Огнеборец 2

Глава 1

***

ЭТО ВТОРОЙ ТОМ. ПЕРВЫЙ ТОМ — https://author.today/reader/457365/4322368

***

— Живее! Живее! — кричал во всю глотку Кожедуб, — Вы думаете игниты подождут пока вы выйдете на позиции?!

— Ещё пару кругов, — выдохнул Ленский, пытаясь поймать дыхание, — И они нас вообще не дождутся… Потому что мы помрем прямо здесь…

Мы бежали, будто за нами гналась сама Бездна. Лёгкие горели, ноги налились свинцом от усталости, но Кожедуб не дал сбавить темп ни на шаг.

Вот так учёбка вновь вгрызлась в нас, не давай ни отдыху, ни продыху.

После Очага нас отправили на полный медосмотр и после недели наблюдения в стационаре вновь расселили по общежитиям. Там мы запрыгнули в нашу новую кадескую униформу и быстро втянулись в обычный график: с утренней физухой, теорией, командным слаживанием и знакомством с оборудованием и снаряжением.

Спуска нам даже после нашего приключения в очаге давать Кожедуб не собирался. Не знаю понял ли он, что произошло там на самом деле или нет. Но виду не подавал.

Эх, трасса полигона, сколько же ты крови попила… Саламандры как оказалось, как ящеры теплолюбивые, совершенно не любили дождливую погоду. Многотонные машины вязли в жидкой грязи и задачка по их вызволению — навсегда в моем сердце.

А уж как Кожедуб отыгрался на нас во время марш бросков.

— Мне казалось, нам обещали в два раза больше увольнительных, — причитал Полозов, — А не в два раза больше марш бросков.

Наш пятый отряд бежал вечерний десятикилометровый марш-бросок по внешнему кольцу полигона. Второй за сегодня.

— Любое увольнительное нужно заслужить, Полозов, — ответил Кожедуб из головы колонны, — А раз у тебя есть дыхание на такие тупые вопросы…

Он взглянул на часы.

— Ещё три круга!

Старый ветеран бегал с нами все марш-броски и не отставал ни на шаг. Наоборот зачастую именно нам приходилось выступать в роли догонящих. Иногда я думал, что он вообще не человек — какой-то киборг. И каково было мое удивление, когда так и оказалось!

Левую ногу старому ветерану заменял сложный механомагический протез. Который служил ему настолько же хорошо, как и его настоящая нога. Да что там, служил возможно даже лучше, учитывая с какой скоростью он бегал. И при этом, за все это время в учебке — я даже ни разу не заподозрил.

Удивительно на что способна магия Бездны и до чего додумались местные светлые умы. Я внезапно подумал — сами ли?

В конце концов теории заговора никто не отменял.

— Чтобы у вас было время подумать над глубоким вопросом курсанта Полозова, — бодрым голосом сообщил нам Кожедуб, — сегодняшний марш-бросок будет в два раза длиннее

Конечно он вероятно чистосердечно ожидал, что мы встретим это радостными возгласами, но не тут то было.

— Ну-ка, прибавить темп! — скомандовал Кожедуб, — А то очаг закрыли и расслабились. Корона не жмет? Вы не единственные с такими успехами в нашей стране. Но, клянусь задницей короля демонов, станете лучшими из них. В этом году наш отряд обязательно выиграет «Испытания Бездной».

Вся учебка только и гудела, что о предстоящем соревновании между первогодками разных корпусов Службы Нейтрализации Бездны. И сейчас как раз решался вопрос, какой из отрядов поедет представлять наш учебный центр.

Так что все инструктора из кожи вон лезли, чтобы выбрали именно их отряд. Кроме того, я думаю Кожедуб, хоть старался это не показывать, отчасти винил себя, за то что мы остались без его поддержки в Сердце очага. И поэтому сейчас он решительно был настроен сделать из нас тех — кто без мыла в сердце Бездны залезет.

— Придёте к финишу хотя бы на пять минут позже меня — побежите ещё три круга.

И с прытью, совершенно неожиданной для его лет, он набрал такой темп, что буквально за считанные секунды скрылся из виду.

— Что за, мать его, испытания бесами ещё? — отчаянно пытаясь не сбить дыхание, спросил Ленский, — Юмористическая передача надеюсь?

Ленский выглядел как обычно. Обычные шутки. Обычная беготня за юбками. Необычно было то, что он меня последнее время как мог избегал и нам так и не выдалось времени поговорить с глазу на глаз о том что произошло в последнем очаге.

— Первый раз слышу, — пожал плечами я, — Но будь это соревнованием на самую несмешную шутку — несомненно ты бы победил.

— Почту за комплимент, — кисло усмехнулся Ленский.

На меня все наши изнурительные тренировки за последние три месяца учёбы, включая мои дополнительные самостоятельные занятия по вечерам и на наблюдательном посту, оказали сугубо положительное влияние.

Изнеженное тело молодого дворянина окрепло, дыхалка пришла в норму, я стал есть как за троих и оброс какими-никакими мышцами.

Теперь на марш-броске я даже почти не перегревался, и все физические упражнения давались мне гораздо легче. Это немного успокаивало — раньше я мог вспыхнуть как спичка, и неизвестно, к чему это теперь могло привести, случись это в неподходящий момент.

Но по счастью, пока мне удалось избежать вторжения новых демонов через разрыв пространства. Кто знает, может Ленский и был прав и пока на меня охотится одна демоница — от других демонов она свою цель спрячет. Хотя не думаю, что она сунется прямиком в штаб огнеборцев.

Жить то хочется всем.

Но вот в увольнительной надо будет держать ухо востро.

— Не испытание бесами, бестолочь, а «Испытания Бездны». Это всеимперские соревнования между всеми учебками СНБ, — спокойно пояснила Лена. — Обычно каждый год задание новое, и каждый год заново выбирают место проведения.

Лена стала гораздо общительнее после событий той ночи. Постепенно открываясь и мне, и нашим друзьям. Ещё одно изменение в нашей команде. Хотелось бы мне думать, что это благодаря мне, но если честно я был просто за неё рад.

Если раньше от неё можно было ждать разве что колкостей, то теперь эти колкости приправлялись действительно важной информацией.

— И что дают за победу? — заинтересовался я. — Не думаю, что это всё организовали, чтобы грамоты вручить.

— По факту приз не так важен, — продолжила Лена. — Важно то, что на соревновании будут представители от всех корпусов, министерства и даже из Лейбгвардии.

Полозов даже присвистнул услышав это слово. Для непутевого сына дворянина попасть в Лейбгвардию Его Императорского Величества — всё равно что выиграть в лотерею индульгенцию прощающую все родительские разочарования.

— То есть по факту это смотрины? — вклинился Полозов.

— Получается, что так, — кивнул я. — Это будет отличный шанс показать себя.

— Да какая вообще разница, где служить, — отозвался Архипов. — Главное — крошить этих игнитов, да людей защищать.

Полозов чуть не задохнулся от возмущения.

— Это тебе, деревенщина, нет никакой разницы! Нам же, аристократам с голубой кровью, не пристало служить у чёрта на рогах.

Удивительно, как Полозов умудрялся задирать нос даже во время марш-броска.

— Поэтому служить я предпочту где-нибудь в столице или в городе, где девки краше. Уж точно не в этой дыре!

— И уж точно не там, где полно игнитов, — ехидно заметила Лена.

— Да если б не я, червей бы там все кормили в этом очаге! — возмутился Полозов.

— Ага, а потом бы погиб при попытке получить сертификат летуна — напомнил я ему. — «Испытания Бездны» или очаг — неважно. Побеждает — команда.

Все казалось задумались, ставь какими-то через чур серьезными.

— Ну или Владимир Пожарский, — усмехнулся я.

Я будто кинул в наш отряд красной тряпкой. Команда жаждала крови.

Мне пришлось ускорится, чтобы оторваться, но наконец меня настигли. Лена с разбегу запрыгнула мне на спину и мы, смеясь, свалились в высокую придорожную траву.

Тяжело дыша, мы растянулись на траве.

— Это тебе за твой тупой пафос! — задыхаясь от смеха и бега, выдохнула она и игриво стукнула меня кулаком в грудь.

Её лицо, обрамленное волнистыми каштановыми волосами, буквально светилось от улыбки.

Показался остальной отряд и Лена вспыхнула краской и испуганно вскочила.

— Будем так бегать на «Испытаниях» — победа точно в кармане, — отдышавшись отметил Ленский, — А там уж и до Лейбгвардии недалеко.

— Лейбгвардии… — мечтательно произнес Полозов.

Судя по его лицу, в голове он уже рисовал планы того, как в красивой выходной форме лейбгвардейца будет отбиваться от стаек кружащих вокруг него девушек.

— Если они, конечно, смогут разглядеть за твоим самомнением твою чуткую натуру, — поднялся я и бросил взгляд на Полозова.

— Им придётся, — добавил Ленский. — Иначе нам от этого франта никак не избавиться.

— Эй, я думал, мы команда! Стая! — Полозов толкнул Ленского в спину, и тот, рассмеявшись, врезался в спину Архипову.

— Я вижу, у вас полно сил, господа курсанты! — внезапно с холма сверху раздался голос Кожедуба. — Это хорошо. Я выбил вам на ближайшие выходные увольнительные, пока вы, черепахи, тут плетётесь.

Эта новость была встречена нашей командой возгласами нескрываемой радости, которые не смогли приглушить даже предыдущие десять километров марш-броска.

— И чтобы это отметить, — прокричал Кожедуб, — Ещё три дополнительных круга!

***

— Ну, как я выгляжу? — Довольный своей обновкой, Архипов буквально сиял. Он крутанулся на месте.

И, несмотря на то что я опасался, будто кожаная куртка не выдержит его массивной фигуры, казалось, она обладала достаточным запасом прочности, чтобы пережить его увольнительную. По крайней мере, я на это рассчитывал.

— Отлично сидит, — честно признался я и хлопнул его по плечу. — Вино было отменное — значит, как договорились — она твоя.

На залитой солнцем и вымощенной белым мрамором площади мы нашли краткое убежище от палящего солнца. Мы спрятались в густой тени апельсиновых деревьев, по периметру окружающих большой фонтан. В центре витееватого бассейна античная статуя древнего полуобнажённого героя побеждала чудовище — удивительно похожее на игнита, в которого превратился Баранов.

Из глаз и развёрнутой пасти поверженного чудища хлестали струи прохладной воды.

— И держи бонус — я протянул Славе стильные солнцезащитные очки. Все равно я в отличие от изначального Пожарского не любил их.

— Чего? — Его глаза округлились от удивления.

— Нет. Ты заслужил. В очаге мы без тебя бы не справились.

Архипов почесал затылок, изрядно смутившись.

Затем лицо его просветлело и он расплылся в широкой добродушной улыбке. Несмотря на мои протесты, он сгрёб меня в свои медвежьи объятия и поднял над землёй.

— Если надо ещё будет что достать — ты только маякни!

— Да будет тебе, — отмахнулся я, вырываясь из его хватки. — Сейчас в городе сам всё достану, что надо. Ты лучше отдохни как следует.

— Ну уж я-то об этом позабочусь, — протянул Полозов, возвращаясь к нам вместе с Ленским с разведки.

Его идеально подогнанная чёрная шёлковая рубашка вместе со свободными, такими же чёрными штанами сидела на нём превосходно. Не постеснялся он надеть на руку и серебряный перстень с родовой печатью.

К моему удивлению, с Архиповым они стали лучшими друзьями, даже несмотря на то что поначалу цапались, как кошка с собакой.

Но добродушный гигант, совершенно нечувствительный к подначкам и циничным подколам напыщенного аристократа, очевидно, пришёлся последнему по душе — потому что не пытался казаться тем, кем не является.

Что, как я понял, ценят абсолютно все люди, проведшие хоть сколько-нибудь времени среди паутины интриг.

— Не сомневаюсь, — ответил Ленский Полозову, — но не так хорошо, как мы с Пожарским.

— Это мы ещё посмотрим, — с вызовом произнёс Полозов.

— Хватит хорохориться, — подошёл я к обоим и положил руки на плечи. — Лучше давайте рассказывайте, что нашли.

Прежде этим утром наша учебная группа — при полном параде, готовые к увольнительной — высадилась на этой центральной площади города, совершенно нам незнакомого, но при этом достаточно симпатичного и гостеприимного.

Уставленный кафешками, ресторанами, многочисленными ларьками и магазинами центр — был как глоток свежего воздуха после строгой учебки.

Меня так и манили уютные мощёные розовым камнем пешеходные улицы с фруктовыми деревьями, дающими прохладу и защиту от палящего солнца и зноя. Вдоль пешеходных дорог теснились, отделанные таким же розовым камнем, невысокие двухэтажные домики со резными голубыми ставнями.

Даже ранним утром в городе уже кипела жизнь — его смуглые, улыбчивые жители старались захватить как можно больше ночной прохлады, потому что днём, когда солнце распалится во всю, они засядут в этих самых кафешках — в тени деревьев, вблизи фонтанов, попивая горячий чай и спасаясь от зноя.

Даже несмотря на то что солнце ещё не добралось до зенита, день обещал быть жарким и безоблачным.

Поэтому утром мы потратили на то, чтобы прогуляться по прохладным ещё улочкам, посмотреть различные интересные места, прикинуть, где мы переждём знойный день — да так, чтобы обеспечить себе не менее интересный вечер.

И вот, когда близился полдень, мы вновь собрались на центральной городской площади — под круглой башней со резными парапетами, большими круглыми часами, чьи латунные цифры на мраморном циферблате блестели в лучах полуденного солнца.

Часы как раз отстукивали 11 утра, и наш отряд был вновь в сборе — за исключением Лены, которая, стоило нам выгрузиться в город, словно в воду канула, скрывшись среди тенистых улиц. Ни сказав ни слова.

Мы тоже не теряли времени: разделились, чтобы покрыть наибольшую площадь при разведке местности, и теперь собрались, обмениваясь информацией, которую удалось узнать.

Южный город оказался крупнее, чем мы думали. Тут проживало несколько сотен тысяч человек — даже удивительно, что учебный центр огнеборцев находился всего в нескольких часах езды от него.

— В западной части города — крупный военный госпиталь, — поднял бровь Полозов. — Вы знаете, что это значит?

— Куча больных, хромых и косых, заполняющих каждую кафешку, — отозвался Ленский, умываясь в фонтане.

— Если ты такой умный, то сам что предлагаешь?

Ленский уложил влажные светлые волосы назад. Глаза его блеснули, а на лице заиграла хитрая улыбка.

— В противоположной стороне находится университет.

— Тут есть университет? — недоверчиво покосился на него Полозов.

— Представь себе, — самодовольно вздёрнул нос Ленский.

Несколько секунд висело напряжённое молчание. Ленский и Полозов прожигали друг друга глазами — в этой ментальной дуэли решалась судьба всего увольнительного.

Исход противостояния решил случай.

В нескольких десятках шагов от нас располагалась трамвайная остановка, к которой в этот самый момент приблизился милый красный трамвайчик с белой лентой на бортах и круглыми стеклянными фарами. Его медный звонок оповестил об открывающихся дверях, и, выйдя из тени раскидистого каштана, внутрь трамвая впорхнула восхитительная стройная девушка.

Её, будто бы невесомое, белое платье было усыпано вышитыми красными цветами, а в каштановых волосах, словно в прибежище от жары, красовался белый цветок, едва выглядывающий из-под широполой белой шляпки.

Это мимолётное видение скрылось внутри трамвая, и под звон его колокольчика трамвай умчал её вглубь города.

Думаю, не надо говорить о том, что все мы на минуту забыли о споре Полозова и Ленского, заворожённые увиденным.

Первым очнулся Полозов.

— Ну, тогда счастливо оставаться! — он резко крутанулся на каблуках, схватил Архипова за шкирку и утащил за собой в восточную сторону.

Как раз в ту, куда ушёл красный трамвайчик.

Мы же с Ленским остались стоять у фонтана.

— Ха! Неопытный глупец, — махнул рукой Ленский. — Всё прошло по моему плану.

— Трамвай ты тоже запланировал? — спросил я.

— Нет, но он пришёлся очень кстати, — пожал плечами Ленский, — Кроме того, мне кажется я, в отличие от нашего подслеповатого друга, догадался, кто была эта восхитительная красотка…

Я усмехнулся.

— Такую ни с кем не спутаешь, — улыбнувшись согласился я.

Ну что ж, она — взрослая девочка. Может о себе позаботиться. Если она решила исчезнуть — значит, у неё на то есть причина. Я знал, что она сама даст о себе знать, когда захочет.

— Это точно… — согласился Ленский и почесал то место, куда ему на последнем занятии по рукопашке прилетело от Лены. У них была ничья в очных встречах, а каждый их поединок делал кассу одному предприимчивому дворянину.

— Тогда на запад! — воодушевлённо сказал я. — Уверен, медсестры — гораздо лучшая компания, чем студентки психологического факультета.

— Откуда ты знаешь, что там был психологический факультет? — недоверчиво произнёс Ленский.

— Книжки читаю, — ответил я.

Действительно, пока мы сюда ехали, я прочитал краткую брошюру с достопримечательностями этого города.

— Сам то я предпочитаю девушек поострее, — сказал ему я, — А так как во всём городе таких не больше чем ног у Кожедуба… Мы пожалуй озаботимся в первую очередь твоими планами на вечер.

Ленский рассмеялся.

— Тогда вперед!

И, развернувшись, мы зашагали по длинной освещённой солнцем аллее в сторону медицинского факультета.

Глава 2

Мы с Ленским шли по залитой солнцем длинной пешеходной аллее, переходя от одной тени фруктового дерева к другой. Иногда мы заглядывали в открытые лавочки местных торговцев, которые продавали цветастые платки из шёлка, ковры, ткани. Блестящую на солнце медную утварь.

Ленский почему-то очень надолго задержался около небольшой мастерской, где вырезали причудливые трубки из белоснежного камня.

Иногда манящий и терпкий запах кофе приводил нас к дверям кофеен которые только начинали заполняться людьми, не отказывающими себе в утренней чашечке кофе.

Сегодня был единственный выходной на неделе, и поэтому день начинался у всех немного позже, что, впрочем, дало нам время для того, чтобы разведать обстановку в городе.

— Ты не хочешь мне рассказать, почему скрываешь свой истинный уровень силы от всех остальных? — обратился я к Ленскому.

Мне кажется, сейчас подходящее время, чтобы расставить все точки над «и». То, что Ленский показал в Очаге, никак не вязалось с тем Ленским, которого я знал.

Или думал, что знал.

— Сейчас? — удивился Ленский, рассматривая очередную серебряную безделушку из увешаной цветными коврами лавки.

Усатый мастер, тут же подскочил настойчиво приглашая нас внутрь, и нам пришлось ретироваться, скрывшись на улице.

— Сейчас, — просто сказал я. — Мне кажется, время подходящее.

Ленский тяжело вздохнул.

— Спрашивай, — сдался он наконец, — На вопросы, которые я смогу ответить — я отвечу.

— А если важные это те — на которые нет?

Ленский грустно усмехнулся.

— Тогда они останутся без ответа.

— Да неужели? — поднял я бровь.

Шутник хренов. Я шумно выдохнул. Свернув на тихую боковую улицу, мы медленно двигались к следующей точке маршрута, прячась в тени деревьев.

— Ты хотел меня убить? — спросил я, — Там в очаге?

Ленский задумался и почесав нос, усмехнулся.

— А ты как думаешь?

— Думаю, если бы даже хотел — не смог бы. Но ты пытался.

Ленский усмехнулся.

— Зачем тогда спрашиваешь? — спросил он, — Если знаешь ответ.

— Хотелось убедиться.

— Убедился?

— Вполне, — кивнул я, — Почему? Почему ты пытался?

— Потому что это мой долг.

— Перед кем?

— Перед этим миром. Останавливать Бездну во всех её проявлениях. И я знаю ты поступил бы также, окажись я на твоем месте.

— Ну тут ты лукавишь. Баранов то всё ещё жив.

— Значит ты лучше, чем я, — грустно улыбнулся он.

— Всегда есть место для личностного роста, как считаешь?

— Несомненно. Ещё что-нибудь?

— Ты случайно оказался в этом поезде?

— Мы все оказались в нем ради того, чтобы стать огнеборцами, разве нет? Выглядит как случайность?

— А ты хочешь стать огнеборцем?

Ленский похоже начинал выходить из себя. Будто трещина пошла по толще льда.

— Я хочу, чтобы чертова Бездна наконец оставила этот мир в покое.

— Ну тут наши цели совпадают. Как мы и выяснили при первой нашей встрече. Ты мне тогда тоже лгал?

— Ни разу.

— Ты убивал?

— Игнитов?

— Людей.

— Да.

— Жалеешь об этом?

— Они это заслужили.

— Не сомневаюсь. Но жалеешь ли ты об этом?

— Это что какая-то извращенная психологическая консультация, — Ленский наконец вышел из себя. Его ледяная маска треснула, — Других вопросов у тебя не нашлось, мать твою?

Глаза его сверкнули арктическим льдом. Но он тут же взял себя в руки и отвернулся.

— Можешь не отвечать, — кивнул я.

Несколько минут мы шли вперед молча.

— Знаешь, о чем я думаю всё утро?

— Это тоже считается за вопрос в твоем допросе? — огрызнулся Ленский.

— Считай как хочешь, — спокойно ответил я, — Но отчего то я думаю, что раз я могу насладится этим погожим утром, то в своем рапорте ты скрыл некоторые обстоятельтва ликвидации очага.

Ленский конечно не хотел этого показывать. И должен признать, контролировть свои эмоции он мастер. Но, когда ты остаешься совершенно без реакции…

— Я прав?

В точку. Молчание красноречивее слов. Иногда полное отсутствие эмоций говорит о большем, чем истерика.

— Мне плевать на кого ты работаешь, — продолжил я, — И что тебе эти люди говорят. Ты — мой друг. И если ты оступишься — я подхвачу.

— Так просто… — тихо сказал Ленский, — Ты меня не знаешь…

Он отвернулся, будто бы нашел что-то интересное в окне витрины закрытой лавки. Он старался держаться, как обычно — нацепив на лицо маску из усмешек и холодной отстраненности. Было видно, что это непростой для него разговор.

— Но знаешь, что я был готов тебя убить, — сухо сказал он.

В голосе его прозвучало не сожаление, скорее печаль. Я задумался. Были ли у него самого до этого момента друзья?

— И в последний момент остановился, — напомнил я ему.

Ленский не нашелся, что ответить. Только встал в тени кроны каштана.

— Плевать, что было. Сейчас единственное, что важно — настоящее, — жестко сказал я, не сводя с него взгляд, — На моей ты стороне сейчас или нет?

Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга.

— Разве всё, что случилось до этого момента, не дало тебе понять, что сейчас это так? — ответил он.

— Дало, — голос мой смягчился. — Надеюсь, что так останется.

— Разве благоразумно будет с моей стороны злить того, кто может превратиться в огнедышащего монстра и оторвать мне голову? — добродушно улыбнувшись, но совершенно серьёзно сказал Ленский.

— Ты главное не говори об этом на каждом углу, — улыбнулся в ответ я. — И, может быть, твоя голова останется на плечах.

Я заприметил стайку девушек, которая направлялась в местную кофейню.

— А может быть, ты получишь ещё и верного друга, который может помочь тебе в абсолютно любом деле, — подмигнул ему я.

— А я думал, мы уже верные друзья, — искренне удивился Ленский и наигранно изобразил возмущение, — Ты ранишь мне сердце!

На другом конце улицы моё внимание привлекла казалось бы ничем не примечательная фигура.

Высокий смуглый человек в белой просторной рубашке, коротко подстриженный. С небольшой аккуратной бородой, тронутой сединой, такими же длинными белыми льняными штанами и удобными кожаными мокасинами.

Он о чём-то увлечённо спорил с продавцом лавки специй, изучая ассортимент местных товаров.

Предчуствие шепнуло мне на ухо. Присмотрись внимательнее. И я понял, что тревожило меня — я видел этого человека уже ни в первый раз на протяжении сегодняшнего утра.

Моё чутьё на опасность забило тревогу. В затылке появилось знакомое противное чувство. Будто заноза застряла в коже. Я уж и забыл в учебке, что являюсь достаточно популярной в определенных кругах личностью.

— И, как верный друг, — повернулся я к Ленскому, — должен тебе кое-что сказать…

Ленский тоскливо посмотрел в сторону убежавших в кофейню девушек.

— Да, мой друг, я заметил абсолютно то же самое.

Мы не сговариваясь свернули в один и тот же проулок. Краем глаза я заметил, что смуглый мужчина спешно бросил продавца в одиночестве и направился в нашу сторону.

— За нами всё утро следят, — спокойно сказал я.

***

Мы быстро двигались по узким, сокрытым в тенях переулкам, в которых, несмотря на безоблачный жаркий полдень, царила липкая влажная прохлада.

Тихо журчащие водой сточные желоба, скрытые за коваными чугунными решётками, заглушали звук наших торопливых шагов. Изредка мы ловили любопытные взгляды одетых в белую просторную одежду смуглых местных жителей.

— Твой фанат? — спросил Ленский.

— А не твой? Я так понимаю ты тоже деятель видный.

Ленский на секунду задумался.

— Нет, эти все мертвы…

Он будто загибал в уме пальцы.

— Очень вряд ли, — наконец заключил он, — Только если не произошла крупная утечка, а о такой я бы узнал.

Я хмыкнул.

— Стал бы кто-то рассказывать о том, что узнал чьи-то секреты.

Тут уже Ленский издал смешок.

— Ты не поверишь, но большинство людей именно так и делают, — ответил он.

Мы быстро свернули за угол и нырнули в развешанные в переулки белые простыни. Они приятно пахли чистотой и свежестью, но времени насладится моментом совсем не было.

— Приставучий какой, — тихо выругался Ленский.

С ним нельзя было не согласиться. Несмотря на то что двигались мы быстро и бесшумно, наш «хвост» не отставал. Хоть он и не был в поле нашего зрения, но с точностью повторял за нами все наши повороты. Не терял наш след ни на секунду.

— Он может отслеживать нас с помощью магии, — сделал вывод я.

— Похоже на то, — кивнул Ленский. — Надо только понять с помощью какой.

Ленский похоже с утра решил побить все рекорды по очевидным умозаключениям. Ну что же — не буду отставать.

— Очевидно, в безлюдном месте нам от него не уйти, — сказал я. — Думаю у поискового заклинания есть какая-то точность. Надо выбраться туда, где даже примерно зная где мы, он не сможет понять где именно. Нам нужны улицы, которые будут максимально загружены людьми.

— Может, просто остановимся здесь и поймаем мерзавца? — предложил Ленский, — Руки чешутся узнать, кто его послал и что ему надо.

Я покачал головой.

— Нельзя. Во-первых, он может быть не один, и рядом могут быть его друзья-товарищи, которые только и ждут встречи с нами наедине в безлюдном переулке.

— Думаешь, мы с ними не справимся? — усмехнулся Ленский.

— Хочешь спалить половину города? — усмехнулся я в ответ, — А вторую половину заморозить.

— Пожалуй, нет. Мне этот городок приглянулся. Кроме того, за целый год, что нам ещё предстоит учиться, я намереваюсь сюда наведаться ещё и не единожды, — согласился Ленский. — И что вообще этому чёрту надо?

— Не знаю, — честно ответил я. — Но это уже не первый раз, когда за мной следят. И если честно я всё больше склоняюсь к тому спалить половину города и оторвать лицо тому, кто решил испортить мне единственный за три месяца увольнительный.

— Жестокий ты человек, — ответил Ленский, — Давай пока повременим с кровопролитием и уничтожением единственного достойного города на многие километры.

Я вздохнул.

— Честно — удивляюсь твоей популярности, — усмехнулся Ленский, — Я то думал ты бахвалишься впустую своей харизмой, а тут вон оно как…

— Сам в шоке.

***

Ещё где-то десять-пятнадцать минут мы петляли по лабиринту узких улиц, пытаясь сбросить хвост.

В какой-то момент я поймал себя на мысли о том, что преследует нас не один человек, а целая группа.

С каждой минутой жизнь становилась всё интереснее и интереснее.

Я понимал, что если мы сейчас же не найдём выход отсюда, то рискуем оказаться окружёнными врагами. Риск спалить целый квартал становился всё реальнее с каждой минутой.

Проходя мимо очередного закоулка, я обратил внимание на торчащую над ним квадратную башню с циферблатом часов на голубом полотне полуночного неба.

— Ты чего встал? — спросил Ленский, резко остановившись.

Стена кирпича прямо перед нами была не такой высокой, как все остальные, но всё ещё в два человеческих роста. И, думаю, вполне может сработать.

— Подсади меня, я запрыгну на стену.

— Может, лучше ты меня? — с сомнением посмотрел на меня Ленский, — Или просто запрыгнешь?

Если честно, сейчас я старался как можно меньше пользоваться даром. Голоса во тьме, события в очаге с Барановым. Всё это намекало, что с моим даром не всё так просто, да я и сам уже чувствовал, что потенциал у него запредельный.

В общем не просто маг огня. Но тут и крылась засада. Дар стремился захватывать контроль сам. Либо кто-то, кто за этим даром прячется в тенях. Так что, пока я не схвачу его за горло — буду осторожнее.

Тем более в ситуациях когда без дара можно обойтись.

— Ты не сможешь втянуть меня наверх. Я гораздо меньше тебя. Так что давай, времени у нас мало — они скоро нас догонят.

Я хлопнул его по плечу. Ленский, изобразив страдальческое выражение лица, встал у стены, сцепив руки в замок и приготовившись толкать меня наверх.

Я сделал несколько шагов назад, разбежался и попав ногой в его, сцепленные в замок, руки я почувствовал, как изо всех сил Ленский вытолкнул меня вверх.

Я оттолкнулся и, зацепившись за край стены, повис на руках.

Подтянувшись наверх и схватившись уже крепко за край стены, я крикнул:

— Хватайся за ногу! Да поживее!

Ленский сделал несколько шагов, с сомнением посмотрел на всю эту авантюру, но всё равно разбежался, оттолкнулся и схватился за мой пояс, повиснув на мне.

Мышцы моих рук натянулись до предела — всё-таки на них теперь висели двое. Исдав звериный рык, я подтянул нас обоих на верх стены.

Приходилось прямо следить за тем, чтобы не разгореться. Но окрепшие мышцы позволяли мне гораздо меньше включать свой дар.

— Не спали мне рубашку, она всё-таки выходная, — процедил висящий на мне Ленский.

Я сделал последнее усилие, и мы оказались наверху небольшой пристройки — плоской крыши маленького хозяйственного склада.

Тяжело дыша, мы упали на спину, растянувшись на ещё прохладной каменной крыше.

Над головами растянулись бельевые верёвки, унизанные сохнувшими на солнце белоснежными простынями. Сохнущее бельё развевалось на ветру, протянутое между окнами жёлтых трёхэтажных кирпичных зданий, к которым примыкала пристройка, на крыше которой мы оказались.

Снизу, из переулка, послышались поспешные шаги и сдавленные переговоры на незнакомом мне гортанном языке.

Мы затаили дыхание. Шаги остановились как раз на повороте в тот тупик, из которого мы поднялись наверх.

— Да нет, брось, не могли же они взлететь, — донёсся до нас грубый голос, один из немногих, что мы могли понять.

Этих я понять мог. Значит кто-то из местных…

— Да черт его знает, это демоново отродье. Мог и улететь.

— За такое нам не платят, — голос явно занервничал.

— Не боись — наше дело маленькое, поймаем и всё. Дальше уже другие люди будут работать. Профессионалы.

— А мы что не профессионалы?

— И мы профессионалы.

— Тогда почему это должно, мать твою, меня успокаивать? Этот огнедышащий черт уже наших жарил до хруста. А толку ноль. Как же меня задолбали эти высокородные зад…

Раздался звонкий шлепок, как от пощечины.

Что-то пролаял на незнакомом языке другой наш преследователь, и звук торопливых шагов унесся вверх по переулку.

Я шумно выдохнул.

Теперь хотя бы понятно, кто это такой настойчивый. Видимо тайны отца не дают покоя людям с очень длинными руками. Что ж. Надо будет спросить у него при встрече. Чего ж всем так от него надо. И главное… Какого хрена они все не идут к нему сами? Я что его секретарь? Почему всё через меня?

— Ладно, хватит загорать, — я поднялся, хлопнув Ленского по груди. — Надо ещё выбраться отсюда и проверить, оторвались ли мы.

— И я бы, пожалуй, сейчас чего-нибудь выпил, — прокряхтел, поднимаясь, Ленский. — Возможно, пару чашек чая.

Я встал и протянул ему руку.

— Знаешь, ты слишком увлекаешься чаем, — усмехнувшись сказал я и рывком поставив его на ноги. — Ты должен был давно уже лопнуть.

Ленский рассмеялся. Раскрыл ладонь и над ней материализовался парящий в воздухе осколок льда, не больше яблока.

— А думал откуда берется это? — он взял кусок льда и с хрустом откусил его.

— Действительно, — кивнул я, — Но на такую жертву я не готов.

Ленский пожал плечами.

— Каждому свое.

— Это точно, — согласился я, — Ладно. Пошли.

Мы осторожно ступали по глиняной крыше, двигаясь вдоль пристройки и старались оставаться в тени, нависающих над ней, бледно-розовых домов из крупного гладкого кирпича.

По счастью мы не привлекали много внимания — их высокие окна были закрыты резными решетчатыми ставнями, защищавшими их обитателей от полуденного солнца.

Поверх красных черепичных крыш домов возвышались высокие прямоугольные ветряные ловушки, которые захватывали вольный степной ветер и направляли его внутрь зданий, охлаждая всё внутри.

И всюду были натянуты уже знакомые нам бельевые верёвки, на которых сушилось бельё разных пастельных оттенков — в основном белое, но встречалось и голубоватое, розоватое.

Иногда попадались изысканные, богато украшенные комплекты буквально взрывающиеся в буйстве ярких красок.

В общем, даже на крышах сохранялась атмосфера южного города, пахнущего специями, утопающего в солнце и пестрящего красками.

— Не так я себе представлял свою первую прогулку по крышам этого города, — кисло произнёс Ленский.

— Ну и что тебе не нравится? — поддел его я, — Позанимались спортом, выбрали не туристический маршрут, сейчас наслаждаемся тёплым солнцем

— Было бы гораздо лучше, если бы солнце было гораздо ниже, — отозвался он, — Вместо тебя была бы пышнногрудая смуглянка. А путь наш лежал в уютное гнездышко из мягких подушек…

— Ничего, будет и на твоей улице праздник, — хлопнул я его по спине. — Пошли.

***

Наконец наш променад закончился. Дойдя до края крыши, я осмотрелся и прикинул, где можно спуститься. Осторожно свесившись на руках, я спрыгнул вниз на пустые, с виду, деревянные контейнеры. Ленский последовал моему примеру, и скоро мы оказались внизу.

— Святое пламя мне… ! Это что за черти ещё тут шастают?! — донёсся хрипящий голос из контейнера, на который мы только что приземлились. — Я вам всем сейчас тут задницы поотрываю!

Грязный, чумазый мужик откинул створку небольшой грубо сколоченной будки, буквально вывалился на переулок. От него разило перегаром за километр.

Он выпучил на нас свои красные глаза и что-то нечленораздельно прохрипел — видимо, совсем не ожидал увидеть перед собой двух дюжих молодцев.

— Господа, добро пожаловать в южный город! Не смею вас более беспокоить! — расплылся он в заискивающей улыбке.

И тут же, расшаркавшись, скрылся внутри контейнера.

— Ну теперь совсем, как дома, — саркастично прокомментировал ситуацию Ленский.

Ориентируясь по башне с часами, мы всё же вышли, на небольшую площадь. Как оказалось, это была площадь перед ратушей или каким-то другим административным зданием.

Уже почти наступал полдень. Большая и малая стрелки — узорчатые, кованые, из чёрного матового металла — почти встретились на циферблате.

Мы подошли ко входу в здание, чтобы сориентироваться, куда двигаться дальше, и рассмотреть внимательнее то место, где оказались. По счастью, город был удивительно зеленым и даже казалось на каменной равнине, мы смогли найти укрытие от ставше, го неприлично злым солнца.

— Ну точно приставучий, — выдохнул я.

На другом конце площади из переулка, похожего на тот, из которого вынырнули мы сами, показались знакомые нам фигуры. Вот только это были отнюдь не те, кому мы были рады.

Преследователи в ступоре остановились, видимо не ожидая увидеть нас, а мы замерли, не ожидая увидеть их.

Уже знакомый смуглый седой мужчина резко поднял руку и указал на нас указательным пальцем.

По обе стороны от него двое молодцевато выглядящих верзил кивнули и резко зашагали в нашу сторону.

— Ну что, похоже, игры закончились, — сказал я.

— А похоже на то, — согласился Ленский.

Он снял свой белый пиджак, аккуратно повесив его на сучок дерева, возле которого мы стояли.

Верзилы направлялись к нам. Мы переглянулись и сделали шаг им навстречу. В этот момент стрелки на часах встретились, и колокола на башне начали звенеть — полдень.

Практически в ту же самую секунду двери здания за нашими спинами распахнулись, и из них хлынул поток студентов медицинского университета.

Это был наш шанс.

— За мной! — я потянул Ленского за руку, и мы скрылись в толпе, которая несла нас вглубь города, растекаясь по улицам.

Глава 3

Толпа несла нас по улочке заставленной всевозможными лавками. Мимо мелькали прилавки и люди. Освободившиеся после тяжелого утра студенты, как река уносили нас вглубь города. Пока мы находились в таком бурном потоке, куда-то свернуть и не разминутся было проблематично. Но также было проблематично и за нами проследить.

Чего мы и добивались.

— Главное не сопротивляйся, — крикнул я Ленскому, — Плыви по течению.

— Иногда я думаю, что это моё кредо, — криво усмехнулся он, — Получается лучше всего.

— Ой, не ври мне, — усмехнулся я, — Я больше на это не поведусь. И можешь ещё шутки свои дурацкие перестать шутить — они больше не работают на твою легенду.

Ленский рассмеялся.

— Кто сказал что это легенда?

Когда мы проплывали мимо прилавка с цветастыми зонтами, я схватил один из них — максимально похожий на те, которыми любили укрываться местные жители от палящего солнца.

Бородатый продавец готов был разразиться трёхэтажными ругательствами, но стоило ему заметить крупную купюру, вылетевшую из моей руки и успешно совершившую посадку на его прилавок, как он любезно помахал нам рукой и разве, что слезу не утер.

Я раскрыл желтый зонт и спрятал нас с Ленским под ним.

— Мы с тобой не так близки, Пожарский, — кисло произнёс Ленский.

— Не дёргайся, — я пихнул его локтём в бок, — А то я вижу у тебя невероятно жгучее желания познакомиться с нашими новыми друзьями, которые никак от нас не отстанут.

На этот аргумент у него возражение не нашлось.

— Хотя бы тогда два купил… — обижено пробормотал он.

Пользуясь прикрытием толпы, среди которой было также много цветастых зонтиков, защищающих от солнца, я глазами нашёл наших преследователей, тут же потянул Ленского за рукав.

Убедившись, что они смотрят совершенно в другую сторону, я нырнул в узкий проход, ведущий внутрь двора-колодца, которые были так популярны в Южном городе.

Внутренний двор, окружённый трёхэтажными стенами жилых домов, встретил нас освежающей прохладой. Он буквально утопал в прохладе и зелени фруктовых деревьев, ветви которых прогибались под весом спелых оранжевых плодов.

В центре двора журчал аккуратный фонтан из белого мрамора — голубая вода вытекала из каменного цветка в его центре, попадая в круглый бассейн, на широких бортиках которого можно было устроиться и освежиться.

— Святое пламя! — вздонул Ленский и зачерпнув прозрачной воды из фонтана, плеснул её себе на лицо, — Как же вовремя!

Я же тоже умылся водой. Она оказалась на удивление прохладной для такого жаркого дня и приятно освежала. Судя по всему у нас краткая передышка.

— Думаю пока мы оторвались, — выдохнул я.

— Думаю не надолго, — кивнул Ленский и сел на мраморную плитку оперевшись спиной на бортик бассейна.

— Если только мы не найдем чем они нас выслеживают.

Я принялся шарить по своим карманам.

— Что мы имеем… — вывалил я их содержимое на широкий бортик фонтана.

— Мда-а-а, — протянул Ленский, — Бедно живет дворянство.

Он покрутил в руках небольшую, сложенную вдвое пачку купюр.

Это была небольшая заначка на пару дней. В целом в учебке некуда было тратить деньги, поэтому скопилось у меня прилично, но не буду же я ходить по незнакомому городу с пачками денег.

— Давай своё выкладывай, — кивнул я Ленскому.

Предметов перед нами не то, чтобы прибавилось.

— Часы? — спросил я его.

— Исключено, — отрезал Женя.

— Очередной секрет?

— Пусть будет так, — почесав подбородок ответил Ленский.

— Ладно, — кивнул я, — Тогда…

Мы с Ленским переглянулись и не сговариваясь посмотрели на один и тот же предмет.

— Да не-е-ет, — покачал я головой.

— А с чего ты взял что нет? Мой опыт говорит, что дворяне как раз чаще всего этим и занимаются.

Я взял и покрутил в руках коммуникатор, который дал мне мой дядя. Черная гладкая поверхность устройства ожила, стоило только пальцам прикоснутся к ней.

Хоть современные технологии ещё не позволили придумать интернет, мобильные коммуникаторы, один в один выглядящие, как смартфоны — были в ходу, среди состоятельных людей.

Да, простой люд всё ещё не мог позволить себе эту магическую роскошь. Но вот дворяне зачастую могли спокойно общаться друг с другом, несмотря на большие расстояния.

Сеть магической связи, или что-то типа того. В общем, тут не обошлось без Бездны естественно.

— Думал граф Бельский просто так расщедрился? — прищурившись спросил Ленский.

Он протянул над коммуникатором руку и в воздухе запахло озоном.

— Поисковое заклинание, — выдохнув сказал Ленский, — По-моему тут всё очевидно.

— Его мог наложить и кто-то другой, — заметил я.

Дядя мой, хоть я его и не знал, не производил впечатление человека, который стал бы таким заниматься. Но если вспомнить нашу встречу… Что-то было с ним не так… И зачем он скрывал то, что тут была моя сестра? Она тоже связана с этим? Никаких ответов — одни вопросы. И главный из них…

— Какой ему прок похищать своего племянника? Он уважаемый и сильный маг — ты сам сказал.

Ленский развел руками.

— Ты мне скажи. Тебя же уже похищали. Что им надо было от тебя?

Я задумался припоминая события той ночи, когда я очутился в этом мире. Хоть это было не то, чтобы давно, но столько всего произошло, что пришлось напрячь извилины, чтобы вспомнить.

— Надавить на моего отца. Им нужно было от него, что-то, — ответил я, — Что-то достаточно ценное, чтобы зайти так далеко, как похищение его сына.

Я задумался.

— И это учитывая, что тогда у меня не было дара, — отметил я.

— А может это уже другие похитители? Первые насколько я помню по твоему рассказу твоё похищение не пережили.

— Ты слышал, что сказали эти двое в переулке? — я покачал головой, — Нет. Это те же самые люди. Заказчик остался тот же.

Я вновь посмотрел на коммуникатор. Не хотелось верить, что мой дядя замешан в этом. В конце концов, поисковое заклинание могли наложить, уже после того, как он ко мне попал.

— Может — это Кеша? — предположил Ленский, — Он мне сразу не понравился…

Я хмыкнул. Вряд ли камердинер Бельского насто-о-олько нас не взлюбил. Но если подумать возможность он имел.

— Погоди-ка, — Ленский вновь встрепенулся, — Ну-ка дай руку.

Я протянул ему ладонь правой руки.

— Ну конечно, — выдохнул я.

Тут я уже и сам догадался. Наши взгляды упали на мой фамильный перстень. Учитывая что вещь достаточно узнаваемая, в город я все-таки решил его надеть.

— Ну в целом все Рода так делают, — пожал плечами Ленский, — Не думаю, что твой отец исключение. Тем более когда ты стал настолько ценным.

Я тяжело вздохнул. Было неприятно осознавать себя активом, который держат на коротком поводке. Ладно. С перстнем хотя бы понятно. Но всё же…

— Как бы то ни было, — я взял коммуникатор в руку, — От хвоста нам надо избавится.

Я вытянул руку над бассейном фонтана. Выдохнул. И коммуникатор завибрировал показывая входящий звонок. Гладкое металлическое устройство с занимающим всю его поверхность стеклянным дисплеем на котором мерцали магические руны.

Увидел на дисплее имя звонящего: «Г. Полозов».

Момент конечно как нельзя подходящий.

Я коснулся мерцающей пиктограммы приема звонка и включил громкую связь.

Дисплей пошел волнами и стал черным с тонкой оранжевой полосой поперек черного как обсидиан стекла.

Тишина. Ни бахвальства, ни шуток. Несколько секунд не звучало ни звука, но звонок судя по таймеру на дисплее не прерывался.

Ленский посмотрел на меня и медленно покачал головой.

Из трубки донеслась, какое-то шуршание, скрипнул метал. Донеслись издалека отрывистые ругательства.

— Не говорим им ничего! — вдруг раздался вдалеке, едва слышный, сдавленный возглас Полозова, — Звони Кожедубу, скажи чтобы…

Звук удара донесся из трубки. Заскрипел металлический стул и что-то рухнуло на бетонный пол. Будто бы упал мешок с картошкой.

— Может выберешь противника по своему размеру? — услышал я голос Архипова.

Повисла тишина и новые звуки борьбы.

— Дернется — прострели ему башку, — прохрипел уже рядом с трубкой незнакомый голос, — Володя, я полагаю…

Голос теперь обращался ко мне.

— Тебе нужен я. Отпусти их, — сказал я, — Они тут не причем.

На другом конце, раздался мерзкий смешок. На секунду мне показалось, что голос мне знаком.

— Ну знаешь, тебя то мы не смогли поймать, — усмехнулся голос, — Так что пока развлечемся с ними.

Сукин сын…

— Перед часовой башней. На площади, где мы последний раз виделись, — ответил я, — Через час.

Голос в трубке затих. Ленский удивленно поднял бровь и уже собрался, что-то сказать. Я только кивнул и поднял руку.

В трубке некоторое время висела тишина. Судя по шуршанию и невнятному приглушенному бубнежу — похитетили спорили.

— Хорошо, — прохрипел голос, — Сэкономишь нам время.

Он издал короткий смешок.

— Но если придешь не один. Если я даже подумаю, что ты сдал нас своим друзьям из СНБ.– прохрипел голос, — Этих двоих ты больше не увидишь.

— Тронешь их — будешь искать меня, закинув язык набок, пока твой хозяин не сочтет тебя бесполезным отбросом.

Я сделал паузу, чтобы вариант развития событий отложился в голове говорящего.

— И вот когда на тебе не останется ни одного живого места — тогда я сам тебя найду, — ровным голосом ответил я, — И уверяю — быстро ты не сдохнешь.

Повисло молчание.

— Через час, — закончил я и повесил трубку.

Если они знают кто мои друзья…

Я набрал номер Лены. Нет ответа.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, сердце застучало как паровой молот. Капельки пота тихо зашипели на моей груди.

— Не отвечает, — отметил Ленский, — Возможно её тоже схватили.

Я глубоко вдохнул. Выдохнул.

— Если уж кого и было невозможно поймать — так это её, — ответил я, — Кроме того, этот хрипящий хрен сказал «этих двоих».

— А слышали мы только Архипова и Полозова, — закончил за меня Ленский.

Я кивнул. Лена в безопасности. По крайней мере пока. Пока её не нашли.

Надо найти их первыми. Прямо сейчас.

— Ты уверен, что идти навстречу с этими людьми — лучший вариант развития событий?

— Они знают меня. Знают где меня искать. Знают кто мои друзья. И, я уверен, знают про мой дар, — процедил я, — Так что я позволю им меня найти. Эти ублюдки задолжали мне несколько ответов. Как минимум, кто этот благодетель, что уже второй раз пытается меня похитить.

— Думаешь это один и тот же человек?

Учитывая обстоятельства была у меня одна кандидатура. В которую не очень хотелось верить.

— Это я и намереваюсь выяснить. Теперь из-за этого страдают близкие мне люди. И допустить я этого не могу. Ты со мной?

Ленский посмотрел мне в глаза и оскалился.

— Спрашиваешь!

Я коротко кивнул.

— Тогда за дело. Есть у меня идея. Но сначала…

Я свой сжал маг-коммуникатор в руке, чувствуя, как холодит пальцы черный обсидиан корпуса. Этот чёртов прямоугольник был моей единственной ниточкой в этом городе. И всё равно…

Слишком много вопросов.

В голове всплыла сестра. Она была здесь — и дядя знал. Что она здесь делала? И почему он решил это скрыть?

Что за мир такой в котором даже родне нельзя доверять. Уверен что и отец мой ведет свою игру, но…

Я вздохнул и бросил коммуникатор в бассейн фонтана. Обсидиановый дисплей ярко вспыхнул и потух.

Ленский посмотрел на погибшее устройство и затем медленно перевел взгляд на меня.

— Ну полагаю теперь придется писать тебе письма до востребования, — выдохнул он.

***

— Как обстановка? — раздался голос Ленского в бусине приемника в моём ухе.

— Пока без изменений, — ответил я. — Как-то тут стало многолюдно. Меня ещё видно?

Был ранний вечер. Солнце уже не так жарило, как в полдень, и поэтому на центральную площадь, с которой мы начали своё приключение, высыпала разношёрстная, цветастая толпа, пестревшая всевозможными оттенками одежды и причёсок.

Смуглые местные жители спешили по делам, изредка в толпе мелькали бледные обитатели других регионов, видимо приехавшие учиться в местном медицинском, который славился на всю страну.

Изредка мой глаз выхватывал патрули огнеборцев — выправка и багровая униформа не давали им затерятся в толпе. Ещё одна достопримечательность Южного города.

— Хорошо тебя вижу, — ответил Ленский спокойным голосом. — А если они не объявятся?

— Объявятся.

— Почему ты так уверен?

— Потому что я всё ещё не у них.

— Конечно возможно слишком поздно спрашивать. Но может лучше бы мы доложили в штаб? — скучающим спросил Ленский, — Или бы сами попробовали их найти…

— И позволить им пытать всё это время парней, чтобы выпытать у них то, чего они не знают? — ответил я. — Нет уж. Мы достанем их здесь и сейчас. Даже если придется побыть приманкой.

— А если они утащат тебя в другое место или вообще просто возьмут да убьют?

Черт возьми, почему Ленский именно сейчас решил поддержать беседу?

— Тогда я возьму тех, что есть и буду ломать им кости пока они не скажут, где мне искать Гришу и Славу, — ответил я. — Что же насчёт моей смерти — уже пытались.

Думаю, что сидящий внутри меня будет явно против моей смерти, так что как бы эта их попытка не обернулась катаклизмом или как минимум новым очагом. Но пока он сидел тихо, что внушало некоторый оптимизм на сохранение контроля за даром.

— Вижу, что безуспешно, — скучающе протянул Ленский, — Но в этот раз может повезти.

— Ну, пусть попробуют.

— Не нравится мне, куда приводят такие заявления, — цокнул языком Ленский — По-моему, всё это выглядит как очевидная западня.

— Расслабься. Им тоже нужны ответы, — пожал я плечами, — Даже если это выглядит как западня, но если это приблизит меня к цели, я с радостью туда запрыгну. И выберусь живым.

В наушнике раздался шумный вздох Ленского.

— Похоже, у нас нет другого выбора, — мрачно согласился он. — Вернее, нет времени на другой выбор.

— Со временем это ты попал в точку, — кивнул я и откинулся на скамье.

Вокруг меня туда-сюда сновали прохожие, спешащие по мощёной аллее вниз и вверх по улице — кто по домам, кто по зазывающим яркими огнями ресторанам, кафе и барам, откуда доносилась весёлая музыка.

На начинающем розоветь небе от гор плыли кучерявые облака, нависшие над доживающим к вечеру южным городом, в котором загоралось всё больше и больше ярких огней.

Краем глаза я заметил знакомую фигуру в белой одежде в толпе.

Высокий смуглый мужчина с хищными чертами лица. Его почти чёрные глаза исподлобья смотрели прямо на меня.

Он стоял в людском потоке, словно волнорез — толпа обходила его справа и слева, но он даже не шевелился, не обращая на них внимания.

Я смотрел прямо на него. На лицо его наползала ухмылка. Он думал: нашёл свою добычу, догнал, загнал её в угол.

Я хищно оскалился в ответ. Ну это мы ещё посмотрим.

— Вова… что-то не так… — донёсся из коммуникатора механический голос Ленского. — Связь… начинает пропадать…

Голос его прерывался, скрипел и шипел обилием статики, как от наведённых помех. Видимо, и магические устройства связи от этого не застрахованы.

— Вова… — голос Ленского в моём наушнике совсем утонул в помехах.

Я не подавал виду и смотрел прямо в глаза своему преследователю. Я почувствовал, что сзади меня остановился человек. Он считал, что остался незамеченным и двигался медленно. Но даже без Ленского я понял, что он здесь. Единственный во всем городе кто не спешит. Если бы я захотел, сейчас бы у него стало бы на одну дыру в организме больше.

Но я даже не шелохнулся.

Нападающий зашуршал одеждами за моей спиной. Ну где профессионализма хоть капля!

Тут я почувствовал укол холодного металла в шею. Холод медленно разливался по телу разносимый бегущей кровью. Перед глазами поплыло. Звуки стали доносится, будто бы издалеа, превратившись в невнятную какофонию

Я почувствовал, как немеют конечности, но руки ещё слушались меня.

Можешь лыбится сколько хочешь, ублюдок. Пока всё идёт по-моему плану.

Хищный оскал на моём лице стал ещё шире.

Я показал ублюдку в белом средний палец.

И провалился в темноту.

Глава 4

— Ну, спасибо, что в этот раз хотя бы без мешка, — усмехнулся я.

Голова гудела. Во рту пересохло. Зрение всё ещё периодически подводило, выдавая нечеткие кадры.

В целом, думаю, каждый курсант находится в подобном состоянии в свой увольнительный. Но не думаю, что это происходит при таких обстоятельствах.

У меня было стойкое чувство дежавю.

Я снова прикован к металлическому стулу посреди пустого просторного помещения. Лампа белого света одиноко висит над моей головой, образуя широкий конус света — сцена, на которой разыгрывается будто бы новый акт нашего представления о моем похищении.

В этот раз, помимо меня, на сцене находятся ещё и Архипов с Полозовым.

Они прикованы к таким же же металлическим стульям, как и мой. Примотаны толстой веревкой к спинке.

На лице Архипова нет живого места, кожаная куртка залита его кровью, вытекающей из разбитого носа и рассечённой брови. Чёрные очки разбиты и теперь просто зацепились погнутой рамкой, за воротник.

Полозов прожигает меня взглядом. Рот его закрыт скомканной тряпкой и замотан на несколько оборотов бинтами. Выглядит он не сильно лучше Архипова. Зная насколько язвительным он может быть, думаю досталось ему не меньше.

На его предплечьях затянуты металлические обручи, впившиеся в кожу. Очевидно, чтобы не дать ему восползоваться своими способностями.

Эти сукины дети прекрасно осведомлены… А учитывая, что мы не покидали учебку… Какой же всё-таки хреновый вывод напрашивается сам собой.

Архипов поднимает голову. Лицо его чуть светлеет, потом принимает печальное выражение.

— Вова… — хрипит он. — Извини… Попались мы — как зайцы в силок.

— Всё в порядке, — киваю ему. — Где наша не пропадала. Я вас вытащу.

Полозов сверлит меня взглядом. Что-то мычит, его слов не разобрать из-за кляпа. Он кивает на меня. Судя по яростному мычанию, он не очень-то рад меня видеть.

— Ну, конечно, вытащишь, — раздаётся за спиной Архипова голос из темноты.

Его издевательские, хрипящие нотки в голосе теперь явственно кажутся мне удивительно знакомыми.

— Уже успел нас забыть? — повторил голос.

В круг света вступила тощая фигура.

Мужчина повернулся ко мне, и это оказалась знакомая физиономия Кощея. Но теперь она была наполовину закрыта уродливой полумаской, будто бы слепленной из расплавленного металла. На ней не было прорези для глаза. Она ему оказалась не нужна.

Кощей театрально снял полумаску показав обезображенную половину лица, бесформенную и обожженную.

— А вот я тебя не забыл, — процедил он сквозь зубы, — Аж пришлось коллег из Столицы привлечь, чтобы встречу нашу организовать.

Живучий сукин сын. Так я и думал. Похитители оказались всё те же — из прошлой жизни. А из столицы видимо был тот смуглый мужик в белом. Что-то я его здесь не вижу…

— Так соскучился, что с того света вернулся? — спросил я, — Да и ты как-то изменился… Но не полностью. Наполовину я бы так сказал.

— Всё так же ерепенишься, Володя, — ответил Кощей. — Ну, ничего…

— Что ничего? Тебе одного раза не хватило? — спросил я. — Думаешь, что-то изменится?

— Изменится, — спокойно ответил тот, — Видишь ли у нас у всех есть к тебе счеты… Помимо профессиональных, так сказать.

Из-за его спины вышла знакомая фигура в сером костюме и маске волка. Он оттянул ворот рубашки. На шее и груди были следы от страшного ожога. А из гортани торчала дыхательная трубка.

Рядом с ним материализовался из тени грузный Кабан. Вот уж кого я не ожидал увидеть. Последний раз когда я его видел он решил превратится в факел. После такого не выживают…

Забинтованный он был с ног до головы. Только мелкие глазки горели странным огнем. Огнем в котором явно читался всепожирающий голод. Огнем который я видел в Очаге.

— Нас теперь можно так сказать здесь четверо, — подтвердил мою догадку Кощей.

Я хмыкнул. Четверо. То есть Волк, Кощей и одержимый Кабан. Одержимость…

Меня передернуло. Ну что ещё было ожидать от таких отбросов.

— Чёрт возьми, у вас что, какой-то фан-клуб имени Владимира Пожарского? — выдохнул я, — Если какой-то демонюга захотел меня увидеть — подождал моего выпуска из учебки. Я бы навестил его в Бездне.

Кощей криво усмехнулся половиной лица.

— Тебе надо было добить нас, Володя, когда у тебя был шанс, — произнёс Кощей. — Теперь всё будет по-другому…

— Ага, как же, — усмехнулся я. — Похоже, вы все ещё те же кретины.

Кабан зарычав пожался вперед. Глаза его вспыхнули.

— Жра-а-а-ать, — прорычал он.

Кощей поднял руку.

— Жрать? — вопросительно зарычал Кабан.

Кощей вздохнул.

— Володя, конечно я должен тебе сказать спасибо, что теперь наш друг немногословен, но черт возьми, как же мне хочется отдать тебя ему на пообщаться сейчас. Уверен вам будет о чем поговорить.

Ох и любитель же ты поболтать. Впрочем это мне на руку. Пока он считает, что всё под его контролем — он сам всё расскажет.

Я бросил испуганный взгляд на Кабана. Задергался в путах. Напряг руки, почувствовал, как в мои запястья впились тонкие металлические канаты.

— Огнеупорные, — расплылся в полуулыбке Кощей, — Одолжили у твоих коллег. Даже игнита удержат. Или одержимого.

Он покосился на Кабана.

— Сами что ли догадались? Или в журнале прочитали?

Кабан вновь утробно зарычал и сделал шаг вперед.

Но Кощей вновь поднял руку.

— Володя, Володя, — покачал он головой, — Ты бы хотя бы о товарищах подумал, прежде чем язык распускал.

Он оглянулся на Архипова и Полозова.

— А то мой друг, которого ты безусловно помнишь, — он перевел взгляд на Волка, — Так и горел желанием отыграться за потерю своего голоса, хотя бы на них. В конце концов — они то нам теперь не нужны.

— Они тут ни при чём и ничего не знают. Отпустите их и тогда мы поговорим.

Кощей хмыкнул. Волк издал гортанный сдавленный звук, который видимо заменял ему смех. Кабан же не выражал никаких эмоций, только глаза его горели первозданным голодом.

— Ты — наш, Володя. Мы и так с тобой поговорим, — ответил Кощей, усмехнувшись, — Когда придёт время…

Волк хищно улыбнулся и потряс своим чемоданчиком, в котором звякнул металл. Чертов садист.

— И когда? — спросил я.

— Не твоё дело, — огрызнулся Кощей.

Я хмыкнул.

— Слушайте вам нужен только я. А этих отпустите. Моему отцу на них плевать — даже если вы их в бетон закатаете и отправите плавать, Князь Пожарский даже пальцем не пошевелит.

Я поудобнее устроился на стуле, насколько мне позволяли металлические тросы впивающиеся мне в кожу.

— Да если честно, не думаю, что и ради меня он сделает исключение. Разве вы забыли, что произошло в прошлый раз?

— То, что было в прошлый раз, больше не повторится, — прошипел Кощей сквозь зубы.

— Уверен? — спросил я и улыбнулся.

Кощей оскалился.

— Жрать? — вопросительно прорычал Кабан.

Внезапно вся троица изменилась в лице и замолчала. Их взгляды были прикованы к тому, что происходит за моей спиной.

— В этом уверен я, — тихо сказал спокойный мужской голос за моей спиной.

Несмотря на спокойствие, голос его был низким и искаженным, словно в тех телепередачах с анонимными свидетелями, которые хотят скрыть свою личность.

Перед моим лицом возникла ладонь в черной кожаной перчатке.

— Это случайно не ваше? — спросил меня голос.

Пальцы держали бусину коммуникатора, который должен был быть у меня в ухе. Ну теперь хотя бы понятно, почему я не слышу Ленского.

— Первый раз вижу, — ответил я.

— Ну тогда она нам ни к чему, — мужчина сжал пальцы, и коммуникатор треснул.

Бусина издала жалобный писк и упала на пол.

— Мы только хотели… — начал было Кощей.

Но за моей спиной зашуршала одежда и Кощей остановился не договорив.

— Не хочу слышать ваши оправдания, — спокойно сказал он, — Умолкните.

Бандиты опустили головы и сделали шаг назад.

Раздался мерный звук уверенных шагов. Каблуки туфель, как метроном стучали о бетонный пол.

Передо мной возник силуэт мужчины в сером, длиннополом плаще с высоким воротом, запахнутым до самого горла. На его голову был накинут серый капюшон, а лицо скрыто белой матовой маской с черным прорезями для глаз. Маска светилась изнутри призрачным белесым светом и так явно разила Бездной, что даже дар не нужен был, чтобы это почувствовать.

Высокий и статный, стоило ему войти на сцену нашего небольшого представления, как бандиты сразу же замолкли. Даже одержимый Кабан перестал рычать и принялся теперь тихо поскуливать, стоя в сторонке.

Да… Теперь после событий в Очаге мой дар стал острее, а связь с Бездной крепче. Что конечно добавляло поводов для беспокойства, но несло одно преимущество.

Я явственно ощущал силу того, кто стоял передо мной. И не знаю какая там у министерства градация, но посоперничать с ним используя мой дар в полсилы не получится…

Зараза…

Этот хрен в мои планы не входил. Ну ничего будем импровизировать. В конце концов раз мы разговариваем — ему что-то надо.

— Господин Пожарский. Позвольте не согласиться с тем, что ваш батюшка оставит вас на произвол судьбы.

Он говорил спокойным ровным голосом, черные прорези глаз смотрели прямо на меня.

— Ведь с прошлого раза многое изменилось, не так ли?

Мужчина щёлкнул пальцами. Кощей развернулся и быстро принёс ему третий металлический стул. Услужливо поставил его справа от нас и не поднимая головы вновь скрылся в тени.

Мужчина сел и, откинувшись на спинке стула, закинул ногу на ногу.

Движения его были расслабленными, как у сытого хищника. В каждом его брошенном взгляде или произнесенном слове чувствовалась спящая сила. Присущая человеку привыкшему к тому, чтобы ему подчинялись. Или боялись. Или и то и другое.

Кажется в этом цирке объявился его владелец.

Лично пришел? Опрометчиво. Или же настолько уверен в себе? Или же на грани отчаяния… Сейчас нужно выяснить, с каким из вариантов я имею дело тут. Но одно очевидно точно — этот человек опасен. Нельзя ему позволить вести разговор. Иначе я узнаю только то, что он хочет мне сказать и ничего лишнего. А я не за этим здесь.

Покачивая чёрной кожаной туфлёй, мужчина в маске будто бы медленно изучал меня сквозь черные прорези для глаз.

— Я так понимаю, вы — художественный руководитель этого шоу-маскарада? — спросил я, — Или тоже просто актер?

Человек в маске хмыкнул.

— Слушайте, если вам что-то нужно от моего отца — ведите дела с ним. Я не его душеприказчик. Не его сиделка.

— Вы его наследник, — спокойно ответил он, — Одаренный наследник. Или же одержимый?..

Ну конечно он знает.

— Впрочем. Кто я, чтобы осуждать? — он подался вперед, — Есть вещи, которые мы не выбираем для себя.

— Да, действительно, — хмыкнул я, — Вы меня похоже хорошо знаете, а вот сами забыли представиться. С кем я говорю?

— Сейчас это не так важно, — спокойно ответил Маска.

— А что тогда важно? — выпрямился я на стуле, насколько позволяли путы.

— То, что вы здесь.

Пальцы в кожаной перчатке пробежались барабанной дробью по его ноге.

— Господин Пожарский, я вижу, мы с вами снова не с того начали. В целом я жалею, что тогда не успел поговорить с вами лично. Потому что вы видитесь мне более понимающим человеком, чем ваш отец.

— Да вы что? — ухмыльнулся я, — Может тогда не стоило начинать с того, что вы похитили моих друзей?

Маска несколько секунд разглядывал меня.

— Давайте поступим так: я вижу, сейчас вы явно не настроены говорить и, уж тем более, идти нам навстречу.

— Да вы просто сама проницательность.

Маска пропустил колкость мимо ушей.

— Хочу вам сказать — это только от вашего незнания. Возможно, методы, которые я избирал в прошлом, были… немного радикальными. Однако я вас уверяю — я не злодей.

— Неужели? — я едко усмехнулся. — Фраза, с которой бы и начал любой злодей. Как по мне, вы просто прячетесь за маской и красивыми речами, а внутри вы такой же гнилой, как и все алчущие власти и денег люди. И готовы на все, чтобы это получить.

Конечно дешевая провокация, чтобы раскрыть его истинные мотивы но…

Я отчетливо расслышал, как за белой маской лицо моего собеседника скривилось в усмешке.

— Как банально, господин Пожарский. С чего вы взяли, что это всё про власть и деньги?

Он клюнул. За живое зацепил, да? Каждый такой ублюдок мнит себя чуть ли не героем.

— А про что же ещё? — спросил я.

Маска несколько долгих секунд молча смотрел на меня.

— Что, если я вам скажу, что я согласен с Огнеборцами в том, что Бездна — главный бич нашего мира — должна быть всеми силами отделена от нас или даже уничтожена?

Уже теплее.

— Разве такие, как вы, не делают миллионы на контрабанде артефактов из Бездны? На продаже контрактов с демонами? — кивнул я на Кабана.

Взял конечно мелковато, но не думаю, что тут в этом дело. Но вот в чём — пока не было особо ясно.

— Не всё так просто, — выдохнул он.

— В мире вообще всё сложно.

Маска вновь усмехнулся. Встал и, взяв стул за спинку, переставил его ближе ко мне — так, что нас разделяло расстояние не больше вытянутой руки.

Конечно, я бы сейчас мог достать его огнем, если бы вспыхнул как факел. Но я чувствовал — он был силён, и не факт, что я достиг бы желаемого. Кроме того, тут Гриша и Слава их могло зацепить. Нет. Придется ждать подходящего момента.

Похоже, этот франт был в настроении поговорить. Мне же это на руку — смогу узнать, он ли за этим стоит или за ним прячется кто-то другой, более могущественный и влиятельный.

— Вы мне нравитесь, — Маска стал говорить тихо и вкрадчиво, — Сейчас гораздо больше, чем раньше. Вы словно стали совершенно другим человеком. Будто бы вам взяли и подсадили нового Владимира Пожарского.

Мне все только и твердят, что я поменялся. Но этот… Говорил так будто…

Он знает? Знает и про то, что я — не я? Вернее, я — не Владимир Пожарский? Вернее, я — новый Владимир Пожарский?

Я задумался. Нет. Не может знать. Если только… Он этому причина? Или знает её?

Нет. Бред. Но как минимум человек за маской знал прежнего Владимира Пожарского? Одалживал ему деньги?

Уверен, что как заядлый игрок, Пожарский был должен чуть ли не половине столицы. Нет, слишком банально. Тут что-то другое. Более… Личное?

Если подумать, я совершенно не знал, в каких кругах вращался Владимир. Не помнил ни одного из его старых друзей — если они у него вообще были. Но если они есть — они-то уж точно должны его припомнить.

Один из старых знакомых решил взыскать старый карточный долг?

Нет… Им нужен мой отец. Я всего лишь рычаг. Удобное средство.

— Скажите прямо: чего ваш наниматель хочет от меня? — спросил я.

Маска вновь хмыкнул. Но ещё раз не повелся.

— Вашей помощи в одном деле, связанном с вашим отцом.

— Странный способ попросить о ней. Не находите?

— Я понимаю ваше недовольство, — ответил Маска, — А также желание во всём разобраться, узнать — кто, зачем, почему. И вы узнаете. Но сначала я расскажу вам кое-что. И когда вы узнаете это, я вас уверяю — вы сами захотите мне помочь.

Я уже в открытую рассмеялся.

— С похитителями и всякими отбросами, — кивнул я на троицу в тенях, — Дел не веду. Могу разве что помочь поскорее отправиться на тот свет и проверить есть ли там бесплатное пиво или это всё байки жрецов Святого Пламени.

Маска молча смотрел на меня.

— Я вас услышал, господин Пожарский, — спокойной сказал он и откинулся на стуле, — Вы, наверное, полагаете, что я сейчас начну угрожать вашей сестре, вашим друзьям или даже вам — скорейшей расправой…

— Да вам как бы не впервой, — пожал я плечами.

— Я не буду заниматься такой банальностью. Есть вещи гораздо сильнее угроз, подкупов и насилия.

Я вновь рассмеялся.

— В таком случае, что у вас останётся? — спросил я его.

Маска несколько долгих секунд смотрел на меня. Затем едва повернул голову в сторону Кощея с товарищами.

— Вон, — коротко и властно сказал он.

К моему удивлению, не было никаких споров и пререканий. Только удаляющиеся в полумраке склада шаги и хлопнувшая дверь.

Очень опрометчивое решение. Или самоуверенное. Учитывая, что он остался один против троих, и нас сдерживают от того, чтобы оторвать ему голову, лишь три хлипких металлических стула…

Похоже, в своих силах он уверен настолько, что думает, что без труда с нами справится при случае.

Ну что ж… Я ему этот случай организую.

И всё же… Он меня заинтересовал. Разговор не для ушей этих отбросов? Но Полозова и Архипова он оставил… Либо живыми они отсюда не выйдут. Либо мы все повязаны.

Маска наклонился ближе ко мне.

— Вам интересно, что остаётся у меня на руках? — медленно произнёс он. — У меня остаётся правда, господин Пожарский. Правда.

Что он несёт?

— Как бы вы отреагировали, господин Пожарский, на то, если бы я вам сейчас сказал, что основная причина, по которой Бездна продолжает прорываться в наш мир, по которой продолжают возникать очаги, гибнуть люди…

Он наклонился ещё ближе и перешел на шепот. Будто бы в этом мире за слова, что он собрался произнести лишали жизни.

— Истинная причина всего — главы Великих Родов, а в особенности… Ваш отец.

Глава 5

— Я что, дар речи должен от этого потерять или что? — спросил я Маску. — Да это больше похоже на какую-то второсортную теорию заговора. Какой реакции вы тут ожидали?

Полозов по соседству со мной откровенно захихикал в свой кляп. Но Маска даже не обратил на него внимания, продолжая молча сверлить меня взглядом своих чёрных провалов глазниц.

— Вы думаете, это шутка? — спросил Маска. — Нелепый розыгрыш или досужие домыслы, сплетни и слухи, которые треплют бабки на рынке да солдаты в кабаке?

Маска подался вперед.

— Нет, мой дорогой Пожарский, — всё серьёзно.

Голос его был спокойным и твёрдым.

В отличие от Полозова, я заметил, что Маска действительно сейчас не шутил. Либо он сумасшедший и действительно верит в то, что говорит, либо…

— Вас никогда не мучал вопрос, почему Дар Бездны передаётся по крови только внутри знатных родов?

Интересно, если я сейчас скажу ему «генетическая предрасположенность», поймёт ли он? Не уверен, что биологические науки в этом мире на таком уровне развития.

— Любому абитуриенту в магическую академию известно, что это наследный дар, — ответил я, — Как цвет глаз — кому-то достаётся, кому-то нет. И поскольку дары дают огромную силу и власть, знатные рода чутко бдят за своими линиями крови.

Маска покачал головой.

— Я вижу, вы начитанный, господин Пожарский. Да в этой официальной версии есть зерно правды. Иначе бы в неё никто не поверил. Откровенную ложь человек чует сразу. Но примешай правду…

Маска вздохнул и откинулся на спинку стула.

— К сожалению, правда куда сложнее, — продолжил он, — Думаете, дар появился у людей просто так? Из ниоткуда?

А это был действительно интересный вопрос: откуда у людей в этом мире появился дар? Но Ленский уже успел меня просветить.

— Всем известно, что это Бездна наделяет избранных силой.

— О, искренне удивлен, что вы осведомлены, — голос его однако не звучал удивленным, — Но уверяю вас, далеко не всем это известно. Просто не нужно это знать. Но думали ли вы копнуть ещё глубже? Почему Бездна наделяет избранных силой? Почему именно в знатных родах?

Судя по выражению лица Полозова и Архипова, они задумались над теми же самыми вопросами.

Сукин же сын… Действительно, почему? Как-то я не догадался спросить об этом у Ленского в поезде. Интересно, знает ли он?

— Не торопитесь с ответом, — вкрадчиво сказал Маска. — Он сложнее, чем вам кажется. Возможно, придётся обратиться к истории.

Вот любитель поумничать.

— Может, тогда лучше сами расскажете, раз вы такой осведомлённый? — спросил его я.

— И лишить вас удовольствия открытия? Уверен, что если вы не поняли до сих пор, то поймёте в ближайшее время.

— И почему вы так уверены?

— Потому что правда — она всегда на виду, — произнёс он. — Так её проще всего спрятать.

Я хмыкнул.

— Допустим, я вам верю, — сказал я, прищурившись. — Вот ужасные великие дома виноваты в том, что Бездна пожирает этот мир, а вы такой, весь в белом… извините, сером… пальто, никем не понятый герой, решаете его спасти вопреки всему. От меня-то что вы хотите?

На несколько секунд повисла тишина.

Вообще, у меня было ощущение, что мы ходили вокруг да около целый час. Конечно, это сыграло мне на руку, и я обогатил свой багаж некоторым количеством вопросов. И думаю, что Ленский, даже с потерей коммуникатора, смог нас выследить за такое количество времени.

Так что пора было заканчивать, а то руки уже затекли. Я покрутил головой разминая затекшую шею. Начал поочередно напрягать мышцы, восстанавливая приток крови к ним.

— Мне не нужна ваша вера, господин Пожарский.

Маска встал и отряхнул пальто. Щёлкнул пальцами — и удивительно, как ему это удалось в перчатках. Скрипнула дверь, я почувствовал, как три знакомые фигуры вновь расположились по периметру освещённой области.

— Мне нужно то, что хранится у вашего отца в его самом потаённом сейфе, о котором он не говорит никому, кроме своего названного наследника. И до недавнего времени то, что вы были абсолютным нулём, делало вас практически бесполезным. Разве что как разменной монете вам можно было найти применение.

— Не слишком лихо вы свернули разговор в эту сторону с человеком, от которого ожидаете получить помощь?

— Я повторюсь: мне не нужна ваша помощь, господин Пожарский. Мне нужно, чтобы вы сделали то, что я говорю, или это сделает ваша сестра. У неё, откровенно говоря, было больше шансов стать наследником рода Пожарских, учитывая её дар.

Вот это неожиданная информация. Неужели батюшка спровадил меня в огнеборцы потому, что не мог решить, кому доверить семейные секреты?

С другой стороны, возможно, он сделал это, именно опасаясь пробуждения моего дара — вдруг я стал одержимым. Вот хитрый лис.

— Как только вы это сделаете, вы найдёте ответы на все вопросы, которые сегодня прозвучали, — закончил Маска, — И это пусть будет вам дополнительной мотивацией поступить так, а не иначе.

Он сделал несколько шагов, развернулся лицом ко мне, и по обеим сторонам от него из тени выплыли его подручные.

— Решайте, господин Пожарский, — произнёс Маска, и его голос теперь звенел сталью. — Делайте, как я говорю, приобретайте знания, затем свободу и, возможно, дадите шанс этому миру.

Его маска вдруг начала светиться ярким серебристым светом, а в глубине чёрных прорезей глаз вспыхнули два серебряных огня, словно светящиеся в темноте глаза.

— Или умрёте здесь и сейчас. Вместе со своими друзьями. Упорствуя в своём невежестве и нежелании принять правду такой, какая она есть. А мы всё равно достигнем своей цели.

Мы? Все таки, когда игры закончились, он прокололся. За ним ещё кто-то стоит. Но думаю в такой же непринужденной манере ответов я не получу.

Повисла звенящая, напряжённая тишина.

Я глубоко вдохнул. Воздух вокруг меня стал гуще. Сначала едва слышно, но затем уже отчётливо задрожали мелкие камушки, лежащие на бетонном полу.

Я поднял голову на Маску.

Глаза мои пылали багровым огнём, пламенное сердце разгоняло раскалённый металл по жилам. Дар пробудился.

Я напряг руки, которые тут же вспыхнули раскалённым металлом, и связывающий меня трос с глухим щелчком лопнул, улетев прочь. Тьма вокруг нас отступала от света пламени, разгорающегося в моей груди.

— Выбираю третий вариант. Я надеру вам задницы, и вы сами мне всё расскажете. И на кого работаете в том числе. А потом ещё раз расскажете на допросе у Огнеборцев, — я хищно оскалился, — По крайней мере те из вас, — кто переживет следующие минут пятнадцать.

Маска вздохнул.

— Жаль, — произнес он, — А могли бы не быть таким упрямым глупцом и сыграть свою роль. Хоть какой-то был бы от вас прок. А теперь…

Но конец этой пафосной речи мне не суждено было узнать. С треском, грохотом и скрежетом металла потолок над нашими головами взорвался в фонтане каменных брызг и сверкающих осколков битого стекла, которые градом посыпались вниз. Свет моргнул и погас и площадка утонула в облаке пыли.

***

— Что-то ты долго, — сказал я.

— Чай пил, — совершенно серьезно сказал Ленский, — Ну что, узнал, что хотел?

— Даже больше, чем рассчитывал, — кивнул я ему, — Но сначала освободим ребят.

Я растёр затекшие запястья и предплечья, разгоняя по рукам кровь. Занемевшие мышцы были словно забиты ватой и ощущались как белый шум на экране телевизора. Но времени прийти в себя у нас почти не было.

— Мать вашу, ну вы и долго, — выругался Полозов, когда у я вынул его кляп и разорвал его путы, — Я так полагаю попасться это был очередной, потрясающий воображение своей гениальностью, план? Заболтать этого хрена до смерти, чтобы мы ещё тут и со скуки подохли и не мучались?

— Потом спасибо скажешь! — рывком я поднял его на ноги.

Рядом Ленский быстрыми движениями освободил Архипова. Без лишних напоминаний, мы встали спина к спине, заняв круговую оборону.

— А я рад, что вы нас не бросили, — улыбнулся Архипов.

— Как ты мог даже подумать такое! — возмутился Ленский, — Вова даже не рассматривал вариант убежать.

— Убежишь от вас, — покачал я головой, усмехнувшись, — Драться можете? Предстоит ещё поработать.

— Спрашиваешь! — оскалился Полозов.

Наша краткая передышка кончилась. Но когда пыль улеглась, мы были готовы. Четверо курсантов-огнеборцев стояли перед четырьмя похитителями.

Поскуливая рычал одержимый Кабан. Кощей сжимая свой пистолет переминался с ноги на ногу, только Маска, казалось даже не шелохнулся, всё так же стоял статуей с пылающими серебром глазами.

Пылало в моей груди багровое пламя. Искрился воздух вокруг Ленского. Полозов уже был готов отправить себя вперед.

Тишина оглушительно гудела от вязкого, осязаемого напряжения. Казалось, ещё мгновение — и мы вцепимся друг другу в глотки. Как звери, готовые к прыжку.

— Так, все в сборе. — сказал Ленский. — Незачем рисковать — уходим.

— У меня к этому козлу есть парочка вопросов, — процедил я.

Я закатал рукава своей истрёпанной льняной рубашки. Вдохнул. Шумно выдохнул. Из лёгких валил густой дым.

Ярость, питаемая багровым огнем, клокотала в каждой клетке моего тела, чувствуя близость боя. Пока я держал дар в узде, но уже готовился дать ему волю в бою

Но этот ублюдок что-то знает… Замешан в чем-то, масштаб чего я пока не могу оценить. Действительно ли я получу ответы на все вопросы у отца? Бездна их всех побери…

Если я не найду корень этой заразы, то она так и продолжит душить меня на протяжении всей моей жизни. Жизни которая у меня сейчас есть. Ни мне, ни моей семье не будет покоя. Так что прости, Женя, вариантов у меня тут нет.

Мы обменялись с Ленским короткими взглядами.

Я видел в его глазах, что его коробит от того, что мы вынуждены идти на лишний риск с непонятным шансом на успех. Неизвестно, как это соотносится с данными ему приказами.

Но он увидел, что отступать я не намерен.

Ленский цокнул языком, выдохнул морозное облачко, которое тут же заискрилось в свете выглядывающий в провал крыши луны.

— Против нас — родовой маг, — спокойно сказал он. — Очень сильный. Возможно, моих сил не хватит, чтобы справиться с ним

— Плевать, кто он, — бросил я, кидая на него короткий взгляд. — Вместе мы его одолеем.

Ленский коротко кивнул.

— Тогда этот зоопарк — на вас, — обернулся я к Полозову с Архиповым, указав на Кощея, Волка и Кабана.

— С радостью, — на покрытом гематомами лице Полозова, расцвела хищная улыбка.

Из его предплечий с коротким чавканьем выскользнули костяные клинки. Он пользовался своим даром гораздо увереннее, не боясь кого-то из нас зацепить.

— У меня тут пара счетов к этим клоунам… — злобно проговорил Полозов.

— Не у тебя одного, — пробасил Архипов.

Первый раз я видел Архипова таким. Сосредоточенным. Острым. Глаза его смотрели прямо на врага. От былого добродушия не осталось и следа.

Звучно хрустнув шеей, он перебрал костяшки пальцев и расправив плечи, выпрямился во весь свой могучий рост.

— Вы совершили большую ошибку, господин Пожарский, — донёсся до меня голос Маски — Уверен, вы, как баловень столь знатной семьи, не знавший ни грязи, ни жара боя, понятия не имеете, на что способен боевой маг.

Он снял свои чёрные перчатки и отбросил их в сторону. Между его пальцами сверкнули серебристые энергетические разряды. На ладонях вспыхнули серебром магические печати.

— Что же… — донёсся до нас его громовой, усиленный магией голос из-под маски. — Сейчас я вам это продемонстрирую.

— Много болтаешь!!! — прорычал я, а пламя уже послало меня вперед.

Разум не успевал за телом. Прежде чем я это понял, я уже рывком сократил дистанцию до своего противника.

Мой кулак вспыхнул багровым пламенем и устремился прямо в маску, закрывающую его лицо.

Несмотря на стремительную и неожиданную атаку, маска в последний момент сумел отреагировать на неё так, как я не мог ожидать. Он буквально встретил мой охваченный пламенем кулак своим лицом. Заскрипели мышцы под его одеждой, словно натянутые швартовы. Пропитанная Бездной маска даже трещиной не пошла, приняв на себя удар.

От удара, который свалил бы лошадь, мой противник даже не пошатнулся.

— Это всё? — раздался из-под маски спокойный голос.

— Только начал!

— Ну тогда…

Маска, резко крутанувшись, нанёс прямой удар ногой прямо мне в грудь. Удар был такой силы, что кости затрещали. Закрывшись руками, я подпрыгнул, гася его силу. Меня отбросило на добрый пяток метров.

Выдохнул.

На короткий миг боя между нами возникла дистанция.

Периферийным зрением я увидел, как Полозов и Архипов уже набросились на бандитов.

Архипов, с разбега пнул Волка, прямой ногой, точно в грудь. Орудующий скальпелем Волк, в момент удара вспорол Архипову ногу, забрызгав бетонный пол алой кровью, но тот даже не поморщился.

Зато вот Волк, не успев увидится, что его выпад не возымел должного действия, отлетел от удара на добрую пару метров. Даже я слышал хрустнули, как вафли, ребра.

Злобно взвыв, Волк попытался встать. Архипов, казалось, вообще, не чувствующий ран, вторым пинком в челюсть отправил его на землю и насев сверху принялся методично опускать на него похожие на молоты кулаки.

— Это тебе за моего друга, — спокойным голосом сказал он, впечатывая кулак прямо в физиономию Волка, — А это… за меня…

Архипов продолжил впечатывать своего оппонента в землю. С каждым ударом раздавался мерзкий, противный хруст костей, и во все стороны летели брызги крови.

Полозов не отставал. Взмахом клинков он поднял облако пыли, которое тут же прошили грохочущие выстрелы Кощея. Но Полозова уже там не было, он растворился в тенях, невидимый для противника.

Кощей палил из своего пистолета, но пули лишь уходили в облако пыли.

Полозов выпрыгнул из теней, за спиной своего противника. Он держался в слепой зоне Кощея, крутящегося на месте, как слепой крот. Вспыхнули нейроядом вылетевшие из его рук костяные клинки, как клыки устремившиеся к цели.

Щелк. Щелк.

Кончились патроны.

Полозов усмехнулся и не скрываясь кинулся вперед.

Но тут Кощея закрыл собой одержимый Кабан. Клинки пронзили его массивную тушу и он низко зарычал. Нейрояд казалось не действует на одержимого Кабана. Осталось ли вообще в нем, что-то от человека?

— Жра-а-а-ать, — он потянулся к Полозову руками.

— На жри! Тварь одержимая!

С чавканьем Полозов вырвал клинки из туши Кабана и взмахом обеих рук скресил их на его шее. В воздух взлетел фонтан черной крови. Голова одержимого отлетела прочь и упала к ногам Кощея, который трясущимися руками пытался вставить в пистолет новый магазин.

Туша рухнула на бетонный пол.

— Ну нахер!!! — Кощей пискнул и схватив голову Кабана, растворился в темноте.

Маска даже не смотрел на завязавшийся вокруг нас бой.

— Не отвлекайтесь, господин Пожарский, — холодно произнёс он.

Маска распахнул полы своего пальто, и они взлетели, словно крылья.

Из-под них вырвались тонкие серебристые полоски металла. Серебрянными полосами они устремились ко мне, как почуявшие кровь хищные рыбы.

Пламя в груди отозвалось на опасность. Руки вспыхнули и почернели, покрывшись обугленной броней.

Рефлексы стали острее, тело тут же откликалось даже на малейший намёк на мою мысль.

Двигаясь резко и точно, молниеносными движениями рук я отбил устремившиеся ко мне серебряные ленты. Они обогнули меня, как вода скалу. Краем обострённого нечеловеческого восприятия, я чувствовал каждую из них, пропитанных энергией бездны. Они изменяли траекторию, устремившись ко мне вновь.

На их пути возникла ледяная стена, вморозившая их внутри себя. Теперь они были уже не в силах выбраться.

Рядом со мной возник Ленский и утвердительно кивнул.

— Маг металла, — коротко пояснил он, глядя на маску. — Его слабость в том, что он не может создать то, чем управляет.

Я кивнул и развернулся к нашему противнику.

Ленский расстелив перед собой ледяную дорожку, заскользил по широкой дуге заскользил осыпая Маску ледяными шипами.

Теперь уже Маске пришлось защищаться. Из-под пальто у него вылетали серебряные металлические ленты и раскрываясь в диски точечно защищали его непреодолимой защитой, кроша лед.

Но хотя бы Маска потратил много металла на атаку и теперь весь его запас уходил на то, чтобы закрываться от ледяных снарядов.

Это шанс пробить его защиту. Сложив ладони — я послал к врагу ревущую струю пламени.

Сложив ладони — я послал к врагу ревущую струю пламени.

Маска собрал парящие металлические ленты в барьер, рассеивающий пламя, но ему приходилось постоянно отвлекаться, на новые ледяные шипы, градом осыпающие его.

Я медленно шагал ему навстречу всё усиливая огненный настиск. Казалось ещё немного и Маска сломается.

— Уже готов отвечать на вопросы? — прокричал я.

— В этом нет необходимости, — ответил тот усиленным магией голосом, — Я уже сказал, что хотел. Всего лишь любопытно, как далеко вы готовы зайти, Господин Пожарский.

— Ну смотри! — струя огня заревела как огнедышащий дракон.

Маска воздел руки к потолку, резко потянул их вниз. С потолка сорвались удерживающие освещение потолочные балки и посыпались вниз смертоносным дождем.

Подчинившись воле заклинателя, они изменили свою форму и, превратившись в сплошную полусферу, встали на пути у пламени, которое, встретившись с ней, накалило её добела.

Остальные металлические ленты разлетелись вокруг него отражая атаки Ленского.

— Не давай ему опомниться! — прокричал я.

И мы рванули вперёд. Ленский взмахнул руками, и навстречу Маске устремилась по земле полоса бритвенно острого льда.

Маска, сотворил ступеньку и оттолкнулся от нее, эффектным кувырком перемахнув через пронёсшуюся под ним лавину бритвенно острых ледяных шипов.

Приземлившись он тут перешел в контратаку. Полусфера распалась пропуская струю огня. Половины сферы схлонулись превратившись в бритвенно острые диски.

Со скоростью пули диск устремился ко мне.

Прервав струю пламени я прыгнул вперед и поднырнул под металлический диск, грозивший снести мне голову. Лишь нечеловеческие рефлексы моего тела, пылающего адским пламенем, позволили мне увернуться от этой атаки.

Другой же полетел навстречу Ленскому, который тут же покрылся ледяной броней и диск с хрустом врезался в его нагрудник, который в последнюю секунду защитил криоманта.

Воспользовавшись тем, что Маска атаковал Ленского, я прыгнул вперед сокращая дистанцию для рукопашного боя.

Белая маска моего противника вновь оказалась рядом со мной. Я выпустил рвущуюся на волю ярость пламени.

Удар. Выпад. Уворот. Серия ударов.

Блок. И по новой.

Мы сцепились в рукопашной. Он ставил блоки, то своими руками, то подставлял металл. Резкие отточенные движения. Как у бывалого солдата.

Пылающие кулаки врезались в металлические пластины, отлетающие от ударов, как листы бумаги.

Ленский наконец очухался и с боку в Маску полетели ледяные шипы. Маска же крутился как волчок, Он понял, что не сможет отбивать и эти снаряды и защититься от моих кулаков. Он тут же подпрыгнул и ударил меня двумя ногами в грудь оттолкнувшись от меня и разорвав дистанцию.

Одновременно с этим он молниеносно контратаковал. Смертоносные листы металла, высекая снопы искр, разрезали мою плоть. Резкая боль раскаленным ножом пронзила разум, постепенно притупляя, когда плоть с шипением зарастала.

Всё это накаляло меня ещё сильнее.

Я взмахнул руками и отправил навстречу Маске дугу багрового пламени. Но он, разведя руками, разрезал его пополам возникшим перед ним тонким листом металла.

Но за одной атакой огня последовала другая — и ещё, и ещё.

Непрекращающаяся серия быстрых пламенных атак теснила моего противника, который едва успевал на таком расстоянии, возводить перед собой защитные барьеры, но тем не менее не забыл и контратаковать.

Каждый удар приходилось сдерживать, каждую рану выносить, сжимая зубы. Давить волей, рвущееся наружу пламя, способное сжечь саму мою душу и всё дотла вокруг.

А тот, внутри, только и ждал такого исхода.

Подавится! И без него справлюсь!

Одна из металлических лент устремилась прямо к моему сердцу. Пламя в груди вспыхнуло, как солнце, и металл, раскалившись добела, пролился на землю дождём шипящих капель.

— Святое пламя… — усмехнулся Маска, — Я недооценил то, каким монстром вы сейчас являетесь, господин Пожарский. Похоже придется найти другое время для нашего разговора.

Ещё хватает времени языком почесать? Или это такой способ выиграть время? Я краем глаза заметил, что не один он воспользовался передышкой…

— Думаешь тебе об этом надо беспокоиться? — прорычал я, нечеловеческим голосом.

По моей спине пробежал холод и перед глазами промелькнула черная тень.

Черная ледяная стрела устремилась от Ленского прямо к Маске и он свел руки собрав абсолютно весь металл вокруг себя в толстую пластину. Резким движением накренил её. Черная стрела с шипением вошла в наклонную пластину, раскаляя металл.

Наконечник черного льда остановился буквально в нескольких сантиметрах от белой маски.

— Теперь я, — холодно сказал Маска и взмахнул рукой.

Тонкая металлическая полоса полетела прямо навстречу Ленскому. Тот инстинктивно поднял ледяной барьер, защищаясь.

Металлический снаряд превратился в спираль, завертелся подобно волчку. В следующую секунду он пробурил ледяное препятствие и в следующем мгновении вонзился прямо в грудь моего друга, выбив алый фонтан крови.

Волна ярости накрыла меня. На волне пламени я рванул вперед. Кометой врезался прямо в укутанную в серое пальто фигуру, сбивая Маску с ног.

Я принялся вколачивать ублюдка в пол. Мне было плевать на рвущие мою плоть металлические ленты. На горячую черную кровь во рту. На ревущий в груди огонь. Я добрался до этого гада и теперь он так просто от меня не уйдет.

Кулаки мои раз за разом опускались на белую маску. Вдох. Удар. Удар.

— Готов говорить? — спросил я и вмазал кулаком по его Маске.

Ещё удар.

— А теперь?

Я взял его за грудки и оторвал от земли, подтянув к себе.

— Боюсь, я всё сказал, — тяжело выдохнул Маска, — Мы вас найдем, когда ответы. Лучше займитесь другом. Без вашей помощи он истечет кровью.

Ублюдок. Я вспыхнул и мой огненный кулак понесся вниз.

И врезался прямо в камень пола.

Там где только что была фигура Маски, теперь клубилась белесая дымка, рассеявшаяся от моего удара.

Глава 6

Скрипнула тяжелая дверь, ведущая внутрь тёмной комнаты.

Девушка медленно скользнула внутрь. Она не стала включать свет, ей нравился лёгкий сумрак от уличных фонарей.

Шум ночного города приятно успокаивал её. Помогал забыть. Так она не чувствовала себя в одиночестве. Поправив непослушный локон, она расстегнула молнию и изящным прыжком выскользнула из чёрного облегающего комбинезона, как змея, сбрасывающая кожу.

Щёлкнула пальцами — и на столе загорелась одинокая свеча.

Обессиленная, девушка рухнула на кровать.

Весь день коту под хвост. На жаре следить за этим злосчастным особняком было само мучение. Но её цель так и не объявилась. Зато вот хозяин особняка, напротив, скрылся в дубовой роще и не выходил из неё до самой ночи. Странно…

Плевать…

Она расслабилась и дала искусно сплетенной иллюзии, скрывавшей её истинный облик, рассыпаться на части. Хотя бы несколько минут побыть самой собой.

Белоснежные хлопковые простыни, холодные от ночного воздуха, проникающего в комнату сквозь распахнутое окно, приятно ласкали её гладкую красную кожу. Нагое стройное тело затрепетало, покрывшись мурашками.

Она запустила тонкие, изящные пальцы в свои чёрные волосы, разбросанные по белоснежной простыне.

— Ну почему всё идёт так… Сложно… — уткнувшись в подушку, простонала она.

Пламя свечи дрогнуло. Тень цветка красного мака, одиноко стоявшего в хрустальной вазе, внезапно растянулась. Задрожала. Исказилась. Воздух загудел.

Демоница вскочила. Прикрылась белой простыней.

Она знала, что это произойдет. Но всё равно в её голове промелькнула мысль: «Бежать».

Она знала, что не сможет скрыться. Даже если унесется на самый край этого мира. Даже если будет на плоту посреди бескрайнего океана.

Он её найдет.

Потому, что держит в своей хватке саму её душу.

И она будет вечно служить его воле. Пока последняя капля её рассудка не умрет.

— Ты опять подвела меня.

Раздался тихий, шипящий голос. Он вырывался из теней и эхом отражался от стен. Доносился отовсюду. Будто бы проникал в голову. От него было не скрыться.

Голос дрожал от распирающей его силы — хоть это и была просто крупица отражения реальной силы его хозяина.

И её хозяина.

— Моё терпение на исходе, — произнёс голос.

Сердце стучало в висках, как бешеное. Она забыла как дышать.

Она опустила пылающие золотым огнём глаза, не смея поднять их даже на тень говорящего.

— Я… — начала было она.

— Довольно! — грубо прервал её голос, — Будешь делать то, что скажу тебе я. Ещё одна ошибка…

Демоница замерла.

Она почувствовала, как вокруг её шеи словно затянулся раскалённый металлический обруч.

Она попыталась вздохнуть, но не смогла. Обруч сдавил ещё сильнее. Голова закружилась. Мышцы начало сводить судорогой. В глазах потемнело.

Сознание начало ускользать от неё. Молотом раздавались удары сердца.

Удар.

Ещё один. Всё медленнее.

И медленнее.

И медленнее…

Мир погрузился в темноту.

— И эта ошибка будет последней, — раздался голос на краю сознания.

Обруч, сдавливающий шею, исчез. Вместе с жадным вдохом в демоницу ворвалась жизнь. Даже погруженная в полумрак комната взорвалась красками после темноты небытия.

— Жди указаний. Скоро будет благоприятный момент. Мой план пришёл в движение, — прозвенел голос, и проникающим под кожу шепотом добавил, — Твой последний шанс на свободу… Или забвение…

Он знал на что давить. Ведь это всё то, чего она хотела.

Как пролитые чернила, тени хлынули отовсюду и заполнили собой всю комнату. Она оказалась в звенящей пустоте.

Удар сердца.

Мир моргнул вместе с ней. Всё вдруг стало как пять минут назад, как кадр переключили.

Только плясало пламя свечи в темноте, колыхаясь вслед ночному ветру, который залетал в распахнутое окно.

Демоница сидела в кровати, напротив окна, спрятав лицо в коленях.

«Я должна сбежать» — решила она. «Вырваться. Неважно какой ценой».

Но как? Ни она, ни ночь не знали ответа.

Порыв ветра ворвался в комнату, задув пламя свечи.

Демоница вздрогнула. Несколько минут она сидела неподвижно.

Завибрировал магический коммуникатор на прикроватной тумбочке из темного блестящего дерева. Вспыхнул багровыми рунами гладкий экран.

День закончился. А с ним закончилась и ее свобода. Которой она так и не успела напиться. А была ли она когда-либо свободной? Сегодня она хотя бы чувствовала себя такой. Такой какой хотела быть.

Свободной как ветер.

Коммуникатор вновь завибрировал.

Она вздохнула.

Отпустила колени и встав потянулась. Направилась в душ.

Только здесь она встретила столько воды. И вода ей нравилась. Горячая. Холодная. Любая.

Только вода могла смыть на мгновение этот омерзительный вкус пепла во рту.

***

Уже была глубокая ночь и помимо жёлтых фонарей парковку освещал бледный диск полной луны.

Мы сидели на холодном бетонном бордюре напротив круглосуточной забегаловки. Несмотря на столь поздний час, к ярко горевшему жёлтым светом окошку выдачи тянулась длинная цепочка машин. Их магические двигатели мирно урчали. Машины по одной подъезжали к окошку, получали заказ и, взревев двигателями, уносились прочь в темноту летней ночи.

— Не люблю южную кухню, — буркнул Полозов и вгрызся в большущую шаурму, — Но, эфо фот нишего…

Пытаясь говорить с набитым ртом он закашлялся и тут же на его спину обрушилась ладонь, готового всегда прийти на помощь Архипова.

— Не помри, дворянство, — добродушно улыбнулся гигант.

В его улыбке теперь не хватало зуба. Но зато его жизнерадостный настрой вернулся к этому неунывающему гиганту.

— Дай попить, — с набитым ртом промычал Ленский.

Он ткнул надкусанной куриной шаурмой, которую сжимал в здоровой руке, на свой напиток. Я взял покрытый капельками, запотевший стакан и протянул ему.

— Знал бы я, что придётся тебе ещё и напитки подавать, оставил бы тебя там помирать, — проворчал я.

— Не оставил бы, — пробубнил утвердительно Ленский.

Он взял стакан и с шумом и бульканьем выпил добрые пол-литра холодного чая. Причём даже несмотря на то, что поморщился, потревожив пробитое плечо, он сделал это залпом. Тут же вслед за чаем последовал добрый кусок шаурмы.

— Смотри не лопни…

Я спрятал стакан от него подальше, а то почему-то мне показалось, что риск этого события действительно был.

Я протянул ему бутылку пива, и он, прикоснулся к ней кончиками пальцев. По темному стеклу расползлась изморозь.

— Оставишь такого полезного… — усмехнулся я и сделал глубокий глоток.

Ленский довольно улыбнулся и осторожно откинулся назад, развалившись прямо на газоне за нашими спинами.

— Что будем делать? — спросил Полозов, сидящий рядом. — С тем что мы узнали?

— Ты ему поверил? — спросил я.

— Звучало убедительно, — скуксился Полозов, — Всё-так и есть. Насколько я знаю.

На лице Полозова явно было заметно беспокойство.

— Уверен этого этот ублюдок и добивался. Чтобы мы ему поверили.

Либо, чтобы поверил кто-то из нас, подумал я. Понятно, почему он рассказал не только мне, но и моим друзьям. Что же. Тут он просчитался.

Госпиталь, тем временем, уже отзвонился нашему командованию учебки, и нам пришлось в общих словах всё объяснить. Сейчас мы ожидали, что вскоре прибудут машины огнеборцев с Валидубовым во главе, чтобы разобраться в произошедшем. Рапорты. Бумажки. Протоколы. Всё такое прочее. Непобедимая бюрократия.

— Расскажем всё как есть, — ответил я, — За исключением того, что этому хрену надо было от меня.

— Это ещё почему? — поднял бровь Полозов.

— Чтобы не плодить домыслы, — ответил я, — Хочешь доказывать потом жандармам, что не ты придумал обвинить Великие Рода в пришествии Бездны, а тебе по дружески это рассказал загадочный похититель в маске?

— Да при таком раскладе тебя минимум полгода будут по подвалам Службы Внутренней Безопасности таскать, — отозвался Ленский.

— И нас вместе с тобой, — кивнул Архипов, соглашаясь.

Как-то подозрительно этот добродушный гигант, всё мгновенно понял.

Полозов уставился на носки своих ботинок.

— Вот и я не хочу, — выдохнул Ленский, — Выбора у нас особо не много.

— Кроме как разобраться самим, его в общем то и нет, — кивнул я.

— И начать надо с твоей сестры, — медленно протянул Ленский.

— Опять ты за своё?..

Я уже подыскивал булыжник покрупнее. То что он легко отделался в схватке с Маской, не давало ему повод чтобы…

— Если твой батюшка, рассчитывал сделать её наследником — она может что-то знать.

Он откинулся на спину и разлегся на траве, глядя в ночное небо.

В целом он был прав. Вот только как её найти? К черту, голова сейчас вообще не варит. Надо бы выспаться… Утро вечера

— Но про само похищение рассказать же мы теперь можем? — забеспокоился Полозов, — Чего вы вообще сразу не доложили?

Я про себя порадовался, что в бою у него гораздо меньше сомнений.

— Сейчас все спасены, — ответил я. — А тогда рискнул бы ты друзьями ради того, чтобы следовать протоколу?

Полозов не нашел, что ответить.

— Лучше сначала сделать, — хмыкнул я, — А потом отчитываться о том, что мы нарушили все мыслимые и немыслимые правила. Следуя которым вряд ли бы вас вытащили.

Я скомкал бумажную упаковку от шаурмы и, прицелившись, метнул её в урну. Бумажный снаряд точно попал в цель и скрылся внутри.

— Это… — начал тихо Архипов. — Извини за куртку.

Свернутая куртка напоминала больше набор лоскутов. Зато спасла Архипова от ненужных травм.

— Да черт с ней с курткой, — махнул рукой я, — Главное все в порядке.

— Эй, — отозвался возмущенный Ленский.

— Ну почти в порядке, — отмахнулся я, усмехнувшись.

Если честно, я сначала поверил Маске, приняв его слова за чистую монету, что Ленский на грани жизни и смерти. Но этот лис просто отвлёк меня и под шумок смотался.

Хотя кто знает, может и вправду промазал и просто привык выеживаться…

— Ты не боишься ещё раз встретиться с этими похитителями? — спросил у меня Полозов.

Он был подозрительно задумчивым.

— Боюсь? — повернулся я к нему. — Я рассчитываю на это.

— Мы едва спаслись, а ты уже хочешь заново в омут с головой? — удивился Полозов, — Ты вообще нормальный?

— Хороший вопрос, — поддакнул ему Ленский.

— На который я затрудняюсь ответить, — ответил я и с каменным лицом повернулся к Полозову.

Архипов видя заржал как лошадь. Его могучие плечи затряслись от смеха.

— Ты че ржешь придурок?! — возмутился Полозов, толкнув Архипова в бок, — Сам там чуть не остался! И ещё непонятно что с нами теперь будет и что скажет начальство!

— Да какая разница, что будет, — пробормотал Ленский. — Чему быть, того не миновать.

Он сел и присмотрелся к очереди в открытое окно выдачи заказов.

— Мне кажется, вы с ума сошли обсуждать и мусолить одну и ту же тему по кругу третий раз за вечер, — он прищурился, — Когда перед вами такая красота.

Я проследил за его взглядом.

Прямо перед нами, в окне выдачи, заказ местной забегаловки получала сногсшибательная девушка верхом на ярко-красном спортивном байке.

Черный мотоциклетный комбинезон, армированный броневставками, обтягивал её спортивное тело, подчеркивая бедра и округлую попку.

Теперь уже вся наша компания сочла выдачу заказов самым интересным, что могло происходить в этом городе в этот час.

Девушка взяла свой заказ и по широкой дуге поехала через парковку. Тонированный визор её чёрного закрытого шлема обернулся прямо к нам, когда она закладывала вираж.

— Сюда едет! — встрепенулся Ленский.

Он дыхнул себе в ладонь и пригладил взъерошенные светлые волосы.

— Ну как я выгляжу? — спросил он меня.

Какие-то похожие ритуалы исполнил и Полозов, откуда-то доставший маленький флакончик с духами и прыснувший себе их на шею. Архипов спешно расстегнул верхние пуговицы своей рубашки, пытаясь отвести внимание от своего помятого лица.

Девушка же завершила свой маневр, и остановилась перед нами.

На землю опустился каблук её высокого мотоциклетного ботинка. Она медленно оглядела всех нас, слегка поворачивая шлем.

Ленский предпринял попытку встать. Понял, что это безуспешно с одной рабочей рукой, и теперь принял самую загадочную позу на этом бордюре, которую только мог вообразить — облокотился здоровой рукой на колено и положил на неё голову.

Обезоруживающая улыбка не произвела должного впечатления и темный визор повернулся обратился ко мне.

Я уже слишком удобно сидел и слишком устал. Откинувшись на локти, я просто бросил на неё оценивающий взгляд, слегка наклонив голову.

— Заблудилась? — спросил я.

Шлем склонился набок. Девушка выпрямилась в седле, выгнув спину. Обеими руками она взялась за шлем и медленно его сняла. Взлохмаченные каштановые волосы упали на её плечи, а на нас смотрели лисьи глаза небесно-синего цвета.

— Когда мне позвонил Кожедуб и сказал двигаться сюда. — протянула она, — Почему-то я была уверена, что именно вас я тут найду и именно в таком состоянии.

Челюсть Полозова упала на асфальт. Практически. Да и Ленский, судя по всему, потерял дар речи, потому что уже рассчитывал блеснуть своим обаянием, а тут такой облом.

Лена покрутила туда-сюда телефон в кожаной перчатке и, расстегнув ворот комбинезона, спрятала устройство во внутренний карман.

Затем ловко выудила из бумажного пакета, взятого из забегаловки, свёрток с шаурмой и бросила его Ленскому.

— Взгляд у тебя какой-то самый голодный, — прищурив глаза, произнесла она.

Тот поймал свёрток на лету.

— Спасибо, — пробурчал он, глядя на него. Затем пожал плечами и протянул его Полозову. — Пополам.

Полозов тоже пожал плечами и, Ленский, взмахнув ладонью, разрезал свёрток пополам вспышкой магической энергии.

— Кожедуб тебе звонил? — спросил я Лену, пока мои товарищи были заняты расправой над шаурмой. — Почему тебе?

— Выбрал единственного курсанта с мозгами, — она тяжело вздохнула. — Видимо мне тоже придётся страдать за ваши грехи.

Изящным движением Лена спрыгнула с байка. Сладко потянулась, вытянув руки над головой и продемонстрировав ещё раз свою фигуру. Она села рядом со мной на бордюр, поджав к груди колени.

Мы сидели чуть поодаль от остальных. Ленский казалось мирно сопел, обратив лицо к ночному небу. А Архипов и Полозов слишком были заняты спором о том, кто станет лучшим огнеборцем нашего выпуска.

— Что у вас стряслось? — спросила она,

Я вздохнул. Лена и так знала, что случилось в очаге, когда мы были на наблюдательном посту. Так что скрывать от неё не было никакого смысла.

— В общем…

Я пересказал Лене события с того момента, как она пропала сегодня утром.

— Второй раз? — переспросила она. — Ты не думаешь, что может быть и третий?

— Вот-вот, — согласился Ленский.

Не выдержав моего остросюжетного рассказа, рядом с ним сопел Архипов, которому было плевать, где спать.

— Пусть попробуют, — ответил я.

— А они обязательно попробуют, — твёрдо сказала она. — Только мы будем готовы.

— Да, — согласился я. — Только теперь мы их найдём первыми.

Я развернулся к ней и наши взгляды встретились.

Несколько долгих секунды мы смотрели друг другу в глаза. Когда Лена это поняла, лицо её вспыхнуло краской и она отвернулась, скрывшись за ширмой каштановых волос.

— Хотя честно меня уже утомили разговоры на эту тему… — продолжил я, — Лучше расскажи про это.

Я указал на красный спортбайк.

Удивительно, что даже в этом мире люди мыслят точно также. Хоть я и уверен, что внутри у него ядро игнита, как в Саламандре. Но сам смысл…

— Из-за этого пропала сегодня на весь день?

Она подняла на меня свои глаза и взгляд у нее был такой, будто бы она удивилась, что кому-то это могло быть интересно. Губы её приоткрылись, но она замялась и смутившись отвернулась. Нервно поправила выбившийся из прически каштановый локон.

Почему-то мне было очень знакомо это едва уловимое движение.

— Не только. У меня были дела… — она на миг задумалась, рассматривая байк, — Но под конец дня… Хотелось ощутить себя хоть немного свободной.

Я удивился такому подбору слов.

— И как?

Лена проследила за моим взглядом, затем развернулась ко мне и, кивнув, тепло улыбнулась.

— Потрясающе…

— Я рад, — искренне ответил я.

Лена застыла, пристально глядя на меня. Она потянулась и кончиками пальцев робко коснулась моей ладони.

— Я должна тебе кое-что сказать…

Я повернулся к ней. На лице её застыло беспокойство. Совершенно ей не свойственное. Да и вела она себя странно.

Что-то случилось за время её отсутствия.

— Но… — она никак не решалась начать.

— Спокойно. Расскажи в чём дело? — тихо спросил я.

Я накрыл её ладонь своей. Она подняла на меня свои голубые глаза. Набрала в грудь воздуха.

— Дело в том, что… — она осеклась.

— О, кавалерия подъехала! — раздался возглас Полозова.

На парковку перед забегаловкой, скрипнув шинами, лихо зарулила красная Саламандра.

— Лена? — спросил я девушку, — Что ты хотела сказать?

Лена замерла оцепенев. Одернула руку, будто обожглась.

— Лена?

— Нет. Всё нормально, — выдохнула она и улыбнулась, — Надо и Ивана Игоревича встретить!

Не став дожидаться ответа, Лена встала и подскочила к остальным.

Застонали тормоза, и Саламандра остановилась рядом с нами. Тяжёлая бронированная дверь открылась. Ударили по барабанным перепонкам басы. Из салона донеслась громкая танцевальная музыка.

Мы все переглянулись.

— С каких это пор в Саламандру ставят аудиосистему? — я спросил Ленского стараясь перекричать ревущие колонки.

На асфальт спрыгнул Кожедуб и громко хлопнул дверью. Музыка милосердно притихла, запертая внутри броневика.

Наш наставник улыбался во все зубы.

— Ну что, герои? Как я и ожидал, ваша увольнительная задалась.

Он медленно осмотрел нас с ног до головы.

— Ожидали? — усмехнулся я.

— А то. Где проблемы — там вы. Ну, ничего. Есть и хорошая новость. С вашим наказанием за то, что вы предпочли действовать самостоятельно, не доложив в штаб, мы ещё разберёмся, — почесал он седую щетину, — Как и с теми отчетами, которые вам придётся заполнить по пути на Север.

— На Север? — спросил я.

Лицо его приняло удивленное, но безусловно наигранное выражение.

— А вы не знали? Именно ваш отряд был выбран для участия в ежегодном соревновании СНБ между учебными центрами.

— Даже после того, что случилось? — удивился Полозов.

— Особенно после того, что случилось, — покосился на меня Кожедуб. — Я предпочту, чтобы вы сейчас оказались от этого места как можно дальше. А пока мы будем добираться туда, хочу услышать полную версию событий последних трёх месяцев.

Он многозначительно посмотрел на меня.

— А теперь все в машину! Мы едем на «Испытания Бездны»!

Глава 7

Саламандра несла наш отряд сквозь темноту. Со всех сторон нас обступали плотными рядами тёмные сосны. Кожедуб, сам был за рулём, сейчас вновь была его очередь. Я сидел на переднем сиденье, смотря на уходящую вдаль полосу дороги выхваченную из темноты белым светом фар.

Я оглянулся назад. Весь остальной наш отряд дрых без задних ног.

Архипов раскинулся на заднем диване, заняв собой всё доступное пространство, при этом Полозов оказался вдавлен в боковое стекло, что, впрочем, не помешало ему так и заснуть.

Дорога всех изматывает — мы были в пути уже двое суток, и казалось, ехать ещё столько же. Мы делали большой крюк, чтобы объехать Столицу, заезжали в Восточную губернию, но сейчас уже были в Северной — самой обширной из всех областей.

Лена спала, прижав колени к груди, на отдельном сиденье сбоку, облокотившись на боковое стекло. Безмятежное во сне лицо с прикрытыми длинными ресницами глазами, было будто создано лучшим скульптором. Непослушные локоны волос, спадали на её лицо.

— И что это за испытание, на которое мы едем, господин старший инструктор? — развернулся я к дороге, решив хотя бы поговорить с Кожедубом, дабы не погрузится в это сонное царство.

Кожедуб зевнул и взглядом проверил, сколько у нас осталось топлива. Уже горящий красным индикатор говорил о том, что надо бы остановиться и сменить ядро, но лес вокруг нас даже и не думал заканчиваться, и каких-то изменений в пейзаже не предвиделось.

— Испытание Бездны, — коротко ответил Кожедуб.

— Это я уже понял, — хмыкнул я. — Что они из себя представляют?

— Каждый год по-новому. Никто не знает, что будет в текущем.

— Зачем так?

— Чтобы было так же непредсказуемо, как и сама Бездна. Ведь все эти испытания нужны для того, чтобы выявить лучших курсантов всех корпусов СНБ.

— Для чего ещё такой конкурсный отбор?

— Официально — для набора в Императорскую Лейб-гвардию. Туда берут только лучших из лучших и тренируют практически с нуля, ведь задачи очень специфичны.

— А неофициально?

— Узнаешь…

Я усмехнулся.

— Это что, ещё одна проверка?

Кожедуб предпочел загадочно промолчать.

— Понятно, — пожал я плечами.

Мы проехали мимо знака, обозначающего топливный пункт.

— Надо сменить ядро, — спокойно сказал Кожедуб. — Заодно хоть кости разомну. Потом как раз сменишь меня.

— Так точно, — ответил я, откинувшись на сиденье.

***

— Спасибо.

С благодарной улыбкой измученная Лена приняла из моих рук бумажный стакан с горячим сладким чаем и, завернутую в бумажный пакет, ещё дымящуюся плюшку.

Всю дорогу она была сама не своя. Вместо привычных подколов, предпочитала молча смотреть в окно.

Я, взяв свой стакан, сел рядом.

Мы сидели на скамье напротив освещенной площадки топливного пункта. На освещенной площадке Кожедуб раздавал команды Архипову с Полозовым, где они меняли топливное ядро Саламандры.

Хорошо, что бойцы Корпуса Огнеборцев, как и все защитники человечества от Бездны, пользовались привилегиями и за топливо и еду не платили.

И вот теперь, где-то посреди северных хвойных лесов, мы остановились на короткий привал в нашем длинном пути. Кожедуб дал нам полчаса, чтобы поесть, привести себя в порядок, и мы двинемся дальше.

— Эти чёртовы глушилки меня добивают… — измученно произнесла Лена.

— Оно и видно.

Она кисло улыбнулась.

На горизонте виднелась двухконечная башня, похожая на гигантскую вилку, которая бесшумно вращалась вокруг собственной оси.

Хитрое инженерное приспособление повсеместно встречалось на Севере, потому что Северная губерния была вотчиной Ледяной стражи — другого Корпуса Службы Нейтрализации Бездны.

Наши северные коллеги, можно было сказать, имели несколько другую специализацию, в которую как раз входило умение сдерживать особо опасные очаги, которые ни они, ни любой другой корпус сейчас не в состоянии закрыть.

— А, вот вы где! — раздался жизнерадостный голос Ленского. — Опять шушукаетесь? И без меня? Я-то любитель кости всем поперемывать.

Ленский на севере чувствовал себя просто замечательно. Будучи криомантом, он был в своей тарелке. Правда кое-что оставалось неизменным — он абсолютно наотрез отказывался расставаться с невесть где раздобытым термосом горячего чая.

— Ты хотел сказать «переломать»? — усмехнулась Лена.

Ленский пожал плечами:

— Ну, чего скрывать — и это тоже.

Он налил из термоса в кружку чай, придирчиво понюхал его и протянул кружку мне:

— Будешь так любезен?

Я фыркнул и взял кружку в ладонь. Тут же от её содержимого повалил пар.

— Благодарю, — кивнул Ленский.

Довольный, он плюхнулся на скамью рядом с нами. Лена покосилась на него и придвинулась ко мне ближе, прижавшись бедром к моей ноге.

— Я вижу, ты и без огнеборцев бы не пропал, — легонько ткнула она меня локтем в бок, но тут же поморщилась.

— Ты как? — спросил я.

— Жить буду, — вымученно улыбнулась она.

Она осторожно прижалась ко мне ещё ближе, так что я ощущал тепло её тела и тот как чаще стало биться её сердце. Морозный ветер доносил до меня сорвавшийся с её волос, едва уловимый, запах апельсина. Словно воспоминание о жарком юге.

— Так получше, — выдохнула она и подняла на меня взгляд.

— Хорошо, — улыбнулся я. — Пей, пока не остыл.

Я кивнул на её стакан.

— Ну, ты же подогреешь, если что? — ухмыльнулась она.

— Не бесплатно…

— Эй… — Она надула щёки, — Ему значит бесплат…

Внезапно мы замолчали. Все одновременно это почувствовали — даже Полозов перестал костерить Архипова за то, что тот не мог подобрать нужную топливную ячейку для Саламандры.

За тёмным рядом сосен мелькнул луч ослепительно яркого голубого цвета, на мгновение осветив ночную мглу. Разошедшаяся от него ударная волна разогнала облака в ночном небе, открыв бледный диск луны.

— Какого чёрта? — выдохнул Ленский. — Тут же уже стоит подавитель!

— Он подавляет только направленно. Видимо, создаваемые им флуктуации привлекли дальнейший разрыв. — ответила Лена. — Такое иногда бывает. Но редко.

— Чертовски верно, курсант Соколова.

Раздался голос Кожедуба за нашими спинами. Он, как всегда, умел бесшумно подкрадываться, и казалось мне, это было одним из его излюбленных приёмов.

Но сейчас в его голосе не слышалось никакого юмора — он был полностью серьёзен. Взгляд его темных глаз был прикован к лучу на горизонте, который постепенно истончался, но раз за разом, словно маяк в ночи, периодически вспыхивал, вновь освещая ночное небо.

Архипов и Полозов подошли к нам. На лице у Архипова была решимость — он сжал и разжал кулаки.

— Курсант Ленский, что нам говорит такая картина, которую мы наблюдаем, о природе очага Бездны, с которым мы столкнулись? — спросил Кожедуб.

— Судя по выбросу, его спектру и учитывая географию той местности, в которой мы находимся, наиболее вероятно, это низкоэнтропийный криоочаг. Судя по периоду пульсации и её амплитуде — как минимум класса «Гамма-3».

— Хорошо, — кивнул Кожедуб. — Архипов, Полозов, Саламандра готова?

— Так точно, — отрапортовал Архипов. — Топливные ядра заряжены.

Кожедуб утвердительно кивнул. Он внимательно оглядел нас. Его взгляд остановился на мне.

— Курсант Пожарский, ты сейчас старший группы. Какие действия нам следует предпринять в данной ситуации?

— Мы как ближайшее подразделение Службы Нейтрализации Бездны должны немедленно отреагировать. — начал я, — Несмотря на то что низкоэнтропийные очаги не являются приоритетными целями Корпуса Огнеборцев, пользуясь универсальностью нашей подготовки и оборудования, мы не можем проигнорировать прорыв Бездны.

Кожедуб внимательно слушал и не прерывал.

— А также, — продолжил я, — близость к Подавителю диктует нам необходимость немедленно вмешаться, потому что стоит новому очагу нарушить работу самого подавителя. Два очага могут вступить во взаимодействие с неясными последствиями.

Кожедуб поднял бровь.

— Наиболее вероятное развитие событий? — спросил он.

— Скорее всего, произойдёт их слияние, и выброс окажется гораздо сильнее, чем оба эти очага по отдельности. Кроме того, неизвестно, насколько опасен тот, который сейчас заморожен.

— Итого, какой вывод? — спросил Кожедуб.

— Мы отправляемся немедленно.

***

Вновь наша Саламандра, гремя бронёй, неслась через ночную тьму. Но теперь у неё была другая цель — вновь открывшийся криоочаг, который прямо в эти мгновения расползался от эпицентра, медленно пожирая всё вокруг себя.

Саламандра резко свернула с шоссе на грунтовую дорогу.

— Что там ещё такое? — посмотрел в окно Кожедуб.

Я не отрываясь от руля, проследил за его взглядом. На опушке соснового леса, белеющего от свежего снега, стояла небольшая деревушка.

Жители уже видимо, видели второй сон, потому что ни одно из окон не горело светом.

Неодаренные не ощущали прорывов бездны, пока до них не доходило их физическое воздействие. И тут была основная ловушка— в отличие от пламенных очагов, возникающих во взрыве и реве пламени, низкоэнтропийные или криоочаги оповещали о себе лишь вспышкой в небе, которую обычный человек может и не заметить, особенно если он спит. Так тихая смерть подкрадывалась к ничего не подозревающим людям.

И только мы сейчас стояли между ними.

— Какие будут твои действия в этой ситуации, Пожарский? — спросил меня Кожедуб.

Я посмотрел на деревню. На пульсирующую вспышку, отмечающую центр очага. Лес стремительно белел по направлению к деревне. Волна холода Бездны медленно, но неотвратимо распространялась, захватывая в свои цепкие объятья всё больше и больше земли.

Отдаляясь от центра очага волна холода замедлялась, и в конце концов должна остановится. Но судя по текущей скорости — для жителей деревне будет уже поздно.

— Нужно срочно эвакуировать всех жителей, — ответил я.

— Как же угроза для подавителя? Вероятность слияния очагов? — спросил меня Кожедуб. — Не думаешь, что быстрее будет закрыть очаг и снять угрозу с этой деревни и подавителя в том числе?

— Неизвестно, сколько мы там застрянем и как быстро справимся. Эти люди уже будут мертвы, и мы им не поможем. Думаю, спасать людей — наша первоочередная задача.

— Все согласны? — спросил Кожедуб отряд.

Одетые в полную экипировку огнеборцев, мои товарищи согласно закивали.

— Да.

— Согласна.

— Разве можно поступить иначе?

Кожедуб удовлетворённо кивнул, усмехнулся.

— Моя школа. Тогда действуй, Пятый Отряд. Пожарский — остаешься за старшего.

Я кивнул и обратился к отряду:

— Спасём людей и займёмся этими тварями из Бездны. Уверен, в этих Северных землях они позабыли, что значит встретиться с настоящими Огнеборцами. Отправим их туда, откуда они вылезли!

Глава 8

Взрывая грязь и снег, «Саламандра» пронеслась по опушке стремительно белеющего леса, прямиком к деревне. Криоочаг неумолимо приближался к жилым постройкам. Я вдавил педаль в пол — двигатель взревел, и бронированный монстр метнулся вперед, обгоняя волну смертельного холода.

— Жми, жми! — хлопнул меня по плечу Ленский.

— Жму, жму, не видишь?!

— Да вижу, вижу, просто решил тебя подбодрить.

— Ну спасибо, — стиснул я зубы и сильнее вдавил педаль в пол.

Мы обгоняли распространяющийся очаг, но времени всё равно было мало.

— Так, шутки кончились, — скомандовал Кожедуб. — Если хотим спасти людей, будем действовать быстро.

— Какой план? — спросил Полозов.

— Сможешь пройтись сразу по всем домам и сказать нам, в каких из них есть люди? — повернулся я к Лёне.

Вид у неё был всё такой же измученный, но в глазах сверкнула решимость.

— Как только подъедем поближе, — она утвердительно кивнула. — Я перенесу всех, кого смогу, в машину.

— Добро, отличная идея, — кивнул Кожедуб. — Пожарский и Ленский обходите дома с восточной стороны деревни. Я с Архиповым зайду с запада. Соколова — быстро, по порядку пробегаешься по всем домам. Если в них никого нет — помечаешь их крестом на дверях. Детей сразу переносишь в машину к Полозову.

Лена кивнула.

— Полозов, ты ждешь нас на точке в Саламандре, — добавил Кожедуб.

— Но я тоже хочу помочь спасать людей!

— Это не соревнование, — отрезал он. — Грузишь людей на месте, чтобы мы не тратили время. И мы сразу должны быть готовы выдвинуться.

— Вытаскиваем людей, даже если будут сопротивляться, — Кожедуб стукнул кулаком по раскрытой ладони, — Потом спасибо скажут. Сажаем в машину и сваливаем. Больше здесь делать нечего. Грузимся в «Саламандру» и сваливаем. Всем всё ясно?

Мы все кивнули.

— Отлично. Тогда за работу.

***

Сверкая спецсигналами и разрывая темноту ночи воем сирены, «Саламандра» влетела в деревню. Где-то сразу загорались огни в тёмных окнах — это были первые в очереди на наш визит.

— Я пошла, — кивнула Лена и исчезла во вспышке ярко-оранжевых искр.

Через окно я видел, как она появилась рядом с домом, у которого были абсолютно чёрные окна. Заглянула в одно из них — она вновь исчезла во вспышке.

Тут же спустя несколько секунд, она с хлопком, вынырнув из фонтана искр, вновь очутилась в своем кресле. На коленях она держала испуганного паренька. Он сидел совершенно бледный и в ужасе хлопал глазами.

— Был в доме совсем один, — выдохнула Лена, — Взрослых нет. Судя по его словам. Они похоже всей деревней отправились в соседнюю на рыночный день. В деревне в основном старики и дети.

— Хреновый расклад, — выдохнул Ленский.

— Значит проверяем каждый дом, — сказал я.

Кожедуб кивнул.

— Холод Бездны все ближе, — сказал он, — Действуем быстро.

Лена вновь исчезла в снопе искр.

— Тревога! — раздался усиленный мегафонами «Саламандры» голос Кожедуба. — Всем внимание! Угроза очага Бездны! Всем немедленно покинуть свои дома! Это не учения! Идите к машине! Кто не в состоянии, одевайтесь мы вас заберем! Повторяю…

Саламандра, скрипнув тормозами, резко остановилась на небольшой площадке перед зданием похожим на почту, прямо посреди посёлка. Аппарель откинулась — и мы высыпали наружу и рванули к домам, спеша на помощь жителям.

Наша гонка со временем началась.

***

— Да бросай ты этот мешок…

Ленский, казалось, сейчас вскипит.

— Да как я его брошу, внучок? Без еды-то мы всё равно зиму эту не протянем! — возмущалась бабка.

Ленский, не обращая внимания на её протесты, закутал её в тулуп и, закинув на плечо, побежал в сторону «Саламандры».

— Этот дом всё! — крикнул он мне, пробегая мимо меня.

— Последний мой! — крикнул я в ответ.

— Давай, живее!

Я кивнул и побежал к соседнему дому. В этой части поселка она оставался последним.

Дверь закрыта. Свет не горит. Я заглянул в окно и встретился прямо с испуганным лицом чернявого мальчишки, который тут же нырнул за занавески.

Я подбежал и забарабанил кулаком в дверь, так, что та затряслась на петях.

— Эй, открывай! Это Огнеборцы! — прокричал я, — Я видел, ты внутри! Где родители?! Мне надо вывезти тебя! Бездна идёт!

В ответ — только тишина. Видимо, действительно взрослых никого нет дома, и он испугался и забился в темный угол. Такое часто бывает.

— Ты там? — спросил я.

Я услышал как тихие шаги часто застучали по деревянному полу постепенно удаляясь от двери. Скрипнула мебель. Раздался невнятный шепот. Он ещё там и не один…

Времени совсем не было. Этот дом стоял на самой окраине, и мне предстоял долгий путь к Саламандре, которая, сверкая сиренами и не переставая прокручивать голосовое предупреждение, стояла в центре деревни — её отсюда даже не было видно за другими домами.

— Я вхожу! Отойди от двери! — крикнул я и, убедившись что за дверью нет никаких звуков, резко пнув ногой прямо под замок, вынес дверь.

Залетел внутрь. Темно — хоть глаз выколи. Я поднял кулак и зажёг его, чтобы осветить помещение. В ответ раздался испуганный вздох из сундука в самом углу комнаты.

Я повернулся — крышка сундука стукнула, закрывшись.

Я подбежал, откинул её и увидел, как среди платков и прочих вещей на меня глядели два испуганных лица. Одно принадлежало тому мальчишке, которого я увидел в окно, другое — видимо, его сестре, которая была ещё меньше, чем он.

— Где родители?

Мальчишка потерял дар речи от испуга. Зато девчонка оказалась посмелее.

— Мама уехала в соседнее село на рынок за козой… — тоненьким голоском пропищала девчонка.

— Найдем её потом обязательно. А сейчас надо уходить.

— Нет, мы с сестрой никуда не пойдём, — твердо сказал мальчишка, — Мама сказала никого не пускать и ни с кем не играть. Уходите. Или я буду драться.

Защитник. Так как надо. Я улыбнулся в ответ. Но если они будут брыкаться, далеко я их не утащу.

— Мама будет тобой гордиться, — я положил руку ему на плечо. — Ты правильно сделал, что позаботился о сестре. Но сейчас нам надо уходить.

Я повернул к нему рукав куртки с нашитой на него эмблемой Корпуса Огнеборцев.

— Я Огнеборец, видишь? Сейчас только я и ты можем спасти твою сестру, и для этого нам нужно бежать. Хорошо?

Он придирчиво рассматривал эмблему, осмотрел мою красную куртку. Затем кивнул.

— Ты победишь Бездну, если надо будет? — спросил он меня.

— Конечно, — улыбнулся я.

Я наклонился, достал их по одному из сундука. Закутав их в теплую одежду, которую смог найти в сундуке, я поднял сначала девочку на руки, а потом и мальчишку.

Вдруг стены комнаты заскрипели, и самая дальняя из них мгновенно покрылась изморозью. Толстые брёвна, из которых была сложена изба, захрустели и растрескались, как лёд на реке.

— Держитесь крепче!

Я перехватил ребят и резко развернулся и побежал из избы.

Я вылетел на морозный воздух, который, казалось, стал ещё на двадцать градусов холоднее. Он обжигал лёгкие и тонкими иголками врезался в кожу.

Дети, казалось, почувствовали всю серьёзность ситуации и, затаившись, просто молча вцепились в мою куртку, крепко прижавшись ко мне.

Тут даже себя и огнём не ускорить — они тоже пострадают. Поэтому я усилил свои мышцы, бежал так быстро, как только мог, не оборачиваясь. За моей спиной я чувствовал дыхание холода бездны, наступающего мне на пятки.

Мороз разрывал легкие. Воздуха отчаянно не хватало. В меня вцепились застывшие от страха дети. Я бежал не чувствуя усталости. Не чувствуя ног. Вперед. Поворот. Обгоняя наступающую на пятки бездну.

Я выбежал на грунтовую улицу, ведущую прямо к почте. Издалека была видна наша Саламандра. Даже отсюда, на бегу я видел, что она была уже забита под завязку.

Архипов и Кожедуб помогали последним жителям забраться внутрь, уже закрыли аппарель. Кому-то пришлось ехать наверху — в том числе Архипову, который, запрыгнув на броню, вытаскивал наверх редких мужиков. Среди всех жителей деревни были в основном старики и дети.

— Живее, Пожарский!!! — кричал с брони Кожедуб и махал рукой. — Где, мать её, Соколова?!

Прямо на моих глазах перед машиной материализовалась Лена, неся на руках ещё одну маленькую девочку, а под мышкой Лена сжимала взъерошенную кошку, которая отчаянно отбивалась от неё когтями, но стоило ей оказаться в руках девочки, как кошка, вцепившись в родную душу, успокоилась.

Лена, подняла девочку с кошкой и передала её Архипову, который занес её в пассажирский отсек.

Тут же Лена развернулась и, увидев меня, мгновенно переместилась ко мне. Она возникла прямо передо мной. Я резко затормозил, чтобы не врезаться в неё.

— Подбросить? — усмехнулась она и крепко обняла меня с детьми.

Тут же меня со всех сторон окутала темнота, и отовсюду донеслись душераздирающие вопли, буквально вгрызающиеся в мозг. Передо мной, где только что было лицо Лены, висели в темноте пылающие оранжевым огнём глаза.

Удар моего сердца колоколом отозвался в моей голове.

Это…

Мгновение — и наваждение исчезло. В мир вновь ворвался мороз. Темнота и запахи деревни. И ещё пахло едва уловимым запахом апельсинов.

Я посмотрел на Лену. Наши взгляды встретились и в глазах её была… печаль.

Так вот оно какое — перемещение через Бездну. Каждый раз Лена это испытывает при каждом прыжке…

Стало понятно, почему прыгающих через Бездну считают чуть ли не одержимыми. Сохранить рассудок, пользуясь этим даром, очень тяжело.

— Всё хорошо, — кивнул я.

Тень улыбки тронула губы Лены. И развернувшись она запрыгнула в боковую дверь, и с Ленским они приняли у меня детей.

Мы смогли обогнать холод и оказались прямо перед «Саламандрой».

— Давай, все на борту! — прокричал я, запрыгнув следом. — Погнали!

— Давай, Полозов, давай! — крикнул Кожедуб сверху. — Последние жители на борту!

Двигатель Саламандры взревел. Могучий корпус вздрогнул от вибрации, словно пробуждающийся дракон. Саламандра рванула с места и тут же, закашлявшись, заглохла.

— Что там такое, мать твою, происходит?! — прокричал Кожедуб Полозову.

— Мы заглохли!

— Я, мать твою, вижу! Какого хрена?!

Тем временем я видел, как волна белого холода вынырнула из домов и, белым туманом стелясь по земле, начала медленно подползать к машине. Её от нас буквально отделяли несколько десятков метров, и медленно, верно, она сокращала эту дистанцию.

— Он всё сделал правильно! — крикнула Лена. — Это топливное ядро!

— А я говорил — надо было купить у этого пройдохи на станции его самогон! — прокричал Полозов.

— Мне его рожа сразу не понравилась! — крикнул Архипов.

— Я перезагружу топливную ячейку, — прокричал сверху Кожедуб, не колеблясь ни секунды, — А вы держитесь крепче и сразу же стартуйте. Я вас догоню.

Не дожидаясь нашего ответа, Кожедуб спрыгнул с брони и поднырнул под Саламандру ловким акробатических движением.

Волна холода всё ближе подбиралась к машине. Казалось, до неё уже оставался десяток метров.

Пар, вырывающийся изо рта при каждом дыхании, становился всё гуще. Мороз стал настолько нестерпимым, что лёгкие начали колоть.

Едва ли дюжина спасённых жителей начала тревожно озираться. Брат с сестрой, которых вытащил я, крепко вцепились друг в друга. Девочка с кошкой, казалось, сейчас разрыдается, стискивая своего пушистого питомца. Лена подошла к ней, крепко обняла, погладив по голове.

Бабушка с картошкой, другие старики начали истово бубнить молитвы.

— Ага, как же догонит он нас… — буркнул я, открыв дверь.

— Ты куда?! — ошалело спросила Лена.

— Дам нам ещё немного времени. Позаботься об остальных.

Я выпрыгнул из броневика.

Понёсся навстречу надвигающейся волне холода, которая уже практически подобралась к «Саламандре». Лёта оставалось десяток метров до неё, когда я встретился с холодом Бездны.

Я раскинул в стороны руки призвал свой дар.

Сердце вспыхнуло. Из груди и ладоней вырвался багровый огонь, и в обе стороны от меня разверзлась стена бушующего пламени.

Ледяной туман дрогнул и остановился, наткнувшись на своего смертельного противника. Две стихии вступили в противоборство.

Я почувствовал, как на меня наваливается мощь Бездны, которая стискивает мои лёгкие, не давая дышать, лишая меня кислорода.

И тем не менее сердце моё билось всё сильнее, стуча в висках и разгоняя вскипевшую кровь. Скалой я встал на пути смертельного холода, который остановился на пути к своей цели.

Я видел, что багровый огонь начинает слабеть, и натиск криоочага всё-таки преодолевает мою защиту. Стиснул зубы, вспыхнул сильнее, отбросив его ещё на пару метров. Руки стали чернеть, но куртка всё ещё держалась.

Я сделал несколько шагов вперёд, толкая холод всё дальше и дальше от броневика.

Весь мир сузился до этого момента. Не существовало ничего кроме меня и напирающей волны хлада.

Тут я увидел, как в ледяной мгле зажглись два светящихся голубым глаза, сотканных, словно из самого бледного холода. Бесформенных, но тем не менее явно осязаемых всеми моими чувствами — главное, чувствами, которые буквально кричали о том, что это чужак в этом мире, явившийся из самой Бездны.

И чужак протянул сотканную из белого тумана руку перед собой, и на меня, вспенившись густой волной, понесся поток холода.

Не дойдя до меня буквально метр, рассыпался на мелкие снежинки, искрящиеся в свете луны.

— Думал, один тут погеройствовать? — усмехнулся Ленский, вставая рядом со мной.

— Да куда от тебя денешься, — выдохнул я и улыбнулся.

Вдвоём мы напрягли все свои силы, сдерживая наступающую Бездну.

— Готово! — раздался сзади нас крик Кожедуба, и Саламандра тут же взревела двигателем. — Пожарский, Ленский, живо внутрь!

— Ты первый, — сказал я.

— Ещё чего…

Но нашему спору не суждено было завершиться, потому что рядом с вспыхнувшими голубыми глазами вспыхнули ещё две пары таких же, и уже втроём они, взмахнули руками, направив на нас новую волну белого хлада Бездны.

Которая накрыла нас с головой, и мы оказались прямо в криоочаге.

Глава 9

Я стоял посреди бескрайней, заметённой снегом равнины. Огляделся по сторонам — Ленского нигде не было. Только снег и полутьма тонущая в завывающей метели. Я — огнеборец — ярко-красное пятно на бескрайнем белом полотне из снега. Буквально единственный источник света и тепла вокруг.

Завывала бушевавшая метель. Мелкие снежинки, которые нес пронизывающий до самых костей ветер, лезли в глаза, забивали уши. Каждый вдох давался с трудом. Лютый холод лез под одежду, пролезая сквозь щели, он кусал и щипал лицо.

Только пылающее в моей груди сердце, удар за ударом отгоняло вездесущие костлявые пальцы мороза.

Дальше чем на несколько десятков метров вокруг не было видно ни зги.

Но мне и не нужно было смотреть дальше — мой противник стоял прямо передо мной.

Его голубые глаза призрачным светом ярко пылали в белом тумане метели. Расплывчатые очертания игнита напоминали человека с вытянутыми конечностями, чье лицо было скрыто треугольной маской, на которой виднелись лишь глаза. Весь его силуэт, сотканный из белого тумана, колебался на ветру. Раз за разом его будто бы сдувало ветром, но он тут же вновь сплетался из белых нитей метели, так что иногда казалось, что это мираж или наваждение.

И всё же он был здесь — тот, по чьей воле волна холода затянула меня сюда. Я оказался в этом криоочаге, однако никакого видимого пейзажа здесь не было — только игнит.

Очередной налетевший порыв ветра вновь сдул фигуру из белого тумана, и на миг она пропала. Но тут же вместо неё появилось уже три точно такие же, с такими же светящимися голубыми глазами.

— Мы…

— Тебя…

— Ждали…

Сухим скрипучим, словно лёд, но ясно слышимым голосом проговорили игниты. Нестройный хор голосов произнёс кусок единой фразы практически точно таким же, но слегка отличающимся по тембру голосом.

«Ещё одна говорящая тварь». Усмехнулся я. «Вернее, целых три».

— Кто мы-то? — спросил я и удивился, что хоть я и не срывался на крик, но мой голос был способен прорваться сквозь метель.

— Мы, — одновременно ответили три игнита.

— И кто же «мы» то?

— То, что было обещано, случится.

Ну здрасте. Они просто проигнорировали мой вопрос. Похоже, они или не обладали каким-либо интеллектом, или по крайней мере очень хорошо изображали таковых.

Я вздохнул.

Что ж, поскольку я здесь больше никого не вижу, мой путь всё равно лежит через них, чего бы они мне сейчас ни говорили.

— То, что закончилось, начнётся вновь, — произнесли игниты.

— О, это вы в точку, — усмехнулся я, — Я ещё даже не начал…

Судя по всему, они были сильны, раз смогли затащить меня сюда. Но они не учли одного: здесь, в очаге, тем более когда меня никто не окружает, мне вообще нет смысла сдерживаться.

Ну что, пора отсюда выбираться.

Я размял руки и оскалился.

— Кто хочет быть первым?

Не дожидаясь ответа, на волне пламени я рванул вперёд. Быстрее пули, я оказался перед первым игнитом, который рассыпался растворившись в метели, стоило только моему пылающему кулаку пройти сквозь него.

Но не прошло и секунды, как, сотканная из белого тумана долговязая фигура игнита, тут же возникла справа от меня.

— Такой потенциал… — раздался голос.

Взмахнув рукой, я отправил дугу багрового пламени туда, откуда доносился голос. Алкающее пламя разорвало в клочья новую фигуру, и она тут же распалась на две, возникшие по обе стороны от меня.

— И всё зря… — произнесли одновременно обе половины.

— Да что ж вы такие разговорчивые попались…

Всё новые и новые туманные проекции игнитов распадались от настигающих их волн пламени. Но они всё не кончались — на место каждого рассеянного тут же вставали двое. На место двоих — четверо. Не прошло и нескольких минут, как я оказался окружён целой толпой туманных проекций.

Какого хрена, они не атакуют?

— Да вы никак хотите, чтобы я сам себя зажарил, лишь бы ваш бубнёж не слушать? Хрен вам!

— Получи силу, — раздавалось со всех сторон.

— Ты знаешь.

— Ты достоин.

— Ты избран.

— Ты обещан.

— Ты должен.

— Ага, как же! Сам разберусь! — прорычал я в ответ.

Я собрал в груди клокочущее пламя и выпустил его на волю.

Огненная полусфера разошлась от меня, как взрывная волна, сметая всё на своём пути. Испаряя снег и метель, волна пламени захлестнула одновременно всех игнитов, развеяв их в облаке пара.

Наконец вокруг меня воцарилась тишина, прерываемая только стуком моего сердца.

Я тяжело выдохнул облака густого дыма вперемешку с искрами.

Метель, отступившая на секунду перед яростным пламенем, вновь ворвалась в реальный мир. Как и холод, пробирающий до костей.

Туманных образов больше не было.

Но я чувствовал — он ещё здесь.

— Зачем противиться своей судьбе? — раздался тихий шепот за моей спиной. — То, что предначертано… То, ради чего ты здесь…

Я резко крутанулся на одной ноге и выбросил руку в быстром молниеносном ударе. Моя пылающая ладонь, с треском преодолев ледяную броню, пробила грудь игнита. Я сжал пальцы на его обжигающе холодном ядре.

— Потому что я так хочу. И вашим избранным я не буду. — выдохнул я, — Я отправлю вас всех туда, откуда вы вылезли.

Я зарычал и потянул ядро на себя. В фонтане ледяных осколков оно вылетело из груди игнита.

Светящиеся голубым глаза мнгновение смотрели на меня.

— От судьбы не уйдешь, — глаза погасли и игнит тут же рассыпался в белую пыль, которую подхватил и унес ветер.

— Посмотрим… — выдохнул я.

Я опустил взгляд. В кулаке я сжимал кристалл — круглый, мутный, как матовое стекло. Внутри него словно переливалась блестящая жидкость. Ядро. Рука моя сама собой нагревалась от пламени сердца, противостоя заключенному в нем смертельному дыханию мороза.

Вокруг меня всё затихло. Метель больше не завывала. Снег больше не лез в глаза и уши. Повисла звенящая тишина.

И в этой тишине туман начал рассеиваться. Постепенно видимость становилась всё лучше и лучше. Наконец, я увидел, что стою на вершине горного хребта, на небольшой занесенной снегом площадке.

Словно хребет огромного дракона, простиралась подо мной горная гряда.

Справа и слева от меня, покуда хватало глаз, тянулись величественные горы — молчаливые, вечные наблюдатели истории. Уступами сходили снежные шапки и чёрные скалы. Ниже, под склонами, бушевало тёмно-зелёное море сосновых лесов. Горные реки сбегали вниз, пролегая среди зелёных долин, постепенно сливаясь вместе, образуя могучую реку, которая устремлялась ещё дальше — до самого горизонта. Она бежала, извиваясь среди зелёных степей. Там, вдали, ярко-красное закатное солнце тонуло в тёмных водах реки.

У меня перехватило дыхание. Я даже и не мог вспомнить, видел ли что-либо подобное. Голова закружилась, а в руках и ногах была такая легкость, что мне казалось, что налетевший порыв ветра сейчас оторвет меня от земли и понесет над снежными шапками. По телу словно электрический разряд пробежал. Пальцы покалывало, волосы на затылке встали дыбом, по спине пробежали мурашки.

На миг все перестало существовать кроме этого момента.

— В этом и смысл, — раздался тихий голос справа от меня, — В том чтобы найти свой путь.

Я обернулся и увидел, как на отвесной скале сидит одинокий мужчина в простой серой робе странника. Лицо его скрыто густыми чёрными волосами, которые треплет набегающий на плато ветер.

Взгляд его, прикован к горизонту. Он внимательно смотрит вслед уходящему солнцу.

— Кто ты? — спросил я.

Он молчит. В длинной бороде мелькает улыбка.

Короткая вспышка — и пылающее низкое солнце полностью погружается в воду, уходя за горизонт реки. Наступают сумерки.

— Где мы?

— Т-с-с, не порть момент, — с улыбкой отвечает он, едва слышно, — Скоро ты всё и сам поймешь…

— Да как меня достали эти ваши загадки. Пойму что?

— Узнаешь, — отвечает мужчина и весь мир проваливается в темноту.

***

Я открываю глаза. Я вновь стою перед стеной плотного белого тумана в зимней деревне. Рядом со мной кричит Ленский, но теперь туман остановился перед нами — смертельный холод Бездны остановил своё безжалостное наступление.

Что это черт возьми было? Я думал мы закончили с бредовыми видениями, когда я понял, что внутри меня сидит и взял свой дар под контроль, отказавшись плясать под дудку этого незримого махинатора. Но всё же… Он никуда не делся…

И эти чертовы подставы… Будто бы всё идет по какому-то заранее спланированному маршруту или сценарию, какой-то паршивой пьесы. Наблюдательный пост. Очаг. Артефакт. Баранов. Голоса во тьме. Похищение… И вот мы на севере и опять мне не дают забыть, что это всего лишь роль…

Я сжал кулаки.

Они пожалеют, что не нашли другого актера…

— Кажется, этот очаг выдохся, — выдохнул Ленский и опустил руки. — Дальше не полезет. Очень вовремя.

Он выглядел опустошенным и вымотанным, и думаю — я не лучше. Но вел себя так, будто совершенно не заметил моё отсутствие. Вообще всё выглядело, будто бы меня не было не дольше секунды, хотя для меня прошло черт знает сколько времени.

Я оглянулся — и действительно, сзади нас, всё также, ревела мотором красная Саламандра.

— Пожарский, Ленский, какого чёрта вы там встали как вкопанные?! — кричал нам Кожедуб, стоя на броне, — Живо в машину! Вывозим всех отсюда!

Мы с Ленским рванули к броневику.

— Ты видел игнитов? — спросил я, пока мы бежали.

Ленский недоуменно посмотрел на меня.

— Игнитов? — переспросил он, — Где? Когда?

— Когда мы остановили волну холода. Там в тумане, позади нас.

Он остановился и склонил голову.

— Ты головой не ударился? — прищурившись спросил Ленский.

— Думаешь я бы запомнил?

— Думаю нет.

— Тогда вопроса по-умнее не придумал? Так ты видел или нет?

— Я…

Не успел он договорить, как в деревню, ревя моторами, влетели две новые машины.

Ведущая — лёгкое четырёхколёсное багги — ловко обогнуло урчащую красную Саламандру и пронеслось между нами и границей очага.

В хвосте у него было установлено хитроумное устройство, которое, стоило машине оказаться рядом с белым туманом, принялось методично вбивать чёрные металлические колья по траектории движения, расчерчивая опасную зону очага.

Колья тут же распрямлялись, выдвигались телескопические стержни, и на верхушке вспыхивал голубой искрящийся огонёк. Хладный туман тут же дрогнул и будто бы отступил на несколько метров.

Я чувствовал, как от них исходит энергия Бездны.

Использовать Бездну, чтобы сдерживать Бездну… В принципе, очень рабочая тактика во всех остальных сферах деятельности — клин клином вышибают.

Но тем не менее нужно было признать — это было хитроумно. Примерно что-то такое я ожидал от Ледяной стражи, судя по рассказам об этом подразделении. Там где нельзя взять штурмом — они брали измором и смекалкой.

По белому окрасу машин и эмблемам, красущимся на их дверях, стало мгновенно понятно, что это именно их техника.

Багги продолжил свой объезд периметра тумана и вскоре скрылся за границей деревни, продолжая выставлять сдерживающие очаг столбы.

В то же время массивная восьмиколёсная бронированная машина, резко затормозила перед нашим броневиком.

По габаритам ничем не уступающая Саламандре, разве что выглядящая несколько уже, чем она, напоминая хищную рыбу.

Мы с Ленским как раз успели подбежать к «Саламандре» и вместе со спрыгнувшим с брони Кожедубом были готовы встречать гостей.

Двери белого броневика открылись, и наружу десантировались люди в полном боевой униформе Ледяной Стражи.

Вёл их командир в белой тёплой куртке с меховым воротником и усиленной армированными вставками на груди. Его бледное лицо было мрачнее тучи. В большой кустистой рыжей бороде, поблёскивали кольца из темного металла. Стальные серые глаза смотрели прямо на Кожедуба.

Рыжий слегка прищурился, когда оказался лицом к лицу с нашим сержантом.

— Сержант Ясенев. Какая встреча, — начал Кожедуб, выходя вперёд. — Неужели вам наконец разрешили покидать стены крепости?

— Стоило учуять беспризорных дворняг на красном броневике, — пробасил Ясенев в ответ, — Так пришлось сразу же выскочить, пока вы тут дел не натворили. Какого черта вы забыли на нашей территории?

Два наших отряда стали друг напротив друга, буквально уперевшись лоб в лоб.

Я стоял напротив здоровенного воина, не уступающего ростом Архипову. Поверх его длиннополой белой куртки была накинута волчья шкура.

Из-под закрытого шлема с чёрным узким визором выбивались длинные светлые волосы. А его брат-близнец, но несколько поменьше, стоял напротив Ленского.

— Да вот пришлось, — оскалился Кожедуб. — А то кто вместо вас, лентяев, будет выполнять вашу работу?

Мы с Ленским переглянулись. Воздух вокруг нас трещал не только от мороза. Кожедуб и Ясенев смотрели друг на друга, как встретившиеся на улице коты в марте — готовые броситься друг на друга, разве что не шипели.

Впрочем, тоже самое я мог сказать и про парня, стоявшего напротив меня. Кожей я ощущал, что мы тоже как бы не испытывали друг к другу тёплых чувств.

Сердце постепенно начинало ускорять ход, готовя меня к схватке, — я чувствовал, что передо мной одарённый, потому что от него доносился запах Бездны, который невозможно было скрыть никаким снаряжением.

— Какой-то ты низкий… — протянул из-под шлема мой оппонент. — Вас, южан, настолько плохо кормят?

— Чем больше шкаф, тем громче падает — слышал такое? Или слишком сложная для тебя метафора?

— Я смотрю, ты большой любитель поговорить. Сможешь подтвердить слова делом?

— Хочешь проверить?

Мы сейчас все вцепимся друг другу в глотки.

Но внезапно Ясенев справа от нас, громко рассмеялся и широко улыбнувшись, протянул Кожедубу руку. Кожедуб рассмеялся в ответ со звучным хлопком их ладони встретились. Они обнялись, как два закадычных друга.

Видимо, это было скрытое братство «деревянных» фамилий…

— У нас тут гражданские — мы успели эвакуировать их до того, как волна холода накрыла деревню, — Кожедуб через плечо кивнул на Саламандру. — Нечего тут рассусоливать.И надо бы их уже отвезти туда где потеплее да кормежка получше.

— Хорошо, — кивнул Ясенев. — Давайте немного разгрузим вашу лошадку и всех — в штаб. Это не первый случай за последние несколько месяцев.

Лицо его помрачнело.

— Бездна разбушевалась как никогда до этого, — покачал головой Ясенев, — Так что дел у нас невпроворот. В Северной Губернии уже действуют пара лагерей беженцев.

— Всё настолько плохо, — прищурился Кожедуб, — Почему Центральный Штаб ничего нам не докладывал? Мы бы выслали подмогу.

Ясенев пожал плечами.

— Ты знаешь нашего командира…

Оба тяжело вздохнули.

— Сержант, тут в основном старики и дети, — обратился я к Кожедубу, повернувшись к ним. — Надо будет ещё оповестить их родных.

Ясенев кивнул.

— Да, хорошее замечание, курсант…

— Пожарский, — ответил я.

У него бровь поползла вверх.

— Неужто…

— Вот-вот, — положил ему руку на плечо Кожедуб. — Времена нынче тяжелые не только у вас.

Он лукаво подмигнул мне здоровым глазом.

— Расскажу за кружкой чего-нибудь горячего в вашем штабе, — развернулся он к Ясеневу, — Кроме того, я с подарком.

Брови Ясенева поползли ещё выше.

— Да неужели? — криво усмехнулся он. — Видимо завтра наступит лето…

— Сам от себя в восторге, — усмехнулся Кожедуб. — А уж, как ты удивишься, когда увидишь, что я привёз…

— Жду не дождусь…

— Ну раз так — по машинам!

Кожедуб развернулся к нам.

— Надо разгрузить наш пассажирский отсек — а то там сейчас яблоку негде упасть. Половину в машину Снеговиков.

Ясенев тяжело вздохнул.

— За мной, подготовимся к приему пассажиров, — скомандовал он своим и развернувшись зашагал к белому броневику.

Парень передо мной несколько секунд стоял неподвижно. Затем поднял обе руки и снял защитный шлем. На меня смотрело суровое крупное лицо с мощными скулами, орлиным носом и квадратной челюстью, поросшее густой светлой щетиной.

Зато Ленскому повезло больше.

Или меньше — смотря как посмотреть. Стоящий напротив него воин Ледяной Стражи снял шлем, и под ним оказалась светловолосая девушка. На круглом румяном от мороза лице с аккуратным вздёрнутым носом красовалась задорная улыбка. Она оценивающе посмотрела на Ленского. Хмыкнула.

И взмахнув длинными толстыми косами, бодро зашагала к «Саламандре».

Светловолосый парень сделал шаг ко мне.

— Я — Рагнульф, — протянул он мне руку. — И ты мне не нравишься, Пожарский. Но будем работать вместе.

Он сверлил меня взглядом, и я, не отводя глаз, пожал его руку. Он тут же стиснул — видимо, ожидая произвести какое-то устрашающее впечатление. Но не на того напал.

В ответ я стиснул его ладонь так, что затрещали его кости. А глаза его заметно округлились.

— Работа есть работа, — усмехнувшись, ответил я и развернувшись, зашагал к Саламандре.

Высунувшись из люка, нам махала рукой Лена.

Ленский догнал меня на полпути.

— Я уже говорил, что всегда поражался твоему умению находить друзей?

Глава 10

— Мама! — радостно закричала девочка и побежала через внутренний двор прямиком к толпе пострадавших от бездны людей, стоящих в очереди перед палатками с горячей едой.

Женщина в очереди взволнованно обернулась услышав знакомый голос. Глаза её судорожно бегали, выискивая откуда донесся детский крик, который она не ожидала уже услышать.

Наконец, она заметила бегущую навстречу крошечную фигурку, неуклюжую из-за теплой куртки. По лицу матери было видно, как всё для неё стало неважно, и груз весом в тысячу тонн свалился с её плеч. В слезах женщина бросилась девочке навстречу.

Брат же девчонки, сделав пару шагов, остановился и обернулся на меня.

— Когда я вырасту, я тоже стану огнеборцем, — твердо сказал он и побежал к своей семье.

Окажись я в этом доме на отшибе на минуту позже — этой встречи бы не произошло.

— Обязательно, парень, — тихо сказал я. Но он уже меня не слышал, — Я сделаю всё, чтобы тебе им становиться не пришлось.

Мы наконец добрались до Цитадели Ледяной Стражи, в которую со всей Северной Губернии стекались мирные жители, которых застала врасплох Бездна, бушующая в этих краях последние несколько дней.

Это был непростой путь для неподготовленных людей — зачастую без всякой техники и оборудования, зачастую даже без тёплой одежды, вынужденных бежать из своих домов и деревень.

И это были ещё те, кто смог покинуть свои деревни заблаговременно.

Тех же кому повезло меньше, доставляли патрули Ледяной Стражи. Точнее тех кого удалось спасти. Ничего не скажешь — не самое удачное время, для Испытаний Бездной.

Или же это и было так задумано?

Как говорил Кожедуб, за время нашего пути — Работа же не заканчивается никогда и Испытания состоятся в любом случае.

Как бы то ни было, мы были на месте их старта.

Ледяная Цитадель — штаб-квартира Ледяной Стражи, возвышалась над окружающим ландшафтом на самой высокой горе горного хребта, врезавшегося в равнину словно волнорез в бескрайний океан хвойного леса.

И Цитадель, надо признать, как нельзя лучше подходила для того, чтобы защищать всех этих беженцев от ярости Бездны и стихии. Её высокие, гладкие стены, окружавшие целый небольшой городок внутри, буквально дышали древней магией Бездны. Помимо этого, они были усилены самыми передовыми технологиями сдерживания.

Здесь внутри создавалось ощущение, что даже если весь мир падёт, то этот бастион будет стоять.

— Как-то мне у нас больше нравится, — медленно произнёс Ленский, — Всё у нас как-то попроще, поближе к реальному миру, что ли.

Мы стояли прямо на небольшом плацу сразу за главными воротами, перед главным штабом Ледяной Стражи. Встретившие нас Ледяные, сразу указали на место где выгрузить пострадавших — как раз рядом с их штабом был разбит пункт первой помощи и раздача еды, а уже там им находили ночлег и вскоре их должны были забрать в более обжитой лагерь при соседнем городке.

— Думаю, условия, в которых находится Ледяная Стража, диктуют свои правила игры, — ответил я, глядя на работу пункта мед помощи, у знакомого мне белого шатра, — Не думаю, что соседству с этими «глушилками» был бы рад любой густонаселённый город — но тут выбор между безопасностью и смертью.

— Скоро я похоже этого выбора лишусь, — тяжело вздохнув, произнесла Лена, подходя к нам.

— К чему-то готовишься? — спросил я её, кивнув на натянутый по самые уши шлем огнеборца.

Она сняла бронемаску, чтобы было легче дышать и общаться.

— Помогает не слышать тупые вопросы, — кисло усмехнулась она. — Ну, это уже помимо того, что башка в нём не так раскалывается.

— А что, стильно, — пристально посмотрел я на неё.

Я снял с себя алый шерстяной шарф из зимнего комплекта формы и накинул ей на плечи, обернув вокруг шеи.

— Так-то лучше.

Щёки Лены тронул румянец, и она, опустив глаза, сильнее укуталась в шарф, зарывшись в красную тёплую ткань.

— Спасибо, — тепло ответила она из-под шарфа. — Так и правда лучше.

Я улыбнулся.

— Но на всякий случай я раздобыла это, — в её руке возникла белая коробочка с таблетками, — От головной боли. Иначе я эти технологии не переживу. Обращайся если что.

— Боюсь от моей головной боли, таблетки не помогут, — криво усмехнулся я, — А это что ещё такое…

Движение за её спиной привлекло моё внимание — команда Ледяных, облачённая в тяжёлую экипировку, подошла к нашей Саламандре.

Кожедуб махнул им рукой.

— А я-то думал, чего это он расщедрился и отпустил нас всех после того, как мы помогли жителям разгрузиться, — почесал подбородок Ленский, глядя на ту же самую картину.

— Ты чего такой подозрительный? — спросила его Лена.

Он пожал плечами.

— Профессиональное.

— Профессиональный подозреваемый, — ответил я.

Ленский хмыкнул и скрестил руки на груди.

— Не без этого…

Тем временем отряд вооружённых бойцов, в которых я узнавал артефакторов. Я уже видел их в Очаге. И в корпусе Ледяной Стражи они хоть и отличались от своих коллег — понять их специализацию было можно.

Заглянув в «Саламандру», они аккуратно достали из неё простой деревянный ящик для патронов.

— Какого хрена? — тихо прошептал Ленский, — Патронов не хватает у Снеговиков?

Но ответ какого хрена нашелся так же быстро, как и появился вопрос. Один из артефакторов поскользнулся на ступеньке и ящик ударился углом о бронированный металл.

— Осторожнее! — крикнул Кожедуб, — Не дрова несешь!

На мгновение деревянный ящик будто бы моргнул, как на кинопленке. На долю секунды вместо него я отчетливо мог различить металлический ящик, испещрённый пылающими красными рунами, которые коротко вспыхнули багровым огнем.

Лена рядом со мной резко схватилась за голову.

Кожедуб взмахнул рукой. Руны на ящике тут же потухли. Вновь моргнула пленка. Ящик вновь стал выглядеть как потертый деревянный ящик с патронами или припасами, каких были сотни внутри этой цитадели.

— Ты видел? — спросила меня Лена.

— Ага, — ответил я.

— Скрывающее заклинание, — отозвался Ленский. — Узнал?

— Узнал, — кивнул я.

— И какого черта мы узнаём об этом только когда уже достигли нашего пункта назначения? Вот старый седой лис… Я-то думал, он правда просто по доброте душевной согласился нас подвезти.

— Ага, как же, — хмыкнул я, — Да тебя бы даже за деньги никто не повёз.

Ленский ткнул меня локтем в бок.

— Знаю, ты бы согласился.

— Да, куда от тебя денешься, — тяжело вздохнул я.

— Я вам не мешаю? — ехидно произнесла Лена.

Тем временем команда артефакторов Ледяной Стражи в сопровождении Кожедуба, прошла мимо караульных и скрылась в одном из дверных проёмов здания Центрального штаба.

— Как думаете, что там? — спросил Ленский.

— Есть у меня пара догадок, — ответил я. — Но только боюсь, они нам всем не понравятся.

Все замолчали. Думаю догадки вслух озвучивать было не обязательно. Все всё понимали. Последний раз я видел подобный ящик, когда команда артефакторов поместила в него проклятую черную перчатку, сгубившую Баранова.

— Но зачем Кожедубу это? — спросила Лена.

— Ледяная Стража славится своими технологиями по сдерживанию Бездны, — задумчиво произнёс Ленский, покосившись на возвышающиеся над нами монументальные стены Ледяной Цитадели.

— Оно и видно, — Лена ударила пару раз костяшками пальцев по своему шлему. — Просто приз за лучшие технологии на свете.

— Язви сколько угодно, — невозмутимо ответил Ленский. — Факт есть факт: в Ледяной Страже, благодаря их подготовке, одно из самых неприступных хранилищ артефактов Бездны в Империи. Никто не знает, где оно точно…

— Тоже мне секрет, — хмыкнул я, — Готов поспорить, что именно здесь. Где же ему ещё быть, как не в самой неприступной крепости Северной губернии, а может и всей Империи?

— Скорее всего, — кивнул Ленский, — Кто знает, что скрывает внутри себя гора.

— И кто знает, к чему это всё приведёт, — мрачно проговорила Лена.

Мы увидели, как к нам шли Полозов и Архипов. Они как раз уходили искать квартирмейстера.

— Дела хреновые, — сказал Позов. — Сейчас много пострадавших из окрестных деревень, которых доставили в Цитадель ночные патрули. Так что комната у нас будет не очень.

— Люкс ожидал? — подколол его я.

Полозов скривился и скрестил руки на груди.

— Зато у нас будет горячий ужин, — вышел вперёд Архипов и потряс внушительного вида походным котелком.

Ленский уже было потянулся к крышке, чтобы проверить достоверность заявления Архипова, но Лена щёлкнула его по рукам.

— И нечего руками грязными лезть раньше времени! — возмутилась она, — Вот зайдём. Скинем поклажу и поедим, как люди…

В животе у нее предательски заурчало и она смутившись отвернулась.

— Нечего тут запахи распространять… дразнящие…

— Да я просто проверить, что там, — оправдывался Ленский.

— Похлёбка с олениной, — довольно отозвался Архипов.

Сверкнули глаза собравшихся, и мы все одновременно сглотнули слюну. Я наклонился, взял свой вещмешок.

— Ну тогда, идем на наши новые квартиры, — сказал я.

***

— Ну что, имеем то имеем, — развёл руками дежурный квартирмейстер, проводя нас до двери нашей комнаты.

Невысокий, с залысинами на висках и тёмно-каштановыми волосами, тем не менее, он производил впечатление человека ответственного, но чрезвычайно уставшего.

Оно и понятно — учитывая состояние округи в последние пару дней. С наплывом людей, не думаю, что у него было много времени на сон.

— Мы так рано вас не ждали, да ещё и Бездна разбушевалась, сами знаете, — пояснял он, пока мы шли по коридорам старой, видавшей виды казармы, ютившейся у крепостной стены, — Так что, пока это всё что есть.

Деревянные полы скрипели, а на первом этаже вовсю кипел быт спасённых жителей окрестных деревень. Второй этаж был нежилой, полностью пустовал, и помимо разномастного хлама, до которого видимо руки ни у кого не дошли, обитателей на нем не было.

Что было удивительно для действующего штаба Ледяной Стражи — видимо, как и везде, беспорядок был совершенно не подвластен даже усилиям СНБ.

— У нас уже готов большой лагерь для пострадавших, чтобы разгрузить нашу Цитадель, — прокомментировал квартирмейстер, пока мы шли по безбожно скрипящей лестнице наверх. — Так что через несколько дней найдём вам место поприличнее. Уверен, что за неделю до испытаний Бездны вы ещё успеете все прелести нашего прекрасного штаба оценить.

— Уже успели, — отозвался Ленский, отодвигая рукой висящую над лестничным пролётом паутину.

— Это вы ещё термальные источники не видели…

Лена встрепенулась.

— А если бы хотели увидеть, куда надо было бы идти?

— Всему свое время, курсант Соколова, — усмехнулся Квартирмейстер.

Он проводил нас до нужной двери и исчез, буквально растворившись в воздухе. Это заклинание исчезновения включало в себя такие слова силы как: «невероятно занят», «утро вечера мудренее», «проходите, а я пошел», «сейчас бы упасть и уснуть». Хотя в чем в чем, а в его занятости я не сомневался, глядя на его внушительные синяки под глазами.

Нас встретила на удивление чистая, но безбожно обветшалая и обшарпанная комната.

— Видала и похуже, — бодро прокомментировала Лена. — Эта моя!

Она бросила свой вещмешок на кровать у окна.

— Замёрзнешь, — прокомментировал я, занимая соседнюю кровать.

Остальные тоже принялись занимать койки. Архипов и Полозов видимо выработали какую-то методику решения разногласий и наблюдая за вращающейся в воздухе монеткой, я подумал, что прогресс в командном взаимодействии на лицо.

— Ну, ты, как самый горячий, — с вызовом посмотрела она на меня, — Постарайся уж, чтобы бойцы твоего отряда не страдали от холода.

Я протянул руку, и струя пламени сорвалась с моих пальцев, перетекая прямо в стоящую посередине комнаты печку-буржуйку. Заботливо сложенные внутри неё дрова тут же вспыхнули.

— Лучше? — усмехнувшись спросил я.

— Это было почти то, что я имела ввиду, — тихо сказала Лена, чтобы слышал только я.

Откинувшись на жестком матрасе она подмигнула мне и улыбнулась.

— Почти…

Мы принялись обустраиваться на ночлег. Архипов поставил на печку котелок с успевшей остыть похлёбкой.

Ленский, деловито повязав на голове полотенце и насвистывая приставучую мелодию, отправился искать душ.

Полозов развалился закинув руки за голову.

Архипов, деловито помешивал похлёбку. Он зачерпнул невесть откуда взявшимся здесь половником щедрую порцию и, загрузив её в миску, передал Лёне, на что она благодарно улыбнулась.

Спустя несколько минут вернулся разочарованный Ленский и мы, дрожащими руками, добрались до первой нормальной еды за несколько суток. В комнате не было никаких других звуков, кроме стука металлических ложек о жестяную посуду.

И вот, когда с похлёбкой было покончено, а на печке деловито ворчал чайник, мы наконец-то смогли немного расслабиться.

Скинув ботинки я растянулся на жестком матрасе, глядя на деревянный потолок из потемневшего дуба.

В целом, несмотря на то, что официальной целью нашего визита были испытания Бездны, похоже, мы везли ещё и скелета в шкафу.

Я выдохнул. Пока это было не мое дело. Кожедуб знает, что делает.

А вот что было моим делом — так это суметь отыскать мою сестру.

По словам моего дяди — графа Бельского, она должна тоже прибыть на Испытание Бездны — либо она будет в самой цитадели, либо неподалёку, в городке при крепости.

Если подумать, я совершенно не помнил, как она выглядит. Но, зная эту особенность потерянной памяти, достаточно будет её увидеть — я всё пойму. Ну, или, по крайней мере, она знает, как выгляжу я.

Знатной девушке, спрятаться достаточно сложно.

Что беспокоило меня больше — так это слова Маски про природу очагов Бездны и связь с Великими Родами.

И в этом был замешан мой отец. Сейчас необходимо узнать, причастна ли к этому моя сестра.

Хотя… Кое в чем этот ублюдок в Маске был прав.

Правду не скрыть, и ответы рано или поздно всплывут наружу. Тем более, я чувствовал, что, узнав эти ответы, я смогу пролить свет не только на то, как я оказался в этом мире, но и на природу моего дара. И возможно даже получу возможность разобраться с тем кто сидит в моей голове.

Так что будем решать проблемы по одной.

***

Я внезапно открыл глаза. На миг я совершенно забыл, где я нахожусь. Сел на койке. В комнате не было ничего кроме сумрака, разгоняемого светом из окна и тишины, нарушаемая только храпом Архипова.

Я понял, что отрубился — как, впрочем, и весь отряд. Мы все изрядно измотались за долгий переезд и столкновение с криоочагом. Должно быть мы не спали уже двое суток, а полноценно и все трое. Так что плевать на то какой была эта комната, сытый ужин и печка сделали своё дело.

Хорошо хоть обошлось без кошмаров.

Теперь же сон как рукой сняло. Из головы не лезло последнее столкновение с игнитами в криочаге. Как так получилось, что мои кошмары, тот, кто сидит в моей голове, и эти, казалось бы, едва разумные твари, которых я увидел в самый первый раз, — все твердят про одно и то же?

Как старая заезженная пластинка…

Надо проветрить голову.

Я аккуратно и тихо встал, бросил взгляд на Лену.

Девушка свернулась калачиком на своей койке и безмятежно спала. Одеяло слетело с неё, открыв босые ноги. Я аккуратно подошёл, подоткнул одеяло и тихо прикрыл занавески у окна, чтобы скоро рассвет не разбудил девушку сразу. Подбросил полено в буржуйку. Обулся и накинув на себя куртку, вышел в предрассветный сумрак.

Изо рта вырывался пар. Морозный воздух приятно холодил кожу. Выпавший за ночь снег звонко хрустел под подошвами чёрных ботинок. Плотнее укутавшись в куртку, я обошёл казарму.

Встоль ранний час народа в крепости не было — кроме караульных, чьи фонари мелькали в жидком утреннем тумане. От вечернего шума и гама перевалочного центра для беженцев не осталось и следа.

Я увидел узкую лестницу ведущую наверх, к крепостной стене. Не долго думая — я поднялся по ступеням.

Хоть лестница была неприметной, и достаточно узкой, тем не менее — хорошо ухоженной. Всё-таки к состоянию укреплений здесь относились серьёзно: лёд был сколот, снег подметён. Поэтому спустя несколько минут я без приключений поднялся наверх, на широкую стену. На ней без труда могли разместиться плечом к плечу человек восемь.

Медленным шагом я пошёл вдоль стены.

Небо было ясным. Немногочисленные наблюдатели из числа пушистых облаков столпились над горизонтом в ожидании восходящего солнца. Отсюда, сверху, открывался захватывающий дух вид на близкие горы и окружающие их зелёные хвойные леса. Лёгкий туман дымкой покрывал верхушки деревьев, отчего казалось, что конусообразные ели растут прямо из низко лежащих облаков.

Словно на ладони, раскинулся у подножия горы городок — ещё даже не проснувшийся. Дымили трубы редких кирпичных домов и бревенчатых изб. Издалека можно было видеть, как узкой полоской тянулась единственная освещённая улица, на которой свет не выключали даже ночью. Всё-таки этот город считался достаточно крупным по северным меркам.

Справа от себя я мог лицезреть небольшую площадь и часть внутреннего двора цитадели, примыкавшую к главным воротам

Это был основной въезд. Асфальтированная дорога петляла змеёй вдоль склона, осложняя любому вознамерившемуся взять крепость штурмом путь наверх.

Не успел я расслабиться, наслаждаясь утренним пейзажем в ожидании восходящего солнца, как шум доносящийся из внутреннего двора привлёк моё внимание.

— И что мне с этим делать?

Знакомый голос. Ясенев?

— Ты знаешь, что с этим делать.

А вот хрипящий голос Кожедуба я узнал сразу

— Я поэтому и привёз его сюда, потому что мне нужны лучшие — продолжил Кожедуб, — лучшие из тех кто умеет держать Бездну под контролем.

— Не помню, чтобы у Корпуса Огнеборцев были проблемы с Бездной.

— Тут нужна специальность иного толка. Да и слишком много там стало интересующихся.

Кожедуб сделал паузу. Ясенева очевидно не очень убеждали его слова, но было видно, что тот сдался.

— Поэтому я и привёз его сюда, а не оставил там. Мы должны его сохранить, пока не разберёмся.

Стараясь особо не высовываться, я подошёл к краю стены. Говорящие стояли напротив меня у той самой двери, в которой скрылся отряд артефакторов с ящиком, привезённым Кожедубом.

Ясенев шумно выдохнул.

— Центральный штаб знает? — спросил он. — Министерство?

Кожедуб покачал головой.

— И не должны знать, — твёрдо сказал он. — Слишком много поставлено на карту.

— И почему я не удивлён… — вновь вздохнул Ясенев. — Когда тебя ждать?

Кожедуб почесал подбородок.

— Я вернусь к началу испытаний.

— Недели хватит?

— Нет, — твёрдо сказал Кожедуб. — Но выбора у нас нет.

— И то верно.

— Присмотри за моими, — коротко ответил Кожедуб. — Пожарский за старшего. Он толковый, но спуску ему не давай. Зазнается ещё.

Ясенев усмехнулся.

— А когда давал?

Кожедуб и Ясенев ударили по рукам. Кожедуб развернулся и быстрым шагом направился к Саламандре. Запрыгнув внутрь, он завёл мотор и красный броневик скрылся в воротах крепости.

Ясенев же постоял немного, глядя в светлеющее небо, затем развернулся и зашагал в обратную сторону, скрывшись во внутреннем дворе, который мне не было видно со стены.

И что это было?

Как я понял, Кожедуб решил куда-то срочно отправиться по своим делам — причём таким, в какие нас не планировал посвящать.

Всё интереснее и интереснее…

У дверей, из которых вышел Кожедуб с Ясеневым, происходила смена караула.

На небольшой площадке перед дверью разводящий принял доклад караульных ночной смены, и заступил дневной караул.

Насколько я мог заметить, это была единственная дверь, которая охранялась — даже вход в Центральный штаб не охранялся так тщательно.

Тут я понял, что заметил это не только я.

В окне третьего этажа казармы, где мы жили, блеснул солнечный отблеск, как от линзы объектива или прицела. Он блеснул всего лишь на мгновение, и тут же качнулись занавески, и он исчез — будто бы понял, что я его заметил.

— Какого… — выдохнул я.

— Стой! — крикнул голос за моей спиной.

Раздался щелчок взводимого затвора винтовки.

Да… Утро начинается не с кофе.

Глава 11

— Стоять! — голос караульного, взял высокую ноту. — Руки наверх, чтобы я их видел!

Я медленно поднял руки и развернулся лицом к своему собеседнику,

— Спокойно, парень. Свои.

На меня направил ствол винтовки щуплый малый в квадратных очках в черной оправе. Лицо его раскраснелось от мороза, глаза бегали, а судя по тому как судорожно он сжимал винтовку и как ходил туда сюда её ствол…

— Все свои спят ещё и где не надо не ходят! — голос его дрогнул. — Кто такой?!

Вот угораздило же попасть именно на такого нервного и в такой момент.

— Я — Вова Пожарский, Огнеборец, мы вчера прибыли с беженцами, — держа руки на виду, сказал я, — А тебя как зовут?

— Сеня Тресков… Дурить меня вздумал?! — он нервно приложил приклад к плечу, — Огнеборец… Небось в Испытаниях победить хотите, вот и шастаете тут… Вынюхиваете…

Вот оно что…

— Какой тут дурить такого проницательного и бдительного! Вышел голову проветрить, — пожал я плечами, — Думаешь тебя по голове погладят если из-за этого пальбу откроешь?

Он задумался и ствол винтовки опустился.

— Ну так то лучше… — выдохнул я.

— Я всё равно тебя должен проводить к начальнику караула, — озираясь произнес парень.

Опустив винтовку, он поправил пальцем очки на переносице.

Но не успел он договорить, как моё боковое зрение выцепило сначала движение занавесок, а затем новый отблеск в том же самом окне казармы.

Он ещё здесь! Время шло на секунды, исчезнуть он мог в любой момент и тратить его на тревоги караульных не хотелось.

Когда есть вероятность провести беседу поинтереснее. В первую очередь — узнать кто это такой любопытный и что такого он нашел в хранилище.

— Давай сам зайду через час, хорошо? — кивнул я.

— Чего-о-о?

Не дожидаясь пока он проработает варианты развития событий, я развернулся и рванул по стене к лестнице ведущей к казарме.

— А ну стой! — спохватился опешивший караульный, — Стрелять буду!

Конечно, это всё было просто вопиющим нарушением протокола, устава, субординации и вообще всех мыслимых и немыслимых правил, согласно которым при взаимодействии с нервным караульным, вооружённым винтовкой, способной посылать в твою сторону смертоносные заряды, необходимо как минимум соблюдать правила здравого смысла.

Но тут было несколько обстоятельств, которые всё-таки склонили чашу весов в сторону того, чтобы плюнуть на этого любителя выслужиться, резко развернуться и рвануть вдоль стены по направлению к казарме…

— Стой, кому говорю! — прикрикнул караульный мне вслед, но я уже едва его слышал.

Во-первых, то, что кто-то наблюдал за охраняемым хранилищем на базе корпуса Службы Нейтрализации Бездны, уже само по себе вызывало подозрения, а принимая во внимание ещё и факт того, что последние несколько месяцев я и сам являюсь объектом повышенного интереса различных сомнительных личностей…

Во-вторых, в цитадели последнее время находилось огромное количество людей, которых здесь быть не должно. И кто знает, кто вместе с беженцами смог проникнуть за эти стены. Всё-таки в первую очередь мы должны были помогать людям, а не искать шпионов.

С чем я был согласен, но тем не менее это неминуемо оставляло лазейки для тех, кто мог быть нечист на руку, а уж чем они руководствовались — это уже предстояло только выяснить.

В общем, я принял то решение, которое диктовало мне моё нутро, инстинкты и предчувствия. Так что, как бы развивались дальнейшие события, окажись я более рассудительным, я, пожалуй, не узнаю.

— Стрелять буду! — прокричал караульный.

Но всё-таки он не выстрелил. Конечно, крики привлекли ненужное внимание, но гораздо меньше, чем привлёк бы выстрел.

Да и я был уверен, он уже доложил куда надо по внутренней связи.

Тем же лучше для меня — не надо будет искать, кому передать этого любопытного соглядатая.

Вот уже виднелся передо мной вход на лестницу, ведущую вниз прямиком к казарме, но тут опять вмешались непреодолимые обстоятельства.

На стену поднимался никто иной, как мой знакомый Рагнульф.

Он тут же повернул голову на шум, увидел меня, несущегося прямо на него. Отчаянно машущего руками караульного. И секунды ему не потребовалось, чтобы тут же встать в стойку, перекрывая мне путь к лестнице, как вратарь, защищающий створ ворот.

— Ты чего тут устроил, Пожарский?! — прорычал он.

— Да так, вышел на пробежку! — затормозив прямо перед его носом, усмехнулся я.

— Лови его, он наши секреты вынюхивал! — раздался позади меня окрик караульного.

Вот ведь приставучий.

— Думаешь, в Испытаниях это тебе поможет? — Рагнульф усмехнулся. — Я тебя голыми руками схвачу, ты даже не узнаешь, какой у меня дар!

— Да что вы все заладили об этих Испытаниях? Вам что, думать больше не о чем?

Зато мне вот было о чём. Каждая секунда, которую я терял, давала тому соглядатаю в казарме время на то, чтобы уйти.

— Такие, как ты, избалованные сынки, только и мечтают, чтобы попасть в императорскую лейб-гвардию, — усмехнулся Рагнульф. — Но это место нашего отряда!

Он, расставив руки, прыгнул вперёд, намереваясь меня схватить.

Но не учел, что и у меня был один козырь в запасе.

Резко перемахнув через зубец крепостной стены, я прыгнул прямо во внутренний двор. Ветер засвистел в моих ушах, забираясь под одежду и впиваясь острыми ледяными клыками мне в кожу, но на моём лице играла улыбка.

Жаль, я не мог видеть лица Рагнульфа.

Пролетев добрый десяток метров, я врезался в мёрзлую землю. Посадка была жёсткой, но мой дар справился: в нужный момент усилив мои мышцы и ноги, позволив мне без проблем совершить это невозможное приземление.

— Думал, скрыться от меня?! — раздался над моей головой зычный голос.

Вниз камнем, с развивающейся светлой шевелюрой, летел никто иной, как Рагнульф. Оказывается, он тоже не боится высоты.

— Акробат чёртов, — хмыкнул я.

Когда его ботинки врезались в землю, я уже рванул к пожарной лестнице.

Хлипкая металлическая конструкция, заключенная в такую же металлическую клетку, была пристроена к торцу нашей казармы.

По ней я мог напрямую попасть на третий этаж. В целом это было даже мне на руку — не только сэкономило время, но избавило бы меня от лишнего внимания тех, кто мог бы следить за входом. Поэтому, рванув вперёд и перепрыгивая через три ступеньки, я, пролет за пролетом, принялся подниматься наверх.

Форы у меня было всего несколько секунд, но я уже успел оказаться на третьем этаже, когда Рагнульф только подбежал к лестнице.

Всё-таки в скорости я его обходил.

Вот чёрт, дверь внутрь закрыта.

Об этом-то я и не подумал. Ну что же…

Прыгать вниз ещё раз не хотелось, поэтому я сделал два шага назад, резким ударом ноги вынес хлипкую дверь и тут же рванул по коридору, пытаясь в голове вспомнить, в каком именно окне я видел отблеск от объектива.

Первая, вторая, третья…

Эта завалена хламом.

Ага, вот оно — буквально через дверь от нашей комнаты.

Кто настолько отчаянный, что решил устроить свой наблюдательный пункт прямо рядом с нами?

Но сейчас я это и узнаю.

Позади меня — тяжёлые шаги Рагнульфа. Ну ничего, я уже на месте. Поможет мне, если что.

Дёргаю дверную ручку. Опять закрыто. И я, направив дар в руки, дёрнул дверь на себя, вырвав замок, и вихрем ворвался внутрь…

И наткнулся на Лену, которая как раз в этот момент выходила из душа. Глаза её округлились от неожиданности, она коротко вскрикнула и прикрыла полотенцем обнажённое, тело.

По её гладкой коже скатывались круглые капли, наперегонки заглядывая в каждую ложбинку.

Я же застыл от увиденной картины, совершенно позабыв о том, зачем я собственно ворвался.

А да, точно, любопытный соглядатай…

— Вова, я, конечно, всё понимаю, долгая дорога… — Лена сделала шаг вперед. — Но дверь-то зачем выламывать…

Она смущённо отвела взгляд.

— Ты всё не так поняла…

— Да и вообще, можно начать с букета или там бутылки вина…

Чертовы обстоятельства! Конечно, я был несказанно рад тому, что я сейчас находился в этой комнате, но, тем не менее, похоже, я перепутал дверь. Может быть, ещё успею…

— Обязательно, но…

Я уже было собрался развернуться и выбежать, но тут в дверной проём рыча влетел Рагнульф, и, сцепившись, мы полетели вниз на бежевый кафель.

Подняв глаза, я увидел прекрасную и ужасную картину.

Лена, закутанная в одно полотенце, в любой другой момент была бы самым восхитительным и желанным созданием, но сейчас она, словно фурия — пылала от гнева. Возвышалась над нами словно Немезида, готовая творить неотвратимое правосудие.

— Пожарский!!! — Лена просто воспылала, ну чисто одержимая! — Было на секунду подумала, что ты нормальный! Какого чёрта, здесь происходит?!

— Я могу всё объяснить…

— Прекрасная воительница, — не к месту встрял Рагнульф, — позволь восхититься…

Лёжа, я пнул коленом ему прямо в живот.

— …У-у-ф! — от удара у того воздух вышибло из лёгких.

У него, что, блин, способности барда открылись? Не в мою смену!

— Да вы сейчас оба, придурка, получите за то, что мне всё утро испортили!!! — она наклонилась и занесла над головой жестяной тазик, полный мыльной воды.

И в ту же секунду она сдержала своё обещание.

***

Стоя за казармой напротив огня, мы с Рагнульфом сушили рядом с жаровней свою форму, укутавшись в шерстяные одеяла на голое тело. Всё-таки сейчас был не июль месяц, и были мы на севере. А в казарме огня не разожжёшь.

— Ну какого чёрта ты умудрился испортить такой момент? — выдохнул я и потянулся.

— Если бы ты не рванул как полоумный, а остановился и всё объяснил, то ничего бы портить не пришлось, — скрипнул зубами Рагнульф.

Тут я подумал, стоит ли ему вообще рассказывать про отблеск в окне. Очевидно, что шпион ушёл, и теперь он знает, что я его видел.

Хотя надежда, что всё-таки я не выдал себя, у меня ещё была. Несмотря на это всё шумное представление.

— Ага, тебе объяснишь, — махнул я рукой. — Бросился на меня как цепной пёс, даже ничего слушать не хотел.

— А зачем ты на стене оказался в такую рань? — хмыкнул Рагнульф, — Тут любой подумает, что ты шпионишь.

— Да чего мне за вами шпионить? Я же тоже из Службы Нейтрализации Бездны. Ты сам видел, я очаг закрывал, людей спасал.

— Работа работой, а в Испытаниях Бездны хотят победить все, — важно сказал Рагнульф, — Это всё-таки самый верный путь в элиту.

Похоже, со всеми этими испытаниями Бездны, похитителями и шпионами, и прочими радостями, свалившимися на мою долю, план отца спрятать меня в огнеборцах окончательно провалился.

Надо бы связаться с ним, рассказать о том, какая ситуация сейчас складывается, а то небось старик действительно грезит, что я в Императорской Лейб-гвардии окажусь.

— Сдалась мне ваша элита, — фыркнул я.

Я вспомнил, как мечтательно Полозов и Архипов расписывали свою службу в Императорской лейб-гвардии. Думаю, для них это действительно был золотой билет, который избавлял от многих проблем.

— Но, ты не расслабляйся, — оскалился я, — Моим ребятам победа точно не помешает. А я — их командир. И я их к ней приведу.

Мы сцепились взглядами.

— Да и разве нужна причина, чтобы хотеть быть лучшим? — вздернув подбородок добавил я.

— Ха! — Рагнульф лихо хлопнул меня ладонью по спине. — Всё-таки я в тебе ошибся, Пожарский. Есть у тебя стержень. Достойная цель. Но ты сам не расслабляйся, победу мы тебе так просто не отдадим. А кроме нас участвуют ещё три корпуса.

— Когда они, кстати, прибудут, уже известно?

— В ближайшее время, не пропустите, — раздался за нашими спинами зычный голос Ясенева.

Мы развернулись и вытянулись по струнке.

Ясенев был старшим инструктором при учебном центре Ледяной Стражи, коллегой Кожедуба, можно так сказать.

И должен признать, выглядело всё это так, будто бы они были родными братьями от разных матерей или по меньшей мере вместе ходили в одну и ту же школу.

Глядя на огненную бороду и шевелюру Ясенева, было трудно принять тот факт, что из них двоих он был гораздо рациональнее Кожедуба, хотя, возможно, я просто мало его знаю.

Но нрав у него был не менее крутой.

— Пожарский, — начал Ясенев, — вы суток в крепости не провели и уже заставляете наш караул оказывать вам особое внимание.

Думаю, пока ему тоже не надо знать истинную причину моего утреннего забега с Рагнульфом.

— Просто вышел проветрить голову, господин старший инструктор.

Ясенев хмыкнул.

— В таком случае, раз у вас недостаток ясности ума, я предлагаю вам пробежаться вокруг стен нашей цитадели, — Ясенев усмехнулся. — Так сказать, чтобы голову проветрить и не замерзнуть, пока одежда ваша сохнет.

Рагнульф расплылся в улыбке, глядя на меня.

— Вас же, Рагнарссон, я отправляю вместе с нашим гостем. Надо проследить за тем, чтобы он хорошенько осмотрел все достопримечательности.

Рагнульф на мгновение опешил, и улыбка смела с его лица.

— Господин старший инструктор, это Пожарский вызвал неудовольствие караула.

Брови Ясенева поползли вверх.

— Рагнарссон, не ожидал я от вас, что вы откажете товарищу в компании в его непростом деле.

Тон Ясенева не предполагал возражений и Рагнульф не нашёлся, что ответить, только молча бросил на меня сердитый взгляд. Я же пожал плечами, хлопнул его по плечу.

— Вместе веселее, верно? — усмехнулся я.

Рагнульф аж зарычал как волк.

— Тресков, проследите, чтобы господа Пожарский и Рагнарссон осматривали достопримечательности, пока их форма не высохнет, — Ясенев был очень доволен собой, — Только потом дадите им сигнал к завтраку. Уверен, нескольких часов, что у них осталось, им хватит, чтобы успеть.

Караульный в квадратных очках, тот, что пытался задержать меня на вершине стены, вытянулся по струнке и отсалютовал.

— Есть!

Мы же с Рагнульфом бросили на него свирепый взгляд. Вот ведь подхалим дотошный… Доложился всё-таки.

— Ну что, встали? — рявкнул Ясенев. — Вперёд наслаждаться пейзажами и голову проветривать! Пошли!

***

— Ну как утро? — ехидно спросил меня Полозов.

Он сделал глоток из дымящейся чашки с чёрным кофе.

— Просто потрясающе, — выдохнул я.

Я плюхнулся на свободный стул за столом нашего отряда, уже вовсю занимающегося завтраком.

Я был весь в мыле, разгорячённый до такой степени, что от меня валил пар, а форму впору заново было сушить. В тарелке моей была наваристая гречневая каша с тушёным мясом, а из жестяной кружки, наполненной сладким чаем, валил густой пар.

— А я вам говорил, что он ушёл к своим новым друзьям, — покачал головой Ленский. — Как же так, Вова? Ведь мы с тобой через столько прошли, а ты увидел волчью шкуру — и всё…

— Ой, не поясничай, — ткнул его локтем в бок, но наученный опытом, он поставил умелый блок, — Просто не спалось. Кто же знал, что тут так негативно относятся к утренним прогулкам.

— Совсем разные мысли в голове покоя не дают? — спросила Лена.

Не отрывая от меня голубых глаз, она откинулась на спинку стула, вызывающе демонстрируя мне свою спортивную фигуру, затянутую в черную футболку.

Лена изобразила сочувствие, но почему-то мне казалось, что оно больше наигранное, чем искреннее. Лукавые огоньки в её глазах мне это подсказали.

— Именно, — серьезно ответил я, — Аж уснуть не смог.

Лена усмехнулась, но я заметил как вспыхнули краской её щеки.

Мы сидели на втором этаже у окна, глядя на то, как цитадель живёт по своему привычному расписанию. Учитывая, что мы приехали только ночью да ещё и отличились в борьбе с очагом, сейчас мы пользовались всеми привилегиями патрульных на отдыхе, то есть у нас был выходной.

Чего нельзя было сказать про всех остальных курсантов и обитателей крепости, которые спешили по своим ежедневным рутинным обязанностям: разводились караулы, снаряжались рабочие группы, бойцы отбывали на полигон на стрельбы, кто-то отправлялся на объезд «глушилок» и нейтрализованных очагов, запрыгивая в уже знакомые мне багги.

В общем, стандартная рутина Ледяной Стражи.

Из ряда вон выбивалась разве что вереница беженцев, которых наконец разгружали из временных квартир, чтобы отправить в более обустроенный и жизнепригодный лагерь.

Один за другим грузовики выезжали из ворот, вывозя тех, кому посчастливилось пережить последние несколько дней.

В толпе я увидел знакомых брата с сестрой и их маму. Всю их воссоединившуюся семью, которая, взявшись за руки, дружно запрыгнула в кабину грузовика, с помощью бойца из Ледяной Стражи. Невольно мне подумалось, что моя работа чего-то да стоит. Именно в такие моменты. Ради которых я и работал.

Я оглядел свой отряд. Но ещё и за тех кто рядом. И я и правда готов был сделать всё, чтобы у этих ребят рядом со мной всё сложилось.

Несколько минут мы приканчивали свой завтрак, под нескончаемый поток подколов и шуток. Даже Лена наконец полновесно участвовала в словестной перестрелке, а не просто выдавала колкости.

Благодать.

В общем я наслаждался этими минутами покоя.

Последняя машина с беженцами выехала со двора. В целом люди сработали оперативно.

— Я тут поспрашивал. Бывалые говорят, прошедшая ночь была самой спокойной за долгое время, — отметил Ленский, подтягивая чай. — После нашего очага новых обнаружено не было, так что у нас есть надежда, что эта аномальная активность Бездны закончилась.

— Неужто и Бездна готовится к нашим соревнованиям, — хмыкнул я.

На самом деле эта мысль меня посетила не впервые. И должен признать, что зерно истины в этом было.

— Я думаю, в такую глушь никто из СНБ больше и не поедет, если честно, — хмыкнул Полозов. — Так что соревноваться будем только с этими Снеговиками.

Он кивнул на занимающихся на плацу бойцов Ледяной Стражи в зимнем камуфляже.

— Не хотелось тебя разочаровывать, — усмехнулся я, глядя в окно, — Но…

Конечно Полозов не догадывался, что из главных ворот прямо сейчас покажется опровержение его слов. Со стороны внутреннего двора донёсся рёв моторов и скрип покрышек.

Полозов тут же вскочил и подбежал к окну. И не только он один — куча народа подскочили из своих мест, прилипнув к окнам, выходящим во внутренний двор.

— Чёрт, — выдохнул Полозов. — Я думал уж кто-кто, а они-то точно не приедут в такую глушь…

Во внутренний двор, влетев в ворота, лихо зарулили четыре чёрных внедорожника.

Их грубые рубленные силуэты, тёмные тонированные стёкла, армированные покрышки, намекали на то, что это не простые гражданские модели. Они стая волков, рассыпались веером по внутреннему двору, хищно рыча своими моторами.

Следом сквозь ворота, словно тень, практически бесшумно скользнула черная люксовая машина. Если вспомнить ту, на которой подвозил меня Прохор, то она по сравнению с этой выглядела как потрёпанная «шестёрка» по сравнению с новеньким «Роллс-Ройсом».

Роскошная машина вальяжно остановилась посреди внедорожников. И все замерло…

Ничего не происходило, ровно до тех пор, пока перед кортежем автомобилей не объявился караул Ледяной Стражи и Ясенев лично.

Только тогда двери внедорожников синхронно открылись, и из них, как стая воронья, высыпали люди, одетые в длиннополые кители из угольно-чёрной матовой ткани.

Безупречно выглаженная форма сидела на каждом из парне или девушке идеально. Единственным отличным от чёрного цветом был серебряный наконечник копья, вышитый у каждого из них на плече.

Без единой команды или звука они выстроились в две колонны напротив двери роскошной машины. Синхронно, отточенными механическими движениями, колонны повернулись друг к другу лицом, образовав коридор между машиной и Ясеневым.

Тот смотрел на все это представление с легкой скучающей полуулыбкой. Видимо видевший это не в первый раз.

Крайний боец в колонне воронья сделал несколько шагов и, слегка склонившись, открыл нараспашку заднюю дверь салона.

— Ну конечно… куда теневики поедут без показухи… — прошипел Полозов.

— Завидуешь? — съязвила Лена. — Тоже был бы не прочь оказаться среди этих модников?

— Да кто бы его взял, — отозвался Ленский.

— Да пошёл ты… — огрызнулся Полозов.

— Брось дуться, — отмахнулся Ленский. — Сам знаешь, если ты не Обскур в Теневой корпус не попасть.

Полохов фыркнул.

— Да и больно надо…

— Ну а что тогда…

— Бездна, вы можете хоть иногда заткнуться? — запустив пальцы в волосы, взмолилась Лена. — А то я вас сейчас в тайгу перенесу, и добирайтесь до цивилизации как хотите.

Ленский и Полозов переглянулись.

— Ты не посмеешь… — очевидно не восприняв её слова всерьёз, вздёрнул подбородок Полозов.

Лена же посмотрела на него исподлобья, и в её глазах недобро сверкнули.

— Хочешь проверить? — сузив глаза, прошипела она.

— Потом проверим, — я застал Лену врасплох и сунул ей под нос шоколадный пудинг.

Она недоверчиво посмотрела на меня, потом на пудинг, затем, фыркнув, отвернулась, но едва заметно придвинулась поближе ко мне и немедленно сцапала заветный десерт.

— Уверен половину служебного времени они тратят на уход за формой. — усмехнулся я.

Лена подавила смешок, не желая отпускать трудом добытый пудинг.

— Глядите, — кивнул Архипов на внутренний двор.

В этот момент из машины показался строго одетый высокий брюнет с коротко подстриженными, уложенными гелем волосами. Его выбритые виски уже тронула седина.

Одетый в такой же строгий чёрный костюм и высокие блестящие сапоги, казалось, он только что сошёл с агитплакатов. Но тем не менее держался он так, что в каждом движении угадывался немалый опыт. Конечно, на таком расстоянии невозможно было почувствовать силу дара, но даже так — мой намётанный глаз говорил мне о том, что этот человек опасен.

Оставалось надеяться, что опасен он именно для Бездны.

Хотя события последних дней, да и вообще последних месяцев, говорили мне о том, что стоит быть начеку в любой ситуации и с любым одаренным.

— Похоже, инструктор, — протянул я, глядя на знаки различия на его чёрном кителе.

— Сто процентов, — кивнул Ленский. — А это кто ещё такой?

Вслед из машины вышел высокий парень в такой же идеальной чёрной униформе. Короткие русые волосы были выбриты на висках, а лицо было бесстрастным, словно маска. Тёмные, почти чёрные глаза внимательно следили за всем, что происходит.

В руках, затянутых в чёрные кожаные перчатки, он сжимал тонкую трость из чёрного дерева с серебряным навершием.

Двигался он легко, но при взгляде на него создавалось впечатление чего-то неправильного, будто что-то вгрызалось в затылок, не давая расслабиться. Предчувствие, буквально говорило мне. Надо с ним быть начеку.

Я почувствовал плечом, как Лена справа от меня буквально напряглась, глядя на этого парня, и неосознанно стиснула моё предплечье.

— Всё в порядке? — спросил я.

Лена ответила не сразу, несколько секунд ей понадобилось, будто бы выйти из оцепенения.

— А? — Лена недоуменно развернула ко мне лицо.

На нём явственно читалось беспокойство.

— Ты как?

— Просто задумалась.

Лена отвела глаза и поправила непослушный локон, выбившийся из прически.

Как я понял, что она почувствовала абсолютно то же самое, что и я. Интересно было спросить мне Ленского насчёт этого парня… Но на этом сюрпризы в делегации Теневого корпуса не закончились.

— Что за… — выдохнул Полозов справа от меня.

Мы все это почувствовали.

Волна безудержной силы захлестнула внутренний двор, наплевав на расставленные по периметру «глушилки». Парень, видимый мной ранее, учтиво склонился перед открытой дверью и протянул руку.

Из темноты салона показалась затянутая в длинную кожаную перчатку изящная женская рука, оперевшаяся на поданную руку.

На плац опустились изящные женские ноги в облегающих ездовых штанах и высоких кожаных сапогах всадницы.

Наконец показалась их обладательница, одетая в форменный чёрный китель. Обворожительная стройная брюнетка с прямыми ниспадающими до самого пояса волосами.

— Бездна меня раздери, — присвистнул Ленский, — Не думал, что увижу здесь альфа-плюс одарённого...

Даже без его комментария все мы ощутили даже на таком расстоянии мощь Бездны, исходящую от девушки.

Похоже, весь этот почётный караул был не для инструктора — все теневики почтительно склонили головы.

На её строгом лице даже мускул не дрогнул, она всё так же сохраняла ледяное бесстрастное выражение.

Видимо, произведя нужное впечатление, она спрятала свой дар и наседающее на голову давление Бездны исчезло. Девушка перестала выделяться силой среди всех бойцов. Но кто понял, тот понял.

— Первое впечатление — самое важное, да? — усмехнулся Ленский.

Девушка уверенной походкой двинулась вдоль строя бойцов Теневого корпуса, смотря только перед собой.

Длинные угольно-чёрные волосы и накинутый на чёрную куртку плащ развевались за её спиной.

Наконец она остановилась рядом со своим инструктором, стоящим напротив отряда Ясенева. Медленно подняла голову… И резко повернулась. Её фиолетовые глаза сейчас были похожи на два горящих потусторонним огнем аметиста.

Она буквально прожгла меня взглядом. Я ухмыльнулся, глядя ей в глаза.

— Да вы никак знакомы? — прищурившись, посмотрела на меня Лена.

Взгляды остальных за нашим столом, тут же оказались прикованы ко мне.

А я уже несколько минут как всё понял, ещё в тот момент, когда она только вышла из машины — что-то щёлкнуло в моей голове.

— Можно и так сказать, — устало выдохнул я. — Это моя сестра.

Глава 12

Должен признать, Теневой корпус всецело оправдал свою репутацию и расположился с присущей ему помпезностью.

Жить в казармах они, конечно же, отказались, и потому следом за их приветственной делегацией внутрь ворот проехали внутрь черные грузовики, тянущие за собой контейнеры с переносными жилыми модулями, похожими на большие грузовые контейнеры. Рифленые их стенки были покрыты чёрной матовой краской и увешаны вспомогательным оборудованием.

За несколько десятков минут внутри цитадели Ледяной Стражи вырос целый лагерь под юрисдикцией Теневого корпуса.

И в этом лагере действовали свои правила и свои законы.

— То есть внутрь вы меня не пропустите? — спросил я.

Среди всех моих товарищей только Ленский изъявил желание составить мне компанию в моём походе в гости к Теневому корпусу.

Ну, кто же знал, что гостей тут не особо жалуют. Хотя, может остальные всё же догадывались…

Лена, сославшись на невероятную занятость, буквально за несколько минут исчезла из столовой. Полозов усмехнулся и взяв с собой Архипова отправился узнавать, какие в цитадели существовали способы не подохнуть со скуки. Как будто поход в лагерь Теневого корпуса был недостаточно развлекательным.

И вот мы с Ленским стояли напротив караульного в чёрном мундире. Рослый парень стоявший передо мной, казалось, позеленел от накатившего на его лицо презрения.

— С какой стати? — произнёс он. — Пусть ты и огнеборец, в лагерь Теневого корпуса таким, как вы, путь закрыт.

Он скрестил руки на груди.

— Мы все являемся бойцами СНБ и боремся с Бездной. Разве нет? — спросил я.

— С каких это пор это является особенным достижением?

— Да ты хоть знаешь, что с тобой будет, если все узнают, что ты задержал наследника рода Пожарских? — насел на него Ленский.

Само заявление его конечно удивило, но судя по выражению лица — не убедило.

— Да любой босяк может назваться Пожарским, — фыркнул он, задрав нос. — Это Теневой корпус, огнеборец. Тут все чьи-то наследники, и права войти внутрь вам это не даёт.

— Может, тогда ты сам скажешь моей сестре, что ты не пропустил её брата?

— И кто ваша сестра?

— Елизавета Пожарская.

— Впервые слышу.

— Слушай, не придуривайся. Это та девчонка, перед которой вы все тут расшаркивались по приезду.

Глаза караульного сверкнули.

— На первый раз я вам прощу, что вы назвали госпожу девчонкой и посмели называться её братом, принимая её за кого-то другого или выдавая желаемое за действительное…

— Иначе что? — сделал я к нему шаг.

— Иначе вы ответите за своё оскорбление кровью…

— А что будешь делать, если до этого и правда дойдет? — прервав его спросил я, — Если я сочту, что ты презрительно отзывался о Роде Пожарских? Поскольку это дело чести, остальной караул не вмешается.

Караульный замялся. Судя по поджатым губам, в голове его происходили серьёзные мыслительные баталии между человеком высокомерным и человеком разумным.

— Ну, и кроме всего этого… — продолжил я, — Давай представим на минуту, что сейчас я прав, что там действительно сидит моя сестра, которую ты называешь госпожой, и ты действительно сейчас мешаешь нашей встрече только потому, что ты не веришь мне — её родному брату.

Он молча посмотрел нам меня, не найдя что ответить.

— Как ты думаешь, как ваша госпожа отнесётся к тому, что ты даже не доложил о моём визите? — понизив голос, спросил я. — А я тебя могу заверить — она узнает. Так же как узнает, кто ей помешал.

Полагаю, усердно стремящиеся навстречу друг другу брови на его лице свидетельствовали о том, что наконец чаша весов перевесила в пользу человека разумного.

— Ждите здесь, — коротко ответил он, кивнул своему напарнику и скрылся внутри жилого модуля.

Я посмотрел на Ленского, и тот лишь пожал плечами.

— Как всегда, должен отметить, что ты превосходно справился, и мои дипломатические навыки нам не понадобились, — усмехнулся он.

— Всегда рад, что за моей спиной есть профессионал, на которого я могу положиться в том, что он будет молчать в самый нужный момент.

— Всегда пожалуйста, — Ленский изобразил вежливый поклон.

***

Мы прождали снаружи несколько десятков минут. Время тянулось так медленно, что я уже было решил, что караульный от нас просто спрятался, ничего не докладывая.

И потому у меня уже чесались руки остаться в истории Теневого корпуса как первый огнеборец, который взял штурмом их чёртов походный лагерь за то, что ему не дали увидеться с его сестрой.

Наконец-то появился наш знакомый караульный. И был он не один. Нет. Не с сестрой, а с тем кого я не ожидал увидеть. Но почему-то подсознательно понимал, что именно с ним я встречусь

Караульный явился в сопровождении того самого русого парня, который так заставил напрячься Лену, стоило ей её увидеть. И судя по реакции Ленского, напрячься он заставлял не только её.

— Приятно с вами познакомиться, господин Пожарский. Я — Йохан Кемпф,

Йохан слегка склонил голову. От меня не укрылось, что одновременно с этим он внимательно изучив меня своими черными глазами.

— Я провожу вас в покои нашей госпожи, — сказал он вкрадчивым, елейным голосом. — Она согласна вас принять, господин Пожарский. Следуйте за мной.

Впечатление он производил неприятное. Будто бы поведение его было притворное, наигранное, а его истинная суть скрывалась под его кожей, что не было заметно с первого взгляда, но при этом ощущалось будто бы на подсознательном уровне.

И явственнее всего я это понимал от осознания того факта, что я совершенно не могу считать уровень его силы.

Возможно, все обскуры производят такое впечатление.

Как бы то ни было, следуя за ним, мы нырнули в лабиринт лагеря Теневого корпуса.

К своему удивлению, я обнаружил, что погода внутри лагеря разительно отличалась от той, что стояла снаружи.

Воздух был не жарким, не обжигающе холодным, ровно таким, каким нужно. Будто бы мы оказались посреди соснового леса после дождя, и всё вокруг было пропитано живительной прохладой.

Я помню, что снаружи этих жилых модулей не было видно ни единого окна и было невозможно рассмотреть, что происходит внутри стен лагеря. Однако, изнутри же всё прекрасно освещалось дневным светом, проходящим через высокие окна, рядами выстроившимися вдоль стен и упирающихся практически в четырехметровый потолок.

Быстрые шаги Йохана по отполированному до блеска паркету, эхом разносились по длинному коридору, похожему на коридор старого университета. На стенах, облицованных красным деревом и темным бархатом, рядами висели портреты.

«Вильгельм Кемпф — шестой командующий Теневого Корпуса» — успел заметить я надпись на бронзовой табличке под одним из самых внушительных портретов седовласого мужчины, внимательно изучающего меня темными глазами.

Йохан вел нас через целый лабиринт коридоров и проходов, карта которых в моей голове совершенно не совпадала с тем, что я видел снаружи. Похоже весь лагерь выстроен с использованием какой-то пространственной магии Бездны.

Когда мы проходили мимо редких караулов, охраняющих закрытые резные двери, те уважительно салютовали Йохану, будто бы он был не курсантом, а офицером.

И, видимо, моё лицо задало этот немой вопрос за меня.

— В Теневом корпусе неважно, сколько ты служишь, важно, кем ты являешься, — пояснил мне Ленский, усмехнувшись. — Чем голубее кровь, тем больше почестей.

— Разве это не естественно? — отозвался Йохан. Как я и думал, он внимательно следил за нами всю дорогу, — Чем больше в вас потенциала, тем больше вы можете принести пользы. Поэтому и отношение к людям с высоким потенциалом соответствующее.

— Удобно, что этим высоким потенциалом обладают только дворяне, да? — выдохнул я.

— Не все дворяне, — слегка прищурившись, отметил Йохан, — Как вы, несомненно, можете знать, господин Пожарский.

А да… Я совсем забыл, что для всего мира я всё еще абсолютно бездарный кутила и доступных женщин, знаменитый на всю столицу. Хотя…

Думаю, это мне пока на руку. Несомненно, он думает, что я оказался среди огнеборцев лишь благодаря своему происхождению.

Не буду пока лишать его этих иллюзий.

— Да, конечно, как я мог забыть… — махнул я рукой.

— Конечно, это не отменяет субординации среди инструкторов и командного состава, — покровительственным тоном принялся пояснять Йохан. — Мы все ещё подчиняемся приказам наших командиров. Но среди нас, курсантов, совершенно неважно, сколько ты учишься. Важно — какой силой ты обладаешь. Некоторые всю жизнь могут потратить, но так и не достичь уровня нашей госпожи.

Он на несколько секунд задумался.

— Страшно даже подумать, кем она может стать…

Очень любопытный подбор слов.

— А давно сестра моего товарища в рядах Теневого корпуса? — спросил Ленский.

— А могу я поинтересоваться, кто спрашивает? — излишне вежливо ответил Йохан.

Он посмотрел на Ленского, будто впервые заметил его. Это скорее было показное пренебрежение. Йохан безусловно не мог не чувствовать силу, исходящую от Ленского.

Равно как и Ленский не мог не чувствовать силу Йохана, и, насколько я мог судить, они были примерно равны. По крайней мере на том уровне, что Йохан давал понять.

И насколько я уже знал — Ленский скрывал свою истинную силу, едва ли не тщательнее, чем Йохан.

Поэтому неудивительно, что тот относился к Ленскому высокомерно, подсознательно видя в нём соперника.

— Евгений Ленский, к вашим услугам.

— Господин Ленский, при всём моём к вам уважении, я сейчас сопровождаю вас и вообще веду эту беседу только с позволения госпожи, — он сделал акцент на последней фразе, — Поэтому я не уполномочен отвечать на остальные ваши вопросы.

Йохан прокашлялся и бросил на меня быстрый взгляд.

— Уверяю вас, если господин Пожарский именно тот, за кого себя выдаёт, то ответы, которые ему нужны, он получит. Либо нет — в соответствии с волей и желанием госпожи.

— Даже так? — удивился я. — Меня не покидает один интересный вопрос. Чем только моя сестра заслужила такое отношение к своей персоне? Даже среди остальных аристократов.

Йохан остановился, медленно повернулся ко мне.

— Я уверен, что даже вы смогли заметить её неординарные способности. Я уверяю вас, Теневой корпус — именно то место, в котором именно такой потенциал ценится превыше всего. В конце концов, именно мы являемся лучшим корпусом Службы нейтрализации Бездны.

— Откуда такая самоуверенность? — удивился Ленский. — Нам ещё только предстоит выяснить, какой из корпусов лучше. Испытание Бездны впереди.

Впервые за весь наш разговор Йохан позволил себе усмехнуться.

— Последние 10 лет именно Теневой корпус является непременным победителем этих испытаний. Где бы они ни проводились, — надменно ответил он. — Уверяю вас, в этом году ничего не изменится.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — спокойно ответил я. — Тот, кто недооценивает своего соперника, обычно проигрывает.

Йохан молча посмотрел на меня.

— Вам не кажется, господин Пожарский, что вы сейчас совершаете абсолютно ту же самую ошибку?

— Не кажется, — холодно ответил я.

Несколько секунд мы стояли молча, сверля друг друга взглядом. Если в глазах Ленского я видел здоровое спортивное соперничество, то в Йохане сквозило холодное презрение, основанное на чувстве полного собственного превосходства, и даже то, что я являлся наследником одного из знатнейших домов, его абсолютно не смущало.

Если бы кто-то сейчас зажег спичку, то вокруг нас бы вспыхнуло пламя.

— Мы разве не опаздываем? — вклинился Ленский.

От него повеяло таким холодом, что Йохан невольно усмехнулся, развернулся и молча пошёл вдоль коридора.

Ленский выдохнул.

— Ну ему ещё надо нас до твоей сестры довести, — пожал он плечами.

И мы двинулись за нашим провожатым.

***

Наконец, пройдя ещё несколько поворотов, мы остановились у двери.

— Господин Ленский, — развернулся к нам Йохан, — прошу меня извинить, но я могу пропустить дальше только господина Пожарского. Госпожа Бельская желает видеть только его.

Мы с Ленским переглянулись. Если он и удивился услышанному, то виду не подал. Бельская, значит… Что же — отличная тема для начала нашего разговора с сестрой.

— Не думаю, что моя сестра будет против компании моего друга, — ответил я и потянул Ленского к двери, но Йохан встал у нас на пути.

— Боюсь, господин Пожарский, я вынужден настаивать.

Мой дар пробудился. Йохан похоже не нравился не только мне, но и пламени в моей груди. Оно с самой первой встречи, так и просилось на аудиенцию с этим аристократом…

На моё плечо опустилась рука Ленского.

— Всё в порядке, Вова. Я всё равно предпочитаю другую обстановку в общениях с дамами, — он перевёл взгляд на Йохана. — Не думаю, что для всех здесь присутствующих это справедливо.

Йохан слегка улыбнулся в ответ на его укол.

— Ладно, развлекайтесь, — махнул рукой я.

Толкнув чёрную дверь на себя и вошёл внутрь комнаты.

***

Ощущение было такое, будто бы я оказался в библиотеке старого замка. Уставленные разноцветными книгами различной степени сохранности стеллажи окружали комнату по периметру.

Как и весь лагерь Теневого корпуса, изнутри комната по своим размерам совершенно не соответствовала размерам модуля, который был виден снаружи.

Это точно была пространственная магия Бездны, подобно тому, как очаг диаметром в несколько километров может вместить внутрь себя обширный ландшафт, уходящий за горизонт.

Интересно, как инженерам это удалось…

Я прошел к центру комнаты, мягко ступая по богато украшенному мягкому ковру, который отличался просто идеальным состоянием.

У дальней стены горел камин, внутри которого потресиквало оранжевое пламеня пожирающие поленья, а справа от него находился чёрный письменный стол, за которым, уткнувшись в бумаги, сидела моя сестра.

Выбивающиеся из-под прямой чёрной гладкой челки внимательные фиолетовые глаза, которые сейчас не светились от энергии Бездны, бегали по строчкам документа, который держала в руках девушка.

Одета она была гораздо легче, чем когда я её впервые увидел. На ней была всего лишь чёрная шёлковая блузка, но при этом такие же неизменные кавалерийские сапоги и штаны.

Стоило мне войти, как она подняла голову и внимательно посмотрела на меня, проследив за мной взглядом, пока я преодолевал немалое расстояние до стоящего напротив её стола кресла.

Выделанная коричневая кожа заскрипела, стоило мне опуститься в объятья этого роскошного предмета мебели.

Девушка отложила бумаги и вздохнула.

— Вижу что ты, как обычно, не пользуешься хорошими манерами, — она чуть склонила голову.

Да, несмотря на то, что Йохан назвал её госпожой Бельской, это была моя сестра, совершенно точно. Бархатный голос. Внимательный взгляд. Жесты. Мимика. Всё было до боли знакомым. Хоть я и видел её первый раз.

— Вижу ты по мне соскучилась, — улыбнулся я.

— Безумно, — съязвила она и прищурившись посмотрела на меня, — Как ты меня нашел?

Выдохнув я развел руками.

— Думаю, это судьба, — выдохнул я, — Ну и возможно наводка от нашего дяди.

— Неужели? — она опустила взгляд, задумавшись.

— Представь себе, я умею убеждать, — улыбнулся я.

— Удивительно это слышать.

— Но ты тоже умеешь удивлять. Елизавета Бельская…

— Эльза… — сверкнув глазами, поправила меня сестра. — Мне всегда так больше нравилось.

И такая же, какой я её вспомнил. За маской внешнего спокойствия, скрывалась буря. Но всегда ли она была так сильна?..

Неудивительно, что граф Бельский не хотел распространяться относительно того, зачем моя сестра могла к нему наведываться…

Наверняка она обратилась к нему абсолютно за тем же самым, что и я, — за документом, подтверждающим личность.

Я, конечно, не думаю, что в Теневом корпусе кто-то мог купиться на настолько откровенное враньё.

С другой стороны, если выгодно на него купиться, почему бы и нет? Они получают благодарность одного из самых влиятельных людей в Империи.

И в довесок благодарность наиболее вероятного наследника одного из самых влиятельных родов. А уж недовольство самого князя Пожарского, я думаю, Теневой корпус как-то планировал пережить.

— А отец вообще знает, что ты под чужой фамилией теперь служишь в Теневом корпусе? — спросил я.

Эльза фыркнула и откинулась на кресле, закинув сапоги на письменный стол из чёрного дерева, который стоил не меньше, чем «Саламандра» целиком.

— Мне абсолютно безразлично, что там думает или знает наш отец.

Тон её голоса говорил об обратном. Она это делала ему назло и прекрасно понимала, что если он узнает, то будет до глубины души оскорблён.

— Во-вторых, это фамилия нашей матери, так что она такая же моя, как и фамилия нашего отца. Так что я, можно сказать, использую своё имя, — она была очень довольна своей аргументацией, — Назовись я Пожарской, думаешь я бы смогла вступить Теневой корпус?

— А думаешь, нет? — пожал я плечами.

— А думаешь, отец бы позволил?

Я скрестил руки на груди и скептически посмотрел на неё. Чутье подсказывало мне, что всё-таки она чего-то не договаривает.

— Ты меня не убедила. Зачем тебе всё это? Использовать другое имя. Вступать в Теневой корпус.

— Это всё что ты хотел у меня спросить, так напрашиваясь на встречу? — она просверлила меня глазами.

Но я просто молча смотрел на неё.

Эльза, вздохнув, встала и медленно подошла к окну. Мы были будто бы этаже на третьем и из окна открывался вид на внутренний двор, на котором занимались курсанты Ледяной Стражи.

— Может быть, я хочу сама решать, кем мне быть и как мне жить.

Она говорила тихо, но я всё равно мог слышать печаль, пробивающуюся между слов.

— Не всем повезло родиться без дара, — медленно протянула она глядя в окно, — Без того, чтобы отец оценивал каждый твой поступок и каждый твой вздох. Планировал каждый твой день, будто ты очень ценный артефакт, а не ребёнок…

Едва раскрывшись, она словно одёрнула себя, взяв себя в руки.

Эльза развернулась и облокотилась на подоконник.

— Так что зачем я здесь — неважно, — она резко сменила тему, — Зачем ты здесь? Как так получилось, что мой бездарный кутила-брат оказался среди огнеборцев?

Понятно. Неважно говоришь. Значит, дело всё-таки не только в свободолюбивой натуре. Сестра что-то скрывает.

И что меня интересовало — как с этим связан граф Бельский? Потому что без его руки здесь явно не обошлось. Учитывая, что меня выслеживали именно по коммуникатору, который дал мне он… Это наталкивало на неприятные мысли.

Если я потяну за нитку, торчащую из большого клубка, я не был уверен, что мне понравится то, что я найду в его центре. Но найду ли я там сестру?

— На последний вопрос я предпочёл бы ответить в более доверительной обстановке, — хмыкнул я. — Вот что касается первого…

Я повернулся к ней и взглянул ей в глаза, убедившись, что она слушает внимательно.

— Я здесь за тем, чтобы убедиться, что ты в безопасности.

Она вслух рассмеялась.

— Ты? Убедиться в моей безопасности? С каких пор? — отсмеявшись, она посмотрела на меня.

— Ты моя сестра, — спокойно сказал я.

— Раньше для тебя это ничего не значило.

— Сейчас — значит.

Сестра, если и удивилась этим словам, то не подала виду. Просто она молча смотрела на меня, ожидая, что я скажу следующим.

— С чего бы такая перемена?

Пока я не уверен, что она на моей стороне, правду ей лучше не знать.

— Начну с того, что меня похитили, — начал я издалека, но тем не менее с правды. Врать сестре, мне не хотелось, — Ты можешь являться следующей целью. Я как брат должен убедиться, что тебе ничего не угрожает.

Эльза фыркнула.

— А ты не подумал, что тебя могли похитить потому, что ты в карты переиграл? Или не с той дочкой связался?

— Если бы только это, — спокойно сказал я, глядя в её глаза. — Меня похитили для того чтобы добраться до тайн нашего отца.

Она недоверчиво посмотрела на меня. Медленным шагом прошла мимо меня и устало опустилась в свое кресло.

— Боюсь, некоторые силы осведомлены в подковёрных играх великих домов гораздо больше, чем нам хочется это признать, — продолжил я, — И мне нужно знать, что об этом знаешь ты.

Её насмешка постепенно гасла, и на её место пришла искра заинтересованности. Хотя она и старалась всем своим видом этого не показывать, слушала она предельно внимательно, даже перестала барабанить пальцами по рукоятке клинка, лежащего у неё на коленях.

Думала, я его не замечу, но от него разил Бездной так, что только нулевик не смог бы его почуять. Она не знает про мой дар…

— Что ты имеешь в виду? — наконец спросила она, слегка прищурив свои фиолетовые глаза.

— То, что эти похитители были чрезвычайно осведомлены о том, что наш отец знает и чего не знает, — пояснил я, заглянув в её глаза, — И были на сто процентов уверены в том, что он хранит ответы на многие тайны нашего текущего миропорядка.

— Какие такие тайны? — фыркнула она, отвернувшись. — Сколько любовниц у князя Пожарского?

Я видел, что она всё ещё внимательно слушает. Меняет тему. Определённо, она знает, какие тайны хранит наш отец, но не знает, какие тайны были интересны моим похитителям и о чём знаю я.

А я не знаю, какую игру ведет она и на чьей стороне.

— Боюсь, сколько любовниц у князя Пожарского, знает вся столица, — ответил я. — Что ещё более интересно, — они были на сто процентов уверены, что ты, как предполагаемая наследница рода Пожарских, в эти тайны если не посвящена, то как минимум знаешь, как до них добраться.

Эльза фыркнула.

— Если бы они тебе ещё посвятили в то, что конкретно они ищут, было бы вообще замечательно. Тогда бы я, может быть, могла тебе помочь. А сейчас с какой стати? Бездарные союзники только мешают.

— Бездарные? — усмехнулся я.

— А разве нет?

Возможно, на старого Владимира Пожарского и действовали такие подколы, нажимы и хитрости, но теперь…

— Именно поэтому я и пришёл к тебе, моя дорогая сестра, — улыбнулся я спокойно и сделал шаг вперёд, наклонившись к ней.

— Ты чего удумал? — голос её соравался от неожиданности.

Её глаза забегали туда-сюда, она схватилась за рукоятку клинка, когда я навис над ней. Почувствовала наконец.

— Но я намерен узнать от тебя, где наш отец хранит свои секреты, как туда попасть и как это всё связано с Бездной. Так или иначе.

Лиза ударила ногой в стол, откатившись на кресле, и резко вскочила. Клинок разрубив воздух, упёрся мне в грудь острием. От клинка расходился низкий гул, постепенно заполняющий комнату. Я явственно слышал тихий шепот, на краю сознания, стоило мне только бросить взгляд на темный металл меча.

— С чего ты взял, что я тебе скажу? — с вызовом произнесла она.

Я сделал уверенный шаг вперёд, и холодный металл начал медленно входить в мою плоть. Сестра даже не шелохнулась. Лишь не открываясь смотрела мне в глаза. Рана вспыхнула искарми, когда клинок прошёл сквозь меня и я оказался с ней лицом к лицу.

Тут же мои глаза вспыхнули багровым огнём, я оскалился в хищной улыбке.

— Потому что я хочу покончить с Бездной раз и навсегда.

Мой голос прозвучал как потустороннее эхо, отскакивающее от стен этой комнаты, заполнившее её полностью.

— И на кого, как не на родную сестру, я могу положиться в этом деле, — улыбнулся я. — Верно?

Глава 13

Всё мое тело боролось против нахлынувшей на меня волны темной энергии, ржавчиной расползающейся внутри меня. Темный как ночь металл, будто бы сделал глоток моей пышущей огнем крови. На мгновение он вспыхнул мощью… Но тут же ей захлебнулся, не способный совладать с силой, заключенной сейчас в моей крови, которую гнало пламенное сердце.

Клинок без сомнений был могущественным артефактом, но, я сейчас чувствовал, что Эльзе не хватало опыта раскрыть весь его потенциал.

Хотя даже спящий, он бы без труда поглотил душу обычного смертного.

Не повезло ему сегодня с жертвой. Багровый огонь зарокотал в моей груди разгоняя тьму льющуюся из клинка — моей души он не получит.

— Ты чего творишь! — вскрикнула Эльза, но тут же взяла себя в руки, — Ты хоть знаешь, что этот клинок делает с человеком?!

— Догадываюсь, — криво ухмыльнулся я.

Сказать, что она удивилась — ничего не сказать. За долю секунды на её лице промелькнула целая череда эмоций. Шок. Недоверие к происходящему. Её взгляд успел быстро просканировать комнату.

Пожалуй она теряет нить нашей беседы…

— Теперь я достаточно одаренный для тебя? – я кивнул на клинок торчащий из моей груди.

— Это ничего не значит, — процедила она сквозь зубы.

Вот упрямая…

Эльза сделала шаг назад и рывком вытащила из меня клинок.

Я оскалился, стиснув зубы. Хоть я и понимал, что одного этого мало, чтобы меня победить, но это был, черт возьми, не массаж. На мгновение боль вспыхнула в сознании так ярко, что мне понадобилось выдохнуть, чтобы понять, что я ещё на ногах.

Но судя по прищуру сестры — это всё равно сработало как надо.

Она открыла было рот. Было видно, как её просто выворачивает наизнанку тот факт, что она теперь не разговаривает со мной с позиции силы.

Встрепенувшись, Эльза сделала шаг назад и взмахнув клинком, одним четким движением вложила его в черные матовые ножны.

— Фокусы на меня не действуют, — задрала она нос.

Ну точно упрямая… Интересно в кого?

— Думаешь это фокусы?

— Да. Ты меня не убедил. Это должно быть… Хитрый трюк! — победно провозгласила она, — Все же знают, что ты шулер!

Я поднял голову к потолку и вздохнул. Вот ведь…

— И что бы тебя убедило? — опустил я на неё взгляд.

Сейчас это происходило на хитрый торг с капризным ребенком. Да. Она повзрослела. Но я всё равно узнаю свою сестру.

— Докажи, что ты не слабак, которым всегда был, — фыркнула она.

Я развел руками.

— Какие ещё ты хочешь доказательства?

Опустив взгляд я увидел как медленно затягивается пульсирующая болью рана на моей груди.

— Хочешь чтобы мы победили вас в игре в футбол? — усмехнулся я. — или в Испытаниях Бездны?

Лицо сестры было каменно серьезным.

— А что… — протянула она, — Это идея. Победишь Теневой Корпус в Испытаниях и так уж и быть я подумаю над тем, чтобы посвятить тебя в секреты нашего отца.

— А ты их знаешь сама? — поднял я бровь.

— А ты как думаешь?

— Думаю, ты вполне можешь блефовать.

— Какой у тебя выбор?

— Выбить ответы прямо здесь?

— Из родной сестры? И рука поднимется?

— Думаешь, нет?

— Думаю, нет.

Я сделал шаг и тяжело вздохнул. Действительно. Какой выбор?

Пока у меня есть время поиграть по её правилам. Пока я не придумаю, что-то лучше. Как ни как это уже точка контакта с тем человеком, которого я знал только по воспоминаниям.

— Ты слишком хорошо меня знаешь, — устало произнес я, — Будь по твоему.

— По-моему — значит правильно. Привыкай.

Эльза вздернула подбородок.

— Но если проиграешь… — она не моргая смотрела на меня, — Забудь про секреты Отца.

Голос её звучал твердо. Глаза смотрели прямо на меня. Я знал этот взгляд. Она говорила то, что действительно сейчас думает, во что действительно верит.

— Забудь про дядю и про Бездну, — продолжила Эльза, — Вернись к своей жизни в Столице. Пока можешь.

Я ясно понял, что за высокомерием и холодом с недоверием — это всё ещё была моя сестра.

И она влезла в то, от чего она хочет оградить, своего непутевого, по её мнению, брата.

Только вот я уже не он.

— Чтобы ты там не решила, — твердо ответил я, — Я не позволю, чтобы моя сестра была одна.

Мы молчали. Сестра медленно изучала рукоять своего клинка, на которой покоилась её ладонь. Наконец она подняла на меня взгляд.

В её аметистовых глазах, как всегда будто светящихся изнутри, я увидел, то чего не видел с момента нашей встречи. Впервые за весь вечер, в них был осколок тепла.

Но он тут же растворился в холодной тьме.

Если ей нужны доказательства, что мне можно доверять — она их получит. Я не позволю кому бы то ни было использовать её в своих целях.

Я резко развернулся на каблуках и широким шагом направился к выходу. Остановился у входной двери, положив ладонь на ручку.

— Мы справимся вместе, — полу-обернувшись сказал я, — Как и всегда.

Глаза её на миг распахнулись шире и заблестели. Но она тут же отвернулась, спрятав лицо в волосах.

Когда последний раз с ней общались не как с «госпожой», а как человеком?

Тяжелая дубовая дверь захлопнулась за моей спиной. В нос ударил колкий морозный воздух, а в ушах зазвенел шум десятка голосов, спешащих по своим делам борцов с Бездной.

Я стоял во внутреннем дворе Цитадели.

— И где, черт возьми, Ленского носит… — выдохнул я и отправился искать своего товарища.

***

Долго искать не пришлось. Внутренний двор цитадели опустел, а со стен доносился шум множества голосов. Стоило мне поднять взгляд, как я увидел Архипова, машущего мне рукой.

Осмотревшись, я приметил лестницу, ведущую наверх стены и скоро оказался на забитой людьми в белой и черной форме Ледяной Стражи и Теневого корпуса. Все они живо спорили, отпускали колкости, но явной враждебности друг к другу не проявляли. Они здесь не за этим…

Среди плотной толпы людей мелькнули ярко-красные куртки.

Я махнул в ответ и направился к своим товарищам, уже понимая, чем пахнет дело. Достаточно было вспомнить в какой обстановке произошло моё прощание с Ленским. И судя по тому, как все вокруг были взбудоражены, пахло по меньшей мере дракой.

— Ну, чего ты так долго? — крикнул мне Полозов, выглядывая из-за спины Архипова. — Не поторопишься — всё пропустишь.

— Мы тут тебе местечко заняли в первом ряду, — добродушно сказал гигант.

Он подвинул черноволосого дворянина, несмотря на все его протесты.

— В тесноте, да не в обиде, — широко улыбнувшись, произнёс Архипов.

— Не такой девиз у Рода Полозовых, — прошипел Гриша, но подвинулся.

Едва я собрался встать у стены в этот промежуток, как туда же проскользнула Лена.

— Ты-то куда? — вновь возмутился Полозов.

Лена кокетливо захлопала ресницами и надула щёки.

— Девушке даже место не уступишь? — чересчур игриво спросила она, изобразив при этом саму невинность.

Полозов опешил и открыв было рот, даже не нашел что ответить. Затем отвернулся, вспыхнув краской.

— Ты в первую очередь огнеборец… — пробормотал он едва разборчиво.

— Ну тогда не ной, уступи товарищу место, — лучезарно улыбнувшись хлопнула она его по спине, отчего тот поперхнулся, но возражения с его стороны удивительно прекратились.

По счастью, мне всё-таки удалось переговорить с ребятами из Ледяной Стражи, и они смогли подвинуться так, чтобы мы все, своей маленькой бригадой огнеборцев, уместились в первом ряду на представление, для которого я выступил невольным организатором.

С крепостной стены было видно, как на расчищенной площадке внизу, снаружи цитадели, стояли друг напротив друга два парня. В чёрном и в красном. Йохан и Ленский. Посередине между ними возвышалась фигура вездесущего Рагнульфа.

— Пожарский, ты мне скажи, почему я вас не могу оставить даже на пару часов, чтобы вы не вляпались в очередное приключение? — закатила глаза Лена.

— А я думал, тебе нравится то, что я притягиваю к себе неприятности? — посмотрел я на неё.

Лена сначала прищурилась, затем всё-таки не смогла сдержать улыбку и, покачав головой, вновь развернулась к сцене.

От меня не укрылось, что стоило ей бросить взгляд на Йохана, она тут же напряглась, и улыбка исчезла с её лица.

Йохан же словно заметил, что наши взгляды направлены на него.

Резким, хищным движением головы, он повернулся. Его темные глаза смотрели прямо на нас. Взгляд скользнул по нашему отряду.

Лена напряжённо замерла. Темные глаза Йохана задержавлись на Лене, и он странно усмехнулся, будто бы одной ему известной шутке.

А я подумал, что надо было бы узнать у него, какой он репертуар готовит для выступлений в комедийном клубе.

Но сейчас была не моя очередь.

— Какого черта на него нашло… — проговорил Полозов, глядя на Ленского.

Я посмотрел на своего друга. На лице его было ледяное спокойствие. Не поворачивая головы, он коротко посмотрел на меня. В ответ на мой вопросительный взгляд, передающий немой вопрос:

«Какого хрена?»

«Доверься мне», — коротко кивнул он.

— Ну, Женя мальчик взрослый, — протянул я, — знает, что делает.

В целом я сейчас как никто понимал Ленского.

— Йохан просил преподать ему урок хороших манер буквально с первой секунды знакомства с ним, — пояснил я, — и, думаю, Женя как человек практичный предпочел не терять даром времени.

Полозов усмехнулся.

— Ну, чистый альтруист, — покачала головой Лена.

— Думаю, корыстные цели он тоже преследует… — ответил я.

Из всех людей, которых я знаю, именно Ленский отличался наибольшим хладнокровием — да таким, что не постеснялся сделать попытку отправить меня на тот свет, стоило мне приблизиться к опасной черте, за которой я уже терял контроль над своим даром.

Так что дело тут было не в простом желании выяснить, чей дар крепче…

— Хочет понять, с кем мы имеем дело, — протянула Лена, — Глупо…

— Да, смысла нет, — пожал плечами Полозов. — Обскуры всё равно как никто могут скрывать свой дар.

— Когда это ты успел стать экспертом по обскурам? — спросила Лена.

— Когда родился в семье одного из них и при этом без их дара, — лицо Полозова скривилось, очевидно не от самых теплых воспоминаний, — Так что я прекрасно знаю на что они способны — Женя увидит ровно столько, сколько ему позволят.

— Или столько, сколько сумеет вытянуть, — спокойно ответил я. — Ты его недооцениваешь. Не думаю, что он не знает с чем связался.

Сейчас перед Йоханом стоял одарённый, настоящая сила которого была для меня всё ещё загадкой. Даже несмотря на то, что это был мой лучший друг…

Конечно я ещё задам пару вопросов, как до всего этого дошло. Но пока надо использовать по-максимуму подвернувшуюся возможность изучить своего соперника. Всё-таки кем-кем, а дураком Ленский не был.

А я удвою его усилия, потому что в целом я был с ним согласен: соперника надо знать в лицо.

Поэтому я приготовился внимательно смотреть на то, что может и чего не может Йохан. После нашей встречи у меня было абсолютно ноль догадок о природе его дара, разве что я могу догадаться, что он обскур и владеет тенями Бездны, как и все они. Но с ними всегда было трудно.

Как я успел узнать в учебке на занятиях по теории Бездны, Теневой дар мог принимать любую форму.

— Зачем прятать свой дар, коль ты одарён? — спросил Архипов. — Враги должны трепетать от твоей силы.

Он напряг бицепс, и на миг я испугался, что куртка не выдержит и Полозова зашибёт ударной волной.

— Ага, демонам расскажешь, от чего они должны трепетать, — покосившись на Архипова, проскрипел Полозов. — Именно из-за того, что они могут скрывать свой дар, обскуры как раз и являются лучшими охотниками на демонов.

— Почему? — спросил Архипов. — Демоны же обладают настоящим разумом. Разве на слабака не набросятся сразу?

Тут уже и я догадался.

— И сразу же попадут в ловушку, — пояснил я. — Не зная истинной силы противника, легко ввязаться в бой, в котором ты проиграешь.

— Именно, — кивнул Полозов. Он посмотрел на меня с нескрываемым уважением. — Именно поэтому Теневой Корпус и элита.

Архипов, замолчал и задумался. Похоже, в его понимании того, что такое сила, наклёвывались новые горизонты.

— И именно поэтому они мрут как мухи, — мрачно усмехнулась Лена. — Демоны — не игниты. Это работает в обе стороны. Легко нарваться на того демона, от которого не уйдёшь живым. И это не только у теневиков.

Тут уже замолчали мы все.

— А какой выбор? — ответил я, — Либо мы выходим на бой. Либо не будет деревень, которые надо спасать.

Лена хмыкнула.

— Пострадавший будет всегда, — ответила она глядя перед собой, — А победителя не будет никогда.

Лена была на удивление меланхоличной сегодня. Сквозь вереницу язвительных подколов то и дело проскакивало и такое…

— Ты в порядке? — спросил её я.

— В полном, — кивнула она, даже не повернув головы. Всё её внимание было на площадке. — Гриша прав, это трата времени. Он вам ничего не покажет.

— Откуда такая уверенность?

— Догадываюсь, — лениво ответила Лена, зарываясь в красный шарф.

Тем временем участники импровизированной дуэли, похоже, наконец были готовы. Судя по участию во всём этом Рагнульфа, Ледяная Стража не только не запрещала, но и отчасти одобряла подобные события. Похоже, не только в Теневом корпусе культ силы. А может, тоже надеялись, что участники вскроют свои козыри.

— Помните! Мы тут соратники, а не смертельные враги, — провозгласил Рагнульф. — Пожелания насчёт условий?

Ленский и Йохан молча сверлили друг друга взглядом, между ними словно струну натянули.

Рагнульф сначала посмотрел на одного, затем на второго. На его лице появился хищный оскал.

— Тогда до первой крови. Все согласны?

Он поочерёдно посмотрел то на Ленского, то на Йохана, и те коротко кивнули. Если с Ленским у нас было противостояние стихий, то тут схлестнулись будто бы два отражения. Каждый из них прятал что-то своё за маской, которую показывал остальным.

— Покажите, на что способны, и пусть победит сильнейший.

Рагнульф развернулся и, пока он отходил на безопасное расстояние, между противниками на импровизированной площадке была такая напряжённая тишина, что каждый, кто хоть раз был в преддверии грозы, сразу понимал — сейчас разразится настоящая буря.

Среди толпы я заметил возвышающуюся фигуру старшего инструктора Ясенева. Видимо в Ледяной Страже такие разборки были, если и не в порядке вещей, то не порицаемы.

Либо же он тоже преследовал свои корыстные цели, чтобы узнать побольше о соперниках своей команды на Испытаниях Бездны. Учитывая каким хитрым лисом был Кожедуб, и насколько Ясенев мне его напоминал. Я бы не стал исключать такого.

Ленский же и Йохан молча продолжали смотреть друг на друга, как два хищника, встретившиеся среди леса. Оба готовы к броску, оба понимающие, что исход схватки может решить одно движение.

— Да чего Женька ждёт? — с раздосадовано проговорил Архипов. — Разок хорошенько приложить этого индюка…

— А ты уверен, что знаешь, кто из них быстрее? — спросил его я.

Действительно, в нашей с ним схватке Ленский прекрасно понимал, на что я способен, как и я видел его способности уже в поезде. Но тут… Они оба словно вышли на тонкий лёд.

Все присутствующие затаили дыхание. Зрители застыли боясь пошевелится, боясь моргнуть и пропустить схватку. Оба противника напряжённо готовились, возможно, к единственному удару в этой схватке.

Завывал ветер, гуляющий на вершине цитадели и несущий мелкий острый снег.

— Да ну, им всё равно придётся начать, — Архипов раздосадовано пнул ботинком по кладке стены.

Иронией судьбы, носок его ботинка попал прямо в ливневый сток, вырезанный у самого пола, от чего замёрзший вокруг слива лёд раскрошился и, скользнув по желобу, полетел вниз со стены.

Мы все повернулись, глядя на Архипова. Тот же вжал голову в плечи, поняв, что произошло. И что ещё произойдет…

Лёд со стены врезался в скалу у основания с оглушительным в воцарившейся тишине треском.

И стоило только этому набату огласить место схватки, как оба соперника, превратившиеся было в изваяния, тут же ожили.

Все произошло буквально между двумя ударами сердца. Они двигались так быстро, что если бы я был обычным зевакой, наверно бы даже и не заметил, что произошло.

Йохан, казалось, даже и не двигался, перед ним тут же сформировался серп прямо из возникших из воздуха теней. Тёмные нити устремились вперед и на лету сплелись за долю секунды в плотное смертоносное лезвие, несущееся со скоростью пули прямо навстречу Ленскому.

Но Ленский будто бы прочитал это движение.

Припав на одно колено, он пропустил полумесяц из тьмы над своей светлой головой. Волосы, не поспевшие за его движением, стали на несколько сантиметров короче.

В ту же самую секунду Ленский взмахнул обеими руками, и вихрь ледяных шипов понёсся навстречу Йохану, формируясь прямо по ходу движения.

Тут же Ленский кувыркнулся вправо, уходя от второго, пущенного Йоханом уже вертикально, полумесяца из чистой тьмы. Казавшееся легче воздуха заклинание с оглушительным треском вспороло скалу в том месте, где ещё мгновение назад был Ленский.

Женя же в момент уклонения провёл один из своих любимых приёмов.

Шквал ледяных шипов двигался медленнее теневых серпов, и Йохан только приступил к обороне, лениво уклоняясь от них, буквально смещая своё тело на несколько сантиметров. Без единого лишнего движения, словно знал, куда эти шипы были направлены.

Но чего он не мог видеть, так это то, что Ленский создал прямо за ним целые каскады новых ледяных шипов. С хрустальным звоном они материализовались из воздуха и рванули прямо в Йохана.

Казалось, обскур обречён. Он не сможет отразить удар, времени у него совсем нет…

Толпа ахнула. Сказать, что все были удивлены, — ничего не сказать. Произошло немыслимое. Даже пришлось убедить мозг, что мне не показалось. Ведь точно не показалось…

Ледяные шипы просто прошли насквозь и вгрызлись в скалу. Йохан в самый последний момент сам превратился в чёрную фигуру, сотканную из самих теней Бездны.

Шипы прошили клубящуюся теневую форму обскура, и Йохан с коротким шипением вновь материализовался.

— Теперь я, — сказал тот и воздел ладонь.

Вокруг Ленского возникла сеть из теней. Тонкие, но видимые нити тьмы с низким гулом пульсировали энергией Бездны, дрожали, словно паутина на ветру. В этой паутине теней и оказался Ленский. Нити окружили Ленского полусферой, сквозь которую можно было видеть фигуру огнеборца.

Ленский лишь криво усмехнулся, глядя на Йохана.

— Сумасшедший… — выдохнула Лена.

Йохан сжал ладонь в кулак, и сеть теней моргнула и с невероятной скоростью начала схлопываться.

Глава 14

В толпе зрителей, ещё недавно лучше всех знавших, как надо, воцарилась гробовая тишина.

— Он убил его!!! — вскрикнула девушка в белой форме, стоявшая в толпе глазевших на дуэль.

Она прикрыла рукой рот и обмякла, упав в руки, подхвативших её подруг. Это будто бы сорвало клапан с трубы, и все вокруг нас беспокойно зашептались. Многие в панике оглядывались друг на друга. Кто-то просто стоял в шоке.

И их можно было понять: то место, где ещё минуту назад стоял Ленский и на котором сошлись теневые нити Йохана, сейчас потонуло в белёсом тумане.

Однако не все могли заметить, что поднял его сам Ленский прямо перед тем, как теневая сеть начала схлопываться.

Ни стонов, ни криков не было — только зависшая над местом боя белая пелена.

— Ты видел, что с ним? — взволнованно повернулся Полозов к Архипову, затем ко мне. — Кто-нибудь видел?!

Он уже был собрался перемахнуть через крепостной парапет, но я положил ему руку на плечо.

— Спокойно, — тихо сказал я. — Думаешь, огнеборец так просто проиграет? Тем более такой безбашенный.

Я знал, что у Ленского всегда есть пара козырей в рукаве, тем более абсолютно спокойное лицо Ясенева наводило на мысли, что пока всё под контролем, а чрезмерная реакция особо впечатлительных абсолютно преждевременна.

— Ну что, хватит с него? — громко спросил Йохан и размял шею.

Он повернулся сначала к зрителям, затем к Рагнульфу, который выступал в роли судьи. На лице Йохана играла самодовольная улыбка.

— Я не вижу крови, — спокойно пожал плечами Рагнульф.

Очевидно он наслаждался возможностью поиграть Йохану на нервах. От чего у того на скулах заиграли желваки.

— Ну так сходи да посмотри! — рявкнул Йохан.

Развел руками Рагнульф.

— Пока я не увижу, что поединок закончился, я не могу участвовать и вступать на площадку.

— Да ты что… — Йохан выдохнул, очевидно делая попытку взять себя в руки, — От этой атаки было не увернуться.

— Если вас не устраивают правила и условия дуэли или вы считаете, что более в ней нет смысла — вы можете сдаться.

Глаза Йохана сверкнули, на виске вздулась вена, а зубы скрипнули так, что даже на стене было слышно.

— Бездна с тобой… — прошипел Йохан, развернувшись на каблуках, — Сейчас я тебе столько крови принесу…

Не оглядываясь, Йохан широкими шагами направился к висящему облаку ледяной пыли, застилающей добрую половину площадки. Он резко остановился, расставил руки и хлопнул в ладоши.

Тёмная вспышка, волной разошлась от него и сорвала белую пелену.

Толпа зрителей ахнула второй раз…

— Какого черта, — выдохнул Полозов справа от меня, — ничего не понимаю.

— Ну точно сумасшедший, — усмехнулась Лена.

— Я бы сказал, изобретательный, — кивнул я.

Ленского на площадке не было.

Треск от крошащегося под каблуками Йохана льда отражался от стен цитадели и улетал вверх, пока взбешённый обскур мерил быстрыми шагами площадку в поисках своего соперника.

— Всё! Нет его! Или поджал хвост и сбежал! — прокричал Йохан, развернувшись к Рагнульфу, и обводя место схватки руками, — Если от него вообще что-то осталось. Он просто смирился с тем, что с ним случится, и предпочёл…

Что же там предпочёл Ленский по мнению Йохана, мы не узнаем, потому что буквально в шаге от него укрытая льдом скала взорвалась ледяными брызгами. Вверх вместе со снегом и осколками льда метнулось красное размытое пятно.

Ленский взломав лёд вынырнул из узкой расселины, заполненной льдом.

Тут же он выпрямил руки по направлению к Йохану, и все мириады бритвенно острых осколков подчинились его воле и словно тысяча пуль полетели навстречу его противнику.

У Йохана был только один шанс защититься — тут же он принял теневую форму.

И Ленский рванул вперёд.

Это и был его план — подобраться так близко, как только он сможет.

Пользуясь моментом бесплотности своего соперника, он оказался на расстоянии удара клинком, и к тому моменту, когда Йохан вновь материализовался, ледяной клинок, воплотившийся в руке Ленского, уже нёсся ему навстречу. Считанные миллиметры отделяли бритвенно острую кромку льда от лица обскура.

Йохан повернул голову, уходя от удара, и выставил руку. С его пальцев сорвалась тонкая нить теневой энергии, устремившись прямо к шее Ленского…

Оба противника остановились. Замерли как неподвижные статуи воинов, которые, казалось, если и оживут, то тут же погибнут, сразив друг друга.

Оба оскалились, прожигая друг друга взглядом.

— Тебе просто повезло, Ленский.

Йохан выпрямился и, сделав шаг назад, быстрым движением смахнул большим пальцем правой руки каплю крови, алевшую на его щеке.

— Второго такого шанса застать меня врасплох не будет, — надменно процедил Йохан.

Ленский приложил ладонь к шее и увидел, как пальцы стали красными от крови.

— О, уверяю — я ещё полон сюрпризов, — оскал Ленского стал ещё более хищным. — У тебя ещё будет возможность в этом убедиться.

— Жду не дождусь.

Рагнульф оказался рядом с дуэлянтами и положил свои ладони каждому из них на плечо.

— Ничья, я полагаю, — довольный, произнёс он. — Хорошо, что господа знают, когда остановиться.

Йохан бросил на него полный презрения взгляд.

— Я не чернь, чтобы плевать на правила.

— Ну конечно… — протянул Ленский.

— Что-то ещё хочешь сказать? Урок, я полагаю, не усвоен?

Выглядело так, что Йохан и Ленский, разгорячённые схваткой, вовсе и не собирались останавливаться.

— На сегодня, думаю, достаточно.

Разгорающийся второй раунд прервал голос невесть откуда взявшегося на площадке Ясенева.

— Всем всё покажете и докажете на Испытаниях, — кивнул он, вставая между Ленским и Йоханом. — А пока…

Он обвёл глазами как дуэлянтов, так и собравшуюся толпу на вершине стены.

— Представление окончено! — громко скомандовал он. — Всем за работу. Если я вас через пять минут тут увижу, то могу решить, что у вас её нет — и уверяю вас, я очень изобретательный, когда дело касается наведения порядка в крепости.

***

— Изобретательный он… — кисло проговорил Ленский, глядя на свою дымящуюся миску густой гороховой похлёбки.

Ясенев отрядил Ленскому проверить все глушилки Бездны по периметру стен цитадели и заменить подсевшие батареи на датчиках телеметрии.

— Ох уж эта телеметрия, — загадочно проговорила Лена, глядя в потолок. — Может, поменяемся?

— А голова у тебя не расколется? — спросил её я, — Ты же их на дух не переносишь.

Лена фыркнула.

— Кастрюлю надену. Всяко лучше, чем строгать картошку на кухне.

— Тебе кухня досталась?! — возмутился Архипов. — Давай лучше со мной поменяйся!

— Обойдёшься! — Ленский вцепился в эту возможность всеми зубами. — Идёт!

Он-то видел, какая у местной поварихи коллекция чая. А уж рассказы Рагнульфа о том, какую тут варят медовуху для праздника окончания Испытаний, взбудоражили его воображение пуще прежнего.

Довольная Лена и не менее довольный Ленский пожали руки.

Главный куш, конечно, сорвал Полозов — Лазарет. Как он думал, по крайней мере…

— Пока будете там задницы морозить, а Пожарский ковыряться в своих машинах, — он довольно разложился на двух стульях, — обещаю спросить у медсестричек, что они думают про красную униформу. Наверно истосковались по ярким цветам.

Пока Полозов витал в облаках, мы с Ленским, переглянувшись, усмехнулись.

— Обязательно спроси, — кивнул я.

— И когда у них выходной, узнай, — добавил Ленский.

Мы-то, в отличие от Позова, в лазарете уже побывали и прекрасно знали, что весь медицинский персонал состоит из крепко сбитых крупных мужиков и единственной на весь лазарет женщины: строгого главврача, которая, несмотря на свой миловидный вид и точеную фигурку, определённо держит в страхе всю свою медицинскую когорту легионеров.

А стоило взглянуть, как она одним движением всаживает шприцы ровно туда, куда нужно и накладывает жгут, то невольно задумываешься, сколько человек через неё прошло, чтобы она смогла обрести такие навыки. И в медицине ли только она практиковалась…

— Уверяю тебя, мой дорогой друг, — хлопнул я Полозова по плечу, — тебя ждёт вечер, полный приключений.

— Даже немного завидую тебе, не каждому доведётся такое пережить, — добавил Ленский, положив руку на другое его плечо.

Полозов прищурился, заподозрив неладное.

— Они просто завидуют, — кивнула Лена, — ведь им-то не так повезло.

Лена незаметно подмигнула мне.

— Куда уж нам, — вытер я несуществующую слезу.

Полозов оставался в неведении, и его ждал сюрприз. Хотя, возможно, его надежды провести замечательный вечер и оправдаются. Отчасти. Как уж получится.

Как бы то ни было, оставался ещё один слон в посудной лавке, которого надо было обсудить.

— Как, бездна меня раздери ты ушел от его сети?! — насел на Ленского Архипов.

Ленский лукаво улыбнулся довольный собой.

— Совершенно секретные сведения, — сказал он с усмешкой, — Думал волшебники выдают свои секреты?

— Он спрятался в скальной расселине, которую занесло снегом, — сказал я, проглотив похлебку.

Видеть его самодовольное лицо уже не было сил.

— Этот хитрый жук, — ткнул я в Ленского ложкой. — заприметил её ещё до начала дуэли.

Он театрально схватился за сердце.

— Как ты мог! — выдохнул он, — Теперь мы не можем быть друзьями! Ты раскрыл все мои секреты… Предатель!

За столом все молча посмотрели на нас с Ленским. Лена прыснула первой. Полозов попытался держать себя в руках, но чай предательски брызнул из его носа. Увидев это Архипов подавился своей похлебкой и одновременно с этим безуспешно пытался подавить приступ смеха.

Сработала эта картина эпохи ренессанса как катализатор. Мы уже не сдерживались. Порой я опасаюсь, что смех действительно послужит причиной первой смерти в нашем отряде.

— Ты мне лучше скажи, — отсмеявшись, повернулся я к Ленскому, — Те мытарства, которые нам предстоит пережить, стоили того? Узнал об этом обскуре, что хотел?

Лицо Ленского, раскрасневшееся от смеха, стало неожиданно серьёзным. Лица присутствующих обернулись к нему.

Кроме Лены. Она предпочла изучать содержимое своей тарелки, заметно сникнув и стараясь казаться максимально незаметной.

— Более чем, — кивнул Ленский. — Конечно, очевидно для всех наблюдавших нашу дуэль, что способности Йохана не обещают нам на Испытаниях Бездны лёгкой прогулки.

— Ещё как очевидно, — усмехнулся Полозов, — Теневой формой владеет, хорошо если один из тысячи обскуров…

— Он раскрыл свои карты, — пожал плечами Архипов. — Зная его приёмы, мы сможем его победить.

Ленский хмыкнул.

— Если бы… — медленно проговорил он, и его глаза посмотрели прямо на меня. — Ты же тоже догадался?

— Догадался о чём? — подался вперёд Архипов. — Что за загадки?

По лицу Полозова тоже было видно, что он тоже понял.

— Дело в том, Слав, — пояснил он, — что среди всех одаренных, только обкуры могут обладать дуальным даром.

— А для нас то это что значит? — почесал подбородок Архипов. — Они как дуэлянты хороши?

Ленский усмехнулся.

— Это значит, — ответил я, — что, как мы и думали, Йохан показал нам только то, что хотел.

Ленский усмехнувшись уставился в свою кружку.

— И это была только половина его силы.

***

Настроение у Ивана Трескова было приподнятое. За все его утренние злоключения старший инструктор Ясенев выдал ему три дополнительных увольнительных за то, что он помог поймать этого смутьяна Пожарского и не дал тому чинить безрассудства.

Тресков был очень доволен тому, что он не струсил, всё сделал правильно, и его даже за это похвалили. Так что теперь, сдав караул и оружие, можно и спокойно подумать о том, как он проведёт полагающийся ему отдых.

Может быть, он наконец-то наберётся смелости и пригласит Катю в театр.

Он познакомился с ней полгода назад, когда приехал готовиться к поступлению в Ледяную Стражу. Конопатая и улыбчивая девушка всегда притягивала взгляды местных парней, но именно Ване она не забывала положить дополнительный пирожок с вишней каждый раз, когда он приходил к ним из библиотеки.

Тресков слышал, что на выходных приезжает труппа из самого Северного города. А раз так — этот шанс упускать нельзя, да и это будет отличный способ отплатить Кате за доброту.

Да и чего уж там — признаться ей наконец в чувствах.

Окрылённый этой мыслью и тем, как всё удачно сложилось, он поправил очки и буквально слетел вниз по лестнице, ведущей от вершины крепостной стены во внутренний двор.

Он спонтанно решил, что надо было бы отбыть вместе с первым патрулём, чтобы успеть к открытию пекарни, и тогда у него будет время поговорить с Катей наедине…

Так что надо бы заранее записаться в путевой журнал.

Тресков вприпрыжку пересекал пустой внутренний двор. Лишь в вышине, на стенах, светились фонари нового караула. Крупные хлопья снега, медленно кружась, падали из темноты. Свежий снег хрустел под ногами, а морозный воздух приятно холодил кожу.

Депо. Наконец-то. Ещё одно дело и…

Он уже выходил из депо боевых машин, где он записал себя как пассажира на утренний выезд за припасами, и теперь осталось только собрать вещи и спокойно идти спать.

Насвистывая незамысловатую мелодию, он направился к казарме, как вдруг внимание его привлекла ярко-оранжевая вспышка, осветившая тёмный проулок между двумя складами амуниции на противоположной стороне внутреннего двора.

Пожар! Промелькнула мысль в его голове. Надо бить тревогу! Ну почему сейча-а-ас…

А что если нет?..

А он поднимет панику? Ясенев будет в ярости и лишит его увольнительных…

Сначала надо бы убедиться самостоятельно.

Он торопливо побежал через внутренний двор, оглядываясь по сторонам. Он немного успокоился потому что рыжих отсветов огня он больше не видел. Он уже почти завернул в проулок.

— Да где его игниты носят… — раздался раздраженный женский голос.

Тресков замер. Ещё один нарушитель? Соглядатай о котором говорил Пожарский? Он что был прав?

Тресков нырнул в тень и прильнул к холодной стене. Во рту его пересохло. Крадучись, как учили на занятиях по рекогносцировке, он медленно подкрался ко входу в проулок и заглянул за угол. Нашел щель в громоздившихся у входа в закуток и принялся наблюдать.

Глаза его быстро приспособились к темноте. Вот она…

Девушка в плотной черной водолазке. Черных штанах. Её тонкий силуэт был почти неразличим в густых, как чернила, тенях. Но бледное лицо выдавало её и, присмотревшись, Тресков уже отчетливо видел все её движения.

Точно он мог сказать — она не из Ледяной Стражи. Значит из тех кто приехал на испытания. Где же он её видел…

Девушка нервно ходила от стены к стене, меряя шагами тупик между складами.

Внезапно, она резко повернула голову взмахнув короткими, до плеч, волосами.

Тресков тоже замер, стараясь не шевелиться и не дышать.

Дальняя стена закутка стала чернее самой ночи. С коротким шипением из теней выплыла размытая фигура человека и, дернувшись, материализовалась в этой реальности.

Угольно-черный китель был чернее, чем окружающие парня тени. В темноте Тресков отлично видел его бледное лицо.

— Рад, тебя видеть, — легкая улыбка тронула уголки его губ, — Вижу тебе ещё не надоел наш маленький спектакль.

Девушка бросила на него короткий взгляд.

— Ничего — скоро кульминация, — добавил он.

Она стиснула зубы.

— Как бы то ни было, — усмехнулся он, — Ты знаешь зачем мы здесь.

Девушка достала из-за пазухи небольшой черный футляр и он тенью перелетел к парню. Вытянув руку, тот поймал его одним быстрым движением.

— Здесь всё что тебе понадобиться, — холодно сказала она, — У меня было немного времени, но этого должно хватить. Там всё расписано. Времени тебе хватит.

Парень взвесил футляр в руке и спрятал за пазуху. Он лукаво улыбнулся.

— Хорошо, что всегда есть тот, кто сможет подстраховать, — медленно протянул он.

Глаза девушки распахнулись шире и сверкнули в свете ночных фонарей.

— У меня другая задача, — процедила она, сверля его взглядом.

— А теперь — эта, — спокойно ответил он.

— Ты так решил?

— Я, — с нажимом сказал он, — Среди нас двоих — именно твоя верность под вопросом.

Парень сделал шаг вперед и навис над девушкой.

— Ты не поняла? — в его голосе зазвенела сталь, — Это приказ.

Девушка вздернула подбородок и её глаза сверкнули.

— Да. Мне. Плевать. — прошипела она, делая паузы, чтобы ткнуть парня пальцем в грудь, — С меня хватит.

Тресков невольно поежился.

У парня был такой вид, будто бы он сейчас на неё набросится и разорвет в клочья, но девушка продолжала дерзко сверлить его взглядом.

Парень шумно выдохнул.

— Думаешь всё так просто? — наконец спокойно сказал он. — Думаешь сможешь просто постоять в сторонке?

Девушка резко отвернулась, уперев взгляд в кирпичную кладку.

— Нет, дорогая моя, надо выбирать сторону.

Лицо парня скривилось в самодовольной усмешке.

— Хотя мне кажется — ты уже выбрала. И ошиблась. Так ты не получишь то, чего всегда хотела.

Голос его звучал едко, ядовито. Он прищурился:

— Разве что… Ты больше этого не хочешь?

— Не такой ценой. — голос девушки дрогнул.

Парень абсолютно серьёзно посмотрел на неё.

— Глупо. Тогда ты останешься ни с чем, — он покачал головой. — Хуже. Ты лишишься того, что у тебя есть сейчас…

— Я и так этого лишусь! — девушка резко огрызнулась. — Какая разница, как…

Парень медленно сделал шаг к ней навстречу.

— Всё предрешено, — сказал он тихо, вкрадчиво.

— Это мы ещё посмотрим…

Он грустно улыбнулся.

— Спаси хотя бы себя. Исчезни. И тебя никто не будет искать, — он делает паузу. — После того, как сделаем это — ты получишь свой единственный шанс. Он будет слишком занят, чтобы тебя искать.

Парень подошел ещё ближе.

— А уже когда всё свершится — ему и не нужно будет, — парень заглянул девушке в глаза. Коснулся подушечками пальцев её щеки. — А потом… Кто знает… Может всё будет как раньше.

Девушка резким движением отбросила его руку. Гневно посмотрела на него.

Повисла напряженная тишина. Тресков старался даже не дышать.

— В ночь перед испытаниями. Через час после ночной смены караула у хранилища, — твердо сказал парень. — Не опаздывай.

Трескова осенило. Пазл в голове наконец сложился! Хранилище! Ну точно… Пожарский получается не врал. Он просто заметил их первым.

Ошарашенный своим открытием, он невольно попятился. Под каблуком его сапога что-то звонко хрустнуло. Он замер. Посмотрел вниз. Замерзшая лужица раскрошилась в разбитую мозаику, которую больше не склеить.

Слышали ли они?

Тресков прильнул к стене и вновь заглянул за угол.

Голова его закружилась. Сердце упало в пятки. Всё тело стало легким, невесомым.

Никого. Пусто.

Бежать. Надо бежать. Звать на помощь.

Он было открыл рот, чтобы закричать.

Но из него донеслось только бульканье. Шарф стал влажным и теплым. Он потянулся к нему рукой и увидел как дрожащие на морозе пальцы окрасились в темно красный, почти черный цвет.

Он поднял глаза. Перед ним стоял тот самый парень из проулка. Его темные глаза зияли черными провалами чернее самой ночи.

— Далеко собрался? — насмешливо прозвучал голос.

В глазах Трескова потемнело. Голос доносился будто бы издалека, рассыпался эхом отражаясь от стенок сознания. Мир резко качнулся и земля устремилась ему навстречу. Силы вытекали из него с каждой каплей крови.

— Ты чего творишь, идиот? — раздался голос девушки.

Тресков почувствовал, как что-то сильно сжало ему шею. Он вновь видел небо. И голубые глаза, сияющие в сгустившейся темноте, как две холодные звезды.

— Он нас видел, — донесся мужской голос, — А ты слишком размякла.

— Какой же ты… — девушка чуть ли не рычала, — Ты думаешь, если тут найдут труп — это нам поможет?

— Теперь то что… — он замолчал, насторожившись, — Кто-то идет.

Поскрипывал тяжелый переносной фонарь, из-за угла склада, приближались тяжелые шаги.

— Никаких больше убийств, — твердо сказал девушка.

— Думаешь, остановишь меня?

— Ты всегда себя переоценивал.

Шелест одежд. Давление с шеи резко ушло.

— Что ты…

Ускользающее сознание озарила ярко оранжевая вспышка.

— Твою мать… — раздался новый голос, — Держись!

Он показался Трескову очень знакомым.

Эта мысль, поселившая надежду в его сердце — последнее, что он успел подумать перед тем, как провалиться в темноту.

Глава 15

Из депо я вышел в приподнятом настроении, несмотря на то что засиделся до поздней ночи с местным зоопарком. «Виверны» — машины Ледяной Стражи, были зверьми своенравными и требующими особого ухода. Всё таки от них требовалось работать в сверхнизких температурах. Вряд ли какая-то команда будет рада, если их машина заглохнет посреди низко-энтропийного очага.

Возня с железками всегда поднимала мне настроение, поэтому я даже отчасти был благодарен Ясеневу и в какой-то степени Ленскому, потому что оба они предоставили мне замечательную возможность отвлечься от насущных проблем и затем взглянуть на ситуацию свежим взглядом.

Испытания Бездны. Соревнование, которое вносит большой вклад в жизнь каждого участника, Но так уж получилось, что сейчас многое в моей судьбе зависит от его результата.

Конечно, я бы нашёл обходной путь, если бы мы в этих испытаниях не смогли победить, но чёрт возьми, зря что ли я тренировался, чтобы не победить? Да и мы с ребятами стали настоящей командой.

Нет уж, так просто я этим выскочкам из Теневого корпуса и Ледяной Стражи не уступлю.

Чёрта с два.

Выйдя из депо и оказавшись на морозном воздухе свежей зимней ночи, я облегченно выдохнул. Прохлада ночи несколько затушила разгоревшийся внутри огонь и теперь надо было доделать последние дела, да идти спать.

Я пересёк пустынный внутренний двор, направляясь к складам. Я отнёс разряженное ядро «Виверны» на склад амуниции. Ума, конечно, не приложу, что они собираются с ним, разряженным, делать. Явно не подсвечник. Хотя… Сейчас сфера была похожа просто на красивую стекляшку с вкраплением минералов.

За сим мой наряд в депо и закончился и поставив отметку в инвентарный журнал и повесив бирку на ящик, я поблуждал между металлическими стеллажами и снова оказался снаружи.

Звёзды стали ярче, но ни одно созвездие узнать я не мог, да что там — даже ни одной звезды. Это было совершенно чужое для меня ночное небо.

Хотя… такое ли уж чужое?

— Теперь это твоё небо, — хмыкнул я.

Я вздохнул, выпустив в ночное небо густые клубы пара, вырвавшиеся из моих лёгких.

Насвистывая незамысловатую мелодию, весь вымотанный, выжатый до последней капли, я отправился в казарму, где твердо вознамерился проспать все что мне осталось. Всё что есть — всё мое. И даже храп Архипова меня не остановит.

Но мысли несмотря на усталость никак не намеревались покинуть мою голову. Устроившись там видимо на ночлег.

Я подумал, что Лена в последнее время стала ещё более нелюдимой. Даже уже не колкой. Всё чаще закрывается в себе, молчит, всё тяжелее выцепить её вне занятий и тренировок. Даже по ночам она часто пропадает из собственной кровати. Я заметил, что она всеми силами старается меня избегать. Почему же…

Из мыслей меня вырвал неожиданный шум, будто бы мешок картошки познал на себе все прелести гравитации.

Я спешно завернул за угол последнего склада, откуда этот шум до меня донесся.

— Твою мать… — вырвалось у меня раньше, чем я успел понять, что передо мной.

В нескольких метрах от меня лежал распростёртый на спине караульный Ледяной Стражи. Кровавым ореолом вокруг его головы стремительно расцветал алый цветок смерти, жадно впитываясь в снег.

Парень прохрипел, пытаясь вдохнуть. Он уже едва шевелился.

— Держись! — прокричал я и рванул на помощь.

Прыжком я оказался рядом с ним и упал на колено. Рану долго искать не пришлось. Хирургически точно, без лишних движений и надрезов, была рассечена его сонная артерия. Тёмная кровь толчками выходила из раны.

Парень уже был бледнее снега. Прерывисто и часто дышал. Пульс едва прощупывался.

Счёт шёл на секунды.

Времени думать не было. Я тут же приложил ладонь к ране. Кто бы её ни оставил, он невольно своей точностью сделал так, что её удастся купировать.

Я выпустил свой дар, бушующий в пламенном сердце, на волю и направил ревущий поток огня Бездны в правую ладонь, при этом сдерживая его на поверхности кожи. И черт возьми не скажу, что это было сейчас так просто, как бы мне хотелось. Пламя всегда было норовистым, но и я уже не зеленый пастух.

Я сосредоточился. Ладонь тут же раскалилась, как металл, вынутый из доменной печи.

В нос мне ударил запах горелых волос и обожжённой плоти.

Глаза паренька расширились, и он, дёрнувшись, затих. Я проверил пульс левой рукой. Слабый и частый, ускользающий, как шёпот. Новый всплеск адреналина вырубил его. Что же, если это его не убьёт — у него будет шанс.

Я осторожно убрал руку. Уродливый ожог от моей раскалённой ладони на его шее остановил кровотечение.

— Прости, парень, — выдохнул я, — Спасибо потом скажешь.

Я выпрямился и откинулся назад, сев на пятки и уперев руки в колени.

Повезло, что молодой, и сердце справилось. Лицо его казалось мне знакомым.

— Медленно встань, чтобы я видел твои руки, и отойди от него.

Голос прозвучавший за моей спиной, обдал меня арктическим холодом.

Я медленно повернулся. Рагнульф стоял в нескольких метрах от меня под светом своего караульного фонаря.

— А я уже собирался звать подмогу. А то…

— Руки, чтобы я их видел, — прервал он меня.

Я заглянул ему в глаза. Они были полны решимости и холодного гнева.

Хотя я ещё ни разу не видел его способности, но почему-то я думал, что винтовка ему не понадобилась бы на таком расстоянии.

Но так уж вышло, что сейчас напротив него оказался я, и проверять это сейчас было бы совершенно некстати.

Я медленно поднял руки, и теперь мне наконец выдалась возможность посмотреть на себя.

Повезло ещё, что куртка была красной, потому что там, где у меня были закатаны рукава, руки были буквально по локоть в крови. Кровь пропитала черную футболку, замерзая на морозе холодила лицо и оставляла солоноватый железный привкус во рту.

И пока я спасал паренька, мне было совершенно безразлично, как я смотрюсь со стороны. Но сейчас это сыграло со мной злую шутку.

Выглядел я наверное как заправский маньяк, хотя я потратил всего пару секунд на то, чтобы остановить парню кровь.

И даже так времени на то, чтобы спасти её, теперь стало не сильно больше. Секунды время пошли на минуты.

Я встал, не отводя взгляда от Рагнульфа и держа руки на виду.

— Так и будем в гляделки играть? — спокойно спросил я. — Парень умрёт, если его сейчас же не примут санитары.

Рагнульф посмотрел сначала на меня, потом на лежащего в луже крови караульного.

Он потянулся к рации, висевшей на его груди.

— Штаб. Это караул. Склады депо. Код три. Санитаров. Срочно, — коротко отрапортовал он по внутренней связи, затем бросил на меня взгляд исподлобья. — Подозреваемый задержан.

Подозреваемый. Кажется, всё очень сильно усложнилось. Я невольно усмехнулся, от чего брови Рагнульфа съехали ещё ниже.

— Тебе, Пожарский, это просто так с рук не сойдёт, — проскрежетал зубами Рагнульф. — Я тебе клянусь.

Я тяжело вздохнул и поднял взгляд в звездное небо. От чего-то вспомнилась ремарка Ленского относительно моей способности заводить себе друзей.

***

Тяжёлая металлическая дверь в мою камеру открылась, и внутрь вошёл никто иной как старший инструктор Кожедуб.

— Пожарский. И почему я не удивлён. — кисло усмехнулся он. — Вижу, ты наконец-то смог отдохнуть так, чтобы тебя никто не тревожил.

— Даже не мог себе представить, что в этой жизни удастся.

— И не такое удаётся — хмыкнул Кожедуб. — Если верить в себя.

Это был какой-то просто новый уровень иронии. Жаль обстановка не подходящая.

Кожедуб закрыл за собой дверь и, сделав шаг, облокотился о стену.

В камере сразу же стало тесно. Пространство метр на два было слабо приспособлено для тёплых встреч. Но так уж вышло, что именно тут я и провёл эту ночь.

К несчастью для меня, Рагнульф был ночью начальником караула в автопарке. Поэтому единственное, что я смог сделать, это убедить его тут же вызвать санитаров, а не устраивать серию вопросов-ответов и следственных действий.

И награду за своё красноречие я получил комнату люкс в местном карцере с собственным туалетом в виде деревянного ведра. Правда, без койки.

Издержки позднего бронирования.

Зато было время всё обдумать. Я даже успел разобрать в голове мысль:

А мог ли это быть я, потерявший контроль и не помнящий это? Идея была неутешительная…

И, к сожалению, не невозможная.

Сколько я ещё смогу сдерживать дар?

Я чувствовал, как с каждым днём он становился всё сильнее, и помогало мне лишь то, что я становился быстрее. И я планировал, что так оно и будет оставаться.

Но сегодня был не тот случай. Просто не повезло.

— Собирайся, — бросил мне Кожедуб. — А то пропустишь вступительную речь перед началом Испытаний.

Чёрт, я и забыл, что они уже завтра. Время пролетело незаметно.

— Только вещи соберу, — я развёл руками.

— Ага, — усмехнулся Кожедуб. — Только поторопись, пока тебя не передумали выпустить.

— Выпустить меня? Так просто? — удивился я. — С чего бы?

— Мы за тебя поручились. — Он сделал паузу. — Да и парень жив. Твоими стараниями, судя по всему. Сейчас в госпитале в городе, там за ним сразу же принялась ухаживать какая-то местная девушка.

— Хорошо, — кивнул я.

Но не это было сейчас главное. У меня здесь было достаточно времени, чтобы сложить два и два. И результат мне не понравился.

— В крепости диверсант, — сказал я. — Это он напал на караульного. Мы должны остановить Испытания. И найти его пока он не натворил делов.

Кожедуб вздохнул. Но ничуть не удивился. Достал из кармана сигарету и зажал в зубах. Выпустил к потолку сизый дым.

— Никто этого делать не будет, — просто ответил он.

Минуточку. Что?

— В смысле не будет? — как можно спокойнее спросил я. — Может вы меня не поняли? Кто-то только что смертельно ранил караульного в самом сердце Штаба Ледяной Стражи. Какие к черту Испытания Бездны…

— В этом то и проблема, — покачал головой Кожедуб. — Ледяная Стража никогда не признает это. В их стенах? Инцидент из-за которого отменили Испытания?

Кожедуб многозначительно замолчал.

— Политика. Репутация СНБ. Это очень древняя традиция и слишком много нитей политических карьер на ней сходится. — усмехнувшись, продолжил он. — И тут прибегаешь ты с предложением всё отменить, потому что полагаешь, что в крепости диверсант. Даже если ты говоришь правду — в чем я лично уверен. Сам-то как думаешь, у них есть выбор тебе поверить?

Я стиснул зубы. Ответ был очевиден.

— Так что всё замяли, — выдохнул дым Кожедуб. — Пока.

Пока? Это вывело меня из себя.

— То есть простого караульного недостаточно, — процедил я. — Кто должен сдохнуть, чтобы мы начали действовать?

Почувствовал, как в груди поднимается волна пламени, отзываясь на вскипевшую в груди ярость.

Видимо, глаза мои вспыхнули огнём, потому что Кожедуб примирительно поднял ладонь.

— Не забывай — ты главный подозреваемый, — спокойно ответил Кожедуб. — Так что веди себя осторожнее. По крайней мере, до начала Испытаний.

Я прожег его взглядом. Ну да, поэтому он и пришёл. Знал, как я отреагирую. Он знал, что я пойму, что не он сейчас решает. А кто, черт возьми…

Я выдохнул клуб чёрного дыма вперемешку с оранжевыми искрами.

— Мы сейчас с тобой не знаем, что хочет тот, кто напал на караульного, — сказал Кожедуб,

— И у того, кто следил за хранилищем, — ответил я. — Возможно, их вообще несколько.

— Возможно. И если второй тебе не померещился.

— Не померещился, — твёрдо сказал я.

Кожедуб пристально посмотрел мне в глаза.

— Думаю, их цель — Испытания, — кивнул я. — Зачем же они ещё здесь, именно в этот момент?

Кожедуб пожевал потухшую сигарету

— И зачем же им Испытания?

Ответа пока у меня не было, но я нутром чуял, что именно на Испытаниях всё решится.

— Не знаю, — покачал я головой. — Но намерен это выяснить. Кроме того, в крепости как никогда много посторонних. Это могут быть как оставшиеся после волн беженцев, так и новые прибывшие. Либо и те, и те.

Лицо Кожедуба было напряжено. Но в глазах ясно читалась сосредоточенность.

— Мне надо, чтобы ты позаботился об остальных в отряде. Посвяти их в курс дела. Без лишнего шума, — коротко сказал он. — Если будешь поднимать панику, то СНБ тебя может и опять здесь запереть. Это свяжет руки и тебе, и мне в какой-то степени.

Я кивнул.

— Но когда вы окажетесь на Испытаниях — контроля не будет. Ты будешь сам по себе.

— Если их несколько, тогда угроза может быть и снаружи Испытаний, — отметил я.

— А об этом позабочусь уже я, — кивнул Кожедуб.

Несколько секунд мы стояли молча, погружённые в собственные мысли.

— Если всё так, как ты говоришь… — медленно проговорил он. — Думаю, вы скоро встретитесь с нашим шпионом.

Я хищно ухмыльнулся.

— И этой встречи он не забудет.

***

Уже было позднее утро, и день стремительно для таких северных широт приближался к полудню.

Небритый, не в лучшей своей форме, я добрался до центрального плаца перед зданием главного штаба, успев прямо к началу вступительной речи перед Испытанием Бездны.

Мне удалось проскользнуть незаметно в строй участников и осмотреться. Помимо огнеборцев и Ледяной Стражи, в нашем полку прибыло: отряды из Чумного корпуса в своих болотно-зелёных камуфляжных одеждах и Корпуса Безмолвия в бледно-сиреневых робах — так же стояли в парадном строю перед трибуной, на которой расположилась практически всё командование корпусов СНБ.

Перед ними же, примерно в дюжине метров друг от друга, выстроились пятёрки участников Испытаний. В самом первом ряду. Пока церемония не началась, а высший свет СНБ был занят своими кулуарными разговорами, у всех была небольшая возможность незаметно обменяться парой фраз в строю.

Чумной корпус в неизменных респираторах. Добродушные, но мрачноватые ребята — специалисты по биомантии и биоаномалиями. Выходцы в основном из имперских сирот. С огнеборцами у них всегда были тёплые отношения. Наверно потому, что наш корпус не привык смотреть на союзников свысока.

Чего не сказать про некоторых.

Я бросил взгляд на строй чёрных кителей. Обскуры, как всегда, безупречные до нитки и такие же высокомерные.

Но теперь у них была компания под стать. Корпус Безмолвия хоть и не набирал по голубизне крови, однако попасть туда по своему желанию было невозможно. Все его бойцы — эсперы, отобранные с самого рождения Министерством. Потенциально их способности связанные с воздействием на разум существ напрямую, могли приводить к непредсказуемым и разрушительным последствиям. Потому-то Министерство и предпочитало держать их всех так близко, как только возможно. Что впрочем делало их отличными экспертами по борьбе с любыми очагами Бездны, которые могли искажать сознание или восприятие реальности и всё такое прочее.

Я заметил на себе пристальный взгляд и, повернув голову, увидел, что на меня смотрят внимательные аметистовые глаза.

Эльза тоже здесь. Не выходила из лагеря Теневиков с момента своего приезда, а после дуэли Ленского и Йохана путь внутрь нам был заказан. Так что это был всего второй раз когда я её видел.

Я встретился с ней взглядом и, улыбнувшись, помахал рукой. Её глаза сузились, и она, фыркнув, отвернулась.

Что же я тоже рад тебя видеть в добром здравии, сестренка. Спуску на Испытаниях она мне не даст. Несмотря на наш с ней уговор.

Я вновь принялся пробираться через ещё строящиеся ряды бойцов Ледяной Стражи, занимающей, как хозяева, большую часть плаца, пока не нашел, что искал. Часть ставшего мне родным дома. Багрово красную униформу.

Подойдя ближе, я был удивлен, что наша бригада огнеборцев, стоявшая в первом ряду, выглядела… Как бы так сказать…

В общем и целом, если опустить подробности, то судя по виду нашего отряда — выспался только Архипов.

Остальные каким-то немыслимым чудом стояли на ногах.

А вступительная речь должна была вот-вот начаться.

— Весёлая выдалась ночка? — бодрым шёпотом спросил я, вставая в строй.

У взлохмаченной Лены синяки под глазами выглядели так, что позавидовала бы любая панда.

— Пожарский… — измученным голосом ответила она. — Просто не надо… Пощади…

— Вижу, у тебя нет сил даже на сарказм, — посмотрел я на неё.

Но в ответ получил лишь молчаливый взгляд.

Я пробежался глазами по нашему строю. Ленский, такое ощущение, из солидарности с остальными не сомкнул глаз, и от переизбытка кофеина у него периодически дёргалась бровь.

Полозов выглядел не лучше, представляя собой картинку из энциклопедии на странице «воронье гнездо на голове у смертельно уставшего человека, узнавшего то, что знать не хотел, и изучавшего это всю ночь». Да и держался на ногах он едва-едва.

— Как там медсестрички? — невинно спросил я у Полозова. — Узнал об их планах на выходные?

— Пожарский… — прохрипел Полозов, севшим голосом. — Ты знал…

— Все знали, — прошептал я, наклонившись к нему.

Полозов вопросительно посмотрел на товарищей.

— Предатели… — прохрипел Полозов, сузив глаза.

Ленский и Архипов кивнули, едва сдерживая смех.

— Придурки, — фыркнула Лена и кашлянула в ладонь.

Ленский тоже зашёлся в приступе кашля, стараясь скрыть завладевший им хохот.

Охвативший наш отряд приступ кашля уже начал привлекать косые взгляды. Стоявший справа от нас отряд Чумного корпуса молча проверил застёжки респираторов.

Лишь взгляд Кожедуба с трибуны остановил распространение эпидемии. И был он там не один. Среди командования сверкнули знакомые солнечные очки и неизменный багровый берет.

— Никак командование всех корпусов СНБ здесь, — прокомментировал Ленский, глядя на стремительно заполняющуюся людьми трибуну.

В толпе высшего командования помимо Кожедуба мелькала ещё одна до боли знакомая фигура. В зимней куртке Валидубов смотрелся как минимум вдвое больше своих коллег.

И если его я хоть как-то ожидал увидеть, то следующий мой знакомый застал меня врасплох.

Я присмотрелся, с кем Валидубов ведёт оживлённый спор, и волосы мои зашевелились.

— Твой знакомый? — спросил Ленский, заметив моё изменившееся лицо.

— Да так… — ответил я. — Спутал кое с кем.

Конечно, ни с кем спутать я его не мог. Знакомое, мертвецки спокойное лицо человека в сером костюме и сером пальто напомнило мне о небольшом разговоре, который я вёл с ним после своего пробуждения в больнице.

Да, это был именно он. Короткое движение его серых глаз, и наши взгляды встретились.

Кто это, чёрт побери, такой? И что он здесь делает? Решил проконтролировать меня? Или у него здесь свои интересы? Это просто случайность? Похоже он как-то связан, если не с СНБ. то как минимум с Министерством. Думаю, скоро я узнаю наверняка.

— А ты выглядишь так, будто этого человека узнал, — спокойно констатировал Ленский.

— Тебе показалось от недосыпа.

— Да ты и сам не выглядишь отоспавшимся.

— Всего лишь провёл ночь в карцере, — лениво потянулся я и почесал щетину.

Глаза всех приняли чуть более нормальную форму, а сонливость сделала шаг назад.

— В карцере? — переспросила Лена. — Почему?

— Готовишь себя к трудностям Испытаний? — из последних сил меня подколол Ленский. — Или так подействовала встреча с сестрой?

Я понизил голос.

— Расскажу, когда будем наедине. Но в двух словах…

Все напряглись, превратившись в само внимание.

— В цитадель прокрался диверсант.

Все недоумённо посмотрели на меня. Я обратил внимание, как Лена вновь неожиданно напряглась.

— Диверсант? — тихо спросила она. — Ты уверен?

Я кивнул.

— И цель его — Испытания Бездны.

Ленский задумчиво смотрел на длинную трибуну.

— Планирует покушение? — спросил он.

— Не знаю, — я пожал плечами и криво усмехнулся. — Если да, то мы узнаем в течение часа.

Юмор больше никто не оценил.

— Тут собрались одни из самых сильных магов СНБ, — тихо сказал я. — Странный момент для нападения.

— Но собрались они вместе… — задумчиво произнёс Ленский. — Как думаешь, как часто это бывает?

Тут уже пришла моя очередь напрячься. А что, если Ленский прав?

— Сейчас мы это и выясним, — отозвался Полозов.

Трибуна заполнилась людьми под завязку, и теперь там началось движение. К микрофону в центре длинного помоста подошёл старый седой и сгорбившийся мужчина в белой форме, ведомый под руку Ясеневым.

Стоило ему встать у микрофона, как он тут же выпрямился, и глаза на его старческом морщинистом лице блеснули отнюдь не старческим интеллектом. Старик прокашлялся в микрофон, и все голоса, шёпотом расходившиеся по плацу, стихли.

Все собравшиеся вытянулись по стойке «смирно», приготовившись внимать тому моменту, которого ждали целый год.

— Я — генерал Виталий Угрюмов, как командир Ледяной Стражи, рад приветствовать всех собравшихся, — громом прогремел над плацем голос старика. — Добро пожаловать на триста двадцать восьмое ежегодное Испытание Бездны. Первое, что хочу сказать — забудьте про удачу. Она вам не поможет.

Глава 16

— Ага, конечно, удача не поможет… — раздражённо фыркнул Ленский. — Что ещё нам не поможет?

Вступительная речь командующего Угрюмова далась нам всем тяжело, учитывая обстоятельства и то, что сейчас, пожалуй, мы променяли бы всё это помпезное действие на добрый сон.

— У Валидубова эта речь получше бы вышла, — хмыкнул Архипов.

— Не хватает какого-то шарма, — отозвался Полозов.

— Ой, не накаркай, — шикнула на него Лена, — а то жизнь навалит тебе шарма по самые ноздри. Разгребать замучаешься.

— А я чего? — удивился тот. — Это просто констатация факта.

— Посмотрю, как ты изменишь своё мнение, когда мы окажемся перед трибуной, — усмехнулся Ленский.

Почему-то мне казалось, что он знает о командире Ледяной Стражи больше всех.

Да, в отличие от командира огнеборцев, Угрюмов видимо не посещал те же курсы красноречия и пафоса.

Хотя, честно сказать, я и сам едва уловил, о чём говорил Угрюмов, но в целом ничего мы не потеряли. Что-то опять про честь предназначение, быть избранными и всё такое прочее.

Это, конечно, важно, но я думаю, как и всем присутствующим, нам не терпелось поскорее приступить именно к самим испытаниям.

Ну и оставался ещё завершительный штрих во всей этой церемонии — формальное представление участников

Один за другим отряды участников выходили вперёд, вставали под общие аплодисменты перед трибуной, и Угрюмов представлял всем собравшимся участников, выдвинутых на Испытания.

— Если и будет идеальная возможность диверсанту нанести удар, — шепнул мне Ленский, — то вот она.

Я проследил за его взглядом.

— Может, тебе просто чёрная форма не нравится?

Ленский едва уловимо пожал плечами.

— Может быть, у меня чутьё особо острое.

— Корпус огнеборцев! — провозгласил Угрюмов.

Мы вышли вперёд, выстроившись в линию перед длинной трибуной, заполненной высокопоставленными гостями и командирами корпусов Службы Нейтрализации Бездны.

Ощущение было будто бы мы стояли у всех на виду, в центре большой арены.

Я не был из стеснительных и в целом публики не боялся, но такое положение, когда слишком много сильных одаренных находится прямо над твоей головой и каждый из них изучает каждое твоё движение. Каждый прощупывают тебя своим даром. Каждый взвешивает тебя на своих весах, где мера известна только ему.

Всё это ощущалось на уровне инстинктов.

И инстинкты кричали мне, что все эти Аристократы на трибуне здесь не просто так. Каждый участник Испытаний был потенциальной фигурой в их борьбе за власть. И СНБ не намеревался оставаться в стороне.

Я понял, о чем говорил Кожедуб. Именно из-за того, что это часть большой игры. Испытания не отменят ни при каких условиях.

Но в любую игру — я планирую играть по своим правилам.

Я поднял взгляд и внимательно изучил стоявших в первом ряду на трибуне. Валидубов смотрел на нас из-под стекол своих чёрных солнечных очков, с которыми не расставался даже на севере. Кожедуб же криво усмехнулся.

Уже успевший попасть в область моего внимания, мужчина в сером пальто внимательно изучал меня, не меняя выражения своего бесстрастного лица.

Повидаться пришёл? Проверить, насколько я следую его указаниям?

Взгляд его скользил по членам нашего отряда, внимательно изучая каждого бойца. Но на Ленском тот задержался дольше остальных и впервые я заметил, как Женя насторожился. По-настоящему. Благо продлилось это меньше секунды.

— Приветствуем на Испытаниях Бездны бойцов прославленного Корпуса огнеборцев, первых бросающихся навстречу врагу, — торжественно провозгласил Угрюмов. — Ни одна тварь из Бездны и ни один противник человечества не может устоять под их решительным натиском. Их багрово-красная форма — свидетель жертв, которые каждый день они приносят на фронте борьбы за наше с вами будущее. Приветствуем отважных огнеборцев!

Собравшиеся на трибуне встретили нас сдержанными аплодисментами, к которым позже присоединились одобрительные возгласы собравшихся на плацу бойцов.

— Командир отряда — Владимир Пожарский! — провозгласил Угрюмов.

Аплодисменты с трибуны тут же прекратились. Вместо них, волнами начали расходится перемолвки и тихий приглушенный шепот. Ввиду реакции командования стихли и бойцы.

Лица собравшихся, ещё недавно торжественные и небрежные, стали напряжёнными. Все они выискивали на плацу одного человека — меня.

— Тот самый Пожарский, — доносились до меня обрывки голосов.

— Как он посмел после всего этого?

— И не стыдно ему?

— Как его вообще приняли? Кто за это ответит.

И почему я не удивлен… Но также я и не удивлен, что высшая Аристократия ведет себя будто бы люди другого сорта…

Я набрал в грудь воздуха и сделал шаг вперед. Криво усмехнулся и раскинув руки отвесил глубокий деланный поклон. Выпрямился.

Шепот на трибуне резко прекратился.

— Вижу вы все меня знаете, — громко произнес я, обратившись к трибуне. — Жаль у нас не будет времени, чтобы господин Угрюмов, представил вас всех.

Лена за моей спиной закашлялась. Да и Валидубова с Кожедубом подозрительно подкосил этот новый вирус.

— В любом случае, я благодарен вам за оказанное внимание к моей персоне, — спокойно продолжил я, — Постарайтесь не сильно разочароваться, когда ваши любимчики уйдут ни с чем. На чей адрес направить претензии — вы знаете.

Я молча развернулся на каблуках и вновь встал в строй во главе своего отряда.

Повисла могильная тишина. Клянусь даже было слышно как кто-то сглотнул ком в горле. Не ожидавший такого представления на церменонии.

Посреди напряжённой, наэлектризованной тишины, раздался одинокий хлопок ладоней.

И затем снова.

И снова.

Редкие, но уверенные аплодисменты.

Мужчина в сером пальто, смотря мне прямо в глаза, хлопал в ладоши. В полной тишине. И ему было плевать на взгляды окружающих его аристократов.

Ему завторили тяжёлые хлопки. Валидубов сверкнул белоснежной улыбкой. Хлопки раздались уже рядом со мной. Лена. Ленский. Кожедуб на трибуне. Вскоре весь плац заполнили овации.

Хотя многие на трибуне остались стоять неподвижно. Особенно группа аристократов в черных мундирах. Подозрительно мне знакомых. Но лица этих людей, если Пожарский и знал. То уже я — не помнил.

Да это было и не важно. По крайней мере сейчас.

— Да, умеешь ты произвести впечатление, — подмигнул мне Ленский.

— Было много возможностей потренироваться, — ответил я ему.

Угрюмов, старый волк, довольно кивнул.

— Пусть огнеборцы покажут в этом году, на что они способны!

Под несмолкающие овации плаца мы прошли вдоль трибуны и строя и вернулись на свои места.

И церемония представления участников продолжилась.

Мы внимательно следили, как вышел вперёд отряд из Корпуса Безмолвия, тихо шурша своими робами. Они выстроились перед трибуной.

— Мы рады приветствовать на наших Испытаниях Бездны специалистов прославленного Корпуса Безмолвия, — торжественно провозгласил Угрюмов. — Бойцов, которым выпала честь представлять это незаменимое подразделение, выступающее в первых рядах обороны нашего разума от ужасов Бездны, которые мы даже не можем иногда осознать.

Присутствующие на трибунах коротко зааплодировали, и бойцы Корпуса Безмолвия казалось вытянулись в струнку ещё сильнее, чем до этого.

— Марк Шильский! — провозгласил Угрюмов. — Командир отряда!

Один за другим отряды участников представали перед трибуной с высшими чинами Империи и возвращались на свои места под аплодисменты как власть имущих, так и своих коллег, которым сегодня была дозволена эта вольность в строю.

— И последние участники Испытаний — прогремел в микрофон Угрюмов. — Теневой корпус!

Черная половина трибун взорвалась в овациях поддержаных бойцами Теневого Корпуса.

Бойцы в чёрной форме оказались перед трибунами.

— Если бы и был подходящий момент… — выдохнул Ленский. — Это был бы он.

— Тебе не кажется, что ты просто завидуешь их черной форме? — ответил ему Полозов.

— Не кажется, — от голоса Ленского повеяло морозом.

Но их перепалку прервал ведущий церемонии.

— Командир отряда — провозгласил Угрюмов. — Эльза Бельская!

Лиза сделала шаг вперёд и изящно поклонилась трибуне, сорвав овации.

Но дальше произошло второе за день событие, которое не вписывалось в регламент этой церемонии. Один из бойцов Теневого корпуса сделал шаг вперёд и встал рядом с Эльзой.

— И что же этот сукин сын задумал? — скрипя зубами, произнёс Ленский.

Лена заметно напряглась. Даже Полозов и Архипов переглянулись — очевидно, в голову закралась мысль, что Ленский был не такой уж и параноик.

В воздухе повисло вязкое, ощущаемое всеми напряжение, как перед надвигающейся летней грозой.

Взгляды всех на плацу и трибуне были прикованы к Йохану, одиноко стоящему перед трибуной.

— Господа представители! — чистым и ясным голосом начал Йохан, — Безусловно вы могли сами убедиться, что в рядах СНБ найдется место каждому. В своем благородстве, многие готовы принять и дать шанс буквально любому.

Он исподволь бросил презрительный взгляд в сторону нашего отряда. Уголок его губы едва заметно дернулся в усмешке. Но смотрел он не на меня, а туда где стояла Лена.

С трибуны раздалось несколько одобрительных смешков.

— Но при всём при этом, — продолжил Йохан, — Не стоит забывать, о том, что наша достославная традиция Испытаний Бездной существует не просто так.

Голос Йохана стал громче, по мере того как его захватывала собственная речь.

— Она существует, чтобы отделять зерна от плевел. И смею вас заверить, — он сделал паузу, — Когда вы увидите настоящую силу. Вы поймете — о чем я говорю. Вы поймете, что она все расставит по своим местам. Что она бесстрастный судья. И ей все равно, что о ней думают или говорят.

Трибуна и собравшиеся на плацу буквально затаили дыхание.

— Настоящая сила достойных — возьмет свое. И с этим ничего и никто не сделает.

Он отвесил глубокий поклон и стоило последнему слову слететь с его уст, как зашлась в аплодисментах половина трибуны занятая представителями Теневого Корпуса и их коллегами в бледно-сиреневых робах. Им тут же завторил каждый боец в черной форме стоявший на плацу.

Не многие на трибуне смогли воздержаться от оваций. Но лицо каждого из таких говорило само за себя.

Да-а-а. Невеселая перспектива. В рядах защитников человечества раскол ещё глубже, чем я мог себе представить. И я невольно послужил ему катализатором. И при этом оказался втянут в политическую игру.

Я ещё раз бросил взгляд на апплодирующего мужчину в сером пальто. А не оказался ли я втянут в неё с самого начала?

Стоило овациям стихнуть, как Йохан подал локоть Эльзе и они развернувшись под пристальным прищуром Ленского, вернулись в строй.

— Должен признать, одна из самых фривольных, — голос Угрюмова звучал жестко, но внезапно смягчился, — Но при этом одна из самых занимательных церемоний открытия.

Он расплылся в довольной улыбке. Тут уже и я понимал, что в Испытаниях, когда два твоих соперника готовы вцепиться друг другу в глотки — это тебе на руку.

Угрюмов прокашлялся.

Остался последний, но от этого не менее важный вопрос, — Угрюмов говорил серьёзно и медленно, так чтобы каждое его слово доходило до адресатов. — Кто-нибудь из участников, по какой-либо причине, желает сняться с соревнований?

Последовавшая за этим вопросом минута тишины была красноречивее любых слов.

Угрюмов осмотрел каждого из участников, медленно переводя взгляд от одного к другому, затем развернулся, взглянув на других командиров корпусов, и те один за другим кивнули. Валидубов не преминул блеснуть своей белоснежной улыбкой.

— Хорошо, — кивнул Угрюмов, обращаясь к нам. — Именно такой настрой я и ожидаю от защитников человечества. В таком случае сейчас, после того как все формальности соблюдены, участники известны… Всем участникам предлагаю отправиться по своим квартирам и хорошенько отдохнуть. Завтра начнутся Испытания. Полагайтесь на товарищей, на себя, на свои навыки. Пусть победит сильнейший и достойнейший.

Он развернулся к командирам корпусов и старшим инструкторам.

— А вас, коллеги, попрошу проследовать за мной, и я расскажу вам про суть завтрашнего испытания. Все остальные — свободны!

Сержанты начали разводить свои отряды. Плац стремительно пустел по мере того как бойцы Ледяной Стражи и других корпусов рассасывались по своим ежедневным делам. Из участников, кто-то же предпочел остаться обсудить планы на завтра с подошедшими к ним Инструкторами. Кто-то как бойцы Чумного Корпуса, лениво потянулся в сторону столовой.

— Ну что, покажем им, из чего сделаны огнеборцы, — развернулся я к своим.

Ленский оскалился. Полозов уверенно кивнул. Архипов хрустнул костяшками пальцев. А Лена — исчезла. Я и не заметил как она буквально растворилась с плаца, не дожидаясь, пока остальные разойдутся.

— Ну что пора и нам в столовую? — потянулся Архипов.

— Тебе лишь бы с толовую, — хмыкнул Полозов.

— Ну а что?

— Идите. Хорошая идея, — кивнул я, — Я вас догоню.

Ленский прищурился и проследил за моим взглядом.

— Точно? — спросил он.

— Точно.

На плацу только остался наш отряд и группа бойцов в черных мундирах. Внимательно слушающих Эльзу. Что же. Раз всё так вышло. Лучшего момента может и не представится.

Глазами я нашёл свою сестру. Мне предстоял ещё один непростой разговор перед Испытаниями.

***

Пока сидел в карцере, у меня было достаточно времени подумать о том, в какой ситуации оказался я, да и все участники Испытаний Бездны. Я бы себе не простил, если бы не приложил все усилия для того, чтобы обезопасить свою сестру или как минимум предупредить её.

Поэтому сейчас я двигался навстречу группе участников испытаний, среди которых была Эльза. Косившиеся на меня бойцы Теневого корпуса, всячески изображали презрение, но не решались встать на моем пути.

Но стоило оказаться вблизи, как путь к сестре преградил никто иной, как Йохан.

— Заблудились, господин Пожарский? — Йохан изобразил сочувствующее лицо. — Депо по ремонту техники вон там.

Он показал куда-то за моё плечо.

— Или не можете найти свой отряд?

— Отрадно видеть, господин Кемпф, что вы так заботитесь обо всех бойцах СНБ. — ответил я усмехнувшись. — Не устаёте от такого рвения?

— Ничуть. Это мой долг.

— В таком случае, думаю, вы не будете против, если я исполню свой долг как брата и поговорю со своей сестрой?

И до всего ему есть дело.

— Смею спросить, о чём?

— Дела семейные, — спокойно ответил я, — вы же понимаете, что это значит?

— О, всецело, но боюсь, госпожа Бельская слишком занята.

— С каких пор, господин Кемпф, вы позволяете себе решать за госпожу Бельскую? В данном случае я — как старший представитель её рода, несу за неё полную ответственность и не позволю препятствовать исполнению моего долга. Уж что такое долг, вы должны понимать?

— И давно вы находитесь в положении, когда можете нести ответственность, господин Пожарский?

— С самого рождения, господин Кемпф.

— Не заметно было, господин Пожарский.

Йохан совершенно не скрывал свеого отношения. И это было взаимно.

— А вы внимательно смотрели? У меня есть отличный знакомый целитель, который поправит ваше зрение.

Напряжение в нашей перепалке достигло определённого предела, шагнув за который, мы, непременно вцепимся друг другу в глотки. Вокруг нас начала собираться толпа, благоразумно державшаяся от нас на некотором расстоянии, и невольно мы оказались будто бы в центре людской арены.

— Может, лучше покажете на что способны, на Испытаниях? — спокойно сказал я.

— О, не сомневайтесь, покажу, — оскалился Йохан, показав из-под маски истинную сущность. — Хотя не уверен, что вы сможете поспеть, чтобы увидеть.

— Вот и проверим…

— Довольно, — раздался справа от нас голос Эльзы. — Пусти его.

Она обращалась к Йохану. Тот оправил китель, дёрнув его за полы.

— Как вам будет угодно, — коротко поклонился он.

— Господин Кемпф, благодарю вас за бдительность, — мягче сказала она. — Проследите, чтобы отряд и машины были готовы к завтрашнему утру.

Йохан молча коротко кивнул и, бросив на меня полный презрения взгляд, завернулся и зашагал прочь.

Толпа, увидев, что никакого зрелища больше не предвидится, постепенно рассосалась. Вскоре мы с Эльзой остались вдвоём, стоя на краю плаца перед опустевшей трибуной.

— Можешь перестанешь развязывать драки в моём отряде? — наклонила голову Эльза.

— Не удержался, — усмехнулся я, — Пойдем. Надо поговорить. Сейчас.

Видимо тон моего голоса, вкупе с её любопытством, погасили её возражения.

Мы прошли через плац, оказавшись перед чёрной машиной Теневого корпуса. Давно заметил, что они даже их не закрывают. Что же, сойдет за имровизированную переговорку.

Я оглянулся, открыл дверь машины и рукой подал Эльзе знак, чтобы она запрыгнула внутрь.

— Мне казалось, мы всё же обсудили, — холодно сказала она, когда мы остались наедине в роскошном салоне чёрного внедорожника.

Пахло кожей и дорогими духами с нотками древесного оттенка. Ядро машины спало, но, тем не менее, внутри было тепло.

— Обстоятельства изменились, — сказал я. — Кое-что произошло этой ночью.

Эльза посмотрела на меня, чуть заинтересованно, но уже по традиции, даже не показала этого своим лицом. Только сверкнувший в глубине глаз огонек, выдал её интерес.

— Что же? — как можно более невозмутимо спросила она.

Я выждал паузу. Наблюдая за её реакцией. Она не знает. Значит вне подозрений.

— Неизвестный напал на караульного ночью. Парень чуть не погиб. И это здесь, в центре цитадели.

Эльза свела тонкие брови.

— Каким это образом это должно касаться меня? — спросила она.

— До этого я видел, как кто-то следит за разводом караула перед хранилищем артефактов Ледяной Стражи.

— Уверен, что тебе не показалось с похмелья, братец?

— Я думаю, ты сама заметила, что сейчас это замечание ко мне мало применимо.

Эльза поджала губы.

— Всё ещё не понимаю, как это должно меня касаться.

— Я думаю, что в цитадели находится тот, кто хочет если не сорвать испытания обязательно, то как минимум активно повлиять на их исход. Я склонен полагать, что все участники в опасности.

— Вот как? И у тебя есть подозреваемые? Доказательства?

— Для доказательств уже слишком поздно. Мне уже намекнули на то, что они не помогут. Испытание Бездны состоится в любом случае. А список подозреваемых тебе не понравится.

— Ну, конечно, — Эльза фыркнула. — Лучше бы ты к своим присмотрелся. Сам то во всех уверен?

— Уверен, — спокойно сказал я.

Знать обо всех моих подозрениях ей не обязательно.

— Ну так что ты хотел конкретно от меня? — прищурила глаза Эльза.

Я спокойно посмотрел в её глаза.

— Я бы хотел, чтобы ты отказалась от участия в Испытаниях.

Она, фыркнув, задрала подбородок.

— Но мне кажется, я уже слишком хорошо тебя знаю, чтобы наверняка сказать, что ты на это не пойдёшь, — ответил я, — Поэтому как минимум я хотел бы, чтобы моя сестра смогла выйти из всего этого живой и невредимой.

Она молча посмотрела на меня и поджала губы.

— Я приложу к этому все свои усилия, — продолжил я, — Поэтому, как минимум, я могу тебя предупредить, чтобы ты была начеку и не расслаблялась ни на минуту. Потому что мне кажется, что на текущих испытаниях Бездны ставки будут не только честь и репутация наших корпусов, но ещё и наши жизни. И с каждой минутой эти ставки всё растут.

— Чтобы там ни произошло, братец, это не стоит того, чтобы мешать мне и моим планам. Я тронута твоей заботой, но не стоит. Я уже взрослая, и меня не нужно опекать. Справлюсь со всем сама.

Я тяжело выдохнул и улыбнулся.

— Я знаю, — ответил я и вышел из машины.

Обернулся, заглянул в её аметистовые глаза.

— Но ты теперь командир. И ты ввязалась в игры, в которых умирают люди. Рискнешь своими людьми? Или собой?

Эльза молчала. На её холодном лице не было и следа беспокойства, но вот тело её выдавало: я видел, как сжались её тонкие пальцы на краю её мундира, как она слегка покачивает ногой, пытаясь себя успокоить.

В какую бы игру ни играла моя сестра, ставки в ней оказываются ещё выше, чем я думал.

Похоже, мне придётся вступить в эту партию, которая начнётся на испытаниях Бездны.

— Просто не забывай, что у тебя есть брат, который хочет, чтобы ты вернулась живой.

— Не забуду. А ты не забывай про наш уговор: проиграешь — не будешь лезть во всё это.

Я улыбнулся.

— Не проиграю.

Я мягко закрыл дверь и, развернувшись, направился прочь.

Глава 17

Погружённый в свои мысли, я и не заметил, как оказался в депо. В том самом, из которого буквально вчера ночью вышел и наткнулся на умирающего парнишку.

Только сейчас я понял, как взбесила меня реакция сестры. И давно ли она успела такой стать — высокомерной и отстранённой?

Я сжал кулаки. Усмехнулся сам своей наивности.

Откуда мне знать?

Ведь я знаю её несколько дней. Остальные воспоминания — не мои. Да и даже если бы и знал всю жизнь, отношения с ней у обоих Пожарских были судя по всему далеки от теплых.

Учитывая, что она даже открестилась от фамилии…

Как бы то ни было — она моя сестра. И что бы она обо мне не думала — она приняла меня сразу. Без объяснений. Хоть и старалась это не показывать.

Так что за ней нужно будет присмотреть. Судя по тому, что говорил мне Маска, мои похитители и кто бы за ними не стоял, прекрасно осведомлены и о Эльзе.

Что бы они там не задумали — она им подходит ровно так же как и я.

Но меня сочли более легкой мишенью.

Зря.

Я выдохнул. В пустом депо густо пахло машинным маслом. На подвесе стояла только полуразобранная «Виверна», брюхо могучей машины было вскрыто и технологичный двигатель на ядрах игнитов стыдливо выставлен напоказ. Поскрипывала металлическая кровля, давая отпор зимнему ветру.

Несмотря на то что снаружи был день, здесь, в депо, царил полумрак, разбавляемый лишь редким тусклым освещением бледных запасных ламп.

Мой взгляд зацепился за яркий свет, пробивающийся сквозь плотно приставленные друг к другу деревянные ящики, сиротливо стоящие у дальней стены.

Шаги эхом отдавались от стен, когда я подошел поближе и заглянул между ними.

— Неужели… — я невольно улыбнулся. — То что надо.

Я был приятно удивлен находкой.

Раньше я не замечал этого. Видимо, кто-то из механиков забыл выключить свет и поэтому я нашел это место. Здесь, в стороне от всех, на крошечном освещённом пятачке сиротливо висел чёрный боксёрский мешок. Пол под ним застилали плотно подогнанные друг к другу квадраты из черной резины.

Полноценный импровизированный боксерский зал. Как могло быть иначе в крепости, где не было ни одного случайного человека, а только борцы с Бездной? Видимо, это судьба.

Не прошло и минуты, как я уже принялся проверять спортивный снаряд на прочность. Или он проверял меня. Сейчас, именно этого и не хватало.

С каждым глухим ударом стена внутри меня становилась будто бы меньше на один кирпич. С каждым ударом я яснее понимал, что делать.

Вдох. Удар. Вдох. Удар.

Удар. Удар. Удар.

Цепь, на которой висел мешок, жалобно заскрипела, и снаряд, словно маятник, налетел на мою выставленную ладонь. И резко остановился.

Я восстановил дыхание, от которого остались лишь обрывки. Шумно выдохнул сноп багровых искр.

Медленно вдохнул.

Медленно выдохнул.

Не знаю, сколько прошло времени. Горло саднило. Жутко хотелось пить. Футболка пропотела насквозь, и в промозглом депо северной цитадели от неё шёл пар.

Я рухнул на стоящую рядом скамью.

— Очень отрадно видеть, что здесь сейчас всё не пылает, — спокойно произнёс голос позади меня, — Ваша безусловная заслуга.

Я вскочил и резко развернулся. Сердце в груди тут же вновь вспыхнуло, и объятый багровым огнём кулак машинально понёсся навстречу голосу.

И остановился в десятке сантиметров от знакомого лица. Лица на котором не дрогнул даже не мускул.

— Неплохие инстинкты, господин Пожарский, — отметил мужчина в сером пальто, сверкнув стальными глазами, — Вы позволите?

Он медленно поднял руку и поправил причёску. Нарочито демонстративно он откинул полу пальто и достал оттуда изысканную узкую флягу.

Резной металлический корпус глухо звякнул, когда он протянул мне узкую флягу.

— Угоститесь? — как бы невзначай, предложил он.

— Не пью после тренировок, — качнул я головой.

— Даже чай? — он пожал плечами и, открыв крышку, сделал глубокий глоток.

Я криво усмехнулся. В эту игру мы уже играли при первой встрече.

— Пришли проведать?

Намек на улыбку тронул его лицо.

— Вижу вы всё также не безнадежны, — ответил он. — Пришёл проверить, как вы следовали тому, о чём мы с вами договаривались.

При общении с этим человеком, меня не покидало стойкое ощущение, что каждая его фраза была проверкой. И что результаты этой проверки были важнее для меня, чем результат предстоящих Испытаний.

— Проверили? — спросил я, утирая пот со лба футболкой.— Я всё ещё не одержим.

— Думаете?

Вот, значит, зачем он здесь.

Мужчина молча посмотрел на меня, выжидая дальнейшей моей реакции.

— Сомневаетесь? — просто спросил я.

Он уже в открытую усмехнулся.

— Ну что же вы, господин Пожарский, — мой вопрос его изрядно позабавил. — Ни в коем разе. Хотя должен признать есть моменты вызывающие некоторое… Беспокойство…

Я хмыкнул и растянул мышцы рук, после нагрузки.

— Вы не похожи на человека склонного к беспокойству, — ответил я ему на выдохе.

— Зависит от ситуации, — не смутившись продолжил он, — Уверен вы и сами заметили, что чей-то чрезвычайно сильный дар скрыл присутствие вашего дара ото всех.

Мы с Ленским уже обсуждали возможность этого. Возникал вопрос. Откуда это известно ему?

— Следили за мной?

Мужчина отвернулся и сделал несколько шагов навстречу боксерскому мешку. Провел рукой в перчатке по его глянцевой кожаной поверхности.

— Господин Пожарский, это моя работа, — он развернулся ко мне. — Вы думаете, что, находясь в корпусе СНБ, вы скрылись от Министерства?

Вопрос прозвучал как издевка.

— Кто вы? — спросил я в лоб. — Вы работаете на Министерство?

— Это не важно, — спокойно ответил мужчина. — Важно, что вы здесь. И к счастью, чье-то вмешательство, избавило вас от опасности быть обнаруженным при злоупотреблении доставшимся вам даром.

— Не используй я дар, не говорил бы сейчас с вами. Равно как и многие другие.

— О, безусловно, — ему было совершенно неважно второе. — А вы уверены что вы использовали свой дар, а не он вас? Не было чего-то необычного? Каких-нибудь видений? Голоса в голове?

Сукин сын. Вел он себя так будто ответы ему и не нужны. Будто бы он знает их и сейчас, как на экзамене, проверяет. Он пристально посмотрел на меня, выжидающе, изучающе.

— Вы уверены, что хотите знать ответ? — спросил я в ответ. — Пока мои действия вас устраивают.

Он сделал несколько шагов мне навстречу, не отводя взгляда, вновь встав напротив меня.

— Устраивают, — кивнул мужчина. — Уверен.

Я внимательно смотрел ему в глаза. Какой изысканный фарс. Он прекрасно понимал, что я отвечу.

А я понимал, чего я ответить не могу. Хоть он и уверял, что он — часть той силы, которая мне может помочь…

Когда это было так просто? Очередная игра.

Нет — я могу доверять только себе и своей команде.

— Нет, — спокойно ответил я.

— Нет? — бровь его поднялась вверх.

— Нет.

Несколько минут стояла тишина.

— Ну и славно, — мужчина беззвучно хлопнул в ладоши. — Продолжайте в том же духе.

Мужчина прошёл мимо меня и направился к проходу между ящиками.

Но резко остановился, сделав несколько шагов.

— Знаете, — он сделал паузу. — Меня даже не очень беспокоит тот факт, что вы доверяете вашим товарищам настолько, что рассказали им о вашей… ситуации…

— Они знают ровно столько о ситуации, сколько было возможно им открыть, не ставя их под удар, — холодно ответил я. — Мне не нужны люди, которые будут принимать решения вслепую.

— Хорошо, что вы это понимаете. Но понимаете ли вы, кому можно доверять, а кому нет? — он сделал паузу. — Как думаете, как далеко от вас надо находиться, чтобы заклинание сокрытия вашего дара сработало?

Он повернул ко мне голову, вновь посмотрев мне в глаза.

— Удачи на Испытаниях, — сказал он. — Постарайтесь дожить до нашего следующего разговора.

— Это угроза?

— Предостережение, Я вам не враг.

— Но и не друг.

— Друзья в нашем с вами положении — непозволительная роскошь.

— В этом мы с вами различаемся, — отрезал я.

— Думаете?

— Уверен.

Взмахнув полами плаща, он вновь развернулся в сторону выхода.

— Вы мне нравитесь, господин Пожарский. Я понимаю, что вам могут прийтись не по нраву мои методы. Или же мои подходы. Но вскоре вы поймете. — медленно проговорил он. — Мы просто в разных точках одного и того же пути. И цель у нас с вами одна.

— Тогда мы с вами встретимся на финише, — усмехнулся я. — Но я пройду этот путь — по своему маршруту.

Он усмехнулся в ответ.

— Главное — не пожалейте об этом, господин Пожарский.

— Не пожалею.

Свет моргнул и я вновь остался в депо один.

***

Морозный воздух на улице приятно бодрил. Особенно после тренировки, когда изнуренное тело было максимально расслаблено и мозг сигнализировал о проделанной работе выбросом дофамина.

Небо уже стемнело, немногочисленные караульные на стенах и во внутреннем дворе уже зажгли свои фонари.

Настало время возвращаться в нашу комнату и хорошенько выспаться перед Испытаниями, а заодно и подумать над тем, что я имею на руках.

Да, расклад вырисовывался интересный.

После разговора в депо главный вопрос напрашивался сам собой — кому доверять?

Впервые за долгое время я почувствовал себя будто загнанным в угол.

Да и, кроме того, если так прикинуть, то есть с чего бы мне доверять и этому мужику в сером. Хоть он и не подтвердил свою связь с Министерством, но тем не менее…

Неизвестная способность к повторному пробуждению дара — буквально Грааль, за которым охотятся все Рода, о чем мне еще папаша не преминул напомнить. А уж Министерство своего не упустит.

Слепо доверять загадочным мужчинам в сером пальто? За кого он меня держит… Все его слова — могут быть лишь попыткой посеять подозрения и разделить отряд перед Испытаниями. Кто знает, на чьей он действительно стороне.

Одно было точно: доверять без оглядки, я мог сейчас только лишь себе.

С оглядкой — моим товарищам. Ребята хотя бы доказали, что в бою я могу доверять им свою спину.

Чертова политика — каждый ведёт свою игру. И в центре этой партии мой пробужденный дар.

Который пока спрятан у кого-то в рукаве…

Ленский в поезде тоже упоминал про заклинание сокрытия, и тогда это казалось рабочей теорией. Но сейчас — она была похожа на реальность. Ведь инцидент с демоницей не повторялся… Стоп.

Откуда он вообще догадался? Почувствовал… И он был со мной дольше всего, почти с того самого момента, когда я покинул госпиталь. Остальные присоединились позже.

А в поезде я уже успел перегрется переступив черту, о которой упомянал Серый Плащ…

Так что вариантов было немного, по крайней мере тех, которые были на виду.

А уж кто скрывался в тенях, я мог только догадываться.

Опять же демоница из того портала, который открылся, когда пробудился мой дар. Могла ли она идти по пятам за мной всё это время и следить? И тот диверсант в этой крепости — это она?

Тогда ей удаётся очень ловко ускользать от всех любопытных глаз.

Или же диверсант куда хитрее и находится гораздо ближе ко мне, чем я могу подумать, — буквально сидит рядом с моим сердцем.

А что?

Сила, дремлющая во мне, пока что затаилась, но я чувствовал её незримое постоянное присутствие. И я чувствовал, что за этой силой скрывается разум. Разум только и ждущий того момента, когда я ослаблю контроль и позволю ему оспорить первенство над этим телом.

Нет уж, чёрт возьми, не позволю. Никому. Ни изнутри, ни снаружи дёргать за ниточки.

Я невольно сжал кулаки, и огонь в груди разгорелся.

Найду всех и вычеркну из этого уравнения — по одному. А затем самого главного — Кукловода.

Да, Кукловод, бесспорно, есть.

Если вспоминать Баранова в степном очаге. Вспоминать поезд. Вспомнить Маску и то, с чего всё началось — моё похищение.

И если принять это всё во внимание и провести логическую цепочку — всё решится на Испытаниях. Это следующий шаг. Следующая сцена для этого действия. Именно там сходятся все нити. Именно там окажутся все действующие лица. Именно сейчас.

Завтра всё решится.

Я выдохнул облако пара, улетевшее в морозную ночь.

Обострённые даром чувства заметили на краю зрения мелькнувшее красное пятно. Едва различимое человеческому глазу, оно мелькнуло в темноте между зданиями на другой стороне внутреннего двора. Клякса красного цвета двигалась бесшумно и быстро, ускользая от всякого света, который возникал у него на пути.

Огнеборец? В такой час?

Я прильнул к стене депо и всмотрелся в темноту.

Сердце пропустило удар. Кончики пальцев занемели. Я сглотнул комок в горле, по которому словно наждаком провели.

Лена?

Тонкая фигурка в красной куртке трусцой бежала сквозь тени, постоянно оглядываясь. На плечах у неё был чёрный походный рюкзак. Судя по её походке, забитый под завязку.

Какого чёрта? Самоволка? Прямо перед Испытаниями?

Последнее время она была сама не своя… Учитывая то, что она мне говорила на наблюдательном посту в южном городе…

Я, конечно, понимаю, свобода и всё такое…

Внезапно Лена исчезла в облаке оранжевых искр.

Я рванул вперёд, даже не думая, что это может показаться странным. Выбежал, минуя угол депо, прямо на площадь перед центральным штабом, как раз в тот момент, когда красная куртка мелькнула в зияющем чернотой проёме центральной наблюдательной башни. Самой высокой постройки в цитадели

— Что ты задумала, чёрт тебя побери…

Был только один способ проверить.

Я набрал в грудь воздуха и, стараясь держаться в тенях зданий и не привлекать внимание караула, поспешил за беглянкой.

***

Влетев внутрь башни, я под аккомпанемент бешено стучащего сердца поднялся наверх. Бесцеремонный порыв морозного воздух налетел на меня, едва стоило оказаться мне на вершине. Он ворвался в мою грудь, пробудив от дремы или наваждения. Сбросив иго навязчивых мыслей.

Оставив только текущий момент.

Только сейчас я заметил то, чего нельзя было увидеть из внутреннего двора окруженного высокими стенами.

Но тут от этого было невозможно скрыться.

Безоблачное ночное небо до самого горизонта было расчерчено захватывающей дух картиной — словно художник, проливший краски, половину темного неба залила полоса призрачно-зеленого сияния. Полноводной рекой мерцающего и переливающегося среди полей далеких звезд.

И на фоне этой реки света, стояла одинокая темная и хрупкая фигурка решительной девушки. Лена стояла на вершине самой высокой башни цитадели, с которой открывался вид на всю округу, подсвеченную зеленоватым светом северного сияния.

Самая удачная ночь, для того кто может перемещаться туда куда падает его взгляд.

— Думаешь допрыгнешь до этого хребта? — спросил я, глядя на белеющие верхушки гор, едва виднеющиеся за бескрайним океаном темно-зеленой тайги.

Лена вздрогнула от неожиданности так, что полностью снаряжённый рюкзак на её плечах звякнул.

— Да нет, пришла насладиться видом, — даже не оборачиваясь ответила она. — Иди в казарму, я скоро вернусь.

— А в рюкзаке видимо телескоп? — усмехнулся я.

Лена медленно развернулась. Её голубые глаза в призрачном свете северного сияния, приобрели потусторонний, зловещий оттенок.

— Мне кажется всё уже очевидно, — медленно произнес я.

Лена замерла, стараясь не дышать.

— Ты хочешь сбежать.

— Ты меня поймал, — выдохнула она.

Глаза её быстро просканировали то, что было за моей спиной.

— Я один. — спокойно сказал я.

Она едва заметно облегченно опустила плечи.

— Зачем?

— Всё… — она отвела взгляд. — Сложно…

— Попробуй объяснить.

Лена закусила губу. Резко выдохнула.

— Мне надоело быть пешкой в чужих играх, — твердо сказала она, — С меня хватит. Дальше уж как-нибудь сама…

С каждым новым её словом, напускная надменность и дерзость развеивалась все больше.

— Что дальше? — спросила она. — Доложишь Кожедубу? Министерству?

Ничего не ответив, я молча сделал шаг вперед.

— Не подходи, — её голос сорвался, кулаки сжались.

Я сделал ещё один шаг ей навстречу.

Глава 18

Она попятилась и уперлась в кладку парапета башни. Опасливо оглянулась посмотрела вниз. Путь до земли был неблизкий.

— Тебе не нужно больше бежать.

— Да ну? — дерзко спросила Лена. В этом была вся она — прятать себя за шипами. — И почему же?

— Потому что ты больше не одна, — спокойно сказал я. — От чего бы ты не бежала — мы справимся с этим. Вместе.

Она усмехнулась и, облокотившись на кладку башни, с вызовом заглянула мне прямо в глаза.

— Думаешь, тебе это по силам?

Я сделал шаг к ней навстречу. Мы оказались друг напротив друга, так близко, что я слышал её прерывистое дыхание. Заглянул в её голубые глаза.

Нежно прикоснулся кончиками пальцев к её щеке. Она прильнула к моей ладони, прикрыв сверкающие глаза длинными тёмными ресницами. Я привлёк её к себе и, наклонившись, поцеловал в открывшиеся мне навстречу губы.

Рюкзак упал с её плеч с глухим ударом.

Обвив мою шею руками Лена прижалась ко мне, будто бы желая впитать тепло близкого тела каждым сантиметром своей кожи, скрытой под одеждой.

Она медленно отстранилась, едва дыша. В её небесно-голубых глазах блеснул лунный свет.

— Да, — просто ответил я. — По силам.

Лена осторожно улыбнулась.

— И почему ты делаешь всё таким сложным?.. — сказала она севшим голосом.

Я пытался понять, что же там, за её голубыми глазами. Понять, что таится в глубине её души. Там, где бьётся её сердце.

— Ты не знаешь меня. Кем я была… Что делала… — прошептала она, отведя взгляд. — И не должен узнать. Так лучше — для тебя…

Голос её дрожал.

Я осторожно поправил локон, выбившийся из её каштановых волос.

Она проводила мою руку взмахом своих ресниц и, медленно потянувшись, прикоснулась к моей ладони.

Я знал — Лена скрывает от меня много тайн, которые не готова рассказать. Пока. Тех, что тяготят не просто её разум, но и саму душу.

Я вижу риск. Я понимаю, кто ты.

Может быть.

Но сейчас — мне это было не важно.

— Может, я теперь знаю ту тебя, которую ты не знаешь сама? — тихо спросил я. — Или боишься узнать?

На миг она нахмурилась. Будто бы эта мысль была для нее новой. Грустно улыбнулась.

— А к чёрту… — выдохнула она. — Так будет лучше для всех…

Она отбросила мою руку и резко развернулась.

Я почувствовал, что она сейчас исчезнет.

Оранжевый свет вспыхнул в её глазах.

Я схватил её за руку и развернул к себе. Буквально вырвав из заклинания, когда вокруг неё уже вспыхнул сноп ярко-оранжевых искр.

Искры беззвучным алым дождём осыпались на бревенчатый пол, медленно затухая одна за другой.

Я потянул её к себе и заключил в объятья. Лена затаила дыхание, и несколько долгих мгновений мы слышали только, как в унисон бьются наши сердца.

— Я верю, что та ты, которую я полюбил, сильнее той, которой ты была. — сказал я, загнянув в её глаза. — Это мой выбор. Ты не одна. Я с тобой.

Лена подняла на меня своё лицо. Она посмотрела на меня так, будто бы не поняла значение моих слов. Будто бы не веря своим ушам. Казалось, несколько секунд она собиралась с мыслями, и наконец на её лице отразилось то, чего я не ожидал там увидеть сейчас — решимость.

— И я больше не хочу быть одной, — твёрдо сказала она. — Без тебя.

Она вновь прильнула ко мне и поцеловала меня в губы. Сначала робко, но затем всё более жадно. Страстно. Я запустил пальцы в её волосы. Голова закружилась. По телу пробежал электрический ток. В груди пылал пожар, не дающий нам обоим замерзнуть.

Мы оказались на деревянном бревенчатом полу башни.

Слившись в страстном поцелуе, мы срывали друг с друга одежду, пока между нашими телами не оказалось ничего, что мешало чувствовать каждый сантиметр кожи друг друга.

— Ты — моя, — сказал я.

Она задержала дыхание. Её голубые глаза, слегка расширившись, сверкнули, глядя мне прямо в душу. Она приподнялась и ещё раз поцеловала меня.

— Я — твоя, — тихо прошептала она, — И тебе тоже не нужно бороться одному.

Мы любили друг друга под ночным звездным небом, под вечной рекой из небесного света. Мы стали не просто близки — мы стали одним целым. Нашу ночь заполнила любовь. И простая теплота близкой и родной души.

И впервые за долгое время меня не мучили кошмары.

***

Я рывком сел. Проснулся я от того, что в лицо мне уже брезжил рассвет. На куртке, под моим боком, там, где, прижавшись ко мне, спала Лена, оставался лишь едва уловимый запах апельсиновых цветов. Я ещё мог почувствовать её тепло, но её самой уже здесь не было.

Я поднял взгляд на подёрнутое сиреневой дымкой утреннее небо, на котором точками белели уходящие звезды.

Выдохнул им навстречу клуб пара и дыма. Сердце внутри раскаленным металлом жгло грудь.

Она знает, что для неё будет лучше. А другого мне и не надо.

Чёрт! Испытания!

Я мигом оделся и слетел вниз по лестнице во внутренний двор, изрядно удивляя новый караул своими способностями одеваться на бегу.

Удивительно, но никто даже не попытался меня остановить.

И на этом сюрпризы не закончились: каково же было моё удивление, когда первое, что я увидел, — затормозившая прямо передо мной красная громада «Саламандры».

— Пожарский! — высунулся из окна Кожедуб. — Я смотрю, ты по карцеру соскучился? Обыскались тебя уже. Живо в машину! Опаздываем!

Боковая дверь в пассажирский отсек отворилась, и я влетел внутрь.

Развалившись в кресле, выдохнул.

— Вторая ночь подряд не задалась, да? — усмехнулся Ленский, протягивая мне дымящийся термос с чаем.

Я только молча усмехнулся и благодарно принял и сделал полный глоток, не обращая внимание на то, что чай горячий. Плюсы в иммунитете от ожогов были.

«Саламандра», взревев мотором, рванула с места в карьер.

— Собрали за тебя твои вещи, — кивнул Архипов на рюкзак огнеборца справа от себя.

— Не жалуйся, если чего-то не хватает, — фыркнул Полозов, скрестив руки на груди.

Я оглядел пассажирский отсек. Очевидно, в команде не хватало бойца…

— Лену не видели? — спросил я.

Все недоумённо посмотрели на меня. Ленский прокашлялся.

— Мы думали…

Я покачал головой.

Полозов и Архипов переглянулись. Ленский тяжело вздохнул и тихо отхлебнул чай.

Вернее, отхлебнул бы… Если бы «Саламандра» резко не затормозила и Ленскому пришлось в воздухе превратить чай в кусок льда, чтобы не облиться.

— Ну, едрить-тадыть того! — выругался Кожедуб, стукнув кулаком по приборной панели. — Я ж тебе! Десять нарядов выпишу!

— С радостью! — звонко прозвучал знакомый голос. — После того как Испытания выиграем, что угодно!

Дверь пассажирского открылась, и внутрь залетела раскрасневшаяся Лена. На лице её сияла улыбка.

— Думали уехать без меня? — радостно спросила она.

— Думала пропустить нашу победу? — усмехнулся я.

И «Саламандра» понесла нас к месту проведения испытаний Бездны.

Настоящая проверка наших навыков вот-вот начанется.

***

— Приехали, — сказал, развернувшись к нам в пассажирский отсек, Кожедуб.

За несколько часов поездки мы уже успели вновь провалиться в сон, потому что не всем из нас удалось выспаться. О чем я ни разу не пожалел.

Вообще, судя по нашему отряду, недосып нам был куда страшнее, чем игниты и очаги.

— Уже? — сладко потянулась Лена, разведя руки в стороны.

Полусонная, взлохмаченная, она тепло улыбнулась встретив мой взгляд.

— Уже, Соколова, уже, — пробурчал Кожедуб копаясь в бардачке.

Он потянул рычаг, натужно выдохнула пневматика и аппарель пассажирского отсека настежь открылась, впуская внутрь морозный утренний воздух, атакующий ещё сонных огнеборцев. После влажной тёплой духоты пассажирского отсека «Саламандры» пробирающий до костей холод бодрил не хуже чашки кофе.

— До начала ещё час, — он взглянул на часы. — Выгружайтесь. Собирайтесь. Настраивайтесь.

Неспешно собрав свои вещи, наш отряд оказался на воздухе.

— Да-а-а, — протянул я. — Кто же знал?

— Удивлён? — отозвался Ленский, сделав глоток чая из дымящегося термоса.

Последнее время он с ним не расставался. Хотя глядя на то, как Полозов шмыгнул носом так, что втянул в себя, по меньшей мере, половину надежд Архипова на победу — разве мог я винить Ленского за любовь к горячему.

Стояли мы как раз посреди той самой деревни, из которой, казалось, ещё вчера спасали жителей.

— Вполне в духе того, что происходит в последнее время.

— Это точно.

Подошедший к нам Полозов с завистью посмотрел на термос, и Ленский, тяжело вздохнув, протянул ему полный чая блестящий колпачок.

— Благодарю, — Полозов грея пальцы, придирчиво понюхал напиток и глаза его чуть расширились.

Сощурившись он посмотрел на Ленского, который нашел состояние своих ногтей самым интересным, что могло тут происходить. Но ничего не сказал.

— Вдвойне благодарю, — буркнул Полозов и жадно выпил содержимое.

— То-то же, — усмехнулся Ленский, принимая импровизированный кубок обратно.

Лена уперев рюкзак с аппаратурой связи о снег, села на него сверху. На небольшой центральной площади в центре деревни теперь расположились передовой командный пункт и шатры всех команд-участников. Туда сюда сновали бойцы Ледяной Стражи обеспечивая организацию всего этого мероприятия.

Белел полевой госпиталь с крупной эмблемой красной чаши.

— Да… Вызывает некоторую ностальгию, — сказала она.

— Не так уж давно это всё и было, — ответил подошедший Архипов.

Его поклажа включающая ручную пушку — была самой внушительной и пожалуй её хозяин подходил ей как никто другой.

— Кажется, будто бы в прошлой жизни, — ответила Лена.

— Это потому что компания у нас подобралась интересная, — сказал я.

— И наконец-то приехала твоя сестра, — мечтательно произнес Ленский.

— Что-то я не видел, как ты пытался узнать её получше, — я окинул его скептическим взглядом. — Несмотря на все твои голословные заявления.

— Всему свое время, — загадочно произнес Ленский, — Или ты на что-то намекаешь?..

Я примирительно поднял руки в театральном жесте.

— Кто я такой, чтобы учить тебя жить? Ни в чем себе не отказывай. — хлопнул я его по плечу, — Жизнь всегда кажется дольше, когда она наполнена событиями по самое горлышко. А ценить её начинаешь, когда она может оборваться в любой момент.

Лена, слегка наклонив голову, посмотрела на меня и усмехнулась.

— Ты что теперь философ? — поддразнила меня она.

— Всегда им был, — не поддался я на провокацию. — В некотором роде. На пол ставки.

— В таком случае, господин философ-на-пол-ставки, — кисло усмехнулся Ленский, — К нам идет ваш главный конкурент — философ-на-полную.

От шатра багрового цвета широкой походкой, улыбаясь во все 32 зуба, нам навстречу своей широкой залихвацкой походкой шагал Валидубов. В неизменных солнечных очках конечно же.

— Ну что, бойцы! — голос Валидубова звучал подозрительно бодро.

Он остановился перед нами уперев руки в боки, как тот самый огнеборец с агит-плаката.

— Добро пожаловать в тот день, который мы ждали предыдущие полгода! — ну точно подозрительно бодро. — Я рад видеть, что лучшие из лучших огнеборцы, что сегодня представляют весь корпус— это вы.

Валидубов не стесняясь, с кривой усмешкой окинул взглядом нас с ног до головы. Лицо его постепенно переходило в категорию задумчивых.

— Уверен, что сейчас они просто прячут безумное счастье от того, что именно они представляют корпус огнеборцев, — Кожедуб подошедший к нам на выручку, как всегда знал, что сказать нашему командиру.

— Рад тебя видеть, господин старший инструктор, — улыбка Валидубова стала ещё шире. Он протянул свою мощную лапищу.

— Ну конечно рад, чёрт возьми! — криво усмехнулся Кожедуб, — Хрен доберёшься в эту чёртову задницу.

— Ну ладно, чего лясы точить, — ответил Валидубов. Он махнул рукой и несколько бойцов из обеспечения принесли дымящийся котёл и несколько складных стульев.

— Садитесь. Сейчас я проведу вам брифинг перед испытаниями. Уверен вы сгораете от любопытства, почему вы здесь.

Мы переглянулись. Бровь Ленского казалось сейчас выйдет на орбиту земли. А вот у Лены уже где-то в районе Сатурна.

— Поскольку вы оказались не самыми пунктуальными, — пояснил Валидубов, предпочитабщий не замечать выражения наших лиц, — Придётся и есть, и внимать.

— Это мы умеем! — радостно сказал Архипов и первым занырнул в котелок.

***

— В общем, так, — начал Валидубов.

Несмотря на то что он сказал нам, что придётся внимать, он потратил всю вступительную часть, пока мы уплетали свой завтрак, на то, чтобы рассказать, каким лихим гусаром он был в молодости, не боялся ни единого гнида и закрывал очаги абсолютно всех категорий.

Хотя, мне кажется, так и было задумано. Кто вообще в состоянии уловить что-то важное на голодный желудок?

Валидубов наклонился к деревянному ящику, стоявшему у его ног, и достал из него пять чёрных, поблёскивающих в утреннем солнце приборов, которые были прикреплены на больших кожаных ремешках. Кожедуб взял их из его рук и прошёлся по нашему ряду, выдавая каждому по прибору. С виду это были ничем не примечательные коробки с несколькими разъёмами, крошечным мигающим световым индикатором и прорезями для динамика.

— Датчики контроля и аварийной связи, — пояснил он. — Специальное устройство, которое позволит нам поддерживать связь с вами в очаге.

— В очаге? — переспросила Лена.

— В очаге, — довольно кивнул Валидубов. — Вы же Огнеборцы.

Он протянул руку и указал на стелящийся туман на окраине деревни — тот самый, от которого той ночью мы еле спаслись на «Саламандре».

Впрочем, я уже догадался, что приехали сюда мы не просто так.

— Это и будет наше испытание? — спросил я. — Просто закрыть очаг?

— Я смотрю, Пожарский, ты хоть и догадливый, но слишком самоуверенный, — бодро произнёс Валидубов. — Если бы это было просто, это не было бы Испытанием Бездны.

Мы обратили к нему вопросительные взгляды.

Валидубов был доволен, что захватил наше внимание.

— В ту ночь нам с вами повезло, что мы не оказались внутри этого очага, — устало ответил за него Кожедуб, очевидно пресытившийся этим представлением.

Они не оказались. А вот я. То, что я видел, это момент слияния? Или я его и породил?

— По неизвестной причине, ему хватило импульса, преодолеть барьер, — продолжил объяснять Кожедуб. — И он слился с тем, который удерживала большая темпоральная вышка.

— И трансформировался! — Валидубов, как ребёнок, был рад этому факту. — Теперь его сигнатура указывает на то, что это комбинированный очаг первой категории.

— Один из самых сложных, — пояснил Кожедуб.

— Минуточку, — поднял руку Ленский. — Если это должно было быть испытанием Бездны, то как все изначально поняли, что этот очаг возникнет именно здесь? Ведь все заранее знали, что испытания пройдут на севере.

— Ха! — Валидубов ничуть не смутился и хлопнул Кожедуба по плечу. — Отличные у нас курсанты, скажу я тебе, Иван Игоревич. Точно победим!

Тем не менее вопросительный взгляд Ленского никуда не делся, и Валидубов повернулся к нему.

— Та огромная глушилка, что вы видите посреди соснового леса, охраняла тот очаг, который должен был стать местом проведения испытаний. Но так уж легла карта, что возник новый, произошла трансформация, и поэтому сейчас ставки на этих испытаниях будут ещё гораздо выше.

— Это вообще нормально? — фыркнула Лена, скрестив руки на груди. — Это может быть смертельно опасно для участников. Об этом никто не подумал?

Брови Кожедуба взлетели вверх в ответ на такое вопиющее нарушение субординации. Но Валидубов положил ему руку на плечо.

— Подумали, — спокойно ответил Валидубов. — Как вы, наверное, знаете, испытание — это традиция, которой уже не один век. Да, бывало всякое, и жертвы бывали. Но сдаваться перед Бездной никто из бойцов не привык. Бездна всегда непредсказуема, мы никогда не знаем, что ждёт нас за контуром очага.

Он говорил серьёзно, от бравады не осталось и следа.

— Мы только можем быть готовы. И скажу вам честно, времена наступают такие, в которых готовым нужно быть на триста процентов.

Широкая улыбка вновь расцвела на его лице.

— И поэтому это отличная возможность проверить собственные силы и показать, что мы готовы. Кроме того…

Он кивнул на чёрную коробочку прибора, лежавшего на коленях у Лены.

— Мы будем рядом. Если вам понадобится помощь, по маячку внутри этого датчика мы вас быстро найдём и вытащим из очага. Внутрь с вами зайдёт контрольно-наблюдательная группа, а группа быстрого реагирования останется в полной готовности в штабе.

Лена, хмыкнув, отвернулась. Очевидно, это её не убедило.

— И поверьте, огнеборцы, я лично нырну за каждым из вас в Бездну — твердо сказал Валидубов. — И Бездне это не понравится.

Лена поджала губы. Архипов присвистнул. Полозов поежился. А я подумал, что такие меры предосторожности не просто так.

— Господин командующий? — спросил я.

— Да, Пожарский?

Вопрос уже долгое время витал в воздухе и уверен абсолютно каждый из участников Испытаний хотел его озвучить.

— Что если корпуса в соперничестве пересекут ту черту, которую пересекать нельзя?

— Что ты имеешь в виду? — спросил меня Валидубов.

Все, конечно, поняли, что я имел в виду.

Но есть вещи, которые, пока не произнесёшь, будто бы и не существуют.

— Что если кто-то из участников готов убивать?

Глава 19

Отряды участников испытаний выстроились перед стеной белёсого, молочно-белого тумана, клубящегося перед нами. Если долго в него всматриваться, то казалось, что ледяной туман реагирует на каждый наш вдох и выдох. На каждый наш взгляд. На каждое наше движение.

Атмосфера пробирала буквально до костей, и это было отнюдь не от того, что холодно.

За этой пеленой таилось что-то зловещее, чужое, буквально заставляющее каждый рецептор кричать об опасности. Что-то, что маячило на краю зрения, но стоило перевести взгляд и сфокусировать его — скрывалось в этой пелене.

Я набрал в грудь побольше воздуха, почувствовал, как сердце тяжёлым молотом бьётся в груди.

Оглянулся на своих. Все были готовы, все в полной боевой экипировке.

Ленский, как всегда, холоден и сосредоточен. На кончиках его пальцев искрится магия. Он в своей стихии, он уверен и смертоносен.

Заметив мой взгляд, он коротко мне кивнул.

Его взгляд скользнул мне за плечо, туда, где стоял отряд Эльзы.

Она осматривала своих бойцов, в то время как Йохан молча стоял сзади неё.

— Будь начеку. У меня нехорошее предчувствие, — сказал я. — Как минимум мы уже успели узнать нашего друга. Неизвестно, на что он готов, чтобы победить.

Ленский прищурился.

— С такими друзьями и врагов не надо. — холодно согласился он.

Полозов подвязывал рукава своей куртки, чтобы они не мешали выпускать ему костяные лезвия. От неуверенного в своём даре паренька не осталось ничего. Глядя на них вдвоём с Ленским, я невольно задумался, не родственники ли они.

Зато вот кто им точно родственником не приходился, так это Архипов.

Он стоял, облокотившись на свою «Люсю», в полной боевой броне. Массивный рюкзак с боеприпасами, испещрённый различной маркировкой, намекал на то, что в нём — целая россыпь подарков для игнитов. Грудь его закрывал внушительный композитный нагрудник, заботливо покрашенный Архиповым в красный, отчего гигантказался ещё больше и шире.

— Смотри не замерзни! — хлопнул он Полозова по спине.

Полозов от удара качнулся вперёд, и уже было подвёрнутый рукав его куртки вновь растрепался.

Он развернулся и, сверкнув глазами, пинком отправил в сторону Архипова ком снега, который, сопровождаемый смехом последнего, разбился о красный нагрудник.

— Дополнительное охлаждение, — хлопнул себя по груди Архипов.

— Да ну тебя, — усмехнулся Полозов.

Архипов задумался и почесал подбородок, выглядывающий из-под шлема.

— И то верно, — кивнул он, — Ты, Гриша, как всегда дело говоришь.

Он потянулся и вытянул из рюкзака ленту с боеприпасами. Крупные снаряды для Люськи казались будто бы отлиты из жидкого пламени, застывшего в янтаре, и затянуты в медные, покрытые рунами гильзы.

— Теперь не пожарная смесь? — хмыкнул я.

— Да кого тут тушить? — оскалился Архипов. — Зато думаю эти сосульки не большие поклонники огня.

В этот раз он был готов куда лучше, чем тогда, в степном очаге. И был куда опаснее, а уж на что он способен, в полной мере я узнал вместе с нашими последними похитителями.

Вернее, с тем, что от них осталось.

Так что можно сказать, что мы все не те зелёные курсанты, какими были в тех южных степях.

Пока Полозов и Архипов занимались доводкой своего снаряжения, а Ленский во все глаза следил, как остальные отряды готовятся к испытаниям, я медленно подошёл к Лене.

Жизнерадостного настроения, которым она заряжала всех с утра, не осталось и следа. Сейчас она стояла мрачно и задумчиво, глядя прямо перед собой в молочно-белый туман внешнего контура очага.

Взгляд её был острым и сосредоточенным, будто бы она пыталась разглядеть в клубящейся белой пелене врагов, которые там затаились.

— Ты готова? — спросил я её.

Она ответила мне не сразу. Мой голос будто бы вырвал её из транса и рывком вернул в реальность.

Глаза распахнулись шире, и она наконец повернула ко мне своё лицо. Печально улыбнулась.

— Вова? — тихо спросила она. — Что-то хотел?

Она меня не слышала, была слишком погружена в свои мысли.

— Ты как?

— В норме, — кивнула она.

Посмотрела на меня и усмехнулась.

— И не делай такое лицо! Я не принцесса в беде! Могу за себя постоять.

— Уж точно не в беде, — улыбнулся я. — Но всё равно постарайся держаться поближе. Хорошо?

Лена задумалась на секунду и коротко кивнула.

Я развернулся.

— Вова…

Лена схватила меня за рукав, стиснув красную ткань моей куртки.

— Да? — развернулся я к ней.

Её что-то беспокоит. Это буквально написано в каждом её движении, хоть она и пытается это скрыть за маской сосредоточенности.

— Ты что-то хочешь сказать?

Лена открыла было рот, но одёрнула руку, отпустив мой рукав. Мотнула головой.

— Нет, — выпалила она. — Подождёт. Береги себя.

— Обязательно. И тебя сберегу.

Она вспыхнула краской и её губы сложились в печальную улыбку.

— Не обещай того, чего не сможешь…

Я сделал шаг к ней навстречу и, взяв её ладонь, заглянул в её глаза. На мокром месте от подступивших слёз, они сверкали как два осколка льда.

— Смогу. Даже если надо будет всю Бездну пройти. — твердо ответил я. — Всё будет хорошо.

Лена несколько секунд смотрела мне прямо мне в глаза. Резко отвернулась и на секунду спрятала лицо в ладонях, утирая подступившие слезы. Когда она вновь повернулась ко мне, глаза её уже лучились от улыбки.

— Верю, — звонко ответила она. — Это настолько грандиозное заявление, что из уст любого другого прозвучало бы как пустое бахвальство.

Я скривился в усмешке.

Оглянувшись по сторонам, она осторожно подалась вперёд и встала на цыпочки, прижавшись ко мне, и её дыхание обожгло кожу на моей щеке.

— Но тебе я хочу верить, — она коснулась губами моей щеки.

Лена выпрямилась и отсалютовала мне.

— Сделаем это, командир!

— Сделаем, — я отсалютовал в ответ.

Развернулся и пошёл во главу отряда. Поймав на себе испепеляюще ледяной взгляд Йохана.

Молча ответил ему тем же. Усмехнулся и развернулся к своим.

Все были готовы. Бросил взгляд на часы.

— До начала всего пара минут, — сказал я в коммуникатор. — Думаю Женя успеет ещё сбегать нам всем за чаем.

Вперёд перед всеми участниками вышла десятка бойцов из разных корпусов, ведомая худосочным офицером в бледно-зелёной утеплённой форме. Половина его лица была скрыта черным респиратором.

Группа контроля и наблюдения, о которой говорил Валидубов.

— Участники! Приготовиться! — скомандовал усиленный динамиками респиратора голос офицера группы контроля.

Все участники синхронно включили чёрные коробки трекеров.

В коммуникаторе в ухе защелкала статика, на долю секунды она ушла в ультразвук и превратилась в тишину. Связь установилась.

— Проверка связи, — сказал я.

— Принял, — отозвался Ленский.

— Принял, — буркнул Полозов.

— Ага, — пробасил Архипов.

— Слышу хорошо, — отозвалась Лена.

— Удачи, — раздался голос Кожедуба.

Мы были готовы.

— Ну что надеюсь все хорошо отдохнули? — спросил я. — Настало время поработать.

Офицер группы контроля махнул рукой.

— Заходим! — скомандовал я.

Раздались аналогичные команды от командиров других отрядов. Все участники, растянутые широким фронтом, шагнули вперёд в клубящийся туман, обозначающий границу внешнего контура очага.

Испытания Бездны начались.

***

Сначала мир вокруг стал нестерпимо белым, будто я оказался в облаке из которого не было выхода. Затем, рассеянный в тумане свет внезапно исчез, будто бы щелкнули переключателем, и всё заполонила кромешная темнота.

Обжигающий морозный воздух, не замечая всех слоев одежды, въедался в кожу, вероломно врывался в лёгкие, пытался добраться до самой души. Только пылающее адским мотором сердце отгоняло ледяной мрак, окутавший меня.

Меня потянуло вперёд невидимой силой, как если бы засасывало внутрь огромной воронки. Бездна, как всегда жестокая и непредсказуемая, озвучила свой зов и, почувствовав нас, живых, вцепилась в нас и просто так не отпустит.

В этот раз — всё отличалось. Я почувствовал это, почувствовал, что это не простой переход через внешний контур обычного Очага. Помимо непреодолимой, буквально осязаемой невидимой силы, было ясно ещё одно. Ещё одно чувство до боли мне знакомое.

Чутьё всеми силами говорило, что за мной следят, и я мог поклясться, что в этой всеобъемлющей темноте я увидел эти глаза — пылающие оранжевым огнём и смотрящие прямо на меня. Из тьмы ко мне потянулись руки. Алые. Будто бы в крови.

Стоило мне сфокусировать на них взгляд, как не дожидаясь моей мысли, пламя в груди вспыхнуло само собой и тут же перекинулось на мои руки.

Пылающие оранжевым глаза расширились в панике и наваждение отступило в темноту.

Но ощущение злобного чужого присутствия не исчезло, наоборот, только усилилось. Всё также, из теней чей-то злобный разум следил за мной.

Давление обступившей меня тьмы нарастало и нарастало. Будто бы я погружался всё глубже и глубже под толщу воды. В те глубины, которых не достигал ни один луч света. Ребра затрещали. Воздух не шел в грудь. Сердце замолотило о грудную клетку, кислорода отчаянно не хватало. Я почувствовал, что начинаю выпадать из реальности.

Вспышка ослепительно яркого света. С жадным вздохом в грудь ворвался вихрь обжигающе морозного, но такого сладкого воздуха. С груди словно сняли мешок с песком.

Тьма отступила. Весь мир был таким ярко белым, что глазам было больно.

Ноги подкосились и голова закружилась. Я рухнул на колени в снег, застилавший промерзлую землю.

Постепенно, марево, застилавшее мой взор, спало.

Вокруг меня были люди. Пестрели их разноцветные куртки. Бойцы СНБ. Вперемешку. Кто-то лежал ничком в снегу. Кто-то сидя на снегу рассматривал свои руки, будто бы впервые их видел.

Кто-то зашелся в полном ужаса леденящем кровь вопле. К бедолаге подбежали бойцы с нашивками группы контроля и с помощью лечебной магии и медикаментов привели в чувства.

Я огляделся. Фигура в ярко-красной куртке лежащая ничком в снегу, мгновенно привела меня в чувства, заставив тело сразу же прийти в боевую готовность. Я побежал вперед, уворачиваясь от всё ещё приходящих в себя людей.

Подскочив к товарищу, я аккуратно взял огнеборца за плечи и перевернул его на спину.

— Мать твою… — чертыхаясь отплевывался снегом Полозов. — Худший переход в карьере Огнеборца.

Вижу он в порядке. Разве что злее чем обычно. Хотя это нам только на руку.

— Это пока худший, — усмехнулся я, будучи рад увидеть знакомое лицо. — Давай вставай, хорош рассиживаться — задницу отморозишь.

— А как же твое милосердие? — проворчал Полозов.

— Дома забыл.

Протянув руку, я рывком поставил его на ноги. Он прокашлялся уперевшись руками в колени и, наконец, выпрямился. Взгляд его был прикован к тому, что уже нельзя было игнорировать.

— Это что, мать его, за чертовщина? — прохрипел Полозов.

Перед нами возвышалось то, что, судя по всему, и было нашим испытанием. Эта громада была такой, будто бы до нее можно дотронуться рукой. Белое поле снега без единого ориентира, играло злую шутку с восприятием. Расстояние было не меньше километра.

У меня были, конечно, некоторые ожидания относительно того, что я могу увидеть в этом очаге…

— Похоже на лёд, — отозвался Полозов.

— Да ты что, — покосился я на него.

Знакомый пейзаж. Мы стояли посреди бескрайней снежной равнины, раскинувшейся по обе стороны от нас.

Но все ожидания не смогли подготовить к тому, что я здесь увидел: Перед нами возвышалась громада высотой в несколько сотен метров, состоящая из монолитного тёмно-синего льда. Тянущаяся параллельно внешнему контуру очага, она уходила так далеко, покуда хватало глаз. Лёд трещал и сочился паром, словно дышал.

Каждая клетка моего тела ощущала исходящую от этой колоссальной структуры энергию Бездны. Подавляющую, всеобъемлющую. Но к моему удивлению — не злую. Просто… Существующую?

Сбросив с себя оцепенение, вызванное столь внушительной картиной, я оглянулся по сторонам.

Рядом со мной был только Полозов. Остальных нигде не было видно, несмотря на то что пространство рядом со мной постепенно заполнялось бойцами СНБ и участниками испытаний.

Разноцветные куртки одна за другой выплывали из белого плотного тумана. И каждый проходил этап, когда приходилось справиться с последствием перехода.

— Женя, Лена, слышите меня? — сказал я в коммуникатор. — Слава?

В ответ — шипение статики и несколько щелчков. Без радиооборудования, которое несла Лена, связь осуществлялась через резервные коммуникаторы, что выдал нам Валидубов. По счастью, они работали исправно, и на моём командном все пять индикаторов горели зелёным.

Остальные были как минимум в порядке.

Один индикатор загорелся белым.

— На связи. Прием, — отозвался Архипов в моем наушнике.

Я выдохнул.

— Машу рукой, — сказал я и вскинув руку как можно выше замахал ей. — Видишь меня?

Вскоре я увидел, как над головами вставших бойцов, замаячила красная фигура Архипова.

«Люся» была закинута за спину, а на руках он нес свернувшуюся калачиком фигурку в светло сиреневой куртке.

— Налетела на меня в тумане, дуреха, — сказал Архипов, — Так испугалась, что прям там и слегла.

Девушка из Корпуса Безмолвия была без сознания. Ограничительный обруч перехватывающий её лоб горел зеленым индикатором. Её силы эспера были разблокированы. Но в её состоянии в этом было мало толку. Это ей никак не помогало.

— Да-а-а, ты у нас парень внушительный, — покачал я головой. — Молодец, что не оставил её там.

— Огнеборцы своих не бросают, — широко улыбнулся Архипов.

— Никого не бросают, — кивнул я. — Надо найти её отряд.

И как назло её товарищей нигде не было видно…

— Как-то нас подозрительно мало, — пробормотал Полозов.

Не только в нашем отряде не хватало бойцов. Учитывая группу контроля и наблюдения и двадцать пять участников, у нас должно было быть около полусотни.

А сейчас перед нами было едва ли пара дюжин.

— Да, — ответил я. — И Лена, и Женя не выходят на связь. Но их датчики показывают, что они в норме.

Я ещё раз оглядел пятачок, занятный людьми, посреди безмолвной ледяной пустоши.

В воздухе повисло знакомое напряжение. В метрах десяти от меня, на другом конце нашего плацдарма, тумана выплыла пятерка бойцов в черной униформе. Впереди шла Эльза. Острая и опасная, словно шпага, она вышагивала как будто была не посреди очага, а на подмостках показа последней коллекции формы.

Широко и уверенно вышагивая по снегу, даже на сантиметр не проваливаясь в него, несмотря на высокие сапоги на каблуке.

Парадным строем обскуры прошли среди пытающихся прийти в себя участников испытаний. Каждый даже не смотрел на остальных, задрав головы так высоко, что, казалось, они сейчас у них с плеч скатятся.

Йохан конечно же был подле сестры, и лицо его казалось треснет от самодовольства. Заметив нас, он расплылся в ехидной улыбке. Пока… Не заметил девушку на руках у Архипова и глаза его едва заметно расширились. Я почувствовал, как в воздухе словно искра проскочила, и для моего чутья Бездны Йохан словно моргнул, как неисправная лампочка.

Тут же он отвернулся, потеряв к нам интерес.

Что это, мать его, было?

Эльза остановилась и обскуры встали вокруг нее полумесяцем. Она внимательно оглядела громаду ледяной стены высившуюся перед нами. Затем бросила свой взгляд на остальных участников.

Наши взгляды встретились и на короткое мгновение во взгляде её аметистовых глаз промелькнуло облегчение. Но она тут же выпрямилась и, взмахнув темными волосами, развернулась к ледяной громаде.

— Взглядом пытается её просверлить? — скривился Полозов.

Я проследил за её взглядом. В казавшейся издалека сплошной ледяной стене чернели расселины проходов, едва заметные отсюда. Но вблизи они должны быть шириной в несколько метров. И уходили прямиком до вершины стены.

Внезапно я понял, что это.

— Группа контроля, ко мне! — скомандовал офицер Чумного корпуса, ведущий группу контроля. — Командиры, доложите о состоянии бойцов.

Я сделал доклад.

— Да он в панике, — отметил Полозов.

— И его можно понять, когда всё идёт в Бездну, — ответил я.

Датчик связи жалобно пискнул. Индикаторы Лены и Ленского моргнули.

— Эй, а там не наши? — Архипов приложил ладонь к глазам и всмотрелся вдаль.

Действительно, где-то на границе видимого зрения едва различимые маячили фигурки в разноцветных куртках. Одна за одной они тоже выплывали из тумана, встречаясь со всеми прелестями этого экстремального перехода.

Судя по радостным возгласам, заметили их не только мы.

— Группа контроля. Люди справа от нас. В полутора километрах, — доложил я по коммуникатору. — Похоже, нас разделил переход через контур и мы вышли в разных точках.

— Принято, — раздалось в наушнике. — Объединяемся и начинаем.

— Опять идти… — выдохнул Полозов.

— Лучше, чем бежать, — поддакнул Архипов.

— Смотри не сглазь, — ухмыльнулся я. — Как твоя подружка?

Архипов приложил ладонь к её лицу.

— Дышит, — ответил он, — Но всё еще без сознания.

И словно в ответ на эти слова, из берёзовой пелены тумана, составляющей внешний контур, начала вытекать белая молочная река из тумана. Сначала едва видимая, она становилась всё полноводнее и полноводнее, охватывая за собой всё больше и больше ледяной взвеси, тянулась как щупальце из огромного тела внешнего контура очага.

Затем, как тумблер переключили и стена тумана стремительно, со скоростью автомобиля, понеслась навстречу огромной ледяной стене, перед которой мы стояли, отделяя друг от друга два отряда участников.

Чёрная коробка устройства экстренной связи издала истошный писк, и все световый индикаторы вспыхнули и погасли. И это произошло у всех до единого. Все похватались за свои приборы, трясли их, стучали по ним. Безрезультатно.

Идущий впереди офицер группы контроля, который должен следить за организацией испытаний, внезапно замер у выросшей перед нами новой стены тумана.

Он развернулся к нам. Приложил руку к уху, чтобы отдать новую команду.

Но тут голова его резко побелела. И исчезла, превратившись в облако инея и мелких ледяных осколков, унесенных налетевшим порывом ветра.

Глава 20

— То есть как это вы потеряли связь?! — Валидубов рвал и метал. — Это же, Бездна её раздери, экстренная связь! Как раз на этот случай!

Кожедуб наблюдал за этой сценой из тени штабного шатра. Он всегда предпочитал действовать. К чему бы ни привёл этот разговор, он уже решил для себя, как он поступит.

— Нарушения в работе приборов, — доложил старший связист. — Центральный узел перегрузило. Ушёл слишком мощный импульс на передатчики. Скорее всего, модули связи вышли из строя.

— То есть вы говорите, что кто-то отсюда это устроил? — вопрос Валидубова буквально въедался в связиста, пока командир Огнеборцев буравил того взглядом.

— Теоретически, если знать коды доступа и принципы работы… — замялся связист. — Можно отправить нужный сигнал для перегрузки…

Валидубов поднял руку. Он услышал достаточно. Он со свистом набрал воздуха в могучую грудь.

— Игорь, мы делаем всё, что можем, — успокаивал его Угрюмов.

— Всё, что можете?! — этого хватило, чтобы Валидубов вновь воспламенился. — Вы уже сделали все что смогли, когда проморгали этот очаг!

Угрюмов молча смотрел в тёмные очки Валидубова. Судя по выражению лица Угрюмова, отражение в них ему не очень нравилось.

— Очаг не представлял никакой опасности, — процедил Угрюмов. — Оператор, доклад?

Девушка за приборной панелью усердно вглядывалась в показания пищащих и мигающих приборов. Глаза её судорожно бегали, пальцы, дрожа, выстукивали на клавиатуре нужные команды. Чем дольше она смотрела на приборную панель, тем больше её охватывала паника.

— Господин командующий… — голос её совершенно сел, она испуганно перевела взгляд на Валидубова, — я… я никогда… не видела такого…

Валидубов подошёл и положил ладонь ей на плечо.

— Дочка, всё в порядке, — спокойно сказал он. — Прости старика. Что там?

Оператор, посмотрев на него, сглотнула ком в горле. Медленно кивнула и вернулась к приборам.

— Сигнатура нестабильна, — ещё дрожащим, но успокоившимся голосом доложила она, — постоянно меняется, ещё пять минут назад Очаг можно было классифицировать как Гамма-уровня, а теперь он минимум Альфа-Плюс.

Валидубов и Кожедуб переглянулись. Они знали, что это значит. Они видели такое. Тогда. Когда одному из них навсегда пришлось полюбить тёмные очки.

— Кроме того, точка перехода сдвигается в пространстве, — уже увереннее затараторила она. — Флуктуации некогерентных холлов не позволяют мне даже получить примерную карту местности внутри Очага. Всё, что раньше было как на ладони, сейчас закрыто непроглядным туманом.

— Что это, чёрт возьми, значит? — холодно спросил Угрюмов.

— Я услышал достаточно, — Валидубовым овладело ледяное спокойствие, и он развернулся к выходу. — Мы заходим.

Недвусмысленно кашлянул полковник Смертин — командующий Теневого Корпуса.

Прибывший в ночь накануне, он стоял, облокотившись о стол, на котором мерцала голографическая карта Очага. Ещё недавно информативная, показывающая каждую складку местности внутри, сейчас она представляла собой просто набор абстрактных геометрических форм, постоянно мигающих и сменяющих друг друга.

Удостоверившись, что захватил внимание Валидубова, он специально сделал паузу, поправив серебряный перстень, надетый поверх чёрной перчатки. Довольный эффектом, который это произвело на Валидубова, он ядовито улыбнулся.

— Возьму на себя смелость напомнить Корпусу Огнеборцев, что Испытания Бездны никогда не были простым и безопасным мероприятием, — медленно, смакуя каждое слово, говорил Смертин.

Казалось, его ничуть не беспокоит то, что сейчас счёт идёт на минуты.

— Именно этим они и ценны. Только достойнейший может с ними справиться, — довольный собой, заключил он. — Сейчас там лучшие из моих бойцов. Я не позволю лишить их возможности показать себя в самых тяжёлых условиях. Испытание завершится, и Очаг будет закрыт.

— Или они все там погибнут, — процедил Валидубов, прожигая Смертина взглядом.

— Тогда они не были достойны, — с ледяным безэмоциональным спокойствием ответил тот. — Лучшие из лучших выживут. Разве не таких мы ищем? Что нам прок от слабосилков?

Валидубов аж зарычал, нависнув над своим более щуплым коллегой, но тот даже бровью не повёл. Смертин держался, как шпага в ножнах. Одна лишь мысль — и лезвие готово вкусить крови.

— Довольно, господа, — поднял руку Угрюмов. — Мы всё равно не можем принять решение о прекращении Испытания без консенсуса.

Он перевёл взгляд на Смертина. Затем на Валидубова.

— Я, как понимаю, у нас его нет, — заключил Угрюмов.

— В Бездну ваш консенсус! — рыкнул Валидубов. — Этого достаточно. Мы выходим.

Очевидно, он тоже пришёл к определённым выводам.

— Это бесполезно, господин командующий, — донёсся голос главного оператора. — Пройдя внешний контур, вы никогда не окажетесь в той же точке, где участники. Флуктуации изменяют структуру Очага каждые несколько секунд.

— Сидеть сложа руки я точно не буду, — Валидубов снял со своего кресла свою багрово-красную куртку и, лихо развернувшись на каблуках, зашагал к выходу.

— Именно поэтому Огнеборцев не считают достойными доверия, — как бы между делом бросил Смертин, стряхивая пыль с лацкана чёрного пальто. — Всегда сначала делают, потом думают.

Валидубов остановился, как вкопанный.

— Что ты сказал? — тихо спросил он.

— Что слышал, — усмехнулся Смертин.

Кожедуб уже оглянулся в поисках огнетушителя. Не хватало ещё штаб спалить. Казалось, ситуация уже не могла обостриться ещё сильнее, но внезапно в шатёр ворвался запыхавшийся адъютант Угрюмова.

— Господин командующий, — начал он свой доклад, но, увидев обращённые к нему пылающие глаза Валидубова и сжигающий его ледяной взгляд Смертина, осёкся.

Угрюмов цокнул языком и закатил глаза. Даже он уже терял терпение в этом сумасшествии, которое, казалось, не хотело заканчиваться сегодня.

— Святое пламя, ну докладывай же! — вырвалось у него.

— Есть! — адъютант, отсалютовав, вытянулся в струну. — Только…

Он, цокая каблуками, промаршировал непосредственно к Угрюмову. Наклонился и, понизив голос, что-то сказал ему прямо в ухо.

Ещё сохранявшее остатки спокойствия до этого лицо Угрюмова буквально на глазах изменилось.

— Что там ещё? — наседал на него Валидубов.

— Не стоит вашего внимания.

А вот это была ошибка. Валидубов, очевидно, тоже держался из последних сил. Это пренебрежение его информированностью и статусом командира Корпуса СНБ было последней каплей. Глаза его сверкнули, стены палатки заходили ходуном, задрожав от призываемой мощи Бездны.

Угрюмов тяжело вздохнул.

— Это не должно выйти за пределы этой палатки, — он осмотрел внимательным взглядом всех присутствующих. — Кто-то прокрался в Хранилище сегодня ночью, прямо перед Испытаниями. Мы не успели это заметить, потому что никто не пострадал. А датчики не сработали, будто никого и не было.

Ну конечно. А как же иначе. Нападение на караульного. Испытания. Саботаж связи.

— Что было похищено? — спросил Кожедуб из теней.

Хотя он уже знал ответ.

Он молча бросил взгляд на Валидубова и покачал головой. Плечи Угрюмова опустились. Он осмотрел лица всех присутствующих командующих.

— Перчатка Короля Демонов.

***

Произошедшее было так стремительно, что окажись в очаге обычные люди, такое бы нападение повергло бы их в ужас. Посеяло хаос и смятение в их рядах. И в считанные секунды все были бы мертвы.

Но сейчас внутри очага не было ни одного обычного человека. Здесь были подготовленные бойцы корпусов, привыкшие бороться с Бездной. Это была наша работа.

В каком бы состоянии мы ни находились после перехода, мы были готовы дать отпор. Сколько бы тварей ни показалось — все они пожалеют о том, что решили, будто мы легкая добыча.

Но враг тоже это знал. Поэтому он не дал ни секунды передышки.

Тут же, вслед за командиром группы контроля, один за другим несколько его бойцов превратились в белесые статуи и белым крошевом осыпались на землю. Невидимый враг продолжал атаковать.

— Круговая оборона! — прокричал я. — Щиты!

Не сговариваясь, остальные отдали такие же команды. Не тратя ни секунды на координацию, все отряды отреагировали синхронно.

Я сорвал с пояса похожий на ручную гранату Барьерный Генератор и, крутанув направляющее кольцо, швырнул его перед нашим отрядом. Цилиндр устройства, пискнув, раздался вширь и вспыхнул золотистый полукруг направленного щита.

— Откуда, Бездна их раздери, они атакуют?! — Полозов сорвал сразу два, кинув их в обе стороны от нашей группы.

— Считай, что со всех сторон! — ответил я.

Пока не узнаем — все лучше, чем стоять в чистом поле.

Вокруг отрядов вспыхивали барьеры. Силовое поле барьеров тут же пошло волнами, встречая вгрызающиеся в них невидимые снаряды.

Пламя в моей груди вспыхнуло с яростью молодого солнца. Я почувствовал, как кожу на моём левом плече обожгло, будто на неё кипяток вылили. Опустил взгляд как раз чтобы увидеть, как рукав куртки рассыпался на ледяные осколки. Материал, способный выдерживать адский жар, оказался беззащитен перед экстремально низкой температурой.

Но эта атака дала мне мгновенно понять, откуда произошло нападение. Видимо, то, что кто-то переживет его, — они не ожидали.

Заклубился туман, пропуская очередной невидимый снаряд.

Мой кулак вспыхнул багровым пламенем и понесся ему навстречу. Он должен был меня добить — но не успел.

— Подавишься! — рявкнул я.

Невидимый снаряд материализовался, превратившись в пылающие ледяные брызги.

Сукины дети. Продумано идеально. Никто бы этого не ожидал.

— Они в тумане! — прокричал я.

— В тумане!

— Внешний контур!

— Огонь!

Вспыхнувшие энергией бездны заклинания и ревущие винтовки и пулеметы разрывали белесую пустоту. Туман клубился, поглощая всю огневую мощь и стихийную ярость бойцов СНБ.

Все затихло.

Защелкали винтовки, оповещая о пустых магазинах.

— Похоже, нас ждет второй раунд, — сказал я своим, видя, как замелькали в тумане темные тонкие силуэты.

Архипов аккуратно уложил прямо за собой всё ещё не приходящую в сознание девушку, поставив прямо перед ней силовой барьер. Он перехватил двумя руками свою ручную пушку, приготовившись встретить врага.

Который больше не прятался. Незачем. Силы были слишком неравны.

Один за другим тонкие силуэты ледяных игнитов с горящими голубыми глазами выплывали из тумана. Их были десятки. Нет, сотни.

— Как… — прошептал Полозов. — Мы же только оттуда…

Сейчас это значило только одно. Путь назад был закрыт. Остается только…

— Открыть огонь!!! — прокричал Йохан.

Он отправил в игнитов Теневой Серп, который, как коса, прошелся по их рядам, разрубая их пачками. Его поддержали другие обскуры. Только сестра не поддержала их атаку, молча наблюдая, как на игнитов обрушивается ярость теней. Хотя я вижу, как стискивают её ладони рукоять клинка, так что казалось, кожа на её перчатках сейчас лопнет.

Почему она бездействует?

Вопрос интересный, но не сейчас… Сейчас враг, сначала просто стоявший под огнем, огрызнулся в ответ.

С утроенной силой.

Игниты, словно марионетки на веревочках, начали вскидывать руки. В их ладонях кратко вспыхивали синие всполохи энергии.

Волны заходили по защитным барьерам, встречая невидимые снаряды, посланные за нашей смертью. Силовое поле становилось всё ярче и ярче, низкочастотный гул всё усиливался. Наконец, защитное поле пошло рябью. Один за другим барьеры пошли трещинами, как лед на реке.

Им на замену пошли новые, заменяющие те, что во вспышках разлетались на сотни осколков, растворяющихся в воздухе. Постепенно число барьеров редело. Постепенно обороняющиеся бойцы все плотнее смыкали ряды под шквальным огнем игнитов.

Сближаясь, боец из соседнего отряда поскользнулся. Молодой парень из Теневого корпуса. Он бросил умоляющий взгляд на Йохана, но встретил лишь холодное презрение. Он перевел взгляд на сестру. Та, увидев, что произошло, тут же рванула ему навстречу, но Йохан схватил её за плечи и оттащил её вглубь их строя.

Барьер, прикрывавший их отход, моргнув, сломался. Я встретился с парнем глазами. Мгновение — и он тут же обратился в белую пыль, осыпавшуюся на землю.

Я сжал кулаки, так что ногти впились в ладони, а во рту со вкусом гари смешался вкус крови. Черт побери. Оставаться тут нельзя.

— Барьеры скоро закончатся, — спокойно отозвался Архипов.

Его «Люся» выплевывала в пламени очереди взрывных снарядов, разрывающих по нескольку игнитов за раз.

Но на место каждой разорванной твари тут же из тумана выплывало две новые.

— Да неужели?! — отозвался Полозов, снимая с пояса последний Генератор и бросая перед нами.

Один за другим я отражал прорывающиеся сквозь защиту снаряды врага. Посылал дуги ревущего пламени в ответ.

Игниты держали позицию и даже не пытались уворачиваться от наших атак. Они гибли и атаковали. Атаковали и гибли. Без тактики. Без стратегии. Просто давили числом. Их рядов было не счесть.

А наши редели. Любая оплошность — и у нас на одного бойца меньше.

Вечно сидеть в обороне мы не сможем.

Будто было так, что с того момента, как мы тут оказались, у нас не было и шанса. Кроме одного.

И похоже, я единственный, кто может дать нам его. И единственный, кто сможет выйти из этого живым. Черта с два, я тут подохну или буду смотреть, как умирает кто-то из моих.

— Отступаем к ледяной стене! — прокричал я всем, кто меня слышал.

— Спятил? — отозвался Полозов. — Нас же перебьют по дороге.

— Или, может, просто струсил? — лукаво подметил Йохан.

В узком строю изрядно поредевшая группа выживших сражалась как один отряд, прячась за выстроенные в линию силовые барьеры.

— Какой у тебя план? — спокойно спросила Эльза.

Я выдохнул.

— Мы поставим оставшиеся барьеры прикрывать отход, а вы сами рванете к стене так быстро, как сможете.

— Почему туда? — спросила Эльза.

Не хотел я признавать этого, но…

— Это наш единственный шанс — вернуться через контур мы не сможем. А помощи, боюсь, не дождемся. А там у нас есть шанс если и не закрыть очаг, то хотя бы дождаться подкреплений.

— А ты? — спросил Архипов.

— А я задержу их столько, сколько смогу, — ответил я. — А потом догоню.

Повисло молчание.

— По-моему, план отличный, — хмыкнул Йохан. — Если ты всё ещё хочешь победить, конечно. Госпожа Бельская.

Эльза молча посмотрела на него. Её рука сжала рукоять клинка. Будто между ними произошел немой диалог.

Я положил ладонь на её руку, и сестра резко повернулась ко мне. Взгляд её, сверкнувший острее лезвия меча, смягчился.

— Я выберусь, — сказал я лично ей.

Эльза отвела взгляд. Сдвинула брови. Но ничего не сказала.

Никто ничего не сказал. Все молчали. Все понимали, что сейчас происходит. Что время на исходе. Прикидывали варианты.

— Возражения? — спросил я.

— Я остаюсь с тобой, — твёрдо сказала Эльза. — Вдвоём у нас больше шансов как выжить, так и задержать игнитов.

Брови Йохана полезли на лоб. Его лицо тут же приняло холодное, бесстрастное выражение, когда он смотрел на Эльзу.

— Госпожа, вы не можете… — начал он.

— Напомни мне, кто командир? — обрезала его Эльза. — Почему ты решаешь, что я могу, а что нет?

— Вам напомнить про наш договор, госпожа Бельская? — он просверлил её взглядом.

От его голоса повеяло холодом, явственно ощущаемым даже посреди этого ледяного ада.

Я встал между ними.

— Какой договор? — процедил я, глядя ему в глаза.

— Не буду портить тебе сюрприз — сам узнаешь скоро, — усмехнулся Йохан. — Если выживешь.

— Мать вашу, нашли время! — прокричал Полозов, поймав на лету генератор щита, брошенный ему бойцом Чумного корпуса. — Либо вы решаете, у кого дар крепче, за пару минут, либо мы все тут погибнем героями через десять!

Мы с Йоханом сверлили друг друга взглядом.

Эльза цокнула языком.

— Довольно! — взмахнула она руками.

Эльза протиснулась между нами, и когда она это делала, я заметил, как незаметно для Йохана в мой нагрудный карман упало что-то металлическое, не больше монеты, но ощутимо тяжелее.

— Долг есть долг… — выдохнула она, развернувшись к Йохану.

Эльза обернулась ко мне.

— Даже не вздумай не вернуться! — прокричала она. — У нас тоже уговор. Как ты сдержишь своё слово, если погибнешь.

— Как я могу расстроить сестрёнку? — усмехнулся я.

Она открыла было рот, но вспыхнула краской и резко отвернулась, взмахнув черными волосами.

Я глубоко вдохнул. Выдохнул. В ушах гудели сдерживающие шквальный огонь орды силовые щиты.

— Тогда решено, — оглядел я всех. — Вот мой план…

***

За сколько вы бегали километр в школе? А в университете?

Два километра?

Стометровку?

Сейчас этот экзамен предстоит сдать полутора дюжине бойцов СНБ. Нужно будет с ранеными, в полной экипировке, со всем оружием и снаряжением пробежать по занесенному снегом ледяному полю навстречу огромной Ледяной Стене. В виднеющихся издалека расселинах этого ледяного массива мы надеялись получить единственный шанс на выживание.

И самое важное в этой дистанции — стометровка.

Пока держат щиты.

Пока игниты ещё близко, и каждое пущенное ими смертоносное заклинание может стать последним. Пока я для них не самая желанная мишень.

Им надо будет бежать. И экзаменатор в этот раз — смерть.

Задача была создать как можно более широкий защищённый фронт, чтобы основной отряд сумел отбежать на достаточное расстояние. А я тем временем стану для ледяных ублюдков более желанной мишенью и уж куда более простой.

— Щиты! — махнул я рукой.

Бойцы, уже выстроившиеся в две колонны на краях нашей защищенной безопасной зоны, синхронно швырнули оставшиеся у нас щиты по обе стороны от нашего отряда.

Десять силовых щитов раскрылись, создав широкий фронт метров в двадцать.

Должно хватить.

По моим расчётам, этого должно было хватить, чтобы обеспечить прикрытие для отходящего отряда.

Если… Щиты столько протянут.

Если… Они успеют отбежать достаточно далеко.

Если игниты больше заинтересуются мной.

Если я сумею продержаться достаточно долго.

Слишком много «если»…

— Пошли! — прокричал я.

Я остался стоять на месте, наблюдая, как группа выживших, сорвалась в спринт.

— Пожарский, сдохнешь — я тебя сам прибью! — крикнул мне Полозов. — Найду в Бездне и прибью!

— Договорились, — махнул я ему.

Он развернулся и начал догонять остальных. Полозов перехватил у Архипова «Люську», оставив того с нашей гостьей из Корпуса Безмолвия — единственной, кого я сегодня видел в Очаге в светло-сиреневой куртке.

Сестра не оборачивалась. Правильно. Мы всё сказали.

Оставалось надеяться, что у другой группы выживших дела идут получше. Всё-таки там есть Лена, идеальная для таких манёвров. А уж Ленский смог бы ледяным щитом всех прикрыть.

Так кем я буду, если не спасу своих? Что я им скажу? Что не справился?

Нет уж. Хрен вам.

Я оглянулся. Стометровка за пятнадцать секунд. Команда в чёрной форме впереди. Но красные не отстают. Только помогают другим. Другая школа. Другие учителя. Всё-таки с выбором корпуса я справился получше сестры…

Барьеры стали яркими, как лампочка, на которую 380 подали. Как раз перед тем как перегореть. Затрещали. Заискрились от фейерверков, расцветающих на них вслед за рассыпающимися на их поверхности заклятьями игнитов.

— Давайте, сукины дети!!! — прокричал я во все горло. — Вот он я, мать вашу!!!

Я развёл руки в стороны, и они вспыхнули огнём. Ревущая стена пламени вырвалась по обе стороны от меня скрывая бегущих за моей спиной людей.

На фоне багрового, беснующегося огня, унять который не мог даже окружающий нас холод, стояла одна фигура.

Я.

И напротив — Они.

Мои враги.

И пока я стою, никто не доберётся до моих друзей.

Игниты синхронно повернули ко мне головы. Остальные цели были скрыты от них, и теперь эти марионетки один за другим поднимали свои сухие ледяные конечности. Они вспыхивали голубым огнём.

Я чувствовал, как ко мне несутся смертоносные заряды.

Сначала я даже уклонялся, уворачивался, подныривал, танцевал как последний вальс на этой белой сцене. Разбивал снаряды пылающими кулаками, посылал им навстречу дуги и струи огня, рассеивающие даже скрытые магией ледяные заклинания.

Пять минут.

Мне надо продержаться всего лишь пять минут.

Сердце горело в груди, стучало в висках. В горле пересохло. Плечо внезапно обожгло.

Снарядов, проходящих сквозь мою защиту, было всё больше и больше.

Я словно попал в смертельную метель, где каждая снежинка может превратить тебя в ледяной прах.

Вот ещё одна попала в грудь. В ногу. В другое плечо. Каждое прикосновение смертельного заклинания встречал новый рев пламени в моей груди.

Сквозь стиснутые зубы вырвался из моих легких густой чёрный дым вперемешку с искрами.

— И это всё? — усмехнулся я.

Я всё больше и больше отдавался бушующему внутри меня огню, чего не было уже давно. Теперь когда я был один, мне была нужна эта сила.

А этой силе был нужен я.

Я почувствовал — проснулся ОН.

Каждый врезавшийся в меня заряд вдруг начал превращаться в шёпот. Сначала тихий. Но затем все более навязчивый. Звучащий на задворках сознания. Впивающийся в мысли. Залезающий под кожу.

— Смотри, до чего ты нас довёл, — насмехался шепот.

Он звучал всё громче. Я слышал его в скрипе ледяных конечностей наступающих на меня игнитов. Они подходили всё ближе и ближе, как неостановимая волна. Шквал атак становился всё яростнее.

Пять минут.

Сколько из них уже прошло?

Добрались ли они?

— А с чего ты взял, что они не погибли? — ответил шёпот.

— Они — огнеборцы. Чёрта с два они тут погибнут!

Шепот внутри едко рассмеялся. Будто выскакивали искры от поленьев.

— Не от очага… От предательства… Ты же и сам всё понял…

Я стиснул зубы так, что они заскрипели.

— Только сила… Только она тебя не предаст. Так почему ты противишься?

Я тряхнул головой, избавляясь от наваждения. Передо мной: бесконечная орда игнитов. Их были сотни, тысячи. Они всё так же выходили из тумана. Все также их ладони вспыхивали, когда они отправляли мне навстречу смертельный невидимый холод.

Все также с каждым впившимся в меня заклинанием звучал шепот. Громче и громче. Превращаясь в невыносимую какофонию заполонившую все вокруг. Она была даже громче игнитов. Даже больше игнитов.

Я видел как открываются их пасти.

Как вылетает из них этот шепот.

С каждым новым их словом вспыхивали на их треугольных мордах огненные пылающие глаза.

Затем ещё одни. Ещё и ещё. Их становилось всё больше, словно пожар распространялся по лесу, и вскоре вся эта орда сверлила меня пылающим огненным взором.

И среди бесконечного леса из сухих тел игнитов я увидел его.

Мужчину в простой потрепанной робе.

Того, кого я видел здесь в прошлый раз. Будто в прошлой жизни. С вершины горы. Стоящего среди этой орды. Которой до него не было дела.

Он смотрел прямо на меня, но я не мог разобрать его лица.

— Нашёл его? Свой путь? — Мужчина улыбнулся. Тепло. Широко. Как единственный источник света во мраке этого очага. — Или слишком сложно?

— Ты… мать… твою… о чём… — каждое слово давалось мне с трудом, как глоток воздуха. С каждым словом багровый огонь в груди жёг меня всё сильнее и сильнее.

Мужчина медленно поднял голову.

Я не мог видеть, на что он смотрит. Но он смотрел очень внимательно. Не отрывая глаз.

Вдруг всё, что было белым в этом мире, на короткое мгновение вспыхнуло ярко-зелёным. До боли врезавшимся в сетчатку.

Сигнальная ракета Архипова.

Они добрались.

Мужчина медленно опустил на меня своё лицо. Наши взгляды встретились.

— Теперь твоя очередь, — он поднял раскрытую ладонь. Она вспыхнула багровой вспышкой.

С оглушительным взрывом, взорвавшим мои барабанные перепонки и воздух вокруг, из моей спины вырвались два пламенных крыла.

Взрывная волна обдала игнитов жаром Бездны, срывая с них пелену тумана и плавя их тела. От яростного порыва затух бушующий вокруг меня огонь… Единственным пламенем на этой равнине оставался я сам.

— Чёрта с два я сейчас сдохну! — прорычал я, отвечая шепоту в моей голове, слыша, как он воет от досады.

Игниты вскинули руки, творя свои смертоносные заклинания.

Я укрылся пламенными крыльями от летевших в меня снарядов. Дождем они забарабанили по раскаляющимся с каждым ударом крыльям. Они впитывали каждое заклятье. Каждую атаку. Когда наконец я четко понял. С меня хватит обороняться.

Я яростно взмахнул пламенными крыльями в стороны, отправляя волну пламени навстречу орде ледяных игнитов. Багровая ярость Бездны сжигала их ледяные тела, выжигая и опустошая всё на своём пути, как лесной пожар.

Ещё взмах — и я уже несусь навстречу ледяной громаде. Воздух слишком разрежен, чтобы я мог её перелететь, но мне это и не нужно. Ведь мне нужно к своим. Вот я вижу, как они забегают в одну из расселин.

Несколько секунд — и я буду там.

Но чёртов очаг не сдаётся. Словно почувствовав, как люди зашли внутрь, расселина начала схлопываться, закрываться, словно огромные створки колоссальных ледяных ворот.

Теневой корпус скрывается в одной расселине. Я вижу, как красные куртки огнеборцев ныряют в другую. Остальные успевают добежать до третьей.

И одни за другими ледяные ворота захлопываются за ними всеми. Передо мной только один путь, зияющий чернотой неизвестности. На полной скорости, огненным метеором, я влетаю в него.

Крылья тут же гаснут. Я падаю на землю как упавшая звезда, вспарывая за собой мёрзлый грунт, оставляя глубокую борозду на земле, как от огромного плуга. Пар от испарившегося снега поднимается к небу. Одежда моя промокла до нитки, если её остатки всё ещё можно назвать таковой.

Я даже не помню, как встал. Не помню, как пришёл в себя после полёта и падения. Помню только, что колоссальные ворота из льда, оглушительно громыхнув, захлопнулись за мной, и я оказался в длинном-длинном коридоре, потолок которого уходил в самое серое небо, видневшееся наверху.

Я был внутри.

Я был один.

Глава 21

Какая бы мысль возникла у нормального человека, застрявшего в очаге, окружённого ордами игнитов, видевшего, как его товарищей убивали без жалости, без шанса, а где оставшиеся — неизвестно? Понимающего, что пути назад нет и помощи ждать неоткуда?

Мой пламенеющий кулак пробил грудную клетку стоявшего передо мной игнита. Он осыпался ледяным прахом на землю. Пальцы сжимали круглое, обжигающее кожу холодом ядро.

Вот и я не знаю.

Скрипнув зубами, я сжал ладонь, и ногти впились в гладкую поверхность. Слегка мутное хрустальное ядро пошло трещинами. Я продолжал давить.

Взрыв из брызг кристальных осколков расцвел в моей руке. Я даже не задумывался о том, чтобы собирать эти такие бесконечно ценные в любой другой ситуации ресурсы.

Я здесь не за этим.

Да и мне было на это сейчас плевать, я ненавидел их полностью. Этих скрипучих ледяных ублюдков, смотрящих на меня горящими голубыми глазами.

Я сплюнул на землю сгусток крови и достал впившуюся в оголенную руку острую щепку от кристалла. Оставшаяся после нее кровоточащая ранка тут же с шипением затянулась.

Внимательно рассмотрел свою кровь на кристалле, зажатом между пальцами.

Все еще красная…

Да, хрен его знает, какая бы мысль возникла у обычного человека.

Я же думал о том, что ненавижу этих тварей. Эти Очаги. Эту чертову Бездну.

— Но ты и не обычный человек, Володя… — тихо и вкрадчиво отозвался на мои мысли Шепот. — Ты больше. Лучше.

— Заткнись.

До меня будто бы донеслось далекое эхо насмешки.

Но Шепот замолчал.

Ублюдок. Ждет своего шанса. Нашептывает свои ядовитые речи. Проснулся, как я и ожидал, после того как, прикрывая отход, я позволил пламени вырваться наружу.

Последние несколько часов этот чертов Шепот был моим единственным спутником. Если не считать игнитов, ждущих за каждым поворотом. Не та компания, которую я для себя бы хотел.

Высокие стены из темного гладкого льда уходили к самому небу, оставляя лишь узкий проход средь колоссального ледяного массива. Тут едва бы могли разъехаться две машины. Но тем не менее я здесь. Как и все остальные…

Этот проход казался бесконечным. Он вел меня от места моего падения вглубь очага. Долго. Мучительно долго. Но наконец не привёл к тому месту, которое я рад был увидеть после этого бесконечного корридора.

Развилка.

На небольшом пятачке сходилось шесть точно таких же проходов.

Мда-а-а… И куда? Есть ли тут правильный вариант?

Я отстегнул от пояса черную коробку мертвого коммуникатора. Полагаться в поисках теперь можно было только на мое чутье Бездны. Хотя здесь, в залитом энергиями лабиринте, это было практически невозможно.

Я попытался прислушаться к этому чутью, но тщетно. Никаких подсказок, даже на запах — если вдохнуть воздух полной грудью, абсолютно не было понятно, куда свернуть. Каждый из проходов выглядел абсолютно точно так же, как и его брат-близнец. Оказавшись на центральной площадке, я уже и забыл, откуда я сам пришёл.

Что же. Придётся положиться на госпожу удачу.

И я свернул в ближайший поворот направо, оказавшись в точно таком же петляющем ледяном коридоре, в котором и был до этого. Даже игниты были те же самые — тощие ледяные ублюдки. Чем дольше я шёл, тем сильнее они казались. Если самый первый, которого я встретил, рассыпался едва ли от одного тычка, то этому пришлось оторвать голову. С которой он не торопился расставаться.

Или это я устал ещё больше…

Ублюдки без фактора внезапности и численного превосходства, даже с учетом растущей их силы, едва ли представляли для меня угрозу. Хотя, после однообразной, тянущейся часами картины, которая тянула из меня последние силы, я уже начал благодарить игнитов, что они разбавляют эту скуку.

Я знал, что в очаге время может идти совершенно иначе. И даже в разных его частях. Так что для меня тянущееся часами снаружи может быть минутами…

— Че за…

Сердце бешено забилось от восторга, когда наконец мой глаз зацепился за первый признак хоть кого-то выжившего, кроме меня. Я не один!

Буквально в десяти шагах перед собой я увидел прямо на снегу свежий след, который не успело занести.

— Всему подряд будешь доверять? — ехидно хмыкнул Шепот. — Я нас сгубить не позволю.

— Да ну? — усмехнулся я.

Но тварь внутри была права. Сейчас бы любой потерял бдительность.

Я тряхнул головой, но след не пропадал.

Иллюзия? Если так, то мастерская.

Ловушка? Возможно. Но сами пожалеют, что я в нее попался. Хоть со скуки не помру.

Я шагнул навстречу к следу, темнеющему на безупречно-белом снегу. Вот я уже рядом.

Знакомая подошва… Огнеборец! Судя по размеру… Я резко встал и быстрым шагом направился по следу.

— Пф-ф-ф… Думаешь, успеешь кого-то спасти?

Шепот в голове идеально чувствовал мое настроение. А может, просто чувствовал то же, что и я.

— Всех, — отрезал я.

— Ха! Наивный! — Шепот был очень доволен собой. — Себя сначала спаси!

— В процессе. А потом и остальных.

— Тебя окружает только смерть.

— Неужели? — я усмехнулся.

Я задумался, кого можно однозначно отнести к спасенным мной…

— А целый поезд? И девушка в нем? Алена? Забыл?

Шепот сухо рассмеялся.

— Слепец! Ты ее погубил.

— Да-а-а? Как-то не было похоже.

Хоть мы и не встретились более, я искренне надеялся, что с ней все в порядке.

— Увидишь… — тихо ответил Шепот и затих.

Непохоже на этого надоедливого паразита.

— Непременно.

Я выдохнул и принялся насвистывать бодрую строевую мелодию, которую напевал Валидубов во время наших учебных марш-бросков всей учебкой. Удивительное свойство памяти. Тогда они мне казались верхом траты времени и мучений, а сейчас вспоминаются с теплотой. Особенно те моменты, когда Архипов тащил Полозова на себе через грязевую яму, потому что иначе этот коротышка рисковал захлебнуться.

А вот Ленский незаметно и умело подмораживал грязь под своими ногами, чем вызывал негодующие взгляды абсолютно всех окружающих…

Кроме Лены, которая тайком шла за ним по пятам. Пока тот не заметил и не растопил ледяной островок прямо под ее ногой. Ох и досталось мне, когда я выуживал взбешенную девушку из грязи…

И главное за что?!

Я невольно улыбнулся воспоминанию. Сейчас время в учебке казалось бесконечно далеким, хотя прошло-то…

Я резко остановился.

— Твою мать… — вырвалось у меня.

Я опять стоял на развилке из шести путей.

Прямо в ее центре, ровно точно также, как это было недавно.

Так. Теперь я помнил, откуда пришел. И теперь у меня были следы огнеборца уходящие в самый правый проход. Терять эту ниточку было нельзя, равно как и время. Пока есть шанс найти живых.

Я быстро свернул за следами и перешёл на бег, все больше и больше ускоряясь.

Вырвавшийся из ледяной стены, игнит даже удивиться не успел, как разлетелся в хлам от того, что я налетел на него словно фура, набравшая ход.

Морозный воздух врывался в легкие, раздирая их изнутри, во рту появился привкус железа. Все-таки на этом морозе долго не побегаешь. И в ответ на все эти неудобства сердце в груди пекло так, словно туда запихнули карманную преисподнюю.

Я бежал все быстрее, следуя следам, и быстрее, и быстрее. Поворот за поворотом, игнит за игнитом. Там проскакивали небольшие развилки, следу цепочке из следов, которую я не хотел ни за что потерять…

— Дерьмо… — выдохнул я.

В досаде я замахнулся и пинком смахнул чертов след со снежного покрывала.

— Догадался? — ехидно прокомментировал Шепот.

— Ступай в задницу.

Я опять стоял на шестисторонней развилке.

Шепот рассмеялся.

— Первый раз вижу, чтобы кто-то так бегал за собственным хвостом, — насмехался Шепот.

— Если такой умный, что не сказал?

— А зачем?

— Затем, что мы оба тут застряли.

— Ты знаешь, как найти выход, — Шепот стал вкрадчивым, заползающим под кожу. — Доверься мне. Не сопротивляйся мне.

Я почувствовал, как сердце ускорило ход. Как в висках застучало. Как словно тихий шелест прикоснулся к моим нервам, бегущим по всему телу, и заставившим меня вздохнуть.

Я сжал кулаки.

— Прочь! — рявкнул я, и чувство улетучилось.

Я остался в тишине, посреди развилки, в колоссальном лабиринте.

Лабиринте в котором застряли мы все. В котором за каждым углом опасность.

И самая главная опасность — это то, что выхода пока не предвидится. Но у меня его и не было. Вернее, не было другого пути. Надо найти остальных и вывести их отсюда, пока…

— Пока есть кого спасать, — закончил за меня Шепот.

— Хоть в чем-то мы согласны, — хлопнул я ладонями по ногам, стряхивая налипший снег. — Надо поторопиться.

Я посмотрел в сторону того прохода, в который не вела цепочка следов. Остается перебирать их один за одним. Какой-то из них должен привести если не на выход, то на новую развилку.

Набрав в грудь побольше воздуха, я побежал прямо туда.

***

И снова узкие проходы, и снова игниты. И снова бег. Вновь та же развилка. Один проход выпал из уравнения.

Второй. Я вновь там, откуда начал.

Третий. Нельзя останавливаться.

— Не надоело? — прожурчал Шепот над ухом.

Четвертый. Вновь та же самая развилка, от которой расходится уже вереница следов.

После очередного забега я рухнул прямо на этой развилке, прислонившись к ледяной стене. Холод мне был не страшен. А вот кислорода отчаянно не хватало. И воды…

Я зачерпнул и прожевал горсть снега, и хоть как-то унял жажду и ссаднившее, пересохшее горло.

Остался всего один неисследованный проход.

— И что же ты будешь делать, если и там ничего не будет? — прошипел Шепот.

Я вновь поднялся.

— Вот и посмотрим.

Вновь проходы. Вновь повороты. Цепочка следов. Насмешки Шепота. Опадающие в прах игниты. И тающая на глазах надежда…

На ее место постепенно приходило понимание.

Все произошедшее с момента перехода в Очаг. Нет… Ещё раньше… Это просто развязка. Кульминация. Этот лабиринт, в котором я сейчас оказался, все эти события до этого момента складывались в единый пазл.

Я усмехнулся.

Хитроумная ловушка, заточенная точно под меня…

Интересно, встретились ли с такими ловушками остальные? Уверен, что да.

Возможно, сама Бездна играла с нами. Бездна, которая умеет читать людей как раскрытую книгу, даже те страницы, которые они предпочли бы никому не показывать и спрятать под подушкой.

Но за этой Бездной, которая, я уверен, не подчиняется никому, чувствовался хитроумный разум.

В конце концов, течения могучих рек и даже рельеф, можно используя всего лишь руки. И время. И кто знает, что при должном количестве времени можно сотворить с такой стихией, как Бездна, и как она повлияет на рельеф мироздания.

Чертов план зрел давным-давно, и вот мы запутались в нем как мухи в паутине.

Неужели все события не случайны… От самого начала…

Я резко остановился. Запрокинул голову и набрал в грудь столько воздуха сколько смог.

— А-А-А-А-А!!!

Мой крик эхом отражался от стен, уносясь прямо в серые небеса над головой, из которых медленно спускались одинокие снежинки.

Развилка шести путей, среди которой я стоял и смотрел в небо. Точно такая же, которая успела набить оскомину мне за последние несколько часов, истоптанная моими следами.

Несколько минут я стоял в полной тишине. Посреди ледяного лабиринта. На перекрестке всех путей. Один. Слушая эхо моего крика.

Да. Это было именно мое испытание.

Испытание Бездны.

— Уже сдался? Слишком сложно оказалось?

Знакомый голос странника в серой робе раздался за моей спиной. Я узнал его. Ещё один ублюдок, который только и чешет языком и строит из себя загадку природы.

Я резко развернулся.

Никого. Только темнеющая цепочка моих шагов.

— Да, — выдохнул я. — Не просто… Только вот…

Думай, Вова, думай… Я выпрямился и ударил себя по щекам.

— Сдаваться — не по мне.

— Неужели? — в Шепоте прозвучала очередная насмешка. — Разве ты не все испробовал?

— Еще нет.

Я набрал воздуха в грудь, побежал прямо. Прямо в тот проход, из которого я вышел на эту развилку, прямо против тех следов, которые я оставил десять минут назад. Я был на сто процентов уверен: если есть выход из этого лабиринта, то вот он. Единственное, что я не успел попробовать. Вернуться назад.

Ветер свистит в моих ушах. В висках стучит, сердце, а в груди вновь разгорается надежда. Это точно оно. Дурацкая загадка истрепавшая мне нервы… Как я сразу не догадался?

Поворот. Еще один. Еще. Ещё. Ещё.

И…

— Не понимаю, — выдохнул я. — Как…

— Ну, тоже результат, — ответил Шепот.

Я стоял перед тем, чего я ещё не встречал в этом лабиринте, хотя, казалось бы, я должен был проходить по этому пути ещё недавно, но этого тут не было.

Прямо передо мной выросла ледяная стена, перекрывая весь проход.

— Тупик, мать его… — я скрипнул зубами и вновь задрал голову к небу. — Катись всё в Бездну!!!

Что было сил, я ударил кулаком по темной глади ледяной скалы. От места соприкосновения со стеной тут же разошлась паутина трещин, стена застонала, весь лабиринт ей вторил низким эхом, разлетающимся вдоль стен.

Я прислонился лбом к холодной ледяной стене. Лед зашипел от жара. Тонкий ручеёк потёк вниз, затекая в трещины.

— Может, ответ всегда был прямо перед тобой? — протянул Шепот.

Я поднял взгляд и, опешив, отшатнулся.

Это была больше не ледяная стена. Поверхность была безупречной гладкой, прозрачной, и в глубине…

— Видишь?

И я видел. Все яснее и яснее. То чего не желал бы увидеть никогда.

Я видел бескрайнее снежное поле, ставшее алым от бесчисленных трупов, усеявших его. Красных. Белых. Черных. Зеленых. Последний воин в красном стоит на ногах. Огнеборец. Он стоит среди этого побоища.

— Он проиграл, — Шепот говорит почти сочувствующе. — Он понимает это. И он будет биться до конца.

Стоит Шепоту договорить, как на огнеборца напирают новые и новые орды игнитов. Им нет числа. Они гибнут. Но все новые и новые выходят из белого тумана.

Огнеборец устал, его лицо заливает кровь, а рука висит безвольной плетью.

Стоит мне присмотреться к нему, как он поднимает лицо. Валидубов. Я вижу его глаза. Незрячие. Белые. Как окружающий его снег. Но он улыбается ослепительной белоснежной улыбкой…

Все заволакивает туманом, но тут же налетевший шквал срывает его, открывая мне новую картину.

Мертвые бойцы ледяной стражи лежат на зелёном мху, глядя остекленевшими глазами в затянутое серой дымкой небо, из которого моросит мелкий противный дождь.

Их белые куртки, словно цветы на зеленом ковре мха. Но один ещё стоит, среди павших товарищей.

Рагнульф.

Опустив голову. Лицо закрыто налипшими мокрыми волосами. Лезвия секир покрыты кровью. Он будто бы замечает затылком мой взгляд, резко поворачивается, истошно кричит и бросается в атаку, занеся обе свои секиры на головой.

Картинка резко уходит в темноту, будто бы удар который он хотел нанести достиг своей цели.

Темнота. Бесконечная. Гудение.

В темноте горит одинокий фиолетовый свет. Я присматриваюсь, и темнота рассеивается слегка приоткрывая свою тайну. Внутри этого непроглядного мрака я вижу Эльзу.

Глаза закрыты. Кожа бледна. Дышит, но неподвижна. Она лежит на алтаре из грубо отесанного тёмного камня. Горят магические руны.

Вокруг её тела беснуются тёмные тени, кружась в причудливом танце. Одна отделяется от остальных. Я узнаю Йохана.

Он замечает мой взгляд, и его лицо расплывается в хищной улыбке.

— Тварь! — кричу я, не в силах сдержаться. — Прочь от нее!

Но Йохан только наклоняется над сестрой.

Я бью кулаком по льду, и картинка, моргнув, пропадает. Словно в сломанном телевизоре.

Вновь темнота. И тишина. И больше ничего. Это длится так долго, что я уже было разворачиваюсь и собираюсь уходить…

— Вова? — слышу я дрожащий голос из темноты.

Сердце замирает.

— Лена?

— Вова…

Тишина.

— Лена, ты слышишь меня?! — я срываюсь на крик. — Ты где?! Лена?!

Я бью кулаком по ледяному зеркалу. Но темнота не отвечает.

В темноте загораются пылающие оранжевым огнём глаза из моих кошмаров. Они полны мольбы. На миг они разгораются ярче и резко гаснут, оставляя лишь темноту.

— Лена!

Словно в ответ на мой зов, из темноты выплывает ее лицо. Она смотрит на меня своими небесно-голубыми глазами, полными слез. Губы ее шевелятся. Она пытается что-то мне сказать. Я, прильнув к поверхности льда, тщетно пытаюсь ее услышать.

И…

Ее глаза вспыхивают пламенем, превратившим ее слезы в пар. Тьма окутывает ее толстыми канатами, сжимает горло, грудь, руки. Лена хватает ртом воздух. Хочет мне что-то сказать. Глаза её расширяются от ужаса. На последнем издыхании одними губами произносит…

— Беги…

Всё гаснет. Пропадает. Остается только тьма.

— Что это за хрень?! Что за чертовы наваждения?! Прочь из моей головы!

Я сжимаю кулаки от злости, и пламя внутри меня разгорается так, что от его рева я уже не слышу собственного голоса. Только Шепот.

— Наваждения? — Шепот говорит спокойно. Уверенно. — А что не наваждения? Прошлое? Будущее? Настоящее?

Шепот торжествующе замолкает.

А я не могу отвести взгляда от темноты.

— Или… — вкрадчиво произносит он.

Тьма клубится, подчиняясь его словам. Обретает форму. Краски. И я вижу…

Себя.

Не отражение. А себя. Сидящего на троне из чёрного камня. Тело мое заковано в черные пылающие доспехи. Глаза мои горят багровым огнём. Пламенное сердце бьется в груди, зияя жерлом раскаленного вулкана.

На голове покоится пылающая багровым пламенем корона из блестящего чёрного металла. Ее зубцы, как клинки, пронзают черные небеса за моей спиной, по которым разлилась огромная река огня, текущая среди звезд.

Я восседаю на этом троне, глядя на своих подданных. Бесчисленную армию верных влинов, закованных в чёрную броню. Они замерли в благоговении, готовые выполнить любой мой приказ. Каждый из них стоит тысячи.

Я смотрю себе в глаза. Я чувствую то, что и чувствует он, — власть. Безграничную власть и силу. Силу подчинить своей воле и Бездну, и Реальность. И весь мир. Весь мир, ставший моим царством огня и пепла.

— Это твой путь, — тихо произносит Шепот. — Твоя судьба. Твое предназначение. Настоящее. Прошлое. Будущее.

Кровь стучит в висках. В горле пересохло. Но это чувство… Оно пьянит меня. Я уже чувствовал это раньше…

— Это всегда было твоим… И будет твоим вновь. Если ты этого захочешь.

С такой властью то, чего я смогу достичь… не имеет предела… С такой силой…

Это и есть мой путь?

— А остальное? — мое озябшее горло с трудом выплевывает слова. — Остальное, что я видел?

— Это важно? Может, это уже случилось. Может, случится. Может происходит сейчас. От судьбы не уйдешь, Вова. У всех нас своя роль. Ты не изменишь их судьбу. Но можешь взять в руки свою…

Шепот замолкает. Ждет.

Тысяча мыслей проносится в моей голове. Готов ли я пожертвовать всем… Ради чего? Судьбы? Хотел ли я этого? Что я хочу? Это и есть мой путь?

Я молчу. Я чувствую, он ждет. Тьма ждет. Бездна ждет.

Я медленно выдыхаю.

Испытания Бездны, да? Судьба. Желания. Да, чёрт его знает, чего я хочу… Может… Но…

Я знаю, чего я не хочу.

Кулак мой вспыхивает, и я со всей мочи бью по ледяной стене. Она содрогается и стонет, и этот стон отзывается во всем очаге. Тьма внутри содрогается. Картинка Владимира Пожарского на троне вздрагивает. Он вскакивает с трона. Прожигает меня пылающим взглядом.

— И зачем? — скучающе спрашивает Шепот.

Еще раз мой кулак обрушился на ледяную стену. Трещин стало больше. Картинка за поверхностью распалась на тысячу копий, каждая в своем осколке ледяного зеркала. И в каждой копии Владимир Пожарский смотрит на меня. На его лице ухмылка. Он понял.

— Бесполезно, — зевнул Шепот.

Я молча ударяю в ту же точку. Еще. И еще. За каждый круг. За каждый поворот. За каждого, кто остался в этих снежных полях.

И я только начал…

— Ты что творишь?! — Шепот теряет самообладание.

Удар.

— Я творю…

За ударом.

Все глубже мой пламенеющий кулак погружается в толщу льда, испаряя ледяное крошево.

— Свою судьбу!

Я, сцепив руки в замок, обрушиваю их на растущую трещину. Она устремляется вверх, будто бы ледяную стену пронзает молния из глубины. Картинка внутри гаснет. Все видения вырываются наружу вместе с тьмой, заключенной внутри. Она вытекает, сочится из трещин, уносимая поднявшимся ветром. Сама Бездна реагирует на то, что сейчас происходит. Отвечает на мою ярость.

— Прекрати!!! — уже в панике орет Шепот. — Ты все испортишь!!! Мы обречены на величие!!! Ты не можешь просто взять и разрушить это!!! Я не позволю!!!

Мои уши закладывает от визга, поднявшегося в моей голове. Разрывающего мой череп изнутри, тысячей раскаленных ножей боль вгрызается в каждый клочок моей кожи. Глаза вспыхивают огнем. А в груди горит так, будто меня опустили в жерло вулкана.

— Мне плевать, — кроваво усмехнувшись, выплевываю я.

Вопреки разрывающей мое сознание боли, мой кулак обрушивается на ледяную стену.

Колоссальная стена льда раскалывается пополам с оглушительным грохотом, сотрясающим, казалось, весь мир до самых его костей. От огромной трещины во все стороны расползаются сотни ее копий.

И вся эта ледяная громада превращается в лавину глыб и осколков, несущуюся вниз и погружающую мир в темноту.

Я открываю глаза. Я стою на вершине груды ледяных обломков, казавшейся непреодолимой стены.

И торжествующе улыбаюсь.

Лабиринт не исчез. Но стена, стоявшая передо мной, рухнула.

Я вижу перед собой свой путь.

И две крошечные фигурки в красных куртках, спешащие мне навстречу.

Глава 22

— Когда стена захлопнулась за нами, мы уж думали — всё, поминай тебя как звали, — пробормотал Архипов.

Склонившись, он подбросил наструганной солонины в дымящий на горелке котелок с густым супом из картофельных хлопьев. Всё что мы могли себе сегодня позволить.

Когда дело касалось того, чтобы превратить непрезентабельный сухпаёк во что-то съедобное, ему в этом деле не было равных. Так что не удивительно, что именно у него нашлась с собой и горелка, и котелок с утварью, запрятанные в технический отсек его рюкзака с боеприпасами.

Полозов сидел на корточках и молчаливо смотрел на пламя горелки, подрагивающее под котелком.

— Ты хренов эгоист, Пожарский, — цокнул языком он. — Сам бы сдох как герой, а мы что? Всю жизнь должны были считать себя трусами?

— Долго ли оставалось бы считать, — спокойно отметил Архипов. — При такой погоде.

— Извините. Всю оставшуюся жизнь, — фыркнул Полозов.

— Это ничего бы не изменило, — парировал Архипов. — Вова, действовал так, как считал наиболее подходящим для всех.

— Да знаю я…

— Ну вот и не бузи.

Архипов зачерпнул порцию дымящегося густого супа и, наполнив до краев жестяную кружку, передал её Полозову.

— Ай, горячо! — Гриша быстро брал кружку то в одну ладонь, то в другую, чтобы не обжечься.

— Зато согреешься, — Архипов наполнил ещё одну кружку и протянул её мне. — Вот уж кому не страшны ожоги…

Я только сейчас понял, что был так голоден, что съел бы кабана. И если бы стены этого лабиринта не рухнули бы от моего кулака, они бы точно погребли меня под лавиной, вызванной иерихонской трубой, звучавшей в моем животе при одном лишь упоминании еды. А уж что делали со мной запахи…

— Я тоже рад вас видеть, — криво усмехнулся я, принимая из рук Архипова горячую кружку.

Архипов мурлыкал под нос себе незамысловатую мелодию, помешивая похлебку.

А я внимательно осмотрел ещё одну посетительницу нашей импровизированной таверны. Закутанная в тёмно-сиреневую куртку, которая едва ли так же хорошо защищала от мороза, как наши, девушка сидела у котелка, протянув к тусклому огню раскрытые ладони, словно стараясь поймать все крупицы тепла, которое только могло дать голубое пламя.

Мечущийся под лёгким походным котелком огонь горелки освещал её лицо, скрытое за прямыми, коротко подстриженными волосами, такими же белоснежными, как и снег, лежащий вокруг нас.

Она сидела неподвижно, будто загипнотизированная пламенем.

— Ты в порядке? — спросил я девушку. — Как тебя зовут?

Девушка даже ухом не повела, не отвлекаясь от огня.

— Что с вами случилось при переходе? — спросил я ее.

— Бесполезно, — Полозов фыркнул и отхлебнул свой суп из кружки.

— Она не говорит, — коротко пояснил Архипов.

Тепло улыбнувшись, он протянул еду сидящей у огня девушке. Она подняла на него лицо, как будто не понимая, что происходит. Архипов качнул кружкой, и девушка робко потянулась ладонями к дымящей кружке. Почувствовав жар металла, она резко одернула руки.

— Осторожно, — тихо сказал Архипов. — Горячее.

Натянув тонкие рукава сиреневого свитера на ладони, она все-таки смогла взять кружку и сидела, смотря на суп. Сначала нюхая его, но все также ничего не предпринимая. Даже несмотря на то, что вид у неё был как у голодной лисы у курятника.

Посмотрела на меня, держащего свою кружку в руках. Внимательно. Выжидающе. Я медленно сделал глоток. Она также медленно, не отрывая от меня взгляд, повторила.

— В смысле, не говорит, что случилось? — спросил я парней.

— В смысле вообще, — отозвался Полозов, вытянув ноги. — Думаешь, Корпус Безмолвия так называется за глаза красивые?

Я пожал плечами.

— Я думал, это просто дико стильное название.

— Это тоже, — Полозов усмехнулся. — Мы зовем ее Виолетта.

Я поднял бровь.

— Очень оригинально.

— Она не против, — Полозов пожал плечами. — По крайней мере, ничего не сказала.

Пришлось подавить смешок, чтобы не растерять драгоценный суп.

— Ну и сукин сын же ты, — срочно проглотив еду, выдохнул я, не сдержав улыбки.

Полозов улыбнулся в ответ.

— Всё лучше этой серости, верно? — обвел он глазами место, где мы оказались.

Да. Верно. Но всё-таки… Что-то меня смущало. Можно проверить прямо…

— То что она не говорит, — закончил я. — Не значит, что она не понимает.

Судя по тому, как дрогнули её ресницы — я попал в точку. Но она решила продолжать свой спектакль.

Полозов молча пожал плечами и погрузился в свою кружку.

Наконец Архипов закончил суповарить и, переключив хитроумную горелку на обогрев, тоже уселся есть. Готов был поклясться, что внутри этого компактного устройства скрывалось ядро огненного игнита. Инженерные достижения местных изобретателей не переставали меня удивлять.

Наконец я позволил себе немного расслабиться. Что удивительно было ощутить здесь. Мы буквально с боем отбили у очага этот небольшой клочок нормальности, два на два метра. И он был самым ненормальным в этом чертовом очаге на многие километры вокруг.

— Встречали какие-то следы остальных выживших? — спросил я, стараясь сохранить спокойствее. — Или наших?

Я откладывал этот вопрос, так долго как только мог. Не давал непрошенной надежде сбить меня с пути. Но сейчас от этого зависят наши дальнейшие действия…

Полозов с Архипом переглянулись, и Гриша вздохнув покачал головой.

— С того момента как захлопнулись ворота, мы не видели ни одного признака другого человека, одни эти чертовы игниты.

— Ясно, — тихо ответил я.

— Я так понимаю тебе тоже не повезло никого встретить из выживших?

— Тоже, — поджав губы, кивнул я.

Что же. Тогда остается только одно…

Несколько минут мы сидели погруженные в свои мысли. Думаю, каждый примерно понимал, что означает текущая ситуация.

— Не думаю, что у остальных будут какие-то проблемы с тем, чтобы выжить, — прервал я молчание.

Черт возьми, еще никогда я так не хотел, чтобы то, что я сказал, оказалось правдой.

— Это не точно, — ответил Архипов.

— Точно тебе говорю, — хлопнул я его по плечу. — Без твоей стряпни им ничего не угрожает…

Полозов, поперхнувшись, поспешил спрятать лицо в воротник куртки.

— И это вместо спасибо, — буркнул Архипов, обиженно. Но не прошло и нескольких секунд как на его лице уже была добродушная улыбка.

— Спасибо, — искренне ответил я, когда приступ веселья улетучился. — Без твоей хозяйственности нам всем пришлось бы туго.

— Подтверждаю, — отозвался Полозов и пододвинулся поближе к огню.

Мы молча прикончили свою нехитрую трапезу. Которая действительно нас спасла.

Пришло время возвращаться в действительность.

Эти слова гораздо тяжелее сказать остальным, чем решить это для себя… Лучший способ спасти остальных и Лену — только один. Сделать единственно возможный в данной ситуации выбор…

А что если я не прав?

Набрал в легкие морозного воздуха. Выдохнул. К черту. Сомневаться — значит проиграть. Надо идти вперед.

Я наклонился вперед и уже серьезно посмотрел в глаза своих спутников.

— У нас нет другого выхода, — сказал я. — Искать выживших мы не сможем. Не зная, где они — это займет слишком много времени. Очаг слишком большой. Выход один — нам надо дойти до Сердца Очага и закрыть его. Это единственный шанс кого-либо спасти.

Все молчали. Но все понимали. Это действительно наш шанс. Наш лучший шанс.

— Хоть я и назначен вашим командиром на Испытаниях. — продолжил я. — Очевидно, сейчас это не вопрос соревнований или победы. Сейчас — это вопрос выживания. Я не могу заставлять вас идти и рисковать жизнью вместе со мной.

Архипов выдохнул и запустил пальцы в волосы. Полозов плотнее закутался в меховой воротник.

Даже Виолетта немигающе смотрела прямо на меня своими светло-серыми глазами.

— Вы можете остаться здесь и ждать помощи. Уверен, она в пути. Валидубов и Кожедуб не из тех, кто будет сидеть сложа руки. А уж с ними Бездне лучше не связываться.

Полозов прищурил глаза.

— Так и норовишь пасть смертью храбрых? — напряженно спросил он. Затем выдохнул, и лицо его расслабилось. — За кого ты нас держишь? Мы начали это вместе — мы закончим это вместе.

Архипов кивнул.

— Мы — огнеборцы, — ответил он. — А огнеборцы своих не бросают.

Видя решимость на лицах друзей, я понял, что мне могло во многом не повезти в этой жизни. Но с ними повезло точно. И это ли не причина, чтобы бороться.

— Один за всех и все за одного получается? — усмехнулся я, вспомнив слова классика.

— Получается так, — кивнул Полозов.

— Так, — кивнул Архипов.

Я посмотрел на Виолетту. Она продолжала изучать огонь не обращая на нас никакого внимания.

— Ну её мы тоже бросить тут не можем, — Полозов почесал затылок.

— И не бросим, — кивнул я. — Она боец СНБ. Она может за себя постоять, иначе бы её тут не было. Вместе у нас больше шансов. Даже если она сейчас с этим не согласна.

Я заметил как дрогнула её рука. Долго она ещё собирается ломать комедию?

— Идите спать, — сказал я. — Думаю, у нас есть пара-тройка часов. Я первый подежурю.

Несмотря на то что время суток в этом очаге казалось застряло на сумрачном утре, очевидно было, что всем нужен отдых. Да и после того как лавина прогремела на весь лабиринт, я чувствовал, как все сущности Бездны в округе забились в свои норы. Или же это очаг давал нам передышку после испытания?

— Ладно. — ответил Полозов. — Если ты думаешь, что меня придется упрашивать — ты ошибся.

Не теряя времени, он нырнул в свой спальник и, отвернувшись от огня, тут же захрапел.

Архипов же прислонился к своему рюкзаку и, надвинув шлем на глаза, присоединился к своему товарищу.

Больше получаса над нашим небольшим лагерем висела тишина, прерываемая только храпом Архипова.

— Ты тоже можешь идти спать, — обратился я к Виолетте.

Она молча сидела, уставившись на огонь горелки.

Я выдохнул и устроился поудобнее. Этот бесконечный день будет длиться ещё очень долго. Возможно, это наша последняя возможность отдохнуть.

Прошло много времени. Возможно слишком много. Возможно из-за темпоральных искажений для остальных прошло ещё больше. Возможно, что спасать уже некого. Но… Я верил в них. В Женю. В Лену. Они-то так просто Бездне не сдадутся. Так что сейчас надо сфокусироваться на собственном выживании.

Я понял, что несколько минут тоже не свожу взгляд с колыхающегося голубого пламени, дающего кров и тепла нашему отряду посреди этого бесконечного ледяного лабиринта.

Я заметил и ещё кое-что. Поднял глаза и понял, что Виолетта смотрит прямо на меня. И вместе с ней на меня смотрит черное дуло её изящного резного пистолета, сделанного словно из слоновой кости.

К моему разуму прикоснулась другая воля, другая душа. Не изнутри, как я привык, а снаружи. Без спроса. Резко. Настойчиво. Будто бы волна ударилась о скалистый берег.

Но так же, как и волна, этот разум увидев, что скала не поддаётся — отступил.

Сменил тактику. Перестал действовать как наглый грабитель, зашёл как хитроумный взломщик, хирургически точно ударяя по болевым точкам и узлам. Пытаясь вскрыть оборону моего сознания.

Виолетта нахмурилась, её брови сдвинулись.

Не на того напала. Я потратил всё время, что я здесь, на то, чтобы овладеть собой настолько, чтобы контролировать то, что затаилось внутри. Для меня это был вопрос выживания. И я ещё жив. Моя защита, после всех тренировок была инстинктивной и постоянной. Это тот момент — пока ты не встречаешь стороннего экзаменатора, то не можешь по настоящему оценить свой уровень.

И вот я встретил. И судя по тому, что на её лбу выступила испарина — я был чертовски хорош.

Её выражение лица, говорило о том, что сейчас она столкнулась с дилеммой. Она не получила то, что хотела, но и отступить уже не могла. Карты раскрыты. Застать меня врасплох не получилось.

Рука её качнулась, она поудобнее перехватила пистолет.

Всю нашу ментальную дуэль, занявшую несколько ударов сердца, я не отрывал взгляда от ее лица, не обращая внимание на направленное на меня оружие.

— Может, начнем сначала? — прищурившись, сказал я. — Будет неудобно, если мы не сможем поговорить. А поговорить мы сможем только если будем говорить на равных — без оружия. Как реального. Так ментального. Согласна?

Она поджала губы. Дыхание ее участилось. Она не сводила с меня серых глаз, будто бы пыталась заглянуть ко мне в череп, не прибегая к её дару, который, я чувствовал, всё ещё был готов к новому броску. Я буквально осязал это вязкое напряжение возникшее между нами.

Но я осязал и другое — она сомневается. Её лицо было напряжено. Будто она сейчас взвешивает свои варианты на ментальных весах…

Виолетта тяжело выдохнула. Её плечи расслабились и она медленно опустила пистолет.

Тут же горделиво выпрямилась, продолжая сверлить меня взглядом.

Осада с меня была снята. Её разум теперь стоял в подъезде, ожидая пока я открою дверь.

И я приоткрыл створки разума, ровно настолько, чтобы у нас была возможность поговорить. Я старался не впускать ее слишком далеко. Не потому что боялся ее, а потому что там сидит цепной пес, затаившийся в тенях.

Я чувствовал, как он встрепенулся. Почувствовал его голод. Он почувствовал вкус крови и что ему может обломиться добыча.

— Ты — опасность, — прозвучал в моей голове женский голос.

Ясный и чистый, как горный ручей. Она вела себя на удивление вежливо. Особенно после начального навала. Это был мой первый опыт общения с эспером, и, почувствовав, на что она способна, я понял, почему Министерство предпочитало держать их на коротком поводке. Понял. Но не был согласен.

Виолетта словно прочитала мои мысли, потому что целая гамма эмоций промелькнула у нее на лице, застывшим под конец в искреннем удивлении.

Черт, все-таки это сложнее, чем кажется на первый взгляд — не закрываться полностью, а показывать, только то что нужно.

— Не убила сразу из-за друзей, — она кивнула на спящих Полозова и Архипова. — Они бы вмешались. Не хочу делать им больно.

— И это спасло тебе жизнь, — ответил я. — Ты бы не смогла меня убить.

— Не прав. Смогла. Бы.

Ее речь была странной. Отрывистой. Будто это чуждый для нее инструмент. Или она привыкла именно так выражать свои мысли. Эсперы вообще общаются с кем-то кроме друг друга?

Лицо Виолетты заметно скисло. Уголки губ дрогнули, веки чуть опустились.

Я постарался взять в руки свои мысли. То, что я думаю, — это то, что я говорю в нашем ментальном диалоге. Обойдемся пока без личных суждений.

— Зачем? — спросил я.

— Это мой долг. Ты одержим. Я чувствую. Голод. Жажду. Гнев. Пламя. Тьму. Ты — опасность.

— Сейчас, чтобы ты не думала обо мне, мы в одной лодке. Всё полетело в Бездну и наш лучший шанс выжить — действовать сообща.

Она вновь поджала губы. Я видел, как дернулась ее рука, потянувшись к пистолету.

— Ты завел нас сюда. — утвердительно прозвенел её голос.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ловушка. Ты сделал.

— Нет.

— Ложь.

— Тогда зачем я помогаю вам?

— Жертва. Хозяину Очага.

У Очага есть хозяин?

Почувствовав мои мысли, Виолетта кивнула.

— У меня нет хозяина. — ответил я.

— Как тогда ты выжил?

— Не хотел умирать.

Она замолчала.

— Еще вопросы?

Молчание. Я чувствую, как она колеблется, все-таки раз мой разум был открыт ей, то и ее разум был так же открыт для моего. Только ее защита, естественно, была отточена годами и была безупречной. Но даже сквозь неё я чувствовал её страх. Боль. Хрупкую надежду. Одиночество. Её потрясло то, что она сегодня увидела. И я не про очаг. А про то, как люди могут говорить друг с другом.

— У нас есть только один выбор, — продолжил я. — Довериться друг другу. И здесь, посреди очага, это не тот выбор, от которого можно легко отказаться.

— Говоришь как демон.

— Стал бы демон пускать тебя внутрь своей головы.

— Если это ловушка.

— И ты видишь ловушку? Ты можешь так же спокойно выйти.

— И это ловушка.

— Стало быть, эти парни в нее попались, мне доверившись? — я кивнул на Полозова с Архиповым.

Между нами повисла напряженная тишина. Как будто статика трещала в канале нашей ментальной связи.

— Они пошли со мной, и я не могу их подвести. Если ты с нами, даю слово — ты получишь ответы на свои вопросы.

Я заглянул в ее глаза.

— И тот, кто по-настоящему виновен — узнает, почему для возмездия придумали отдельное слово.

Я сделал шаг ей навстречу.

— Решай. Ты со мной?

Глава 23

Виолетта вскидывает изящный пистолет. Глаза её вспыхивают белым светом. Сам пистолет охватывает бьющее изнутри белое сияние.

— Нет. Лжец. — голос Виолетты в голове звенит, как сталь клинка. — Долг. Одержимый. Смерть.

— Не дай ей попасть в нас!!! — вопит Шепот.

Это был даже не выстрел. Звук похожий на отзвук расколотого льда, был потусторонним и чуждым этому миру.

Мир словно замирает, мгновение тянется бесконечно долго. Я вижу застывшую в воздухе ослепительно вспышку белого пламени. Серебряная полупрозрачная пуля, сотканная из призрачного света, устремилась к моему сердцу, оставляя за собой сверкающий магический вихрь.

Среди замершего мира мое тело двигалось поразительно быстро. Реакция была безупречна, нервный импульс пробежался по нервам со скоростью света. Мышцы спины и ног тут же отозвались и напряглись, толкая тело в сторону, уводя его с траектории выстрела.

Невероятно быстро для человеческого глаза. Слишком медленно для призрачной пули.

Я не почувствовал удара в грудь. Ни малейшего толчка или удара. Только ледяной поцелуй смерти в том месте, где пуля вошла в мою грудь. Я хватанул ртом воздух, задыхаясь. Сознание будто провалилось вниз, повиснув на единственном нерве. Взгляд скользнул на грудь. Ни единого пятна крови. Тело было в полном порядке.

Но вот душа и разум завопили в агонии, буквально отправившей меня на колени. Еще недавно я такой гордый своей ментальной защитой, сейчас чувствовал, как она обращается в прах.

— Мизеркорд очистит, — прозвенел в моей голове голос Виолетты. — Демон умрет.

— Я так понимаю, я тоже, — выдохнул я, стиснув зубы.

— Неизбежность. Милосердие.

Осознание того, чем являлось это оружие, пришло тут же. Но слишком поздно. Медленно, но неумолимо расползалась по моему сознанию и душе призрачная коррозия, разъедая саму суть моего существа.

Я поднял налившиеся кровью глаза на Виолетту, которая неподвижно стояла, глядя на меня. На ее, казалось, ничего не выражающем лице не было места эмоциям. Но мысли ее выдавали. Она испугалась.

— Ошиблась? — колокольчиками прозвенел ее голос. — Не одержим?

Ее глаза забегали туда-сюда в смятении. Ее решимость стремительно сменилась паникой.

Но она была не одна. Галлюцинация сознания на грани гибели? За ее спиной стоял знакомый незнакомец в серой робе странника.

— Может, действительно пора принять Реальность? — тихо спросил он.

— Ты нас погубил! — Шепот вопил от ярости и боли. — Твоя беспечность!

— Или сдаться?

— Невозможность.

— Ты виноват!

— Просто отпусти…

— Что наделала…

Их голоса слились в несмолкаемую какофонию, звенящую в моей голове, отражаясь от стенок черепа, за которой я все тише и тише слышал стук своего сердца, которое все замедляло и замедляло ход, а картинка перед моими глазами становилась все темнее и темнее, уходя в кромешную темноту.

Удар сердца. Еще удар.

Вокруг воцарилась полная тишина.

Еще удар. Я уже не слышу голосов. Мне кажется, и мой внутренний голос, звучащий так громко поначалу, становится все тише и тише…

Это все?

Я вспомнил картины, которые показывала мне тьма внутри меня. Вспомнил сестру… Вспомнил, что обещал Лене…

Нет, хрен вам!

Я тут не сдохну!

Да, мать вашу, можете считать меня одержимым!

Но это не значит, что я позволю чертовым ублюдкам лишить меня будущего!

— Да пошли вы все в Бездну! — резко рыкнул я, изрыгнул багровое пламя, от которого Виолетте пришлось отпрыгнуть.

Шепот в голове истошно завопил и замолк, утонув в темноте.

— Новое испытание пройдено, — улыбнулся странник в серой робе, и его будто сдуло порывом ветра. — Но бой еще не окончен…

Призрачное пламя расползалось по струнам моей души и рвалось к пылающему багровым огнем сердцу. Но теперь оно, почувствовав мою волю, дало бой. Мой дар ответил.

К призрачной заразе устремились щупальца темного металла, они окружили всепожирающий белый мор и сковали его на месте, не давая ему расползаться.

— Как? — ошеломленным тихим звоном прозвучал разум Виолетты. — Ошиблась…

— Ошиблась, — низким потусторонним гулом отозвался мой разум, взявший под контроль мой дар.

Я взял за шкирку ее присутствие в моем сознании и пинком вышвырнул наружу из моей головы.

Виолетта резко схватилась за виски. Вскинула руку с пистолетом. Глаза ее были широко раскрыты от ужаса.

Рука ее дрогнула, и она выронила пистолет из дрожащих пальцев. По бледным щекам потекли слезы. Будто сигнал, что бывшая до этого холодная машина для убийства сломалась столкнувшись с тем, что мир не черный и белый.

Упавший пистолет, сияющий белым светом, медленно затухал, прикрытый снегом.

Стоило пистолету погаснуть, как Виолетту сбила с ног налетевшая на нее темная тень.

— Стой!.. — поймав дыхание выплюнул я.

Едва светящийся костяной клинок замер в сантиметре от ее горла.

— Я знаю, что он одержим, — прошипел Полозов Виолетте в лицо. — Что, не учили в вашем монастыре сначала разговаривать, потом стрелять? Теперь свали из моей головы.

— Полегче, Гриша, — попытался встрять Архипов, видя, как Полозов распалился.

— В Бездну! — рыкнул тот. — Так и знал, что ублюдкам-головоломам нельзя доверять. Не раздумывая сожгут тебе душу, лишь только ты чихнешь не в ту сторону…

— Но…

— Она еще пригодится, — ответил я.

Полозов повернул ко мне голову, отчего его клинок опасно качнулся вниз. Виолетта задержала дыхание, но даже не моргнула глазом, глядя на смертоносное лезвие, критически приблизившееся к её горлу.

Для эсперов, слабых телом, нейрояд, убивающий их, был как для регенирующих одержимых выжигающий душу Мизеркорд.

— Сдурел? Она выстрелила в тебя. Я видел. Мизерикорд попал в тебя. Какого хрена ты еще жив?

— Помирать не хочу, — криво усмехнулся я.

Хотя я знал, что «жив» — сильно сказано. Теперь у меня в груди буквально бомба с медленно тлеющим запалом. Неизвестно, сколько продержится моя защита против этого стачивающего мою душу яда…

Но сейчас главное, чтобы продержалась до того момента, как я закрою этот чертов очаг и спасу сестру и своих…

А дальше уж разберемся. Пока им знать не обязательно.

— Я видел, как у этого ублюдка, Йохана, лицо вниз сползло, стоило ему ее увидеть, — пояснил я. — Сдается мне, пропажа ее коллег при переходе — не случайность.

Полозов прищурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Что все, что тут происходит, — не случайность.

Я кивнул на лежащую на земле Виолетту.

— Пока не знаю, как с этим связана она. Но намерен это выяснить. Обскуры задолжали мне несколько ответов.

Полозов задумчиво посмотрел на меня. Затем перевел взгляд на Виолетту. Несколько секунд мы стояли молча. Костяной клинок с чавканьем втянулся вовнутрь. — Если она окажется снаружи — она тебя сдаст Министерству, — покачал он головой.

— Если… — мрачно усмехнулся я. — Если кто-либо вообще из нас там окажется. Снаружи. Если она повысит шансы на это — я готов рискнуть.

— Но…

— Я так решил. Не моей шкурой единой. Она полезнее живой.

Полозов цокнул языком. Но возражений не последовало.

Я подошел к лежавшей на снегу девушке.

— Знакомство у нас не задалось. Но сейчас ты мне нужна живой. Если ты мне дашь еще один повод решить, что ты представляешь угрозу для меня или моих людей. Попробуешь влезть им в голову… — наклонившись над Виолеттой, тихо и спокойно сказал я. — Я избавлю их от этой угрозы.

Я сделал небольшую паузу. По тому, как она задержала дыхание, я понял, что она меня поняла. Я почувствовал ее попытку прикоснуться к моему разуму и оборвал тянущуюся ко мне ментальную связь.

— Мы к этому разговору не вернемся, — закончил я. — Мне плевать на твои причины. Мои причины остались прежними. Я спасу своих людей из этой западни. И теперь у тебя нет выбора.

Я выпрямился и посмотрел на Полозова с Архиповым.

— Свяжите ей руки. Если она попробует влезть вам в башку, говорите мне.

Полозов молча кивнул.

— Слава? — спросил я.

— А? — переспросил Архипов.

— Все ясно?

— А, да…

Я внимательно изучил его лицо, и то, что я там увидел… Мне не понравилось.

— Пакуем вещи, — скомандовал я. — Достаточно отдохнули. Пора выдвигаться.

Когда Архипов ушел собирать поклажу, я поймал Полозова за рукав.

— Не спускай глаз с нашей гостьи. И со Славы тоже…

***

— Это что еще за хрень! — воскликнул Полозов.

Зеленый мох под подошвой его ботинка расступился, и сапог, хлюпнув, провалился по щиколотку в зловонную мутную жижу.

Секунду назад мы были среди мёрзлого ледяного лабиринта, но стоило нам свернуть на очередной развилке и войти в новое ущелье, как мы обнаружили себя в совершенно непохожем месте. Словно тумблер переключили.

— Болото, — констатировал факт Архипов.

— Бездна его раздери, я вижу! — возопил Полозов.

Он тут же прихлопнул рукой комара, уютно усевшегося ему на щеку и размером не меньше фаланги большого пальца Архипова.

— Давайте лучше свалим отсюда… — выдохнул Полозов, отмахиваясь от налетевшего на него гнуса.

— Это вряд ли, — вздохнул я. — Думаю, это часть лабиринта. Надеюсь, самая мерзкая… Глаза прикрой!

Видя, как его облепили тучи мошкары, мне тоже пришлось выпустить огненное дыхание, поработав дезинсектором. И даже несмотря на сотни обугленных насекомых, в воздухе все еще висело их надрывное гудение, которое мог затмить лишь сладковатый смрад гниения, безжалостно бивший по обонянию.

— Путь назад нам заказан, — заключил я.

Сзади нас не было ни намека на тот проход, через который мы тут оказались. Прямо сразу посреди чертового болота.

— Какого хрена? — выдохнул Полозов.

В полумраке, царившем вокруг, едва можно было разглядеть что-то дальше нескольких метров. А постоянные всхлипы и плеск окружающей нас воды создавали неприятное ощущение, что здешняя фауна нам отнюдь не рада.

— Это, друг мой, комбинированный очаг, — похлопал я его по плечу, проходя по подушке из мха мимо него. — Смотри не примкни к любителям изучать илистые глубины.

Полозов посмотрел в темные воды и шумно сглотнул.

Да, окружающая нас обстановка была далека от идеальной и даже по сравнению с ледяным адом, в котором мы были ещё недавно, можно было сказать, что оказались мы в месте далеко не лучшем.

Кроме того, чутьё подсказывало мне, что оказались мы здесь не просто так. Очевидно, это было ещё одно испытание лабиринта.

— Что теперь? — спросил Архипов.

Я бросил взгляд на тонкую и рваную дорожку из мха и травы, петляющую среди пятен непроглядно темных вод.

— Теперь вперед, — ответил я. — Идите по моим следам. Чем скорее найдем выход — тем скорее свалим отсюда.

— Ты уверен, что это верный путь? — мрачно пробубнил Полозов.

— А ты видишь тут кучу вариантов?

— Всё лучше, чем комаров кормить, — хлопнул его по спине Архипов.

Я кивнул.

— Пошли.

Наша четвёрка держалась близко друг к другу. Я шёл первым, за мной Архипов и жмущаяся к нему Виолетта, а Полозов замыкал нашу колонну.

После инцидента на нашем привале она была молчаливой и замкнутой. Но выглядела больше испуганной, чем раздраженной.

С виду она была обычной девушкой. Даже слегка наивной и совершенно неподготовленной ни к общению с другими людьми, и тем более с окружающим ее миром.

Словно демонстрируя подтверждение моим мыслям, Виолетта резко взбрыкнула, отпрыгнув от с жужжанием вылетевшего из-под её ног большого чёрного жука.

Могла ли она действительно не понимать всех своих поступков и делать просто, как учили? Или же сожалеть о содеянном? Или она осталась непреклонным фанатичным оружием в руках Министерства, только ждущим своего часа?

Думаю, выясню я это гораздо раньше, чем мне хотелось бы.

Мизерикорд оттягивал внутренний карман куртки, а в груди теперь было будто два пылающих сердца. Пульсирующая боль в груди от постоянной борьбы моего дара с призрачным ядом не давала мне забыть о том, в каком состоянии я оказался, ни на минуту.

Хотя, впрочем, окружающая обстановка не отставала.

Болото было абсолютно не курортным местом, и смена обстановки со стерильных ледяных полей на него… Не сказать, что была движением вверх по карьерной лестнице.

Но кое-что осталось неизменным: изо всех щелей я чувствовал вонь энергий Бездны, фонивших и гудящих не хуже окружающих нас комаров.

А хуже всего… Не покидало ощущение, что за нами следят…

— Думаю, Чумному корпусу здесь было бы по нраву, — пробормотал Архипов. — Слышал, это их стихия — биоочаги.

— Думаю, никому здесь не было бы по нраву, — ответил ему я. — Разве что мухам.

— И пиявкам, — Полозов как раз вытаскивал одну жирную и блестящую из сапога.

Виолетта, увидев это, прикрыла рот рукой, и глаза ее округлились, чем, конечно, Полозов не преминул воспользоваться и потряс добычей прямо перед лицом девушки.

Она прямо позеленела на глазах и резко отвернулась, припав на колени и согнувшись в три погибели.

Архипов вопросительно посмотрел на Полозова, неодобрительно подняв бровь, тот же лишь пожал плечами.

Когда мы все были в строю, я вновь продолжил путь. Петляющая дорожка вела насквозь мрачный и сумрачный лес, который казалось, вступал эти болота и не давая проникнуть внутрь ни капли солнечного света, тёмные кроны деревьев схлопнулись над нами непроницаемым куполом, сквозь которую не было видно ни звёзд, ни луны, ни солнца, и мы могли только гадать о том, в какое время суток было сейчас.

Что-то мне подсказывало, что в отличие от бесконечного серого утра ледяного лабиринта, здесь, на этих мрачных пушистых болотах, царила вечная ночь, влажная, тёмная и липкая, как и все окружающее нас вокруг.

И шли и шли, бредя вперед, следуя этой тропинке, казалось, бесконечно тягостно и долго под несмолкаемый аккомпанемент сводящего с ума гула насекомых, звонкого кваканья раздражённых лягушек и тихого плеска воды, окружающего нас со всех сторон.

— Это ещё что за фигня? — пробормотал Полозов, вглядываясь в темноту.

— Там кто-то есть… — отозвался Архипов.

Виолетта даже с надеждой подняла голову, глядя в сторону, куда указывал палец Полозова, и проследив за её взглядом, я понял, что она там увидела. Где-то посреди деревьев, до которых нам так и не удалось добраться, на которые неотступно следовали за нашей тропой, мерцало зеленоватое бледное сияние.

— Наверное, это люди, — сказал Архипов. — Да тут всего ничего идти-то, я даже дно вижу… Мы спокойно перейдём вброд…

Он уже было порвался шагнуть с тропы, но я резко дёрнул его за рукав, от чего тот отшатнулся и подскользнувшись упал на пятую точку.

— Болотные огни, — холодно пробормотал я. — Не ведитесь на это. Это ловушка лабиринта. Хоть ледяные стены нас больше не сдерживают, очаг и лабиринт никуда не делись.

— Ну, где же тогда игниты? — спросил Полозов, озираясь.

— Я думаю, они вокруг нас, — ответил я.

— Чего тогда не показываются? — Архипов поднялся и отряхнул с себя опавшую на него листву.

Он смотрел на магический огонь, который продолжал блуждать среди деревьев в сопровождении своих сестёр и братьев. Теперь же явно было видно, что он не один, а целая вереница этих огоньков тянулась вдоль нашей тропы среди тёмных стволов деревьев.

— Ждут подходящего момента, — пояснил я. — Так, ну ладно, раз мы все в сборе, время продолжать наш путь,

Я обернулся.

— Твою ж… — вырвалось у меня.

Прямо за нашими спинами, воспользовавшись тем, что мы отвлеклись на противоположный берег, посреди темноты шла Виолетта. Она медленно и зачаровано шагала по глади воды, ступая на едва видимые плоские камни, тянущиеся темной дорожкой под поверхностью.

Тропа будто возникала из тьмы прямо у неё под ногами и вела она прямо в этот тёмный лес, полный зелёных огней. Шаг за шагом Виолетта оказывалась к нему всё ближе и ближе.

— Как? — выдохнул Архипов.

— Что делаем? — спросил Полозов.

Луч моего фонаря ударил в темные воды и я отчетливо увидел этот путь. Самые близкие к нам камни будто бы начинали погружаться обратно на дно.

— Не стоим! — скомандовал я, — Фонарями в воду! Там тропа! Живее иначе тропа пропадет!

Я рванул по этому ответвлению прямо за девушкой.

Хоть Виолетта и была опасным оружием, нацеленным прямо на меня, все-таки она была боевым товарищем и, думалось мне всё яснее, заплутавшим в собственных и навязанных Министерством суждениях. Уже не говоря о том, что чутьё подсказывало мне, что она являлась ключом всему происходящему здесь, судя по реакции Йохана.

Виолетта же уже скрылась в тёмной листве окружающего нас чёрного леса.

Прыжок. За прыжком.

— Е-у! Тебя за… — раздалось за спиной.

Я оглянулся как раз, чтобы увидеть как поскользнувшийся Архипов, вот вот навернется прямо в пучину. Я резко крутанувшись поймал его прямо за куртку, с другой стороны его схватил Полозовов.

— Купаться и без нас?! — рявкнул я.

И мы рывком придали Архипову вертикальное положение.

— Клянусь эти камни двигаются…. — прошептал он ошеломленно.

— Да, ну?! — хрипло усмехнулся Полозов.

Его ноги уже были по середину голени в воде.

— Живее! — прокричал я.

И расплескивая воду, едва различая безопасную тропу мы рывком ринулсь к берегу…

Я первый оказался на земле и оказавшись перед стеной деревьев и кустарника бросил взгляд на вывалившихся на берег товарищей.

— Давай! — махнул рукой Полозов, — Мы за тобой!

Кивнув, я ломанулся прямо сквозь чащу. Ветки хлестали меня по лицу, по груди, били по рукам, но я не обращал на это внимание, с хрустом и грохотом проламываясь сквозь заросли. Как она умудрилась пройти сквозь него, даже не наделала никакого шума? Было такое ощущение, что он становился все гуще, пытаясь отрезать меня от девушки.

Но тут… Яркий свет ударил мне в глаза. А грудь наполнилась прохладных вечерним воздухом, выгнавшим из легких вязкий смрад болота. Наконец я вздохнул с облегчением…

Я был на поляне, освещённой ярким лунным светом. И я был не один.

В центре её стояла девушка в тёмно-сиреневой куртке с белоснежными волосами, искрящимися под цветом луны, — Виолетта. И окружена она была поляной белых сияющих цветов… Картинка будто бы моргнула в моих глазах. Стала до боли знакомой. Той что я видел в ледяном зеркале Шепота.

Моё сердце пропустило несколько ударов Это были ни черта не белые цветы.

Это были бойцы Ледяной Стражи, смотрящие в лунное ночное небо этого проклятого леса своими остекленевшими глазами. Среди них провалами иссиня черных мундиров зияли тела бойцов Теневого Корпуса.

— Бездна раздери, — вырвалось у меня.

Если тут Теневой корпус то…

Я начал быстро метаться по поляне. Нет. Не она. Нет…

Я шумно выдохнул. Эльзы среди них не было. Как впрочем и Йохана… Ушли живыми? Или их тут вообще не было?

Из леса с грохотом вывалились Архипов с Полозовым. Они были похожи на двух взъерошенных барсуков, которые дрались с медведем за последнюю ложку мёда в лесу. Их перепалка тут же закончилась, стоило им увидеть открывшуюся перед ними картину. Они тоже потеряли дар речи.

Медленно и осторожно ступая, мы прошли в центр поляны. Виолетта неподвижно стояла, запрокинув голову и смотря на луну. По её лицу текли слезы.

— Вот ведь ублюдочные игниты… — проскрежетал зубами Полозов, присев напротив одного из бойцов Ледяной Стражи и аккуратно закрыв тому глаза ладонью.

Что-то тут не сходилось. Место побоища. Общая картина. То как лежали тела… Будто бы в пазле не хватало кусочка и ни один из имеющихся не подходил.

Я почувствовал робкое прикосновение Виолетты к моему разуму.

— Это были не игниты… — прошептала она, будто бы стоя перед дверью моего разума.

Я склонился над одним из павших. И пал он не от магии или когтей тварей. Аккуратная алая полоса пересекала его горло. Рана нанесенная невероятно острым клинком с невероятной точностью.

— Но кто способен на такое… — выдохнул Полозов.

Я сжал кулаки.

— Узнаем…

Внезапно чаща загремела и заходила ходуном, будто из неё рвался дикий разъярённый зверь. Медведь, который не спал годами, и теперь его охватила кровавая ярость. Ломались сучья, деревья стонали, будто бы сама земля. С ужасающим рёвом из чащи леса прямо перед нами, вырвался разъярённый…

Рагнульф…

Он был нагим по пояс, весь в крови. Борода и волосы были спутаны и слиплись от налипшей грязи и крови. Глаза налились яростью, а сжимающие огромные секиры руки дрожали от едва сдерживаемого гнева.

— Вы ответите мне за их смерть! — прорычал он не своим голосом.

Глава 24

— Рагнульф! — я поднял руку, пытаясь его урезонить. — Это мы. Мы только что сюда попали.

Но Рагнульф будто бы меня не слышал. Смотря на нас налитыми кровью глазами, он надвигался неумолимо, переходя с медленного шага на бег, набирая скорость как локомотив.

— Вряд ли он бежит обниматься, верно? — оглянулся на меня Полозов.

— Очень вряд ли… — выдохнул я. — Постараемся нежнее. Надо знать, что случилось с его отрядом.

— Зависит от него, — пробормотал Архипов, поднимая свою ручную пушку.

Похоже, придется применить все свои навыки убеждения.

— А-а-а-а!

Издав яростный боевой клич, Рагнульф налетел на нас, занеся обе секиры над головой. Древнее воплощение ярости и гнева, полностью обезумевший берсерк.

Резко напряглись его бугрящиеся мышцы рук, обе секиры отправились в полет по длинной дуге прямо к нам. Вспыхнули магические руны на зачарованном тёмном металле, и к нам навстречу устремилась смерть.

Полозов и Архипов нырнули вниз, уходя из-под удара, просвистевшего у них над головами. А вот Виолетта, парализованная от ужаса, стояла и смотрела на него как лань на фуру.

Времени, не было. Я резко прыгнул на неё и сбил её с ног, прижав к траве. Она даже не пискнула. Над головой прогудели зачарованные секиры, взрезая воздух.

Я поднялся, Виолетта, распростертая на траве, пыталась поймать дыхание и смотрела на меня полными ужаса глазами.

— Отползи и не высовывайся, — бросил я.

Я вскочил на ноги.

Рунные секиры вернулись к Рагнульфу. Он одновременно ловит их в полёте, не сбавляя хода.

Рядом со мной гаркнули выстрелы ручной пушки. «Люся» Архипова выплевывает снаряды один за другим. Рагнульф разрезает воздух отражая их, и они взрываются облаками белого тумана, тут же окутывающего берсерка.

Архипов, всё-таки пожалел товарища. Но это сыграло против нас. Не замедлив Рагнульфа ни на секунду, дым скрывает его на пару мгновений, достаточных, чтобы подойти близко. Слишком близко.

Рывок.

— Попался! — рычит Рагнульф.

Разъяренным медведем он бросается на Архипова. В полумраке мелькнули лезвия секиры, летящие сразу с двух сторон. От всех ему не закрыться. А я слишком далеко, отбежал прикрывая Виолетту…

Мелькнула темная тень. Полозов встал между лезвием зачарованной секиры и Архиповым. Полозов встречает атаку костяными клинками.

Но они не соперник колдовскому металлу. Руны вспыхивают, сила удара такова, что секиры просто ломают и крошат кость, которая не в силах сдержать яростный натиск Рагнульфа.

Полозов вскрикивает от боли и стискивает зубы до скрипа. Рагнульф мощным пинком в грудь отправляет его на землю, заносит обе секиры для решающего удара.

На него налетает Архипов. Два великана сшибаются грудь в грудь, Рычат, стараясь друг друга пересилить. Сцепившись, они скользят по влажной земле и траве. Архипову тяжело зацепиться, за соперника: Рагнульф весь покрыт грязью и кровью.

Рагнульф выскальзывает из хватки соперника и коротким мощным ударом обуха секиры отправляет Архипова на землю. Слава падает, как молодой дуб. Но он выиграл достаточно времени.

Я врубаюсь в Рагнулфа прямо в тот момент, когда он готов нанести завершающий удар.

Сердце молотит, как бешеное, рёв в висках заглушает все мысли. Наношу удар за ударом. Получаю. Чувствую, как хрустят мои ребра. Мои кулаки содрогаются от бесконечных атак.

Рагнульф выдерживает все. Но удары его слабеют. Он теряет силы.

Подныриваю под удар и перехватив, выкручиваю ему руку, он роняет одну секиру, а от другой приходится нырнуть и уходить в сторону, чтобы не пасть её жертвой.

Резким ударом колена пинаю его в живот. Он сгибается и рычит не человеком, а зверем. Едва ли его это останавливает. Тут же я получаю похожий на молот кулак прямо по лицу. Скрипят мои зубы, чудо, что они ещё все целы.

Рагнульф резко дергается, посреди атаки. За ноги снизу его схватил Архипов, чудом пришедший в себя. Рагнульф замахивается, чтобы отмахнуться от него секирой, но я перехватываю её на полпути и бодаю его лбом прямо в нос.

Брызнула кровь, заливая ему лицо. Он рычит от ярости и боли, ослеплённый, как загнанный медведь.

И тут происходит то, чего никто из нас не мог предугадать в этой схватке, потому что если бы не это, она бы, возможно, длилась, пока кто-то из нас не упал бы замертво.

Женские руки обхватывают Рагнульфа за шею сзади. Виолетта напрыгнула на него со спины и оседлала, вцепившись пальцами ему в череп. Жгучий яростный вопль Рагнульфа тут же разносится по лесу. Он трясёт головой, пытаясь скинуть Виолетту.

— Вы меня не получите, чертовы бездновы отродья! — рычит Рагнульф. — Я вас всех порешу!

Я держу его руки, не давая ему дотянуться до неё. Я понял, что она хочет сделать. Она всеми силами пытается прорвать его ментальную оборону. С прикосновением это сделать проще. Ее пальцы чуть ли не погружаются в его виски, её ногти впиваются в его кожу так, что проступает кровь.

Наконец, глаза Рагнульфа широко распахиваются. Я вижу, как буквально на моих глазах кровавая пелена с них отступает. Рагнульф останавливается. Ярость, жажда крови покидают его. Он заваливается на спину, падая в густой зелёный мох, и чуть ли не придавив собой Виолетту.

— Ты в порядке? — протягиваю ей руку.

Она смотрит на меня ошалело. Её всю трясет от схватки.

— Виолетта?

Наконец её взгляд фокусируется на моем лице. Она коротко кивает. Я аккуратно ей помогаю выползти из-под придавившего её Рагнульфа и помочь ей встать на ноги. Она отряхивается. Не то, чтобы это помогает, сделать её куртку чище, но она успокаивается.

На ноги поднимается Архипов, смахивает рукавом кровь с виска. Будто бы и не было ничего. Воистину богатырь из сказок.

Рядом скрестив ноги сидит Полозов и периодически кривясь от боли и грязно ругаясь перевязывает себе руки, выуженым из аптечки бинтом. Лицо у него белее мела, и всё покрылось испариной. Потерять свои костяные клинки в бою — это не ногти подстричь.

— В порядке? — спросил я, кивнув на его руки.

— Жить буду, — ответил Полозов, скривившись, после того как, очередной бинт неровно лег на его предплечье.

— Но что это было, Бездна меня раздери?

— Его разум. Не в его власти. Был, — звенит в моей голове голос Виолетты.

Судя по реакции Архипова и Полозова, они услышали тот же самый ответ.

— Какого черта? — резко развернулся я к ней, и видя её реакцию, медленно выдохнул. Чтобы уже спокойнее продолжить:

— Кто-то из Корпуса Безмолвия?

Виолетта качает головой.

— Не чувствовала другого слышащего. Был бы. Почувствовала бы.

Я наклоняюсь к Рагнульфу, проверяю его пульс. Живой. Кабан чертов. Ещё дышит, но без сознания. Неизвестно, сколько времени займёт, чтобы привести его в порядок.

Но он снимает все эти вопросы. Его тело выгибается, он хватает воздух с громким вздохом. Глаза его бешено крутятся в орбитах, пока наконец не останавливаются на мне.

— Тёмные тени… — едва слышно хрипит он.

Я наклоняюсь.

— Тёмные тени… они повсюду…

— Что он такое бормочет? — отзывается Полозов.

— Как раз это я и пытаюсь узнать, — показываю недвусмысленным жестом, чтобы он помолчал, — Пожалуйста.

Рагнульф резко хватает меня за воротник куртки и тянет к себе. Блестящие от ужаса глаза смотрят прямо на меня.

— Что с вами случилось? — спрашиваю я.

— Ни черта не помню, — выдыхает он. — Мы блуждали по этому чертову болоту. Сколько не знаю. Так долго, что забыли, как выглядит весь остальной мир…

Он осекается и оглядывает поляну, ставшую местом боя.

— Кто на вас напал? — спрашиваю я.

Рагнульф кажется ещё не пришёл в себя. Он летает где-то посередине между реальностью и бредом. На его лбу выступила испарина, рука трясётся. Наконец его взгляд фокусируется.

— Тени, — шепчет он.

— Чёртовы обскуры! — выплёвывает Полозов.

Рагнульф неестественно резко поворачивает к нему голову, смотрит на него так, что тот невольно делает шаг назад.

— Все как в тумане, — медленно пробормотал он. — Вдруг я оказался окружён тенями. Они напали на нас.

— Сколько их было? — спросил я.

— Не знаю…

Он вновь замолкает.

— Ты видел других наших?

Рагнульф больше не отвечает. Взгляд его застывает, направленный вверх, и все поднимаем головы к тёмному небу.

— Они уже здесь, — выдыхает он и теряет сознание.

На чёрном небе больше не видно ни звёзд, ни луны, только два огромных пылающих зелёным призрачным светом глаза.

Тусклый призрачный свет заполняет все вокруг. Оглянувшись, вижу, что поляна окружена блуждающими бледно-зелёными огоньками, слетающимися к нам, как мотыльки на огонь. Они кружат среди деревьев, заведя свой бесноватый хоровод. Всё похоже на оживший кошмар.

Мы становимся в тесный круг спина к спине вокруг распростёртого на земле Рагнульфа.

— Че за херня? — спрашивает Полозов, нервно озираясь и стараясь уследить за адской пляской зелёных огоньков.

— Важнее узнать — что теперь? — отвечает Архипов.

Пока на нас никто не нападает, но со всех сторон кожей ощущается угроза, делающая воздух липким и вязким. Все максимально напряжены и готовы отразить атаку.

— Жертва… — доносится со всех сторон шёпот. — Жертва…

То, что сначала едва слышно, с каждым новым словом наливается силой и уже гудит в черепе.

— Вы это слышите? — спросил я.

— Че за?.. — вырывается у Полозова.

— Голоса, — кивнул Архипов. — Жертва.

— Ну, хорошо, что это не я сбрендил окончательно… — выдохнул я.

Ловлю на себе обеспокоенный взгляд Полозова.

— А что, были прецеденты?.. — он щурит глаза.

— А что, на этой работе остался кто-то не сумасшедший? — усмехаюсь я.

— Мы. — хмыкнул Архипов. — Надеюсь.

— А вот тут бы я поспорил, — оскалился я.

Проверяю — защита от яда души на месте. Значит не это. Значит…

— Это новое испытание, — мрачно отвечаю я.

— Какие-то херовые испытания, — отзывается Полозов.

Зелёные огни, мечущиеся в лесу, сопровождаемые пляшущими тенями, становятся все ярче и ярче. Их пляска становится все быстрее и быстрее. Хаотичнее. Беспорядочнее. Мне начинает казаться, что среди деревьев я вижу тонкие тёмные силуэты, смотрящие на нас с зелёными пылающими глазами, точно такими же, которые смотрят на нас с чёрного неба.

— Жертва.

Тёмные пасти открываются синхронно, произнося одно и то же слово.

— Жертва.

Зелёные огни, тени среди деревьев, начинают метаться в беспорядочном танце, бьются уже как сломанный осцилятор. Быстрее. Ярче. Яростнее. Голоса становятся все громче и громче, сливаясь в гул.

— Хотите жертвы… — я набираю в грудь больше воздуха. Чувствую как в груди звенит холодная ярость, — Вы её получите.

Два раза повторять не пришлось. Полозов тут же рухнул вниз, Архипов последовал, не забыв утянуть за собой Виолетту. Они все присоединились к Рагнульфу.

Я расставил в стороны руки, и из моей груди и ладоней ударили струи багрового пламени. Река ревущего огня, хлынула в лес, бушующее яростное пламя перекрыло собой какофонию звуков. И спустя мгновения, требовавшие жертвы сотни голосов призраков и игнитов превратились в вопли ужаса.

Весь чертов лес охватил огонь. Тысячи оттенков пламени — багровые, рыжие, жёлтые — вытеснили пляшущий болезненный бледно-зелёный призрачный свет со сцены. Там, где была тьма, теперь был жар и свет пламени, который добрался до своего извечного противника. Зелёные глаза в небе сначала расширились от ужаса, затем вспыхнули всполохами рыжего огня и рассеялись в темноте.

— Полагаю, выжечь заразу работает и в нашем случае, — усмехнулся я, играющим среди деревьев языкам пламени.

Вскоре мы все стояли и наблюдали, как пламя пожирает этот больной лес, очищая и выжигая его и разгоняя ночную тьму.

Среди вышивающих языков пламени, я вновь увидел странника в серой робе. Он смотрел прямо на меня, но я не мог разобрать его лица.

Я мог разобрать только то, что он улыбался.

— Интересно, такая жертва считается? — задумчиво спросил Архипов, держащий ветку в огне.

И, словно в ответ на вопрос, из мира пропали звуки. Пламя больше не ревело, не бушевало. Это была просто мечущаяся картинка.

— Обожаю твою природную любознательность, — выдохнул я.

— Безумно, — отозвался Полозов.

Однако во всей этой картине, которая казалась ничего общего не имела с реальностью, хотя о какой реальности говорить в Очаге Безды… Но тем не менее… Было что-то знакомое. Чувство, тянущее тебя вглубь Очага. Сердце Очага звало нас к себе.

— Это еще один контур… — ответил я.

В подтверждение моим словам, буквально в следующем мгновении из мира пропали ещё и цвета.

Вокруг не было ничего, кроме окружающей нас темноты. И хоть я всё ещё мог ощущать вокруг себя движение ветра, вязкую грязь под подошвой, смятую траву и запах гари, в видимом мире больше ничего, остального больше не существовало. Ни меня. Ни других. Ничего. Мы оказались в кромешной темноте.

В мою куртку вцепились невидимые руки. Пришлось остановить себя, потому что инстинкты сразу же включились. Так… ещё секунду назад тут стояла Виолетта.

Словно в подтверждение моих слов, в моей голове прозвучал испуганный перезвон.

— Извини. Стало темно. Боюсь темноты.

Сообразив, что в целом-то товарищи мои никуда не исчезли, я вытянул руку и схватил то, что я посчитал за плечо Полозова.

— Эй, полегче! — возмутился тот. — Не в кабаре, все-таки.

Судя по звуку, Архипов проделал то же самое.

— Да что ж такое!

— Держимся вместе, — ответил я. — Рагнульф?

Внизу донесся сдавленный стон.

— Держу его, — ответил Архипов.

Так. Отлично. Все в сборе.

— И что теперь? — проворчал Полозов. — Простите, не вижу выхода из данной ситуации.

— Так темно, — отозвался Архипов. — Вот и не видишь.

Я сконцентрировался, дав разгореться огню в груди. Тёплый оранжевый свет разогнал непроглядный мрак настолько, что мы наконец смогли увидеть друг друга. Однако вокруг не было видно ни зги.

Остальные тоже включили свои фонари. Белые лучи света просто тонули в темноте, теряясь в бесконечном мраке.

— Может, яркости прибавить? — покосился на меня Полозов.

— Боюсь, чтобы был толк, придётся превратиться в факел, — ответил я. — А вам в шашлык. Об этом мечтаешь?

— Не-е-е. Давай без этого.

Я вытянул над головой руку, и из нее вырвалась струя огня, ярко осветившая нас и всё вокруг. Вернее, ничего вокруг, потому что вокруг нас не было ничего, кроме пустоты. Даже стояли мы на абсолютно чёрной пустоте.

— Не густо, — кисло ответил я. Глубоко вдохнул. — Зато согрелись.

— И что это за хрень? — выдохнул Полозов.

— Я думаю, это очередное испытание.

— Испытание чего? Уснем ли мы от этого потрясающего пейзажа?

Я для себя отметил, что в целом его предположение могло оказаться недалеко от реальности.

— Думаю нет, — качнул головой я. — Дело в другом.

— В чем?

— Пока не знаю.

Повисло молчание. Очевидно назрел кризис идей.

— А если появятся игниты? — спросил Архипов.

— Тогда точно не уснём, — хмыкнул я.

Тем не менее, мы все ещё были в Очаге и я чувствовал зов Бездны, чувствовал, что Сердце Очага неумолимо тянет нас к себе.

Или…

Это и было испытание?

— Ну че, тогда штаны протирать? — донесся бодрый голос Полозова. — Пошли отсюда.

Фонарь Полозова качнулся в темноте, и он сделал шаг из нашего круга в непроглядную темноту. Я резко выбросил руку и схватил его за куртку, тут же втягивая обратно.

— Эй, ты че… — начинает было он, но осекся.

Виолетта снова впилась в рукав моей куртки. Архипов скидывает свою «Люсю», направляя её в темноту. Я кладу ладонь ему на плечо и медленно качаю головой. Он опускает оружие.

Я это почувствовал. И они это почувствовали. Стоило Полозову сделать шаг наружу, как перед ним начала сгущаться воля темнее тьмы. Злая. Голодная. Алчущая крови. Ждущая в темноте.

— Похоже, мы здесь не одни, — сообщил я очевидное. — Оно здесь

— Так давайте всыпем этому ону, — услышал я голос Архипова. — Нас тут вон сколько. Оно одно. Делов-то.

— Поверь, это тот вариант, который бы я сейчас хотел выбрать больше всего.

— Но? — встрял Полозов.

Судя по его голосу, он встревожился не на шутку.

— Если оно ещё не напало на нас здесь, то тут как минимум мы в безопасности, — спокойно пояснил я. — А вот там… Уже все может пойти по другим правилам. Оно может быть там не одно. В темноте мы по-любому разделимся, и враги смогут выцепить нас по одному. И у нас лежачий раненый.

Рагнульф словно услышав, что речь о нем, сдавленно застонал, чем заслужил оценивающий взгляд всей нашей четверки. Полозов для верности ткнул его носком ботинка, но фокус не повторился.

Я поднял бровь.

— Вдруг сачкует, — пожал плечами Полозов.

Все взгляды устремились на него. Сдается, мне, что если бы он не чувствовал, сущность в темноте, с радостью шагнул бы туда, чтобы скрыться от осуждающих взглядов. Поделом.

— Помимо сущности, ждущей нас там, — продолжил я, — путешествие сквозь темноту всё равно было бы равносильно самоубийству. Не видя ни стен, ни пола, ни потолка, легко наткнуться как на обрыв, так и на тупик, и весь этот лабиринт может превратиться в нашу могилу.

— Разве ты сам не говорил, что это испытание? — отозвался Полозов. — Может, и надо завалить эту тварь? В чертовом лесу сработало же.

— Не факт, что сработает здесь. Дай мне подумать…

Я чувствовал, что здесь по-другому. Бой заведомо проигрышный. Стоит мне в него ввязаться, как отряд сразу же окажется под угрозой. Кто-то точно погибнет.

Но тогда зачем…

До этого момента, если не брать в расчёт самих игнитов…

Бездна проверяла нас?..

Каждый участок этого лабиринта был проверкой сам по себе. Лабиринт не стремился ни убить нас, ни прогнать, наоборот, словно приглашал пройти свои испытания…

Я сжал кулаки и закусил губу, чтобы сосредоточиться и прочистить голову. Вдохнул. Выдохнул. Точно.

Осознание пришло ко мне волной мурашек пробежавших по моей шее, подняв волосы дыбом.

— Жертва, — прозвенел в голове голос Виолетты.

В тусклом свете фонаря её глаза все ещё горели серебром. Она тоже догадалась. Или знала с самого начала? Следуя за ней, мы пришли сюда.

А что, если это ошибка?.. Эта ошибка будет стоить жизни нам всем.

Нет. Нельзя сомневаться.

Не будем действовать — умрём.

— Выключаем фонари, — твердо сказал я.

Виолетта тут же сделала, как я сказал и её луч погас.

— Сдурел? — возмутился Полозов. — Мы тогда сдадимся на милость этой темноте.

— Станем её частью, я бы сказал, — оскалился я.

Полозов видя выражение моего лица, молча и не отрывая от меня глаз потянулся к фонарю и щелкнул выключателям.

— Так то лучше, — донеслось до меня.

Стоило фонарям погаснуть, как я остался единственным источником света вокруг. Медленно я обнял пламя в груди, и мир вокруг нас погрузился в кромешную темноту. Мы могли чувствовать только стук сердца в висках, дыхание друг друга и плечо товарища, а также периодически постаныващего Рагнульфа, развалившегося в наших ногах.

Помимо этого, мир заполнила звенящая тишиной тьма.

Не знаю, сколько минут мы так стояли, но каждую секунду я знал, что тьма не пуста. Она смотрит на меня так же, как я смотрю на неё.

Так что это не было полностью шуткой — стать её частью. Я почувствовал прикосновение ветра на своём лице, будто огромный массивный объект прошёл в считанных сантиметрах от меня.

Оно было здесь.

То, что скрывалось там, в темноте.

Я чувствовал, что оно смотрит прямо на меня, оценивающе, ожидающе, изучая каждого из нас с ног до головы. Оно двигалось вокруг нас, заглядывая каждому из нас в душу.

Я закрыл глаза в этой кромешной темноте, прислушиваясь к внутренним ощущениям и собственному разуму.

Сознание отзывалось на волю этой невидимой сущности. В голове всплывали картины: учебка, первый Очаг, бой с чудовищем, в которое превратился Баранов, ярость, пламя, Шёпот в моей голове, обещающий силы и власть. Промелькнули картины, им показанные: трон и могущество. Сущность, затаившаяся в темноте, словно довольно заурчала, подпитывалась этими эмоциями, бушующими в моем сердце.

Так же я вспомнил другое: Встреча с Ленским, смех своих друзей, то, как вместе мы сносили все тяготы учебки и становились настоящей командой.

Запах осеннего степного дождя, и Лену сидящую под пледом сжимающую дымящуюся кружку. Тепло её тела. Тонкий аромат апельсина на её шее. Спасение в той внезапной близости между нами. Как это переросло в нечто большее под рекой из звезд… В тепло и надежду на спасение даже с огнем Бездны внутри меня.

Когда мне это было нужно. Когда это было нужно ей. Будто бы каждый оказался в чуждом каждому мире и каждый нашел в другом то, чего ему не хватало.

Всё это казалось было в прошлой жизни. Но было. И есть.

Я открыл глаза.

Сущность, ещё недавно давящая и нависаящая надо мной — исчезла.

Как исчезла окружающая нас темнота. Мы стояли среди высоких скалистых гор, раскинувшихся во все стороны от нас.

Мы же стояли у подножия вырубленной в скале лестницы, уходящей к вершине и теряющейся в вышине. Четверо нас были как песчинки перед колоссом горы. И путь у нас был только один.

— Нам наверх, — сказал я.

Ответом мне послужил синхронный вздох моих товарищей.

— Что, бездна меня раздери, здесь происходит… — раздался голос Рагнульфа за нашими спинами.

Полозов сделал шаг назад, видя как пошатнулся Рагнульф под порывом ветра, но с каждой секундой он всё тверже стоял на ногах.

— Расскажем по дороге наверх, — Я довольно усмехнулся, увидев, что это был старый Рагнульф. — Хорошо, что не придется тебя тащить.

Глава 25

— Ну так что с вами случилось? — спросил я Рагнульфа.

Он стоял по колено в снегу, стирал с себя кровь и грязь. Ледяной ветер и холод, казалось, не оказывали никакого воздействия на этого северного гиганта, и от предложенной Архиповым куртки он решительно отказался.

Зачерпнув ладонями снег, он с рычанием растер им свое лицо, шумно выдохнул и поднял голову к серому небу.

Мы поднялись едва ли на километр по этой вырубленной в скале лестнице из миллионов грубо обтесанных ступеней, но нам уже понадобился привал. Слишком сильными мы были истощены тяготами этого лабиринта. Кроме того, я думаю, на вершине нас ждёт отнюдь не кофейня. Радовало только то, что здесь, похоже, законы реального мира не работают, и даже на такой высоте дышалось легко. Морозный воздух скорее бодрил, чем пробирал до костей, не пытаясь нас убить. В кой-то веке благодать. Так что единственным испытанием была сама гора. И чертова лестница.

— Всё пошло наперекосяк ещё в момент перехода через внешний контур, — не отрывая взгляд от нависающих над нами облаков, мрачно проговорил Рагнульф. — Будто бы все наши приборы сбились. Я чудом сумел удержать своих от того, чтобы не рассыпаться в разные стороны. Мы вышли из тумана единственным целым отрядом.

— А наши? — спросил я.

— Огнеборцы?

— Да.

Он может знать, что случилось с Леной и Ленским.

Взгляд Рагнульфа устремляется к далёкому горизонту, изрезанному хребтами занесённых снегом гор.

— Я был не прав на счёт них, — устало произнёс он. — Если я не смогу им это сказать, то скажите вы. Если бы не они, мы все полегли бы там, в точке перехода.

— На вас тоже напали? — Полозов продолжал свой нервный допрос.

— Да. В тот самый момент, когда мы увидели в нескольких километрах от нас другую группу выживших — вас, я полагаю, — мы все дружно кивнули. Тогда туман отрезал нас, и из него повалили эти твари. Слишком много, чтобы их всех сдержать, а нас было слишком мало. В охваченной яростью битвы я этого не заметил. Зато заметили они.

— Лена и Ленский? — спросил я.

— Да, — кивнул Рагнульф. — Она буквально силком перетащила меня к стене. Я даже моргнуть не успел. Думаю, если бы она тут же не скрылась в складках искажения, я бы снёс ей голову. Но одного за другим она перенесла всех нас, пока ваш друг сдерживал натиск лавины и игнитов своей магией.

— Это они могут, — усмехнулся я. — Как вы разминулись?

— Мой отряд первый вошёл в ледяной лабиринт. Стены за нами тут же захлопнулись.

— И больше вы не видели ни Соколову, ни Ленского?

Рагнульф покачал головой.

— В ледяном лабиринте мы пробыли недолго. Пара поворотов — и мы уже на этом чертовом болоте. И за каждым нашим шагом следят.

Он поморщился.

— Провели там будто целую вечность. Вонь. Полумрак. Бесконечные тропы в зеленом тумане. И чувство, липкое как пот… что за каждым твоим шагом следят. Хреновы зеленые огни, пропадающие, стоит только бросить на них взгляд.

Да-а-а. Знакомая картина…

— А потом на вас напали? Ты помнишь что-то? До того как попал под контроль разума?

Рагнульф внезапно замолчал, нахмурив широкие брови и уставившись в изрезанный горами горизонт. Настроение разговаривать у него исчезло.

— К чему эти вопросы, Пожарский?

Я вздохнул. Конечно, он слишком гордый воин, чтобы сказать напрямую. Или же винил себя в случившемся. Не знаю, смог ли бы я не винить себя, окажись на его месте. Но на том месте, где стою сейчас я, мне ясно было только одно:

— Тот, кто это устроил, не уйдет от возмездия, — ответил я. — От моего точно.

Кулаки Рагнульфа сжались.

— И от моего, — он скрипнул зубами. — Не думай, что ты тут один такой.

— Даже не рассчитывал. Хотя должен признать, тебе надо встать в очередь.

Рагнульф оскалился в ответ, и его лицо скривилось в подобии ухмылки.

— Если устали зубы морозить, предлагаю двинуть уже, — раздался голос Полозова. — А то погода портится, а конца этой лестницы я не вижу.

— Сколько лесенке ни виться, а конец найдется, — хлопнул его по плечу подошедший Архипов.

За его спиной пряталась от налетающих шквалов ветра Виолетта, кутаясь в сиреневую куртку.

— Ты где этого всего нахватался? — покосился на него Полозов.

— Народная мудрость, — пожал плечами тот.

Я поднялся на ноги.

— Ну тогда вперед. Уверен, что наверху еще и попотеть придется. — сказал я, — Не будет же там просто портала к сердцу очага…

***

— …Да вы издеваетесь…

Путь наверх закончился так же внезапно, как и все небо затянули черные грузные тучи, грозящие с минуты на минуту обрушиться на землю беспощадным штормом. В горах это было бы чревато. Не успели мы трижды проклясть чертов подъем, как он, будто бы отозвавшись на наше общее настроение — резко закончился. Как шутник, сумевший вывести нас из себя и удалившийся за занавес. Оставив наедине с финалом спектакля.

Мы стояли прямо перед полотном клубящегося мрака, натянутого между двумя каменными колоннами. Почти черный, грубо отесанный камень колонн истерся за века, проведенные под всеми ветрами. Но ни один порыв ветра не мог даже поколебать висящий между колоннами кусок абсолютной темноты.

Зато стоило нам подойти поближе, как тьма сразу пустила к нам щупальца, словно приглашая нас пройти внутрь. Сердце в груди пылало огнем, отзываясь на зов очага. Пальцы покалывало — Сердце Очага именно там. Именно туда нам надо, чтобы закрыть это чертово место. Именно там сходятся все нити судьбы, которые вели нас к этому моменту.

— Подозрительно… — покосился на меня Полозов. — Думаешь, это безопасно?

Я смотрел на тянущуюся к нам темноту.

— Нет. Но это наш единственный путь.

— Чувствую. Энергия. Разум, — прозвенел в моей голове голос Виолетты. — Иду с вами.

В схватке с Рагнульфом, девушка доказала, что навыки её не ограничиваются гаданием по-кофейной гуще или попытками меня убить. Я невольно положил ладонь, на то место в груди, где затаился яд души, щедро дарованый мне мизерикордом. Пока моя защита держалась, но дальше… Посмотрим.

— Рассчитываю на твои навыки, — кивнул я Виолетте.

Девушка сперва смутилась от неожиданности, затем поспешно кивнула в ответ. Ну и так сойдет. Пока.

Я обернулся к своим.

— Кто бы или что бы нас ни встретило там, время ему узнать, что не на тех он поставил ловушку.

И мы шагнули в клубящуюся прохладную тьму.

***

Это было не падение, не блуждание, как при переходе через внешний контур сейчас произошло все так быстро, будто бы очаг только нас и ожидал. Словно тумблер щёлкнул и включил свет в кромешно-темной комнате.

В тот же момент полным составом мы оказались прямо на вершине горы, прямо среди грозовых облаков. Вокруг нас густо пахло озоном бившим прямо в голову, мерцали всполохи голубых молний, а повисшее в воздухе напряжение можно было ложкой черпать. Мир вокруг затаился в ожидании бури.

— Какого черта тут происходит… — прошептал Полозов.

— Похоже на… — начал было басить Архипов, но осекся, когда Виолетта каблуком сапога наступила ему на ногу, а я закрыл ему рот рукой.

Только Архипов не чувствовал, что мы здесь не одни. Совсем не одни.

Мы с Рагнульфом переглянулись.

— Нас пока не заметили… — тихо прошептал я. — Двигаемся вперед тихо.

Мы шли около минуты, когда наконец гравий под ногами не сменился плотным черным камнем. В полумраке, освещаемом вспышками молний, можно было угадать две скрытые темнотой фигуры. Их едва видимые силуэты стояли в двадцати шагах от нас.

Стоило нам ступить на каменную площадку, как вспыхнули голубым огнем жаровни, стоявшие по периметру, заливая все тусклым холодным светом.

Все рефлекторно схватились за оружие, готовые отразить атаку игнитов, но…

— Твою мать… — прошептал Полозов.

Заскрипела кожа на рукоятках топоров Рагнульфа. Мизерикорд начал наливаться серебристым светом. Щелкнул предохранитель на «Люсе».

К тому, что мы увидели, не был готов никто. Но все понимали. Чувствовали. Наша жизнь сейчас в опасности.

Но даже несмотря на это, мое сердце пропустило несколько ударов.

В центре площадки, на алтаре такого же грубого чёрного камня, лежала Эльза.

Кожа на безмятежном и спокойном лице была белее снега, от чего её ресницы и волосы казались ещё темнее. Темнее даже, чем чёрный камень алтаря. Точь-в-точь такой же, из которого были сделаны и порталы, ведущие сюда. Из которого сложена и вся эта площадка на вершине этой горы.

Тонкие пальцы бледных ладоней с чёрными ногтями стиснули кожаную рукоять её клинка, покоящегося в ножнах на медленно вздымающейся груди.

Она была без сознания или в кататонии. Но жива. По крайней мере пока.

Я стиснул зубы. Ведь она была не одна. Над ней нависли два человека. Первый стоял ко мне лицом и я узнал его сразу. Как всегда, идеальный черный мундир и идеальная прическа. Насмешка на лице.

Второй же…

— Ублюдок! У нас был договор! — Лена яростно вплевывала слова, грозящие превратиться во всполохи пламени. — Ты обещал, что никто не пострадает, если я сделаю, что ты хотел!

Я задержал дыхание. Я был рад, что она жива. Но. Договор?.. Я сам не заметил как медленно шел вперед не останавливаясь. Несмотря на немые протесты, остальных.

— И я благодарен, — ядовито ответил Йохан.

Он нежно поглаживал черную латную перчатку, установленную в изголовье алтаря.

Ее вид был мне знаком. Острые грани и пальцы, словно когти, из черного металла. Только в одном месте и у одного человека я видел ее. В своем первом очаге. Это она превратила Баранова в демона.

— Ты обещал отпустить его! — Лена распалялась, всё больше. — У тебя уже есть кровь Пожарских!

— А вдруг не подойдет? — Йохан равнодушно пожал плечами. — Ритуалы — штука непредсказуемая. Впрочем…

Йохан наконец увидел меня, показавшегося из темноты. Его взгляд скользнул с Лены на мое лицо, и он расплылся в зловещей улыбке.

Лена, заметив это, резко обернулась. Глаза ее широко распахнулись. Слова застряли в ее горле.

— Посмотри! Легок на помине! И свободен как ветер! Я свое слово держу, — его голос просто потонул в пучине его самодовольства. — Впрочем… не я обрек его на эту судьбу.

Несколько долгих мгновений, мы с Леной смотрели друг на друга в звенящей тишине надвигающейся грозы, не произнося ни слова. Под самодовольную улыбку Йохана, она отшатнулась от меня, сделав несколько шагов назад. Её лицо стало бледнее мела. Лена сжала кулаки и по бледным пальцам побежала тонкая струйка алой крови.

Всполох голубой молнии разорвал черные небеса, ярко осветив площадку. Ее голубые глаза сверкнули отраженным небесным светом. Она будто ожила, под последовавший удар грома и резко схватила Йохана за оба плеча и рывком потянула его назад, ударив сзади по ногам.

От неожиданности он вскрикнул и потерял равновесие, завалившись на спину.

— Беги! — прокричала что было сил Лена.

Ее тут же окутал ореол оранжевых искр, и она была в мгновении от прыжка…

Тени вокруг нее сгустились еще быстрее, и вырвавшиеся из них теневые путы связали ее по рукам и ногам, стянув ее горло и закрыв рот.

Йохан, распростертый на земле, тем не менее торжествующе улыбался. Одним ловким прыжком он поднялся на ноги.

— Ну-ну. Не надо, дорогая, — качнул он указательным пальцем. — Не будем портить наш сюрприз.

Внутри меня вспыхнул вулкан.

— Отпусти ее.

Небеса за моей спиной вспыхнули молнией, и яростный раскат грома разнесся по грозовым небесам.

— А то что? — Йохан сузил глаза. — Ты даже не представляешь, какую змею пригрел на груди…

Он сделал пас рукой, обращая внимание на стоящую на алтаре черную латную перчатку. Тут же в моей голове послышался ее зов. Шепот, затекающий в самые мысли.

— Узнал, да? — насмешливо произнес он. — А вот и кому надо сказать спасибо за эту выставку. Лучшей воровке в Бездне.

Другая его рука очертила фигуру повисшей в теневых путах Лены. Она буквально испепеляла Йохана полным гнева и презрения взглядом.

— А, прошу меня простить за эту досадную оплошность. — Йохан наигранно ударил себя ладонью по лбу. — Я ведь вас должным образом не представил.

Он выставил руку и протянул ладонь к Лене, висящей рядом с ним в теневых путах. Она зарычала и забилась, не в силах вырваться из пут, которые стягивали ее все сильнее, чем больше она сопротивлялась.

Я шагнул вперед, но палец Йохана уперся в горло Лены. Его окутала магия тени, собравшаяся на кончике его фаланги. По бледной шее Лены медленно скатилась вниз темная капля крови, оставляя тонкую алую дорожку.

— Немного терпения, господин Пожарский, — покачал Йохан головой. — Нам еще есть, что друг другу сказать. Поэтому она пока в безопасности, если не будете делать глупостей.

Я, уже было готовый броситься вперед, остановился. Вернее, меня остановили глаза Лены. Они перескакивали с алтаря на Эльзу, затем на Йохана и застыли на мне. Они полны мольбы. Но не о спасении… Они умоляют бежать.

Но они знают, что я это никогда не сделаю.

Не теперь.

Йохан оскалился и сделал пас свободной рукой, очертив сложную геометрическую фигуру, которая тут же вспыхнула энергией Бездны ударившей по глазам. Когда я их вновь открыл то увидел, что фигура Лены, опутанная тенями, стала расплывчатой, нечеткой, будто бы виделась в мареве.

Фигура задрожала и рассеялась, как рассеивается цветной туман.

— Че за… — выдохнул Полозов.

Они с Архиповым медленно переглянулись. Оба посмотрели на меня.

Размытая картинка, окутавшая Лену, дрогнула и вновь обрела четкость, и рядом с Йоханом висела совершенно другая девушка.

Девушка, которую я помнил и тут же узнал.

Светлые соломенные волосы. Глаза цвета луговой травы.

Официантка из поезда, с которой мы встретились с Ленским. Алена.

— Как это понимать? — ошарашенно спросил Полозов, завороженно глядя на эту картину.

— О, еще не все! — радостно сообщил Йохан. — Наша знакомая полна сюрпризов.

Он повторил заклинание, и Лену затянуло в новое марево. Там, где еще секунду назад было ее лицо, вспыхнули, как угли в жаровне, пламенеющие глаза. Те самые — из моих кошмаров и видений…

Глаза, смотревшие прямо на меня в бессильной мольбе. Она уже перестала бороться.

Я стиснул зубы.

— Знакомься — Амеламена, — торжествующе провозгласил Йохан, указывая на висевшую рядом с ним демоницу.

Кожа ее приобрела алый оттенок, почти такой же, как и куртка, которая была на ней. Короткие спутанные волосы были такими же черными, как опутывающие ее тени.

Но каким-то непостижимым образом это все еще была она. Её брови. Её губы. Даже глаза, пусть и тлеющие огнем посреди черного пепла. Каждая черта, каждая морщинка все равно была ее.

— Должен признать, без ее помощи я бы этот приз не получил, — произнес Йохан, тяжело вздохнув. — Жаль, конечно, что она тебе не рассказала о наших планах. Ты бы вмешался. Пришлось бы вас всех убить. Жаль, жаль.

Рагнульф рядом со мной стиснул рукояти секир так, что дерево жалобно затрещало.

— Как это понимать, Пожарский… — низко прорычал он.

Рагнульф, как хищный зверь перед броском, переводил взгляд с Лены на Йохана и обратно. Будто выбирал цель. Сжатый, как пружина, огромный берсерк — готовый броситься вперед, словно хищный зверь. Глаза его прищурились, глядя на Лену.

— Бездна меня раздери… — прорычал он сквозь стиснутые зубы.

Архипов, видя это, переглянулся с Полозовым. Тяжело вздохнув, Полозов кивнул. И Архипов, сжав и разжав ладонь на рукоятке «Люси», медленно сделал шаг нам за спину.

Сейчас у меня не было времени думать о том, как отреагируют на увиденное мои друзья.

Мой враг передо мной.

Те, кого я хочу спасти, тоже тут.

Сейчас остальное не важно.

— Ну как? — насмешливо обернулся ко мне Йохан, видя реакцию остальных. — Нравится?

Я молча смерил его взглядом.

— Мне плевать.

Насмешка на лице Йохана потускнела.

— Вижу, ты не удивлен… — задумчиво протянул он. — Неужели…

Брови Йохана поползли вверх, он схватился за лоб и зашелся в истеричном хохоте.

— Ты знал!!! — прокричал Йохан. — А-ха-ха!

Он резко обернулся к висящей в теневых путах Лене.

— Представляешь, он знал и все равно выбрал тебя!

Лена переводит на меня взгляд. Я смотрю в ее глаза. В них, еще недавно полных ужаса, теперь — застывшая печаль. И едва видимый отблеск надежды.

Йохан взмахнул рукой и Лена, схваченная тьмой улетела по воздуху и врезалась в одну из каменных жаровен, за спиной Йохана. Теневые путы намертво привязали её и черному камню.

— В таком случае… — протянул Йохан. — Сделаем все интереснее. Слишком скучно теперь просто вас убить. Закончить ритуал и почивать на лаврах. Кроме того…

Он перевел на меня взгляд.

— У тебя еще есть то, что может мне пригодиться и чем я не хочу ни с кем делиться, — он провел пальцем по лицу Лены. — Чем и наша подруженька не захотела делиться ни с кем. Помимо всего прочего, разумеется…

Я понял раньше, чем он закончил.

— Твое сердце, — оскалился он и затем, словно отвлекшись, поднял глаза к громовому небу. — Или вернее не твое… В общем, та штука, которая временно у тебя в груди.

Я сделал шаг вперед и посмотрел ему в глаза.

— Приди и возьми.

Йохан поднял палец вверх.

— Ну-ну, — нравоучительным тоном продолжил он. — Ты сам мне его отдашь. Или…

Он медленно вытягивает руку, помещая ладонь над моей сестрой. От ладони к Эльзе тянутся теневые нити, затекая в ее голову.

— Осторожно! — прозвенел в моей голове голос Виолетты. — Он — Эспер!

Кусок пазла встал на свое место. Вот вторая половина его силы. Вот, значит, как он…

— О, одна зверушка все-таки выжила! — усмехнулся Йохан, переведя на Виолетту взгляд. — Глупые, жадные, трусливые люди. Не сделай вы эсперов слепыми рабами, у вас был бы шанс.

Он задумчиво посмотрел за горизонт.

— Иронично, — хмыкнул он. — Но так бы сразу все узнали, кто стоит за всеми вашими бедами. Воистину… Впрочем, это ничего не меняет. Мы на разных уровнях, и я вам это покажу.

Йохан взмахнул рукой, и теневые путы окутали Эльзу. Тьма окутала ее, вошла в нее. Подчинила ее. Она медленно воспарила над алтарем, повиснув на теневых путах, словно марионетка на струнах. По воздуху она проплыла прямо к Йохану.

Медленно опустилась на землю. Глаза ее все еще были прикрыты длинными темными ресницами.

— Пора вставать, дорогая, — прошептал Йохан ей прямо в ухо. — Время убивать игнитов.

Длинные ресницы медленно поднялись, открывая пылающие аметистовым огнем глаза.

— Положись на меня, — еле шевеля губами, прошептала Эльза не своим голосом.

Она прожгла нас пылающим взором, и на шее волосы встали дыбом от окатившей нас волны силы. Она больше не сдерживалась.

Ее ладонь сжала рукоять клинка, и пылающее пурпурным огнем темное лезвие с тихим шелестом покинуло черные ножны.

— Эльза! — крикнул я в надежде докричаться до нее. — Борись! Твой враг не мы! Он тебя околдовал!

Эльза пристально посмотрела на меня обжигающе холодным взглядом.

— Какой разговорчивый игнит, — безразлично произнесла она. — Убью его первым.

Йохан положил ладонь на ее плечо, и она замерла, вытянув клинок рядом с собой.

— Вам не победить, — Йохан тонул в самодовольстве, с легкой улыбкой глядя мне в лицо. — Но так уж и быть. Я сегодня добрый. Если сейчас вырвешь себе сердце, то одна из них отсюда уйдет живой. И даже сестре не придется убивать родного брата, а этой демонице — на это смотреть. Только скажи, кто тебе дороже.

Он расплылся в ядовитой улыбке, глядя на меня.

— Ну так что? Кого выбираешь?

Я прикрыл глаза.

Глубоко вдохнул. Все звуки потонули в грохоте бьющегося в висках сердца.

Медленно выдохнул. Посмотрел Йохану прямо в глаза.

— Твою смерть.

Глава 26

Воздух вокруг полыхнул энергией Бездны. Багровое пламя сорвалось с моих ладоней и ревущим лучом из огня, разрывающим полумрак, устремилось прямо к моему врагу.

Плавным, отточенным движением Эльза вскинула свой клинок. Он вспыхнул ярким пурпурным светом, когда она встала на пути у моей атаки. Тонкое темное лезвие разрезало единый луч огня на две половины, обтекающие стоявших внутри, словно вода.

Я цокнул языком и стиснул зубы.

Присутствие Эльзы все меняло. Она сражалась на уровне, недоступном для остальных, а я был вынужден постоянно сдерживаться. Я не смогу сражаться в полную силу и думать о том, чтобы не навредить ей.

— Надо их разделить! — повернулся я к остальным, стараясь перекричать рев пламени.

— Проще сказать, чем сделать! — отозвался Полозов.

Зато ей такие мысли не мешали. Какое бы наваждение не наслал на неё чертов Йохан, для нее мы сейчас были враги. Надо разорвать его заклятье, и у нас как раз есть один подходящий специалист…

Эльза, чувствуя, что поток пламени слабеет, рубанула влево, отбросив от себя огонь. Тут же два коротких взмаха, и с душераздирающим треском и скрежетом, взрезая землю, мне навстречу устремились сверкающие дуги энергии, расходящиеся во все стороны пурпурными молниями.

— Врассыпную! — скомандовал я.

Сердце вспыхнуло, и руки налились силой, раскалившись как металл. Прыгнув вперед, я встретил несущиеся ко мне заклятья. С яркой вспышкой столкнулась ярость пламени и энергетические дуги. Разведя руками я разорвал атакующее заклинание сестры.

Йохан и Эльза методично, не давая ни секунды передышки посылали в нас всё новые и новые энергетические дуги и серпы теней. И те, кто как я и Рагнульф не могли встретить их лицом к лицу, вынуждены были уходить из-под удара. Эльза и Йохан будто прочитали мой план, и воплотили его раньше. Наш отряд уворачивающийся от их, оказался рассеян в резко сгустившимся полумраке.

Но даже так… Без боя мы сдаваться не собирались. Гаркнула «Люся» Архипова, разорвал воздух щебет Мизерикорда и боевой клич Рагнульфа.

Эльза же не теряла времени и, отклеившись от Йохана, под прикрытием своей новой атаки, по широкой дуге ринулась вперед, превратившись в темное размытое пятно. Ее клинок, слившись с ней в едином выпаде, устремился прямо ко мне.

Реагируя на угрозу, мой дар в полной мере вступал в бой. Руки покрылись черной обугленной броней. Я выставил блок правой рукой на пути темного клинка, но в последний момент Эльза сгруппировалась и нырнула вниз, меняя траекторию удара.

— Умри, демон, — выплюнула она, распрямляясь как пружина и отправляя острие прямо мне в сердце.

— Черта с два, — оскалился я.

Острая жгучая боль пронзила мою ладонь, которой я схватил лезвие. Даже несмотря на усиленную даром кожу, лезвие прошло сквозь защиту как нож сквозь масло и заскрипело по костям, так что пришлось стиснуть зубы. Темный клинок тут же впился в мою руку, почуяв кровь.

— Мешаешь, — процедила Эльза. — Можешь просто умереть, тварь?

Она резко потянула клинок на себя, и мне пришлось разжать ладонь, чтобы не лишиться пальцев. Эльза тут же крутанулась и, использовав момент поворота, обеими руками ударила, целя мне в шею. Слишком предсказуемое движение, но даже так — слишком быстрое. Мне едва хватило усиленных даром рефлексов, чтобы увернуться. Острие лезвия безжалостно впилось мне в щеку, и я почувствовал во рту солоноватый вкус железа.

Качнувшись как маятник, я резко выбросил вперед ногу, пнув ее в живот. Она хватанула ртом воздух и отпрыгнула назад, взмахнув клинком по широкой дуге.

— Тварь, — процедила она.

— Все для семьи.

Она не мой враг, но убить себя я ей не дам.

Яркая вспышка озарила ее лицо, и она встревоженно обернулась. Еще вспышка. И еще одна.

Это взрывались световые снаряды Архипова. Йохан, более не скованный огнем, тоже бросился в атаку. Совсем в другую сторону от сцепившихся Эльзы и Рагнульфа. И цель его была именно та, что я и думал. В десятке метров от меня.

Виолетта. Все-таки она не сыграла еще свою роль, раз именно она стала его целью. Взмахами рук он послал вперед два Теневых Серпа с низким гулом, вспарывающих воздух и оставляющих за собой клубящиеся тени.

Но тут же их рассеяла ослепительно яркая вспышка разорвавшегося фосфорного светового снаряда. Это не давало Йохану атаковать издали, но не могло ему помешать сблизиться с Виолеттой. Она держала его на прицеле Мизерикорда. Когда очередная вспышка разорвала тьму и осветила Йохана, Мизерикорд вспыхнул серебряным светом и выстрелил со знакомым мне, раскалывающим воздух звуком.

Серебряная призрачная пуля полетела прямо в сердце Йохана. Выстрел был безупречно точным. Но вот Йохан не планировал просто стоять и смотреть. Его фигура тут же растворилась в тенях.

Призрачная пуля Мизерикорда вспорола клубящуюся тьму, которая тут же вновь приняла очертания ухмыляющегося Йохана.

Но в него врезался новый световой заряд, и тот бешено обернулся.

— Назойливая муха… — процедил он. — Убей его!

Эльза не колебалась ни секунды, тут же забыла про меня и смертоносной тенью метнулась к Архипову.

У нее уже была фора, она была ближе, чем я. Слишком быстрая, чтобы я за ней угнался. Она двигалась как темная пуля.

Я вызвал под ногами направленный взрыв и кометой устремился вперед, но она оказалась быстрее.

— Слава! — крикнул я.

Архипов повернулся в мою сторону и, увидев сверкнувший пурпуром клинок, выставил перед собой «Люсю», защищаясь от удара гудящего энергией клинка. Темное лезвие даже не замедлилось, пройдя сквозь толстый колдовской металл ручной пушки, тут же расставшейся со своим стволом.

От резкого удара Архипов завалился назад, и Эльза, взмахнув клинком над головой, приготовилась нанести решающий удар.

Зазвенел металл. Секиры Рагнульфа снопом искр встретили темный клинок Эльзы, устремившийся к Архипову.

— Твой противник я, — прорычал Рагнульф.

Клинок Эльзы заплясал вокруг него, высекая искры из секир, пылающих магическими рунами.

— Ты мне не противник, — холодно ответила Эльза, даже не сбив дыхание. — Ты мертвец.

Не только Архипов в беде.

В нескольких метрах от меня. Йохан настиг свою добычу. Он сейчас играючи уворачивался от выстрелов Мизерикорда Виолетты. Резной пистолет в руках Виолетты попытался вспыхнуть вновь, но затух как перегоревшая лампочка. Заряды у него кончились.

— Попалась, — улыбнулся своей победе Йохан. — Теперь ты…

Я снес его, налетев на него справа.

— Ублюдок! — прошипел Йохан.

Сцепившись, мы кубарем покатились по каменному полу. Не дав Йохану опомниться, я боднул того прямо в лицо. С удовлетворением отметив как хрустнул его нос.

Прижав ублюдка предплечьем к земле я занес полыхнувший пламенем кулак. Йохан превратился в тень и, закружившись в вихре, оказался на ногах в метре от меня.

Я вскочил, и тут же мы оба отвернулись в сторону от яркой вспышки.

Схватка Рагнульфа с Эльзой была в самом разгаре. Металл звенел, вторя ярости боя, а энергии бездны заключенные в оружии встречали друг друга яркими вспышками.

Зарычав Рагнульф бросился в атаку. Он был быстр и яростен, двигаясь как дикий зверь.

Эльза качнулась вправо и, резко поднырнула под секиру. Ловко переместив свой вес на другую ногу, направила удар прямо в раскрывшегося Рагнульфа. Но он тоже не был новичком в рукопашной. Он был в своей стихии. Раскрывшись, он вынудил Эльзу атаковать именно там, где он ждал; он принял удар клинка на одну из секир. Столкнувшийся металл высек голубые искры. Он тут же сцепил оба оружия, зажав клинок Эльзы между двумя секирами.

— Быстрее, мать вашу!!! — прокричал Рагнульф.

Я бросил взгляд на Виолетту, поднимающуюся на ноги. Перевел его на сестру. Виолетта коротко кивнула и рванула к сошедшимся в танце металла и крови Рагнульфу и Эльзе.

Йохан было рванул за ней, превратившись в тень, но стена ревущего огня преградила ему путь. Я пылал яростью изнутри и снаружи, охваченный языками багрового пламени, вырывающегося из моей груди.

— Твой противник я, — произнес я, делая шаг вперед.

Йохан скрипнул зубами.

— Ну, раз ты настаиваешь…

Вокруг фигуры Йохана сгустились тени. Он взмахнул руками, воздух загудел и задрожал вокруг него, потоки магии сплелись в два Теневых Серпа, лезвия которых были чернее окружающего нас мрака.

Два скрестившихся лезвия абсолютной темноты понеслись мне навстречу. Я сделал шаг вперёд, и сердце вспыхнуло и взорвалось как вулкан. Зарычав, я обеими руками, охваченными багровым пламенем, разорвал два несущихся ко мне смертельных заклинания.

— Слабовато, — усмехнулся Йохан.

Но я видел как заиграли его желваки.

— Я только начал, — прорычал я, продолжая идти вперед.

— А я закончу.

— Ну попробуй.

Новыми и новыми взмахами рук, он запускал новые и новые разрезающие воздух лезвия тьмы. Смертельные заклинания неслись мне навстречу. Но тьма была бессильна перед яростью пламени, бушующего у меня в груди, ревущий багровый огонь рассеивал её, стоило им соприкоснуться. Казалось каждая его атака разжигало пламя в груди ещё сильнее.

Я прыгнул вперёд. Мои пальцы впились Йохану в горло, оторвав его от земли. Тут же мой кулак встретился с его лицом. Ещё. Ещё раз. Ещё. Ещё. С каждым ударом я выбрасывал накопившуюся во мне злость.

Наконец я остановился. Йохан смотрел на меня. Улыбался кровавой улыбкой. Казалось, все мои удары не нанесли ему никакого вреда. Он поднял руку и смахнул кровь, текущую из рассечённой брови.

— Это всё, я полагаю? — он ухмыльнулся.

Мой кулак вспыхнул багровым огнём. Я подтянул его к себе. У меня не было никаких сомнений, что именно он виноват во всем, что случилось в этом очаге. Пришло время возмездия, а не просто драки.

— Последнее слово? — холодно спросил я его прямо в лицо.

Йохан посмотрел мне прямо в глаза, и выражение его лица резко сменилось с паники на ничем не скрываемое торжество.

— Попался, — прошептал он.

Он резко поднял руки, и его пальцы впились в мой череп. Я почувствовал, как мой разум будто бы накрыла ледяная волна. Не та изящная дуэль, которая была у меня с Виолеттой. А настоящий шквал. Ментальное цунами захлестнувшее мой разум с головой.

В голове стали всплывать воспоминания. Мои. И не мои. Холодные щупальца чужого вероломного разума вгрызались в мою память. Грубой силой ломая ментальные барьеры, которыми, как я считал, я мог гордиться. В поисках чего-то… Кого-то…

И тут чужой разум замер.

— Как… — раздался в моей голове ошарашенный голос Йохана. — Безумие…

Он остановился прямо перед загнанным в клетку призрачным вирусом Мизерикорда. Если я сейчас ослаблю контроль за ним, уверен, что Йохан не сможет от него сбежать…

Но и мне скорее всего, не уйти…

Зато забрав этого ублюдка, я спасу сестру и Лену. И остальных. Спасу ли? Что хотел Йохан? К чему этот риск с комбинированным очагом? Ради этой чертовой перчатки? Чего ж тогда не свалил с ней…

Но существовал риск, что я не смогу удержать его ментальный натиск и что тогда…

Внезапно я почувствовал, будто бы мне на плечо опустилась рука. Почему-то я сразу понял, кто это мог быть…

Тут же Йохан истошно закричал, как будто бы обжёгся, и отдёрнул руки, приняв теневую форму. Он оказался в нескольких шагах от меня, воплотившись там. Он безумно засмеялся, глядя на меня, ударил себя ладонью по лбу, поправив спутанные белые волосы, висящие сосульками.

— Вот так сюрприз, — истерично улыбался он. — Я задумал, все открытия сегодняшнего вечера закончится на этой суке. А ты…

Глаза его безумно блеснули.

— Скажи мне, остальные знают? Она знает?

Я выпрямился.

— Это не важно. Ты — проиграл.

— Это мы еще посмотрим, — лицо его скривилось в зловещей ухмылке. Он украдкой бросил взгляд на Эльзу, сражающуюся с остальными. — Понимаю, ты не хочешь выбирать. А придётся!

Его лицо расплылось в ядовитой улыбке.

— Эльза! Убей девку! — крикнул он.

Эльза резко повернула голову в сторону Йохана. Затем перевела взгляд на Лену, прикованную теневыми путами к каменному столбу. Глаза её сузились и она приготовилась к броску, но…

Рагнульф, воспользовавшись моментом её замешательства, резко свёл свои секиры как клещи, поймав темный клинок Эльзы в ловушку.

— Ну, вот и все, госпожа Бельская, — усмехнулся Рагнульф.

Могучие мышцы его напряглись, натянулись словно канаты, и две секиры, захватившие клинок, ударили по нему с двух сторон. Вспыхнули руны на секирах, воздух наполнился вспышками синих и фиолетовых молний и густым запахом озона. Рагнульф зарычал. Сила и воля воина сошлась в схватке с древним тёмным колдовством создателя клинка.

— Ублюдок! — рявкнула Эльза и резко пнула Рагнульфа в колено.

Тот стиснул зубы, но не ослабил хватки. Эльза дернула клинок на себя, но тщетно.

Лезвие из тёмного металла загудело и раскалилось будто в горне, отливая потусторонним фиолетовым светом. Каким бы он ни был зачарованным, тонкий клинок, попавший в ловушку, не выдержал натиска двух огромных секир из колдовской стали.

Воздух вокруг вспыхнул энергией Бездны. Со звоном разбитого хрусталя тёмный клинок взорвался в облаке черных металлических осколков.

Эльза резко отпрыгнула назад. Плавным движением руки она убрала длинные волосы с лица и наконец подняла голову. Вопреки ожиданиям торжествующего Рагнульфа, на её лице не было ни одной эмоции.

— Что за… — вырвалось у Рагнульфа.

Но слишком поздно. Осколки темного клинка, так и не упавшие на землю, а повисшие в воздухе, устремились к нему смертельным металлическим дождем. Рагнульф закрылся широкими руками, и лезвия впивались в его кожу, взрываясь кляксами крови и вырывая целые клочья из его рук. Вихрь осколков захватил его, покрывая новыми и новыми порезами и ранами. Рагнульф зарычал, как загнанный медведь.

Ну конечно… Эльза тоже обладала дуальным даром.

— Удивлен? — насмешливо спросил Йохан. — Это у нее от мамы. Все хорошее в вашей семье досталось ей.

Внезапно Эльза хищно повернула голову, на новый звук. Сзади на неё набегала Виолетта. Недостаточно тихо.

Вихрь осколков, подчиняясь воле хозяйки, оставил в покое Рагнульфа. Обессиленный воин, на котором не осталось живого места, упал сначала на колени, а затем и рухнул навзничь на черный холодный камень.

С щебетом и звоном, стая хищных тёмных осколков устремилась к своей новой жертве. Виолетта встала как вкопанная, увидев, что навстречу ей несётся смерть.

И неизвестно чем бы закончилась их встреча, если бы на Виолетту не налетел Архипов и не сбил её с ног, накрывая собой и прижимая к земле. Вихрь осколков пролетел над ними, разрывая красную ткань куртки огнеборца и покрывая спину Архипова глубокими кровоточащими порезами.

— Прошу меня простить, господин Пожарский, у меня еще ритуал по плану, — Йохан торжествующе улыбался прямо передо мной. — Нет времени с вами возиться. Надо мир спасать.

— Ублюдок! — рыкнул я и послал ревущую дугу огня ему навстречу.

Но Йохан с усмешкой тут же шагнул назад и растворился в тенях.

Я резко повернул голову к сражающимся. Темные осколки закончили терзать Архипова и теперь со звоном устремились прямо к Лене.

Картинка мира передо мной будто бы замёрла. В голове пролетел вихрь мыслей. У меня было всего несколько мгновений.

Возможно, рвани я вперед, я нашел бы и поймал ублюдка Йохана и оторвал бы ему голову, но… Если хватит времени…

Возможно, я успел бы долететь до Лены, защитить её от атаки. Если хватит времени.

Возможно, единственный выход из этой ситуации — обрушиться всей яростью огня на Эльзу. Она стоит не так далеко, и я окажусь подле нее быстрее, чем осколки долетят до Лены…

Я срываюсь с места, подгоняемый яростью багрового пламени, ветер рвёт в моих ушах, перекрывая рычание огня.

Видя, что навстречу ей несутся осколки тёмного клинка, Лена забилась в сковывающих её теневых путах. Она вспыхнула снопом оранжевых искр, на секунду пропала и вновь материализовалась там же. Теневые путы не давали ей перенестись из этого места. Она пыталась снова и снова.

И снова. И снова. Тщетно.

Я встретился взглядом с Леной. С её потухшими в темноте глазами. Она больше не пыталась переместиться из пут. Смотрела спокойно. Печально. Но… С благодарностью? Веки опустились, прикрывая огонь глаз.

С свистом осколки тёмного клинка устремились к ней. Сердце пропустило удар. Время остановилось. Я летел наперерез этому вихрю смерти. Но он был быстрее…

В то же мгновение с сухим скрежетом темный металл врезался в выросшую прямо перед Леной ледяную стену, которая становилась толще прямо на глазах. Обломки клинка буквально погружались вглубь ледяного массива, разрастающегося с треском, ожившей после зимней спячки реки.

Я сам не в силах остановиться, врезался следом в эту ледяную глыбу, подняв облако пара.

— Какого черта, — вскрикнул Йохан. Он стоял на алтаре, успев уже до него добраться. — Ты должен был сдохнуть, ублюдок! А не мешаться мне!

— Люблю удивлять, — раздался знакомый голос в нескольких метрах от меня.

Облако пара рассеялось, открывая моему взгляду фигуру в ярко-красной куртке огнеборца с закатанными рукавами.

— Скучали без меня? — криво усмехнулся Ленский.

— Оттягивал развязку, как мог, — хрипло выдохнул я, поднимаясь на ноги. — Лишь бы ты успел.

— Я вижу, — он окинул оценивающим взглядом Лену, — Должна будешь.

Мы с Ленским переглянулись. Кивнули друг другу и вернулись в битву.

Глаза Йохана бешено скакали от меня к Ленскому. Затем к Лене и к Эльзе.

— Че стоишь? — рявкнул он, — Добей их!

Эльза бросила на него взгляд пылающих пурпуром глаз. Хоть её лицо оставалось похожим на маску — было понятно, что не будь заклинания контроля, то она бы ответила совсем по другому. Но сейчас.

Металлические осколки, поднимая фонтанчики льда, вылетели из массивной глыбы, понеслись вновь навстречу к сестре.

Эльза развернулась на каблуках к нам и вытянула в сторону обломок своего меча. Чеканя шаг, она медленно и уверенно шла навстречу нам. Каблуки её высоких кавалерийских сапог, как метроном отсчитывали её приближение.

Осколки её клинка с треском и звоном вновь соединялись в смертельное лезвие. Трещины на нем вспыхивали пурпуром и пропадали, будто клинок только что вышел из кузни. Темный металл казалось стал светиться ещё ярче, наливаясь энергией Бездны с каждым шагом Эльзы. В её глазах вспыхнул колдовской огонь, и я понял, что сейчас все решится.

Силы сестры были на пределе, она была как перегретый проводник, готовый вот-вот расплавиться от протекающей сквозь него мощи.

Мы с Ленским переглянулись и кивнули друг другу.

— Не так я себе представлял наше близкое знакомство, дорогая, — пробормотал Ленский. — Может, начнем все сначала?

— После того как ты сдохнешь, — вздернула подбородок Эльза и расчертила воздух перед собой вновь собравшимся воедино клинком.

Она низко присела, приготовившись броситься в атаку.

Но тут из тени вылетел Полозов. Одним броском, он сбил её с ног. Эльза успела отреагировать только в самый последний момент, полоснув ему клином по боку, из которого тут же хлынула кровь. Но Полозов даже не думал останавливаться. Он налетел на неё, сбивая ее на землю.

— Сейчас! — прокричал он.

Ленский среагировал мгновенно, поднял обе руки. И Эльза оказалась прикована к камням поднявшимся льдом. В отчаянной попытке она дёрнулась, попытавшись вырваться, но тщетно. Клинок вновь распался на сотни осколков, которые взметнулись, впились Полозову в спину, но он не ослабил свою хватку. Тут же подскочила Виолетта и схватила ладонями голову Эльзы.

Обе девушки закричали. Глаза Эльзы вспыхнули пурпурным светом, тело, скованное по рукам и ногам, забилось в судорогах. Пальцы Виолетты, обхватившие голову Эльзы, начали светиться серебристым светом. Наконец, психическая волна разошлась словно от взрыва от двух сцепившихся разумов. Эльза бессильно обмякла, рухнув без сознания на каменный пол. Рядом рухнула и Виолетта, растратив все силы на их ментальную дуэль.

— Идиоты, я не позволю вам помешать… — скрипнул зубами Йохан. — Это наш единственный шанс… Всё опять делать самому.

Тени сгустились в его руке, образовав тонкий изогнутый нож, которым он полоснул себя по ладони. Дымящаяся багровая кровь пролилась на алтарь из чёрного камня, с которым он стоял. Тут же тысячи различных голосов отозвались на вкус крови, и тысячеголосый шёпот закружился вихрем, заполняя все вокруг. Вокруг алтаря сгустились тени, налились, как перезревший плод, и с грохотом подобным раскату грома тени вырвались наружу, обдав всех теневой волной сбивающей с ног.

— Все интереснее и интереснее, — пробормотал Ленский, вмерзая в каменный пол, чтобы не быть снесенным волной налетевшей энергии.

От Йохана протянулось огромное толстое щупальце, чернее самой ночи. Скользкой змеей оно скользнуло к Эльзе, обхватило её и потянуло на себя, к алтарю.

Эльза была все ещё без сознания, как тогда, когда я увидел её в первый раз. Но отчего-то мне казалось, что сейчас весь ритуал пошёл не по тому сценарию, который планировал Йохан, потому что выражение на его лице было похоже на выражение лица студента перед билетом, который он не знал.

Йохан наклонился и сделал разрез на ладони Эльзы, и её кровь, брызнувшая из ладони, смешалась с его кровью на алтаре, отчего черный монолит утробно загудел.

Небо над нами разорвалось десятком молний, которым тут же завторил гром ударивший по ушам. Шквальный ветер заревел в ушах. В этом вихре были слышны тысячи голосов, сливающихся в нескончаемый сомн в моей голове, заполонивший все сознание, не дававший даже ни одной мысли возникнуть внутри головы. Сдавливая виски словно раскалённый металлический обруч.

Все мои чувства били тревогу. Инстинкты говорили мне бежать. Спасаться.

Я чувствовал, как здесь, в очаге, на границе нашего мира и Бездны, истончается грань между ними. Энергии Бездны словно волны прибывали, заполняя собой все, чувства, заглушая разум. И с каждой новой волной терпеть их становилось все невозможнее, невозможнее. Ленский рядом со мною припал на одно колено и закрыл уши руками.

Все энергии Бездны сливались воедино в одной точке — на алтаре, на котором сейчас лежала Эльза, который сейчас был окроплён кровью Йохана и Эльзы. Йохан стоял над ним с занесённым теневым кинжалом. Он не улыбался. Его лицо было холодным и сосредоточенным, будто бы он был в шаге от решения.

Возможно это был мой последний шанс поговорить. Последний шанс избежать того, что последует. Последний шанс понять.

— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю я.

Он поднимает на меня взгляд. Внимательно смотрит на меня. Будто бы впервые кто-то задал ему этот вопрос.

— Ты что ещё не понял? — из его голоса пропала надменность. — Затем же зачем и ты. Эту битву с Бездной не выиграть. Рано или поздно, но поражение наступит. Поэтому этой войне должен прийти конец. И я призову его. Наконец-то настанет мир.

Вот оно что…

— И скольких ты обрекаешь на смерть ради этого? — кричу я в ответ. — Такова твоя цена? Ещё не поздно всё прекратить!

Йохан горько усмехнулся.

— Что ты можешь знать о цене, годовалый мальчишка? — тихо ответил он. — Нет. Если это не сделаю я. Не сделает никто. Никто не поймет. Никто не сможет. И тогда обречены будут все…

Йохан посмотрел мне прямо в глаза. Он решил. Его окровавленная рука резко схватилась за развёрзнутую металлическую перчатку, окропляя её своей кровью. Отзываясь на это, тут же из нее вырвались тени. Они подхватывают Йохана. Окутывают его со всех сторон. Его фигура зависает в воздухе в нескольких метрах над алтарём.

Небо разрывают вспышки молнии. И пусть Очаг и находится между Бездной и нашим миром, сейчас я явственно чувствую…

Бездна здесь.

Она рвет саму ткань реальности, прорываясь в разрыв, возникший прямо над латной перчаткой. Рана на теле мира, кровоточит энергиями Бездны, расширяясь с каждой секундой.

Магическая мощь льется из разрыва бурным потоком, проходя через Эльзу, как через проводник, она врывается в реальное пространство и устремляется прямо к Йохану, сливаясь с ним воедино.

Все больше и больше её прибывает в этот мир, все больше и больше её втекает в Йохана.

Она впивается в его тело, скручивает его. Искажает мышцы и кости. Его конечности конвульсивно задергались. Словно гуттаперчевые, его руки и ноги сгибались в совершенно неестественных углах. Все тело извивалось и дрожало, пока поток теней входит в него.

Рот Йохана открывается в беззвучном крике.

Наконец, вздрогнув, он замер в нескольких метрах от земли.

Все ещё не открывая глаза, его тело выпрямилось как струна. Он медленно раскинул руки, и глаза распахнулись. Они и до этого были тёмными, а сейчас превратились будто бы в две сияющие черные дыры, вобравшие в себя все тени Бездны.

За его спиной с потусторонним, слышимым будто краем сознания, шелестом разверзлись два огромных крыла, сотканные из самой темноты. Звуки вокруг будто бы выключили. Зазвенело в ушах. Я почувствовал как из носа медленно стекала теплая струйка крови. Сердце будто бы сжалось в груди в крошечный тлеющий уголек.

Парящую фигуру передо мной окутал яркий ореол призрачного белого света, на фоне которого его крылья, впитывающие свет, казались ещё чернее. В воцарившейся абсолютной тишине, он медленно и бесшумно спускался вниз. Носки его босых ног едва коснулись черного камня, как он замер, левитируя над алтарем. От него исходила аура мощи — осязаемая, давящая. Сам воздух вокруг стал вязким, плотным — густым от магии Бездны.

Тело его оставалось неподвижным, но его голова неестественно резко повернулась к Лене, так что до меня донесся хруст костей.

Это был уже не Йохан.

Уже не человек.

Глава 27

Глаза Лены расширились от ужаса. Взгляд её метался от меня к Йохану и обратно. Надо её освободить, промелькнула у меня в голове мысль. Но…

— Я не могу шевельнуться. — прошептал Ленский.

— Не ты один… — скрипнул я зубами.

Глаза существа, которым стал Йохан, были единственным, что сейчас двигалось под грозовыми небесами вершины горы.

Провалы тьмы на месте глаз Йохана обратились ко мне. Будто сама бездна смотрела на меня. Медленно и изучающе. И от одного этого взгляда становилось не по себе. Я стиснул зубы. На лбу выступила испарина. По коже побежали мурашки. Нервы натянулись до предела. Сердце забилось молотом, отдаваясь в висках. Это был не просто взгляд — это смертельная угроза.

— Ты ещё что за черт… — выдохнул я.

— Тише, насекомое, — низкий нечеловеческий голос, казалось, заполнял собой всё пространство. Давил со всех сторон, как вода на океанском дне.

Существо подняло руку в повелительном жесте. Его губы зашевелились, произнося слова, и только потом звук сотряс воздух вокруг нас.

— На колени, — прозвучал его приказ.

Тут на мою волю обрушилась не просто лавина, а будто бы целая скала. Оползень, сметающий всё на своем пути. Цунами, равняющее с землей целые континенты.

Не только на волю. На разум. На тело. На саму мою сущность. Будто удар молота под дых выбил из меня весь воздух. Сам импульс его слов отправил меня вниз и я упал на одно колено.

Ленский рядом со мной, рухнул на четвереньки. Я слышал как затрещали его кости. Он попытался призвать свой дар, но лед рассыпался в иней и пыль, едва слетая с его рук. Из его носа потекла струйка крови, глаза закатились и он рухнул на черный камень.

— Обойдешься, ублюдок, — прорычал я.

— Ещё трепыхаешься, насекомое?

Новый удар накрыл меня с головой. Уши заложило, зрение помутнело, а мышцы, противящиеся атаке, натянулись и затрещали как швартовы у огромного танкера. Тщетно. Меня всё давило и давило к земле. Уже поднять голову и посмотреть на это существо требовало нечеловеческих усилий и моей воли, и моего дара.

Кого, черт его раздери, на наши головы призвал Йохан из Бездны…

Я вновь упал на колено.

— Другое дело, — прозвенел в моей голове голос существа. — Так полагается встречать Князя Бездны.

Под едва слышимый шелест теней, сплетающих его крылья, Князь медленно спланировал вниз к лежащей на алтаре Эльзе. Она тяжело и часто дышала. Сквозь ее тело текла, притянутая перчаткой из разрыва, энергия Бездны, фокусировалась ей и напралвлялась прямо к темному князю.

Нависая над девушкой и закрывая её своими темными крыльями, Князь протянул к ней бледную ладонь. Медленно провел пальцами по её раскрасневшейся щеке. Глаза его скользнули вниз…

— Прочь от неё, ублюдок… — скрипнул я зубами.

Я рванул вверх, но невидымые путы всё ещё прочно удерживали меня. Я почувствовал боль в плече, когда до предела натянулись и лопнули мышцы руки. Тут же разгорелось сердце и охвативший руку пожар принялся с шипением залечивать рану. Хотя бы дар ещё работает.

Не обращая на меня внимания, Князь окунул указательный палец в кровь на алтаре и поднес его к лицу. Черные глаза прикрылись бледными дрожащими веками.

— Королевская кровь, — прошептал Князь, если бы к его речи было применимо слово шёпот. — Наконец-то.

Он бросил взгляд на перчатку.

— Регалии, — задумчиво произнес Он. — Вильгельм справился. Почти. Не корона. Впрочем…

Черные глаза резко дёрнулись и впились в меня.

— Ну конечно, — медленно протянул он слова, шаг за шагом приближаясь от алтаря ко мне, — Вот он. Сам пришел и принес его сердце ко мне. Или же не сам?

Глаза его скользнули за мою спину и на лице расцвела самодовльная улыбка.

— Надеюсь она пришлась тебе по вкусу, — голос его проникал прямо в голову, — Даже не осознавая этого, этот прелестный цветок сэкономил мне несколько месяцев…

— Что ты несешь, ублюдок? — прохрипел я.

Собрав всю волю в кулак, я выпрямляюсь. Заглядываю прямо в черные провалы глаз. Сердце в груди ревет как кузнечный горн. Он стоит прямо передо мной. Гул в моих ушах становится невыносимым. Я словно под толщей воды, думать становится тяжело и за каждый вздох приходится бороться. Что за чертовщина. Давление на меня усиливается. Я снова падаю на колено.

— Впрочем… Ты все равно уже что мертвец. С Королевской кровью и Сердцем поставленный Им барьер падет. Я завершу начатое. То, что должно было завершиться давным давно. Ну а пока…

Он развернулся к прикованной к каменному столбу Лене.

— Ты хотела меня предать, — Князь вновь заговорил низким тяжелым голосом звенящим от силы. Каждое слово расщеплялось на хорал, стоило ему произнести его, и тут же вновь сливалось воедино на дрожащем от силы воздухе. — Ты забыла, что это значит?

Тени, опутавшие Лену, стянулись на её теле и шее, не давая ей дышать и превращаясь в смертельную удавку. Лена брыкается, вспыхивает в снопе искр, пытаясь сбежать из-под удавки. Царапает себе горло пытаясь освободится. Охваченные ужасом пылающие глаза в панике мечутся по площадке и находят меня. Она перестает бороться. Её руки бессильно повисают и глаза начинают медленно закрываться.

Нет. Это не закончится так.

Даже если ты не веришь в это. Я не сдамся.

Борись. Ревет пламя в груди и мои руки охватывает огонь.

Борись! Борись, черт возьми! Всё моё существование. Все мои чаяния.

Все сейчас сводится к единой мысли — БОРИСЬ!!!

И я ни за что не сдамся без боя. Какой бы чертов Князь Бездны не стоял передо мной, что бы он себе не возомнил…

— На что ты готов ради победы? — спрашивает внутри меня голос.

Не Шёпот. Голос, взвешивающий тебя на весах. Решая, достоен ли ты.

— Что тебе нужно? — спрашиваю я.

— Неправильный вопрос.

— Какой тогда правильный, черт тебя дери?

— Что нужно тебе.

Я помню своё сражение с игнитом, в которого превратился Баранов, и не хотел чтобы все сейчас обернулось точно так же. Тогда я был похож больше на дикого зверя, сам не отличаясь от одержимого. Сейчас мне нужна другая сила. Я не смогу победить сдерживая свой дар. Да даже если и не сдерживать, не знаю, смогу ли…

Но разве это когда-то меня останавливало? Не сейчас.

— Чем ты готов пожертвовать? — спрашивает голос. — У всего есть цена.

— И кому мне платить? Тебе?

Голос молчит. Но я готов поклясться, что он смотрит прямо на меня.

— Себе, — получаю я ответ.

И наконец понимаю. Что голос который я слышал. Это был я сам.

Князь впивается взглядом в Лену и расплывается в знакомой мне хищной улыбке, наблюдая, как у нее кончается воздух. Как грудь её перестает вздыматься.

— Время платить. До встречи дома, дорогая. Уж там-то…

Я влетаю в него снарядом охваченный багровым пламенем. За моей спиной ревут огненные распростертые крылья. Я весь охвачен огнём, пылаю изнутри как раскалённый в кузнечной печи клинок. Я принимаю эту силу. Принимаю себя.

Теперь аура мощи этого ублюдка не сковывает меня. Теперь я знаю, ради чего я сражаюсь. Ради кого. Мне больше не нужна чья-то помощь, чтобы пробуждать свой дар. Ни Шепота. Ни Странника. Я сам решаю, как мне жить и ради чего мне сражаться.

Чтобы он о себе ни думал. Это всего лишь демон.

И он умрет, как демон.

В момент столкновения я понимаю, что силы всё еще не равны. Даже на пике своей мощи, полностью охваченный своим даром, выпустив его на волю, я всего лишь волна против скалы.

Но, я клянусь, эта волна оставит в ней такую трещину, что остальные после меня смогут его раскрошить. Цена за этот шанс пусть будет такая, какая есть.

Сукин сын отлетает на несколько десятков метров. Его ноги не касаются земли, но он все ещё пропарывает глубокую борозду в казалось бы неразрушимом чёрном камне площадки. Черные крылья его распахиваются, гася инерцию движения.

На лице его кровожадная хищная улыбка. Ублюдок, он этого и ждал.

— Ну наконец-то! — оскалился Князь. — Я уже думал, что в этом мире, как всегда, будет скучно.

Он взмахнул рукой, и в его руке материализовался клинок из чистой темноты.

— Много болтаешь, — бросаю я.

Взмахнув крыльями, я закрутился в огненном вихре устремившись навстречу врагу. Удар за ударом пламенные кулаки обрушивались на окружающий его барьер из теней, сгущающихся прямо передо мной.

Я крутанулся и рубанул крыльями снизу вверх, как раз в тот момент, когда он встретил мою атаку. Пламенные крылья вспыхнули и пробились сквозь тени, как топор сквозь дерево, с треском разрушив теневую защиту.

Князь тут же взмахнув тенями, разорвал дистанцию.

— Неплохо, — оскалился он, стирая черную сажу со щеки. По ней потекла струйка темной крови. — Но только и всего.

— Я только начал, — прорычал я и ринулся в новую атаку, взмывая вверх.

Я обрушиваюсь на него с высоты, как бросающаяся на добычу ястреб, подныриваю под тут же летящие в меня контр выпады его клинка. Один достает меня, и я стискиваю зубы, чувствуя как кровь кипит и пузырится на моей коже. Я двигаюсь так быстро, что со стороны превращаюсь в размытую полосу багрового пламени.

Для обычного демона, игнита или человека я был бы неуловим. Но не для Князя Бездны. Он парирует все мои атаки теневым клинком. Не сбивается ни разу, используя минимум движений. Когда я думаю, что наконец достал его, он тонет в тенях, клубящихся за его крыльями и появлялся уже в другом месте.

— Достаточно, — спокойно сказал он. — Пора забрать у тебя то, что принадлежит мне.

Небо расчерчивает вспышка молнии и он бросается вперед в резком выпаде. Черный клинок загудел, устремившись ко мне и почувствовав свою добычу. Его острие направлено мне прямо в сердце. Доля секунды, но я успеваю закрыться от его удара крыльями. Мышцы сводит, я словно встретился со стеной. Чудом огненные крылья гасят удар, но не выдержав распадаются на языки пламени, пепел от которого уносит порыв ветра.

Но даже так, сила удара отправляет меня в полет, и я врезаюсь прямо в колонну, к которой прикована Лена. Хрустнули ребра, а во рту вкус крови и пепла. Я падаю на плиты, подогнув колено и уперевшись ладонью в камень.

Князь в нескольких метрах от меня тут же принимая новую атакующую стойку. Острие его клинка смотрит прямо на меня.

— Ну вот и всё, — произносит он.

— Ещё нет…

Даже если мне не победить в этой схватке…

Я протягиваю руку и одним движением разрываю сковывающие Лену путы. Она оседает на каменный пол, опираясь спиной на колонну. Не дышит. Не двигается. Глаза закрыты. Моё сердце замирает. Неужели…

Глаза её распахиваются, вспыхивая пламенем. Лена жадно глотает воздух, который вновь врывается в её грудь, наполняя её жизнью. Она падает на чёрный камень и закашливается.

Я осторожно помогаю ей подняться.

— Беги, — говорю я. — Я его задержу.

— Погибнешь? Ради нее? — усмехнулся Князь.

Лена вздрагивает от одного звука его голоса.

— Убежим вместе! — вырывается у нее отчаянный крик, — Плевать на все! Тебе его не победить!

Я медленно качаю головой.

— Беги, — повторяю я.

— Тебе от меня не уйти, Амеламена, — спокойно произносит он. — Ты же знаешь. Разве что… Оставишь его здесь умирать и выиграешь себе несколько месяцев жизни.

Лена смотрит на меня. Ее кулаки сжимаются. Она прикрывает, глаза. Медленно выдыхает. Её лицо расслабляется. Веки поднимаются и я вновь вижу её глаза.

— Спасибо, — слова застревают в её горле. — За всё.

С глухим хлопком Лена исчезает в фонтане оранжевых искр, тут же осыпающихся на землю и гаснущих.

Я выдыхаю. Да, так будет правильно…

— Ну, а что ты ожидал? — насмешливо тянет слова Князь — Она всего лишь…

Он замолкает и резко поворачивает голову в сторону алтаря. Со вспышкой Лена материализуется прямо за черным пъедесталом с лежащим на ней Эльзой.

В её руке я вижу теневой кинжал, который использовал Йохан. Тут я понимаю её план. Ритуал ещё не завершился, и я чувствую, как с каждой секундой ублюдок становится все сильнее. Силы текут к нему через разрыв реальности, пропускающий сквозь себя энергии Бездны, и все эти потоки Бездны текут в наш мир через мою сестру. Королевская кровь, как он говорил. Как фокусирующий кристалл, она направляет их в этого ублюдка.

Одно движение. Одна жизнь. И возможно, у нас будет шанс.

Но цена…

Вспышка молнии. Раскат грома. Время застывает. Все занимает мгновение. Рука Лены опускается.

Но не туда куда я ожидал. Казалось очевидное решение, которое закончит ритуал это…

Но Лена перерубает пуповину, тянущуюся от перчатки к Эльзе. Лена хватает артефакт. Темный металл жжёт ей руки, и её кожа шипит, будто от раскаленного металла. Лена кричит, но не выпускает перчатку.

— И зачем? — спокойно отвечает наш враг. — Перчатка уже бесполезна. Кровь у меня. Теперь меня ничто не остановит. Ничто не остановит Бездну. Ничто и никто.

Лена горько улыбнулась и посмотрела на меня.

— Есть один наглый придурок — он сможет.

С яростным криком она крутанулась на месте и отправила перчатку в полет.

Я вытягиваю руку и ловлю ее. Тут же по мне проходит словно электрический ток. В меня втекает вся ее сила. Что если меня исказит как Баранова?

Нет. Сердце в моей груди отзывается на эту силу. Тянется к ней. Я чувствую. Эта сила моя.

— Рви его связь с Бездной! — кричит Лена. — Он ещё не здесь! Это просто проекция!

Я вижу о чём она говорит. Тонкую, но ощутимую струну, которую можно заметить лишь краем сознания, чувствительным к Бездне. Она связывает Эльзу и нашего противника.

— Давай!

Я выбрасываю вперёд закованную в латную перчатку руку. Руны покрывающие черный металл вспыхивают голубым огнём, и от перчатки отделяется призрачная голубая рука, которая тянется вперёд, повторяя мои движения. Магической хваткой я сжимаю эту невидимую струну связывающую Князя с Бездной через мою сестру.

Я напрягаю всё, что есть во мне, и тяну её на себя. Призрачная рука отзывается на мои движения. Мир вокруг словно скрипит, звеня в унисон этой натянутой струне.

— Это ничего не изменит, — спокойно произносит Он. — Не сейчас, так потом. Я все равно окажусь здесь. И ты меня не остановишь.

— Я пожалуй все-таки рискну, — ухмыльнулся я.

В ушах звенит. Сердце замирает. Капли дождя будто повисают в воздухе. Тишина давит со всех сторон. Тишина перед бурей. Невидимая натянутая струна, связывающая Князя и Эльзу, лопается.

Я чувствую, как вместе с этой струной содрогается сама ткань реальности. Содрогается сам Очаг, рушатся поддерживающие его невидимые опоры. И следующая вспышка молнии разрывает небо. В этот раз буквально. Там, где чёрное небо расчерчивал ослепительный голубой заряд, теперь зияет ослепительно яркое солнце.

Разрыв Бездны, висящий в воздухе над алтарём, начинает расширяться, поглощая сам себя, втягивая в себя окружающий его Очаг.

Но Князь Бездны передо мной улыбается, и улыбка его вызывает у меня мурашки.

— Ничего не забыл? — спросил он у меня и повёл глазами в сторону алтаря.

На площадке стояла Лена и смотрела на меня. По её лицу текли слёзы. Я видел, что с самых кончиков пальцев и кончиков её волос она тоже начала рассыпаться в пепел, сначала вспыхивая оранжевым огнём, потом гаснуть, и этот пепел также засасывало в ширящийся разрыв Бездны.

— Нет… — сорвалось с моих губ. — Ты знала, что так будет…

— Прости, — прошептала Лена одними губами. — Так было надо…

— А ты как хотел? Думал, у этого будет счастливый конец? Думал, она твоя? — с издевкой спросил Демон. — Она не принадлежит тебе. Она даже себе не принадлежит. Она моя. Её душа моя. И она здесь — пока я это позволяю.

Он щёлкает пальцами.

— Пора вернуть её туда, где ей место.

Я резко разворачиваюсь к Лене. Её охватывает красное сияние, рвущееся будто бы изнутри.

— Я приду и достану тебя из самой Бездны, — кричу я ей, перекрикивая грохот рушашегося на моих глазах Очага, — Дождись.

— Я знаю, — губами прошептала она. — Я знаю.

Она утерла слёзы и тепло улыбнулась. Свет, разгорается под её кожей, вдруг вспыхивает ярче и тут же гаснет.

Глаза её распахнулись, и она протянула ко мне руку…

…и её всю охватывают рыжие языками пламени. Это пламя в вихре уносится прямо в ширящийся разрыв Бездны.

Красная куртка огнеборца с тихим шелестом осела на алтарь.

Я вспыхиваю яростью. Пламя, рвущееся из меня, вырывается наружу. Закованная в чёрную латную перчатку рука сжимается в кулак. Объятая голубым пламенем призрачная рука летит навстречу этому ублюдку.

Ухмыляющийся, самодовольный, такой же, как и все. Жалкий, ничтожный демон. Гори!

Его охватывает яркое голубое пламя, сорвавшееся с латной перчатки. Оно стекает из моей груди прямо к нему. Я словно превратился в живой вулкан, испепеляющий своего врага.

Он стоит посреди этого бушующего пламени и просто ухмыляется, даже сгорая прямо на глазах.

— До встречи, — с издевкой произносит он. — Мы тебя будем ждать.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и я почувствовал, как тёплая кровь стекает по пальцам.

— Жди. Я скоро.

Он заходится в хохоте и распадается на чёрный пепел. Налетевший из падающего неба ветер подхватывает его и рассеивает по площадке.

Разрыв Бездны схлопывается с громовым взрывом. Взрывная волна расходится по площадке и улетает ввысь расчищая небо от грозовых туч. С плеч словно спадает целая гора. Становится возможно дышать полной грудью.

Но только не мне. Все мои мысли заняты только тем, что я оказался бессилен перед тем, что случилось. Бессилен перед этим ублюдком.

Клянусь, в следующую нашу встречу такого не повторится. Я даже знаю, где её взять, эту силу. И я её добуду. Что бы ни встало у меня на пути. Кто бы ни встал.

Эта ярость и жажда мести охватывает мою душу, сжигая её изнутри. И в этом полыхающем безумии, с шипением пара, мне на плечо опускается рука. Я резко поворачиваюсь, охваченный яростью, готовый к бою, готовый броситься и разорвать любого, кто посмел потревожить меня.

— Ты сделал всё, что мог, — тихо произносит Ленский.

Его голос возвращает меня в реальность. Пламя внутри меня затихает.

— Не достаточно… — стиснув зубы отвечаю я.

Чёрная латная перчатка осыпается пеплом с моей руки. Но я знаю, что артефакт всё еще со мной. Стоит сконцентрироваться, как я чувствую её на руке. Она стала такой же частью меня, как это пылающее сердце. Будто бы два кусочка одной мозаики. Ещё в горячке всех событий я не сразу это понял, но сейчас мне отчётливо ясно: в этой мозаике не хватает ещё несколько частей. Именно эти части приведут меня к той силе, которая мне нужна. Той силе, которая позволит мне сделать то, что нужно.

Враг показал себя. И теперь ему от меня не уйти. Я об этом позабочусь.

— Похоже, кавалерия прибыла, — Ленский поднял голову.

Я слышу отрывистые команды и топот тяжёлых армейских ботинок. Уверен, что это Йохан позаботился о том, чтобы к нам нельзя было прорваться до того момента, как очаг не будет закрыт.

Я вижу, как на площадку вбежала знакомая массивная фигура. Валидубов, и за ним — Кожедуб. Их красная форма изорвана, и казалась ещё более красной от покрывающей её крови. Но его чёрные очки всё также безупречно блестели в пробивающемся сквозь облака солнечном свете, равно как и его лысина.

— Вовремя, — выдохнул я, облокотившись на колонну.

— Ну, не хочешь же ты тащить Архипова на себе? — усмехнулся Ленский и сполз рядом.

— Черт возьми, нет…

Почувствовав опору, я обессиленно сполз вниз. Если подумать, я не спал уже больше двух суток и, теперь усталость наконец догнала меня, когда все закончилось…

Закончилось? Нет.

Все только начинается.

***

Больничная палата в госпитальном крыле Цитадели вызывала у меня чувство дежавю.

Со стороны двери донесся кашель. Все мы были не только под надзором медсестер, но и под стражей.

Почти все…

Я молча вновь повернулся к окну, глядя на то, как колонна черных автомобилей покидала внутренний двор. Была ли там моя сестра? Я намеревался выяснить, что с ней стало, в первую очередь, как смогу.

Сейчас я был несколько ограничен в своих передвижениях. И это помимо допроса, который и происходил прямо сейчас.

— Знаете, господин Пожарский, если бы у меня не было показаний от других, кхм… свидетелей… — мужчина в сером сидел в кресле напротив моей койки, — то я бы решил, что-то, что вы мне рассказали, — это признак паники и желание подорвать веру честных граждан в Министерство и СНБ.

Он встал и налил из графина стакан воды, и поставил его на столик рядом со мной.

— Так что я вам верю, — кивнул он и выжидающе посмотрел на меня.

— Простите, что не пляшу от радости, — ответил я, глядя в окно.

Мужчина в сером вздохнул.

— Прошу понять ситуацию. Пришествие Князя Бездны в наш мир является событием из ряда вон выходящим и, мягко говоря, тревожащим. Так что я прошу вас простить мне мои сомнения.

Он развернулся и вновь вернулся к своему креслу, в котором удобно расположился. Потянулся и взял в руки изящную фарфоровую чашку с дымящимся чаем. Знакомого сорта.

— Как я понял, вы понятия не имеете, куда делся похищенный господином Кемпфом и госпожой Соколовой артефакт?

Упоминание ее имени в таком контексте резануло слух. Да. Для Министерства она теперь преступник. Хуже чем преступник.

Ход часов под потолком отсчитывал тянущиеся секунды. Было еще раннее утро, но цитадель всегда жила по своему расписанию, поэтому на плацу было уже многолюдно.

Мужчина в кресле хмыкнул.

— За вас поручились, господин Пожарский. Не испытывайте судьбу.

Я повернулся к нему и заглянул в его глаза, в которых блеснула сталь.

— Не испытываю, — холодно ответил я. — Если бы я не был вам нужен, мы не разговаривали бы тогда. Не разговаривали бы и сейчас.

Мужчина усмехнулся.

— Вижу, что я не ошибся в вас тогда, — отметил он. — У нас найдется применение вашим новым способностям. Я слышал, вы смогли закрыть Очаг вопреки наличию внутри Князя Бездны и изгнать его.

— Я был не один.

— Я знаю.

Он отпил чай и прикрыл глаза. Отставил чашку, которая звонко ударила о блюдце и, встав, пододвинул кресло вплотную к моей койке.

— Кстати, о других… — он достал из черного кожанного дипломата внушительную стопку папок, — Личные дела всех кто присутствовал при ритуале.

Он положил стопку на столик рядом со мной, так чтобы от меня не ускользнула важная деталь: каждый корешок был отмечен черной лентой — Погиб при исполнении служебных обязанностей. Моя папка не исключение.

— Как это понимать? — посмотрел я ему в глаза.

— Вы выходите из-под юрисдикции СНБ, — спокойно пояснил он, — Теперь вы переходите под моё непосредственное командование.

— Награда за победу на Испытаниях? — усмехнулся.

— Её получил Чумной Корпус, — пожал он плечами, — За неимением других выживших. Для всего мира — ничего не произошло. Испытания завершились. Победители отправятся в Императорскую Гвардию. Как и всегда.

Я хмыкнул. Ну конечно. Слишком политическое событие, чтобы пятнать его появлением Князя Бездны.

— Не вижу зла? Не говорю о зле? — спросил я.

Мужчина в сером усмехнулся.

— О, оно существует. Да я думаю вы и сами знаете. И я знаю. И я предлагаю вам бороться с ним без посредников, — мужчина встал и поправил воротник белой рубашки, — Добро пожаловать в Пепельный Корпус.

Он развернулся и направился к выходу.

— Я не хочу бороться, — проговорил я глядя на него.

Мужчина развернулся и его бровь поднялась от удивления.

— Простите, господин Пожарский? Не уверен, что правильно вас…

— Я не хочу просто бороться. — повторил я громче.

Наши взгляды сцепились в напряженной тишине палаты.

— Я хочу уничтожить его раз и навсегда.