Офисная игрушка | Виталина Малкина

Глава 1. Человек с волчьим взглядом

Человек с волчьим взглядом

Каблуки стучали по плитке холла, в каждом шаге можно было услышать нотки мужества и силы. Наш второй этаж почувствовал энергию власти еще до того, как увидел этого человека. Моя коллега Инна, сидящая через проход, перестала наносить хайлайтер на скулы и замерла. Ольга, наша тиранша, нервно одернула пиджак и поправила узел платка на шее. Даже вентиляция, кажется, притихла.

Я не хотела поднимать головы, просто смотрела в монитор, где строчка за строчкой ползла вверх нудная таблица с поставками за третий квартал. Пальцы слегка подрагивали на клавиатуре, я очень надеялась, что этого никто не заметит, что я сольюсь с офисной мебелью. Хотя я и так была практически незаметной: всегда носила что-то неброское, из прически - скучный пучком, из аксессуаров - дешевые очки. Я делала все, чтобы не выделяться. Ведь если не высовываться, то не уволят, если молчать - то не пристанут. И это был мой единственный талант, доведенный до совершенства за двадцать семь лет.

— О господи, — выдохнула Инна. — Он идет сюда.

Я все-таки подняла глаза. Он стоял в дверях нашего отдела.

Арсений Корсаков.

Несколько раз его фотография мелькала на корпоративном портале, когда пришло письмо о назначении, но фото, как это обычно бывает, врало. Фото показывало человека в костюме, с правильными чертами лица, но реальности он казалсянамного больше. Нет, вовсе не толстым, но огромным в плечах, таким, что пиджак, казалось, сейчас треснет по швам, если он сделает резкое движение. Темные волосы, коротко стриженные, и глаза. Я не могла разобрать цвет глаз с такого расстояния, но я видела их выражение. Спокойствие, словно он привык, что все вокруг него боятся, и ему это нравится.

Арсений Корсаков медленно пошел по нашему отделу, смотрел на стола, на лица, на цветочные горшки, которые мы ставили на подоконники в отчаянной попытке приручить это серое пространство. И от каждого его взгляда мне казалось, что он забирает себе немного нашего тепла.

— Ну и ну, — прошептала Инна уже почти беззвучно, но он вдруг остановился прямо напротив нашего стола.

Инна замерла с помадой в руке. Я уставилась в монитор, яростно нажимая на стрелочку вниз, проматывая таблицу, хотя ничего не видела. Сердце колотилось бешено.

— Петрова Елена Владимировна?

Низкий хриплый голос прозвучал очень уверенно и опасно, от него по позвоночнику пробежались мурашки.

Я не сразу поняла, что это ко мне. Петрова Елена - это я. Но меня никто никогда не называл по полному имени, даже в официальных документах. Там я была просто Л.Петрова.

Он смотрел прямо на меня своими волчими глазами.

— Я… — мой голос предательски сел. Я прочистила горло. — Да, это я.

Арсений без стеснения сделал шаг ко мне ближе.

— Вы перевели не тот документ в общую папку вчера в восемнадцать тридцать две минуты.

Я заморгала. У меня не было документов в восемнадцать тридцать две минуты. Я уходила в восемнадцать ноль-ноль, потому что Ольга отпустила меня, чтобы я успела в аптеку за лекарствами для кота. У меня не было доступа к общей папке. Я вообще была самой маленькой сошкой в отделе закупок, меня даже к серьезным отчетам не подпускали.

— Простите...Я не понимаю, о чем вы говорите. Я не переводила никаких документов.

— Логи доступа говорят об обратном, — он наклонил голову чуть вправо. — «Отчет_3_кв_финал». Вы его скопировали из папки бюджетного отдела в общий доступ для всех сотрудников. Цифры там были неверные. Это стоило нам вчера примерно миллион рублей недополученной выгоды.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.

— Я… я не могла, — еле выдавила из себя . — Я даже не знаю пароль от общей папки. Мне его не давали, у меня нет прав доступа.

— Правда? — он приподнял бровь. Это был жест, который должен был означать скепсис, но на его лице все равно не отразилось ни одной эмоции.

— Правда, — сказала я, и в голосе у меня вдруг появились слезы. Терпеть не могу, когда меня отчитывают или ругают.

За моей спиной кто-то тихо засмеялся. Я знала, кто это....Ольга. Это она сделала, конечно. Вот только не понимаю, за что она так со мной поступила, от меня никогда не было скандалов и проблем я не создавала.

Арсений Корсаков проследил за моим взглядом. Он посмотрел на Ольгу. Ольга перестала улыбаться и опустила глаза. Потом он перевел взгляд на меня.

— Петрова, — сказал он. — Мой кабинет. Чтобы была там через пять минут.

Он развернулся и пошел прочь. Каблуки стучали теперь уже удаляясь. Когда звук стих, весь отдел выдохнул, но тольконе я.

— Ну и ну, — снова сказала Инна, закрывая помаду. — Ленка, что это было?

Я встала, чувствуя, как дрожат колени. Подошла к столу Ольги. Она уже сидела в своем кресле, листая какие-то бумаги, делая вид, что ничего не произошло.

— Зачем вы подставили меня?

Ольга подняла на меня глаза.

— Ты о чем, Петрова?

— Вы знаете, о чем. Вы использовали мой логин.

— Деточка, — Ольга улыбнулась той самой улыбкой, которой обожала меня мучить. — Ты вообще понимаешь, что говоришь? У меня есть доступ к твоему логину, потому что я твой начальник. Я могу им пользоваться в любой момент. И если ты нечаянно, по своей безграмотности, перекинула не тот файл, это проблемы твоей квалификации, а не мои.

Я стояла и молчала, потому что не умела скандалить и не умела защищать себя. Все, что я умела, — это стискивать зубы и делать вид, что меня не задевают.

— Иди, — сказала Ольга, взмахнув рукой, как отгоняют муху. — К новому начальнику. Посмотрим, как быстро он тебя уволит. Может, наконец избавимся от этой серой мыши.

Мои шаги по ковролину были почтт бесшумными.

Кабинет Арсения Корсакова находился на третьем этаже. Раньше там сидел генеральный директор, старый толстый дядька, который давал мне конфеты, когда я была ребенком и приходила сюда с мамой. Я не знала, что мама работала тут уборщицей. Я узнала это, когда мне было шестнадцать, в день, когда она умерла. Я не хотела об этом думать.

Я постучала.

— Войдите.

Дверь открылась. Внутри было просторно, светло, и пахло дорогими духами. Арсений стоял у окна спиной ко мне. Он смотрел на город, который расстилался внизу.

— Закройте дверь, — сказал он не оборачиваясь.

Я закрыла.

— Садитесь.

Я села на край стула как послушная собака.

Он повернулся, и свет упал на его лицо. Теперь он показался мне не таким старым, как я о нем думала. Может быть, лет тридцать пять, тридцать шесть. У него были тонкие морщинки у глаз, которые говорили о том, что он много улыбался в прошлой жизни, но сейчас он точно не улыбался.

— Елена, — сказал он.

Я вздрогнула от того, как он произнес мое имя.

— Я просмотрел файл с отчетом, — продолжил он. — Вы правы. У вас нет прав доступа к общей папке. Это мог сделать только кто-то из начальства.

— Зачем вы мне это говорите? — я замерла.

Арсений остановился в метре от меня и невозмутимо прислонился бедром к столу.

— Потому что я хочу, чтобы вы знали: я вижу все. Я вижу, кто есть кто в этой компании. И я не люблю, когда используют людей, чтобы проверить мою реакцию.

— Но вы… вы только что меня обвинили. Вы при всех…

— При всех? — он усмехнулся опасной и циничной улыбкой. — Я не обвинил вас, лишь сказал, что ваш логин использовали. Я не сказал, что это сделали вы. Я дал вам шанс оправдаться, и вы им воспользовались. Очень умно, Елена.

— Зачем же вы так сделали? — мой голос снова задрожал, но я старалась держаться. — Что вы хотите?

Он наклонился вперед, опершись руками на стол по обе стороны от меня. Я оказалась заперта в клетке из его рук, запаха его парфюма и этого невыносимого стального взгляда.

— Я хочу, — сказал он тихо, почти шепотом, — чтобы вы знали: здесь, в этом офисе, я буду единственным, кто решает, кто виноват, а кто нет. Я не позволю своей сотруднице страдать из-за подставы. Даже если она серая мышка, которая не умеет за себя постоять.

Я дышала через раз. В груди колотилось сердце, и я боялась, что он слышит его.

— Что вы от меня хотите? — повторила я почти шепотом.

Он выпрямился, отошел на шаг, и давление исчезло. В комнате снова стало можно дышать.

— Я хочу, чтобы вы написали заявление на Ольгу. Да, Елена, официально. Что она использовала ваш логин во вред компании.

— Но она…

— Она ваш начальник, это так. Конечно, она будет все отрицать. — Он пожал плечами. — Это не важно. Мне не нужны доказательства. Мне нужно, чтобы в моем отделе не было крыс, которые плетут интриги против простых сотрудников. Ольга уйдет, но для этого нужен формальный повод. И этим поводом станете вы.

Мои пальцы вцепились в край стула, побелели костяшки. Никогда в жизни я не смогу написать заявление на человека, который меня мучит, потому что боюсь.

— Я не могу...

— Я знал, что вы это скажете, поэтому я даю вам три дня. Если через три дня заявление не будет лежать у меня на столе, вы уйдете. Елена, вы правильно услышали? Вы, а не она.

Я подняла на него глаза. В них стояли слезы. Какой отвратительный момент. Он видел меня насквозь и поставил перед выбором, которого я не хотела делать. Я ненавидела его за это и...за то, что он был таким чертовски красивым и таким чертовски опасным.

— Это нечестно.

— Жизнь вообще нечестная, Елена, — Арсений подошел к столу, взял чистый лист бумаги и положил передо мной. Потом достал из ящика ручку и положил ее сверху. — Думайте, у вас три дня, а пока идите.

Я уже встала, взяла лист бумаги дродащей рукой, но его голос заставил меня остановиться в дверях.

— Елена, у вас красивое имя. Оно вам подходит.

Я вышла. Закрыла дверь. Прислонилась к стене в коридоре и выдохнула. В груди все горело. Я смотрела на белый лист в руке и чувствовала, что этот человек только что перевернул мою жизнь с ног на голову.

И он даже не прикоснулся ко мне!

У меня было три дня, чтобы решить, кто я: серая мышка, которая исчезнет, или та, кто наконец-то выйдет из тени.

Глава 2. Я смогла

Я смогла

Я вышла из кабинета с бумагой в кармане, чувствуя, как она жжёт мне бедро сквозь тонкую ткань пиджака.

Три дня... чтобы решить, кто я.

Коридор третьего этажа был пуст и как обычно чист. Я смотрела на свои ноги в серых балетках, ступающие по ковролину, и не узнавала их. Они были моими, но двигались как-то странно, неуверенно, будто земля под ними стала зыбкой. Мне казалось, что я иду по тонкому льду, и каждый шаг может стать последним.

Я спустилась на второй этаж по лестнице, мне нужно было время, чтобы собраться с мыслями и убрать с лица выражение испуганной овцы. Я смотрела на своё отражение в стеклянной двери пожарного выхода: очки съехали на кончик носа, пучок растрепался и несколько прядей выбились, обрамляя лицо тонкими завитками.

Когда я вошла в наш отдел, все головы повернулись ко мне. Инна смотрела с любопытством, приоткрыв рот. Рядом с ней стоял Витя из IT, который вечно приносил ей кофе. Девчонки с соседнего ряда переглянулись.

— Ну что? — спросила Инна, когда я подошла к своему столу. — Уволили?

Я покачала головой. Слова не шли, поэтому села на своё место, выдвинула ящик стола и положила туда сложенный лист.

— Он тебя не уволил? — Инна пододвинулась ближе, и я почувствовала запах её приторный аромат духов. — Странно. А что он сказал? Что за документ ты там убрала?

— Ничего, — ответила я тихо. — Просто отчёт. Я ошиблась. Он меня простил.

Я врала, да ещё и так плохо, что, наверное, это было видно по моему лицу. Но Инна не была читателем, лишь просто девушкой, которая хотела свежих сплетен. Увидев, что я не собираюсь делиться подробностями, она разочарованно фыркнула и отвернулась.

— Ладно, — бросила она через плечо. — Если что, мы тут, поддержим.

Она, конечно, не поддержала бы, и все об этом знали. В нашем отделе каждый сам за себя, и если тебя топят, никто не протянет руку, чтобы вытащить. Наоборот, с удовольствием посмотрят, как ты идёшь ко дну.

Я включила компьютер и уставилась в монитор. Перед глазами всё плыло - я видела таблицы, но не понимала цифр, и чувствовала, как в груди разрастается горячий ком, который мешает дышать. Слёзы подступали к горлу, но я их проглотила. Я никогда не плачу на работе...никогда.

В полдень я вышла покурить. Я не курю, но я выходила на лестничную клетку, потому что там никто не ходил, и можно было постоять у окна, глядя на серое небо, и попытаться успокоить своё бешено колотящееся сердце. Я прислонилась лбом к холодному стеклу. За окном моросил дождь.

— Ты всегда так грустно стоишь у окна?

Я вздрогнула так сильно, что ударилась коленкой о батарею.

Он стоял в дверях лестничной клетки. В руках у него была чашка с кофе, пар поднимался над ней и смешивался с холодным воздухом лестницы. Арсений Корсаков...в своём идеально сидящем пиджаке, с расстёгнутой верхней пуговицей белой рубашки, обнажающей треугольник загорелой кожи у шеи. Он выглядел так, будто вышел на перекур, хотя я знала, что он не курит. Мне казалось, он вообще ничего не делает просто так. Каждое его движение словно это часть какой-то сложной партии.

— Я… я просто… — начала я, но он перебил меня жестом руки.

— Я знаю, что ты не куришь, Елена, — сказал он. — Мне прекрасно видео, что ты выходишь сюда, потому что здесь никто не ходит. Я тоже так делаю, поэтому мы пересеклись.

Он подошёл ближе и встал рядом, тоже глядя в окно. Мы стояли так близко, что я чувствовала тепло его тела. В моей груди всё сжалось.

— Ты написала заявление? — спросил он, не поворачиваясь.

— Нет, — честно ответила я. — Я не знаю, как это сделать...не умею делать больно другим.

Он усмехнулся.

— Ты думаешь, что делаешь больно другим? Ты делаешь больно себе в первую очередь. Ты позволяешь Ольге топтать себя каждый день. Ты позволяешь миру убедить тебя в том, что ты ничего не стоишь. И ты позволяешь мне - представь себе - стоять здесь и говорить тебе всё это.

Я повернулась к нему. Мои глаза горели.

— Почему вам тогда не всё равно?

Арсений наконец повернулся ко мне, и я увидела его глаза вблизи. Светло-серые, с тёмным ободком.

— Скажем так, мне знакома твое поведение слишком хорошо.И знаешь, что я понял, Елена? Что право на ошибку есть у всех. Даже у тех, кто считает себя серой мышью. Ты можешь ошибаться, можешь делать неправильные вещи, можешь ошибиться в выборе и снова попытаться. Единственное, чего ты не можешь делать - так это стоять на месте, потому что если ты стоишь на месте, жизнь проходит мимо. А ты слишком молодая, чтобы жизнь проходила мимо.

Я не знала, что сказать. Слёзы подступили к глазам, и я не могла их остановить. Они текли по моим щекам, и я видела, как он смотрит на них.

— Ты плачешь, — констатировал он.

Я кивнула, не в силах сказать ни слова.

Арсений вытащил из внутреннего кармана пиджака белый платок. Настоящий, тонкий, с вышитым инициалом. Протянул мне.

— Возьми. У тебя глаза красные. Так не стоит появляться в офисе, ты меня поняла?

Я взяла платок. Ткань была прохладной и мягкой, пахла так же, как он. Я прижала платок к глазам и выдохнула. Плечи мои тряслись от сдерживаемых рыданий. Я не плакала так уже много лет. Мне казалось, что если я разрыдаюсь, то не смогу остановиться.

— Простите, — прошептала я. — Я такая дура.

— Нет, вы совсем не дура, я в этом уверен.

Он стоял и смотрел, как я вытираю слёзы. Я чувствовала себя маленькой, беспомощной и в то же время защищённой.

— Я напишу заявление, — сказала я вдруг. Голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Сегодня же, сразу, как вернусь за стол.

Он улыбнулся, и я увидела, какой он красивый, когда улыбается. Морщинки у глаз стали глубже, глаза потеплели, и на секунду он превратился из опасного волка в просто мужчину. Уставшего, но доброго.

— Умная девочка, — сказал он и развернулся, чтобы уйти. На пороге он остановился и оглянулся через плечо: — И держи платок. Я заберу его завтра.

Когда я вернулась в отдел, то села за стол, открыла ноутбук и начала печатать. Пальцы летали по клавиатуре, я описывала инцидент с файлом, указывала время, называла имя Ольги, описывала её действия. Когда письмо ушло, я выдохнула. Сделала глоток воды из стакана. Руки дрожали, и я смотрела на пустой экран и чувствовала невероятное облегчение. Словно кто-то снял с моих плеч многолетнюю тяжесть.

Ольга все также сидела и разговаривала по телефону, улыбалась, оживлённо жестикулировала. Она не знала, что в моём ящике лежит её приговор.

Я открыла свой личный ноутбук и набрала в поисковой строке: «Купить красное платье».

Мне казалось, что мир вокруг меня изменился или я изменилась сама.

В конце рабочего дня я подошла к окну в коридоре. Дождь прошёл. В небе пробивался робкий луч солнца, освещая мокрый асфальт и крыши домов. Я улыбнулась сама себе.

Три дня. У меня было три дня. Но я их использовала всего за один.

Когда я выходила из офиса, я столкнулась с Арсением у выхода. Он стоял на крыльце, глядя в телефон. Увидев меня, он поднял глаза и улыбнулся той же улыбкой.

— Прочитал, — сказал он. — Молодец.

Глава 3. Ты катастрофа, Елена

Утро понедельника было странно тихим. Обычно в девять утра наш отдел гудел: стучали клавиши, звенели чашки, кто-то громко смеялся над шуткой в мессенджере. Но в это утро никто почему-то не смеялся, никто не пил кофе и даже принтер, который вечно заедал по утрам, молчал, будто тоже чувствовал что-то неладное.

Я сидела за своим столом, сжимая в ладонях кружку с остывшим чаем, и смотрела на дверь кабинета Арсения. Я видела, как он ходит внутри, говорит по телефону, что-то листает в папках.

Инна подошла ко мне и тихо спросила:

— Слышала, вчера вечером он вызвал к себе Геннадия Сергеевича. Того парня из финансового отдела.

— И что? — спросила я, хотя внутри похолодело.

— А то, что Геннадий Сергеевич вышел от него белый как мел, собрал вещи и ушёл.

— Может, он сам уволился?

— Сам? — Инна усмехнулась. — Да он проработал здесь пятнадцать лет. Его жена в декрете с третьим ребёнком. Он бы не уволился сам.

Внутри меня разрастался холод. Вчера Арсений показался мне даже добрым, но что происходит с ним сейчас?

В девять тридцать из кабинета Арсения вышла его секретарша, Людмила Сергеевна, женщина лет пятидесяти с вечно испуганным лицом. Она держала в руках несколько папок и, проходя мимо нашего стола, на секунду задержалась.

— Елена, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Тебя просили зайти через час.

Я сглотнула. Сердце забилось быстрее.

— Зачем?

— Мне откуда знать?, — ответила Людмила Сергеевна и пошла дальше.

Инна посмотрела на меня с сочувствием, которого я никогда у неё не видела.

— Держись, — сказала она и вернулась к своему компьютеру.

Час тянулся бесконечно. Я пыталась работать, но цифры в таблицах плыли, не складывались, не имели смысла. Я смотрела на экран и видела только лицо Арсения, а именно его холодные стальные глаза, его спокойную улыбку, его пальцы, которые сжимали моё запястье на лестничной клетке.

В десять тридцать я постучала в дверь его кабинета.

— Войдите.

Я вошла. Арсений сидел за столом, что-то писал в блокноте. Рядом с ним стоял стакан с водой и несколько папок. Он поднял на меня глаза.

— Закрой дверь, — сказал он.

Я закрыла. Села на тот же стул, на котором сидела в прошлый раз.

— Я вызвал тебя, чтобы предупредить, — начал он, откладывая ручку в сторону. — Сегодня будет сложный день. Мне нужно, чтобы ты держалась от меня подальше. Что бы ты ни увидела, что бы ни услышала - не реагируй, поняла меня? Делай вид, что тебя это не касается.

— Извините, а что будет? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия.

— То, что должно было случиться уже давно в этом офисе. Я начинаю чистку. Сегодня уходят три человека: финансовый директор, начальник отдела снабжения и начальник юридического отдела.

— Но за что вы с ними так? — выдохнула я.

Арсений посмотрел на меня так, будто я спросила что-то наивное.

— Милая моя, они воровали и не выполняли своих обязанностей. Елена, эта компания — помойка, и я пришёл её вычистить.

Я не знала, что сказать, просто смотрела на него и видела, как в его глазах загорается тот самый волчий огонёк.

— Три человека...- зачем-то вырвалось из моего рта.

— Да, и это только начало, — сказал он. — Поэтому держись подальше. Слышишь меня? Если кто-то начнёт кричать, если будут угрозы - не вмешивайся. Просто сиди и молчи.

Я кивнула. Мне казалось, что я вошла в кабинет к одному человеку, а выйду к другому.

Я вышла из кабинета и села за свой стол. Инна уставилась на меня вопросительно, но я только покачала головой.

В одиннадцать утра Арсений вызвал к себе начальника отдела снабжения. Громоздкий мужчина с красным лицом, который вечно орал на своих подчинённых, вошёл в кабинет с наглой улыбкой, уверенный, что его не тронут. Через двадцать минут он вышел, но той улыбки уже не было. Он был бледен, потрясён и молча собрал свои вещи. Никто в отделе не проронил ни звука.

В час дня к Арсению зашёл финансовый директор. Худой, нервный мужчина с вечно дрожащими руками. Он вышел через пятнадцать минут, и я видела, как он, проходя мимо нашего стола, вытер слезу. Он ушёл, оставив пустое кресло, которое сразу казалось зловещим.

К двум часам в офисе витал страх. Он был осязаемым, плотным, как туман. Люди перешёптывались, но никто не говорил громко. Все смотрели на дверь кабинета Арсения, как на вход в логово дракона.

В четыре часа он вышел из кабинета и прошёл по нашему отделу. Все замерли. Он смотрел на людей, и каждый опускал глаза.

Когда Арсений дошёл до моего стола, я подняла на него взгляд, на мгновение мне показалось, что в его глазах промелькнуло что-то тёплое, но он быстро отвернулся и пошёл дальше.

Я выдохнула. Наверное, я слишком расслабилась.

Мне захотелось пить, поэтому я встала, чтобы налить себе воды из кулера. Он стоял прямо у выхода из кабинета Арсения. Я взяла стакан, нажала на кнопку, и вода полилась. Но я не заметила, как моя рука дрогнула, и стакан наполнился до краёв. Вода перелилась через край, брызнула на мою руку, и я, от неожиданности, дёрнулась. Стакан выскользнул из пальцев и упал.

Но не на пол...на стол Арсения, на котором лежали его документы. Вода растекалась по белой бумаге. Время замедлилось.

Я не могла пошевелиться. Я не могла извиниться. Я просто стояла, смотрела на эту катастрофу и ждала.

Он подошёл медленно. На его лице не было ни капли той мягкости, которую я видела на лестничной клетке. Он был холоден, как сталь.

— Петрова, — его голос его зазвенел как гром.

Я открыла рот, чтобы извиниться, но ничего не вышло.

Он резко схватил меня за запястье. Пальцы его сжались, как тиски, и я почувствовала, как внутри меня всё оборвалось. Я смотрела в его глаза, и в них было пусто.

— Ты не просто неуклюжая, Петрова, — прошептал он, наклоняясь к моему уху. — Ты целая катастрофа.

Он отпустил мою руку так же резко, как и схватил. Я отшатнулась, ударившись спиной о кулер. Стакан, который я так и не выпустила из другой руки, упал на пол и разбился вдребезги. Осколки разлетелись по ковролину.

— Убери это немедленно, — сказал он, указав на осколки, и развернулся, уходя в свой кабинет.

Всё моё тело тряслось, как в лихорадке. Я смотрела на осколки у своих ног, на мокрые документы на его столе, и не могла понять, как это произошло. Как я могла быть такой идиоткой.

Кто-то подошёл сзади и положил руку мне на плечо.

— Ленка, — услышала я голос Инны. — Ленка, ты как?

Я повернулась к ней. Она смотрела на меня со страхом и сочувствием одновременно.

— Я не знаю, — выдавила я. — Я не знаю, что только что произошло.

— Ты разлила кофе на его документы, — сказала Инна. — Молись, чтобы тебя не уволили.

Я опустилась на корточки и начала собирать осколки. Руки дрожали, и я порезала палец о тонкий кусочек стекла. Кровь выступила яркой каплей и смешалась с водой на полу. Я смотрела на неё и думала о том, что этот день самый худший в моей жизни.

Когда я убрала осколки, я встала и посмотрела на дверь кабинета. Арсений стоял у окна спиной ко мне. Он не обернулся. Он не посмотрел на меня. Я села за свой стол и почувствовала себя опустошённой. Мне казалось, что я сделала десять шагов вперёд и двадцать назад. Я думала, что мы установили какую-то связь, что он видит во мне не просто серую мышь. А теперь я поняла, что я для него никто.

Просто катастрофа.

Через час я собрала вещи и ушла. Когда я вышла на улицу, шёл мелкий дождь.

В метро я села на свободное место, прижала сумку к груди и закрыла глаза. В голове крутилось одно и то же: "Ты — катастрофа".

Глава 4. Подстава

Три дня после "чистки" прошли как в тумане. Я приходила на работу, садилась за стол, делала вид, что работаю, а на самом деле просто ждала, когда Ольга нанесёт ответный удар и когда Арсений вызовет меня и скажет, что моё заявление ничего не значит, что он передумал, что я уволена.

Ольга почему-то не уволилась. Арсений не торопился её выгонять. Я не понимала, почему. Я написала заявление, он его получил, но Ольга всё ещё сидела в своём кабинете, попивала кофе и раздавала распоряжения, как ни в чём не бывало. И с каждым днём её взгляд, скользящий по мне, становился всё холоднее, всё острее. Она знала. Она точно знала, кто написал на неё донос.

— Петрова, — сказала она однажды утром, когда я проходила мимо её кабинета. — Зайди.

Я зашла. Она сидела в кресле, крутила в пальцах ручку и притворно улыбалась, от неё становилось тошно.

— Ты вчера плохо заполнила отчёт по поставкам. Исправь к обеду.

— Какой отчёт? — переспросила я. — Я не заполняла отчёты по поставкам. Этим занимается Наташа.

Ольга приподняла бровь.

— Наташа в отпуске, Петрова. Ты разве не знаешь? Ты замещаешь её. Я же говорила тебе в пятницу.

Я стояла, пытаясь вспомнить. В пятницу Ольга действительно подходила ко мне, но она говорила что-то про бумаги. Она говорила так быстро и так неразборчиво, что я не успела ничего запомнить. Она сделала это нарочно, в этом я была уверена.

— Я… я не помню.

— Вот именно, — усмехнулась Ольга. — Ты ничего не помнишь. Ты невнимательная, ты некомпетентная, ты не справляешься с обязанностями. Я бы на твоём месте уже написала заявление по собственному желанию.

— Но я…

— Ты исправишь отчёт к обеду, — перебила она. — И больше никаких вопросов. Иди отсюда.

Меня трясло. Ольга не знала, что я написала заявление. Если бы она знала, она бы не разговаривала со мной так, она бы, наверно, разговаривала со мной ещёхуже. Значит, Арсений ничего ей не сказал. Он держал это в тайне. Но зачем? Что он задумал?

Я села за стол и открыла файл с отчётом. Цифры в нём были ужасны. Кто-то специально перепутал суммы, неправильно указал даты, перепутал номенклатуру. Это было сделано настолько небрежно, что я сразу поняла: отчёт заполнял человек, который хотел, чтобы я провалилась.

— Боже, — прошептала я.

— Что там? — спросила Инна, заглядывая в мой монитор.

— Отчёт по поставкам. Мне сказали его заполнить, но я даже не знаю, с чего начинать. Я никогда этим не занималась.

Инна с сочувствием посмотрела на меня.

— Слушай, — сказала она тихо, оглядываясь по сторонам. — Мне кажется, это подстава. Наташа уехала в отпуск две недели назад. Ольга должна была передать её дела кому-то из старших менеджеров. Она не могла поручить это тебе. У тебя нет доступа к системе поставок.

— Но она сказала, что в пятницу…

— Она специально сказала тебе это в пятницу, когда я ушла раньше, — перебила Инна. — Чтобы не было свидетелей. Ленка, она хочет тебя подставить.

Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри нарастает паника. Ольга делала это профессионально, безжалостно, как заправский манипулятор. Она знала мои слабости и мою неуверенность, и била туда, где больнее всего.

— Что же мне делать? — спросила я, и голос мой дрожал.

— Исправляй, — сказала Инна. — Только аккуратно. Может, если ты всё сделаешь правильно, эта дура отстанет.

Я кивнула. Мне нужно было сосредоточиться и ошибиться. Я начала править цифры, сверяться со старыми отчётами, искать информацию в системе. Это было сложно, почти невозможно для человека, который никогда не работал с поставками, но я старалась.

В час дня я закончила. Отчёт был идеальным. Я отправила его Ольге с надеждой, что она оставит меня в покое.

Но она не оставила.

Через полчаса она вышла из своего кабинета, прошла к моему столу и швырнула распечатанный лист прямо на мою клавиатуру.

— Ты сделала это нарочно? — спросила она. Голос её был сладким, как мёд, и таким же ядовитым.

— Что? — я подняла на неё глаза.

— Цифры, Петрова. Ты перепутала итоги. Ты указала прибыль, а должна была указать выручку. Это разные вещи, если ты не знала. Но я думала, что в твоём возрасте это знают.

— Но я проверила, — сказала я, чувствуя, как внутри всё замирает. — Я всё проверила.

— Ну значит, ты проверила неправильно, — отрезала Ольга. — Теперь это идёт к Арсению Викторовичу. Через два часа он увидит твой отчёт. И что он подумает? Он подумает, что я держу у себя бездарь, которая не отличает прибыль от выручки. Спасибо, Петрова. Ты меня подставила.

— Я… я не хотела…

— Ты всегда не хочешь. Ты ничего не умеешь и только все портишь.

Она развернулась и пошла к себе. А я сидела, смотря на лист с отчётом, и понимала, что Ольга просто переставила цифры. Она переставила их после того, как я отправила файл. Она сделала это специально. Чтобы Арсений увидел мою ошибку.

Я чувствовала, как земля уходит из-под ног.

В два часа меня вызвали к Арсению.

Я вошла в кабинет, чувствуя себя как на эшафоте. Арсений сидел за своим столом, смотрел в монитор и не поднимал головы. Перед ним лежал тот самый злополучный отчёт, который я так старательно заполняла.

— Елена, — сказал он, не поднимая глаз. — Закрой дверь.

Я стояла у двери, не решаясь подойти ближе, как провинившийся ученик перед строгим учителем.

— Садись, — сказал он.

Я села на край стула. Сердце колотилось так сильно, что я слышала его удары. Мне казалось, что он тоже слышит.

— Ты знаешь, зачем я тебя вызвал? — спросил он, наконец поднимая на меня взгляд.

— Да, — ответила я, и голос мой дрогнул. — Отчёт.

— Отчёт, — повторил он. — Ты перепутала два базовых понятия, Елена. Прибыль и выручка. Ты работаешь в отделе закупок три года, и ты до сих пор не знаешь разницы?

— Я знаю разницу, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Я заполнила отчёт правильно. Я проверила его дважды.

— Тогда почему здесь указана прибыль, хотя должен быть раздел по выручке? — он ткнул пальцем в бумагу.

— Я отправила другой файл, — сказала я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Я отправила правильный файл. Кто-то изменил его после того, как я отослала.

— Кто-то, — усмехнулся он. — Ты хочешь сказать, что Ольга переставила цифры, чтобы подставить тебя?

— Да, — выдохнула я. — Именно так.

Он смотрел на меня долго и пристально,

— Ты хоть понимаешь, как это выглядит? — спросил он. — Ты уже написала на неё заявление о том, что она использовала твой логин. Теперь ты говоришь, что она подставила тебя с отчётом. Если я пойду на это, если я уволю её, мне нужно будет всё это доказать. А пока у меня нет доказательств. Только твои слова. И слова человека, который уже один раз пытался оклеветать свою начальницу.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё рушится. Он не верил мне. Он думал, что я вру.

— Я не вру, — сказала я, и голос мой задрожал. — Арсений, я не вру. Я всё делала правильно. Я просто… я не могу позволить себе потерять эту работу. У меня нет прав на ошибку.

Я смотрела на него, и слёзы текли по моим щекам. Я не могла их остановить. Я была разбита, уничтожена, растоптана.

— Я всё переделаю за ночь, — сказала я, и голос мой почти не звучал, потому что он сорвался на шёпот. — Я всё исправлю. Дайте мне один день. Просто один день. У меня нет права потерять работу, мне нечем платить за квартиру. Я не знаю, что делать, если я останусь без работы.

Он смотрел на меня, и я видела в его глазах...какое-то удовлетворение.Он наслаждался моим отчаянием. Но в том же взгляде была и… раздражение. Он был раздражён тем, что я не сломалась до конца. Тем, что я просила и умоляла.

— Ты плачешь, — сказал он неожиданно. Тихо, почти шёпотом.

— Что? — переспросила я, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

— Ты плачешь, но не сдаёшься, — пояснил он. — Ты просишь дать тебе шанс и предлагаешь работать всю ночь. Я даю тебе один день. Завтра утром отчёт должен быть идеальным. Если там будет хоть одна ошибка, ты уволишься по собственному желанию.

— Спасибо, — выдохнула я.

— Елена, — добавил он, снова поворачиваясь ко мне. — Ты можешь работать здесь всю ночь. Я отдам распоряжение охране, чтобы тебя не трогали. Но запомни: это твой последний шанс.

Я кивнула и встала. Когда я была уже у двери, он сказал:

— Ты даже не представляешь, как сильно я хочу, чтобы ты справилась.

Я обернулась, но он уже смотрел на свои бумаги.

Весь вечер я сидела в офисе одна. Вокруг меня было тихо, только гудели компьютеры и иногда за окном сигналили машины. Я переделывала отчёт с нуля.

В два часа ночи я закончила. Я отправила его Арсению, не надеясь, что он прочитает его сейчас. Но через пять минут пришло уведомление: "Письмо прочитано".

Я смотрела в экран, и мне казалось, что я схожу с ума. Зачем он читает письма в два часа ночи? Что он делает здесь, в этом пустом офисе?

Я выключила компьютер, собрала вещи и пошла к выходу. Когда я проходила мимо кабинета Арсения, я увидела, что свет там горит. Я остановилась. Сердце забилось быстрее.

Я подошла к двери и заглянула внутрь. Он сидел за столом, смотрел в монитор и пил кофе. Увидев меня, он поднял глаза.

— Ты справилась, — сказал он.

— Да, — ответила я, чувствуя, как усталость наваливается на меня волной.

— Я знал, что ты справишься, — произнёс он, и в голосе его была странная теплота, которую я никак не могла принять. — Ты сильная, Елена. Я видел это с первого дня.

Я не нашла слов. Я просто стояла, смотрела на него, и внутри меня разрасталось что-то новое, что-то, что я не могла назвать. Может быть, это была надежда. Может быть, страх. Может быть, что-то гораздо более опасное.

— Иди домой, — сказал он. — Отдыхай. Завтра будет новый день.

Глава 5. Место моего врага

Неделя прошла как один долгий, мучительный день. Я приходила на работу, садилась за стол, выполняла свои обязанности и ждала, что Арсений вызовет меня и скажет, что отчёт всё ещё не идеален или что меня увольняют. Но дни шли, и ничего такого не было.

Ольга вела себя странно. Она перестала меня замечать, будто я стала прозрачной. Она проходила мимо моего стола, не глядя в мою сторону, не произнося ни слова. Это было страшнее, чем её обычная травля.

Инна шепнула мне как-то утром:

— Слышала, Ольгу вызывали к Арсению вчера вечером. Она вышла от него красная, как рак. Говорят, он ей что-то сказал про отчёт.

— Какой отчёт? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— Тот самый, который ты переделывала, — ответила Инна. — Он сказал, что в нём были ошибки, и что он знает, кто их сделал.

Я сглотнула. Он играл с Ольгой, давал ей надежду, что я могу быть виновата, но держал её в неведении.

В пятницу утром я пришла на работу и сразу почувствовала, что что-то изменилось. В воздухе висело напряжение. Коллеги перешёптывались, поглядывая на меня. Инна сидела за своим столом бледная, как полотно.

— Что случилось? — спросила я, подходя к ней.

— Ольгу уволили, — сказала она шёпотом. — Только что. Она собрала вещи и ушла. Кажется, еще плакала.

Внутри меня что-то оборвалось.

— Как... как это произошло? Почему ?

— Арсений вызвал её в кабинет, — ответила Инна. — Они говорили минут десять. Потом она вышла, собрала вещи и ушла. Даже ни на кого не взглянула, представляешь?

Я стояла, сжимая в руках свою сумку, и не могла пошевелиться. Ольга уволилась. Ольга, которая терроризировала меня годами. которая делала мою жизнь невыносимой, она ушла. И я должна была чувствовать облегчение, но я не чувствовала ничего, кроме пустоты.

В десять часов ко мне подошла Людмила Сергеевна, секретарша Арсения.

— Елена, — сказала она тихо. — Арсений Викторович просит вас зайти к нему.

Я вошла в кабинет, чувствуя, как дрожат колени. Арсений сидел за своим столом, смотрел на меня, и на его губах играла лёгкая, почти незаметная улыбка. Он был доволен собой.

— Садись, — сказал он.

Я села. Сердце колотилось где-то в горле.

— Ольга уволена, — сказал он без предисловий. — Ты знаешь об этом?

— Да..

— С сегодняшнего дня ты временно исполняешь её обязанности. Я перевожу тебя в отдельный кабинет, который освободился. Твоя зарплата увеличивается в два раза. С завтрашнего дня ты начинаешь принимать дела.

Я смотрела на него, и слова не шли. Нет...олько не это.

— Арсений, — сказала я дрожащим голосом. — Я не справлюсь. Я даже не знаю, как работать с поставками.

— Научишься, — ответил он спокойно.

— Нет. Пожалуйста, не ставьте меня в это положение. Коллеги меня возненавидят. Они и так уже думают, что я подлиза. Если я займу место Ольги, они съедят меня живьём.

Он смотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— Елена. Ты думаешь, что у тебя есть выбор? Я даю тебе шанс, который никто другой не получил бы. Ты будешь работать на этом месте и будешь делать свою работу. Или...

Он замолчал. Потом резко встал, обошёл стол и оказался рядом со мной. Я замерла. Он наклонился, схватил мою руку и припечатал её к столу ладонью.

— Скажи ещё одно «нет», — прошептал он, наклоняясь к моему уху. — Скажи ещё одно «нет», Елена, и я уволю тебя просто для удовольствия. Я вышвырну тебя на улицу, и ты будешь искать работу с такой рекомендацией, что тебя никто не возьмёт даже уборщицей.

— Я... я не могу...

— Можешь.

Он отпустил мою руку. Я посмотрела на своё запястье - там остались красные следы от его пальцев. Он стоял надо мной, возвышаясь, и в его взгляде была такая власть, что я чувствовала себя маленькой и беспомощной.

— Ты будешь работать на этом месте. И если через месяц ты не справишься, я уволю тебя без сожаления. Но я не дам тебе шанса убежать от своей судьбы. Это понятно?

Я кивнула. Слёзы подступали к глазам, но я не позволяла им пролиться. Я не собираюсь плакать перед ним.

— Хорошо, — сказал он, отступая на шаг. — С завтрашнего дня ты переезжаешь в кабинет Ольги. Людмила Сергеевна поможет тебе с документами. Если будут вопросы, то обращайся ко мне.

Я встала. Ноги дрожали, но я держалась.

— Я не понимаю, зачем вы это делаете. Зачем вам я? Вы могли бы выбрать любого другого человека, который справился бы лучше.

— Потому что, — его взгляд прошелся по мне с головы до ног , — Потому что я хочу. Все, иди.

Я вышла из кабинета. В голове гудело. Я не могла поверить в то, что только что произошло. Я теперь начальник отдела. Я? Та самая серая мышка, которая никогда не высовывалась, теперь сидит в кабинете Ольги, смотрит на коллег сверху вниз и принимает решения.

Когда я вернулась в отдел, все головы повернулись ко мне. Инна смотрела с ужасом.

— Ну что? — спросила Инна, когда я подошла к своему столу. — Он тебя уволил?

— Нет, — ответила я. — Он повысил меня.

— Повысил? — Инна побледнела. — В смысле повысил?

— Я теперь начальник отдела. Я занимаю место Ольги.

Инна смотрела на меня так, будто я только что ударила её по лицу. Она открыла рот, потом закрыла. Никто не произнёс ни слова. Атмосфера вокруг меня стала враждебной, коллеги смотрят на меня, и в их взглядах была только одна эмоция: ненависть.

— Подлиза, — услышала я чей-то шёпот за спиной.

Я обернулась. Нина из бухгалтерии сидела за своим столом и смотрела на меня с презрением. Я просто повернулась, села за свой стол и начала собирать вещи.

Кабинет был большим, светлым, с панорамным окном. Я села в кресло, которое ещё час назад принадлежало моему врагу, и посмотрела на отдел. Все сидели, опустив головы, и работали. Никто не смотрел на меня.

Я знала, что с этого дня я буду одинока. У меня не будет друзей, не будет союзников. Только враги, которые ждут, когда я оступлюсь.

Глава 6. Красное платье

Я сидела в новом кабинете, перебирала документы, пыталась разобраться в потоке информации, который свалился на меня вместе с повышением. Голова шла кругом. Отчёты, заявки, графики поставок, переговоры с поставщиками... я не понимала в этом ничего, но училась на ходу, делала пометки в блокноте, запоминала имена и цифры.

Людмила Сергеевна вошла без стука, она уже привыкла, что я не против.

— Елена Викторовна, — сказала она, протягивая мне конверт из плотной бумаги. — Вам приглашение. Сегодня вечером банкет в честь заключения контракта с «Гранд-Инвест». Присутствие руководства обязательно.

Я взяла конверт дрожащими руками. Внутри лежала открытка с золотым тиснением и коротким текстом: "Приглашаем вас на торжественный приём в ресторан «Астория». Начало в 19:00. Форма одежды: коктейльная".

Я посмотрела на себя: серый пиджак, серые брюки, серые балетки. Я выглядела как мышь, которую пригласили на бал к принцам.

— У меня нет подходящего платья...

— Арсений Викторович предупредил, — ответила Людмила Сергеевна с лёгкой улыбкой. — Он сказал, что вы можете взять аванс на гардероб. Ваша зарплата позволяет.

Я смотрела на неё и не знала, что ответить. Арсений снова всё предусмотрел и снова решил за меня.

— Спасибо. Я подумаю.

Людмила Сергеевна вышла. Я осталась одна в кабинете, сжимая конверт в руках, и чувствовала, как внутри всё сжимается от страха и предвкушения.

В обед я вышла из офиса и поехала в торговый центр. Я не знала, что искать. Я никогда не покупала вечерних платьев. Всегда ходила в джинсах и свитерах, если не работа, и в серых костюмах, если работа.

Я долго бродила по магазинам, смотрела на витрины, трогала ткани, но ничего не подходило. Всё было или слишком дорогим, или слишком откровенным, или слишком вызывающим.

В третьем магазине я увидела его. На манекене в центре зала висело платье цвета бордового вина. Длинное, с глубоким декольте и разрезом до бедра. Оно было невероятно красивым, особенно, если бы сидело на какой-нибудь девушки модельной внешности, но я моделью, к сожалению, не была.

— Хотите примерить? — подошла продавщица.

— Сколько стоит? — спросила я, боясь услышать ответ.

— Сейчас скидка. Всего семь тысяч. Померьте, оно осталось одно.

Я выдохнула. Семь тысяч — это почти половина моей старой зарплаты, но у меня теперь была новая зарплата. Я могла себе это позволить.

— Давайте.

В примерочной я смотрела на себя в зеркало и не узнавала себя. Бордовый шёлк струился по телу, подчёркивая талию, обнажая плечи, создавая силуэт, которого у меня никогда не было. Я распустила волосы, и они упали на плечи мягкими волнами, обрамляя лицо. Я сняла очки. Без них я выглядела... совсем другой.

— Какая красота! — воскликнула продавщица, заглядывая в примерочную. — Вам идёт! Вы просто... другая женщина!

Я улыбнулась. Другая женщина? Я хотела быть другой женщиной. Хотя бы на один вечер.

Я купила платье союзу. И чёрные туфли на каблуке, и даже клатч в тон платью. Я потратила почти всю зарплату, но мне было плевать. Этот вечер был моим!

В семь вечера я подъехала к ресторану «Астория». Он стоял в центре города, старинное здание с колоннами и высокими лепными потолками. Внутри играла музыка, звенели бокалы, слышались голоса.

Я вошла внутрь, и музыка словно стихла, словно я была в кино.

Все обернулись ко мне. Я видела лица коллег: Инна, сидящая за столом с Витей, смотрела на меня с отвисшей челюстью. Девчонки из бухгалтерии переглянулись. Мужчины, партнёры, которых я видела впервые, смотрели с откровенным интересом.

Я чувствовала себя немного неловно, но не опустила глаза, а улыбнулась.

Арсений стоял у барной стойки с бокалом виски. Когда я вошла, он повернулся. Его глаза скользнули по моему лицу, по моим плечам, по платью, по разрезу на бедре. Я была уверена, что видела, как его взгляд задержался на моих губах.

Я подошла к нему.

— Добрый вечер.

— Добрый вечер, Елена, — ответил он. — Ты выглядишь прекрасно.

— Спасибо. Вы тоже.

Он улыбнулся. Мы стояли друг напротив друга, и между нами висело напряжение, которое я не могла объяснить.

Вечер шёл своим чередом. Я говорила с партнёрами, улыбалась, шутила, пила шампанское. Арсений был рядом. Я чувствовала его присутствие и его взгляд, который постоянно искал меня в толпе.

После третьего тоста я вышла на балкон подышать. Прохладный вечерний воздух коснулся моего лица, и я выдохнула. Этот вечер был идеальным, подозрительро идеальным.

— Какая красивая женщина, — услышала я голос за спиной.

Я обернулась. Рядом стоял мужчина, один из партнёров «Гранд-Инвеста», седой и с запахом дорогого алкоголя.

— Вы так прекрасны. Я не могу отвести от вас глаз.

— Спасибо, — ответила я, делая шаг назад. — Приятно слышать.

— Не уходите, — сказал он, хватая меня за руку. — Давайте пообщаемся.

Я попыталась высвободить руку, но его пальцы сжались крепче.

— Отпустите, — сказала я, стараясь сохранять спокойствие.

— Ну что вы, — он усмехнулся. — Я просто хочу поговорить с красивой женщиной. Не будьте такой холодной.

Я уже собиралась крикнуть, как вдруг его рука была отброшена в сторону. Арсений стоял между мной и партнёром, и его лицо было непроницаемым, как маска.

— Андрей Сергеевич, — сказал он стальным голосом. — Я думаю, вы перебрали. Позвольте мне проводить свою сотрудницу.

Партнёр хотел что-то ответить, но Арсений уже взял меня за руку и увёл с балкона. Мы прошли через зал, мимо удивлённых лиц, и зашли в пустую переговорную. Арсений захлопнул дверь и повернулся ко мне.

— Ты в порядке?

— Да, — ответила я, пытаясь отдышаться. — Спасибо. Он просто...

— Я знаю, что он просто, — перебил Арсений.

Он подошёл ко мне ближе. Я отступила назад, но упёрлась спиной в стеклянную стену. Переговорная находилась на втором этаже, и за стеклом был виден весь ресторан.

Он приблизился. Его тело оказалось совсем близко.

— Что вы делаете? — прошептала я.

— Я хочу, чтобы ты кое-что поняла, — сказал он, наклоняясь так близко, что его губы почти касались моих. — Ты моя сотрудница. И пока ты носишь бейдж с моим логотипом, никто не смеет к тебе прикасаться, кроме меня. Это понятно?

Мое сердце предательски колотилось так сильно, что я боялась, что он услышит его.

— Зачем вы это делаете? — спросила я, судорожно вздыхая.

— Давайте перейдём уже на "ты", Елена.

Его рука легла на стекло рядом с моей головой. Другая рука медлено коснулась моего плеча. Я чувствовала его пальцы на своей коже, и внутри меня всё горело.

— Ты красивая, Елена, — сказал он тихо. — Ты всегда была красивой. Ты просто прятала это.

Я не могла дышать. Я не могла думать. Я только чувствовала его — его руки, его дыхание, его близость.

— Прошу, перестаньте.

— Что пепестать?

— Не играй со мной, — сказала я, и слёзы подступили к глазам. — Ты делаешь подлую вещь, если хочешь, чтобы я тебе поверила. А потом что? Бросишь или уволишь?

Его взгляд смягчился. Он отступил на шаг.

— Я не буду этого делать.

— Тогда зачем ты меня повысил? — спросила я, и слёзы текли по моим щекам. — Зачем ты ставишь меня в такие ситуации? Зачем ты смотришь на меня так, будто я что-то значу?

— Я не могу сказать тебе сейчас, — ответил он. — Но я скажу. Когда-нибудь, когда придёт время.

— Когда придёт время? — переспросила я с горькой усмешкой. — А если это время никогда не наступит?

— Наступит. Я обещаю тебе.

Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони, размазав тушь. Я чувствовала себя глупой, слабой и беспомощной.

— Я уйду прямо сейчас. Не могу здесь оставаться.

Я попыталась обойти его, но он перегородил мне дорогу.

— Елена, подожди.

— Отойди, пожалуйста...

Он отступил. Я открыла дверь и вышла в коридор. Я спускалась по лестнице, чувствуя, как слёзы текут по моему лицу, как платье липнет к телу, как туфли натирают ноги.

Я не знала, что я чувствую. Ненависть? Страх? Или то, что я боялась признать даже себе самой.

Он просто играл со мной. Он использовал меня, ххотел уничтожить меня, как уничтожил Ольгу и всех остальных.

Я вышла на улицу, остановила такси и уехала домой.

Дома я сняла платье, повесила его на плечики, посмотрела на себя в зеркало. Я была растрёпанной, заплаканной, но красивой.

— Ты дура, — сказала я себе в зеркало. — Ты просто дура.

Я легла на кровать, укрылась одеялом и закрыла глаза.

Завтра я увижу его снова, но я не знала, что скажу ему и что сделать, чтобы перестать чувствовать то, что я чувствовала.

Глава 7. Забота палача

Забота палача

Утро после банкета мне казалось серым и тяжелым. Я проснулась с головной болью и чувством, что внутри меня поселилась пустота, которую ничем не заполнить. События прошлого вечера всплывали в памяти обрывками: стальные глаза Арсения, его руки на стекле, его дыхание на моих губах, его слова, от которых кровь стыла в жилах.

Я сидела на кухне, пила остывший чай и смотрела на красное платье. Оно было мне теперь чужим, как будто его надевала не я, а кто-то другой, какая-то смелая, красивая женщина, которая не боится смотреть в глаза опасности. Я хотела быть ею, но я не знала, как.

Сборы на работу заняли меньше времени, чем обычно. Я надела самый серый костюм, затянула волосы в тугой пучок и нацепила очки. Я не хотела, чтобы кто-то видел меня настоящую, тем более, чтобы Арсений снова смотрел на меня так, как вчера.

Когда я вышла из подъезда, небо было хмурым, моросил мелкий дождь. Мой район всегда выглядел уныло, но именно сегодня особенно угрюмым и безжизненным. Я шла к остановке и думала о том, как мне быть. Видеть Арсения сегодня неизбежно, но я не знала, как смотреть ему в глаза после того, что произошло в переговорной.

Я подошла к остановке, встала под козырек и посмотрела на дорогу. Автобуса не было. Дождь усилился, и я натянула капюшон, пытаясь спрятаться от ветра.

— Елена.

Я вздрогнула. Рядом со мной стояла черная машина, Porsche Cayenne, блестящий, как зеркало. Окно опустилось, и я увидела лицо Арсения. Он смотрел на меня с той самой смесью настойчивости и напряженного ожидания.

— Садись, — сказал он. — Я подвезу тебя.

Я покачала головой.

— Я доеду на автобусе. Спасибо.

— Садись, — повторил он, и в голосе его прозвучала непоколебимая уверенность. — Не заставляй меня выходить и открывать тебе дверь силой. Ты же знаешь, я это сделаю.

Я посмотрела на него, он говорил серьезен. Я вздохнула и открыла дверцу, села на переднее сиденье, чувствуя, как дорогая обивка обнимает мое тело, такое неуклюжее и неуместное в этом интерьере.

— Пристегнись, — сказал он, и я повиновалась.

Машина тронулась с места бесшумно, как хищник. Мы ехали через спальные районы, и я смотрела в окно на мокрые улицы и серые дома. Тишина в салоне была плотной, почти осязаемой.

— Ты злишься на меня за вчерашнее?

— Нет, — ответила я, не поворачивая головы.

— Тогда почему ты не смотришь на меня?

— Я смотрю на дорогу.

Он усмехнулся. Коротко, почти беззвучно.

— Ты злишься, Елена. И ты имеешь на это право. То, что я сделал вчера... это было неправильно.

Мое лицо было непроницаемым, но внутри все кипело.

— Ты прижал меня к стеклу и дышал мне в губы. А теперь ты говоришь, что это было неправильно?

— Да, — ответил он, не отрывая глаз от дороги. — Это было неправильно. Я перегнул палку и должен был контролировать себя.

— Ты вообще контролируешь себя, Арсений? — спросила я, и в голосе моем проскользнула горечь. — Или ты просто делаешь то, что хочешь, когда хочешь, и плевать на последствия?

Он не ответил. Мы подъехали к светофору, и он остановился.

— Я не хотел тебя напугать, — сказал он тихо. — И я не хотел тебя обидеть. Я просто... потерял контроль. Когда я увидел этого придурка с его руками на тебе...я не мог позволить ему прикасаться к тебе.

— Почему? Только не говори, просто потому что я твоя сотрудница.

— Нет, не только поэтому. Ты для меня нечто большее.

Я смотрела на него и не знала, что сказать. Слова застревали в горле, сердце колотилось где-то в груди. Я хотела верить ему, но так боялась. Я слишком хорошо знала, как люди используют тебя, когда ты доверяешь им.

— Я не понимаю тебя, Арсений, — сказала я наконец. — Ты то уничтожаешь меня, то защищаешь. Ты то холодный, то горячий. Я не знаю, кто ты. И я не знаю, чему верить.

— Всему, что я говорю. Я не лгу тебе, Елена. Никогда не лгу. Я просто не всегда знаю, как сказать правду.

Мы подъехали к офису. Он припарковался на подземной парковке и выключил двигатель.

— Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Я сожалею о том, что произошло вчера. Я был груб, был несдержан. И если ты хочешь, чтобы я держался от тебя подальше, я сделаю это.

Его лицо было серьезным, глаза светились искренней болью. Я не могла поверить, что этот человек, который увольнял людей с ледяной жестокостью, сейчас просит прощения у меня.

— Я не хочу, чтобы ты держался подальше, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Я просто хочу понять.

— Ты поймешь. Я обещаю, но не сейчас.

Мы вышли из машины и пошли к лифту. По пути я чувствовала его присутствие рядом, тепло его тела, его запах. И внутри меня что-то таяло - лед, которым я окутала свое сердце.

В офисе день прошел как в тумане. Я занималась делами, подписывала документы, встречалась с подчиненными. Я старалась не смотреть в сторону кабинета Арсения, но чувствовала его взгляд на себе каждую секунду.

В конце дня, когда я собиралась уходить, в кабинет вошла Людмила Сергеевна.

— Елена Викторовна, — сказала она. — Арсений Викторович просил передать, что он ждет вас внизу. Он хочет подвезти вас домой.

Я замерла. Снова? Он не отступал.

— Скажите ему, что я лучше на автобусе.

— Он сказал, что будет ждать до тех пор, пока вы не выйдете, — улыбнулась Людмила Сергеевна. — Он очень настойчив.

Я вздохнула, спорить было бесполезно. И, признаться честно, на автобусе мне очень не хотелось ехать сегодня.

Когда я вышла из офиса, Арсений стоял у той же машины. Он улыбнулся, увидев меня.

— Я знал, что ты придешь.

— Ты не оставил мне выбора.

Мы сели в машину. Я назвала адрес, и он повез меня домой. По дороге мы молчали, но это молчание теперь было спокойным, а не напряженным, как с утра.

Когда мы подъехали к моему дому, Арсений заглушил двигатель.

— Можно я зайду? — спросил он. — На несколько минут. Я хочу убедиться, что у тебя все в порядке.

— У меня все в порядке.

— Елена, позволь мне убедиться в этом лично.

Я не нашла слов для отказа. Мы вышли из машины и поднялись на пятый этаж. Старая хрущевка, облупившиеся стены, запах кошачьей еды и сырости. Когда я открыла дверь, Арсений вошел внутрь и замер.

Моя квартира была маленькой, тесной, с низкими потолками и старой мебелью. Я жила здесь одна с котом Барсиком, который тут же выбежал встречать меня. Все вещи были старыми, потертыми, но чистыми. Я пыталась создать уют, но в этом помещении это было невозможно.

— Здесь холодно, — сказал Арсений. — У тебя работает отопление?

— Да, но... иногда оно не греет.

Он как хозяин прошел на кухню, осмотрел комнату. Его взгляд остановился на старой колонке в углу, которая была покрыта ржавчиной и выглядела так, будто ее установили еще при царе Горохе.

— У тебя нет горячей воды, — метко он подметил.

— Колонка сломалась. Я уже месяц грею воду на плите, — я не знала, зачем оправдывалась.

— Елена... — начал он, и я услышала в его голосе странную смесь злости и боли.

— Не надо. Мне не нужна твоя жалость.

Он посмотрел на меня. В его глазах было что-то такое, что заставило меня замолчать. Он развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Я осталась стоять посреди кухни, чувствуя себя униженной и опустошенной. Я думала, что он уехал, что он больше не вернется, но через час в дверь позвонили.

Я открыла. На пороге стоял курьер с огромной коробкой.

— Вам доставка, — сказал он.

Я взяла коробку, внесла в квартиру, открыла. Внутри лежал новый водонагреватель и большой пакет корма для Барсика...дорогой, я видела такой только в рекламе.

К коробке была прикреплена записка:

"Я не могу смотреть, как ты страдаешь. Хоть я и не могу изменить весь мир, но я могу сделать его чуть теплее для тебя. Просто позволь мне позаботиться о тебе. Арсений".

Я стояла, сжимая записку в руках, и слезы текли по моим щекам. Я не знала, что чувствовать. Вроде приятно, а вроде..

Я смотрела на водонагреватель, на корм для Барсика, на эти слова, написанные твердым почерком, и понимала, что не могу больше ненавидеть его, потому что если я буду его ненавидеть, я должна буду признать, что он сделал для меня нечто большее, чем просто проявление заботы.

Он увидел мою нищету и не отвернулся. Он не сделал вид, что ничего не заметил. Он просто взял и изменил это. Как по волшебству.

Вечером я грелась в теплой воде, которую дал мне новый водонагреватель, и думала о нем. Снова о его руках на моих плечах, о его дыхании на моих губах.

— Что ты делаешь со мной, Арсений? — прошептала я в пустоту.

Глава 8. Любовь - это боль

Впервые за много лет я проснулась с улыбкой. Вчерашний вечер казался мне просто сном. Я сидела в теплой ванне, которую наполнил новый водонагреватель, подарок человека, которого я боялась и ненавидела всего несколько дней назад. Барсик урчал у моих ног, доедая дорогой корм, а на столе лежала записка с его твердым, уверенным почерком.

Я не знала, что всё это значит и кто он на самом деле, но я знала одно: он заботится обо мне. Я подошла к зеркалу и долго смотрела на своё отражение. Серое лицо, тусклые глаза, очки, которые делали меня старше. Но сегодня я видела что-то другое. Я видела женщину, которая может быть красивой. Я даже накрасилась, совсем чуть-чуть, только тушь на ресницы, блеск на губы, легкие румяна на скулы, распустила волосы, позволив им упасть на плечи мягкими волнами. Очки я не сняла, к такому я ещё не была готова, но в остальном я выглядела иначе. Я надела не серый костюм, а светло-бежевый, который купила на прошлой неделе, но так и не решилась надеть. Он был нежным, женственным, и в нём я чувствовала себя увереннее.

Всю дорогу до работы я улыбалась. Даже в метро, где люди стояли с хмурыми лицами, я чувствовала внутри себя что-то тёплое, светлое и думала о нём. О том, как он смотрел на меня в переговорной, о его словах, о его жестах, о его заботе. Мне казалось, что у нас действительно может что-то получиться. Что все эти испытания, вся эта боль просто путь к чему-то большему.

Мой кабинет находился на втором этаже, но я не пошла туда сразу. Я поднялась на третий, к кабинету Арсения, хотела поблагодарить его лично. В глаза. Я хотела сказать ему, что его подарок значил для меня больше, чем он может представить, что я начинаю верить ему.

Я постучала в дверь. Сердце колотилось где-то в горле.

— Войдите, — услышала я его голос.

Я открыла дверь и вошла.

Арсений сидел за своим столом. Рядом с ним, прямо на его столе, сидела девушка. Она была красивой, идеальные черты лица, длинные светлые волосы, платье, которое стоило больше, чем моя зарплата за год. Она смеялась, запрокидывая голову, и он улыбался ей.

Я стояла в дверях, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Всё внутри меня рухнуло. Надежда, вера, тёплое чувство, которое я носила в груди - всё это разбилось вдребезги об эту картину.

Арсений поднял голову и посмотрел на меня. Его взгляд был холодным, безразличным, как у незнакомца. Как будто я была никем. Как будто вчерашней записки не существовало. Как будто он не присылал мне водонагреватель, не кормил моего кота, не смотрел на меня с той теплотой, которая согревала меня всю ночь.

— Елена, — сказал он стальным, резким голосом. — Ты что-то хотела?

Я открыла рот, но слова не шли, тупо смотрела на девушку, которая сидела на его столе, касалась его руки и улыбалась ему. Она была такой уверенной и такой красивой.

— Я...

— Выйди.

Я смотрела на него, и внутри меня всё разрывалось. Как он может так со мной поступать. Как он может давать мне надежду, а потом разбивать её в одно мгновение.

Но я ничего не сказала. Я просто развернулась и вышла. Дверь закрылась за мной с мягким щелчком.

Я шла по коридору, и слёзы текли по моим щекам, не могла их остановить. Я слышала, как внутри меня бьётся сердце, как оно разрывается на части.

Я спустилась на первый этаж, вышла на улицу. Шёл дождь. Мелкий, холодный и противный дождь, который пронизывал меня до костей.

Я шла по мокрой улице, не разбирая дороги. Машины сигналили, но я не слышала их. Люди толкали меня, но я не чувствовала их. Я была одна...совсем одна.

Я шла и думала о том, какая я дура. Как я могла поверить, что он действительно заботится обо мне? Как я могла подумать, что у нас может что-то получиться? Он просто играл со мной, просто использовал меня. Он просто хотел посмотреть, как я буду страдать.

Я вышла на проспект. Дождь усилился, превратившись в ливень. И тут я не заметила машину, даже не услышала звука двигателя. Она выскочила из-за поворота и неслась прямо на меня. Я увидела фары в последнее мгновение, когда они ослепили меня своим светом.

Время замедлилось. Я видела, как машина приближается, как вода летит из-под колёс, но не могла пошевелиться, просто стояла и смотрела на неё.

Я успела только подумать: "Как глупо всё это было".

А потом....

Я открыла глаза. Вокруг была белизна.

Потолок был белым, стены были белыми, даже воздух казался белым. Я чувствовала запах спирта и лекарств. Слышала какой-то писк и чьи-то голоса.

— Она приходит в себя, — услышала я голос медсестры.

Я попыталась пошевелить рукой. Это было трудно. Всё тело болело, но особенно голова. Я не помнила, что произошло. Только яркий свет фар и удар.

И вдруг я вспомнила.

Арсений. Его холодный взгляд. Девушка на его столе. Мои слёзы. Дождь. Машина.

Я закрыла глаза. Мне не хотелось просыпаться. Мне не хотелось жить.

— Елена, — услышала я голос...такой знакомый.

Арсений сидел рядом с моей койкой. Его лицо было бледным, уставшим, глаза покрасневшими от недосыпа или слёз.

— Ты жива, — сказал он, и голос его дрожал. — Слава богу, ты жива.

Я смотрела на него и не верила своим глазам. Он здесь, сидит рядом со мной и ...волнуется за меня.

— Зачем ты здесь? — спросила я, и голос мой звучал хрипло, слабо. — Ты же был занят.

— Елена... — начал он, но я перебила его.

— У тебя была красивая девушка, ты выгнал меня. Я пришла поблагодарить тебя, а ты выгнал меня.

— Елена, — повторил он, и я увидела в его глазах боль. — Она была не моей девушкой. Это была дочь партнёра. Она пришла обсудить контракт. Я не знал, что ты придёшь.

— Ты выгнал меня, — прошептала я будто в бреду. — Ты смотрел на меня так, будто я ничего для тебя не значу.

— Я боялся, что если ты увидишь, как я смотрю на тебя при ней, то поймёшь, что ты для меня значишь, и я не готов был к этому. Извини меня.

Я смотрела на него. В его глазах были слёзы. Настоящие слёзы! Он плакал.

— Я испугался, — продолжал он. — Того, что чувствую к тебе, и поступил как последний мерзавец. Я прошу у тебя прощения. Я прошу у тебя ещё один шанс.

— Дай мне время, — прошептала я. — Мне нужно время обдумать.

Он кивнул. Я чувствовала, как он сжал мою руку.

— Я подожду столько, сколько нужно.

Я лежала в белой палате, смотрела в белый потолок и думала о том, что в этой жизни нет ничего простого. Любовь - это боль. Доверие - это риск. Жизнь - это борьба.

Но я всё ещё здесь. Я всё ещё жива.