Офис судьбы

Глава 1

Тильда бежала на работу, не обращая внимания на распустившуюся сирень. Обычно она подходила к цветущим кустам и вдыхала пьянящий аромат весны. Но не сегодня. Девушка опаздывала уже на полторы минуты. Никакой уважительной причины у неё не было, просто проспала. Часы, доставшиеся в наследство от бабушки и каждое утро будившие антикварным звоном, сегодня встали. Их давно надо было заменить на современные или включать будильник на смартфоне. Но Тильде нравилось просыпаться именно под живую музыку мелодичных колокольчиков этих старинных часов, а не под синтезированные звуковыми платами типовые трели. Надо будет завтра отдать их в ремонт. Но это завтра, а сегодня Тильда опаздывала.

Проснувшись утром и осознав, что до начала заседания комиссии осталось полчаса, она наспех натянула корпоративные пиджак и юбку в черно-белую полоску, повязала на шее голубой шарфик и, не позавтракав, выбежала из дома. Хорошо, что квартира располагалась недалеко от офиса, не пришлось стоять в пробках. И сейчас, приближаясь к серому зданию с тонированными окнами и готической вывеской ООО "Судьба" на фасаде, Тильда представляла, как будет хмуриться Дмитрий. Он обязательно демонстративно посмотрит на наручные часы-скелетоны и бросит недовольный взгляд сквозь тонкую оправу очков. Тильда невольно поежилась и остановилась у автоматических дверей офиса, чуть-чуть не врезавшись в стеклянную створку. Успев поймать своё отражение в отъезжающем дверном полотне, девушка быстро пригладила торчащие каштановые пряди, поправила съехавший на бок шарфик и уверенным шагом, уже не так сильно спеша, вошла в офис.

Всем известно, что начальство не опаздывает, а задерживается. А начальством здесь была именно она – Клотильда Аркадьевна Мойрова. Дмитрий возглавлял один из отделов принадлежащей её семье компании ООО "Судьба". Предприятие было древним, его история насчитывала не одно тысячелетие. Вряд-ли какая-нибудь другая фирма могла похвастаться таким большим сроком существования. За прошедшие тысячелетия у компании менялись и географическое положение, и система налогообложения, и технологии производства. Неизменными оставались лишь две составляющие. Во-первых, то, что бизнес был семейным, а во-вторых, сам смысл существования компании. ООО "Судьба" вот уже не одно тысячелетие производила, как можно догадаться из названия, судьбы.

Раньше, когда у руля семейного бизнеса стоял пра-пра-пра-пра-пра-прадед Тильды, предприятие занималось прядением нитей судьбы, ткачеством из него полотна жизни и собственно раскроем жизненного полотна. Подход к каждому клиенту был индивидуальный. Люди верили в предопределенность и неизбежность судьбы, с благодарностью и смирением принимали её дары и испытания. Собственно с благодарностью они принимали только дары, а со смирением – испытания. Но благодарности за испытания никто и не ждал, смирения было более чем достаточно для комфортных условий работы.

С развитием технологий производства предприятие было переименовано в мануфактуру, прядением и ткачеством стали заниматься станки, но раскрой по-прежнему был индивидуальным для каждого клиента. И только когда численность населения Земли превысила миллиард, а объемы работ неимоверно возросли, эта индивидуальность была утрачена. Судьбу перестали кроить для каждого отдельно, было разработано около тысячи типовых вариантов раскроя жизненного полотна, и кому какое достанется, стали определять по жребию. Предприятие было модернизировано, и основной его деятельностью стало не плетение судьбы, а его корректировка.

Мировоззрение людей к этому моменту тоже изменилось, в неотвратимость судьбы многие верить перестали. Они проживали жизнь под девизом: " За счастливую судьбу надо бороться". Но эту борьбу все представляли по-разному. Одни упорно шли к своей цели, преодолевая препятствия и не предавая свою мечту. А другие ждали от судьбы милостей, взывая к ее жалости. Сотрудники ООО "Судьба" рассматривали письменные обращения от недовольных, реже – благодарных, людей и вносили при необходимости в судьбу изменения.

Структура предприятия с тех времен не менялась. Компания начиналась с отдела регистрации входящей корреспонденции, который сейчас возглавляла бойкая Зиночка. Этот отдел сортировал письма на три группы: благодарности, жалобы и ожидания. Первые поступали в отдел обработки благодарностей, вторые – в службу внутреннего контроля, а третьи – на рассмотрение в социально-бытовую комиссию, которая оценивала обоснованность ожиданий и возникающие при оценке риски. Комиссия делила ожидания на две группы: оправданные – те, которые нужно оправдать, и неоправданные – те, которые оправдывать нецелесообразно. Неоправданные, которых было большинство, после отметки в личном деле отправителя сдавались в качестве макулатуры на картонный завод, с которым был заключён долгосрочный договор.

Оправданные ожидания попадали в отдел реализации оправданных ожиданий. Там они кодировались согласно УКВО (утвержденному классификатору видов ожиданий) и заносились в реестр, свой для каждого вида. Сотрудники группы по работе с материальными ожиданиями, занимались реализацией ожиданий квартир, машин, выигрыша в лотерею, большой зарплаты, премии, просто денег и другой вещественной мелочевки. К сотрудникам группы по работе с нематериальными ожиданиями поступали ожидания духовные, такие как ожидания счастья, любови и просто чуда. Особняком в структуре компании стояли отдел принесения и принятия жертв и отдел бросания жребия.

Именно на заседание социально-бытовой комиссии, председателем которой являлась, сейчас и опаздывала Тильда. Вообще-то, раньше председателем комиссии была её старшая сестра Айса, она возглавляла фирму долгие десять лет, но два месяца назад сказала, что устала исполнять чужие мечты, и пришло время заняться собственными. Взяв на себя управление отделом обработки благодарностей, всю работу Айса поручила своему заместителю Петру. Благодарностей обычно поступало мало, Петр справлялся один, а Айса появлялась на работе раз в месяц, всё свободное время посвящая рисованию пейзажей на пленэре.

Средняя сестра Тильды – Лахесис, которую все ласково называли Лизонькой, не появлялась на работе вот уже девять лет, переходя из одного декретного отпуска в другой. Поэтому в настоящее время Тильда, самая молодая из трёх сестёр, возглавляла семейный бизнес.

Войдя в офис, она стала протискиваться между коробками, которыми был заставлен весь холл. Это привезли свежую партию писем от просителей. За их ворохом Зиночки, склонившейся над столом, даже не было видно. На то, что она находится именно там, указывала мелодия популярной песенки, которую девушка негромко напевала: "Лови со мной волны ночного города". Кого она звала с собой на эту рыбалку, для всех было загадкой, но в том, что Зиночка влюблена, ни у кого в офисе сомнений не было. Слишком часто её взгляд остановился задумчиво-мечтательным, и казалось, что она находится не здесь и сейчас, а проживает какую-то другую параллельную жизнь в иллюзорном мире.

– Зина, доброе утро! – крикнула ей Тильда.– У нас опять завал?

– Привет, Тильда, – отозвалась Зина. – Представляешь, после выходных обращений поступило в два раза больше, чем мы рассчитывали.

Зина обращалась к Тильде по имени, как и все в офисе, кроме Дмитрия. Он подчёркнуто вежливо называл ее не иначе как Клотильда Аркадьевна. При воспоминании о Дмитрии у Тильды по коже побежали мурашки, она пошевелила плечами, прогоняя их, и негромко спросила:

– Все уже на месте?

– Да,– отозвалась Зина. – Тебя ждут в конференц-зале.

Войдя в конференц-зал, Тильда, как обычно, взглянула на украшающий его плакат. Это была цитата известного академика Мальцева: «Судьба – вещь управляемая, при условии, что вы умеете это делать, обладаете соответствующими знаниями и инструментами». Люди, собравшиеся сейчас в зале, это делать умели, необходимыми знаниями обладали, и соответствующие инструменты у них были. Осталось только самое важное: определить необходимость вмешательства в судьбу. Именно за этим они сейчас все здесь и собрались.

– Доброе утро, простите за опоздание, – сказала Тильда, обводя всех взглядом. В ответ ей приветливо улыбались седовласый Серафим Львович, возглавляющий отдел бросания жребия, Пётр, выполняющий обязанности Айсы в отделе обработки благодарностей, Матвей и София, возглавляющие группы по реализации духовных и материальных ожиданий, и даже карьеристка Маргарита, ответственная за отдел жертвоприношений. Не дождалась улыбки Тильда только от Дмитрия.

Подняв на него глаза она, как и предполагала, увидела, что молодой мужчина недовольно посмотрел на свои часы. Тильда вместе с ним проследила за вращением зубчатых колёсиков в прозрачном корпусе, а потом набралась смелости и взглянула ему в глаза. Дмитрию было около тридцати лет, блондин, среднего роста с правильными чертами лица. Телосложение у него тоже было нормальным, в меру широкие плечи и накаченный торс, такие бывают у людей, долгое время занимающихся плаванием. Пожалуй, им можно было бы залюбоваться, если бы не его взгляд. Серые глаза смотрели на Тильду с негодованием. Если бы человеческие эмоции можно было превращать в электричество, силы полученного заряда хватило бы на то, чтобы разбить стёкла очков Дмитрия и сжечь Тильде шарфик, который он сейчас принялся пристально рассматривать.

Настроение у Дмитрия с утра было плохое, он не любил заседания комиссии, придерживаясь мнения, что жизнь человека результат его выбора и свою жизнь каждый должен создавать самостоятельно. А комфортным понятием судьба прикрываются те, кто никогда не хочет ничего делать сам. Дмитрий возглавлял службу внутреннего контроля, именно ему приходилось разбирать поступающие многочисленные жалобы на судьбу и неоправданные ожидания. Объём работы был большой и любви к человечеству не добавлял, поэтому, педант по натуре, Дмитрий больше всего на свете ценил время. Уважая чужое, он требовал такого же уважительного отношения к собственному, и сегодняшнее опоздание Тильды расценивал практически как оскорбление, хотя речь шла всего лишь о пяти минутах, а если быть точнее – о четырех минутах и сорока одной секунде.

Тильда нашла в себе силы улыбнуться Дмитрию. Её улыбка казалось радостной, солнечной и очень искренней, хотя на самом деле искренности ей как раз и не доставало. Тильда робела перед Дмитрием, и именно его одобрение ей очень хотелось заслужить, хотя в этом она не призналась бы ни себе самой, ни кому-либо другому.

Дмитрий работал в фирме недавно, его назначение на должность совпало с повышением Тильды, поэтому дружеские отношения не заладились. Он смотрел на неё, как на вышестоящее руководство, с которым него к тому же были разные точки зрения на судьбу. Тильда жалела людей и считала, что их ожидания нужно стараться оправдать. Дмитрий, как человек всего добившийся сам, считал, что это потакание только развивает людскую лень и безответственность. Непримиримость их позиций выяснилась сразу на собеседовании Дмитрия. Наверное, человека с такими взглядами не стоило принимать на работу в фирму, занимающуюся судьбой, но Айса, сдававшая дела Тильде, сказала, что Дмитрий – юрист от бога. Именно профессионал с такой квалификацией им сейчас просто необходим, потому что компания захлебнулась в потоке жалоб, и, возможно скоро дело дойдёт даже до судебных исков и возмещения морального ущерба. Дмитрий был принят. С работой он справлялся блестящие, но терпеть не мог, когда от этой самой работы его отвлекали.

– Начнем, наконец-то, Клотильда Аркадьевна? – саркастически спросил Дмитрий

–Начнем, Дмитрий,– кивнула головой Тильда. Сама она обращалась к начальнику службы внутреннего контроля по имени, предлагая ему называть ее точно также, но сохраняя между ними дистанцию, он эти просьбы игнорировал и обращался к ней подчёркнуто официально.

Слово взял Пётр, являющийся секретарем комиссии. Это была его общественная нагрузка, потому что основной работы в отделе благодарностей было мало:

–Поступило пять тысяч триста двадцать ожиданий оценок от школьников, из них пятьдесят шесть – от тех, кто все выучил, но все равно ждут двойку, три тысячи триста шестнадцать – не выучили ничего и также ожидают неуд, одна тысяча девятьсот сорок восемь – от тех, кто не выучил, но ждут тройку.

– Не понимаю, зачем рассматривать ожидания тех, кто ничего не выучил и ждёт плохую оценку? По-моему, с реализацией этого ожидания они прекрасно справятся без нашей помощи. Их рассмотрение только отнимает наше время,– сказал недовольно Дмитрий.

Все согласно закивали головами, но порядок – есть порядок. Поэтому только после всеобщего голосования эти три тысячи триста шестнадцать ожиданий единогласно было решено не рассматривать, так как к неоправданным их отнести нельзя, они оправдаются всё равно. А оправдывать их необходимости не было.

– Кто за то, чтобы пятьдесят шесть ожиданий двоек от учеников, выучивших урок, отнести к неоправданным?– спросила Тильда. Это предложение также было поддержано единогласно. И пятьдесят шесть писем, после отметки в личном деле отправителя, полетели в контейнер, предназначенный для транспортировки на картонный завод.

– Осталось одна тысяча девятьсот сорок восемь обращений от тех, кто не выучил, но ждет тройку, – сверивший с бумагами произнёс Пётр.

Тильда сказала:

– Я думаю, мы можем им помочь.

– Протестую! – возмутился Дмитрий. – Нельзя потакать человеческой лени.

– Но это же дети! – возмутилась Тильда в ответ.

– Вот именно, и благодаря нашему вмешательству из них вырастут безответственные взрослые!

Они спорили минут пятнадцать, доказывая друг другу свою позицию, остальные члены комиссии лишь с усмешкой наблюдали за ними, не вмешиваясь. К их перепалкам все уже давно привыкли.

Тильде было жалко детей. Дмитрий смотрел на её разметавшиеся, непричесанные с утра каштановые пряди и ярко блестевшие глаза. Не накрашенная, хрупкая, сегодня она казалась особенно беззащитной. Её хотелось пожалеть и, чтобы порадовать, во всём с ней согласиться. Но эти мысли Дмитрий сразу прогнал прочь. Он считал, что жалость детей погубит.

– Ну, давай хотя бы поможем тем, кто не выучил в первый раз, – попросила, сдаваясь, Тильда.

Дмитрий категорически был с ней не согласен:

–Именно их надо наказать в первую очередь, потому что если оправдаются их ожидания, они не выучат и в следующий раз. Но так и быть, давайте поможем тем, кто написал шпаргалки. Но только качественные, очень подробные, и написал сам. В этом случае хоть что-то в головах у них должно было остаться.

Остальные члены комиссии согласились с позицией Дмитрия. После единогласного голосования Тильда сказала, поворачиваясь к Софии:

–Так как двойку всё-таки нельзя отнести к ожиданиям духовным, дела поступают в работу в твою группу.

Женщина средних лет согласно закивала ей в ответ. У Софии самой была дочь- школьница, поэтому как оправдать эти ожидания она знала. Достаточно отвлечь учителя телефонным звонком, криком за окном или чем-нибудь другим, например, мечтой о новой шубе. Вариантов было много, а объем работы небольшой, в век интернета дети не любили писать качественные шпаргалки сами.

– Переходим к следующему вопросу. Пётр, что у нас ещё на повестке дня?

Пётр заглянул в документы и бодрым голосом принялся докладывать:

– Анастасия Константиновна Смирнова ожидает неприятностей со своей новой машиной.

В офисе воцарилась тишина, такие ожидания не любил никто. Для того чтобы их не оправдать, никаких оснований не было, но оправдывать их совершенно никому не хотелось. Сотрудники ООО «Судьба» не любили портить людям жизнь, даже если люди сами этого отчаянно желали. Вот зачем спрашивается непрерывно ждать что в машину кто-нибудь врежется, или поцарапает, а может быть, разобьет фару, или даже ещё хуже – угонит?

– Чего конкретно она ждёт? – грустно спросила Тильда.

– Ничего конкретного, просто неприятностей.

– А машина хорошая, – проговорила со своего места Маргарита, – любуясь новым маникюром.

Маргарита возглавляла отдел жертвоприношений. Жертвы привозили два раза в неделю на больших фурах. Разгружать их помогала вся мужская половина офиса за исключением Дмитрия. Он сказал, что в его должностных обязанностях работа грузчиком не прописана и демонстративно отказался в этом участвовать. Люди приносили жертвы часто. Чаще всего на алтарь карьеры, иногда – любви. В некоторых случаях любовь саму приносили в жертву, но это уже на алтаре материального благополучия.

Маргарита подходила для этой работы, как никто другой. Она старательно поддерживала стиль женщины-вамп, носила яркий маникюр, красила волосы в черный цвет, делала дерзкие стрижки, и ее одежда, наверное, тоже была бы вызывающий, если бы не обязательный для всех дресс-код. Она с удовольствием принимала жертвы, раскладывала их по алтарям и смотрела на людей так, что, казалось, готова была принести в жертву их самих. Но в своей жизни она ничем жертвовать не хотела.

Пётр повернулся к Маргарите и залюбовался ею. Все в офисе знали, что он был давно и безответно в неё влюблён. Но Маргарита никогда не воспринимала его робкие попытки ухаживаний всерьёз, рядом с собой она представляла кого-то более красивого, более стройного и более успешного. Петр же был обычным. Его нельзя было назвать красавцем, хотя он и не был уродливым, нельзя было назвать атлетом, хотя он регулярно посещал спортзал. Пара лишних килограммов у него всё же присутствовала, и горой мышц похвастаться он не мог. Нельзя было назвать супер успешным, хотя его зарплата позволяла поддерживать более чем достойный образ жизни.

– Откуда ты знаешь, какая машина? – спросил он. – В деле не указано.

– Тойота RAV4, – продолжая любоваться маникюром, произнесла Маргарита. – Для её приобретения на алтарь материального благополучия было принесено очень много жертв. Она пожертвовала своим свободным временем, дружбой, уважением близких и коллег.

– Жалко машину, – произнесла Тильда. Маргарита не громко фыркнула, бросила кокетливый взгляд на Дмитрия, и, как бы угадывая его позицию, сказала:

– Нисколько. Людей, которые приносят в жертву по-настоящему важные вещи для достижения не очень важных, жалеть не стоит.

Дмитрий впервые взглянул на нее заинтересовано, он не ожидал поддержки от Маргариты в этом вопросе. Она производила впечатление человека, ставящего материальное благополучие на первое место среди прочих жизненных ценностей. Но сейчас Маргарита говорила искренне, она действительно не уважала людей, которые готовы были пожертвовать близкими ради чего-либо. Не озвучивая никому свою позицию, превыше других ценностей она ставила семью, и именно поэтому до сих пор не была замужем ни за одним из тех красивых, спортивных, успешных, но не любимых молодых людей, которые увивались вокруг неё, привлечённые яркой внешностью и дерзким характером.

Но Матвей поддержал Тильду. Он был молод, и на машину своей мечты пока ещё не накопил, ездил на стареньком фольцвагене, доставшемся от родителей.

– На машину она всё-таки заработала сама, – подал он голос, –не получая неожиданное наследство, выигрыша в лотерею и других милостей от судьбы. А любой труд надо уважать. К сожалению, это не духовное ожидание, а материальное, моя группа не сможет им заняться. София, может быть, ты можешь что-то придумать?

– Ну, – задумчиво произнесла София, – раз она не ждёт каких-то конкретных неприятностей, a исключительно абстрактных... Неприятности могут быть маленькими, давайте ей разобьём маленькое боковое стекло.

Дмитрий засмеялся:

–Вставка этого стекла обойдется дороже, чем замена лобового, и ждать, пока его найдут, тоже придется достаточно долго. Говорю, исходя из собственного опыта. Если тебе так хочется отделаться маленьким ущербом, лучше поцарапай бампер, или проколи шину, заклеит в шиномонтаже и будет дальше ожидать новых неприятностей. С таким настроем хозяйки в ближайший месяц машину все-таки придется украсть, а потом бросить в соседнем дворе, потому что хозяйку жалко.

Последние слова Дмитрий произнёс копируя интонации Тильды. Все члены комиссии засмеялись, даже Тильда. Вполне возможно, что Дмитрий на самом деле окажется прав, но машину было правда жалко, и хозяйку. Поэтому сердиться на Дмитрия Тильда не могла.

–Вот и славненько, обо всем договорились,– сказал Серафим Львович, вставая и потирая руки.– Это ведь последний вопрос на повестке дня? Ну всё, я побежал. Пётр, занесешь потом протокол на подпись.

И он, несмотря на тучную комплекцию и солидный возраст, энергичным шагом вышел из конференц-зала в коридор. Никто не стал его задерживать, все знали, что сегодня должны были привезти новые виды жребиев, и начальнику отдела их бросания просто не терпелось приступить к испытаниям.

–Что ж, объявляю заседание комиссии закрытым,– сказала Тильда, поднимаясь с места. И, повернувшись к Матвею, спросила: – А ты можешь починить часы?

Несмотря на то, что Матвей возглавлял группу по реализации духовных ожиданий, с материальным миром он был на ты. Он разбирался в компьютерах, технике и всевозможных механизмах. Казалось, не было на свете такого агрегата, который бы он не мог разобрать до винтика, а потом собрать снова, причём так, чтобы не остались лишние запчасти. Он и выглядел как типичный компьютерный гений: вихрастый и худенький. Все последние достижения в компьютерной индустрии он с удовольствием применял в своей работе.

– Что за часы?– тут же отозвался паренёк и пригладил свой торчащий вихор. Но от этого движения прическа не стала выглядеть аккуратней, а вихор стал еще более лохматым.

–Старые, механические, они мне достались ещё от бабушки.

–Приноси,– сказал Матвей, и в его глазах загорелся огонёк азарта, как у ребенка, которому пообещали интересную игрушку.

–Зачем часы тому, кто не ценит время, – вступил в беседу в своей саркастической манере Дмитрий.

–Я ценю,– взорвалась Тильда. – Я сегодня опоздала только потому, что они сломались.

Дмитрий с усмешкой наблюдал за её возмущением, и под его пристальным взглядом Тильда вдруг смутилась и замолчала, решив, что начальству несолидно оправдываться перед подчиненными. Она развернулась и решительным шагом вышла из конференц-зала.

–Клотильда Аркадьевна, подождите,– голос Дмитрия остановил ее посередине коридора. – Мне необходимо обсудить с вами результаты служебного расследования, – сказал он, приблизившись.

Тильда окончательно сникла. Она мечтала о кофе и пончике, так как не успела позавтракать, а вместо этого ее ждала очередная разборка с Дмитрием. В том, что их разговор закончится именно выяснением отношений, никаких сомнений не было, почти все их разговоры заканчивались именно так. – Только вчера завершилось разбирательство жалобы Васечкина Павла Семёновича,– начал рассказывать Дмитрий. – Его ожидание – это новый восьмицилиндровый джип. А он стал обладателем красных жигулей шестой модели. В результате расследования было выяснено, что о красной легковушке он мечтал, когда ему было шесть лет, а очередь до его ожидания дошла, когда ему исполнилось двадцать восемь.

– Ну вот, видишь, никто не виноват, – обрадовалась Тильда.

– Клотильда Аркадьевна, вы считаете, что есть повод для радости? – возмутился Дмитрий. – Глупо оправдывать ожидания двадцатилетней давности.

– Объёмы работ растут, сотрудников не хватает, – пожала плечами Тильда. В этот момент они вышли в холл, заполненный коробками. Протискиваясь между ними, Тильда сказала: – Ты же сам видишь. Даже отдел приема и регистрации входящей корреспонденции не справляется с нагрузкой. Его сотрудники работают вторую неделю без выходных. Пожалуй, надо пару человек из отдела обработки благодарностей перевести в отдел приема корреспонденции. Благодарностей поступает мало, и объем работ там небольшой.

Тильда и Дмитрий стояли совсем рядом в заполненном коробками холле. От этого Тильде казалось, что раздражение Дмитрия она ощущает кожей, как будто толпы мурашек забегали по ее рукам, начиная от кончиков пальцев и расползаясь все дальше по телу. Серые глаза Дмитрия сверкали огнём, и Тильда подумала, что её голубой шарфик на шее от этого взгляда сейчас воспламенится. Но Дмитрий быстро взял себя в руки.

– Лучше бы Вы пару человек из отдела благодарностей, Клотильда Аркадьевна, перевели к нам в службу внутреннего контроля, потому что при таком отношении к работе количество жалоб непрерывно растет,– сказал он подчёркнуто спокойным и ровным голосом. – Господину Васечкину будет отправлен стандартный ответ: в настоящий момент ваше последнее ожидание не реализовано, номер вашего ожидания в реестре один миллион сто тринадцать, приносим извинения за доставленные неудобства.

После этих слов Дмитрий зашагал прочь от Тильды, говоря самому себе: "Я бы после получения такого ответа обязательно подал в суд на нашу фирму". Но говорил он это достаточно громко, чтобы Тильда могла услышать каждое его слово.

Расстроенная Тильда стала дальше протискиваться в поисках Зиночки. Тильде просто срочно были необходимы кофе, пончик и хорошая компания, так как разговоры с Дмитрием слишком пагубно действовали на нервную систему. А день и так начался не слишком удачно. "Да, сперва кофе и пончик, а потом я помогу Зине разобрать корреспонденцию", – думала девушка.

На следующий день Тильда пришла на работу без опозданий. Холл был уже не так заполнен коробками, как вчера. Недаром Тильда, Зина и другие сотрудники отдела приема входящей корреспонденции работали вчера допоздна. Зина встретила Тильду хорошим настроением, с порога вместо "здравствуй" крикнув:

–Представляешь, какую я цитату про судьбу узнала, поэтессы Натальи Романович? "Не примеряй чужой судьбы, она тебе не по размеру". Здорово, правда?

Зина очень любила всевозможные изречения про судьбу. Она записывала их и декламировала при каждом удобном случае. Её очень радовала причастность к судьбам других людей, мысли об этой причастности придавали ей значимости в собственных глазах.

– Красиво сказано,– согласилась Тильда. – Все уже в конференц-зале?

– Нет,– ответила Зина,– вы сегодня почти самая первая.

Войдя в конференц-зал, Тильда увидела там одного Дмитрия. Он сидел за столом и читал какие-то документы. Солнечный свет падал ему на лицо, и от этого его серые глаза казались почти голубыми. "Как подходят к голубому галстуку", – подумала Тильда. Галстук был такой же частью дресс-кода, как её шарфик. Но, в отличие от самой Тильды, Дмитрию голубой цвет удивительно шел. "Хорош",– подумала она. Но романтичные мысли испарились сразу же, как только она услышала официальное:

– Доброе утро, Клотильда Аркадьевна. Мне необходимо обсудить с Вами один вопрос.

–Доброе утро, Дмитрий. О чём ты хотел поговорить?

–Вы знаете, что большая часть разобранной вчера корреспонденции– это жалобы?

–Да,–кивнула головой Тильда, которая, конечно, это знала, так как сама принимала участие в сортировке,– и что?

– И то. Их негде хранить.

– Зачем хранить? – с удивлением спросила Тильда. Теперь пришла очередь удивляться Дмитрию:

– Согласно правилам внутреннего документооборота.

Все жалобы, поступающие в ООО "Судьба", сортировали на обоснованные и необоснованные. С необоснованными все было просто, это были жалобы на невыполнение ожиданий, которые были классифицированы, как неоправданные. После отметки в личном деле отправителя их отправляли следом за самим ожиданием на картонный завод. С обоснованными жалобами дело обстояло сложнее. Если жалоба относилась к ожиданию, очередь реализации которого ещё не наступила, отдел реализации просто журили за низкую скорость работы. А если к уже реализованному, то начиналось служебное расследование. Обоснованные жалобы, согласно утвержденной номенклатуре, необходимо было хранить в течение пяти лет. К счастью, большинство жалоб относились к необоснованным, и в архивных площадях не нуждались, так как хранить их не требовалось.

– Количество обоснованных жалоб в три раза превысило запланированные объемы,— пояснил Дмитрий.

– У нас нет свободных площадей,– ответила озадаченная Тильда,– единственное редко используемое помещение – это то, в котором находится алтарь родины. Жертв на алтарь родины давно уже никто не приносил, но отдать её площади под архив, мне кажется неэтичным. Можно выбросить старые жалобы, – предложила Тильда.

Дмитрий язвительно спросил:

–То есть нарушить правила внутреннего документооборота Вам кажется этичным?

К счастью, от необходимости придумывать для Дмитрия достойный ответ Тильду спасли другие члены комиссии, вошедшие в конференц-зал. Пётр с порога объявил:

– Первый вопрос повестки дня: ожидания Марины Сергеевны. Она ждёт, когда сын вернётся домой.

– А когда он пропал? – спросила встревоженная София. Она была мамой двенадцатилетней дочери и чужие материнские проблемы и неприятности с детьми переживала, как собственные.

– Три года назад, – отозвался Пётр. – И почему пропал? Ничего он не пропал, живет и здравствует в четырехстах километрах от города, в котором его ждёт мама.

– Может быть, она была плохой матерью и уделяла ему мало внимания в детстве? – поинтересовалась Маргарита. – В таком случае глупо надеяться на внимание детей в старости, если сам забыл подарить им свою любовь.

Пётр пролистал папку с документами:

– В деле ничего об этом не сказано.

Пётр расстроился, как школьник, от того, что не смог ответить на вопрос обожаемой Маргариты.

– Сейчас мы это выясним, – сказал Матвей, доставая ноутбук. За несколько минут он поднял старые фотографии из соцсетей, изучил архивы и сказал: – На детских фотографиях родители присутствуют, ребёнок выглядит счастливым.

– Может быть, родители и присутствовали в его жизни только на фотографиях, – не отступала от своей позиции Маргарита.

– Нет, – не согласился Матвей, – мать лично водила его в кружки и работала исключительно в первую смену, чтобы проводить вечера с детьми. Её старшая дочь привязана к ней и часто ездит в гости. Сын тоже ее любит, но вместо визитов к матери у него каждый раз находятся более важные дела.

– Он просто забыл, что родители не вечны, – пробормотал Серафим Львович и схватился за сердце. К счастью, его собственные трое детей навещали родителей регулярно.

Дмитрий не участвовал в общем обсуждении, он смотрел на Тильду. Под ее глазами залегли глубокие тени, наверное, она опять не выспалась. Судя потому, что количество коробок в холле сократилось в два раза, на сон у неё осталось совсем мало времени. Против воли Дмитрия в его душе опять стало расти раздражение на все эти людские ожидания. Он по-прежнему считал, что свои ожидания люди должны оправдывать сами. Марину Сергеевну, конечно, было жаль, но Тильду Дмитрию было жаль больше.

Тильда понравилась ему с первого взгляда. Он увидел её в парке у офиса, когда шел на собеседование. Девушка кормила голубей и весело улыбалась. Птицы, совсем не боясь, клевали хлебные крошки прямо у её ног. Дмитрий хотел подойти к ней и познакомиться, он был готов опоздать на собеседование, несмотря на всю свою педантичность, но не успел. Смахнув с ладони последние крошки, Тильда скрылась за дверями того здания, в которое он шел сам.

Это был крах его мечты, потому что к служебным романам Дмитрий относился крайне отрицательно. А уж о служебном романе с собственным начальством совсем не могло идти никакой речи. Он старался удерживать между ними дистанцию, обращаясь к Тильде исключительно по имени-отчеству и общаясь только на деловые темы. Его язвительность и ирония, являющиеся неотъемлемой частью его характера, в присутствии Тильды выплескивались наружу намного чаще, не позволяя им сближаться. От этих мыслей Дмитрия отвлёк вопрос Тильды:

– Мы будем оправдывать данное ожидание?– она с такой надеждой взглянула на Дмитрия, как будто решение вопроса зависело только от него. Все единогласно вынесли ожиданию оправдательный приговор.

– Хорошо,– обрадовалась Тильда,– так как ожидание нематериальное заниматься им будет Матвей. Тебе командировочные понадобятся?

–Нет,– отрицательно замотал головой Матвей. – Достанем его и отсюда.

Оправдывать духовные ожидания людей Матвею помогали современные технологии, не выходя из офиса, он мог подключиться к любому компьютеру, отследить местоположение любого человека и с помощью достижений техники ненавязчиво повлиять на людскую судьбу.

–Следующий вопрос, – объявил Петр.– Поступило шесть тысяч триста семьдесят пять ожиданий выигрыша в различные лотереи.

По давно заведенному порядку все ожидания выигрыша в лотерею было решено оправдывать. Каждое ожидание заносилось в реестр, и при каждом новом розыгрыше приз доставался тому участнику, чей номер в реестре был первым. Очерёдность строго соблюдалась, исключений ни для кого не делалось.

–Ну что, оправдано единогласно?– спросила Тильда.

– Единогласно,– подтвердил Пётр, посмотрев на поднятые руки. София застонала:

–Нужно заказать новый стеллаж для реестра ожиданий выигрыша в лотерею, он по количеству томов уже в десять раз больше полного собрания сочинений Л.Н. Толстого, а оно, между прочим, насчитывает 90 томов.

Все дружно засмеялись, одной Тильде было не до смеха. Кажется, скоро и София потребует у неё увеличения архивных площадей.

После обеда привезли колесо – беговую дорожку необычной формы, сделанную по индивидуальному проекту. Беговая дорожка была помещена внутрь большого колеса, при каждом шаге колесо, украшенное портретами медийных личностей, вращалось, вознося какой-то из портретов на вершину, а какой-то смещая с пьедестала. Тренажёр был заказан ещё Айсой, она тогда, смеясь, сказала: "Какая же я фортуна без колеса". Посмотреть на эту диковинку сбежался весь офис, его торжественно поставили в комнате приема пищи. К пище оно, конечно, никакого отношения не имело, есть его никто не собирался, но других свободных площадей не было. После подключения Матвей громко объявил:

– Пришло время испытаний.

Он шутовски поклонился Тильде, галантно подал ей руку и проводил до тренажёра. Тильда, побежала по дорожке, горделиво выпрямившись, изображая из себя богиню счастливой судьбы.

– Настоящая Фортуна,– смеялись коллеги.

Тренажёр был хороший, он мерил пульс, считал километры и калории, можно будет размяться в обеденный перерыв. Тильде нравилась идея Айсы поставить тренажёр в офисе. Но вид этого тренажера... Пожалуй, Тильда была согласна с единственным едким комментарием, принадлежащим, конечно, Дмитрию: "Как белка в колесе". "Надо же, впервые моя точка зрения совпала с его",– подумала девушка,– "жаль, не по рабочему вопросу". И, улыбаясь, она выключила тренажёр.

Очередной день начался с нового изречения Зины:

–Тильда, доброе утро. Ты знаешь, что говорил Омар Хайям о судьбе?

–Привет. И что же?

Зина с выражением начала декламировать стихи известного поэта:

– Как сложится судьба, никто не знает,

Живи свободно и не бойся перемен,

Когда господь чего-то забирает,

Не упусти того, что он дает взамен.

Тильда не успела выразить своё восхищение талантом автора, как их разговор прервал Дмитрий:

– Здравствуйте, Клотильда Аркадьевна. Так что по поводу увеличения площадей? Жалобы некуда складывать.

– Дима, отстань, – простонала Тильда, – нет у меня площадей. И вообще, у меня других проблем хватает. У нас низкое исполнение плана по реализации ожиданий в этом квартале из-за увеличения количества ожиданий чуда.

– Да, этот вид людских ожиданий оправдать сложнее всего, – включился в беседу подошедший Матвей.

– И клиент часто оказывается не доволен исполнением. И пишет жалобу, – попытался направить разговор в нужное ему русло Дмитрий. От этого разговора Тильда сбежала в конференц-зал, молодые люди последовали за ней. Основным вопросом, который рассматривался сегодня на заседании комиссии, были ожидания материальные.

–Так,– зачитал Пётр,– ожидание номер пятнадцать. Галина Алексеевна ожидает улучшения жилищных условий, она мечтает о новой квартире.

– А какие у неё есть основания ждать исполнения своего ожидания? – поинтересовался Дмитрий.

–Да, в общем-то, никаких, материнский капитал ей не положен, социальное жилье также, денег на покупку нового жилья нет.

– Предлагаю сразу классифицировать ожидание как неоправданное и перейти к следующему вопросу, – предложил Дмитрий. Тильда попыталась возразить:

– Мы ещё не рассмотрели все варианты. А может быть наследство?

Пётр порылся в документах:

– Да, у её бабушки есть квартира.

Тильда взглянула на Дмитрия.

– Что Вы так смотрите на меня?– возмутился он,– я не пойду убивать её бабушку!

А Маргарита добавила:

– Если бы она не купила в этом году очередную норковую шубу, то у неё был бы первый взнос за ипотеку.

Маргарита было хорошо осведомлена о деталях дела, Петр уже успел рассказать ей про основные вопросы повестки дня.

– А может быть изменение семейного положения поможет? – спросила Тильда. Матвей ответил:

– Изменение семейного положения среди ожиданий обратившейся не значится.

– Нет, это ожидание просто невозможно оправдать, – сказала София, и после дружного голосования ожидание полетело в контейнер с макулатурой.

– Следующий вопрос, – произнёс Пётр, – ожидание любви Екатерины Ивановой.

– Что, с реализацией данного ожидания она не справляется сама? – саркастический поинтересовался Дмитрий.

– Не справляется. Как с ним можно справиться, если она практически не выходит из квартиры? Вся её жизнь – это маршрут от дома до ближайшего магазина, она даже работает на дому.

В душе Дмитрия стало накапливаться раздражение. Он терпеть не мог оправдывать ожидания пассивных людей, которые для реализации своих ожиданий ничего не предприняли сами. А за весь сегодняшний день ожидания попадались именно такие.

– Зачем нам ей помогать, если она ничего не делает сама? А самое главное – как, если она не выходит из квартиры?

Это ожидание было в компетенции Матвея, он быстро защелкал клавишами ноутбука и сказал:

– Пожалуй, мы можем устроить ей счастливый случай. Вот, например, в оконную фирму рядом с её домом недавно устроился молодой и не женатый сотрудник.

–И как ты будешь их знакомить, если она из квартиры не выходит?

– А давайте мы разобьем ей стекло.

Эта фраза вызвала дружный хохот, обстановка была разряжена. Ожидание классифицировали как оправданное и передали Матвею.

– Объявляю заседание закрытым, – сказала Тильда. – Оно сегодня затянулась. Всё, ребята, пора обедать. – И она поскорее выскользнула в коридор, видя, что Дмитрий намеревается продолжить утренний разговор. Но отделаться от целеустремленного молодого человека было не так-то просто.

– Клотильда Аркадьевна, подождите! – окликнул он. – Мы с Вами не закончили обсуждение моего вопроса.

– Потом, Дмитрий, – сказала Тильда и вышла из офиса.

Вечером, в конце рабочего дня, Дмитрий поджидал Тильду в холле. Весь день она старательно игнорировала его, прикрываясь всевозможными делами. Тильда появилась в холле вместе с Матвеем, они обсуждали сегодняшнее ожидание любви.

– Сейчас и пойду бить стекло, – сказал Матвей.

– После работы? – удивилась Тильда.

– Не днём же мне его разбивать, а то в полицию заберут, – смеясь, ответил парень.– К тому же вечерние прогулки полезны для здоровья.

Они уже почти вышли здания, как их остановил окрик Софии:

– Рог сломался!

Рогом, по аналогии с рогом изобилия, называли агрегат, чем-то похожий на 3Д принтер. Он производил всевозможную мелочевку, которую так жаждали получить люди из рога изобилия судьбы. Это были конфеты для детей, мелкие монетки для взрослых и другие вещи, которые можно неожиданно найди на улице. Иногда среди вещей, которые создавал рог, попадались даже ценные. Можно было найти часы, кольцо или даже клад. Но это случалось нечасто. Этот аппарат был просто необходим Софии для работы, чтобы оправдывать мелкие материальные ожидания людей, поэтому ее испуг был понятен. Матвей сразу остановился, ему не терпелось поучаствовать в ремонте рога.

– Иди, ремонтируй, – сказала ему Тильда.

– А как же ожидание любви?

– Я сама,– сказала девушка Матвею.

– Хорошо.– И, заметив Дмитрия, обратился к нему с просьбой:– Помоги Тильде.

– Я? – изумился Дмитрий

– Ты, – с этими словами Матвей вручил Дмитрию пакет. – Ты же не позволишь девушке одной ходить по ночным улицам?

Заглянув в пакет, Дмитрий увидел там камень:

– А это ещё зачем?

– Реквизит, – засмеялся Матвей, – с булыжниками в современном городе сложности.

И, развернувшись, он пошел вслед за Софией смотреть аппарат. Дмитрий и Тильда молча вышли на улицу. Было тепло, лето уже вступало в свои права.

– Ну, показывайте дорогу, – сказал Дмитрий. Это была единственная фраза, произнесенная ими на всём пути. Даже обсуждать увеличение площадей желания у Дмитрия не было. Когда они дошли до нужного дома, уже сгущались сумерки. Вынув из пакета камень, Дмитрий спросил:

– Какое окно?

– Вон то, на третьем этаже, второе от угла.

Дмитрий размахнулся и бросил камень, раздался звон стекла, но не на третьем этаже, а на втором. Из него выглянула пенсионерка и стала ругать современную молодежь. Дмитрий и Тильда спрятались в ближайших кустах, с трудом сдерживая смех.

– Ну ты и снайпер,–сказал Тильда.

– Ну простите, это было первое разбитое стекло в моей жизни. Следующее я разобью более метко, – усмехнулся Дмитрий в ответ.

– Теперь Екатерина не встретиться со стекольщиком, он даже до неё не дойдёт, а она так и не выйдет из квартиры, – произнесла Тильда.

Они продолжали смотреть на дом, а его жильцы открывали окна, выглядывали на улицу, чтобы посмотреть, что случилось. Окно на третьем этаже, второе от угла тоже открылось. Екатерина выглянула из него и стала смотреть по сторонам. Она встретилась взглядом с соседом с третьего этажа. Он недавно переехал в их дом, и они не были знакомы, но сейчас, слушая мнение соседки снизу о современных нравах, они смотрели друг на друга и улыбались.

– Дим, посмотри, кажется, ожидание мы всё-таки выполним, – засмеялась довольная Тильда.

– Да, а ещё завтра мы получим новую жалобу на судьбу и разбитые окна.

Они стали удаляться от дома, стараясь остаться незамеченными, Дмитрий пошёл провожать Тильду. Настроение у них обоих было хорошим. Тильда всегда радовалась, когда исполнялись ожидания, которые изменят жизнь людей к лучшему. А Дмитрий, впервые поучаствовав в сотворении чуда, тоже почувствовала себя счастливым. Его взгляды на жизнь не изменились. Он по-прежнему считал, что люди должны бороться за свою жизнь сами. Но, по крайней мере, сегодня он понял своих коллег, которым нравилось делать жизнь людей лучше. Дмитрий расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке, снял голубой галстук и засунул его в карман.

– Кто только придумал эту удавку? А цвет-то такой, Клотильда Аркадьевна.

Тильда ответила:

– Раз уж мы теперь соучастники, предлагаю всё-таки обращаться по именам и на ты.

– Хорошо, – Дмитрий неожиданно согласился.

А Тильда начала рассказывать, почему в офисе именно такой дресс-код:

– Черно-белая полоска символизирует жизнь. А цвет шарфика и галстука мы выбирали всем коллективом. Вначале отвергли идею выбрать для каждого отдела свой цвет. Все и так знают, кто в каком отделе работает. Коллектив у нас хоть и не очень малочисленный, но постоянный, давно сработавшийся, случайных людей у нас нет. Решили, что цвет шарфика должен символизировать надежду. О цвете спорили долго. Чёрный отвергли единогласно, решив, что он больше подойдёт печали. Зелёный, цвет весны, возрождения отвергли тоже. После долгих споров пришли к выводу, что это все же цвет тоски. Белый цвет у многих вызывал ассоциации с белым флагом, поднимаемым при капитуляции. Его могли принять за призыв к покорности судьбе, а излишние фаталистические настроения в обществе нам ни к чему. Работы и так невпроворот. Жёлтый, цвет солнца, отвергли также, сотрудники в черно-жёлтом ассоциировались не с судьбой, а с известным оператором сотовой связи, тем самым, который с пчелкой. Девочки из отдела приема корреспонденции предложили модный цвет тиффани, но так как большинство никогда о таком цвете даже не слышало, он тоже не был принят. К тому времени, когда кто-то предложил голубой, рабочий день уже закончился. Всем хотелось домой. Поэтому единичные возражения о том, что голубой может быть воспринят, как связь с одноименным сообществом, потонули в возгласах одобрения сотрудников, спешащих по домам.

Дмитрий рассмеялся:

– А какой цвет выбрала бы ты?

– Я предлагала зелёный, с ним мои глаза кажутся изумрудными.

Дмитрий заглянул в глаза Тильде, хотя он уже давно знал, какого цвета её глаза. Или, точнее сказать, не знал, потому что такого цвета не было. Глаза были серо-зелёные, с небольшим золотистым солнышком вокруг зрачка и темно-серым ободком по краям радужки.

–У тебя красивые глаза,– негромко произнес он.

– Ага,– согласилась Тильда,– мальчишки в школе дразнили меня: "Девочка с глазами цвета, которого я не знаю".

– А почему у вас в семье такие странные имена?

– А ты ещё не догадался? – рассмеялась Тильда. – Мой отец – большой поклонник греческой мифологии. Наша фамилия Мойровы. Ты помнишь, что в древней Греции поклонялись мойрам – богиням судьбы: Айсе, Клото и Лахесис? И у отца была мечта назвать своих дочерей в честь них. Когда родилась Айса, мама не возражала, несмотря на то, что это имя принадлежит мойре смерти, оно звучало современно, необычно и ей понравилось. Она с легкостью согласилась на затею отца, думая, что следующим ребенком у неё обязательно будет мальчик. Когда родилась вторая дочь, мать ещё лежала в роддоме, а отец уже зарегистрировал ребенка. Лизоньке было восемь лет, когда ей подарили на день рождения энциклопедию. В ней она прочитала, что Лахесис называют смертельно опасную, очень ядовитую змею где-то в южной Америке. Она устроила дома такой скандал и запретила обращаться к себе иначе, как Лизонька. И мы все зовём её именно так, даже папа.

–А тебе, значит, досталась Клото?

–Да, единственное, на чем смогла настоять мама, так это, чтобы Клото была переделана в более благозвучную Клотильду.

–Тебе нравится твоё имя,– с непонятной интонацией произнес Дмитрий.

–Это вопрос или утверждение?

–Утверждение, которое можно оспорить при желании.

–Не смейся, мне ещё крупно повезло, отец перепутал имена средней и младшей нимф. А так, мне бы досталась Лахесис.

С этого дня отношения Дмитрия и Тильды изменились. Им было удивительно легко и приятно общаться. Все вечера они стали проводить вместе, гуляли по парку, ходили в кино, но на работе старались придерживаться прежнего стиля общения, за одним исключением, называть Тильду Клотильдой Аркадьевной Дмитрий всё же перестал. Они не афишировали свою личную жизнь, и помехой в работе она не стала.

Один из дней начался не обычно. Зина больше не пела песни о любви и не зачитывала вслух очередные афоризмы. Её взгляд потух. Она не обсуждала с коллегами свою личную жизнь, когда была счастлива, так и сейчас не обсуждала произошедшую в ней трагедию. Но что трагедия случилась, всем было очевидно. Чтобы растормошить девушку Тильда попросила Зину:

– Расскажи мне какой-нибудь афоризм про судьбу.

Зиночка мрачно произнесла:

–Слушай, автор Амиель: Судьба сокрушает нас двояким образом, не отказывая нам в наших желаниях и исполняя их.

– Ты неправа, – вступил в разговор Дима,– судьба это следствие наших поступков. Её надо создавать самим.

Зина мрачно уткнулась в документы. А Дима повернулся к Тильде и сказал:

– Я буду хранить жалобы в холле.

Зина в любой другой день возмутилась бы такому заявлению, ещё бы, в холле было мало места даже для входящей корреспонденции. Но сегодня ей было всё равно.

– Дима, я скоро от тебя прятаться буду, – жалобно произнесла Тильда. – Площадей нет. Есть новый стеллаж для реестра ожиданий выигрыша в лотерею, можешь занять его часть.

– Что? – возмутилась подошедшая София. – Он будет заполнен в течение двух недель, мне кажется, люди перестали ждать чего-либо другого, и всем нужен только выигрыш.

Тильда пошла в конференц-зал, Дмитрий следом за ней.

– Привет, торгаш!– поздоровался он с находящимся там Матвеем, пожимая ему руку. Матвей улыбнулся, за ассоциации с продажей коллеги из других отделов часто называли сотрудников отдела реализации оправданных ожиданий торгашами. – Как на цене ожидания отражаются колебания валютного курса? – продолжил шутить Дмитрий, отличающийся сегодня на редкость веселым настроением.

– Сам торгаш, – ответил Матвей.– А я,– он гордо выпрямился,– вершитель судеб. Мне, вообще, надбавка за сложность и напряжённость работы положена. Да, Тильда? – спросил он у девушки.

– Это за что же?– рассмеялась она.

– Как это "за что"? Кто рог починил? А помнишь Марину Сергеевну, к которой сын не хотел ехать в гости?

– Помню. Что, приехал?

– Приехал, – гордо кивнул головой Матвей.

– И как тебе это удалось? – поинтересовался Дмитрий.

– Ну, он случайно посмотрел одну передачу по телевизору про раннюю и внезапную смертность среди пенсионеров, а по радио стали слишком часто крутить песни "Родительский дом" и "Дорогие мои старики". Так что, зовите нас с Софией вершителями судеб. Ведь именно у нас в должностные обязанности входит "реализация оправданных ожиданий просителей в порядке очередности номера ожидания в реестре с помощью выписанных со склада случайностей", – процитировал он на память один из пунктов этих самых обязанностей.

Входящая София согласно кивнула головой, подтверждая, что процитировал он все правильно, а Пётр, вошедший следом, сделав изумлённой лицо, изобразил восхищение:

– Надо же, наконец-то он выучил свои должностные обязанности.

– Не прошло и трёх лет,– поддержала шутку Петра Маргарита.

– Сын не просто в гости приехал, – продолжил рассказывать Матвей, – а взял отпуск на две недели и вместо турецких курортов проводит его в гостях у мамы. Забор ей починил, старушка не нарадуется. Может благодарность пришлёт, а то что-то ты, Пётр, заскучал.

Дружный хохот ребят прервался с приходом Серафима Львовича, пора было заниматься делами.

– Начнем сегодня с мрачного, – произнёс Пётр. – Валентина Андреевна непрерывно ожидает смерти и думает о гробе.

– А сколько ей лет? – поинтересовалась Маргарита.

– Она пенсионерка, но ещё в самом соку. И, вообще, ей нельзя умирать, она принимает активное участие в воспитании внуков.

– Так, гроб это моё – материальное, – произнесла София.– Испечём старушке на день рождения тортик в форме гроба. Какие у нее отношения с зятем? Не очень хорошие?

Пётр подтвердил кивком головы.

– Отлично, вот он и подарит, – продолжила София. – А ожидание смерти – это по твоей, Матвей, части.

– Проще простого! – воскликнул он.– Научим старушку играть в мафию.

– Переходим к следующему ожиданию, – сказал Пётр.– Ожидание Кузнецовой Ирины. Она ждёт, что после ссоры муж заговорит с ней первым.

– Оправдываем?– спросила Тильда.

– Не торопись, я ещё не закончил,– сказал Пётр.– Также мы получили ожидание от Кузнецова Николая, её мужа, который тоже ожидает, что после ссоры жена заговорит с ним первой.

– Как же им помочь? – недоуменно пожала плечами Тильда, и между её бровей пролегла еле заметная морщинка.

– Да не нужно им никак помогать! – вспылил Дмитрий, которому не нравилось, когда Тильда расстраивается и хмурится. – Нельзя помогать тем, кто ничего не хочет делать сам для устройства своей судьбы. Помогать нужно тем, кто борется, а они не делают ни-че-го! Любовь – это не только вздохи под луной, это работа над отношениями и взаимные уступки.

– Пожалуй, я согласна с Дмитрием, – сказала Маргарита, улыбнувшись ему. Ей нравилось, с какой решительностью Дмитрий отстаивает свое мнение. – Собственное самолюбие – это минимальная жертва, которую можно принести на алтарь любви. Ради настоящей любви люди жертвуют куда более ценными вещами.

– Но как же...– начала было говорить Тильда, но Дмитрий её перебил:

– Ты видишь, даже она,– кивнул в сторону Маргариты, – понимает меня лучше, чем ты!

Тильда замолчала, она была глубоко обижена. Она и так ревновала Дмитрия к Маргарите, ей не нравились взгляды, которые Маргарита бросала на него. И теперь такое подчеркивание единства взглядов Димы и Марго больно ударило по чувствам девушки. Эти ожидания были отнесены к неоправданным.

Вечером Тильда ушла с работы немного раньше, в коридорах она оглядывалась, стараясь не попасться Дмитрию на глаза. Тильда поехала к Лизоньке. Сестра всегда хорошо её понимала, и опыта в личных отношениях у неё было намного больше. К тому же племянники всегда могли поднять Тильде настроение. Они считали ее лучшей тётей на свете, а она с гордостью несла это звание, растрачивая на детей любовь, которой у неё скопилось слишком много из-за долгого отсутствия личной жизни.

Лизонька сразу заметила, что с Тильдой что-то не так.

–Что случилось?– спросила она, обнимая сестру за плечи.

–Мы совсем не понимаем друг друга...– прошептала Тильда. Лизонька не стала задавать лишних вопросов, допытываться с кем "не понимает друг друга" Тильда, она могла и так найти нужные для нее слова:

– Не все приходит сразу, Тильда. У вас целая жизнь, для того чтобы научиться друг друга слушать, слышать и понимать.

Эта простая фраза поселила в сердце Тильды надежду. Правда, у них впереди ещё целая жизнь, и они обязательно научатся понимать друг друга. Домой Тильда возвращалась успокоенной. У подъезда её ждал Дмитрий. Подойдя к ней, он сказал:

–Знаешь, я не могу отправить судьбе ожидание, чтобы ты меня простила, кодекс профессиональной этики запрещает. Тильда кивнула. В кодексе действительно был прописан строжайший запрет на рассмотрение ожиданий и принятие жертв от сотрудников фирмы. – Хорошо, что я могу попросить прощения лично. Прости меня,– прошептал Дмитрий, крепко ее обнимая.

– И ты меня,– сказала девушка. В тот вечер они первый раз поцеловались.

Лето пробежало незаметно, клумбы по-прежнему радовали глаза яркими цветами, на уже во всем чувствовалась дыхание осени, как и всегда бывает в конце августа. Тильда чувствовала себя этим летом самой счастливой и, казалось, что также счастливы вокруг были все. Ну, пожалуй, кроме Зиночки. В последнее время девушка что-то совсем загрустила. Сегодня она даже не вышла на работу. "Наверное, заболела",– беспокоилась Тильда. Телефон Зины не отвечал. Тильда занималась решением деловых вопросов, но постоянно думала о Зиночке, собираясь вечером к ней съездить.

Ближе к концу рабочего дня к Тильде в кабинет вбежал Дмитрий, в руках он держал очередную жалобу.

– Некогда мне сейчас,– попробовала отмахнуться от него Тильда.– Я никак Зине не дозвонюсь.

– О ней и речь!– Дима почти кричал. – Это жалоба от неё!

–Жалоба?– вначале удивилась Тильда, а потом вспомнила, что кодекс профессиональной этики распространяется только на ожидания и жертвы, про жалобы там нет ни слова.

–Эта дурочка сейчас стоит на мосту с жалобами на жизнь и собирается прыгнуть.

Они вдвоём помчались к Матвею. Их компьютерный гений даже по выключенному телефону определил местоположение Зины и первым сорвался с места.

Они успели вовремя. Матвею удалось уговорить Зину уйти с моста. Тильда с Дмитрием стояли в стороне и не слышали того, что Матвей говорил Зине. Они просто видели, как девушка позволила ей помочь перебраться через ограждение, и Матвей, обнимая, повел её к машине.

Сгущались сумерки, Дмитрий и Тильда стояли на мосту и любовались отражающимися в воде огнями ночного города. Дмитрия снял куртку и накину её на плечи девушки, защищая от наступившей прохлады.

– Интересно, чего ожидала Зина? – спросила Тильда. – Жаль, что мы этого так и не узнаем.

– Несложно догадаться, – ответил Дмитрий.– Сейчас ей нужно было лишь одно – чудо. И её ожидание исполнено, ведь дружба – это и есть чудо.

–Как думаешь, а что нужно Матвею?

– Просто быть кому-то нужным. Ты разве не знаешь, что три года назад в авиакатастрофе он потерял родителей?

– Он никогда не рассказывал,– ответила Тильда. – Ты думаешь, они нашли друг друга?

– Кто знает, – пожал плечами Дмитрий. – Но, по крайней мере сейчас, судьба оправдала их ожидания.

Они продолжили стоять молча. Тильда думала о том, какие же всё-таки люди смешные, все хотят чуда, не понимая, что главное чудо – это сама жизнь. Она у них есть и так, и очень глупо тратить её на ожидания. О чем думал Дмитрий, она не знала. Неожиданно он нарушил затянувшуюся тишину:

–Знаешь, почему я раньше не называл тебя Тильда? Тильдой называют математический знак неопределенности. Помнишь приблизительно равно, состоящее из двух тильд? И твоё имя каждый раз подчеркивало неопределенность наших отношений и моих чувств к тебе. Даже официальное "Клотильда Аркадьевна" казалось мне более приемлемым обращением. А сейчас мне кажется, что Тильда – это самое прекрасное имя на свете, несмотря на всю неопределенность, которую несёт в себе, потому что в наших отношениях определенность есть. Я уверен в своих чувствах, и точно знаю, что люблю тебя. – И он, крепко прижимая девушку к себе, накрыл ее губы мягким, долгим поцелуем.

На следующий день Зина и Матвей не вышли на работу. Тильда дала им отгул, но всех остальных по-прежнему ждали дела. Заседание комиссии никто не отменял, несмотря на то, что настроение у всех было достаточно подавленным. Пётр начал докладывать о новом ожидании, пытаясь придать голосу бодрость, которую не чувствовал:

– Ксения Степановна Костюкова ждет, когда муж выйдет на пенсию.

– Надо же, ваша однофамилица, Серафим Львович,– обратилась к нему Маргарита.

Серафим Львович наклонил голову, ссутулился и сказал:

– Не однофамилица, это моя жена.

Пётр продолжал зачитывать материалы дела:

– Она ждёт, когда муж исполнит своё обещание и выйдет на пенсию, а внуки ждут, когда дед, наконец-то, свозит их на рыбалку.

Тильда загрустила:

– У нас нет оснований не оправдать это ожидание. Серафим Львович заслужил пенсию десять лет назад.

Тильде было очень жаль отпускать такого опытного сотрудника, отлично справляющегося с делами. Хорошо, что скоро из декрета выйдет Лизонька, можно будет поручить отдел бросания жребия ей.

– А как же ремонт в отделе бросания жребия?– подал голос Серафим Львович, давно хотевший на пенсию, но боящийся перемен.

– Какой ремонт?– встрепенулась Тильда.

– Новые жребии оказались некачественными, пол не выдержал производимую ими ударную нагрузку.

Мысли в голове Тильды закрутились: "Необходимо найти подрядчика для проведения ремонта. А ещё нужно пролонгировать договор с картонным заводом".

Дмитрий злился. Он злился с самого утра от того, что все ждут чуда и беспомощно не могут и не хотят ничего сделать сами. Даже Серафим Львович, который прекрасно знает, что жена ждёт – не дождется его пенсии. Мысли Дмитрия опять вернулись к Зиночке. То, что они успели вчера, было случайностью, настоящим чудом. А ведь Зина могла бы помочь себе сама, просто рассказав кому-либо о своих переживаниях и проблемах. Её любили коллеги, они считали себя её друзьями и с удовольствием бы поддержали в трудную минуту. Эту пассивность людей перед судьбой очень хотелось сломать. Дмитрий встал и вышел из кабинета.

В это время Маргарита, глядя на Петра, размышляла о Зине и об одиночестве. Петр был готов принести на алтарь любви к ней, Маргарите, в жертву, что угодно, его сдерживал только кодекс профессиональной этики, который был неумолим и запрещал принимать и рассматривать ожидания и жертвы сотрудников. Позавчера у него были куплены два билета в кино, об этом ей рассказала Зина. Но он так и не осмелился подойти к ней и предложить провести этот вечер вместе, боясь очередного отказа и насмешки в её карих глазах. Вот ведь она – настоящая любовь. Почему же сама Маргарита так упорно её отвергает? В ней снова ожила маленькая девочка, чью любовь родители принесли в жертву на алтаре карьеры. Может быть, поэтому она сама так боится завести собственную семью. Да, пожалуй, Маргарите давно пора положить на алтарь любви свои страхи и детские обиды. Она сегодня же позовёт Петра в кино сама.

Тильда, отвлекшись от размышлений, увидела, что Дмитрия нет в конференц-зале и невольно заволновалась: "Где же он?" Объявив, что на сегодня заседание окончено, Тильда отправилась на поиски. Дмитрий нашелся в отделе реализации оправданных ожиданий. Он стоял рядом с раскуроченным рогом изобилия. Ремонт предстоял очень длительный, если он вообще был возможен.

– Зачем? – прошептала Тильда, на глаза её навернулись слёзы.

– Разве тебе самой не надоело постоянно оправдывать чужие ожидания? – вопросом на вопрос ответил он. Тильда задумалась.

– Только не смейся, – шепотом произнесла она, – но я всегда старалась оправдывать ожидания и не умею жить по-другому. Люди представляют судьбу по-разному. Ты видел в офисе колесо? Его поставили только потому, что у Фортуны колесо просто обязано быть. Я ненавижу в нем бегать. Нет, бег я люблю, но по парку вечером. Когда ветер треплет волосы, и шум вечернего города принимает в свои объятия. Другие представляют судьбу слепой, с повязкой на глазах, поэтому я так часто нашу солнцезащитные очки, даже в пасмурную погоду. Я даже греблей занималась.

–Это ещё зачем?

–Ну, некоторые представляли богиню судьбы с веслом, позволяющим выбрать правильное направление на реке жизни. А я вообще воды боюсь и плавать не умею.

– Так, нам пора в отпуск, будем учить тебя плавать, – произнес Дмитрий, сжимая Тильду в объятиях.

– А как же офис?

Он по- мальчишески задорно улыбнулся, став сразу лет на десять моложе:

– Матвей давно хотел провести модернизацию, будем принимать обращения исключительно в электронном виде, на типовом бланке, с автоматической сортировкой. Все ожидания будем автоматически заносить в реестр, его номер посылать отправителю. Если хочет, пусть ждет, когда придет его очередь получать милости от судьбы. А если не хочет ждать, то пусть пытается добиться чего-то сам. Взаимоисключающие ожидания автоматически будут аннулироваться.

– Может быть, будем выполнять последнее ожидание?

– Нет, – категорично сказал Дмитрий, – вначале человеку надо понять, чего он хочет, а не желать всего подряд. Если есть четкая цель, добиться её намного проще.

– А жалобы?

– Что "жалобы"? Типовой ответ. Ваша жалоба рассмотрена. В настоящий момент ваше ожидание не реализовано, приносим извинения за доставленные неудобства, среднее время ожидания реализации вашей мечты – сто четыре года. Спасибо за понимание, оставайтесь с нами.

Наверное, это была маленькая революция, о которой знали пока только они вдвоем. Людей к знаниям о ней ещё следовало подготовить. Конечно, будут недовольные, но человеческая история показала огромную приспособляемость людей к меняющимся условиям. Они привыкнут брать на себя ответственность за свою судьбу, ведь нет ничего более прекрасного в жизни, чем быть её хозяином.

– А если бы не нужно было оправдывать ожидания родителей и продолжать семейный бизнес, чем бы ты стала заниматься в жизни? – спросил Дмитрий.

– Наверное, стала бы учителем, – сказала Тильда, вспомнив о племянниках. – Мне нравится воспитывать детей.

– Ну, пожалуй, это ожидание хотя бы частично мы ещё можем реализовать, – улыбнулся он ей. – Будешь воспитывать наших.

Дмитрий наклонился к Тильде и что-то прошептал ей на ухо. Тильда счастливо рассмеялась. Их отпуск с Дмитрием не сможет омрачить ни одно происшествие. Они проведут прекрасный месяц под пальмами и тропическим солнцем. Этот месяц будет самым чудесным в их жизни. Хотя нет, чудесных месяцев у них будет очень много. Но этот месяц будет незабываемым, по крайней мере, Тильда не знала ни одного человека, который смог бы забыть свой медовый месяц.