Одним днем

ГЛАВА 1. Жена моего мужа

– Вот, гляди, до чего меня довели!

Под носом у Алены оказался кулак Андрея. Знакомый кулак. Вот шрамик – упал с велосипеда в детстве, вот мозоли от тренировок. Мозг отказывался понимать, что же ей показывают этакое. И при чем тут «довели». Да, дела шли все хуже и хуже, а последнее время и вовсе из рук вон плохо. Денег за выполненные работы не платили, новых договоров не было. Алена в очередной раз порадовалась, что они переехали из центра в спальный район – она успевала в обед набрать грибов и ягод. Смешно признаться, но подножный корм спасал. Бывало, что выживали и на двести рублей в неделю. Алена сжала руки, вздохнула и торопливо спрятала их за спину. Ногтям давно требовался хороший маникюр. Знать бы, что Андрей приедет сейчас… Туман заскулил, просясь на прогулку.

Она вдохнула поглубже, выдохнула, разогнала печальные мысли, бегающие обычным хороводом. Еда-работа-супруг-собака. Голова закружилась, Алена оперлась о дверной проем.

Что там такое странное говорит ее дорогой Андрей? Что-то про свадьбу и про налоги одновременно.

Наконец зрение сфокусировалось, и…

На безымянном пальце супруга сверкало кольцо. Нет, не то кольцо, что когда-то надела она, без малого двадцать лет тому назад. Новое кольцо, широкое, из белого золота, усеянное крупными, нагловато посверкивающими камнями.

– …но люблю я тебя, Алена. Ну что ты вылупилась? Скажи что-нибудь.

Мир вокруг вспыхнул и замер.

– Я не понимаю… – еле выговорила Алена.

– Да что с тобой такое! Ты никогда меня не слушаешь! Я тебе сообщаю официально, что женился! На Ольге.

– На какой еще Ольге?

– На нашем финансовом директоре.

Острый воздух отказывался проходить в легкие, царапал горло. Что за бессмыслица?

– Ты что, ее любишь? – спросила Алена первое, что пришло на ум. Вышел какой-то хрип, но Андрей понял.

– Я… – торопливый взгляд вниз и влево. – Я ее уважаю как человека и специалиста. Пойми, мне нечем платить ей, а если она мне не поможет с налоговой, меня посадят. Ты же не хочешь видеть меня в тюрьме?

Алена покачала головой. В тюрьме она Андрея видеть не хотела. Сейчас она его вообще видеть не хотела!

Голос мужа – теперь уже точно бывшего! – звучал как сквозь завесу. Может, это все сон? Она проснется, и все будет как раньше?

– Я пойду, Туман уже просится, – просипела она.

– Мне тоже пора. Ты же не обижаешься, правда? – Андрей торопливо поцеловал ее в висок. – Пойми, для тебя совершенно ничего не изменится.

Андрей всегда мог убедить ее в чем угодно, и всегда виноватой оказывалась она. Поэтому лучше сейчас промолчать. Алене нужно было подумать.

– …я все это делаю для нас, для тебя! – не унимался Андрей.

– Да-да, конечно, – привычно согласилась Алена.

Надеть кроссовки оказалось куда труднее, чем всегда. Пес прыгал, рычал на уходящего хозяина, радовался прогулке.

Алена вышла из дома, зашла за пригорок, прижалась к березе – и разрыдалась. Знакомые места радовали глаз, успокаивали душу. Чистейшие стволы берез с одной стороны дороги и высокие сосны с другой. Заснеженная тропа – вся в темных проталинах и сиреневых искорках первоцветов.

Алена вздохнула, погладила заскулившего в тревоге пса, умылась снегом и вытерла слезы.

Телефон зазвонил как резаный, Алена аж вздрогнула.

– Олеся, ты? – обрадовалась она, стараясь ничем не выдать свое разобранное состояние.

– Алечка, с днем рождения! – прозвенел радостный женский голос.

– Спасибо! Не поверишь, я забыла, – ошеломленно произнесла Алена.

– Это потому, что сорок лет не отмечают! – важно ответила Олеся и неожиданно замялась. – Слушай, сорока на хвосте принесла, что тебе работа нужна. Ты понимаешь, у брата сметчица уволилась, а я одним пальцем только могу.

– Ты о чем? Подожди-подожди, – ахнула Алена. – А ты откуда про мою работу знаешь?

– Как откуда? Из вашей «Спарты», вестимо. Ваш генеральный, как там его… Лебедев и сказал.

– То есть он сказал, что я не нужна? – не слишком поверила Алена.

– Так и сказал. Мол, все одно платить нечем. Так что решайся.

– Да куда я уйду, закрытие со дня на день, я же у Андрея…

– И правая рука и левая нога. Слушать ничего не хочу! Они же тебя и сдали с потрохами! Зарплата у Сергея белая, все налоги, все отчисления. Ты на что на пенсии жить-то будешь?

– Я до пенсии не доживу, – попыталась пошутить Алена, но вышло слишком грустно и неожиданно правдиво.

– Завтра в восемь жду у нас, адрес скинула. Все, пока-пока!

Олеся, не терпевшая возражений, положила трубку. Да нет, куда Алене уходить? Это же форменное предательство, тем более в такой тяжелый для Андрея период.

Алена машинально взглянула на сообщения от него:

«Ты только не волнуйся»

«Помни: я люблю тебя!»

«Буду вечером в десять, куда-нибудь съездим и поговорим. Хочешь в то кафе, где морепродукты?»

«Нет, давай лучше дома, так спокойнее. Сготовишь что-нить?»

Алена убрала телефон в карман куртки.

Готовить тебе праздничный стол? Из чего, интересно? Хоть бы денег оставил. А да, он же давал тысячу аж неделю назад.

А изысканная, тонкая как струна Ольга с длинным носом и аристократической горбинкой не готовит, что ли? Господи, да не розыгрыш ли все это?

Алена всхлипнула, а Туман поднялся на задние лапы и принялся яростно вылизывать хозяйские щеки. Затем залаял, всем своим видом давая понять, что жизнерадостная овчарка против слез и истерик.

Алена брела домой, пытаясь понять, каким образом ее жизнь, пусть тяжелая в последнее время, но счастливая жизнь вдвоем, разбилась на осколки. Как они дошли до этого? Что она сделала не так? Когда она из любимой жены превратилась в непонятно что? Хорошим женам не изменяют! От настоящих женщин не уходят! А она не хорошая и, видимо, не настоящая. Поддельная, что ли?

В сердце тупым ножом вращались слова Андрея и вновь вырывались отчаянным рыданием. Нет, надо понять, что произошло, надо взять себя в руки и все наладить.

Хотя бы что-нибудь приготовить!

В полупустом морозильнике неожиданно завалялся одинокий и печальный стейк. Андрей хотел приготовить сам, да все времени не было, вот и пригодится наконец. Грибы с луком на гарнир – что еще нужно? Она постарается понять его.

«Привези вино, если можешь» – набрала смс Алена.

«Прости, тут такое дело… Мы допоздна в офисе с бумагами. Буду завтра»

«Мы», значит! Работает он, значит! А она уши развесила. Алена закусила губу так, что во рту стало солено. Что-то оборвалось окончательно и бесповоротно.

– А завтра здесь не будет меня!.. Туман, заинька, хочешь стейк?

Туман хотел и стейк, и грибы. Облизнулся, всем своим видом говоря «спасибо».

– Идеа-а-альный мужчина, – потрепала Алена жесткую шерсть на загривке.

И чего она сидит тут, на полу чужой квартиры? Чего ждет, вчерашний день? Алена проглотила горький комок, застрявший в горле. Вытащила телефон, набрала Олесе «Хорошо, буду», дождалась восторженного «Ура!» в ответ и решительным шагом подошла к шкафу.

Мельком посмотрела на собственное отражение – мельком, потому что не хотела расстраиваться попусту. И еще потому, что даже будучи одной, она всегда ощущала, видела рядом Андрея – человека, на которого, как ей казалось, она всегда могла положиться. Любящего, надежного и преданного.

«Мне предложили работу, – Алена медленно набрала смс для Андрея. – С вашей наводки».

«Может, и хорошо. Требуй аванс, мне как раз деньги нужны. Сегодня не жди. Заинька, я буду завтра утром, пройдусь с собакой. А до работы я тебя довезу»

Алена прислонилась к стене. Выпить бы чего, унять бешено колотившееся сердце. Ей вдруг мучительно стало жалко себя, даже не себя, а свою веру в супруга.

– Бывшего супруга, – сердито проговорила она. – Бывшего!

Он ведь, краем своего изощренного мозга, и в самом деле думает, что это – для нее. И любит – как может и как умеет. И она его любит, оттого и еще больнее. Так больно, что темнеет в глазах, и каждый вздох отдается мукой.

Оставить все как есть? Мысль проскользнула и пропала. Плюнуть на честь ради любви? Остаться на роли любовницы, второй, а то и десятой жены?! Уборщицы, поломойки и подтиралки?

Хрустальная ваза, подаренная на десятую годовщину, брошенная на пол, брызнула и раскололась на миллионы искорок. Алена пришла в себя. Выгнала собаку и принялась убирать осколки.

Такого прилива гнева она сама от себя не ожидала. Вещи швырять обожал супруг, но не спокойная Алена. Она чувствовала себя… оскорбленной. Униженной!

Алена всегда подстраивалась под супруга, под его мнение, под его интересы. Алена вспоминала свою жизнь, и она ей все больше не нравилась. Даже смотрели они всегда лишь те каналы и фильмы, что интересовали Андрея.

Он решил, что у него теперь карманная жена? Не сама ли она виновата? Точно. Виновата, но не в том, что он изменил. Да, она оправдывала многие его не слишком красивые поступки, терпела взрывной, деспотичный характер, поддерживала во всех начинаниях… А себя потеряла.

Не создавай себе кумира! Алена выкинула осколки в ведро, сердито шваркнула носом и вновь посмотрела на себя в зеркало. Немного набрала вес за последнее время, овал лица стал менее четким, но все на месте – грудь, талия, бедра. А что глаза горят сердито – даже хорошо. Она переплела темную, непослушную косу с основательной прядью седины. Потрясла кошельком над полкой: звякнуло пару раз. Смех, да и только. Мало даже на проезд. Надо бы посмотреть, что за адрес…

За окном смеркалось. Алена посмотрела на часы и ахнула. Пятнадцать минут девятого! Она торопливо набрала номер.

– Валерия Евгеньевна!

– Да, Алечка, – ответил ей «ломбард».

– Вы уже все?

– Да, милочка, вот только дверь закрыла. А что ты хотела? Неужели послушала меня – и наконец решила выкупить свое золото? Я спешу, сегодня у внучки день рождения.

– У меня… – всхлипнула Алена. – У меня дело жизни и смерти.

– Ладно, – вздохнула трубка. – Ради тебя подожду. Ты нам не один месяц кассу делала.

– Я уже бегу!

– Только, умоляю, торопись помедленнее!

– Подумаешь, один раз ногу подвернула, – фыркнула Алена. Достала из нижней секции последнюю заначку и накинула куртку.

Туман недоуменно поднял голову, всем своим видом показывая – почему без него?

Похожим жестом подняла голову Валерия Евгеньевна:

– Серебро?.. Хм… А я-то решила, что твой муж наконец получил зарплату. Завтра-то уже увезут твое золото.

– Да и бог с ним. А муж… объелся груш! – вырвалось у Алены. – Он теперь и не мой вовсе! Он женился!

Рыдание вновь вырвалось само по себе.

– У-тю-тю, девочка, чего это ты? – забеспокоилась пожилая женщина. Вышла из-за стойки, закрыла дверь и повесила табличку «Закрыто». – Вообще-то для того, чтобы жениться, надо сначала развестись!

– Мы и развелись, – всхлипнула Алена. – Три года назад, как они с Лебедевым «Спарту» свою откры-ы-ыли! Сказал: так надо! Сказал, это чтобы меня обезопасить! Никто не знал, ни друзья, ни родные. Ой, он же неделю назад кольцо обручальное искал, а я решила… Я решила, что это для меня!

Валерия Евгеньевна вздохнула.

– А он что сказал?

– Что любит меня! И что женится тоже для меня!

– Женится на другой ради тебя? – хмыкнула она. – Звучит не слишком хорошо. Так. Сколько и на что тебе надо?

– На переезд и на первое время, – вытерла слезы Алена. – Знать его больше не желаю!

– Заначка, кредитка?

Алена покачала головой.

– Вот вся моя заначка. Ой! На карте пять тысяч же есть, что Лебедев перечислил! А, нет уже, - Алена сникла. - Муж снял. А на кредитке одни долги…

– Твою зарплату?! Снял твою зарплату?

Алена кивнула.

– Как можно быть такой наивной! Занять есть у кого?

– Нет, – в нос буркнула Алена. – Муж у всех знакомых-друзей уже перезанимал.

– Пожить у подруг, родителей?

Алена покачала головой. Колени дрожали, как и голос.

– Садись давай. Подумай о хорошем.

– О чем это?

– О том, что если ты закрываешь одну дверь, то откроется другая. Обязательно! Или о том, что ты можешь уехать прямо сейчас, как решила, а не затевать длительную и, зачастую, болезненную процедуру развода.

Серебро зазвенело, опускаясь на весы.

– Алечка, пять тысяч – это все, что я могу дать при самом мягком подсчете.

Алена закусила губу – и сдернула обручальное кольцо. Простое, но тяжёлое и с одним бриллиантом. Чем больше золота, тем лучше, это она уже поняла.

– Его тоже!

– Десять тысяч за все, – протянула деньги оценщица. Вытащила из сверкающей кучки и протянула обратно серебряную ложечку: – А это тебе, на счастье!

– Спасибо, Валерия Евгеньевна!

Алена убрала деньги вместе с ложкой во внутренний карман, поплотнее застегнула старую курточку и выскочила в холодную искристую мглу.

Пришло время собираться.

Бедный пес, отвратительно переживший прошлый переезд, слонялся по квартире, ловя момент и старательно вытаскивал из чемодана все то, что хозяйка туда укладывала.

– И правда, что может быть веселее? – вздохнула Алена, выдирая вещи из цепких собачьих зубов.

Не выдержало неравной битвы в первую очередь полотенце. Алена упала на пол, зашипела, и там и осталась. Отбросила тряпку в собаку.

– Надо, да? Забирай!

Но пёс не уходил, улёгся рядом, заскулил, показывая, что ему не нравится сам процесс. Алена потрепала загривок, подняла взгляд на стол, стащила с края сотовый.

– Как ты думаешь, он приедет? – перечитав смс-ку, спросила она у Тумана. Туман гавкнул. – Вот и я думаю, что нет. Но надеяться на лучшее не стоит.

Алена набрала другой номер.

– Исмаил, добрый вечер. Да, Андрею привет передам непременно. Мне бы Газельку на два часа. Сейчас! Занят… Нет, обойдусь.

Алена открыла ноутбук и принялась шерстить сайты грузоперевозок, давя ощущение, что Андрею бы не отказали. Так, долой Андрея, долой все эти воспоминания о том, как было хорошо. Всегда, даже когда было плохо – было хорошо! Доверие, любовь, поддержка. Куда все испарилось за один день? Или она сама на многое закрывала глаза?

На миг все происходящее показалось сном, фарсом, диким и нереальным кошмаром.

– Алло, алло, девушка, э? Адрес?

Горло перехватило судорогой, и Алена нажала отбой. Прошла на кухню, посмотрела на звезды. Подняла голову, глотая слезы. Подошла к шкафу, накапала валерьянки чайную ложку с верхом.

– Уррр? – подозрительно заворчал Туман.

– Ага. Кажется, барахла мало, а на легковушке точно не увезти, – в попытке отвлечься заговорила она. – Да и вообще, с чего такая гонка? Не посплю, завтра буду Черепахой Тортиллой с опухшими глазами. И хватит уже рыдать!

Сотовый пискнул, и Алена бросилась к телефону. Да, иногда Андрей шутил, как ей казалось, совершенно не смешно. На 1 апреля сделал фото ее рабочего стола заставкой на ноутбук, и она полтора часа сходила с ума, пытаясь понять, что сделала не так и почему никак не может начать работать – техника ее никогда не любила. Может, и теперь это какой-то розыгрыш, глупый, жестокий и тоже совершенно не смешной?

«Я уезжаю в командировку, буду в субботу. Так вышло. Готовься к переезду – с хозяином договориться не удалось. Ты ведь не обижаешься на меня из-за Ольги?»

Значит, правда. Сердце бухнуло, забыв о том, что его только что полили валерьянкой.

«К переезду готовлюсь. Не обижаюсь», – отписала Алена чистую правду. Ее чувства совершенно не походили на обиду. Особенно – выжженная дыра в том месте, где еще утром стучало любящее сердце.

Три дня у нее в запасе. Если все сломать можно вот так, одним днем, ого-го что она сможет сделать за три!

Телефон опять пискнул, как-то жалобно и виновато.

«С днем рождения, доченька. Надеемся, у тебя все хорошо. Любящие тебя родители».

Бог с ними, с глазами. Черт с ней, с жизнью и бывшим супругом. Но родителей-то она за что обидела? Полгода не звонила – и из-за чего? Может, они были не так уж и неправы насчет ее супруга.

– Бывшего супруга! – выговорила Алена, зная, как часто сказанное ею воплощалось в жизнь.

«Мам, пап! Я в городе, – торопливо набрала она сообщение. – Я заеду завтра? Можно? Если вы, конечно, меня еще ждете».

«Всегда, доченька. Будем рады, очень»

Осталось посмотреть, как и на чем можно добраться до офиса на другом краю города из этой глухомани, где она находится сейчас. Расстояния ошеломили.

– Ого!

Восемь километров! И две неприятные развязки, не находиться пешком. Даже если потратить деньги на две пересадки, все равно нужно идти три километра, два до и один после маршруток. А продержаться ей нужно полтора-два месяца, и то, если с работой все будет хорошо.

Под ложечкой тоскливо заныло – десять тысяч на девять недель, и это с переездом и с кормлением взрослой прожорливой собаки! Мало ли что может случиться? Конечно, она одна жила и в командировках, да и Андрей в последнее время приезжал не так часто… Вот она и не догадалась. Не увидела, не поняла. Она просто глупая! Сколько это длится, неделю, месяц, год? Какая теперь разница!

Мысли бились в голове, не давая сосредоточиться. Надо столько всего сделать! Надо…

Алена перевела взгляд на время. Три часа ночи! Где время? Кто его так крадет? Днем с собакеном она, оказалось, гуляла аж четыре часа, и вот теперь!..

О том, что творится на ее квартире, где бывший затеял ремонт еще пятнадцать лет назад да все никак не заканчивал, думать не хотелось.

– И какой это садист придумал работать с полвосьмого? – бормотала она, ставя будильник на пять утра. Вспомнила о том, что спать надо кратно полутора часам и злорадно переставила на полпятого. – Так тебе и надо! – сказала она сама себе.

О привычке сладко спать до восьми пора забыть. Теперь у нее все будет иначе! Иначе – и счастливее!

Алена всхлипнула и уткнулась в подушку. Мысли крутились хороводом: что надеть, как накраситься, чем покормить собаку. Как заколдованные, они обходили то главное, что случилось и что перевернуло ее жизнь. Мысли неожиданно стали серыми мышками. Они совали свои носы к сыру, а больно получив по ним, отскакивали. Потом самая большая мышь выросла и сказала голосом Андрея:

– А что ты хотела, это жизнь! Тебе же ни до чего нет дела! Мне показалось, ты не любишь меня больше!

Она проснулась с криком – и выяснила, что прошло всего десять минут.

Нет, это не ее жизнь, она не будет жить в этой грязи, куда ее уже один раз окунули. Но тогда муж валялся в ногах, просил прощения… Чего ей стоило простить, забыть и никогда ничем не попрекнуть, не знал никто. Но все же разовая измена на корпоративе – это одно. А вот это дерьмо…

Надо было уйти еще тогда!

Сознание колебалось между сном и явью. Неужели все было так плохо уже давно? А как он переживал, когда она заболела! Устроил в лучшую клинику. Был честен с ней и с другими. Всегда платил рабочим, рассчитались с ним самим или нет. Всегда – до последнего времени.

Неужели жизнь может так изменить человека?! Заставить подличать и предавать? Начинали они тоже тяжело, но справились же! Или для него это уже не предательство, а «жизнь»?!

Алене уже показалось, что она не заснет никогда. А если заснет, то уже не проснется.

Она решила перестать себя мучить и встать прямо сейчас!

Звонок будильника заставил подскочить.

– Нет, кто-то крадет мое время и не краснеет!

Пробежка с собакой, душ, макияж. Руки совсем отвыкли, Алена смыла готовый макияж, а затем накрасилась очень легко, чтобы ненароком не перестараться. Туже закрутила косу, как носила всегда в последнее время, вытащила кофейного цвета офисное платье.

– Черт!

Молния отказывалась застегиваться на талии. Алена встала на весы и ахнула. Семьдесят килограмм! Лишний десяток набежал незаметно.

– С этим мы тоже поборемся. Ладно, тогда вот этот черный кардиган с черными же брюками вполне сойдет. Ну что такое? Полный шкаф, а надеть нечего! А ты жди, понял?

Пес понимать отказывался. Устроил грандиозную истерику, словно понимая, что хозяйка уходит надолго, рычал, лаял, лез лапами в дверь, не давая ее закрыть.

– Ну хорошо! – Алена дошла до холодильника. – Вот тебе! – говяжий хрящ улетел в другую комнату, она торопливо захлопнула дверь, выдохнула – и пошла на новую работу.

Город медленно просыпался. Небо, пронзительно синее, отражалось в лужах – и полусапожки мгновенно промокли. Но идти осталось всего ничего.

– Подождите, пожалуйста! – закричала Алена и побежала к захлопнувшей двери маршрутке.

Та приветливо раскрыла двери.

– Сколько с меня? – спросила она, внезапно осознав, что до работы-то ее подвозили, по магазинам она ходила пешком, а на общественном транспорте не ездила уже как с полгода.

Хмурая кондукторша обдала ее презрительным взглядом.

– Двадцать восемь рублей, девушка. Откуда вы упали?

– С луны, – не удержалась Алена, улыбнулась, ссыпая мелочь в протянутую ладонь. – Ой, счастливый! – она рассмотрела билетик с одинаковыми цифрами. – Спасибо вам огромное! Это мне на удачу!

– Ненормальная какая-то, – проворчала кондукторша.

– Точно! Но я работаю над этим, – Алена улыбнулась еще шире, и кондукторша, не удержавшись, растянула губы в ответ. Правда, тут же нахмурилась вновь, словно улыбаться ей было непривычно и не слишком удобно.

Маленький автобус постепенно наполнялся людьми. Алена так взволновалась, что чуть было не пропустила остановку.

– Пожалуйста, остановите! – закричала она, увидев, что автобус спокойненько проезжает мимо.

– Точно с луны. Здесь остановка по требованию, – выговорила кондукторша.

– Я просто давно не ездила! – оправдывалась Алена, ловя на себе осуждающие взгляды пассажиров.

– Оно и видно, – резюмировала кондукторша.

– Теперь буду знать, спасибо!

Алена стремглав выскочила из автобуса. Теперь надо пройти вперед и влево, кажется…

В реальности, в отличие от карты, все казалось иначе. Дома были то слишком маленькими, то чересчур длинными…

Алена еле дошла до пересадки. Она стояла-стояла, а заветного автобуса все никак не было. Запас по времени у нее имелся, и она, не в силах вынести бесплодного ожидания, решила пройтись пешком.

– Не так уж тут и далеко. Ну, кажется.

Главное, никаких поворотов – вперед до развязки и влево до городского пруда. То, что ее будущий офис стоял прямо на воде, порадовало Алену еще вечером – и внушило надежду.

Каблучки бодро цокали по очищенному от снега асфальту, за дорогой улеглись волнение и тревога.

– Кажется, это тот самый дом? – недоумевала Алена, обходя его в третий раз. – И где же здесь офис 39?

– Да вот же вход, – бодро доложил дворник, убирающий снег широкой лопатой.

Алена и не заметила, как проговорила вслух свои мысли. Она выдохнула, понимая, что начинает паниковать. Она ни разу не устраивалась на работу! Первые три года сразу после института – не считается, а потом она работала на супруга, в фирме супруга…

Небольшая дверь поддалась сама. Узкий коридор был завален знакомыми предметами – переходы, отводы, соединители, розетки. Словно никуда и не уходила из собственного офиса! Правда, там все это находилось на складе, а не лежало в проходе.

Алена выдохнула и пожалела, что не накапала что-то успокоительное.

Если она не подойдет, то всегда сможет устроиться в другое место. Но паниковать начинала все сильнее. Ей не нужно другое место, ей нельзя теперь играть с судьбой. А испытательный срок? А если?..

– Девушка, что же вы все стоите стоите и не заходите? – вторая дверь отворилась, и в проеме показалась мужская физиономия. Черная борода, черные глаза и ехидная улыбка. – Олеся, похоже, опять какую-то бедную студентку нашла! – прокричал он кому-то позади себя. – Я же говорил, нам нужен опытный специалист!

Алена поднялась на второй этаж и закрыла за собой дверь. Теперь перед ней стояло двое мужчин средних лет. Оба весьма скептически ее рассматривали.

– Я не знаю, кто вы, – холодно произнесла Алена, кипя от злости. – И не знаю, к кому именно мне обращаться. Но я пятнадцать лет занималась сметами в пяти регионах России. Я жила в командировках по полгода, я…

– Успокойтесь, Алена Игоревна, – вежливо произнес второй мужчина, чуть помоложе, тоже темноволосый и спокойный. – Проходите, пожалуйста.

Алена, ничего не видя перед собой, свернула лежащие на полу папки с документами.

– Она еще и неуклюжая, – констатировал тот же ехидный голос.

Алена опустила голову и прикусила губу. Может, убежать? Нет, ей нужна эта работа!

Она порылась в сумке и вытащила документы.

– Диплом, курсы повышения квалификации, трудовая.

– Хорошо-хорошо! Это все вы отдадите секретарю. Меня зовут Александр Сергеевич.

– Ка-а-ак Пушкина. Запомните? – донесся из коридора все тот же ехидный голос.

Александр Сергеевич подошел к двери, прикрыл ее со словами:

– Вадим, прекрати уже паясничать, – и вернулся обратно к столу. – Гранд-смета у нас семерка.

– Я работала в пятерке, но я освоюсь, – с жаром заверила Алена.

– Хорошо, это хорошо. Фирма у нас небольшая, инженеров и прорабов человек пятнадцать. Алена Игоревна, мне нужен человек, который будет делать закрытие, выборку по материалам, накопительные документы. Я кое-что слышал о вас от Олеси, так что, если тридцать тысяч вас устроит, то сегодня устраивайтесь, а с завтрашнего дня начинайте. Конечно, для специалиста вашего уровня это маловато, зато все официально.

– Я могу и с сегодняшнего, – вырвалось у Алены.

– Я не могу, с обеда я уезжаю.

– А испытательный срок? – подозрительно спросила Алена.

– У нас его нет. Если вы, конечно, не будете пропускать работу без уважительной причины.

– Не буду! – с жаром заверила Алена.

– Ну, если вы так хотите начать сегодня… – Александр Сергеевич достал из стола два распечатанных документа. – Посмотрите и сравните их. Работы и материалы вроде бы те же, а сумма заказчика намного меньше.

Это было привычно и понятно. Алена уселась за стол и принялась сравнивать. Александр Сергеевич вышел, а когда зашел, она доложила:

– Уменьшен процент на доставку с пяти до трех, вот здесь взяты другие расценки. Если честно, более точные и менее дорогие. А насчет материалов… либо это ошибка, либо вас сознательно вводят в заблуждение – НДС в смете убрано дважды, а возврат сделан единожды. Возможно, есть еще расхождения, но дальше надо смотреть в программе.

– Думаю, мы сработаемся, – улыбнулся Александр Сергеевич. – Завтра будет секретарь и все оформит. До завтра, Алена Игоревна!

Солнце светило вовсю. Может, и хорошо, что работа начнется с завтрашнего дня, сегодня надо много всего сделать. Удивительно, что все так быстро сложилось! Но это и настораживало. Теперь стоило ждать подвоха.

Алена накинула плащ, вспомнила, на чем можно доехать до ее квартиры – и заторопилась к ближайшей остановке.

Уже открывая дверь, подумала, сколько же она тут не была? По всему выходило, что около полугода. Бабушкино наследство, однушка в центре: «Это тебе, Олёнка. Мало ли как все повернется с твоим Андреем, а квартира у тебя всегда будет».

Алена открыла дверь – и ахнула. Прямо перед ней стояла незнакомка. Красивая, ухоженная, с широкими бровями и длинными каштановыми волосами, осветленными на кончиках согласно последней моде. Костюм из мятого льна был простеньким на вид и очень и очень дорогим на самом деле.

– Вы кто? – вырвалось у обоих одновременно.

Недоумение на лице незнакомки мгновенно сменилось гневом:

– Я так и знала, что у него кто-то есть!

Под удар наманикюренных пальцев Алена не попала только потому, что не так давно подвернутая нога дала о себе знать.

– Да подождите же вы! Я хозяйка этой квартиры! – выкрикнула Алена.

– Нет, это я хозяйка этой квартиры!

Белый потолок внезапно поменялся местами с темным полом, и Алена упала в густую душную черноту.

– Эй, э-э-эй, ты там жива? – вытянул на свет божий высокий недовольный голос. – Только смерти мне тут не хватает!

– Жива. – Алена поднялась с пола, глотнула воды, предложенной хозяйкой – видимо, хозяйкой! – ее бывшей, как и супруг, квартиры. – Скажите, а вы давно купили эту квартиру?

– Три месяца как. А что? С документами все в порядке, мой юрист все проверил. И деньги я все сразу отдала. Просто давно не заходила, а мой парень обещал ремонт сделать. Даже замки не сменила. Я решила, что вы его подружка. Извините, – снисходительно оглядела хозяйка Алену. – Не сразу разглядела.

Вот как. У нормальных барышень и парень, и маникюр, и юрист, и деньги. А у нее… Зато у нее – есть Туман!

– Нет, это я ошиблась, – честно призналась Алена. – Думаю, все в порядке с бумагами, не волнуйтесь.

На улице она набирала телефон трясущимися руками. Сброс. Снова сброс. Наконец Андрей ответил коротко и глухо:

- Да?

– Андрей, пожалуйста, мне срочно нужно с тобой поговорить.

– Заинька, у меня совещание, я перезвоню.

– Ты никогда не перезваниваешь. Ты что, продал бабушкину квартиру?! – выпалила она.

– Может быть, ты забыла, но ты сама выписала мне доверенность на все имущество!

– Но я не думала, что ты… Мы же не собирались так сразу… Мог хотя бы предупредить об этом!

– Мне что, докладывать тебе о каждом своем шаге? Что за мелочность? Я вот только что на сто рублей умудрился пообедать! И вообще, ты забыла, что это ты виновата в том, что случилось? К тому же, на что я должен был ремонтировать квартиру на Яблоневой?! Алена, не молчи уже. Ты слышишь меня?

Яблоневая была дальше от центра, но близко от родителей. Алена шла, механически переставляя ноги. Не было ни чувств, ни мыслей, одна глухая немота.

В квартире она вновь набрала Андрея.

– Это ты называешь «отремонтировал»? – оглядывала Алена переплетение кабелей на потолке, штукатурку на стенах и коробок столько, что между ними она протискивалась с трудом.

На этот раз Андрей не стал отговариваться занятостью.

– Если ты так жаждешь отчета, то я сменил окна. В черновую все готово.

– Равноценная замена, – хмыкнула Алена. – Я перееду сюда.

– Ты не сможешь там жить!

– Это моя квартира, и я хочу сюда вернуться.

– Тебе же нравилось жить на съемных!

– Мне нравилось?! – подавилась возмущением Алена. – Я жила так, потому что так было лучше для тебя… Уже неважно. Я перееду. Одна, и Тумана заберу.

– Вот как ты заговорила! Ты надумала что-то, ты точно что-то надумала.

Алена набрала воздуха в грудь.

– Я ухожу от тебя, Андрей.

– Что?!

– Я долго терпела – и то, что ты перестал замечать меня, и безденежье, и даже угрозу жизни. Но вот это – вот это я терпеть не буду.

– Ты что, обиделась из-за квартиры? Или из-за Ольги? Это же ради нас, как ты не понимаешь!

– Я не обиделась. Обижаются на близких, а ты теперь – бывший супруг. Чужой, незнакомый человек.

– А кто мне массаж делать будет?

– Может, Ольгу попросишь? – не удержалась Алена от шпильки.

– Ты хоть знаешь, сколько долгов у фирмы? У меня лично?! Ты бросаешь меня в такой трудный момент?

– Я бросаю?! – злость неожиданно придала сил. – Я простила тебя однажды, потому что… Потому что любила. И потому что была уверена – этого больше не повторится. Никогда. Я верила тебе больше, чем себе, но теперь все. А ты!.. А ты гарем решил устроить! Я тебе не карманная жена!

Неожиданно стало легко. Алена отключила звонок, не слушая оправданий – и увидела пропущенный от Олеси.

– Ну как тебе работа?

– Олеся, спасибо. Ты не представляешь, как ты вчера вовремя позвонила! – вытерла слезы Алена.

– Тебя все устроило?

– Все-все! Просто я еще с транспортом не разобралась.

– Двадцать четвертую маршрутку проверь, вроде она ходит из вашей тьмутаракани. Подожди, а почему ты не на своем мерсе приехала?

– Продали. Как и квартиру.

– Та-а-ак! – зловеще протянула Олеся. – И почему я только об этом узнаю? Почему ты вообще не говорила, что у тебя такая жопа?!

Алена вздохнула.

– Это еще не все. Что Андрей женился, ты знала?

– Алена! – охнула трубка. – Я тут фильм ужасов смотреть хотела, но у тебя реально интереснее.

– Я ухожу от него и возвращаюсь на Яблоневую.

– Деньги есть?

– Десять тысяч. И еще серебряная ложечка! – нервно хихикнула Алена.

– Не трогай! Подожди, а золото заложить?

– Все заложено-перезаложено.

– А выкупить?

– Да поздно уже, все сроки прошли. И мне больше нравится серебро, – пошутила Алена.

– Пять тысяч я тебе сейчас сброшу на карту.

– Не надо! Там сразу проценты заберут. И вообще не надо!

– Надо, Алена. Отдашь, когда отдашь. То есть он поселил тебя в съемной, зачем?

– Сказал, что ремонтирует Яблоневую.

– Странно, что он и ее не продал. Неужели совесть взыграла?

– Она не приватизирована. Не совесть, квартира.

– Она еще и шутит! И что, Яблоневую хоть отремонтировал?

Алена протиснулась в ванную, оглядела сломанный унитаз и печально стоящую на боку ванну.

– Не совсем.

– В любом случае, надо искать плюсы. Ты здорова, ты опытный специалист, и жилье, какое-никакое, у тебя есть.

– И родители, и собакен. Да, – услышала Алена звук проворачиваемого ключа. – Еще и дядя. Я перезвоню тебе. Добрый день!

– Добрый день, Алечка, - улыбнулся дядя.

– Сейчас, минутку!

Телефон вновь заливался. Алена сбросила вызовы от Андрея раз, другой, третий. Потом высветился незнакомый номер.

Алена, поежившись, поднесла к уху трубку. Наверняка субподрядчики или бывшие друзья, решившие узнать о долгах. Но в уши полился бархатный баритон Андрея с абсолютно чужого номера.

– Алена, не бросай трубку! Выслушай меня! Неужели за эти девятнадцать лет я не заслужил пяти минут твоего времени?

– Хорошо, – выдохнула Алена.

– Ну хочешь, я разведусь? Я люблю тебя, как я буду жить без тебя?!

– Ольга поможет. Я думаю, она на самом деле тебя любит – тебя есть за что любить – и не знает, что это все только «ради нас», – сквозь слезы выговорила Алена.

– Что ты хочешь от меня?

– Ничего. Ничего не хочу. Мне от тебя ничего не надо.

– Да ты же… Ты же всегда была мудрой женщиной! Вспомни, я тебя отдыхать возил! Где твоя благодарность? Ты не справишься одна! Да у нас полтинник в месяц уходил! Я считал! Ты всю жизнь прожила за моей спиной!

«Не лаской так таской», – пришла на ум поговорка. Почему-то услышать про полтинник было особенно обидно, но спорить Алена не стала.

– Я, между прочим, тоже работала. Без выходных, вечерами и ночами! Так что уж на отдых я себе наскребала. А если что-то и была тебе должна, то сполна рассчиталась. Теперь уже точно.

– Аля! – с отчаянием прокричал Андрей.

– Пять минут прошло! – Алена дрожащими пальцами нажала отбой и обернулась к оторопевшему дяде.

Надо успокоиться, если ее будет каждый раз так трясти после звонков Андрея, то лучше сразу занести его в черный список. А еще надо наконец выучиться говорить слово «нет».

Алена рассмотрела дядю. Он чуть постарел и ходил все в том же старом коричневом пальто.

– Дядя Сережа, я хочу вернуться сюда.

Дядя смотрел как всегда – словно бы и на нее, и прислушивался к чему-то своему.

– А Андрей? – все же спросил он.

Алена вздохнула. Андрей был одним из тех немногих людей, к которым дядя благоволил. Андрей внимательно слушал все те тонкости и детали, что дядя рассказывал об истории России. Про то, какие носили погоны, какие костюмы, как по-разному можно трактовать Цусиму – как победу и как поражение…

– Мы развелись.

– Не на самом деле, понятно.

– Нет, на самом деле! – с трудом удерживаясь от рыданий, еле выдавила Алена. – У него теперь новая жена, и…

Дядя вздрогнул. Андрей умудрился не только ее вмазать «белым личиком да о синий лед».

– И все, – сухо закончила Алена. – Если будет денег просить – не давайте. Не отдаст.

Дядя улыбнулся – слабо, прощающе. Занимал ведь у него, поганец, поняла Алена. Дядя не признается никогда и не будет требовать назад. Он говорил когда-то, что между родней не может быть долгов. И, в отличие от Андрея, не отступал от своих слов.

За что ей такие замечательные родственники?

– Только… – откашлялась Алена, – у меня еще и собака. Овчарка. Вы не против?

Вот тут дядя определенно обрадовался. Когда-то Алена и Андрей жили именно здесь, и это были, пожалуй, самые счастливые годы их жизни. Тогда у них тоже была овчарка.

Дядя молча протопал в свою комнату, и Алена очнулась от воспоминаний.

– А вы… вы здесь, прямо здесь живете? – ужаснулась она.

Андрей перед ремонтом перевез дядю в однушку, пообещав вернуть сразу после ремонта.

– Дядя Сережа, вы когда сюда переехали?

– Так месяца четыре как. Отремонтировали же.

Алена отодвинула покрывало, служившее дверью. Хорошо, что дядина комната, отдельная и отгороженная от основной квартиры, и правда была отремонтирована. Торопливо, наспех, но все же жить было можно. Правда, кровать выглядела ужасно, и книги привычно были везде – и на столах, и в шкафах, и даже на полу. Но для холостяка – достаточно уютно.

Дядя снял пальто и повесил его на гвоздик.

– Вы все там же работаете? – спросила она.

– Да, правда, платят мало.

«Я займусь этой комнатой и самим дядей, – решила Алена, отодвигая покрывало. – Но позже».

Значит, ей сменили телефон, отодвинув от друзей и знакомых.

«Лучше никому пока не звонить, – убеждал ее Андрей. – Для безопасности твоей и твоих знакомых». И переселил дядю, чтобы не платить за съёмную квартиру. А что живет дядя Сережа буквально, на стройке и без минимальных удобств, его не тревожило!

А маме, после неприятного разговора насчет ее супруга, Алена не звонила сама. Сначала не хотела, потом – чувствовала вину, а потом не звонила сама не знала почему. Но думала о родителях каждый день, ощущая, как острый нож проворачивается в сердце.

Хорошо, что еще не поздно и можно все исправить! Алена мотнула головой и пошла рассматривать квартиру. Плита есть, унитаз весь в трещинах, но работает. Вода почему-то бежит только холодная… Алена смотрела на кучи мусора, на непонятного вида коробки, на ободранные стены… Она рассчитывала сметы. По самым скромным прикидкам – ремонтировать ей эту квартиру еще лет пять, не меньше.

Не беда! Главное, есть что ремонтировать! Заодно будет чем занять голову, отгоняя мысли о сломанной судьбе и разбитой жизни.

Замок входной двери вновь провернулся.

– Исмаил! – не удержалась Алена от удивления.

– Добрый день, Алена Игоревна! – обрадовался Исмаил. – Андрей Владимирович мне уже позвонил, мы съезжаем.

– Мы? – вновь не сдержала удивления Алена.

– Я и Гуля.

Невысокий, улыбчивый. Алена всегда была рада его видеть. Но точно не в своей квартире в качестве жильца.

– Месяц назад собирались. Андрей Владимирович плату попросил, двадцатку, а мы больше десятки не потянем.

– А сколько живете?

– Так почти полгода уже. Андрей Владимирович разрешил с условием, что мы ее ремонтировать будем. Что-то не так?

– Мне кажется, тут ничего особо и не ремонтировалось.

– Мы отбили штукатурку со стен и потолка, вывезли перегородки и двери, заменили старый пол на фанерную стяжку… – Исмаил уставился в пол.

– А потом деньги закончились? – догадалась Алена.

– Андрей Владимирович сказал, что на предприятие все ушло.

– Хватит! Не желаю больше ничего слышать про него! Так, а переезжать-то есть куда?

– Не особо, – почесал в затылке Исмаил. – Как услышат, что узбеки, так и отказывают.

Алена набрала знакомый номер.

– Игорь? Слушай, у меня семья тут. Сколько вас? – закрыв рукой трубку, спросила она Исмаила.

– Жена и сын, – торопливо произнес он и посмотрел умоляюще. – Я уж не знал, что и делать… Андрей сказал, не уедем – выгонит на помойку.

– Игорек, трое, все взрослые. Узбеки, но я за них гарантию даю. Да, знаю давно и лично. Водить никого не будут, не пьют, не курят, работают по отделке и перевозкам. Аккуратные. Сам можешь обратиться. До десятки, да. Правда? – обрадовалась Алена. – Исмаил сейчас подойдет. Да, срочно-пресрочно! – она положила трубку. – Исмаил, вам везет. У него как раз квартира освободилась. Девять тысяч плюс коммуналка, район вокзала. У хозяина уже жили узбеки, он согласен. Правда, мебели маловато.

– Да это неважно! – обрадовался он. – Спасибо вам, Алена Игоревна!

– Спасибо, как говорил мой бывший, в карман не положишь. Замки смени, хорошо?

– Бывший? – не поверил Исмаил. – Вы всегда казались…

– Все в прошлом. Сегодня переезжаете вы, а завтра я.

– Куда, сюда? – ужаснулся Исмаил.

– Ну вы же как-то жили, – улыбнулась Алена. – Спали-то где?

– Там, за шкафами. Матрац надували, – вновь потупил глаза Исмаил, а потом вскинул их радостно. – И как вы решили за пять минут то, что я не смог за месяц?

– Может, помог кто?

– Игорь?

– Нет, ангел-хранитель. Никогда в него не верила, а вот теперь точно убедилась, что он у меня есть.

ГЛАВА 2. Кто в доме хозяин

Дома Алена оказалась в то самое время, когда, по ее расчетам, она должна была приезжать с новой работы. В шесть вечера было уже светло, а напротив ее квартиры стояла соседка Людочка.

– Твоя собака что-то выла сегодня, – доложила она, докуривая сигарету. – Если она еще раз кинется на моего Ярика, шею сверну!..

– И тебе доброго вечера, – согласилась Алена. – Если ты помнишь, мой Туман всегда в наморднике и на коротком поводке. Придерживай своего Ярика – я же не виновата, что он желает нас облаивать… А, впрочем, – махнула она рукой. – Больше он не будет тебе мешать.

– Решила сдать своего пса на мясо? – хмыкнула Людочка.

– Я уезжаю.

– Я? – прекрасно уловила нюансы Людочка.

– Я, – согласилась Алена. – Он изменил мне, – выдала сама непонятно отчего.

Может, потому что всю дорогу от родителей прокручивала в голове свою жизнь, не понимая, где и что сделала не так.

– Подумаешь! – махнула рукой Людочка. – Не бьет же! По голове настучи и живи дальше. Мой сколько раз гулял. Чугунной сковородкой настучать особенно убедительно. Надолго хватает. Пожалеешь потом, послушай меня! Пусть плохонький, но твой мужчина, я всегда так говорю. А он тебя любит, я же видела! Одной остаться – хуже нет! – прокричала она уже в закрывающуюся дверь. – Может, зайдешь, поболтаем?

– Спасибо, – прохладно ответила Алена, удерживая собаку. – Как-нибудь потом, – и захлопнула дверь. Включила свет и замерла.

– Туман, ты что наделал?!

В квартире словно гуляла стая обезумевших ведьм – все перевернуто вверх дном, даже табуретка из кухни перекочевала в коридор. Мешки, обувь, а поверх всего ровным слоем лежал пух.

– Туман, как ты мог? – подняла Алена сапожки. Левая и правая от разных пар. – Подушку-то за что? – посмотрела она на разорванную кожаную думку. – Ладно, хорошо, что лужу не сделал. Ах, гулять так гулять! – подхватила она намордник и поводок.

Туман все равно вины не признавал, урчал недовольно, показывая, кто тут главный.

Алена спускалась с десятого этажа – по лестнице, чтобы не приведи боже не столкнуться с соседями: Туман никого не кусал, но громко взлаивал, поднимая густую шерсть на загривке. «Собака Баскервилей отдыхает», – поясняла Людочка.

Пугались даже мужчины, а они не любят ощущать себя напуганными. Отпрыгивали, матерились, грозили участвовым. Тот приходил и уходил: Туман никого не кусал, только лаял, пугая до полусмерти.

Конечно, Алена сразу дергала за строгий ошейник, а пес замолкал и вилял хвостом, всем своим видом показывая, какой он послушный молодец и защитник одновременно!

В качестве компенсации за долгое отсутствие Алена бродила по лесу целый час. Счастливый пес бегал на длинном поводке, валяясь в пушистом снегу.

«Хоть какой-то, да мой? – думала Алена. – И в этом счастье? Ах да, еще в том, что не бьет. Я думала, в единении целей, взаимоуважении, любви. В доверии. А может, мое счастье в том, чтобы этого «моего» наконец не было рядом?»

Как бы его еще из сердца вырвать – с болью, с мясом и кровью. Не вспоминать то хорошее, что было. Это потом. Когда-нибудь, когда она сможет простить и забыть.

«Сходить на годовщину выпуска? Там же надо будет платить за кафе, а у нас денег нет. Да и похвастаться пока нечем. К подруге? Может, в другой раз? Я буду так переживать за тебя. К родителям? Ты опять вернешься вся в слезах. Давай как-нибудь попозже».

Муж никогда не запрещал открыто, но… Она послушно делала все, что он просил. Не хотела огорчать, хотела, чтобы он был счастлив.

Туман дернул Алену, отвлекая от мыслей, но те привязались слишком прочно.

Может, и хорошо, что Андрей изменил ей однажды. Казалось, если он уйдет, жизнь кончится.

Тогда она долго думала, в чем виновата, чем нехороша. Да, она тогда меньше следила за собой и за квартирой – интересно, почему это? Может, потому что работала с восьми утра до восьми вечера? На него же, причем, разумеется, все по дому должна успевать жена! Его же мать как-то успевала!

Муж так долго убеждал ее, что она сама поверила, что провинилась. В конце концов она уже ощущала, словно изменила именно она. А муж благородно простил и забыл.

Теперь Алена себя не винила. Винила разве в том, что не звонила родителям. Они так обрадовались ее приходу!

На осторожный вопрос: «Как у вас дела» Алена ответила еще более осторожно, стараясь не врать: «У меня все хорошо. И у Андрея все хорошо», решив пока не вдаваться в подробности. Сказала, что возвращается на Яблоневую и будет приходить очень часто.

Мама выглядела постаревшей, отец похудел…

Алена возвращалась уже в темноте, разглядывая огоньки за стеклом трамвая.

Сколько горя она им причинила! Алена сглотнула горький комок. Пока живы, можно исправить все, если есть желание. А вот с Андреем ничего исправлять больше не хотелось. Он даже не попросил прощения! Словно решил, что она ради него пойдет на все. Никуда не денется без его широкой спины! Она жертвовала многим. Интересами, знакомыми. А чем жертвовал он?

Если бы он не растоптал ее гордость, не предал доверие, не оскорбил любовь – она бы и дальше жила с зашоренными глазами в воздушном замке на песке.

«Разбаловала ты его, милочка».

«Нельзя так обожать мужчину».

«Какая дура может настолько доверять мужу?»

«Прыгаешь вокруг него, словно он принц какой».

«Да он у тебя просто деспот».

Алена зажала уши, вспоминая когда-то сказанные ей фразы, разными людьми и в разное время.

Она просто любила! Глупо, до беспамятства!

Алена держалась. Но одной в лесу с собакой можно было и порыдать от души. А потом идти собираться.

У двери вновь стояла Людочка. И не лень же было столько караулить, вздохнула Алена. А соседка запахнула потуже плюшевый застиранный халат и спросила:

– С кем изменил-то? Не с Анькой, что тоже овчарку держит?

– Нет, – ответила Алена, придерживая за спиной рычащего Тумана.

– А ты откуда знаешь? – прищурилась Людочка. – Свечку держала, что ли? Знаешь, сколько он с ней гулял?

Алена вдруг вспомнила слова Андрея: «Ты лучше посиди дома, приготовь ужин. А я с Туманом подольше пройдусь».

Она еще радовалась, что муж хоть немного гуляет с собакой. Длилось это несколько месяцев, а потом как отрезало. Алена стряхнула грязные мысли и вздрогнула от звонка. «Ольга Валентиновна», – доложил телефон.

– Здравствуйте, Алена Игоревна, – голос с безукоризненной дикцией справился: – Вас не затруднит вынести папочку. Красную. Андрей Владимирович просил забрать.

– А, хорошо, – выдавила Алена.

– Я уже внизу.

Телефон погас.

– И кто это? – поинтересовалась Людочка.

– Это та самая. Приехала за документами.

– Да? – восхитилась соседка. – Так за волосы ее!

– Спасибо за совет, – прошла к себе Алена.

Что делать? Как в глаза смотреть? Она бы постыдилась. Сколько времени в одном офисе провели! А новая жена знает, что Андрей спал с ними обеими? Интересно, и сколько это длилось? Видимо, долго – доложила та крохотная часть, что еще удерживала Алену от истерики. Папку ему? Да пусть забирает!

Она заперла волнующуюся собаку в спальню, прошлась по ковру из пуха, набрала код на сейфе – сложенные даты их с Андреем дней рождений.

И остановилась.

Веревка на папке с документами поддалась сама собой. Вот ИНН Андрея, вот свидетельство о разводе… Справка об окончании института, еще кипа бумаг. Школьного аттестата Андрея так и нет. Алена горько вздохнула: она столько ходила по всем инстанциям, собирая отметки! А ему все некогда было просто забрать из университета свой же аттестат!

Ну да ладно. Андрей посылает везде Ольгу, на все свои не очень пристойные дела. Как раньше посылал ее!

Вот она! Доверенность на все имущество. И еще одна бумага… Ее завещание, написанное год назад на любимого человека.

Алена перечеркнула обе бумаги и порвала их на мелкие кусочки. Вложила в красную папку и вновь завязала. Подхватила свою трудовую, торопливо дописала там две строчки, поставила печать старого предприятия – и побежала вниз.

В призрачном свете фонарей Ольга, стоявшая подле машины, показалась Алене видением, чем-то нереальным, придуманным – как и все происходящее в последние два дня. Она даже потрясла головой в глупой надежде, что этот образ рассеется, как мираж. Но нет: новая жена ее мужа приехала за его документами.

Заволновался? Решил, что Алена все уничтожит?

– Здесь все? – прохладно спросила Ольга, не сводя взгляда с папки в руках Алены. Светлая одежда, белые волосы, изящный маникюр на длинных узких ногтях – молочный с серебристым полумесяцем лунки. Кажется, он называется королевским, вспомнила Алена.

– Все его документы, – честно сказала она.

Свои Алена вообще была отдавать не обязана, но пусть… обрывки ей не повредят.

Ольга протянула тонкую руку, на которой сверкнуло обручальное кольцо – такое же, как у Андрея.

Алена сжала зубы.

– Подпишите мне трудовую книжку. Вы ведь бухгалтер в обоих предприятиях, – вообще-то этого Алена не знала, но знала Андрея. Если что-то можно было получить бесплатно, он так и делал.

– Я очень спешу, – нахмурила узкие брови Ольга. – Давайте решим это обычным порядком…

– Нет, – тихо ответила Алена. – Тогда и документы я тоже отдам этим обычным порядком. После трудовой.

Повернулась и пошла к подъезду.

– Стой! Хорошо, я подпишу, – остановила ее Ольга.

– И номер приказа об увольнении добавьте. Не думаю, что это для вас сложно.

Алена дождалась, пока Ольга подпишет трудовую и только тогда отдала папку.

Машина давно уехала, а Алена все стояла, глотая холодный воздух вместе со снежинками.

Сколько раз они пересекались в офисе! Вместе пили чай! В последний раз вместе со вторым бухгалтером. Татьяна уволилась, так и не дождавшись зарплаты. Как там говорила Ольга?

«Андрей Владимирович сейчас в сложном положении. Если мы все любим его и желаем ему добра, то мы должны…»

А она-то уши развесила! Еще и радовалась, что ее Андрей настолько дорог всем знакомым.

«Я всегда мечтал о таком финансовом директоре», – резанул сердце мягкий голос бывшего супруга.

Интересно, а Татьяне все же выплатили долг по зарплате?

– Нет, конечно, – сразу отозвалась Татьяна на ее звонок. – Знаешь, хочу в суд подавать. Может, и ты со мной? У тебя ведь задолженность о-го-го какая.

– Двести с хвостиком на прошлый месяц натикало. За полгода почти.

– Ну вот! А тебе хоть дали что-то?

– Копейки, – призналась Алена и, помедлив, спросила: – А ты знала, что Андрей женился на Ольге?

– А я подозревала! – обрадовалась Татьяна. – С полгода как подозревала! – добавила деловито: – Давай совместный иск подадим, так шансов больше.

– Все всё знали, давно знали. Одна я идиотка, – не удержалась Алена. – Я перезвоню, – положила она трубку.

Надо было идти собираться, а она все никак не могла собраться с мыслями. И когда телефон зазвонил вновь, нажала «принять» не глядя.

– Вот ты как ко мне относишься? Совсем не доверяешь? Неужели ты думаешь, что я смогу навредить тебе? – голос Андрея просил, умолял, зачаровывал.

Похоже, Ольга открыла красную папочку.

– Больше, чем уже навредил? – не удержалась Алена.

– Да я все в своей жизни делал лишь для того, чтобы ты была счастлива! На что только ни шел! Жаль, что ты этого не понимаешь!

Алена молчала.

– Хорошо, что ты хочешь от меня?

– Я уже сказала тебе. Ничего.

– Чем помочь?

– Ничем. Правда, ничем. Просто забудь обо мне и будь счастлив со своей Ольгой.

- Я хочу поговорить с тобой! С глазу на глаз!

- А я не хочу. Когда разберешься со своими бабами, со своей работой – вот тогда и поговорим. Может быть.

– И ты не хочешь переезжать в ту квартиру, что я нашел для тебя?

– Нет, Андрей.

– Хорошо, – голос внезапно стал холодным. – Тогда освободи квартиру к воскресенью. Да на что ты собираешься переезжать?! Откуда ты деньги взяла?

– Это тебя не касается. Совсем. Я перееду к воскресенью.

– Когда ты оставишь Тумана, не забудь…

– Нет.

– Нет?! Послушай, пес тебе будет только мешать!

– А тебе – нет?! – взорвалась Алена. – Куда ты его собрался пристроить? Ольге отдать?!

– Она не любит животных. Отвезу родителям в деревню.

– Домашнего пса, приученного к ласке и бросающегося на всех чужих, ты собрался отдать в деревню?! На цепь? Нет, Андрей.

– Если ты помнишь, это я купил его.

– Ты купил и подарил мне. Так оставь хоть что-то из своих подарков – во имя той любви, о которой ты твердишь! Ты всё уже забрал, – Алена прокашлялась. – Собаку я не отдам. Ни за что!

– Туман же скучать будет!

– Ты гулял с ним раз в один-два месяца. Поверь мне, собакен переживет. И выпишись с Яблоневой.

– Хорошо, ты только не плачь.

– Я не плачу, – Алена положила трубку и с силой зажала веки. – Мне некогда плакать и не о чем. Я вырву тебя из своего сердца!

Лифт опять не работал, и Алена взбежала к себе на десятый этаж, не чуя ног. Оглянулась осторожно, но соседки уже не было. Зайти бы, но Алена побоялась навязываться Людочке.

Может быть, завтра она ляжет пластом, но сегодня энергия в ней просто кипела. Она оглядела квартиру.

Холодильник, морозилка, микроволновка – это можно забрать. Вся техника выдержала пятнадцать лет и пять переездов, так и оставлять незачем! Да, и ковер, чистая шерсть, еще бабушкин. Правда, у бабушки он висел на стене, а теперь лежал на полу.

Жаль, стиральная машина хозяйская, да и то сломалась полгода как.

Куплю, с первой же получки куплю именно стиралку, решила Алена. Хватит все стирать на руках!

Она торопливо прибрала квартиру: собрала крупный мусор и пропылесосила пух из порванной подушки. Затем вытащила из шкафов свою одежду. Вот и правда: все забито, а носить нечего! Как там говорят: надо выкинуть все, чему больше пяти лет?

Алена хрипло засмеялась. Тогда ничего не останется! Вот костюм, летний, почти не ношеный. И сидит хорошо… Но – он устарел морально! Так на помойку его! Вернее, на пятачок. Рядом с помойкой подле их дома имелось место, где жители оставляли одежду и обувь. Потом вполне приличные на вид мужчины и женщины ковырялись в старых вещах и очень быстро все разбирали. Частенько лазили и по мусорным бакам, что-то выбирая и даже ругаясь друг с другом из-за приглянувшейся вещи.

Алена не раз с содроганием вспоминала эту картину, очень надеясь, что она никогда не дойдет до подобного. Ей даже снилось несколько раз, что она ночует где-то в лесу – просто потому, что больше негде. И ведь это могло стать правдой!

Пожалуй, вот эта гнетущая тяжесть неизбежного конца немного ослабела.

– Я еще буду вспоминать весь этот ужас – и смеяться! – сказала она Туману. – Да, ты тоже помогаешь! – отобрала она принесенную и основательно погрызенную домашку.

Оставила собаку взлаивать в одиночестве и побежала выкидывать первую партию старых вещей в двух огромных мешках из-под мусора. Потом еще и еще, пока не поняла, что падает с ног от усталости. И к тому же вспомнила, что пила чай у родителей, а есть отказалась, не желая выглядеть нахлебницей. «Конечно, съезди. Хоть поешь бесплатно», – Алена вновь потрясла головой, выбивая оттуда голос бывшего супруга.

– Что смотришь? Каша твоя, а ем ее я, – дожевывая гречку, сказала Алена удивленному Туману. – Мясо, заметь, не тронула! А ты уже кушал! – собаку она покормила как пришла, но пес смотрел голодными глазами, и Алена не выдержала, отсыпала половину из своей тарелки. – Надо еще подумать, на чем можно сэкономить. Мясо тебе купить! Найду ли я так быстро твою «собачью радость» около Яблоневой? Зато знаешь, какой там парк?

Туман радостно облизнулся.

Алена почесала его за ухом и задумчиво посмотрела на телефон. Сейчас связь ей обходилась в восемьсот рублей, но ей ведь уже не нужно будет обзванивать контрагентов по всей стране. Надо зайти, узнать, какие сейчас тарифы. Купить проездной, все дешевле. Сотовый пискнул словно в ответ:

«Обязательный платеж 2400р.»

– Окей, сбербанк, – вздохнув, согласилась Алена. – Спасибо за напоминание! С тобой не поспоришь.

Хотелось бы пока и вовсе не трогать деньги, но, видимо, затрат не миновать. Жалкий полтинник, до конца выбранный Андреем с кредитной карты, будет теперь жрать проценты с нее, Алены! До аванса ещё нужно дожить.

Ее зарплата для той же соседки Людочки – копейки.

А для кого-то – недостижимая роскошь. Для соседки снизу, например, что выгнала мужа и тянет одна двоих детей.

Алена заглянула в холодильник, машинально отметила, что нужно подкупить «Боржоми» для супруга, пока на него скидка. Обязательно в стекле, потому что в пластике не тот вкус… Хмыкнула и открыла бутылку. Ей внезапно стало жаль красивую и тонкую Ольгу, наверняка тоже сильно любящую ее бывшего мужа.

– Ну что же, голубушка, теперь тебе покупать ему минералку, массировать ноги, не спать ночами, готовить еду без соли, покупать лекарства от кучи болячек, гладить спину, поддерживать и утешать. А, еще наводить идеальный порядок, быть всегда в форме и готовить как мама. Надеюсь, ради тебя он на подлость не пойдет. Живите долго и счастливо! – подняла она бутылку в воздух, отпила и закашлялась.

Пес гавкнул.

– Спасибо за поддержку, малыш, – сказала Алена и потрепала жесткий загривок.

ГЛАВА 3. Вам это может быть интересно

Хотя спала Алена опять три часа, чувствовала себя прекрасно. Маршрутка, которую посоветовала Олеся, пришла, словно такси, прямиком к тому времени, как Алена подошла к остановке. Идти до офиса было с полчаса, и Алена с наслаждением любовалась инеем, осевшим на тонкие ветки деревьев. Смотрела на синее небо, на просыпающийся от долгой зимы и холодной ночи город. Неожиданная свобода пьянила – не нужно было думать, как на ее действия посмотрит супруг, и она шла быстро, чуть ли не пританцовывая. Не придется больше оправдываться до слез за случайное опоздание или за невинную беседу.

«Да, я как щенок на прогулке, – согласилась она. – Невыгулянный и оттого немного безумный щенок».

И наткнулась взглядом на молодую пару. Юноша смотрел куда-то перед собой, а девушка – на него. Пальцы их были переплетены и, казалось, это было самым лучшим, что могло случиться в жизни. Алена вздохнула. Любовь – далеко не все, но кто она такая, чтобы судить других? Это сейчас ей все мужчины кажутся подозрительными. Где-то наверняка есть и порядочные, и верные. Хотя бы ее отец! Он в жизни голоса на дочь не повысил. И любил, заботился – не словами, а делом. На контрасте с Андреем она ощутила это особенно сильно. Сколько раз во время скандалов она уговаривала себя: это не он, он не в себе, он не может себя так вести, он так не думает, это все нервы, переживания. Мужчины такие трепетные создания! Падают в обморок от вида крови, обычную простуду считают порогом смерти, царапину – гангреной…

Жизнь раскручивалась перед ней, и Алена, словно житель Изумрудного города, враз лишившийся зеленых очков, видела стекляшки там, где прежде сверкали драгоценные камни.

«Нет-нет, я неправа! – чуть было не вслух выговорила Алена. – Хорошее тоже было, и любовь, и нежность, и…»

«Вам может быть это интересно», пропикал незнакомый номер ватсапа.

Алена замерла, остолбенев и потеряв дыхание. Фото, фото со свадьбы! Она протерла глаза и экран – до того увиденное казалось невозможным, немыслимым. Ее невысокий, крепенький супруг под руку с Ольгой! Фата, шелковое платье, букеты, улыбки – и куча народу вокруг. Вот эта пожилая пара – наверняка родители Ольги, а со стороны Андрея присутствовала вся родня. Брат, сестра, их мужья, жены, дети… Почему никто даже не позвонил? Ах, Андрей же сменил ее номер. «Не звони пока моим». Видно, приводил Ольгу знакомиться. А «мудрую» Алену оставлял дома.

Сколько же это все стоило? В то время как она считала каждую копейку… Горькое рыдание вырвалось помимо ее воли.

Так, послали и послали. И она пошлет все, что было, далеко-далеко. «Это мне нарочно – чтобы я не раскисала!» – приказала себе Алена, прихватила искристый холодный снег и приложила к лицу.

Глаза не тереть, только промокнуть платочком. И вперед на работу! Ей надо рассчитывать только на себя.

До обеда она работала, сжав зубы. Стучала по клавишам, словно из пулемета по врагу. Акты вылетали сами собой, складывались в бухгалтерские формы и ложились на стол белым флагом.

– Девушка, вы обедать будете? – показалась в проеме двери физиономия секретарши.

– Нет, спасибо, – торопливо отказалась Алена. Потом, побоявшись, что все же ее усадят за общий стол, вышла пройтись.

Весной здесь должно быть безумно красиво! Широкое пространство водохранилища, покрытое сейчас синим-синим искристым снегом. Чуть правее офиса – городской пляж. Вот, надо думать о том, что можно взять и искупаться летом! Что она делает в свой личный обед – ее же личное дело. И ни перед кем отчитываться и ни на кого оглядываться она больше не будет. Никогда!

И нечего размышлять, кто мог прислать эти фото. Красивые, несомненно. Почему-то красивые пакости – пакостные двойне. Алена, словно расковыривая подсохшую царапину, не удержалась, пересмотрела фото.

Вот новобрачные расписываются огромными перьями – надо же, раньше такого не было. Платье очень изящное, белое дорогое кружево…

Андрей улыбается – широко, красиво. Обнимает невесту. Только на последней смотрит куда-то в сторону. Лицо напряженное, будто не женится, а на суд идет. Такое лицо у него было, когда он делал не то, что хотел.

Ну и ладно, а она увидела больше, чем хотела.

Алена заблокировала получателя и удалила все сообщения. Хватит душу рвать.

Свежий ветер с набережной забрался под пальто, выстудил тело.

– Поели? – настолько доброжелательно спросила пожилая секретарша, что Алена не смогла соврать. Лишь неопределенно повела головой, вытерла щеки и прошла в свою небольшую, но отдельную комнату с окнами на воду. Ну, или пока на снежную равнину.

Интересно как-то… Обычно в офисах девочки при параде, с маникюром и ногтями с паутинкой. А тут уютная бабушка, правда, на каблуках и в платье. Алена оглядела себя и смутилась. Надо из ее одежды подыскать что-то не такое мрачное, хватит носить траур по собственной жизни. Может, распустить бока у кофейного? Ну уж нет, она вернет прежнюю форму. Хотя… Алена разделась и пощупала себя. Одежда, сидевшая впритык, стала свободнее. Это плюсик такой от кармы – похудеть от переживаний? А когда она ела за эти два дня? Вчера две ложки? Надо поесть, только не хочется совсем.

Аккуратно подкрашенная и красиво уложенная секретарша проплыла к Алениному столу, и под ее удивленным взглядом положила на льняную салфетку тарелку с салатом. Помидоры, огурцы и зелень, политые растительным маслом.

– Кушай, деточка, не вздумай обижай старушку, – приветливо улыбнулась она. И Алена не нашла, что возразить. Поискала подтекст и не нашла. Укорила себя за дурные мысли – мало ли, как вел себя супруг, не все таят двойное дно!

Она эти два дня провела словно в тумане, ничего не видя вокруг. И напрасно! Женщин в организации было немного, надо узнать толком, как тут обедают. Бедно родственницей ей быть не хотелось.

– Спасибо, Марья Петровна! В следующий раз обед с меня! – прокричала Алена в закрывающуюся дверь.

Мерзкое чудовище, сжимающее грудь, чуть разжало когти.

В зеркальце Алена обозрела собственный печальный лик с черными тенями под глазами и опущенными уголками рта. Попробовала улыбнуться – это простое действие неожиданно далось не сразу и с усилием, словно щеки забыли, как это делать. Улыбнулась еще раз, и дело пошло на лад. Даже самой веселее стало! Остатками тональника замазала синяки, бежевой помадой, откопанной на развалинах семейной жизни, накрасила бледные губы. Ресницами и бровями ее бог не обидел, коса все еще оставалась пушистой и толстой. Правда, белая полоска седины выдавала непонятно что, то ли возраст, то ли переживания. «Да с чего тебе переживать, живешь как за каменной стеной!» Алена вновь тряхнула головой, там что-то кольнуло, и она поморщилась – ага, не хватало еще в попытке выкинуть из головы самого бывшего, его мнение относительно ее и всего мира, заработать себе невроз. Глаз определенно задергался. Может, купить что успокоительное? В аптечке, кажется, оставались травки, прибереженные для любимого супруга.

– Покрашусь, – доложила Алена сама себе, отложив зеркало. – Фтопку эту «естественность».

Обратно она почти бежала. Хорошо, что работа теперь заканчивалась в полпятого. Плохо, что добираться все же так долго. Хотя маршрутка, про которую упомянула Олеся, ненамного сократила это время, да и пешком пришлось идти не так много. «А вот с Яблоневой ходит прямой трамвай! – приободрила себя Алена и крепче ухватилась за поручень: маленький автобус был забит напрочь. Кто-то ругался, что в новый район не доедешь, двое подростков устроили драку, кто-то закричал: «Кровь!», и маршрутка, пыхнув, недовольно облаком черных выхлопных газов, остановилась.

– Выходим, – доложил водитель. – Полицию ждем.

До дома по карте, прикинула Алена, было не так уж и долго. Километра четыре осталось. А если срезать дорогу через парк, и того меньше. В парке она знала все ходы и выходы.

Однако когда Алена пересекла объездную дорогу, она поежилась. Темный лес выглядел неприветливым, по тропинкам никто не шел, фонари не горели. Алена заторопилась домой. Судорожно оглядывалась: временами ей мерещились чьи-то шаги позади. То ветки хрустели, то ветер шелестел кронами сосен.

Пересекаю линию электропередач, она увидела худенькую женщину, заторопившуюся к ней.

– А вам не страшно тут одной? – спросила незнакомка.

– Теперь уже нет, – бодро ответила Алена.

– Можно, я с вами? – попросилась женщина.

Алена кивнула. Вдвоем они дошли до новостроек без приключений и без новых встреч.

Лифт опять не работал. Алена взбежала к себе, издалека услышала лай, торопливо открыла дверь в общий коридор – и замерла.

На двери ее квартиры что-то темнело. Ворона! Несчастная птица растопырила клюв, из-под тельца стекла кровь, глаза подернулись блеклой пленкой.

Скрипнула дверь, и Алена чуть было не отпрыгнула.

– Фу, что за гадость? – Людочка показалась и тут же скрылась. – Паша, Пашенька, иди сюда!

Паша, бугай под два метра, не так давно вернулся с северов.

Алена, прислонившись к стене, еле дышала.

– Ну что ты стоишь? Сними эту гадость! – выговорила Людочка, обращаясь к Паше.

– А вдруг она еще живая? – поморщился тот.

– И что? Выкини ее немедленно. Нечего ей около нашей квартиры висеть! – подмигнула она Алене. – А я еще думаю, чего это твоя псина безмозглая разлаялась? Стучался к вам дядька какой-то. Куда ты? – спросила она Пашу.

– За мешком и плоскогубцами, – доложил он. – Выковыряю и выкину на помойку.

– Вот и молодец… Какой ты меня хозяйственный! – после паузы с натяжкой доложила Людочка. Паша, непривыкший к подобному, замер на месте.

Точно, вспомнила Алена: соседка же вычитала, что мужчину надо больше хвалить, чтобы лучше удержать!

– Спасибо вам, – нервно хихикнув, еле выговорила Алена.

– Счас делаем. Это все молодежь бузит. Теперь не только ночью шалят! – Паша протопал вглубь квартиры.

Алена торопливо открыла дверь, стараясь не смотреть на дохлую ворону.

Туман встретил хозяйку восторженным лаем с подвыванием. Подпрыгнул, лизнул лицо, завертелся волчком. Тут было все: обида на долгое отсутствие, недовольство посторонними шумами, бешеная радость от лицезрения хозяйки. Алена погладила собаку, на дрожащих ногах обошла квартиру. Никого. Да кого она тут хотела найти, тень отца Гамлета?

Снаружи заскреблись, видимо, Паша выковыривал саморез из двери.

Может, и правда, шалят местные. Хорошо бы…

Алена покормила Тумана, наглоталась успокаивающих, с отвращением посмотрела на испачканную дверь – и пошла на прогулку.

– Ненадолго, понял? – сказала она собаке. - Нам еще вещи паковать!

Вечер не спешил покидать землю, светящийся неистовым синим небосвод просматривался сквозь густую хвою. Туман радовался жизни за двоих, валялся по свежевыпавшему снегу, бегал за игрушкой и не спешил домой…

Интересно, а если бы маршрутка пришла вовремя? Если бы она не опоздала на два часа?

Она могла наткнуться на того типа, что изгадил дверь ее квартиры. Алену передернуло. Оказаться на месте той вороны не хотелось бы.

Через полчаса Алена немного пришла в себя и вновь стала осознавать мир вокруг. «Кто это сделал?» – билось в голове. Ну что на пакость такая! Это ведь надо было в подъезд проникнуть, а ключ от домофона только у нее и у мужа. Андрей? Нет, он на такое не способен. Вообще-то еще три дня назад она думала, что и на измену он не способен!

Она всхлипнула, Туман тут же подбежал, лизнул опущенную руку. Птицу было жалко. Их же не так просто поймать, они очень умные создания! Неужели подстрелили ради нее?..

К воронам у Алены было особое отношение. В городе она терпеть не могла этих птиц, но в зеленой зоне спального района все изменилось, две любопытные вороны часто провожали их с собакой – сначала по слепяще-белой березовой роще, потом по буро-зеленому сосновому бору, расстилающемуся за дорогой. Смотрели любопытно то одним глазом, то другим, поворачивая головы, и курлыкали, словно голуби.

«Надеюсь, это не они», – сказала Алена собаке.

А сообщение кто отправил? Не так много знакомых знало ее новый номер.

«А вот Ольга знала», – доложил разум.

Но фото со свадьбы бывшего мужа было неприятной новостью, а мертвая ворона, прибитая к двери ее квартиры – новостью пугающей. В любом случае скоро она отсюда уедет, и все неприятности останутся в прошлом!

Пес насторожился – а затем молнией рванулся куда-то в заросли. Алена еле удержала его.

– Туман, ко мне!

Он послушался с неохотой. Идя домой рядом с хозяйкой, порыкивал, оглядывался и дергался на малейшую тень. Серая пушистая белка перебежала тропинку впереди, и Туман вновь зашелся в лае.

– Ох, Туман, чувствую, намучаюсь я с тобой в городе! Не надо меня охранять от того, что на меня не нападает!

И заторопилась в квартиру. С содроганием дотронулась до красных разводов на входной двери и порадовалась:

– Всего лишь краска!

Немного растворителя для лака – и дверь стала не такой уж страшной. Надо будет сказать спасибо соседям. Снимать дохлую ворону Алена сама бы не смогла.

Она взглянула на часы, набрала номер.

– Исмаил, все в порядке, вы переехали? Да, сегодня. Ну, я надеюсь.

Хорошо, что вещи уже почти все собраны. Кое-что из мелочей Алена бы взяла с собой, но… «Ты ведь не часто гладишь, я возьму утюг? А то рубашки в командировках тяжело отпаривать. Соковыжималка? Я как раз решил похудеть, отдашь, хорошо? Я заберу швейную машинку, уж больно дорого чинить в мастерской».

«М-да», – посмотрела Алена в зеркало. Странно, что на лбу слово «дура» не проявилось.

Сколько времени она ждала, терпела, прощала? Сколько раз их отпуск отменялся в последний день, а она лишь гордилась тем, что ни разу не упрекнула Андрея?

Когда ее желание во всем помочь супругу превратилось в глупую жертвенность? И почему обязательно так в семейной жизни – кто больше любит, на том и ездят?

Пролистала альбом – и тут же захлопнула. Видеть счастливые моменты прошлой жизни было больно до слез. Развернула пакеты для мусора – самые большие, что могла купить – и начала укладывать вещи.

– Поднимайтесь, – ответила она на вопрос службы такси и еще раз оглядела квартиру, внезапно ставшую совсем чужой.

Алена заперла взлаивающего дурным голосом Тумана в спальне. Ребята-грузчики таскали все споро, а она недоумевала, как быстро человек обрастает не особо нужным хламом? Она решила взять только необходимое, и это необходимое все равно заняло половину Газели.

Пес перестал лаять, зато принялся неистово скоблить пол.

– Тише ты! – попыталась приструнить его Алена. Какое там! Туман взвыл и вновь яростно заскребся, решив, словно Монте-Кристо, прорыть себе путь на волю.

– А этого вашего монстра как же?

– Не знаю, – вздохнула Алена. – Наверное, пешком придется идти.

– Далековато будет, – улыбнулся водитель. – Намордник наденете – пущу в машину.

Когда последние вещи были унесены, Алена оглянулась, осматривая пыльную квартиру. Да уж, хозяйка из нее аховая, да и ладно. Она выпустила негодующего Тумана, надела намордник и поддернула строгий ошейник.

– Будешь дергаться, сдам на мясо. Что? Это не я, это Людочка предложила.

Выходя уже из бывшей квартиры, Алена наткнулась на соседку и чуть не сказала «помянешь черта…»

– Все же уезжаешь, – резюмировала Людочка. – Зря он так… а ты зря его отпустила.

– Да он не хочет, чтобы я уходила.

– Так не уходи!

– А я не могу так остаться! – звенящим голосом выговорила Алена. Туман глухо урчал, но не дергался больше.

– Ладно-ладно, – обняла ее Людочка. – Знаешь, я понимаю, почему Андрей тебя отпускать не желает. Пообщаешься с тобой – и жить хочется. Словно лампочка внутри горит… Мне будет тебя не хватать, не пропадай, что ли.

Алена вывела пса перед дорогой и наткнулась на старого знакомца.

Когда они переехали сюда, где стояли ряды одинаковых домов, насквозь продуваемых всеми ветрами, она не роптала. Позади стояли ряды сосен, и это было чудесно! Стоило выйти из дома, как Алену ждал лес, почти волшебный, наверняка сказочный.

По дороге ей часто попадался этот нищий с мелкой собачонкой. Однажды Алена поздоровалась и, сама не зная зачем, продолжала здороваться каждое утро. Он не отвечал, и Алена была уверена, что он глухонемой. Они ночевали в верхом картонном домике, мимо него Алена и туман проходили каждое утро к большой солнечной поляне, на которой все лето сменяли друг друга всевозможные цветы. Бездомный, лохматый, со всклокоченной бородой, ел вытащенную из мусорного бака пищу и всегда трогательно делился со своим маленьким другом. В холода сильно кашлял, а когда Алена принесла термос с кружкой, куда-то пропал. Его не было видно несколько месяцев, а в начале марта появился вновь. Все такой же грязный, еще более худой и с еще более тощей собачонкой.

А теперь, перед отъездом, бездомный с трудом выговорил:

– У-у-у-да-чи.

Непонятно почему, но у Алены слезы навернулись на глаза. Она заторопилась к машине.

Туман, в ошеломлении от машины, от мужчин, от странных запахов вел себя вполне прилично. То есть тихо рычал и только. Алена с ужасом думала, как он отреагирует на дядю? В крайнем случае, первое время проведет в наморднике.

Но пес понюхал протянутую дядей руку – и побежал исследовать квартиру. Алена рассчиталась с грузчиками, взяла ключи у радостного дяди. Туман, обежав все, уселся у двери и заскулил намекающе.

– Нет, малыш, – Алена налила воды в миску, вытащила собачий коврик и расстелила у окна. – Даже не думай!

На полу места было много. А коробки и мебель служили неплохими перегородками. Алена, стараясь особо не думать, как оно смотрится со стороны, расстелила ковер, положила на него одеяло, подушку…

– Бывало и похуже, – хмыкнула она. – На полу спать полезно, спина распрямляется. И никаких дохлых ворон!

Пес недовольно гавкнул.

Алена закрыла глаза – и сразу же зазвенел сотовый. Пес загавкал, Алена подскочила… Из широких окон лились лучи от проезжающих машин.

– Ну вот и утро, – Алена поднялась, на ощупь дотянулась до примеченного вчера выключателя и огляделась. – Да уж.

Вчера, в запарке, она особо и не осматривалась. Над головой, на облезлом потолке, висела лампочка Ильича, одинокая и печальная. Слева и справа стояли картонные коробки, а в ногах – старенькая стенка, еще бабушкина, непонятно как пережившая два переезда. Впрочем, пары стекол и двух дверок она все же лишилась.

– А какие разводы! Дизайнеры умрут от зависти, если увидят!

Бежево-белая штукатурка хотя бы была, и это было уже хорошо. Алена вздохнула – она всего-то подмела вчера, надо наводить маломальский порядок. Но не сейчас, не в четыре утра.

– Вечером. Я займусь этим вечером, – решила она и прошла на кухню. Там лампочка висела, но не горела. С тревогой повернула ручки старой плиты. Та, ведущая свой век, похоже, со второй мировой войны, не подвела.

– Что-то в этом есть невероятно эстетское, – посмотрела Алена на огонек на кончике спички и медленно задула его.

Достала кашу с мясом, разогрела на газовой плите. Поболтала остатком кефира и решила, что ей на завтрак вполне пойдет. Каша есть недели на две, купленное вчера мясо для Тумана – примерно на три… Надо деньги рассчитать и еще оставить НЗ. Мало ли… Внезапно пришло в голову обычное беспокойство: как там Андрей, поел ли, выпил ли таблетки? Полоснуло по сердцу…

Алена обернулась к Туману:

– Пошли на разведку.

Одежда запряталась, конечно же, в самом дальнем из мешков. В итоге пришлось вытряхнуть на ковер, где она спала, почти всю одежду.

Алена обошла сломанное еще четверть века назад пианино и торопливо оделась. Новый режим ее жизни не допускал ни малейшей задержки. Она оглянулась на свет из окна – видимо, проехала еще одна ранняя машина. На другой стороне улицы, через переплетение веток, была видна ограда, заснеженный пруд и высокие елки вдали.

– Да это просто рай какой-то, – с трудом улыбнулась она, и на душе повеселело.

Туман откуда-то принес поводок, что делал очень редко.

– Спасибо, малыш. А то бы искала я его до морковкиного заговенья!

Бегать в самом парке Алена не решилась. Раньше там в это время гуляли сторожа с местными злыми собаками, мало ли. Поэтому она обежала трусцой сам дендрарий. Вокруг него газоны были тоже широкими, засаженными елками, липами и ясенями. Туман живо всем интересовался, особенно пробегающими людьми. Громко и злобно лаял на каждого.

– Прекрати же! – каждый раз одергивала его Алена так, что рука устала. Но положенный час отгуляла.

Дома торопливо ополоснулась в ванной, которая стояла наконец как положено, а не боком. Не найдя ничего лучшего, решила надеть джемпер и джинсы. Гладить офисное платье на ковре дорожным утюгом – то еще удовольствие.

– У кого-то теперь спортивный стиль, – сказала она Туману. Туман одобрительно гавкнул.

Смотреться было особо не в чего. Под ногами хрустел мусор, хоть Алена вчера и вымела фанерный пол, докуда смогла достать местным худым веником.

Провожали ее на работу и дядя, и собака.

Алена подошла к двери офиса, дернула – и ничего! Она благополучно умудрилась приехать раньше семи утра! Так, потопала она ногами, что в этом хорошего? Она еще и утром сегодня долго копошилась… Спать ей можно на час дольше. Что плохого? Сейчас придется немного померзнуть. Даже магазин закрыт, что неудивительно. Алена огляделась – и машин тоже не было. Кроме одной знакомого черного Гелендвагена! Она, застыв на месте, смотрела, как открывается передняя дверь, как выскакивает из машины и бежит к ней ее супруг.

«Бывший супруг», – повторила Алена как мантру и прикусила губу.

Светлый полушубок выгодно оттенял короткую стрижку и русые волосы, подчеркивал широкие плечи, голубые глаза.

– Алечка, – лицо Андрея исказилось. – Как же я соскучился!

Как бы она обрадовалась этим словам еще буквально три дня назад! Как бы раньше обрадовалась, если бы он захотел ее вернуть!

Как же странно она реагирует на его измену – в первый раз она, кажется, влюбилась еще сильнее и решила сделать все, чтобы он понял – именно Алена его жена, та женщина, которая ему нужна. И Андрей, как ей кажется, понял. Стал ближе, заботливее.

И правда – обманут первый раз, дураки они. Обманут второй – дурак ты.

А сейчас ей не хотелось ни ловить его взгляд, ни касаться протянутой ладони. А ведь еще не так давно трепетала от каждого прикосновения!

Андрей опустил руку.

– Я переехала, – Алена протянула ключи.

– Я так и понял, когда не попал в квартиру.

Кровь ударила в виски. Неужели это все же он приходил? Не может быть!

– Я с утра не сразу понял, что ты на нижний замок закрыла. Вот, решил приехать.

Она закрыла на нижний замок? Алена потерла лоб. Вроде бы нет. Он что, так откровенно врет, или она уже ничего не помнит?

– Пойми, Альчик, так сложились обстоятельства. Я не мог поступить иначе. Я ведь уже снял тебе квартиру… Хорошую картиру. А ты… Ты что, ненавидишь меня?

Нет, оценила Алена собственные ощущения. Ненависти не было. Была брезгливость – и какое-то странное онемение, словно от удара. Когда она ломала руку, ночью слетев с трассы, тоже так было. Она тогда осторожно потрогала правую руку и подумала: либо у нее появился новый сустав, либо кости сломаны обе. И вторая мысль – как бы помягче сказать об этом сидевшему рядом супругу, не получившему ни царапины. А потом пришла слепящая боль. Когда она настигнет ее теперь?

– Нет, не ненавижу, – выдавила Алена.

Пожалуй, она злилась, и то больше на себя.

– Ты не выживешь одна.

– Не начинай, Андрей, – Алена захлебнулась эмоциями: настолько ласков и мягок был его голос, настолько любяще смотрели серо-голубые глаза. Она словно на миг окунулась в лучшие моменты их жизни.

– Собаку ты тоже забрала? – вернул ее на землю Андрей.

– Разумеется!

– Можно, я с ней буду гулять?

– Нет, Андрей, не надо, я прошу! Зачем ты приехал?! Уезжай уже! – не выдержала Алена.

– Послушай, Лебедев не хочет твою зарплату отдавать, – заторопился Андрей. – Ты не могла бы попросить Олесю – все же они хорошо знакомы – чтобы он выплатил ее. А то мне за квартиру платить нечем.

– Ты что?.. Ты хочешь что?.. – не поверила своим ушам Алена. – Ты хочешь забрать всю мою зарплату, чтобы выплатить долг по съемной квартире? Да, ты и впрямь меня считаешь ангелом. Раз деньги мне не нужны!

– Но… тебе он ничего не заплатит. А жили мы вместе. К тому же это не твои деньги.

– А чьи же?

– Наши.

Алена рассмеялась.

– Что смешного? – спросил Андрей.

– «Наши» – значит, твои.

Андрей нахмурился, отступил на шаг.

– Ты хоть представляешь, какие у нас… у меня долги?.. Ладно, я понял. Прости за все.

Алена отвернулась и долго стояла, вслушиваясь в шум закрывающейся двери и отъезжающей машины. Она обещала себе не плакать, но и сдерживаться больше не могла. Небо казалось темным, весь мир – враждебным и злым. «Солнце светит всем и обязательно пробьется сквозь тучи», – прошептала она.

Как хорошо, что она пришла пораньше! Алена побрела к озеру. Вода, пусть и застывшая, всегда лечила раны и обиды. Так пусть и сегодня поможет! Но лишь тоскливо завывал ветер, весь мир казался одиноким и брошенным своим создателем. Кривились домики на берегу, ветви о чем-то просили глухое небо. Откуда-то взявшаяся полынья чернела, словно рот, замерший в безмолвном крике.

Надо просто переждать этот момент бездонного и беззвездного отчаяния. Потом будет легче. Наверное… Она бродила по аллее из тополей, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Пожалуй, обиднее всего было разочарование, и от этого понимания как-то стало легче. Разочарование в том, кто еще не так давно был всем для нее, сосредоточием ее мира! Кто казался ей образцом мужчины. И ведь был, на самом деле был! Носил на руках, защищал, понимал и любил. Берег. Ради Андрея она жила и дышала, его уважала душой и телом хотела тоже только его – и все, что она делала, не было жертвой. Когда все началось? Лет пять назад, кажется. Даже если Андрей верил каким-то своим извращенным кусочком мозга, что поступает по совести – он все равно подличал. Перестал выплачивать зарплату. Занимал деньги у друзей и знакомых «на пару дней», и ведь знал, что точно не отдаст! Он был так убедителен, что ему все верили. Врал ей, врал Ольге.

Сможет ли она когда-нибудь поверить мужчине? Да и надо ли?

У нее собака, ремонт, родители, дядя и подруги. Все впереди! Некогда печалиться. Алена прижалась к светлому стволу, затем подхватила пушистый белый снег, протерла лицо и повернула к работе.

Глава 4. Холодный снег ​

Алена сбросила несколько звонков от Андрея и теперь, работая, поглядывала на сотовый. Уж не решил ли, что маловато оставила? Не хотелось ни оправдываться, ни что-то доказывать ему, ни вообще слышать его голос. Опять упрекнет, что хозяйка из нее никакая или будет уверять в неземной любви?

Хоть в квартиру-то попал?

«Можно, я у тебя на Яблоневой вещи оставлю?»

«Там и так нет места», – начала отвечать Алена и поняла, что опять за что-то оправдывается.

Стерла и написала коротко: «нет».

Да какое ей дело до теперь уже точно бывшего супруга? Все нервы уже истрепал! Алена выключила сотовый.

И когда зазвенел рабочий – подпрыгнула на месте.

– Алена, привет.

– Привет, – осторожно ответила Алена Олесе, говорившей почему-то виновато и неуверенно.

– Слушай, я знаю, что ты привыкла к другой зарплате, но, прошу, ты поработай пока, брату очень надо. Я постараюсь сделать что могу…

– Олеся! – осенило Алену. – Тебе что, Андрей набирал?

– Да, сказал, что ты у Сергея работать не будешь и что Лебедев тебе больше платил.

– Больше «не платил», – усмехнулась Алена. – Знаешь что? Звони-ка ты мне и у меня спрашивай, что и как. Я вернулась домой.

– В смысле?

– Я ушла от Андрея. Помнишь, я говорила, что мы формально развелись? Вышло, что неформально. Он женился. На Ольге из своей конторы.

– Ну и сволочь же! Сколько ты для него… ладно! Никогда он мне не нравился! То-то и Лебедев набирал, спрашивал, подошла ли ты, и Андрей… – Олеся определенно повеселела. – Жалеют, что рабочую лошадку потеряли? Знаешь что, может, увидимся в кафе?

– Конечно! Чуть-чуть попозже только, когда вещи разложу.

Говорить, что кафе Алене было теперь ну совершенно не по карману, не хотелось. Шиковать за счет подруги – тоже. Олеся и так перевела пятерку с припиской: «вернешь когда вернешь».

Может, для Олеси это и немного, а для Алены – очень. Алена посмотрела, что где по карте, и развернула бурную деятельность.

Она оплатила сотовый на месяц, положила на кредитку запрошенный минимум. Поколебалась – и все же купила проездной. И еще немного овощей на салат.

Пересчитала деньги и похолодела. С учетом денег за переезд и покупки еды для Тумана осталось всего восемь тысяч! Ну и ладно, жить экономно ей не привыкать.

Под конец дня в каморку к Алене заглянула бухгалтерша. Высокая, полная жизни и… просто полная, как сказал бы бывший супруг Алены. Ее саму подобные нюансы никогда не трогали. Сам Андрей, хоть и обладал небольшим животиком, всегда считал, что женщина должна быть хрупким идеалом. Постоянно шпынял ее за…

Алена мотнула головой. Бухгалтершу вчера вечером встречал супруг, судя по всему, нежно любивший свою жену во всей ее красе.

– Алена Сергеевна, а вы что молчите?

– Я?! – поразилась Алена и испугалась. Уж не пропустила ли она чего-то по глупости? – Надо было торт принести, да, Валерия Юрьевна? – покаянно спросила она. – Я потом, чуть позже… – пересчитала она в уме свои копейки. «Через день будут скидки», – чуть не вырвалось у нее.

– Разве вам не нужен аванс?

– Мне? Аванс?!

Если бы из двери показался Дед Мороз, она не удивилась бы больше.

– Вам, вам. Давайте, пишите, – положила она перед Аленой чистый лист. – Алена, вы не помните меня, да?

Алена вскинула голову. Красивое лицо с круглыми щеками и голубыми глазами. Память на лица у Алены всегда была скверной. Валерия Юрьевна сразу показалась ей смутно знакомой, но и только.

Бухгалтерша поправила светлую, отливающую розовым прядь рукой с идеальным маникюром.

– Мы сидели почти рядом с вами три года назад. Я и Олеся. Тогда я работала на Лебедева. Потом меня позвал Сергей… Пишите!

Алена торопливо написала просьбу выдать аванс в размере… Что же написать? «В размере причитающегося оклада» – вывела она и протянула бумагу Валерии.

– А ваш Андрей когда-то звал меня к себе в бухгалтеры, – прохладно сказала Валерия, а Алена чуть было не поперхнулась. Мир строительного бизнеса тесен даже в крупном городе, здесь все всё друг о друге знают. Жаль, что на новой работе тоже. Слава бывшего супруга, сумевшего накопить миллионные долги, теперь будет шлейфом преследовать и Алену.

– Он не мой, Валерия Юрьевна, – твердо произнесла Алена, желая сразу поставить точки над «и».

– Знаю, – отмахнулась та. – Реквизиты давай. И беги быстрее!

Терминал деньги выдал не сразу. Алена, зажав в руке пять тысяч, позвонила поблагодарить Валерию Юрьевну.

– Получила? – обрадовалась та.

– Все пять тысяч, – доложила Алена. Конечно, она рассчитывала на десять, но и пять в теперешней обстановке были неимоверной роскошью.

– Пять? – удивилась бухгалтерша. – Я десять отправила. Ну-ка, ну-ка…

Она застучала по клавиатуре.

– Да на тебе кредит висит, дорогая! – ахнула она. – Ты что, не знала?

– Сколько? – пересохшими губами выговорила Алена.

– Двести пятьдесят тысяч.

– Спасибо вам, – стиснув веки, выговорила Алена. – Я знаю, что это за долг.

И что теперь? Звонить Андрею, упрекать в нечестности? Кредит этот в небольшом банке три года назад ей дали с огромным трудом, под ремонт Яблоневой. То-то бывший обрадовался! «Будут деньги начать новый проект! Я верну с первого же аванса! А квартиру отремонтирую сам!» И, когда этот аванс пришел, чтобы не утруждать любимую жену, обязался лично занести деньги в банк. А ей даже в голову не пришло проверить! Да и из банка звонить перестали, и она обрадовалась, решила, что долг закрыт. Фирма, как прожорливый дракон, требовала неимоверных затрат даже когда стояла. А уж когда начиналась работа… Авансов никто не давал, а когда начались неоплаты, этот дракон принялся поглощать своих хозяев. Алена где-то с год назад предложила робко, когда Андрей озвучил, что его позвали на шестизначный оклад, а он отказался: «Так, может, стоило согласиться?» Муж зыркнул глазами и заявил, что на дядю работать не будет, а быть как все не для него. И как же долги? Алена намекнула о банкротстве – она все узнала – но Андрей отмахнулся. И сейчас наверняка отмахнется. Скажет, что она сама виновата, плохо работала, вот и загнала предприятие в долги. А он героически оплатил половину ее кредита!

Опротестовать в суде? Сказать, что брала под давлением? Ерунда. Брала-то она его уже после официального развода.

Алена побежала к трамваю, но тот, против обыкновения, не стал дожидаться неудачницу, захлопнул двери, несмотря на ее махания руками.

Алена постояла, вдыхая холодный воздух. Может, это уже последний сюрприз от супруга? Ещё один подводный камень – и она, как Титаник, пойдет ко дну. Ничего. Она же узнавала. Даже если будут снимать ползарплаты, она проживет. А доверенность, завещание? Какая же она идиотка, порвала и рада! Лучше бы на родителей написала.

Время ещё было. Алена села на другой трамвай, решив добраться до нотариуса. Очередь была небольшая, и вскоре они остались вдвоем. Молодая помощница осталась за стойкой, а Алена прошла к знакомой женщине. Та выглядела уставшей и постаревшей.

– Хорошо, что пришли, – тихо произнесла нотариус. – Как я не хотела тогда это делать! Я ведь вас предупреждала, нельзя подписывать такие бумаги! Я знаю, – вздохнула. – Хотя что я вам советую, если родную дочь уберечь не смогла! Светочке два миллиона выплачивать, крутимся всей семьёй как можем. Ведь то, что вы порвали документ, не означает, что вы его аннулировали. Вот теперь все, распишитесь.

Алена торопливо черкнула ручкой. А тогда с жаром возражала, что ее Андрей не такой, он никогда…

– Вы были правы. Зря я вас не послушала. Теперь не знаю, что с долгами делать…

– У вас хоть что-то из имущества осталось? – спросила нотариус.

– Нет, ничего, даже карта под арестом. Хотя…

Алена задумалась.

А ведь была, была развалюха, «мой домик в деревне», смеялся Андрей. Дорого не продать, но сколько-нибудь выручить можно.

– Дойдите до приставов, узнайте, арест только на карту или на все имущество. Думайте о себе, вы молодая ещё, у вас все впереди, – посоветовала нотариус, и Алена от души поблагодарила ее. Молодая? Зеркало отразило усталое лицо с запавшими глазами.

Алена всегда считала дом в Гринево собственностью Андрея. А почему? Куплен он был после их развода, зарегистрирован только на нее! А что Андрей считает его своим… Так это проблема только Андрея!

– Забери свои вещи из Гринево, – сказала она, когда Андрей ответил на звонок. – И отдай мне ключи. Я продаю его.

– Как это продаешь? – не поверил Андрей.

– Видимо так же, как ты продал квартиру моей бабушки, – нервно рассмеялась Алена.

Андрей, столько всего провернувший за ее спиной, неожиданно удивился ее же решению!

– Послушай, не горячись. Ты же знаешь, что этот дом значил для меня! Это же та жизнь, что я планировал для нас!

Алена зажмурилась, и словно пахнуло свежим снегом. Скрип снегоходов, морозный холод зимнего леса, пляска искристых снежинок, ели до небес, бесшабашное веселье и яростная любовь…

– Не продавай его, прошу. Неужели ты все забыла?

И голос как тогда, мягкий, любящий. И что она за дура!

– Мне нужно платить кредит. Ты, похоже, позабыл его погасить.

– Я половину оплатил!

– Ах, половину… Не думаю, что мне простят вторую.

– Я найду деньги и отдам тебе аванс! – заторопился Андрей. – Мне даже вещи некуда выводить, кроме Гринево! Ты же всегда была мудрой!

Опять он про свою мудрость… «А что, Ольга умная и к себе, видно, принимать не желает!» – чуть было не вырвалось у Алены.

– Месяц, не больше. И выпишись с Яблоневой.

– Хорошо, хорошо, я обещаю! Я…

Алена положила трубку, подхватила снег, потерла руки и губы. Споры всегда давались ей невыносимо тяжело. Ей проще было согласиться даже в ущерб себе. Но хватит уже!

Надо было продавать, не спрашивая. Мало того, что сердце колотилось как сумасшедшее, так еще и ощущение каждый раз, как у мухи в паучьей паутине. Может, мухе тоже мучительно сладко перед общением с кровопийцей.

Пора домой. Туман еще неизвестно, как пережил переезд. Надо раскладывать вещи, надо думать, за что ей хвататься. А душа как-нибудь успокоится.

Телефон зазвонил вновь. Лебедев! С ним Андрей начал новое предприятие и после этого все разладилось окончательно.

– Алена Сергеевна, как я понимаю, вы устроились на новое место.

– Да, – растерянно ответила Алена.

– Не забудьте доделать акты. Все концы только у вас.

– Да, конечно, – заторопилась Алена, которую тут же начала грызть совесть. И правда, кто, кроме нее?..

– Вот и хорошо.

Алена откашлялась, отогнала совесть подальше, собралась с силами и продолжила:

– Я не договорила. Конечно, да – после того, как вы покроете хотя бы половину моей задолженности. Раз уж я у вас такой незаменимый специалист!

– Вы понимаете, какой сейчас у нас сложный период. Как только придут деньги…

– Я понимала все слишком долго. Сначала деньги, потом – акты. Кстати, на днях у меня был день рожденья. Могли бы мне перечислить хоть какую-то часть, если вы уважаете сам себя как хороший руководитель и как порядочный мужчина…

В трубке зазвучали короткие гудки.

– Ни тот ни другой, – резюмировала Алена и занесла еще один телефон в черный список. – И тебя бы тоже… – посмотрела она на номер Андрея.

Она подождет месяц. Только лишь потому, что дает шанс и этому человеку, которого так сильно любила, поступить порядочно. И больше не будет брать трубку, чтобы не ворошить прошлое. А то, что сердце колыхнулось – так это как фантомные боли в отрезанной руке.

Она будет помнить то хорошее, что было. Но и только.

Когда-то она и правда не умела говорить «нет». Алена очень долго соглашалась, не отказывала – а потом доходила до какого-то порога, порой – до сущей мелочи, и все, как отрезало. Однажды, рассматривая расписание, она услышала разговор своей подруги с одноклассницей.

– Она всегда соглашается помочь. Зайка прямо. Вот сейчас смотри, позову к себе – и она пойдет, хоть ей на урок музыки надо.

«Ах так?» – озлилась тогда Алена. Кипела от злости, но вежливо отказалась, хоть подруга обещала чуть ли не золотые горы и перо Жар-птицы в придачу. И вычеркнула эту девочку из числа своих подруг.

Приди сейчас Андрей, объяви о разводе и попросись обратно – не примет. Слишком долго мелкие унижения складывались в одно большое, слишком сильно ее ранило предательство мужа. А теперь у нее своя жизнь, пусть тяжелая, но свободная.

«Отпускаю все, обиду, боль и самого мужа», – решила Алена, расправила плечи и заторопилась домой. В салоне связи, куда она успела забежать в обед, обещали сменить тариф и перевести этот номер, зарегистрированный на Андрея, на нее. «Я постараюсь выкроить время», – ответил Андрей на ее эсэмэс. Алена сердито потерла треснутый экран. Постарается он, надо же! И отписалась: «Все, ничего не надо», – решив завтра же просто сменить номер. Тем более, что звонили ей по старой работе не один раз. То прораб просил расселить рабочих, то заказчикам срочно понадобились старые документы… Алена, сначала пытавшаяся помочь, позже твердо отвечала одно и то же: что к Спарте, к Лебедеву и Соколовскому теперь никакого отношения не имеет. Вновь позвонил Бадьян, давний кредитор Андрея, опять сокрушался, что Андрея нет на связи. Ну хоть не орал и не матерился, видно, был трезв и в сознании. Алена попросила искать Соколовского у его новой жены, а ее номер забыть.

Надо что-то и хорошее сделать, решила Алена. Она набрала Олесю:

– Спасибо тебе за аванс.

– Кто проговорился? Кому голову снести? – шутливо-тревожно спросила Олеся.

– Никто. Я сама догадалась. Авансы в начале работы, знаешь ли, с неба не падают. Это чудо, не меньше.

– Ты хороша в своем деле. Заполучить такого специалиста – тоже в чем-то чудо, – уверила Алену Олеся. – Сергей со мной согласился.

Олеся положила трубку.

Алена выключила телефон совсем.

«Фамилию, что ли, еще сменить?» – подумала она. Чтоб уж точно не иметь никакого отношения. Правда, незамужняя тетка на свадьбе даже обрадовалась. Соколенко близко от Соколовской, и уж куда ближе, чем до Титовой… Алена Соколовская – пусть так и будет! Все-таки почти двадцать лет прожито.

Чем ближе она подходила к дому, тем сильнее одолевали воспоминания. Трехэтажка сталинской постройки, окрашенная в желто-коричневый цвет, внимательно смотрела на новую-старую жилицу широкими окнами. Сдюжишь ли, не сломаешься ли?

Здесь Алена когда-то мечтала о том, что у нее будет большая семья: а надежный и любящий мужчина, казалось, уже имелся.

На втором этаже она чуть не наткнулась на невысокого, худенького юношу. Он протирал подоконник, заставленный цветами. Обернулся – на лбу оранжевая точка, на руке – веревочные браслеты, от левого виска вьется вниз узкая светлая косичка, перевитая бусинами. Пока Алена лицезрела этот диво дивное, он подмигнул – и зажег вытащенную из кармана ароматическую полоску.

– Окурить надо, – улыбнулся юноша. – Нехорошо, неспокойно. Павел я, забыли небось?

Алена оторопела.

– Паша, конечно же помню! – вспомнила она мелкого пацана со светлыми лохмами и круглыми глазами.

Пользуясь ее заминкой, Паша взял ее за руку.

– Два мужа, один ребенок, – очень серьезно сказал он. – Важные перемены, возвращение к себе.

– А восходящая луна не в Юпитере? – сердито ответила Алена, выдернула руку и заторопилась к себе.

Что за чушь!

Двоих мужей и одного ребенка ей когда-то нагадала, еще в институте, во время выезда на картошку, уставшая девушка с черными глазами, к которой водили всех знакомых. «Дочь цыганки она, правду говорит!» Детей Алена всегда мечтала иметь хотя бы двух, а мужа как раз одного-единственного! Другого ей было не надо. А теперь ни ребенка, ни котенка! Загнала давнюю, глухую боль куда подальше. Вот уж что у Алены хорошо выходило, так это прятать свои эмоции. Мужчины такие чувствительные! Падают от вида капли крови, обычную простуду считают первым шагом к могиле… Что уж говорить о потере нерожденного ребенка.

Собака залаяла сердито.

– Зато Туман есть – одна штука, – резюмировала Алена и запнулась о второй обгрызенный ботинок.

– Ай-ай-ай, как не стыдно! – выговорила она псу. – А в чем я на работу пойду?

Пес вилял хвостом, вину не признавал и был бы рад, если бы Алена и вовсе на работу не ходила.

– «Без фанатизма», – повторила Алена любимую фразу бабушки, для любимой внученьки говоренную. – Сегодня ванная, плита и вымести пол. А то я тут лягу и уже не встану.

Она переоделась, покормила собаку и побежала на прогулку. В горло опять ничего не лезло, а спортивные штаны пришлось подвязать потуже.

– Туман, нельзя, нельзя это делать! – Алена после запланированной приборки со всей серьезностью потыкала ботинком в хитрую собачью морду. – Ты же не щенок!

Хотя и будучи щенком, пес себе такого не позволял. Для верности Алена постучала обувью по собачьему заду, Туман в ответ оскорбленно взрыкнул, явно говоря: «Сама раскидала, да еще и бросила меня!»

– Ах, так? Ну, знаешь ли!

Алена схватила собачий загривок и потрясла от души. Хотя пятьдесят килограмм особо не поднимешь и не потрясешь до визга. Пес порычал, потом стих недоуменно.

– Нехорошо это, понял?

Оскорбленный до глубины души пес поплелся в коридор, а затем пропал в комнате дяди. Алена метнулась следом: мало ли что? Людей Туман не выносил, на подруг рычал, детей пытался построить, чтобы не бегали и не кричали.

Пес, положив передние лапы на узкий диван, о чем-то ворчал недовольно и опечаленно. Дядя, не отрываясь от чтения, что-то тихо отвечал в ответ.

– Скорешились, – тихо удалилась Алена. Села на выметенный коврик и принялась вытряхивать из сумки имеющиеся запасы. Коса просила мытья и начала неимоверно сечься… Бальзама не было. Зато имелся крем для рук. Алена подумала – и намазала кончики волос.

Теперь надо решить, в чем идти на работу. Замшевые сапожки были явно не для такой погоды, они совершенно промокли, а кожаную пару сгрыз ревнивый и злопамятный пес. Алена вздохнула, рассмотрела ее – и признала негодной. Третья, желто-бежевая, неожиданно модного ныне цвета, оказалась повреждена не так уж и сильно. Ходить со сгрызенными задниками, разумеется, было невозможно, но… Алена порылась в очередном мешке, достала старую дубленку из шкуры кенгуру, которую давно пора было выкинуть – она совершенно протерлась и порвалась подле карманов.

– А спина-то вполне ничего, – резюмировала Алена, присмотрелась – и накидала ручкой будущие отвороты. – Были сапожки простые, станут – не золотые, так с меховой оторочкой!

К двум часам ночи все было готово. Алена полюбовалась на свою работу – и решила, что вышло недурно. Руки отваливались, спина болела, зато за работой она почти перестала крутить в памяти и разговоры с бывшим, и все свои злоключения. Немного стыдно было лишь перед соседом – не стоило выливать на него собственную обиду и боль. И еще было непривычно и странно, что до нее кто-то дотрагивается. Кто-то, кроме Андрея.

И это тоже нужно пережить.

Спать вновь оставалось три часа.

Но поспать Алене не удалось. И дело было не в жестком ковре под спиной и не в непривычной тишине за окном, прорвавшейся печальным шелестом льющейся воды: утром под ее окнами набирали воду поливайки. И даже не в Тумане, решившем проверить все углы в новом доме именно сейчас! Алена не могла уснуть от неприятной эсэмэски. «Как ты могла предать его?!» – гласило гневное послание от Валерии.

Ну хорошо, пусть сестра Андрея откуда-то узнала ее новый номер. Пусть решила не звонить, а в три часа ночи уведомить Алену о своем бесценном мнении. Но почему «предать?».

С Валерией, как и со всей родней бывшего мужа, Алена не общалась уже как лет пять. Больше всего она скучала по матери Андрея. Людмила Васильевна, вырастившая четверых детей, ассоциировалась у Алены с образом настоящей матери. Вот с ней бы она пообщалась, но муж всякий раз находил отговорки: то для братьев лучше, если он поедет один, то Алена подпростыла, то, наоборот, болеет его родня…

А с Валерией Алена когда-то вместе ходила на курсы по вождению. Их тоже оплачивал Андрей. Да и много чего сделал для любимой и единственной сестры.

«Может, ей сказал, что я его бросила, поэтому он и женился снова?» – вертелась Алена так, словно ее черти кусали. Истина, недосказанная или переданная частями, превращалась в ложь еще более ужасную, так как была правдива. Бросила-женился или женился-бросила. Похоже по смыслу и неверно в корне. Или все же бросила? И кто теперь, на самом-то деле, будет возиться с этими злосчастными формами? Она, наверное, могла бы помочь. Ну, потратила бы на это все выходные.

«А тут, на Яблоневой, кто порядок наводить будет, Андрей?» – царапнула логика неожиданно проснувшуюся совесть. Опять работать за бесплатно? И почему Алена чувствует себя виноватой? Нет, гнать, гнать от себя подальше эти мысли, прошлые воспоминания и чувство вины, въевшееся так глубоко. Ага-ага, она же забыла! Все так плохо, потому что Алена когда-то одобрила решение мужа заняться бизнесом. Виновата, несомненно!

Точно, она просто кладезь для психолога. Могла бы кому-то помочь и диссертацией. Кандидатской, а то и докторской!

Алена фыркнула так, что прибежал Туман, улегся рядом.

И когда Алена думала, что не уснет вовсе, ей пришел сон. Давнее воспоминание, очень приятное. Новый год оставался для семьи Соколовских единственным любимым праздником. Но тогда, несколько лет назад, Андрей сообщил, что не приедет с Северов. Нет билетов… Вот если бы Алена приехала на машине…

Почти тысяча километров. И Алена рванула. В жуткий холод, уговорив пропустить ее через зимник, так как это позволит сократить время. На негнущихся ногах шла на заправки, вливала в себя горячий бульон и мчалась к любимому. Этот Новый год в маленьком северном городе, освещенном и украшенном лучше, чем их промышленная столица, был чудесен. Ласковый мороз целовал щеки, низкое солнце подсвечивало пляшущие снежинки.

Тогда, глядя на четкий профиль мужа, она размышляла, что все еще любит его так же сильно, как в день свадьбы. Что хочет состариться рядом с ним. И желательно – умереть вперед него! И даже в этом прекрасном зимнем сне помнила, что она теперь одна. И вся ее жизнь теперь…

Алена вздрогнула от настойчиво будившего ее сотового. «Повтор сигнала», – горело на тач-панели.

– Проспала! – взвизгнула она и подскочила в темноте, торопливо собирая вещи.

Прогулка с собакой заняла всего десять минут, а затем был бег до трамвайной остановки. И – от остановки до работы. В итоге опоздала лишь на пятнадцать минут. Но на ее опоздание никто внимания не обратил, и она, вспотевшая и лохматая, быстро причесалась и засела за работу.

«Застрянешь в прошлом – потеряешь настоящее», – сердито выговорила она сама себе. Определенно, вот что хотела ей сказать сама судьба.

Весь обед Алена занималась делами. Договорилась с сантехником – потому что мыть голову холодной водой уже просто невозможно! Позвонила в телефонную службу – дядя усердно платил за номер, которого не было! Ответила по эсэмэс за долги за интернет по старой квартире «оплачу как смогу» – договор был оформлен на нее, а вряд ли Андрей будет рассчитываться. Еще почти пять тысяч долга!

Поговорила с родителями, пообещав прийти в выходные. Сделала по осторожному намеку бухгалтера новую дебетовую карту в другом банке (на ее новом предприятии зарплату перечисляли только на них), прикупила дешевую тут гречку для Тумана. Оформила медицинский полис, хотя бы временный. Еще раз удивилась своему невежеству: бывший говорил ей, что не может оформить на предприятие. Ага, а что сделать просто так – она сама не догадалась даже погуглить. Андрей же сказал! В итоге, сломав руку, она просила деньги у любимого. Деньги были дадены с гримасой: «Всем ради тебя жертвую». Алена отпихнула подальше воспоминания, глянула на часы. Рабочий день пролетел в одно мгновение! Она начала собираться, но тут к ней заглянул Александр Сергеевич. И держал в руке формы, которые уже должны были бы быть подписаны.

– Тут надо кое-что поправить.

Сказал спокойно, но у Алены дрогнуло сердце. Она закусила губу, торопливо пробежала бумаги с аккуратными заметками карандашом. Как же так, она все проставила… Так и есть, две расценки, на материалы и на работу. Прораб черкнул не глядя, а она не проверила и не убрала лишний нолик. Теперь на десять монтажей унитазов имелось аж сто приборов!

Вот тебе и «ценный специалист!» Гнать ее надо поганой метлой – в уборщицы!

– Вы не расстраивайтесь так, просто проверяйте, – донесся до нее спокойный голос начальника. – Наши прорабы хороши на стройке, а вот в документах…

– Я сейчас все переделаю, – виновато опустила голову Алена. Еще и потому что ждала по привычке чудовищного разноса, как обычно поступал Андрей. А тут всего лишь мягкий укор.

Цифра одна, а переделок – на час. А как там Туман? Алена судорожно набирала формы. Выпила крепкого чая со сливками и долькой горького шоколада – единственной роскошью, которую она себе позволяла – и все проверила еще на раз. Надо отоспаться в выходные, а то и правда будет косяк на косяке!

И вновь бежала до остановки, а от остановки – до дома. Время, время – его постоянно не хватало! Туман встретил ее привычным бешеным весельем, но поводок не принес.

– А я его вывел, – с нескрываемой гордостью произнес дядя.

– Как? – опешила Алена. – А намордник?

– В наморднике, конечно. Он так просился, что отказать было невозможно!

– Дергал? – потрепала Алена густую шерсть.

– Дергал, – признался дядя. – Пришлось даже ухватиться за дерево и дождаться, когда пройдет соседский мопс.

На Тумана считали своим долгом нападать все мелкие псины. Истерично лаяли, не обращая внимания на призывы хозяев, а порой и пробовали на вкус Туманово бедро.

– Буду выводить, если вы не против.

– Он привык к дневной прогулке, – начала оправдываться Алена. – Спасибо!

Дядя ушел к себе, Туман запрыгал рядом, лизнул, и Алена добрела до своего коврика, с трудом разделась, закрыла глаза – и не заметила, как заснула.

Будильник зазвонил в привычное время, а Алене показалось, она только прилегла. Туман, не просившийся вечером ни на еще одну прогулку, ни поесть, теперь настойчиво дал о себе знать. Погрыз для виду руку, лизнул в щеку.

– Ну раз уж встала, – потянулась Алена, и решила пробежаться с собакой.

Слякоть на улице местами подсохла, местами нет… И когда очередной ранний бегун догнал Алену и Тумана, тот без долгих раздумий кинулся защищать хозяйку.

– Ко мне, Туман! – Алена изо всех сил дернула поводок. Тумана бросило на Алену, нога ее соскользнула, и она плашмя упала на спину, от души приложившись еще и затылком. Поморщилась от отвратительного хруста.

– Вам помочь? – спросила темная тень, которая никак не хотела отстать.

– Нет, идите, пожалуйста, – чуть не плача, выговорила Алена, удерживая собаку за ошейник. И тот наконец ушел.

Туман скакал рядом и больше никого не хотел сожрать.

– Бестолочь, – ткнула она кулаком в теплый бок. Дотронулась до затылка – было противно, больно и мокро.

Голова гудела от удара об асфальт. Нет, это не сотрясение, точно. Не тошнит. Приложила снег к затылку, сменила – с третьего раза он перестал окрашиваться красным.

– Знаешь, что это значит? – спросила Алёна гарцевавшего рядом пса. – Придется торопиться помедленнее! Похоже, мой ангел-хранитель за мной не успевает.

Глава 5. Странная тень

Алена добрела до поворота к дому. Там вновь появился бегун в черном, но Туман шел рядом, не рыкал и не дергался. Вот же, ведь и на курсы его Андрей водил, и на общие, и на охранные. И на тебе! Сколько там стоило занятие? От тысячи рублей, кажется. Дрессировщика Алене пока не потянуть, это точно. Может, стоит…

– Вам точно не нужна помощь? – обернулся к Алене мужчина. Приветливый, спокойный голос, но ее пробрал озноб.

– Нет, – вздохнула Алена. – Простите, что собакен на вас кинулся.

– А он и не на меня, – возразил бегун. – Кто-то к вам сзади подбежал. А как собака рявкнула – так стриганул через забор. Может, ухажер?

– Какой еще ухажер! – махнула рукой Алена.

Озноб колотил все сильнее. Сразу припомнились шорохи на прогулке в березовой роще и, главное, несчастная птица, распластанная на двери. То ли угроза, то ли предупреждение. Неужели и здесь начнется то же самое?

– У такой красивой девушки просто не может не быть ухажера.

– Спасибо вам. Рада, что вы не обиделись, – как могла ровно произнесла Алена.

– Еще увидимся! – бегун намек понял. – Я в это время каждое утро здесь, если что – кричите, – и порысил вдоль дендрария.

Алена оглянулась и удивилась темени. А потом осенило – это во сколько же ее подбросило? Она посмотрела на часы. Так и есть, раным рано. Будильник, поставленный на прошлую субботу на четыре утра. Тогда-еще-супруг уезжал в командировку, надо было встать пораньше, разогреть завтрак – Андрей не мог есть в самолете – погладить рубашку и брюки. И самой привести себя в порядок, чтобы, так сказать, создать настроение перед отъездом. Воспоминание неприятно укололо и размылось.

И к этому тоже надо привыкнуть. Как к тому, что осколки разбитой вазы резали руку не один день после уборки. Она справится. В чем-то сейчас стало несоизмеримо легче, так и надо держать эту легкость и радоваться свободе. Вот и правда – тащишь тяжеленный чемодан без ручки, и даже не подумаешь, что счастье твое – идти налегке.

– Это все удар по голове, – выговорила она Туману. – Хм… так тебе спасибо надо сказать?

Пес довольно махал хвостом, голова почти не болела, и Алена решила еще прогуляться, а поспать в обед. Шла не торопясь, вдыхая ароматы весны и наслаждаясь розовато-перламутровыми перистыми облаками, раскиданными кем-то очень щедрым в темно-синем небе.

Алена то любовалась восходом, то вздрагивала от сухого шелеста веток. Настроение то взлетало в это синее небо, то падало в скользкую серую грязь. Хотелось уже просто ни о чем не думать, но мысли сами лезли в больную голову. Кому она нужна? Имущества на ней никакого, кроме домика и прописки. Но квартира не приватизированная, а домик последний раз выглядел ужасно – крыша протекала, толстые бревна стен прогнили… Только гараж был в сносном состоянии. А квартира же... Андрей обещал выписаться, но после моря вранья, которое он считал правдой, можно ли было доверять ему? А если выписать через суд?

Кажется, вспоминала Алена, очень и очень сложно, нужно доказать, что товарищ давно не живёт, не платит и никак не помогает. Платил квартплату дядя – кстати, надо спасибо ему сказать. Дядя Сережа так и не завел семьи. А теперь помогает чем может. Он всегда казался ей не от мира сего, а на поверку выходил куда более настоящим мужчиной, чем ее дорогой бывший.

Алена выдохнула – она пойдет и в суд, но не будет жить с Андреем под одной крышей! А то: вещи ему некуда девать. С такими словами и на Яблоневую заявится. А если новую жену притащит? И будут они жить-поживать одной дружной шведской семьей. Отбиваться, что ли? По паспорту – прописан! Нет, что шведам хорошо, то русской – смерть. Или она умрет, или их поубивает.

Спросить совета? Деньги таяли, тут не до консультаций у адвокатов.

Чем светлее становилось вокруг, тем темнее – Аленины мысли. Сможет ли Андрей пойти на такую подлость? А почему нет? Какая удобная все же штука эта совесть! Всегда подскажет, в чем Алена провинилась. Он и его родня все еще думают, что это Алена предательница. Ну и пусть их! Вновь кольнуло обидой и отпустило. Алена с содроганием вспомнила бетонный поребрик, до которого оставалось всего ничего. Треснулась бы головой уже не до шуток. Найдет ли Туман дорогу домой? А как же родители, дядя, работа? Ей нельзя в больницу! Будущее казалось все более неопределенным, оно размывалось в дымке вероятностей. Нет, Андрей не может быть настолько подлым! Или может? Раньше она ошибалась, может, ошибается и теперь? Кто хотел напасть со спины? Ей чудилась угроза за каждым поворотом. Когда Алена начала подозревать в сговоре бегуна, соседа с оранжевой точкой во лбу и нотариуса одновременно, то поняла, что это просто нервы. Нервы и бессонные ночи. Да кто сказал о нападении? Незнакомый бегун. А может, это способ познакомиться? Все равно, охрану ей не нанять, только ходить да оглядываться, и то не факт, что поможет. Сегодня по плану квартира, сантехники, телефонная служба… Посчитать деньги и вновь подумать, на чем можно сэкономить. Аванс – это хорошо, только половина ушла приставам, и следующая зарплата теперь только через два месяца. А еще куча долгов. Захотелось свернуться калачиком и чтобы кто-то сильный и мудрый сказал, что она все делает правильно.

– Я все делаю правильно, – сказала она Туману. Тот вильнул хвостом. – А что? Я мудрая и сильная. Попробуй возрази!

Пёс возражать не хотел, он был счастлив прогулкой и хозяйкой. Поднял голову на стаю пролетающих птиц, но лаять не стал.

– Ага! С тобой я тоже кое-что придумала, – доложила ему Алена.

Дома Алена критически осмотрела духовку и вздохнула. Даже отдраенная до блеска, она производила жалкое впечатление. Эмаль за давностью лет поистерлась и скололась, пластик ручек потускнел и исцарапался.

Двадцать лет назад Алена либо не обращала внимание на подобные мелочи…

– Либо газовка была на почти четверть века моложе, – сказала себе Алёна.

От супружеской жизни в морозильной камере, которую Алена забрала с собой, остались ягоды, грибы и рыба. Ягоды – малина и ирга, грибы белые, собранные в лесу. Рыба так себе, карасики, но карасики крупные и вкусные, привезенные мужем с рыбалки. Особенно вкусные, если запечь в фольге. Неплохо бы пожарить, но в пылу злости Алена прихватила только одну сковороду, тефлон на которой истерся так, что виднелось металлическое дно. Кашу готовить сойдёт, а вот жарить что-либо проблематично – рыбья шкура жила своей жизнью и не желала расставаться со сковородой.

– А так и чистить не надо, – Алена повернула ручку, открыла дверцу, чиркнула спичкой…

И поднесла ее к духовке.

– Не стоит этого делать, – донесся из-за Алениной спины ровный голос дяди.

Не успела Алена сказать, что она вообще-то когда-то уже зажигала газовые духовки, не успела огорчиться оттого, что дядя сомневается в ее способностях, как голубое пламя резво пробежало вдаль, обернулось красным – и принялось жадно лизать заднюю стенку. А потом перекинулось на стену и висящее рядом полотенце.

Алёна торопливо повернула ручку. Газ идти перестал, а пламя полыхало ещё ярче. Алена торопливо сдернула полотенца, бросила в раковину, плеснула водой в духовку – огонь заволокло вонючим дымом, но гореть не перестало. А рядом склад из картонных коробок с трех переездов – не дай бог, займется – не погасить!

Туман лаял на общий непорядок, Алена, не зная за что хвататься, в ужасе рванулась за покрывалом, а дядя вылетел из своей комнаты, присел около плиты – и из его рук вырвалась струя пены. Нет, разумеется, это был огнетушитель, но в этот момент Алёне показалось магией все происходящее. Огонь потух, и Алена, еле переводя дыхание, бросилась подтирать воду и пену с фанеры. Не хватало ещё, ко всем проблемам, затопить соседей.

– Духовка не работает, – опомнился дядя.

– Правда? – не удержалась Алена от наигранного удивления.

Дядя кивнул, не обидевшись или не поняв иронии в голосе племянницы.

– Узбеки тут как-то плов затеяли, казан перевернулся.

Алена вздохнула, гася злость на себя – неумеху, на дядю, который промолчал, на горе-жильцов…

– Надо менять через месяц, предписание вышло, – почесал дядя затылок. – Я почти скопил, куплю, как пенсия придет.

Алена вытерла лицо чем было в руках и покосилась на плиту.

– За-ме-ча-тельно, – выдавила она почему-то по слогам. Гарь уходить не собиралась, Туман, встав перед Аленой, зашелся в лае еще сильнее.

– Ну, а теперь-то что не так? – спросила она у пса.

– Он предлагает вам умыться, – ответил за Тумана дядя и, обойдя полчище коробок, скрылся у себя.

Алена, решив пока оставить окна проветриваться, достала зеркальце из сумки. Ага, красавица. Обтерлась горелым концом! Да и вообще – замечательное начало выходного!

– Приключения продолжаются!

Алена, проглотив ком в горле, пошла умываться. Выдавила остатки пенки и оттерлась от души. От ледяной воды заныло зубы.

Нет, без горячей воды – это не жизнь! Лучше еще немного обойтись без фруктов – они вот-вот подешевеют перед летом. И надо купить хоть какой-то крем. Надо сварить кашу и суп, надо разобрать хотя бы десять коробок – первые попавшиеся, с подозрительным тряпьем, Алена просто выкинула. Скоро должны прийти ремонтники…

– Все могло закончиться куда хуже. А теперь – будет рыба жареная и с дымком, – бодрым голосом сказала она Туману и пошла на кухню.

Глава 6. Ласковый песик

Алена не пожалела масла, и карасики не подвели. Порадовали румяной корочкой и внутри были сочные. Отложила дяде две штуки, положила себе в тарелку парочку, отошла к подоконнику, начала и поперхнулась – дядя пришел. И принес кастрюлю, из которой пахло просто отвратительно. И этим он питался, когда ее не было дома?

– Дядя Сережа, карасики берите, – решила Алена не дать помереть родственнику от пищевого расстройства. – А это дайте мне, я проверю.

– Прокипятить бы… И можно есть.

– Посмотрим, можно ли, – Алена мягко, но неумолимо забрала кастрюльку с ужасающим запахом, который отбил весь аппетит, взамен показала на кашу, рыбу и суп. – Ешьте это. Хорошо? – и, прижав к себе кастрюльку, приготовилась держать оборону.

Но дядя вздохнул и не стал возражать. Алена дождалась его ухода с полной тарелкой, надела перчатки, выковыряла нечто, когда-то бывшее кашей, завернула в несколько пакетов и выкинула в ведро. Грустно вздохнула – воняло все равно. Запах дыма смешивался с ароматом несвежей еды, и Алена, пока время было, решила пройтись. Она приоткрыла окна, собралась и позвала Тумана. Тот повернул голову вбок, словно недоумевая от непривычного времени, но тут же радостно тявкнул и бросился за поводком.

Была у Алёны одна идея. Когда Туман ехал в машине с тремя грузчиками, он вел себя почти спокойно. Слишком много незнакомых сразу, этак и непонятно, на кого лаять. Значит, надо ошеломить его ещё сильнее!

– Привык ты, что гуляешь один-одинешенек, – выговорила ему Алена.

Народу на главном проспекте было уже много. Люди просто гуляли, радуясь теплому дню и яркому солнцу. Алена улыбнулась и решила заняться тем же. Она же пообещала себе вернуть свою жизнь – значит, надо жить. Надо любоваться миром каждый миг своей жизни!

Пёс сначала болтал головой во все стороны, потом, после дергания за строгий ошейник, как-то подуспокоился.

– А он не кусается? Можно погладить? – обратилась к Алёне молодая мама с улыбающейся девчушкой.

– А как он выглядит? – удивилась Алена просьбе. Пусть собакен – и в наморднике, но глухо порыкивал, провожая недобрым взглядом всех проходящих.

– Такая милашка! – восторженно произнесла девочка. – Ну мама, можно же?

Пес недоуменно посмотрел на хозяйку: «Это я-то милашка?»

– Туман, сидеть! – решительно произнесла Алена. – Ждать! – и обратилась к женщине: – Можно, только недолго.

– Светочка ко всем собакам лезет, – вздохнула женщина, но Алена не отвлекалась, держа Тумана за ошейник и на всякий случай прижимая его к земле и к ноге. Девочка восторженно гладила, собакен давился негодованием, но терпел.

– Молодец, хороший мальчик, – Алена подбодрила Тумана, а когда тот начал подергивать брылями и таращить глаза, быстро произнесла: – Нам пора.

– Какой ласковый песик! – донеслось вслед.

– Понял, кто ты? Песик ласковый, – хихикнула Алена, а Туман злобно взрыкнул. – А ты и правда молодец. Пошли знакомиться с родителями.

Алена поправила волосы – хорошо, что они были густыми и след падения маскировали надежно.

Родителей пес поприветствовал почти так же восторженно, как радовался приходу хозяйки. Особенно скакал вокруг мамы, а потом вдруг прижался лобастой мордой и застыл.

– Чего это он? – удивилась мама.

– Это высшая степень доверия, – пояснила Алена и вздрогнула от телефонного звонка.

«ААндрей» – высветилось на тач-панели. Так Алена записала любимого, чтобы его имя всегда было первым в списке. «Надо уже поправить», – досадливо подумала Алена. Что же написать? Бывший? Соколовский? Тот-самый-козел-что-выжег-мне-сердце?

– Мам, пап, я сейчас, – Алена фыркнула и вышла на лестничную площадку.

– Как дела? – как ни в чем не бывало, спросил Андрей.

– Все хорошо, – машинально ответила Алена. – Что ты хотел?

– Как вы устроились? Ничего не беспокоит?

Перед глазами мелькнула темная аллея, удар об асфальт, алый цвет чуть не случившегося пожара, жесткий ковер и окружение коробок, которые, кажется, плодились по ночам и уменьшаться не собирались. Голова вновь загудела, а сердце застучало.

– Ни-че-го, – по слогам ответила Алена.

– Ты не могла бы отдать мне ножерезку? Тебе она все равно не нравилась.

Алена согнулась от смеха. Ножерезка была дорогая, куплена супругом, состояла из нескольких лезвий и неплохо и, главное, быстро резала все овощи. Надо было оставить!

– Ну как, получится?

Она вытерла слезы.

– Я положу ее в восемь вечера у подъезда. Я не знаю, что тебе еще надо, скажи сразу.

– Не хочешь со мной встретиться? С каких это пор я стал врагом номер один?!

Алена положила трубку и тут же увидела смс.

«Совсем нет денег. Одолжить не получиться?»

Вот это уже не смешно! Неужели у него совсем не осталось совести?

Алена проглотила все обидные слова и написала коротко:

«Нет». А потом все же занесла его номер в черный список и пошла к родителям.

Отец выглядел все таким же поджарым, а копна черных волос лишь чуть-чуть поседела. Мама словно стала меньше ростом – и еще худее. Волосы ее определенно были подкрашены, как губы и ресницы.

Милота и нега, царившая у родителей, ухватила Алёну в свои объятия. Она даже чуть было не заснула над чашкой. Постоянное, по большей части неосознанное копошение в прошлом, прекратилось, а тягомотные мысли перестали бегать по кругу.

Мама немного капризничала: то чай остыл, то конфеты неконфетистые. Отец не спорил.

Выполнял все прихоти супруги даже с каким-то удовольствием. Видимо, почувствовав удивление дочери, тихо обронил:

– Болела. Капризничает, значит, здорова. Сейчас все почти хорошо…

Алену пробрал озноб. Всякая дрема слетела. Мама, которая терпеть не могла говорить о своих болячках, сердито сверкнула глазами, и отец замолк. Что случилось за эти полгода? Алена сложила мелкие детали. Мамин голос чуть ниже и более хриплый, движения чуть скованнее. Мамины руки были ледяными, и даже сейчас она куталась в шаль – мёрзла. Но ведь дома было тепло!

Конечно, родителям уже за семьдесят, Алена – поздняя и любимая дочь. Старший брат уехал в Москву, он живет своей жизнью.

Но все же…

Мама и папа ещё не так давно вместе ходили на лыжах, а летом купались в озере. Они были веселы, бодры и здоровы!..

Пёс от мамы не отходил. Провожал из кухни в комнату и обратно.

– А ты говорила – чудовище, – потрепала мама Тумана по жесткой холке. Тот проурчал что-то на своем собачьем языке. положил голову к маме на колени и укоряюще воззрился на Алену:

«Не наговаривай, я разный. Тут так здорово, хозяйка. И почему это мы тут не были?»

Алена перевела взгляд на маму.

– Что смотришь? Все в порядке со мной, – отмахнулась та. – Ты просто заходи иногда.

– Я буду заходить. Часто, – с трудом выговорила Алена. – Мам, ты болеешь? – все же сорвалось с языка.

– Просто старость, дружочек. То одно, то другое отказывает. Зато пусик рядом.

Алена улыбнулась от милого домашнего имени отца.

– А вы на шашлыки ездили? – спросила мама.

– Нет. А почему… – Алена смутилась. Видимо, от волос всё ещё пахло дымом. Опустила взгляд на часы и ахнула. Время поджимало. – Я побегу. Сейчас придет сантехник, а то не помыться толком.

– Приходи когда захочешь и мойся в свое удовольствие, – добавила мама.

– Муся будет рада, – добавил папа.

– Пуся тоже, – фыркнула повеселевшая мама. – Андрей не будет против? – спросила настороженно.

– А мы у него и не спросим, – самую малость нервно ответила Алена, и отец с матерью переглянулись.

Родители жили дружно. И их родители тоже.

Как признаться, что она все растеряла, что могла? И Алена молчала, не желая рушить этот спокойный миг. Успеется еще, а сейчас вновь выворачивать душу просто не было сил.

– Может, и на лыжах с папой пойдешь? Если не разучилась. Я-то не хожу больше, – погладила Алену мама по голове. – Завтра похолодание и снег обещают.

– Не разучилась и пойду! – воспрянула духом Алена. Как же здорово пробежаться по лыжне, вдыхать хрусткий чистый воздух! Почему она все забросила, что могла?

В комнате зазвонил телефон – отец не имел сотового.

– Звонки от учеников, – отмахнулась мама, а отец помчался в комнату.

А ведь папа никогда даже голоса на Алену не повысил. Она огляделась как первый раз.

Все очень просто и скромно, но продумано и чисто. Старый ремонт, старый дом. Семья…

Надо хоть пол вымыть в следующий раз, подумала Алена. Маме наверняка уже трудно.

Алена крепко обняла родителей на прощание и заторопилась к себе.

***

Алена вскинулась на стук в дверь. Решив перестраховаться, отвела упирающегося пса к дяде в комнату и пристегнула к батарее.

Ушлый сантехник легко преодолел входную дверь безо всякого ключа – а ведь для домофона не было даже выхода! Повздыхал над унитазом, покрутил краны.

– Тут не ремонтировать, тут менять надо, – резюмировал он. – На соплях и ржавчине держится. Этаж второй, но…

– Топить есть кого, – вздохнула Алена.

В принципе, она это и подозревала. Слабая надежда обойтись малой кровью умерла окончательно.

– Сколько? – спросила она.

– Чтобы хорошо держалось и долго стояло? – хитро прищурился сантехник.

Вот молодой же парень, а повадками весь в папу, прожженного строителя, мелькнуло в голове у Алёны.

– Чтобы год прослужило, – ответила Алена.

Парень приуныл.

– Две тысячи.

– Вместе с работой?

– Хорошо. И унитаз бы сменить…

– Знаю, – покосилась Алена на треснутый фаянс. – Вы его пока просто укротите. А то он то не сливает вовсе, то остановиться не может.

Туман взвыл, недовольный изгнанием и чужим человеком в доме. Дядя что-то ему выговорил, пёс ответил глухим ворчанием, но лаять перестал.

В доме царила идиллия!

Сантехник сходил за смесителем и принялся за работу, Алена разбирала комнату, решив расправиться хотя бы с пятью коробками. Там оказались вещи настолько старые, что она сразу записала их в мешки под мусор. Засохшая краска, остатки шпаклёвки и гипсокартона. Дядя неожиданно перехватил тяжёлые мешки со словами:

– Я выкину.

Алена опешила, но возражать не стала. Она успокоила зашедшегося в лае Тумана, пообещав скорую прогулку.

Краны в кухне и ванной наконец работали. В комнате хоть и плясали пылинки в косых лучах солнца, но стало чуть почище.

Алена потерла заболевшую голову, распрямила уставшую спину. Подхватила измученного ожиданием пса и пошла на улицу.

Небо в пустынном парке было по-весеннему синим, и Алена, раскинув руки, рассмеялась. Пёс запрыгнул передними лапами на грудь, желая разделить веселье. Завилял хвостом, запрыгал, словно не взрослый пёс, а юный озорной щенок.

– Как и я! – прокричала Алена. – А завтра я пойду на лыжах!

Синие тени чертили снег, горизонт розовел далёкими тучами.

Куча проблем было впереди, но куча условностей, забот и ожиданий остались в прошлом. Да, она ушла никуда и ни с чем, но зато осталась собой. Может быть, заскочила в последний вагон.

Семейная жизнь требует умения прощать, приспосабливаться, жертвовать… Но, когда все это делает только один, правильно ли это? Сомнения промелькнули в голове и пропали, даже боль в сердце, горечь и обида поутихли. Пусть себе будет счастлив со своей Ольгой.

Алена протёрла полыхающее лицо снегом и вздрогнула от звонка.

– Алена, привет, – донёсся голос Людочки. – У тебя все хорошо?

– Все прекрасно, а что? – осторожно спросила Алена бывшей соседке-почти-подруге.

– Ломились тут двое в твою бывшую квартиру. Чуть дверь не вынесли! Мой хотел прижать да разузнать, что надо, так сбежали, подлюки, аж пятки засверкали. Будь осторожна, подруга. И как-нибудь выберись ко мне!

– Хорошо, чуть обустроюсь только... Спасибо за предупреждение.

Алена положила трубку. Весь мир вновь ощерился колючками, превратившись в сгусток враждебности и злобы. Да что это такое? Алена топнула ногой. Не желаю бояться и прятаться! Кто это может быть? Кредиторы, оставшиеся без денег субподрядчики, знакомые или друзья? Андрей в последнее время занимал напропалую у всех, и, как сейчас понимала Алена, прекрасно знал, что не отдаст. И ему, как ни странно, давали. А может быть, для кого-то это были последние деньги? И сейчас они нужны так, что и убить можно?

Но что взять с нее? Квартира продана, машина – тоже. Золото давно в ломбарде…

Туман поскулил, недоумевая, чего это хозяйка застыла на месте. Стемнело, и Алена, так ничего и не надумав, пошла домой. Скоро должен был подойти еще и телефонных дел мастер. Пока ждала, Алена поругалась с Рустелекомом: мало того, что дядя платил за радиоточку, которой не существовало, так и тариф ему присвоили самый дорогой, и мастера отправили с трудом, ибо: «Как это у вас нет выхода? Вы что, телефоном не пользовались никогда?» Пришлось пояснить, что да, не пользовались. Тариф Алена сменила на самый простой – нечего выкладывать почти тысячу, радиоточку отключать не дали. Она пояснила дяде, куда идти и что делать. Тот кивнул и обещал подойти со всей ответственностью.

Зато мастер порадовал. И подключил моментально, и кабель протянул. Хорошо, что Алена прихватила телефонный аппарат, пусть старенький, но надежный. Да и позвонить из дома и, главное, домой, можно будет без проблем. Что родители, что дядя игнорировали достижения сотовой связи, и Алена пока тут была бессильна.

Перед сном она пошарила по сайтам дешевой мебели и вздохнула. Диван ей был пока не по карману, да и деньги, пусть по мелочам, но разбегались кто куда.

– Ну и ладно, может, спина станет как у балерины, – сказала она сама себе, укладываясь спать на ковер. Думала, заснет сразу же, однако нет. Посверлила взглядом потолок и подумала, что сама она его в порядок не приведет. Как и откосы. Ладно стены – покрасить можно и самой. Но штукатурку кидать ей уже не по силам.

Попыталась прикинуть бюджет ремонта и зажмурилась – ладно, не все сразу. Зато мысли о странных и неприятных посетителях ее прежней квартиры отошли на второй план… Алена сходила, проверила нижний и верхний замок и вновь легла спать.

А потом зазвонил сотовый.

Алена опасливо покосилась на незнакомый номер и не стала брать трубку.

Звонок смолк, зато пришло сообщение. Длинное.

«Это Андрей. Я почему-то не могу до тебя дозвониться. Видимо, ты случайно внесла меня в ЧС… а я скучаю по тебе и по Туману. Думаешь, мне нравится то, что случилось? Просто прочти до конца это сообщение. Всего два вопроса.

1. Не хочешь иметь нормальную работу? Я нашел для тебя оклад в два раза выше. Собеседование завтра.

2. Тебе собака в твоей новой жизни не мешает? Наверняка да. Я договорился с родителями, посадят на цепь. Отдай ее мне, и я погашу твой долг».

Алена лишь на секунду задумалась – старая вина кольнула сердце. Скучает он – значит, плохо, да? Ну и пусть будет плохо, ей больше не жаль.

И не стала вносить номер в черный список лишь потому, чтобы не шарахаться от всех незнакомых номеров. Кстати, овощерезку забрал, а спасибо не сказал. Хоть особо и не надо. Спасибо мог бы вообще сказать просто за то, что она всю свою жизнь дышала только им, его заботами, его хобби, его здоровьем и всей его жизнью.

Всхлипнула. Голова, не иначе как в отместку, отчаянно заболела. Алена написала: «Иди в жопу», любимую фразу мужа, отругала себя за грубость и выключила телефон вовсе.

Странно это все... Ну вот, сон улетел в далекие дали и не обещал вернуться. Сердце после общения с Андреем привычно отбивало чечетку. Алена встала, вслепую нашарила теплый кардиган, накинула его на пижаму и пошла на кухню заварить себе чай. Через большие окна лился свет то ли луны, то ли фонаря – сделать бы ремонт, была бы квартира-студия пальчики оближешь...

Пес привычно последовал за хозяйкой. Потянулся в недоумении от смены расписания, потянул за подол обратно.

– Вот как тебя оценили, балбес, – сказала ему Алена, выдергивая кардиган из слюнявой пасти. – Аж четверть миллиона отвалить не жалко!

Пес фыркнул: «Ты же не отдашь?»

– Нет, конечно. Я же не тварь продажная... И где он только деньги нашел? А то что ни попросишь, так «у нас же нет на это денег"!

Алена поперхнулась. "У нас!" Вот с чего все эти милости с барского плеча! Ну ладно, новая работа – наверняка черным налом в конвертике, видно кому-то срочно надо что-то посчитать. Да в долг просить у нее будет не зазорно – и Алена опять будет чувствовать себя обязанной и виноватой.

Заплатят много, разово, а ей это уже не нужно. Ей нужна стабильность, постоянная, хорошая, пусть и не самая большая зарплата. С отчислениями в бюджет, ибо жить Алена хочет долго и счастливо! И такая работа у нее есть, по счастливой случайности или ее обычному везению, которым часто хвастался муж.

Из бухгалтерии долетело позавчера, что прошлый год вышел в ноль, безо всякой прибыли. Зато налоги платят стабильно, а не как некоторые. Копят по полтора года не один десяток миллионов, пока налоговая дело не заведет.

"Я не могу поверить, что мы проиграли!" – вспомнила Алена фразу, которую в последнее время любил повторять ее бывший.

То есть «мы», ага. Было бы здорово, если бы она согласилась. Значит, она такая же. Значит, продажные все, не только он. Это было бы логично и с этим можно было бы жить.

Спичка обожгла пальцы и упала на пол. Вокруг нее стояла тишина и непроглядная темень.

– А вот и нет. Живи со своей совестью и со своим любимым бухгалтером, если можешь, – Алена нащупала выключатель, и лампочка Ильича в триста ватт – какую нашла – загорелась над головой маленьким и почему-то сердитым солнцем. Перед глазами закружились черные точки, и Алена присела прямо на пол.

Когда ела? У родителей немного, обедала на работе два раза. А что? Неплохо, трехразовая диета! Да нет, ничего хорошего.

Открыла холодильник, достала гречку – Туман удивился – разогрела и, хоть немного, но засунула в себя через силу. Еще и обмороков не хватало! Одежда стала висеть – вот и ладно. Будет что носить!..

Внезапно очень явственно увиделся любимый супруг и хорошая знакомая Ольга. Где и чем они сейчас могут заниматься. Лампочка, словно не выдержав Алениных мук, вспыхнула пронзительно – и погасла.

Алена без сил опустилась на пол. Нащупала что-то небольшое под рукой, повертела, пытаясь определить наощупь, что это за предмет – включать свет не хотелось, хватало белесого света луны и желтовато-оранжевого – уличного фонаря. Весенний ветер не угомонился и ночью – ясеневые, причудливо изогнутые ветви шевелились под его напором, а по темным комнатам скакала паутинная сетка теней. Тишина… Здесь, в этом доме, когда-то родились глупые мечты, что тихо не будет никогда. Здесь эти мечты и умерли.

Внезапно стало невозможно сделать вдох. Было больно физически, так сильно, что захотелось завыть, сломать что-нибудь, упасть без сил – и пусть оно все горит синим пламенем! Зачем жить, если нет ни любви, ни надежды, ни даже веры? Если все в ее жизни было обманом! Все сломано, разбито.

Надо было копить, как говорила практичная Людочка. Не доверять мужчинам. Не отдавать все, что имела…

Полжизни прожито, осталась еще половина. Бог знает, сколько отмерено. У нее есть крыша над головой, работа, здоровье, семья. Надо вставать, надо хоть пошевелиться!

Алена вдохнула прерывисто, подняла налившуюся тяжестью руку, через силу чиркнула спичкой. Шорох, яркий сполох пламени. Огонь пробежал до пальцев – и она задула его. Еще раз и еще, пока не закончились спички. Последнюю прихватила пальцами – обожгло, возвращая в реальность. Огонь все еще оставался огнем, а никак не ледяным холодом. Пластиковые окна не пропускали ни звука. Тишина окутывала, но не тушила боль.

Туман ткнулся в плечо холодным носом, засунул морду под мышку и замер – высшее проявление доверия и любви. Всего в квартале от нее спали родители, ожидая прихода дочки. Небо светлело, обозначая скорый восход.

Солнце встает каждый день, значит, и она тоже будет!

Погулять, покормить – и утро долой. Пока было время, Алена покопалась в интернете. Похожий участок продавали недалеко, начали с полутора миллионов, за год упали до ста пятидесяти тысяч. Денег стало мало у всех, а домик за тридевять земель от центра, в который нужно основательно вкладываться…

– Может захотеть купить лишь тот, у кого это счастье уже под боком! – обрадовалась Алена и торопливо набрала номер.

Заспанный голос ответил ей без особого восторга.

– Вадим, прости за ранний звонок, – покаялась Алена. – Я продаю наш домик в деревне. Твой же рядом, не хочешь приобрести?

Всякая сонливость пропала из голоса Вадима.

– А как же Андрей? – спросил он настороженно.

– Мы развелись.

– Так вы и были в разводе.

Алена выдохнула. Сколько раз ей придется пояснять одно и то же? Стоп, долой переживания! Главное, не оправдываться и не жалеть себя. Можно представить, что она говорит о ком-то другом, о подруге, к примеру.

– Мы совсем развелись, – ровно ответила она. – Вернее, я ушла от него. У него теперь новая жена.

– А домик? – деловито уточнил Вадим.

– Тут все в порядке. Он приобретен мною уже после развода. Все права только на меня, – облегченно ответила Алена, поняв причину вопроса.

– Надо подумать… А сколько ты хочешь?

– Двести пятьдесят тысяч! – выпалила Алена.

– Дорого.

– Вы знаете, сколько туда вложено. Не меньше миллиона, а то и побольше.

– Да там крыша у бани сгнила уже!

– Возможно, но я и не прошу миллион. Подумай, если нет, я выставлю на продажу. Правда, не уверена, что нашу общую котельную новый хозяин не снесет. А перенос обойдется в копеечку.

– Алена, да ты без ножа режешь! – простонал Вадим.

– Я согласна на рассрочку, – радостно доложила Алена и повесила трубку. – Ну вот, определенно, без ненужных предметов жить становится веселее!

Туман гавкнул.

Алена схватилась за швабру, подмести проходы. Пес радостно помогал, как считал это нужным – то есть рычал на лохматое чудовище и выдергивал его из-под руки.

– Сидеть! – рявкнула озлившаяся Алена так, что вышедший из комнаты дядя чуть было не уронил стакан.

– К-к-куда? – уточнил он, оглядываясь на море коробок.

– Это я нашему балбесу, – задыхаясь от смеха, ответила Алена.

Пес уселся на попу и тихо рычал, переводя взгляд со швабры на дядю и обратно. Кидаться перестал, уже хорошо.

– А-а-а, – дядя ретировался к себе, словно забыв, зачем выходил.

– Да проходите! – позвала его Алена.

– Я потом, – донеслось из-за занавески, заменявшей дверь.

Алена под бдительным собачьим оком и жалостливым скулежом вымела пол, отскоблила фанеру, приготовила кашу.

Переоделась, подхватила лыжи и побежала к родителям под истеричный лай оскорбленного в лучших чувствах Тумана. Выскочила из подъезда и отшатнулась.

– Я же просил тебя не ходить на лыжах, – печально обронил Андрей, оглядывая ее с ног до головы. – Что молчишь? Я же о тебе беспокоюсь, – скривил он губы. Красивые губы, с которых легко слетали фразы, которые он наверняка считал единственно верной истиной.

И правда беспокоится и, видимо, уверен, что она все ещё должна жить по ее указке.

– Что ты хочешь? – сквозь зубы выговорила Алена.

– Всего лишь уберечь тебя от необдуманных решений. Они тебе так свойственны. Не отдашь собаку и задаром продашь домик – пожалеешь.

– Я уже жалею. Только о том, что слепо верила тебе.

– Что это с тобой? Ты опускаешь глаза, значит, тебе стыдно. И ты никогда не была злой. Ты всегда была…

– Мудрой? – не сдержала смех Алена. – А теперь я не хочу быть мудрой. Я хочу просто жить. Знаешь, а это правда здорово – что ты так подставил меня. Я больше не виню себя ни в чем. Мне больше не нужно соответствовать тебе и твоим ожиданиям! И все ошибки, что я совершу, будут лишь моими ошибками! Знаешь, не приходи ко мне больше. Я отпускаю глаза не от стыда, а потому что мне больно видеть тебя и больно говорить с тобой. Но я преодолею себя и эту боль. Мне было много и часто больно – когда ты оставлял меня на праздники и выходные, когда уезжал то к друзьям, то на охоту, то неведомо куда. Я не спрашивала, потому что доверяла. Но кредит доверия исчерпан. Мне было больно, когда ты отменял наши отпуска за день до отъезда. Мне было больно, что я перестала быть собой, превратившись в твою тень. Но больнее всего оказалось понять, насколько я ошибалась в тебе. Все, не говори ни слова, оставь меня раз и навсегда! Или своей дорогой с той женщиной, что ты выбрал!

– Алена, что ты говоришь? – Андрей схватил ее за руку и смотрел с неприкрытой мукой. – Я жил только для тебя!

– Тогда у нас очень разное представление о жизни, – Алена вырвалась из цепких объятий бывшего супруга. – Прощай, Андрей.

Глава 7. Ты пожалеешь

– Ты пожалеешь? – неожиданно эмоционально среагировала Людочка. – Так и сказал?!

– Ага, – кивнула головой Алена, уплетая невероятно вкусную шарлотку. – Да ну его. Думает, раз у меня ни копейки за душой, так буду вместо жены тряпочкой служить. Или подставкой для ног.

– Это угроза, как ты не понимаешь! – почти разозлилась Людочка и отодвинула подальше тарелку. – Видывала я гавнюков в своей жизни, но твой просто песня какая-то.

Алена печальным взглядом проследила за отодвинутым куском.

– Ладно, ешь давай, – Людочка вновь придвинула тарелку. – А то через тебя скоро стены будет хорошо разглядывать.

Есть хотелось впервые за долгое время, и Алена не стала оказываться.

– Эти придурки, что в дверь ломились, – Людочка поежилась. – Словно из девяностых выпали. Не удивлюсь, если с обрезами.

– Да что с меня взять? – пожала плечами Алена. – Ни-че-го.

– Родителям сказала? – спросила Людочка.

– Не-а, – с набитым ртом ответила Алена. – Зато как на лыжах сходила! Просто душу отвела. А потом еле дотащилась до маминой софы и проспала до вечера. – Проглотила и пояснила: – Не стала говорить: переживать же будут.

– Вот в чем твоя беда! Все время о других печешься! – наманикюренный палец указал прямо в нос Алены. Алена хихикнула. – О себе думать пора! Полтинник скоро...

– Мне только сорок... – попыталась вставить Алена.

– Все одно. Ума нет и не будет! В милицию надо заявить, вот что, подруга.

– О чем? О том, что я идиотка? Или о том, что какую-то черную тень чуть было не покусала моя собака? Уй! – ухватилась Алена за собственную голову.

– Что там у тебя, дурные мысли?

– Да упала неудачно. Вернее, удачно, могла бы и бортик задеть.

– Дай посмотрю, – Людочка потянулась к затылку Алены. – Вот же безрукая!

– Скорее, безногая, – хмыкнула Алена.

– Шишка все еще приличная. Сделала бы снимок, что ли, ну, просто для спокойствия.

– Да ладно, было у меня сотрясение, – отмахнулась Алена. – Тошнит постоянно, а сейчас только ноет.

– Смотри. Милиция ей не нужна, скорая помощь не нужна – просто помощь тоже не нужна! – вспылила Людочка. – Зачем я тебя вообще позвала?

– Чтобы я оценила твою шарлотку, – честно ответила Алена на риторический вопрос. – А еще рассказала о новостях. Интереснее, чем в сериале.

– Будь ты чуть-чуть поглупее и не говори постоянно одну правду, – прищурилась Людочка, оглядывая Алену так, что ей захотелось прикрыться, – цены бы тебе не было. Вообще знаешь, женщине иногда можно и накраситься.

– Только не сегодня! – поднялась Алена с табурета. – Да и зачем? – пожала плечами. – Мужчины меня точно не интересуют.

– Затем, с твоими-то данными. Хочешь, познакомлю? И ремонт бы сделала, и с долгами, глядишь, рассчиталась. Честное слово, очень приличный мужчина!

– Как говорила Вера Алентова, я как-нибудь сама. Пора мне, еще домой добираться, больше часа на маршрутке. И лечь пораньше, а то завтра опять в пять утра подъем. Пока это каждый раз подвиг. Спасибо, что позвала. Если честно, хоть выговорилась.

– Три часа трепаться – это сила!

Людочка пошуршала в углу, протянула холщовый мешок, тяжелый на вид.

– Денег у меня сейчас у самой ни шиша, но вот тебе всякая ерунда, морковка и кабачки. Можешь себе, можешь псу своему придурошному.

Алена сглотнула. Ярик, до этого тихо лежащий под столом, кинулся к Алене и залаял так, словно вместо нее тут стоял Туман собственной персоной.

– Тише ты! Никто тебя не обделяет, – отозвала пса Людочка, а затем обернулась к Алене. – Только не благодари за эту ерунду! И знаешь, мой тебя отвезет. И знаешь... ты иногда самого простого не видишь. Мне хорошо с тобой. Ты слушаешь. Твой бывший такой же...

– Я похожа на Андрея?! – ужаснулась Алена.

– Только с другим знаком, – усмехнулась Людочка. – Дуй давай. Паша! – прокричала она в гостиную. Оттуда сразу притопал Паша, глянул сверху вниз. – Алену довези.

– Будет исполнено, моя красотка, – согласно кивнул он.

– И сразу домой, – буркнула Людочка, перестав улыбаться.

– Может, я как-нибудь сама? – осторожно спросила Алена.

– Не надо как-нибудь. Прекрати уже отказываться от помощи!

– Постараюсь научиться, – хмыкнула Алена.

Как быстро то место, где она прожила три года, стало чужим! Алена через стекло машины рассматривала знакомые фасады домов и магазинов, ровные ряды новостроек, где так хорошо гулял ветер… Словно сто лет как уехала! А ведь всего-то несколько дней.

И кто-то приезжал, не поленился. К ней или к Андрею, не понять. Алена поежилась. Может, и хорошо, что она вернулась домой. Правда, этот адрес известен всем, кому ни лень. Это место прописки ее и Андрея, место, на которое зарегистрировано их прежнее предприятие. Где-то валялся газовый баллончик, надо найти и носить с собой – просто на всякий случай. Мало ли что… Хотя бы собак отпугивать. Надо… Столько всего надо сделать и так мало выполнено!..

– Приехали, – Паша осторожно тронул задремавшую Алену за плечо, а та чуть было не подскочила на месте. – Этот же дом? – с сомнением в голосе спросил он. – Потолки высокие, да?

– Да, – выбралась Алена из машины. – Спасибо тебе.

– Может, проводить?

– Не надо, лучше к Людочке поторопись.

– Ага, – не слишком обрадованно ответил Павел и захлопнул дверь.

Сзади раздался шорох отъезжающей машины – и все стихло. Алена шагнула вперед, ожидая вспышки света – так всех встречала странная система реакции на движение. Правда, либо в этом конкретном подъезде с ней что-то перемудрили, либо эта система обладала собственной вредностью. Повышенной. Алена за эту неделю уловила закономерность, и она ее совершенно не радовала. Свет у подъезда зажигался только тогда, когда методом проб и ошибок таблетка уже открывала входную дверь. Далее следовало путешествие в неизвестность – в черное нутро подъезда. Алена считала ступеньки – семь вначале, дважды одиннадцать потом. Ровно на середине сзади бил ярчайший свет, чуть не сбивая с ног. Потом гас ровно до того момента, когда Алена доходила до собственной двери. И загорался вновь опять же только тогда, когда дверь квартиры уже открывалась. Правда, для этого приходилось пальцем ощупывать личинку замка, или подсвечивать сотовым, или надеяться на удачу.

Алене в этот раз подъезд показался еще более темным и мрачным, чем обычно. Она сделала несколько шагов вперед, наткнулась на ступеньки, чертыхнулась, нащупала поручень и осторожно пошла вперед. Не было видно даже собственных рук. «Нечего так пугаться, никого тут нет», – приговаривала себе Алена.

Сердце бешено колотилось, по спине поползли мурашки. Свет загорелся, Алене почудилось шевеление на третьем этаже. Да нет, наверняка мерещится! Она замерла, медленно повернула голову, увидела темный силуэт на фоне окна – и взвизгнула от ужаса.

Капюшон, накинутый на голову, узкие плечи под серой тканью. Тут свет, словно решив вдоволь поиздеваться над Аленой, снова потух. Она, на мгновение ослепнув, сморгнула: контуры темной фигуры на фоне глубокого синего неба в окне виднелись отчетливо.

От незнакомца веяло неизвестностью, а значит – угрозой. Алена дальше присматриваться не стала, отвернулась к двери, потянула ручку себя, еще раз и еще – и только тут поняла, что не открыла замок. Нащупала трясущейся рукой ключ в кармане, вставила на ощупь, повернула вроде бы до упора, подергала – но дверь открываться не желала.

Да что же это?! Кто там стоит напротив окна, стоит молча, неприятно, безо всякого движения. Что ему надо? Это может быть кто угодно. Например, сосед сверху, вышедший на площадку покурить или подышать свежим воздухом, уговаривала себя Алена, гоня прочь холодящий спину ужас. Сейчас он наверняка шагнет наверх… От окна донесся подозрительный шорох, словно кто-то осторожно сделал шаг. Шаг вперед и вниз, к ней. И еще один. Алена оцепенела. B голове пронеслась миллион и одна мысль. Если прибьют прямо тут, то как же родители? А дядя, справится ли с собакой? А как же вся ее жизнь? Так глупо помереть прямо у собственной квартиры!

И не желает она помирать!

И вот уже кто-то совсем рядом!.. Алена шагнула вперед, замахнулась тяжеленной сумкой с овощами – и от всей дури ударила в темноту. Темнота съежилась и уползла по углам. Свет, ошеломленный странными действиями обитателей подъезда, вновь зажегся.

– Уй, – обиженно выдохнула согнувшаяся тень знакомым голосом странного соседа. – Сильны вы драться, Аленка. Мужчины так и падают на колени!

Капюшон упал с головы, на Алену смотрели карие глаза на знакомом лице. Алена хихикнула, уронила сумку и перестала бояться.

Дверь распахнулась, на пороге показался дядя, еле удерживающий сердито взлаивающего Тумана. Пес соседа за своего не признал и залаял-завыл так, что Алена за голову схватилась.

– Все хорошо? – ровно спросил дядя, который в это время должен был крепко спать.

– Все чудесно, – фыркнула Алена, потрепала пса по голове. – Тише ты! Идите, я сейчас.

Прикрыла дверь и обернулась к соседу, потиравшему затылок.

– Паша, – облегченно выдохнула Алена. – Один Паша проводил, другой Паша встретил, – нервно хихикнула она, а сосед удивленно повел головой. – А ты чего тут притаился?

– Хотел свечку зажечь, да вас увидел и передумал,– слабо улыбнулся Павел, еще раз потер голову и осторожно поднялся.

– Сильно болит? – сочувственно спросила Алена и сама машинально потерла макушку.

– Ерунда. Что, вам тоже досталось?

– От собственной глупости, – отшутилась Алена.

Пережитый ужас не отпускал, мурашками холодил спину, а сердце все еще колотилось.

– Простите, – покаялась Алена, вспомнив прошлую встречу. – Я не хотела грубить вам, просто… – она замялась, прикусила губу.

– Да я понимаю… Вообще-то если тебя кто-то пугает, то ты кричи. Кричи лучше «пожар», это надежнее. Но можно просто звать на помощь.

А ведь и верно! Ей и в голову не пришло открыть рот. А почему? Да потому что если от бывшего-единственного-любимого помощи не дождаться, с какой стати ее ждать от посторонних?

– Может, у меня попьете чаю? – спросил Паша. – Не думаю, что у вас сейчас перебор с уютом.

Темнота вновь окутала второй этаж старого дома. Но она теперь не казалась Алёне пугающей. Заодно скрыть собственное удивление будет проще. Как бы отказаться, чтобы не обидеть?

Свет от взметнувшейся Алениной руки вновь осветил Павла. Мальчик из хорошей семьи, воспитанный тетей. Маникюр на аккуратных руках, подкрашенные глаза, тщательно уложенные волосы. Стоп! Подкрашенные глаза?!

– У меня есть любимый человек. И да, это не женщина, – поднял руки внимательно следивший за Алёной сосед. – И поверьте, не ото всех надо ждать угрозы.

– Я всегда так думала, – вздохнула Алена.

– И не ошибались. Вам доверяют, потому что вы интуитивно вызываете доверие. Но и поговорить с кем-то иногда просто необходимо.

У Людочки, надо признаться, Алена больше слушала об изменениях в жизни ее семьи. О том, как все у всех плохо и какие мужики сво…

А ведь поехала она именно для того, чтобы попытаться как-то уложить то, что случилось именно с ней. Но идти в гости к мужчине?.. Так поздно? Что подумает Андрей! Алена мысленно пнула себя. Андрей так же мысленно ехидно ухмыльнулся: «Заводить дружеские отношения с соседями? Это всегда полезно. Моя школа!» Алена впилась ногтями в ладонь, изо всех сил стараясь избавиться от бывшего в любой его ипостаси.

– И у меня есть ореховое безе, – донёсся до Алёны голос соседа.

Туман уже выгулян, дяде еда оставлена. Спину и руки заломило так, что Алена поняла – сегодня ей уже ничего больше не покрасить и не разобрать. Сосед был интересным и непонятным. Так почему бы и нет?

На пороге двух человеческих существ встретила одна собака. Окрысилась на Алену так, что она чуть было не передумала.

– Замри, – негромко приказал Павел рыжему комку шерсти. – Простите, Аленка. Вредина он.

– Да просто от меня пахнет большой страшной собакой, – отмахнулась Алена.

В квартире Павла не было запаха собаки, а благоухало ванилью и мускусом. Два аромата не спорили друг с другом, скорее, сотрудничали, дополняясь восточными тягучими ароматами. Мягкий свет из-под потолочного карниза освещал скромную, почти аскетичную обстановку. Павел, спросив, что хочет Алена, мгновенно сварил кофе в замысловато украшенной медной турке. Ярик рыкнул и убежал в дальнюю комнату, словно испугавшись хозяина.

Соседская квартира в точности повторяла планировку ее.

– Вы тоже снесли все перегородки? – удивилась она. – А как же тетя?

– Не хочет отгораживаться. Вот, только ширма, – махнул Паша рукой. – Я живу в отдельной комнате. Как раз под вашим дядей. Раньше по утрам, – улыбнулся Паша, – он пел «Врагу не сдается наш гордый Варяг», а сейчас тишина.

– Простите, – смутилась Алена. – Он у меня…

– Он много знает, – без тени иронии или насмешки отозвался Павел. – С ним интересно беседовать. Да и люблю я тех людей, которые кажутся странными для других.

Алена, рассматривая миниатюрные позолоченные чашечки, подумала, что дядя не говорил ничего о соседях. Но он всегда был не слишком разговорчив. А фарфор хороший, тонкий, почти прозрачный. Кажется, костяной. Розовый, если смотреть через него на свет.

Паша молчал, смотрел внимательно. Короткая стрижка, светлые волосы, карие внимательные глаза. Одежда, больше похожая на пижаму, сразу видно, что дорогая и из качественного материала. Интересно, и чем он занимается?

– Как же все началось? – спросил Павел, и Алена смутилась.

Алена задумалась. И правда, как? Случайное знакомство в двадцать лет, уже тогда, когда, ей казалось, что любовь – это миф и выдумки. А вот захватило и понесло. Ее, девочку из интеллигентной семьи, и его, ровесника, но прошедшего в армии через многое. Как совсем не было денег, но это было даже весело – готовить котлеты из зелени морковки, заваривать вместо чая сухую малину. Как начали с ремонтов квартир, а потом супруг открыл свое дело. Алена старалась обеспечить достойный тыл ее бойцу невидимого фронта – а что такое бизнес, как не война? Дома его всегда ждала заботливая жена и накрытый стол – даже если они только что отработали вместе в офисе. Даже если до этого она до утра считала сметы.

Потом они потеряли все заработанное и начали снова – Андрей всегда рассчитывался с рабочими и сотрудниками, даже когда отказывался платить заказчик. А теперь растерял то, за что Алена его всегда уважала – его безоговорочную честность. Его имя.

– Можно ли всю свою жизнь любить человека и разлюбить во вторник? – спросила Алена скорее саму себя.

– Нет невозможного, – тихо ответил Паша, и Алена рассказала.

– Почему? – спросил он под конец.

– Почему я так долго терпела? – всхлипнув, спросила Алена.

– Не это. Почему вы до сих пор вините себя?

Алена отвела глаза от слишком внимательного взгляда. Холодок пробежал по спине – нет, только не это! Не вспоминать и не мучиться снова.

– Что-то давнее, скорее всего из детства…

– Паша, хватит! – со слезами в голосе вскрикнула Алена.

– Прости, – подскочил он с плетеного кресла. – Я иногда думаю вслух. Все! – хлопнул он в ладони, и Алена неожиданно успокоилась, словно этим жестом и звуком захлопнулась дверь в далекое прошлое.

Скрипнул замок, и в квартиру зашла пожилая, скромно одетая женщина. Суховатая, в длинном вязаном кардигане.

– Тетя Лера! – обрадовалась Алена. – Как же я рада вас видеть!

– И я тебя, Алечка. Какая ты молодец, что зашла!

Паша посмотрел искоса.

– Это Павел меня позвал, – смущенно ответила Алена.

– Вот и молодец! А покормил?

– Нет! Мы кофе пили, – хлопнул Павел себя по лбу. – Даже не предложил! А будешь?

– Не надо, мне уже пора, – заторопилась Алена, пожалев, что когда-то так мало общалась с соседкой.

– Алечка, двери нашего дома всегда открыты для тебя, – сказала она просто, но эти немного выспренние слова показались Алене истинной правдой.

– А тетя знает… – шепотом сказала Алена Павлу и смутилась. Что-то она сегодня излишне откровенна!

– Тетя знает, что Паша – самый замечательный мальчик на всем белом свете! – услышала тетя Лера слова Алены. – Знаешь, Алечка, после рака на все смотришь по-другому.

– Но теперь все хорошо?

Рак? Самое ужасное, что может случиться. Как она выдержала?

– Да, все хорошо, – потрепала тетя светло-русые волосы Паши. – Мы справились.

– Паша, ты? – охнула Алена.

– Это словно жизнь после жизни, – невидяще ответил Павел. – Я думал, что точно умру. И решил жить так, словно каждый день последний. Любить кого хочу, делать что хочу. Я раньше был таким засранцем! Прости, тетя.

– Дурачок! – нежно погладила она его по плечу. – Не каждому выпадает второй шанс.

«Не каждому выпадет второй шанс», – поднимаясь к себе, повторяла Алена. Неужели для того, чтобы понять, кто ты, надо почти умереть?..

Вот и ей кажется, что она заново родилась. Почему же так больно, словно ее избили? И стоит только остаться наедине со своими мыслями, как тут же в голове начинает вертеться прошлое. Счастливое и не очень. Алена мотнула головой, свет наконец зажегся.

Она распахнула дверь, но не увидела и не услышала Тумана. Свет одинокой лампы горел там, где располагалась ее скромная постель, со всех сторон заставленная коробками.

– Мама? Что ты тут делаешь? Как ты дошла?! – изумилась Алена.

– Медленно, дружочек, – потерянно оглянулась мама, сидящая на колченогой табуреточке. – Это называется: «немного осталось до конца ремонта»?

Туман тёрся о мамино колено, всем своим видом давая понять, что это – член стаи, любимый, может быть, самый главный.

– Что приключилось? Ты не рада мне?

– Что ты, конечно, я рада! Всегда!

Алена вздохнула. Она старалась оберегать родителей от всех неприятностей, с которыми сталкивалась сама. Не огорчать их и быть самой лучшей, самой образцовой дочерью. Что уж говорить об опасностях и бедах. Но… правильно ли это было?

Она умалчивала об обидах, о постоянном чувстве вины, о боли потери, что сопровождала ее чуть ли не двадцать лет.

– Мам, может, чаю?.. – Алена все же колебалась, стоит ли вываливать все, как есть, и решила немного оттянуть этот момент.

– Нет, скоро папа придет. Но если ты хочешь что-то сказать…

– Хочу, – решилась Алена. Пододвинула ободранное кресло, прикрытое кожаной думкой, еще не погрызенной собакой. Взяла худые мамины руки в свои и принялась рассказывать.

– У тебя есть сбережения? – скорее торопливо, чем тревожно спросила мама.

– Нет, – мотнула головой Алена. – Но мне выдали аванс, так что я проживу.

– Почему ты просто не пришла к нам?

Прийти к родителям? Это и правда было сложно. Вернуться, объявив этим о собственном поражении?

– Мама, я буду рядом. И постараюсь заходить так часто, как смогу. Но это моя квартира, и я хочу привести ее в порядок.

«Как и всю свою жизнь», – хотела сказать Алена, но сдержалась.

– А золото? У тебя ведь было…

– Уже продала, – выдавила Алена и почувствовала, как опалило жаром щеки. Она ведь продала даже мамину брошь, даже подвеску брата!

Дурында, ни к чему не приспособленный человек! Так, стоп! Алена вскинула голову. Словно бывший вдруг оказался рядом. Она на воле, это уже хорошо. Ей есть куда двигаться и есть, ради кого это делать.

Мама открыла сумочку.

– Что-то такое я подозревала, – тихо сказала она.

Алена прикусила губу. Андрей чем дальше, тем больше не нравился ее родителям. И они оказались правы во всем! Но «я же говорила» – это не для ее мамы.

– Знаешь, дружочек, думаю, ты меня похоронишь.

– Что ты говоришь! – вскинулась Алена.

– В чуть чего, – устало улыбнулась мама. – Не все же тебе меня ошарашивать! Это тебе. От нас с папой.

Она протянула конверт. «Сто тысяч на похороны», гласила надпись маминым красивым, лишь немного дрожащим почерком.

– А… Мама! – Алена пообещала себе не плакать, но слезы сами навернулись на глаза.

– Зачем ты?

Что значила эта сумма для предприятия? Ничего, копейки. Что значила она для двух пенсионеров? Не купленное вовремя лекарство, еда строго по акциям, ограничения во всем – и никаких развлечений. Даже лечение, про которое говорил папа, и на которое с такой неохотой согласилась мама.

– Это жизнь, – тихо произнесла Алена. – Я не могу!

– Это годы твоей жизни, которые ты можешь потратить не на экономию, а на жизнь здесь и сейчас, – мама осторожно приподнялась, тяжело оперлась о палку.

– Спасибо, – еле выговорила Алена. – Я провожу!

– Папа проводит. Он у подъезда сидит, решил не мешать.

– Папа у нас золото!

– Да уж, – проворчала мама. – Опять без шапки по морозу бегал. Как и ты. И братец твой, точно такой же охламон.

Алена хотела бы, но не могла начать считать, куда и на что тратить в первую очередь. Туман, проводив членов стаи, вернулся обратно, свернулся под боком калачиком.

Не было сил даже думать. Все завтра. Три часа до побудки – почти вечность. Можно поспать, а можно сидеть, глядя на звезды, и думать о будущем.

Глава 8. Весенний солнцеворот

Алена вернула полтинник на карту – перестали тикать проценты. Остался полтинник. Она положила их в конверт и в домашний сейф, сменив код, тоже состоящий из сложенных дней рождений ее и Андрея.

Деньги вроде бы и были, остаться голодной ей и собаке теперь не грозило, но на ремонт их все равно не хватало. Но можно было спокойно смотреть в будущее. Алена пыталась устроиться еще и уборщицей, хотя бы в цветочный киоск, где было объявление – но ее, оглядев с ног до головы, не взяли. Вроде, руки-ноги на месте, удивлялась сама себе Алена. Не такая уж и худенькая, хотя на размер от нервов и треволнений она неожиданно похудела. Было у нее одно хобби, которое она забросила под давлением мужа «прекратить летать в облаках», но пока туда было страшно даже возвращаться. Да и как ее примут читатели? Рассказы про сыщика Алису, раскрывающую преступления с помощью магии, были той самой отдушиной, что помогла ей не сойти с ума. Но Андрей как-то узнал – он не жалел времени и сил, чтобы следить за Аленой «для ее же блага» и всячески высмеял ее хобби. И она закрыла дверь в мир своих фантазий. Теперь и хотела вернуться, и боялась. Уж не разучилась ли писать?.. И она продолжила.

На хвосте снежного марта торопливо влетела весна. Снег стаял за неделю под жаркими лучами солнца, горожане щурились и не знали, что надевать. Кто-то по привычке натягивал пуховик или дубленку, а кто-то уже щеголял в лёгкой куртке, а то и в одной рубашке и тонких коротких штанах. Утра еще дышали холодом…

Приставы принимали два раза в неделю. Один раз два часа утром и второй – вечером. Алена выбрала утро, потому что вечером, отстояв длинную очередь, так и не попала куда хотела.

И теперь пришлось вновь отпрашиваться. Ей было неудобно. Начальник говорил «спасибо» на каждую сделанную смету и акт и без вопросов отпускал с работы. Когда встали трамваи и Алена, сопя от злости, примчалась с опозданием на полчаса, только замахал руками в ответ на ее оправдания. А когда она дважды наткнулась на закрытую дверь, сказал, что лучше ей опоздать на десять минут, чем эти десять минут мерзнуть на ветру, дующем от водохранилища с силой небольшого урагана. Так сильно, что дверь приходилось придерживать руками.

Алена аж вздрагивала с непривычки от подобной заботы. Бывший муж-начальник всегда находил, к чему придраться, вернее «что можно улучшить», и она всегда шла к нему с дрожащими коленками. Орал так, что она переживала за него же…

Работать без нервотрепки оказалось на удивление приятно. Сметное дело Алена знала хорошо, хотя до этого больше занималась выполнением, новые разделы изучила быстро, на всякий случай поковырялась в интернете. В новой фирме можно было смело спросить о сложных моментах – и ей отвечали. Видя ее интерес – отвечали подробно со встречным интересом. Мастера часто спорили между собой, но ощущение единой команды здесь было. Олеся приходила пару раз и быстро убегала, ссылаясь на личные проблемы, о которых отказывалась говорить. Алена удивлялась ей и тому, что директора – брата Олеси – она так ни разу и не увидела. Это было странно. Командировки командировками, но шла уже которая неделя, а его все не было. Спрашивать кого-то Алена постеснялась, решив во всем разобраться сама. Да и хорошо, может быть, что нет этого самого начальства? А то мало ли, что, может, и не сработается она. Не понравится. И что делать? Снова искать работу? Так сразу, чтобы без командировок, без испытательного срока, да еще и с авансами ей не найти…

У приставов было скверно. Алене пришлось долго продираться через узкие коридоры, забитые народом, в рокоте плача, ругательств и разборок. Слякоть и серость перебрались с улицы и, казалось, поселились здесь навечно. Алена не ожидала подобного – тут давили не облезлые стены, не теснота и позабытые очереди – давило глухое горе, безнадежность и тоска. Когда Алена добралась до того, кто вел ее дело, она устала так, как не уставала от физической работы. «То есть сразу оплатить вы не сможете? – безэмоционально спросил ее молодой человек в ответ на ее рассказ. – Тогда ваша сумма вырастет ещё на семь процентов».

Алена вздохнула. Она, наученная главбухшей, знала об этом. «Приставам тоже надо на что-то жить». Алена оставила бумагу с обещанием платить ежемесячно от трёх до пяти тысяч в обмен на возможность продать дом и землю.

– Ладно, не арестуем, – меланхолично ответил пристав, играя сам с собой в компьютер. – Все на сегодня! – крикнул он в коридор и плотно прикрыл за ней дверь, хотя оставалось еще пятнадцать минут до конца приема.

Алена еле передвигала ноги под прицелом недобрых взглядов. Чужая неприязнь тяжким грузом ложилась на плечи, и вздохнула она только на работе, когда Марья Петровна отпаивала ее чаем.

– А когда все же будет начальник? – вырвалось у измученной общением с приставами Алены. – То есть, директор. Сергей, – торопливо поправилась она.

– Сергей Витальевич, - строго поправила ее старушка. - Не знаю. У его отца, бывшего нашего директора, второй приступ. Его парализовало. Пока он от него не отходит. У нас с мужем детей так и не было, и Сережа мне как сын. А у вас есть дети?

Алена поперхнулась чаем. Перед глазами потемнело, услужливое сознание выкатило из памяти сцену пятнадцатилетней давности…

– Почему ты не спишь? Что-то не так? – осторожно вышла Алена к Андрею. Курящему Андрею, что было странно.

– Все, все не так! – с ожесточением воскликнул Андрей, а Алену обожгло – чем же она успела настолько огорчить супруга? – Все, о чем мы мечтали, пойдет прахом из-за твоего эгоизма! Ребенка ей захотелось! А наше будущее? ты можешь легко оставить нашу жизнь такой же счастливой, как она была, или все испортить. Да ты посмотри, как живут все – мать с ребенком отдельно, отец – отдельно. Я уже нанянькался вдоволь! Как сестра родилась, так ее мне и сунули! У всех гулянки, а у меня два шага вперед, разворот, два назад. Потому что кухня была как ящик для картошки. Чем родители думали, рожая пятерых?! Детей они, видите ли, любят! Видно, детей в общем, или сам процесс! У меня штанов целых не было, все дырявое, на сто раз перелицованное.

Алена слушала и обмирала. Да, супруг говорил, что водился с сестрой, а она дура, радовалась, что из него выйдет замечательный отец! И его слова о том, что с детьми нужно повременить, посчитала проявлением мудрости и мужской зрелости. Но если, несмотря на предохранение, все уже случилось, неужели он не рад? Настолько не рад, что всеми силами толкает ее на аборт? Он вообще не хочет детей никогда?

Алена прижала ладони к животу. Тянущая боль превратилась в острую. Она подышала торопливо, пытаясь успокоиться.

– Я ушел не потому, что я тебя не люблю, – уже спокойнее произнес супруг. – Просто тем Альчиком, в которую я влюбился, ты уже не будешь. Это правда. Я не отказываюсь от отцовства, хотя… – с сомнением оглядел ее Андрей.

Эта его постоянная, необоснованная ревность! Можно подумать, она когда-то давала ему повод! Можно подумать, у нее был кто-то, кроме него!

Неожиданные намеки резали не хуже ножа. Чудовищная боль сбила с ног, прервала дыхание…

– У меня была одна беременность, – сухо ответила Алена, возвращаясь в настоящее. – Но я не смогла уберечь ребенка. И больше не будет.

Показалось, спокойно произнесла, но Марья Петровна изменилась в лице.

– Ну ничего, ничего, – приобняла ее, и у Алёны защипало в носу.

Трудно оказалось избавиться от мыслей о человеке, который не так давно составлял всю ее жизнь. Тонкие нити, порой рвавшиеся от грубого слова, от обиды, обманутых ожиданий, нарастали вновь. Но теперь нет. Теперь рвалось все сильнее и сильнее. Лишь иногда Алена, глядя на теплый свитер горчичного цвета с лазурными вставками, ловила себя на мысли о том, как бы он пошел к серо-голубым глазам и светло-русым, почти белым волосам Андрея. Мгновенная боль продирала до дрожи, словно она случайно заглянула в чужую счастливую жизнь…

Однажды позвонил знакомый, попросил свести с Андреем, «так как тема очистных сооружений под патронажем Румынии сулит громадные перспективы». Так Алена узнала, чем теперь занимается ее супруг. Бывший супруг, не забывала она повторять сама себе. Больше людей из прошлого не появлялось. Алена оставила свой новый телефон везде, где только могла. Но две ее близкие подруги, связь с которыми она потеряла три года назад, давно уже не заходили в социальные сети и не оставляли ни телефонов, ни почты.

Видимо, реал пожирал и время, и мысли людей. По большей части они думали о том, как выжить от зарплаты до зарплаты, а уж если у кого были кредиты или ипотека… А может, боялись мошенников. Алена сама за сутки до признания супруга, перевернувшего ее жизнь, попалась в лапы мошенников. Старая знакомая, бетившая ее тексты, попросила о помощи. Сдержанно, что Алена списала на критическое состояние. «Ребенку плохо. Помоги чем можешь». И Алена попросила о помощи читателей, а потом выслала две тысячи. Все, что смогла собрать. Тем горше было узнать, что кто-то просто взломал Вконтакт.

«Не сожалей ни о чем. Считай, что это твой счастливый билет в новую жизнь», сказал ей Павел в ответ. К Павлу и его матери Алена забегала часто. Ярик, йоркширский терьер, перестал рычать на нее. «Два Павла забрали двух Яриков», – посмеялся сосед в ответ на ее недоумение. Такое невероятное совпадение – собака бывшей соседки Людочки и собака ее настоящего соседа Павла оказались из одного помета. Ярослав и Яромир. Придумай Алена это в своей книге, ее бы высмеяли за неправдоподобность. Но жизнь оказалась причудливее, чем любая фантазия.

Алена делала сама все, что позволяла не сильно здоровая спина. Бригада узбеков приходила в выходные «отдохнуть», как они это называли. Штукатурили откосы и стены, установили двери. Второй месяц пролетел незаметно, а за ним и третий. Ее жизнь менялась и меняла ее. Порой, замечая собственное отражение в зеркале, Алена не узнавала себя, настолько свободной и улыбчивой была та молодая женщина. Что же до бывшего супруга, в отношении с Андреем все застыло. Он не отдавал ключи от Яблонево, не забирал вещи и не выписывался из квартиры.

«Прости, мне просто некуда», отписался он на ее очередную просьбу о выписке, когда она решила припомнить ему «все-ради-тебя».

– Влипла ты, подруга, – доложила Людочка, взяв на руки запричитавшего Ярика. – Эти придурки отстали не навсегда.

– Ты рушишь все мои замки, – вздохнула Алена.

– Ну и правильно делаю!

– Все равно я ничего изменить не могу.

– Они чего-то ждут от Андрея. Может, куш от этого нового договора? Румыны, ты сказала? – переспросила Людочка. – Возможно, поэтому и отстали. Все равно ходи да оглядывайся. Что со второй работой?

– Не берут. Не знаю почему, – доедая обожаемую шарлотку, доложила Алена. – Ну как она получается такой вкусной?

– Потому что сделана из таких кислых яблок, что другие только выкидывают. Если у тебя есть лимон…

– Сделай из него лимонад! – хихикнула Алена.

– Это я не про лимон и не про яблоки. У меня есть знакомый, занимается антиквариатом. Его мне не страшно впустить в дом. Может, у тебя что есть? Он над какой-то бабкиной коробочкой весь истрясся и выдал десять тысяч. Что? – округлила она глаза в ответ на удивление Алены. – Не только тебе бывает трудно.

За что Алена уважала Людочку, так это за неизменный оптимизм. Подлинный, не наигранный. Соседка всегда считала, что ухватит за хвост свою удачу и не вешала нос.

«Доча, если что найдешь – продавай, не жалея», – разрешила мама.

Высокая китайская ваза, побитая с одной стороны, ушла за десять тысяч – больше, чем Алена выручила за каслинское литье, пусть и со сломанной ногой.

– Как вы умудрились это сломать? – недоумевал знакомый, разглядывая статуэтку двух всадников.

– Муж посчитал, что я плохо протираю, и решил вымыть в ванной. Вот и… – вспомнила Алена.

– Испортить такую уникальную вещь! Простите, если я обижу вашего мужа, но таким маниакальным отношением к порядку страдают те, у кого совесть не чиста.

«Вам перевели 40000 руб» – пикнул телефон.

«Это Саша. Сбросил немного на обустройство. И никаких «верну». Приеду со сборов в Москву – наберу. Держись, сестрёнка, все к лучшему».

«Спасибище!» – отписалась Алена.

– Мам, ты зачем Сашке сказала? – не удержалась она от звонка.

– Тебе не хватало сорок тысяч – теперь они у тебя есть.

– Семья у меня есть! Именно такая, какую я хотела. Да на меня просто посыпались деньги!

Квартира, лишенная перегородок, стала большой и светлой. Пусть не было ни штор, ни мебели – только икеевские шкафы и самый дешевый диван, который Алена смогла найти – это был уже дом, настоящий дом! Дядя побаловал племянницу неожиданным подарком, шикарной плитой, взамен той, что выдыхала пламя.

– У меня есть все, – сказала себе Алена. – Ну, почти все

«Все, кроме любви», – доложило ей сознание.

– А вот без этого я обойдусь! – доложила себе Алена.

Туман, удивленный общением хозяйкой с самой собой, притащил найденную где-то в последнем ведре с мусором пыльную домашку, посмотрел виновато. Уронил под ноги.

– Нет-нет, больше никаких мужчин, – Алена забрала тапок и выкинула обратно его в ведро. – Ты не болеешь? Или такой печальный, потому что тебя тоже предали?

Пес понурился и ушел под дверь. Потом вернулся, тяжело вздохнул и улегся Алене под ноги, словно ожидая, что она тоже куда-то может пропасть…

– Он скажет тебе спасибо за ремонт – и поселится тут вместе с супругой, – доложила Людочка в очередную встречу. – Вот веселуха-то будет! У нее, кажется, есть ребенок – так и его притащит!

– Он не станет! – ужаснулась Алена.

– Ты его совсем не знаешь. Приедет, когда тебя не будет, и жену привезет!

Алена вздрогнула.

«Ты просил месяц, прошло почти четыре. Ты даже пальцем не пошевелил! Не выпишешься сам – выселю через суд», – решительно набрала она.

«Не получится, – доложил неожиданно появившийся в сети бывший. – Ты не сможешь».

«Ты даже не представляешь, что я могу».

«Не делай этого, пожалеешь».

Абонент пропал из сети.

Опять это «пожалеешь»! Да она и так жалеет, что не увидела, не поняла, кто на самом деле ее муж! И как ей мозг выкручивали столько времени! Как обвиняли во всех бедах, как превратили в рабыню, безмолвную и бесправную!

Алена стукнула рукой по колену. Да что же это? Андрей будет вечно в ее жизни? Дядя сам платил по счетам вот уже двадцать лет, шансы выписать бывшего через суд пусть слабые, но были. Андрей мог превратить в ад не только ее прошлое, но и ее будущее. Надо было этого не допустить, но как?!

Глава 9. Последствия купания в холодной воде

Алена в панике оглядывала пляж, все больше замерзая на холодном ветру. Используя то, что здание стояло рядом с водохранилищем, она уже вторую неделю бегала купаться в обед. Правда, ее постоянно сопровождала Марья Петровна, но сегодня та отказалась, сославшись на то, что ждет важного человека. И Алена подумала, сбегаю одна — ну что может случиться? Народу на пляже было много, дети возились в песке, женщины грелись на солнце. Вода была еще прохладной для купания, но не для Алены, обожавшей плавать и всерьез считавшей, что если вода не твердая, то она теплая. И что? Она уже заглянула во все мусорки и обежала все кустики в надежде, что одежду просто сдуло. Но не могло же сдуть полотенце и обувь?

Отчаяние сжало горло, из глаз выступили слезы.

— Вы не видели мою одежду? — в отчаянии обратилась она к двум девушкам, сидевшим на песке рядом с тем местом, где она оставила свои скудные пожитки.

Те переглянулись через черные очки.

— Надо было самой за вещами смотреть! — фыркнула одна, с толстыми губами согласно современной моде.

— Ты бы еще больше плавала, жабры бы отрастила, — добавила другая, с бровями столь черными, что, казалось, их нарисовали ваксой. — Тут вообще-то бомжи побираются. Вот умора, какой-то дряни твое дрянное платье досталось!

Да, помогать ей никто не собирался. Ну и не надо!

— Простите, что спросила.

Алена озлилась. Она распрямила спину и пошла гордой походкой от бедра.

«И ничего страшного, сейчас лето, это пляж. И ничего страшного, что это самый страшный мой кошмар — остаться без одежды! Главное, быстро-быстро добраться до офиса, пока никто ничего не заметил».

Шалая, дурная веселость от нелепой ситуации выжгла отчаяние и стыд.

«Я ничего плохого не сделала! Это не я кого-то обворовала», — приговаривала себе Алена.

Она вообразила себя на подиуме. Там она пробыла недолго, в детстве, когда, приглядев красивую мордашку, ее позвали в модели. Через три года она перестала соответствовать норме, но навык держать спину в любой ситуации не один раз ее выручал.

Она прошла мимо автомашин, лишь на миг сжавшись от восторженного свиста и яркого солнца, бившего в глаза.

— Вот это да! — приоткрыв дверь, произнес водитель. — Не подвести?

— Мне недалеко, — томно протянула Алена и нервно хихикнула.

Бибикали машины, каркали вороны, сворачивали головы мужики. Все-таки шел уже офисный квартал.

Первый подъезд, второй подъезд. Ужасно хотелось побежать, но этого делать точно не стоило. Сейчас-сейчас, ключей она не брала, а добрая Марь Петровна всегда на месте!

Алена выдохнула, только закрыв за собой первую дверь — и нажала кнопку второй.

Слава богу, слава богу, никто не видел. Да и наверняка нет никого — прорабы уже разъехались, а начальник обедает дома, у жены. Даже удивительно, насколько семейственный у них подобрался коллектив! Кажется, не женат только таинственный директор…

Алена, отбросив мысли, торопливо побежала по лесенке, шлепая босыми ногами, и только сейчас ощутила, какой ледяной пол. Завернула за угол, припустила еще быстрее к себе — и врезалась в незнакомого мужчину, шедшего навстречу ей коридору.

Конечно, только так и никак иначе!

— Алена, что случилось? — охнула подбежавшая Марья Петровна.

— Простите, — слезы все же окончательно навернулись на глаза. — Вот так идешь купаться, а выходишь — ни одежды, ни обуви, — с веселой злостью доложила Алена. — А сейчас разрешите, мне нужно переодеться, — клацнула зубами.

Подняла голову и застыла — серо-синие печальные глаза, аккуратная бородка, черные с проседью вьющиеся волосы. Он улыбался, но без насмешки, одними губами.

Мужчина был смутно ей знаком, но где она его видела? Подрядчик? Нет. Кто-то из заказчиков? Да какая разница!

Алена, вытираясь насухо, похвалила себя, что бегала на пляж в тонком платье, а костюм оставляла на работе. Да и шлепанцы для пляжа были старыми-престарыми, со следами зубов Тумана. Да кому они могли понадобиться?

— Алечка, кушать будешь? — позвала ее Марья Петровна.

Алена машинально разогрела нехитрую снедь, думая, что не прожует ни куска, но даже не заметила, как все проглотила. Рассказала еще раз, как все произошло. Мокрая коса все еще неприятно холодила спину.

— Прямо глупость какая-то, — сказала Марья Петровна и всплеснула руками. — Такое спокойное место. Может, ветер сдул?

— Ага, все вместе, и полотенце, и шлепанцы, и мешок, и платье! Ураган прямо! Выборочный, причем!..

— Вот ведь люди! Теперь обязательно буду с вами ходить.

— А кто это был? — решила разузнать Алена. — Ну, тот мужчина, в которого я врезалась.

— Почему — был? Он и сейчас здесь. А, ты же не знаешь. Сережа приехал, — гордо произнесла Марья Петровна.

— Чудесно. Разрешите представиться: это директор, а это наш новый сотрудник, мокрый, босой и голый, — фыркнула Алена. — Что он подумает?

— Что у тебя очень красивая фигура, — довольно выдала Марья Петровна, и теперь расхохотались они уже вдвоем. — Да, в четыре совещание.

Алена досидела до него как на иголках.

В итоге в комнате мастеров и прорабов собралось порядка двадцати человек. Сергей Витальевич извинился за долгое отсутствие, но не сказал причины. Пояснил, что работы будет много, о чем Алена уже догадалась — по тому объему информации, что пришел на почту предприятия. Она вслушивалась в голос, пытаясь понять, что за человек их директор, и неожиданно поймала его взгляд. Он не улыбался, но глаза повеселели. Алена потупилась, недоумевая, чем его развеселила. Вновь подняла голову — и вновь поймала взгляд серо-синих глаз. Она еле поймала смысл его речи.

— Мы крутимся по мелким объектам и еле держимся на плаву. Надо пробовать что-то большее, чем топтаться на месте. Иначе нас просто сожрут. Так, теперь о главном: до понедельника нужно предоставить коммерческое предложение и оформить тендерную документацию. У них особые требования.

Алена осторожно подняла руку.

— Можно? — встала, откашлялась и продолжила: — Я знаю эту систему, работала в ней чуть ли не десять лет. Там есть несколько скользких моментов, я могу рассказать…

— Лучше сделать, — негромко произнес Сергей Витальевич.

— Что? — удивилась Алена.

— Сделать. Вы сможете сделать это сами? И мне не придется нанимать специального человека. Разумеется, за дополнительную плату, — поморщился он, словно счел ее молчание накруткой собственной стоимости.

— Мне понадобится технолог и снабженец на эти выходные, — исподлобья посмотрела Алена.

Ни тот, ни другой не жаждали перерабатывать или выходить в нерабочие дни. Но сейчас не поморщились, лишь посмотрели на директора.

— Разумеется, мы обеспечим вам всю необходимую помощь. Александр Сергеевич, вы как?

— Как-как? Без вопросов, — грустно ответил начальник. — Рыбалка отменяется, вот как. Я за Сергея Александровича, у него свадьба дочери.

Алена, вернувшись к себе, позвонила маме предупредить, что сегодня не зайдет: навещать родителей она старалась почти каждый день. Попросила дядю, чтобы подольше выгулял Тумана. Перекачала электронные формы и принялась заполнять те части, что не требовали особенных знаний и специфики. Распечатала таблицы и передала технологу и снабженцу.

— И что? — привычно ехидно прищурился Данила. — Как ты собираешься все это прокрутить? Я не успею получить счета. Тут работы на целый месяц!

— Вы не успеете, Данила Петрович, — улыбнулась Алена. — Но я вас знаю, вы вполне можете накидать стоимость материалов. Большего тут и не требуется.

— А…

— А что не сможете, то будем искать у производителей. Вы же, Александр Сергеевич, прикиньте границы стоимости работ, ниже которых мы опуститься никак не можем.

В таблицах самого уважаемого заказчика в строительной области на удивление ничего не поменялось. У Алены был заготовлен шаблон, с помощью которого можно было сэкономить время.

Алена отметила места, где требовалось указать стоимость работ с материалом и без материала, а дальше просто вводила цифры и буквы и так заработалась, что не заметила, как пролетело время. Сомнения, справится ли она с работой, улетучились.

— Я закрываю офис, Алена Игоревна, — донесся до нее голос Сергея. — Собирайтесь, не стоит вам провести тут всю ночь.

— Простите, — смутилась Алена. — Я не хотела вас задерживать.

— Это мне надо просить прощения, ведь это я вас задержал. Вам в какую сторону?

— Я живу у дендрария.

— Надо же, — чему-то своему удивился директор. — Уже поздно, я отвезу вас. Не спорьте, пожалуйста, — мягко произнес он.

Алена хотела было отказаться, но тащиться на трамвае? В конце концов, это всего лишь поездка.

И всё же, увидев у входа черный Мерседес, она попятилась.

— Знаете, я лучше на трамвае.

Непонятно почему, но Алена меньше всего ожидала увидеть немецкое чудо техники, ставшее в годы ее молодости олицетворением новых русских с их тягой с избыточной роскоши, культом силы и всей этой эрой вседозволенности, когда-то чуть не сломавшей Алену.

— Не мое, отцово, — словно поняв причину ее сомнений, поморщился Сергей. — Мою оказалось куда проще продать. А на эту все покупателя не найду.

Грохотнуло так, что зазвенели стекла фасада. Дождь полился сразу, без предупреждения, холодной ледяной стеной. Вот почему ей показалось так поздно! Это просто долго собиралась и наконец-то началась летняя гроза.

— Садитесь, прошу, — Сергей не сердился, как ожидала Алена. — Не то мы простынем оба.

Ледяные струи залезли за шиворот, захолодили спину, и Алена кивнула.

— Бегать мокрой вам, конечно, не привыкать, — негромко произнес Сергей. — Но до вашего дома далековато.

Алена вздрогнула, за работой совершенно позабыв обеденное происшествие.

— Вы не ударились в истерику, не обвинили весь мир, включая близких и дальних. Почему?

— Ого! — не выдержав, рассмеялась Алена. — Как много веселого я пропустила!

— Когда мне о вас рассказала Олеся, я ожидал увидеть совершенно другого человека.

— Седого? — фыркнула, вновь не удержавшись от смеха, Алена. — Или слепого?

— Женщину, у которой все позади. А увидел девушку, у которой все ещё может быть. С шальным взглядом, длинной косой и добрыми глазами.

— Это сочетание не самое поэтичное… Да просто мне ничего не оставалось, кроме как посмеяться над собой.

— Для этого необходимо особое мужество. У меня такого никогда не было. Зато сегодня я улыбнулся впервые за долгое время.

Машина остановилась, Алена недоуменно покрутила головой, за залитым потоками воды стеклом еле узнавая свой собственный двор. Как быстро они приехали! И этот странный разговор, который надо бы поскорее прервать…

— Вашему отцу лучше? — спросила Алена и сразу пожалела об этом: темный затылок Сергея подозрительно окаменел. — Простите, я не должна была…

— Ему лучше, — глухим шепотом выговорил Сергей, а потом повернулся к Алёне. Глаза его казались почти черными. — Он перестал мучиться.

— Мне очень жаль, правда.

Глупо переживать самой, когда помощь нужна другому, но слезы сами навернулись на глаза.

— Отец всегда был сильным, он просто не мог… — выговорил Сергей совсем отчаянно. — Мы так глупо ссорились, а потом я был настолько далеко и думал, что в любой момент смогу… — он сглотнул. — Никакие деньги не могут… Ничего не могут!

Господи, что же делать? Вина и боль так ломали этого сильного мужчину, что Алена просто сидела рядом. Долго сидела, пока сдавленные рыдания не стихли. Видимо, он слишком долго держал все в себе и вряд ли говорил с кем-то.

Так! Алена осторожно отодвинулась. Даже не заметила, как гладила Сергея по спине и шептала какую-то глупую успокоительную чушь!

— Мы приехали, — вытерев щеки, почему-то сердито произнес Сергей. — Простите, что задержал вас.

— Спокойной вам ночи, — ответила Алена и выскользнула из машины.

— Зонт возьмите.

— А? — обернулась она и увидела свой собственный сиреневый зонт в руках Сергея. — Спасибо.

— И вам, — прозвучало уже из закрывающейся машины.

Следующий день Алёна проработала с производительностью качественного робота, не отрываясь на еду и только попивая минералку. Так ей было привычно, так, во время полного погружения, время работы сокращалось в разы. Александр Сергеевич не-Пушкин не сильно жаждал работать в выходные, на что намекнул осторожно и с присущей ему вежливостью, а Алене не хотелось ссориться с непосредственным начальником. Да и веселый рыжий снабженец Вадик ляпнул уже откровенно, что все тут работать любят, а благодаря новенькой полюбят еще больше. Только у некоторых есть дети и жены, а еще рыбалка и вообще жизнь — это не только работа…

Алена все понимала. Это она как проклятая работала двадцать лет без передышки. Отдыхала раз пять по десять дней в году, и то достаточно давно. А уж оставаться по вечерам и работать в выходные для нее было привычно. Она достаточно отпахала эти месяцы на собственной квартире, можно и вздохнуть спокойно. Люди живут и радуются тому, что у них есть. И не откладывают ничего на завтра. И не забывают о своих близких! И она больше не будет!

Так что лучше она все сделает сегодня и никого не подведет.

Директора Алена не видела, хоть и слышала по голосу, как он что-то говорил Марье Петровне.

Она вновь подумала о том, что он ей сказал. Вернее, как сказал. Нет, она не считала его слабым лишь потому, что он разрыдался. Просто, видимо, очень долго все держал в себе, а она насмешила его, вывела из затяжного ступора. Жаль, когда ничего уже не поправить, а смерть плотно прикрывает последнюю дверь. И поздно извиняться, просить прощения…

Она утром спешно набрала родителей. Мама неожиданно сказала, что они с отцом благодаря дочери словно начали жить заново. А Алена ответила, что и она благодаря им… Взволновалась сама и взволновала маму чуть ли не до слез, а потом заверила, что поход на озеро обязательно состоится. Это было еще одно чудо — плавать вдоволь. Оставалось только забыть те редкие выезды, которые бывший предпринимал с таким видом, что впору было давать медаль за геройство. А для папы это было нормально — ходить на озеро лишь потому, что это было приятно маме.

Все, хватит уже думать об Андрее, который не давал о себе знать уже довольно долго.

Алена отложила часть бумаг.

Какое же у директора отчество? Надо и в мыслях звать его официально, чтобы не подумал, что Алена как-то решит использовать его слабость. Он наверняка уже сто раз пожалел о своей откровенности.

Алена вздохнула, распечатала предварительные итоги и пошла к Марье Петровне.

— Отдайте Сергею э-э-э…

— Витальевичу, — сердито сверкнула очками Марья Петровна. — Могли бы и запомнить!

Алена аж опешила. Марья Петровна относилась к их директору с особой теплотой, для нее подобная забывчивость была неприемлемой.

— Хорошо, вот прям счас на руке напишу.

— Да ладно, — махнула рукой секретарша. — Только сама зайди. Он не очень любит, когда на других свою работу перевешивают.

Сергей Витальевич еле взглянул на нее. Говорил не холодно, но отстраненно, чего Алена, впрочем, и ожидала. Позвал Александра Сергеевича, посовещался и дал корректировку по верхней и нижней границе стоимости. Алена все переписала и ушла к себе. И только потом сообразила, что изменилось в облике их директора: он побрился и постригся. Кто бы ни говорил о том, что борода украшает — он определенно был неправ! Темно-коричневые с проседью волосы, внимательные серо-синие глаза, немного запавшие бледные щеки, резкое, строгой лепки лицо — Сергей из приятного обликом мужчины стал просто красавцем!

В девять вечера все было готово. Алена проштамповала последние листы, отдала Марье Петровне и потянулась за кефиром.

— Деточка, может, чаю?

Алена поперхнулась. Секретарские обязанности Марья Петровна исполняла от сих до сих, а чай и кофе приносила только директору. Даже Олеся, порой забегавшая в офис, не удостаивалась подобной чести.

— Спасибо, Марья Петровна, но я уже пойду.

— Не пойдешь, а поедешь. Смотри, что за окном делается!

Дождя, как вчера, не было, но тополя гнулись под сильным ветром, и она машинально взяла чай, протянутый Марьей Петровной. Такой, как она любит — крепкий, не из пакетика, без сахара и со сливками.

— Пойду я, — сказала Марья Петровна. — И вы не засиживайтесь.

— Вроде бы все, — Алена еще раз перебрала в уме все документы и вздрогнула от звонка сотового.

Нехотя взяла трубку.

— Здравствуйте, Ольга. Что вы хотели? — голос против воли вышел каким-то неприятным, натянутым. А в ответ донеслись рыдания.

— Алена, вы не знаете…

— Что случилось? — встрепенулась Алена.

— Андрей пропал. Нет ли у него каких-то знакомых в Самаре?

— Ольга, мне очень жаль, — выговорила Алена. — Но я вот уже четыре месяца как не общаюсь с вашим мужем. Раньше — нет, не было.

— Если что-то вспомните — позвоните, пожалуйста! Мы уже все обыскали, его нигде не-е-ет!..

— Да я ничего не…

Алена не договорилась, голос Ольги перешёл на крик. Звонок оборвался. Алена допила внезапно ставший невкусным чай, открыла вездесущий интернет. На сайте Лиза Алерт увидела фото бывшего супруга, перечеркнутое надписью: «Пропал житель Самары. Ушел из дома и не вернулся…» — дальше была фотография Андрея. Когда он успел стать жителем Самары? Поиски, оказывается, шли уже неделю. Алена выдохнула, пытаясь успокоить трепыхнувшееся сердце. Авария? Его сбили и уехали? Ударили и он потерял память? Украли ради выкупа?

Господи, что за глупые мысли приходят ей в голову! И как же плохо они поговорили последний раз!

А может, он и не потерялся вовсе?.. Когда-то Андрей говорил, что хотел бы уехать на Дальний Восток, встречать восход солнца у океана. И что он так обязательно сделает, когда его все достанут окончательно.

Если он получил аванс на очистные сооружения, то мог ли он поступить к Ольгой так, как поступил с ней? Совесть у него оказалась гибкой, придумает, что это все виноваты, не он дурно поступил. А он хороший, обстоятельства плохие…

— Алена Игоревна, поедем, — донесся до Алены голос Сергея.

— Да-да, конечно, — заторопилась Алена. Выключила компьютер и опустила жалюзи. Вышла из офиса, стараясь не делать резких движений. Вдыхала и выдыхала острый холодный воздух, стараясь держать себя в руках. Подумала, что она вот уже неделю гнала от себя странные мысли об Андрее. Причем вспоминались те редкие моменты, когда, как ей казалось, он тот единственный, который… Как дарил цветы, хотя терпеть не мог срезку, как отправлял в отпуск с мамой, когда сам не мог уехать. Пусть все это было очень давно, словно в другой жизни. Но все же было!

— Алена, мы приехали, — донесся до нее голос Сергея. — Что-то случилось?

— Ничего, — с трудом выговорила Алена, не желая овеществлять свои непонятные тревоги и смутные подозрения…

Утренний луч света перебирался по комнате, проникая через переплетение ветвей.

Суббота — тот день, когда по идее, можно было бы поспать подольше. Но нет, собакен жарко подышал Алене в щеку, потом лизнул, затем потянул за одеяло, раз хозяйка не понимает самых простых знаков!

Алена рассмеялась и встала. Разогрела щи, позвала дядю, тоже раннюю плашку. Принялась готовить еду собаке. Отварная куриная грудка, по ложке рыбьего жира, томатной пасты и морской капусты. Затем потерла морковку, откусила половину. Туман уркнул, и вторая половина досталась ему в качестве аванса. Алена положила гречку наполовину с рисом и развела кипятком.

Примерно через год после приобретения Тумана в Белом Яру она показала его заводчику.

— Сразу видно, что пес не на сушке, а на натуралке. Какие лапы, какая шерсть! — одобрил тот. — Так держать!

И хоть сухой корм выходил бы дешевле, Алена не смогла экономить на Тумане. У овчарок вечно то почки сдадут, то печень, то аллергия вылезет. После смерти первой собаки Алена зареклась заводить кого-либо, но Андрей принес под Новый год пушистый комочек. Туман тогда вмещался на двух ладошках! Уже потом Алена узнала, что муж купил его кому-то в подарок, а тот взял и отказался.

Нет уж! Здоровье собаки дороже. Лучше она себе пару разгрузочных дней устроит. Теперь не надо все деньги отдавать на ремонт, так что… Так что через год она выплатит долги за бывшего супруга, и у нее будет просто куча денег! А если сосед, попросивший отсрочку до конца лета, наконец пошевелится, то и того быстрее.

Возможно… Можно подумать и о ребенке.

Алена пробежалась три раза вокруг дендрария, когда из-за поворота показалась незнакомая овчарка. Собачники — отдельный клан, можно подойти к любому, спросить о еде, о стаях бродячих псов или о том, кто и чем кормит своего любимца. Поэтому всех соседских собак Алена знала наперечет. Видимо, кто-то пришел издалека.

Пес был восточно-европейской овчаркой, высокой, мощной и солидной. Более светлой, чем ее Туман, который сразу поднял загривок, а попу поджал, и окрысился на чужака.

— Доброе утро, Алена. Не узнали меня? — раздался знакомый голос.

Алена, занятая усмирением собственной собаки, рвущейся со строгого ошейника, удивленно подняла голову.

— Сергей, вы?!

Она видела его в костюмах, явно сшитых на заказ, а сейчас, в стоптанных кроссовках и стареньком спортивном костюме сразу показалась себе замарашкой. Тонкий кашемировый свитер небесного тона чудесно сочетался с коричневыми легкими джинсами, глаза смотрелись совсем синими, а волосы лежали легкой волной. Либо у Сергея есть стилист, либо он просто привык одеваться хорошо, дорого и со вкусом.

А ведь следовало догадаться, что он живет где-то рядом!

Сначала Сергей, когда Алена сказала, что ее дом напротив дендрария, удивился, но удивился как-то обрадованно.

Затем, когда он подвез ее в первый раз, шум машины стих очень быстро, но тогда Алена списала это на дождь. Во второй же… Это могло случиться только если машина быстро заехала в гараж.

— Вы живете в новом доме, том, что напротив моего! — выпалила Алена.

— И как догадались? Вам бы следователем работать! Отпускайте уже своего, мой тоже в наморднике, — произнес Сергей.

— Как бы не подрались наши два красавца, — засомневалась Алена, придерживая строгий ошейник.

— Вот и посмотрим. Это будет эпичная битва намордников!

Алена, не выдержав, расхохоталась.

— А у вас, оказывается, есть чувство юмора. Где прятали?

— А у вас острый язык.

Алена смутилась.

— Простите, я не хотела вас обидеть.

— И не обидели. Так вы здесь гуляете?

— Вокруг парка. Со стадиона гонят, из дендрария — тем более. В выходной мы обычно бегаем до озера, но я отложила этот собачий праздник до завтра. Как зовут вашего?

— Бартоломей по паспорту, а по-простому Берти.

Спокойный Берти фыркнул, удивляясь чужой агрессии. Туман принюхивался, выйдя из позы атаки.

— И где же жил Берти, пока не было хозяина? — поинтересовалась Ален.

— Мой друг, у которого можно было бы оставить Берти, уехал отдыхать в Эмираты и решил пожить там. А у Олеси семья. Пришлось оставить в питомнике. Знаю, плохой вариант, — поморщился Сергей, словно оправдываясь. — Берти похудел, а как обрадовался, когда меня увидел! Чуть не уронил, излизал всего. Знаете, есть место между стадионом и дендрарием. Оно огорожено.

— Огорожено, и калитка всегда закрыта.

— Только не для того, у кого здесь машина, — покачал ключами в воздухе Сергей.

— А я думала, у вас Мерседес стоит в подземном паркинге.

— Мерседес — да, зато Тойота — тут. Вернее, стояла.

Конечно, у нормального директора может быть больше одной машины! К тому же, Сергей говорил, что продал одну машину. Видимо, лечение отца потребовало больше денег, чем планировалось.

Алена кивнула, они с Сергеем прошли за ограждение и сняли с собак поводки. Берти, как ни странно, ринулся вперед первым, Туман — за ним. Берти резко останавливался, чуть ли не смеясь над попыткой Тумана впиться ему в загривок. Спустя четверть часа наступил собачий мир. Обе овчарки стояли рядом, тяжело дыша и высунув языки через металлические прутья намордников.

— Хочу свозить его на Темное, пусть порадуется и выбегается вдоволь.

— Это здорово, просто чудесно! Овчарки не болеют лишь тогда, когда нагуляны вдоволь!

— Так вы согласны? О, простите, я же не позвал вас! Присоединяйтесь к нам.

Присоединиться? Алёна отвела взгляд.

Что-то слишком много в ее жизни стало ее директора! Но ведь это только поездка?

Подошел Бартоломей, потерся об Аленину штанину.

— Хорошо, — выговорила Алена. — Но только завтра. Сегодня я обещалась родителям, а вечером у меня встреча с подругой. Когда выезжаем?..

Мама и папа подкалывали друг друга всю дорогу до озера. Алена вдоволь накупалась, вновь думая о том, что отец, не очень любивший воду, сопровождает маму лишь потому, что ей плавание нравится так же сильно, как и дочери. И папа не считает это подвигом, как всегда выставлял Андрей их крайне редкие поездки на природу.

Все, Алена нырнула с головой, пора забыть уже о нем!

А вечером, собираясь к Людочке, наконец поняла, почему Сергей показался ей знакомым. Не потому, что он брат Олеси — они даже не были похожи!

Она прихватила один свой рисунок, присмотрелась и решила посоветоваться с подругой.

— Ты его нарисовала, значит, он тебе нравится, — доложила Людочка.

— Он мне и правда нравится. Только посмотри на дату.

— Ты его нарисовала за два месяца до знакомства?

— Придумывала пару для Алисы. Я вообще-то только пишу, но иногда просто руки чешутся нарисовать.

— Фигней ты маешься, да и ладно. Ну и что? Может, это твои идеал мужчины?

— Возможно.

— Может, у тебя в личной жизни что сложится. Этого козла нет, уже хорошо! Я бы тебе посоветовала переспать с этим Сергеем, просто для здоровья. Что? Тогда бы точно твой Андрей вылетел из сердца, — развела Людочка руками. — Вот у нас с Пашей как-то все наладилось. Даже его бисявая привычка петь в ванной и заталкивать носки во всевозможные углы не так раздражает, как…

— Как измена, — договорила Алена за замявшуюся Людочку. — Паша не мог изменять тебе, он прямой как палка. Признайся, ведь ты его дубасила чисто профилактически?

Людочка фыркнула так, что прибежал Ярик и попытался укусить несносную гостью за пятку… Она попрощалась и заторопилась домой. Паша, довольный как слон, отвез ее до квартиры и поднялся до двери.

— Прости, не могу огорчить Людочку, — доложил он Алене.

Ночами нормальные люди, занятые днем на работе, обычно спят.

Алена писала. Ее Алиса вновь встретилась с Денисом, очень похожим на Сергея, и… и ничего. Они сходили в кафе, поговорили, обнаружили много общего — и только. Он нравился ей как мужчина, он был бы отличным другом, но и только.

«Может быть, еще просто рано, — думала Алена, закрывая ноутбук. — Как для Алисы, так и для меня. Да и Сергей прав, это всего лишь только поездка!»

К тому же не стоит проецировать собственноручно выдуманных героев на личную жизнь!

Надо проверить купальник, вновь собирающийся порваться, надо собрать хоть что-то поесть. В прогулках с Туманом Алена брала только воду, но насколько они едут сейчас? Только дорога займет около часа в одну сторону.

Алена решила, что если Сергею не понравится ее простая еда, он может просто не есть, Туман умнет все. Особенно бутерброды из куриной грудки. А раз сумки не тащить самой, то можно взять термос. Алена промыла горсть кирпично-красных плодов и залила кипятком. Шиповник был собран и высушен лично ей, так что за качество она ручалась. А еще яблоки. А если Сергею не понравится, то это беда Сергея, а не вина Алёны!

На озере Темном Алена была один раз, очень давно. Раскидистые пихты склонялись к теплой воде, а красноватая, полупрозрачная галька создавала почти неземной пейзаж. Тогда они с Андреем пытались отдыхать вместе: Алене нравилось купаться, Андрею — путешествовать, и они объезжали за день несколько озер. Потом каким-то хитрым образом отдыхать и ездить куда-либо по воскресеньям супруг стал один. А она ждала и ждала. Смеялась над его «буду в десять» без указания дня, и даже немного гордилась собственным терпением.

Алена перевела дыхание и постучала кулаком в подушку. Осколки семейной жизни продолжали резать душу. Порой вечерами она убегала и кино или к родителям, если тени прошлого никак уходить не желали.

А теперь эта странная пропажа… Теперь Алена понимала тех, кто говорил, что плохие вести лучше никаких. Всего день прошел, а кажется, вечность. «Все силы брошены на поиски», — гласил сайт Лиза Алерт.

А Андрей… Возможно, сидит сейчас на берегу океана и встречает восход. Возможно, счастлив. Алена, наверное, хотела бы, чтобы он был счастлив…

На озере оказалось еще лучше, чем воображала себе Алена. Изумрудная трава шевелилась под легким и теплым ветром, наполненным ароматами цветов. На единственной и весьма разбитой дороге грозно висел кирпич. Но Сергей о чем-то переговорил с сердитым охранником, тот открутил громадную ржавую цепь — и их пропустили вперед, к самой воде. Причем Сергей, увидев, что выходить Алене прямо в лужу, попросил подождать и чуть подвинул машину. А затем подал руку. Алена смутилась, но не отдернулась. Она не привыкла к подобному отношению и не очень понимала, как себя вести. Поблагодарить? Отказаться? Все казалось в равной степени глупо, но «спасибо» Алена все же выдавила. Сергей недоуменно вздернул бровь, словно она сказала несусветную глупость в ответ на обыденное действие.

Собаки, тихо сидевшие всю дорогу, как с цепи сорвались. Подвывали, высовывая головы в полуоткрытые окна, и, как только открылись двери, сразу рванули к озеру.

По тому, как Туман относился к воде, можно было понять, чистая ли она. К грязной он даже не подходил, в относительно чистой мочил лапы, а чистую пил, причем осторожно. В Темном обе собаки плескались от души, а потом жадно и долго пили.

— Потому и холодная, что тут чистые ключи, — Сергей присел рядом со своей овчаркой, взлохматил шерсть. — А еще вода немного радоновая, лечебная. Ваш тоже чует.

Бутерброды ушли на ура, причем Сергей ел с видимым удовольствием.

— Как же вкусно!

— Обычные котлеты, — отшутилась Алена.

— А ручки золотые.

Алена вскинула голову, боясь увидеть ложь в глазах: банальный комплимент, заезженная фраза.

Но Сергей ничего не держал за пазухой и говорил искренне.

— Вы все стараетесь сделать замечательно. Чему вы удивляетесь? Вы были отличницей в школе?

— Да, ну и что?

— Дайте теперь я поработаю следователем. Вы, кроме того, что хорошо знаете сметное дело, водите машину, ездите на велосипеде, играете в несколько видов спорта и плаваете как рыба. Да, и готовите великолепно!

— Машину уже не вожу, — Алена потерла предплечье. — Так вы можете захвалить меня.

— Есть люди, которых надо хвалить мало и осторожно. Есть те, кто упивается похвалой, но вы себя явно недооцениваете. Что это?

Сергей коснулся пальцами шрама на руке, и Алена замерла, чтобы глупо не рвануть в сторону.

Туман зарычал, потерялся о колено Сергея, предупреждая, что фамильярности не допустит. Берти лениво ответил мягким рыком, докладывая, что хозяин и мухи не обидит!

— Это моя глупость. Я заснула за рулём.

— А где был ваш супруг?

— Спал рядом. Я только сморгнула, а когда открыла глаза — уже летела вниз, сбивая березы, — Алена поежилась. — Вот кости и собирали на штифты. Зато сейчас я как Терминатор, у меня два титановых штифта и шестнадцать шурупов!

Сергей не улыбнулся.

— Насколько я знаю, железки положено вытаскивать.

— Да, — отмахнулась Алена. — Сначала все было некогда, а теперь уже поздно.

— Скажите, как вы справились? С изменой.

— Как после аварии. Нет, хуже! Словно уронили в грязь и еще проехались. Я вставала с трудом, — произнесла Алена, понимая, что наконец может выговориться. — Можно было сто раз говорить себе, что многим — многим вокруг! — куда хуже, чем ей сейчас, но это не помогало. Помогло осознание, что нельзя потерять главное. Здоровье, семью, работу и собаку. Поэтому я бегаю с Туманом, кормлю его и дядю, запихиваю в себя овсянку — и несусь на работу. Часто пешком, на проезде сэкономить.

— Видно, поэтому вы такая стройная.

— Подержите Тумана, чтобы не рванулся за мной? — попросила Алена, не в силах больше ни о чем говорить.

— Обязательно. Только вы возвращайтесь.

Вода и правда была чудесной. Казалась теплой телу, сладкой на вкус и пахла арбузной свежестью. А ещё очищала душу, возвращая утерянное спокойствие. Столько времени и сил было потрачено, а что взамен? Да ладно, Алена нырнула с головой, сейчас бы она поступила бы так же во многом. Разве чаще стояла бы на своем.

Ветра не было, в шелковой глади дробились перистые облака, чистое небо и высокие мохнатые пихты. Над водой летали сердитые шмели и легкокрылые стрекозы. Одна села Алене прямо на макушку. Алена осторожно смахнула надоеду и поплыла к берегу. На жёлтом песке растерлась полотенцем и повязала парео, решив обсохнуть так, а заодно не стесняться собственных не слишком стройных ног.

Тот самый сердитый сторож, который определенно был уже не сердитым, и принес шашлыки. Мясо истекало соком и пахло так, что у Алёны свело желудок.

— Я тоже хочу вас угостить, — улыбнулся Сергей. Тепло улыбнулся, а затем обеспокоился: — Или вы не едите мяса?

— Ем и люблю, — призналась Алена.

Достала из плетёного дорожного кофра льняные полотенца и бумажные резные салфетки, на которые Сергей уставился как на чудо невиданное.

— Только не говорите, что вы это сами вырезали.

— Осталось со времен брака, — призналась Алена. — Это быстро, а я тогда увлекалась снежинками.

— Мне страшно есть на подобной красоте!

— Пусть скорее закончатся!

Высокий Берти подтолкнул Алёну под коленки.

— Садитесь уже, — позвал Сергей и показал на расстеленное покрывало. — Может, у вас и бокалы есть?

Алена откинула крышку — два простых стеклянных бокала блеснули на солнце пузатыми боками.

Сергей жестом фокусника достал откуда-то из-за спины бутылку вина.

— Красное и очень сухое.

— И очень выдержанное, — сказала Алена, разглядывая этикетку.

Протянула Сергею открывалку, и пикник начался.

— Не кислит? — осторожно спросил Сергей, и Алена недоуменно мотнула головой, не торопясь глотать насыщенное, тягучее, очень выдержанное вино. Пусть будет хоть какая-то польза оттого, что Андрей приучил ее к хорошему…

Вернулись они уже очень поздно. Собаки набегались так, что Туман еле выполз из машины.

— Спасибо, Сергей, это было чудесно! — повернулась к нему Алена.

— А ещё вы просто красавица, — неожиданно сказал Сергей, словно продолжил давний разговор, а Алена остолбенела. Только она обрадовалась, что не было никакой двусмысленности, никаких поползновений от того, кто, на минуточку, был ее начальником.

— Вы искренняя и добрая, и совсем не цените себя.

Не успела Алена возразить, как Сергей подхватил ее ладонь, прижался на миг тёплыми губами, и выговорил:

— До свидания.

И пропал. Алена прижала ладони к горящим щекам. Да что она сделала-то? Больше слушала, расчесала Берти и, не удержавшись, почистила уши. Сунула Сергею бутылек, завалявшийся с прошлого выезда, и наказала протирать лосьоном каждое утро и вечер…

— И чего ты опасаешься? — спросил Паша, выловивший Алёну по дороге домой.

— Не знаю. Мне кажется, я подстраиваюсь под очередного мужчину. Я уверена, что у него пентхаус.

— Это тут при чем?

— Он всегда выбирает лучшее и самое дорогое.

— Однако себя ты дорогой не считаешь.

— Но он считает дорогой меня! — удивилась сама себе Алена. — Уверена, его первая жена была длинноногой красоткой.

— Он женат?

— В разводе. Сын почти взрослый, живёт во Франции. Они мало общаются, и Сергей переживает по этому поводу.

— Сергей тебе нравится!

— Он… Я все ищу, в чем подвох.

— Просто хороший человек. Если тебе нужно знать его недостатки, то получи: судя по всему, он белоручка, который не слишком-то любит все делать самостоятельно. Это не минус, это такой тип мужчин.

— Спасибо, Паша, мне реально полегчало, — рассмеялась Алена. — Я просто словно вижу свою жизнь с ним: котлетки на ужин, обязательно своими руками, никакой рыбы, потому что у Сергея аллергия, дорогие платья, драгоценности, пышные приемы.

— Это не так плохо. Многие бы обрадовались.

— Меня радует, что он не разогнал фирму отца, хотя деньги у него в другом месте. И держит престарелую секретаршу. Завтра тендер… — Алена мысленно ещё раз пробежалась по документам, вспомнив один не очень приятный разговор.

Шурик, один из прорабов, самый шебутной, упрекал Александра Сергеевича, что тот не потребовал своей доли, которую когда-то пообещал тому бывший директор.

А Аленин начальник отвечал, что не желает такой ответственности, и что зарплату ему платят вовремя, несмотря на то, есть прибыль или нет.

Алена невольно взволновалась из-за дел предприятия и не сразу расслышала слова Павла, разложившего на столе карты:

— Рука… Тянет…

Алена потерла руку, ещё помнившую нежное касание чужих губ, и поняла собственное смятение чувств: ей казалось, что она изменяет бывшему супругу.

— Рука была, и она тянулась! — рассмеялась Алена.

— Чушь какая-то, — Паша смешал карты.

— Что? Ну скажи, я же не усну! — толкнула Алена худое Пашино плечо.

— Рука мертвого тянется за живой, — не очень охотно выговорил Павел, а Алёну пробрал озноб. — Не понимаю, что это значит.

Сотовый зазвонил, высветив старый номер. Соколовский! Андрей то сходился с ним, то со скандалом уходил. И что ему надо?

— Доброго времени суток, — как можно более ровно произнесла Алена, давая понять, что девять часов вечера в воскресенье — не самое лучшее время для неожиданных и не слишком приятных звонков.

— Аля, хм, — раздалось в ответ, что было тоже привычно. Соколовский, видимо, не был с детства обучен ни здороваться, ни прощаться. — Хочу зарплату отдать.

Тут поперхнулась кофе, сваренным Пашей, сама Алена. Даже забыла про странные знаки, выпавшие на картах.

— Я подъехал, жду, — в трубке прозвучали короткие гудки.

— Ни здрасьте, ни насрать, — не сдержалась Алена, откинулась на спинку плетеного из лозы кресла и покачалась немного в попытке понять, что это сейчас было и как ей действовать.

— Кто это такой невежливый? — осторожно осведомился Паша, забирая чашку из рук Алены.

— Бывший…

— Он же пропал?

— Лебедев, бывший начальник, генеральный директор «Эллады», — поправилась Алена.

— И чего хочет главный спартанец?

Алена фыркнула так, что прибежал Ярик и тоже решил укусить Алену за пятку, но вдруг передумал.

— На спартанца он не очень тянет! Неожиданно хочет отдать деньги. Когда я уходила, я просила его заплатить хоть сколько-то, все же я немало сделала, но ничего. Отмолчался, — закусила губу Алена.

— Сколько он тебе не платил?

— Полгода, — вздохнула Алена.

— И сколько набежало?

— Двести с хвостиком.

— Ну и почему моя дорогая подруга даже не подумала в суд подать?

— Потому что я не была оформлена. У них с Андреем, — поежилась Алена, — была какая-то хитрая заморочка с бизнесом, я не вникала. В итоге я работала буквально за копейки, а потом он вообще платить перестал.

— Давай вместе сходим, — предложил Павел. — Не нравится мне все это.

— Не стоит. Можешь подождать меня у подъезда, — предложила Алена, — хоть я и не хочу тебя затруднять.

— Иногда затруднять полезно, хоть тебе это и непривычно. Сходи давай, вдруг у него совесть проснулась, хотя вряд ли. Что-то тут иное...

Глава 10. Шпионские игры

Вместо объемного внедорожника на Алену пялился лупоглазый небольшой седан. Генерал начал экономить? Непривычно и странно. Вышел Лебедев, еще более невзрачный, чем обычно. Круглая, в меру упитанная фигура бывшего функционера, стертые черты лица, волосы то ли есть, то ли нет.

Он откашлялся и повел шеей, словно ему давила сорочка.

– Вот, – протянул конверт.

Алена взяла, заглянула внутрь.

– Пять тысяч? – она рассмеялась невесело. – Это даже не десять процентов!

– Погоди, Аля, все будет. Мне нужно от тебя немного…

– Я эту песню слушала от вас и от Андрея не один год! И ни-че-го! Так что спасибо и прощайте.

– Скажи сумму тендера Сергея, и получишь в десять раз больше!

– Что? – развернулась собравшаяся уходить Алена. – Я знала, что вы гад, жмот и просто нехороший человек, но не знала, что такая сволочь! – сжала конверт, решив бросить его под ноги, но передумала. Все-таки эти деньги она заработала! Пошла к подъезду, бросив через плечо: – Бог вам в помощь.

– Да ты, Аля, дура! Новую жизнь начала и решила, что все тебе простится? – донеслось вслед. – Нет, дорогуша. Коготок увязнул – всей птичке пропасть.

– Вы мне угрожаете? – не сдержалась Алена, обернулась – но гендиректора «Эллады» уже не было.

– Экий мерзостный тип, – резюмировал Павел, встречая ее у подъезда. – А ты «нехороший человек». Да это редиска просто!

Алена рассмеялась, но Павел выглядел серьезным. Потер щеки узкими ладонями, словно замерз. Тревожно звякнули браслеты.

– Звони-ка ты мне, Алечка. Буду я тебя до твоего трамвайчика встречать и провожать. И не вздумай возражать, а то буду у тебя под дверью сидеть.

Алена кивнула, решив не спорить. Вечером проверила сайт Лиза Алерт – ничего нового. Только новая информация о том, что на поиски Соколовского брошены все силы: полиция, добровольцы...

Поежилась и улеглась в постель. Долго лежала, не в силах уснуть. Понегодовала, что ее так низко ценят, посмеялась над попытками подкупа, порадовалась чудесной, такой теплой поездке и подумала, что все у нее хорошо. Хоть и хлопотно!

Утром Алену подбросило еще до будильника. Она решила покормить пса после прогулки, глянув на начинающее хмуриться небо. Туман был весел и бодр, подхватил свою палочку, тяжеленную, которую Алена забирала из зубастой пасти и оставляла на первом этаже. Затем прогулялся немного – и просто лег на асфальт!

– Собакен, ты что? – взволновалась Алена и потянула за поводок. – Пойдем побегаем!

Пес с трудом поднял морду, посмотрел мутными глазами и вновь уронил морду на лапы.

Холодная лапка паники сжала сердце Алены. Она торопливо набрала номер директора.

– Алена, как же хорошо, что вы позвонили, – обрадованно начал Сергей. – Я хотел предложить вместе погулять, а потом я…

– Я сейчас в клинику, – срывающимся голосом выговорила Алена. – Что-то не то с Туманом.

– Заболел? Клещ укусил?

– Нет, у него ошейник, да и я проверяю после каждой прогулки. Он просто… он просто лег и не встает! – в панике крикнула Алена. – Сейчас подниму, побегу в ветеринарку, благо, недалеко.

– Алена, где вы, говорите! У нас тут догхантеры активизировались, нельзя терять не минуты! У соседа вчера ротвейлер умер, за два часа скрутило, он сам рыдал как ребенок.

– Что?! – ужаснулась Алена. – Я… я у подъезда. У соседнего дома! Мы далеко уйти не успели.

Что-то привычно перещелкнуло в голове, слезы высохли, как всегда в минуты опасности для ближнего. Страх и ужас ушли, свернулись под сердцем тугой пружиной.

– Помогите, прошу! В такси с собакой не допросишься.

– Я понял. Я сейчас буду, – просто сказал Сергей.

Кошелек, слава собачьим богам, был с собой. Алена, промахиваясь мимо цифр, торопливо набрала клинику, сердито и зло настояла, чтобы их приняли без очереди. Ну что, что много народу! Ну и что, что запись? У них особый случай! Сестра, не выдержав напора, согласилась.

Туман уже был там, получил всевозможные прививки, возненавидел это место и всегда обходил его стороной.

– Потерпи, Туманка, – потрепала Алена загривок, подсунула руки под живот и грудь и еле подняла.

Одна могла бы и не дотащить!

Шорох шин заставил обернуться. Сергей и правда приехал мигом! Видно, машину даже не грел. Алена прижала к себе Тумана, подняла с асфальта, донесла до Мерседеса, а там собаку перехватил Сергей. Туман поднял голову и рыкнул, что было хорошим знаком.

Алена, сжав зубы, села рядом с собакой на заднее сиденье, положила его враз ставшую тяжелой голову на колени. Глаза Тумана слезились, из ноздрей и брылей текло. Алена осторожно промокнула жидкость платком.

– Съел что-нибудь? – спросил Сергей, не сводя взгляда с дороги.

– Да нет, он же не берет никогда с земли.

– Не приучен?

– Брезгует.

Пять минут пути показались вечностью. Как только машина остановилась, Алена вновь подхватила Тумана и побежала к входу.

– Подождите, да подождите же! – прозвучал голос Сергея, но Алену было не остановить. Она боком открыла дверь и ворвалась в клинику.

– Я звонила, там очень срочно! – выкрикнула она. – Он, видимо, отравился чем-то!

Собаку подхватили, Алену и Сергея оставили ждать в приемной.

– Не ел, не подбирал, – отвечала Алена на вопросы врача.

– Да неважно, сейчас отрава такая, что достаточно только лизнуть, – вздохнул доктор. – Сделаем что можем, но я ничего не обещаю. Так, спокойствие! – громче произнес доктор: видимо, Алена изменилась в лице. – Шансы есть, хорошо, что привезли так быстро.

Алена сжала трясущиеся руки.

– Укольчик, а потом под капельницу. Денек он проваляется, а там посмотрим. Вам бы рядом побыть, чтобы не дергался, если очнется.

– Сергей, я… – дрожащим голосом попросила Алена.

– Я все понимаю. Я сам поеду, сегодня тендер. А вы оставайтесь и звоните, если… – отвел глаза. – В общем, если что понадобится.

Алена мерила шагами приемную. Она заставляла себя сквозь мутную пелену слез разглядывать игрушки, обещая купить Туману все самое лучшее. Лишь бы поправился! Лишь бы выздоровел!

Доктор, молодой и уже уставший, выглянул, качнул головой.

– Непонятно. Ждите пока.

Алена прикусила губу так, что стало солоно во рту. Ее пес, столько всего выдержавший вместе с ней, лизавший слезы на ее щеках, верный друг и самое преданное создание на свете! Клубок счастья, всегда встречающий ее в доме!

– Выпейте вот, – протянула сестра что-то резко пахнущее. – А то рухаются тут в обморок, а мне возись потом, – сказала будто бы в сторону.

Алена выпила не глядя. Сердце чуть отпустило, но все еще колотилось как бешеное. В глазах почернело, голова закружилась так, что пришлось сесть, вернее, рухнуть на скамью. В нос ударил мерзкий игольчатый запах нашатыря.

– Дышите, дышите давайте, и голову вниз! – скомандовала сестра. – Все хорошо будет с вашим мальчиком, доктор опытный попался, привезли быстро, шансы велики! И держите уже ватку сами. Можно подумать, это вас отравили!

Где, что? Алена сосредоточилась на воспоминаниях. Туман нюхал, именно нюхал стволы деревьев и кусты, но ничего не лизал. Точно ничего не лизал! Палочку Алена держала в подъезде, чтобы пес не подбирал ничего с земли.

Ну не дверь же намазали! Тогда бы она сама заболела. Да нет, вроде бы состав безвреден для людей и смертельно опасен для собак.

– Оплатите? – спросила сестра и распечатала листок. – Прием и прочее. По лекарствам. Доктор рекомендует вот это, но если для вас дорого…

Алена вытащила кредитку.

– Отбейте все, что нужно.

– Можете поискать в городе подешевле…

Алена не моргая смотрела на сестру. Девушка поправила волосы, поморщилась.

– Хорошо, значит, вариант номер один. Господи, на собаку столько денег угробить, – буркнула почти неслышно.

Алена ввела пин-код и отошла к скамье, удивившись тому, что ей не впаривали, а наоборот, отговаривали от лечения. Странно это, но куда более страньше иное.

Палка! Туман обожал поноску, с детства приученный что-то нести в зубах. Он грыз ее, подбрасывал, она сама бросила несколько раз. А потом выронил, словно потеряв всякий интерес. Правда, для того чтобы смазать палку ядом, надо было попасть к ним в подъезд! К тому же надо знать, что это палка именно ее собаки. Палка большая, тяжелая, основательная – мелкие Туман сгрызал за раз. Надо выкинуть – и вымыть пол в подьезде.

Алена вспомнила темную тень, когда-то увиденную ею за кустами. Возможно ли, что за ней все еще следят? А она, успокоенная, и не видит? Может, эта суматошная жизнь последних месяцев покажется ей раем?

Как, интересно, прошел тендер? Алена мысленно просмотрела все документы. Вовремя Сергей спохватился! Это лишь начало, кто выиграет сегодняшний день, может практически с полной гарантией рассчитывать на постоянное обеспечение хорошей работой. Да еще и с авансами!

Недаром Лебедев уцепился за сумму. Можно сбавить немного от цены Сергея, и рассчитывать на победу. Правда, будут учитываться и дела предприятия, а они в Спарте плачевны. Хотя, может быть, Лебедев решил действовать через подставное лицо? Хотя хватит ли у него денег все так быстро провернуть?

Алена словно увидела свой рабочий стол с подшитыми документами. Увидела цифру и ужаснулась. Она была на двадцать процентов ниже которой опускаться было нельзя ни в коем случае!

– Что это? – грозно указывал на подсчеты Сергей.

– Это не мои цифры, – ужасалась Алена.

– Откуда они тут?

– Это не мои цифры, это не моя подпись и даже не ваша! – ткнула Алена в синие разводы в конце страницы.

Алена очнулась и потерла глаза. Что за бред? Все она правильно написала, после нее проверяли еще двое, кроме директора! К тому же подделать такой объем документов просто нереально!

Скрипнула дверь в комнату врача, и Алена встрепенулась, ища на лице молодого доктора ответы на свои вопросы. Он улыбался.

– Сильный песик! Уже пытается встать, так что вы угомоните свою собачу, а то…

Алена кинулась ему на шею.

– Спасибо! Спасибо вам огромное!

– Ну-ну, – ее осторожно похлопали по спине. – Кризис уже прошел, все хорошо!

Слезы, словно решив отыграться, текли по лицу без остановки. Алена наконец отпустила доктора, вытерла щеки и прошла в открытую дверь.

Пес лежал на полу, на вязаной подстилке. Из побритой передней лапы тянулась нить капельницы, а за спину его придерживала медсестра.

Туман, словно враз похудевший, поднял голову, повел ей, словно кобра перед прыжком, и попытался встать, но тут же растянулся на полу. С него, как всегда от волнения, клоками полезла шерсть.

– Я вам тут пледик принес, – раздался из-за спины голос врача. – Полежите тут с ним. Не давайте ему вставать, пока не закончится препарат. Это где-то часа два.

Алена положила плед на пол и послушно улеглась рядом с собакой. Тот лизнул ее щеку виновато и закрыл глаза. Спал минут десять, потом упорно пытался встать на шатающихся лапах. Алена укладывала его, шептала «тихо, лежать», но пес отказывался воспринимать команду. Зато чуял Алену рядом даже с закрытыми глазами. Пришлось обнять его за спину, и Туман наконец заснул.

Оказывается, счастье может быть острым. Таким острым, что ранит. Как много у нее есть! Интересная работа, прекрасная квартира, а самое главное ее богатство – это ее родные и ее собака. И еще друзья! Да она просто счастлива!

Туман заурчал под боком.

Спустя два часа препарат закончился, иглу вынули. Туман неохотно подставил лапу для анализов, но больше не вырывался. Только порыкивал, не желая давать в обиду хозяйку.

– Пройдитесь, но недолго. И домой. Спать он будет как убитый. Ну, в смысле… – поправился доктор. Улыбнулся: – Я рад, что с ним все хорошо.

Туман шел немного неровно и все пытался снять намордник. Алена погрозила пальцем:

– Теперь только так. А поноску я тебе купила, – показала игрушку, но пес не изъявил желания ни понюхать, ни забрать.

Вел себя нормально для овчарки, но подозрительно тихо для Тумана, а Алена не спускала с него глаз. Доктор сказал, если что не так, сразу обратно.

– Но лучше бы больше туда не ходить, – Алена не заметила, как сказала это вслух.

Туман уркнул мягко, выражая свое полное согласие, и боднул хозяйку мордой. А потом потрусил, всем своим видом выражая полное удовольствие от того, что Алена рядом, жизнь прекрасна. Потом облизнулся и посмотрел умильно, давая понять, что вообще-то можно уже и поесть! Обернулся на бабочку, шуганул голубей и сразу же вернулся к Алене.

В общем, силы шалить у него были, значит, все не так уж плохо. Алена с Туманом обошли дендрарий. Пес потянул к решетке, где он буквально два дня назад так весело бегал с Берти.

– Сегодня закрыто, да и ни Сергея, ни Берти нет, – доложила Алена. – Пойдем уже домой, а то тебе хорошо, а меня ноги не держат.

Дома Алена покормила собаку, налила себе корвалола и позвонила на работу.

– Как прошел тендер, Сергей Витальевич? – набрала она директора.

– Оригинально, – ответил он и сразу спросил: – Как дела у Тумана?

– Просто отлично! – ликующе ответила Алена.

– Денег хватило?

– Конечно, – сказала Алена, решив умолчать о потраченных с кредитки деньгах. Вернет с аванса. – Завтра я буду. Должна быть, – поправилась она, так как зареклась ничего не обещать из того, чего не смогла бы исполнить.

«Оригинально», – повторила Алена про себя и хмыкнула. И что это могло значить? Как обычно, все или ничего. А как было бы здорово, если бы эта работа досталась фирме Сергея! Тут требовались качественные материалы, и заказчики был готовы заплатить за умелые руки, что бывает редко.

Алена вздохнула. Сергей мог бы и сказать, а не терзать ее остроумием! Может, ее сон в руку? Да нет, не может быть такой ерунды!

Она зашла на сайт, но результатов, конечно же, не было. Были сведения только о числе участников и о том, что тендер состоялся. Ну и ладно, завтра она все узнает!

Туман чуть с ума от счастья не сошел от того, что хозяйка никуда не уходит. Принес все свои игрушки, даже те, что Алена отдала ему сегодня. Положил ей под ноги и улегся сам. Алена прилегла сама и не заметила, как заснула.

Утро привычно осветило комнату розовыми лучами. Сотовый пикнул, и Алена проверила смс-ки.

«Как вы?»

«Как Туман? Надеюсь, все хорошо».

«Алена, предлагаю погулять вместе в шесть, а потом вместе доехать до работы».

«Алена, очень надеюсь, что вы просто спите».

Ой, ну и бессовестная же она! Заставила Сергея волноваться.

С одной стороны, ехать до работы на Мерседесе куда быстрее и комфортнее, чем тащиться почти час на трамвае, да и Туман вместе с Берти нагуляется вдоволь. Но все же… Это зависимость. Опять. Отказаться? Согласиться? Согласиться на выгул собак и отказаться от совместной доставки? Смешно, да и Сергею из-за ее прихоти придется раньше вставать. А Паша дал добрый совет не отказываться от помощи.

«Спасибо за приглашение, мы будем вовремя! Если вас не затруднит забрать меня на работу, я не против», – торопливо набрала Алена, дважды стерла написанное, но потом все же отправила.

«Добро», – сразу же отписался Сергей, словно ждал ее ответа.

Небо, почти всегда ясное в это время суток, затянуло туманной дымкой, а потом и вовсе принялся накрапывать дождик, вопреки всем прогнозам погоды.

Сергей не улыбался и был отстраненным, словно уже находился на работе. Алена даже подумала, что он наутро пожалел о своих сообщениях. Зато собаки нарезвились вдоволь, Туман был даже активнее, чем обычно, словно отыгрывался за вчерашний день.

Алена кратко рассказала, что все у Тумана хорошо, они успели вовремя. Еще раз поблагодарила Сергея, а тот лишь отмахнулся. Про палку, которую Алена лично отнесла на помойку, она говорить не стала, хотя и собиралась поначалу. Уж слишком недовольным и отрешенным выглядел ее собеседник.

– Встречаемся через полчаса у вашего дома, – выговорил Сергей после прогулки и повернул к себе.

Ну и какая муха его укусила? Алена пожала плечами, подумав, что это даже хорошо. Отвезет он ее один раз на работу, а потом, глядишь, надоест эта благотворительность. А она откажется под каким-нибудь благовидным предлогом.

Из подъезда Алены проводил Паша и помахал на прощание узкой ладонью.

В машине Сергей тоже молчал, и Алене стало неуютно.

– Если вам неудобно, то не стоит… – начала она, но тут ее перебил Сергей.

– Я, возможно, буду вести себя странно. Но прошу вас, просто верьте мне, – выговорил он ледяным тоном, не сводя взгляда с дороги.

Алена удивилась. Этот тон, насколько она понимала, относился не к ней. Что же все-таки произошло вчера на работе?!

Они приехали в половину восьмого. Алена вышла из машины и удивилась, насколько погода, бывшая доброй и щедрой в выходные, мгновенно испортилась. Даже зонтик не спасал от настырного косого дождя! Алена поднялась за Сергеем в их офис. Двустворчатые двери, ведущие из коридора в прорабку, были распахнуты настежь. Она, обычно забитая народом, была удивительно тиха и пустынна. Алена не сразу поняла, зачем ее работа начиналась так рано, а когда поняла – оценила. Прорабы и начальники участков, шумным роем слетавшиеся сюда по утрам, уже к девяти часам разбредались по объектам, успевая зайти к Алёне, кто узнать стоимость работ: «скажи минимум и максимум», кто за допсметой: «накидай по-быстрому», а кто и за выполнением. Приезжай сметчик к девяти – все вопросы и, самое главное, закрытие – откладывались бы на сутки, а то и больше. Вечером в контору приезжали далеко не все, далеко не часто, а для выполнения, означающего деньги, был важен каждый день.

Дверь бухгалтерии, слева от входной лестницы, приоткрылась, оттуда показалась мощная фигура Валерии Юрьевны. Главный бухгалтер на равных поздоровалась с директором, кинула «Привет» Алёне и оглядела ее тоже странно. То ли с неприятно удивлённым, то ли с сочувственным выражением лица. Бухгалтер приходила поздно, работала без перерыва и уходила тоже поздно. Что она делала сегодня так рано, было непонятно.

Марья Петровна выбежала из своей каморки справа, залопотала про ужасную погоду, забрала плащ с зонтом у директора и, прижав их к груди, тоже подозрительно оглядела Алёну. Впрочем, потом посмотрела на Сергея и поспешно улыбнулась Алене.

Она вздохнула, удивлённая непонятным и неприятным вниманием, и пошла в свой кабинет, дверь в который располагалась в самом конце коридора.

– Через пятнадцать минут совещание! В главном зале! – крикнула ей вслед Марья Петровна.

Алена прикрыла дверь и включила свет. Стянула пыльник и оглядела себя в зеркало. Простое чёрное платье, идеально сидящее на ее постройневшей фигуре, немного дерзкие кожаные вставки. Крупные серебряные украшения, висячие серьги. Короткий жакет, дающий то, чего у Алёны не было – плечи – и уравновешивающий широковатые, особенно для нынешней моды, бедра. Зато талия была всем на зависть, и, главное, глаза вновь горели. Пожалуй, ее образ отображал ее состояние, и Алена чувствовала себя в нем комфортно и уютно. Она поправила затейливо переплетенную косу, перекинула ее на грудь и пошла на совещание. Торжественная зала позади каморки секретаря ещё на разу не открывалась при Алене, и имела только один вход, в отличие от прорабской, открытой всем ветрам. Алена была тут один раз, когда пару сертификатов надо было распечатать на цветном принтере.

Все уже сидели с двух сторон длинного Т-образного стола, во главе которого находился Сергей. Алена села на единственное свободное кресло, которое ей подвинул рыжий Вадик. Не удержавшись, провела ладонью по столу и сразу же убрала руку. Алена старалась искать красоту во всем, а массивный стол темного дерева был величественен и прекрасен. Такого рода мебель покупалась на большие деньги и являла собой статусность, особенность ее владельца и, наверное, отгороженность от всех прочих. Сейчас такую дороговизну не могли себе позволить. К тому же она была просто не нужна и лишь привлекала ненужное внимание.

Все столы в офисе Сергея были обычными, из «светлого шиимо», служили долго и не претендовали ни на что, кроме как обозначения себя верной рабочей лошадкой. А сейчас, за этим столом и в кожаном кресле Алёне казалось, что она забралась верхом на слона вместо лошади для прогулок. Ехать неудобно, держаться не за что, того и гляди, сверзишься вниз и переломает все кости.

Что это? Зачем это? Неужели в память об отце? Алена терзалась ожиданием, но, когда Сергей начал говорить, сразу успокоилась. Голос у него был мягкий, тембр – просто бархатный.

– Все мы знаем, что вчера случилось, – начал Сергей, сложив руки перед собой и соединив красивой лепки пальцы.

Алена не знала, но перебивать не решилась.

Взгляды мужчин и женщин устремились к ничего не понимающей Алене.

Они выиграли? Проиграли? Что-то пошло не так?

– Сумма тендера наша и фирмы Куликовского сошлась рубль в рубль, копейка в копейку. А это значит…

«Это значит, что кто-то слил информацию», – наконец дошло до Алены.

– Вы непритворно удивлены и огорчены, Алена Игоревна. Что это значит?

– Это очень плохо для обеих фирм, – встала Алена во враждебной тишине, поправила юбку и продолжила, призвав все свое мужество и опыт работы. – Тендерный комитет может аннулировать результаты, или отдать работу третьим лицам, или принять иное решение на свое усмотрение. Как говорился: «Либо он шубу украл, либо у него украли, но что-то такое было».

– Кое-кто решил доказать, что этот вор – наш новый сотрудник.

Алена ощутила, как полыхнули щеки до самых кончиков волос и затрепыхалось сердце глупым пойманным зайчиком.

Мог бы и сказать! Может, она бы успела подготовиться! Мог бы хотя бы намекнуть или просто уволить! Она смотрела в потемневшие глаза Сергея и не видела там ничего – ни сожаления, ни сочувствия. Что-то мелькнуло непонятное – и тут же скрылось.

Надо было что-то сказать, спросить, о чем это он, но говорить не хотелось.

– Нам прислали одну запись. Всем прислали! – поморщился Сергей. – Там четко видно, как вы получаете деньги от этого третьего лица, стоящего следом за двумя фирмами. За шумом можно разобрать фразу: «Скажи мне сумму тендера Сергея». Так вы вели разговор с Лебедевым относительно нашего тендера?

– Да, – обреченно ответила Алена. Жар спал, ее затрясло так, что не слушались руки.

– Он дал вам деньги?

– Да, – еше более тихо ответила она. – Я могу идти?

– Сядьте, – так же ровно произнес Сергей, а потом добавил мягко: – Я прошу.

Алена упала на кожаное кресло, все-таки сбросившее ее с пути. Господи, какой позор! Надо собрать вещи и уйти. Потом она напишет «по собственному желанию». И что делать? О, Лебедев ждет и видит, что она прибежит к нему работать! Куда ее возьмут с таким волчьим билетом? Да куда угодно, только не к нему. Надо было все-таки швырнуть Лебедеву деньги под ноги! Конечно, он уже приехал, когда она вышла. Снять ее со спины из магазина было легко, она и внимания не обратила бы. Только зачем такие сложности?!

Сотрудники зашумели как сердито, так и недовольно. «Пусть расскажет полностью», «Ерунда полная», «Она не могла!» и «Подстава».

– Тихо! – поднял руку директор, и все смолкли. – Да, это подстава. От кого-то, кто хорошо знает как меня, так и Алену Игоревну. Она сочтет ниже своего достоинства защищаться, а я не имею привычки доверять людям. Особенно тем, кто мне дорог. И я, возможно, поверил бы тому, что увидел, поверил бы еще не так давно… Алена Игоревна, с вами полностью рассчитались за работу в «Спарте»?

– Нет.

– Вы говорили кому-нибудь о сумме тендера?

– Нет! – Алена возмущенно вскинула подбородок.

– Теперь я обращаюсь ко всем. Под конец дня, когда мы подгоняли итоговые суммы, в офисе оставались четверо. Марья Петровна, Александр Сергеевич, Алена Игоревна и я. Странно, но ай-пи адрес, с которого всем нам было выслано видео, принадлежит компьютеру прорабов. И я готов доказать…

– Не надо ничего доказывать, – Александр Сергеевич тяжело поднялся, вытер лоб. – Это я сделал.

Все перешептывания смолки.

– Да? – преувеличенно удивленно вскинул брови директор. – Как? Когда?

– Неважно! Я и все.

– И зачем это вам? – холодно спросил Сергей.

– Я сделал… Просто потому что… Сделал и все. Мне заплатили! – словно обрадовался Аленин начальник.

– Алена Игоревна, вы должны быть рады, что ваш начальник снял с вас все обвинения. Что скажете?

– Я многому научилась у него. Он специалист своего дела, мне было приятно работать под его началом. Он был честен со мной и с рабочими… Нет, это неправда, я не верю! Он зачем-то наговаривает на себя! – вырвалось у Алены.

– Этот понедельник был очень насыщен событиями и встречами, – продолжил Сергей. – Слава Куликовский… Мы были знакомы шапочно, а сдружились не в очень хорошем месте. У меня умирал отец, у него заболела дочь. Его старший сын занимается тендерами. И он учился в одной школе с… – Сергей выдержал мучительную паузу, – С Вадимом. Александр Сергеевич, вы ведь Вадиму поручили отвезти документы? Ему, вашему… сыну?

Алена охнула. Она бы никогда не подумала бы, что они отец и сын. Не похожи, хотя ссорились именно как родня.

– Это все ее муж придумал! – надувшийся Вадим, не высидев и минуты молча, ткнул пальцем во вздрогнувшую Алену. – А потом пропал куда-то, а мы – разгребай! Надо было просто цену понизить и все! Лебедев сказал, что обе компании пролетят мимо! Это все ты виноват, папа, ты! Ты давно мог бы стать директором этой фирмы, но эта твоя проклятая честность! Мать умерла в нищете, а ты!..

– Уберите его отсюда, – скомандовал Сергей.

Два прораба схватили Вадима за руки и вывели из офиса. Хлопнула входная дверь.

Аленина радость оттого, что ее не упрекали в предательстве, основательно горчила.

– Хочу доложить вам, – сказал Сергей, – что тендерный комитет, хоть и озадачился одинаковыми цифрами, принял решение отдать объект нам с Куликовским вместе. Юристы уже готовят договор. Работы будет много, Александр Сергеевич, так что готовьтесь.

– Я… не уволен? – поднял тот голову, спрятанную в руки.

– Нет. Думаю, мой отец просто не успел оформить все бумаги, и если вы не против, я хотел бы отдать вам долю в фирме. Мы обговорим это позже. На этом все! – с шумом хлопнул Сергей по столу. – Алена Игоревна, вы рады?

– Да, – равнодушно ответила Алена. Она смертельно устала, так, болело все тело. Очень хотелось забиться в угол и пожалеть себя. И забыть, что она когда-то была женой Андрея.

– Оставьте нас, – тихо произнес Сергей, но все испарились так быстро, словно он закричал. Он подошел совсем близко, сел рядом. – Прости меня. Я хотел увидеть реакцию Вадима и Саши.

Алена молча отвела лицо.

– Скажи что-нибудь.

– Вы все сделали верно, – выдавила из себя Алена. – И я вам очень благодарна, не только за себя. Александр Сергеевич – настоящий профессионал и очень хороший человек. Он взял на себя вину сына. Я рада, что вы не стали корить его. Но все же… Если вы увидели это, эту запись – то почему не сказали?! – все же сорвалась на крик Алена.

– Вы умны, вы знаете сами. Так скажите, зачем?

– Чтобы я искренне удивилась и не выглядела ни виноватой, ни обиженной, – послушно ответила Алена. – Да, это правда. Просто… я на миг подумала, что… – она прикусила губу.

– Что я поверил во весь этот вздор?

– Что вы мне, может быть, несколько больше, чем директор.

– Ты невероятна. Как ты можешь говорить настолько откровенно, не боясь, что я использую это знание против тебя?

Это был оригинальный ответ, не тот, который ожидала Алена. Слезы высохли.

– Вы меня удивили, Сергей Витальевич.

– Это еще что? – неожиданно мягко улыбнулся он. – Вы меня удивляете непрестанно. Даже не знаю, когда больше. Ну так вы разрешите?

– Использовать ваше знание против меня? – улыбнулась, не сдержавшись, Алена.

– Попробовать стать вашим другом.

– Другом? Это очень серьезно и ответственно.

Неожиданно все случившееся ушло, подернулось пеплом. Стало тепло и уютно, как возле костра с осенней листвой, что любил разводить дед в саду для маленькой Аленки.

Сергей поперхнулся.

– То есть друг – это больше, чем возлюбленный?!

– Конечно. Влюбиться можно за миг, а дружба… – Алена повела рукой в воздухе. – Дружба требует терпения и времени.

– Я все-таки попробую.

– Меня смущает ваш бешеный энтузиазм, особенно когда он направлен в мою сторону.

– Значит, вы знаете меня хоть немного.

– Знаю, – вздохнула Алена. – И знаю, что я зря на вас обижаюсь. Это пройдет, быстро. Будь я на вашем месте, бы сама себя подозревала, поверьте.

– А я вас – нет, – твердо ответил Сергей. – Простите, вы сдержанны в словах, но ваше лицо… Это переливчатое зеркало, где видны все ваши эмоции.

Алена фыркнула.

– Что смешного?

– Нет. Просто в детстве я смотрела на себя в зеркало и пыталась выразить гнев, любовь или радость. У меня не получилось, и я сделала глубокомысленный вывод, что совершенно непроницаема для посторонних… Простите, надо идти. Я и так задержала вас.

– Вы мгновенно пришли в себя. И не потом что не переживали. Мне бы вашу эмоциональную стабильность!

Алена смутилась под пронзительным взглядом серо-синих глаз. Семейная жизнь с Андреем приучила ее не таить обиды, не жаловаться, не обижаться и переживать огорчения пусть бурно, но – быстро. Это был хороший опыт, пусть и горький… У Сергея свой опыт, развод, тяжелая болезнь и смерть родителей. В груди защемило от глупой жалости. Вот уж в чем этот мужчина точно не нуждался.

А в чем нуждался? – набирая формы, думала Алена. Что это за желание подружиться, а?

«Мы только прогуливали собаку и разговаривали», – как говаривал Шерлок Холмс.

Насколько он ее старше? Лет на десять, кажется. То есть его юность пришлась на самый разгул девяностых, чтоб они были неладны. Он выжил, сколотил фирму, не скатился в откровенный бандитизм и давно ведет дела легитимно. Никаких черных схем, абсолютно белая зарплата.

Кажется, он так рано выходил с Берти, потому что у него даже утром работа. Фирма отца для него – почти возвращение в юность, попытка раскачать новое дело, а не почивать на лаврах старых. Кажется, у него банковский процент в несколько раз выше, чем зарплата Алены. Ну и?.. Купил бы себе длинноногую модель с балаяжем, ботоксом и удаленными комками Биша. На кой ему она, с морщинками у глаз и широкими бедрами? Чисто за ради спортивного интереса, как отцовская фирма?

Не хочу, сердито колотила по клавишам Алена. Пусть он и нравится мне, но зачем начинать то, что невозможно закончить?

Когда-то, почти сразу после измены мужа, Алена была на очередной встрече с нужными людьми. Один незнакомец, представленный ей как Павел, понравился ей так, что она сама удивилась себе. Необычная харизма при непримечательной внешности, яркие, умные глаза жестокого хищника. Кажется, он вел дела на Северах, занимаясь чем только можно. По большей части – алмазами и водкой. Перевоспитывал тех, кто пытался продавать наркотики, устраивая им бесплатные сплавы по местным бурным рекам, и все в одну сторону. Ему отдавали на лечение своих детей, развращённых в Европах, местные шишки. Отдавали в последнюю очередь, когда светила отечественной и зарубежной медицины только разводили руками.

Дети возвращались через год – и совершенно забывали про наркотики. На какое-то время, а порой и навсегда. Зимой они жили в избушках, где для общения были только человеколюбивые медведи. В прямом смысле. В самых запущенных случаях Павел сажал мальчиков из Европ в яму, давая только хлеб и воду.

Говорил Павел тихо и сдержанно, двигался мягко, даже осторожно. Словно сам боялся своей силы. Так, наверное, вел бы себя смерч, доведись ему обернуться человеком.

Они несколько раз пересекались взглядами и оба отводили глаза. Потом, пока Андрей заканчивал разговор, он выловил Алену у входа, привлек к себе, поцеловал и предложил уехать. Прямо сейчас. Куда захочет, хоть на море, хоть в Париж, хоть в Нью-Йорк.

Она, конечно, отказалась. Но помнила искры от чужого прикосновения, мурашки по коже от касания губ и непривычное томление тела.

Это странное влечение могло бы вылиться во что-то большее, а могло обернуться обычной интрижкой. Но Алена не хотела ни того ни другого. И огорчилась больше потому, что ясно осознала: Андрей был в таком же положении. Он мог бы остановиться – не стал, не захотел. Просто изменил.

А сейчас, когда она зареклась иметь дело с мужчинами, возник Сергей… Его настойчивость неприятно поразила Алену потому, что она поняла – он ее не отпустит. Может, уволиться? Скользнула непонятная мысль. Или переспать, как предлагала Людмила? И он отстанет. А если нет? Дружбы ему захотелось, все больше злилась Алена. А потому, что непонятный зверь всегда привлекателен для охотника.

Заглянула Марья Петровна, принесла чай, хоть Алена и не просила.

– Прости, деточка, Сережа запретил тебе звонить. Валерия Юрьевна тоже тебе привет передает. Зарылась в своих бумагах, даже на обед не выходит.

– Что? – подняла глаза Алена, уже успев забыть про утреннюю пакость, про то, что уже обед и вообще про все на свете. – А вы знали, что они родня?

– Конечно, знала, – вздохнула Марья Петровна, прекрасно поняв, о ком спрашивают.

– Он сказал, что его мать умерла в нищете, – осторожно поинтересовалась Алена.

– Кому-то суп жидкий, кому-то жемчуг мелкий, – холодно произнесла Марья Петровна и поджала губы.

– Я так и подумала! Не такой человек наш Александр Сергеевич, чтобы жену в нужде бросать, пусть и бывшую, – ответила Алена, а секретарша повеселела.

– Купаться-то пойдешь? – лукаво спросила Марья Петровна.

– Пойду, конечно, – ответила Алена, оторвала взгляд от монитора и наконец посмотрела в окно. – Ого!

Сердитый ветер гнал по небу хмурые тучи, а косые струи дождя опять заливали газоны и стылую гладь водохранилища.

– Можешь выйти просто так, намокнешь сразу – и плавать не надо, – подшучивала Марья Петровна, и Алену отпустило.

– Раз, уважаемая Алена Игоревна, вы окунаться не желаете, – показался в проеме директор, – поедем обедать.

И сразу пропал.

– О, – обрадовалась Марья Петровна. – Неужто снова?

– Что «снова»? – не поняла Алена.

– Собирайся, деточка, это недалеко, – похлопала ее по руке Марья Петровна.

– У меня дела, – воспротивилась Алена.

– У всех дела, – отмахнулась секретарша.

И Алена поняла, что ее жизнь все-таки начала меняться.

Следующие три недели если не изменили ее окончательно, то все же полностью выгнали мысли, от которых Алена самостоятельно избавиться не могла.

Теперь работа, и так приносившая ей радость и удовлетворение, стала еще более насыщенной и интересной. Тендеры следовали один за другим, где-то они выигрывали, где-то – проигрывали… Когда Алена увидела перечисление по зарплате, она прибежала к Валерии Игоревне и недоуменно воскликнула:

– Вы мне переплатили!

На что бухгалтер, не отрываясь от работы, железным голосом доложила:

– Я никогда и никому не переплачиваю. И не недоплачиваю! Тьфу, сбила! – оторвалась она от программы. – Все точно! Просто тебе документы на подпись наша уважаемая Марья Петровна не отдала.

Алена сжала зубы, дождалась, когда директор освободится – и влетела в его кабинет.

– Не понимаю, что вас удивляет, Алена Игоревна, – холодно поднял брови Сергей, которого она теперь даже в мыслях не могла звать по имени-отчеству. – Было бы странно, если бы я не ценил то, что имею. Может быть, вам привычно подобное отношение, мне – нет… Ваша анкета все еще висит на сайте Работа.ру. Буду весьма вам признателен, если вы уберете ее оттуда. Если, конечно, вам дорого место в этой фирме.

Алена вновь ощутила, как покраснела до корней волос, а слезы закипели в глазах, так и норовя предательски политься по щекам.

Точно, она и забыла совсем!

– Я ничего такого не думаю, – поднял руки Сергей, перестав улыбаться. – Не переживайте вы так. Я прикинул, сколько стоит на рынке хороший сметчик. Даже без того, что этот сметчик так и норовит переработать, да еще постоянно ищет, где бы устроиться на полставки. Я как никто иной заинтересован в ценном сотруднике и не желаю разбрасываться… кадрами.

Алена подозрительно покосилась на него и вышла, извинившись за нелепые подозрения. Ну и правда, глупо думать, что он решил, что он… что она…

И откуда он узнал, что она судорожно искала дополнительный источник заработка? Удавалось не очень, особенно потому что вечерами разгребала залежи в собственной квартире, красила стены, шкурила пол. Три месяца весны и первый – лета были тоже насыщены событиями. Не так давно пришли налоги за прошлый год – и Алена опять осталась без зарплаты…

– Что он сделал для тебя? – качала ложечкой Людмила, чей трезвый ум и скептический взгляд на жизнь порой выручали Алену. – Ну накинул десятку, так и правильно. Подвозит на работу и с работы? И что с того? Стремная помощь, особенно если ему по дороге.

– Ну-у-у… Мы общаемся. Просто мне не очень нравится, что Сергей – мой директор. Имеется печальный опыт…

– А что с поганцем? – насторожилась Людочка.

– Три недели прошло. Ни слуху ни духу, – отмахнулась Алена. – Знаешь, у меня ощущение, что я сама себя в ловушку загнала. Он приглашает – я бы отказалась, если бы это было свидание. Так он улыбается и говорит: «друг может пригласить друга?»

– Молодец, одобряю, – улыбнулась Людочка. – Куда ходили?

– Много куда. А еще он рассказывал об отце…

– На жалость решил взять. А ты и уши развесила! – встревожилась подруга.

Признаться, что-то шевельнулось в груди Алены, когда Сергей признавался, как, потеряв всякую надежду на ответ, подолгу говорил с отцом, а потом гладил руку, которой тот уже перестал шевелить.

– Просто не ожидала такого от главы компании. Знаешь ведь, главный женский миф – добрый и порядочный директор банка. Конечно, он чудил в молодости…

– И внешне неплох. А теперь созрел и готов начать жить заново?

Алена отмолчалась. Но Сергей и правда посматривал так, что даже ей становилось понятно – она его интересует. По меньшей мере интересует, и не только как друг.

Воскресенья проходили на Темном, где собаки бешено носились по берегу. Солидный Берти гавкал басом на бабочек, а Сергей смеялся. Потом переводил взгляд на Алену и переставал улыбаться. Алена вздыхала и не знала, что сказать – она просто не готова еще к новым отношениям! Хотя о них речь не шла, Сергей всячески упирал на дружбу. Благо, говорить и не требовалось. Сергей много путешествовал и с чувством рассказывал о замках Луары и закоулках старой Праги. Те места, где Алена мечтала когда-то побывать. Редкие отпуска она проводила на Красном море, и только.

В понедельник утром Алена добиралась сама, получив смс-ку от директора.

Сергей зашел утром и протянул розу. Одну. Желтую!

– Я решил, вам понравится.

– Я люблю желтые. И не потому что это цвет измены. Это… – начала Алена, но Сергей продолжил:

– Это цвет жизни – и лишь напоминание обо мне. Я уезжаю в Москву. Хочу уложиться в неделю.

– Когда?

– Сейчас.

– А как же Берти?

Сергей сел напротив, подпер рукой подбородок.

– Я бы спросил: а как же я? Но это вам не свойственно. Сосед приехал из Эмиратов. И что бы вы думали? Бартоломей обиделся, даже подходить не стал. Пришлось отвезти его снова в питомник. Там он улегся в свой личный вольер и отвернулся от меня!

– Вы приедете, и он все поймет. Собаки – невероятные существа! Они простят все, лишь бы хозяин был рядом.

– Вы слишком умны для простой исполнительницы. Не хотите расширить сферу своей деятельности? Вы не пьете, не курите, разбираетесь в технологии, ведете тендера. А еще помогаете с формами Валерии Борисовне и Марье Петровне с письмами…

– У меня просто много шаблонов осталось, – повинно опустила голову Алена. – А Марья Петровна любит технику еще хуже меня. Что до смет и форм – я это все делала на прежней работе. И совершенно бесплатно.

– Дождитесь меня, Алена Игоревна. У меня для вас будет сюрприз. Приятный, я надеюсь.

Сергей положил розу на стол Алене. Полураскрытая, она пахла тонко и свежо, и переливалась от лимонного до ярко-желтого, почти оранжевого тона. И бутон благородной формы, никакого намека на простенькие декоративные сорта. Где Сергей нашел подобное?

Пока Алена ее рассматривала, дверь тихо захлопнулась. Она поставила цветок в высокий стакан, решив оставить на столе. Вот и хорошо, можно будет какое-то время подумать, оценить собственные чувства. Как ни странно, любовь к мужу родилась тоже из дружеских отношений. Всякое может случиться, не стоит отталкивать того, кто стал ей близок! Но отчего ей так тоскливо? Не подлаживается ли она опять под мужчину? Не может отказать, чтобы не обидеть? Что же ей нужно для себя? Понять бы – и стать счастливой.

На обед тех, кто находился в офисе, отвез крепенький, широкоплечий водитель Алексей.

– Как хорошо, – уплетая ролл, доложила Марья Петровна. – Вот прежний директор всегда так делал.

– К тому же все оплачено, – жуя зелень, выговорил Алексей.

Алена еле сдержала смешок. Видимо, поэтому водитель ел даже не слишком любимую зелень, а потом протер куском хлеба тарелку.

«Покупает коллектив за копейки», – прозвучал в голове голос бывшего, который Алена тщательно удалила. Роллы она любила и редко позволяла их себе. Сам Сергей здесь не ел, аллергия на рыбу суживала выбор. Это Алена тоже помнила.

Уходя с работы, она чисто автоматически заглянула на сайт Лиза Алерт.

Фото улыбающегося Андрея перечеркивала новая надпись.

«Найден. Погиб».

Алена села обратно на стул, чувствуя, что дрожат колени.

Прокрутила запись сверху вниз, но ничего, кроме пары соболезнований от незнакомых зевак, не нашла.

«Жаль»

«Судя по улыбке, хороший был человек»

Улыбка на фото и правда была хорошая. И взгляд – тоже. Андрей всегда так смотрел, словно видел только собеседника, будто только он был ему интересен из всего мира – и ему открывали души и сердца. Порой и работали бесплатно, лишь бы с ним.

Может, ошибка?

Сердце билось у горла, в ушах зашумело, мир почернел.

Не будет никакой встречи восходящего солнца на берегу моря. Пусть и не с ней. Не будет никакой другой жизни, пусть и с другой женщиной. Не будет ничего, даже осознания того, как гадко он поступил с ней, с Аленой. Не будет старости ни врозь, ни вместе. Боже, за что? Почему это произошло именно с ним, с Андреем?! Столько планов, столько надежд! Он мог бы еще все поправить, раздать все долги и обелить свое имя.

Как же больно!

Алена, слепо шаря по стене, встала из-за стола. Что делать? Кому звонить? Жене? Знает ли Ольга? Наверняка знает. А мать? Людмила Васильевна всегда тепло относилась к Алене. Как она переживет гибель первенца, любимого сына?

Мука скрутила так, что стало невозможно дышать. Алена, ничего не видя и не соображая, ударила костяшками по стене, пытаясь прийти в себя. Боль не отрезвила.

Резко зазвонил телефон.

– Алена Игоревна Соколовская?

– Да… – выдавила из себя Алена. Она прослушала официальную должность, имя-отчество и тут же их забыла. Вслушивалась в слова, половину не понимая.

– …вы можете подъехать к нам в отделение? У нас есть несколько вопросов.

– Да, к-к-конечно.

Алена торопливо проложила маршрут – будучи коренной жительницей, она плохо знала собственный город.

– Буду через полчаса, – ответила она в трубку. – Марья Петровна! – крикнула она в коридор. – Я чуть пораньше уйду!

– Конечно, деточка, – заглянула к ней секретарша. – Что случилось?! – кинулась она к Алене. – Ты белая вся!

Алена трясущимися руками достала новопассит, проглотила две зеленые таблетки.

– Моего бывшего мужа, кажется, убили.

– Кто это звонил?

– Какой-то следователь. Мне нужно ехать к нему. Маршрут я посмотрела…

– Посмотрела она! – укоризненно воскликнула Марья Петровна. – Леша! Лешенька, поди сюда!

Водитель заглянул, посмотрел вопросительно из-под кудрявой прядки, упавшей на квадратное лицо.

– Алену отвези куда скажет, а потом до дому проводи.

– Не стоит, – попыталась вклиниться Алена. – Я сама!

– Но… – тяжело вздохнул водитель.

– Никаких но! Это приказ от Сергея Витальевича! – грозно нахмурилась Марья Петровна.

– Интересно, когда он его дал, – будто про себя обронил Алексей.

– Когда уезжал! Если не веришь, можешь набрать прямо сейчас. Он, кажется, обещал тебе премию в этом месяце? Не знаю, прямо не знаю…

– Да вы прямо это, меге… то есть Мюллер какой-то! – буркнул Алексей. – Отвезу, конечно! Уже и поворчать нельзя!

– Нельзя! – отчеканила Марья Петровна. – Алена, с богом.

Опираясь пылающим виском в холодное стекло, Алена смотрела, как сменяли друг друга знакомые улицы. Вот тут они с Андреем гуляли, когда все кафе были закрыты. Вот тут, на Плотинке. Под водопадом, признавались в любви. Тут Андрей сказал, что она есть во всех его планах на будущее, и что без нее он не мыслит и жизни. И что даже если он умрет, его тень будет оберегать ее…

Алена погасила чуть не вырвавшееся рыдание. Не время. Хватит и того, что она не сдержалась, узнав о… Она медленно выдохнула и собралась.

– Алена Игоревна, вы подъехали? – раздался звонок, когда машина остановилась у здания ОВД.

– Да, но откуда вы…

– Я жду вас в холле. Паспорт у вас имеется?

– Да… – растерянно ответила Алена. – Скажите, а это надолго?

– Часа два-три займет.

У водителя, наверняка слышавшего разговор, аж затылок помрачнел.

– Алексей, это надолго. Я доберусь до дому сама. А вы езжайте, что вам тут делать?

– Точно отпускаете, Алена Игоревна? – Алексей обернулся, расцвел улыбкой во всю свою широкую физиономию. – Я бы подождал, но Лариска сегодня позвала… сама позвала!

– Езжай! – толкнула его Алена кулаком в плечо. – И так спасибо, что подвез. – И пошла в здание.

В холле никого не было, кроме пожилого усатого дежурного, пристально уставившегося на Алену.

– Меня следователь, как же его… Василий Григорьевич позвал.

– Подождите, он сейчас будет, только вызвали его. Присаживайтесь.

Алена села на жесткое кресло из искусственной кожи. Огляделась – горло пересохло, но тут, конечно, кулера не было.

– Надолго? – неожиданно спросил дежурный. Видно, скучно ему стало к концу дня.

– Надеюсь, что нет, – ответила Алена.

– Надейтесь, – хихикнул он в густые усы. – Знаете, приходят к нам на пять минут, а выходят через пять лет.

Алена поежилась.

– Очень надеюсь, что мне это не грозит.

Не прошло и четверти часа, как по ступенькам юрко спустился молодой человек в форме.

– Алена Игоревна, простите за задержку. Проходите.

Алена прошла через турникет, поднялась на лифте в крохотную комнатку, заваленную документами.

– Присаживайтесь. Где бы нам тут устроиться? – Молодой человек сдвинул бумаги, положил на пол часть папок и открыл ноутбук. – Садитесь же! Вы знаете, что случилось с Андреем Владимировичем Соколовским?

– Только то, что он найден, погиб. Скажите, это не может быть ошибкой? Это точно он?

– Точно. Часы, одежда, рост, вес... Хоть и прошло много времени, и хоронить придется в закрытом гробу. Потеряшка в этом районе был только один. Да и жена его опознала.

– Жена… – выдохнула Алена.

Она села на стул, еще раз медленно выдохнула и начала отвечать на вопросы.

С Андреем вот уже почти четыре месяца не виделась. Да, развелись давно, но оставались в гражданском браке. О новом узнала от него же и ушла…

Боль, которая чуть притупилась от монотонных привычных действий, снова пронзила грудь.

– Вам знаком гражданин Бадьян Мураевич? – очень вовремя отвлек Алену новый вопрос.

– Да, конечно. Это его кредитор. Очень давний.

– Какие-то угрозы от него были?

– Вы что, все-таки подозреваете, что Андрея убили?

– Огнестрел, – буднично ответил следователь. – Но пока это тайна следствия. А вы откуда знаете?

– Я не знаю. Я… ничего не знаю!

Стакан воды, спешно протянутый Василием Григорьевичем, пришелся очень кстати.

– Алена Игоревна, где и при каких обстоятельствах вы познакомились с Бадьяном?

– Давно, еще на северах. Мы, в смысле, он и мой муж – бывший муж – занимались стройкой. Потом, когда муж организовал свое дело…

– ООО «Спарту»?

– Нет, еще до этого, «Строймонтаж»… Он взял деньги у Бадьяна. Много денег.

– А почему расписка на десять миллионов написана вами?..

Алена замерла. «Коготок увязнул, всей птичке пропасть», – прозвучал в ушах голос Лебедева.

Вот оно что!

– Что, говорите же! – заторопился следователь.

– Ничего, просто я в… Я в…

«В жопе», – было грубо, но верно.

– В затруднительном положении, – подсказал следователь – Вы признаете, что писали эту расписку.

– Да, – откашлялась Алена и залпом допила воду. – Но когда Андрей объединился с Лебедевым, он сказал, что все расписки старого предприятия переписал на себя. Видимо, не переписал.

– Текст помните?

– Беру для нужд предприятия, – припомнила Алена.

– Срок возврата был указан?

– Нет.

– Очень плохо для вас.

– Вы... подозреваете Бадьяна?

Следователь покосился и не ответил. Провел рукой по короткой стрижке.

– Если так, то он убил курицу, несущую ему золотые яйца. Андрей постоянно отдавал ему долг, хоть и понемногу.

– А куда вы дели такую кучу денег?

Алена вздохнула.

– Отдала Андрею. Он нанял рабочих, купил материалы, оплатил часть старого кредита…

– Зачем вы вообще написали эту расписку?

– Потому что Андрей попросил меня! – выкрикнула Алена. – Потому что я доверяла ему больше, чем самой себе! И была уверена, что он никогда не сможет причинить мне вред!

– Успокойтесь, пожалуйста. Вы хорошо выглядите, – следователь оглядел Алену так, что ей захотелось выйти. – Это, кажется, шелк? Украшения, сумка, обувь… Это при том, что больше половины зарплаты вы перечислили приставам.

Алена достала кошелек и вытащила чек, который еще не успела завести в расходы.

– Вот! – звенящим голосом сказала она и выложила бумажку на стол. – Это платье из сэконд хэнда, и мне не стыдно за это! Стоило оно сто рублей. Могла бы купить и за пятьдесят, но побоялась, что уйдет. Туфли мне подарила мама, сумка – от подруги, ей уже немодно такое носить. Браслет – серебро. К сожалению – или к счастью – когда я продавала все свои украшения, его не взяли. Стоит копейки. Вот эта витая веревочка – от Паши, моего друга. Он сказал, это от сглаза…

– Я ни в чем вас не обвиняю, – поднял руки следователь. – Но все же спрошу: вы не убивали своего мужа?

– Нет! Он мне не муж и я его не убивала! – сердито ответила Алена.

– Вася, – хромая, ввалился в комнату еще один мужчина. – Что ты мучаешь девочку? Мы знаем, кто убил, и знаем, за что.

Схватил кресло, оседлал его, как лошадку, и уставился на Алену.

– Кирилл, дай мне закончить, – поморщился тот, кто сидел за столом. – Алена Игоревна, нам просто нужно собрать доказательную базу.

Алена в ошеломлении переводила взгляд с одного на другого. Василия она рассмотрела хорошо: он двигался четко по правилам, клал все по линеечке, весь его облик говорил о том, что это «хороший мальчик, идущий на повышение». Вошедший походил на него и не походил, как… брат на брата.

Рыже-каштановые волосы была забраны в пучок, веселые серо-зеленые глаза смотрели прямо, без утайки. Широкие ладони лежали спокойно и там, где им хотелось. Черты лица не такие правильные, как у Кирилла, но… он был чертовски обаятелен!

– Алена Игоревна, у вас есть недвижимое имущество? – спросил следователь.

– Движимое есть. Собака, овчарка. Квартиру продал мой бывший супруг. А, еще есть домик в Гринево, он стоит четверть миллиона!

– Не волнуйтесь, Алена Игоревна, – сказал вошедший так, что она и правда успокоилась. – Он просто исполняет свою работу. Как обычно, с размахом. – Василий покосился на сидящего за столом, а Кирилл поморщился. – Расскажите про Бадьяна, если вам есть что рассказать.

– Кирилл, прекрати! – взвился сидящий. – Ни дома, ни на работе от тебя покою нет!

– Вы братья? – не удержалась Алена.

– Увы, – буркнул Василий. – Так что про Бадьяна?

– Он угрожал мне. Когда не мог дозвониться до Андрея. Потом успокаивался и пропадал. Он… угрожал даже моим родителям! Но давно не звонил и не давал о себе знать, и я решила, что…

– Что ваш муж сдержал обещание, – тихо произнес Кирилл. – А он не сдержал. И перестаньте уже переживать о супруге. Он кинул вас со своими долгами, с собакой, которую надо кормить и лечить, с распиской бандюганам на десять лимонов – и вы рыдаете из-за его смерти? Вы редкостная идиотка.

– Я не рыдаю! – вздернула подбородок Алена.

– Это заметно. А человека вы могли бы убить?

Алена ошеломленно застыла.

– Так, все, мне надо снять показания. Иди уже, – махнул рукой Василий на Кирилла.

Тот неожиданно послушно встал и ушел.

– Это что, плохой полицейский и очень плохой полицейский? – спросила Алена.

– Вы бы с Кириллом скорешились, – печально вздохнул Василий, потерев щеки ладонями. – Давайте, я зачитаю вам все, что записал. Вы добавите или уточните, что посчитаете нужным.

Алена вспоминала время, встречи, даты, а когда они закончили, была глубокая ночь.

Глава 11. Бабочки должны летать

Алена вывалилась от следователя взъерошенная и в совершенно растрепанных чувствах. Она подошла к трамвайному кольцу.

– В парк! – грозно сказала кондуктор.

Пожилая, как почти все сейчас, по крайней мере, в трамваях. Алена искренне жалела их – слишком тяжела была подобная работа для стариков. Все время на ногах, туалет непонятно где, молодежь хамит, многие норовят проехаться на халяву, оставив вместо денег пару матерных слов.

– В парк так в парк, – согласно кивнула Алена. – Спасибо, что предупредили.

– Куда тебе? – смилостивилась старушка.

– К дендрарию.

– Так иди напрямки! Тут всего-то пару километров, вот тропинка. Как аттракционы минуешь, так налево поверни.

Алена поблагодарила. Фонари горели ярко, несмотря на поздний час, гуляющих было много.

А ей хотелось подумать. Надо было бы с кем-то поговорить, но с кем? Слишком поздно, лучше никому уже не звонить. А родителям так уж точно! Скажу, что погиб, и точка, – решила Алена. У мамы давление скачет, не надо ей лишних переживаний. И так дочка то и дело их подкидывает.

Алена вспомнила основное, задрала голову к темному небу, не желая плакать. Бессмысленная смерть, обидно, как же обидно, что так рано! А как Андрей работал руками – заглядение. Любое дело у него спорилось. Да что теперь…

Разгребать Алене очередные завалы, да такие, что как бы ее не похоронили. Если отдавать по двадцать тысяч, то выходит, четверть миллиона за год. Итого миллион за четыре года. А что, лет через сорок как раз рассчитается! Алена рассмеялась, слезы высохли. Она столько не проживет!

Сумма долга была ошеломляющей, сверхъестественной. Да и надо ли платить? Разве она эти деньги брала себе? Разве она получила с них хоть копейку?!

Да, но она и за кредит не получила ни копейки – на эти деньги муж отправил рабочих в командировку. Тогда все не сложилось, а теперь платит кто? Алена. Кабала на всю оставшуюся жизнь.

Точно, редкостная идиотка.

Мягко запахло вечерней влагой, прелой травой и мокрой землей – летнюю удушающую жару сбивали ночные ливни. Алена увидела вдали круг колеса обозрения и свернула налево, как посоветовала добрая женщина. Внезапно ее обдало ужасом – одна, ночью, неизвестно где! Позади что-то хрустнуло, и Алена припустила со всех ног.

На центральной дороге, куда она выбежала, было полным-полно народу. Алена перевела дух и пошла домой уже спокойнее. Василий что-то говорил о необходимости очной ставки – Бадьяна-то задержали, но признаваться он не спешил. Хотя Андрей уехал с ним, а вернулся Бадьян один.

Свет в подъезде опять чудил. Алена нащупала выключатель, который сделал знакомый электрик, но лампочка не загорелась. Вот же! Когда надо, ничего не работает. Неужели перегорела? Но она меняла сама и не так давно. Видимо, кто-то хозяйственный выкрутил для личного пользования.

Алена просчитала семь ступенек первой лестницы и по одиннадцать второй и третьей.

– Паша, ты опять злых духов отпугиваешь! – рассмеялась она, завидев остроугольный капюшон на фоне светлого окна.

– Не-е-ет, не Паша, вовсе не Паша-а-а, – прошептала тень и шагнула к взвизгнувшей Алене, судорожно пытающейся нащупать замочную скважину.

О чем она думала? Паша ведь строго-настрого запретил ей входить и выходить одной, наказав звонить, когда она поздно приходит. Черт-черт-черт! Темнота как осенью, хоть глаз выколи.

Еще два крадущихся шага. Да кто это может быть?

Алена трясущимися руками нащупала гнездо, но ключ не входил, соскальзывал, словно замочная скважина была чем-то намазана или заклеена. Она замахнулась от души пнуть дверь, но тут чужая рука сжала ей шею, а от спасительной квартиры отдернули.

– Не торопись. Я лишь передаю чужие слова.

– Что вам нужно? – прохрипела Алена.

– Верни долг.

– У меня нет ничего!

– Найди и верни. Тебе мало было сломанной руки?

Шею сдавили сильнее, а руку завернули за спину так, что из глаз брызнули слезы.

– Кому вернуть? Кому?!

– Что, красавица, так многим задолжала? Может, отработаешь натурой?

Алена пнула и, кажется, попала: преследователь втянул воздух сквозь зубы.

– У меня есть немного. Совсем немного. Но, правда, кому отдать?! – взвизгнула Алена, почти что не изображая истерику.

Туман за дверью заливался отчаянным лаем.

– Бадьяну. Верни по-хорошему.

– Это называется – по-хорошему? – нервно рассмеялась Алена.

– Да, – скрипучий, противный голос Алена уже слышала сегодня и была ему сейчас необыкновенно рада. Ибо решить, что следователь заодно с убийцей было бы шизофренией.

Преследователь резко дернулся вправо, хватка на шее и туловище ослабла, и Алена вырвалась без труда.

– Алена Игоревна, вы удивительны, – тихо произнес все тот же противный голос. – Я был неправ. Вы не идиотка, вы клиническая имбицилка, и это не ругательство, а факт… – Фонарик осветил незнакомое перекошенное лицо. – О, какие знакомые лица! И что это, гражданин Петрунин, мы тут делаем, а? Красивых женщин пугаем, ай-ай-ай!

Что-то брякнуло.

Дверь квартиры Алены распахнулась, дядя показался в проеме, а Туман вылетел сердитой злобной фурией и впился в чужую ногу. Кого кусать, пес как-то понял сразу. Или просто вцепился в того, кто был ближе.

– Ай, заберите собаку! – взмолился лежащий. – Снимите наручники!

– Аля, все хорошо? – вежливо и немного отстраненно поинтересовался дядя. Словно только что не выпустил Тумана на этаж, чего не делал никогда!

– Дядя Сережа! – попросила Алена, присев на пол. – Все хорошо. Я скоро буду, идите!

Дядя оглядел ее, посмотрел на Кирилла, дождался его кивка и только тогда оттащил довольного Тумана. Вновь стало темно, но ненадолго.

Снизу хлопнула дверь, и на второй этаж влетел еще и Паша, светя аж двумя фонариками. Теперь на Алену укоризненно смотрело двое мужчин. Третий тихо матерился.

Кирилл с кем-то быстро говорил по сотовому.

– Алена, почему вы не позвонили? – ласково поинтересовался Павел.

– Я сейчас осатанею от чужой вежливости, – рыкнула Алена. – Даже этот… разговаривал вежливо!

– Ничего, я разбавлю эту бочку меда своей ложкой дегтя, – отвлекся от телефона Кирилл. – Вряд ли он вас убил бы, но побить мог. А, дважды судимый гражданин Петрунин? Кстати, первый раз за изнасилование. Что, гражданка Соколовская, скажете в свое оправдание, а?

– Это я должна оправдываться?! – вскипела Алена.

– Да! – громко ответили все трое.

– Тихо сиди, – толкнул Кирилл лежащего. – А то рот зашью.

Буднично так сказал, но мужчина замер, словно и дышать перестал.

Паша тяжело вздохнул.

– Вы ее знакомый? – спросил Кирилл.

– Он мой друг! – почему-то с вызовом произнесла Алена.

– Мне бы поговорить с Аленой. Андрей Соколовский найден мертвым, а тут этот пугальщик…

– Алена, почему ты не позвонила? – тихо спросил Паша.

– Не хотела тебя беспокоить! – слезы все же прорвались в голосе.

– Побоялась она беспокоить! – вредничал Кирилл. – Так ведь ее смерть Пашу точно обеспокоит! И родителей!

Мужская рука неожиданно подняла Алену с пола.

– Мы внизу, – пискливо раздалось из Кириллова уха.

– Сейчас этого отдам, и поговорим.

– Можно у меня, – сказал Павел. – Алена наверняка не захочет пугать еще и дядю.

– Я видел внизу замечательную беседку. Я задержу Алену ненадолго, а потом проведу прямо до подъезда, – ответил Кирилл, и Паша коротко кивнул.

– Вы с ней помягче. Она только кажется железной. Пойду открою, – сказал он и пошел вниз.

– Придется вам завтра к нам наведаться еще раз, – выговорил Кирилл.

– А вам нельзя приехать? – чисто из вредности спросила Алена.

– Ну, если вы хотите проводить опознание у вас на работе, то можно, – поставил Кирилл на ноги гражданина Петрунина и передал двум полицейским. – Пойдемте, если вы можете идти. Как-то вы и правда подозрительно спокойны.

Алена, кипя от злости, спустилась за Кириллом. Паши уже не было, что показалось ей странным. Чего это он воспылал доверием к совершенно незнакомому и неприятному типу из полиции?!

Овальные шары светильников, окружающие низкий круглый столик и две простые скамейки из бревен. Кирилл сел и жестом предложил Алене последовать его примеру.

– А это правда шелк? – заинтересованно спросил он, разглядывая ее платье.

– Полиэстер, – ошарашенно ответила Алена. – Просто хороший. А что?

– Платье так тщательно выглажено. Сейчас, кажется, в моде легкая мятость. Так зачем?

– Здесь бабочки, – провела Алена рукой по краю платья. – Когда оно выглажено, то… Бабочки должны летать! Зачем вам это? Хотите понять, в истерике ли я? – догадалась Алена. – Нет, не в истерике. Уже нет. Спрашивайте что хотите.

– Зачем вы требовали у Петрунина имя? Вы ведь знали, кто вам грозит.

– Знала, – Алена опустила голову. – Я подумала, мало ли… Это может быть важно.

– То есть на вас напали, а вы допрашивали нападающего, кто его послал?! – хмыкнул Кирилл. – Подскажите, на вас часто нападают? И этот Павел, он насколько вам близок? Так, стоп! – показал он ладони. – Не будем ссориться. Давайте начнем с вашей руки.

– Я даже не думала, что это связано. Прошлым летом из леса вылетел мужчина, я дернула собаку – он тогда всех воспринимал как угрозу – потеряла равновесие и упала рукой на единственный камень во всей округе. Думала, вывих. Мне казалось, я знаю боль от перелома… но нет, оказалось, перелом, да еще и со смещением.

– А что мужчина?

– Сразу сбежал.

– А что рука?

– Три месяца в гипсе.

– Почему так долго?

– Потому что ломали. Срослось криво… – Алена поморщилась. Хоть ломали и с обезболиванием, боль была адской. Но ад начался потом, когда Андрей обвинил Алену в ее переломе.

«Я смотрю, пальцами ты шевелишь. Ты ведь сможешь прибираться на кухне?» – спрашивал муж. А она слушала и прибиралась через муку! Разве не дура?

В носу отчаянно защипало.

– Сейчас можно было бы и поплакать о сломанной руке, если вы этого желаете, – раздался голос Кирилла, возвращая Алену в реальность. – Но, может, есть еще что-то, что вы также забыли упомянуть? Так на вас уже нападали?

– А вы правда следователь? – не удержалась Алена.

Руки все-таки затряслись, а в горле пересохло.

– Правда, – ответил Кирилл и протянул ей бутылку из сумки, которую Алена не заметила вначале. – Только я хороший следователь!

Алена фыркнула, чуть не подавившись водой.

– Что же от вас свои же шарахаются? – припомнила она реакцию Василия. – Ладно, похоже, я должна поблагодарить тебя.

– Поцелуй, – Кирилл закинул ногу за ногу.

– Что?!

– Ну вы же хотели поблагодарить? – препротивно хихикнул он.

– Спасибо вам огромное, Кирилл… как-вас-там?

– Ну вам же хочется?

– Врезать мне тебе хочется!

– Да и врезала бы, а то я решил уже, что ты на наркотиках сидишь. Уж больно ни на что не реагируешь. Даже на нападение!

– Просто… – Алена проглотила остаток воды. – Столько всего случилось…

Ни целовать, ни бить Кирилла ей не хотелось. Она так устала от всего, что даже готова была сама подставиться и все отдать, что просили. Кирилл ее раздражал, но определенно выдергивал ее из той мертвой воды, в которую она погружалась.

Кирилл неожиданно скинул пиджак и набросил его на Аленины плечи. Она так удивилась, что даже не отдернулась. Пиджак пах кожей, мужчиной, немного табаком и еще чем-то неуловимым. Но пах определенно приятно.

– Спасибо, – выдавила она, поняв, что согрелась.

– Давай про то, что на тебя нападали.

– Дважды. Один раз по дороге с северов. Дело в том, что наша Тойота Карина была похожа на машину начальника местной колонии не только цветом, но даже номерами. Вот и обстреляли, – вздохнула Алена. – А как приехали домой, нам прислали шампанское, ужасно дорогое.

– Ящик?

– Ведро. В смысле, ведро, полное шампанского.

– А я думал, это у меня веселая жизнь, – хмыкнул Кирилл.

– Второй раз был года полтора назад. Мы под Новый год пошли в баню…

Кирилл хрюкнул.

– В Гринево! – сердито сказала Алена.

– У вас же от бани только остов. Вы что, в снегу париться собрались?

– Нет, у соседа. У того самого, которому я теперь продаю этот участок. Мы только закрылись, и тут началось. В двери и окна стучат, по крыше бегают…

– Муж дал мне ружье…

Алена остановилась, прижала пальцы к губам.

– Что? – сразу насторожился Кирилл.

– Это было ружье моего деда. Незарегистрированное.

– Считайте, что я этого не слышал, – опять же тихо произнес Кирилл.

– Андрей сказал: выйду, поговорю. Если не успокоит и полезут внутрь – стреляй по ногам.

– Я знал, что вы можете! – ударил себя по колену Кирилл.

– Я могла бы, да. Но они не полезли. Андрей сказал: потому, что это местные просто перепутали дом…

– А сейчас вы думаете, что это было очередное напоминание от вашего друга Бадьяна?

Алена промолчала. Все эти сведения были важными для нее, но было понятно, что Кириллу они мало что дали.

Небо блистало звездами, пробивающимися сквозь ветви яблонь, а горизонт неумолимо светлел. Алена подумала, что спать ей опять всего ничего.

– Обидчика вашего мы подержим сколько можно…

– Но если он ничего не скажет про то, кто его нанял, то вы его быстро отпустите, – прошептала Алена. – Он, бедный, гулял себе вперед-назад по лестнице, а тут я на него собаку натравила. Хорошо, если заявление не напишет!

– Все, пойдемте, я провожу вас. Да, до двери! Да, обязательно! Подумайте о себе немного, и о своих близких. Будьте осторожнее, Олёна! Бабочки должны летать.

У самых дверей Кирилл неожиданно сказал:

– Примите мои соболезнования. Насчет гибели Соколовского.

Сказал серьезно, а Алену затрясло. Как бы то ни было, с этим человеком она прожила двадцать лет. Да, он изменился, но прошлое, их общее прошлое, оно никуда не девалось.

– Знаете…

– Знаю, – тихо произнес Кирилл. – Не вините себя ни в чем. Вы думаете, что если бы были с ним, то этого бы не случилось. Напрасно. Тогда бы и вас искали через Лизу Алерт.

Алена успокоила враз занервничавшего Тумана, кратко доложила выглянувшему дяде: «Андрей погиб», заварила себе кофе, закуталась в теплый плед и уселась на диван. Сна не было ни в одном глазу, да и времени оставалось всего ничего. Перед глазами мелькали самые теплые моменты ее семейной жизни, поездки, редкие и приятные. Внимание и забота, которые все же были, пусть поначалу. Туман неожиданно запрыгнул на диван, что не делал никогда, положил голову на колени хозяйки.

– Умница ты моя, – шепотом произнесла Алена и вытерла слезы. – У меня собака, дом, дядя и родители. И книги. И планы. Погрустили – и хватит. Я-то жива. Жива!

А потом зашевелились иные мысли. Откуда Кирилл так хорошо ее знает? Василий говорил, что они давно наблюдали за Бадьяном. Прошли те бандитские времена, а Бадьян так в них и остался. Застрял. Да, в девяностых он сколотил состояние, и немалое. Но сохранить и примуножить у него не получилось. Пробовал заняться ростовщичеством – и, видимо, без особого успеха.

Уж не решил ли Кирилл, что она держит при себе кубышку Бадьяна? И кто все же преследовал ее? Или… приглядывал? Запах. Запах от пиджака – не столь уж дорогой, но запоминающийся аромат парфюма, который Алена уже ощущала, причем не один раз.

– Ну, Кирилл, попадись мне только! – сердито сказала Алена непонятно кому.

А еще она в разговоре перешла с ним на «ты», чего не позволяла себе очень давно.

– Гав! – ответил довольный Туман, больше из-за тона голоса хозяйки, однозначно уже не печального.

Денег ему хочется? Так вперед, в суд! Уж на адвоката Алена наскребет. А если и проиграет, – Алена прищурилась, решив не поддаваться новейшим течениям и проиграть все варианты – можно подать на банкротство. Имущество можно оставить не более чем на десять тысяч – ха, да у нее так и есть! Квартира, к великому счастью, не приватизирована.

При ее финансовом состоянии она только выиграет! Да, неприятно, но не смертельно. А это сейчас самое главное.

– Квест «остаться в живых» начат! – сказала сама себе Алена.

Сотовый, почти разряженный, жалобно пискнул.

«Дорога дальняя в места казенные». Надеюсь, это не тюрьма, – отписал Павел, видимо, тоже не спавший.

Телефон тут же зазвонил, словно в ощущении перемен.

– Мы взяли Бадьяна. Нам бы очную ставку, – будто оправдываясь, начал разговор Василий. – Ребята, что были с Соколовским, ехать пока не хотят. Говорят, машина приметная. Кирилл уже уехал в Самару…

– Я поеду! – вдохнув-выдохнув, ответила Алена и открыла ноутбук.

Как все же удобно, что по нему можно проложить маршрут в любую точку мира! Правда, прямого рейса не было, придется пересаживаться. Зато автобусы ходят регулярно, и пропустит она всего один день. Заодно и на похороны не попадет, которые вдова неожиданно решила провести буквально уже завтра.

А сегодня нужно было срочно доделать работу, чтобы завтра все обошлись без Алены. Голова на миг закружилась, и диван, да вся ее квартира, только-только налаженная жизнь показалась утлой лодочкой в бурных водах, тающей на глазах льдиной под буйным весенним розливом.

Надо сообщить родителям, только так, чтобы они не взволновались. Хватит уже переживаний из-за непутевой доченьки! Пусть весь мир готов перевернуться вверх дном, ее семью это не должно задеть никаким боком!

Алена бросила взгляд на часы. Шесть. Мама всегда вставала рано.

– Мусенька, я сегодня-завтра не зайду. Не волнуйся, родная. Нет, ничего особенного, просто дела-дела! Как только освобожусь, так сразу…

Теперь нужно было договориться с дядей.

– Дядя Сережа, вы сможете вывести Тумана и покормить его два дня? Каша в холодильнике, мясо тоже. Морковку потрите обязательно! Я постараюсь быть завтра вечером.

– Конечно, – дядя словно бы обрадовался ответственности, серьезно кивнул и потрепал подошедшего Тумана по холке.

На работе, по счастью, все еще не было Сергея. Алена даже не знала бы, что ему сказать, кроме того, что ехать ей надо. Просто потому что… Потому что надо. Женщины охали над новостями, на которые Алена все время была богата. На обед она не поехала, сказавшись занятостью. На самом деле не желая выслушивать ни жалостливых причитаний, ни упреков в собственной глупости. Про нападение в подъезде она тоже умолчала, однако Марья Петровна без возражений отправила водителя отвезти Алену хотя бы до автовокзала.

Автобус попался узкий, старый. Ночью Алена попыталась уснуть, но вышло не особенно хорошо. Ужасно затекла шея, да и мысли крутились вокруг очной ставки. Как все пройдет? А может, Бадьян уже признался? Вряд ли.

Два часа она прождала в Самаре, ехать предстояло еще дальше, в Каргалы, туда, где оказался прописан Бадьян – и где нашли Андрея. На карте он показался Алене совсем крошечным, а по факту – и того меньше.

По прибытии Алена набрала номер, оставленный Василием, и за ней приехали буквально через несколько минут.

– Спасибо, – сказал замотанный оперативник. – Это поможет. Вы когда обратно?

– Мне сказали, все займет несколько часов. Я хотела уехать на дневном автобусе… – робко ответила Алена.

– Это вряд ли получится, только что суд перенесли.

– Суд? – удивилась Алена.

– Об избрании меры пресечения, – пояснил оперативник. – Можете пока погулять по городу, Василий и Кирилл освободятся через несколько часов.

– Погулять? – с ужасом ответила Алена. – Ну уж нет.

– Тогда можете посидеть у него в кабинете.

Алена кивнула, отвинтила бутылку и хлебнула теплой воды. Есть не хотелось, но перекусить надо, хотя бы двумя яблоками, взятыми в дорогу.

За окном старой, разбитой машины, в которой везли Алену, мелькали пыльные кроны засушенных деревьев, люди не спеша шли по своим делам, вообще тут, как и в Самаре, царила идиллия. Словно мир застыл, как муха в янтаре, а вся жизнь сводилась просто к тому, чтобы жить. Никто никуда не торопился, и Алене, привычной к шуму и спешке большого города, стало еще более неуютно.

Двухэтажное здание местной полиции требовало ремонта. Основательно требовало! И внутри еще больше, чем снаружи.

Алена вздохнула, присев на край стула.

– В самом конце туалет, вода тут, – поболтал оперативник ржавым на вид чайником. – Ждите, раз гулять не желаете.

– Не желаю, – помотала головой Алена.

Алена добросовестно и подробно еще раз все описала молодому человеку, имя и фамилию которого она сразу забыла. Как так? Надо что-то попить для памяти… Или просто поспать, доложило сознание. Пальцы дрожали, в горле пересохло. Молодой человек включил чайник, стоящий почему-то на полу у двери, а когда он вскипел, кинул туда пакетик и протянул Алене. Она хотела было гордо отказаться – и вода-то нефильтрованная, и пакетики – жуткая гадость, но пить хотелось ужасно, да и просто чего-то горячего бы глотнуть неплохо. При пересадке она так и не смогла заставить себя купить пирожок, выглядящий более-менее аппетитно.

– Ну я пойду, а вы ждите, – доложил молодой человек. – Аня!

Зашла девушка в форме, в густо-вишневых лаковых туфлях, словно говорящих о том, что она слишком хороша для этого места. Откинула назад длинные светлые волосы и посмотрела вопросительно.

– Задержанная?

– Нет, свидетельница. Посидит тут, подождет Кирилла.

При этом имени девушка слегка изменилась в лице. О, эту гамму «было и прошло» Алена хорошо знала! Но сейчас даже думать не хотелось о том, какие отношения у Кирилла были с этой симпатичной и очень фигуристой Аней.

– Ну пусть подождет, меня-то зачем звал?

– Привезли?..

Алена слушала краем уха, разомлев от горячего и решив все же поспать хоть пятнадцать минут. Хоть минуточку! Усталость от двух бессонных ночей наконец накрыла ее с головой.

– Да забери! – бросила девушка на стол толстую папку с документами.

Ну и порядочки тут, сквозь дрему поразилась Алена. Или не только ее Кирилл так достал?

Аня вышла, нарочито цокая каблуками.

– Мне тоже пора, – словно извиняясь за что-то, выговорил молодой человек, которого Алена не запомнила. Она и видела его словно через пелену.

– Хо-ро-шо, – опуская голову на руки, выговорила Алена.

А на работе, милой, спокойной работе сейчас вянет желтая роза. Там тихо и спокойно, и Алене отчаянно захотелось домой. Что она тут делает, зачем вообще приехала? Вот друзья Андрея бы и делали эту самую очную ставку! Она слабая женщина, ее место дома…

Ха, мрачно доложило сознание. Еще скажи, на кухне…

Сквозь дрему не было слышно ни звука. Алена вздрогнула от этой мертвенной тишины.

Послышались чьи-то шаги, но спокойнее не стало. Тихий разговор в соседней комнате, от которого доносились отрывки.

– Вечно вам все знать надо! Не понимаю, вы что, все время по трое за бумагами ходите? Боитесь забыть, куда идти? Что-то я вас не помню. Новенькие, что ли?

В ответ мужской голос, то ли просящий, то ли угрожающий.

– Вот и ждите себе Кирилла! Какая еще Алена?! – теперь голос повысился, а потом что-то зашумело.

Кто-то закрыл дверь в соседний кабинет и направился к Алене.

Она бросилась к двери, закрыла ее, торопливо повернула ручку, опустив стопор.

– Откройте, нам нужно забрать документы!

Алена отошла на два шага, не собираясь отвечать.

Она же никому не сказала, куда поедет! Даже на работе сослалась на дела бывшего мужа и взяла день без содержания! Теперь все-все-все уверены, что она никуда не уезжала! и случись с ней что, искать ее будут вовсе не здесь!

Дверь задергалась.

– Алена, открой. Хуже будет. Мы возьмем документы и уйдем.

Алена судорожно оглянулась. Шкаф стоял рядом с дверью справа. Она включила стоящий на полу чайник, слева от двери, и бросилась к шкафу.

Толкала его изо всех сил, и он наконец упал, перегородив проход. Как раз тогда, когда в дверь начали откровенно ломиться. Алена, обливаясь потом и срывая спину, подтолкнула его к двери.

Неужели во всем отделении нет совершенно никого? Да, кажется, обед…

Алена принюхалась. Пахло определенно гарью. Мужской кулак пробил хлипкую дверь и схватился за ручку. Алена плеснула кипятком из закипевшего чайника, и рука с проклятиями дернулась обратно.

Звонить Кириллу? Василию? А с чего она взяла, что они не в сговоре с бандитами?..

В дверь вновь ударили. Полетела щепа, а за ней – что-то круглое, дымящееся.

Алена схватила китель, висевший на вешалке, и накрыла им это что-то непонятное и очень противное. Полила остывшим чаем из чашки собственный шарф, повязала им рот и нос и присела в угол.

В кабинет ломились все сильнее. Алена посмотрела на окна – решетки! Затрещало так, что заложило уши. Сухие щелчки не могли быть ничем иным, кроме как выстрелами.

Сопротивляться троим мужчинам она точно не сможет… осталось прикрыть глаза и пожелать всем, кто ей дорог, долгой и счастливой жизни.

Но все же, когда в комнату ворвались, и Алена закашлялась от едкого черного дыма, она судорожно отбивалась, не желая погибать просто так. Кажется, даже кого-то укусила, пока этот кто-то не сказал совершенно спокойно:

– Ну ты сильна, Олёна! Прям гроза бандюганов! Почему меня не дождалась, а?

И тогда она, почуяв через гарь знакомый запах – а может, потому что в данный момент прижималась к этому кому-то, отчаянно разрыдалась.

Она не плакала – почти не плакала – когда уходила от мужа. Когда переживала предательство того, кто казался ей идеалом мужчины. Когда хоронила свою единственную любовь, а она ведь всегда думала, что настоящая любовь – это та, что через все пройдет и все простит! Не плакала, когда узнала о смерти Андрея.

А сейчас рыдала так, словно умерли все. Она хотела, но не могла остановиться, и просто уткнулась в грудь почти незнакомого и не очень приятного ей мужчины.

– Ты жива? Помощь не нужна? Проверьте ее, у нее слабые легкие!

Ого, вот же гад! Слезы мгновенно высохли. Алена размазала их по щекам и поняла, что рыдать больше не хочет.

– Откуда ты знаешь?

– Что? Про легкие? Я не могу заглянуть в твою карточку?

– Отпусти! – брыкнулась Алена, неожиданно осознав, что ее вообще-то держат на руках. – Я уже прокашлялась и все хорошо!

– Все хорошо, прекрасная маркиза, – пропел Кирилл. – Точно, ты маркиза. Маркиза ангелов!

– Маркизой ангелов называли Анжелику, когда она спала с вожаком шайки бродяг!

– Да?! – вздернул темно-рыжую бровь Кирилл. – Значит, они ошибались. А тебя так в детстве не дразнили?

– Нет, только принцессой.

– Девочка подросла, – одобрительно произнес Кирилл и наконец-то отпустил ее, правда, продолжая придерживать за руку.

Врач в зеленой робе возник словно бы ниоткуда, посветил в глаза, потрогал пульс, сказал Кириллу:

– И правда в норме, – и пошел дальше, туда, где лежал на полу и постанывал какой-то мужчина с перевязанной рукой.

– Не знаком? – спросил Кирилл у Алены.

– Нет, – с содроганием ответила она.

Бритый, широкоплечий, с выступающей вперед челюстью и клочковатыми бровями, он словно сошел с картинки «Их разыскивает полиция».

– Почему на меня вообще напали в твоем отделении? – вздернув подбородок, холодно спросила Алена.

– Ай да умничка, ай да молодец! Пройдемте, гражданка подозреваемая, в соседнюю комнату, там и поговорим. Мой кабинет, знаете ли, еще не прогрунтовали, – обернулся Кирилл к выбитой и прокопченной двери. – И даже не отремонтировали.

Только теперь Алена поняла, что они стояли в коридоре, полном незнакомых людей.

– Этого тоже забирайте, – скомандовал медик и пошел к выходу.

– Подозреваемая? – наконец-то дошло до Алены. – Это с какого перепугу?!

– У нее точно нет шока? – спросил Кирилл у медика.

– Нет, – ответил тот.

– Нет! – сердито воскликнула Алена. – Но может быть у вас, если вы мне немедленно все не объясните!

– Все не могу, я слишком мало в этой жизни знаю, – с преувеличенной серьезностью произнес Кирилл, моргнул дважды и провел рукой по темно-рыжим волосам. – И нет, вы не подозреваемая. Посидите немного рядом…

– Нет! Я уже достаточно посидела! Я пойду с вами, куда там надо?..

Медики подняли лежащего и понесли его.

– Отписываться сейчас… – вздохнул Кирилл. – Хорошо, давайте поедем в КПЗ.

– Куда?!

– Вы же хотите поскорее убраться от всего этого? Ваш Бадьян находится под стражей, так что…

– Хорошо, – поежилась Алена.

– Вы точно готовы?

Волосы пахли горелым, сердце колотилось, но возможность слинять отсюда домой – домой! – была слишком хороша, чтобы от нее отказываться.

– Умыться можно вон там, в конце коридора.

– Была я там. Туалет в деревне чище.

– Это да, но что поделаешь, – пожал плечами Кирилл и переступил поудобнее.

Алена умылась, посмотрела на себя в зеркало, протерев его туалетной бумагой.

– В гроб краше кладут! – сказала она сама себе. – Ничего, скоро я уеду отсюда и обо всем забуду!

Кирилл проводил Алену к стоянке, открыл дверь весьма неплохой иномарки.

– Неужели вам столько платят?

– Служебная, – неожиданно хмуро сказал он.

А это было странно. Но этого Кирилл был сердитым, веселым, задиристым – но точно не скучным и не хмурым.

– Что-то случилось?

– Еще?! – повернулся он к ней с водительского места. – Просто один идиот посмотрел на форму, другая идиотка показала комнату, где… – он осекся.

– Где была я?

– Где был наш единственный свидетель.

– Вас беспокоит только это?

Кирилл посмотрел на Алену и отвел глаза.

– Поедем. Наш подозреваемый сама скромность, пенсионер, со всех сторон характеризуется положительно, никогда даже голоса не повышал.

Алена торопливо достала телефон.

– Что? Хотите позвонить адвокату? Отказаться от визита?

– Паранойя супруга может помочь. Он ставил мне запись всех входящих. Я их регулярно стирала, но стирала свежие, а старые… – Алена протянула сотовый Кириллу. – Или сейчас запись не учитывается как улика?

– Почему же? – расплылся тот в улыбке, просматривая телефон. – Очень даже, особенно если следственный характеризует себя ангелом с крылышками.

«Здравствуйте, Бадьян. Что вы хотели?»

«Где Андрей? Почему его опять нет на связи? Да вы мне оба ноги целовать должны!»

«Он под Самарой».

Собственный голос показался Алене детским и смешным.

«Не волнуйтесь вы так».

«Аленька, я не волнуюсь. Это вам волноваться надо! Я же пристрелю вас обоих, я вам бошки поотрываю, я заставлю продать вас все, что есть у вас и ваших родителей, я…»

Алена поморщилась. Фразы Бадьяна были густо пересыпаны матом.

– Чудесно, – прищурился Кирилл. – Слушал бы и слушал! Какой характерный голос, трудно не узнать, к тому же номер. И вы его называете по имени. Правда, чудесно!

– Эй, я не отдам! – спохватилась Алена, когда Кирилл положил сотовый в карман. – А как же я?

– Другой хотите? Новый?

– Нет, я хочу свой! Верните мне мой телефон!

– Все вы так цепляетесь за прошлое, – хмыкнул Кирилл, подняв руку с зажатым в ней телефоном. – Пусть плохонький, да мой. Правда, Олёнка?

– Сам дурак! – не удержалась она и… стукнула его в грудь. – Ой, простите…

Она сама. Коснулась. Мужчины!

Обида неожиданно схлынула, а усталость накатила громадной волной.

Сотовый пикнул, а Кирилл прочитал:

– «Ты даже не пришла на похороны!» – хмыкнул. – Очевидно, родственники. И их драгоценное мнение. И ничего, что ты единственная, кто сейчас хоть что-то делает для него. Машина у них приметная, – хмыкнул он. – Трусы!

Кирилл протянул сотовый, Алена его схватила и спрятала в сумку, висевшую на плече.

– Давайте уже закончим то, зачем я сюда приехала.

– Его адвокат будет только через два часа.

– Я никогда отсюда не выберусь, – устало произнесла Алена и провела дрожащей рукой по одежде, пахнувшей гарью.

Кирилл внимательно посмотрел на нее и набрал номер.

– Карпий Ваганович? Мы поехали к Бадьяну. Да, в ваших интересах успеть. Коне-е-ечно со мной! Встречаемся через пятнадцать минут у входа в КПЗ.

Глава 12. Хочешь правду?

Городок Каркалы, как и думала Алена, оказался совсем небольшим. Они миновали с десяток перекрестков, потом проехали два поля с лиловыми цветами, затем свернули куда-то с основной дороги.

«Если бы хотел бы, давно бы убил», – нервно сжимала руки Алена, разглядывая темно-рыжий затылок водителя.

Здание, одноэтажное, очень длинное, неприветливо щетинилось колючей проволокой. Их не пускали долго – тут сначала нужно было дождаться сопровождения. Потом – Карпия Вагановича, адвоката Бадьяна. Он рассыпал улыбки, наигранно поражался всему, что видел…

От тюрьмы и от сумы не зарекайся, – думала Алена.

Но как же не хотелось бы здесь оказаться! Прошли двое мужчин впереди конвоира, оглядели Алену так, что ей внезапно ужасно захотелось убежать прямо до дома.

– Немного осталось, – послышался позади голос Кирилла.

Наконец неприметная дверь в конце коридора открылась, и их впустили. Бадьяна Алена узнала не сразу. Он осунулся и постарел, татарские черты лица проступили резче.

– Я плохо себя чувствую и не расположен сейчас ни с кем говорить, – тихо сказал он.

Адвокат покачал головой, затем что-то тихо начал говорить ему про правила и про передачи. У Алены немного отлегло от сердца. Оставаться тут еще на несколько дней казалось совершенно невозможным.

– Так вот Алена мне и будет их носить. Правда, Алена? – громко сказал Бадьян и впился в нее взглядом.

Адвокат ударил себя ладонью по лбу.

– Успокойтесь, Бадьян Мураевич, умоляю вас!

Алена вздрогнула, обернулась к Кириллу.

– Мне обязательно ему отвечать?

Хамить не хотелось, вообще не хотелось хоть чем-то дать понять, как сильно он ей не нравится.

– Не обязательно, – ответил Кирилл.

Он задавал вопросы, Алена отвечала, стараясь не примешивать страх и неприязнь.

– Что вы на это скажете, господин Мадиев?

– Наглая ложь! – уверенно произнес Бадьян. – Поклёп, наговор, да я никогда не звонил ей! И уж точно не угрожал! А за наговор отвечать надо, так ведь?

– Гражданка Соколовская, дайте ваш телефон, – тихо произнес Кирилл, набрал запись и из сотового полилось:

«Аленька, я не волнуюсь. Это вам волноваться надо! Я же пристрелю вас обоих, я вам бошки поотрываю, я заставлю продать вас все, что есть у вас и ваших родителей, я…»

Бадьян изменился в лице, адвокат что-то начал говорить, а он рванулся к Алене, прижался к металлическим прутьям:

– Ну и тварь! Специально записывала, она специально записывала! Это она убила Андрея, он выписываться не хотел из ее квартиры, что взяла? Думала меня подставить?!

Алену от Бадьяна отделяла толстая решетка, но спокойнее от этого не было.

– Карпий Ваганович, утихомирьте вашего клиента, – холодно бросил Кирилл.

– Бадьян Мураевич, успокойтесь, прошу. Замолчите уже, – утирая пот со лба, быстро начал адвокат. – Вы сами себя закапываете, просто молчите!

Кирилл торопливо писал что-то. Бадьян отошел и присел на скамью.

– Алена Игоревна, что вы скажете на это? – спросил Кирилл.

– Я говорю правду, а он лжет, – тихо ответила Алена и сжала дрожащие руки.

– А почему? – вкрадчиво спросил Кирилл. – Это нужно для следствия. Скажите, почему? Просто скажите, что вы думаете?

– Я думаю, потому что он убил Андрея, – твердо ответила Алена, а Бадьян неожиданно не стал возражать, опустил голову.

Кирилл писал долго. Бадьян долго читал, потом все же подписал.

– Да, ознакомьтесь еще и с результатами экспертизы, – протянул Кирилл документы. – Чуть было не выкрали, и кому это нужно? – нарочито пожал плечами. – Странно, правда, и откуда в вашей машине кровь Андрея? Так тщательно проведена химчистка Лексуса, и на тебе! Как приятно, когда преступники так сильно привязаны к своим дорогим вещам.

– Что?! – глаза Бадьяна, казалось, сейчас вылетят из орбит. – Да вы из органов вылетите, да вы…

– Мол-чи-те! – рявкнул по слогам адвокат.

– Ты уволен! – еще громче закричал Бадьян.

– Пойдемте, – кивнул Кирилл Алене. – Это уже третье увольнение за два дня. Пусть поговорят.

– Мне бы как-то до автобуса, – выговорила Алена, с трудом представляя себе весь свой путь до этого места в обратном порядке.

– Я вас отвезу, – ответил Кирилл. – Но сначала вы поедите.

– Что? – рассмеялась Алена.

– Вы забыли это слово? Когда вы ели последний раз? А спали?

– Не помню, – провела Алена ладонью по лбу. – Но зато точно знаю, что если вы прямо сейчас меня отвезете, то я успею на последний автобус до Самары из вашего богом забытого городка.

– Я же сказал, что отвезу вас, – досадливо произнес Кирилл. – Что неясно?

– Да все! Докуда, неужели прямо до самой Самары?! – съязвила Алена.

– Прямо до самого дома, – ответил Кирилл.

***

– Ешьте, а то я вам эту шурпу в горло залью, – спокойно произнес Кирилл, а Алена, застывшая с полной ложкой, чуть было не поперхнулась. Посмотрела гневно, а встретила ухмыляющийся взгляд. Вот именно так – губы не улыбались, а взгляд показался нахальным и улыбающимся.

Кафе под названием «Кафе» им попалось по дороге. Алена не удержалась и хихикнула, а Кирилл сказал, что ручается за качество не только из личного опыта: «Близко от города. Накормят плохо – так вернутся и морду начистят».

Алена уже решила, что от волнения не проглотит ни кусочка – она толком не ела почти месяц после ухода от Андрея. Так, перекусывала, когда падала от усталости. Однако когда принесли чудесно пахнущий суп, в котором плавали длинно порезанные перец и морковка, она не удержалась. А вот начав есть, припомнила, как в последнюю поездку вот так же с Андреем сидели, и ей казалось, что все хорошо, все впереди… Вот и замерла с ложкой у рта.

– Я ем, – постаралась ответить Алена по возможности вежливо, зачерпнула горячий бульон снова, обожглась, заодно обидевшись на весь белый свет. – Я вообще не уверена, что мне надо с вами ехать! Непонятно, отчего вы так со мной возитесь. Может, в лес хотите завести и бросить… От меня все волки разбегутся!

– Скорее, будут лизать руки и приносить еду. Хотите правду? – развел ладони Кирилл. словно открывая ей что-то личное. Алена заинтересованно кивнула. – У меня ценный свидетель, и я не хочу, чтобы он загнулся.

– Как прозаично.

– А что, если бы я сказал, что хочу на вас жениться, поверили бы?

– А вы хотите? – легко спросила Алена.

Все с Кириллом было словно бы не по-настоящему, можно было и подурачиться, можно пошутить. Даже пофлиртовать, отодвинув весь ужас настоящего.

– А вы? – вернул он вопрос.

– Я… я хочу позвонить домой.

– И как вас отпустили? – достал Кирилл из кармана телефон.

– Мне не у кого отпрашиваться. Мне уже много лет! – с вызовом сказала Алена.

– Я знаю, сколько вам лет, – неожиданно мягко произнес Кирилл. – Вам вечно пятнадцать, и никогда не случится шестнадцать.

– Это Фаина Раневская сказала. Плагиаторщик! – ткнула Алена ножом в сторону Кирилла. уплетавшего такой сочный шашлык, что она пожалела, что не заказала его тоже.

– Да? Умная женщина, – совершенно не смутился Кирилл.

– К тому же я… – замялась Алена.

– Вы никому ничего не сказали! – сердито ударил кулаком по колену Кирилл. Сотовый Алены, всегда живущий своей жизнью, тут же выскользнул и проскакал по полу. – Да что за черт! Никогда еще телефоны не ронял!

– Вам везет, – вздохнула Алена, поднимая сотовый. – Я их постоянно роняю.

Потерла стекло с паутиной из трещин.

– Что, новый купить слабо?

– Слабо, – честно призналась Алена и удивилась сама себе. Обычно малейший намек на женскую или человеческую слабость она воспринимала в штыки, а тут просто согласилась! Волшебство этого места, простого и необычного одновременно. Как и всей Самары. Здесь люди просто живут, наслаждаются каждым днем, гуляют при любой погоде, любуясь красивейшей рекой. потому что для счастья, как оказалось, иногда надо совсем мало. И вовсе не то, что кажется многим. Не много денег, а близкие. Здоровье близких… Или это ей сейчас так казалось самой? Алена мотнула головой, набрала родителей.

– Мусенька, прости, что поздно. Буду завтра… Может быть, послезавтра. Обязательно! Как спина, что читала?.. Ты у меня молодчинка.

Потом она набрала дядю, услышала:

– Балбесистый выгулян и покормлен! – и порадовалась. Какая же она счастливая, родители здоровы и искренне любят друг друга и ее с братом, а дядя словно бы проснулся, неожиданно тоже начав новую жизнь. Надо только не сгинуть ей самой в этом водовороте, который она сама же и закрутила.

– Поехали, маркиза, – тронул ее за руку Кирилл.

Алена отнесла поднос, ополоснула руки. Кирилл тем временем подошел к стойке, взял объемный пакет.

– А вот за другие кафе я не ручаюсь, сказал он, подходя к Алене. – Больше нигде останавливаться не будем, так что если я не засну, то утром будем у вашего дома.

– Если можно, на работу, – попросила Алена.

– Правда? – неожиданно ощетинился Кирилл. – Хотите все деньги заработать или соскучились по вашему боссу?

Это вышло неожиданно обидно, и Алена просто промолчала. После, уже в машине, сказала ровно:

– День моей работы стоит две тысячи. А я не могу терять ни копейки. Ничего, не переломлюсь, подумаешь, пару ночей в машине.

Теперь не ответил Кирилл. Так, в молчании, они ехали где-то около часа, пока при очередном повороте не блеснула на излучине река. Кирилл неожиданно съехал к песчаному плесу по узкой дороге, Алена уже подумала – решил умыться – но он остановил машину, вышел и открыл Аленину дверь. Она, не понимая, в чем дело, спустила ноги за зеленую траву, завороженно разглядывая лимонно-коричневую водную гладь. Ветер стих совершенно, но вечерние запахи трав и цветов полнили воздух, а легкая дымка заходящего солнца придавала небесно-лазурным переливам дивный малахитовый оттенок.

– Какая благодать! – не удержалась Алена. встала и потянулась. – Как же здесь красиво!

– Здесь можно искупаться.

– Вы просто соблазнитель!

– Еще какой! Сделайте хоть раз то, что вам хочется. Не то, что вы должны.

– Но… у меня нет купальника.

– Я отвернусь и не буду смотреть.

– Зато есть футболка, – победно сказала Алена. – И да, я очень этого хочу!

Сколько раз, проезжая из края в край по делам работы, Алена таила в себе желание окунуться в чистую воду! Даже курируя объекты у моря, она не могла себе этого позволить. Все потому что Андрею было бы неудобно ждать, он бы не понял… Да они почти всю жизнь откладывали на потом!

Алена поймала брошенное Кириллом широкое полотенце, скинула туфли и заспешила к золотой ленте реки.

Слева и справа шевелились камыши, а посередине желтело мелкое дно. Алена заходила осторожно, но песок не кололся, был ровен, и лежал забавными мелкими волнами, ласкающими ступни. Чуть подальше, когда закончился песок, ноги ощутили мягкий и тоже теплый ил. Алена решила не рисковать, выискивая камни или того хуже, битые бутылки, закрутила косу поплотнее – замучаешься сушить – и поплыла в этом расплавленном золоте. Река пахла арбузом, как пахнет только очень теплая и очень чистая вода. Озерная или морская, без разницы. Алена ощутила течение, немного поборолась с ним и вновь ушла на мелководье. Унесет – мало не покажется. Повернула голову к берегу, желая рассмотреть, что делает ее странный знакомый, не увидела его и встревожилась. Кирилл словно ощутил ее тревогу. Он, по старинке прижимая телефон к уху, махнул рукой, мол, «плавай сколько хочешь», продолжая следить за ней взглядом. Алена плавала и плавала, пока солнечный диск совершенно не опустился за горизонт, в густую шерстку леса. Темнее не стало, лишь цвет воды и неба поменялся на лимонно-зеленый.

Вода привычно лечила, снимая часть вины и боли. Алена не знала бы даже, как жила без этого чуда, и почему так мало позволяла себе все время своего замужества. Не удержавшись, несколько раз окунулась с головой, и мягкая нега мира наконец опустилась и на душу.

Но спокойствие продлилось недолго. Алена зашла в густые ивовые заросли, где висело ее полотенце и одежда, стащила мокрую футболку, никак не желающую расстаться с ее телом, растерлась докрасна, переоделась и поспешила к машине. Услышав высокий и неожиданно сердитый голос Кирилла, замерла на месте.

– Нет, я не передумаю. Нет, это не потому что мы переспали. И не потому что я ушел! Это потому что ты подставила меня и мою свидетельницу! Ах ты не хотела? Уходи из моего отдела по-хорошему, или я уйду тебя по-плохому. Добро.

Его коренастая фигура, обтянутая потертой курткой и видавшими виды джинсами, виднелась из-за машины. Алена подходила осторожно, но Кирилл произнес, не поворачивая головы:

– Жабры не выросли?

– Простите, что задержала вас, – покаянно ответила Алена, подумав, что она и правда плавала слишком долго, особенно для обычных людей, которые заходят в воду на пять минут и сразу выходят обратно.

– Не надо мне выкать, мы уже перешли на ты. И не надо извиняться! – неожиданно сердито произнес Кирилл. – Жить лишь для других – хорошо, но не правильно.

– Надо жить для себя?

– Надо любить себя, заботиться о себе. Тогда и о других сможешь заботиться лучше.

– Никогда бы не подумала услышать это от тебя, – пораженно сказала Алена. – Но я не такая. Я эгоистка, а ты совсем не знаешь меня…

– Я знаю, сколько ты плаваешь. Я следил за тобой.

– Что? Сколько?

– Долго. Я видел, как ты плавала, как гуляла с собакой, как много и тяжко работала. Как выходила на лоджию, глотая слезы. Терла щеки, возвращая улыбку на лицо, и возвращалась к своему Андрею. Я думал, что знаю тебя, что такие женщины стерпят все и не уйдут никогда. Но ты ушла. Ты удивила меня. Ты чуешь ложь, но готова дать человеку шанс стать лучше, не заметив обман. Как можно предать такое доверие и такую любовь? – Кирилл сердито стукнул кулаком по капоту. – Как бы ни была страшна и обидна смерть, но он заслужил ее.

Алена зябко поежилась, обняла себя руками. И не стала спорить.

– В машину, немедленно! Еще не хватало тебе простыть! – скомандовал Кирилл.

В машине оказалось тепло – печка уже работала.

– Зачем ты возишься со мной? – решилась Алена.

– Хочешь правду? Мне нужно, чтобы ты выступила на суде. Я не могу тебя заставить и не смогу уговорить. Только попросить.

Алена помолчала, разглядывая Кирилла. Обманчиво мягкие черты лица, уже знакомого так, словно прошло полгода. Коричнево-зеленые глаза. Нормально, что она его совершенно не боялась. Ненормально, что ее к нему так тянуло. Ему нужен лишь суд, и только. А у нее есть возможность просто жить. Или даже жить с Сергеем…

– Подожди, не уезжай. Бадьян, увидев тебя, вел себя странно, – начала Алена.

– Как это странно? Он ничего не сделал.

– Именно что. Он даже не поздоровался с тобой. Скажи, это что-то личное?

Кирилл молчал, лишь глядел непонятно.

– Добро. Какие у тебя волосы, – она провел рукой по мокрой косе Алены. – У моей сестры тоже такая коса… была. Ты не против, если я закурю?

Алена терпеть не могла курильщиков, но все же кивнула. Кирилл прищурился и сжал челюсти, ему явно было больно и неуютно. Кирилл опустил окно, зажег сигарету, пахнувшую почему-то костром и шишками.

– Он изнасиловал ее, а я ничего не смог сделать. Ничего. И не только потому что был подростком. Света отказывалась общаться и не хотела подавать заявление. Она говорила, что сама виновата во всем. Она хорошо пела и думала, что они с подружкой просто будут веселить именинника и его гостей. Спустя год она начала улыбаться снова. Я уже решил, что и ладно, она, казалось, успокоилась и начала жить. А потом бросилась с крыши. Отца умер сразу, а через год тихо ушла мама. Он разрушил всю нашу семью! Так что да, это очень личное. Я следил за ним долго, но он был осторожен… Хотя бы теперь он сядет! А если еще решит выторговать срок поменьше, то начнет говорить и по другим делам!

– Поэтому вы с братом оба пошли в полицию? – Алена прикусила губу и вытерла слезы.

– Не знаю, наверное. Знаешь, что я еще заметил? Света, всегда обожавшая объятия, потом не выносила, когда я делал вот так, – Кирилл положил горячую ладонь на плечо Алены. Она вздрогнула и поспешно убрала руку.

Кирилл больше ни о чем говорить не стал, только снял куртку и накинул Алене на колени. Машина тронулась с места, Алена подобрала под себя ноги, устроилась поудобнее. Круговерть событий последних дней завертелась перед глазами, и Алена мгновенно заснула.

Есть раны, что затягивает время. Наверное есть, их большинство, думала Алена, ворочаясь в беспокойной дреме на грани пробуждения. Но есть и такие, что не заживают. Каждый день словно растягивает их незримые края. Эти раны с каждым прожитым днем кровоточат все сильнее. Их труднее всего лечить – ведь они незаметны обычному взгляду. Она потеряла дыхание от тихого голоса Кирилла, от этой простой и страшной истории, и все еще, кажется, не могла дышать.

«Она говорила, что сама виновата во всем», – взволнованный голос Кирилла вновь ударил по ушам. Сама виновата, ущербная, неправильная, та, что подвела всех, что сама заслужила…

Знакомые лица из давних кошмаров сменились физиономией Бадьяна, собственная тошнотворная беспомощность вновь скрутила тело, и Алена задохнулась от собственного крика.

Ее тряхнуло так, что клацнули зубы.

– Ай! Отпусти, не надо!

—Я! Это я!

– К-к-кирилл? – всхлипывая и задыхаясь от ужаса, спросила Алена.

Они вновь никуда не ехали, а она каким-то образом оказалась на заднем сидении. В объятиях Кирилла.

– Очнись. Кто посмел? Когда это случилось? Это Бадьян?! – тряхнул он ее за плечи.

– Нет! – воскликнула Алена. – Что ты заладил, Бадьян да Бадьян! Можно подумать, мало на свете гадов!

Вот только спроси, только задай вопрос, – злилась Алена, – мало не покажется.

Но Кирилл молчал. Только прижимал к себе и гладил по волосам. А она опять позорно разревелась… Окно было приоткрыто. Еловый лес пах пронзительно, смолой, загадками и чудом… Так всегда казалось Алёне.

– Мы опять сбились с пути? – спросила она Кирилла.

– Бывает. Порой, это и к лучшему.

Отчаянно одиноко пела какая-то птица. Но никто не отзывался на ее голос. Алена закрыла глаза и начала рассказывать.

– Это случилось очень давно. Так давно, что я не один раз забывала об этом. Думала, что забыла, что смогла забыть и жить дальше. А потом, – она глубоко вздохнула, – потом жизнь обязательно напомнит об этом.

– Сколько тебе было?

– Одиннадцать, – прошептала Алена кожаной куртке. Руки, обнимавшие ее, дрогнули и прижали крепче. – Родители и бабушка только-только перестали водить меня за руку от дома до школы... Наш двор, наши гаражи… Я много лазила и не думала об опасности. Их было четверо, ненамного старше меня. Именно это меня и спасло. Они просто не знали толком, что делать с беспомощной симпатичной девчонкой, попавшей им в руки. Хорошо, что тогда не было порнофильмов! Поэтому, по большому счету, – Алена попыталась улыбнуться, но не вышло, – физически, кроме нескольких синяков, я не пострадала. Меня просто раздели, разделись сами, облапали и... Не важно. Я не помню, что было. Почти не помню. Сознание сжалилось надо мной и опустило благословенную завесу беспамятства. – А что родители? – напряженно-тревожным шепотом спросил Кирилл.

– Я не сказал им. Я никому не говорила. Никогда. Даже... Даже Андрею. Не знаю, как ты догадался. Паша что-то понял, но он никогда не полезет в чужую душу без спросу. Прошел год, а мне становилось все хуже. Я обвиняла себя в том, чтопроизошло. Что опозорила семью, – удивленно произнесла Алена, – я накручивала себя каждый день, и кажется, недалека была до безумия. До самоубийства – точно. Я вздрагивали от каждого звонка телефона, он каждого стука в дверь, от каждого прикосновения, особенно – мужского. Я боялась, что родители узнают… И вот когда я стояла в проёме окна, я подумала о маме. И поняла, какая я махровая эгоистка. Я представила, как она огорчится… И начала жить дальше.

– Видно, у тебя было много свободного времени.

– У меня был расписан каждый час. Музыка, вокал, тренировки, модельная школа. Я старательно исполняла роль хорошей дочери.

– Ты ей и была! Хочешь правду? Добро. Теперь я понял, почему ты, умная и чуткая, так долго не уходила от мужа.

– Почему? – удивилась Алена.

– Не потому, что у тебя не было глаз. Потому что ты наказывала себя. За случившееся. Хоть и была ни в чем не виновата. Скажи мне их имена.

– Кирилл, зачем тебе это? Да я не помню! Прошло почти тридцать лет, один, самый мерзкий из этой четверки, погиб сразу после окончания школы… Но, знаешь, я понимаю твою сестру. Говорить об этом, вновь переживать этот ужас, эту беспомощность, боль и унижение – сможет не всякая. Я не смогла.

– Она – тоже. Но ты жива!

– Правда? – тусклым голосом спросила Алена. – Порой я в этом сомневаюсь. Порой вся моя жизнь кажется сном. А я все еще там, у этих гаражей. Раздетая, раздавленная, опозоренная.

– Ты чиста и прекрасна. И взгляд у тебя светящийся, словно ты видишь жизнь как первый раз и восхищаешься ею. Знаешь, говорят, что в сорок лет у женщины то лицо, что дали ей боги. Я не верил в это до тех пор, пока не встретил тебя.

***

Алена очнулась от птичьего пения, чистого и звонкого. Открыла глаза и наткнулась на внимательный взгляд Кирилла. Он закутал пиджак на ее груди, прижал к себе и произнес недоверчиво:

– Соловей ведь. Сто лет его не слышал.

Алена приоткрыла тяжелую дверь, поставила босые ноги на мокрую теплую траву.

– Словно шкурка самой природы, мягкая и теплая.

– Тебе бы романы писать, хотя… – поцеловал в щеку. – Хотя зачем мне это говорить Алисе Ветер? Хорошо пишешь. Я даже читал, еще когда не знал, что это ты. У меня есть несколько претензий по поводу практических дел.

Представить себе сурового оперуполномоченного, читающего романы о приключениях ведьмы-оперуполномоченного – почему-то лежа при этом в ванной и дымя сигаретой – Алена не выдержала и расхохоталась.

– Давать своей героине собственный псевдоним – не слишком хорошая идея.

– Почему? – удивился Кирилл.

– Потому что… Говорят, что свидетельствует о раздутом эго писателя.

– Забей. Просто забей. Как и на критику. Ты ведь пишешь для души? Так и пиши.

Алена опустила взгляд, не желая выдавать радость. Буйную радость. Андрей настолько презрительно отзывался о ее «писанине, на которую ты тратишь нашу жизнь», что она стала бояться кому-либо рассказывать о своем хобби. А следовало, хотя бы родителям! Может, мама бы и оценила. И пусть бы даже не понравилось – это не умаляло бы ее трудов, в которые вложена без прикрас частичка ее души! К тому же именно ее книги были той отдушиной, которая дала силы пережить последнее ужасное время с супругом.

– Бабочка, – провел рукой по волосам Алены Кирилл. – Какая же ты красивая!

Алена поболтала совершенно пустой головой. Еще раз поцеловала Кирилла, погладила по щеке. Непривычно, горько-сладко, прощально. Все, что произошло под этим зеленым небом, надо посчитать чем-то случившимся в ином мире, где есть не трусливые, верные мужчины и надежные отношения. А ее жизнь достаточно потрепала. Это не цинизм, это просто жизнь. Алена прикусила губу, поняв, что опять повторяет любимую фразу бывшего мужа.

– Скажи, Кирилл… – она вздохнула. – А кто пугал меня? Ведь не ты же. Неужели… неужели это…

Дыхание прервалось. Неужели она до такой степени не знала своего мужа?..

– Нет, это был не Андрей, – сказал Кирилл, не понимая, что вновь возвращает ее к жизни. – Признаюсь, следить за тобой было трудным делом. Однажды я узнал, что два головореза от Бадьяна приехали в ваш город. А когда тебя потеряли по дороге домой… – Кирилл сжал кулак, сузил глаза. – Все обошлось чудом. Видимо, Паша, твой сосед, спугнул их. А вот если бы ты не пошла пешком через лес – больше так не делай, пожалуйста! – ты бы могла застать их в тот момент, когда, устав ломиться к тебе, они разбирались с вороной. И ты легко могла бы оказаться на ее месте. Тумана… не знаю кто. Но узнаю.

– Но зачем, почему? – Алена поежилась от влажной прелости леса и прикрыла заднюю дверь.

– Алена, у тебя сейчас есть очень хорошая квартира. Ее Бадьян планировал получить совершенно бесплатно. И где будешь жить ты, твоя собака и твой и дядя Сережа, его не волнует. Мог бы и до родителей дотянуться. Скажи, если бы дело шло о твоей жизни, они бы продали квартиру? То-то и оно, что продали бы. А сейчас у него связаны руки. Никто даже не хочет внести за него залог, и все его связи с политикой и даже религией – ага, есть у него знакомый муфтий – сейчас оборвались.

– Вот и славно. А кто фото прислал? – прищурилась она, обернувшись к Кириллу.

– Не знаю. Ольга?.. А тебе это сейчас важно?

– Ни разу.

– Вот тебе новый телефон. Симку я переставил. Прошу, Олёнка!

До рассвета было еще далеко. Алена взяла сотовый, прижалась к Кириллу и закрыла глаза.

Глава 13.Обещанное сбудется

В город они приехали к обеду. Алена проснулась уже не от кошмара, а от вибрации телефона. Девятнадцать пропущенных вызовов только от Сергея.

Ехать на работу было решительно невозможно, домой или к родителям – не хотелось. С одной стороны, внутренние часы Алены вновь качнулись, с другой – на нее снизошло удивительное спокойствие.

Согласно повестке, у Алены был еще весь сегодняшний день, и она, сделав несколько звонков, набрала Марью Петровну и предупредила, что будет завтра. Выслушала причитания секретарши, что «так надолго у нас по личным вопросам не принято уходить» и не ощутила никаких угрызений совести.

– Дайте мне трубку, Марья Петровна, – требовательно прозвучал голос Сергея Витальевич. – Алена Игоревна, где вы пропадаете? Я вас сегодня очень жду! Вы мне нужны по всем вопросам!

Алена нервно хихикнула. Такие вопросы по телефону не решаются, но…

– Останови машину, пожалуйста, – попросила она Кирилла. – Я поговорю немного, а потом… отвези меня к Людочке. Это…

– Я знаю, где это.

Конечно, знает, подумала Алена. Ее бывший супруг все время говорил, что будет заботиться о ней, оберегать… Он только обещал. Он играл ту роль, что для Кирилла была самой жизнью. Кто бы мог подумать, что у нее и правда был свой ангел! Худой, с ногой, изуродованной выстрелом, курящий, с раздражающе высоким голосом и личной маленькой войной.

Машина остановилась. Алена даже не заметила, как они приехали. Ну вот и все, надо выходить и забыть о том, что произошло, когда она отпустила себя под этим невероятным, почти невозможным в обычной жизни изумрудно-зеленым небом.

– За тобой будут присматривать, – хмуро сказал Кирилл. – А я… А мне… черт! – он потянулся за сигаретой.

– Я знаю, – ровно ответила Алена. – Спасибо.

И только поднявшись к Людочке, поняла, что все еще в куртке Кирилла. Она выглянула в окно, но его машины уже не было видно.

– Хорошо, что ты застала меня, – произнесла Людочка, запуская Алену к себе. – Я пуэр твой вонючий заварила.

– Мне везет, – говорила Алена, сидя на любимом месте в углу кухонного стола, покрутила ложку. Людочка накрыла ее ладонью и взглянула вопросительно. Алена вздохнула и продолжила: – В последнее время. Мне очень везет, прямо страшно делается, чем это все аукнется.

– Ну и? Может, вымоешься сначала, а то ты прям как с пожара! И еще, – повела носом Людочка, – тиной какой-то болотной несет.

– Спасибо! Бойлер – это чудо какое-то. Чуть позже. Я… – Алена откашлялась, выложила сотовый на стол, которым сразу же заинтересовалась Людочка. – Я выполнила твой совет.

– Это какой именно? – вздернула бровь Людочка. – Я часто даю тебе советы, а ты все не слушаешь и не слушаешь! Ты наконец охмурила своего начальника?

– Наоборот.

– Как наоборот? Уволилась, что ли?

– Вот теперь не знаю, может, и стоит. Ты скажи. Я переспала с мужчиной.

– Да ну! Правда, что ли? – не поверила Людочка. Алена кивнула. – И что?

– Ты была права. Мне полегчало. Но для него это ничего не значит.

– Что за вздор! – поправила плюшевый халатик Людочка.

«Вот же странно, – отстраненно подумала Алена. – У Людмилы столько нарядов, а дома она кутается в одно, любимое одеяние. Как и она сама. Привыкли мы жить по шаблону…»

– Эй, не спи! – щелкнула пальцами Людочка. – Я на маникюр ради тебя не пошла! Сергей теперь точно твой.

– Это был не Сергей, – Алена не удержалась и залилась смехом, а Людочка протянула руку проверить ее голову.

– Ты здорова? Температуры вроде нет.

– Он хромает, слушает рэп, ходит в одной-единственной куртке и курит, как паровоз. И помешан на своей работе. А еще у него есть дворняжка, подобранная на дороге. И очень правильный брат, у которого жена чайлд-фри. И живет он в городке Каргалы.

– Где это?

– У черта на куличках. А еще. Это был группенсекс, учитывая миллионы комаров, – почесала искусанную щеку Алена.

– Да ты… – с завистью произнесла Людочка. – ты просто нечто! Опять одним днем все сломать! Сергею только не говори.

– Я уже сказала. Он огорчился. Очень. Сказал, что кольцо с бриллиантом купил. Хотел сделать меня своей женой и замом…

– И что?

– Теперь он предлагает или то, или другое. Но лучше вместе. Но это такая суета… И вечера будут заняты, а я хочу быть с родителями. Хочу набыться с родителями и не торопясь. Я сказала, что подумаю. Я еле вырвалась из этой ловушки. Не хочу лезть туда вновь! Но точно не хочу вновь залезать в футляр «красивой жены-и-работницы». Сергей много мне дал, правда. Но это была встреча двух одиночеств. Берти жаль… Вряд ли мужчина, нацелившийся на брак, сможет ограничиться дружбой.

– Да почему? Сергей – идеальный мужчина!

– Вот! – ткнула Алена ложкой в Людочку. – А я хочу настоящего. Я благодарна Сергею за все, что он для меня сделал! И еще больше за то, чем или кем я стала рядом с ним. Я перестала ненавидеть весь мужской род. Но… Я не люблю его. А выходить замуж ради долга или ради жалости, это тупик. Может, он еще встретит кого-то, кто на самом деле подходит ему. Нет, я не льщу себя мыслью о половинке, одной-единственной.

Алена вытерла слезы. Слова лились сами собой, и это было тоже странно. Обычно она больше слушала, но не сегодня. Впрочем, подруга внимала с интересом.

– Это все Кирилл виноват, – пробурчала Людочка.

– Это я сама виновата. Нет, это просто я сама. С Сергеем я все время словно боялась его подвести. Он ожидал, что я буду его другом – и я становилась его другом. Ждал, что я стану его партнёром - и я стала. Теперь он ждет, что я буду женой, хорошей женой. Но я не хочу вновь загонять себя в ловушку. С Кириллом я такая, какая есть.

– А твой долг?

– Долг я погашу: думаю, от покупки Гринево соседа удерживала лишь мужская солидарность. Я ему позвонила, намекнула на это, и он уже согласился.

– А что с десятью миллионами?

– Отбрыкаюсь, – махнула рукой Алена. – Пусть подает в суд.

– Ты и веселая, и грустная, и легкая какая-то. Я тоже так хочу, – пригорюнилась Людочка. – Ты сияешь, как солнышко. Нет, ты все-таки где-то откопала эликсир вечной молодости. Поделись!

– Я знаешь что поняла? Мне никто не нужен для счастья. Ни Андрей, ни Сергей... ни даже Кирилл. Правда-правда! – и плача и смеясь, призналась Алена. – И даже реветь я могу столько, сколько захочу!

– А что нужно?

– Не знаю. Но что-то нужно. Моя жизнь. Свобода. Весь мир в придачу…

Пискнуло сообщение от Ольги. «Можешь выписывать». Вдова ее мужа прислала свидетельство о смерти.

– Сегодня, оказывается, сорок дней! – удивилась Алена.

– Я не набожная особа, но сходи-ка ты в церковь. Только в старую, намоленную.

– Я не крещеная, – засомневалась Алена. – Услышит ли?

– И что? Поверь, боженьке все равно. Только сначала помойся.

Потом Людочка помогла высушить феном волосы Алены, которые стали расти как не в себя. По-другому накрасила, а Алена решила перестать ходить как замарашка. Нравится желтый? Значит, будет ходить в желтом.

В храме играла печальная музыка, а народу почти не было. Алена накинула капюшон на голову, неуверенно перекрестилась.

Алена подумала и сначала поставила свечку за здравие родителей. Ну, раз уж пришла!

Затем подошла к тому месту, куда надо ставить поминальные свечи. Судорожно вспоминала слова молитвы, но на ум ничего особо не шло.

– Господи, спаси душу раба твоего грешного Андрея, прости ему прегрешения его и подари ему царствие небесное…

Слезы текли, но от них становилось легче. Ее словно приподняла от пола чья-то добрая рука, подержала, а потом осторожно опустила на землю.

Ночью ей приснился странный сон. Странный, потому что она знала, что это сон, и в то же время поражалась его реальности. Она бродила по старой работе, которую когда-то ремонтировал сам Андрей. Все выглядело иначе – красивые арки, скульптуры, добротные широкие доски. А потом увидела его, мельком. Он показывал кому-то свою работу и улыбался. Потом посмотрел на Алену тем взглядом, какой был у него на свадебной фотографии и прошептал снова: «Прости».

Что это значило, оставалось только гадать. Игры подсознания самой Алены? Или… Андрей чудо как хорошо работал руками. Может быть, он сейчас очень счастлив?

В любом случае, Алену отпустило.

Прошло два месяца, Кирилл не появился. На суд ее отвезли и привезли, она сделала все, что должна была сделать.

Она все же надеялась. День после суда, два… Ей нужно было продолжать жить дальше, тем более что она решилась. Правда, оставались некоторые препятствия, но они были преодолимы. Алена даже вновь задумалась о предложении Сергея, но… Вспоминала каре-зеленые глаза и передумывала. Андрей старался играть роль настоящего мужчины. А Кирилл был им. Кирилл был… он просто был. Никем не притворялся, ничего не скрывал, ни перед кем не гнул спину. По служебной лестнице не продвинулся, зато честь сберег. А это порой, – повторяла себе Алена, – единственное, что у нас остается. Единственное, что можем отнять только мы сами. И это, пожалуй, самый дорогой подарок, что ей остался от Кирилла…

На работе все видели, и оттого было еще более неуютно. Сергей вновь руководил на расстоянии, совершенно перестав появляться в офисе. Женщины качали головами, водитель Алексей недоумевал и говорил, что такой умнице не пристало вновь включать дурочку по жизни. Олеся настоятельно требовала, чтобы Алена перестала ломать жизнь ее брату, и неимоверно оскорбилась, когда та молча перевела на карточку остаток долга. Александр Сергеевич все-таки уволился, и это печалило Алену. Она многому научилась у него. «Соглашайся, - назойливо советовала Людочка. – Где ты себе такого найдешь? Где ты, в твоем возрасте, вообще найдешь хоть кого-то?»

Ах, так? То есть она, Алена, просроченный товар? Ну уж нет. Она человек, и тот человек, кем хочет стать!

Ее резюме все еще висело на сайте, неуклонно пользуясь популярностью.

Наконец однажды вечером Алена услышала знакомый голос, а затем почуяла знакомый аромат.

– Маркиза.

Алена вдохнула, выдохнула и обернулась.

– Вот же принес черт весточку.

Кирилл смотрел на нее и уходить не собирался.

– Что-то забыл? Или опять командировка?

– Ты знаешь, я выяснил, у вас тут тоже полно преступников. Олёна, хочешь правда? Я просто не могу оставить тебя без охраны! – развел руками Кирилл.

– Все кончилось, – пожала плечом Алена. – Хочешь правду? Добро, – повторила она любимые слова Кирилла. – Я благодарна тебе за все, но… Охрана мне не нужна. Так что возвращайся в свои Каргалы совершенно спокойно. Алла заждалась. Или… – подняла закатила глаза Алена. – Кто там у тебя сейчас на очереди? Марина? Ирина?

– Дразнишься? Ревнуешь? – восхитился Кирилл. – Ты у меня одна. И у меня для тебя новости, – помахал он папочкой с документами.

– Еще? – нарочито удивилась Алена.

– Если тебе интересно, я нашел того, что пытался отравить твою собаку.

– И что сделал?

– Шею ему свернул, – серьезно произнес Кирилл, и пока Алена переводила дух, добавил: – Нет, хотя очень хотелось. Провел разъяснительную работу. Теперь, когда Бадьяна посадили, можно легко передавить весь этот мелкий гнус.

– Но он выйдет. Спустя десять лет.

– Ему тогда будет семьдесят с гаком. Самое то о боге подумать, грехи замаливать. А чем ему еще заниматься? Жена уже развестись успела, и прибрать все деньги к рукам. Страшная женщина! – округлил он глаза.

– Что, еще страшнее меня? – усмехнулась Алена. – Так что за папочка? Про Тумана?

– Не-е-ет, – протянул Кирилл. – Ну что, в дом-то позовешь? А то я все рядом, но по кустикам…

– И как только время находил? – пожала плечами Алена.

– Если честно, я даже отпуск брал.

– Зачем?

– Все наглядеться на тебя не мог!

Алена не выдержала и рассмеялась. Такую смесь раздражения и радости не мог вызвать никто, кроме Кирилла.

– Один раз чуть не открылся. Когда ты так головой треснулась, что я думал скорую вызывать. Но ничего, посидела, отряхнулась и пошла дальше как ни в чем не бывало. А я на кровищу на асфальте уставился. Вроде и насмотрелся всего, а тогда аж поплохело.

– Так это ты напугал Тумана?

– Напугаешь его, как же. Нет, не я. Я спугнул того, кто следил за тобой… Ну что, даже воды не нальешь?

– Заходи уже.

Алена открыла подъезд. Из своей квартиры выглянул Павел, кивнул Кириллу как хорошему знакомому, улыбнулся Алене и прикрыл дверь.

– Подожди, я Тумана спрячу.

– Незачем.

– Хочешь, чтобы он тебя покусал?

– Может, ты этого хочешь?

– Смотри, я предупредила! За последствия я не отвечаю!

Алена сердито открыла дверь.

Туман ринулся вперед, уткнулся в ноги Кирилла и завилял хвостом.

– Здравствуйте, Сергей Владиславович, – поприветствовал Кирилл выглянувшего дядю. – Смотрите, что я вам принес.

– Алена… – повернулся дядя к ней, глянул подслеповато.

– Это мой… просто знакомый, – выдохнула Алена, не зная, как представить этого человека.

– Видно, хороший знакомый. Туман ни к кому так не ластится, – выговорил дядя, взял книгу из рук Кирилла и охнул.

– Завалялось тут. Тринадцатый год, подлинник, может быть, будет вам интересно. Если понравится, оставьте себе.

Дядя, не издав ни звука, прижал потертую книгу к груди и поспешил к себе, словно боялся, что эту книгу у него вот-вот отберут.

Алена вздохнула и прошла вперед. Поставила чайник, зажгла газ. Привычные действия успокаивали. Не было его и нет, и нет повода переживать!

– Собака твоя меня признала, дядя меня признал, сосед доверяет, одна ты ерепенишься.

– Потому что ты самый настоящий репей! – вспылила Алена и обернулась. – Ты привез меня сюда – и пропал!

– Эй-эй, полегче! Виноват, каюсь. В данный момент я собираюсь стать папой, так что дел было по горло…

– Что?!

– Я решил чем-то тебя удивить. Ну не я же хожу по органам опеки в поисках ребенка?

– Откуда ты знаешь? Глупый вопрос. Чем можешь помочь?

– Знаешь, когда муж тебе изменил…

Алену передернуло.

– Прости, я начну сначала. Ты знала, что у Андрея осталась дочь?

– Что? Ты правда меня удивил. Да нет, не может быть, я бы знала!

– Откуда это, интересно? Вряд ли твой Андрей делился с тобой подобным. Вот только мама у нее умерла, и девочку определили в приют. Девочка хорошая. И… ладно, смотри сама.

Фото десятилетнего ребенка с косичками… Алена замерла. Трогательный взгляд, печальные глаза.

– Я не знаю, что это за магия. Но она – вылитая ты в детстве. Родные Андрея от нее отказались. Я надавил кое на какие рычаги, и… ее готовы отдать. Но только супружеской паре. Алена, я решил сделать тебе подарок. Выходи за меня замуж!

– И уехать к тебе?

– Ты не уедешь. У тебя здесь старенькие родители. Я же сказал, что у вас тут бандитов еще больше, чем у нас. Я уже перевелся.

– Ты хочешь семью и ребенка? – подозрительно спросила Алена.

– Нет, я не хочу абстрактную жену. Я не хочу терять тебя. Да, я идиот, я испугался и сбежал тогда, но… Прости меня!

Туман одобрительно гавкнул, сотовый пикнул.

«Соглашайся», – пришло сообщение от Павла.

Второй брак и один ребенок, вспомнила Алена его давние слова.

– Ну что ты молчишь, Олёна?

Алена прекрасно знала, к чему приведет ее брак с Сергеем. Но ее возможная жизнь с Кириллом расплывалась в тумане вероятностей. А ведь семейная жизнь – это постоянная работа. Правда, и работа может быть в удовольствие. А иначе зачем все это?

– Но… поклянись, что ты не будешь на меня давить! – сердито сказала Алена.

– Обещаю! – положив руку на сердце, произнес Кирилл.

– И не будешь…

– Да я даже полы буду мыть! Да решайся уже! Ах да, у меня же кольцо есть!

Кирилл вытащил из кармана коробочку. Простое серебристое кольцо с изогнутыми поперечными полосками.

– Сколько тебе лет? – задумчиво спросила Алена.

– Тридцать пять.

– Очуметь. Ты моложе меня!

– Ага, на пять лет по паспорту. А на сколько старше по факту?

– Даже не зна-а-аю… Я так спокойно жила без тебя. А с тобой нападения, взрывы, стрельба…

– Это со мной?! – поперхнулся Кирилл и поправился: – Зато весело!

– А как же твоя собака? Бросил? – прищурилась Алена.

– Жена брата выпросила. Таська часто с ними оставалась. Теперь они с Васей спорят, кто с ней гулять будет. И что тебя смущает? Самым сокровенным мы уже поделились, в постели ты ого… Молчу! – поднял он руки. – Что мне подарить тебе? Что я могу против того, у кого есть все? Вася говорит, что я тобой одержим. Может, это так и есть, но… Я не буду ломать тебе крылья, бабочка. Нет, и я не буду переделывать тебя под свои хотелки, дорогой мой психоаналитик. Ты мне слишком нравишься такой, как есть. Я хочу подарить тебе тебя. Но свободные отношения не для меня.

– Не для…– вырвалось у Алены.

– Не для нас, – довольно закончил Кирилл и надел кольцо на палец Алены.

– А «да» ты так и не сказала, – выговорил он между поцелуями.

– А ты не сказал, что любишь.

– Глупо говорить очевидное.

– Хочешь правду? – рассмеялась Алена. – Добро.

– Что?

– Просто «добро».

– Эй, это не ответ! – забеспокоился Кирилл. – Я хочу услышать четкое «да».

– Ха!

– Я столько времени готовился, с силами собирался. Хочу «да»!

– Продолжай хотеть!..

– «Да» не говорит, куртку не отдает, не жена, а зараза!

– Да, точно, я не отдам тебе куртку!

– Олёна! Это можно считать за «да»! – возликовал Кирилл.

Туман довольно гавкнул и свернулся калачиком.

КОНЕЦ