Однажды в Выборге

Глава 1. Поезд в Выборг

Холодным январским утром с Финляндского вокзала отправилась в Выборг старая электричка. Поезд выкатился на пути недавно проснувшегося города, вслед ему смотрели редкие провожающие, чьи лица скрывал густой белый пар изо рта. В морозном воздухе он лениво расползался и нагнетал мистическую атмосферу на малолюдной платформе.

Не успел состав выехать из Питера, как тут же утонул в кружившей по лесам метели, и в вагоне резко потемнело. На грязноватом стекле осели хаотичные снежные узоры и полностью скрыли вид из окон.

Все еще сонная от раннего подъема и духоты в вагоне, Анита вяло перевела взгляд на своих попутчиков. Их было немного. Напротив сидела семья японских туристов с неподдельным энтузиазмом на лицах. Они живо крутили и показывали друг другу большую карту Выборга, а после одобрительных кивков отмечали в ней ручкой туристические объекты. Когда поезд внезапно остановился в поле, ожидая освобождения пути, вся семья припала к окну, и каждый гордо сфотографировался на фоне еле видимой белой пустыни по ту сторону заснеженного стекла.

Анита наблюдала за их широкими улыбками в объективе цифровой камеры. Еще со вчерашнего вечера действовало предупреждение о надвигающемся на Выборг снежном буране, и если веселые туристы решат провести там целый день, то рискуют испортить себе познавательную прогулку. Ее же «прогулка» должна занять лишь несколько часов до следующего поезда обратно в Хельсинки. Всего несколько часов, в ожидании которых Аниту преследовало смутное волнение, а холодные пальцы крутили в кармане маленький кусочек металла.

Обручальное кольцо Карины. Она должна вернуть его Олегу.

Анита смотрела в окно на причудливую смесь темного двора-колодца, падающего снега, фонарного столба и высокой блондинки в отражении. Та, в свою очередь, буравила взглядом ее спину. Круглая фонарная лампа создавала Карине своеобразный нимб святости — наглая ложь! Какая святая будет умолять подругу передать обручальное кольцо бывшему жениху, да еще не предупредив его?

— Нет и еще раз нет! — девушка круто развернулась, изображая возмущение, за которым прятала все возрастающую нервозность. — Ты не уговоришь меня на это! Не хочу участвовать в вашем сомнительном расставании.

Спустя десяток телефонных звонков Анита таки выбралась навестить школьную подругу в Петербурге, благо из Хельсинки поезд едет всего пять часов. Карина училась здесь всего полгода, но уже полностью освоилась и деловито водила ее по городу, чередуя музеи с барами. Они отлично провели вместе целую неделю — пили шампанское во всех любимых кафе Карины, провожали закат на питерских крышах, а после вели глубокие (и нетрезвые) беседы об искусстве и психологии, блуждая по заснеженным паркам.

Но в последний вечер подруга вдруг выдала дикую просьбу.

— Анита, послушай, — подруга подняла на нее огромные серые глаза. Невольно засмотревшись, девушка не заметила, как ее настойчиво взяли за руку и потянули от окна обратно в комнату. Даже спустя шесть лет было непросто сопротивляться мягкому давлению Карины.

— Ему служить еще полгода. Я не поеду в Выборг и не могу хранить это кольцо. Мой новый парень сильно ревнует… С прошлым нужно заканчивать быстро, одним рывком!

— Так выброси кольцо или переплавь!

— Нет, только не это, — Карина поспешно замотала головой. — Только не с его кольцом. Послушай, — она вновь потянула Аниту за руку, заставляя сесть рядом на диван. — Я прошу тебя не только потому, что Выборг тебе по пути.

— Неужели? — Анита театрально подняла брови. — Что еще тебя вдохновило?

Карина сжала ей пальцы:

— Ты. Ему будет легче, если это будешь ты. Он до сих пор говорит о тебе. И потом вы… давние друзья.

Давние друзья — почему бы и нет? В детстве они вместе играли в песочнице, а в детском саду прятались от воспитательниц во время тихого часа, укрывшись в деревянных домиках в игровом дворе. Повзрослев, бродили по городу в поисках «Крем-соды» — любимой газировки Аниты, которая почему-то была в дефиците, а потом вместе отчитывались перед родителями за позднее возвращение. И еще много-много похожих теплых моментов, достойных семейной фоторамки на книжной полке с надписью «Лучшие друзья».

Но была и вторая фоторамка.

Из романтичной питерской квартиры с окнами, выходящими на Невский проспект, Анита вдруг перенеслась в простенькую среднюю школу в Ишиме, в закрытый школьный двор, где отчаянно ругались двое подростков. Они виделись в последний раз. Пахло дождем и свежим одеколоном, по коже бежали мурашки от весенней промозглости, а глаза слезились от яркого солнца. Последнее обещало любовь по всем канонам жанра, а в итоге осветило жестокую, полную боли и ненависти ссору.

Анита отрешенно наблюдала, как Карина молча кладет кольцо ей в карман. Воспоминания о той последней встрече стояли у нее перед глазами — такие живые и яркие, что хотелось протянуть к ним руку, прикоснуться и все исправить.

Почему он говорил о ней?

После шести лет молчания девушка даже не знала, как сейчас выглядит Олег. Еще до переезда он заблокировал ее в соцсетях, а совместными фотографиями Карина не делилась. На ее собственной аватарке в Вконтакте одиноко красовалась «Сейлор Венера», оставленная там с десятого класса, а в статусе отношений неизменно стояло «не замужем».

В какой-то момент Олег таки вытащил Аниту из черного списка, но удалил всю информацию со своей страницы, за исключением новостей хоккея и заметок о здоровом питании. Парень не ответил на приветливый смайлик на гостевой стене, но лайкнул ее картину — печальную, даже траурную осень в Хельсинки, хотя прежде не увлекался такими пейзажами. На этом «переписка» закончилась. Раньше его имя и статус «онлайн» вызывали в девушке трепет, но теперь все ограничивалось печальным вздохом и ностальгией о невозвратном прошлом.

А что чувствовал Олег, когда говорил о ней? Было ли это мимолетное воспоминание или нечто более серьезное?

— Что он говорил обо мне? — Анита в упор посмотрела на подругу, но та ответила таким же упрямым взглядом и лаконично отрезала:

— Вот и спроси его.

В электричке объявили о прибытии в Выборг.

Глава 2. Анита, 5 - 11 лет. Детство с Олегом и первая ссора

Саундтрек: "Say my name" - Within Temptation

Анита не помнила, когда впервые познакомилась с Олегом. Самое раннее воспоминание относилось к пятилетнему возрасту — она играла в песочнице со светловолосым мальчиком. Вдвоем они строили огромный замок из песка, а потом усаживались у его основания на самодельные троны и объявляли себя королем и королевой перед умиленными родителями. Причем себя Анита короновала первой, а уже потом снисходительно кивала на Олега, дескать, «вот мой король».

Им по восемь лет. Целые сутки Олег и Анита проводят вместе, прерываясь только на принудительный обед и сон. Сидят друг у друга в гостях, смотрят мультики по телевизору или гуляют во дворе. Олег намеренно веселит и пугает девочку тем, что вытаскивает толстых жирных гусениц из травы и позволяет им ползать по своим рукам и спине. Одну он даже съел! Вместе они бегают по детскому саду неподалеку от дома, играют в волшебников и пытаются «заколдовать» других детей, а потом прячутся от грозных воспитательниц под детскими горками, крепко обнявшись.

В десять лет к ним в дом заехали несколько семей с детьми-ровесниками, и у Аниты появились подруги. Им не нравился Олег. Каждый раз, когда она убегала с ним гулять, они ворчали и подкалывали: «Он тебе что, нравится?», на что девочка не решалась ответить «Да». Для них Олег был некрасивым и очень странным — не то психом, не то задротом. Он нередко ввязывался в драку за малейшую шутку в свой адрес, но быстро остывал, когда рыдающий обидчик принимался просить прощения. Общению с девочками предпочитал гонки и «Diablo» на домашнем компьютере или многочасовую игру в фишки во дворе. Компанию ему составляли два еще более странных парня — один из них вечно ходил с грязными волосами, а второй громко и по-дурацки смеялся, широко открывая рот и демонстрируя большие кривые зубы. Ребята приходили неизвестно откуда и пугали девочек своим «отстойным» видом.

В одиннадцать лет Олег начал заниматься в хоккейной секции, но спорт не прибавил ему авторитета, потому что мальчишки во дворе яро фанатели от футбола и записывали «во враги» всех, кто не разделял их страсти. Отдельных хоккеистов, включая Олега, они иронично называли «фигуристами» за «прогулочное» катание вдали от командной борьбы за шайбу или «позерское» торможение с круговым разворотом на полной скорости. Последним Олег особенно выделялся, и удивленная реакция постоянных зрителей подсказывала Аните, что такие показные выступления проводились исключительно в матчи, когда на трибуне присутствовала она сама.

Прозвище «фигурист» его бесило и всегда провоцировало на новую драку. Несколько раз Олег возвращался во двор весь покрытый синяками и ссадинами, и Анита сочувственно наблюдала за ним из окна, но не решалась выйти навстречу. Ей было неловко жалеть «непопулярного психа» у всех на виду, хотя неприязни других ребят девочка не разделяла. Никакой Олег не псих, а просто милый и мечтательный мальчик, скрытный с другими, но только не с ней. С Анитой он часами говорил обо всем на свете, и до некоторых пор девочке нравилось его общество. Но постепенно «серьезные» девичьи разговоры и красивые мальчики стали интересовать ее больше, чем обсуждение его хоккейных матчей или стратегий в шахматах, которыми Олег с некоторых пор увлекся.

К двенадцати годам Анита расцвела и заметно выделялась среди сверстниц. Она первая во дворе стала носить велюровый спортивный костюм — точь-в-точь как из фильма «Дрянные девчонки», только фиолетовый. Мама удачно купила его во время рабочей поездки в Москву. Девочка понятия не имела, почему подруги смотрят на костюм с таким придыханием, но их реакция ей польстила. Также ей льстило, что парни во дворе оценили ее увлечение песнями «Oomph!» и «Rammstein» и ставили в пример остальным девчонкам, повернутым на «Сливках» и Бритни Спирс. Воодушевленная легкими успехами, Анита начала завивать плойкой прямые каштановые волосы и активно краситься, запудривая до фарфоровой белизны и без того светлое лицо и удлиняя тенями выразительные, вмиг цепляющие зеленые глаза. Нередко она перебарщивала и становилась похожей на безумную готессу, но ее друзей это не смущало. Анита виделась им стильной и «клевой» девчонкой, которая слушает «серьезный рок» и рисует мрачные пейзажи в художественной школе — их похвалил даже сын ее учительницы, заядлый гопник, никогда в жизни не интересовавшийся живописью.

Теперь Аниту окружала толпа подруг и поклонников, они всюду шествовали за ней, точно королевская свита. Девочка ужасно этим гордилась.

Олег же все больше впадал в немилость дворового сообщества. Он вырос высоким, но худым и каким-то нескладным, а его светлые, почти белые волосы подчеркивали огромные красные угри на скуластом лице, за которые мальчика дразнил весь двор.

Их встречи с Анитой становились все реже. Девочке казалось, что ее друг так и остался в возрасте семи-восьми лет, когда их абсолютно не интересовали другие люди. Ее же тянуло ко «взрослым отношениям», у нее даже появился «парень» — мальчик из соседнего двора. Каждое утро он провожал Аниту в школу, неся ее набитый учебниками портфель.

Олег его ненавидел. Однажды он подкараулил паренька во дворе, пока тот терпеливо дожидался у подъезда, и забросал беднягу комками влажной грязи. Вечером после школы Анита наведалась к Олегу «в гости» и барабанила кулаками в дверь квартиры, подняв шум на весь подъезд, пока на пороге не возникла его фигура.

— Зачем ты это сделал?! Зачем забросал Максима грязью?

В лице Олега смешались ликование, смущение и страх. С одной стороны, ухажер получил по заслугам, а с другой — он навлек на себя гнев Аниты.

— Просто захотел.

— Еще раз выкинешь такое, я сама закидаю тебя грязью!

Девочка бросила на него уничтожающий взгляд, гордо развернулась и уже собиралась уйти, как произошло нечто из ряда вон выходящее.

Олег схватил ее в охапку и прижал к себе. Последний раз они обнимались очень давно, но его запах Анита узнала сразу же. Хорошо знакомое тепло согрело тонкие руки и спину, озябшие от сырой прохлады подъезда, и девочка не сразу начала отбиваться от непрошенных объятий. Сердце вдруг заколотилось под плотным топиком с черепом, и запинающиеся слова Олега едва достигли ее ушей:

— Я забросал его грязью, потому что люблю тебя.

Он попытался ее поцеловать. Анита извернулась и укусила друга за руку, которая тут же отпустила ее. Девочка метнулась вниз по лестнице, подальше от Олега, но тот остался на месте, тяжело дыша и зажимая укушенное место ладонью.

— Идиотка!

— Не прикасайся ко мне! Ты мне не нужен, понял?

Парень ругался сквозь зубы, быстро растирал болезненный укус и пропустил ее жесткие слова мимо ушей. Он вспомнит о них позже, когда через неделю придет к подруге с извинениями, а взамен получит закрытую дверь и лаконичное предложение «проваливать».

Так началась их первая большая ссора длиной в целый год.

Глава 3. Город - руины

Сырой и морозный воздух у залива покалывал щеки, а от частых порывов ветра слезились глаза. Анита размазала потекшую тушь, потянула за ремешки на куртке, плотнее затягивая меховой капюшон вокруг головы.

Выборг. Выборгский залив.

В городе шел редкий снег, и светло-серое небо над головой смотрелось почти приветливым, но девушка знала, как коварна погода в этих местах. Скоро появятся темные тучи и обрушат на жителей и невезучих туристов обильный снегопад. Он заблокирует дороги, подъездные пути к городу, и людям останется лишь прятаться в немногочисленных кафе и надеяться на местную снегоуборочную технику, старую и нерасторопную. Если не уехать из Выборга в ближайшие пять-шесть часов, то велик шанс остаться здесь до полуночи, а если метель не прекратится или усилится — то и до следующего утра.

Передачу обручального кольца Карина организовала ответственно: назначила Олегу конкретный день и час, а не просто сунула конверт охраннику на КПП. До их запланированной встречи оставалось немного времени, и Анита отправилась в Старый город.

Следуя маршруту в навигаторе смартфона, она пришла на маленькую Рыночную площадь с уже работающими лавками. В одной из них выпила горячего чая в пластиковом стаканчике и обожгла себе язык. Купила открытку с панорамным видом на город. Прошлась вдоль длинной мощеной улицы с названием «Крепостная», несколько раз поскользнулась на обледенелой брусчатке, присыпанной снегом, и вышла на уютную маленькую площадь с видом на Выборгский замок.

Полуразрушенная площадь светилась глубоким белым светом, исходящим от солнца за плотными снежными тучами. Брусчатка и камни у самого подножия домов смотрелись как древние экспонаты с четко видимыми дырами и трещинами. Вдоль цветных зданий медленно передвигались старушки с упитанными мальтесами на поводках, которые с лаем пытались поймать воображаемых мух.

Анита достала ручку и купленную на рынке открытку, приложила к холодной стене ближайшего дома. Мелким почерком начала писать от самой верхней границы, периодически сдувая падающие на лицо снежинки:

Rakas Anita,

город на открытке — это руины, хотя, на первый взгляд, здесь до сих пор теплится жизнь. По улицам ходят люди, по дорогам ездят машины. Даже туристы из Японии приезжают на прогулку. И как они узнают о Выборге?

Но душа его мертва. Его европейская душа.

Выборг — город-руины. Рожденный Европой, он, как подброшенный ребенок, достался безразличным родителям. Им нет дела до его особенной, монументальной красоты, присущей европейским городам, и за отсутствием заботы она постепенно приходит в упадок. И это первое, что бросается в глаза.

Здесь есть центральная площадь в Старом городе, ратуша, брусчатка на улицах и средневековый замок, окруженный рвом. А еще isoäidit с белыми мальтесами, вальяжно гуляющими посредине дня. Я часто вижу их в Хельсинки, они идеально вписываются в финские городские парки, а здесь — словно призраки из другого мира.

Повсюду я вижу черты Европы, более неживые и погребенные под снегом. Но они упрямо рассказывают свою историю каждому, кто готов их выслушать. А по ночам, я уверена, город спит и видит сны о далеких временах, когда шведские короли гордо шагали по мощеным улицам к Выборгскому замку.

Сны — это темная ткань, в которую прячут режущее глаз настоящее. Сейчас Выборг — сплошной паноптикум прекрасного шведско-финского прошлого, превращенного во что-то жалкое и серое.

Тот случай, когда знание истории приносит лишь грусть и разочарование.

Одной рукой Анита пошарила в глубоком кармане куртки, ища заранее купленную марку, чтобы потом бросить открытку в первый попавшийся почтовый ящик.

Ее карманы всегда были захламлены разнородной мелочью, от домашних ключей и телефона до старой жвачки, обернутой клочком бумаги в ожидании мусорки. Нащупав, наконец, тонкий квадратик на самом дне, девушка быстро потянула его наружу и случайно зацепила по пути остальное содержимое кармана. На поверхности показались антикварные карманные часы — приз от Академии за победу в конкурсе на лучший осенний пейзаж, бальзам для губ, смятые билеты до Выборга, чеки за кофе и шоколадные батончики, купленные на вокзале Питера.

Вдруг Анита боковым зрением поймала тонкую золотую стрелу, устремившуюся за ее спину, в белизну снега под ногами. Онемев от неожиданности, она наблюдала, как кольцо Карины звонко ударяется о стену здания и скрывается в высоком сугробе.

— Твою мать...

Девушка со вздохом закатила глаза и с неохотой принялась за «спасательные работы». Кольцо нашлось нескоро — каким-то чудом оно умудрилось закатиться в выбоину между плитками брусчатки, минуя снег. Анита взмокла и устала, пока перебрасывала объемные снежные массы из стороны в сторону. Вытащив кольцо, сердито засунула его в более плотный карман джинсов, откуда «засранцу» точно просто так не выскочить, и поспешила на поиски почтового ящика.

Она до сих пор чувствовала себя странно, отправляя открытки самой себе. Долгое время ее адресантом был Олег, которому девушка писала из лагеря или отпуска с родителями. Последняя адресованная ему открытка ушла с вокзала Ишима, откуда вся семья уезжала в Финляндию, и тогда на открытке едва хватило места, чтобы передать все сожаление о случившемся. И только в поезде Анита вспомнила, что в суматохе забыла наклеить марку.

Глава 4. Анита, 12 лет. Смерть матери Олега

Когда им исполнилось по двенадцать лет, у Олега умерла мать.

О соседском семейном горе Аните рассказали родители и попросили ее «не тревожить мальчика до похорон», забыв или проигнорировав тот факт, что дочь не разговаривает с Олегом с прошлой осени. Девушка растерянно кивнула, но на третий день, едва закончились занятия в школе (где Олег не присутствовал), суетливо зашагала в сторону дома и даже не вспомнила о подругах, ожидающих ее в кафе перед занятием в художественной студии.

Подойдя ко двору, она услышала печальную музыку из их подъезда. Точно ядовитый газ, мелодия стекала вниз по ступенькам и мгновенно убивала хорошее настроение у всех, кто имел несчастье ее услышать. Группа взрослых в черных костюмах курила и негромко общалась между собой перед устрашающего вида катафалком с разинутой пастью длинного багажника. В него в скором времени начали загружать гроб.

Анита незаметно проскользнула в пустую деревянную беседку, спрятанную от подъезда кронами деревьев и хаотично запаркованными автомобилями. Ясное летнее солнце бесцеремонно заливало двор, абсолютно не принимая во внимание человеческое горе. Сквозь густую зеленую листву девушка увидела, как на улицу вместе с отцом вышел Олег, сгорбившийся и потерянный. Сейчас он не плакал, но заметно припухшие веки выдавали недавние слезы.

Парень что-то сказал отцу на ухо. Мужчина долго смотрел на него и в итоге кивнул, после чего забрался в одну из припаркованных машин вместе с остальными взрослыми. Похоронный кортеж тронулся под грустную мелодию, а Олег остался стоять на крыльце подъезда.

Анита вышла из своего укрытия, быстрым миганием смахивая слезы с ресниц. Это были первые похороны, с которыми она столкнулась так близко. Раньше люди умирали где-то далеко в городе, но только не в ее маленьком и счастливом мире.

Она знала маму Олега, милую блондинку с внезапным и затяжным кашлем, которая всегда с радостью открывала ей дверь и в шутку называла «невестой». Весь прошлый год, завидев Аниту во дворе или подъезде дома, женщина подходила и настойчиво звала ее в гости, обещая приготовить медовый торт, столь любимый девушкой в детстве. Вместе с Олегом они съедали его целиком, пока смотрели мультики в его комнате.

Но Анита так и не ответила на приглашение.

Жалость — крайне болезненное чувство, и его хочется прекратить как можно скорее. Смотреть на Олега, одиноко стоявшего на крыльце в собственном отчаянии, было физически больно. Анита быстро пересекла двор и подошла к другу. Не говоря ни слова, обняла его, поначалу осторожно и скованно, постепенно сокращая дистанцию, а потом уверенно взяла за руку, которую парень сжал в ответ.

До самого вечера они просидели в его комнате, где Олег лежал на коленях у Аниты, а она гладила друга по волосам, пока совсем не стемнело и родители не начали звонить ей на сотовый. Парень мало говорил, но обоим уже давно не требовались слова для взаимопонимания.

Вместе с мамой Олега умерла их прошлогодняя ссора, во время которой они забыли, что когда-то являлись самыми близкими людьми друг для друга.

Глава 5. Анита, 13 лет. Первый откровенный разговор

Саундтрек: "Отпускаю" - МакSим

Анита сбежала по подъездной лестнице во двор, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Она хотела как можно быстрее покинуть квартиру и отправиться в свое первое большое путешествие, хотя такси на вокзал еще не подъехало. Родители остались в квартире и, кряхтя, закрывали толстый чемодан. Мама села на него сверху, а отец пытался застегнуть заевшую молнию.

— Не уходи далеко от дома, Анита! Машина подъедет через двадцать-тридцать минут.

Они летели в отпуск на остров Крит. Что это и где находится — не имело особого значения. Анита предвкушала дорогу, первый полет на самолете, встречу с загадочным местом, где круглый год стоит лето, а люди говорят на другом языке. И где есть море!

Во дворе загорелись уличные фонари, хотя только-только начало смеркаться. На Ишим опускался сухой майский вечер, достаточно прохладный, чтобы гулять в толстовке, и достаточно теплый, чтобы им насладиться. Анита, убивая время, стала прогуливаться по двору, спонтанно выбирая направление. Улица перед домом пустовала, стих даже гул машин на соседней дороге. Приглушенный стрекот вечерних насекомых сейчас был самым громким звуком.

Девушка прошлась под темными кронами деревьев неподалеку от подъезда, прислонилась к одному из них спиной и вдруг радостно потянула руки вверх — возбуждение переполняло ее.

— Уже уезжаешь?

Громкий голос резанул тишину. Анита вздрогнула и испуганно обернулась, ища его источник.

— Я здесь.

Она подняла голову. Олег сидел на самой высокой «доступной» ветке и внимательно разглядывал ее. За последний год он подрос и окреп и теперь смотрелся нелепо, сидя на узкой ветке, как слишком крупный ребенок. Несмотря на прохладный майский вечер, на нем были спортивные штаны и мятая футболка без рукавов. На тонкой черной ткани красочно выделялся огромный логотип хоккейного клуба, видимый даже в темноте листвы. Такой же рисунок, только гораздо меньше, находился сбоку на передней части штанов. Наверное, логотипом-то и руководствовался Олег при выборе одежды.

При виде друга девушка сначала широко улыбнулась, а потом обиженно поджала губы:

— Я же говорила, когда мы уезжаем! Сегодня зашла к тебе попрощаться, но даже твой папа был не в курсе, где ты пропадаешь.

— А он и не спрашивал, — Олег начал спускаться вниз, ловко переставляя длинные ноги с ветки на ветку. — Я весь день провел на тренировке. Мы готовимся к летним командным сборам.

— Мог бы позвонить.

Анита выпрямилась, скрестила руки на груди и неторопливо двинулась подальше от дерева. Позади нее Олег с громким шлепком спрыгнул на землю и быстро загородил ей дорогу, примирительно выставив перед собой руки:

— Твоя мама сказала мне, во сколько вы уезжаете. Я прождал тебя целый час. Не хотел мешать сборам.

— Точно?

Ответ ее удовлетворил, но Аните вдруг стало неловко от слов Олега, и она поспешила добавить, закрывая тему:

— Хорошо, что мы увиделись.

Вместе они пошли в сторону детской площадки в метрах тридцати от дома. Это была даже не площадка, а хаотичный набор из вертикальных лесенок, песочницы и железной конструкции для проветривания ковров, по которой Анита с удовольствием лазила в раннем детстве.

Девушка присела на еще теплые железные прутья, вытянула вперед ноги и подняла голову к вечернему небу. Уже появились первые звезды, где-то неясные, а где-то совсем яркие. Меж ними, точно по линейке, чертил длинную пушистую линию маленький белый самолет. Далекий шум моторов разлился в густом теплом воздухе, запоздало оповещая людей об источнике шума. Там, наверху, пассажиры тоже летят в неизвестный город, преисполненные надежд и ожиданий. А скоро в небе окажется и сама Анита.

— Там здорово, наверное. Ну, куда вы там летите.

Олег залез на ближайшую игровую лестницу, уселся на самый верх, придерживаясь руками и ногами за прутья. Он тоже посмотрел на небо.

— Мы летим на Крит. Я пришлю тебе открытку.

— Лучше возвращайся сама.

Парень начал раскачиваться взад-вперед, опасно балансируя на тонких прутьях высоко над землей. Наблюдая за ним, Анита замерла и вытаращила глаза. Ее завораживали и одновременно пугали его опасные маневры. В детстве Олег несколько раз падал с этой лестницы и разбивал нос или голову, но с тех пор стал сильнее и спортивнее. Его цепкие, жилистые руки быстро перебирали железные прутья, удерживая равновесие, и девушка поймала себя на мысли, что следит за каждым движением бицепсов на голых плечах.

Она заморгала и отвернулась.

— А ты бы хотел куда-нибудь поехать?

Позади слышались его неясная возня и порывистое дыхание. Снова раскачивается!

— Да. Я хочу увидеть северное сияние. Я читал о нем в книге.

— Я видела, как ты сидел перед своим хоккейным клубом на стадионе и читал книгу с таким названием…

Жалобно скрипнули прутья. Анита рывком обернулась:

— Слезь уже оттуда и просто посиди рядом! Мы скоро уедем.

— Мне нравится, что ты за мной наблюдаешь, — дерзко ответил Олег, как будто игнорируя ее последнюю фразу. Выглядел он очень довольным собой и улыбался во весь рот.

Оценив высоту, парень мягко спрыгнул в песочницу рядом с Анитой, подняв облако желтой пыли, от которого девушка брезгливо отпрянула. Она не хотела отправляться в путешествие грязной. Олег же быстро отряхнул штаны, выпрямился и размашисто плюхнулся рядом с ней.

— Эта книга о путешествии на Север. Главная героиня отправляется спасать друга и попадает на Северный полюс, откуда потом переходит в другой мир через северное сияние.

— А что стало с другом? — Анита села к нему в пол-оборота, поудобнее устраиваясь на толстых железных прутьях. Она заметно смягчилась.

— Он погиб. Но всю книгу я ему завидовал. Клево, когда в мире есть хоть одно лицо, которому ты настолько небезразличен.

— Разве у тебя нет такого «лица»? — беспечно бросила девушка и тут же осеклась, осознав, что ступила на тонкий лед.

Она неловко уставилась на свои кеды. Рядом с ними вдруг оказались потрепанные кроссовки Олега — парень придвинулся к ней поближе.

— Разве что ты. Ты бы отправилась за мной на Север? Чтобы спасти?

Она не видела его лица, но невидимые, исходящие от голоса вибрации подсказывали, что спрашивает Олег не из праздного любопытства. За исключением брошенного им год назад «Я люблю тебя», тему взаимных симпатий они не поднимали, и сейчас девушка вела неприятную внутреннюю борьбу, где одни войска призывали смастерить ловкий ответ и выкрутиться, а другие — сказать, как есть.

Что ей ответить? Ведь это ужасно глупо — отправляться на поиски человека непонятно куда. Для этого существуют милиция и детективы. Отправившись на Север в одиночку, Анита быстрее потеряется сама, и число пропавших возрастет вдвое. Но, кажется, сейчас не самый подходящий момент для плодов сухой логики.

— Я бы нашла способ спасти тебя.

Она подняла голову, широко — даже слишком широко! — улыбнулась и по-дружески хлопнула друга по плечу. Но получилось ужасно искусственно. Олег, глядя на нее предельно серьезно, внезапно вытянул руку и прижал девушку к себе, обняв за плечи. От его шло приятное и обволакивающее тепло — он совсем не замерз в своей фанатской майке с логотипом! На несколько долгих минут Анита умиротворенно застыла в его объятиях. Из глубин затуманившегося сознания вырвались медленные, неосознанные слова:

— А ты? Отправился бы за мной в другой мир?

Олег шумно выдохнул. Это и внезапный смысл собственной фразы вернули Аниту к реальности. Пользуясь моментом, она суетливо закашлялась и отсела подальше — не настолько далеко, чтобы оказаться вне теплой и приятной ауры Олега, но не настолько близко, чтобы позволить ему и дальше поглаживать ее по плечам и спине.

Послышались голоса и грохот тяжелого предмета, который медленно тащили по ступенькам. На крыльце подъезда появились родители Аниты с гигантским чемоданом, который они таки закрыли, а в потемневший двор медленно вползла машина с сияющей табличкой, где с трудом читалось слово «Такси».

Девушка наблюдала, как отец и вывалившийся из такси грузный водитель, корячась, заталкивают чемодан в маленький багажник машины. Сияющий белый фонарь осветил их торжествующие лица, когда багажная крышка плавно захлопнулась. Мама замахала рукой, подзывая дочь к машине:

— Анита, прощайся с Олегом и подходи!

— Мне пора, — медленно произнесла Анита, с внезапной неохотой вырывая себя из странного зачарованного состояния, навеянного весенними сумерками и внезапным откровенным разговором. Она встала, покачиваясь.

— Пока.

Девушка шагнула в сторону родителей, но Олег схватил ее руку и потянул обратно, призывая остановиться. С очень серьезным лицом, словно вверяя семейную тайну, он посмотрел на подругу и сказал, запинаясь:

— Ты и есть мой мир. Где будешь ты — там буду и я.

Глава 6. Встреча в Выборге

Время встречи приближалось. Уткнувшись в навигатор, Анита внимательно следила за стрелочкой, которая завела ее на улицу с вереницей высоких сугробов. Там стояла группа людей, преграждая и без того узкий свободный от снега проход.

Это были солдаты. Клубы сигаретного дыма размывали их лица, но пятнистая зеленая форма сразу бросилась Аните в глаза. Значит, она близко.

В нерешительности девушка замедлила шаг, но потом быстро зашагала вперед, прикинув, что чем скорее их пути с солдатами разойдутся, тем спокойнее. Они нервировали ее. Воображение уже вовсю рисовало, как устремятся вслед их слишком внимательные взгляды и полетят вопросы типа «Девушка, можно с вами познакомиться?» или «Девушка, куда вы спешите? Идите к нам!».

Что происходит с ними в армии? Служба как будто усиливает первобытные инстинкты, которые, помимо драк и агрессивного поведения, заставляют парней липнуть к каждой юбке. И неважно, это симпатичное мини или консервативный балахон в пол!

Срочники обращали внимание на Аниту даже в ее худшие подростковые годы. В шестнадцать лет один солдат в увольнении преследовал девушку по всему Ишиму, привлеченный новым спортивным костюмом, который Анита надела для редкой пробежки по стадиону. Гладкие черные лосины с тонкими белыми полосками по бокам и багровый топик с пуш-апом были подарены мамой с намерением «поднять самооценку дочери» и «подчеркнуть достоинства ее новой фигуры». Что ж, с последним пунктом костюм успешно справился. Солдат почти поймал девушку на крыльце подъезда ее собственного дома, и она уже приготовилась оглушительно закричать, как дверь вдруг распахнулась и показался Олег с сигаретой. Их разговор с солдатом она не застала, тут же улизнув к себе в квартиру, но услышала, как последний закричал от боли. Позже Олег рассказывал, что ткнул горящим окурком ему в руку.

На следующий день он пришел домой к перепуганной подруге и сунул в руку маленький железный цилиндр.

— На случай, если меня не окажется рядом.

Так Анита впервые обзавелась газовым баллончиком и теперь всюду носила его с собой.

В этот раз ее тоже окликнули, но прозвучавший голос заставил девушку резко оторваться от дисплея телефона и поднять голову.

— Анита! Сто…

Вторая часть фразы утонула в шуме прихлынувшей к голове крови — и первых букв ее имени оказалось достаточно, чтобы узнать голос Олега.

Один из солдат отделился от группы и двинулся ей навстречу, в то время как Анита снова замедлила шаг и глубоко вдохнула, успокаивая растревоженное сердце.

Приближающаяся фигура расплывалась у нее перед глазами — она не рассчитывала, что все произойдет так внезапно и… банально! Столкнуться на улице можно с подругой, с соседкой или даже с учителем из университета, но встречу с Олегом воображение Аниты рисовало более… романтичной, что ли. Уединенной. С оттенком ностальгии. С оттенком сильных чувств из прошлого. Но только не с запахом сигаретного дыма и голосами солдат на заднем плане!

Она сделала несколько неуверенных шагов ему навстречу и совсем не заметила большую обледенелую лужу перед собой, на которой благополучно и виртуозно поскользнулась.

Мир перевернулся. Девушка обнаружила себя лежащей на спине и сбитой с толку всем произошедшим. Ее голова покоилась в меховом капюшоне, который максимально смягчил удар, как и пухлый рюкзак на спине, но вот рукам и ногам повезло меньше. Неприятное жжение растекалось по ладоням, расцарапанным о выступающие из лужи камни и трещины с острыми краями. Пятая точка пострадала от падения сильнее всего и теперь пульсировала от боли. Анита застонала через сжатые зубы.

Земля завибрировала от тяжелого топота. Солдат с ясными голубыми глазами склонился над ней и осторожно приподнял за плечи:

— Ты как? Сильно ударилась?

Он повзрослел. Прежде худое мальчишеское лицо с острым подбородком стало шире и массивнее. На голове вместо густых волос теперь рос жесткий ежик, такой светлый, что Анита ошибочно приняла его за лысину. Кожу щек и подбородок покрывала еле видимая светлая щетина — ее не было раньше на его лице. Она-то и привлекла внимание Аниты больше всего.

Девушка подняла руку и рассеянно дотронулась до крошечных волосков, точно до невиданных египетских иероглифов, проведя по ним исцарапанными пальцами и запачкав кровью. Олег обзавелся щетиной после их последней встречи, не иначе.

— Ты стал взрослее, — сказала она в ответ на свои мысли.

Ее пальцы вдруг зависли в воздухе, потеряв опору. Олег отстранился с серьезным лицом, и девушке срочно захотелось провалиться в лед под своей спиной. Что она делает? Как ей вообще пришло в голову дотронуться до его лица?! Определенно, она ничего не соображала в тот момент.

Но тут он перехватил ее руку и выдохнул, будто нашел решение сложной задачи:

— Вот оно что, ты поцарапалась. Мне в нос ударил запах крови.

— Ага… Поцарапалась.

Ее холодная пострадавшая рука приятно лежала в его теплой ладони. Аните очень хотелось сжать ее в ответ, но теперь она контролировала свои движения, дабы не влипнуть в очередной неловкий момент. Впрочем, продолжалось это недолго. Когда сам Олег притянул девушку к себе и крепко обнял, она охотно обвила его спину, ловя искорки уже давно не испытанного чувства.

— Давно мы не виделись.

Она помнила это чувство. Якорь, удерживающий корабль в шторм. Круг, который вытаскивает утопающего из темной воды, кишащей опасностями. Объятия Олега обещали силу и защиту от давления чокнутой жизни вокруг, и Анита всегда с жадностью их принимала.

— Я не понимаю, что испытываю к тебе. Но без этого чувства меня как будто не существует.

— Это чувство называется любовью. Настоящей любовью. Банальное слово, но ничего лучше люди пока не придумали.

Глава 7. Анита, 13 лет. Тяжелый выбор

Саундтрек: "Осень" - Китай

Сентябрь.

Каждый год после окончания линейки и первого учебного дня Анита с Олегом встречались на крыльце школы, покупали в ближайшем магазине газировку, несколько пакетиков чипсов и брели в город, гуляя по улицам и каждый раз уходя все дальше и дальше от центра.

Сегодня они дошли до вокзала.

Поднимаясь по лестнице на железнодорожный виадук, Анита замирает на узких ступеньках и прикрывает глаза, чтобы зрение не мешало окунуться в будоражащую воображение атмосферу вокзала. Она услышала пронзительный, но не режущий ухо гудок проходящего поезда, стук колес по старым рельсам, сигнальные свистки. Голос из радиорубки, чьи слова невозможно разобрать. Грохот колесиков чемоданов по платформе и ровный гул человеческих голосов.

Объявляются города. Огромная Москва, далекий Владивосток, Адлер, от названия которого веет теплой южной ночью и слышится мягкий плеск моря.

Вокзал — это мелодия, заманивающая вдаль, в яркий осенний закат, пронзенный черными линиями электропроводов, где заканчиваются железнодорожные пути и начинается новая жизнь. Музыка, которую Анита могла слушать бесконечно.

— Пошли выше, — Олег легонько похлопал подругу по спине, — там приятнее стоять.

Он не удивлялся ее внезапным уходам в себя, поскольку наблюдал их с самого детства. Но стоять на узких железных ступеньках, которые тряслись от каждого проезжающего состава, было не слишком приятно. Кроме того, сзади приближались другие прохожие, и скоро на лестнице станет совсем тесно.

Девушка подняла на него глаза и тут же прищурилась — оранжевый солнечный луч упал ей на лицо. Она спряталась от него за ладонью и широко улыбнулась:

— Здесь не имеет значения, где стоишь или сидишь. На вокзале я чувствую, как мимо проносится время. Приходят и уходят поезда. Встает и заходит солнце над железнодорожными путями. Меняются судьбы людей, которые приезжают, возвращаются… либо покидают Ишим навсегда.

— Когда-нибудь мы тоже уедем, — Олег потянул ее за руку — Анита снова мечтательно уставилась за горизонт. — Придем сюда вечером с чемоданами, и наш поезд уедет в закат.

Они поднялись на неширокий мост, слегка вибрирующий от проходящего внизу состава. Олег дошел до середины, облокотился о железные перила и вытащил из школьного рюкзака первый пакетик чипсов, протянул его Аните. Но девушка, свесившись, внимательно смотрела на длинный тротуар внизу, уходящий к первой платформе. Она вдруг резко поднялась, повернулась к вокзалу спиной и даже немного сгорбилась, буркнув: «Блин!»

— Что такое? — Олег хрустнул первым кружочком из пакетика.

— Сюда идет Катя, она меня заметила. Ну, та девчонка с длинными черными волосами из соседнего подъезда, с которой мы гуляем, — ответила она на вопросительный взгляд Олега. Его лицо тут же помрачнело. — Сейчас будет напрашиваться гулять с нами.

— Давай мы ей откажем? — вопрос больше походил на приказ, но Олег тут же добавил чуть мягче:

— Давай погуляем вдвоем. Не будем нарушать нашу традицию.

— Я и не собиралась соглашаться! — проворчала Анита, скрещивая руки и поворачиваясь к спуску с виадука, откуда в скором времени должна была появиться Катя. — Тем более ты ей не слишком-то нравишься.

— Тогда почему ты считаешь, что она напросится к нам?

— Она — сплетница. Ей обязательно захочется знать, о чем мы разговариваем.

— Зачем ты с ней гуляешь? Вдруг она и о тебе сплетни распускает.

— Мне нужны были кое-какие сведения от нее… — девушка неожиданно покраснела, а потом нахмурилась и махнула рукой в сторону Олега. — Неважно. Иногда она прикольная. Привет!

При виде невысокой девушки с резкой черной челкой, в короткой джинсовой юбке и яркой красной кофте Анита расплылась в натянутой улыбке. Та ответила ей оглушающим визгом:

— Нити, ты что здесь делаешь?! — она бросилась ей на шею, будто не видела пару лет, а не гуляла вместе по двору еще позавчера.

«Нити!» — Олег внутренне скривился. Он наблюдал, как Анита холодно похлопывает Катю по спине в ответ и быстро отстраняется, сделав шаг назад. Ее голос прозвучал абсолютно пресно:

— Мы здесь гуляем, — быстрый кивок на Олега, стоявшего чуть позади.

Катя, не скрывая пренебрежения, театрально улыбнулась ему в знак приветствия.

— Привет!

Не дождавшись ответной реакции, которая, впрочем, так и не последовала, она вся обратилась к Аните, вновь уменьшив дистанцию и бесцеремонно схватив за руку.

— Все наши собрались на стадионе, я как раз иду к ним. И он тоже пришел! — от ее выразительного подмигивания у Аниты задрожали губы. — Ты просила предупредить, если он объявится. Они с парнями играют в баскетбол.

Под «он» имелся ввиду шестнадцатилетний парень по имени Артур. Он учился в школе далеко за городом, но иногда приезжал в центр — выпить пива с друзьями во дворах или попинать мяч на стадионе. Его компанию знали многие, и каждый визит Артура оборачивался многолюдным сборищем сначала на улице, а потом на чьей-нибудь квартире, где и произошло их знакомство с Анитой. Она весь вечер заглядывалась на «интересного парня» в эпицентре вечеринки, хотя он едва ли принимал в ней участие, а безразлично пил пиво банку за банкой и лишь изредка вставлял комментарии или улыбался чьей-нибудь шутке. Странно, но никто не шутил о нем самом, хотя всем присутствующим досталась доля подколов.

— Почему так? – спросила Анита свою подружку. Та уже несколько раз тусила с компанией Артура, а в этот вечер решила подтянуть и Аниту.

Девушка улыбнулась не без тени восхищения и лаконично ответила:

— Боятся.

Он был ниже своих приятелей, но показался Аните высоким — возможно, из-за осанки, всегда по-армейски ровной. Одевался по-спортивному, но сквозь широкие штаны и толстовку все равно мимоходом проглядывали бугры бицепсов и атлетическое телосложение. Еще Артур любил носить небрежно наброшенный капюшон, но когда был в ком-то заинтересован, то неизменно откидывал его, открывая собеседнику (или собеседнице) стрижку под 3 миллиметра и внимательные бледно-зеленые глаза. От его прямого взгляда хотелось либо спрятаться... либо растаять.

За прошедшее лето парень перебросился с Анитой лишь парой десятков слов, и этого хватило, чтобы девушка без ума в него влюбилась. А в их последнюю встречу он даже улыбнулся ей и бесцеремонно оттолкнул подвыпившего приятеля, который подкрался сзади и заключил Аниту в цепкие объятия с попыткой поцеловать визжащую от страха жертву. Перед разборкой Артур потянул девушку на себя, держа за плечи сильными ладонями, и спрятал за свою спину, а потом и вовсе приказал «уйти подальше от безмозглой пьяни». Шокированная внезапной стычкой, Анита поспешно удалилась вместе с такой же перепуганной подружкой, но момент «спасения» до сих пор видела в романтических снах.

При следующей встрече она планировала напрямую «поблагодарить своего спасителя» и попытаться завязать разговор, но Артур не появлялся в городе целых две недели.

И вот именно сегодня. Именно сейчас.

Девушка нервно сглотнула:

— Давно они играют?

— Как школьная линейка закончилась, — пожала плечами Катя. — После игры они хотят пойти на квартиру к Арти, выпить пива и поболтать. Отличный шанс, на мой взгляд, — и снова выразительное подмигивание. — Присоединишься?

Аните очень хотелось запустить похолодевшие от ужаса пальцы в волосы и закричать. Ну что за ситуация! Она ждала возможности поговорить с Артуром целых две недели. Сегодня началась школа, потом он точно не сможет приезжать в город так часто, как летом. Да и ее предлог — слова благодарности — потеряют всякий смысл после долгого перерыва. Нужно увидеться с ним именно сегодня, придя на тусовку вместе с Катей, похлопать его игре в баскетбол и по заготовленному сценарию завязать разговор, незаметно сев с ним рядом в тесной квартире…

Но как же Олег? Последний месяц он провел в спортивном лагере, и Анита даже написала ему в аське в один из вечеров. Она и вправду скучала. Вернулся друг незадолго до начала школы, и вот сегодня — первый день осени и первый день, когда они наконец-то смогли погулять вдвоем.

Ее уход сильно расстроит Олега. А уход Артура в квартиру Арти без нее сильно расстроит Аниту. Что за дурацкий замкнутый круг!

— Не могу... Не сегодня, — неужели она это говорит? Анита изо всех сил сдерживала мимику лица, дабы не выдать истинные чувства. — Спасибо, что сказала.

— Да ладно? — Катя же мимику совсем не контролировала и вытаращила ярко подкрашенные глаза так, что они почти затмили собой остальное лицо, — Нити, но ты ведь так этого хотела! Ты уверена? Сейчас он будет сильно занят, у него же тренировки по боксу там, на его районе.

— Все нормально. В другой раз, — ей хотелось то ли рыдать, то ли сгореть со стыда. Олег у нее за спиной стоит и слушает весь этот эмоциональный диалог! Но Катя не могла угомониться. Она метнула взгляд в сторону Олега:

— Ну, может, все вместе пойдем? Там правда весело.

Еще лучше. Прийти вместе в компанию, где Олег станет свидетелем жалких попыток Аниты обратить на себя внимание взрослого парня. Чтобы он видел, как она, гордая красотка (такой она себя считала!), заискивает перед Артуром, ослепленная сильными чувствами. Олег, чего доброго, решит привлечь к себе внимание и ввяжется с ним в драку — Анита знала, что старый друг к ней неравнодушен. Это будет катастрофа, где она либо потеряет Олега, либо последнюю надежду привлечь Артура.

— У нас другие планы. Ты иди, потом все расскажешь.

Третий отказ дался легче. Анита, несколько успокоившись, даже слегка хлопнула подружку по плечу, давая понять — все в порядке.

— Я завтра к тебе зайду.

— Окей, заходи, — Катя кисло кивнула, но тут же лучезарно улыбнулась и активно замахала обеими ладонями. — Тогда хорошей вам прогулки!

Она удалилась также быстро, как и пришла. Все это время Анита смотрела ей вслед затуманенными глазами, а Олег за спиной хранил молчание. Вдруг он вышел вперед и встал напротив, загородив собой спуск с виадука.

— Почему ты не пошла с ней? — казалось, его действительно волновал этот вопрос.

— А должна была? — ответила Анита сквозь зубы. Она до сих пор пребывала в шоке от случившегося.

— Что за «он», с которым ты так хотела встретиться?

— Просто знакомый.

Последнюю фразу девушка почти выплюнула. Олегу хватило такта не продолжать свой допрос. В памяти все еще свежей раной заживала последняя ссора из-за ухажера Аниты, которого он забросал грязью.

Он вдруг притянул подругу к себе и обнял, мимолетом поцеловав в щеку. Анита настороженно замерла, следя, как бы Олег не зашел дальше и не стал ее лапать или пытаться поцеловать в губы. Но парень не двигался, не считая легкого раскачивания на ровном месте в такт вибрации от прибывающего поезда. Убедившись в его «чистых помыслах», девушка ответила на объятия, погладила его по спине и более спокойно добавила:

— Там нет никого, кто дороже нашей традиции.

Парень со смехом отстранился. К собственному изумлению Анита растрогалась почти до слез и улыбнулась ему в ответ, стараясь не расплакаться. С души вдруг упала болезненная тяжесть, появившаяся в момент отказа пойти на стадион. Девушка вздохнула, тихо наслаждаясь приятной легкостью в теле. Она поступила правильно.

Олег сложил руки на нагретых вечерним солнцем перилах и уставился вдаль. Мягкий рыжий свет осветил его лицо, сгладив и сделав даже симпатичным.

— Поезд сейчас уедет. Давай постоим здесь немного, посмотрим.

Анита забрала у него пакетик чипсов, совсем забытый во время разговора, и встала рядом, плотно прижавшись к другу плечом. Прозвучал финальный свисток, и длинный серый поезд на перроне тронулся в противоположную от них сторону — туда, куда заходило солнце. Медленно-медленно он скрывался за горизонтом, забирая с собой свет первого дня осени, пока не исчез полностью.

Стемнело. В темно-синих сумерках загорелись белые фонари и красные сигнальные огни вдоль рельсов, которые указывали путь новоприбывшим составам. Ожили окна домов на привокзальной площади, заманивая внутрь и обещая уют и покой в приближающейся ночи.

Опустел последний пакетик чипсов. Олег смял его и убрал к себе в рюкзак.

— Идем домой?

Они возвращались по пустым улицам, залитым призрачным желтым светом фонарей. Темная масса хрустящих листьев лежала вдоль тротуара, наспех сметенная к бордюрам. В сонном, обволакивающем воздухе, пока еще теплом, уже намечались нотки осенней прохлады и сырости. Резкий свет фар проезжавших мимо машин пробивался сквозь листву деревьев и освещал светлые волосы Олега, который шел чуть впереди. Анита смотрела ему то в затылок, то в спину и всю дорогу пыталась ответить себе на вопрос, терзающий ее больше, чем проваленная миссия по обольщению Артура: почему в какой-то момент счастье Олега оказалось для нее дороже собственного?

Глава 8. Передача обручального кольца

Анита медленно отстранилась. Стоящие позади солдаты с широкими улыбками вогнали ее в краску.

— Помоги мне встать.

— Хватайся за меня.

Олег осторожно помог ей подняться и тут же отвел подальше от злополучной лужи. Протянул телефон с разбитым дисплеем.

— Здесь, в Выборге, есть мастерская. Они заменят тебе дисплей.

Девушка бросила взгляд на все еще работающий навигатор. Едва ли он понадобится ей сегодня.

— Я переживу. Все нормально.

— Ты с Кариной?

Анита прикусила краешек верхней губы — чересчур сильно и болезненно.

— Не совсем.

Она посмотрела на Олега, выразительно метнув взгляд в сторону других солдат. Ни к чему сообщать при всех, что вместо Карины приехала она сама. Парень сразу понял намек, поспешно сгреб свои вещи, стряхнув с них нападавший снег, махнул приятелям на прощание и вышел вместе с Анитой к морскому порту.

Начинающийся снегопад никак не влиял на портовые работы — гудели разноцветные баржи, стучали краны, в промозглом воздухе раздавались неразборчивые крики рабочих. Белый залив на горизонте сливался с небом такого же цвета. Анита с Олегом остановились у невысокого парапета, на который поставили свои рюкзаки. Стоявшие вдоль тротуара пушистые деревья в снегу скрыли их от проезжей части.

Ее друг детства стал еще выше, а в массивной куртке камуфляжной расцветки смотрелся настоящим качком. Девушке категорически не нравилась его новая армейская стрижка, теперь закрытая меховой шапкой, но военная форма сидела прекрасно. Подростковые угри так и не вернулись — наверное, пожалели портить такое красивое в своей серьезности лицо, настоящий образец мужественности.

Олег выглядел очень хорошо.

— Что ты так смотришь на меня?

Анита встрепенулась. Она и не заметила, как долго и пристально рассматривала его.

— Карина не приедет.

Вот так, коротко и прямо. Зато не нужно перебирать мысли, придумывая завуалированные предисловия, к которым у нее все равно отсутствовал талант.

Лицо Олега окаменело, губы сжались, а голубые глаза широко распахнулись, несмотря на слепящую белизну вокруг. В них появился страх.

— Что?.. — он бегло и недоверчиво взглянул в сторону проезжей части, будто рассчитывая заметить там Карину, притаившуюся за домами или припаркованными машинами. — Почему не приедет? И как оказалась здесь ты? Что ты делаешь в России?

Град подобных вопросов Анита предвидела и заранее подготовила ответы, но сейчас ни один из них не пришел ей на помощь. Девушка растерянно отвернулась и уставилась на невзрачный морской порт, как на самое занимательное зрелище в мире.

Так-то легче. Не видя настойчивых глаз Олега, она снова обретала смелость.

— Я приехала к Карине на неделю, мы неплохо провели время. А потом она... попросила меня встретиться с тобой. Я возвращалась в Хельсинки, и Выборг был по пути.

— Вот как, — в его голосе послышалась обида. — А я уж было подумал, что ты решила меня навестить.

Краем глаза Анита уловила, как солдат оперся рукой о парапет и решительно наклонился в ее сторону, пытаясь заглянуть в лицо.

— Так почему Карина не приехала? Она ведь собиралась… кое-что мне передать.

— Это сделаю я. Карина попросила вернуть тебе ее кольцо… Твое кольцо… Ну, ты понял.

— Что?! Что за…

Парень отвернулся было к порту, но тут же вихрем крутанулся обратно, заставив Аниту подскочить на месте:

— Она взяла и передала через тебя обручальное кольцо? Серьезно?

— Ну… Ей нелегко с тобой встречаться, — промямлила девушка и кашлянула, расслабляя онемевшее от напряжения горло. От белого марева в небе слезились глаза, но она упорно разглядывала пестрые краны и баржи.

До чего же неловкая ситуация! Почему-то со слов Карины все представлялось несколько… спокойней.

— А вот передать мне кольцо через школьную подругу после шести лет отношений — запросто? Не проще ли было отправить почтой?!

Олег сорвался на крик, но тут же замолчал и снова отвернулся. Вот интересно, на что бы они сейчас глазели, не будь рядом этого спасительного порта?

Анита растерянно пожимала плечами сама себе. Что тут сказать — он прав, хотя у Карины имелись и другие причины, вроде новоиспеченного ревнивого парня, но Олегу о нем знать необязательно.

А еще она, Анита.

Ему будет легче, если это будешь ты.

Да что-то ни черта ему не легче! В таком состоянии он напоминал гранату, готовую взорваться в любой момент. Но в то же время девушку резанула жалость при виде его ссутулившейся спины и сбивчивого, чересчур поспешного дыхания, да такая сильная, что Анита едва не заключила друга в объятия. Вместо этого, сдержав порыв — а вдруг и ей достанется! — ограничилась осторожным прикосновением к плечу.

— Карина и вправду плохо выглядела. Возможно, там были и другие мотивы… Но я их не знаю, — закончила она ровным голосом.

Несмотря на сомнительное объяснение, девушка таки старалась выгородить подругу. Во-первых, она сама здесь неотъемлемый соучастник — согласилась же приехать! А во-вторых, даже после непростой личной драмы в школе, где Олег с Кариной сыграли главные роли, ее симпатия к подруге оставалась непоколебимой… Почему? Наверное, потому что Карина до сих пор виделась ей идеальным человеком. Разве что с парочкой закидонов.

— Неужели? А может, ей просто окончательно на меня плевать, раз она не объявилась сказать мне об этом лично!

Да что у них произошло?! Анита пожалела, что не подняла эту тему раньше, перед Выборгом, дабы не твердить сейчас «ей было плохо» как попугай. Может, Карина и вправду серьезно обозлилась на бывшего жениха…

— Олег, я не знаю…

— Я так хотел с ней поговорить… Еле выпросил это чертово увольнение! Как идиот ходил за командиром, бегал добавочных пять километров на морозе несколько дней. И все ради того, чтобы…

Фразу он не закончил, но Анита невесело, с нотками обиды предположила ее конец — «чтобы встретить здесь тебя вместо Карины».

Размашистым рывком солдат схватил свой рюкзак и разъяренно зашагал по тротуару, уже издалека крикнув:

— Пойдем пройдемся!

Несколько секунд девушка оторопело глазела на его стремительно удаляющуюся спину, а затем торопливо надела рюкзак и бросилась вдогонку.

Шли они довольно долго. Морской порт закончился, и начались крошечные городские скверы и низкая постройка, где-то историческая и приятная глазу, а где-то жилая, обшарпанная и унылая. Вне Старого центра Выборг чем-то напоминал Ишим, и Аниту внезапно накрыло острое чувство ностальгии. Они с Олегом будто снова очутились в городе, где началась их общая история.

То и дело девушка переходила на рысцу, чтобы догнать друга. Она следила за ним лишь краем глаза, потому что все внимание сосредоточила на потенциальной луже под ногами. Ушибленные ягодицы до сих пор «жалобно скулили» при ходьбе.

Наконец, Олег остановился посреди большого заснеженного парка, уходящего куда-то вверх. Анита, едва приблизившись, устало выдохнула:

— Так и есть.

— Что?

Лицо парня покраснело от быстрой ходьбы и недавней гневной вспышки. Он уставился на ближайшую к нему елку, доверху украшенную островками снега, но вряд ли видел хоть одну ветку или иголку. Его затуманенные синие глаза казались такими же холодными, как зимний пейзаж вокруг.

— Я хотела тебя увидеть.

Ну вот, она сделала это — вторая важная фраза повисла в воздухе. У Аниты колотилось сердце, не то от быстрой ходьбы, не то от волнения. Не просчиталась ли она? Может, момент передачи кольца от одной девушки и задушевный разговор с другой не так уж и сочетаются?

Олег резко развернулся к ней. У Аниты мелькнула мысль, что сейчас он пошлет ее куда подальше, но солдат вдруг слабо улыбнулся:

— Я думал, что мы встретимся с тобой в другом месте.

— Где? — она подняла одну бровь и зачем-то осмотрела парк. Ей вдруг вспомнился центральный парк Кайвопуйсто в Хельсинки, где они с Патриком, ее однокурсником, накачались двумя термосами глинтвейна перед Рождеством.

— В Финляндии.

Снег засыпал им плечи и верхушки шапок. Несколько наглых снежинок попало девушке в глаза, и она энергично растерла их, снова забыв про тушь, которая теперь украшала пальцы черными пятнами.

— Пойдем прогуляемся. И поговорим.

Олег кивнул в обратном направлении, в сторону Старого Выборга. Наскоро вытерев перепачканные пальцы, Анита быстро достала из кармана золотое кольцо и протянула ему. На ее светлой ладони оно выглядело расплавленным огненным обручем, готовым вот-вот поглотить маленький блестящий камушек.

Девушка хотела быстрее избавиться от него. Оно жгло руку, напоминая о самом дурацком поводе для встречи.

— Чтобы не забыть.

Солдат покрутил его, провел подушечкой большого пальца по камню, будто погладил. Неожиданно он размахнулся и с силой бросил кольцо далеко в снег.

— Что ты… — Анита оцепенело проводила взглядом кольцо в последний путь. Она ожидала более деликатной реакции на символ несостоявшейся свадьбы.

— В нем больше нет необходимости, — резко бросил Олег и потянул подругу за руку, отрывая от ошеломленного созерцания безмолвного парка.

Когда они вышли на оживленный тротуар, в самую гущу жизни города, он негромко добавил:

— Расскажи мне о себе, о своей жизни в Финляндии. А я расскажу, что произошло между мной и Кариной.

Глава 9. Анита, 14 лет. Первый поцелуй

Они впервые поцеловались, когда им было по четырнадцать лет.

Двадцать подростков столпились в длинной полутемной комнате, пристально следя за крутящейся пустой бутылкой от газировки «Крем-сода». Они играли в «бутылочку». В лагере уже давно объявили отбой, и ребята подскакивали от малейшего звука в коридоре, боясь нарваться на визит вожатого. Он пригрозил любому, кого застанет за «неподобающей игрой», облить прокисшим кефиром на вечерней дискотеке.

Анита нервничала, обливалась потом и жутко сердилась на соседку, которая решила организовать «бутылочку» у них в комнате посреди ночи. Еще бы! Среди присутствующих был красавчик Кирилл, объект ее длительных воздыханий. Похоже, Кристи настолько отчаялась привлечь его внимание традиционным способом, что решилась на самые крайние действия и доверила судьбу пластиковой бутылке.

Олег тоже пришел играть. Он стоял у стены позади всей группы, как будто скрываясь — насколько это позволял его высокий рост. Уже к четырнадцати годам он был наравне с шестнадцатилетними парнями, а когда надевал свою плотную толстовку, то его можно было спутать с вожатым. Угревая сыпь все еще украшала бледное лицо, и Аниту мутило при мысли, что с Олегом можно взять и поцеловаться — а вдруг в этот момент вскроется один из его угрей? Ее же стошнит на месте!

Но девчонок из лагеря это не смущало, ведь в целом «он такой высокий и симпатичный». Бутылочка уже дважды указывала на Олега, и дважды он выходил в круг с новой трепещущей пассией под приглушенное улюлюканье толпы.

Анита в игре не участвовала, она лежала на спине и пыталась уснуть, как кто-то вдруг потряс ее за руку:

— Эй, ты что, спишь? Тебя выбрали.

Девушка сильно зажмурила глаза и притворилась, что крепко спит, но руку затрясли еще активнее.

— Белоснежка, тебя сейчас поцелуют!

«Черт… Покориться своей участи или бороться?» — Анита открыла глаза, потерла их, будто едва проснулась, и демонстративно зевнула:

— Я не играю и хочу спать. Крутите бутылку еще раз.

— Да ладно тебе, давай разок, а?

Это произнес Кирилл, по которому сохла Кристи. Не дожидаясь ответа, он с нахальной улыбкой двинулся к кровати Аниты, бесцеремонно расталкивая окружающих. Ему было пятнадцать лет, он был очень худым, почти костлявым, но компенсировал это смазливо-красивым лицом в духе Ди Каприо и длинными волосами в хвостике. В более романтичной обстановке Анита, возможно, и согласилась бы его поцеловать, но только не здесь — в маленькой комнате под прицелом двадцати пар глаз.

Она резко отпрянула назад, ударившись о прикроватную спинку. Ее правая рука взмыла вверх, настойчиво указывая в сторону:

— Кристи поцелует тебя, окей?

— Что? — Кирилл озадаченно выгнул бровь.

Все обернулись к Кристи, которая фальшиво смущалась, изо всех сил скрывая радость. Она улыбнулась Кириллу, озадачив того еще больше. Анита подозревала, что парню не больно-то хотелось целовать ее соседку, но, слава богу, ему хватило такта не сопротивляться и даже пробурчать: «Ну, окей».

Остальные тоже не возражали насчет подмены — так было даже интереснее. Едва Кирилл шагнул в сторону Кристи, как та спрыгнула с кровати и решительно направилась к выходу из комнаты.

— Я не хочу при всех. Пойдем в коридор.

— Э-э-э, так нечестно! — запротестовали участники «бутылочки». Кристи обвела компанию суровым взглядом и прошипела:

— Чья комната, того и правила! Для меня можно сделать исключение. На нас с Анитой все риски, между прочим.

«Спасибо, что вспомнила», — Анита уныло наблюдала, как соседка выходит в тускло освещенный коридор, а за ней семенит Кирилл. Что ж, благодаря Кристи вечер не стал еще хуже, чем мог бы стать. И на том спасибо.

Девушка вновь устроилась на кровати с намерением отвернуться от публики и попытаться задремать, как дверь вдруг со скрипом распахнулась, и комнату залил пронзительно яркий свет. Толпа охнула, дружно закрывая глаза ладонями. Мерзкий тонкий голос произнес с издевкой:

— Так-так, кто-то возжелал прокисшего кефира!

В круг вышел вожатый в спальных штанах и халате, едва прикрывавшем его голый торс. Он даже не пытался скрыть торжествующую улыбку, когда осматривал «место преступления».

— Завтрашняя дискотека войдет в историю сезона! «Бутылочка», да еще посреди ночи, — из складок халата он достал толстую тетрадь записей из лагеря и деловито пролистал несколько страниц. — Не будем терять время и выберем героев для завтрашнего шоу. Так, чья же это комната…

Пока вожатый толкал свою речь, Анита зарылась в одеяло и вновь притворилась спящей, якобы вовсе не участвуя в происходящем. Вот только вожатый так не считал. Не отрывая взгляда от тетрадки, он воодушевленно произнес:

— Нет смысла притворяться, Анита. Я видел, что ты не спала.

— Гаденыш, — процедила девушка в подушку.

Она попалась! Если бы Кристи не ушла, то взяла бы вину на себя (она обещала!), но сейчас соседке повезло целоваться с Кириллом где-то в коридоре, а расплачиваться за все придется ей, Аните. Она же не может обвинить в игре собственный отряд! Они обольют ее чем-нибудь похуже, чем тухлый кефир. Ох, ну и долг же она предъявит Кристи до конца смены…

Анита села на кровати под взором всех присутствующих, точно индийская принцесса на слоне, и гордо буркнула:

— Браво, вы меня поймали. Можем теперь спать?

— О нет, подожди, — ехидно улыбаясь, вожатый осмотрел пустую бутылку, которая все еще указывала на Аниту, — Кто тебя должен был поцеловать, принцесса, а?

Девушка захлопала ресницами, боковым зрением осматривая комнату на наличие Кирилла. Конечно же, его здесь нет. И, судя по возникшей тишине, никто не желал занять его место под струей кефира на дискотеке.

Вожатый театрально поджал губы и развел руками в стороны:

— Одна ты у нас храбрая, дорогая Анита. А потому обе порции кефира достанутся твоей красивой голов...

— Я крутил бутылку.

Вожатый удивленно обернулся, а Анита вытаращила глаза — из толпы в середину круга шагнул Олег и громко повторил:

— Я крутил бутылку, и она указала на Аниту.

— Чудесно! — вожатый захлопнул свою злополучную тетрадку. — Завтра вечером у вас, ребята, будет возможность закончить начатое. Если еще останется к этому аппетит!

— Зачем ты вызвался?

Анита и Олег стояли посреди открытого танцпола в окружении всего лагеря, точно преступники на эшафоте. Ждали, когда принесут кефир.

В отличие от Олега, который надел на себя потертый и растянутый спортивный костюм, Анита вырядилась в красивое сиреневое платье с блестками и завила волосы в крупные кудри. Даже «на эшафоте» ей не хотелось терять марку и выглядеть, как провинившаяся и готовая к покаянию малолетка. Нет, она «погибнет» гордой красавицей, которая не выдала соседку и ребят из отряда.

— Чтобы не оставлять тебя одну.

На танцпол выставили четыре трехлитровые банки с пузырящейся массой. Девушка завороженно смотрела на мутную желтую жидкость — она обволакивала пушистые белые сгустки, перемещая их по стенкам банки, точно облака по небу.

«Сейчас это окажется на моей голове».

По телу пронеслась волна дрожи. Анита с усилием сделала глубокий вдох и тут же почувствовала омерзительно кислый запах из открытых банок. Кровь ударила ей в голову, и девушка покачнулась. Только сейчас до нее дошло, во что она влипла.

На танцпол вышел вожатый ее отряда и скомандовал:

— Рычаг на единицу![1]

«Вот урод, — подумала Анита, пребывавшая на грани обморока. — Он еще шоу решил из этого сделать!»

Четыре парня из старших отрядов подняли по одной банке и встали у Аниты с Олегом за спинами, подняв сосуды над их головами. Девушка сжала зубы, стараясь не расплакаться. На нее в упор смотрела группа девочек, которые явно разделяли ее ужас — их лица напряглись и побледнели, глаза были широко раскрыты. Парни же, наоборот, были веселы как никогда. Подбадриваемый их свистами и криками, вожатый драматично произнес:

— Анита и Олег из отряда №8, вы обвиняетесь в организации и соучастии непростительного на территории лагеря мероприятия, за которое к вам будет применена высшая мера наказания. Кефир пройдет по вашим телам дважды, — под громкий хохот толпы он и сам согнулся в приступе смеха, но тут же взял себя в руки, — пока вы окончательно не провоняете. Да смилуется Бог над вашими грешными душами!

— В королевскую ночь я залью этот кефир ему в штаны, — процедил Олег, хмуро наблюдая кривляния вожатого. Он не выглядел испуганным, скорее раздраженным, тогда как у Аниты все поплыло перед глазами от ужаса.

Приступ дрожи сотряс ее тело, и в этот момент сильная рука Олега сжала ей ладонь. Девушка вцепилась в нее в ответ. Их пальцы до боли переплелись, и на короткий миг Анита вновь почувствовала твердую землю под ногами.

Толпа громко засвистела. Вожатый трагично вздохнул и смахнул с глаз несуществующие слезы:

— Любовь перед лицом смерти — что может быть прекраснее? Рычаг на двойку!

Аните повезло. Она отключилась прежде, чем вонючая жидкость добралась до ее носа и губ. Последнее, что она помнила о той «казни», — это влажный холод на макушке, сдавленное от страха горло и рука Олега, стиснувшая ее ладонь еще сильнее в момент, когда мир перед глазами померк.

Девушка очнулась в своей кровати в длинной футболке и укрытая одеялом до самого подбородка. Ее волосы были влажными, но не воняли. Неужели она столько времени провела в отключке, что ее успели помыть и переодеть?

Олег сидел на соседней кровати и смотрел в темное окно. Его волосы тоже были мокрыми, а растянутый спортивный костюм сменили джинсы и белая футболка. Анита обвела глазами комнату — они были одни.

— Сколько я проспала?

Парень встрепенулся, повернул голову и быстро пересел на ее кровать. Положил руку поверх одеяла.

— Ты как? Тебя выключило на три часа. Сейчас одиннадцать вечера, но никто не спит, все в общем зале.

— Я перенервничала. Только и помню, как все поплыло, — Анита сильно потерла глаза и села на кровати, прислонившись к стене. — Ты как?

— Я в порядке. Это дерьмо жутко воняло, и мне пришлось отмываться почти полчаса. Тебе они только волосы намочили. Когда ты начала падать, из банки даже половины кефира не вытекло.

— А кто меня… ну, отстирал? — девушка неловко поерзала и уставилась на свое одеяло с цветочным узором, словно в поисках зашифрованного ответа.

Олег усмехнулся.

— Не бойся, не я. Кристина с девчонками потащили тебя в душ. Сказали, что не допустят, чтобы ты очнулась с кефиром на голове.

— Кристи мне по гроб жизни обязана за все, что я пережила, прикрывая ее задницу.

Олег со зловещей ухмылкой накрыл ее ладонь своей:

— Я не шутил, когда говорил, что залью кефир в штаны вожатому в последнюю ночь. Хочешь поучаствовать?

— Я над этим серьезно подумаю.

Анита улыбнулась и сжала его руку в ответ. Ее умиротворяло присутствие Олега, самого постоянного человека в ее жизни с самых ранних лет. Когда вокруг царил хаос, взрывались и сталкивались эмоции, а неясное будущее вызывало лишь назойливую тревогу, Олег виделся ей якорем, за который всегда можно уцепиться и сохранить присутствие духа.

Она произнесла:

— Спасибо, что был рядом. Тогда. И сейчас. Я бы рехнулась одна. Я не думала, что все окажется настолько… стремным.

Он не сразу ответил, медленно водя пальцем по коже на ее ладони. Когда Олег уходил в свои мысли, его лицо становилось серьезным и даже взрослело. Девушка вдруг подумала, что он и вправду «симпатичный».

— Два года назад мне хотелось сказать тебе то же самое, когда мы стояли во дворе, на похоронах мамы. Но я не решился.

— Почему? — тихо спросила Анита. Почему-то казалось, что сейчас не следует говорить громко.

Парень подсел еще ближе, заслонив собой свет лампы на прикроватной тумбочке. Его синие в полумраке глаза неумолимо затягивали, словно водоворот в океане. Но там, на глубине, Анита не чувствовала страха.

— Потому что… не мог поверить, что ты сама меня обняла. Впервые.

Снова закружилась голова, но такое головокружение девушке даже нравилось. Она подняла руки и мягко запустила пальцы Олегу в волосы, притянула его к себе, от чего они слегка столкнулись лбами.

— А теперь веришь?

— Сейчас я не до конца верю в происходящее, — впервые их лица оказались настолько близко.

— Сейчас поверишь.

Она потянулась вперед и поцеловала его. Сначала неуклюже, скользнув только по верхней губе, но уже через несколько секунд их губы нашли друг друга и они вместе повалились на кровать.

[1] «Рычаг на единицу!» — фраза из сцены казни на электрическом стуле из фильма «Зеленая миля».

Глава 10. Откровения в ресторане

Олег повел ее обратно в Старый город. По пути им встретилось немало длинных замерзших луж, и Анита опасливо косилась под ноги, тогда как парень шагал прямо по льду, даже не покачнувшись. В глубине ее памяти вдруг вспыхнула лампочка:

— Продолжаешь играть в хоккей?

Он улыбнулся ей из-за плеча и легко прокатился по очередной ледяной луже.

— Да. Теперь это единственное, что держит меня на плаву — как морально, так и финансово. После школы мы с Кариной переехали в Омск, где я добился кое-каких успехов, но армия подпортила мне планы. Я пропустил серию важных матчей, а без тренировок меня не допустят в следующий сезон. Придется заново набирать форму.

— Не заметно, что тебе грозит «потеря формы», — брякнула Анита, со спины разглядывая его атлетичную фигуру, и от нахлынувшего смущения едва не навернулась на обледенелой брусчатке. Подоспевший Олег вовремя схватил ее за рукав парки.

— Извини. Я чувствую себя бесконечно неуклюжей.

— У тебя и раньше были… внезапные падения, — он усмехнулся. — Помнишь, как я всегда шел немного впереди? На случай, если ты споткнешься, или впереди окажется яма или лужа.

— Ты разочаровался в моей координации еще в детстве, — девушка шутливо толкнула друга в плечо. — А ведь я изменилась за прошедшее время. В Хельсинки некому было водить меня по улицам.

Олег пристально посмотрел на нее и отвернулся. Анита тоже замолчала, с волнением подумав, что за беспечно брошенной фразой пряталось больше смысла, чем планировалось. Сама того не ожидая, она фактически выдала: «Мне тебя не хватало», и от такого признания щеки предательски покраснели.

В молчании они вышли на Крепостную улицу, где вовсю работала снегоуборочная техника, расчищая серую брусчатку, которую тут же покрывал падающий снег. Впрочем, редкие группки туристов явно радовались ослепительно белому пейзажу. Люди сосредоточенно позировали на фоне улицы, раскинув руки в стороны, кривя лица в по-дурацки восторженном выражении или посылая в воздух воображаемые поцелуи.

Анита закатила глаза:

— Давай перейдем на другую улицу. Не желаю оказаться в кадре с этими обезьянами.

— Я тоже, — послышался голос Олега, на удивление бодрый. Парень повернулся к подруге лицом. — Ты голодная? Замерзла? Предлагаю зайти перекусить.

От пережитых волнений Аните есть не хотелось, но возможность посидеть в тепле, не стряхивая каждые десять минут снег с капюшона, ее обрадовала.

Они зашли в первый попавшийся ресторан, неприветливое, на первый взгляд, полутемное заведение, напоминающее сырой склеп. Вроде в камерном средневековом стиле, но с дешевой светло-желтой плиткой на полу, которую уже успели запачкать талым снегом с улицы, и тонущими в густо-оранжевом свете комнатами, где разместилось несколько деревянных столов. Нос Аниты тут же уловил насыщенный запах жареного мяса и супа с сильно пахучими пряностями — не иначе, лавровый лист, отчего девушка сразу закашлялась. Под белым готическим потолком, где виднелись лоскутки старой паутины, сгустился гул голосов, чьи обладатели заполнили ресторан, спасаясь от холода и снега снаружи.

Подскочивший официант ловко отыскал для них обособленный столик на двоих в углу одной из комнат. Забившись подальше от веселой и шумной компании по соседству, Анита вдруг с удовлетворением заметила, что при ближайшем рассмотрении ресторан оказался даже приятным. Высокая толстая свеча на столе навевала мысль об уютной средневековой таверне, где на больших тарелках приносят крупные куски мяса и хлеба, а пиво и эль пьются исключительно из толстых глиняных кружек. В комнате как будто слышался глубокий голос барда, переплетающийся с мелодией лютни и поющий о великих рыцарях с Севера, которые когда-то основали Выборг. Мерцающий теплый свет от стареньких канделябров под потолком играл на суровых лицах людей, вмиг представшими перед девушкой странниками из дальних краев, каждый из которых принес в город свою необыкновенную историю.

Случайный ресторан-таверна отразил в себе всю суть Выборга: неприглядного в своей бедности снаружи, но теплого и уютного внутри.

Анита украдкой смотрела, как ее друг снимает зимнюю солдатскую куртку и вместе с ее паркой убирает на вешалку. Облегающий серый свитер при каждом движении подчеркивал мышцы на руках и груди. Олег не изменился со времен школы — такой же стройный и подтянутый, но теперь в нем появилась твердость и некоторая суровость, свойственная взрослому человеку. Когда он вдруг взял девушку за руку, отвлекая от раздумий и спрашивая, что она будет есть, Анита замерла, дегустируя незнакомое, но будоражащее ощущение. Его твердая рука, теплая и по-дружески заботливая с ней, при более сильном нажатии легко бы раздавила пальцы другому человеку.

Пока Анита медленно жевала поджаренные колбаски, Олег съел тот самый суп с лавровым листом и заканчивал огромный стейк, запивая высоким стаканом апельсинового сока. Потом он доел и ее колбаски, которые она в конце концов отставила в сторону.

— Раньше ты любила поесть, — улыбнулся он, дожевывая последний кусочек. — Помню, как постоянно таскал чипсы в рюкзаке. За одну прогулку мы съедали пачки три, не меньше.

— Поверь, с тех пор мало что изменилось. Разве что чипсы больше не ем.

Анита неуверенно усмехнулась, глядя на свои руки. Ей следовало выпить пива из самой большой в ресторане кружки — может, это помогло бы разрушить изматывающее напряжение, охватившее ее после встречи с Олегом.

Недолго думая, она окликнула официанта. Пенистый напиток с лопающимися пузырьками воздуха возник перед ней в считанные минуты. Наверное, девушкам здесь наливают с особым энтузиазмом.

— Нервничаешь? — прямота Олега внезапно развязала ей язык. Анита сделала несколько больших глотков, кивнула и негромко сказала, сжимая кружку ладонями:

— Вся ситуация какая-то… неспокойная. История с Кариной. Мы с тобой. Мы ведь тоже разошлись не лучшим образом. Ты ничего об этом не сказал.

— И ты тоже, — его голос потонул в шуме соседней компании. Парень метнул хмурый взгляд в их сторону, резко пододвинул свой стул поближе и заговорил подруге прямо в ухо. — Но именно ты приехала в Выборг встретиться со мной.

— Я хотела увидеть тебя, — отрезала девушка, едва не добавив «и спросить, что и почему ты говорил обо мне Карине». Ответы ее серьезно интересовали, но стоит ли раскрывать карты и задавать подобные вопросы? Ведь тогда тема разговора перейдет на Карину, а это — плохая идея. Пора бы убрать из диалога общую подругу и поговорить о них двоих.

Она допила пиво, после чего кивком подозвала официанта и уверенно выдала:

— Амаретто.

С поднятым вверх большим пальцем тот скрылся.

Пиво здесь не поможет, нужен «помощник» посерьезней. С амаретто они сдружились в Академии, в самом начале учебы, когда каждый день приносил с собой вызов прежнему укладу жизни, а новые порядки немилосердно напрягали и заставляли соответствовать образу студента творческого, но в то же время ответственного и организованного. С последними двумя пунктами Анита плохо справлялась.

Официант поставил перед ней рюмку с ликером цвета миндаля. Олег недовольно покосился на нее, но ничего не сказал. Анита же быстро выпила первую стопку и выразительным кивком заказала вторую.

Ее друг сидел так близко, что она физически чувствовала исходящее от него тепло — а может, это спиртное взялось за работу. Приятный туман пробрался в сознание, и напряжение действительно стало спадать, но вместо него вдруг навалилось острое чувство вины за внезапный отъезд несколько лет назад, картины которого, словно кадры красочного фильма в кинотеатре, замелькали перед глазами.

Девушка шумно вздохнула и с силой потерла лицо, уже горящее и раскрасневшееся от тепла и алкоголя. Глядя перед собой в стол, выпалила как можно быстрее, чтобы решимость не покинула ее в середине монолога:

— Я чувствую себя паршиво за тот отъезд. Когда ты сравнил его со смертью мамы, мне хотелось удавиться. Я-то думала, что поступаю как лучше. Перед поездом я написала тебе открытку с вокзала — ведь ты кругом меня заблокировал, но забыла наклеить марку.

Официант принес вторую рюмку амаретто. Она мгновенно опустела.

— Тогда все в моей жизни казалось паршивым. Наверное, по-иному я бы не поступила даже при большом желании. Прости меня.

Неожиданно ликер ударил в голову, даже быстрее, чем Анита рассчитывала, — это с ее то опытом распития финского алкоголя! Не до конца осознавая собственные действия, она с грохотом отодвинула стул и обвила Олега руками, неудобно уткнувшись лицом ему в шею. Компания по соседству моментально притихла — наверняка заинтересовалась разыгравшейся драмой. Но девушка опьянела достаточно, чтобы мысленно послать к черту потенциальное мнение окружающих. Во время своих неуклюжих объятий она глазами нашла официанта, и в этот раз тот понял ее даже без кивка.

Сейчас все ее мысли занимал человек из прошлого, такой близкий и далекий одновременно. Очень хотелось сказать или сделать нечто такое, что отчетливо продемонстрирует всю глубину запоздалых извинений, но фантазия никак не желала идти навстречу. Вот черт, делать сложные иллюстрации или писать гребаные портреты в разы легче, чем подбирать слова в живом и таком непростом диалоге!

Осторожная, даже чересчур деликатная рука погладила Аниту по волосам. Успокаивающий голос произнес возле уха:

— Все хорошо, Анита. Я получил твою открытку. Наверное, она так растрогала почтальона, что тот решил доставить ее без всякой марки.

Это известие еще больше вогнало ее в краску. В теплом, желтоватом полумраке ресторана она наверняка смотрится совсем багровой, а потому Анита не спешила поднимать голову. Значит, он таки прочитал ее открытку с весьма душевным текстом… Но ничего не ответил!

Третий амаретто возник на столе очень вовремя. Протянув руку, Анита быстро опустошила рюмку.

— Эй, давай-ка сделаем паузу!

— И... что ты об этом думаешь? — пропустив приказ мимо ушей, она всячески сопротивлялась попыткам заглянуть ей в глаза и пресечь очередной бессловесный заказ. В итоге Олег сдался и просто прижал подругу к себе — довольно неудобно из-за разделяющего их края стола.

— Я думаю, там было достаточно причин, чтобы забыть о случившемся.

Анита не поверила ему. Что-то в его тоне подсказывало, что Олег лишь подбирает приятные слуху слова и всячески увиливает от ее внезапного пьяного раскаяния. А может, просто не хочет устраивать сцену в ресторане. Оба варианта неприятно кольнули по самолюбию, но после минутного сопротивления девушка приняла собственное поражение и отстранилась с натянутой улыбкой:

— Значит, оно не зря нашло к тебе дорогу.

И снова между ними встала стена напряжения, только-только исчезнувшая. Что происходит? Почему Олег отмалчивается, прикрываясь приторно добрыми словами? Он ведь зол на нее, это читалось в его глазах, едва Анита коснулась болезненной темы — будто сорвала корку на ране. А что с ней? Почему ей так важно его участие, понимание и принятие ее извинений по-настоящему, а не из вежливости?

В какой момент чувства Олега вновь стали для нее важнее собственных?

Шумный соседний столик опустел. Несколько пар уходили из зала, с любопытством поглядывая на Олега с Анитой — те все еще неловко сидели друг перед другом у края стола. Наконец парень нарушил их молчаливую неподвижность и решительно поднял руку, призывая официанта принести счет. Тот было заикнулся о четвертом амаретто, но под жестким взглядом Олега смолк и поспешно удалился.

В этот момент в зал зашла другая компания, которая тут же привлекла внимание Аниты.

В проходе появилось трое солдат в таких же зимних куртках и шапках, что и у Олега. Одинаковая форма придавала сходство их лицам и фигурам, размывала индивидуальность. Если бы Аниту сейчас попросили запомнить имя каждого солдата, она бы точно перепутала всех троих, не найдя разницы в угловатых чертах лица и раскрасневшихся щеках.

Возле них показались три девушки, одетые совсем не по погоде. Как сказала бы любая российская мать, они выглядели «совершенно раздетыми» в коротких шубках с блестящим мехом и высоких замшевых ботфортах. На их фоне солдаты смотрелись странствующими викингами в своих высоких шапках и мощных берцах.

Увидев Олега, парни начали громко здороваться, пожимая руки. Девушки же по очереди обменялись с ним поцелуями в щеку — слишком милыми, по мнению Аниты. После официальных приветствий все взоры устремились на нее, и Олег приобнял подругу за плечи:

— Это Анита, моя давняя подруга. Она проездом в Выборге.

— Проездом куда? – бойко поинтересовалась одна из девушек.

Она первой здоровалась с Олегом, нежно коснувшись его щеки пухлыми губами, и выглядела лидером девичьей группы. Анита отметила их некоторую схожесть во внешности, за исключением прически — у этой девушки волосы элегантно обрамляли ухоженное лицо большими локонами, а не торчали в разные стороны от неуклюжих объятий и поглаживаний.

Взглянув на «лидершу», Анита непроизвольно пригладила волосы. Девчачья свита с интересом уставилась на нее.

— В Хельсинки. Я живу в Финляндии, — почему-то ей чудился подвох в безобидном на первый взгляд вопросе. И следующая же фраза его подтвердила.

— О, так ты — та самая подруга из Финляндии! Школьная подруга Карины.

Теперь Анитой заинтересовались даже солдаты. Девушка растянула губы в подобии улыбки, так и транслирующей вежливую версию «Какого хрена!». Выходит, это общие друзья Карины и Олега. Очаровательно. Интересно, они тоже в курсе их непростых отношений?

— Да, мы все давно знакомы.

Если не знали, то подозревали — она это чувствовала. Их слишком любопытные взгляды для какой-то «подруги проездом», их переглядывания и заговорщицкие улыбки. Наверное, в свое время Карина проболталась одной из них о совместном детстве Аниты и Олега, а потом — драматичном расставании и взаимном игноре. И хотя сама Анита никогда не рассказывала подруге всей правды, та вполне могла сложить мозаику из многочисленных и доступных пазлов. Кроме того, сам Олег мог пролить свет на запутанные отношения с подругой детства.

Она продолжала улыбаться — подчеркнуто вежливо — и терпеливо ждать, когда неудобная ситуация разрешится сама собой. И действительно, вскоре в проходе возник официант с меню для новоприбывшей компании и чеком для Аниты с Олегом. Парень молча расплатился, пока Анита натягивала на себя парку и пушистый шарф.

Ей вдруг стало неловко рядом с остальными девушками, такими стройными и женственными. Анита словно вернулась на шесть лет назад, в прежнюю школу, где тихо страдала за последней партой, наблюдая за своими красивыми одноклассницами. Те жили полной жизнью: занимались спортом, встречались с парнями, ходили в кафе, в то время как Анита проводила вечера у компьютера, зависая на виртуальных форумах и представляясь той, которой уже давно не существовало — красивой и жизнерадостной девушкой.

— Олег, мы сейчас едем в Питер, — голос одного из солдат резко выдернул ее из размышлений. Она прислушалась. — Там будет большая тусовка на квартире. Хочешь с нами? Э-э-э… вы оба.

Быстрый виноватый взгляд в ее сторону с оттенком оправдания: «Видишь, о тебе я тоже подумал». Ох, уж эта напускная вежливость! Впрочем, без нее было бы хуже.

Анита ответила ему каменным лицом, не вызывающим, по ее мнению, лишних вопросов.

— Да, поедем вместе! Карина тоже придет, — весело озвучила одна из девушек. — Я позвала ее.

Она видела, как дрогнули мышцы на лице ее друга. Похоже, сослуживцы не знали о разыгравшейся драме между несостоявшимися супругами и сейчас, сами того не желая, наступили на больное место. А оно и вправду болело: парень ссутулился, опустил взгляд и крепко сжал губы. На секунду Аните показалось, что он закроет лицо руками, но нет — Олег продолжал смотреть в пол, не шевелясь. Размышляя.

Ее бросило в жар, и она даже покачнулась на месте — напомнил о себе выпитый ликер. Это же прекрасный шанс поговорить с Кариной! Та, ничего не подозревая, придет на тусовку и встретит там Олега. Возможно, они даже напьются вместе, выяснят отношения, а потом… С колотящимся сердцем Анита отвернулась. От представшей перед глазами картины счастливого воссоединения ее вдруг пробило на слезы, которые девушка всячески сдерживала и которых по-настоящему испугалась.

Да это же ревность!

— В другой раз, — негромко проговорил Олег за ее спиной. Анита едва расслышала его из-за шума в ушах. Она постаралась глубоко вздохнуть — максимально незаметно, выравнивая сердечный ритм.

— Уверен? Ты же сказал, что тебя больше не отпустят до самого дембеля! Ребята тоже нескоро соберутся — предки приезжают, всем тусам на квартире отбой.

Анита скосила глаза на свою высокую глиняную кружку из-под пива, еще не убранную официантом со стола. Как же ей хотелось огреть по голове этого болтливого зазывалу!

Она боялась посмотреть на Олега, боялась увидеть его реакцию — вдруг уже передумал? Его что, и вправду больше не отпустят? Нет, он не может вот так уехать! В Питере его ждут мертвые отношения, их бесполезно реанимировать. Веселая армейская компания еще не знает, что Карина обзавелась парнем.

И тут внутренний голос едко спросил: «А что ждет его здесь? Руины отношений, которые невозможно восстановить?»

Девушка стиснула зубы. Спонтанный ответ, молнией пронзивший еще мутное сознание, заставил ее вновь покачнутся на месте: «А может, и возможно».

— У нас другие планы. Вы идите, потом расскажете.

Незаметно для остальных Анита пронзительно уставилась на друга. Это же ее фраза! Она помнила, почти слышала, как сорвались с ее губ эти слова на железнодорожном виадуке, где подруга из соседнего подъезда уламывала ее пойти на тусовку. На ней присутствовал «парень мечты Аниты», но она тогда отказалась, не желая бросать Олега в их традиционную прогулку первого сентября.

Совпадение? Или он запомнил тот случай?

В вязких от амаретто раздумьях девушка выплыла из ресторана, вяло махнув на прощание «веселой армейской компании». Олег вышел чуть позже и все еще выглядел задумчивым и каким-то грустным. Заметив ее вопросительный взгляд, он слегка улыбнулся, но ничего не сказал.

Снег прекратился. Крепостная улица утонула в глубоких сугробах, которые активно протаптывали ходящие взад-вперед туристы. Их стало меньше. Похоже, многие старались покинуть город до начала метели — о ней же трубят по всем новостям!

Не без тревоги Анита подумала о своем поезде. Ей обязательно нужно сесть на него! Завтра утром ее ждет до чертиков важное собеседование в серьезном издательстве, пока что на приземленную позицию офис-менеджера с погружением в офисную бытовуху и суету, но с шикарной для студентки зарплатой и перспективой повышения до помощницы иллюстратора. А потом и до самого иллюстратора.

Это интервью стало возможным благодаря ее преподавателю из Академии — эксцентричному, помешанному на астрологии дедуле, который после каждого урока тащил студентов в ближайший бар и с самым серьезным видом разбирал натальные карты всех присутствующих, сопровождая «анализ» градом предупреждений в духе «ретроградного Урана в грядущем месяце». При взгляде на карту Аниты дед вытаращил глаза и с придыханием прошептал «Хирон в 12-м доме!», после чего внимательно осмотрел студентку, но быстро переключился на «восходящий узел в 6-м доме Патрика».

К концу бакалавриата «прикольный, но бесполезный в плане карьеры дедок» студентам надоел, традиционный столик в баре начал стремительно пустеть, пока за ним не остались лишь сам дед и Анита. Ей же преподаватель нравился — его «ретроградные Меркурии» и «кармические узлы» напоминали лучшие моменты с Кариной, которая так часто предсказывала подруге судьбу, что та с сарказмом пообещала подарить ей стеклянный шар и цыганский платок.

В одну из последних посиделок изрядно опьяневшая Анита принялась жаловаться на то, как трудно русскоязычной студентке найти приличную работу, да еще по специальности. Прикусив язык, она едва не проболталась о второй причине рьяного поиска хорошей вакансии: ей безумно хотелось съехать на отдельную квартиру, подальше от предков, ставших чересчур въедливыми после переезда в Финляндию. Они то и дело читали ей нотации и лезли с непрошенными советами и комментариями: «С кем ты гуляешь? Когда вернешься? Осторожней с тем парнем, ну, светленьким. Он выглядит очень развязным!»

Зарплаты от подработок хватало лишь на съем комнаты с подружкой, но кандидатуры, подходящей для совместной жизни, у Аниты не было. И потом, зачем ей подружка? Живя в собственной квартире, она наконец-то найдет себе хорошего и постоянного парня!

После пяти рюмок амаретто и продолжительных жалоб дед вдруг показал чудеса общественных связей. Через два дня он позвонил девушке и восторженно сообщил, что договорился об интервью в одном крупном издательстве. Если она пройдет («А ты пройдешь, будь уверена!») и достойно покажет себя в роли «всеобщей секретарши», то карьерный рост в иллюстрации ей обеспечен.

— Обязательно приди вовремя! В их офисе все меняется каждую секунду — не пришел один кандидат, тут же зовут следующего. Ты у них на особом счету, они верят мне, — на этой фразе дед наверняка гордо выпрямился и погладил свою короткую бороду. — Но конкуренция слишком большая. Не упусти свой поезд в светлое будущее, Нептун в 10-м доме!

Предостережение неожиданно всплыло в памяти, и Аниту на мгновение сковал страх, но она быстро успокоилась — по расписанию поезд уедет раньше обещанной непогоды.

Поезд…

Она осторожно спросила, не поворачиваясь к Олегу:

— Почему ты не поехал с ними? Ты упустил… неплохой шанс.

Ее пальцы вдруг обвила сильная и теплая ладонь. От неожиданности девушка снова покачнулась, но сжала руку в ответ, выдав все напряжение от последних минут в ресторане. Солдат развернулся к ней и приобнял, погладив по меховому капюшону, будто снова успокаивая.

— На той тусовке нет никого, кто дороже нашей встречи.

— Ты говоришь моими словами. Лет в тринадцать подруга также звала меня на тусовку, а я не пошла, потому что гуляла с тобой. Ты же помнишь тот случай!

— Да, забавно вышло, — парень продолжал гладить ее капюшон. На секунду его рука спустилась к спине, но тут же вернулась. — Я помню тот случай, но он не имеет к моему отказу никакого отношения. Он лишь позволил лучше понять тебя тогда.

— И что же ты понял? — Анита подняла голову. Олег, в свою очередь, посмотрел прямо на нее:

— Что в какой-то момент твои желания стали для меня важнее собственных.

Глава 11. Лед тронулся

Они пошли гулять по центру. По сути, просто петляли вокруг Крепостной улицы и венчающей ее площади, где Анита писала себе открытку.

— Что ты планировал делать сегодня? Ну, если бы Карина приехала, — добавила она с осторожностью. Имя подруги вдруг стало опасной бомбой, которую необходимо передавать внутри диалога с повышенным вниманием.

— Официально мы расстались с месяц назад, но сегодня я планировал поговорить с ней где-нибудь в ресторане. Карина не из тех, кто устраивает сцены, — парень ловко обогнул крупную выбоину в брусчатке, потянув за собой Аниту. — Еще знакомый звал меня на вечеринку у него на квартире. Здесь, в Выборге. Я ничего ему не обещал, но в случае провала с Кариной обязательно бы заявился напиться.

— У тебя еще будет такая возможность. Провал-то состоялся.

— Посмотрим, — усмехнулся он своим мыслям.

Олег забросил ее рюкзак к себе на плечи и продолжал идти немного впереди, аккуратно обходя ямы, замерзшие лужи и гололед на брусчатке. Анита следовала за ним. Не сразу, постепенно, девушка заговорила и вскоре поймала себя на мысли, что выкладывает Олегу всю свою новую жизнь после школы в Ишиме.

Она рассказывала о первых месяцах адаптации, о языковых курсах, на которых ей предстояло быстро выучить финский язык, об учебе в Академии изящных искусств, где при взгляде на мольберт ныла спина от ежедневного рисования. Воодушевившись собственным монологом, Анита плавно перешла к метели в Хельсинки под Рождество, когда она напилась глинтвейна на рождественском рынке и едва дошла домой сквозь непроглядную пургу. Вспоминая тот случай, девушка не упомянула лишь о Патрике — они только-только начали встречаться, вместе пили глинтвейн на рынке и вместе заблудились. И о том, как сильно тот был похож на Олега.

Из воспоминаний Аниты:

— Улыбнись! Чего ты такая хмурая?

Вымученная улыбка напоминала оскал, но Патрика она удовлетворила. Он сделал несколько кадров с разных ракурсов, задумчиво потоптался на месте и вдруг побежал, махнув девушке рукой и на бегу выкрикнув:

— Пойдем еще вон к тем домам!

Отношения с Патриком были ошибкой. Симпатичный блондин привлек внимание Аниты по единственной причине — свое максимальное сходство с Олегом. Такой же высокий и улыбчивый, с широким открытым лицом и небрежно брошенной на лоб рваной челкой из пшеничных волос. Когда Анита столкнулась с ним в первый день в Академии, ей захотелось рыдать и бросится ему на шею, что она, собственно, и сделала, но позже, когда вся группа напилась в баре вечером. Шокированный Патрик просто стоял и слушал, как новоиспеченная однокурсница что-то бормочет на незнакомом языке, заливая слезами его гладкую белую рубашку.

На следующий день Анита вновь ушла в воспоминания и с плохо сдерживаемой ревностью наблюдала, как Патрик целуется со своей девушкой из параллельной группы. Лишь спустя несколько месяцев, когда он вновь стал свободным, и состоялось их первое свидание, Аниту отпустило. Образ Олега исчез, оставив место ее настоящему однокурснику: суетливому, эмоциональному и порой раздражающему плейбою, живущему одним днем.

Девушка вновь оскалилась в камеру, переместившись к новому фону из заснеженных деревьев. Патрик тем временем начал менять объектив. Его лицо стало ужасно серьезным, что вообще было ему несвойственно. Вновь в нем промелькнули черты Олега, и Анита жадно впилась в них взглядом, а потом шагнула вперед с твердым желанием поцеловать — хотя бы в другом человеке. Но парень мигом замахал руками:

— Стой на месте! Тебя не так-то просто поместить в идеальный кадр. И улыбайся!

В груди больно кольнуло, и Анита закрыла глаза — отчасти для того, чтобы не видеть перед собой обманчивого двойника и ненадолго спрыгнуть с эмоциональных качелей.

После смайлика в «Вконтакте», оставшегося без ответа, она не решилась написать первой. Молчание Олега объяснялось либо обидой, с чем бесполезно бороться, либо отсутствием интереса к ее персоне и нежеланием теребить прошлое. До кучи Аниту страшила очередная блокировка из-за неудачно подобранных слов, а в этом деле она уже преуспела. Пусть лучше Олег молчит, но будет «на связи». Тонкая нить лучше пустоты.

Но вот пустота из души никуда не делась. Как странно и страшно — больше не видеть его в школе, не встречаться в подъезде дома и даже картинками в «Вконтакте» не обмениваться! Первое время девушка бесцельно бродила по улицам нового города, оглядываясь на каждого встречного блондина, и невидяще смотрела на хмурый залив — в сторону России. И всячески старалась держаться, не утопать в кишащих в голове мыслях и воспоминаниях, готовых разорвать при первых же нотках слабости.

Нужно ждать. Время справится и зашьет кровоточащую рану — лишь бы не мешать.

Она открыла глаза: Патрик продолжал возиться с объективом. Парень сосредоточенно наклонил голову набок и осторожно прикручивал длинный черный цилиндр к фотоаппарату. Фотография была его страстью и лучшим хобби, которое он освоил в течение своей бурной молодости, прошедшей в клубах и у друзей на квартирах. Аните нравилось, когда Патрик фотографировал. В такие моменты он успокаивался, становился более серьезным и… больше напоминал Олега.

Патрик вдруг повернул голову и в упор посмотрел на нее ясными голубыми глазами. У Аниты перехватило дыхание. В два шага она оказалась рядом, повисла у него на шее и отчаянно поцеловала в губы. Та пара секунд, пока парень не пришел в себя, стали ее лучшим моментом на несколько лет вперед.

Но все-таки жаль, что вместо доктора из романов ей достался криворукий интерн, чьи швы регулярно расходились и кровоточили.

Олег задумчиво слушал, изредка вставляя вопросы на самые разные темы. Вдруг он повернул к Аните голову и спросил:

— Ты видела северное сияние?

Северное сияние — его, а потом и ее желание из детства, навеянное фантастическими книжками Филиппа Пулмана, на которые Олег подсадил подругу. Разумеется, девушка давно не верила в волшебный мир по ту сторону Авроры, но любое упоминание об этом полярном явлении возвращало ее в далекий летний вечер перед отпуском, когда Олег назвал Аниту «своим миром».

Она медленно покачала головой.

— Нет, я не была на Севере.

Сколько раз однокурсники звали ее в эту поездку! Ехать-то совсем недалеко. В Академии даже организовали экскурсию «По пути северного сияния», куда подписалось большинство студентов из ее ленивой группы. Анита отчаянно сопротивлялась, втайне желая, чтобы окружающие отстали от нее с этим предложением. Казалось в корне неправильным увидеть сияние без Олега, даже зная, что друг далеко… Глупая установка, но настолько чувствительная, что девушка предпочитала лишний раз не думать о ее устранении.

Как необычно — будто и не было шести лет, прожитых порознь. Обычно за время разлуки люди становятся чужими друг другу, даже если поддерживают связь. Вот с Кариной они до сих пор считались друзьями, причем близкими, но настоящая близость давно пропала. Ей нет места в жизни, что течет в разных параллелях.

Солдат же, что шел впереди, внешне мало походил на своенравного и странного паренька из двора, с которым Анита провела все детство. Но ее не покидало чувство, что их давняя связь, сотканная из общих воспоминаний, желаний и непростых, но страстных отношений, до сих пор жива и хорошо себя чувствует, полностью пробудившись за те несколько часов, что они провели вместе в Выборге. И как раньше, девушка внезапно ощутила сильную потребность быть с Олегом рядом. Всегда.

От внезапного открытия Анита так разволновалась, что навернулась-таки на очередной наледи, от которой ее упорно отводил Олег.

— Прости, плохой из меня гид, — сказал он, когда они вновь очутились среди разноцветных домов с памятником посередине («Памятник Торгильсу Кнутссону» — в их третью встречу Анита наконец-то прочитала название в Google Maps). — Я был в увольнении лишь один раз, когда приезжала Карина. И мы мало гуляли.

— Я тебя умоляю, — девушка шутливо закатила глаза. — Центр Выборга — лучшее, что я могу здесь увидеть. Осталось посетить только во-о-о-н тот замок, — она указала на средневековую крепость с белоснежной башней и зеленым куполом. Его-то и основал уже знакомый ей маршал Торгильс. Выборгский замок возвышался на отдельном островке, куда через замерзшую реку вел широкий проезжий мост.

— А еще, ты ничего не рассказал о себе… и Карине.

Олег задумчиво уставился на замок. Затем взял Аниту за руку и повел к мосту, по пути отодвигая снег ногой и протаптывая для них дорожку.

— Сейчас расскажу. И покажу.

Глава 12. Анита, 14 лет. Разрыв отношений

В последнюю, «королевскую» ночь Олег исполнил свою угрозу и облил вожатого прокисшим кефиром прямо в постели. Вместе с Анитой они улизнули из лагеря и отправились по лесу к реке, прихватив с собой украденное из комнаты вожатого пиво. Довольная собой, опьяневшая, в лучах утреннего солнца Анита целовала Олега в честь окончания смены в лагере. Тот уже в открытую называл ее «своей девушкой».

Но после приезда домой все изменилось. Анита будто очнулась от долгого сна и попала в привычную реальность, где оставалась клевой и красивой девчонкой с загадочными заскоками (имелись ввиду ее печальные, а порой и зловещие пейзажи акрилом), а Олег — прыщавым парнем «с приветом», помешанным на «непопулярном» спорте, с «отстойными» приятелями и в натянутых отношениях с подругами Аниты. Те уже перестали над ним смеяться, но записывать в «достойные кандидаты» не спешили.

Поломав голову целый вечер, девушка решила, что не настолько Олег ей нравится, чтобы менять устоявшийся порядок с непонятными для самой себя последствиями. Произошедшее между ними в лагере — не более чем результат последних стрессовых дней, совместной «казни» и совместной вендетты. Анита просто… поддалась мимолетным чувствам, которые скоро пройдут.

И девушка стала дожидаться заветного момента, помогая себе всеми способами. Она избегала Олега, игнорировала его звонки, уезжала гулять подальше от дома и быстро проходила по двору, дабы не столкнуться с ним. Он же, в свою очередь, так просто не сдавался и продолжал писать ей в аську и караулить у подъезда. Анита увиливала, как могла, отмахиваясь расплывчатыми фразами в духе «Мне нужно подумать» или «Я не уверена, что хочу сейчас встречаться». Ей было жутко неудобно перед Олегом, который не понимал происходящего, но изо всех сил старался все исправить.

В конце концов, первого сентября они столкнулись на заднем дворе школы. Блуждая по коридорам, Анита искала свою подругу Дину, та раньше всех сбежала с линейки в туалет. Вместе они договорились пойти в кафе и отметить начало учебы — о традиционной прогулке с Олегом не могло быть и речи после случившегося. Но подружка, видимо, растворилась в здании школы, или ее сожрал туалетный монстр.

Анита толкнула дверь на закрытый школьный двор — последнее место, где могла находиться Дина, но вместо нее нашла там Олега. Он курил, опираясь ногой о край обшарпанной скамейки. Дымящуюся сигарету он держал поближе к себе, чтобы не заметили учителя из окон.

От неожиданности Анита даже дружелюбно поздоровалась:

— Привет!

Парень ничего не ответил. Он перестал писать ей в аську с неделю назад, и девушка подумала, что у него кончились деньги на телефоне. Но сейчас, видя его хмурое, как серое небо над головой, лицо, она поняла: дело не в этом.

Он был просто зол на нее.

Анита сделала шаг вперед. Хватит прятаться, пора расставить точки над «і»!

— Ты злишься на меня? Можешь не отвечать, я знаю, что злишься.

— А может, ты еще знаешь, почему? — Олег выпустил изо рта клуб дыма.

Он курил отвратительно вонючие сигареты. Девушка демонстративно прикрыла нос рукой и отвернулась в сторону, но Олег не обратил на это внимания. Да, он был чертовски зол!

— Да, знаю. Я… просто не знала, как тебе сказать. Я… — она придумывала на ходу самую правдоподобную версию своего поведения. — У меня не прошли чувства к другому, и я…

— К Андрею?

— Да, к Андрею!

Прозвучало слишком радостно для разворачивающейся драмы, но здесь имелась доля правды. Андрей — парень из десятого класса, клевый и симпатичный каратист, с которым девушка гуляла целую весну. Они расстались без обязательств, потому что Андрей уезжал на все лето в спортивный лагерь, но Анита не исключала возможности продолжить отношения в новом учебном году. Кроме того, это помогло бы ей ненавязчиво избавиться от Олега.

Она уверенно добавила:

— Он вернулся из спортивного лагеря. У нас… сложные отношения.

— Избавь меня от подробностей.

— Мне казалось, ты хотел их.

— Я их уже получил.

Олег докурил сигарету и подошел к ней. Они были давно не в первом классе, и на первое сентября никто не выряжался в костюм и не заплетал белые бантики в косички. Анита и ее друзья надевали одежду «средней серьезности» — не слишком простую, чтобы стоять на линейке, как в спортивном зале, и не слишком официальную для последующей тусовки в городе.

Но сегодня Олег напоминал проникшего в школу бомжа. Светлые волосы отрасли и слипшимися прядями свисали вдоль лица. Красноватые угри заметно увеличились со времен лагеря и добрались даже до шеи. На нем были сильно потертые синие джинсы и серая спортивная ветровка — такую носил дед Аниты, когда отправлялся работать в сад. Завершали картину чумазые кроссовки, которые, впрочем, Олег носил всегда, но именно сейчас они делали весь его облик особенно стремным.

А еще от него воняло этими ужасными сигаретами. С каких это пор он начал курить? Девушка сделала шаг назад, увеличив между ними дистанцию. Нет, в ее порыве определенно была виновата острая и романтичная ситуация, в которую оба попали. В настоящей жизни Олег ее совсем не привлекал.

Он вдруг стремительно шагнул вперед, вновь оказался рядом и притянул подругу к себе, сомкнув руки у нее за спиной. От испуга Анита парализовано застыла и даже не сопротивлялась, когда его дрожащая рука оказалась на ее щеке. Олега трясло. Его глаза сильно блестели, как от подступающих слез.

— Скажи, дело точно в Андрее или… во мне?

— Нет-нет, в нем… Во мне… В нас…

Ее голос дрожал так же, как и его. От волнения у Аниты закружилась голова, и ее повело в сторону. Рука Олега напряглась, удерживая девушку от падения.

И вновь он стал для нее опорой в минуту слабости! Странное дело — ее чувство к Олегу, особенно в такие моменты, не походило на то, что возникало между ней и другими парнями, и что в мире называлось любовью. Нет, это безвкусное чувство зарылось в самые глубины ее души, в самое основание. Оно не дарило крылья, не ослепляло и не рождало бабочек в животе. Но это был фундамент, на котором строился дом всей ее жизни.

И сейчас Аните казалось, что она делает попытки его разрушить.

Руки девушки крепко обвили Олега, а лоб уткнулся ему в шею. Они стояли, вцепившись друг в друга, как жертвы катастрофы, которым посчастливилось остаться в живых. Шум машин за забором, отдаленные голоса людей в школе и на улице, поднявшийся ветер и время — все потеряло смысл. На глаза Аниты упала пелена. Она больше ничего не видела и не ощущала, кроме этого сильного, полностью затмевающего разум чувства. А еще облегчения, что Олег рядом.

— Когда-то я сказал тебе, что ты — мой мир, — тихо произнес он ей в ухо. — Хочу напомнить об этом.

Звук его голоса не возвращал в реальность, а лишь еще больше выбрасывал из нее. Анита глухо ответила своим сбившимся мыслям:

— Я не понимаю, что испытываю к тебе. Но без этого чувства меня как будто не существует.

— Это чувство называется любовью. Настоящей любовью. Банальное слово, но ничего лучше люди пока не придумали.

Так ли это? Может, в свое время она неправильно поняла слово «любовь» и теперь приклеивает его ко всему, кроме истинного чувства? Девушка в смятении закрыла глаза.

— Анита?

Ее точно в затылок ударили.

Анита резко обернулась и увидела Дину — подруга с вытаращенными глазами смотрела на них с Олегом. Всегда уверенная, даже заносчивая девушка с дерзким черным каре и тройным рядом сережек в ушах сейчас топталась у входа в школу, как скромная первоклассница, смущенная и пораженная одновременно. Ее смущение передалось самой Аните, которая быстро высвободилась из объятий и сделала пару шагов навстречу подруге.

Та, наконец, смогла закрыть отвисшую челюсть.

— Я тут тебя искала… Мы же собирались вместе в кафе, — даже голос изменился! Прежде твердый, порой грубоватый, сейчас он напоминал детский лепет.

— Я тоже тебя искала! Я иду. Идем.

Анита суетливо развернулась к Олегу. Парень неподвижно наблюдал за ней и даже руки не опустил, замерев в той позе, в которой стоял вместе с ней.

Девушка быстро бросила:

— Потом… Мы потом поговорим, хорошо? Пошли, Дина.

Она рысцой зашагала к выходу, схватила подругу и затолкала ее обратно в здание школы. Закрывая дверь, Анита краем глаза заметила, что Олег так и не поменял свою позу, застыв, точно статуя.

Он до сих пор обнимал ее.

Глава 13. Выборгский замок. История Олега

Вновь пошел снег, постепенно превращаясь в настоящую проблему для снегоуборочной техники, которая активно, но недостаточно быстро расчищала улицы. Через пару часов откапывать придется ее саму! Анита внимательно следила за портившейся погодой и гнала прочь легкую, но назойливую тревогу о поезде в Хельсинки. Хоть бы не было задержек!

В кассе Выборгского замка они купили билеты на смотровую башню Святого Олафа. Пухлая продавщица, еле видимая из-за прилавка, буркнула что-то о сильном ветре и плохой видимости, протягивая Олегу билеты и одним глазом следя за сериалом в крошечном телевизоре. Парень пожал плечами.

— Переживем.

Они поднялись по узкой железной лестнице, такой высокой и жуткой, что на середине пути Анита остановилась и судорожно вцепилась в поручень — от страха закружилась голова. Если бы Олег не спустился на несколько ступенек и не подтолкнул подругу вперед, шагая сзади, она бы точно повернула обратно.

Смотровая площадка пустовала. Анита усмехнулась:

— Что-то мало желающих посмотреть на город в метель.

Но даже в белой мгле Выборг смотрелся сказочно. Полуостров с многочисленных картинок в Интернете, отделенный заливом от остальной страны — как пленный иностранец, забившийся в самый дальний угол тюрьмы от своих захватчиков. Выборг мог принадлежать России, но он никогда не станет ее частью. Он так и останется европейскими руинами, ветхими и слабыми, но все еще прекрасными.

Порывы морозного ветра обжигали. Анита набросила капюшон поверх шапки, а Олег поднял меховой воротник куртки, закрывая лицо. Он вдруг протянул руку и обнял девушку за плечи, подвел ее к левой стороне смотровой площадки и указал на северо-запад:

— Вот одна из причин, по которой мы с Кариной расстались.

Анита прищурилась и попыталась хоть что-то рассмотреть на белых полях, но сквозь метель не проглядывала даже линия горизонта.

— Я ничего не вижу.

— Сейчас не увидишь. Но когда стоит хорошая погода, небо ясное и светит солнце, то в той стороне можно увидеть Финляндию.

Девушка развернула к нему лицо, выгнув бровь. Но Олег смотрел вдаль и — намеренно ли, или в самом деле уйдя в воспоминания — не замечал ее реакции. Он стоял прямо, как натянутая струна, не шевелясь и абсолютно не реагируя на сильный ветер.

С нотками иронии Анита спросила:

— Финляндия? Вы расстались из-за Финляндии?

— Я хотел уехать туда после школы. Я всегда хотел туда уехать. Ты же помнишь.

— Ты хотел посмотреть северное сияние. Разумеется, где-нибудь на Севере.

— Верно!

— Но, — она растерянно развела руками, — не припомню, чтобы звучало именно «Финляндия». А еще — желание поглазеть на разноцветное небо не похоже на переезд в другую страну. Настоящий переезд.

Олег вздохнул и наконец-то повернулся к ней. Он выглядел грустным, словно Анита сказала что-то в корне неправильное, даже оскорбительное.

— Для меня все было всерьез. Я готовился к переезду, узнавал за визу, учебу и работу. Отправлял заявки на учебные гранты, благо мой английский сочли достаточным для учебы на бакалавриате. Я много читал о Финляндии… и решил, что именно там я всегда себя видел. Тем более финны обожают хоккей!

— Карина тебя не поддержала, верно?

— Вообще-то, поддержала, — солдат скрестил руки на груди. — Но потом начались ссоры. Она думала, что я хочу уехать за тобой.

Анита застыла. Она могла пересчитать каждый удар сердца в груди — настолько отчетливо он отдавался у нее в ушах. Карина не отличалась ревностью, по крайней мере, в школьные годы. Неужели у нее был веский повод такое утверждать?

— Ты и вправду этого хотел?

Олег помедлил и странно передернул плечами. Он с чем-то боролся — Анита это чувствовала и героически выжидала, прокручивая в мыслях варианты ответов. Все они сводились к одному: чувства Олега к ней до сих пор не угасли, и этот факт приятно волновал.

— Я тебе соврал. Внизу, в ресторане. Твоя открытка меня не успокоила, и мне хотелось встретиться с тобой, прояснить все раз и навсегда. Возможно даже попрощаться… по-дружески.

— Что-о?

— Я долго не мог прийти в себя после нашей ссоры и твоего отъезда, — добавил он быстро, оправдываясь и нападая одновременно. — Мне казалось, так будет правильно. Остаться друзьями, кем мы всегда являлись друг для друга.

— Понятно.

Иллюзии Аниты с насмешкой взорвались и растворились, как дешевый фейерверк. Она была разочарована и сердита одновременно. Она ожидала услышать робкое признание о непроходящих чувствах, но только не о желании остаться друзьями или — того хуже! — попрощаться «по-дружески».

«Дружеское» прощание, «дружеская» передача кольца… Карина и Олег определенно стоили друг друга. Оба умели выбрать самый идиотский повод для встречи.

Девушка отвернулась, пряча лицо. Оно всегда предательски выдавало ее эмоции.

Снегопад усиливался. Такого бурана Анита давно не видела даже в северной части Финляндии. Снежный купол накрывал маленький Выборг, прижимал его к земле и закапывал глубоко в снег, будто пытаясь похоронить. Видимость стремительно падала, даже разноцветные дома Крепостной площади скоро растворятся в белом тумане.

«Как бы поезд не отменили».

Сквозь шум ветра и собственные мрачные мысли она вновь услышала голос Олега, уже более твердый:

— В общем, мы с Кариной не договорились и решили подождать. После школы она поступила на факультет психологии в Омске, куда готовилась с самой зимы. Я же наспех подал документы в Омский педагогический колледж на отделение физкультуры, где у отца были знакомые, а меня помнили по прошлогодним хоккейным соревнованиям. Так прошел год.

Олег вытащил из кармана пачку сигарет и зажигалку. Раньше он курил исключительно по особым поводам, и чаще всего — неприятным. Все ссоры с Анитой сопровождались запахом сигарет, и последний раз девушка чувствовала его на лестничной площадке в подъезде, перед самым отъездом в Финляндию.

Вид друга с сигаретой всегда вызывал у нее волнение.

— Через год я снова поднял тему переезда, но Карина хотела закончить начатую учебу в университете. Я видел, что ее все устраивает. Мы жили в собственной квартире — подарок родителей в честь окончания школы, много гуляли, ходили в клубы, ездили отдыхать на природу с ее университетскими знакомыми. Карина наслаждалась новой жизнью и не хотела думать об очередных переменах и трудностях.

— А что заставляло тебя о них думать?

Анита отошла к стене башни, где было немного теплее. Олег проследовал за ней и встал рядом, плечом к плечу. Он опустил сигарету, которая быстро гасла на ветру.

— Мне хотелось перемен. Сбежать из города, окунуться в другую жизнь подальше от всех. Я просто… чувствовал себя лишним и каким-то пустым. Понимаешь?

В его словах сквозило эхо ее собственных мыслей в пятнадцать лет, когда девушка мечтала оказаться где угодно, но точно не на своем месте. Она молча кивнула в ответ.

— Мы вновь решили подождать. Я даже поступил на кафедру физической культуры в университете, но когда попер хоккей, то перестал толком учиться, а держался исключительно за счет побед в соревнованиях. В будущем я ставил на хоккей и не видел причин распыляться. Но, — со вздохом он выпустил дым в воздух, — в итоге все равно себя загонял, и на третьем курсе меня вышвырнули. Как назло, прямо в весенний призыв.

Солдат резко выбросил догоревший окурок и закурил вторую сигарету. Его суетливые движения отдавали нервозностью.

— Я не успел отвертеться, и меня забрали в армию. Сюда, в Выборг. В день получения письма из военкомата кое-что произошло… И переезд в Финляндию перестал казаться мне хорошей идеей. Поэтому я поддержал затею Карины переехать и поступить на магистратуру в Питер, где мы могли чаще видеться во время моей службы.

Анита помнила, как взволновал ее переезд подруги к самой границе Финляндии. Ведь это означало, что Олег будет жить всего в нескольких часах езды от нее, а не в глуши, куда нет повода приехать просто так.

— Едва все наладилось, как пришло письмо из университета в Ювяскюля. Их так впечатлил мой послужной список побед в соревнованиях и рекомендация тренера, — парень широко и не без гордости улыбнулся, — что мне предоставили стопроцентный грант на бакалавра по физическому воспитанию в следующем году. Их даже не смутил мой английский, едва-едва дотянувший до проходного уровня!

— Ни фига себе! — девушка вытаращила глаза, на мгновение забыв о душевной обиде. — Это же отличный вариант!

Ей вдруг стало неловко и немного завидно. В Академию изящных искусств она поступила, так сказать, «с треском» — в последний момент одна из абитуриенток забрала документы по семейным обстоятельствам, и место отдали Аните.

— О да, то же самое я сказал Карине. Ведь армия закончится, а Питер не предлагал мне бесплатной учебы и денег на расходы. Но новость ее не обрадовала… И тогда я не выдержал. Армия расшатала мои нервы, — Олег криво усмехнулся, покрутив сигарету пальцами. — Я снова начал курить. Мы очень серьезно поругались и взяли паузу, а потом Карина пропала на несколько месяцев, не отвечала на звонки и СМС. Тогда я стал понимать сослуживца в роте, который сошел с ума из-за разрыва с девушкой и чуть не застрелился — мы успели отобрать у него автомат. Осенью я сам едва не свихнулся от одиночества. Все думал о Карине.

Анита незаметно закатила глаза. Ну просто голливудская драма!

— В начале зимы я не выдержал, выбил увольнение и приехал к ней. Карина уже освоилась в Питере, училась на магистратуре…

«И совершенно в тебе не нуждалась», — она все лучше и лучше понимала мотив подруги. Если всему виной была ревность к Аните, то именно в этот момент Олегу следовало оставить Карину в покое и позволить ей жить новой жизнью. Изоляция от бывшего, служащего в армии, и перемена обстановки быстренько бы восстановили девушку после разрыва и уберегли от последующих переживаний.

— Не сразу, но мы помирились, и я сделал ей предложение, а тему гранта отложил до подходящего момента — университет обещал дождаться меня. Тогда я считал, что у нас с Кариной еще может быть будущее, — он докурил вторую сигарету и выбросил окурок с уже нескрываемым раздражением. — Но в январе она неожиданно приехала в Выборг и объявила мне на КПП, что мы расстаемся окончательно. Вот только кольцо не вернула. Я до последнего ждал его возвращения и возможности вновь помириться. Командир больше не отпускал меня в увольнение, но, когда Карина вдруг написала, что хочет вернуть кольцо, я всеми правдами и неправдами уговорил его отпустить меня на сутки. Но вместо Карины приехала ты. Вот и вся история.

— Смотровая площадка закрывается!

Пронзительный женский голос перекричал даже гудевший на высоте ветер. Олег и Анита подпрыгнули от неожиданности. В дверях башни стояла женщина — та самая, что продала им билеты на смотровую площадку. Она энергично махала рукой. Это было лишнее — такой звонкий голос выдал бы ее местонахождение за добрую сотню метров.

— Очень плохая погода, мы закрываемся раньше!

— Пойдем.

Парень снова приобнял Аниту за плечи и повел к внутренней лестнице, откуда уже раздавалось эхо бодрых шагов продавщицы билетов. Девушка начала медленно спускаться, вновь вцепившись в холодный поручень и стараясь не смотреть в пропасть лестничной клетки.

История Олега отдавала недосказанностью, и чем больше Анита думала о ней, тем сильнее барахталась в противоречивых выводах, от которых порядком устала. Она была сбита с толку собственными ощущениями — кто теперь для нее Олег? Страница печальной истории из детства или вновь обретенный друг, с которым предстоит окончательно закончить отношения… или построить их заново.

— С тобой все в порядке? Ты не сказала ни слова, — его голос гулко ударил в спину.

Анита дошла до первой лестничной площадки, остановилась и решительно развернулась к другу, еще стоявшему на лестнице. Зачем гадать, если можно спросить напрямую!

— Ты что-то не договариваешь. Давай-ка посмотрим фактам в лицо: ты вдруг воспылал любовью к Финляндии, где живу я — и не тверди мне о хоккее! Раз, — она демонстративно загнула большой палец. — Ты хотел встретиться там со мной и выяснить отношения. Два! — в движение пришел указательный палец. — Карина, которая не ревнует на ровном месте, скандалит с тобой из-за переезда, а потом и вовсе расходится. Три, — средний палец анатомически потянул за собой безымянный. — И вот сегодня, когда у тебя был шанс уехать в Питер и вернуть невесту, ты выбрал прогулку по морозу вместе со мной.

Ее ладонь закрылась. Девушка перевела дыхание от длинного монолога и поспешно добавила, предупреждая ответ Олега:

— Как-то не верится в версию «остаться друзьями». Ради друзей не пересекают полстраны с риском потерять невесту.

С громким выдохом, казавшимся взрывом в узкой башне, солдат прислонился к каменной стене плечом и скрестил руки. От пристального взгляда Аниты он уклонился.

— На что ты намекаешь?

— Намекаю? Да я говорю прямым текстом! — она поднялась на пару ступенек навстречу и добавила, уже тише и мягче:

— Почему, несмотря на долгие отношения с Кариной, ты сейчас здесь… со мной?

Повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь воем ветра за стенами башни и далеким эхом от шагов продавщицы билетов. Анита стояла внизу лестничного пролета, глядя на Олега снизу вверх, и больше не замечала высоты за железными перилами, при виде которой еще недавно тряслась от ужаса.

Внезапно парень двинулся вперед, широким шагом миновав сразу несколько ступенек. Его рука обхватила Аниту поперек спины и рывком притянула к себе, отчего девушка глухо вскрикнула. Она почувствовала, как его голова уперлась ей в плечо, а тихий голос произнес:

— Потому что больше не хочу с тобой прощаться.

Глава 14. Анита,15 лет. Начало болезни

Девятый класс вошел в летопись жизни Аниты если не как Ад, то определенно как его приземленная версия.

Олег делал вид, что ее не существует. Он не здоровался, не смотрел на нее, а при встрече лоб в лоб вел себя, как человек, увидевший призрака — вздрагивал, смотрел сквозь него и убегал.

Первое время Анита грустила о случившемся. Лишь через месяц после начала занятий, едва Дина отстала от нее с расспросами, что произошло, как она попыталась выловить Олега и уладить неприятную ситуацию. У нее промелькнул луч надежды, когда тот не сразу сбежал со школьного подоконника при виде подходящей подруги.

Она поспешно выпалила:

— Нам нужно поговорить! Ты все неправильно понял.

Парень начал слезать с подоконника, не спуская с нее глаз. Девушка вдруг заметила, как сильно побледнели его угри. Вроде бы их даже стало меньше.

— Хочешь сказать, что сбежала тогда не потому, что тебе было стремно показаться со мной перед подружкой?

Анита подготовилась к этому вопросу. Она энергично отрицательно замотала головой.

— Тогда почему ты подошла ко мне только сейчас?

— Я же сказала тогда: «Мы поговорим позже», а ты начал меня игнорировать. Я не понимала, что происходит.

— Все ты понимала, Анита. И я все понял. Не держи меня за идиота.

Он забросил рюкзак на плечо и быстро прошел мимо, небрежно толкнув ее плечом, как бы случайно. Девушка развернулась и схватила его за рукав куртки.

— Олег, прекрати это.

Парень сердито выдернул руку и бросил:

— С меня хватит! Не бойся, я больше не буду тебя позорить.

По правде говоря, Анита недолго переживала их «разрыв», ведь последующие события затронули ее гораздо сильнее и глубже.

В декабре в школе лопнули водопроводные трубы — не то от интенсивной работы, не то от старости. Вода затопила несколько классов, школьный коридор и полностью испортила оборудование спортивного зала. Здание закрыли на ремонт и разбирательство на неопределенный срок, а учеников раскидали по всем ближайшим городским школам.

Родители Аниты воспользовались неожиданным шансом на «лучшую учебу» и оперативно записали девушку в престижный многопрофильный лицей, куда вместе с ней не попал никто, кроме Олега. Его отец, глядя на соседей, не стал долго думать и последовал их примеру.

Потеря прежних одноклассниц опечалила девушку, но она была уверена, что будет пользоваться успехом в новой школе и найдет себе свежую «свиту». В хорошем расположении духа и ожидании нового семестра она встретила пятнадцатилетие и Новый год в кругу семьи, когда неожиданно для себя съела половину приготовленных блюд на новогоднем столе. Весь следующий день ее тошнило.

А затем началось.

Повышенный аппетит не покидал Аниту, что сбивало ее с толку — прежде она разве что чипсами баловалась на пару с Олегом, или съедала пару кусков торта, но к остальной еде относилась равнодушно. Теперь же ела целыми днями, часто и помногу, не в силах остановится. Через месяц ей стали малы вещи, которые девушка свободно носила еще с двенадцати лет, а от вечно стучащего сердца появилась одышка. Тяжело давались даже легкие физические нагрузки вроде долгой ходьбы или подъема на третий этаж. И тогда Анита с родителями всерьез перепугались.

Перед врачом-эндокринологом девушка предстала потолстевшей на два размера, с легким пучеглазием и огромными гнойными угрями на прежде гладком лице и шее. Но хуже всего было ее душевное состояние — Аните хотелось умереть.

— У тебя гипертиреоз, подружка, — покачал головой врач, едва взглянув на пациентку. — В твоем возрасте такое случается. Но ты не волнуйся, мы быстренько вернем тебя в прежний вид.

Ей выписали тонны таблеток и на три недели посадили на домашнее лечение, которое угомонило беспокойное сердце, но совершенно не отразилось на аппетите и угрях. Апофеозом кошмара стал поход к парикмахеру, куда мама записала Аниту из лучших побуждений — ободрить подурневшую дочь.

— Ты всегда хотела кудряшки. Девочки сделают тебе кудряшки, которые не распадаются.

«Химию», одним словом. Анита давно о ней мечтала, но мама возражала, потому что ей «еще рано для таких процедур». Видимо, пятнадцать лет и серьезная, «взрослая» болезнь изменили ее мнение.

Немного воодушевленная, девушка отправилась в парикмахерскую, откуда вернулась в истерике и… с ультракоротким каре.

— Они неправильно сделали «химию», испортили волосы так, что пришлось состригать! Теперь я уродина, да еще и с каре!

Она лишилась последнего, чем так гордилась — красивых длинных волос.

В школу Анита попала только в середине марта, проделав небольшое турне по санаториям и лечебницам, чтобы хоть немного восстановить физическое и душевное здоровье. Едва переступив порог класса, девушка поняла, что на болезни ее злоключения не закончатся. Коллектив дружно не принял новенькую.

Она была некрасивой. Потерянной. Неуверенной в себе. Таких сразу записывают в неудачники и сторонятся. Это правило действовало и в прежней школе, но тогда Анита находилась в другом лагере — лагере красивых и популярных.

Она села за самую дальнюю парту, стараясь стать невидимой, и мельком проверила рюкзак на наличие «запасов». Аппетит никуда не делся, к нему до кучи прибавилась потребность в утешении и развлечении, которую девушка находила в сладостях и чипсах, подкармливая свои килограммы и прыщи.

Казалось, все самое худшее осталось позади. Она — «толстуха» в бесформенной кофте и штанах, с каре, с угрями и глазами навыкате от бушующих гормонов. Ее не любят одноклассники. У нее нет друзей. Ни один парень больше не посмотрит на нее.

Когда несчастья сваливаются одновременно, оказывается, это не так больно. Хуже, когда они щипают по очереди, монотонно, день за днем. Анита рассудила, что, по всем прогнозам, она достигла своего дна, а дальше просто обязана начаться белая полоса. Девушку это немного успокоило.

И в этот момент в класс вошел Олег.

С того момента Анита прочно поверила в закон бумеранга. Не сразу она узнала в этом высоком стильном красавчике того прыщавого «бомжа», которого всего полгода назад обнимала на школьном дворе.

Как это возможно? Вместо угрей была ровная светлая кожа без малейших шрамов, волосы аккуратно подстрижены, а на широкий лоб падала длинная рваная челка, как у того симпатичного солиста из The Calling. Спортивную ветровку с базара заменил красивый джемпер темно-синего цвета, грязные кроссовки — чистенькие кеды. Потертые джинсы никуда не делись, но теперь они придавали Олегу вид небрежного мачо-интеллектуала, но точно не бомжа.

Даже черты лица изменились — Анита забыла, как красиво он улыбается. Зато теперь ясно видела, как жадно смотрит на него женская половина их класса, и в груди неприятно кольнуло.

Он прошел мимо за соседнюю парту, даже не взглянув, и Анита было решила, что друг все еще дуется. Девушка негромко позвала его:

— Олег.

Парень обернулся и озадаченно покосился на нее. Как будто видел впервые. И тут до Аниты дошло: он ведь совсем ее не узнал!

— А… Анита?

Девушка спрятала лицо в ладони и разрыдалась. Это был конец.

Глава 15. Ссора на мосту

Саундтрек: "Simple Obsession" - Andru Donalds

Анита неподвижно стояла, неудобно зажатая железными перилами с одной стороны, Олегом — с другой, и осмысливала нахлынувшие эмоции.

Она получила, что хотела. Воображаемый занавес закрыл сцену, где весь день бродили и сталкивались воспоминания, сомнения и смутные догадки. Признание Олега отчетливо вывело на красном бархате финальные титры: «Мы до сих пор неравнодушны друг к другу».

Вот только с чего теперь начать?

Всерьез Анита никогда не думала, что может встречаться с Олегом. Сначала он был недостаточно хорош для нее, потом — она для него, и открыто «предложить встречаться» означало собственную капитуляцию. Ведь еще недавно она сама устанавливала дистанцию в отношениях и никогда не «предлагала», а лишь соглашалась или отказывала. А потом в распоряжении Олега оказалось немало согласных на все девиц, преданных, любящих и очень красивых. И какой прок выставлять себя главным призом, когда на деле ты — утешительный леденец в случае проигрыша?

Но школа с одноклассниками, как и весь город, остались далеко позади. Анита с Олегом выросли, избавились от подростковых установок и внешних «прелестей» переходного возраста. Девушке даже удалось сбросить половину набранных килограммов и отрастить свои густые каштановые волосы, которые сейчас эффектно лежали на меховом капюшоне парки.

Теперь оба были свободны и могли бы жить в одной стране... Ведь Олег так хотел уехать в Финляндию.

Анита с редким для себя жаром ответила на его объятие.

— И я не хочу прощаться.

Все просто, как подошедшие друг другу кусочки пазла. Отбросив прошлое, они начнут отношения в обоюдно долгожданной роли парня и девушки. Олег вернется из армии, Анита поможет ему с документами, и он переедет в Финляндию. Они снимут квартиру в Хельсинки, будут засыпать каждую ночь в объятиях друг друга… И вместе поедут на Север за северным сиянием.

— Молодые люди, башня закрывается! Что у вас там происходит?!

Голос продавщицы билетов звучал как ультиматум. Интересно, если они не спустятся сию же секунду, она придет и собственноручно выкинет их из башни? Анита бы не удивилась такому повороту событий.

Она мягко отстранилась.

— Поговорим внизу?

Олег поднял голову, оказавшись в паре сантиметров от ее лица. Девушке показалось, что сейчас они поцелуются, и она потянулась вперед, но цели не достигла — по какой-то причине парень отстранился и лишь настороженно, будто в сомнениях, погладил подругу по щеке. Рукав его куртки и свитера сильно задрался, открывая широкое запястье.

Что-то привлекло ее внимание.

Анита перехватила и развернула к себе его руку, которую Олег попытался спрятать, но девушка оказалась быстрее. Впрочем, не составило большого труда разглядеть большие точеные буквы (не иначе «Times New Roman»!), выводившие на коже единственное слово: «Карина». Как она не заметила его в ресторане?!

— Татуировка? С ее именем?!

Олег таки вырвал руку и поспешно закрыл имя рукавом свитера, а затем — куртки.

— Уже в прошлом. И я ее выведу.

«А из памяти ты выведешь ее так же быстро?»

— Пошли… Внизу поговорим.

Анита с трудом оторвала взгляд от его запястья, где словно видела яркие буквы под двумя слоями ткани, и, как сквозь сон, поплыла вниз по лестнице. За ней сначала тихо, где-то в отдалении, а потом резко и ритмично, как солдат — он же и вправду солдат! — шагал Олег.

Олег с татуировкой, да еще настоящей, да еще с именем девушки — факт из области фантастики. В тринадцать лет, после отпуска на Крите, Анита гордо продемонстрировала другу плечо, где красовалась еще яркая тату из хны в форме лилии. В ответ парень скривился и почти рассерженно буркнул: «Зачем тебе эта гадость?», на что девушка насупилась и быстренько спрятала рисунок от его неодобрительного взгляда, закрыв ненужной в тот жаркий день кофтой. А в пятнадцать лет, когда девушка страдала от гипертиреоза и с горя хотела наколоть себе песочные часы, друг едва не покрутил пальцем у виска, но таки серьезно предложил заглянуть к психиатру. К ее огромному сожалению, родители его поддержали.

Апеллировал Олег «старческими», по мнению Аниты, доводами: «В пятьдесят лет будешь гулять по пляжу с наколкой?», «На работу потом фиг устроишься», «Их делают одни зеки» и вообще, «Выделяться нужно умом, а не картинкой на заднице!»

Интересно-интересно, как теперь он объяснит свою «картинку на зад… на запястье», да еще с именем девушки!

Оба ни слова не произнесли, пока спускались и выходили на заснеженный двор под недовольное бурчание смотрительницы. Но едва женщина закрыла дверь и скрылась в башне, как Олег порывисто взял Аниту за плечи и развернул к себе:

— То, что ты сказала, правда? Ты… У тебя остались ко мне чувства?

— Мне кажется, я выдала себя еще в ресторане! — она всплеснула руками, потревожив вмиг нападавший на парку снег. — Когда повисла у тебя на шее.

— Я думал, это все… Что ты там пила? Виски?

— Амаретто, — буркнула девушка и покачала головой. — Ты переоцениваешь эту детскую микстуру. Хотя она придала мне капельку смелости.

— Больше амаретто тебе не понадобится.

Олег потянул ее за собой. Быстрым шагом они вышли из внутреннего двора башни, миновали узкую улицу в тисках низеньких кирпичных зданий по одну сторону, и высокой каменной ограды — по другую. Густой слой снега, точно пудра или тональник, маскировал нелицеприятную обшарпанность и рисовал в воображении романтичный средневековый образ. Все-таки зима — лучший природный корректор, даже из невзрачного города сделает конфетку.

Они забежали под широкую арку на самом выходе из замкового комплекса. От гладкого, не считая редких трещин, серого камня веяло жутким холодом, но здесь хотя бы не падал снег. Нетерпеливым движением Олег сбил ворох снежинок с широких плеч и шапки и снова заключил в объятия Аниту, которая даже капюшон не успела стянуть.

— Останься сегодня со мной. Пойдем куда-нибудь в тепло… не знаю, в отель, например. Поговорим. Утром сядешь на поезд, а я вернусь в часть.

Ночь в отеле… У Аниты закружилась голова. Как быстро развиваются события! Хотя, какие тут, к черту, приличия? Олег — не случайный мальчик из клуба, а она — не очередная его школьная подружка. Они слишком близки для потенциальных моральных осуждений.

Девушка потянулась вперед с твердым намерением наконец-то его поцеловать, но внезапная мысль не только остановила ее, но заставила высвободить руки и запустить их глубоко в волосы, под капюшон и тонкую черную шапку, сплошь усеянную физиономией Джека Скеллингтона из «Кошмара перед Рождеством».

Какой еще утренний поезд?! У нее же собеседование в девять утра!

— О, че-е-ерт… — прошептала девушка. Она так сильно сжала корни волос, что стало больно. — Я не могу. Утром мне обязательно нужно быть в Хельсинки, меня записали на собеседование в солидную контору.

— Ты можешь перенести его? Ну, сослаться на метель, болезнь, семейную драму? — тараторил Олег. — Анита, — он стиснул ей плечи, посмотрел прямо в глаза, — я не могу просто взять и отпустить тебя — именно сегодня, когда… — конец фразы повис в воздухе.

Она солидарно кивнула, не выпуская пряди волос из пальцев. Если бы речь шла о простом собеседовании, даже в хорошую компанию, Анита бы договорилась или в худшем случае отменила встречу — поворотные моменты в отношениях с Олегом случаются не каждый день. И потом, это ее лучший друг, вероятно, единственный за все двадцать два года, ради которого стоит на время забыть про карьеру.

Но не про обещания.

— О собеседовании договорился мой препод. Он уболтал рекрутера дать мне шанс, закрыть глаза на мой неидеальный финский и отсутствие опыта в других подобных компаниях. Скорее всего, меня возьмут, но я сильно подведу деда, если не явлюсь в офис завтра утром. Он не поверит во внезапную болезнь или метель меньше чем за сутки до встречи.

Олег выругался, шумно и с раздражением выдохнул, но руки не убрал.

— Может, останешься хотя бы до следующего поезда? Или автобуса?

— Потом начнется метель, и весь транспорт встанет. Об этом передавали в новостях.

Аниту охватило мерзкое чувство, будто она ищет предлог уехать в любом случае, хотя и знала, что права. Ну почему треклятое собеседование именно завтра?! Девушка торопливо заговорила, пытаясь хоть как-то сгладить возникшее напряжение:

— В другой ситуации я бы сразу сдала билет, но только не сейчас. Завтрашняя встреча действительно очень важна… для всех.

Спустя шесть лет ей почему-то верилось, что друг прислушается к ней. Олег всегда знал, как важны для нее хорошие отношения, и вряд ли бы стал настаивать испортить одни из них, а тем более — с преподавателем из Академии.

Помедлив — мучительно долго, солдат коротко кивнул, стянул ее капюшон вместе с шапкой и мягко смял Аните волосы, перебирая пальцами по затылку и шее. По телу пробежали приятные мурашки, девушка на мгновение закрыла глаза и едва не повалилась вперед. В детстве, лет в семь-восемь, он часто сминал ей волосы похожим образом, но во взрослой жизни такие поглаживания обретали иной смысл.

Если бы они могли остаться наедине… в месте потеплее!

— Оставь мне свой номер, — он достал огромный черный смартфон из кармана и выжидательно уставился на Аниту. Та встрепенулась, нехотя отвлекаясь от грез, и сунула руку в свой бездонный карман.

— Да-да, пиши, — сбивчиво, путая цифры, продиктовала номер. Сквозь толстую уродливую трещину на дисплее отчаянно горела желтым светом умирающая батарейка. Наверное, из-за мороза. Но связь работала, принимая в память номер Олега.

Пока друг подписывал контакт (интересно, она уже достойна никнейма «Любовь всей моей жизни»?), на его запястье вновь открылись первые буквы знакомого имени. При их виде Анита невольно сжала губы и вновь утонула в мрачных размышлениях.

У них с Кариной что, и впрямь было серьезно? Почему-то совместное проживание, шесть лет отношений и потенциальная свадьба казались Аните менее важными, чем рисунок на коже. Что же заставило Олега, адепта собственных взглядов и установок, перешагнуть через святая святых? Такое под силу только исключительному, даже жизненно важному случаю.

И этим случаем стала Карина?

— Пойдем отсюда, не то околеем. Я отведу тебя на вокзал.

Олег убрал телефон и подышал на ладони, на мгновение утонув в облаке морозного пара. Анита натянула шапку со скелетами и быстро растерла плечи, прогоняя неприятный озноб. За разговором девушка и не заметила, как замерзла.

Солдат подхватил оба рюкзака и, точно ледокол, двинулся сквозь густые сугробы к проезжему мосту, где образовалась длинная, сверкающая в надвигающихся сумерках пробка. В мутном от колкого снега воздухе то и дело раздавались пронзительные гудки и неразборчивые крики. К вечеру температура заметно упала, и Анита содрогнулась от ледяного ветра с залива, пронзившего ее парку без малейшего сопротивления, словно нож масло.

До чего же отвратительная погода!

Оценив размер пробки, девушка едва не захныкала, как в детском саду. Вообще-то она рассчитывала на такси, которое теперь отменяется, и до вокзала придется плестись пешком. Расстояние смешное — всего-то два километра, но Анита замерзла, устала волочиться по снегу, огибать замёрзшие лужи вслед за Олегом и, наконец-то, захотела есть.

— Подожди минуту, — она присела на низкие перила моста перевести дыхание и настроиться на предстоящую дорогу.

Ну почему, почему гребаное интервью именно завтра?! Вместо шумного, грязного, полного сквозняков вокзала она могла бы сидеть в ресторане с Олегом, есть стейк («Какой сочный стейк он сегодня заказывал!»), пить вино, а после греться в его объятиях в постели. И воспринимать метель за окном исключительно как атрибут романтической ночи.

— Я бы очень хотела остаться, — пробормотала Анита, обращаясь к запаркованным машинам впереди. Один из водителей весело помахал ей.

Олег присел рядом и обнял ее за плечи. Той самой рукой, где на запястье спряталась татуировка, и девушка не удержалась от вопроса:

— Почему ты сделал тату с ее именем?

Объятие немного ослабло. Когда она повернула к Олегу голову, тот смотрел вперед все на того же водителя, а тот непонимающе пялился в ответ. В конце концов, парень ответил:

— Потому что любил.

«Действительно, почему же еще?!», — Анита заерзала на месте, отчего-то раздраженная. Положение подружки для Карины, татуировка для Карины, помолвка для Карины… И сегодня утром он ждал Карину для выяснения отношений! Она вдруг почувствовала себя лишней.

— Я как-то дарила тебе железный браслет со своими инициалами. Помнишь? Ты отказался его носить, потому что счел «девчачьим». А теперь ты лепишь себе татуировку с женским именем! Забыл, как отправлял меня к психиатру?

— Мое мнение о наколках не изменилось, но в тот момент… нужно было что-то радикальное. Что ты так смотришь на меня?

Он осекся и подозрительно покосился на нее в ответ. Анита и сама не знала, чего так уставилась, но на душе вдруг стало отвратно — не из-за Олега, а из-за упущенной возможности. Именно ей могли достаться все лавры счастливой любовной истории, если бы в свое время девушка больше доверяла собственным чувствам, а не мнению окружающих.

— Я просто подумала, что все могло сложиться иначе.

— Да, могло.

Машины не двигались. От пристального взгляда двух пар глаз несчастный водитель вконец смутился и уставился в противоположную сторону.

Неожиданно Олег поднялся, но тут же присел напротив Аниты и положил ладонь ей на бедро. По телу снова пробежала приятная дрожь. После башни все его прикосновения изменились, перестали быть заботливо-дружескими и отдавали неприкрытым интимом.

— Приезжай после собеседования. Я куплю тебе билет, оплачу отель. Поживи здесь два-три дня, мы сможем увидеться на КПП. Сегодня воскресенье, командир не объявится в части до среды, свалил в отпуск. Со старшиной мы ладим, он выпустит меня поговорить.

— Ваши порядки отдают тюрьмой.

— Я испортил себе репутацию в первые месяцы службы… Не слишком-то хорошо себя вел, — говорил он, но раскаявшимся не выглядел. — Всюду таскал мобильник в кармане, не брился, препирался с командиром и парнями из роты. Увольнение мне больше не светит.

Анита не удивилась. Олег и в детстве не отличался покладистым характером, когда в противовес всем парням во дворе играл в хоккей, а не футбол, сидел за компом, а не гулял, да еще стабильно ввязывался в драку за любой косой взгляд. С годами он не становился гибче, а сейчас и вовсе походил на памятник личным нерушимым взглядам, которые совершенно не приспосабливались к быстро меняющейся реальности. Логично, что в армии ему пришлось нелегко.

Девушка засунула руки глубоко в карманы, где нервозно перебирала содержимое пальцами. Завтра у нее начнется учеба в Академии — неделю прошедших каникул она потратила на Питер и Карину. За это время ей следовало подготовить пять работ к дедлайну в среду, но девушка благополучно на них забила, решив, что возьмется за краски сразу после встречи в издательстве. Теоретически, можно притащить в Выборг холст с кисточками и уехать утром в среду… Но что делать с учебными семинарами, где студентов стали отмечать под конец бакалавриата? Некоторые преподы крайне критичны к отсутствию на своих уроках.

— Послушай, — начала она осторожно, — я приеду через неделю. Нет, через две, — ей захотелось хлопнуть себя по лбу. К большому тесту деда в следующий четверг Анита тоже не готовилась. — Мне нужно уладить кое-какие вопросы по учебе, я на все забила из-за поездки в Питер. Мы обязательно встретимся, но позже.

— Через две недели я разве что скажу тебе «Привет!» издалека на КПП, если ничем не провинюсь. Подожди-ка…

Его лицо внезапно окаменело, губы сжались, а рука исчезла с ее бедра. От прямого, почти угрожающего взгляда у Аниты сдавило горло, и девушка непроизвольно выдавила:

— Что?!

— Ты что, снова сбегаешь? Ищешь повод, чтобы не приехать? — почему-то его вопрос походил на приговор, причем окончательный. Олег выпрямился в полный рост, даже не шелохнувшись под натиском ветра со снегом, что немилосердно подул с залива и едва не сорвал шапку с его головы.

От нарастающего страха и возмущения одновременно Анита едва не повалилась вниз через перила. Она вовремя вцепилась в ледяной металл и торопливо встала, оказавшись в нескольких сантиметрах от Олега. Но тот сразу же отошел.

— С ума сошел? Это во-первых. Я же сказала, что приеду. А во-вторых, что значит «снова»?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю! Каждый раз, когда я делаю шаг тебе навстречу, ты благополучно исчезаешь.

— Сейчас несколько иная ситуация! — ее слегка потряхивало от нежданного обвинения. — Спустя шесть лет мы увиделись случайно, и по дороге сюда я даже не предполагала, как все сложится, — ее голос дрогнул, но смягчился. — Забудь ты про школу, я давно изменилась.

— Изменилась ли?

Парень шумно задышал, как разозленный кот, и стал ходить туда-сюда по ширине узкого тротуара, с каждым разом ускоряя темп. Даже снег не успевал прилечь на военной форме! Если бы здесь находились предметы, поддающиеся погрому, Олег не упустил бы свой шанс. Из окон автомобилей на них вовсю глазели люди.

— Каждый раз у тебя полно «важных» причин, чтобы свалить. Но ты хоть раз подумала, с чем в итоге оставляешь меня?! — он таки ударил ногой по железным прутьям, отчего те жалобно взвыли и завибрировали.

Может, армия и вправду расшатала ему нервы? Дебит с кредитом не сходился. Возможно, Олег слишком хорошо запомнил подробности ее отъезда и совершенно не простил. Тогда зачем врал ей в той таверне? Наверное, берег чертову сцену для подходящего случая. Но почему именно сейчас, когда им предстоит разъехаться через пару часов?!

Анита сглотнула, вспомнив о скором отъезде.

— Олег, давай не будем о прошлом. Хотя бы сейчас, — она попыталась перехватить и обнять его, но солдат грубо уклонился. — Да ты хоть немного мне веришь?! Я приеду, мне лишь нужна небольшая учебная пауза.

— Все твои «паузы» заканчиваются одинаково! Ты, — Олег, наконец-то, остановился и выплюнул:

— Тебя всегда заботила лишь ты сама, Анита! Ты даже ни разу не написала мне из Финляндии, зато вовсю общалась с Кариной, даже в гости к ней приехала, — в его кипящем голосе прозвучал укор… и ревность.

Вспомнив о ревности, Анита с обидой парировала:

— Ты тоже мне не писал, хотя получил открытку и знал, что уезжала я на грани депрессии. А ты… Да не особо ты страдал! Жил себе с Кариной, тату сделал с ее именем, жениться собирался. Объявись она сегодня, ты бы даже не вспомнил обо мне!

Кажется, она попала в точку — Олег дернулся, словно от пощечины, и мгновение выглядел ошарашенным и почти мирным. Уже тише произнес:

— Все шесть лет я помнил о тебе. Ты права, переезд в Финляндию не просто так пришел мне в голову.

— Ну и что, в итоге-то ты здесь! — Анита уже не чувствовала, что готова остановиться. Раз пошла тема признаний, пусть знает ее мысли от и до. — Ты выбрал жизнь с Кариной, и, честно говоря, сегодня твои действия сбивают меня с толку. Как быстро ты сократил дистанцию! Может, тебя просто нужно выслушать и погладить — как раньше, а затем ты с новыми силами бросишься завоевывать бывшую невесту? Или вызовешь в ней ревность?

— Что-о?! Ты серьезно? Думаешь, все спланировано?

— Почему бы и нет? Мы не виделись шесть лет, но едва я появилась, как вся твоя прошлая жизнь вдруг померкла? У меня-то никого не было в Хельсинки… Никого серьезного.

— Шесть лет порознь не стали для тебя помехой, чтобы «повиснуть у меня на шее» в первую же встречу («Черт, а он прав!»). И в моей прошлой жизни тебе отведено не меньше места, если ты забыла, — Олег с силой провел ладонями по лицу. Жест отчаявшегося человека. — Вы сведете меня с ума! Сначала Карина скандалит со мной из-за тебя, теперь ты подозреваешь меня в попытке вернуть Карину таким вот способом…

Несмотря на всю серьезность момента, Анита прыснула, но быстро прикрыла улыбку ладонью. И вправду, звучит как абсурдный заколдованный круг, в котором увязли все трое. Да и не способен Олег на подобные интриги… По крайней мере, намеренно.

Она буркнула, озвучив последнюю претензию из внутреннего списка:

— Я любила тебя, а ты отшил меня в девятом классе.

— Ты отшивала меня гораздо чаще, — вмиг парировал Олег. Да он будто готовился! А может, многократно перебирал в уме обвинения в ее адрес в прошлом. — Ты вела себя настолько непредсказуемо, что я перестал тебе верить.

Снег вовсю сыпался им на головы, и сквозь белую мглу едва-едва пробивался свет от загоревшихся фонарей. Олег и Анита стояли в метре друг от друга, распаленные взаимными упреками. Девушка с трудом верила, что совсем недавно он сминал ей волосы, а она пыталась его поцеловать.

Что теперь делать? Ей-то полегчало от высказанного, но Олегу бесполезно что-то доказывать в таком состоянии. Он всегда отличался вспыльчивостью, но быстро отходил. Интуитивно Аните казалось, что его вспышка — всего лишь попытка вывалить накопившийся негатив, ведь ему и вправду досталось за последние дни: уговоры командира, добавочные пять километров, разрыв с невестой, ее кольцо, переданное через другого человека. Возможно, именно поэтому он так рвался провести время с ней, Анитой. Все-таки, они давние друзья.

Девушку кольнула жалость. Разумеется, находиться в положении «безмолвного приемника негатива» тошно, но похожие моменты случались и раньше. С Олегом, с Кариной и даже с ней, когда Аните позарез хотелось выговориться, между делом высказывая собеседнику накопившиеся претензии. Наверное, это не самый приятный, но неотъемлемый атрибут любой дружбы — выслушивать гнев другого.

Она сделала шаг вперед и вновь попыталась взять Олега за руку. В этот раз он не сопротивлялся, но продолжал смотреть с вызовом. Может, уже остывает?

— Пошли на вокзал, поговорим там, — Анита потянулась к его лицу с намерением коснуться.

Он увернулся и высвободил руку — уже медленнее и мягче, вытащил пачку сигарет из кармана и вновь закурил. Глядя на него, девушка пожалела, что не взяла с собой фляжку с амаретто. У всех свои способы успокоиться.

— Мне надо побыть одному. Поговорим потом… Если ты, конечно, возьмешь трубку.

— Перестань ныть! — ей очень хотелось взять друга за плечи и хорошенько встряхнуть — смешно бы получилось. — Я не сбегаю! Я еду на гребаную учебу, которую непременно должна закончить, иначе жить мне с предками до самой старости.

— Прекрасно, — Олег выпустил большой клуб дыма, рассеянно глядя на Выборгский замок. Его глаза, вроде как равнодушные, в блеклом свете фонаря блестели сильнее обычного. — Я тебя понял. Позвони, как разберешься с учебой.

Опять знакомый тон — точно так же он разговаривал с ней в ресторане, когда Анита произносила свою исповедь и упомянула открытку. Она тогда потерпела фиаско, пытаясь разрушить невидимую стену из недоверия, и сейчас ситуация повторялась… Но в прошлый раз помогло выжидание. Может, следует повторить метод, каким бы болезненным он ни был?

— Тогда я пойду на вокзал, поговорим позже. Отдай мой рюкзак, — только сейчас она почувствовала подозрительную легкость на спине. Олег все это время нес ее вещи.

Рывком парень скинул рюкзак прямо в снег, выкинул сигарету в сторону ближайшей машины (за что получил глухие ругательства с той стороны стекла) и без единого слова зашагал по мосту в направлении городских огней. Опешив, Анита таки успела крикнуть ему вслед:

— Даже не попрощаешься?!

Сквозь ветер и гул машин прилетел ответ, от которого девушку бросило в дрожь:

— Уже.

Глава 16. Анита,15 лет. Школьный двор

Весь девятый класс Анита была изгоем, с которым не хотели дружить девушки, а парни либо сторонились, либо дразнили. Олег стал единственной доброй душой, кто не трогал ее и постоянно заступался.

Они помирились. После первого дня в новой школе Анита зашла к другу в гости, предварительно густо замазав лицо тональником, забралась на его кровать и, всхлипывая на каждом поворотном моменте, рассказала историю личной трагедии. Олег слушал ее, взяв за руку, и при каждом всхлипе протягивал подруге стакан воды.

«Лучше бы ты плеснул мне вина», — думала Анита, но покорно делала глоток.

Закончив свой длинный монолог, после которого Олег сочувственно обнял ее, она нерешительно произнесла:

— Ты изменился.

Парень бесстрастно пожал плечами.

— Прямо-таки изменился? Отец купил мне шмоток для новой школы, а еще я, наконец-то, привел в порядок волосы, — он запустил пальцы в густую шевелюру цвета светлой пшеницы и отбросил назад. Получилось очень… сексуально. У Аниты перехватило дыхание.

— А как ты избавился от прыщей? — произнеся «прыщей», девушка почти физически ощутила, как они загорелись под слоем тональника красными сигнальными огнями. — Мне теперь тоже не помешает.

Олег соскочил с кровати, подошел к письменному столу и вытащил из ящика полупустой белый тюбик, похожий на крем для рук. Бросил его Аните, которая при виде названия едва не взвыла — знает она этот чертов крем! От него угревая сыпь не только не прошла, но и начала бешено чесаться.

— Ядерный крем, но мне помог очень быстро. Посоветовала парикмахерша, она долго лечила прыщи, но ничего не помогало.

Анита уныло поблагодарила за крем. «Ничего не помогало» — как точно сказано! Ну, что ж, хотя бы с Олегом все наладилось. Еще никогда девушка так не радовалась присутствию лучшего друга, как в тот холодный мартовский вечер.

Но вот в школе они мало общались, и уже по другой причине.

Олег завоевал невиданную популярность среди девчонок. На переменах вокруг него вились многочисленные «подруги» и «приятельницы», одна красивее другой. В отличие от бывших подруг Аниты, их не смущало его своенравное поведение, непонятные им интересы и «непопулярный» спорт — наоборот, они стопроцентно ходили на каждый хоккейный матч, где играл Олег!

Каждую новую пассию Анита встречала с болью и злостью — они забирали ее единственного друга в этом гнилом месте. А еще в ней проснулась ревность, разрывающая грудь всякий раз, когда Олега обнимала другая девица. Разум охотно подбрасывал причины, почему друг детства теперь засматривается на других, но легче от умозаключений не становилось.

Однажды Анита пришла на школьный двор, где в одиночестве могла переждать большую перемену с пакетиком чипсов и книжкой, к которым девушка пристрастилась в последнее время. Ее появление застало врасплох сладкую парочку — они активно целовались, спрятавшись за углом здания школы. Девушка в паре лишь бегло скользнула взглядом по незваной гостье и продолжила свое занятие, тогда как парень — Олег — весь напрягся, но не отошел от подружки. Он что-то шепнул ей, и рука об руку оба поспешили ко входу в школу.

С колотящимся сердцем Анита гневно бросила им вслед:

— Можете не уходить, мне нет до вас дела!

— Завидуешь, что ли? — ощетинилась девица. Анита не знала ее имени, но та точно училась в параллельном классе.

— Не обольщайся.

Она забралась с ногами на ближайшую скамейку и сумбурно открыла книгу, делая вид, что чтение сейчас — самое увлекательное для нее занятие.

Парочка скрылась за дверью, но уже через минуту оттуда вышел Олег и быстро направился к Аните.

Один.

Подойдя, он вырвал книгу из ее рук и бросил рядом на землю. Девушка оторопело свесила ноги вниз.

— Ты что, спятил?!

Парень вцепился ей в плечи, поднял рывком на ноги и встряхнул так, что Аните по-настоящему стало страшно. Она пролепетала:

— Что ты делаешь?!

Олег приблизился к ней вплотную, их лбы едва не столкнулись. От него пахло сумбурной смесью сладких женских духов и резкого мужского одеколона, на удивление приятного. Он выпалил Аните в лицо:

— Теперь ты меня понимаешь, да?! Нравится быть в моей шкуре?

— О чем ты? — ей было жутко видеть друга таким разъяренным, но уязвленная гордость ощетинилась и бойко продиктовала последующие слова:

— Я не на твоем месте! Я скоро вылечусь!

Нечего вытирать ноги о ее достоинство, уже и так изрядно потрепанное произошедшими событиями!

— Думаешь, я ничего не замечаю? Не замечаю, как ты смотришь на меня и моих девушек?

— И как же я смотрю на тебя и твоих девушек? — Анита сделала непроницаемое лицо, но на душе стало гадко. Олег все понял.

— Так, как я смотрел на тебя и твоих ухажеров. Но ты, гордая Снежная королева, не снизошла до меня со своего трона. Я был отстойным, не достойным тебя. Забавно получилось, правда?

Девушка смотрела на него, такого красивого, такого знакомого и такого далекого. Вот, значит, как он видел ее все эти годы. А что, теперь они и вправду поменялись местами? Он сам стал «Снежным королем»?

Какой бред! «Снежный король» не снизошел бы до возвращения на школьный двор, чтобы выяснить отношения с толстым и некрасивым «Чебуреком» — так теперь называли Аниту одноклассники. Его привело сюда нечто большее, чем банальное желание отомстить.

— Знаешь, что, — Анита вдруг подняла руки и обвила Олега за талию, прижавшись к нему. Он вздрогнул. — Однажды ты оказался очень близко ко мне, «Снежной королеве», потому что я позволила. За тобой должок.

Она поцеловала его прежде, чем он успел что-либо ответить, и снова попала только по верхней губе.

В душе что-то взорвалось, точно лопнул плотно надутый шарик, который выпустил наружу всю боль, ненависть и напряжение последнего года. Девушке казалось, что от внезапного прилива легкости она может взлететь в небо, как бы ни держали ее на земле лишние килограммы. Счастье — давно забытое для нее слово — снова пришло на ум, когда впоследствии Анита попыталась объяснить сама себе, что испытала в тот момент.

А еще ослепляющую влюбленность. Оказывается, в фундаменте прятались бабочки.

Олег, поначалу неподвижный, вдруг начал с чувством отвечать на ее поцелуй. Его горячие ладони сжали лицо Аниты, затем начали ворошить уже отросшие волосы и наконец спустились к спине. Девушка с трудом впускала воздух в легкие — так сильно Олег прижимал ее к себе. Наверное, со стороны они смотрелись нелепо: высокий стройный красавец и прыщавая толстушка, но Анита мысленно наплевала на реакцию воображаемых зрителей, не стоящую ее эйфории. Она лишь боялась момента, который наступит после окончания поцелуя. И он настал.

Парень резко отстранился и отошел в сторону.Входная школьная дверь хлопнула, и во двор вышло трое ребят, на ходу поджигающих сигареты.

Увидев Олега, они махнули ему:

— Вот ты где! Тебя математичка ищет, уже готова объявить об этом по радиорубке.

— Чего ей? — буркнул Олег. Он все еще не мог отдышаться. Его губы и щеки раскраснелись.

— Без понятия. Спроси сам, — сказал один из парней, затягиваясь.

Олег подошел к нему, забрал сигарету и глубоко затянулся несколько раз. Анита с парнями молча наблюдали за ним. Он прокашлялся и хлопнул приятеля по плечу.

— Благодарю. Я пошел, — после чего скрылся в здании школы, даже не повернувшись к Аните.

Парень, у которого Олег забрал сигарету, присвистнул:

— Брэд Питт чего-то натворил, ну и ну! О, Чебурек, — все трое повернулись к застывшей у скамейки Аните. — Ты че тут стоишь? Просила у Брэда Питта автограф?

Они громко засмеялись.

Девушка стояла, глядя перед собой в никуда. Она была слишком оглушена страшным грохотом, чтобы плакать. Грохотом крушения собственных иллюзий.

Глава 17. Олег, 22 года. Татуировка

Олег прекрасно помнил, при каких обстоятельствах сделал татуировку.

Омск. Лето, не похожее на лето. Сгустившиеся серые тучи оттеняли и без того унылые панельные дома за окном, потоки дождя заливали стекла. Брызги проникли в квартиру через форточку и попали на раскрытый лист бумаги, который Олег не сразу бросился спасать от влаги. На самом деле он бы с удовольствием избавился от злополучной бумажки, взвалившей на него очередную проблему — армию.

А чего он, собственно, ожидал? В университете — теперь уже бывшем — ходило немало историй о «счастливых письмах» уже через неделю после отчисления. В его случае прошло целых две, и Олег почему-то верил, что успеет все уладить. Поговорит с деканом, снабдит его очередной посылкой с виски или же просто запишется на новый курс.

Время — коварное явление. Оно чувствует человеческий страх, желание и легкомысленно убегает, пользуясь собственной невесомостью и важностью. Но в минуты тягостного ожидания оно нависает и всячески напоминает о себе. И как бы говорит: «Я никуда не ухожу», заставляя страдать в своем неприятном обществе.

Олег вновь бросил письмо на письменный стол, в этот раз подальше от форточки, а сам рухнул на раскладной диван в темной гостиной, служивший кроватью. Очередные двенадцать месяцев теперь пройдут непонятно, где, в каких условиях и с какими людьми рядом. Вдали от Карины. И еще дальше от Финляндии, ради которой он пахал последние три года: совмещал учебу с тяжелыми тренировками, принимал участие во всех хоккейных матчах и так устал, что в последнюю игру едва не переломал себе ноги. А потом и вовсе вылетел из университета… чтобы загреметь в армию.

В прихожей заскрипел ключ в замке. Минуту спустя вспыхнул свет, и на пороге их однокомнатной квартиры появилась Карина. Ее всегда пышные белокурые волосы прилипли к щекам и шее, словно политые жидким медом, а промокшая белая футболка демонстрировала миру розовый бюстгальтер и плоский подтянутый живот.

Карина всегда выглядела хорошо. Даже промокшей под дождем и обозлившейся на весь белый свет — вот как сейчас.

Встретившись взглядом с Олегом, девушка закатила глаза и с громким вздохом поковыляла на кухню, оставляя за собой мокрые следы. Погремев стеклом, она вернулась в гостиную с недопитой бутылкой «Саперави» и двумя наполненными бокалами, один из которых уверено вручила Олегу, а сама рухнула в стоявшее напротив дивана кресло.

— Что за дрянное лето!

За последний месяц Карина попадала под дождь раз пятый. Сначала ей нравилось романтично кутаться в плед, распустив мокрые волосы по плечам, пить горячий какао под звон дождевых капель и слушать упреки Олега о забытом зонте. Но потом внезапный ливень испортил сложный макияж для фотосессии, стоивший девушке двух часов кропотливой работы, чем несказанно разозлил ее. А сегодня, похоже, «дождливая романтика» прошла окончательно.

Карина сделала большой глоток вина.

— Ведь знала, что будет дождь, а снова забыла зонт! Еще и попала под ливень на середине моста, где негде скрыться.

— Это наша человеческая природа — до последнего верить, что удастся проскочить, — парень сел на диване и прислонился спиной к стене, сжимая бокал. — Лучше бы я родился пессимистом и всегда готовился к неприятностям. Хотя бы морально.

Девушка замерла с приподнятым бокалом в руке. Ее серые глаза чуть прищурились и устремились на Олега, приглашая к продолжению монолога. Знакомый взгляд его несколько расслабил — Карина моментально поняла, что происходит неладное. Много раз он шутил, какой пустой тратой времени станет ее обучение на психолога, ведь она уже заручилась талантом выпытывать у людей тайны, на что девушка довольно отмахивалась: «Любому таланту важно задокументироваться, иначе в глазах людей он останется простым навыком. А навыки подобны слухам — не каждый в них верит».

Без лишних предисловий Олег произнес:

— Меня отчислили, еще две недели назад. А сегодня пришла повестка в армию.

Он сделал несколько глотков. «Саперави» ему не слишком-то нравилось, но сейчас было без разницы, какого рода спиртное в себя вливать. Хотелось просто забыть обо всем — хотя бы на несколько часов.

А еще Олег не сразу поднял глаза на Карину. Наверняка она обижена за подобные «открытия», или даже в ярости. Сколько ссор они пережили за последний год из-за Финляндии! Девушка твердила, что он хочет жить рядом с Анитой, на что Олег парировал, что стремится к проживанию в лучших условиях для них обоих. Но в душе понимал: Карина права.

Анита. Навязчивый фантом из прошлого, ставший не менее реальным, чем жизнь вокруг. Олег оборвал с ней связь в конце десятого класса, когда заблокировал в соцсетях, а телефонный номер поставил в блок. Тогда подруга перешла все границы, сообщив об отъезде в Финляндию в последний момент, и даже открытка с извинениями, чудом дошедшая без марки, его не разжалобила. Олег в полной уверенности вычеркнул Аниту из своей жизни, но, как выяснилось, не из памяти.

Он знал, что Карина поддерживает с ней связь и однажды увидел фотографию в ее телефоне: красивую темноволосую девушку в зеленом свитере, а позади — старинные, европейского вида дома. Девушка улыбалась, но очень натянуто, словно ее вынуждали «улыбнуться для фото».

«Ненавижу, когда меня просят улыбнуться! Почему люди думают, что для подтверждения хорошего настроения обязательно нужно скалиться во все зубы и скакать как клоун?»

У него кольнуло в груди. С усилием Олег отвел взгляд от фото, но оно никуда не делось и продолжало маячить перед глазами, закрывая собой даже Карину. На следующий день, пока девушка лежала в ванне, он снова открыл фотографию в телефоне и уже неспешно изучил, многократно увеличивая. У Аниты отросли волосы. Постройнела фигура. Поменялся образ — на смену жутким толстовкам из последних классов пришла более стильная, женственная одежда. Анита больше не выглядела больной и несчастной, но и куклой из детства тоже не стала.

Она повзрослела.

Услышав движение в ванной, Олег свернул фотографию и быстро убрал телефон на место.

Вот, значит, как теперь выглядит девочка из его детства. Если они встретятся в Хельсинки, он даже сможет узнать ее… Интересно, а его она узнает?

Парень задумчиво смотрел в окно, устроившись на подоконнике. Мимо него туда-сюда бегала Карина и поспешно натягивала на себя одежду, на ходу строча сообщение в мобильном. Наверное, отвечала Аните.

Вечером того дня он вытащил подругу из «черного списка» и прошелся взглядом по другим фотографиям в «Вконтакте», включая ее картины. Она до сих пор рисует — Олег почему-то обрадовался и даже лайкнул жуткий пейзаж в гостевой ленте в качестве комплимента, но писать не стал и не ответил на смайлик Аниты. При виде лучезарной рожицы в памяти вспыхнула последняя ссора, и парень поборол мимолетное желание вновь заблокировать подругу детства. Он шумно закрыл ноутбук.

Для первого шага достаточно разблокировки, а все последующие слова будут только лично.

Случайное фото в телефоне лишний раз убедило его в правильности поставленной цели: переехать в Финляндию. Ради Европы, ради перемены обстановки и лучшей жизни, ради красивой зимы и клевых хоккейных стадионов. И ради возможности увидеть Аниту вживую, поговорить наедине... а не смотреть тайком ее фото.

Но вышло так, что все «ради» привели Олега в дождливое утро с письмом из военкомата.

После долгой паузы Олег поднял голову и приготовился к любой реакции со стороны Карины, ее логичным обвинениям в недоверии, помешательстве и безответственности. Раньше ей нравилась идея жить в Финляндии, а затем откуда ни возьмись всплыла Анита, и начались ссоры: «Ты хочешь бросить университет в середине программы, свою команду и карьеру в спорте ради страны, где тебя никто не ждет? Ты либо свихнулся, либо… это все ради Аниты! Только так могу объяснить твое нетерпение побыстрее свалить».

Сил защищаться и отстаивать свою правоту, изрядно потрепанную лавиной неудач, больше не осталось. Зато в бокале плескалось рубиновое «Саперави» — вино-то и поможет переждать бурю в туманном штиле.

Но девушка лишь снова вздохнула и печально улыбнулась:

— Говорю же, дрянное лето.

Растерянный, Олег убрал бокал в сторону и закрыл лицо руками. Голова и плечи вдруг сильно отяжелели, словно их неистово тянуло вниз, к полу. Уж лучше бы Карина закричала.

— Погано все вышло — с университетом, с армией. Я рассчитывал… А, неважно! — он с силой провел пальцами по глазам, растягивая кожу. — Что теперь об этом говорить? Я везде просчитался!

— Когда будет комиссия? — голос девушки дрогнул. Она сделала еще глоток, не глядя на бокал.

— Через две недели. Потом я уеду. Ты меня ненавидишь?

Она медленно отставила бокал и встала с кресла. Олег следил за ее изящными и плавными движениями, достойными роли в какой-нибудь исторической киноленте о жизни знати «серебряного века». Жизнь с Кариной временами напоминала музей искусств, где каждый пролет, комната или поворот сочились красотой, одновременно насыщенной и легкой. Легкой — потому что свойственной от природы.

Карина села на диван напротив и взяла руку Олега в свою. Мягко, но крепко. Ее большие серые глаза притягивали, обволакивали и обещали предельное участие и заботу. Такой взгляд развязывал язык и вытягивал из человека все, что клешнями сдавливало горло и всячески противилось вылезти наружу.

Если бы Карина не заговорила первой, Олег выдал бы все, включая навязчивые мысли об Аните.

— Хватит с нас ругани, Олег. Ее стало слишком много в последнее время, и это неправильно.

Девушка убрала за спину еще мокрые волосы и стянула прозрачную от воды футболку, швырнув ее на другую сторону дивана. На ней остался только розовый бюстгальтер, который вдруг показался Олегу лишним. Он снял его, отбросил к мокрой футболке, а Карину заключил в объятия, с удовольствием проведя ладонями по гладкой коже на спине. Она обвила его за шею в ответ, продолжая бормотать в ухо:

— Я чувствовала, что ничего хорошего из прошлого года не выйдет. Ты столько тренировался и учился. Мы часто ругались. Ругались из-за призраков прошлого, каждый раз впуская их в нашу настоящую жизнь, где им не место. Я просто хотела сказать, — она глубоко вздохнула и порывисто поцеловала парня в шею, — что была неправа. Насчет Аниты. Ты давно бы бросил меня и уехал за ней, если бы действительно этого хотел. Ты умеешь идти наперекор трудностям.

От ее выводов бросило в жар, а из груди едва не вырвался сдавленный стон. Олег еще крепче прижал Карину к себе, хаотично сминая ее мокрые волосы и пряча в них свое лицо. Он вдыхал запах ягодных духов и влажной кожи после дождя, которые опьяняли и понемногу стирали из мыслей образ темноволосого фантома на фоне заснеженных средневековых домов.

— Я приеду к тебе — куда бы тебя ни отправили. Олег, я люблю тебя. Помни об этом, когда тебе в голову придет дурацкая мысль, что я могу тебя за что-то ненавидеть.

Карина. Олег помнил все события после десятого класса школы, когда их отношения переживали свой самый высокий пик.

Они обожали друг друга. Неугомонная страсть, где каждый подходящий пазл мозаики вызывал эйфорию — а набиралось их немало. Взгляды на жизнь, интересы и ожидаемое друг от друга поведение совпадали настолько, что казались либо мистикой, либо слишком дорогим подарком, который не ждешь от судьбы за просто так.

Карина стала не просто девушкой, а лучшим другом, и на долгое время вытеснила Аниту из памяти Олега. Они всегда были вместе, общие друзья даже в шутку подарили им две толстые железные цепочки с замком[1], которые Карина беспощадно выкинула в мусорку.

— Идиоты! Мы вместе не потому, что сковали друг друга какими-то цепями.

Олег любил ее и наслаждался собственным чувством, его легкостью и открытостью, без внутренних преград и невысказанных слов, так часто мешавших им с Анитой. Он сравнивал обеих девушек и не находил веских логических доводов тянуться к подруге детства. Но и отпустить не мог — вот так, на полуслове, вдребезги разругавшись и небрежно похоронив лучшие совместные моменты и дружбу едва ли не с рождения.

Но оправдана ли цена на «реставрацию» дружбы? Получится ли найти общий язык и беспечно общаться, живя в одном городе? Ведь с Анитой их разделило не просто расстояние, преодолимое физически, а несколько лет жизни, а с этим препятствием стоит посчитаться. Фантом из его мыслей — лишь плод фантазии, фотография в телефоне, но не живой человек, склонный меняться. Настоящий же человек сейчас находится в его объятиях — понятный, любимый и любящий, и Олег едва не потерял его в угоду «призракам прошлого».

— Я люблю тебя, — глухо произнес он, холодея и покрываясь мурашками от страшных мыслей.

Карина продолжала извиняться, обещать, всхлипывать и пылко целовать Олега в шею и щеку. Он же обнимал ее, пережидая ураган собственных чувств, не готовых к столь быстрому принятию решения.

И он решил помочь им. Радикальные решения требуют радикальных действий.

На следующий день Олег сделал себе татуировку с именем Карины. Тату были для него сродни крестикам, амулетам и прочей суеверной фигне, которую парень не одобрял и не воспринимал всерьез, но зацепился в момент страха и отчаяния. Как атеист вспоминает молитву во время сильной турбулентности, так и Олег обратился к своеобразному «амулету» в момент душевной встряски.

Татуировка стала для него напоминанием о том, что настоящее всегда важнее прошлого.

[1] Такой замочек носил музыкант Сид Вишес из Sex Pistols — подарок его подруги Ненси.

Глава 18. Выборгский вокзал

Выборгский вокзал был битком набит людьми, и они все прибывали. Из-за метели в пути задержалось несколько рейсов, некоторые вовсе отменили. Анита проверила расписание и, убедившись, что поезд в Хельсинки отъезжает вовремя, быстренько вернулась на свое место на втором этаже, пока его кто-нибудь не занял.

Люди сидели у подножия высоких величественных колонн, прижимаясь к ним мокрыми от снега куртками, или стояли вдоль коридора, сбиваясь в обеспокоенно-недовольные группы. Кругом была грязь, сырость, стоял монотонный гул голосов и со свистом пролетал неприятный сквозняк от регулярно открывающихся дверей вокзала, которые впускали очередных жертв непогоды.

Анита сидела на краю железной скамейки, плотно зажатая другими пассажирами с правой стороны. Сквозь разбитый дисплей телефона было сложно что-либо прочитать в браузере, а окружающий шум поглощал максимальную громкость музыки в слабых наушниках. Да и батарейка стремительно садилась — едва доиграла депрессивная «In The End» от Linkin Park, как мигающий красный значок потух, а вместе с ним и весь экран.

Девушка хмуро спрятала бесполезный телефон и погрузилась в себя, рассеянно глядя на людей вокруг и не различая ни единого лица. Ее мысли регулярно возвращались к Олегу, раз за разом прокручивая последние события, словно особо эмоциональный фильм, от которого точно знаешь, что будешь переживать.

До чего же неприятный выбор пришлось сделать! Анита бессильно сжала кулаки, сдерживая вновь навернувшиеся слезы. Вот бы сейчас все бросить, найти Олега в заснеженном городе, обнять и поцеловать… Но, рассуждая трезво, разве одна романтичная ночь стоит обиды «небесного деда» и профуканного билета в перспективное будущее финского иллюстратора? Утром Олег вернется в часть, в то время как Анита останется у разбитого корыта до следующего шанса… если он вообще подвернется.

Раньше девушка жила в стальной уверенности, что даже после самой громкой ссоры Олег неизменно дождется и примет подругу обратно. Знакомая вера успокаивала ее до сих пор — он же не всерьез! Ну подуется, посомневается (ладно, есть за что), но ведь Анита обязательно приедет, а Олег обязательно поверит в искренность ее чувств и намерений. Но где-то рядом, непрошеная и въедливая, как мошка, мысль активно пищала и обращала на себя внимание: «А что, если больше не поверит? Что, если сегодня он и вправду попрощался?»

И вновь Анита холодела, а затем напрягалась, как спринтер перед забегом, готовая вернуться в город, найти Олега и больше никогда с ним не расставаться. Но в этот момент у здравого смысла включалось второе дыхание, и он до победного уговаривал свою обладательницу «угомониться и не наделять своими глупыми фантазиями других людей», и мышцы автоматически расслаблялись.

Затянутая в круговорот угрюмых раздумий, девушка не заметила, как прошел целый час, и до поезда осталось каких-то сорок минут. Ее желудок заурчал от голода так громко, что сидевшие рядом люди скосили на нее глаза. Анита неохотно встала со своего насиженного и нагретого места, закинула рюкзак на спину и поплелась на первый этаж — перехватить бутерброд с чаем и снова проверить расписание, не изменилось ли чего.

Перед табло, точно футбольные болельщики, собралась большая группа пассажиров. Они внимательно следили за малейшими изменениями в расписании. Какой-то мужчина воскликнул:

— Не отменили только Хельсинки! Этим финнам плевать на метель, они привыкшие.

Анита быстро отыскала глазами свой поезд на сверкающем табло — и вправду, он единственный горел зеленым светом на фоне контрастных красных надписей. Должно быть, за пределами Выборга не все так плохо, раз успели расчистить рельсы.

В маленький зал хлынул темный поток людей со стороны перрона — прибыл один из опоздавших поездов, в и без того тесном холле стало совсем невыносимо. Анита заторопилась, прокладывая себе путь навстречу сияющей вывеске «Магазин», где она рассчитывала закупиться перекусами в дорогу. Чья-то цепкая рука схватила ее за предплечье, но девушка не обратила на нее внимания, посчитав чьим-то неуклюжим движением в толпе. Но звонкий голос, выкрикнувший ее имя, был более настойчив и не оставлял сомнений, к кому он обращался.

— Карина?! Что ты здесь делаешь?

Глава 19. Анита, 16 лет. Появление Карины

Карина пришла к ним в школу в десятом классе.

Незадолго до начала урока, как в американских молодежных фильмах, в класс вошла высокая блондинка, такая красивая, что Анита даже рот приоткрыла, наблюдая за каждым движением незнакомки. Таких девушек привычно видеть на обложках журналов или по телевизору, но точно не в банальной школе, в толпе не сформировавшихся лиц и фигур. Первым обращало на себя внимание лицо — выразительное, симметричное, со взрослыми высокими скулами, в меру широкими и полными губами. Большие миндалевидные глаза настороженно, но мягко осматривали класс.

Одежда вызывала не меньше интриги, чем лицо. Черные кожаные штаны и свободная серая водолазка прятали все, одновременно ничего не скрывая. Да и зачем скрывать такую изящную, уже взрослую фигуру? Анита заметила, как оторопело смотрит на новую ученицу их учительница по литературе, известная своими чересчур «консервными» взглядами.

«Сейчас она ее выгонит», — подумала девушка.

Так и вышло.

— Карина, — красотка только и успела гордо объявить свое имя, перебрасывая через плечо копну светлых волос, доходящих до середины спины, как «консерва» развернула ее «домой переодеваться». Смущенно опустив длинные ресницы, девушка удалилась, а вот разговоры о ней ходили весь день, создав Карине ореол сказочно красивой и таинственной незнакомки еще до повторного появления.

Она пришла на следующий день и тут же села за последнюю парту к Аните, удивив как ее, так и весь класс. Все были уверены, что красотка вскоре сбежит из «аутсайдерского закутка», но этого не произошло. Уже на первой большой перемене Карина, взяв Аниту под руку и мило улыбаясь, важно прошла вместе с ней в столовую, оставляя за собой шлейф повернутых шей и вытаращенных глаз.

С ее появлением в классе образовалась новая негласная «фракция» с единственным участником в лице Карины — «полу-аутсайдеры», кому доставались лавры успеха среди парней и косые, ревностные взгляды женской части коллектива. В коридорах школы к новой ученице неоднократно приставали мальчики всех возрастов, даже самых младших. Карина могла надеть на себя хоть пакет для мусора и все равно остаться самой красивой, привлекая внимание одним лицом и глазами. Завораживающими серыми глазами.

А еще она была по-настоящему хорошей. Карина сочувствовала всем и каждому, защищала задние парты, состоящие из «классических аутсайдеров», от травли и сама никого не травила, чего вполне ожидаешь от девушки с подобной внешностью. Она была абсолютной противоположностью Аниты пару лет назад, потому что использовала красоту не для возвышения над людьми, а для помощи.

Всерьез Анита привязалась к неожиданной союзнице после случая на уроке физкультуры поздней осенью. В последний теплый день весь класс, включая Аниту, которой больше не давали освобождения от физкультуры, бежал кросс на школьном стадионе. Полгода без упражнений и пробежек сделали из нее не просто «толстуху», а «желеобразную толстуху», и девушка всерьез решила положить этому конец, пообещав себе пробежать кросс полностью, а заодно не дать повода посмеяться над собой.

Она бежала и бежала, высунув язык и ничего не видя перед собой. В ушах шумело. Физрук что-то кричал ей, но она его не расслышала. Глаза засекли финишную черту в пятый раз — конец кросса, и организм Аниты взбунтовался.

Девушка упала на твердый асфальт, чудом не выбив передние зубы, но расцарапав ладони в кровь. К горлу подступила тошнота, мир сначала поплыл, а потом потемнел, виски взорвались от невыносимого давления. Анита застонала и на минуту потеряла сознание.

Чьи-то руки взяли и перевернули ее на спину, в нос ударил сильный медикаментозный запах. Она открыла глаза, стараясь сфокусироваться на трех лицах, склонившихся над ней. Две светлые головы и одна темная, лысеющая. Последняя грубоватым, но встревоженным голосом прогудела:

— Эй, спортсменка, как ты? Выживешь?

В нос снова ударил запах нашатыря, и Анита закашлялась. Голова еще кружилась, но зрение стало проясняться. Она увидела бледные лица Олега с Кариной и вдруг с иронией подумала, что два ангела пришли забрать ее с собой на небеса. Так красиво они смотрелись вместе.

Анита зажала рот в рвотном позыве. Физрук тут же протянул ей пластиковый пакет, в котором секунду назад лежал спортивный инвентарь, сунув его в ее непослушные руки.

— Держи. Сейчас принесу тебе таблетку, станет легче.

Его место занял Олег. Девушка почувствовала короткие суетливые движения, когда парень стал поглаживать ее по голове. Он наклонился ближе.

— Зачем ты так бежала? Ты же после болезни.

— По старой привычке, — процедила она, стараясь не открывать рот.

— Ты и раньше-то не любила бегать!

— Эй, что там такое? Чебурек пережарился?

Это был Костя — их одноклассник, у которого Олег стрелял сигареты на школьном дворе и который никогда не упускал шанса обозвать Аниту «Чебуреком», желательно при всех. Рядом с Олегом он обычно молчал, а сегодня вдруг разговорился. Высокий, нескладный, с отвратительной жидкой прической «челочка». Он пробежал кросс одним из последних, уступив даже Аните. Видимо, именно это послужило спусковым механизмом его очередной нападки.

Олег рявкнул ему из-за плеча:

— Рот закрой!

— Ты меня не затыкай, — Костя сплюнул. Да он стал в разы смелее в присутствии класса и отсутствии физрука!

Олег дернулся и начал вставать, но Анита вцепилась в его руку, пробормотав:

— Не уходи. Дождемся физрука.

Близость друга успокаивала и придавала сил, а девушка очень боялась снова отключиться, если Олег отвлечется на какого-то дрыща.

Он замер. Костя засвистел.

— Тебе че, Чебурек нравится? Переутомился сегодня, что ли?

— Повторяю — закрой рот, или я сам тебе его закрою!

— Не, ну точно втюрился. А я-то думал, она у тебя автографы клянчит.

— Ах ты, мерзкое создание!

Анита с Олегом вздрогнули — это была Карина. Внешне изящная и воздушная в серой спортивной форме, сейчас она напоминала взбесившуюся антилопу. Прежде ее импульсивность сводилась к безобидному смеху или объятиям, но никогда — к гневу. Она буквально набросилась на ошарашенного Костю, залепила ему звонкую пощечину и начала толкать в тощую грудь, хватать за волосы и уши, оглушительно визжа:

— Сейчас я сама сделаю из тебя чебурек, мерзкий ты таракан!

Одноклассники впали в ступор, даже не пытаясь помочь перепуганному Косте. Тот уступал Карине в росте и силе, и ему ничего не оставалось, как материться и махать тонкими руками, защищая лицо и голову.

— Эй, что тут происходит?

Вернулся физрук. Мощными прыжками он подскочил к Косте и схватил паренька в охапку, почему-то окрестив зачинщиком драки. Но появление преподавателя совершенно не остановило Карину, у которой появился шанс хорошенько отмолотить неподвижного Костика.

— Подожди, я сейчас, — Олег рванул к Карине, схватил ее поперек груди и оттащил назад. В этот раз девушка недолго сопротивлялась — Олег был выше и гораздо сильнее. Она повисла в его руках, раскрасневшаяся, все еще глядя на Костика взглядом хищной пантеры.

— Только попробуй еще раз обозвать Аниту, я выбью все твои кривые зубы!

Костика, Карину и зачем-то Олега отправили к директору, а физрук отвел Аниту домой. На следующий день Костя избегал смотреть на них, а при появлении Карины и вовсе вжимался в парту.

— Спасибо тебе за вчерашнее.

Девушки обособленно сидели в столовой под пристальными взглядами учеников. Вся школа была в курсе произошедшего на физкультуре, теперь Карина, и раньше-то без труда привлекающая внимание, стала настоящей местной знаменитостью. Она улыбнулась Аните в ответ, рассеянно грызя принесенное с собой яблоко.

— Тебе досталось у директора?

— Нет. С ним разговаривал тот мальчик, Олег, кажется. Он меня выгородил.

Удивительно, но она до сих пор не знала по именам собственных одноклассников, поскольку все ее общение сводилось исключительно к дружбе с Анитой.

— Он долго разговаривал с директором. Говорил, что тебе и так досталось, а типы вроде Кости лишь подливают масла в огонь, — Карина вдруг гневно скривилась, вцепившись длинными ногтями в половинку яблока. — Я ненавижу таких подонков! Они портили мне жизнь всю начальную школу. Они едва не довели меня до… даже вспоминать не хочу. Я понимаю, каково тебе.

— Портили жизнь? Тебе?

В подобное заявление верилось с трудом. Такую принцессу парни должны носить на руках и биться за право погулять с ней, а не изводить. Карина печально усмехнулась, глядя в стол. Она не сразу ответила.

— Я не всегда была такой, как сейчас. Когда-то я была… Ну, я по-другому выглядела.

— Как я?

Анита сказала это буднично, повеселев от ошарашенного выражения лица подруги. Она свыклась с тем, что ее красота осталась в прошлом.

— Ты что такое говоришь?! Ты очень хорошенькая. Может, убрать только пару килограммов…

— Карина, оставь это. Я знаю, кто я и как ко мне относятся. Но так было не всегда.

— Ты на себя наговариваешь, — твердо сказала Карина, доедая яблоко. Она ела яблоки каждый день во время обеда. Наверное, это и был секрет ее безупречной фигуры. — И некоторые люди к тебе очень хорошо относятся. Этот Олег так над тобой суетился, когда ты упала в обморок, что я подумала, как бы ему самому не понадобился нашатырь.

Она усмехнулась, прищурив искрящиеся глаза и обнажив ровные белые зубы. Анита тоже не смогла сдержать улыбки.

— Мы живем в одном доме и знаем друг друга с детства.

— Вот оно что? Не учись я вместе с вами, то решила бы, что это твой парень, — Карина заговорщицки придвинулась к ней и наивно брякнула:

— Может, тебе стоит к нему присмотреться?

Анита поборола желание запустить пальцы в волосы и заскулить.

Карина попала в точку — весь прошедший год девушка провела в грезах об Олеге, которые ни к чему не привели. И ее смелый поцелуй на школьном дворе не закончился хеппи-эндом, как часто случается в молодежном кино. Сначала парень просто не смотрел ей в глаза и избегал, насколько это возможно в общей школе и доме. Но когда они случайно столкнулись в пустом классе (случайно для Олега, Анита же зашла туда целенаправленно), он взял и выдал:

— Я сейчас встречаюсь с девушкой, если ты помнишь.

«Девица из параллельного класса?» — ей захотелось отвесить другу увесистый подзатыльник. Несерьезно ставить между ними какую-то проходную пассию, маячившую на горизонте около двух-трех месяцев, тогда как с Анитой их связывали узы поважнее. С ней Олег уже провел полжизни в качестве друга и мог бы провести не меньше в качестве парня.

Но он не хотел.

— У нас все хорошо. Поэтому, — он вдруг отвел взгляд в сторону, — сейчас мне нечего тебе ответить. Останемся друзьями?

Сжав губы, девушка запустила в него грязную тряпку для классной доски и умчалась домой, пропустив в тот день две контрольные работы. Больше отношения они не обсуждали, и потихоньку Анита стала хоронить надежду на воссоединение в качестве пары…

Она тянула время и вяло жевала принесенный в школу бутерброд, едва надкушенный за обедом во время эмоционального разговора с Кариной. Когда занять рот уже было нечем, девушка с иронией ответила вопросом на вопрос:

— Ты всерьез думаешь, что из всех девчонок школы его заинтересую именно я?

— Мне кажется, ты уже его интересуешь, нужно лишь сделать решительный шаг. И потом, — Карина неожиданно задумалась, став серьезной, как никогда, — я тоже думала, что он из этих мажорных мальчиков, которых волнуют только модели и первые красавицы школы. Но после физкультуры и директора… — она в упор посмотрела на Аниту. — Я думаю, он хороший парень. Действительно хороший.

Анита почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Подруга в своем неведении разворошила старую рану, и теперь упрямо на нее давила.

— Окей, я подумаю, — девушка спрятала подрагивающие губы за поеданием последнего из «припасов», рассчитанного на послеобеденный кофе — двойного батончика «Сникерс», и едва не подавилась, когда комок в горле встретился с плохо пережеванным орешком в карамели. Она закашлялась.

— Обязательно подумай, — подруга участливо похлопала ее по спине, едва не выбив из Аниты остатки духа.

Глава 20. Драка на вокзале

Посреди тесного и грязного Выборгского вокзала Карина смотрелась прекрасным ангелом, зачем-то сошедшим в этот ад: высокая и светлая, с ворохом еще не растаявших снежинок в волосах, в гладкой кремовой куртке. Так лебедь плывет среди серой стаи уток-пассажиров, забирая себе все восхищенные взгляды.

Но во взгляде Карины не было и намека на кокетливость или молчаливое принятие негласных комплиментов. Только страх.

Она потащила Аниту к «Магазину», но остановилась прямо перед входом, где их не толкали проходившие мимо люди, и без предисловий спросила:

— Где Олег? Когда ты видела его в последний раз?

Она сильно волновалась. Не дождавшись ответа от сбитой с толку Аниты, которая только стояла и смотрела на подругу вытаращенными глазами, Карина суетливо затараторила:

— Я старалась приехать как можно скорее, но чертов поезд попал в метель, и мы простояли два часа в поле. Мне нужно срочно найти Олега!

Анита начала выходить из транса:

— Зачем?

— Предупредить его! Он, наверное, на долбанной вечеринке, а может, просто слоняется по городу — меня ведь ждал… Не знаешь, куда он в итоге отправился?

— Предупредить о чем?

— Этот идиот хочет избить его! Или убить, я не знаю, — подруга обреченно запустила тонкие пальцы в волосы, сбросив с них горсть снежинок. — И как меня угораздило с ним встречаться!

— Кто хочет избить или убить его? — горло сдавило, хотя Анита ничего не поняла из ее монолога. В моменты, когда эмоции зашкаливали, слова Карины теряли всякую логическую цепочку. Факты и воспоминания прыгали и перемешивались, как кабинки на американских горках.

Девушка медленно повторила свой вопрос:

— Кто хочет избить его?

— Игорь, мой бывший, — подруга снова вцепилась ей в руку, заглядывая в глаза. — Тот самый, о котором я тебе говорила. Ну, вскользь. Мы встречались последние два месяца, но хорошо общались целый год — сначала переписывались, потом иногда гуляли. Игорь был сама забота: помог перебраться в Питер и снять квартиру, собирал мой шкаф, поменял термопасту в ноутбуке… И не собирался ни в какую Финляндию, — девушка напряженно кашлянула, а Аните захотелось срочно исчезнуть, например, провалиться под пол. — Он знакомил меня с питерцами и звал на свои концерты. Игорь играет на барабанах в рок-группе. У них такая тяжелая музыка!

Вот и причина ее симпатий — Карина падка на всяких творческих фриков, оттого и подружилась с Анитой в первый день школы. И как только в ее кругу оказался простой парень вроде Олега!

— Мы очень сблизились, Игорь даже хотел познакомиться с Олегом и сходить на свидание парами. На момент моего переезда он долго встречался с солисткой из своей группы, любил ее безумно… Пока на одном из концертов не объявился якобы ее брат и не сделал ей предложение прямо на сцене. Это был лютый треш! Игорь впал в жуткую депрессию, а я… я тогда спасла ему жизнь, — Карина отвела взгляд и замолчала, но вскоре продолжила:

— После того случая он вдруг заревновал меня к Олегу, но старался не показывать этого… так явно. Когда мы сошлись, он успокоился на время, а потом вновь начался пиздец. Я думаю, после разрыва с той девчонкой Игорь действительно помешался. Постоянно подозревал меня в измене, твердил, что я до сих пор люблю своего несостоявшегося жениха и хочу к нему вернуться. Меня это порядком достало, — серые глаза гневно засверкали. — Я с ним порвала. Сегодня. И знаешь, что он мне сказал? «Я так и знал, все вы одинаковые! Ты хочешь к нему вернуться! Но я сделаю так, что возвращаться тебе будет не к кому». Он знал про увольнение Олега, в части служит его приятель. Этот же приятель звал Олега на вечеринку у себя на квартире — Игорь рассчитывает найти его там.

«Знакомый звал меня на вечеринку у него на квартире. Я ничего ему не обещал, но в случае провала с Кариной обязательно бы заявился напиться».

А «провал» с ней, Анитой, считается?

Она сглотнула. Карина продолжала:

— Игорь сказал, что живого места на нем не оставит. Я никогда не видела его таким помешанным, у него в башке что-то перемкнуло. Может, это все его таблетки, — она вдруг ушла в себя, задумавшись. Так выглядят участники игры «Кто хочет стать миллионером», когда получают вопрос на «миллион». — После разрыва с той девчонкой Игорь принимал транквилизаторы для лечения тревоги и бессонницы, по-другому его не отпускало. Нам говорили на занятиях, что иногда эти препараты вызывают агрессию и провоцируют на убийство… — подруга на миг прикрыла глаза. — Я пыталась предупредить Олега, он не брал трубку, а потом телефон оказался вне сети. Я пыталась дозвониться до тебя, но твой телефон тоже не работал! Что с ним случилось?

— Села батарейка, — Анита нащупала холодный мобильник в бездонном кармане. — Ты уверена, что твой Игорь действительно приехал в Выборг?

— Не называй его «моим»! — ощетинилась Карина. От нее вдруг повеяло несвойственным холодком. — Уверена. Единственное, в чем Игорь был честен на все сто, так это в своих угрозах…

Прибыл поезд, направляющийся в Хельсинки. Об этом громко и отчетливо объявил женский голос из радиорубки, заглушив последние слова Карины. Люди в зале ожидания оживленно задвигались и устремились к выходу на перрон, сталкиваясь чемоданами и ругаясь. Всем осточертел маленький тесный вокзал.

Анита, погруженная в свои мысли и переживания, не пошевелилась, пока Карина внезапно не спросила ее:

— Это твой поезд?

— Что? — беглый взгляд на табло с единственной зеленой записью. — Это же мой поезд! Но…

Девушка в ужасе уставилась на подругу. После недолгого молчания Карина выпрямилась и ободряюще потрепала ее за предплечье, ее голос прозвучал мягко, но решительно:

— Все в порядке, я сама здесь разберусь. Город я знаю и без проблем найду квартиру того парня. Не бери в голову и езжай спокойно. Я потом тебе все расскажу.

В этом вся Карина. Милая и безобидная снаружи, она превращалась в решительного и беспощадного воина, когда люди вокруг нуждались в помощи или защите. Неважно, шла ли речь о малознакомой однокласснице или бывшем парне — для Карины не существовало статусов. Она просто вставала и шла бороться со злом.

Анита не сомневалась, что подруга со всем справится, как и не сомневалась, что «спокойно» из Выборга ей не уехать.

Словно на холсте, воображение в жутких красках рисовало Олега, которого избивает группа парней, а потом оставляет в снегу истекать кровью. Или эти же парни нападают на него прямо в квартире, вместе удерживают и колотят всем, что попадется под руку: бутылки из-под пива, тарелки, стулья, кухонный нож… А вдруг и вправду убьют? Сердце в груди застучало до боли. Временами Карина преувеличивала, но раз дело дошло до поездки в Выборг в метель, ситуация и впрямь нешуточная.

По коже пробежал сотрясающий тело озноб, и Анита передернула плечами. Плотно сжала губы, дабы не выдать предательский стон страха и слабости.

Карина легонько потрясла ее за плечо:

— Не бойся, все будет хорошо, обещаю. Иди на посадку, а я пойду в центр, найду эту квартиру и…

Она запнулась. Взгляд ее округлившихся глаз устремился куда-то за спину Аниты, а рот слегка приоткрылся. До ушей донесся неприятный низкий мужской голос с угрожающими нотками, слышимый даже в гуле толпы:

— Ты все-таки приехала к нему.

Метрах в шести от них стоял внушительного вида парень в короткой куртке с меховым воротником и брутальной кожаной фуражкой на крупной голове. В иной ситуации его строгое лицо с мелкими чертами Анита бы назвала симпатичным и даже благородным, но сейчас оно пугало. Ей тотчас вспомнился Артур, несчастная любовь из детства с похожим типом внешности и пристальным взглядом льва, охраняющего свою территорию и в любой момент готового к схватке с противником. Двух парней различало лишь одно: стоявший перед ней персонаж горбился, засунув руки в карманы и выставив вперед громоздкие плечи, отчего выглядел еще более устрашающим.

Не было надобности спрашивать или смотреть на Карину, чтобы догадаться — перед ними стоял Игорь. Вот ведь незадача — их вкусы в плане мужчин слишком часто совпадали! Плохая основа для женской дружбы…

Рядом топтались двое невзрачных ребят, пониже и поменьше — полная противоположность «вожаку», как показалось Аните. В жизни бы не заметила их в толпе! Оба беспокойно переминали с ноги на ногу — наверное, Игорь нагонял на них не меньше страху.

Карина шагнула ему навстречу с явным намерением посвятить бывшего во все свои умозаключения по поводу его поведения, но парень ее опередил. Не меняя позы, он заговорил, все так же негромко, прямолинейно и несокрушимо — будто танк, направляющийся к вражеским войскам. Его голос пригвоздил к месту даже Карину.

— Твой жених сейчас паршиво смотрится. Возможно, он тебе даже не понравится, — два паренька из «свиты» угодливо гоготнули. — Его смазливое лицо больше не смазливое, а размазанное.

Последовавшей реакции Анита не увидела — Карина стояла к ней спиной, но на всякий случай подскочила и схватила ее поперек груди. Очень вовремя! Подруга успела сделать первый шаг и попыталась броситься на бывшего парня, сжав изящные кулаки.

— Психопат… ты просто психопат!

Она была выше, но гораздо худее Аниты. На первый взгляд, казалось, что удержать ее будет проще простого, но в подобных ситуациях в хрупком эльфе просыпалась сила титана. Карина рывком сбросила руки Аниты, которая успела лишь пискнуть «Карина, остановись!», и ринулась к парням. Свита отскочила в разные стороны — скорее из сомнений, чем от страха. Все-таки, это бывшая подружка «босса».

Все происходило, как в ненавидимых Анитой ток-шоу. Девушка в ужасе наблюдала за происходящим: Карина замахнулась на Игоря, тот перехватил ее руки и завел за спину, при этом едва не столкнувшись с ней лбами и выкрикивая прямо в лицо:

— Какая забота! Даже в Выборг примчалась ради него на дохлой электричке. Я тут подумал, — видимо, Игорь сильно сжал Карине пальцы, и она вскрикнула от боли, — маловато ему досталось, пара месяцев — и оклемается. Раз поезда все равно не ходят, найду-ка засранца снова. Во что он там играл, в хоккей? Будет гонять шайбу на инвалидном кресле!

От его речей у Аниты все поплыло перед глазами. Может, он просто злит Карину, а на самом деле никуда не пойдет? Но в памяти красным предупреждением горела фраза: «Единственное, в чем Игорь был честен на все сто, так это в своих угрозах».

Последние слова придали Карине сил. Она ловко извернулась, чудом освободившись от захвата, подпрыгнула и всем телом навалилась Игорю на спину и плечи, обвив шею пальцами. От неожиданности тот не сразу среагировал и согнулся под натиском, как раненное молнией дерево. Карина же, вцепившись в его шею одной рукой, второй принялась молотить парня по голове и лицу, отчаянно ругаясь:

— Ах ты мерзавец, зачем я только с тобой сошлась! Лучше бы ты прыгнул с моста осенью, как и обещал!

Все происходящее напоминало сюрреалистичный блокбастер, который просто не может иметь место на безобидном вокзале Выборга. Остальные пассажиры, забыв про последний поезд в Хельсинки, во все глаза наблюдали за потасовкой, образовав небольшой «Колизей», куда летели осуждения, охи-ахи и призывы образумиться.

Анита же топталась на месте в сомнениях, что предпринять: помочь Карине отмолотить бывшего или броситься на поиски Олега. Вариант уехать в Хельсинки отпал окончательно — какое к черту собеседование, когда ее другу… возлюбленному на полном серьезе грозят увечья или даже смерть! Нет уж, здесь дед просто обязан ее понять! Надо бы пригласить его в бар, когда все закончится… Если все закончится благополучно.

Долго «шоу» не продолжалось. Через несколько минут на «арену» выбежали двое упитанных полицейских и не без труда разняли Карину с Игорем. При виде людей в форме, девушка мгновенно перевоплотилась из воина в прокурора, обвиняюще тыча указательным пальцем:

— Этот садист просто так избил моего друга и угрожал добить его окончательно!

— Так-так, тише, девушка, — один из стражей порядка хмуро осмотрел Игоря и покачал головой. — Сейчас все выглядит так, что вы избили парня и готовы добить его окончательно.

— Вот именно! — подал голос Игорь. Он потирал ушибленные виски и затылок, по которым прошелся основной натиск Карины. — Я и пальцем ее не тронул, эта дура просто набросилась на меня!

— Ты избил ни в чем не повинного человека и думаешь, тебе так просто это сойдет?! Ты еще никогда так не ошибался!

Карина не шелохнулась, но Аните, Игорю и двум полицейским показалось, что сейчас она снова ринется в бой, а потому повели они себя соответствующе. Анита подскочила к подруге, готовая в любой момент предотвратить новую атаку, а двое мужчин загородили собой Игоря, который предусмотрительно сделал несколько шагов назад.

Девушка увидела его маневр и прищурилась:

— Что, испугался? Правильно делаешь. Я напишу на тебя заявление в полицию и расскажу про случай с мостом, покажу нашу переписку. Я сделаю все, чтобы ты загремел в психушку на принудительную терапию с последующей записью в трудовой книжке. Можешь забыть о музыкальной карьере!

Игорь побледнел.

Даже сквозь страх и панику Аниту таки накрыла волна восхищения и гордости: Карина находилась в крайне невыгодной для себя ситуации с противником, втрое сильнее, но продолжала бороться и отстаивать свои убеждения до победного. Она напомнила ей об Олеге, который до последнего шел за своими желаниями.

Как сильно ему досталось? Ростом он выше Игоря, но не так накачен. И один. Много ли шансов противостоять сразу трем парням, хоть два последних и дотягивают разве что до одного в плане силы?

— Так, молодые люди, давайте-ка пройдем в участок и разберемся. Нечего устраивать здесь цирк на виду у пассажиров.

Строгости, вдохновляющей на быстрые действия, в словах пухлого и расслабленного полицейского не было, но вот Карина ухватилась за смысл. Еще бы — визит в участок изолирует Игоря на время, появится шанс найти Олега и затащить его в безопасное место.

Она воинственно забросила свой серебристый рюкзачок на спину и гордо выпрямилась на все сто семьдесят пять сантиметров роста:

— Давайте разберемся!

— Э, чего разбираться-то? — забурчал Игорь, потихоньку воспламеняясь. — Эта чокнутая напала на меня, с ней и разбирайтесь. У меня скоро поезд.

— Все поезда отменены, а в Хельсинки твою бандитскую морду не пустят! — ощетинилась Карина. — Но можешь проваливать! Никто не будет мешать писать на тебя заявление.

Смелый ход, но сработало. Полицейские устало переглянулись и без лишних слов стали подталкивать Игоря с Кариной к выходу из вокзала, заслоняя путь к отступлению упитанными фигурами. Игорь вновь начал возражать, но один из мужчин как бы невзначай коснулся своей служебной дубинки, и парень раздраженно замолк. Свита же потеряно провожала вожака взглядом.

Анита рысцой бросилась за Кариной, схватила за рукав куртки и максимально тихо спросила:

— Где квартира?

Девушка пронзительно и мучительно долго смотрела на нее. Она все поняла.

— Тот парень живет по адресу… — едва открывая рот, она продиктовала адрес и фамилию приятеля. — Спроси соседей, какая квартира.

— Поняла.

— Анита, — подойдя к входной двери, Карина сжала ее плечо и почти умоляюще прошептала, краем глаза следя за Игорем. — Он не остановится. Уговори Олега вернуться в часть и не высовываться.

Вместе они вышли в холодные голубоватые сумерки, и Анита, быстро кивнув, торопливо зашагала по направлению к Старому городу. В этот момент объявили об отправлении поезда в Хельсинки.

Глава 21. Карина,16 лет. Хоккейный матч

Саундтрек: "Love Me Like You Do" - Ellie Goulding

— Гол!!

Болельщики рядом с Кариной подскочили так резко, что соседний парень нечаянно толкнул девушку, выбив телефон из рук.

— Твою ж мать! — она подхватила мобильник прямо над нижней трибуной. Еще немного, и он бы стукнулся о жесткие деревянные сидушки, а потом через широкую щель провалился в снег.

Извиняться, конечно же, никто не собирался — собравшихся всецело поглотил ход матча, а именно сейчас гол забила команда, где играл Олег.

На двух противоположных трибунах Центрального стадиона собрались ребята из школы, пришли девчонки из класса. Они прохладно улыбнулись Карине издалека, но поговорить не подошли. Девушка с легкой грустью наблюдала за их веселой болтовней, выразительными «говорящими» взглядами в сторону катка (наверняка парней обсуждают), которыми они живо обменивались друг с другом, а потом хихикали.

И снова ей не везет с коллективом — правильнее добавить «женским». В прошлой школе до четырнадцати лет девчонки дразнили ее за полноту, высокий рост и не по годам большую грудь, а теперь недолюбливают за повышенный мужской интерес. Даже сейчас, будто намеренно, вокруг Карины собрались одни парни, тогда как девушки сидели в стороне и явно не радовались отсутствию внимания.

Впрочем, она все равно ни с кем не разговаривала и ждала Аниту. Когда в аське вдруг высветилось ее сообщение, девушка всецело ушла в переписку, начисто забыв о хоккее:

«Проклятое сердце хомячка, весь день колотилось как бешеное, я от страха похоронила себя несколько раз. Мама накачала меня валерьянкой и превратила в холодец. Кусочки моего мозга увязли в мерзкой жиже и застыли. Это сообщение набирала тебе минут пять».

«Очень образно!»

«Лего, я никакая, не смогу прийти. Если потом решишь застрелить меня из лука, я даже обрадуюсь».

«Лего» — сокращение от «Леголас» — так ее называла Анита. Еще осенью обе подсели на трилогию «Властелин колец», вместе проглотили три фильма и даже замахнулись на книги. Последнюю часть Карина читала до сих пор. Ей Анита присвоила имя главного эльфа-красавчика с длинными светлыми волосами, меткого стрелка из лука, тогда как себя обреченно нарекла «Урук-хаем», чему подруга воспротивилась, и обе сошлись на «Фродо». Олегу они тоже подобрали прозвище — второго подходящего эльфа в фильмах не нашлось, и девушки за глаза окрестили его «Арагорном» за постоянную помощь «страдающему Фродо».

«Тогда я пристрелю тебя прямо сейчас! Сиди дома, зайду к тебе через полчаса».

«Нет! У меня отвратительный вид, до завтра хочу зарыться головой в большой шоколадный торт. И мне хорошо, и людям, которые меня не увидят».

«Так я принесу его! Вместе съедим».

«Нет, Фродо хочет страдать в одиночестве. Потом увидимся».

И целый ряд рыдающих смайликов, а в конце крест и могилка.

Карина со вздохом убрала телефон и поднялась. Отвратительная штука — взбесившиеся гормоны. Как она понимала Аниту! Ее собственную полноту и быстрое развитие как раз спровоцировал гормональный скачок, а Карина слепо клеймила погоду и «злых людей вокруг» за минорное настроение вперемешку со вспышками гнева. К счастью, до гипертиреоза не дошло, ей вовремя дали какие-то таблетки, и здоровье наладилось. А в последнем летнем лагере девушка отравилась в столовой и неделю сидела на воде, сбросив пару килограммов. По приезду домой процесс похудения продолжился, вместе с ним нормализовалось и питание. И теперь, при росте сто семьдесят пять сантиметров ее вес не превышал пятидесяти пяти килограммов. Любая одежда сидела идеально, что каждое утро поднимало настроение и наделяло авторитетом в школе — хорошим оружием, которым Карина без застенчивости пользовалась.

Ей вспомнился урок физкультуры, и девушка мысленно похвалила себя за смелость. Досталось же Костику! Ничего-ничего, кто-то должен ставить зло на место.

Закончился первый тайм. Хоккеисты ушли с ярко освещенного катка и разошлись по противоположным трибунам, их вмиг окружили друзья и болельщики. К вечеру слегка похолодало, но в целом погода стояла терпимая — всего минус десять градусов без ветра, но Карина все-таки успела замерзнуть и предвкушала возможность совместить несколько приятных дел: посидеть с Анитой в тепле, выпить чаю… и съесть торт!

Хотя хоккей она любила. Игра на льду неизменно цепляла ее внимание и в скором времени затягивала, чего не удавалось футболу или баскетболу. В прошлом году они с родителями ездили в Москву и попали на настоящий хоккейный турнир, проходящий в закрытом ледовом комплексе. Девушка упивалась сверкающей огнями ареной, огромным табло с трансляцией игры и счетом, гулом и криками болельщиков, разодетых в шарфы и толстовки с символикой любимых команд, в духе «Порвите их, барсы!». В коридорах комплекса бродили клубные «талисманы», и теперь дома у Карины лежали фото с серым барсом и волком.

Во время матча папа даже купил ей пива, и после третьего стакана они вместе кричали с трибуны, подбадривая… кажется, все тех же «Барсов». После игры он потащил дочь в фан-зону, где один из хоккеистов с удовольствием сделал совместное фото с девушкой, обняв за талию. Опьяневшая Карина с интересом посматривала на парней из команды, таких здоровых «из-за специальных нагрудников», — подсказал отец. В спортивной форме обычные на первый взгляд лица и прически словно преображались, становились симпатичней, притягивали внимание… А может, это все из-за счастливых улыбок.

Разумеется, хоккей на ишимском Центральном стадионе и близко не стоял рядом с шоу в Москве, но Карина согласилась сходить вместе с подругой. Сегодня у Олега какой-то важный матч, раз даже Анита собиралась прийти… И в последний момент заболела. Но людей собралось много, что редкость для хоккея на открытом катке, так что матч не обеднеет от отсутствия Карины.

Девушка осторожно спустилась по скользким ступенькам и решительно зашагала к выходу из стадиона, как вдруг услышала свое имя. К ней полу-шел, полу-катился Олег без шлема. От его мокрых волос и головы валил пар, и Карине почему-то сразу захотелось надеть на него шапку.

— Привет! А где Анита? — он шмыгнул носом. Нет, ну точно заболеет на таком холоде!

— Привет. У нее сердце… — Карина осеклась, но быстро сориентировалась и твердо выдала:

— Ей стало плохо днем, но после лекарства немного полегчало. К сожалению, она не придет.

Наверное, не стоит вываливать на бедного друга Аниты эпитеты вроде «сердце хомячка», «мозг, как холодец» и «похоронила себя несколько раз», а то от волнения еще проиграет.

Парень все же скис, и от улыбки секунду назад не осталось и следа. Он отвел взгляд в сторону и снова шмыгнул носом.

— Ясно, — в его голосе промелькнула обида, и девушка было приготовилась к отстаиванию «чести» больной подруги, как он вдруг произнес:

— Ты тоже уходишь?

Она так и замерла с приоткрытым ртом. Олег ничем себя не выдал, но Карина отчетливо почувствовала его разочарование. Бедняга, так надеялся на присутствие Аниты на матче, а та не пришла, и теперь даже ее подруга сваливает.

Карина вспомнила их совместный поход к директору после «карательного» урока физкультуры. Тогда Олег ее выгородил, взял вину за воспитание Кости на себя. Получится подло, если она на все забьет и уйдет в середине важного для него матча, унеся с собой последнее напоминание о лучшей подруге. Да и потом, сама Анита не горит желанием встречаться с ней прямо сейчас.

Девушка тепло улыбнулась:

— Нет, я просто хочу купить чай. Замерзла на трибуне.

Его лицо прояснилось.

— Пошли к нам, у парней есть термос.

Вместе они вернулись к трибунам и остановились в стороне от оживленной тусовки. Олег бесцеремонно вытащил из чьего-то рюкзака большой термос и протянул Карине дымящуюся чашку. Она тут же сжала ее непослушными пальцами и поднесла поближе к лицу, чтобы теплый пар согрел щеки и нос. Парень плюхнулся рядом и ограничился глотком воды из бутылки, небезопасно запотевшей — в ней уже начал образовываться лед. Надевать шапку Олег явно не собирался, и Карина не выдержала:

— Ты не заболеешь?

— Что? — в ответ на озадаченный взгляд девушка выразительно уставилась на его светлые волосы. Он широко усмехнулся. — Все в порядке, меня хрен свалишь. И разве это холод? Вот на прошлой неделе действительно было прохладно.

Всю прошлую неделю стояло минус тридцать с ветром! Олег явно красовался, но делал это чрезвычайно мило, и Карина лишь с улыбкой покачала головой с видом «Окей, тебе виднее».

Она сделала несколько глотков чуть подостывшего чая. Зубы вмиг перестали стучать, но горло неприятно запершило — что за ядреную заварку пьют эти хоккеисты?! Девушка закашлялась.

— Была раньше на хоккее?

После образовавшейся паузы его вопрос прозвучал несколько скованно. За исключением визита к директору они с Кариной не разговаривали, только кивали друг другу в знак приветствия, а сейчас будто заново знакомились. Удивительно, но в его обществе Карина неожиданно расслабилась и почувствовала себя как на дружеских посиделках — свободно и приятно, будто сама знала Олега с детства. А может, он просто напоминал ей об Аните — бывает же такое, когда лучший друг твоего лучшего друга и сам вдруг становится близким.

Стараясь не чувствовать вкус, Карина бодро допила «заварку» и протянула парню чашку за добавкой.

— Мы с папой иногда смотрим хоккей по телевизору, а в прошлом году ездили на большой турнир в Москве, было здорово. Но из нас двоих лишь он — настоящий болельщик, я же мало что запомнила об игре и командах.

Однако скудные клочки информации всерьез зацепили Олега, и остаток перерыва он наседал на Карину и расспрашивал все о московском матче, начиная от оснащения ледового комплекса и заканчивая названиями команд, счетом и игроками, которых Карина безрезультатно пыталась вспомнить. Во время разговора он подливал ей чай в кружку, пока девушка не выпила половину термоса.

Едва начался второй тайм, как Карина застрочила в аське, благо пальцы вновь слушались:

«Олег очень расстроился, что ты не пришла!»

Ей в ответ прилетел десяток смайликов, бьющихся головой о стену.

«Он меня убьет. Он твердил об этой игре еще с осени, но что я сделаю?! От криков на стадионе мне станет хуже. Вот он обрадуется моему инфаркту на его долгожданной игре!»

«Фродо, поговори с ним вечером, объясни ситуацию».

«Он не поверит, посчитает отмазкой. Олег уже давно мне не верит…»

И снова череда похоронных смайликов, а потом Анита вышла из сети.

Карина со вздохом убрала телефон подальше в теплый карман, чтобы не переохладить батарейку, и переключилась на игру.

Так, какой там счет?.. Как же непросто без табло! О, кто-то гол забил — у нападающего бело-красная форма, а Олег носит бело-синюю — значит, гол забили его команде. «Один — один!» — прокричал парень с трибуны. Ну все, теперь можно смотреть осознанно.

Пошел редкий снег. Полупустой стадион вокруг освещенного катка погрузился в густой, обволакивающий сумрак, неяркий свет от фонарей навевал приятную сонливость, как поздним вечером. Согретая «заваркой», Карина развалилась и поудобнее устроилась на жестком сидении, точно в домашнем кресле. Так и хотелось налить себе красного глинтвейна и послушать атмосферную «We wish you a Merry Christmas», а не бьющего по мозгам «Скутера» из радиорубок…

В заграждение напротив нее с грохотом врезались, заставив Карину подскочить от неожиданности. Олег — она едва узнала его сквозь шлем — непонятно махнул ей, не то извиняясь, не то приветствуя, и снова укатил в гущу игры. Девушка глубоко вздохнула несколько раз, успокаиваясь. Она проводила его взглядом, но тут же потеряла в образовавшейся потасовке: парни бились за шайбу.

Все-таки здорово иметь занятие, которому всецело отдаешься. Олег вот играет в хоккей, Анита рисует… По-любому сейчас села за краски или уголь, рисует себе надгробие. Сама же Карина который год зависала в астрологии, составила натальные карты всем родным и знакомым и при каждом удобном случае охотно делилась подробностями грядущего гороскопа.

Еще вчера она твердила Аните о ретроградной Венере в самом разгаре — редком событии с сильным влиянием на взаимоотношения. Подруге снова докучали одноклассники, а на улице якобы «не узнали» старые приятельницы, оттого и похоронное настроение на несколько дней. Совместный поход на матч обязательно взбодрил бы ее и порадовал Олега, а то в последнее время оба держались друг с другом весьма прохладно.

В конце второго тайма команда Олега проигрывала со счетом 1:2. Ребята скучковались в стороне от трибуны и оживленно заговорили, не слишком громко, чтобы не услышали противники, но Карина то и дело ловила долетающие от команды маты и хоккейные термины.

Перед финалом команда противников решила развлечь публику. Один из хоккеистов выкатился на лед и громко объявил:

— Девушки, конкурс для вас! Попробуйте обойти нашего вратаря и с трех попыток забить настоящий, пацанский гол. Победительнице обещаем совместное фото с нам… с победителями в сегодняшнем матче, — парень с наигранным смущением прикрыл рот рукой. — И бутылку шампанского в кафе вечером! Ну как, кто осмелится?

У ворот показался вратарь, как никогда готовый к «битве». Карина оглянулась в сторону одноклассниц и принялась гадать, кого из них выберут болельщики. Не секрет, что в такие мероприятия впутывают самых популярных девчонок, а не взаправду ждут «ноу-нейм» из толпы.

— Эй, девушка! Блондинка в серой куртке! Не хочешь попытать удачу? — выкрикнул «комментатор».

Карина наивно искала глазами «блондинку в серой куртке», пока хмурые девичьи взгляды не подсказали ей, что эта блондинка — она сама. Девушка разинула рот.

— Что, я?!

Вообще-то ей хотелось забежать в туалет перед финальным таймом — выпитый чай настойчиво давал о себе знать, но мужская половина зрителей уже единогласно скандировала «Ка-ри-на!» — кто-то подсказал им ее имя. Не объявлять же всей трибуне, что ей срочно нужно отойти!

Под аплодисменты и свисты девушка быстро спустилась и вышла на лед. Может, успеет отделаться от конкурса до начала игры! «Комментатор» недвусмысленно улыбнулся ей, оглядывая с ног до головы, и учтиво подал длинную черную клюшку.

Карина с опаской встала в стойку — замшевые сапоги сильно скользили, и она едва не навернулась при первом же ударе, опершись на клюшку, как на костыль. Толпа разочарованно охнула — вратарь отбил шайбу.

— Ничего, дорогая, давай еще разок. Ты гляди на него, — хоккеист со смехом ткнул в сторону вратаря. — Жека готов тебе уступить, только улыбнись!

Болельщики одобрительно загудели, и Карину пробил азарт. Она со всей силы замахнулась клюшкой, но «Жека» снова отбил шайбу, хотя и с большим напрягом, чем в первый раз.

— Кажется, здесь поможет только поцелуй… А, Жека, уступишь даме шайбу за поцелуй в щеку? — да «комментатор» просто вошел в раж!

Девушке показалось, что вратарь под шлемом тоже улыбается.

— Обойдемся без поцелуя!

Она снова встала в стойку, но вдруг выпрямилась. Кто-то взял ее за локти сзади, да так неожиданно, что Карина едва не повалилась назад, но незнакомые руки ее удержали.

— Карина, это я, — Олег деловито развернул ее и начал выстраивать в правильную позу. — Сейчас покажу, как держать клюшку.

Ее правую ладонь он переместил ниже по длине снаряда, а левую — возле основания. Все это время парень кружил над ней, выправляя стойку, мимоходом приобнял со спины и поправил слетевший хват на клюшке. От нежданной близости Карину бросило в жар. Даже щеки покраснели, их пришлось прикрыть ладонью в фальшивом кашле.

— Эй, Олег, ты в курсе, что Жека тебя возненавидел? — ухмыльнулся «комментатор», наблюдая за инструктажем. — Мало того, что ты лишил его поцелуя, так еще и подкатываешь к девушке его мечты! Можешь забыть о шайбе в наших воротах.

Карина не знала, куда себя деть от «пацанских откровений», но живо вцепилась в клюшку и приготовилась к последнему, третьему удару. Олег отошел назад и весело бросил:

— Выбей-ка из него всю дурь, Карина!

Прогоняя остатки смущения, девушка широко замахнулась. В последний момент она оторвала прямой взгляд от нижнего правого угла ворот, куда якобы целилась, и со всей силы запустила шайбу в противоположный угол, выгнувшись всем телом.

Все произошло стремительно. Сапоги резко поехали по льду, и в попытке сохранить равновесие Карина неосознанно махнула клюшкой куда-то назад. Раздался глухой звук, и стоявший позади Олег вскрикнул от боли и прижал перчатку к виску.

— Я по тебе попала?!

Девушка в ужасе бросилась к нему. В этот раз сапоги напрочь отказались с ней сотрудничать и взмыли в воздух после пары размашистых шагов, отправив обладательницу в свободный полет. Карина только и успела закрыть лицо ладонями, но удара о лед не произошло.

Она грохнулась на Олега, который зажал ее по бокам руками и тем самым предупредил скатывание на каток. Сквозь шум в ушах и свисты ребят на трибунах Карина услышала его голос и почувствовала увесистую перчатку у себя на голове:

— Все в порядке? Не ушиблась?

— Не-нет, — она начала осторожно подниматься, стараясь не зацепить разметавшиеся вокруг длинные волосы, но сапоги снова подвели. Девушка повалилась вперед и вновь рухнула на Олега, их лица вдруг оказались очень близко, в какой-то паре сантиметров. От неожиданности оба уставились друг другу в глаза.

Какие красивые глаза… серо-голубые, прямо как лед на катке в ясный день.

— Эй-эй, голубки, потерпите до конца игры! Мы уже поняли, как вам не терпится остаться наедине.

«Комментатор» посвистел вместе с болельщиками, подкатил к парочке и с улыбкой протянул Карине руку. Олег тоже улыбался — немного скованно, и девушка рассудила, что все сочли инцидент простой шуткой с романтическим налетом. Она усмехнулась, поднимаясь на ноги:

— Шайба-то где? Я попала?

— Еще как!

Заговорил Жека-вратарь. Двумя руками он махнул на ворота, где в центре одиноко лежала черная шайба.

— Ты, наверное, пыталась меня обмануть. Целилась право, ударила влево, и все бы ничего, да только шайба улетела вверх и обманула нас всех! — неожиданно он похлопал ей массивными щитками, — Но кто судит победителей? Ты победила!

Она все-таки ушиблась — увидела синяк на бедре, когда наконец-то отлучилась в туалет. Наверное, ударилась о защиту Олега. Ловко он ее подхватил… Зато как она неловко заехала ему в висок! Но парень, похоже, мигом забыл о нанесенной ему травме или виду не подал, когда оживленно выходил на заключительную часть игры. И в самом деле, его «хрен свалишь»…

На этом месте Карина почему-то улыбнулась своему отражению в зеркале над раковиной, но тут же откашлялась и поспешила обратно на матч.

Третий тайм оказался самым напряженным. «Команда Олега» — так было удобнее их различать — выровняла счет и теперь билась за победу. Несколько раз шайба опасно пролетала мимо их ворот, и болельщики в ужасе охали, а вместе с ними и сама Карина. И когда Олег наконец-то подхватил шайбу и повел ее к противоположным воротам, она громко выкрикнула, вспомнив отца перед телевизором:

— Шайбу!! – и в этот момент маленький черный снаряд миновал вражеского вратаря Жеку и увяз в сетке ворот.

Как и было обещано, победившая команда сделала фото с Кариной на память. Ее поставили прямо посередине между вратарем и Олегом, которого девушка едва не обняла на эмоциях, но сдержалась и ограничилась хлопком по плечу, оставив парня в легком недоумении. Вратарь же в момент вспышки умудрился поцеловать девушку в щеку.

После «фотосессии» Олег с Кариной отошли в сторону, где последняя вновь начала извиняться, но ее перебили:

— Мы сейчас сходим в душ, переоденемся и пойдем отмечать. Ты идешь?

В этот раз Карина отрицательно замотала головой:

— Нет, ребята, идите без меня. У вас полно поклонниц на трибунах, они не дадут вам заскучать. Я же хочу зайти к Аните, волнуюсь за нее. Что-то Фро… совсем она раскисла.

В ответ на новость о победе «команды Олега» Анита вновь не поскупилась на депрессивные смайлики и короткое сообщение: «И я это пропустила».

Олег не стал настаивать и согласно кивнул:

— Передавай ей привет. Скажи, я вечером тоже зайду.

— Хотя бы предупреди ее перед приходом. В уставшем виде мы показываемся исключительно перед подружками.

Он засмеялся.

— Все в порядке, мне тоже можно. Я ее разной видел.

Их отношения отдавали недосказанностью. На первый взгляд, оба вели себя, как закадычные друзья со времен детского сада: смеялись над только им понятными шутками, вспоминали общие моменты из детства и держались рядом максимально раскованно, как родственники. Анита, «недотрога» в глазах девчонок — даже у Карины не получалось приобнять или поцеловать подругу в щеку без лишнего ворчания в свой адрес — абсолютно естественно реагировала на спонтанные, «пацанские» объятия Олега и сама нередко лохматила ему волосы.

Но рядом с ними Карина чувствовала себя, как возле двух электрических столбов с оголенными проводами — боялась приблизиться и получить удар током. Напускное равнодушие и раскрепощенность не убедило ее, что в их отношениях все гладко и прозрачно. Однако становиться парой они тоже не стремились. Учитывая, с какой скоростью Олег сближался с другими девушками, он бы не стал смущенно ходить вокруг да около подруги детства, а Аниту, казалось, волновала исключительно собственная болезнь.

— Звучит, как долгий брак, — пошутила Карина, но тут же осеклась — Олег мгновенно помрачнел, но быстро взял себя в руки и сдержанно улыбнулся:

— Долгая дружба похожа на долгий брак.

С полминуты оба молча топтались на месте, пока парень вдруг не произнес:

— Спасибо, что поддержала. Это ты крикнула: «Шайбу!»?

— Помогло? Папа всегда кричал «Шайбу!» в экран, и его команда выигрывала. Вот и я подумала: чем черт не шутит?

— Теперь тебе не отвертеться, придется присутствовать на всех наших играх. Ты приносишь удачу, — в этот раз осекся он, заметив, как сконфузилась Карина. Но отчего-то такой конфуз ей понравился, и губы непроизвольно расплылись в улыбке.

— Может быть. Хорошо вам посидеть… Тебя уже заждались, — она выразительно посмотрела за его спину, где собрались спустившиеся с трибун одноклассницы. Парень мельком взглянул на них через плечо.

— Да-да, сейчас, — он помедлил, как будто хотел еще что-то сказать, но в итоге махнул Карине рукой, прощаясь. — Молодец, что пришла. Увидимся в школе, — и покатился по льду в направлении подруг.

— Увидимся в школе, — задумчиво протянула Карина, но тут же встрепенулась и быстро зашагала к выходу из стадиона.

Глава 22. Встреча на площади

Саундтрек: "Still Loving You" - Scorpions

Больше часа Анита бегала по улицам Старого Выборга, тщетно выискивая злополучный дом и квартиру без навигатора, да еще в непроглядной метели. Город опустел и зловеще притих, точно всю жизнь погребли под собой высокие сугробы, в которых девушка регулярно утопала. Но она усердно шла дальше, всматриваясь в названия улиц и номера домов, то освещенных тусклым желтым светом фонарей, то спрятанных во мраке.

Когда знакомая площадь возникла перед ней в пятый раз, Анита издала громкий стон. Она ходит кругами! Неспособность ориентироваться даже в маленьком городе совсем не мешала ей в Хельсинки, где улицы кишели табличками и ориентирами, а заботливые прохожие с готовностью показывали девушке дорогу или участливо провожали к цели. Но сейчас, без прохожих вокруг и навигатора в руке, Анита чувствовала себя абсолютно беспомощной. Олега могли искалечить, оставить истекать кровью или убить, в то время как она в пятый раз делала бы круг вокруг центра в бестолковых попытках отыскать чертову квартиру и начать поиски его самого.

Она опустилась на корточки и глубоко задышала, пытаясь унять панику. На ее памяти Олег впервые оказался в серьезной опасности. Всегда сильный и предусмотрительный, он не производил впечатление человека, который может попасть в беду. Наоборот, потенциальные драки и небезопасные стычки щедро преследовали саму Аниту в школьные годы, когда сначала за ней охотились чересчур настойчивые поклонники, а потом — любители поглумиться над аутсайдерами. Тогда Олег неоднократно заступался за нее, но вот теперь они поменялись местами, и у девушки никак не получалось вжиться в роль его спасительницы.

Краем глаза Анита уловила неясное движение. На площади, возле памятника Торгильсу Кнутссону (запомнила-таки его имя!) замаячила чья-то фигура. Она покачивалась и двигалась неуклюже, неритмично, словно человек был сильно пьян.

Но девушку это не смутило. Она мгновенно ожила и зашагала навстречу случайному прохожему, про себя поблагодарив небеса за слабый, но шанс выпытать дорогу к проклятой квартире. Подойдя ближе, Анита замерла на месте и недоверчиво уставилась на возникшего перед ней человека. Сегодня судьба вела себя подозрительно благосклонно.

Это был Олег!

Она узнала его прежде, чем он ее. Весь перепачканный снегом, солдат согнулся и осторожно придерживался руками за широкие ступени лестницы, ведущей к памятнику. Его тело медленно двигалось в сторону. Кажется, он пытался сесть, но что-то мешало ему сделать это нормальным, естественным образом. А когда он заметил Аниту, то вовсе прекратил свои попытки и осторожно выпрямился.

— Анита?

Свет уличного фонаря упал ему на лицо. Мерзкие мурашки пробежали по спине и плечам девушки, и она сильно сжала губы, сдерживая ругательства.

Левая сторона его красивого лица превратилась в отвратительный, красно-фиолетовый синяк, как будто кожу заменили свеклой. Он был таким огромным, что заполз даже на отекший левый глаз, который Олег немного щурил. Большое темное пятно покрывало левую часть макушки и выглядело как некрасивое родимое пятно. Но Анита знала, что никакого родимого пятна у Олега нет. Это запеклась кровь.

Она поспешила к нему и бережно обняла за пояс, положив подбородок ему на плечо.

— Что ты здесь делаешь? – его руки легли ей на спину. Голос отдавал хрипотцой, а от тела исходил запах алкоголя. Может, он и вправду был пьян?

— Искала тебя.

— Что это значит?

Олег отстранился и внимательно всмотрелся ей в лицо. На его же лицо Анита смотрела с усилием — уж слишком жутким был синяк на пол головы. В итоге она отвела взгляд в сторону и пробормотала:

— Я узнала о произошедшем и пошла искать тебя.

— Кто тебе сказал?

— Карина, мы встретились на вокзале. Она приехала предупредить тебя, но опоздала. Этот чокнутый Игорь уже притащился на вокзал, Карина подралась с ним. Их разняла полиция и увела в участок.

— Черт возьми, что здесь происходит?! И кто такой Игорь? Это который…

Внезапно парень содрогнулся и застонал, прижав руку к груди и согнувшись почти до самой земли. Анита в ужасе отскочила назад, решив, что неизвестным образом стала источником его боли. Олег опустился на занесенные снегом ступеньки и обхватил себя руками, будто закрывая тело от невидимого натиска. Его лицо покраснело.

— Олег, что с тобой? Что они тебе сделали… кроме этого? — девушка опустилась рядом на корточки и метнула на синяк быстрый взгляд, которого ее друг все равно не увидел. Он прохрипел сквозь зубы:

— Не знаю. Очень больно в груди при глубоком вдохе. Лупили по ногам, и теперь я хожу с трудом. Синяк — самое безобидное из моих увечий.

— Неужели никто не вступился за тебя в той квартире? Твои друзья?

— Эта мразь с компанией подкараулила меня на улице, когда я вышел покурить, — парень задышал ровнее и даже слегка выпрямился. Похоже, приступ закончился. — Набросили мне мешок на голову и куда-то потащили. Уже когда я очнулся, то понял, что били они меня за деревьями неподалеку. А очнулся я недавно. Кто они такие?

Отвечать на его вопрос девушка не собиралась — не хватало Олегу для полного счастья узнать, что избил его новый ухажер Карины, хоть и бывший без пяти минут.

— Тебе нужно в больницу. Я вызову… Ох нет, гребаный телефон! — Анита со злостью потрясла разряженный мобильник, словно тот мог пробудится от тряски.

Она осмотрела пустынную улицу, скорее по привычке, чем действительно надеясь кого-то увидеть. Компанию им составлял один лишь безмолвный снег. Куда все подевались? Ей почему-то вспомнилась пробка на мосту и голос диктора из новостей в ресторане, вовсю трубивший о затяжной метели «на сутки и более». Должно быть, жители заранее пытались выбраться из надвигающейся блокады.

— Мой телефон и вовсе пропал. Наверное, выпал из кармана, пока я был без сознания, — солдат медленно вздохнул, держа ладонь на груди. — Скорая все равно сюда не подъедет, дороги наглухо занесены. Ближайшая больница в паре километров отсюда, я дойду с твоей помощью.

— Тогда пойдем!

Анита мигом подняла его руку и набросила себе на плечо, готовая поддержать в любой момент, но Олег не сдвинулся с места. Внезапно он посмотрел на нее пронизывающе, словно пытаясь проникнуть в ее мысли и найти подтверждение своим сомнениям, которые так и читались на его лице.

— В чем дело?

Ответил он не сразу. А когда заговорил, то голос сочился нескрываемым недоверием и даже презрением:

— Ты всегда возвращаешься, когда мне плохо, а потом опять сбегаешь. В этот раз будет так же?

Не будь ее друг покалечен, Анита бы не поскупилась на хорошую взбучку. Умеет же Олег выбрать момент для своих претензий! Сначала перед поездом, теперь посреди площади, где Игорь без труда их отыщет. Прокручивая в уме сцену на вокзале, она все больше убеждалась в невыгодном положении Карины, колотившей бывшего по голове на глазах толпы. Сможет ли подруга выгородить себя в участке? А вдруг Игоря лишь поругают и отпустят в город — кто будет доказывать его вину в такой буран, ища в заблокированном снегом городе избитого Олега?

Ее легонько затрясло от страха. Воображение услужливо нарисовало чуть сутулую фигуру Игоря на безлюдной улице, куда никто не придет на помощь. Вот он преграждает им дорогу со своей свитой… Олег либо не переживет второй «встречи», либо останется инвалидом. А что троица сделает с ней самой?

Анита мотнула головой, возвращаясь в реальность.

— Все не так, и сейчас плохой момент выяснять отношения. Этот маньяк может вернуться — он обещал!

— Побить меня снова? Ты скажешь мне, наконец, кто он такой и чего ему нужно?!

— Нет! — отрезала девушка. Олег рассерженно сжал губы.

— Твои выкрутасы доставили мне больше головной боли, — его глаза загорелись. — И еще доставят!

— Ты идиот, Олег! — бросила Анита, разозлившись. — Ты совсем помешался на своих подозрениях! Пока мы будем идти, проанализируй-ка факт, что я пропустила поезд, плюнула на препода и редкий шанс устроить собственную карьеру! — она набрала воздуха перед новым «залпом». — И вернулась, потому что поняла, насколько… насколько… — девушка запнулась, смутившись от собственных признаний.

— Насколько что?

— Насколько ты мне дорог!

Олега ее ответ не растрогал. Он съязвил:

— Ты все поняла лишь сейчас, когда мне досталось по полной?

— Я догадывалась об этом и раньше.

— Анита, я не железный, если ты заметила, — солдат начал подниматься, медленно и неуклюже, совсем не опираясь на ее плечо. Его голос превратился в кряхтение. — Пока мы будем идти, подумай-ка и определись уже, кто я для тебя.

Анита развернулась к Олегу лицом, продолжая удерживать его руку на своих плечах. Второй рукой парень попытался ее оттолкнуть, и раньше у него бы все получилось, но девушка воспользовалась его слабостью. Не реагируя на толчок, она стала с жаром целовать его куда попало: в синяк на макушке, в висок, в щеку, пока не добралась до разбитых губ, вложив в поцелуй все невысказанные вслух чувства. Ее не прервал даже резкий вкус крови на языке.

Поначалу Олег отбивался, но делал это вяло. Наверняка боролся с собственными установками в голове. После нескольких слабых попыток оттолкнуть Аниту он наконец-то сдался и позволил целовать себя, а затем и сам стал отвечать не менее чувственно, забыв или просто не обращая внимания на боль в теле.

Прошло много времени, прежде чем они остановились. Задыхаясь и облизывая распухшие губы, оба слегка отстранились и перебросились неловкими взглядами. В этом поцелуе каждый рассказал другому больше, чем рассчитывал.

Первым нарушил тишину Олег, рассеянно протянул руку и накрутил на палец тонкую прядь волос, которая выбилась у девушки из-под парки.

— Я звонил тебе. Ну, после моста. Твой телефон был недоступен.

— Села батарейка, — глухо ответила Анита.

— Я так и понял. Вышел на улицу покурить, хотел дойти до вокзала… Остальную историю ты знаешь, — Олег прошелся взглядом по вдруг оцепеневшей подруге и чуть ласковее добавил:

— Пойдем в больницу.

— Пойдем.

Анита угловато, как неуклюжий робот, поднялась со ступенек. На мгновение ее оглушило, и немногочисленные звуки вокруг притихли.

Олег хотел за ней вернуться.

Глава 23. Столкновение в городе

Анита помогла Олегу встать, удерживая на плечах тяжелую руку — под ее весом она едва не упала обратно. Хоть парень и стоял самостоятельно, но то и дело переносил вес тела с одной ноги на другую. Глядя на него, девушка похоронила надежду дойти до больницы в ближайший час. Но лучше хоть какое-то движение, чем замерзать в снегу или попасться на глаза Игорю.

Вдвоем очень медленно они покинули площадь и уже собирались скрыться на Крепостной улице, как громкий голос позвал Аниту откуда-то из метели. От неожиданности она подскочила и тут же поскользнулась на прикрытом снегом гололеде. Олег полетел следом и придавил ее к холодному льду, вскрикнув от боли.

Опять! Сегодняшний день не оставляет попыток переломать ей все кости!

Некто подбежал к ним и громко заговорил, но девушка ничего не расслышала — от падения гудело в ушах. Медленно повернувшись к источнику звука, она прокряхтела:

— Что-о? Ничего не слышу.

Над ней возвышалась Карина. Ее желтые в свете фонаря волосы свешивались вперед, обрамляя лицо, а от макушки исходило мягкое золотое сияние. Ну, точно ангел!

— Говорю, вы в порядке?! Я вас едва нашла.

Она быстро «просканировала» подругу взглядом и переключилась на Олега. По-видимому, способность разговаривать, а не стонать автоматически определяла Аниту в категорию «в порядке». Парня же Карина потянула вверх за руку, чем вызвала громкий стон и мигом отскочила обратно.

— О, господи... Так, попробуем по-другому.

Уже осторожнее она приобняла и стащила его с Аниты, та закашлялась и глубоко задышала, восполняя запасы кислорода.

— Аккуратнее, у него все перебито.

— Вот урод… Я точно прикончу его! — с округлившимися глазами Карина провела ладонью по синяку на лице Олега. Неожиданно солдат задержал ее дрожащую руку и слабо произнес:

— Помоги мне встать.

— Ты можешь стоять?

— Да.

С задачей подруга справилась куда успешнее невысокой Аниты. Олег поднялся и прислонился к стене ближайшего дома, пока Карина глухо и непрерывно поливала Игоря самыми сочными выражениями и проклятиями.

Анита прервала ее, когда та обещала небесам утопить бывшего в Финском заливе зимой.

— Где они? Вас отпустили?

Карина разразилась новой порцией ругательств и на эмоциях сумбурно пнула ближайший сугроб, окатив всех облаком снежной пыли. Страхи Аниты подтвердились — Игоря не арестовали, а Карине посоветовали быть сдержаннее и не выяснять отношения в людном месте. Оба заплатили символический штраф, и пока «мешок жира» пытался с ней флиртовать, Игорь благополучно скрылся.

— Напоследок он обещал найти и добить тебя окончательно, — Карина повернула голову к Олегу. Ее большие глаза сейчас смотрелись просто огромными. — Его взбесил мой приезд в Выборг!

— Кто-нибудь объяснит мне, кто этот Игорь и чего ему нужно?! — несмотря на потрепанный вид, разговаривал Олег с вызовом и сердито переводил взгляд с одной девушки на другую.

Анита попыталась незаметно толкнуть подругу ногой — чтобы молчала.

— Он что-то вопил между ударами, но я ни черта не понял. Только и помню твое имя.

— Это просто знакомый из университета, мы пересекаемся на общих парах. Он влюбился в меня, начал ко всем ревновать и совсем помешался!

Олег выгнул опухшую бровь, Аните же захотелось спрятать лицо в ладонях. Фраза «просто знакомый» свела на нет весь актерский талант Карины, как бы уверенно и твердо ни звучали ее слова.

— И давно вы вместе с просто знакомым? —спросил он с наездом.

Карина растерянно заморгала. Разумеется, откуда ей знать случай на мосту из глубокого детства Аниты и Олега, о котором они сегодня вспоминали после ресторана. Олег-то зафиксировал в памяти каждую деталь, особенно ту, как лучшая подруга пожертвовала свиданием с «просто знакомым» Артуром ради него самого.

Девушка решительно вызвалась поговорить «на равных» и остудить ситуацию, с не меньшим вызовом встала рядом с Кариной и выпалила:

— Предлагаю обсудить «просто знакомых» в больнице, где они не представляют угрозы. Послушай уже! — она бесцеремонно схватила Олега за куртку, когда тот снова открыл рот. — Мы не сможем защитить тебя от трех парней, хотя двух из них и парнями-то не назвать! Поэтому, — со строгостью воспитательницы обвела друзей взглядом, — приберегите свои разборки и пошевеливайтесь! Нам идти через весь центр.

Наверное, произнесенная речь и вправду прозвучала убедительно и совершенно ей несвойственно — Олег с Кариной застыли как вкопанные, и на мгновение воцарилась гробовая тишина, не нарушаемая даже дыханием.

— Анита права, — Карина неловко и как-то дергано провела рукой по волосам. — Потом говорим.

Но Олег пришел в себя и никак не мог угомониться:

— Можешь хотя бы сказать, почему твой «простой знакомый» гоняется за мной по всему городу из-за ревности? Мы с тобой давно расстались.

— Говорю же, помешался! Вбил себе в голову, что я сплю и вижу, как вернуться к тебе… — она снова замешкалась.

В ее голосе засквозило недоверие к собственным словам, и озадаченная Анита так и не начала вторую часть своей тирады, которую намеревалась грубо вставить в новый диалог несостоявшихся супругов.

— А у него был повод?

Олег резко сбавил обороты и произнес это почти нежно. Карина не ответила. Анита же, растеряв весь свой запал, нарочито безразлично стряхнула снег со штанов двумя сильными хлопками и невнятно промычала:

— Пойду-ка я первой, проверю дорогу во-о-н там, — не глядя, она махнула в сумрак Крепостной улицы и быстренько туда зашагала. О коварном гололеде на брусчатке девушка даже не вспомнила и едва не поскользнулась, но отметила, что никто не стал ее останавливать.

— Спасибо, что пыталась предупредить, но лучше бы написала СМС. Не очень-то хотелось с тобой разговаривать.

— Я жутко переволновалась! Подумала, ты не поверишь сообщению.

— Как ты вообще связалась с этим Игорем?

Карина вздохнула, мысленно плюнув на секретность. Пусть знает правду.

— Мы долго были друзьями. А дружить с потенциальным парнем — это лотерея. Дружба всегда выпячивает лучшее в человеке, тогда как любовь — самое худшее.

— Еще вчера я бы возразил, но передача обручального кольца через Аниту пошатнула мою веру в твою безгрешность.

Олег то и дело переносил вес с одной ноги на другую, и Карина внимательно следила за ним, затаив дыхание, готовая в любой момент подхватить и не дать повалиться на землю. Не дай бог еще что-нибудь сломает! Девушка не сразу осмыслила последнюю фразу и ответила лишь после того, как убедилась, что Олегу не грозит внезапное падение.

Она отвернулась и сильно закусила губу.

— Я не хотела встречаться с тобой. Не хотела… ворошить прошлое. Поэтому попросила Аниту передать тебе кольцо. Мне очень тяжело, Олег.

— А мне? Ваша грандиозная рокировка меня просто выбесила! Я-то неделю бегал по морозу с одной утешительной мыслью, что смогу тебя увидеть.

— Да ладно тебе, — девушка уставилась на еле видимую подругу вдалеке. Глаза предательски заслезились. — Получил-то ты гораздо больше, чем рассчитывал. Разве нет? Вот только не надо отговорок — я видела вас на площади!

Его растерянный вид ответил лучше всяких слов, и Карина таки всхлипнула. С досадой провела по векам холодными пальцами, перепачкав их в туши. Вид черных пятен на белой коже внезапно напомнил ей об опасности и вернул в реальность.

— Пошли отсюда. Забрасывай на меня руку, — глядя в сторону, Карина приблизила к нему плечо, но тут Олег с нежданной от него силой притянул девушку к себе и заключил в объятия.

Его близость — болезненно знакомая — заставила Карину вконец разрыдаться. Был ли причиной недавний стресс, боль от разрыва с Олегом или Игорем — она не знала, да и не желала сейчас копаться в собственной голове, как их учили на лекциях в университете. Быть психологом для самого себя — все-таки сомнительная задача, уж слишком страшно ковырять мучительные мысли и чувства самой.

На несколько долгих минут девушка позволила себе утонуть в хорошо знакомых руках, позволить поглаживать свои волосы и принять теплый поцелуй в щеку со словами:

— И потерял я гораздо больше, чем рассчитывал.

Внутренней стороной ботинка Анита хлестко сгребла горсть снега, который взвился в воздух искрящейся белой пылью. Под ним показалась темная брусчатка. Пока Олег с Кариной разговаривали, девушка «разведала» улицу на добрых сто метров вперед и теперь медленно бродила от одного дома к другому, методично расчищая снег. К моменту их объятий она успела протоптать тропинку по всей ширине Крепостной улицы, а последний сугроб пнула несколько резче, чем рассчитывала.

Анита не могла решить, что пугает ее больше на данный момент: неподходящее место для выяснения отношений, где в любую минуту мог появиться поехавший крышей от ревности Игорь, или внезапный страх, что у друзей все наладится. Вдруг и вправду помирятся? Это виделось даже логичным, особенно сейчас, на фоне таких ярких переживаний. Олег передумает уезжать в Финляндию, а Карина осознает, как сильно дорог ей бывший жених, если уже не осознала — это читалось в ее глазах еще на вокзале. А потом — хеппи-энд, долгожданная свадьба, куда ее пригласят свидетельницей как «виновницу воссоединения», но Анита не придет, ибо с горя обязательно напьется до потери пульса.

И вновь она забыла, как тесно связаны эти двое. Олег с Кариной прошли бок о бок самые серьезные жизненные моменты: совместную учебу и работу, бытовые проблемы, которые сближают больше, чем одна лишь страсть и общее, но неосознанное детство в песочнице. Внезапно Анита почувствовала себя пассажиром на крыше мчащегося в неизвестность поезда с двумя вариантами исхода — спрыгнуть заранее, отделавшись переломами и ссадинами, или ждать финала с сюрпризом — не факт, что приятным.

Олег упорно считает ее предательницей, которая только и мечтает сбежать от него, предварительно наобещав диснеевской любви качества карточного домика. «Анита, я не железный», — выдал он ей на площади. Пипец! А она что, стальная леди? Вот ей в радость страдать годами напролет от собственной глупости! Если прошлые ошибки еще оправдываются детством и подростковым периодом, то теперь без шансов: либо сама дура, либо не так уж и хотелось. Но сейчас Анита ясно осознавала собственные желания и больше не собиралась отказываться от них в угоду чужим мнениям и чувствам. Даже чувствам Карины.

Она оглянулась проверить, как продвигается у друзей задушевный разговор (а заодно и подбодрить парой ругательств), и… похолодела от ужаса.

Анита заметила их прежде, чем обнявшиеся Олег с Кариной.

Три темные тени, точно рыскающие по городу вампиры, быстро вынырнули из соседней улицы в метрах шести от Аниты. Девушка тут же спряталась за припаркованную на улице машину. Впрочем, в ее сторону никто даже не посмотрел. Троица решительно и угрожающе направилась к парочке.

Вечернюю тишину разрезал негромкий, но полный плохо сдерживаемого гнева голос Игоря:

— Что и требовалось доказать! Не успели мы выйти из участка, как я нахожу тебя, присосавшейся к бывшему женишку.

Анита видела, как молниеносно Карина отскочила от Олега, который, пошатываясь, снова оперся о стену ближайшего дома. Он первым заговорил.

— Ты чего добиваешься, идиот? За своих солдат командир найдет и сдерет шкуру с кого угодно. А потом и я встречусь с тобой один на один, или слабо без свиты?

— Маловато я тебе врезал, ты все базаришь и базаришь. Сейчас мы поработаем над твоей челюстью, — раздался зловещий хруст пальцев. — Без нее ты, наконец, заткнешься.

— Трое на одного переломанного? Тебе перед собственными дружками не стремно?

— Не путай, красавчик. Я не начинаю работу, а совершенствую ее. И мне нужны ответственные ревизоры, которые проследят, чтобы в этот раз все было сделано качественно.

Свита громко расхохоталась. Аниту потряхивало и подташнивало от бешено бившегося в груди сердца и осознания того, что сейчас произойдет. Они с Кариной не смогут их остановить, а, скорее всего, сами же и пострадают. И даже позвать на помощь некого, улицы глухи, как катакомбы монастыря в первом акте второго «Диабло»! Разве что забарабанить в чью-либо дверь в надежде, что ее откроют прежде, чем Олега лишат челюсти.

— Только попробуй ему что-нибудь сделать! — послышался голос Карины. Что-то блеснуло в ее руке.

На минуту вновь воцарилась тишина. Приоткрыв рот, Анита разглядывала длинный кухонный нож в крепко сжатых пальцах.

Нож! В руках у миловидной Карины, которая печется о всем живом. На романтичной заснеженной улице. Может, в Выборг перекочевали пустынные миражи, иначе как объяснить сюрреалистичность сегодняшнего вечера?

«Оружие» Игоря не напугало, а разозлило. Он сделал шаг навстречу бывшей подруге и прошипел:

— Убери, или я воткну это в задницу твоего любовника.

И он был чертовски прав. Здоровяк легко скрутит Карине руки, а двое других выхватят нож и пустят его в ход против Олега.

Анита закрыла глаза, пытаясь навести порядок в разрозненных мыслях и чувствах и что-нибудь придумать. Пока что ее никто не видел — в этом ее единственное преимущество. Она должна позвать на помощь… Но тело отказывалось повиноваться. Девушка боялась вернуться и найти Олега вконец искалеченным или совсем мертвым. Что же делать?!

В отчаянии она засунула руки глубоко в карманы парки, словно там могла лежать волшебная палочка, по взмаху которой опасная ситуация сама собой разрешится. Вдруг ногти царапнули по чему-то противно железному, вызвав волну озноба по спине.

Анита резко открыла глаза. Пальцы крепко обвили маленький холодный цилиндр в кармане, по привычке брошенный туда утром.

Вот оно, решение!

Она вытащила его из кармана, отрегулировала и стала внимательно следить за Игорем и свитой, поджидая удачный момент.

Все трое должны стоять рядом. И против ветра.

— Хватайте его! С ней я сам разберусь.

Два паренька бросились к Олегу и грубо схватили его за руки с обеих сторон. Раздался глухой удар, и до Карины донесся его сдавленный крик, который парень попытался заглушить плотно сжатыми зубами, чем вызвал лишь восторженный хохот свиты Игоря.

Карина не попалась на первую уловку и продолжала стоять прямо, с ножом перед собой, вонзив в Игоря немигающий взгляд. Если она бросится на помощь, тот мигом воспользуется ситуацией и выбьет нож у нее из рук. Признаться, она и не рассчитывала угрожать бывшему кухонным прибором и захватила его чисто «на всякий случай», но Игорь и впрямь съехал с катушек. Даже друзей притащил на расправу, Селедку и Мика — кажется, так он их называл. А ведь еще с месяц назад восхвалял свою смелость и готовность встретится с любым врагом один на один. Ну-ну!

В очередной раз девушка прокляла день, когда вступила с ним в дискуссию на психологическом форуме в «Вконтакте», а потом и полноценную переписку. Это случилось после большой ссоры с Олегом, когда тот заявил, что уедет в Финляндию с ней или без нее. Тогда Карина всерьез задумалась о расставании, а легкий виртуальный флирт и утешения от незнакомого парня пролились бальзамом на душу. Но когда бальзама становится слишком много, он превращается в убийственный яд.

Карина крепче сжала нож онемевшими от холода и страха пальцами. Пусть он дольше будет в ее руке, чем в руке Игоря. А еще ей срочно нужен план!

— Убери нож, — тихо произнес он.

— Игорь, п-прекрати, — от рук дрожь у Карины перешла на губы. — Хватит! Что с тобой происходит? Ты же никогда таким не был!

— Не был, — от его спокойных слов стыла кровь. — Потому и оказывался козлом отпущения. Думаешь, вы с Инной единственные, кто сначала поманил, а потом благополучно свалил в закат с другим хахалем?

— Мне тебя даже жаль, — пробормотал Олег позади Карины. Игорь вмиг ощетинился:

— Чего там бубнишь?! Эй, — его гнев перешел на свиту, — пусть молчит, пока я говорю!

Селедка и Мик ненадолго растерялись, но тут же поспешно отвесили Олегу по удару в живот. От его сдавленных криков Карину замутило.

— Но я ничего такого не делала! Я — не Инна, и всегда была с тобой максимально откровенна!

— Была ли? Не припомню разговора о сегодняшнем свидании в Выборге. Мой приятель слышал, как твой жених неделю ходил по пятам за командиром и упрашивал отпустить его к невесте!..

Что-то в нем дрогнуло. Игорь сильнее сгорбился, неожиданно встал к Карине вполоборота и вдобавок отвернул голову. От кольнувшей в груди жалости девушка на мгновение опустила нож.

Вереница засосов на ее шее надолго запечатлеет сегодняшнее утро, когда они еще были вместе. Едва Анита уехала на вокзал, как Игорь позвонил в дверь ее квартиры с кофе и круассанами. Из постели они выбрались ближе к полудню и тут же разругались — Игорь вновь поднял больную тему. Значит, он заранее знал о встрече и подозревал Карину в измене: когда покупал ей кофе, когда целовал, когда говорил, как сильно любит…

Внезапное открытие почему-то принесло девушке смирение с происходящим. Игоря уже не спасти. Но вдруг удастся остановить?

Он вновь повернулся к ней и заговорил, совладав с мимолетной слабостью:

— Думала, не узнаю? Стас докладывал мне каждый шаг твоего Олега — зарубился с ним в свое время, вот и отплачивает. Хреново твоему жениху дается дружба с пацанами, — вид Игоря так и транслировал: «А ты, идиотка, водилась с ним!». Но девушка проигнорировала издевку.

За ее спиной Олег начал что-то говорить, но Селедка с Миком мигом заглушили его, помня о полученном распоряжении. Карине очень хотелось обернуться и рявкнуть ему «Молчи уже!», дабы не вредил сам себе и не заикнулся ненароком, что слышит об Игоре впервые, иначе тот вовсе озвереет и окончательно убедится в своих подозрениях. Пока что у нее оставался крошечный, но шанс переубедить его.

— Твой «разведчик» разве не доложил, что на встречу я не пришла?

— Конечно, не пришла, после моих-то угроз!

— Нет, не поэтому. Я… Я с самого начала не собиралась приезжать, — Карина мысленно собралась с силами. Ее слова наверняка ранили Олега, но минута душевной боли всяко лучше затяжных физических страданий.

Игорь нахмурился.

— Не понял. А встречу-то зачем назначила?

— Для подруги, — она заговорила уверенней, почувствовав проблеск «оттепели». — Для нашей общей с ним подруги, которая жила у меня неделю. Говорила же тебе о ней! Я хотела, чтобы они встретились и… — девушка в сомнениях прикусила язык.

Взять и рассказать ему о своих подозрениях? Все шесть лет Олег отрицал чувства к Аните, подруга тоже хранила молчание. Разумеется, Карина не верила им обоим, но вот поверит ли Игорь в теорию о «несчастной детской любви» парня, которого он ненавидит, и девушки, которую знать не знает?

Пока она думала над продолжением, Игорь для себя все решил.

— Нет, не хватит у меня терпения слушать твой пиздеж, — парень задышал угрожающе шумно, потихоньку выходя из себя — точь-в-точь бык на корриде. — Совсем завралась!

Он одарил ее полупрезрительным, полуснисходительным взглядом, каким смотрят на умалишенных. Затем повернул голову в сторону Олега:

— Сюда его тащите.

Селедка и Мик моментально исполнили приказ, предусмотрительно добавив от себя два удара по очереди на случай словесных выпадов. Олег порывисто задышал и повис между ними, распластав руки в стороны, точно распятый. Из-под снежинок, которые успели нападать ему на голову, побежала струйка крови. Крупные капли вмиг попали на военную форму, а потом окрасили сугробы вокруг.

Карину затрясло. Она едва удержала себя от истерики, еще крепче вцепившись в нож. Оставалась последняя зацепка.

— Черт возьми, Игорь! За избиение солдата тебя же и впрямь посадят! Это ведь не драка с приятелем в подворотне.

— Спасибо за заботу, — и вновь напускное спокойствие подвело его, но в этот раз только на мгновение. — Почти растрогало. С чего взяла, что искать будут именно меня? Проплаченный актер для ментов уже имеется, а твой приятель нехило так выпил на квартире у Стаса. Его самого обвинят в драке под градусом.

— С чего ты взял, что твоему «актеру» поверят?! Здесь же невооруженным глазом видно, кому больше всех досталось.

— Ему не поверят, — Игорь небрежно кивнул в сторону Олега. — Он-то знает, что не в почете у командира роты за прошлые шалости. Кроме того, — вновь зловеще хрустнули пальцы, — первое время он будет молчать. А с остальными свидетелями я сейчас… поработаю.

Недвусмысленный взгляд был адресован самой Карине, и у девушки зашевелились волосы на затылке. Она с усилием собралась и сжала стучащие зубы. Коли разговор «по душам» не вышел, остается лишь завопить и бросится на парней с ножом. А дальше будь что будет!

Игорь же внимательно осмотрел Олега и снова повернулся к ней с нехорошей улыбкой на губах.

— Сейчас я буду ломать ему челюсть. Или бросай нож, или наблюдай.

— Как будто ты не сделаешь этого, если я брошу нож!

— У тебя есть только один способ это проверить.

Игорь начал разминать плечи и широкие запястья, а девушка приготовилась пустить «оружие» в ход.

Тень мелькнула за его спиной. Зрение Карины всегда улавливало малейшие изменения в пространстве — вот и сейчас, не фокусируя взгляд, она мигом узнала Аниту. У нее перехватило дыхание. Подруга кралась к ним, толстый слой снега заглушал ее шаги, а снегопад с тусклым светом и вовсе не оставляли шансов оказаться замеченной боковым зрением. Она крепко сжимала что-то в руках. Что это?

* * *

Питерский вечер пару дней назад, когда Анита с Кариной возвращались домой. Одиннадцатый час, темный двор и развеселая банда пьяных музыкантов, которые устроили самодеятельный концерт на весь двор-колодец.

Карина хмуро топчется под входной аркой в ожидании других жильцов, чтобы пройти мимо пьяных парней максимально безопасно. Анита прыгает рядом, пытаясь согреться, а потом хватает подругу за руку.

— Пошли уже! С чего ты взяла, что к нам пристанут? Судя по виду, этот недораммштайн интересует исключительно собственная игра.

— Я тут живу и знаю этих упырей. Они обязательно привяжутся к двум одиноким девушкам.

— Тогда мы станем последним, что они увидят этой ночью!

Подруга потрясла перед ней маленьким железным цилиндром, вдоль и поперек расписанным огромными предупреждающими фразами.

Карина подняла брови:

— Перцовый баллончик?

— С сильнейшим аэрозольным распылителем. Хватит на всю компанию.

* * *

Перцовый баллончик! Небезопасно при таком ветре, но выбор подручного оружия сейчас крайне ограничен.

Карина сделала шаг в сторону Игоря, Селедки и Мика, вмиг приковав их внимание. Игорь угрожающе провел пальцем по окровавленному лицу Олега, тот что-то прохрипел ему в ответ.

— Ты испытываешь его судьбу.

Анита приближалась с баллончиком наготове. Карина прищурилась и по очереди посмотрела в глаза каждому из троицы.

— Вы все подонки, которым место в тюрьме, а еще лучше — на электрическом стуле. К сожалению, на стул я вас посадить не могу, но кое-что в моих силах!

Все трое уставились на нее, наморщив лбы. Наверное, решили, что девушка совсем рехнулась от страха.

— Итак, рычаг на единицу! На тебя, садист, я напишу заявление с требованием засунуть в самую строгую психушку, да еще фанатам разошлю рассказ о твоих приключениях. Хреново тебе дастся дружба с новыми одногруппниками — старые-то мигом открестятся! — она усмехнулась, увидев помрачневшее лицо Игоря. — А вас, существа с тупыми прозвищами, я сдам полиции за соучастие. С такой внешностью вам наверняка непросто найти девушек, а? — Карина вложила в тираду максимум женской насмешки. — Ничего, в колонии найдутся невесты для ваших рож, — Селедка и Мик оскалились в ответ.

Анита спряталась за широкой сливной трубой, спускающейся по дому, примерно в трех метрах от места событий. Услышав слова Карины, ее неприятно передернуло — она вспомнила о «казни» в лагере. Карина знает эту историю? Девушка подняла баллончик и замерла, готовая сделать последний, решительный рывок. «Попутный ветер, попутный ветер!» — кричал пиратский попугай в ее голове. Холодный ветер дул прямо в сторону Игоря с компанией… и Карины с Олегом. Карина-то заметила ее, но газ точно попадет в глаза неподвижному Олегу.

Удерживая на себе внимание парней, подруга повысила голос:

— Сегодня ваша жизнь изменится окончательно, и в очень плохую сторону. Вы это заслужили. Рычаг на двойку!

Анита замаячила за спинами троицы.

— Ты че, дура, совсем рехнулась? — протянул Мик, а Селедка покрутил пальцем у виска. Игорь же внезапно напрягся, но было поздно.

— Пожар!! — завопила Анита.

Все трое вихрем развернулись в ее сторону. Шипящее серое облако в полметра шириной поглотило три головы, молниеносно просочившись в глаза и рот жгучим паром. Девушка отскочила назад на несколько шагов и быстро обмотала шарфом нос и губы на случай встречного ветра.

Улицу заполнили жуткие крики, грубо сотрясающие каждый нерв в теле, точно сумасшедший пианист яростно бил по клавишам фортепиано. Матерясь самыми грязными выражениями, Игорь, Мик и Селедка упали на колени и начали яростно растирать глаза и нос пригоршнями свежего снега.

Аниту пробрала дрожь. Надолго баллончик их не задержит.

Олег лежал рядом с ними, уткнув лицо в снег и дополнительно закрыв его ладонями. Как много газа попало ему в глаза? Сможет ли он идти? Нервно потоптавшись на месте, девушка таки сделала несколько шагов к нему навстречу. Нужно выбираться отсюда, пока Игорь со свитой не пришли в себя.

— Стой на месте!!

Звонкий голос Карины пригвоздил ее к земле. Точно в замедленной съемке, она наблюдала, как подруга с лицом, полностью перевязанным розовым шарфом, подбегает к «жертвам баллончика» и четкими, отработанными движениями ударяет каждого из них в голову толстой рукояткой кухонного ножа. Мик и Селедка отключились сразу же, а вот Игорю потребовалось целых три удара — особенно сильных, как показалось Аните.

Когда все трое штабелями легли в снег, Карина бросилась к Олегу и немного приподняла его за плечо.

— Не вставай в полный рост, не открывай глаза и не дыши! Сможешь проползти метра полтора?

Ответ Олега Анита не расслышала, но судя по начавшемуся движению, ползти он мог. С помощью Карины парень преодолел вытоптанное Анитой место, откуда та распылила перцовый баллончик, и где, в теории, его действие должно заканчиваться.

Девушка бросилась им навстречу и помогла Карине поставить солдата на ноги. Его глаза слезились, но яркой красноты в них не было. Поддавшись порыву, она обняла его и вгляделась в окровавленное лицо.

— Газ попал тебе в глаза?

— Немного, — Олег сильно зажмурился и заморгал, стряхивая слезы с ресниц, — Могло быть хуже. Я вовремя догадался, что нужно закрыть глаза.

Он слабо улыбнулся Карине, которая поддерживала его с другой стороны.

— Помнишь ту историю, да?

— Я вовремя ее вспомнила, — она устало усмехнулась в ответ. — Нужно было как-то предупредить тебя, что готовится «казнь».

В Аните шевельнулась слабая ревность — это же их с Олегом «казнь», Карина-то здесь каким боком? Но девушка быстро прогнала неуместные чувства и воспоминания.

Подруга с чувством вцепилась в ее предплечье:

— Ты!.. У меня просто нет слов! Леголас, Арагорн — все такие смелые, сильные, а их задницы в итоге спасет «страдающий Фродо» из-за угла!

— Ну, ты тоже не отставала, — Анита кивнула на нож в ее руке, широко улыбнувшись. От волнения Карина вспомнила их подростковые прозвища. Забавно вышло: Фродо и в фильме-то всех спасает, только не с помощью перцового баллончика, и даже не по собственной воле. Выходит, ее трюк вышел круче, чем в самом «Властелине колец».

Карина с недоумением посмотрела на свое «оружие», словно до сих пор не замечала его в руке, и быстренько убрала в рюкзак.

— Валим отсюда, пока мерзавцы не очнулись. Я не уверена, что надолго их выключила. Олег, ты как? Можешь идти? — она неуверенно покосилась на него. У Аниты на губах застыл тот же вопрос.

— Все нормально, дойду. Вы слишком много возитесь со мной сегодня, — Олег, морщась, выпрямился. — Не дай бог, кто в части узнает, что две девушки таскали меня по всему городу и защищали от каких-то гопников — до дембеля буду драить полы и готовить завтраки.

— Сегодня численный перевес не на твоей стороне. Думаешь, Игорь просто так притащил себе подмогу? Его мускулы только для барабанов и годятся, в реальной же драке он неповоротлив. Я даже не уверена, дрался ли он хоть раз!

— Оно и видно, — продолжая морщиться от боли, Олег таки умудрился ухмыльнуться. — Какой идиот разводит диалоги перед дракой! Был бы умнее — сразу бы сломал мне челюсть, ведь помимо Аниты могли появиться другие люди.

— Не будем о челюсти, — Карина все-таки обняла его за спину, придерживая. — Анита, помоги Олегу слева. Просто придерживай руку, на всякий случай.

Анита охотно потянулась к руке, но Олег мягко отстранился, наконец-то обратив на нее внимание:

— Анита, все в порядке, мы с Кариной вдвоем справимся. Она посильнее.

— Хорошо, — девушка проглотила горькое разочарование, которое начало разъедать ее изнутри. — Я пойду сзади… на случай, если эти трое очнутся.

— Надеюсь, не очнутся в ближайший час, — с внезапной горечью произнесла Карина, глядя на распластавшегося Игоря. — В больнице скажем, чтобы попытались их забрать. Они могут замерзнуть в снегу.

«Да хоть сдохнуть!», — подумала Анита, но деликатно промолчала.

Олег с Кариной двинулись вперед, Анита же шла следом и буравила взглядом его руку, крепко обхватившую плечи подруги. Шел-то он почти сам, мог бы опереться на ее плечо, а не предпочесть хрупкую фигурку бывшей невесты!

Что-то происходило между ними. Их жесты, касания и переглядывания вновь поселили у Аниты страх и сомнения в собственной уместности, но девушка терпеливо шагала позади и ждала момента, когда Олегом займутся врачи, а она откровенно побеседует с подружкой «по душам». Особенно на тему «свидания в Выборге, запланированного специально для подруги».

После встречи с Игорем плотное, опасно искрящееся напряжение воцарилось между всеми тремя и грозило взорваться потоком неудобных вопросов от одного рокового слова, как бытовой газ от горящей спички. Поэтому до самой больницы Анита, Карина и Олег хранили изматывающее, но уважительное к ситуации молчание.

Глава 24. Анита,16 лет. Олег и Карина вместе

Олег и Карина начали встречаться во второй половине десятого класса.

Был пасмурный день в середине февраля. Твердый, дышащий холодом снег покрывал улицы и дороги города, а плотное сероватое небо в скором времени обещало новый снегопад. Темные фигуры проходящих мимо людей слились в однородную безликую массу. Ничто не предвещало окончания затяжной зимы, кроме одного — необычно влажного и теплого ветра, который больше не резал кожу лица при каждом порыве, а наоборот, приятно освежал. Анита точно знала, что именно такой ветер является первым звоночком скорого прихода весны.

После уроков она шла домой вместе с Кариной, когда последняя вдруг остановилась и с серьезным лицом повернулась к подруге.

— Олег предложил мне встречаться.

Сказать, что Анита совсем ничего не почувствовала, было бы не совсем правдой. Немного сжалось сердце, немного участился пульс и дышать на несколько секунд стало труднее. Но когда она заговорила, голос звучал вполне себе ровно и даже дружелюбно:

— И в чем проблема?

Карина подозрительно уставилась на нее:

— Скажи мне честно, ты к нему что-нибудь испытываешь?

— Что будет, если я скажу «да»?

— Я ему откажу.

— А ты? Ты что-нибудь к нему испытываешь?

Она вздрогнула, как от внезапного толчка. Они стояли посреди широкой оживленной улицы, мешая проходу школьников, спешивших в домашнее тепло. Небо таки разродилось снегом, и плечи девушек начали медленно покрываться мелкими снежинками.

Карина, наконец, ответила со вздохом:

— Не знаю. Он мне нравится, но… я не влюблена, — она слегка нахмурила брови, точно ее задели собственные слова.

Анита пожала плечами:

— Это может прийти.

— Думаешь? Я всегда считала, что если тебе действительно кто-то нравится, ты сразу это почувствуешь.

В мыслях Анита категорически с ней не согласилась, но промолчала и еще раз пожала плечами. Пускай Карина определится самостоятельно. К тому же, сама она давно отпустила Олега. Будет он встречаться с Кариной или кем-то еще — какая разница?

Она действительно так считала, пока не увидела их вместе.

Это случилось на турбазе меньше, чем через месяц. Раз в год целый класс возили в бор и селили в одно из зданий летнего лагеря на сутки, где днем ученики исправно гуляли «на свежем воздухе», а ночью закрывались от учителей в чужих комнатах, доставали припасенное спиртное, сигареты и активно включались во взрослую жизнь.

Анита, Карина и еще две девушки из аутсайдеров поселились в одной комнате. Когда наступила ночь, подруга исчезла, а их прилежные одноклассницы улеглись спать. Анита взялась за книгу, но не смогла прочитать ни строчки.

«Куда ушла Карина?»

Она не могла пойти в «самые веселые комнаты» по той причине, что просто не общалась с их обитателями. Она не могла пойти гулять по лагерю в одиночестве, потому что боялась темного леса и обязательно позвала бы Аниту.

Так куда же ушла Карина?

Не выдержав болезненных подозрений, девушка тихо спрыгнула с кровати, в темноте нацепила чью-то куртку, влезла в первую попавшуюся обувь и вышла в тускло освещенный коридор. Было холодно.

Приглушенный шум вечеринки раздавался за дверью комнаты в конце коридора — значит, вот где все собрались. Учителя разместились этажом ниже, но рано или поздно все равно придут наверх проверить ученическую добропорядочность. Впрочем, «веселая» комната Аниту совсем не интересовала. Она прошла мимо и начала тихо спускаться вниз по лестнице.

Здесь не горели лампы, но хватало света от полнолуния за окном и сияния сверкающих снежных барханов. Пройдет еще месяца полтора, прежде чем они начнут активно таять.

Застегнув куртку до самого горла (это все-таки ее куртка, отлично!), Анита тихо прокралась по нижнему коридору мимо «учительской», общей столовой, широкой прихожей с высоким потолком и вышла на улицу.

Прекрасная морозная ночь. Миллиарды звезд, таких сочных и ярких, украшали темно-фиолетовое небо, как блестки украшали ее некогда любимое платье, навсегда испорченное после «казни» в лагере — «порция Олега» его таки достигла. Оглядываясь на тот год, Анита вспомнила с горькой иронией, что именно платье стало первым в длинной веренице ее неудач.

Но теперь у нее начнется новая жизнь — в Финляндии.

* * *

Решение о переезде было принято в начале десятого класса. Родительское стремление к лучшей жизни, начавшееся переводом Аниты в школу получше, приняло более глобальные обороты. Сначала мама штудировала информацию о финских вузах («Они же бесплатные для иностранцев!»), куда планировалось отправить дочку после школы. Затем присоединился папа, которого больше интересовали вакансии с хорошими зарплатами. После месяцев поисков и усиленной зубрежки подзабытого английского он прошел интервью на должность веб-разработчика с первоначальным окладом, в три раза превышающим его зарплату в Ишиме. Первая победа стала веским доводом оперативно собрать документы на визу и со дня на день ждать звонка из консульства.

Анита мало что знала о Финляндии, но вот родители прочитали о ней все и постоянно твердили, что «там им всем будет лучше». Дочь пойдет в новую школу, ее отведут к хорошему эндокринологу. Потом она поступит в Академию изящных искусств на «рисование», о котором всегда мечтала, и забудет обо всех своих прошлых бедах.

А Олега она тоже забудет?

Это первое, что пришло ей в голову после новости о переезде. Мысль о настоящем расставании — навсегда — сначала оглушила, а затем прокралась в глаза и вызвала приступ бурной истерики, который девушка поспешно скрыла у себя в комнате.

Роль Олега в ее жизни не ограничивалась дружбой или внезапным приступом страсти. Расстаться с ним означало оставить в Ишиме немалую часть себя и научиться жить заново — ведь жизни без Олега Анита пока не знала… да и не стремилась узнать.

Но в итоге, постепенно, девушка свыклась с неизбежным и почти успокоилась. Так будет лучше. Лучше находиться подальше, когда Олег таки найдет себе спутницу жизни и женится на ней, а ей, Аните, останется лишь место в секции «френд-зона» в шкуре толстой и прыщавой подруги детства. Лучше сменить обстановку и начать жить в реальном мире, а не книжных историях или собственных фантазиях. Лучше запомнить все лучшее, что произошло между ней и Олегом и уехать в «страну счастливых людей».

Может, там и ей суждено обрести счастье?

* * *

Она увидела их вдали от фонарей, в неясном свете луны, заливающей окраины лагеря. Две высокие, идеально сложенные фигуры стояли к ней спиной на берегу замерзшей реки. Анита узнала длинные волосы Карины, короткую красную куртку Олега с меховым капюшоном. Он обнимал девушку за талию, а она положила голову ему на плечо.

Анита по-воровски прокралась и спряталась в деревянном домике на прилегающей к лагерю детской площадке, где из окна могла наблюдать парочку без риска обнаружить себя. Ее уязвленный внутренний голос вовсю вопил: «Вали спать! Это больше не твой поклонник!», но тело абсолютно не подчинялось. Она жадно, потакая своему болезненному желанию, рассматривала силуэты Олега и Карины, насколько это было возможным на таком большом расстоянии.

Вот они задвигались, голова Карины соскользнула с плеча Олега, и Анита увидела ее профиль. Подруга что-то говорила ему, говорила эмоционально, активно жестикулируя и двигаясь. Должно быть, нервничала. Анита не различала слов, только далекие невнятные звуки, как по телевизору в соседней квартире. Олег тоже повернулся, его рука заскользила по спине Карины, мягко сминая копну волос. Она успокоилась, обняла парня за шею, и в этот момент Олег с чувством поцеловал ее.

Анита отвернулась и прислонилась спиной к холодным выпуклым бревнам домика. Слезы закапали в пушистый снег, оставляя в нем тонкие неровные лунки.

Ее грызло не то, что Олег нашел себе очередную девушку, и даже не факт, что ею стала близкая подруга. Аниту жгла мысль, что у этих двоих действительно все может получиться. Она знала Карину, знала Олега. Оба добрые, сострадательные. Оба имеют негативный балласт прошлого за плечами, который научил их бережно относиться к настоящему. Они действительно могли быть счастливы.

Девушка всхлипнула. После ее крутого жизненного разворота у них с Олегом могло все получиться, ведь Анита основательно пересмотрела свои чувства к нему. Но он отверг ее, а потом на сцену вышла Карина. И теперь подруга опередила Аниту так сильно, что последней уже никогда за ней не угнаться. Да и нет в этом больше смысла…

И все-таки, всю ночь, которую Анита провела в кровати, представляя Карину в объятиях Олега, ее не покидала назойливая и кусачая, как комар, мысль: «А что, если бы я оказалась первой?»

Глава 25. Откровенный разговор

После уличной темноты острый свет больничных коридоров неприятно резал глаза. Анита сидела на жесткой скамейке и вслушивалась в звонкий голос откуда-то из глубин здания — это была Карина. Дежурившие врачи увели ее в кабинет и расспрашивали о произошедшем с Олегом. Кроме них посетителей в коридоре не было.

Под конец пути Олег выглядел совсем плохо, его сильно шатало, а из раны на голове вновь потекла кровь и перепачкала Карине пальцы. При виде алых пятен подругу затрясло от страха, и, если бы не подоспевшая Анита, оба грохнулись бы прямо на обледеневшие ступеньки больницы. Аниту же кровь не напугала — во время рисования ее руки «украшали» цвета похуже.

Едва они переступили порог больницы, как подруга скрылась из виду и вскоре вернулась с бригадой врачей скорой помощи. Олега в полусознательном состоянии положили на каталку и увезли в палату, а подоспевший врач сбил девушек с толку, задав простой на первый взгляд вопрос:

— Парень что-то бормотал о своей девушке. Кто тут его девушка?

Анита с Кариной переглянулись. Не придя к общему знаменателю, негласно оставили выбор за врачом и одновременно пожали плечами. Мужчина устало махнул Карине рукой, видимо, определив ее самой вовлеченной в ситуацию.

— Пойдемте со мной, расскажете о произошедшем.

Оба ушли. Аните же оставалось не мешаться под ногами и терпеливо дожидаться подругу в приемной. Ей даже не удалось сказать Олегу пары слов на прощание. Интересно, о какой «девушке» он все-таки говорил?

Прошло не меньше сорока минут, прежде чем Карина появилась в коридоре. Анита тут же встала и зашагала ей навстречу:

— Что сказали врачи?

— Плохо все! — она была в ярости, но при виде округлившихся глаз подруги добавила более сдержанно:

— Могло быть хуже.

— Что плохо?! Что с ним?

— Переломы, небольшое сотрясение… еще там что-то. Армию Олег продолжит в реабилитации.

— Капец…

— Это на несколько месяцев, не меньше. Возможно, полгода до терпимого состояния. Полгода жизни! — Карина с силой зарылась пальцами в волосы. — И куча последствий на всю оставшуюся жизнь. А все из-за какого-то барана, поехавшего на беспочвенной ревности! Я не перестаю проклинать день, когда познакомилась с Игорем!

— Я не перестаю думать о том, что все могло сложиться иначе… — стресс развязал Аните язык, который та старательно держала за зубами весь вечер. — Он мог не пойти на ту вечеринку и провести конец увольнения… в другом месте.

— Где? Он куда-то собирался? Почему вы туда не отправились?! — последние слова прозвучали с наездом, но тут же утонули в извинениях. — Извини, не обращай на меня внимания. Я вся взвинченная.

Впрочем, погруженная в мрачные мысли Анита обратила на наезд не больше внимания, чем на голосистых медсестер, прошедших мимо. Она обхватила себя руками.

— Я не могла с ним остаться и ушла. Вот Олег и отправился на вечеринку… напиться.

— Не накручивай себя. Уверена, Игорь бы потратил всю ночь, но нашел и подкараулил его в другом месте. Твой баллончик выручил нас сегодня, но это не пистолет. Он бы не помог, столкнись ты с Игорем и его парнями лицом к лицу. Сегодня тебе повезло оказаться за их спинами.

— …А еще мы поругались на прощание, — бормотала Анита в никуда, словно пребывая в трансе. Ей было просто необходимо проговорить тяжелые воспоминания, чтобы они не взорвали ее изнутри!

— Поругались? — в воздухе повисло любопытство.

— Олег на меня разозлился, а потом его избили. Я чувствую себя паршиво.

После некоторой паузы Карина мягко произнесла:

— Забудь об этом. Ты сохранила его челюсть, а возможно, и жизнь. Это окупит любую ссору.

И вправду, стало несколько легче. Анита неуверенно улыбнулась в ответ, но тут же вернула лицу хладнокровность и спросила, прищурившись:

— Что за интересную историю ты рассказывала Игорю? Про встречу для «нашей общей с ним подруги», куда «с самого начала не собиралась приезжать»? Полагаю, речь обо мне, — она театрально развела руками в пустом коридоре. — Другой общей подруги я сегодня не встретила.

— О тебе, конечно.

Смутить Карину было делом нелегким, в отличие от самой Аниты, пребывавшей в момент пиковых разговоров в положении заливочной кисточки на тонком, скрупулезном рисунке. Один неловкий мазок — то есть слово — и все летит к чертям! Поэтому лучше толкаться вокруг да около и получить, в лучшем случае, недопонимание, чем нарваться на ссору или обиду.

Однако сейчас девушка заняла активную, даже напористую позицию и настроилась серьезно побеседовать «по душам», но вмиг стушевалась, натолкнувшись на невозмутимое выражение лица подруги, которая спокойно заявила:

— Я рассказала ему правду. Кольцо и дальше бы лежало в моей тумбочке, Игорь давно забыл о нем, но приехала ты… И у меня появилась идея.

— «Встретить» меня с Олегом? Зачем?

— Чтобы вы оба наконец-то!.. — ладони Карины взметнулись, застыли в воздухе и мигом напомнили Аните «астрологического деда». Тот реагировал похожим образом, когда имел дело с чем-то «бесконечно бестолковым». Подруга же явно подбирала слова, но в конце концов плюнула на деликатность и сказала, как есть:

— Наконец-то успокоились! Встретились, выяснили отношения, решили уже, кто вы друг для друга, и перестали мучить себя… и других.

Не стоило даже уточнять, кто такие эти другие — ответ был написан у нее на лице. Девушка продолжала:

— Не знай я вас, то решила бы, что вам просто нравятся подобные игры. Страдать друг по другу, стремится друг за другом… но ничего не предпринимать! Твердить всем вокруг о якобы безразличии или простой дружбе, а потом тайком смотреть фотки в телефоне или находить себе парня, удивительно похожего на «друга детства» …

Анита неловко затопталась на месте. В первый же питерский вечер, во время крайне задушевной беседы под градусом она показала Карине фотографию Патрика — бывшего парня из университета, красавчика-блондина, снабдив фото множеством комментариев, которые сейчас никак не могла вспомнить.

— …и продолжать встречаться с ним ради «воспоминаний», а «на паршивый характер можно забить». И еще много вещей в том же духе.

Короче, созданный из просекко двойник выдал подруге почти всю тайну, но ее пытливый взгляд мешал Аните поднять голову и смело подтвердить озвученные догадки. Она пробубнила, с внезапным интересом рассматривая больничную стену:

— Встреча состоялась, а понятной развязки так и нет. По крайней мере, со стороны Олега.

— Да ну? На площади он отвечал тебе вполне понятно, — Карина выгнула изящную бровь. — Со мной таких поцелуев не случалось.

— Они всегда заканчиваются хреново, — Аниту не задело очередное разоблачение. Оно лишь иллюстрировало, хоть и весьма откровенно, ее туманные комментарии к фотке Патрика.

Бровь подруги изогнулась еще сильнее.

— Они? Их было много?

— Они были давно, — от созерцания стены девушка переключилась на подругу. — Еще до тебя. И ничем хорошим не заканчивались.

— Вы встречались раньше?

— Нет.

— Не понимаю, — Карина нахмурилась. — Целовались, но не встречались? Друзья «с привилегиями»?

Как странно — они открыто обсуждали «общего» возлюбленного, но со своей стороны Анита не чувствовала неприязни, а тем более ненависти к Карине. Та тоже не проявляла признаков агрессии и смотрела скорее с обидой, чем желанием вытрясти душу. Обе наконец-то уселись на скамейку напротив друг друга, чтобы не мешаться в проходе.

Анита откинулась назад и уперлась головой в холодную стену. Не глядя на Карину, объяснения давались ей в разы легче.

— Как тебе сказать… Сначала я не хотела встречаться, потом он. Пока мы туда-сюда качались, то накопили тележку обид и сегодня пытались от нее избавиться. Не знаю, получилось ли у Олега. Его тележка больше моей.

— Почему молчала раньше? Я же спрашивала, испытываешь ли ты что-то к нему!

— Олег меня игнорировал, а мы с родителями собирались переезжать в Финляндию. Кто я такая, чтобы качать права и защищать никому не нужные чувства?

— О господи! — Карина устало потерла виски пальцами. — Куда я влезла? И на чем вы остановились?

— На тебе.

Озвученные сомнения лишь на мгновение принесли облегчение. Под пронзительным взглядом серых глаз подруги Анита почувствовала себя лабораторной крысой, чье поведение тщательно изучает неугомонный энтузиаст-ученый, анализируя каждый жест, слово и действие своего испытуемого. И сейчас его занимал особенно интересный выпад со стороны грызуна.

— И что же я? Посмотри-ка на меня, — девушка нерешительно повернула голову. — Я больше не качаюсь на качелях вместе с вами. С меня хватит, — последние слова прозвучали с особенным нажимом… и неприкрытой грустью.

— Уверена? У тебя были все шансы, но ты сама отправила меня в Выборг. Олег хотел вернуть тебя.

— Ну и что?! Что изменилось бы? Он бы продолжал рваться в свою… вашу Финляндию! Тем более, я встречалась с Игорем, и не окажись он психопатом, все сложилось бы прекрасно. Он больше мне подходил… и не прогибал на переезд под туманным предлогом лучшей жизни.

В мыслях Анита покачала головой. Этим двоим и без нее пришлось нелегко, ведь сама Карина не менее упрямая и себе на уме, разве что действует тактичнее Олега.

— Может, наши отношения с Олегом сложились бы иначе, не присутствуй ты в его жизни… с самого начала.

Она замолчала. Долгоиграющее чувство «лишней персоны» начинало действовать на нервы, и Анита хмуро буркнула:

— Давно планировала столкнуть нас?

— После того, как ты показала мне фото Патрика. Звала я тебя в Питер не для этого, — ответила подруга с обидой в голосе. Она по-своему трактовала угрюмый тон Аниты.

— Питер здесь ни при чем. Мне показалось, твоя ненависть к моему эфемерному присутствию в вашей с Олегом жизни переключилась и на меня саму.

— Ненависть?

— Хочешь сказать, что питаешь ко мне исключительно теплые чувства за свою разрушенную помолвку?

Ответить Карина не успела — голос невидимого врача из недр больницы эхом прокатился по коридору:

— Девушка… э-э… Карина! Подойдите, пожалуйста!

— Иду!

Она поднялась, но неожиданно сжала Аните плечо и твердо заявила:

— Мы не договорили! — после чего зашагала прочь.

Анита с облегчением прикрыла глаза и откинулась назад к холодной стене. Кровь постепенно отливала от покрасневшего лица.

Вот и поговорили.

Глава 26. Анита, 16 лет. Ревность или справедливость?

Даже на дороге в ад случается встретить удобную скамейку. Уроки МХК (Мировая художественная культура) с десятого класса стали для Аниты оазисом покоя среди кишащей змеями пустыни. Здесь она по-настоящему расслаблялась и чувствовала себя принцессой, вольной поступать, как вздумается.

На место учительницы МХК судьба ловко поставила ее главного ментора в художественной студии, и вся школа была в курсе, как прекрасно они ладят. Вне класса женщина не упускала случая похвалить перед коллегами «талантливую ученицу», завоевавшую для нее маленькую городскую славу «готическими пейзажами», а та в свою очередь прихватывала для «коллеги» батончики «Баунти» по пути в Краеведческий музей, где проходили уроки. После занятий обе непременно задерживались и съедали сразу по две штуки.

На самих уроках учительница предоставляла максимально комфортные условия для своей подопечной — не спрашивала домашние задания, «не замечала» тихую болтовню с Кариной, долгие залипания в окно и полный игнор внезапного, но регулярного в своих повторениях «всеклассного» опроса, где Аниту все равно не спрашивала.

Своих симпатий ментор совершенно не скрывала, хотя фурией была знатной, что плохо вязалось с положением преподавателя мировой культуры, но отлично — со взбалмошной творческой особой. «Пеннивайз» — так ее прозвали ученики. Экстравагантно рыжая, всегда в пестрых платьях, она могла запросто поставить двойку за незнание ответа на важный, по ее мнению, вопрос, а на следующий день вручить пятерку за невнятное мычание в ответ на такой же вопрос, только другими словами. Могла с руганью выгнать за дверь ученика, прервавшего ее затяжной монолог неуместной репликой, или устроить допрос всего класса по давно забытой теме и зловеще прогуливаться между рядами парт, совершенно не помогая «жертвам» с ответом.

Аниту подобные выходки веселили — помимо шикарных картин, ментор привлекала ее своей театральностью, достойной сцены. Хоть какой-то яркий мазок в серых буднях.

Хаотичность и неординарность учительницы забавляли даже одноклассников в начале года, но вскоре эти качества превратились в настоящую проблему, особенно для медалистов и учеников, кто шел на красный аттестат. Их «Пеннивайз» особенно не приветствовала по одной ей известной причине и допрашивала с особым усердием.

И в этом списке оказалась Карина.

Еще зимой Анита поинтересовалась, точнее, выдала нечто среднее между нотацией и вопросом:

— Ты гробишь столько времени ради всей школьной программы — ладно бы, лишь ради пары предметов! На кой черт тебе красный аттестат?

— Развенчать миф о тупых блондинках, — пошутила Карина, но после некоторой паузы спокойно продолжила:

— В универе, куда я собираюсь на психологию, очень мало бюджетных мест. Предки сказали: или платим за обучение, или купим квартиру. А я хочу и то, и другое.

…Пасмурный день в конце апреля. Звон дождя за окном освещенного класса навевал приятный сон, и Анита обязательно бы задремала, если бы не инцидент с Кариной. Та перепутала какие-то имена художников и уже битых десять минут хладнокровно выслушивала эмоциональные нотации в свой адрес. Весь класс притих, включая сидящую рядом Аниту.

Своим влиянием на ментора та никогда не пользовалась, не желая наживать себе проблем в важнейшем для нее месте: художке. Даже за Олега не заступалась — парень сам охотно ругался с преподавательницей, а то и вовсе пропускал ее уроки, пока ситуация не дошла до критической точки, и на горизонте не замаячил полноценный неуд. И сейчас Олег послушно сидел за партой, сжав зубы, но всем видом показывая, как ему не нравятся наезды на его девушку. Анита настороженно поглядывала на друга — а вдруг сорвется? Еще оставят на второй год из-за какого-то МХК!

В школе Олег с Кариной не демонстрировали свои отношения, за что девушка мысленно благодарила друзей. Их связь выдавали лишь неприметные касания, взгляды и быстрые поцелуи в раздевалке. В остальное же время Карина продолжала сидеть с Анитой за одной партой, а Олег на переменах тусовался где угодно, но только не с ними.

Вот только город-то маленький. Тут и там Анита замечала обнимающуюся парочку на центральных улицах, а хоккейного катка на стадионе и вовсе избегала. Однажды она столкнулась с Кариной у дверей собственного подъезда, но подруга, конечно же, пришла не к ней в сексуальном коротком платье под пальто. Анита поспешно распрощалась и улизнула прежде, чем на крыльце появился Олег, тоже разодетый, точно на подиум, в черные джинсы, белую рубашку и кожаную куртку.

Так получилось, что после «диснеевской сцены при луне» на турбазе, Анита ненамеренно избегала подругу — новая роль девушки Олега никак не уживалась с образом ее закадычного «Лего». Карина заметила ее «побеги» и тоже отстранилась: смотрела настороженно, перестала виснуть на шее при встрече в раздевалке и даже не ответила на картинку-прикол в «мейл-агенте», которую Анита по ошибке ей отправила. Ситуацию осложняла совместная парта, откуда ни одна из них пока не предприняла попытки пересесть, но суховатые диалоги и отсутствие шуток ясно говорили о надвигающемся разрыве…

Рыжая «Пенни» продолжала свои нравоучения, Олег закипал все сильнее, а Аниту при виде друга разъедала ревность. За темой учительского монолога она почти не следила, собственные хмурые мысли интересовали ее куда больше, чем — о чем там речь-то? — художники Ренессанса. Ох, толстые женщины, уродливые дети и бесконечная религия… Как хорошо, что эта тема осталась дня нее в прошлом. От некоторых работ, которые приходилось изучать подробно, девушку до сих пор воротило.

Бедняга Карина! Разве виновата она, что забыла автора «Форнарины» и стала новой Форнариной[1] для Олега? Она же спрашивала, если Анита не против… И вообще, как Олег додумался предложить встречаться именно Карине?! Вокруг него полно девиц, мог бы выбрать «объект страсти» понейтральнее, а не подбивать клинья к ее лучшей подруге. Идиот…

Внезапно учительница заикнулась об аттестате, и Карина не выдержала:

— Да вы просто меня не переносите, так и скажите! Я ответила на все ваши вопросы, выучила все лекции и запнулась на одном единственном имени, но, уверена, Рафаэль Санти простил бы меня за путаницу с да Винчи.

— Ничего вы не учили, раз умудрились спутать умбрийскую школу живописи с флорентийской! А еще идете на золотую медаль! На прошлом опросе вы и вовсе присвоили Рубенсу знаменитую картину «Похищение Европы» Тициана, а ведь Рубенс даже не относится к эпохе Возрождения и родился на сотню лет позже!

«Ты ж сама путала этих фетишистов, помешанных на огромных женских задницах!», — подумала Анита.

Обычно она наслаждалась, когда «коллега» третировала ненавистных одноклассников на уроках, но несправедливость к подруге ее возмутила. Разница флорентийской и умбрийской школ живописи — что за вопросы?! Подобные нюансы вогнали бы в ступор даже самых отъявленных ботаников в художке, а не то что учеников обычной школы. Нет, дело здесь не только в причастности Карины к отличникам. Когда девушка навещала Аниту в студии, «Пенни» нередко и всегда хмуро комментировала ее «развратный внешний вид», хотя что развратного в обычных джинсах на стройной фигуре? Налицо откровенная женская зависть.

Анита заерзала на месте, как и Олег, выказывая признаки недовольства.

— В аттестат пойдет четверка, и скажите за нее спасибо. Не переноси я вас, больше тройки вам бы не досталось.

Рука Карины, лежащая на парте, заметно задрожала, а голос выдал панику:

— Это несправедливо! Вы ставите пятерки ученикам, которые не отличат живопись эпохи Возрождения от каракулей Древнего Египта, а меня подловили на паре имен и готовы зарубить весь аттестат!

Почуяв назревающий конфликт, «Пенни» встала в позу и обвела ледяным взглядом притихший класс:

— Поднимите руки, кто придерживается такого же мнения. Я несправедлива в отношении оценок? — вопрос прозвучал с недвусмысленным намеком на правильный ответ.

Вверх взметнулась единственная рука, но на Олега учительница даже не посмотрела, а лишь театрально вздохнула:

— Наш спортсмен все рвется получить матч-штраф.

— Опусти руку, — беззвучно прошипела Карина в его сторону. Тот, разумеется, пропустил приказ мимо ушей.

Анита уныло осмотрела класс. Большинство парней избегало уроков МХК, а немногочисленные присутствующие явились сюда по той же причине, что и Олег — под страхом неуда. На защиту Карины могли встать только одноклассницы, но те, как и учительница, не переваривали местную красотку и наверняка желали ее скорейшего расставания с «любимчиком-хоккеистом».

Как это все несправедливо! Карина — самый добрый и честный человек на ее памяти, она действительно заслуживала хорошего парня, высоких оценок за каждодневную зубрежку, ради которой торчала дома часами, и желанного красного диплома.

— В чем дело, Анита?

При виде новой поднятой руки женщина заметно подобрела и даже слегка улыбнулась, чем на секунду сбила Аниту с толку. «Пенни» не поняла, что стоит за жестом «фаворитки»! Девушка поборола мимолетное смущение и заговорила — негромко, подчеркнуто и максимально беспристрастно:

— Проще простого спутать Рубенса с Тицианом — ранний барокко недалеко ушел от Ренессанса, а еще оба предпочитали религиозные сюжеты. И точно известно, что Рубенс фанател от Тициана и внаглую копировал его работы. Впрочем, не он один. Вся бравая тройка итальянского Ренессанса: Да Винчи, Рафаэль и Микеланджело грешили копипастом с небольшими личными вставками. У них это называлось «расти как художник». Ничего удивительного, что люди запросто путают их работы.

Закончив речь, Анита вдруг почувствовала себя участницей «Минуты славы» — впервые на нее устремились взоры всех одноклассников, сидевших с открытыми ртами. Олег и вовсе выглядел так, будто ему заехали шайбой по голове. Смотрел на подругу, как первый раз в жизни.

Карина же засуетилась, но девушка проигнорировала ее сильную хватку на своем локте и продолжала смотреть на учительницу. Рыжую бестию словно потушили, из нее исчез весь воинственный огонь, и сейчас перед ними стояла просто опешившая женщина без намека на былую властность. Анита знала, в чем дело — далеко не в специфичных, защищающих Карину фактах от любимой ученицы, а первой попытке открыто воспользоваться своим весомым положением.

Выждав паузу, девушка таки добавила «финальный штрих»:

— Разница итальянских школ живописи — слишком тонкая вещь даже для художника. В то время мастера катались туда-сюда по стране и создали общий котел художественных приемов, где нет четких границ. А где нет четких границ — там нет и четкой оценки. Это мое… профессиональное мнение.

И в этот «возвышенный» момент раздался звонок будильника на учительских часах, заменяющий школьный звонок об окончании урока.

[1]«Форнарина» — картина выдающегося итальянского художника эпохи Высокого Возрождения Рафаэля Санти, изображающая, как предполагают, его возлюбленную Форнарину.

Глава 27. Анита, 16 лет. Разговор подруг в кафе

Саундтрек: "Umbrella" - Rihanna

МХК закончился в полнейшем замешательстве. На Аниту ментор смотрела как на личного Иуду, но все же буркнула Карине подойти к ней на перемене и обсудить «ее аттестат». От «Пенни» подруга вышла, как из ЗАГСа: в ослепительном сиянии, улыбающаяся и бесконечно довольная. Она сразу направилась к Олегу с Анитой, ожидающим ее в коридоре, и с разбегу бросилась последней на шею.

— Она извинилась, представляешь?! Задала написать краткий реферат о Тициане и Тубенсе… тьфу ты, Рубенсе… неважно! Короче, поставит она мне «5» за год.

— Если не поставит, я нарисую здоровенную задницу в духе Рубенса на следующем конкурсе и напишу под ней неприличное слово, — Анита потерла руки, как делают все злодеи в мультиках.

Олег попытался было обнять Карину, но та поспешно поцеловала парня в щеку и начала легонько подталкивать в сторону лестницы, ведущей к выходу.

— Иди в школу, мне надо поговорить с Анитой. Женский, у нас женский с ней разговор, — с нажимом добавила она в ответ на его замешательство. Парень недолго стоял в растерянности, коротко кивнул и погладил ее по волосам.

— Позвони мне потом. И поздравляю, — затем обернулся к Аните и чуть более раскованно, как той показалось, добавил:

— С твоих слов я узнал о живописи эпохи Возрождения больше, чем за целый год МХК.

Анита прыснула:

— Только не предлагай мне вести уроки!

— А жаль, я бы ходил, — он вдруг запнулся и быстро добавил:

— Это было эффектно. И очень смело. Ладно, пошел я.

Его рука махнула на прощание уже с лестницы, но заметила ее только Анита. Карина же в упор смотрела на подругу, и едва Олег скрылся, мягко сказала:

— Пошли, сходим в наше кафе, угощаю.

«Нашим кафе» они называли магазин сладостей недалеко от Краеведческого музея, где проходили уроки МХК. В стороне от шумной центральной дороги расположился кафе-магазин с парочкой пластиковых столов и стульев в самом углу, их со входа редко замечали и, как следствие, не садились. Анита с Кариной давно облюбовали пестрый магазин за хот-доги и вкуснейшее мороженое с джемом киви, которого Анита съедала по две порции за раз и всячески винила за не покидающие тело лишние килограммы.

Но сегодня она твердо решила забыть о весе и навернуть три вазочки в честь собственного смелого «выпада». Подруга же ограничилась кофе с хот-догом и без паузы комментировала прошлый урок, мешая слова благодарности с личными наблюдениями. Следующий после МХК урок алгебры обе, не договариваясь, пропустили.

— Она просто выпала! Ну, ты видела! И все в классе выпали. Ты же всегда молчала, а тут взяла и осадила «Пенни».

— В художке меня ждет взбучка, но это не страшно, — безразлично бросила Анита, с удовольствием поглощая мороженое. — В глазах «Пенни» у меня полно бонусных очков в карме, и сегодня сгорела лишь часть.

— Тебе точно не повредит сегодняшний урок?

— Нет. И хорош благодарить, — она улыбнулась Карине. — Это просто помощь, а не спасение жизни.

— Мне казалось, ты больше не захочешь мне помогать.

Ложка с мороженым повисла в воздухе. Анита смотрела мимо нее, пока зеленый джем не перелился через края и не попал на рукав кофты. Девушка тут же принялась за чистку, увильнув от пронзительного взгляда подруги… но не разговора.

— С чего ты решила? Мы что, ругались?

— Ты избегаешь меня, — в ее голосе послышались знакомые отголоски «окончательного вердикта». Так обычно разговаривал Олег. — Я же вижу. Это из-за Олега?

— Нет, — пятно давно исчезло, но Анита продолжала свои очистительные работы. — При чем тут он?

— Ты начала избегать меня после того, как мы стали встречаться.

— Да не избегаю я тебя! Просто ты все время с ним… И мне не хотелось отвлекать тебя своим обществом, — это было не совсем правдой. Школьное время подруга до сих пор посвящала Аните, но Карина все-таки задумалась, уставившись на дождь за окном:

— В прошлой школе я дружила с девочкой. Едва она нашла парня, как начала таскать его с нами на прогулки… И меня это жутко бесило. Они то целовались, то ругались, а я стояла в стороне и не понимала, какого черта тут забыла. Ни поговорить на личные темы, ни обсудить тех же парней… Я не хотела, чтобы наши отношения скатились до такого же уровня.

Вот оно что! Значит, инициатором «конфиденциальности» была Карина, а не Олег. Анита вновь принялась за мороженое, но вкуса почти не чувствовала. Мысленно пожала себе руку за выпад на МХК, который с удовольствием бы повторила при необходимости. Карина определенно не из расы простых смертных, а из настоящих благородных эльфов.

— Олег сначала не понимал. Я думаю, он бы с радостью тусовался с нами двумя, — девушка улыбнулась собственным мыслям. — Лучшая подруга и девушка. Парням только дай повод побыть в малине. Но тебе бы не понравилось, верно?

— Верно, — Анита монотонно колола ложкой мороженое.

Размечтался. Наверное, стоило звать старого друга на ее свидания в прошлые годы, чтобы тот сполна насладился положением «френд-зоны».

— И все же ты стала меня избегать. Почему? — очередной напористый взгляд застал Аниту врасплох и не оставил времени обдумать ответ. Девушка растерянно захлопала глазами.

— Ты тоже отдалилась, между прочим. Почему? — ее вопрос «с нажимом» больше походил на лепет капризного ребенка.

— Я не отдалялась, а просто наблюдала. Не понимала твоей реакции, а от разговоров ты увиливала.

Необходимо чем-то прикрыть собственную ревность, и чем-то правдоподобным! В голове вдруг вспыхнула желтая лампочка, прямо как в мультиках.

— Ты по-другому разговаривала, по-другому здоровалась… И не отвечала на мои смешные картинки в «мейл-агенте». Вот мне и показалось, что ты стала меня недолюбливать.

Карина закатила глаза:

— Это все твои фантазии. С чего мне тебя недолюбливать? Мой «агент» уже с месяц взломан, забыла тебе сказать, мы же в «аське» всегда переписываемся… Говорю, я просто ждала. Ну, мало ли. Может, тебе непривычно видеть меня и Олега вместе.

— Есть немного. Ты — моя подруга, он — мой друг. Мне как-то непросто принять вас в качестве пары, — вот здесь уже содержалась частичка правды.

Подруга нахмурилась, но медленно кивнула.

— Такое может быть. Вы с Олегом дружите дольше… Разве раньше вы не знакомили друг друга со своими вторыми половинками?

— М-м-м, нет, — от собственной кислой мины даже мороженое закислило. Анита отодвинула вазочку. — Все мои друзья… и парни не слишком-то его любили. И сейчас история повторяется — только со стороны его друзей.

— Ты снова на себя наговариваешь, — скривилась Карина, но придвинулась ближе. Любопытство победило желание читать нотации. — Почему так? Почему твоим друзьям не нравился Олег?

— У него непростой характер, если ты заметила. Но в целом он хороший человек, а все мои «друзья» оказались гнилыми, двуличными натурами. Видимо, уже тогда у них имелась аллергия на нормальных людей.

— Анита, я тоже нормальный человек. Что бы ни случилось, пожалуйста, не записывай меня во враги… не поговорив со мной открыто. Я правда ценю нашу дружбу.

Она подняла свою кружку с кофе и «чокнулась» с чаем Аниты, про который та давно забыла.

— Договорились?

И в этот раз Анита не стала увиливать или вставлять саркастические комментарии, а просто улыбнулась в ответ:

— Договорились.

Они пропустили последний урок физкультуры («Я сожрала три порции мороженого и хот-дог — вот моя физкультура») и отправились в гости к Карине, чья квартира притягательно пустовала («Предки укатили в Тюмень до завтра, а у меня в шкафу спрятано шампанское со дня рождения»). Всю дорогу Карина хохотала над любой шуткой и, невзирая на бурчание подруги, таки обняла ее за плечи и поцеловала в щеку.

Капли дождя еще катились с молодой весенней листвы, свежий ветер мягко отбрасывал волосы с лица, а на прежде хмуром небе замелькали лучи яркого солнца. В его свете даже блеклые пятиэтажки вдоль центральной дороги заиграли сочными красками.

Внезапно остановившись на широком, мокром от дождя тротуаре, Анита подняла голову, закрыла глаза и глубоко вздохнула. В воздухе витала свобода.

После «дня примирения» ревность не покинула ее полностью, но теперь у противного чувства появился сильный конкурент. Ее дружеская привязанность к Карине засияла с новой силой и надолго загнала в тёмный угол гнетущий вопрос:

«А почему не я?»

Глава 28. Нападение в больнице

Прежде безмолвная больница понемногу оживала. Эхом пронеслась затихающая сирена скорой помощи, красный свет от мигалки запрыгал по стене, отраженный окном в конце коридора. Со стороны регистратуры донеслись шаги и громкие голоса людей — врачи скорой резко отдавали друг другу команды. В открытые двери ворвался сквозняк и добрался до Аниты. Девушка плотнее закуталась в парку и почти утонула в объемном меховом воротнике.

Больница. Таинственный мир со своими законами и ценностями, куда одновременно допускались все и лишь немногие. Поход сюда в качестве пациента напоминал прогулку по циферблату часов, где можно наблюдать движение стрелки, но не понимать законов ее вращения. И сейчас Анита растерянно бродила по внешней стороне, в то время как важная для нее работа проводилась внутри, за дверями кабинетов и палат, куда ее не пускали. Там, где находился Олег.

«Почему так шумно?», — она глубже погрузила лицо в мех воротника.

Усилившийся шум из регистратуры давил на уши. В дальнем конце коридора мелькнула группа людей, притащивших с собой уличный холод на верхней одежде. Они двинулись в противоположном направлении, чему девушка несказанно обрадовалась — сейчас ей меньше всего хотелось оказаться в гуще горластых пациентов. Вскоре их голоса утонули в недрах больницы.

Карина не появлялась. Что можно делать у врачей так долго? Рассказывать историю жизни?

Сегодня Анита слишком много мерзла, нервничала и совсем ничего не ела. Ее многострадальное тело наконец-то оказалось в теплом и безопасном месте, и теперь отчаянно погружалось в спячку для восстановления. Девушка продолжала прятать лицо в мех воротника, от которого исходило приятное, обволакивающее тепло, и глаза начали слипаться.

Вскоре она действительно задремала и оказалась на той странной грани сна и яви, когда все слышно, но ничего не понятно.

* * *

Кто-то потряс ее за плечо.

— Карина?

Открыв глаза, Анита увидела незнакомые ботинки, под которыми растекалась грязная лужа из тающего снега. Мужские ботинки. Она подняла голову, чтобы посмотреть на их обладателя… И в этот момент удар в висок едва не свернул ей шею.

Зрение померкло, уступив место тошнотворным блесткам-звездочкам.

«Что происходит?!»

Ей даже не удалось произнести это вслух. Рот зажала костлявая, но цепкая ладонь, другая рука обхватила поперек груди, прижав руки Аниты к телу. Девушка онемела от боли, шока и ужаса, и не сразу поняла, что ее волокут по больничному коридору в неизвестном направлении.

Вдалеке мелькнула яркая надпись «Регистратура», зазвучали бурлящие, точно из-под воды голоса, но ее протащили мимо, в тусклый проход под лестницей, ведущий на другую сторону больницы. Показалась дверь, которую похититель начал старательно открывать, раскачивая хлипкий замок-крючок предплечьем.

Аниту накрыла паника. Она закрутилась, попыталась вырваться в надежде, что незнакомец больше озабочен открытием двери, чем сохранностью пленницы, и взамен получила очередной удар по голове. Из глаз брызнули слезы.

«Капец, да кто же это?!»

В конце концов дверь открылась, и они шагнули в зимнюю ночь.

Он тащил ее дальше от больницы, куда-то за темные жилые дома и массивные деревья со снежными кронами. Бледный лунный свет не освещал, а лишь нагонял жутких теней в подворотню, где пленница вскоре очутилась.

Анита с трудом шагала по глубокому снегу, морозный воздух больно покалывал ноздри, а кусочки снега попадали в ботинки, таяли и мерзко холодили кожу. Она пыталась разглядеть лицо похитителя, но тот был на порядок выше, а еще крепко прижимал к себе ее тело и голову.

Они остановились за углом широкого квартирника, от больницы их скрывали высокие заснеженные кусты и кусок железа, напоминающий забор. Сильным рывком девушку повалили в снег, а потом придавили к земле — незнакомец сел сверху. В лучике света, который как-то проник в этот потаенный угол, она узнала невзрачного паренька из «свиты», одного из тех двоих, с кем Игорь приехал в Выборг на разборки. Он стоял дальше всех во время «перцовой атаки».

Удивление быстро переросло в онемение, а затем и леденящий ужас. Анита даже не почувствовала холод от снега, проникшего за затылок. Она лежала, скованная реакцией собственного тела, и отчаянно твердила себе под нос: «Это сон, это сон». Но если это сон, то почему он настолько реален?

Даже при слабом освещении она разглядела опухшие и покрасневшие глаза, но смотрели они зловеще прямо, совсем не моргая. Вероятно, в них попало совсем немного перцового газа, и паренек быстро оклемался, а уже в больнице заприметил обидчицу и решил отомстить.

Тело содрогнулась от страшных мыслей. Каким образом ей отомстят? Изобьют, изнасилуют? Аниту так сильно придавили, что не было ни малейшего шанса вновь воспользоваться баллончиком. Может, закричать?

Словно в ответ что-то белое блеснуло в воздухе, и горло оцарапало холодное тонкое железо.

Ножик.

— Закричишь — убью, — тихо произнес парень из «свиты».

Стало тяжело дышать, сознание помутнело. Наверное, так умирают от инфаркта.

— Где же сейчас твой баллончик? — он вдруг полез в карман ее парки, не убирая ножик от горла, — Око за око, как говориться. Ты пустила перец мне в глаза, и с тобой я поступлю так же.

«Только не это!»

Ее склонные к аллергии глаза слезились даже от краски в художественной студии, а перцовый газ с такого расстояния по-любому сожжет ей сетчатку. Несмотря на лезвие, девушка в панике задергалась и попыталась сбросить своего похитителя. Слишком поспешно она нарекла его «полупарнем» — сил в нем хватило, чтобы грубо вернуть пленницу в неподвижное состояние очередным ударом. Костлявые пальцы продолжили поиск баллончика в просторном кармане.

— Что, зассала? Как говорят, выстрел в ногу заменяет два часа воспитательной беседы. В нашем случае не выстрел, а «пшик», — он глухо загоготал.

«Гребанный любитель цитат!» — Анита снова задергалась, и лезвие таки пошло в ход: прошлось по щеке и впилось в плечо, но неглубоко. Гаденыш осторожничал — возможно, боялся убить ее ненароком. Но когда Анита освободила руку и бросила горсть снега в его воспаленные глаза, парень отбросил всякую осторожность.

Как паук-рыболов, он накинулся на нее, впился пальцами в шею и начал душить.

От первого неполного вдоха девушка забилась в истерике. Вцепилась в ледяные руки, изо всех сил царапала и щипала грубую кожу, издавая ртом нечеловечески страшные звуки, от которых сама же ужасалась. Тело извивалось и ходило ходуном, насколько позволял вес прижавшего ее похитителя. Анита пыталась ускользнуть от его пальцев, вжимала голову назад, еще глубже в снег, чтобы хоть как-то ослабить хватку и поймать ртом немного воздуха. В голове крутилась единственная мысль:

«Отключиться бы раньше, чем сдохнуть в мучениях!»

Внезапно пальцы разомкнулись, и парень камнем повалился на нее. Анита закашлялась и стала жадно вдыхать холодный воздух, пока возможно. Ее не прервал даже пронзительный крик над ухом:

— Анита, ты как?!

Карина.

Она рывком высвободила подругу из-под похитителя и помогла встать. Без ее помощи Анита бы точно не справилась — до того тряслось ее измученное страхом и болью тело. В руках Карины блестел знакомый предмет: кухонный нож. Дрожащими пальцами девушка погладила холодное лезвие:

— Он до-достоин золотой подставки. За один вечер спас жизнь трем людям.

Потом, пошатываясь, шагнула к Карине и повисла у нее на шее. После удушья слова давались с большим трудом, но Анита таки прохрипела:

— Ты — лучшее, что случилось со мной в школе!

— У тебя кровь на лице! — подруга отстранилась и лихорадочно осмотрела ее. — И рана на плече. Давай быстро в больницу! С этим подонком разберутся менты.

Игнорируя отрывистые, бубнящие, но нескончаемые слова благодарности, она подхватила Аниту под руку и потащила в обратном направлении.

Глава 29. Окончательный диагноз

— Это был Мик.

Карина снова полезла осматривать раны, хотя врачи в который раз подтвердили, что они неопасны. Анита не сопротивлялась и сидела неподвижно как статуя. Пережитый стресс выдавала мелкая дрожь в ладонях.

— Ты права, он первым оклемался, но не успел удрать. Скорая привезла их в больницу, — красная мигалка на стенах коридора, шум в регистратуре! — И под шумок Мик таки слинял, но…

— …встретил меня в коридоре и решил отомстить, — хрипло договорила Анита и закашлялась. В горле до сих пор стоял неприятный комок. — Олег был прав, умом эта троица не блещет.

— Я разговаривала с врачами, а потом… просто сидела, обдумывала их слова, — продолжала Карина. — Когда их увели, я отправилась за тобой и тогда же услышала про побег Мика. Все бросились искать его в направлении центра, но я как чувствовала, что ваши исчезновения связаны, а потом нашла заднюю дверь и хаотичные следы на полу и снаружи. По ним и нашла вас.

— Ты вовремя появилась, он угрожал брызнуть в глаза моим же баллончиком, — словно в ответ глаза начали слезиться. А может, виной был яркий свет в коридоре.

Подруга сжала ее трясущиеся руки.

— Анита, все позади. Их всех заберут в полицию и будут держать до выяснения обстоятельств. Тебе Мик не успел причинить существенный вред, но в палате лежит Олег с переломанными костями! Его увечья — прямое доказательство их садистских намерений. Этой шайке не поздоровится.

— Что там с ними?

Сейчас ее бы устроил ответ в духе «Игорь с компанией лишились зрения, отморозили члены и стали импотентами».

Карина неоднозначно вздохнула:

— Лежат в отдельной палате, их караулят менты. У всех первая степень ожога глаз.

— Легко отделались, — буркнула Анита. Хотелось выразиться погрубее, но речь все-таки шла о бывшем парне Карины, который еще утром был «текущим». Хоть и говорят «От любви до ненависти — один шаг», но на практике редко возникает настоящая ненависть, да еще так быстро. Сильная обида, разочарование — но их недостаточно, чтобы желать откровенного зла бывшему возлюбленному.

— Не думаю, — подруга покачала головой, — Им грозит срок за умышленное причинение тяжкого вреда.

Что-то в ее словах заставило Аниту содрогнуться, а когда Карина вдруг отвернулась, то и вовсе похолодеть от ужаса. Она вышла из состояния «зомби» и вцепилась ей в руку.

— Что с ним? Что-то еще помимо переломов?

Ответ пришел не сразу, и эти несколько секунд молчания показались Аните вечностью. Немой вид Карины вопил о катастрофе, и когда та заговорила, то стало понятно — почему.

— Он больше не сможет играть в хоккей — так сказали врачи. В противном случае есть серьезные риски лишиться ног. У Олега и раньше были проблемы с коленями, — взгляд Карины сфокусировался в одной точке на стене, но глаза будто закрыли прозрачной пленкой. — Травма мениска, но он тянул с лечением. То крайне важный турнир на носу, то предлагают деньги за участие, то еще что-то. Перед Выборгом он все-таки подлечился, но армия — сама знаешь! — не добавляет плюсов к здоровью. Да и Олег постарался: то и дело нарывался на штрафные пробежки! А сегодня Игорь в прямом смысле раздавил его шансы на полное восстановление. Если Олег продолжит регулярно играть, или, не дай бог, получит очередную травму, то может закончить карьеру в инвалидном кресле.

Свет больничного коридора вдруг стал невыносимым, а звуки вокруг — оглушающими. Анита крепко обняла себя руками и опустила голову так, что волосы свесились вперед и балдахином закрыли лицо. Комок в горле усилился, и дышать приходилось рывками.

Девушка закрыла глаза.

Ей и раньше приходилось сталкиваться с крушением чужих планов и надежд — взять хотя бы однокурсниц из Академии. Одна русская девушка связалась с каким-то подонком, залетела от него, и пока парочка выясняла «чей же это ребенок», благополучно минул срок для продления студенческой визы. Новоиспеченной матери пришлось бросить Академию и уехать обратно в свои Чебоксары, а папаша на радостях свалил в неизвестность.

Или «соседка по мольберту» в студии: два года девушка с нуля готовилась к поступлению, осваивала азы рисования, мастерила портфолио и даже оформила кредит на время учебы, чтобы не отвлекаться на работу. Но накануне вступительных экзаменов, где требовалось нарисовать с десяток работ, она заглянула с подружкой в бар, выпила лишнего и свалилась с барного стула, сильно вывихнув «рабочую руку». Пришлось пропустить экзамен и отложить учебу на целый год.

Но дети вырастают, вступительные экзамены повторяются, и то, что казалось концом света, плавно переходит в «драгоценный опыт». Но в случае Олега опыт, наоборот, стал концом света. С помощью хоккея парень продвигался по жизни: поступил в университет, зарабатывал деньги. Даже в Финляндию его позвали исключительно за спортивные заслуги! Анита леденела от мысли, что сейчас творится в его голове. Для ее друга ранний уход из хоккея подобен сильному удару током — либо откроются новые способности, либо поедет крыша…

— Сейчас его ждет минимум полгода реабилитации, — вновь раздался голос Карины. — Придется вернуться домой, где о нем позаботятся родственники.

— Это сломает его, — глухо ответила Анита. Комок в горле никак не проходил, — Все планы Олега зависели от хоккея.

Боковым зрением она заметила согласный кивок. Карине ли не знать о важности хоккея в жизни бывшего.

— Ему придется непросто.

Несколько минут обе просидели в молчании, каждая ушла в себя. У Аниты мелькнула мысль, что их прошлый разговор «по душам» так и остался открытым, но сложившаяся ситуация не располагала к выяснению отношений, и девушка продолжала сидеть под балдахином из волос в поисках решения.

Между тем Карина встала и положила руку ей на плечо.

— Как ты себя чувствуешь? Не болят порезы?

Так и хотелось воскликнуть: «Какие, к черту, порезы, когда у Олега жизнь рушится!», но девушка убрала волосы с лица и слабо улыбнулась в ответ:

— Со мной все нормально, но мне нужно увидеть Олега.

Подруга коротко кивнула. Странно и тревожно видеть ее такой отрешенной: без зашкаливающего волнения, ругательств или проклятий в отношении Игоря, с серыми глазами — сухими и потухшими, как мрачное небо финской осени. Должно быть, после всех событий сегодняшнего дня в них просто не осталось слез.

— Я зайду к нему ненадолго, минут на пятнадцать. Подходи после меня.

— Хорошо.

— Палата номер пять. Пройдешь налево до конца коридора, потом снова налево.

Закончив инструктаж, Карина сразу ушла, быстро и легко, как прекрасное, но мимолетное видение. В конце коридора белокурые волосы в последний раз блеснули в воздухе перед тем, как исчезнуть за поворотом. Сбитая с толку, Анита смотрела ей вслед с чуть приоткрытым ртом. Ей даже не удалось поблагодарить подругу «за все» в сотый раз! Ну ничего, еще будет возможность перед прощанием.

И вдруг вкрадчивый голос «с вокзала» опять зазвучал в голове и произнес знакомую фразу, от которой внутри разлился неприятный холодок:

«А если вы уже попрощались?»

Глава 30. Анита, 16 лет. Лучшие друзья

Саундтрек: "Incomplete" - Backstreet Boys

Дневной свет с трудом пробивался в полутемную студию из-за неплотно закрытых штор. Из магнитофона на полке орал Честер, его «From the Inside» сотрясала душный воздух с резким запахом краски, но Анита почти не слышала громкую музыку. Та словно звучала на поверхности моря, тогда как ее собственные мысли давно погрузились на глубину.

Быстрыми движениями девушка рисовала густые черные линии на холсте и салфеткой растушевывала их до неясных очертаний, а затем снова рисовала. В конце из жутковатых форм и узоров должен получиться ворон.

Художественная студия пустовала, никто не пожелал торчать здесь в теплый майский день. Анита же воспользовалась тишиной и забаррикадировалась в одном из классов: закрыла шторы, захлопнула дверь и даже уличные звуки заглушила альбомом Linkin Park. Сегодня она рисовала углем — серые цвета, нестройные линии и хаотичные растирания больше соответствовали ее настроению, чем сочные краски.

Ее не радовала весна. Ее не радовали лучи солнца — незваные гости в ее «царстве скорби», смех и оживленные разговоры людей за закрытым окном. Ее не радовало время — в три часа дня жизнь бьет на полную катушку, тогда как хочется спокойствия ночи.

Но больше всего Анита грустила от самой себя: болезненной, растолстевшей, непопулярной и страдающей от безответной любви к парню, которого сама же и отвергла. Едва на холсте образовался ворон, как она тут же принялась за надгробный камень под ним.

Девушка так сосредоточилась на римских цифрах на камне (с датами от прошлого года до настоящего дня), что не заметила открывшуюся в класс дверь и высокую фигуру у себя за спиной. Чья-то ладонь легла ей на плечо, а знакомый голос торопливо произнес, предотвращая панику:

— Только не бойся. Это я.

Ворон на холсте расплылся, а в уши будто налили воды. Анита не сразу обернулась и постаралась незаметно выровнять дыхание, участившееся вовсе не от нежданного посетителя.

Последний раз Олег заходил к ней в студию несколько лет назад — тогда он был частым гостем. Вместе они уходили в пустой класс, куда парень перетаскивал весь рабочий инвентарь подруги, и проводили там несколько часов за разговорами, во время которых Анита успевала закончить целый рисунок. После прошлогодней ссоры Олег перестал ее навещать, а с появлением Карины в качестве девушки и вовсе пропал из виду, не считая встреч в школе. Не было и речи о том, чтобы встретиться наедине, как раньше.

Но вот Олег снова здесь. Один.

Анита отложила уголь и повернулась к нему — максимально неспешно. Боялась, что торопливые движения выдадут ее с головой.

— Ну и люди. Я думала, ты давно забыл сюда дорогу.

В глаза ей бросилась перебинтованная рука, которую фиксировала широкая повязка поверх толстовки. Лицо покрывали медицинские пластыри. Олег улыбался в ответ, но улыбка не добавляла позитива его потрепанному, как после ожесточенной бойни, виду. Едва закончился обмен приветствиями, как друг мигом сник.

— Что случилось? — девушка потянулась к увесистому гипсу до локтя, но передумала на полпути. Ее охватили сомнения — в тех ли они отношениях, когда можно «безнаказанно» касаться друг друга?

— Производственная травма, — отрезал Олег, сопроводив ответ раздраженным вздохом. Он был не в духе. — Неудачный выпад на последней игре. Ни маневра не вышло, ни гола. Забей я его, мы бы не продули.

По пути к ней парень миновал множество полочек с красками и лес мольбертов, один из них сейчас находился в опасной близости от пострадавшей руки. Не успела Анита озвучить свои опасения, как Олег, распаленный воспоминаниями, резко дернулся в сторону и угодил рукой прямо по тяжелому холсту.

Поток ругательств утонул в крике Честера из магнитофона, тот допевал финальные строчки «Faint». Девушка подскочила к другу и настойчиво, маневрируя, отвела его к ближайшему окну, подальше от художественного инвентаря. Здесь он точно ничего не заденет!

— Ну, хоть одно поражение! А то слышу только про победы.

Весь воплощение мрачности, Олег уселся на низкий подоконник, сжимая ушибленную руку. Интуиция подсказывала Аните, что источником его плохого настроения был не только хоккей. Она потянулась к магнитофону с намерением выключить песню «Numb», зазвучавшую следом.

— Оставь, пусть играет. Потише только сделай.

— Нет лучшего лекарства от депрессии, чем еще более депрессивная музыка, — уменьшив громкость, девушка пододвинула к окну стул и села напротив. — Что с тобой?

Долго упрашивать не пришлось — парень охотно разговорился:

— Да все вместе навалилось. Мы с треском проиграли, я сломал руку, и теперь до осени буду восстанавливаться. Карина разболелась…

Карина и вправду разболелась, уже третью неделю лежала дома с пневмонией, а ее родители категорически не пускали к ней посетителей, ссылаясь на ослабленный иммунитет дочери.

— Дома меня ждет тонна заданий от преподов, а иначе весь год с двойками-тройками закончу. Им пофиг, что всю зиму и весну я провел на турнирах от школы, — Олег запустил пальцы в волосы и оттянул их назад. — Бесит все! Хочу просто лечь и отключиться… до самой осени.

Анита улыбнулась, машинально потянулась к его колену, но опять-таки остановилась в нерешительности.

— Давай выпьем кофе.

Не дожидаясь ответа, она быстро встала и щелкнула кнопкой на массивной, «настоящей» кофемашине — приобретении «Пенни», ее ментора и учительницы МХК в их школе. Та боготворила забористый итальянский эспрессо. Аните же врачи запрещали крепкий кофе, но латте машинка варила не хуже. Прибор загрохотал, перемалывая зерна, томно загудел. Аромат свежесваренного кофе ненадолго вытеснил запах краски из студии.

Олег внимательно наблюдал, как подруга наливает сливки в эспрессо из круглой пластиковой упаковки, подходит и сует чашку ему в руку. Он вдруг перехватил ее запястье, удерживая возле себя. Девушка подняла глаза: их лица оказались на одном уровне, и щеки начали предательски краснеть.

— Обними меня. Пожалуйста.

Кружка в руке слегка затряслась. Поспешно — будто боясь, что Олег передумает — Анита отставила кофеи обняла его, стараясь не касаться сломанной руки. Здоровой рукой Олег прижал подругу к себе, а лицо спрятал в уже отросших до лопаток волосах.

С самого детства оба привыкли топить проблемы в объятиях друг друга. После ссоры с родителями Анита хныкала на плече Олега, а он, разбив голову в драке, отходил у нее на коленях. Вот и сейчас, когда неприятности поймали в засаду, а принцессу-Карину охраняли драконы-родители, парень пришел жаловаться к закадычной подруге детства. Но теперь ей с трудом далась прежняя непринужденная близость, и Анита боялась ненароком перешагнуть черту, за которой кончается понятие дружбы.

В магнитофоне доиграла «Numb», последняя в альбоме. В наступившей тишине девушка отчетливо услышала стук собственного сердца и первой отстранилась. Впихнула-таки Олегу в руки чашку с кофе.

— Выпей, он реально работает. «Пенни» рвет и мечет, когда приходит в студию, но после чашки кофе готова всех расцеловать.

— В таком случае мне нужно минимум три чашки. Сегодня я гораздо хуже «Пенни».

— Для подобных состояний она хранит коньяк в этом шкафу, — она подошла и хлопнула по белой дверце, вдоль и поперек разрисованной паутинкой с жирным, очень реалистичным пауком посередине. — Закрыт наглухо. Впрочем, из-за паука девчонки боятся его открывать.

— Хочешь, открою? — выдал Олег с типичным пацанским вызовом. Он решительно спрыгнул с подоконника.

Хотелось возразить «Не надо» или выдать «Пенни заметит и вытрясет всю душу вместе с коньяком», но при виде заметно повеселевшего друга рот сам собой захлопнулся. И вновь для нее его чувства оказались дороже здравого смысла…

Шкаф они открыли. В качестве подручных средств Олег без жалости использовал тонкие кисточки и перочинный ножик из собственного кармана. Замок оказался не таким уж и прочным. Видимо, жуткий паук показался учительнице лучшим оберегом от любопытных девчонок, чем какие-то замки.

Внутри стоял массивный сосуд с янтарной жидкостью, который покрывала рассыпчатая белая краска — ну вылитая бутылка рома из «Пиратов Карибского Моря»!

— «Сегодня, пират, ты пьян и богат, а завтра — на рее висеть», — пробормотала Анита, с опаской вытаскивая трофей.

— «Йо-хо, такая жизнь по мне!» — Олег сдул пыль с одинокой рюмки в углу полки. — Не бойся, она не заметит пропажи пары капель.

«Пара капель» растянулись на полноценные четыре порции, после чего ребята переглянулись и в немом согласии разделили последнюю пятую.

Где-то между второй и третьей рюмкой Анита успела поменять диск в магнитофоне, и теперь в классе гремел слезливый микс из песен Idea Fix, Tracktor Bowling и Evanescence. В душном помещении коньяк быстро ударил в голову, и друзья уселись прямо на полу, прижавшись спинами к взломанному шкафу.

В какой-то момент тяжелая рука Олега устроилась на ее плечах, и под воздействием алкоголя Анита медленно сползла с дверцы шкафа парню на грудь. Словно фокусник, он вдруг вытащил из кармана толстовки зажигалку с сигаретой, поджег ее и протянул подруге.

Ее последняя попытка покурить в тринадцать лет закончилась обожженным языком и долгим кашлем от случайного пепла в горле, и с тех пор желание выглядеть «крутой рокершей с сигаретой в зубах» заметно ослабло. Но сейчас Аните не хотелось прерывать этот странный, даже интимный момент, и она сделала долгую затяжку из рук Олега, мимоходом коснувшись губами его пальцев.

Они разговорились. Девушка выслушала все подробности «позорного» матча и мысленно отметила, что термины и сленг вроде «хет-трик», «форчекинг», «кончились рельсы» или «плавить лед» больше не приводят ее в замешательство. Она неплохо бы справилась с ролью комментатора хоккейного матча, после стольких-то лет теории!

Затем оба набросились на школу, где Анита с удовольствием вставила свои пять копеек. Тройки за год ее не волновали, но некоторые учителя грозились вызвать в школу родителей, что означало домашний арест без художки, без кафе с Кариной и — о, ужас! — ограничение в сладком в качестве наказания. В преддверии переезда родители стали до чертиков нервные.

Олега тоже грозили закрыть дома и лишить всяческих гулянок. Он не слишком-то ладил с отцом после смерти матери.

— При ней он был сговорчивее, а теперь стал просто непробиваем. Пытался запретить хоккей, и мы крупно повздорили. Я почти перебрался жить к другу.

— Он же сам отвел тебя на хоккей!

— Такое случается после смерти близкого, начинаешь всюду видеть опасность. Он стал бояться моих травм, а травмы в хоккее — это будни.

Анита плавно провела пальцами по его гипсу:

— Что хуже — переломать все кости или оказаться вне игры?

Олег затянулся, шумно выпустил дым в сторону и произнес с сексуальной хрипотцой:

— Второе. С первым есть какая-то надежда, а вне игры — как вне жизни. Бессмысленное существование.

В классе заметно потемнело — должно быть, солнце ушло куда-то за здание. Очертания мебели смазались и даже слились, как бывает в глубоком сне, а ворон на рисунке — Анита несколько раз моргнула — ожил и пристально разглядывал свою создательницу. Оранжевые, предзакатные полосы света прокрались сквозь темные шторы и теперь мирно дремали на потолке. Интенсивный городской шум за окнами растворялся в музыке вместе с сигаретным дымом.

— Почему ты здесь закрылась? — спросил Олег откуда-то издалека, — Я искал тебя на улице. Все гуляют.

Его близость, сигареты и выпитый коньяк кружили Аните голову. Она едва различала обращенные к ней фразы.

— Я тоже гуляю. В своих мыслях. И посторонние мне не нужны.

— Я помешал тебе?

— Разве ты посторонний? Ты тоже присутствуешь… в моих мыслях.

От его затянувшегося молчания девушка немного протрезвела — разговор пошел не в том русле! — и легонько хлопнула друга по ноге.

— Шучу. Но я правда рада, что ты пришел.

Она почувствовала ответный хлопок по плечу и расслабилась, когда Олег заговорил привычным спокойным тоном:

— Последние полгода я успевал только играть, тренироваться и восстанавливаться. А когда выдавалось свободное время — болела ты. С тобой точно все в порядке?

По правде сказать, «болеть» по-настоящему Анита перестала еще зимой, когда анализы наконец-то показали норму, но ни Карина, ни Олег не знали таких подробностей. Девушка продолжала эксплуатировать старый проверенный предлог, когда предпочитала побыть в одиночестве.

Но сейчас ей захотелось разделить назойливые тревоги.

— Не знаю. Время идет, но после болезни я так и не вернулась к прежней жизни. Все круто поменялось, — она снова затянулась из рук Олега и рассеянно выпустила дым в потолок. — А самое стремное — я понятия не имею, как это исправить. Раньше вещи получались сами собой. Получалось есть чипсы и не толстеть, радоваться гулянкам на улице и общаться с людьми без желания отравить их ядом. Больше так не умею.

— Послушай, — Олег выпрямился, отчего Анита почти сползла ему на колени. Он убрал упавшие ей на лицо волосы. — Когда парни в команде начинают ныть и вспоминать поражения, тренер орет: «Прошлое — наше средство, а не цель, и нечего в нем вариться!». В хоккее каждая игра уникальна, ее не повторить, но в расчет берутся удачные маневры и ошибки из прошлого. На них-то и строится новая стратегия. С жизнью так же — делаешь выводы и начинаешь новую жизнь, которая понравится.

— А если мне нравится прошлая? — тихо сказала Анита в потолок.

Именно сейчас магнитофон выдал старую песню Backstreet Boys «Incomplete», и хотелось бы верить, что Олег не вслушивается в предательски откровенные для Аниты строчки:

I tried to go on like I never knew you

I'm awake but my world is half asleep

I pray for this heart to be unbroken

But without you all I'm going to be is incomplete».

— Помнишь, как мы таскались по всему городу в поисках твоих любимых «Lays» с сыром? Мы обошли кучу киосков и в итоге купили «Pringles». После того случая ты ела исключительно «Pringles», а на другие не соглашалась.

— Вот черт, теперь я хочу «Pringles», — Анита прыснула. Это случилось три года назад, и с тех пор «Pringles» действительно стал единственным их выбором среди чипсов. — Зачем ты вспомнил о них?

— Не пропади в тот день «Lays» со всех прилавков, ты бы не попробовала «Pringles»! «Одно потеряешь, другое найдешь. Что-то покинешь, к чему-то придешь».[1]

— Докатилась — моя жизнь стала миксом из чипсов и цитат Рэя Брэдбери.

Но Рэй Брэдбери невольно описал ее грядущее будущее: переезд в Финляндию, о котором Олег еще не знает.

Несколько раз Анита порывалась нарушить родительский запрет и все рассказать Олегу с Кариной, но продолжала молчать, и вовсе не из-за дочерней послушности.

Для Карины было мало конкретики: без вклеенной в паспорт визы переезд оставался под вопросом, да и расставание с ней воспринималось иначе. Подруга открыто говорила, что уедет в Омск после школы. Не жить им в одном городе.

А вот реакции Олега девушка попросту боялась.

Как он поступит? Отдалится от нее или, наоборот, постарается стать ближе в последние месяцы в Ишиме, чем окончательно вгонит ее в депрессию? Оба варианта Аниту пугали и закрывали рот всякий раз, когда предоставлялся удобный для откровения случай. А еще эта неясная ситуация с визой… Вдруг они вовсе никуда не поедут? Опять-таки, до слез. Несмотря на страх перед новой страной, девушка всей душой желала «начать новую игру», где с самого начала будет вести, а не плыть по течению.

Но Олег — человек из прошлого и настоящего, на которого невозможно не оглядываться. И каждая такая оглядка отзывалась внутри болью.

Внезапно Анита почувствовала его пальцы на лице. Олег склонился над ней.

— Ты плачешь?

— Что? Нет! — она быстро вытерла повлажневшие глаза тыльной стороной руки. — В глаз попала краска. Наверное, осела с воздуха.

— Я не договорил про «игру», кстати, — его лицо исчезло из виду, но рука рядом с Анитой осталась на месте. — Новую стратегию разрабатывают все члены команды, а не отдельный игрок. Они же поддерживают друг друга во время ее отработки и реализации на матче.

— Боюсь, я — единственный игрок в своей команде.

— Меня уже вычеркнула? — в голосе друга мелькнул укор. Анита осеклась, и прежде, чем пустилась в жаркие отрицания, Олег продолжил:

— Послушай, Анита… Последний год мы не очень-то ладили.

«Скорее, поиздевались друг над другом!»

— …И пришли, к чему пришли. Но я вынес кое-что для себя. Мне важно, чтобы ты была рядом. При любых обстоятельствах.

Анита протянула руку, нашла и сжала его ладонь. Парень тотчас же ответил на прикосновение.

— Если чувствуешь так же, то давай договоримся: что бы ни случилось, не будем пропадать из жизни друг друга. И будем максимально честны. Хорошо?

— Хорошо.

И если бы не громкие шаги в коридоре, Анита наверняка бы разревелась и выложила все о грядущей в ее жизни Финляндии.

Оба подскочили. Олег быстро потушил сигарету, выкинул в мусорное ведро, а бутылку из-под коньяка вместе с рюмкой засунул обратно в шкаф. Анита крутанула проигрыватель на минимальную громкость, в спешке открыла шторы и окна, пригладила растрепанные волосы — еще доложат родителям, что «голубки закрылись в темной комнате». Такие сплетни не остановит даже сломанная рука Олега! Вот интересно, каково это — заниматься сексом в гипсе? Девушка заулыбалась от собственных мыслей.

— Иди к мольберту, — прошипел друг, усаживаясь на стул как можно дальше. — Типа рисуешь, а я так, на чай зашел.

— Так и скажу: на крепкий, сорокаградусный чай, — она встала у мольберта как раз в тот момент, когда дверь класса распахнулась.

Олег соскочил со стула, вмиг отбросив образ скромного гостя.

— Чего тебе здесь надо? – рявкнул он.

Анита обернулась. Парня в дверях она раньше не встречала, но Олег, похоже, знал его и не переносил. Лицо друга помрачнело, зато посетитель заулыбался.

— Ого, кого я вижу! Ты что здесь забыл? — он принюхался. — Куревом-то как разит! Решил накуриться и порисовать с горя?

— Вали отсюда, или с горя разрисую тебе морду!

Олег начал приближаться, но паренька угрозы не смутили. Такой же высокий и спортивно сложенный, от него исходили волны уверенности и бесконечного позитива. Похожее «сияние» Анита наблюдала на художественных конкурсах, когда кто-то из девчонок занимал первое место. На ярко-красной куртке красовался знакомый герб хоккейного клуба.

— Руку-то залечи, а то придется держать клюшку зубами, — он повернулся к Аните и лучезарно улыбнулся. — Девушка, приветствую! Есть тут кто в здании? Я ищу подругу.

— Нет, — отрезала Анита. — И не будет.

— Жалко, — гость потоптался на месте и вновь покосился на Олега. Тот сверлил его взглядом, но не двигался. — Все злишься, да? Знаешь, тебе надо чаще водить девушек на игры, а то без них ты сразу сдуваешься. Я же помню: сначала ходила темненькая, теперь светленькая. Негоже играть без таких талисманов!

«Темненькая — это я?» — внутри у Аниты засверкали молнии. Судя по форме, весельчак ходит в спортивную секцию вместе с Олегом, а судя по «воспоминаниям» — ходит довольно давно. До «светленькой» Карины именно Анита нередко присутствовала на хоккейных матчах. Он что, не узнал ее? И вообще, это как бы неуважительно — говорить о подружках Олега в ее присутствии. А вдруг они пара?

К ее облегчению, друг не отреагировал на очередную провокацию и остался на месте. Наверное, вспомнил о сломанной руке и уже спокойнее произнес:

— К следующей игре советую надеть двойную защиту на задницу. Я планирую забить туда шайбу.

Парень закатил глаза. Он вообще собирается уходить?! Анита подозревала, что тот просто пользуется ситуацией, когда соперник физически не может дать сдачи. Их обмен любезностями подсказывал о недавнем противостоянии на игре. Возможно, именно весельчак увел шайбу из-под носа Олега.

— Осенью будешь тренироваться с малолетками — после перерыва тебя не сразу подпустят к серьезным играм. Так что нескоро мы встретимся, — он размашисто оперся плечом о косяк двери, всем видом демонстрируя, что подколы еще не закончились. — Только подружку не забудь, а то снова уведу у тебя шайбу.

Больше Анита не вслушивалась в их перепалку. Она спокойно отложила уголь, взяла банку с жуткого цвета водой, где весь вчерашний день полоскала акварельные кисточки и даже сливала ненужную краску. Невозмутимо подошла к увлеченному «беседой» пареньку… и со всего размаху вылила содержимое банки ему в лицо, а густые остатки распределила по красивой куртке.

«Беседа» мигом прекратилась. Пока гость очумело смотрел перед собой, а мутные струи с журчанием стекали на пол, девушка сильно толкнула его за порог и захлопнула дверь прямо перед носом, рявкнув напоследок:

— Вылитая грязь всегда возвращается. Бесплатный урок мудрости, гаденыш!

Дверь она закрыла на засов («И почему не воспользовалась им раньше?») и повернулась к Олегу. Тот застыл с приоткрытым ртом. Из коридора наконец-то донеслись ругательства и пинки в дверь, и Анита громко протянула в ответ:

— Я пошла готовить новую порцию, и она будет хуже предыдущей.

Олег вконец очнулся и захохотал до слез, согнувшись пополам. Вопли в коридоре стали стихать, послышались удаляющиеся шаги. Вчерашняя краска не отличалась стойкостью и легко смывалась даже с одежды, но весельчак, должно быть, всерьез испугался за любимую форму.

Довольная собой, Анита подошла к Олегу. Друг уже разогнулся и понемногу успокаивался.

— Нечего наезжать на моих друзей. Тем более, в моей «обители».

— Ну почему у меня нет фотика! — Олег вытер слезы. — Вот он, настоящий Пеннивайз! Сейчас будет вовсю отмываться.

— Последнее время чувствую себя Билли Денбро[2]. Осталось собрать свой «Клуб неудачников», а то много Пеннивайзов развелось.

Парень театрально положил руку ей на плечо:

— Я уже в твоем клубе, только давай назовемся «Мстителями» — я собираюсь надрать засранцу задницу на следующей игре, а состоится она гораздо быстрее его ожиданий, — в ответ на вопросительный взгляд Олег легонько хлопнул по забинтованной руке. — Тренер общался с врачом, ситуация не критичная. С осени смогу нормально играть. Обещай, что придешь посмотреть!

Впоследствии Анита не раз возвращалась к этому моменту — то ругала себя последними словами, то оправдывала, то просто ревела от собственного бессилия, когда не смогла заглушить чувства и найти силы сказать правду, даже ценой их общего теплого момента. Ложь и недосказанность продолжали накапливаться как снежный ком, который в итоге раздавил всякое доверие со стороны Олега.

— Обещаю, — ответила она тогда, спрятав за спину трясущиеся руки.

Когда запах сигарет наконец-то выветрился, замок в шкафу был восстановлен, а Олег принес из магазина новую бутылку похожей формы («Засыпь ее краской, Пенни не заметит подмены»), ребята вышли из класса в приятные голубоватые сумерки. Темноты для фонарей не хватало, но они вовсю сияли вдоль оживленных улиц. В воздухе витал запах сирени.

Анита с Олегом прошлись по скверу и вышли на площадь Ленина, самую широкую и просторную во всем городе. Там в разные стороны разъезжался густой поток машин из центра. Девушка остановилась на плитах возле одноименного памятника и туманно уставилась вдаль: отсюда начиналась главная дорога, которая тянулась через весь город и заканчивалась у самого вокзала. Путь лежал вдоль закрытых листвой тротуаров, мимо ее дома, любимого книжного магазина и старой школы. Каждый раз, стоя здесь, Анита с удовольствием совершала это маленькое путешествие в собственных мыслях.

Сегодня она «навестила» квартиру Карины, расположенную во дворах недалеко от вокзала.

— Надеюсь, вскоре получится навестить Карину, или она наконец-то выздоровеет.

— Вообще-то, ей уже лучше. Я заходил к ней сегодня, — Олег задумчиво смотрел на поток сверкающих машин. Ветер мягко перебирал его волосы.

— Как заходил?! – выдохнула Анита и резко повернулась к нему, забыв о «путешествии» — Тебя пустили?

Он улыбнулся, скосил на нее прищуренные глаза и произнес с некоторой надменностью:

— А ты сомневалась?

Но взволновал ее вовсе не таинственный способ, каким друг миновал драконов-родителей и попал к Карине в комнату. Предложение «оставаться рядом при любых обстоятельствах», сделанное в классе, звучало красиво и романтично, но именно сейчас его смысл раскрылся в полной мере: Олег пришел к ней не потому, что не нашел другие уши для жалоб. Он действительно хотел побыть с ней.

Поздним вечером, перед сном, девушка вышла на балкон и глубоко вдохнула весенний воздух, пытаясь понять, чего не замечала в нем раньше. Улавливался знакомый запах сирени, майских цветов, атмосфера пробуждающейся жизни и скорая свобода от старых, прогнивших воспоминаний.

Но после встречи с Олегом добавилось нечто новое: крошечные ростки надежды. При наличии тепла и заботы они обещали расцвести и вырасти в полноценное чувство.

В любовь.

[1]Рэй Брэдбери «Где-то играет оркестр»

[2]Герой книги «Оно» Стивена Кинга. Лидер группы ребят, которые боролись с Пеннивайзом.

Глава 31. Анита, 16 лет. Олег узнает о переезде

Спустя неделю после встречи в художке — намеренной паузы, дабы новость о Финляндии не выглядела оправданием после душевной беседы, Анита заглянула к Олегу в гости. Дверь открыл его отец и с порога развел руками:

— Он в санатории, лечит руку. Вернется через неделю.

— Он ничего не говорил, — выдохнула Анита. Весь план по «откровенному разговору» заходил ходуном!

Мужчина отвел взгляд и уклончиво буркнул:

— На днях мы договорились, что он подлечится.

«Наверное, опять пригрозил уходом из хоккея».

— Он в ишимском санатории? — если да, то не все потеряно! Не составит особых сложностей проехать двенадцать километров до ближайшего леса. А если нет…

— Нет, я отвез его под Тюмень. Он скоро вернется, Анита, — быстро добавил мужчина, — Поверь, полезно провести семь дней врозь после шестнадцати лет рядом, — неудачная попытка пошутить, но девушка исправно улыбнулась в ответ, правда одними губами.

До Тюменского санатория, который находился в незнакомом лесу в четырех часах езды по трассе, ей не добраться, а сообщать о переезде по сотовому хуже молчания. О таких вещах не говорят по телефону, и Анита принялась считать дни до возвращения друга. Не так много, но мучительно долго, когда решение о визе должно прийти в любой момент…

И оно пришло. На следующий же день отцу позвонили из финского консульства, и семья Аниты начала поспешно готовиться к переезду — на новой работе отца ждали в самое ближайшее время, идеально до десяти дней. Новость повергла девушку в шок.

— Ты же говорил, тебя ждут не раньше августа, а сейчас только май заканчивается! — ее слегка потряхивало после маминой просьбы-приказа упаковать свои вещи за один день — их должен забрать грузовик.

Папа же в спешке заканчивал проект на прежней работе, чтобы уехать «с чистой совестью». Одним ухом он услышал восклицание дочери и невнятно промычал в ответ, не отрываясь от монитора компьютера:

— Уволился один из главных разработчиков, а у конторы горят дедлайны. Вот и просят быстрее приехать.

Видимо, растерянность дочери настолько бросалась в глаза, что, когда втроем они распили бутылку шампанского, девушке перепало аж два бокала. И пока решимость ее не покинула, Анита заявилась в гости к едва выздоровевшей Карине и все рассказала. Та восприняла новость довольно спокойно, а может, просто сказалась усталость от перенесенной болезни.

— Я не рассчитывала прощаться с тобой так скоро. Понимаю, неопределенность и все дела, но хотя бы намекнула! Олег-то знает?

Девушка молча затрясла головой и сбивчиво выдала вторую порцию личных терзаний, и в этот раз Карина была менее снисходительна. Но после долгих нотаций она все же добавила:

— Я постараюсь помочь, когда Олег вернется. Но простит он тебя нескоро.

Где-то посреди хаотичных сборов мама Аниты зашла в школу и рассказала об отъезде директрисе, которая мигом разнесла новость всему учительскому составу. И едва Олег преждевременно появился в классе, как классная руководительница публично пожелала девушке «удачи в новой стране» в начале урока.

На Аниту устремилось множество взглядов неясного содержания, а руку под партой сжали пальцы Карины — для моральной поддержки. Наверное, весь ее облик так и транслировал полнейшую растерянность и шок. Разве мама не уточнила, что нечего трубить об отъезде на всю школу?!

Кто-то в классе сказал «Вау!», кто-то — «Ничего себе!», а кто-то просто пялился с нейтральным лицом. Весь урок Анита буравила взглядом спину Олега, сидевшего впереди на две парты. Он ни разу не обернулся и никак не прокомментировал ее отъезд, но непривычно резкие и громкие движения (при перелистывании он умудрился порвать несколько страниц в учебнике) выдали его с головой.

Не успел прозвенеть звонок, как парень возник перед их с Кариной партой и подчеркнуто ровным голосом обратился к Аните без всякого приветствия:

— Можно тебя на два слова?

Пронзительный взгляд и сдвинутые брови не обещали теплой дружеской беседы. Последний раз Олег так смотрел на нее в прошлом году, когда бросил в лицо «Нравится быть в моей шкуре?», а до этого — первого сентября на школьном дворе, после неудавшейся попытки стать парой в лагере. За годы дружбы Анита научилась определять степень его злости, и сейчас этот показатель зашкаливал и опасно дымился. Девушку начало потряхивать в такт участившемуся пульсу, по плечам пробежал мерзкий озноб, горло пересохло. Внутренний голос язвительно шептал: «Дотянула, да?»

В напряженную паузу смело вклинилась Карина:

— Давайте поговорим на большой перемене, Анита все подробно расскажет. Ситуация вышла спонтанная…

— Мы поговорим сейчас!

Пришел черед подруги сжать губы и опуститься обратно на стул. Она впервые не нашла что ответить.

— Пошли давай, — это уже адресовалось Аните.

Девушка встала, стукнувшись ногой о парту. На выходе из класса задела дверную ручку плечом и поморщилась от боли. Тут же споткнулась на ровном месте и чудом не распласталась в коридоре. Одноклассники с интересом следили за удивительно неуклюжей, «дважды героиней» дня — из-за переезда и разговора с Олегом один на один. Судя по тону, диалог предстоял серьезный.

Стараясь не терять друга из виду, Анита пробиралась вслед по людному коридору в направлении школьного двора, места, насыщенного совместными воспоминаниями. Олег пнул входную дверь, которая открылась с жалобным визгом потревоженной старушки. Сердце девушки колотилось, когда она медленно закрывала ее.

— И давно ты знала, что уедешь?

Парень остановился на расстоянии трех шагов от нее, бледный и разъяренный. Несмотря на волнение, Анита скользнула взглядом по светлой пряди волос, выбившейся на лоб, и атлетичной фигуре, хорошо видимой сквозь плотную белую футболку с наброшенной поверх кожаной курткой. После «отпуска» Олег и вправду выглядел отдохнувшим и светился энергией, как в рекламе одеколона. Но такой облик никак не сочетался с нешуточным гневом на красивом лице. Олега буквально трясло от злости! Девушка выпрямилась и расцепила скрещенные руки, что далось непросто.

— Послушай, эта ситуация — одно сплошное недоразумение. Мне совсем не хотелось, чтобы ты узнал о переезде через учительницу!

— Еще раз спрашиваю, давно ты знала?

— Знать и предполагать — это разные вещи, поэтому об отъезде я узнала неделю назад, когда выдали визу, и мы…

— Ответь уже на вопрос!

Она сжала трясущиеся губы. Не покидало чувство, что они сидят в полицейском участке, где подозреваемая пыталась оправдаться, тогда как грозный полицейский перебивал и гнул свою линию разговора, восстанавливая ход преступления с самого начала. Когда Олег злился и наседал со своими вопросами, лучшим решением было переждать бурю, а не бороться с ней.

Анита вздохнула.

— Родители заговорили о переезде осенью, но реальные действия пошли зимой, когда папа нашел работу в Хельсинки и начал оформлять визы.

— И какого черта ты молчала, когда дело дошло до документов?!

— Я… я… Никто не знал, выгорит ли затея, — она сглотнула. От его криков тряска никак не прекращалась. — Мы могли остаться.

— А если бы «выгорела» — вот как сейчас? Планировала сказать мне прямо перед дорогой на вокзал?

Олег размашисто шагал туда-сюда, а последние слова выплюнул ей в лицо. Школьный двор пустовал, но с тротуара на шум оборачивались люди, а потом быстренько убирались подальше. Анита их понимала — это как наблюдать взбешенного тигра вблизи цирковой клетки, тотчас начинает вопить инстинкт самосохранения. А куда же делся ее инстинкт, пока она волочилась сюда за Олегом?! Наверное, сломался под тяжестью вины.

— Визу одобрили неделю назад, и я сразу же пошла к тебе, но ты уехал в санаторий, — мимоходом девушка покосилась на его руку. Гипс сняли, из-под рукава черной куртки проглядывались белые бинты, но, судя по активным движениям, Олег считал руку полностью здоровой. Или забил на травму в угоду эмоциям.

— Я уезжал всего на неделю, а незадолго до этого мы пили коньяк в твоей гребаной художке! — Олег перевел дыхание. — Зачем это все, Анита? Зачем обещала не врать и прийти на мою игру осенью, если знала заранее? Зачем молчала до последнего?

Последние слова больно резанули слух, словно тонкое лезвие прошлось по чувствительной коже — с болью, отдающей прямо в мозг. На глаза навернулись слезы, и силуэт Олега начал размываться. Анита отвернулась.

— Потому что не хотела терять тебя… раньше срока, — ответила она разом на все вопросы. Чуть погодя, добавила:

— Особенно в художке.

— Почему? — голос стал тише, но не смягчился. Скорее всего, Олег просто растерялся, но его замешательство придало девушке сил выпустить на волю назойливое признание:

— Потому что впервые за долгое время ты оказался ко мне так близко… И я не решилась сказать правду, — тело и сознание разбегались в разные стороны, Анита видела и слышала себя будто со стороны. Она прикрыла глаза, успокаиваясь. — Ничего не изменилось с нашей последней встречи на этом самом месте. Мои чувства не изменились.

В глубине здания прозвенел звонок, но ни Олег, ни Анита даже не шелохнулись и продолжали стоять друг напротив друга, как на дуэли, где последняя только что проиграла — сложила оружие к ногам противника в виде личного откровения. Сейчас Олег либо примет его и закончит поединок, либо отшвырнет в сторону и выстрелит в ответ.

Друг скрестил руки на груди и резко выдал:

— Не пойму одного — с чего ты взяла, что «потеряешь меня раньше срока», если расскажешь о переезде? Я похож на неадеквата, который запросто рвет отношения с людьми?

— С появлением Карины ты отдалился, — ее ладони примирительно взметнулись вперед, опережая возражения. — И это нормально! Но встань на мое место. От неопределенности я действительно испугалась, что ты не захочешь общаться с человеком, с которым нет будущего.

Олег усмехнулся себе под нос, но совсем не по-доброму. Похоже, он все-таки пошел по второму пути и готовился бить в ответ.

— Что ты смеешься?

От него исходила незнакомая, откровенно угрожающая аура — в таком состоянии можно легко ударить. И хотя Олег оставался на месте, Анита инстинктивно сделала шаг назад. В ответ на ее движение парень прищурился и слегка покачал головой, словно говоря: «Ты безнадежна».

— Как это в твоем стиле, Анита: все решить за меня. Мои мысли, мои действия, мои чувства. Кстати, о чувствах — что, по твоему мнению, я должен сейчас испытывать? Расскажи-ка.

Он шагнул вперед, вновь сократив дистанцию. Происходящее между ними никак не вязалось с чудесной весенней погодой: точно с издевкой ветерок гладил волосы, а лучи солнца приятно припекали лицо и спину. Во время занятий прошла гроза, и сейчас воздух был чистый и свежий, какой бывает только после дождя. С новорожденной листвы во дворе сыпались мелкие капельки, несколько из них упали Аните на макушку.

Девушка вздрогнула. По коже под толстым свитером прошелся озноб, не то от холода, не то близости Олега, который подошел еще ближе. Он ждал ответа… или нового повода для нападок. Его агрессия медленно передавалась ей самой, и она нахмурилась, заговорив прохладным тоном:

— Сейчас я рассчитывала на снисходительность. Безответно влюбленным можно простить пару тупостей! И в отличие от тебя я жила с мыслью о расставании больше полугода, с отвратительным сном, паническими атаками и сильным успокоительным три раза в день. Уж лучше попрощаться быстро, одним рывком, чем растягивать и жить в постоянной пытке.

— Анита, ты серьезно? — голос Олега захрипел, точно ему сдавили горло.

Он несколько раз кашлянул, отошел к обшарпанной скамейке, где Анита читала книги на большой перемене, и буквально рухнул на нее, запустив пальцы в волосы и закрыв лицо. С колотящимся сердцем девушка наблюдала за его движениями — так внимательно, что едва услышала тихие слова:

— Хочу тебе сказать, что болезненное ожидание лучше болезненного переживания. Есть шанс морально подготовиться. Один мой близкий человек уже покинул меня внезапно… И я долго не мог оправиться. Ты поступила сейчас точно так же.

У нее округлились глаза. Анита бросилась следом на скамейку и вцепилась Олегу в запястья, вынуждая открыть лицо. Ничего не вышло.

— Олег, это не так, ты же слышал! Если бы я знала, что ты воспримешь мой отъезд именно так, то…

— Когда ты уезжаешь? Не помню, что сказала училка.

Он говорил, не поднимая головы. Девушке очень хотелось поступить так же, но она пристально следила за каждой его реакцией и больше всего боялась, что он вдруг встанет и уйдет. Но когда заговорила, то на миг зажмурилась.

— Должны были уехать в июле, но папу вызывают уже сейчас… Самолет через неделю, — ее мутило от собственных слов, настолько ужасно они звучали. Как приговор. — Я рассчитывала, что у нас будет больше времени. Поверь, я хотела как лучше!

Анита снова схватила его за запястья, и тут парень поднял голову, открыв покрасневшие глаза. На лбу и щеках остались следы от впившихся в кожу ногтей.

— Конечно. Как лучше для себя.

Он вырвался и встал в полный рост, оставив Аниту смотреть на него снизу вверх. Давно она не чувствовала себя настолько слабой и жалкой. Столько доводов и объяснений было в запасе, куда все делось?

Парень бросил ей через плечо:

— Что неудивительно. Тебя всегда заботила лишь ты сама, Анита. Твоя внешность, твоя репутация, твои чувства. Ты то футболила меня, то благосклонно позволяла поцеловать, когда тебе этого хотелось. И вот сейчас ты сообщаешь об отъезде в другую страну за неделю, абсолютно не заботясь, с какими мыслями остаюсь здесь я!

— Ты остаешься с девушкой, хоккеем и всеми сопутствующими перспективами, тогда как я еду одна и в неизвестность!

При слове «девушка» в груди приоткрылась старая рана, и Анита заморгала, прогоняя слезы. Но вот Олег переборол свой момент слабости, вновь начал распаляться и с силой пнул по скамейке, которая заходила ходуном. Девушка в ужасе подпрыгнула и попятилась к школе, вжалась в еще влажную после дождя стену. Кулак ударил сбоку от ее головы, преграждая отступление, а забинтованная рука неожиданно сильно толкнула в грудь и прижала к стене.

Оба замерли и затихли. Слышалось лишь частое прерывистое дыхание, будто каждый пробежал кросс на скорость. Олег заговорил первым:

— Кстати о девушке. Наверное, мне стоит сказать тебе спасибо — не пропусти ты матч зимой, мы с Кариной так и ходили бы мимо друг друга. Так что, спасибо, дорогая.

Слезы наконец-то потекли из глаз. Анита грубо оттолкнула его перебинтованную руку и дернулась к двери в школу.

— Да подавись ты своим спасибо, идиот! — огрызнулась она, но далеко уйти не получилось. Олег толкнул подругу назад и вновь поймал в ловушку из рук, плотно прижатых к стене по обе стороны от ее тела, а саму Аниту придавил к стене грудью. Их лица оказались настолько близко, что лбы в какой-то момент соприкоснулись.

— Что, проснулась ревность? Прежде чем уйдешь, хочу сказать тебе кое-что…

Его близость, ненавязчиво свежий одеколон и тепло от кожи действовали опьяняюще. Злость и страх вмиг улетучились, и если бы не скованные его телом руки, девушка не удержалась бы от объятий. И речи быть не могло, чтобы расстаться на такой вот агрессивной ноте! Нет-нет, Олег скоро успокоится, отойдет, они поговорят…

— Сейчас я сожалею только об одном: что вообще тебя встретил.

Всерьез такие заявления Анита не воспринимала — на пике эмоций Олег мог наговорить чего угодно, но все равно стало обидно. Когда он резко отстранился и ушел, оставив без ответа ее «Подожди!», девушка не двигалась целую вечность, а потом медленно сползла на землю.

Последняя неделя учебы напоминала ситуацию в девятом классе, когда Олег в единоличном порядке исключил подругу из своей жизни. Любая попытка поговорить моментально пресекалась, присутствие Аниты игнорировалось, а если удавалось загородить ему дорогу или схватить за руку, парень бесцеремонно вырывался. Сквозь пальцы он смотрел даже на «ожившего» Костика, который желал «Чебуреку не увлекаться финской водкой, а лучше прислать ему парочку бутылок в подарок».

Карина в роли дипломата металась меж двух лагерей и передавала сообщения вражеской стороне. Их содержание почти не менялось: Анита настаивала на «поговорить», а Олег — на «отвали».

— Это бесполезно, — выдала подруга спустя неделю уговоров. Драматичная, даже траурная в черных брюках и водолазке, Карина с грацией пантеры устроилась на подоконнике в комнате Аниты. Для полного образа не хватало длинного курительного мундштука и широкополой шляпы. Анита же закуталась в плед и выглядела на фоне Карины лохматой, обкуренной после веселой ночи совой.

— Он непробиваем. Говорит, ты не в первый раз поступаешь подобным образом.

Не получив внятных объяснений, подруга добавила уже мягче:

— Оставь его, потом спишетесь. Рано или поздно Олег отойдет, ты же знаешь.

Но девушка не сдавалась до самого отъезда: звонила другу в дверь (никто не открывал), караулила у подъезда (никто не появлялся) и кидала в аську десятки сообщений, пока парень не заблокировал ее номер. Его бойкот выглядел жестким и бесчувственным, но стойкий запах сигарет на лестничной площадке демонстрировал иную картину: Олегу было тоже непросто.

В день отъезда Анита сидела среди многочисленных сумок в минивэне и неотрывно смотрела на темное окно его комнаты. Уже ночь, а значит, Олег либо спит, либо гуляет с друзьями по городу. Но, отворачиваясь, девушка краем глаза уловила движение занавесок, ранее неподвижных. Горло опасно сдавили подступившие рыдания, но в этот момент минивэн выкатился за пределы двора, и окно Олега скрылось из виду.

В ожидании поезда Анита выпросила в закрывающемся ларьке марку, открытку и поспешно излила в нее все невысказанные вслух чувства. Олегу нравились «живые» письма на бумаге. Возможно, удастся растопить его сердце таким вот романтичным жестом, и друг наконец-то разблокирует ее в соцсетях. Возможно, они смогут начать все сначала и поддерживать связь даже в Хельсинки — такие мысли крутились у нее в голове, когда поезд тронулся с первой платформы. Ведь самый страшный враг для отношений — вовсе не расстояние, а время, прожитое в молчании.

Той ночью вся семья уехала сначала в Москву получать визы, а затем поездом через Санкт-Петербург в Хельсинки.

В новую жизнь.

Глава 32. Разговор в палате

Спустя пятнадцать минут Анита сделала пару деликатных постукиваний в дверь палаты. Внутри кто-то шумно засуетился — должно быть, это Карина. На ум пришла совершенно абсурдная мысль: а вдруг они с Олегом целуются! Девушка отскочила от двери, словно та грозила взорваться.

Бред какой-то. Даже без отказа «качаться вместе на качелях», ситуация совсем не располагала к поцелуям: полная сквозняка и суеты больница, громкие голоса врачей, весь перебитый Олег с неутешительным диагнозом для раздумий и Карина на грани срыва. Так себе романтика.

Но — на всякий случай — девушка громко откашлялась, осторожно открыла дверь и вошла внутрь.

Это не Карина суетилась в палате, а медсестра, которая возилась с многочисленными приборами и проводами вокруг Олега. Создавалось впечатление, что его поместили в экспериментальный центр из научных фильмов и готовятся провести какой-нибудь жуткий опыт. От собственных фантазий Аните мигом захотелось вызволить друга и свалить отсюда подальше.

Увидев вошедшую, медсестра звонко буркнула через плечо:

— Не больше двадцати минут! Время встреч почти закончилось, но так и быть, я разрешу вам повидаться до конца моей смены.

— Спасибо…

Девушка затопталась в ожидании, когда женщина уйдет. Всего двадцать минут! Только-только они встретились наедине, в безопасности, как обстоятельства вновь подбрасывают им новые ограничения. В сравнении с отведенным клочком времени прогулка днем выглядела настоящим совместным отпуском.

Женщина убрала последний провод и ухмыльнулась Олегу:

— Красивые девушки не отходят от вас целый вечер. Наш дежурный травматолог вовсю вам завидует.

При виде Аниты парень зашевелился и приподнялся на кровати, устраиваясь поудобнее. Его разбитую губу облепили стерильно-белые пластыри, рана на голове скрылась за толстым слоем бинтов. Из-под больничного одеяла виднелась перевязанная грудь в синяках, а ноги увязли в гипсе.

Выглядел Олег совсем уставшим.

От слов медсестры он улыбнулся, но как-то вымученно. Так улыбаются ребенку на похоронах, когда говорят: «Все хорошо, не переживай».

— А я завидую ему. Он может ходить.

— И вы скоро сможете. И девушки останутся с вами, в отличие от нашего травматолога!

Она засмеялась собственной шутке и бодро зашагала к выходу. Задержавшись возле Аниты, отрывисто повторила “Двадцать минут!”, после чего вышла в коридор.

Хлипкая дверь палаты пропускала все больничные звуки извне: шаги, голоса, свист сквозняка и шум передвигаемых предметов, но после пережитого стресса Анита будто очутилась в тихой и безопасной гавани, которую не портили даже слабые писки медицинских приборов. Не теряя ни секунды, она уселась на кровать поближе к Олегу и порывисто обняла за шею — свободное от бинтов место.

— Пробраться к тебе — та еще задача. Даже пятый акт «Диабло» не готовил меня к таким испытаниям.

Друг вскинул руку и с чувством провел ладонью по ее щеке, погладив пальцем толстую царапину — «подарок» от Мика. Голубые глаза недобро прищурились.

— Карина рассказала мне об этом упыре. Как только смогу ходить, найду и расшибу ему башку.

— Карина уже расшибла ему башку, — девушка перехватила его ладонь и сжала в ответ. — Это на уроках психиатрии учат вырубать слишком буйных пациентов?

На губах мелькнула знакомая улыбка. Олег всегда так улыбался, когда был доволен собой.

— Я ей показал, а сам научился в универе. После курсов по анатомии мы с другом-боксером исколотили все манекены в спортзале. Не зря я три года числился на факультете физкультуры, — его рука спустилась к спине и непрерывно гладила Аните волосы. — Когда я здесь очнулся, то подумал, что худшее позади. Случись что с тобой, я бы предпочел не просыпаться.

Хотелось лечь рядом, закрыть глаза и остаться вместе минимально на сутки, но пищащие медицинские приборы так и транслировали слова медсестры: «Двадцать минут». Девушка вернулась в сидячее положение, но руки остались бродить по открытым плечам Олега, поглаживая каждый пластырь.

— Теперь все хорошо. Больше некому за нами охотиться.

— Я не сказал тебе спасибо. Мое лицо и кости относительно целы благодаря твоей смекалке.

— Помнишь того солдата, который приставал ко мне во дворе, а ты его прогнал? На следующий день ты подарил мне перцовый баллончик для подобных случаев, — Анита достала маленький цилиндр из кармана джинсов и покрутила его пальцами, улыбаясь воспоминанию. — Это он. Забавно вышло, правда? В итоге он спас тебя самого.

Парень медленно провел по нему пальцем, но, судя по выражению лица, думал совсем не о баллончике.

— Ты хранила его все это время?

— Все это время мне посчастливилось обходиться без него, я лишь изредка проверяла работоспособность. Сегодня вечером я вылила на Игоря почти все содержимое.

Аниту не покидало чувство тревоги. Хотя Олег неустанно касался ее, словно боялся внезапного исчезновения, и с готовностью отвечал на поглаживания, излучая тепло и заботу, его взгляд оставался стеклянным. Часть его души будто окаменела, погибла где-то внутри, но тело упорно скрывало утрату за сумбурной нежностью. Девушка медлила говорить о хоккее, интуитивно оценивая «размер раны» во время разговора, дабы случайно не сорвать с нее корку.

Она обвела комнату взглядом, в очередной раз проверяя ее на наличие Карины. Куда та подевалась?

— Я думала, Карина еще здесь.

Послышался глубокий вздох и слова на выдохе, словно речь шла о покойнике.

— Нет, она уже ушла. Больше Карина не придет.

— Не поняла… Куда ушла? — Анита нахмурилась и непроизвольно затыкала пальцем в темное окно. — Метель на улице.

— Она возвращается в Питер. Те ребята из ресторана, помнишь? Мы встретили их сегодня...

— В Питер?!

— Их поезд отменили, но парни раздобыли машину и отвезут девчонок в город вместе с Кариной. Она не хочет оставаться в Выборге.

Ее поднятая от шока рука замертво упала на кровать.

— Она… Она даже не попрощалась! Ничего не сказала! — от волнения мысли метались и сталкивались, точно мошкара летом у озера. — Вы поругались, или что? Почему она сбежала, ничего не сказав?! Да еще в такой ситуации…

— Анита, — внезапно твердый голос оборвал поток ее вопросов. — Ей нужно побыть одной. Уверен, Карина свяжется с тобой и все объяснит… но позже.

— Она все знает, — девушка подняла на друга широко распахнутые глаза, будто признавалась в преступлении. — О нас. Карина таки потребовала правду. Видела нас на площади.

К ее удивлению, Олег усмехнулся — невесело, как грустной шутке, и откинул голову на подушку. В резком больничном свете его лицо выглядело ужасно бледным.

— Карина давно знает правду… Мне непросто дался наш разговор. Давай не будем об этом.

Взгляд Аниты невольно скользнул по запястью с татуировкой «Карина». Сейчас обладательница рокового имени, должно быть, уже за много километров отсюда, но ее присутствие ощущалось как никогда сильно. Даже мерещился запах фруктовых духов, которые Карина обожала и редко меняла. Интересно, ей также чудилась Анита последние шесть лет, когда речь заходила о Финляндии?

— Тебе рассказали о моих травмах? — подкрепляя собственную просьбу, Олег опустил имя «осведомителя». — Моя хоккейная карьера закончена.

По телу пробежал холодок, хотя новость прозвучала ровно, без эмоций, как рассказывают о погоде на другом конце страны. От Аниты не укрылись знакомые, еле слышимые интонации — будь у друга больше сил, он бы, несомненно, разбил все пикающие приборы в палате, но сейчас мог только лежать и смотреть в потолок. Его отчаяние выдавала лишь слабая дрожь в пальцах и на губах.

Девушка приблизилась и по какой-то давней, неосознанной привычке попыталась убрать со лба светлые волосы, а уткнулась в толстый бинт. В итоге просто погладила по щеке.

— Я знаю. Мне очень жаль.

Его подавленность пропитала воздух палаты, и стало трудно дышать. За окном страшно завыл ветер, оповещая о вернувшейся буре, а больничный свет вторил настроению Олега, внезапно потускнев и отбросив темные тени на кровать. «Наверное, перегорает лампочка», — зачем-то всплыло в уме.

— Не пойми неправильно — я не отношу себя к страдающим нытикам, готовых резать вены из-за малейшей проблемы, но сейчас меня не покидает чувство, — на долгий миг Олег закрыл глаза, — что я просто устал жить. Хочется сойти с этого поезда со словами: «Давайте дальше без меня» и отсидеться где-нибудь в одиночестве. Всю жизнь я за чем-то гнался, пытался чего-то добиться, а в итоге лишь терял… пока не остался ни с чем.

Отчаянно хотелось возразить, вывалить на него поток утешений и доводов, почему не стоит переживать и как следует поступить, но ком не шел из горла. Впервые Анита видела друга в таком состоянии, даже похороны матери он пережил с надеждой на лучшие времена, а сейчас прямо разваливался на глазах. Вряд ли дело в одном хоккее — скорее, сказался весь пережитый стресс.

Он продолжал, глядя в потолок:

— Я всегда считал, что из любой ситуации найдется выход, но сейчас у меня просто опускаются руки. Все мои планы — деньги, карьера, переезд в Финляндию — зависели от хоккея, а теперь я везде пролетаю.

— Олег, послушай, — с небольшим усилием Анита заставила друга повернуться к ней. Каждая его фраза колола в грудь, и это становилось невыносимым. — Мне знакомо это чувство, а особенно ярко его ощущаешь после отмены антидепрессантов. Помнишь мою болезнь в школе? На фоне гипотиреоза и остальных проблем у меня развилась настоящая депрессия, когда жить не устаешь, а просто не хочешь! Поверь, это состояние пройдет.

— Состояние пройдет, а ситуация останется. Куда я теперь с этим? — Олег с горечью кивнул на гипс и сам же ответил:

— В начало шахматной доски в роли пешки.

Из белого свет в палате стал практически желтым. Перед глазами вдруг всплыл темный класс в художественной студии, в нос ударил сигаретный дым, а в голову — украденный коньяк. Вспомнился вкус сигареты в пальцах Олега, которых Анита касалась губами при затяжке. Тогда он вовсю утешал подругу, стоявшую в жизненном тупике, а теперь они поменялись местами. Одно жаль — утешать его приходится в неуютной больнице с ограниченным временем, а не в сумраке комнаты с коньяком из общей рюмки…

— А что ты? Что планируешь делать? Поедешь домой?

Утонув в собственных мыслях, Анита не сразу осмыслила заданный вопрос. Она нахмурилась.

— Куда поеду? Ты о чем?

Настала очередь Олега хмуриться. Он повторил вопрос, а после добавил:

— Я пролежу в больнице неделю — так мне сказали, а потом отец заберет меня в Ишим для восстановления. Он уже выехал в Выборг.

— Сколько времени займет восстановление?

Парень безразлично пожал плечами.

— Не знаю, около полугода. За это время подумаю о жизни, попробую восстановиться в университете… Ай, ладно! — он с силой провел по лицу и шумно выдохнул. — Потом решу. Не хочу думать об этом.

Анита решительно взяла его за руку — пришло время озвучить результат ее размышлений в коридоре. Поначалу она опешила, услышав о «проваленной из-за травм» Финляндии, но ментальным пинком заставила мозг поработать и найти решение. И речи не шло вновь отступиться, когда они с Олегом вот-вот могут быть вместе.

— У меня другое предложение: после реабилитации ты вернешься со мной в Финляндию. Хоккей — не единственный способ туда попасть.

— Да ну? — Олег внезапно помрачнел. Наверное, посчитал ее заявление пустой девичьей бравадой из серии «Мы будем вместе! Вот только не знаю — как». Анита посильнее сжала его пальцы на случай, если он решит вырвать руку.

— Когда я остался один на один со «счастливой» новостью, то перебрал в уме множество вариантов и решил, что без хоккея я — так себе кандидат. Финского не знаю, денег на частный универ нет, а бесплатный вариант со стипендией отпадает за неимением других талантов. С работой я пролетаю — ни один нормальный работодатель не оформит мне визу без образования, без языка, да еще из заграницы. Я же не твой отец, программист с двумя дипломами и огромным опытом работы. Еще варианты?

Он с вызовом посмотрел на Аниту, но та уже вытаскивала козырь, которым рассчитывала пробить все преграды.

— Я же говорю — вернемся в Финляндию вместе. Как… муж и жена.

— Что?!

У Олега отвисла челюсть, а девушка ликовала, с удовольствием глядя на первую бурную реакцию за весь разговор. Ее друг наконец-то очнулся.

— Недавно мы с родителями получили финское гражданство. После женитьбы тебе дадут визу как члену семьи, а уже на месте мы придумаем, что делать дальше. В Финляндии полно пособий для официальных приезжих, бесплатные языковые курсы, да и я вообще-то работаю! Во всех своих планах ты не учел меня, а я — тот самый «особый талант».

— Анита…

— Понимаю, звучит не очень романтично, но что это меняет?! Ты всегда был и остаешься моей семьей, а штамп в паспорте — лишь официальное тому подтверждение. Мы поживем в Ишиме до твоего выздоровления, распишемся, дождемся визу и благополучно уедем. Вместе.

— У тебя же учеба в Хельсинки, как ты собралась «пожить» со мной?!

Анита не сдержала довольной улыбки. Под маской давления прятался страх найти нерешенную лазейку в ее плане, и девушка поспешила развеять тревожные сомнения:

— Я перенесу предметы на следующий год, договорюсь с преподавателями. Сошлюсь… на семейные обстоятельства, — она протянула руку и мягко провела пальцами по неподвижным губам Олега. Тот весь погрузился во внимание. — Согласно Европейской конвенции о защите прав человека, нельзя разлучать семью. Меня поймут. Буду надеяться, что поймет и твой отец, когда я заявлюсь с чемоданом у вас на пороге. В противном случае придется снять квартиру.

— А ты подготовилась.

Не без усилий, но Олег сел на кровати и схватил ее в охапку так крепко, что девушка всерьез забеспокоилась о его переломах, но тот даже виду не подал. Забинтованные руки сминали ей волосы, а сквозь горячее дыхание долетели слова:

— Я люблю тебя.

Вместо ответа Анита слегка отстранилась и стала водить дрожащими пальцами по его лицу, шее, плечам и груди. Она действительно подготовилась ко всему, кроме этого глубокого, ошеломляющего, но безумно радостного чувства, что все свершилось.

Они вместе.

— Так необычно, — парень вдруг улыбнулся, глядя на нее.

— Что?

— Что ты рядом. Что ты меня так касаешься. Еще утром я бы не поверил, что это возможно.

— Тогда запоминай.

И она поцеловала его. Сначала медленно, уделяя внимание каждому сантиметру слегка припухших губ. И чем сильнее возрастало ее желание, тем бледнее становился мир вокруг, пока вовсе не исчез. Пропала больничная палата, раздражающие слух медицинские приборы и даже бойкая медсестра, которая появилась на пороге и с уроком воскликнула: «Молодые люди, я дала вам дополнительные пять минут, а вы даже не заметили. Заканчивайте!».

Испарились все события этого непростого дня и даже сам Выборг, убаюканный одеялом из снега. Во всем мире остались только они вдвоем. В своем собственном, вновь обретенном мире.

Глава 33. Накануне весны

На трассе до Выборга связь ловила с перебоями, и к концу поездки Карине пришел десяток пропущенных звонков от Аниты и короткое сообщение: «Позвони как доберешься!». Но перезвонила она только в квартире, когда переоделась и устроилась на широком подоконнике среди подушек, а рядом поставила бокал вина.

За высокими окнами горели огни Невского проспекта: величественные здания в неровном, призрачном сиянии, расплывчатые фары машин в потоке, яркие вывески на нижних этажах. С окон напротив еще не убрали новогодние гирлянды. На фоне насыщенного синего неба белел снег на крышах домов, а горизонт пронзали шпили соборов. Снежная буря не успела добраться до Питера, но в свете фонарей уже начинали кружить снежинки.

Карина долго смотрела на город, слушала шум магистрали внизу. Ее умиротворяла высота и городские звуки, где капля за каплей растворялись ядовитые страхи и проблемы — они казались ничтожными в сравнении с грандиозностью жизни вокруг. Постепенно девушка приподнялась над событиями в Выборге и посмотрела на них свысока.

Катастрофы не произошло: разошлись одни жизненные пути, сошлись другие, а чьи-то вовсе проскользнули мимо. Оставалось решить, что делать с двумя полками вещей в шкафу: одни не успел забрать Олег, а вторые забыл Игорь, и можно смело начинать новую жизнь.

А еще — сделать финальный звонок. Карина медленно выпила вино и ткнула на кнопку обратного вызова. Анита быстро ответила.

— Ты с ума сошла?! — обычно подруга разговаривала тихо, а такая громкость уже считалась криком по ее шкале, — Могла бы просто уйти в отель, а не рисковать жизнью на заснеженной дороге! С такой погодой машину могло занести где-нибудь в лесу.

— Мы ехали аккуратно, да и машина попалась хорошая. А парни уже ездили в метель.

— Все твои доводы один хрен проигрывают отелю.

— Мне хотелось попасть домой, — рука плавно прошлась по оконной раме, — мне здесь… спокойнее.

В трубке послышались звуки — не то вздохи, не то возня, и Карина моментально опознала растерянность. Во время телефонных разговоров Анита всегда так реагировала, когда диалог заходил в тупик.

— Не беспокойся, я уже дома. Ты где сейчас?

Анита с готовностью ухватилась за новую тему:

— Меня выперли из больницы, но медсестры помогли найти свободный отель, — на том конце провода старчески скрипнул шкаф. — Здесь все древнее, как в эпоху палеолита, но мне хватит на пару дней. Нужно съездить в Хельсинки и уладить вопросы по учебе, прежде чем… — она осеклась.

— Вы поговорили? Все хорошо?

Пауза.

— Уверена, что хочешь обсуждать это прямо сейчас?

Взгляд вновь сфокусировался на ночном городе. Как далеко за горизонт убегают его огни… и как далеко находится Выборг, уже дважды ставший причиной ее слез. Именно здесь она рассталась с Олегом, сначала по собственному желанию, а потом…

Мягкое помутнение от вина понемногу сгладило разговор в больничной палате. Воспоминания словно прикрыли нежной вуалью из снега и заперли далеко-далеко от Питера, где текла ее привычная спокойная жизнь. Карина кивнула — больше для самой себя.

— Все в порядке. Можешь говорить со мной открыто.

— Ладно… — Анита не сразу поверила в ее решимость и выдержала паузу, после чего сказала на выдохе:

— Да, поговорили. Теперь все действительно хорошо.

— Я рада за вас. Честно, — Карина тихо улыбнулась, — Что будете делать? Олег поедет с тобой?

— Мы несколько месяцев потусуемся в нашем общем городишке, пока Олег не восстановится, а после вместе уедем в Финляндию, — ее улыбка так и просачивалась через трубку. — Я… нашла способ помочь ему с визой.

Снова непонятные шорохи, и Карина не стала вдаваться в подробности. Вместо этого убрала бокал и опустилась спиной на подушки. Шум дороги внизу стал отчетливей.

— Пока мы ехали обратно, я кое-что поняла, — палец нашел прядь длинных волос и начал усердно ее наматывать, — Мне нужно перестать спасать парней с нерешенным прошлым, ведь рано или поздно оно их забирает, — девушка смотрела в потолок, но видела там совсем иную картину. — Все прояснилось уже после твоего отъезда, но я уперлась в попытке изменить ситуацию, а остановилась слишком поздно. С Игорем вышло также.

Раздался ответный вздох:

— Знаешь, нам всем необходимо наступить на грабли как минимум дважды. С первого раза не усваивается.

— Тебе не понравится, что я скажу, но даже в Выборге… я снова пошла напролом, хотя сама все затеяла. Когда он обнял меня, а потом истекал кровью на моих руках по дороге в больницу, мне захотелось повернуть время вспять и позволить тебе уехать в Хельсинки, минуя Выборг.

К собственному удивлению, дыхание совсем не сбилось, а наоборот, текло легко и ровно в такт истории. Будто тело с готовностью избавлялось от запертой в груди боли. Карина продолжала, глядя перед собой:

— Я сказала ему об этом в палате. Мы поговорили и пришли к выводу, что иногда лучше отпустить, чем действовать вопреки. Мне лишь обидно, что этим «иногда» стала я. С тобой Олег действовал ровно наоборот.

Только сейчас до нее дошло, что весь монолог Анита хранила молчание, и в голос вернулась эмпатия.

— Извини. Знаю, тебе неприятно это слышать, но я хотела поговорить с тобой открыто.

Анита забубнила себе под нос, и Карина, как ни вслушивалась, смогла уловить лишь кусочки фраз вроде «подозрения» и «милая встреча». Но тут, словно включилась лампочка в темной комнате, ясно и твердо прозвучало:

— Карина, наше с тобой «нерешенное прошлое» сегодня, наконец-то, закончилось. Предлагаю убрать его в пыльный ящик и продолжать дружбу дальше, благо началась она не с Олега… и не должна им же закончиться.

По дороге в Питер Карина готовилась к любой реакции на свое признание, но больше всего ждала обиду. Возможно, на месте Аниты она поступила бы именно так, а потому на миг растерялась, получив противоположное предложение.

— Объясни мне кое-что, — девушка почувствовала себя закостенелым преподом перед учеником с незаурядными идеями. — Когда мы с Олегом стали встречаться, ты вступилась за меня перед любимым ментором, а потом первой написала из Финляндии. Все шесть лет мы поддерживали связь… И ты ни разу не спросила об Олеге. А теперь вовсе предлагаешь забыть о случившемся и остаться друзьями. Почему, несмотря ни на что… ты продолжаешь оставаться моей подругой?

Ответила Анита довольно быстро, будто ответ был давно готов и ждал своего часа.

— По той же причине, что и ты: разве кто-то из нас виноват в случившемся? Не ты предложила Олегу встречаться, и не я тащила его в Финляндию. Объективно говоря, все претензии должны быть к нему. Определись он вовремя, мы бы не выясняли сейчас отношения.

Карина улыбнулась.

— А что насчет моей попытки? Я действительно хотела вернуть его.

Она могла поклясться, что на том конце провода подруга закатила глаза.

— Что я говорила про грабли? Ты хотела вернуть его там, в больничной палате, переломанного и несчастного. А как насчет жить с ним снова, принципиальным и мечущимся по жизни в поисках Финляндии?

— Наверное, ты права, — девушка вздохнула. — Мне снова неймется кого-то спасать.

— У тебя все будет хорошо, Карина, — сказала Анита внезапно серьезно, а после недолгой заминки добавила:

— Вы похожи с Олегом — всегда верны своим желаниям и готовы идти к ним напролом. А мне… просто повезло оказаться рядом.

Карина с улыбкой посмотрела в окно. На улице пошел снег.

— В больнице ты спросила, ненавижу ли я тебя за «разрушенную помолвку». Отчасти ты ответила на свой вопрос, но кое-что я добавлю. Временами ты способна вогнать чувства окружающих в хаос, но, когда жизнь затягивает тучами, именно ты становишься ободряющим лучом света. И такому лучу прощаешь слезящиеся глаза.

Они бегло обсудили погоду («С такой вьюгой поеду в Хельсинки на оленях»), Игоря («Какие-то чокнутые отношения. Сегодня постель и круассаны, а завтра — судебный зал и тюрьма») и «новости звезд» на небе («Завтра начнется период убывающей Луны, хорошее время для рефлексии и уборки. Мне следует почистить шкаф…»), после чего распрощались без конкретных договоренностей. Обе понимали, что душевным ранам также необходим «постельный режим», и негласно настроились провести пару месяцев без созвонов.

Перед сном Карина открыла окно и вдохнула морозный воздух. Кружился снег, силуэты домов размывались на горизонте, а гул машин доносился, как из параллельной вселенной. На всегда шумный и суетливый Невский проспект опустилась тишина. Мир словно замер в ожидании, и в этот момент на соседний подоконник приземлилась крупная черно-белая птица с длинным хохолком.

«Чибис».

Карина улыбнулась, глядя на «соседа» с внезапно нахлынувшей радостью.

Как вовремя! Ведь завтра официально начинается весна.

Эпилог. Год спустя

Спокойная в своем одиночестве белая пустыня казалась бескрайней, но Олег знал, что за горизонтом она упирается в плотную стену из леса. Гладкий снег еще недавно искрился в свете звезд, а теперь отдавал таинственным, зеленовато-желтым сиянием.

В небе появилась Аврора.

Величественный палантин в оттенках зеленого и желтого цвета укутал ночное небо, заслонил звезды тонкой вуалью, точно невеста спрятала лицо за цветной фатой. Ощущение нереальности, даже некоторой магии повисло в воздухе. Сияние расползлось так далеко, что казалось, оно вот-вот спустится и заберет с собой в параллельный мир.

На горизонте Олег заметил маленькую темную фигурку. Он махнул ей рукой, и та быстро задвигалась в его сторону. Через несколько минут Анита устроилась на лавочке с двумя высокими стаканчиками из «Старбакса».

— Я захватила нам кофе. По случаю Нового года милый официант добавил в него амаретто, правда совсем чуть-чуть. Говорит, «чтобы не ударило в голову», — девушка с улыбкой закатила глаза, как бы говоря: «Нашел, кого предупреждать».

— Что еще за «милый официант»? Как бы ему не «ударили в голову» в новогоднюю ночь.

Парень притянул ее за плечи и машинально поцеловал в губы. В последнее время поцелуи стали такой обыденностью, что оба перестали их замечать. Это было так же естественно, как сказать: «Привет!» или «Спокойной ночи». Но в этот раз Анита ответила долгим и непривычно требовательным поцелуем, чем застала Олега врасплох. Он даже прервался раньше положенного, чтобы спросить не без удивления:

— Я что-то пропустил?

— Ага, — девушка положила голову ему на плечо и показательно ткнула пальцем в небо. — Ты кое-что упустил. Посмотри наверх.

— Не уверен, что увижу там то же, что и ты, — но вверх все же посмотрел, разглядывая занавес северного сияния.

Вокруг было тихо, как под тяжелым покрывалом, а хруст снега или скрип скамейки звучали непривычно громко в ночном воздухе. Поляна раскинулась неподалеку от отеля, где остановились Олег с Анитой, но другие туристы сюда не пришли — должно быть, мало желающих провести предновогодний вечер на улице. Несмотря на пару глотков горячего кофе с ликером, Олег чувствовал, как ноги и руки начинают замерзать. Туристическая скамейка, где они сидели, покрылась инеем по краям и отдавала холодом промерзшего дерева.

— Садись-ка на меня. Здесь холодно.

Не дожидаясь ответа, парень отставил стаканчик, подхватил Аниту на руки и посадил к себе на колени. Та вдруг развернулась, оказавшись к нему лицом, и прижала ноги по обе стороны от его тела. Олег задержал дыхание, когда девушка приблизилась и зашептала, касаясь уха горячими от кофе губами:

— Мы сделали это. Мы здесь, в Финляндии, под северным сиянием. Вместе.

Вместе. А когда-то было иначе?

Прошлые года понемногу забывались, каждый день их заменяли новые и более насыщенные воспоминания. Поблекли в памяти Ишим, Омск, обе школы, последующая учеба, армия и даже Карина, с которой Олег виделся в последний раз в тот поворотный день в Выборге. Искалеченный, он прощался с ней в палате, переступая через мимолетное желание начать все заново. Она тоже колебалась, когда вдруг неожиданно поцеловала его на прощание, оставив на губах солоноватый вкус слез. Но оба понимали, что очередная попытка провалится точно так же, как и многие другие в прошлом.

Он любил Аниту и жил с этим чувством с самого детства. Нечто само собой разумеющееся, как нога, голова или сердце, но, в отличие от нейтральных частей тела, любовь к лучшей подруге причиняла либо мучительную боль, либо наркотическую эйфорию, когда на мгновение они оказывались вместе. Как часто хотелось избавиться от этого чувства, забыть или заменить любовью к другой девушке, что могло получиться с Кариной. По крайней мере, так он считал до переезда Аниты в Финляндию.

С пугающей ясностью Олег вспомнил вечер ее отъезда — все до момента, когда загруженный людьми и чемоданами минивэн выехал за пределы двора. Парень провожал его взглядом из окна своей комнаты, сильно сжав дымящуюся сигарету дрожащими пальцами. Он даже не заметил, как окурок догорел и обжег кожу. Едва машина скрылась из виду, как Олег, двигаясь, словно в тумане, достал из шкафа отца две бутылки виски, припасенных для чьего-то дня рождения.

«Для похорон тоже сгодится», — думал он, выпивая стакан за стаканом до полной потери сознания.

А потом режущий свет больницы, капельница, рыдающая Карина и белый, как стерильные стены палаты отец. Едва девушка удалилась, как тот подсел ближе к сыну и буркнул:

— Она, в отличие от твоей матери, не умерла. Финляндия — не потусторонний мир, и туда можно добраться.

Его слова отрезвили Олега сильнее, чем несколько дней капельниц и регулярные ободрения Карины.

И вправду — кто сказал, что они расстались навсегда? Ведь можно жить как прежде: сталкиваться на улице, видеть друг друга по выходным и праздникам, а если захочется, то заявиться в гости без предупреждения. Все возможно, достаточно лишь оказаться в одном городе.

Тогда, в шестнадцать лет, Олег еще не предвидел всех сопутствующих сложностей и сомнений на пути к новоявленной цели. Чем дольше он встречался и строил планы вместе с Кариной, тем больше отдалялась Финляндия и живущая там Анита. Были дни, когда он целовал Карину, и с каждым поцелуем чувства к подруге детства меркли, размывались в памяти, пока не становились похожими на сон: неясными и нелогичными. Татуировка на его запястье горела огнем и всякий раз будто шептала: «Есть ли смысл бежать за призраком, рискуя потерять уже обретенное счастье?»

Последний раз подобные мысли настригли его в Выборге, перед самым приездом Карины… А вместо нее, на тесной улице, куда они с ребятами вышли покурить, появилась Анита. Нескольких часов с ней хватило, чтобы окончательно сдаться и принять неизбежное.

Он никогда ее не забудет.

А потом вновь изматывающие качели на пару с подозрениями, от которых Олег порядком устал, но боялся обжечься вновь, и помешанный любовник Карины до кучи — очередная неприятная новость. Встреча с ним закончилась для Олега в больнице, с гипсами, сломанными ребрами и легким сотрясением мозга.

Но главным испытанием стала депрессия. После полученных травм парень смирился с очередным, возможно последним расставанием с Анитой, как смирился с тем, что жизнь всегда действует вопреки его желаниям. Но тут девушка пришла с решением, чего он точно не ожидал, ведь раньше первым делал шаг навстречу, а подруга либо соглашалась, либо сбегала. Теперь же она весьма настойчиво протягивала руку в ситуации, когда его собственные силы иссякли.

И Олег доверился ей.

Последний год они были неразлучны. После выписки вместе уехали в Ишим в квартиру отца, где два месяца Олег передвигался на костылях и заново учился ходить с поддержкой Аниты, что, впрочем, не помешало ему заглянул в тату-салон и вывести татуировку, обзаведясь очередным, но единственным шрамом, дающим свободу, а не ограничения.

В один из дней они добрели до ЗАГСа. Там парень ненадолго отставил ненавистные костыли, кое-как поставил подпись и надел кольцо Аните на палец. Молодая помощница регистраторши украдкой строила ему глазки.

— Классика жанра: идеальный для тебя мужчина всегда женат на другой, — смеялась Анита по дороге домой.

Спали они в его комнате, зарывшись в объятия друг друга, но по-настоящему близки стали после снятия основных швов и бинтов. Олег отчетливо помнил ту ночь: впервые он засыпал без неудобных повязок, одеяло приятно скользило по коже, а руки-ноги двигались легко, напоминая о прежней силе. И когда по привычке он притянул к себе дремавшую Аниту, то внезапно не ограничился простыми объятиями. Руки забродили по ее телу, стягивая топик с груди, забираясь под шорты, а движения становились все быстрей и настойчивей. Вконец проснувшаяся Анита начала было «Ты точно ничего не слома…», но Олег закрыл ей рот поцелуем и прижал своим телом к кровати.

А потом понеслось.

Лето выдалось жарким, с палящим солнцем и температурой свыше тридцати пяти градусов — редкость для их сурового региона, а прохлада наступала лишь ночью. В квартире, не рассчитанной на подобную погоду, стояла невыносимая духота, и Олег с Анитой проводили на улице большую часть суток. В ожидании визы оба с головой ушли в страсть и провоцировали друг друга в парке, под деревьями на городском пляже, на задних рядах кинотеатра и пару раз — в бывшей художке Аниты, где случайно уронили холст с ее незаконченным рисунком. Губы девушки распухли от бесконечных поцелуев, а Олег периодически носил водолазку, скрывающую засосы на шее. Их взаимная страсть настолько выбивалась из-под контроля, что со всех сторон то и дело летели замечания в духе «вести себя прилично», «не распускать руки» и «отлипнуть уже друг от друга», на что они в шутку парировали: «У нас медовый месяц».

Переезд в Финляндию пришелся на осень, а следом пошли различные житейские хлопоты: поиск совместного жилья, языковые курсы, адаптация… Уже в Хельсинки Олег связался с университетом Ювяскюля и объяснил ситуацию с хоккеем. Звонил он чисто из вежливости, чтобы как-то объяснить свой отказ, но взамен получил приглашение приехать и начать учебу.

Пораженный новым поворотом, Олег смотрел перед собой с зажатым в руке телефоном, пока Анита не встряхнула его за плечи.

— Они сказали, что все равно возьмут меня на курс, а вместо матчей я буду тренировать их хоккеистов, — от волнения тряслись руки, когда он убирал со лба отросшие волосы. — Ведь сам факультет рассчитан на тренерство. Говорят, мне есть что показать.

В ответ девушка бросилась ему на шею, но слов поздравлений Олег уже не расслышал, пребывая в приятном трансе, будто выпил пару бокалов шампанского. Не верилось, что после всего пережитого судьба не скупилась ему на удачу.

Даже азы финского языка, похожего на языческие проклятия, дались Олегу без особых трудностей. Спустя три месяца он смог подобрать слова и объяснить подошедшей в клубе девушке, что пришел сюда вместе с женой — из-за роста и светлых волос его всюду принимали за местного и сразу обращались на финском. Вернувшаяся Анита проводила незнакомку буравящим взглядом.

— Хорошо, что тебе хватило языка ее отшить. Иначе пришлось бы опробовать мой новый баллончик.

Их отношения крепли, плавно перейдя от ослепляющей страсти в спокойную и стабильную связь. Романтичный образ, преследовавший Олега последние шесть лет, вновь обрел черты его лучшего друга, чему он радовался даже больше, чем новоявленной девушке.

Первый Новый год в качестве пары они отмечали в городке Оулу, где остановились в окрестном отеле среди заснеженных полей и лесов. Предстояла ясная ночь, и все вокруг твердили, что в небе появится Аврора.

И вот они здесь, далеко-далеко от Ишима, где когда-то сидели во дворе дома и болтали о северном сиянии в сумерках майского вечера. Как много времени, расстояния, стремления и счастливого случая им понадобилось, чтобы оказаться вместе.

Они и вправду сделали это.

Олег нашел губы Аниты и начал целовать, вскоре не ограничиваясь одним только лицом. Девушка тихо засмеялась, и ее порывистое дыхание то и дело прерывало этот мягкий смех.

— Холодновато для таких страстей.

— Сейчас согреешься, — протянул Олег, не переставая целовать ее шею, до которой он таки добрался, оттянув в сторону меховой шарф. Его руки настойчиво блуждали под ее курткой, затем проникли под свитер и начали расстегивать бюстгальтер.

Внезапно Анита встрепенулась, спрыгнула с его колен и, совершенно взъерошенная, со свисающим с шеи шарфом и расстегнутой курткой, выдохнула:

— Ты, провокатор! К черту сияние, пошли в отель!

Она крутанулась и поспешила назад через поле, навстречу отелю и теплому номеру, где на обшитых деревом стенах висели меховые шкуры, в камине горел огонь, а в холодильнике стыли бутылки черничной «Лапоннии» и шампанского.

Пытаясь отдышаться, Олег посмотрел ей вслед, на миг зачарованный бескрайним снежным полем, таинственным занавесом в небе и силуэтом Аниты, которую он вскоре заключит в самые крепкие в мире объятия. Схватив оставленные на скамейке стаканчики, парень бросился следом.

После полуночи, когда отгремели часы в фойе отеля, а фейерверки начали стихать, Олег лежал в постели с Анитой, спящей у него на груди, и задумчиво смотрел в окно. В небе до сих пор покачивались волны северного сияния. И вдруг он подумал, что сквозь тонкую вуаль и вправду перешел в другой мир вместе с Анитой — мир, где они наконец-то обрели друг друга.