Однажды в Марчелике 3

ИНТЕРЛЮДИЯ ТРЕТЬЯ. ТРЕНИРОВОЧНО-ПОГРУЗОЧНАЯ

Старый Эдем, огромный тренировочный лагерь близ города Рио де Мэйо-Дио, Объединённое Королевство, 29 августа 1936 года М.Х.

- Правой!.. Правой!.. Правой! – сотник задавал темп солдатам, одетым в форму песчаного цвета, а те старательно печатали шаг.

Над плацем уже несколько месяцев не оседала пыль. С тех пор как сюда прибыли первые отряды и начались тренировка экспедиционного корпуса, огромный военный лагерь постоянно находился в облаке пыли. И даже отбытие того или иного подразделения (на тренировки где-то вдали от лагеря) погоды не меняло.

- Сегодня снова пыльно… И не видно солнца, – пробормотал Крист и отпил из фляги лёгкое, разбавленное водой вино, куда больше похожее на компот. Вино он украл на кухне во время завтрака.

Впрочем, вина и уксуса в лагере было столько, что за их расходом не уследил бы ни один верификатор, или интенданте, как их называли в Королевстве. Ну а Крист ещё долго стеснялся тырить выпивку, в то время как другие офицеры уже давно заливали алкоголем своё безрадостное существование.

А радоваться и впрямь было нечему. Когда 15 марта в лагерь прибыл генерал Форестер с солдатами и офицерами, над расположением армии впервые поднялась пыль. И с тех пор пыль была повсюду: она проникала под мундиры, она скрипела на зубах во время еды, она покрывала усталые и мрачные лица солдат...

И в этой пыли шла муштра! Марши сменялись построениями, построения – отработкой манёвров, отработка манёвров – копанием траншей и установкой укреплений, а установка укреплений – очередными маршами под палящим солнцем. Ассамблея Колоний изрядно постаралась. И в результате нашла для экспедиционного корпуса не генерала, а палача, при котором личный состав вздохнуть лишний раз боялся. В общем, у чиновников ассамблеи всё получилось…

Генерал Форестер любил воевать, любил послушных исполнительных солдат – и не любил… Да он много чего не любил!.. Он не любил пьющих, не любил своевольных, не любил «сов», не любил «жаворонков», не любил азартных, не любил праздных, не любил слишком занятых… К исходу июня весь личный состав знал, что генерал Форестер просто не любит людей.

И поэтому как видит человека, так и начинает над ним издеваться, пользуясь своим высоким положением. Унюхал выпивку – и давай гонять солдата или офицера по округе, пока не выветрится. Увидел, что кто-то по первому зову побудки не подскочил – и сразу заставит стоять в дозорах в предутренние часы ещё несколько дней. А рядом будут стоять те, кто вскочил слишком рано. Почему? Да потому что раз им не спится, то им и дежурить.

Фантазия у генерала была богатая, и на каждое прегрешение он придумывал жестокую расплату, исправно ведущую к быстрому искуплению. Причём прямо здесь и сейчас. Зато на контрасте с ним сразу становилось понятно, как человеколюбив Бог – и как много он нам всего прощает! Ведь Бога можно умолить о прощении, а генерала Форестера – никак нельзя.

Кристу, на его беду, с генералом общаться приходилось часто. Высокое положение отца помогло ему занять место младшего адъютанта при командующем всеми силами Народной Аристократии, генерале Сулевенте – который, к сожалению, генералу Форестеру подчинялся напрямую. К счастью, Сулевенте вчера отбыл на несколько дней, которые должны были стать для Криста выходными. Но чтобы эти выходные не сорвались, надо было уметь хорошо прятаться…

А потому Крист заранее присмотрел местечко, с которого был виден весь плац – и не было видно его самого. С утра, после построения, он сходил на завтрак, где добыл вино. Затем заглянул в палатку, где разжился книгой, присланной отцом. И, наконец, занял позицию для полноценного отдыха, где его не найдёт никакой генерал Форестер.

- Вот ты где! – рёв генерала за спиной заставил Криста подскочить, отбросить книгу и вытянуться по стойке смирно. Весь его вид выражал готовность выполнить любой приказ высокого начальства.

Генерал Форестер не стал утруждать себя поиском прохода между палаток и ящиков, а просто прошёл прямо по одной из палаток, что окружали убежище Криста. За ним шёл его личный адъютант Филипп и два штабных офицера. Фил смотрел с сочувствием, офицеры – злорадно. Ну а настроение генерала не определялось совершенно. Видимо, оттого что постоянно было паскудным.

Форестер остановился перед молодым оцифером. Его нос легко уловил слабые винные пары, исходившие от парня, но в этот раз у него не было желания устраивать разнос. К тому же, Кристиан Фредерик Иоанн Верус отличался завидной исполнительностью – и впервые попался на выпивке. Если бы не чрезвычайные обстоятельства, то Форестеру даже не было бы смысла его искать…

- Фортис! – замерев, одними губами, выдавил из себя Крист.

- Что «фортис»? – буркнул Форестер, останавливаясь и оглядывая подчинённого Сулевенте.

Несмотря на то, что Крист явно собирался отдохнуть в отсутствие начальства, мундир у него был аккуратно выглажен и вычищен, а лицо гладко выбрито. И даже взгляд, несмотря на то, что его застали врасплох, выражал полную готовность к выполнению приказов. «Настоящий солдат!» – оценил генерал.

- К выполнению приказов готов! – не растерялся Крист.

- Готов он… – Форестер подошёл к брошенной книге, поднял её и, внимательно осмотрев обложку, прочитал название вслух. – «Подлец из Убершнитта»…

Офицеры за его спиной принялись угодливо хихикать, видимо, посчитав, что генерал издевается. Форестер бросил на них мрачный взгляд, отчего они тут же замолчали.

- Неплохое чтиво, – заметил он и впечатал книгу в грудь Криста, заставив парня нарушить стойку и схватить тяжёлый том. – В обычное время, фортис Верус, я бы не имел ничего против того, что вы решили с ней ознакомиться. Но сегодня, к сожалению, я вынужден нарушить ваши планы по литературному просвещению…

- Так точно, фортис генерал! – Крист стоял ни жив ни мёртв, судорожно пытаясь понять, что сейчас произошло, во что он вляпался и чем ему это грозит.

- Вольно! – приказал Форестер и повернулся к штабным офицерам. – Вам двоим заняться нечем?

- Есть чем, фортис генерал!

- Так точно, фортис генерал!

Оба офицера немедленно испарились, заставив Форестера презрительно поморщиться.

- Крысы штабные… Отправил бы обоих на пробежку, но один пишет красиво, а другой считает хорошо…

В убежище Криста было четыре пустых ящика, забытых здесь службой снабженцев. Один из ящиков генерал и занял, кивнув адъютантам на оставшиеся.

- Присаживайтесь, метены! В ногах правды нет.

Крист с удивлением уставился на генерала. Да и Фил, личный адъютант Форестера, похоже, был не в курсе, что происходит. Оба они ожидали всего чего угодно, но явно не предложения присесть.

- Что встали? – буркнул Форестер. – Садитесь… Могли бы и в штабе посидеть, но раз метен Верус сегодня предпочёл прятаться, то перенесём штаб сюда…

В большом военном лагере нашлось бы немного людей, способных дважды проигнорировать приказ Виктора Форестера. И ещё меньше нашлось бы ситуаций, при которых это можно было безопасно сделать. И эта ситуация, по мнению самого генерала, к таковым не относилась. Поэтому, видя, что адъютанты ещё на ногах, он сурово нахмурился, и оба парня принялись занимать сидячие места на ящиках, едва ли не толкая друг друга.

- Фортис Филипп, давай сюда папку! – потребовал генерал от своего адъютанта. И, получив искомое, достал лист приказа, прибывшего сегодня утром. А затем протянул его Кристу. – Ознакомьтесь, метен Верус...

Крист испуганно принял бумагу и углубился в чтение. И с каждой новой строчкой брови его ползли всё выше и выше… Наконец, он закончил знакомиться с документом и поднял полный недоумения взгляд на Форестера.

- Что скажете, метен Верус? – поинтересовался генерал.

- Но… Но генерала Сулевенте нет в лагере! – проговорил Крист.

- Само собой, – кивнул Форестер. – И не будет…

С мрачным весельем он посмотрел в глаза молодого человека, в которых всё ещё плескалось непонимание. А затем сжал руку в кулак, подняв её над головой, саму голову наклонил вбок и высунул язык. Видимо, показывая, что ожидает проштрафившегося Сулевенте в ближайшее время.

- Допрыгался генерал! – жизнерадостно пояснил он. – Совсем допрыгался.

- Но… – Крист указал на лист приказа.

- Да, такое бывает, – кивнул Форестер. – Первые транспорты подойдут завтра, а командование корпуса Народной Аристократии обезглавлено… Именно так. А что это значит, фортис?

Крист знал пару слов, которые хорошо бы охарактеризовали сложившуюся ситуацию, но произносить их вслух не стал. Вместо этого он вспомнил армейский устав, а заодно и устав экспедиционного корпуса. После чего, наконец, выдал решение.

- В случае отсутствия или гибели старшего офицера, вся полнота командования подразделением переходит к командирам этих подразделений, при координирующей роли офицеров штаба и личного адъютанта старшего офицера! – бодро, но обречённо процитировал Крист.

- Сам ты не справишься, – заметил Форестер. – Всё-таки у Народной Аристократии самый большой вклад в корпус… Так что в помощники тебе поступает Филипп. Действуйте, молодые люди!

Генерал встал с ящика, сделал шаг из укрытия, а потом обернулся и протянул обе руки. И явно не для рукопожатия. Филипп понял генерала без слов, передавая ему обратно папку с документами. И только спустя секунду Крист вложил во вторую, оставшуюся пустой, руку лист с приказом.

- Удачи, фортисы! Не подведите меня!

Он ушел тем же путём, как и пришёл – по палатке, не обращая внимания на скрежет каких-то личных солдатских вещей под тканью. Отдавать Филиппа, даже временно, ему было жалко. Но отзыв Сулевенте трагическим образом совпал с приказом о транспортировке корпуса в Марчелику. И будь Форестер молодым и неопытным – он бы растерялся. Но за годы службы он понял одно: генерал не может теряться ни в какой ситуации. Пусть лучше его подчинённые ходят вечно растерянными.

Однако бросить все подразделения Народной Аристократии на волю устава и произвола командиров подразделений он не мог. Поэтому перед тем, как подсидеть Сулевенте, внимательно присмотрелся к его адъютанту. И начал действовать только тогда, когда убедился, что от молодого парня будет хоть какой-то толк.

Крист и Фил молчали ещё целую минуту после ухода генерала. А потом Фил протянул руку к Кристу и потребовал:

- Дай!

- Держи, – Крист протянул ему флягу и с сожалением проследил, как адъютант Форестера делает один большой глоток. – Дела…

- Дерьмо! – не согласился с ним Филипп.

- Ну или так, да… – не стал спорить Крист. – Пойдём… Пора делами заниматься.

- Ага…

Два адъютанта встали и направились в штаб. Принимать дела и осуществлять координирующую роль.

В этот вечер пыль над лагерем объединённого экспедиционного корпуса Ассамблеи Колоний стояла особенно плотная. Треть миллиона солдат спешно готовилась к отбытию. Когда с первыми лучами солнца первые транспорты подошли к причалам Рио де Мейо-Дио, поднявшись по реке от побережья, в сторону города потянулись колонны солдат в песочной форме.

Десяток за десятком, сотня за сотней, они вытекали из лагеря и двигались к пароходам. Портовые работники, вольнонаёмные рабочие и временные грузчики, нанятые из жителей города, сбивались с ног, загружая корабли. Бесконечная вереница повозок и грузовых паровых машин тянулась в тихий городок со всех сторон света. А по его улицам маршировали ряды солдат, исчезая в чреве транспортных кораблей.

Местным оставалось лишь с ужасом смотреть на происходящее. Давно не случалось больших войн на Старом Эдеме, давно не собирались столь огромные силы… Но в памяти населения континента были ещё живы события 1689-го и 1743-го года, когда в пламени большой войны сгорели миллионы людей. Когда по заваленным трупами полям сражений рыскали отъевшиеся волки, не оставляя раненым ни шанса, и когда дети узнавали запах порохового дыма лучше, чем запах свежего хлеба…

Жители Рио де Мейо-Дио первыми почувствовали на себе дыхание Большой Войны. И испугались тоже первыми. То, о чём весной знали лишь генералы да сотрудники тайных служб, впервые выплеснулось в народные массы. Большая война начинается с малого. С экспедиционного корпуса в триста пятьдесят тысяч человек, с транспортного флота и паровых грузовиков с припасами…

Открытое море, флагман экспедиционного флота «Унсинкбар», 5 сентября 1936 года М.Х.

- Мы прибудем на Матенский архипелаг ориентировочно с 20 по 25 ноября, – Форестер обвёл взглядом сидящих вокруг генералов и немного помолчал. – В качестве базы будет использован остров Нуволоса, находящийся под управлением Объединённого Королевства.

- Фортис, разрешите вопрос! – проговорил один из генералов, и Форестер кивнул.

- Почему мы сразу не высадимся в Порте Марчелика?

- Вы позволите объяснить, фортис? – взял слово адмирал, глядя на командующего экспедиционным корпусом, и даже не стал ждать ответа. Чем вызвал у Форестера жгучее раздражение. – С октября по конец ноября на западном побережье Марчелики бушуют шторма. С учётом длины приливов, нашим кораблям будет сложно подходить к берегу!

- Спасибо, адмирал, – сдерживаясь из последних сил, кивнул Форестер. – Я дополню: формально срок ультиматума наместникам и губернаторам в колониях ещё не истёк. Однако уже в декабре будет ясно, выполнили ли они то, что от них требовалось… Именно на Матенский архипелаг свозят специи со всей Марчелики, чтобы затем отправить их в Старый Эдем. Если нужного количества специй не будет к концу декабря… Ну, тогда мы с вами, фортис, и начинаем действовать.

- Разрешите вопрос, фортис!

- Не сдерживайте себя… – сквозь зубы выдавил генерал Форестер.

- Насколько место для высадки на Нуволосе подготовлено к приёму всех наших сил? – молодой генерал честно уточнял детали, даже не понимая, что сейчас шагает по лезвию бритвы.

- Совершенно не подготовлено! – отозвался генерал Форестер. – И в этом наше преимущество!

- Но…

- Молчать! – Форестер, наконец, не выдержал, и все, у кого были возражения, немедленно о них забыли. – Молчать, пока говорит старший по званию!.. Так вот… На Нуволосе никто не готов нас встречать. И это хорошо! Потому что не будут готовы. И не окажут существенного сопротивления! Всем всё ясно?!

- Так точно! – отозвался генерал, задавший вопрос.

Больше у собравшихся вопросов не было. Точнее, так: вопросы были, их было много, но не было одного решительного человека, который готов бы был их озвучить. И даже адмирал старался вжаться в кресло и не отсвечивать. Он уже успел понять, что генерал Форестер просто не любит людей.

- Захват Нуволоса – это генеральная репетиция перед вторжением в Марчелику, – смилостивился над присутствующими Форестер. А затем поднялся из-за стола и подошёл к накрытой тканью доске, на которой растянули карту острова. Стянув ткань, он показал на карту. – Где вам удобнее будет подвести корабли, адмирал?

- Нам, конечно же, удобнее войти в гавань, фортис… – ответил тот. – Но мне кажется, что вас не устроит высадка под огнём береговых орудий.

- Не устроит, – хмуро подтвердил Форестер.

- Тогда мы можем высадить вас на западном берегу, где пляжи, – отозвался адмирал. – Подгадаем с отливом и аккуратно сядем на мель.

- А если начнётся прилив? – уточнил генерал.

- Переждём и снова осторожно сядем на мель…

- Вы не поняли!.. – Форестер почувствовал, что снова начинает закипать. – Что будет с моими солдатами, если начнётся прилив?

- Генерал, те, кто высадятся, успеют отойти на безопасное расстояние, – успокоил его адмирал. – Мы успеем предупредить об изменениях в течениях воды.

- Главное, чтобы первой волны десанта хватило для удержания берега, – мрачно заметил один из генералов.

- А это ваша задача – продумать всё так, чтобы хватило! – рявкнул Форестер.

Если адмиралу он ещё прощал вольности, то своим подчинённым такой милости оказывать не собирался. Понимая, где заканчивается ответственность флота и начинает ответственность армии, Форестер немедленно и жёстко обозначил границу.

Он не ожидал на Нуволосе особенно сильного сопротивления. Напротив, остров должен был упасть прямо в руки экспедиционного корпуса. Но сколько бы ни твердила ему разведка и тайные службы, что в самой Марчелике оказывать сопротивление тоже некому, генерал в это не верил. Слишком много отщепенцев мигрировало со Старого Эдема на Фор-Ност, слишком много оружия уходило в колонии, чтобы поверить в то, что жители не будут сопротивляться. Будут! Вопрос только: как сильно?..

«Лучше быть готовым к сопротивлению… Быть готовым и не встретить его, чем не быть готовым и встретить!» – подумал генерал Форестер, строго оглядывая участников совещания.

- Ваша задача – продумать высадку так, будто вам противостоит равный по силе корпус, – наконец, проговорил он. – На это у вас есть три месяца. И я буду весьма разочарован, если что-то пойдёт не так!..

Открытое море, транспортный корабль «Копер», 6 сентября 1936 года М.Х.

Крист проснулся, будто по будильнику, хотя никаких будильников в каюте не было. Дни погрузки слились для него в один долгий период тяжёлой и нудной работы. И даже когда транспорты уже отошли от берега, молодому офицеру приходилось мотаться по кораблям, проверять склады, проверять припасы, проверять состояние солдат…

Только вчера, когда армада транспортных кораблей под прикрытием военной эскадры, наконец, покинула береговой рейд, ему удалось нормально расслабиться. Спасибо Филу, подогнал с флагмана алкоголь и шлюху из офицерского борделя.

Крист протянул руку и нащупал свернувшуюся под одеялом девушку. Весьма, кстати, приятную особу на вкус молодого аристократа – в меру начитанную, весёлую, покладистую и заботливую. Почти идеальная девица. Вот только Крист ни имени её вспомнить не мог, ни чем всё их общение вчера закончилось... Впрочем, похмелья не было, а остальное можно и наверстать.

Он потянулся к девушке, скользнул рукой по тяжёлой груди, по талии… И ноль реакции – девушка продолжала крепко спать. Крист потряс её за плечо, и это, наконец, возымело хоть какой-то эффект: девушка улыбнулась и что-то пробормотала сквозь сон. Однако следом она повернулась на спину и продолжила спать. Одеяло с неё частично сползло, и взгляду молодого аристократа предстало крепкое молодое тело.

Поразмышляв пару секунд над возникшим противоречием (между позывами мужского естества и крепким сном девушки), Крист решил, что убежать от него она всё равно не сумеет. Никто её не посадит в паровую шлюпку без его разрешения, чтобы вернуть обратно в бордель. Вздохнув, молодой человек поднялся и принялся одеваться. И только, натягивая штаны, почувствовал последствия выпитого накануне. Голова была такой тяжёлой, что хоть обратно ложись...

Спасаясь от несвоевременного недуга, Крист вышел из каюты, добрался до лестницы и поднялся на палубу, где свежий морской ветер мгновенно выбил хмель из организма. Глядя на то, как снуют матросы, занятые своими делами, молодой аристократ набрал в лёгкие утренний морской воздух и замер, облокотившись на стойку леерного ограждения борта, напоминавшую букву «Т».

Океан неспешно катил свои волны в утренних сумерках, то поднимая, то опуская транспортный корабль, а где-то под палубой мерно гудела паровая машина. Внизу, под водой, огромные винты упрямо толкали корабль к далёкой цели. Второй раз Крист проделывал путь от Старого Эдема к Марчелике. Вот только скучать в пути ему на сей раз явно не придётся…

- Всё в порядке, фортис? – пробегавший мимо матрос обратил внимание на офицера, одиноко стоящего у ограждения, и решил проверить его самочувствие.

- Всё хорошо, метен… – кивнул Крист. – Просто не мог уснуть.

Матрос поспешил дальше по своим делам, а молодой аристократ постоял ещё немного, глядя на море, и отправился назад в каюту. Он надеялся урвать ещё пару часов сна до завтрака. Но пока Криста не было, проснулась девушка, ночевавшая в его каюте. Она сидела, обмотанная одеялом по самую шею – и, видимо, чего-то боялась. Потому что когда Крист вошёл, она дёрнулась и со страхом уставилась на него.

- Это вы! – с облегчением выдохнула она, узнав Криста. – Прошу вас, метен, не оставляйте меня одну…

- Не спалось, извини! – буркнул Крист и принялся стягивать одежду. – Чего испугалась?

- Ничего… Просто страшный сон! – ответила девушка слишком быстро, чтобы это было правдой. – Как вы себя чувствуете?..

Крист скинул остатки одежды, присел на край кровати и приказал:

- Иди сюда, мешо! Раз ты проснулась, пора спасать меня от одиночества!

С профессиональной улыбкой девушка выпустила из рук одеяло, позволяя ему сползти, и тесно прижалась к молодому человеку.

- А как я буду это делать? – жарко прошептала она Кристу на ухо.

- Разберёмся! – пообещал Крист и притянул девушку к себе, опрокидывая на кровать.

«А может, выкупить её на всё время плавания? – мелькнула у него в голове шальная мысль. – Деньги есть, желание есть… Пусть будет под рукой!».

Ну а дальше мысли покинули голову Криста. Девушка в постели была настолько хороша, что с ней он забыл обо всём, что его волновало. И даже образ Пеллы в его памяти стал терять подробности, превращаясь лишь в ещё одно воспоминание из прошлой жизни...

Глава 1

Портовая площадь города Нордлидж Бифлод, Марчелика, 22 июля 1936 года М.Х.

Город пал к ногам центурии Соединения Закатных Марчельских Округов… Пал и принялся угодливо вылизывать ботинки.

Наверно, поэтому ни один уважающий себя транспортный магнат и не протянул в сторону Нордлидж Бифлода железнодорожную ветку, бросив всё на откуп речному судоходству. Сложно иметь дело с тем, кто с радостью примет любой порядок и любую власть.

А Нордлидж Бифлод всегда готов был продаться за паннингу – любому везунчику, у кого она есть. При этом власти города и его видные жители гордо заявляли, что просто строят центр речного судоходства на Нигад-бех, а вовсе не кинуты сразу тремя транспортными компаниями – после того как последовательно пытались нагреть каждую из них на деньги.

В общем, репутация у города была не просто ниже плинтуса. Она была отрицательной – что, как давно объяснили любители цифр и счёта, позволяет этой самой отрицательной репутации падать всё ниже и ниже. В бесконечность. Прямо-таки без ограничений. И в тот бесславный день, когда центурия вошла в город, его жители успешно реализовали эту позорную возможность…

Солдат расселили в приюте для сирот, выселив на улицу самих сирот – чтобы под ногами не путались. Вместе с воспитателями, само собой. И если воспитателям ещё было куда пойти, то сироты расползлись по улицам города, стремительно постигая мастерство незаметного очищения карманов от кошельков, а прилавков – от еды.

На зданиях мэрии и Городского Совета в тот же день были приспущены флаги Народной Аристократии. А уже вечером были подняты флаги СоЗаМаО, спешно пошитые в одной из портняжных мастерских. И да, с ними вышла неприятная заминка…

Флаг СоЗаМаО представлял собой чередование вертикальных красных и жёлтых полос. Ещё и с тёмно-синим кругом в середине, в котором виднелись звёзды – по числу западных округов, входящих в соединение. И ткань для новых полотнищ пришлось искать по всему городу.

С красным и синим вообще-то проблем не возникло. Здешние ткани, конечно, были бледноваты, но вполне годились. Тяжелее пришлось с жёлтой тканью, которую пришлось изъять из заказа местных ассенизаторов. Недовольство их руководителя было проигнорировано, после чего тот гордо подал в отставку. На прощание он заявил, что раз люди в городе – дерьмо, то пусть в дерьме и погрязнут. Вслед за ним со службы ушли и все бригадиры.

До этого дня ассенизаторы занимались тем, что освобождали сточные канавы, выгребные ямы и мусорные свалки – от всего дерьма, что там накопилось. Потому что нормальную канализацию город провести для своих жителей «совершенно случайно» забыл.

И чтобы легко находить взглядом работников – в том числе и тех, кто потерял сознание и буквально тонет в говне – нужна была заметная одежда. Ассенизаторы уже давно покрасили шлемы жёлтой краской, но этого было явно мало.

Глава ассенизаторской службы из кожи вон лез, чтобы обеспечить своих сотрудников заметной жёлтой одеждой. И даже заказал яркую парусиновую ткань из Старого Эдема. Злосчастный заказ завис в портняжных мастерских. Вот эту-то ткань и отжали городские власти в попытке угодить новому правительству…

Попытка удалась на славу. К тому же, флагов было изготовлено куда больше, чем требовалось. И уже на следующий день весь Нордлидж Бифлод окрасился в красно-жёлто-сине-золотые цвета…

Золотая ткань, кстати, была изъята из местного кабаре – отчего танцовщицы сразу растеряли половину своего блеска. И пока одна часть танцовщиц радовалась тому, что серебряных элементов на флаге СоЗаМаО не имеется, другая отбыла первым же пароходом куда глаза глядят – лишь бы эти самые глаза не видели, что творится в городе.

Солдаты центурии получили право на бесплатную еду и выпивку в любом заведении города. Кроме борделя, где – за попытку получить бесплатные услуги – быстро получили, но по морде.

Власти Нордлидж Бифлода хотели даже выделить центуриону мэрский кабинет, но тот почему-то не оценил своего счастья. Видимо, всё ещё пребывал в шоке от верноподданнического духа горожан. Он предпочёл занять один из кабинетов в бывшем детском доме, а ныне казарме – чтобы быть поближе к подчинённым.

Город пал к ногам одной-единственной центурии… Чтобы вскоре начать вытягивать из новой власти все соки, до которых сумеет дотянуться. Не всё, правда, шло идеально. Например, рив из Нордлидж Бифлода просто-напросто сбежал – не выдержал того, что творится в его зоне ответственности.

И он был не единственным. Вообще, сразу после прихода солдат СоЗаМаО, из Нордлидж Бифлода наметился целый исход – который в очередной раз за историю города очистил его от носителей таких непопулярных качеств, как совесть, мораль, честность и чувство долга.

В результате, все тяготы по поддержанию порядка легли на плечи солдат. И центуриону пришлось срочно организовывать военную политию, одновременно запрашивая подкрепление из Порта Марчелики. Поэтому – всего через пять дней после взятия Норлидж-Бифлода под контроль! – на десять тысяч здешних жителей была выделена целая когорта СоЗаМаО. То есть на каждые двадцать горожан теперь приходился один солдат.

Что уж говорить про спешный подвоз всевозможных товаров, запрошенных местными властями…. Командующий когортой, которого на римский манер называли примипил, всерьёз задумывался – а не отдать ли приказ баллистрариям выжечь на хрен Нордлидж Бифлод артиллерийским огнём?..

Но пока ещё ответственность побеждала в его душе жажду возмездия… К тому же, тремя доступными орудиями особо не постреляешь. И город радостно тянул соки из только встающего на ноги СоЗаМаО…

Феномен Нордлидж Бифлода, несомненно, заслуживал пристального изучения со стороны научных кругов – как Марчелики (когда они, конечно, там появятся), так и Старого Эдема. Однако, как назло, ни один учёный не стремился изучать этот зачуханный городишко...

И не только потому, что мало кто из великих умов рвался в Марчелику. Просто эта дыра, по ошибке называемая городом, была последним местом на всём континенте, куда поехал бы по-настоящему учёный и любознательный метен.

А что же тот невезучий центурион, который первым принял на себя бремя ответственности за Нордлидж Бифлод? В отместку за такой «подарок» его назначили главой военной политии. И теперь он бежал на пристань – вместе со всей когортой политеев, чтобы предотвратить намечавшуюся там перестрелку…

Судя по звукам впереди, они безнадёжно опаздывали.

- Прекратить стрельбу! – заревел центурион, вырываясь на площадь и открывая огонь по ни в чём не повинным перед ним небесам. Хотя, конечно же, сам он насчёт вины высших сил считал иначе.

Секунду спустя его подчинённые присоединились к расстрелу туч и небесной синевы, а в домах вокруг Портовой площади задрожали от грохота оконные стёкла.

Небо привычно проигнорировало и человеческое недовольство, и неприцельный расстрел облаков. А вот участники перестрелки на время отвлеклись друг от друга…

И уставились на центуриона и его подчинённых красными глазами.

Юго-восточная часть портовой площади города Нордлидж Бифлод, Марчелика, то же 22 июля 1936 года М.Х., но за час до прихода военной политии.

- Отвратительное местечко… – хмуро заметил Иоганн, оглядываясь вокруг.

Выбить из администрации Нордлидж Бифлода разрешение на въезд фургонов оказалось несложно.

Зато дорого.

Очень дорого.

Свет – причём что Старый, что Новый – ещё не видывал таких жадных чиновников. И ладно бы кто-то мог уверенно сказать, что усилия касадоров окажутся не напрасны – и они всё-таки наймут здесь пароход, который доставит их по реке далеко на восток…

К несчастью, даже здесь, в самом крупном порту верхних течений Нигад-бех, можно было не найти настолько рискового капитана.

Поначалу Дан предлагал поехать в город на воллах, небольшой группой, а оставшимся, вместе с фургонами – пойти в обход. Чтобы потом встретиться на северной оконечности города. Однако те, кто знал окрестности, наотрез отсоветовали касадорам объезжать Нордлиж Бифлод. Ехать пришлось бы не просто по болотам – а по болотам, кишащим такими тварями, с которыми лучше даже в кошмарах не встречаться…

Болотные хищные рыбы и гигантские кислотные улитки – это ещё полбеды. Настоящим бичом местных болот оказались рептилии – предположительно, потому что ни один зоолог не сумел уйти от них живым после изучения. Больше всего эти мерзкие твари были похожи на огромных крокодилов с севера Старого Эдема. Только с двумя сильными передними лапами и мощным хвостом вместо задних конечностей.

И, вдобавок к этому биологическому разнообразию, на болотах жило просто умопомрачительное количество гнуса…

Так или иначе, объездная дорога вокруг Нордлидж Бифлода всё же имелась. Вот только регулярно зарастала. Потому что ездить по ней решались лишь самоуверенные тупицы и непроходимые глупцы.

Впрочем, если цель прокладывания этой дороги заключалась в избавлении мира от тупиц и глупцов, то со своими задачами она успешно справлялась. Удачно проехать по ней, как рассказали жители окрестных ферм, получалось лишь у одного из трёх путешественников.

- И кто же эту дорогу проложил? – мрачно осведомился Дан у очередного рассказчика.

- Да никто её не прокладывал! – махнув рукой, ответил тот. – Она тут всегда была, ещё до основания города. Мне дед рассказывал. Нормальная такая дорога, мощёная… Да вон же она начинается! Поглядите сами! Она тянется на север, пока в Нигад-бех не упрётся, и на юг до самой Глиняной Трещины. А там – как отрезало.

И, в самом деле, поблизости – совсем недалеко от утоптанного тракта – обнаружилась мощёная крупными камнями дорога, уходившая на северо-запад. Касадоры снова подвились смелости первопроходцев, которые начинали освоение Марчелики, ничего про неё не зная. А Дан Старган в очередной раз убедился, что континент был когда-то заселён развитой цивилизацией, повсюду оставившей свои артефакты.

И объездная дорога вокруг Нордлидж Бифлода оказалась таким артефактом. Когда-то, в незапамятные времена, её, видимо, покрывали не покатые плоские булыжники, как сейчас – а ровные каменные плиты, подогнанные друг к другу почти без зазора. Сложно сказать, сколько понадобилось природе, чтобы перебороть вмешательство в девственные ландшафты. Может, тысяча лет, а может, и десять тысяч лет…

Так или иначе, старые плиты поистёрлись по краям, в зазорах густо росла трава, а местами полотно изгибалось, подкопанное корнями марчельских растений.

Как бы то ни было, объезжать город по болотам никто не решился. А добираться в объезд болот пришлось бы несколько дней. В результате вадсомад отправился в город в полном составе. И заметно обогатил чиновников Нордлидж Бифлода.

- Судя по тому, что я слышал про этот город… – заметил старик Джон. – …Это место кем-то проклято!

- Чего это? – удивился Мигель.

- Живут тут не люди, а одно дерьмо… – пояснил старик, пожевав губами.

- Так, дядь Джон, это люди – дерьмо! – возразил Мигель. – Причём тут место, на котором город стоит? Может, оно ещё и ничего!

- Да так… – не стал спорить старик Грин, не желая объяснять молодому балбесу то, что знал и когда-то видел.

- Так, а ну-ка заканчивайте! – негромко зарычал на них Дан. – Здесь весь город солдатами забит. Нечего лишний раз внимание привлекать!

- Ты – босс! – издевательски хохотнув, ответил Мигель.

- Миг, вот шёл бы ты в жопу! – сморщив лоб, попросил его Дан.

- Зачем мне туда? – удивился тот.

- Чтобы я по морде не двинул! – мрачно ответил Дан. – Мало ли, вдруг думать начнёшь…

- Ладно-ладно! – Мигель засмеялся, но на всякий случай отъехал подальше от Дана.

- Вон какая-то лоханка! – заметил Август Кёниг, указывая пальцем на старую, видавшую виды баржу. – Готов биться об заклад, что капитан за тысячу во поплывёт хоть в центр Марчелики!

- Самоубийство? И за такие маленькие деньги? – удивился Грин.

- Судя по виду его корыта, он и так спешит на тот свет, – не согласился с ним Август. – А если ещё и деньги получит…

- Ты уверен? – мрачно уточнил Дан у Августа, который оказался первооткрывателем старой лохани.

- Почему ты спрашиваешь? – на всякий случай поинтересовался тот. Он уже успел привыкнуть к тому, что глава вадсомада хоть и молод, но слов на ветер не бросает.

- Потому что, если меня снова пошлют и посмеются, я кого-нибудь пристрелю… – хмуро пояснил Дан. – Либо пославшего, либо советчика!

- Эх-м… Я, конечно, не могу быть полностью уверен в успехе!.. – осторожно заметил Август. – И, конечно, не могу гарантировать, что над нами снова не посмеются…

- Надо мной! – сурово поправил его Дан.

- Ну да, над тобой… – покачал головой Август. – Но мы же знали, что так и будет, разве нет? В конце концов, тебе же зачем-то надо на восток? Так ведь?

- Если хочешь, я сам с ним поговорю! – предложил старый Джон.

Дан представил, как Грин подходит к капитану, перекидывается с ним парой слов, а затем достаёт револьвер и пускает хаму пулю в голову… И отрицательно покачал головой.

- Нет уж… Сам договорюсь!

Несмотря на всё своё недовольство, Старган проявлял немалую выдержку – для касадора, конечно же. Тут надо заметить, что жители города после прихода солдат СоЗаМаО обнаглели вконец. И даже перестали следить за словами в разговоре. То тут, то там слышались громкие проклятия и гнусные оскорбления.

Почему? Да потому что распоряжение мэра, заверенное примипилом, теперь предписывало все личные разборки решать через службу военной политии. А любые перестрелки и дуэли были категорически запрещены.

Это стало причиной того, что и без того паскудные жители города вконец потеряли страх. А следом за ними страх начали терять и те, кто вроде бы жителем не был, но вынужден был с населением города общаться. Например, капитаны всевозможных речных посудин, которые иногда вынуждены были ждать разгрузки-загрузки трюмов по паре дней.

И в этой удушливой атмосфере всеобщего хамства большинство членов вадсомада принялись бы стрелять во все стороны – всего с пары фраз. А Дан, хоть и скрипел зубами, но ещё сдерживался. Землянин, чего с него взять?..

Глава вадсомада направился к причалу, у которого стояла указанная Августом развалюха. Там, видимо, как раз заканчивалась разгрузка. Грузчики выносили с пароходика ящики и укладывали их прямо на площади, где нашлось свободное место. Рядом с грузом, в ожидании того момента, когда появятся подводы и отвезут ящики на склад, маячили двое охранников.

Вся портовая площадь была заставлена такими штабелями ящиков. А потому найти сквозь этот лабиринт путь было ох как нелегко. Дан пробирался к пирсу, ругаясь сквозь зубы. И, конечно же, в конце концов, заплутал.

- Эй, здоровяк, а ну вали отсюда! – грозно крикнул один из охранников очередной партии груза, перегородившей Дану путь.

- А то что? – спросил Старган, подняв бровь и выразительно глянув на охранника.

Тот молча потянулся к дубине. А Дан так же молча откинул полу куртки и положил руку на рукоять «немезиды».

- Эй! – возмутился охранник. – Нечестно! Стрелять запрещено!

- Да ты что?! – наигранно удивился Дан.

- Эй, верзила! Тебя арестуют, если револьвер достанешь! – пригрозил ещё один охранник, пришедший на помощь напарнику.

- Ваши трупы очень порадуются моему аресту! Не сомневаюсь! – спокойно проговорил Дан, а потом всё-таки не сдержался и пнул один из ящиков.

Доски треснули, и на землю посыпалось содержимое – продолговатые плоды марчельского клубня. На Эрфе не знали картошки, но клубень успешно её заменял. Правда, на Старом Эдеме питательный овощ пока не прижился – несмотря на то, что попытки его вырастить предпринимались регулярно. Всё-таки он был гораздо вкуснее, чем привычный редис и надоевшая репа.

- Понаставили грузы! Пройти невозможно! – буркнул Дан, поглядев на мрачных охранников. – Было бы что охранять…

Протиснувшись в узкий проход между паллетами камня и ящиками с клубнем, молодой касадор наконец-то выбрался на причал, где стояло замеченное Августом судно. Это была старая паровая баржа. Крашенные-перекрашенные высокие борта, вытянутая форма, высокая капитанская «будка» ближе к корме... Причём стен у пространства между рубкой и жилой одноэтажной надстройкой не было, и Дан смог оценить приводы и трубки, тянувшиеся от центра управления баржой – вниз, в трюм…

- Где шкипер? – рявкнул Старган в лицо матросу, стоявшему на палубе.

- Метен, он у себя в каюте, метен!.. – немедленно отозвался тот, вырванный из каких-то своих размышлений и испуганно хлопающий глазами.

- Позови! – потребовал Дан.

- Да, метен! – возможно, матрос и повозмущался бы, но верзила Старган выглядел таким злым, что желание спорить с ним пропадало напрочь.

Вскоре на палубу вышел пожилой мужчины в потёртом капитанском кителе. На поясе у него висела толстая стеклянная колба, заполненная какой-то жидкостью. Сверху колбу венчал металлический шар, из которого поднимался дымок. Из центра колбы тянулся толстый шланг, который заканчивался мундштуком, крепко зажатым в руке шкипера.

- Вы хотели меня видеть, метен? – поинтересовался он, выдохнув облако дыма.

Колба была опиумным кальяном, известным в Старом Эдеме. Но дым пах явно не опиумом. «Вероятно, это ядолист!» – подумал Дан, который слышал об этом растении и даже как-то притащил образец на «Арго», где его и исследовал. Ничего нового в листе не обнаружилось: эфирные масла, белки, углеводы, растительные кислоты… И никотин! Процентов шесть!

В общем, как оказалось, если индейцы не могут научить плохому остальных людей – те и сами успешно справятся. Просто чуть позже. Как и на Земле, Церковь на Эрфе подобное баловство не одобрила, но, вопреки здравому смыслу, была проигнорирована. Не оставалось никаких сомнений в том, что ещё лет через сто курить ядолист будут на всех континентах мира…

«Зря вы начали, ребята, – подумал Дан. – Потом будет чертовски тяжело бросать!».

- Меня зовут Дан! Дан Старган, метен! – произнёс он вслух. – И я хотел бы предложить вам контракт. Если, конечно, вы ещё не наняты!

- Контракт? – переспросил шкипер, пыхнув дымом. – Готов рассмотреть, метен. Куда поплывём, и какой груз?

- Груз? Грузом будет вадсомад из двадцати пяти фургонов. И ещё кучи воллов, которые вам всю баржу засрут! – сходу предупредил Дан.

- Это малышке «Салли» уже не навредит… – флегматично ответил шкипер, вынимая мундштук изо рта. – Когда мы пару месяцев назад перевозили стадо коров голов на сто пятьдесят, тут только свежее стало… И куда плывём?

- На восток! – ответил Дан, внутренне приготовившись стрелять, если и этот старый речной «волчок» начнёт ржать. – Насколько далеко, пока сказать не могу. Есть ориентиры на берегу.

Шкипер смеяться не стал, чем сразу заслужил в глазах Дана немалое уважение. Он даже не отказал сходу, задумавшись и сосредоточенно пыхая кальяном.

И, наконец, удовлетворившись дозой никотина, дал ответ.

- Я ходил на восток. Там можно далеко заплыть… – шкипер глянул на касадора, что-то решая для себя. – И даже готов вас отвезти! Но… У меня есть условия! И ещё… Заплатите загодя!

- Сколько вы хотите, метен? – Дан почувствовал, что ухватил удачу за хвост.

- Я возьму три тысячи семьсот во! Сразу! – ответил шкипер и выжидающе уставился на касадора.

- Не многовато ли? – поинтересовался Дан. – Уверен, что и по времени, и по расходам топлива…

- Метен, поверьте мне на слово!.. – прервал его шкипер. – Найдётся не так много людей, кто решится вас туда отвезти. И ни один не возьмёт дешевле! А те, кто согласится дешевле, не довезут вас до места! Я беру три семьсот, потому что этого и моих сбережений хватит, чтобы, ежели что, заменить старушку «Салли» молодой «Саломеей». А беру заранее, потому что могу не вернуться. Надо же что-то семье оставить, верно?

Старый шкипер посмотрел в сторону вадсомада. Определив, откуда пришли касадоры, он внимательно осмотрел все стоявшие у причалов пароходы, к некоторым из которых уже совался Дан. Затем перевёл взгляд на противоположную часть пирса…

И только потом снова заговорил.

- Там вы уже были. И вам все отказали, – он указал на юго-восток, а потом ткнул пальцем на северо-запад. – А там ещё не были. Там есть две посудины, владельцы которых согласятся на ваш контракт. Вон то длинное корыто – «Под». Его найм обойдётся вам тысяч в пять-шесть, смотря насколько обнаглеет старик Тони. И ещё дальше – «Лэсси». Но там вам просто не хватит места… Хотя шкипер меньше десятки и не согласится. Все остальные вообще посмеются и откажут.

- Это вы сейчас к чему? – не понял Дан.

- Это к тому метен, что если вы мне не верите, то сходите и опросите всех. Я даже готов не брать контрактов в ближайшие пару часов, чтобы подождать вас! – шкипер усмехнулся, а затем сунул мундштук в зубы и снова затянулся.

- А если я вам верю? – уточнил Дан, представив, сколько смеха и отказов ему придётся выслушать при проверке. И еле удержавшись, чтобы не вздрогнуть.

- А если вы мне верите, тогда добро пожаловать на борт! Обсудим детали!

Отказываться Дан не стал. Как и понапрасну проверять слова шкипера. Вместо этого он прошёл вместе с владельцем кораблика в прокуренную каюту. И уселся за стол.

- Меня зовут Одрик Тойер, – шкипер достал из шкафа необходимую для любых важных переговоров бутылку, разлив жидкость по стаканам. – И у меня есть условия, метен Старган. Условия, которые я предъявлю к вашим людям во время поездки.

- Не стесняйтесь, метен Тойер! – сдержанно кивнул Дан.

- За три семьсот я отвезу вас на восток, куда скажете. Во всяком случае, пока есть возможность судоходства, – сказал Одрик. – Моя старушка колёсная, и посадка у неё мелкая. Но по земле она ползать так и не научилась. Чем дальше на восток, тем более дикими будут места… У меня в команде механик и три матроса-оболтуса. Поэтому извиняйте, но охрана будет на вас…

- Есть чего бояться? – поинтересовался Дан.

- Есть, – кивнул шкипер. – Живности там хватает. Ваши обычно в такие места не суются. Слишком уж густые заросли вокруг. А вот мне приходилось...

- Есть ещё условия? – уточнил Дан.

- Само собой! – кивнул шкипер. – Провианта должно быть впрок. Никто не знает, как всё обернётся. А запас надо иметь в любом случае. И если мы сядем на мель или сломаемся, то ваши люди помогут матросам!

- Сойдёт! – кивнул Дан.

- И последнее… – вот тут шкипер замялся. – Мне надо через полчаса освободить причал. Искать новый причал в этом гадюшнике я не хочу. Я пристану к общественному пирсу, который отделяет грузовую зону порта от пассажирской. Пирс как раз вровень с моими бортами…

- Неслучайно, видимо, – понятливо кивнул Дан.

- Само собой, неслучайно! – жизнерадостно ухмыльнулся Одрик. – Ваша задача – быть рядом и быстро загрузиться на баржу.

- Договорились! – кивнул Дан.

- Ну тогда… – шкипер выдвинул из-под столешницы ящик с бумагами и писчими принадлежностями. – Ну тогда выпьем, метен Старган, за удачное плавание! А потом разберёмся с оплатой и бумагами.

Через десять минут Дан выбрался с корабля и направился к вадсомаду. Им ещё предстояло найти путь до пирса в лабиринте грузов…

Северо-западная часть портовой площади города Нордлидж Бифлод, Марчелика, то же 22 июля 1936 года М.Х., но за двадцать минут до прихода военной политии.

- Ну что, удалось? – хмуро спросил Ульрих Томази у подошедшего касадора.

- Всё удалось, шеф! – ухмыльнулся Иона Маринао. – Пароход «Бриллианте»! Отходит с первого пассажирского причала. Идёт до Порта Марчелика. Для парней я взял каюты третьего класса в трюме. Себе каюту второго класса. Вам – полулюкс, шеф!

- Наконец-то! – Ульриху следовало бы поблагодарить Иону. Однако он уже отчаялся найти подходящий транспорт до побережья, и резкие слова вырвались сами собой. – Ты молодец, Иона! Всё отлично! Прости!

- Всё нормально, шеф! – не стал обижаться Маринао и глянул на дюжину дельтианцев сопровождения. – Ну что, парни? Слышали? Отчаливаем из этой дыры!

В ответ те разразились «радостными», но не блещущими энтузиазмом криками. Дельтианцев всё это путешествие достало значительно раньше начальства.

- Когда начнётся посадка? – спросил Ульрих.

- Через десять минут, шеф! – порадовал его Маринао.

- Не хочу ждать ни минуты! – Томази подхватил чемодан с вещами и решительно встал со скамейки, на которой отсиживал задницу последние два часа. – Пошли!

- Есть, шеф! – ответил Иона за всех сопровождающих.

Ульрих уже его не слушал. С довольной улыбкой он шёл к первому причалу, который располагался ближе к центру площади.

Полгода он провёл в пути… Сначала убегая от бешеного Дана Старгана с его отморозками, а затем сопровождая неприятного Нэша. В результате, Томази пропустил свою собственную свадьбу. И лишь благодаря почте сумел договориться о переносе сроков. Ему приходилось путешествовать по диким местам, и все последние месяцы он мечтал вернуться в цивилизованный мир…

Но… Всегда есть «но». Стоило дельтианцам снова оказаться в цивилизации, охваченной пожаром революции, как дикие безлюдные равнины перестали казаться Томази такими уж отвратительными.

Когда продумывался план борьбы за независимость Марчелики, дельтианцы должны были возглавить этот процесс. Однако Старый Эдем переиграл их и сам спровоцировал беспорядки, сломав все расчёты. И теперь касадор-дельтианец для местной солдатни ничем не отличался от обычного касадора!

Чтобы переправиться через Нигад-бех, ему, Ульриху Томази, пришлось унижаться перед каким-то чиновником с побережья! Чтобы тот выписал ему и его спутникам пропуска! Только ради этого!.. Подумать только!.. А что же творится на востоке? Ульрих снова мог бы почувствовать себя уверенно только в Грисгладе, где постепенно собирались верные ему дельтианцы.

Огромный мир Марчелики, казавшийся таким маленьким, легко управляемым, встал на дыбы и вышел из повиновения. По всему побережью медленно раскручивался маховик гражданской войны. Верные Старому Эдему чиновники и ривы пытались образумить своих коллег, решившихся на предательство, и нередко эти споры заканчивались стрельбой и убийствами. В общем, неспокойно было теперь в Марчелике…

Впрочем, Ульрих не расстраивался. Ему не впервой было начинать всё заново. Старые связи ещё позволяли ему подмять под себя пару провинций. И он бы с удовольствием занялся этим делом прямо в ближайшие дни… Вот только без оружия любой бунт обречён на провал. Ему нужен был оружейный заводик родственников его будущей жены. Нужен – и всё тут! А значит, сначала нужно было разобраться со свадьбой…

Ульрих никому и никогда не раскрывал своих планов. И никому до конца не верил. Даже движение дельтианцев было лишь ступенькой наверх – к его собственному блистательному будущему. Томази прекрасно понимал, что однажды ему придётся оттолкнуться от этой ступеньки, чтобы двигаться дальше. Однако всё это потом… Позже… Когда он, наконец, отомстит за свою семью, а Старый Эдем лишится контроля над Марчеликой.

Ну а если положение будет слишком тяжёлым, Томази собирался взять борьбу за независимость в свои руки. Вот только… Не повезло родственникам его будущей жены. Теперь они, в любом случае, умрут гораздо раньше, чем он изначально планировал.

Ульрих и дальше бы предавался размышлениям, но впереди показался первый причал, а за ним – длинный каменный пирс, куда с площади въезжали фургоны касадоров. Что они делали в городе? И как попали сюда?

- Будь я проклят! Сколько они местным заплатили?! – удивился за спиной шефа Иона, тоже заметивший касадоров.

- Бардак! – поморщился Томази. – Касадоры в городе вместе с фургонами… Лезут на общественный пирс… Что они там забыли?.. Иона! Ты видишь его?!

- Кого? – не понял Маринао.

- Его! – Томази широко раскрытыми глазами смотрел на фигурку касадора на огромном чёрном волле. – Его же!..

- Да кого, шеф?! – возмутился Иона.

- Дан! Дан Старган! – Томази схватил Иону за плечо и указал, куда надо смотреть.

Дельтианец мрачно вытащил бинокль и навёл окуляры на пирс. А потом передал бинокль Ульриху.

- Шеф, я же его раньше толком и не видел… – смущённо признался он.

- Дай-ка! – Томази схватил бинокль.

Сомнений не осталось. Огромный чёрный волл нёс на своей спине проклятого Дана Старгана!..

К слову, Ульрих всё-таки объявил среди дельтианцев награду за его голову. И стоимость касадорской башки уже добралась до отметки в пятнадцать тысяч!.. Но голову всё никак не приносили. И вот надо же! Дан Старган сам шёл ему в руки!

- Специи принять! – скомандовал Томази, возвращая бинокль Маринао. – Оружие к бою!

- В городе, шеф? – опасливо заметил один из дельтианцев. – Тут же запретили стрельбу…

- Мне плевать, что тут запретили! – рявкнул Томази, а Иона отвесил подчинённому исправительный подзатыльник, после которого тот шлёпнулся на землю. – К бою, метены! Этого ублюдка нельзя упускать!..

Какой бы закон ни выпустило здешнее правительство, но без обеспечительных мер толку от него немного. Вот и в Нордлидж Бифлоде хоть стрельбу и запретили, но разве запретишь жителям Марчелики таскать с собой оружие? Вооружённых людей на улицах хватало, и оставалось только гадать, когда именно револьверы пустят в ход…

Ну а Томази и вовсе не собирался оглядываться на капризы каких-то чиновников. Не сейчас!.. Он хотел отомстить Старгану за долгие месяцы страха и унижения. И не мог не воспользоваться случаем застать засранца врасплох.

Вместе с дельтианцами он осторожно добрался до пирса. Со стороны грузовой части хватало различных грузов, за которыми можно было укрыться. Да и рядом с пирсом всюду валялись какие-то ящики и мешки...

- Эй! Куда прёте?! – возмутился было охранник той кучи, за которой укрылся Ульрих. – А ну пошёл!..

Подскочив к Томази, парень взмахнул деревянной дубинкой, но удара не последовало. Занесённую руку перехватил Иона Маринао. Второй рукой он зажал охраннику рот. А прежде чем тот принялся вырываться, один из дельтианцев ударил парнишку ножом в грудь.

- Вы что творите?! – закричал другой охранник, который как раз вывернул из-за угла. – Эй! Полития!..

Сухой выстрел оборвал его крики, но далеко разнёсся над площадью. И это заставило снующих грузчиков, мрачных охранников и пёструю толпу пассажиров на причале замереть и прислушаться.

А Томази посмотрел красными глазами на Иону и взвёл курок, переводя взгляд.

- Надоело всё это… – признался он, быстро выглянув из-за кучи мешков.

После чего прицелился в одного из касадоров Старгана и выстрелил.

Первый выстрел Дан услышал в тот момент, когда пытался убрать с пути фургонов очередное препятствие. На сей раз в виде дворника, подметавшего пирс и требовавшего от касадоров убраться подобру-поздорову.

- Мне потом дерьмо ваших тварей знаете сколько чистить?! – возмущался мужчина. – Не положено с воллами на пирс! Не положено, и всё! Проваливайте!..

- Тихо! – предупредил его Дан, прислушиваясь к хлопку за спиной.

- Не буду тихо! Проваливайте! Я кому сказал!..

- Помолчи! – рявкнул Дан.

Но разве что-то может успокоить дворника, которому в буквальном смысле слова «наваливают» работы на вверенный участок?..

- Сам помолчи! Что, думаешь, раз ты касадор, то всё можно?! Кончилось ваше время! – распалялся дворник. – Больше нельзя стрелять…

Второй выстрел прозвучал громче, а Мигель, ехавший следом за Даном, дёрнулся и начал заваливаться в седле.

- Миг! – закричала Мэнола, но помочь ничем не могла, так как вела фургон. И пусть пирс был достаточно широким, но одно неверное движение, и фургон с воллами отправится в плавание.

Дан обернулся, пытаясь рассмотреть, кто по ним стреляет, но нападавшие укрылись за ящиками и мешками на площади.

- А если так подумать… Да ладно, пусть гадят… Я уберу! – резко передумал дворник, пытаясь ретироваться.

Именно он-то и получил вторую пулю, которая предназначалась Дану, но прошла мимо… Всхлипнув, несчастный дворник опустился на землю. А молодой касадор начал действовать. Он развернул волла, одновременно вытаскивая пузырьки со специями и вливая их в себя.

А потом пустил животное к началу пирса, прикрываясь огромным горбом.

- Приготовиться к обороне! Мигеля в фургон! Олафсоны, перегородите пирс! – закричал Дан, пролетая мимо последнего транспорта в колонне, принадлежавшего семье здоровяка Ларса.

Мимо просвистела пуля. Ещё одна впилась в чёрный горб, прикрывающий Дана. Специи ещё не подействовали, но Старгану нужно было просто отвлечь нападавших, пока весь вадсомад готовится отстреливаться.

Люди на площади с криками разбегались кто куда. Привыкнув к безнаказанности за несколько дней запрета на стрельбу, жители Нордлидж Бифлода неожиданно осознали: в запрете есть одна неприятная сторона. Стрелять нельзя даже тогда, когда стреляют по тебе! А умирать никому не хотелось. И потому даже дюжие охранники грузов бежали прочь, надеясь не словить шальную пулю.

Дан проскакал почти до начала пирса. Свистевшие пули хоть и причиняли определённые неудобства воллу, но животные Марчелики – это вам не изнеженные обитатели Старого Эдема. Мощные костяки, толстые шкуры и густой мех на уязвимых местах спасли бы их, наверно, даже от неприцельного пулемётного огня…

Когда Дану, наконец, удалось заметить, где прячутся нападавшие, причина атаки стала очевидна. Рожу Ульриха Томази сложно было не узнать…

- Ах ты гнида! – рявкнул молодой касадор, осаживая волла, который от такого обращения даже на дыбы поднялся.

Резко развернув животное назад, Дан тоже крутанулся в седле. А затем вытащил из кобуры револьвер и принялся разряжать барабан – на любое движение в том месте, где заметил нападавших. Умное животное само донесло его обратно к своим, успев проскочить в закрывающийся просвет между фургоном Олафсонов и краем пирса. И только там остановилось.

- Кто напал, Дан? – крикнул старик Джон.

- Томази нарисовался! – ответил Дан. – Что с Мигом?

- Я в порядке! – ответил тот, и Дан с облегчением выдохнул.

- Ему ребро сломало! – раздался голос тёти Луизы. – Жилет с костяными пластинами спас!

- Бен! Пётр! Вульф! Билли! Лам! – Дан слез с волла. – Нам надо будет прорваться к площади! Если эти уроды отойдут в сторону, то начнут стрелять из укрытий, а нам только в фургонах прятаться! Будем прорываться к ним… Ган, Польди, Ник и Фил, берите винтовки и не давайте им высунуться! Женщины, укройтесь в фургонах!

Несколько пуль свистнуло над самым пирсом. Одна из них попала в ногу воллу, запряжённому в фургон Дельсудо. Животное обиженно взревело и попыталось сбежать, но Базиль и Игнаций вовремя повисли на нём, не давая уйти. Олаф и Ян кинулись прикрывать просвет щитами.

А остальные открыли по площади ураганный огонь, чтобы прикрыть товарищей.

Глава 2

Портовая площадь города Нордлидж Бифлод, Марчелика, 22 июля 1936 года М.Х., но за десять минут до прихода военной политии.

- Что-то их стало больно много, шеф! – заметил Маринао, прижавшись к мешкам рядом с Ульрихом.

Стрельба со стороны пирса была такой плотной, что какое-то время дельтианцы могли только укрываться, не высовываясь. Чтобы не схлопотать пулю.

- Да плевать! Сейчас начнут перезарядку, и мы их перестреляем! – ответил Томази.

- А стоило ли оно того? – поинтересовался Иона, откинув барабан револьвера и принявшись вбивать туда патроны.

- Хочешь всю жизнь ходить и оглядываться, дружище? – усмехнулся Ульрих, последовав примеру Маринао. – Дан Старган не простит ни тебя, ни меня! Пока он жив, будет мстить! Это же касадоры! Ты их лучше меня знаешь!..

- Ну да… – кивнул Иона, вернув барабан на место и быстро выглянув из-за мешков. – Чёрт, прикрыли просвет под фургоном щитом! Плохое место, шеф! Очень плохое!

- Ничего! – ответил Томази.

В этот момент стрельба со стороны вадсомада как раз стихла. А Ульрих, воспользовавшись моментом, выглянул и дважды выстрелил в сторону касадора, засевшего на крыше одного фургонов. Однако тот успел спрятаться, и все пули Томази прошли мимо.

- Разделимся! – предложил Ульрих. – Часть пойдёт в сторону грузовых причалов. Часть – в сторону пассажирских. Два фургона на пирсе рядом не уместятся. Перестреляем их с двух сторон!

- Уно, Пит, Дыра, Копчёный! – Иона глянул на бойцов. – Вы со мной и с шефом! Куда пойдём, шеф?

Оглядевшись, Ульрих оценил количество укрытий на пассажирской и грузовой части порта. Грузовая ему понравилась больше. Там было много преград, за которыми можно спрятаться от огня противника.

- Мы на грузовую часть. Остальные на пассажирскую. Старайтесь добраться до «Бриллианте». Можете даже попробовать пострелять с палубы! – высказал свои соображения Томази.

- Есть, шеф! – мрачно ответил один из бойцов, назначенных для прорыва на пассажирскую часть порта.

- Что за тон, Джош? – возмутился Иона, почуяв в голосе подчинённого то ли сарказм, то ли глубокое чувство неудовлетворённости.

- Всё нормально!.. – буркнул в ответ боец.

- Давайте! Вы первые, а мы прикрываем! – приказал Маринао, изготовившись к стрельбе. – На счёт три. Раз!.. Два!.. Три!

Пригнувшись к земле, дельтианцы кинулись к пароходу, где команда, также пригнувшись, как раз пыталась убрать выставленные сходни. Засевшие на пирсе касадоры заметили манёвр врага и открыли беглую стрельбу. А по касадорам, в свою очередь, открыли огонь те, кто остался с Ульрихом и Ионой Маринао.

Один из бегущих дельтианцев рухнул как подкошенный, второй – с криком схватился за раненую ногу и упал в воду. А остальные всё-таки добрались до парохода, где им пришлось сцепиться с командой. Матросы, не ожидавшие нападения, не оказали серьёзного сопротивления. Троих из них убили сразу, а четвёртый – постанывая, отправился полежать. Под ним растекалось тягучее кровавое пятно.

Дельтианцы, сумевшие пробиться на пароход, заняли укрытия на палубе и открыли ответную стрельбу по вадсомаду. Выглянув на пирс, Иона Маринао понял, что касадоры заняты только теми его бойцами, кто стреляет с фланга.

И тут же приказал:

- Сейчас! На счёт три! Раз!.. Два!.. Три!..

Ульрих метнулся к намеченному ранее штабелю досок. Бежать было ярдов сорок, но это были очень страшные сорок ярдов… Особенно после того как пуля пробила мешок с зерном прямо перед Томази. По ним стреляли – и стреляли, к несчастью, метко. Хоть дельтианцы, благодаря специям, и стали стремительны, но касадоры теперь почти не уступали им. Как догадался Томази, они тоже не стали медлить с приёмом стимуляторов.

Достигнув укрытия, глава дельтианцев спрятался за досками и перевёл дух. А затем осторожно выглянул – чтобы увидеть, что происходит. Сначала он увидел гладь реки и два паровых кораблика, пыхтящих на ней. Затем осмотрел пирс. И только спустя пару секунд заметил, как несколько касадоров подбегают к тому самому месту, где ещё недавно сидели дельтианцы.

- Они прорвались! – раздался тревожный крик Ионы Маринао, а через секунду Ульриху пришлось срочно покидать укрытие и искать новое.

И всё потому что группа прорвавшихся касадоров принялась стрелять по дельтианцам с удвоенной энергией.

- Я подбил одного в плечо! – крикнул Копчёный, которого легко было опознать по внешности, характерной для жителей Островов.

- Да толку-то? – взвыл Иона, пытаясь уйти от пуль, которые отправили в его сторону засевшие в начале пирса бойцы Старгана.

Прорвавшиеся добились того, что дельтианцам стало не до их приятелей на пирсе. И теперь эти касадоры перетягивали всё внимание на себя.

- Старган! Старган, тебе конец! – крикнул Томази, подбадривая себя и соратников.

- Тебе тоже, ублюдок! – ответил голос из укрытия прорвавшихся касадоров.

- Нет-нет! Только после тебя, щенок! – Ульрих не остался в долгу.

- Ты сейчас со своим членом говорил, Томази? – этот наглый голос принадлежал кому-то из бойцов Старгана.

- Нет, с твоим мозгом, дурень! – а это уже кричал, кажется, Пит из команды Маринао.

- Хватит сюсюкаться с бешеными собаками! – взревел Иона, который быстро высунулся из укрытия и, не глядя, пустил пулю в сторону противника. – Их надо просто пристрелить!

И в этот момент со стороны города раздался совершенно неожиданный, хотя и легко предсказуемый (если вспомнить здешние законы) рёв:

- Прекратить стрельбу!

Следом прозвучал один выстрел, а потом и вовсе целый залп. К счастью, как догадались обе стороны заварушки, стреляли почему-то не по ним, а по небу. Но от этого было ни разу не легче. Следующий слитный залп можно было и не пережить.

Ульрих посмотрел в сторону вновь прибывших и присвистнул от удивления. В гости пожаловало не меньше пяти десятков солдат, и все с повязками военной политии на рукавах. На повязках так и было написано: «ПОЛИТИЯ» – чтобы точно ни один дурак не ошибся.

- Шеф! К чёрту касадоров! – рявкнул Иона, меняя позицию.

Ульрих с ним мысленно согласился. Даже не с тем, что сказал помощник, а с тем, как он это сделал: громко, чтобы слышали даже касадоры. Это было своего рода предложение о перемирии, которое бойцы Старгана приняли весьма своеобразно – сменили места укрытий, чтобы защититься от пуль вновь прибывших. Дельтианцы, не сговариваясь, сделали то же самое. И замерли в ожидании.

- Сложите оружие, и никто!.. – выкрикнул один из солдат, но не договорил.

Пуля ударила ему в голову, и бедняга завалился на камни, которыми была вымощена площадь.

Портовая площадь города Нордлидж Бифлод, Марчелика, 22 июля 1936 года М.Х.

Пер Нордин не был трусом. Многие из его предков воевали на крайнем юге Старого Эдема и с загорцами, и с воинами Гордиша, Гора и Луджи. Поколение за поколением, в их семье отсеивались бесхребетные трусы. И военная карьера для Пера Нордина была пределом мечтаний.

Но… Скажите ради Бога, стоит ли, дослужившись до центуриона, помирать при выполнении банальной полицейской миссии?

Да ещё и в такой дыре, как сраный Нордлидж Бифлод?!

Когда тригентан из центурии Пера неосмотрительно крикнул: «Сложите оружие, и никто!..» (а затем повалился на мостовую с дырой в башке), Пер поступил, как ответственный командир. И кинулся искать убежище для своего драгоценного тела.

Правда, успел приказать солдатам: «В укрытия!» – по пути к брошенной на площади повозке, единственным охранником которой был флегматичный волл, в неё же и запряжённый.

- Распряги волла! – бросил Пер своему бойцу, одному из тех, кто бежал рядом с ним.

Пули уже вовсю свистели вокруг, собирая кровавую жатву. Упал с пробитой ногой солдат, тоже спешивший укрыться за телегой. А следом получил пулю в лоб один из бойцов, распрягавший волла.

- Беглый огонь! – громко приказал Пер, даже не став уточнять, по какой из сторон недавней перестрелки. Потому что и так было ясно: по обеим.

Сам он свалился пузом на землю и принялся выцеливать противника. Вот впереди мелькнула голова одного из стрелков, которые прятались на палубе корабля… Пер выждал, когда тот снова появится – и потянул спусковой крючок. Пущенная им пуля лишь немного разминулась с преступной башкой, попав в ограждение палубы парохода. Обидно!..

Тем временем солдаты успели распрячь волла. Получив прикладом по толстой заднице, тот с презрительным фырканьем кинулся прочь, а несколько солдат, наконец, перевернули повозку на бок. При этом лежавшее в ней сено вывалилось на землю. А Пер наконец-то поднялся и постарался занять такое место, где вражьим пулям будет сложно пробить дно повозки.

Стрельба не утихала. И даже постепенно приносила свои плоды. Сотня стволов – это всё-таки сотня стволов, хоть ты обожрись специями. Однако боевые потери всё-таки начинали Пера волновать. Десять человек за пять минут боя были убиты или тяжело ранены. И хотя теперь, укрывшись от пуль, солдаты гибнуть перестали, но сам факт, что врагам начихать на численный перевес, сильно напрягал…

И Пер впервые всерьёз задумался над тем, как будут воевать солдаты СоЗаМаО с армией Старого Эдема. Конечно, если вдруг таковая всё-таки доберётся до Марчелики.

Никто в их когорте не получал от правительства ни понюшки специй. А вот Старый Эдем во время войн на специи для армии не скупился... Пер помнил, что рассказывал отец про свою службу. У каждого солдата есть несколько наборов таблеток, которые по приказу принимают в бою – чтобы получить тактическое преимущество перед врагом. На этом строится целая наука ведения войн, сложившая на Старом Эдеме за последние сто лет…

«Надо обязательно спросить об этом у командования! – сделав себе зарубку на память, Пер выглянул в щёлку между досок днища телеги. – А это что такое?!».

К пирсу, рискуя помять о камень борта, подвалила потрёпанная паровая баржа. И теперь фургоны касадоров, воллы – да и сами преступные касадоры, чтоб им пусто было! – спешно перемещались на её борт по сходням.

- Это что ещё такое?! – возмутился Пер уже вслух. – Они уходят!!! Стреляйте по барже!!!

Центурион орал так, чтобы крик услышали его бойцы. Но, к несчастью, услышали его и касадоры. В тот же миг ситуация резко изменилась. Стоило солдатам переключиться на сбегающих преступников, как со стороны пирса что-то страшно громыхнуло – и беглецов заволокло дымом, который мешал прицелиться. Но это было ещё полбеды…

Что-то большое и тяжёлое ударило в днище телеги, с лёгкостью пробивая доски и прочные деревянные конструкции. Из места пробития брызнули щепки и капли крови, а саму телегу толкнуло так, что Пер не удержался на ногах и полетел носом вниз – прямо в булыжник мостовой. Когда он поднял голову, часть солдат центурии уже в панике бежала с площади. А другая, чуть более смелая, перепрятывалась в более надёжные убежища.

Самого Пера всё ещё слегка вело. Впрочем, как и других бойцов, которые остались рядом с ним. Но не всех. Трое солдат, стоявших за левым краем телеги, теперь изломанными куклами лежали на земле. Прилетевшее ядро навылет пробило деревянное препятствие, насмерть поломав ребят…

Откуда у преступников пушка, да ещё и военного образца, выяснять было некогда. Деморализованные солдаты волновали Пера значительно больше.

А преступники, засевшие на пристани, теперь снова – внаглую! – перестреливались между собой. Впрочем, куда больше стреляли те, кто грузился на баржу. Небольшая группа людей, по виду касадоров, быстро бежала к её борту, унося ещё и троих раненых. Причём с весьма завидной скоростью. Что, конечно, было неудивительно – с учётом принятых специй.

Впрочем, их противники раздражали центуриона ничуть не меньше…

- Огонь! Огонь! – взревел Пер, поднимаясь и направляя винтовку на вконец обнаглевшего преступника на борту пассажирского парохода. Тот как раз встал в полный рост и пытался стрелять по касадорам, бегущим по пирсу к барже.

Бойцы послушались центуриона Пера, но стоило им чуть осмелеть, как с борта баржи снова рявкнула сволочь-пушка. И хотя на сей раз одни преступники стреляли по другим, ещё не нюхавшим пороху солдатам хватило, чтобы опять со страхом попрятаться…

- Да что вы ссытесь, как девочки-целочки! – заорал на них Пер. – Огонь! Пока идёт перезарядка! Огонь!..

К сожалению, его центурия была хороша лишь для того, чтобы пугать обывателей. Пер и сам это отлично понимал. Стоило солдатам столкнуться с организованным сопротивлением, да к тому же при поддержке пусть и маленькой, но артиллерии – и весь их боевой дух куда-то испарился. Осталась только кучка испуганных вооружённых людей, даже не способных выполнять боевые задачи...

Будь у Пера в запасе пара месяцев, он бы живо поправил это дело. Вот только никто ему столько времени не дал. И теперь ему приходилось орать на подчинённых, чтобы те хотя бы не бросали оружие. Вот только единственным, кто по-прежнему стрелял, остался сам Пер. А единственной его жертвой оказался на диво наглый солдат, решивший послать командира центурии...

Пушка сделала ещё три выстрела. Это снова одни преступники палили по другим преступникам. Где-то вдалеке вяло пели рожки тревоги, призывая когорту СоЗаМаО к бою.

А старая паровая баржа стремительно удалялась от пирса, выплёвывая в воздух облака чёрного угольного дыма. Колёса крутились всё быстрее и быстрее, с плеском опуская лопасти в воду…

На пирсе остались лишь вторая группировка преступников. А Перу уже надоело орать и кричать. Он увидел, как оставшиеся нарушители перебегают на небольшой паровой баркас, стоявший в грузовой части порта. Подняв винтовку, центурион прицелился и сбил одного, а затем и второго беглеца. Их товарищи ответили ему хаотичной, но упрямой стрельбой.

- Никогда!.. Я не видел!.. Такого позорища!.. – ревел Пер, снова и снова щёлкая винтовочным затвором.

Последнюю пулю он всадил в припозднившегося врага, бегущего к баркасу от пассажирского парохода. Стоило ему потянуться к подсумку за новой партией патронов, чтобы перезарядить магазин, как что-то сильно ударило его в бедро. Нога сама подкосилась, и Пер оказался на земле. Его ранение должно было окончательно подкосить бойцов центурии, но внезапно случилось маленькое чудо...

Воспряв духом, солдаты принялись палить по баркасу, подбадривая себя криками. И это заставило оставшихся преступников спешно отдать швартовы и покинуть пристань. Центурион перевернулся на живот, преодолевая боль, и бессильно наблюдал, как негодяи убегают от возмездия.

Конечно, несколько мёртвых тел на пристани грели ему душу, но они не могли искупить ни гибели солдат, ни всего позора, испытанного командиром солдат СоЗаМаО…

Особенно сильную боль доставляло то спокойствие, с которым действовали эти криминальные элементы. И тем более обидным оно выглядело в сравнении с регулярными войсками СоЗаМаО... Перу особенно запомнился чемодан с обивкой из розоватой кожи, который кто-то кинул прямо на палубе баркаса. Этот чемодан стоял там и просто издевался над ним, отважным командиром целой центурии…

В пылу боя, под градом пуль, под выстрелами пушки, кто-то не забыл прихватить этот отвратительный розовый чемодан и занести его на баркас. И это несмотря на то, что весь вид клади намекал: самое важное, что в ней можно найти – сменные трусы и носки, да стопочку носовых платков. Но даже это преступники вытащили из перестрелки, наплевав на риск…

Пока Пер страдал из-за уязвлённого самолюбия (и ещё немного из-за раны в ноге), к нему успел подбежать помощник полкового медика. Он перевернул командира на спину и принялся резать штанину в том месте, куда попала бандитская пуля.

- Где медик? – слабо спросил Пер.

- Сбежал, фортис! – признался парень, деловито обрабатывая рану.

- А ты… А-а-а! Да осторожнее!

- Простите, фортис!

- Делай своё дело, а на меня не обращай внимания! – сжав зубы от боли, приказал Пер. – А ты чего не сбежал?

- Так… Приказа же не было бежать! – очень рассудительно ответил парень.

- Как зовут? А-а-а-а!... – Пер сжал винтовку в руках, чтобы случайно не залепить отважному медику, который как раз умудрился подцепить пулю и извлечь её прямо на поле боя.

- Ганс, фортис!

- Молодец, старший медик Ганс! – продышавшись, похвалил его Пер. – Такие, как ты, и будут настоящими героями СоЗаМаО!

- Так ведь… А старший медик…

- Ганс! – оборвал его Пер, заставив на пару секунд прервать медицинские манипуляции. – Старший медик – это теперь ты! И ты единственный медик центурии! Всё понятно?

- Понятно, фортис!

- Вот и молодец… – раненый центурион откинулся на камни и устало уставился в пронзительно голубое вечернее небо Марчелики.

Верхнее течение Нигад-бех близ города Нордлидж Бифлод, Марчелика, 22 июля 1936 года М.Х.

- Давай, дружище! Сейчас тётя Луиза тебя подлатает! – Дан сгрузил Иоганна на палубу, но тот в ответ только стонал, прижимая одну руку к животу. – Держись, Ган!

Первого натиска солдат СоЗаМаО не пережили даже защитные жилеты, которые каждый боец нацепил перед прорывом. В Иоганна прилетело три пули. И только одна нашла способ, как добраться до тела. Но даже одна пуля в брюхе способна вывести человека из строя. Иоганн, к чести своей, сразу из строя не вышел – и даже успел ещё пострелять. Однако к моменту спешного отступления на баржу уже одурел от боли. И почти ничего не соображал.

- Дан, ты как?! – подскочившая Пелла увидела кровь на обоих касадорах и не сразу поняла, кого первым спасать.

- В порядке! Его лечи! – Дан кивнул на друга. – Где шкипер?

- В рубке, – коротко ответила девушка, склоняясь над стонущим Иоганном.

Дан бросил прощальный взгляд на удаляющуюся пристань. Там дельтианцы как раз пытались сбежать, захватив какой-то старый баркас. Солдаты СоЗаМаО больше не стреляли, и только их упрямый командир продолжал посылать в бойцов Томази пулю за пулей.

- Грин! Старик Джон! – Дан оглядел палубу и заметил старика. – Хватит над Вульфом охать: всё с ним будет в порядке! Лучше организуй с Августом охранение!

- Злой ты, Дан! – поджав сухие губы, отозвался старик.

- Я не злой, я дисциплинированный! – ответил Дан. – Бен! Ты где, жопа драная?!

- Да тут я! – страдальчески ответил Бенедикт, раненый в правое полупопие.

- Найди помощника! И быстро к пушке! – коротко приказал Дан.

- Я не могу. Я раненый! – обиделся парень и даже указал, куда именно, но всё-таки поднялся на ноги.

- Расскажи мне ещё! – не поверил ему Дан. – Твоей заднице больше доставалось от дядюшки Джона, чем сегодня от пули. Жопа – не сустав и не кишка! Живо к пушке!

- Ладно-ладно!.. – и Бенедикт, хромая, отправился искать себе помощника-артиллериста.

- Мешо, а вы что делаете? Зачем на каждого подстреленного втроём наседаете?! – возмутился Дан, увидев, как женщины заботливо кудахтали над теми, кому не повезло. – Живо организуйте места в фургонах! И несите всех туда. Нечего палубу кровью заливать…

- Совершенно с вами согласен, метен Старган! – прокричал, выглянув из рубки, шкипер.

- Вы меня удивили, метен Тойер! – выкрикнул в ответ Дан. – Я думал, мы больше вас не увидим!

- Одрик Тойер всегда выполняет свои обещания! – обиделся шкипер. – Я взял деньги! Подписал контракт! Я его выполню, метен Старган!

- Не обижайтесь, метен Тойер! – сразу объяснил Дан. – Просто в этом грёбаном мире так поступают немногие!

- Размещайте фургоны, метен Старган! Нам надо уйти подальше от города!

Дан снова глянул на пристань. Дельтианцы всё-таки завели похищенный баркас, и теперь тот на всех парах уходил прочь от проклятого города.

К сожалению, пока сложно было понять, куда держат курс противники – и не собираются ли преследовать их баржу. Дан очень надеялся, что Томази сейчас немного не до того. Потому что пушка у них одна, а противников – двое.

Вторым был небольшой пароходик, по которому бегали серые фигурки солдат СоЗаМаО. И он Дану сильно не понравился… Судно как раз отвалило от небольшого пирса в юго-восточной части города. И теперь шло на перехват.

- Внимание! Цель на полвторого по курсу! Бен, потопите его до того, как они до нас доберутся! – крикнул он Бену и Алексу, заряжавшим пушку на носу.

Сказать, что «Салли» оказалась тихоходной «старушкой», Дан бы не смог. Напротив, она весьма резво двигалась по реке, несмотря на свой почтенный возраст. Однако баржа была не приспособлена для гонок – разве что только с другими баржами. Остроносый двухпалубный пароходик, двигавшийся им наперерез, был явно побыстрее от рождения. Да к тому же, ещё и помоложе.

Однако был у него один критичный недостаток… На нём не было пушки. Суетившиеся на палубе солдаты собирались стрелять по беглецам из винтовок. И сильно удивились, когда прозвучал первый выстрел, и ядро легло всего в пяти ярдах от корабля, подняв фонтан воды…

- Бен, Алекс, точнее бейте! – рявкнул Дан. – Август, Грин, организуйте позиции для стрелков!

Сам глава вадсомада забежал в свой фургон, чтобы схватить винтовку и запас патронов. И снова выскочил на палубу. Укрылся он за фальшбортом баржи, готовясь стрелять, пока ещё не прошло действие специй. К сожалению, песка на барже не было, и набить любимые мешки было нечем. Но касадоры всё-таки нашли, где пристроиться.

Раненых перетащили в те фургоны, которые были обращены к приближающемуся кораблю СоЗаМаО толстой стенкой. Женщины и дети тоже укрылись кто где. Больше всего Дан опасался, что солдаты подстрелят старого шкипера, который в своей рубке был прямо как на ладони…

Но солдаты не успели... Бен и Алекс всё-таки не подвели. Первые два выстрела у них ушли в воду. Зато третье ядро вышибло щепки из лопастей колеса, а четвёртый и пятый выстрел окончательно вывели колесо из строя. Конструкция, не защищённая бронированным кожухом, сначала перекосилась от трёх попаданий… А затем зацепилась за борт, что-то громко треснуло – и колесо перестало крутиться.

Пароходик закружился на месте, пока команда останавливала машину. И резвая старушка «Салли» успела проскочить мимо, торопливо удаляясь на восток.

А что же Ульрих Томази и его дельтианцы? Достигнув середины реки, они ещё какое-то время плыли за баржой. Однако, увидев расправу над пароходом СоЗаМаО при помощи пушки, развернули баркас и поплыли на запад.

За спиной растревоженным ульем гудел Нордлидж Бифлод. Но, кроме застрявшего посреди реки пароходика, никакой другой погони не наблюдалось. И хотя у города было множество причин гудеть, в том числе, против солдат СоЗаМаО – что жители и делали, пользуясь подвернувшимся случаем – Дана Старгана это уже совершенно не интересовало…

Весь остаток дня касадоры организовывали загон для воллов. А ещё перемещали фургоны под строгим руководством шкипера, который во время бегства заметил, что баржу слегка накренило. И это несмотря на то, что при погрузке касадоры всё-таки старались распределить груз равномерно – лишь бы «Салли» не перевернулась, отвалив от пирса.

Вечером Дан устроил обход, проверяя всех членов вадсомада. А заодно узнавая, как у каждого дела и что его беспокоит. Большинство беспокоилось только о раненых, которых, к сожалению, хватало. К счастью, ничьи головы и сердца не пострадали, а всё остальное было излечимо. Наиболее неприятные ранения получили Иоганн и Вульф. Но сейчас ещё рано было говорить, чем закончится их лечение.

Не нашёл Дан только Пеллу, которой не было ни в её фургоне, ни где-то рядом. Вооружившись фонарём, молодой касадор отправился на поиски. Обойдя большую часть баржи, он даже начал беспокоиться: всё-таки деваться с борта было просто некуда.

Однако спустя ещё несколько минут девушка всё-таки нашлась. На носу баржи, прямо за загоном с воллами.

Пелла сидела на носовом кнехте, подтянув колени к груди и обхватив их руками.

На появление Дана она почти не отреагировала. Обернулась, посмотрела секунду – и отвернулась вновь, уставившись на воду по курсу судна.

Дан, в принципе, рано или поздно ожидавший чего-то подобного, не удивился. Просто поставил фонарь на пол, подошёл к Пелле и уселся рядом. Кнехт был широкий, так что даже его туша легко уместилась на нём филейной частью.

- Ну и чего ты загрустила? – поинтересовался он.

- Просто загрустила… – девушка дождалась, когда Дан усядется, а потом привалилась к нему плечом. – Дан, зачем это всё? Столько крови, стрельбы… Рано или поздно кто-нибудь умрёт, и этого человека нам придётся хоронить…

- Рано или поздно мы все умрём. И всех нас похоронят! – успокоил её Дан. – А пару столетий назад даже у раненых шансов было немного. Ган и Вульф точно бы скончались за несколько дней. Так что… Хорошо, что пока нас спасает Пыль Эрфы.

- А от попадания в голову она спасёт? – хмуро спросила Пелла.

- От попадания в голову ничего не спасёт. Только чудо! – покачал головой касадор. – Хотя разные случаи бывали. Попадут в голову касадору, а он…

- Дан, я ведь не об этом! – возмутилась Пелла. – Ты же прекрасно понял, о чём я…

- Пока мне кажется, что ты о смысле жизни, Пел!.. – задумчиво произнёс Дан. – Но, ты знаешь, смысл жизни – это такая странная штука… Только ты сам можешь его найти. А другой за тебя этого не сделает.

- Нет, я не о смысле жизни, – девушка улыбнулась. – Я о цели всего этого путешествия… Зачем мы плывём на восток? И зачем нам общаться с григио, или с кем там ещё?.. Может, надо вернуться в Кастиелло де Романо и спокойно жить там… Ведь тебе сделали очень заманчивое предложение!.. Понимаю, ты хочешь спасти родителей, но аборигены вряд ли в этом помогут.

- Не помогут… – Дан задумался, как бы ей получше объяснить. – Но тут дело такое, Пел. Марчелика – это опасное место. Вот, например, возьми сандоклёра! Он опасен. Согласна?

- Согласна, – не стала спорить девушка.

- Но если ты знаешь, как его пристрелить и зачем он нападает, всё уже не так страшно, – продолжил Дан. – И так с любым животным. Что здесь, что на Старом Эдеме.

- И причём тут цель нашего путешествия? – поинтересовалась Пелла.

- Всё, что тебе знакомо – уже не так опасно, как всё, что неизвестно, – повторил Дан, подводя к следующей своей части объяснения. – А вот кто такие хаблы, григио и кто за ними стоит – это неизвестно. И получается что?

- Что они все опасны… Опаснее зверей… – догадалась девушка.

- Значит, цель этого путешествия – понять, кто они, чего хотят и что ими движет, – закончил объяснение Дан. – Узнаем, расскажем другим людям… И, может, аборигены перестанут вырезать целые поселения. Кто знает?

- И это знание стоит возможных жертв? – усомнилась Пелла.

- Знание – вообще дорогая штука… – хмуро заметил Дан. – За любую информацию приходится чем-то платить.

Пелла заёрзала на плече, и Дан успокаивающе её приобнял.

- Умрёт кто-то или нет… – сказал он. – …Это сложно предвидеть. И ещё сложнее – избежать. Люди погибают, поскользнувшись на каменной мостовой… От случайной пули, предназначенной другому. Или от внезапной болезни. Если не готов умереть – не станешь касадором равнин. Но если уж стал… Тогда у тебя есть все шансы к старости быть богатым человеком.

- Пока вы только тратите деньги! – Пелла улыбнулась.

- Это были грязные деньги… От них надо избавляться! – Дан начал было подниматься, но девушка удержала его за руку.

- Посиди со мной… С тобой как-то спокойнее.

- Как скажешь, – не стал спорить Дан.

Если честно, он боялся, что Пелла снова будет заваливать его вопросами. Но девушка молчала. Они просидели ещё минут десять, глядя, как в свете звёзд стелется под нос «Салли» речная гладь.

А потом Дан всё таки настоял, чтобы Пелла отправилась спать. На следующий день им предстояло ещё много работы, которую никто не выполнит за них...

Глава 3

Вадсомад Старган, баржа «Салли», Верхние течения Нигад-бех, 22 июля 1936 года М.Х.

Шкипер Одрик Тойер уверенно вёл свой кораблик вверх по реке. И это несмотря на то, что кораблик весь день немилосердно качало. А иногда качало и вовсе опасно – особенно когда тяжёлые фургоны, находившиеся на его борту, снимали с колёс. И, так как взять в помощь много воллов было проблематично, приходилось обходиться простыми средствами – то есть руками членов вадсомада.

Каждый раз, когда толпа касадоров перемещалась на один борт, баржу начинало кренить, шкипер принимался грязно ругаться из рубки, а команда кораблика – нервничать и переживать. Но фургон за фургоном снимался с колёс, а крушение баржи так и не происходило. То ли «Салли» обладала повышенной живучестью, то ли шкипер бросил весь свой опыт на спасение корабля, пассажиров и себя любимого.

В зенит воздух и река так прогрелись, что, казалось, было видно, как поднимается пар от воды, устремляясь в небо. А небесную синеву, в свою очередь, начали затягивать рваные облака. Мимо проплывали сонные и ленивые в такую жару берега. Дороги опустели, окрестные посёлки и городки притихли, и даже живность в округе как-то присмирела.

Лишь пара «лепестков» – рыб, напоминающих по форме цветочный лепесток и таких же плоских – плыла рядом с пароходом, подставляя солнцу широкие вытянутые спины.

Даже двужильные касадоры, разомлев от такой жары и душной влажности, разбрелись кто куда. Кто-то спрятался в фургоне, кто-то просто присел в теньке. Женщины ушли на камбуз готовить пищу. И только в одном месте жизнь так и не замерла – там Август и старик Джон яростно сцепились в партии «тавола реале». Впрочем, Дан Старган когда-то знал эту игру под названием «нарды».

Оба касадора играли не на интерес, а на вполне конкретные бумажки, поэтому на жару им было временно наплевать. Рядом с ними, на столе, лежала ещё и так называемая «большая» колода игральных карт, и мешочек с костями. Всем было ясно, что Август и старик Джон схлестнулись не на жизнь, а на жадность. И побежденный уйдёт из-за стола лишь тогда, когда всё, что было в кармане, будет передано противнику...

Глядя на них, Дан поражался тому, что на Эрфе не возникла огромная индустрия азартных игр, которая некогда была на Земле. В той же Марчелике заядлые игроки ютились по кабакам и салунам, находя там таких же заядлых игроков. Впрочем, объяснение этому феномену было: любая попытка организации игорного дома, в итоге, закончилась бы костром. Позиции Церкви Эрфы (так и не разделившейся на конфессии, как на Земле) были сильны и непоколебимы.

Конечно же, многие пытались как-то расшатать этого исполина. Но Матерь Церковь была крепка, как скала. И, как цемент, спаяла христианские государства Старого Эдема, не позволяя вконец обнаглевшим правителям опускаться до беспредела. Наверно, именно такой она и должна была стать на Земле в далёкие времена… Однако что-то пошло не так.

-Хе-хе-хе! – противно заскрипев, рассмеялся Август.

И уже второй раз подряд сгрёб к себе мятые бумажки.

- Да чтоб тебя! – сердито буркнул Джон, выкидывая на стол новые.

Соперники не собирались ни сдаваться, ни отступать. Наконец, Дану надоело следить за игрой, и он решил сходить к борту баржи, где Ларс и Ян Олафсоны ловили рыбу. Не успел Старган сделать и пары шагов, когда Ларс напрягся, его удочка согнулась в дугу…

И прежде, чем Олафсон успел что-то сделать, леска с противным щелчком лопнула.

- Скотина какая! – ругнулся Ларс, глядя на её обрывок. – Но ты видел, малец? Ты видел?

- Ну и что толку? – удивился «малец», который ростом уже превзошёл отца.

- Как что?! – возмутился Ларс. – Давай-ка поймаем этого гиганта!

Старган почти дошёл до Олафсонов, когда Ларс опасно перегнулся через борт баржи. И, потрясая мозолистым кулаком, потребовал у подводного обитателя:

- Эй ты, туша! Выходи!..

Конечно же, позже он оправдывался тем, что решил пошутить – да и вообще не ожидал, что «туша» решит его послушаться. Но раз уж повёл себя как дебил, то теперь будь добр стерпеть и гомерический хохот окружающих. Однако это всё будет потом…

А в тот миг, когда из толщи воды сначала проступила, а потом и выпрыгнула огромная уродливая морда, бедный Олафсон-отец смог разве что как-то тонко пискнуть, отпрыгивая от борта.

- Берегись! Усач! – крик шкипера, усиленный мегафоном, разнёсся по барже.

Скользя ногами по палубе, Ларс Олафсон пытался отползти подальше от «гостя» из глубин. Его сын Пит рванул к центру палубы, но запутался в ногах и грохнулся неподалёку. А над фальшбортом поднималась огромная серая в чёрную крапинку туша с белым пузом…

Когда над палубой нависло уже ярдов семь рыбины, Дан только вытаскивал «немезиду» из кобуры, взводя курок. Он и сам так опешил, что немного промедлил.

Некоторые из касадоров успели раньше. Зазвучали первые выстрелы, и пули впились в тело речного монстра. Но, кажется, не слишком ему навредили. Разве что рана на пузе выглядела нехорошо, но усачу почему-то не помешала.

Перевалившись через борт, огромная рыба обрушилась на палубу, чудом не придавив Ларса и Пита, которые едва успели выбраться из зоны поражения. Впрочем, это отсрочило их вероятную гибель лишь на пару секунд…

А всё потому что лютая рыбина была способна ходить на передних плавниках. И теперь поднимала над палубой переднюю часть туши, буравя будущих жертв чёрными провалами злых глазок.

В голове Дана Старгана время слилось в какой-то тягучий поток, сквозь который, одна за другой, со скоростью света летели отчаянные мысли: «Куда стрелять?.. У него вообще есть мозг?.. Попытка будет только одна!..».

За эти доли секунды прицел «немезиды» скользнул по длинным тёмным усам, по опорному плавнику… И решение пришло само собой: раз попытка всего одна, то нужен максимальный ущерб. А дальше тело действовало на автомате. Палец надавил на спусковой крючок, рука вернула прицел на плавник – и через секунду тот брызнул в стороны кровавыми ошмётками.

Рыба молча и тяжело завалилась одним боком на палубу. А потом сразу три пули вошли в другой её плавник: кто-то из касадоров пришёл к тому же решению, что и Старган. Теперь, лишившись здоровых конечностей, рыбина могла рассчитывать только на свой хвост, который бешено извивался, круша фальшборт и толкая огромное серое тело вперёд.

- По жабрам бейте! По жабрам! – посоветовал шкипер так обыденно, будто каждый день перед завтраком выманивает на палубу, а потом добивает речных монстров.

Хлёсткий звук выстрела – явно чего-то более существенного, чем револьвер – прорвался сквозь гвалт, царивший на палубе. В середине туловища рыбы, возле жабр, расцвёл кровавый цветок. И та впервые отреагировала на попадание…

Серое тело дёрнулось, сворачиваясь в клубок, а затем по нему прокатилась судорога. После чего усач стремительно распрямился, сметая одним своим концом остатки фальшборта и удочку Пита, а другим – сразу обоих Олафсонов…

Усач умер. Хотя не все это сразу поняли. Пара касадоров успела выпустить в рыбину ещё несколько пуль, и лишь очередной совет шкипера заставил их остановиться:

- Ну и чего вы мясо-то портите?! Свежуйте прямо там! Всё равно ещё фальшборт чинить и палубу мыть. Кстати, все живы?

- Чтоб меня… Чтоб меня! – Дан посмотрел на Ларса, которые лежал на палубе, глядя в небо широко раскрытыми глазами, и всё время повторял: – Чтоб меня…

- О-о-о-о! – вторил ему сын, баюкая в объятиях ушибленные рёбра.

- Живы! – ответил Дан, поглядев на виновников переполоха. – Но, кажется, они теперь дебилы!

- Чтоб меня…

- О-о-о-о!

- Во всяком случае… Разговаривают, как дебилы! – добавил Дан.

Если ты поступаешь, как дебил, выглядишь, как дебил, и говоришь, как дебил – оправдаться бывает сложно. Хотя Ларс вообще-то честно пытался, но чуть позже.

- Мика! Живо за штурвал! – тем временем громыхнул шкипер. – Метены, держитесь там! Я уже иду на помощь!

Пока Мика подменял Одрика, пока тот спускался, рыбину окружили любопытствующие касадоры. Это создание Божие вымахало в длину до десяти ярдов. Мощные, перевитые жгутами мышц передние плавники, хоть и могли приподнять тушу, но основную двигательную функцию всё же выполнял длинный хвост.

Туловище было округлым, как у головастика. Из тупорылой широкой морды тянулись длинные толстые усы – по несколько штук с каждой стороны. Причём они росли как над пастью, так и под ней, со всех сторон окаймляя огромный зубастый рот.

- Метены, познакомьтесь! Типичный родич некоторых речных обитателей, которых мы встретим на востоке! – подоспевший Одрик представил гостя, жестоко убиенного на борту «Салли». – Я бы назвал их мерзкими тварями, но – Боже! – у них такое шикарное нежное мясо!..

С этими словами шкипер, с ножом в руке и таким плотоядным выражением на лице, что даже Дану стало не по себе, упал на колени и принялся вспарывать рыбине живот. Впрочем, Одрик не соврал: мясо и в самом деле оказалось восхитительным. И это несмотря на то, что у хищников, как говорят, обычно мясо жёсткое. А усач был именно хищником. Острые зубы-резцы в пасти и следующие за ними шипастые пластины, способные перемолоть, наверно, даже камень, не оставляли сомнений.

Минус у рыбы был один – если, конечно, не считать размеров и агрессивности. Её потроха воняли так, что даже ко всему привычные касадоры с центральных равнин утирали выступившие на глазах слёзы...

Вадсомад Старган, баржа «Салли», Верхние течения Нигад-бех, 28 июля 1936 года М.Х.

Местность по берегам реки начинала меняться. Всё реже попадались человеческие поселения, всё гуще были береговые заросли. К тому же, и сама река значительно сузилась.

А вода изменила цвет, став зеленоватой из-за ряски и водорослей. Теперь мало было зачерпнуть её ведром на верёвке – надо было дождаться, когда появится освобождённое от водорослей пятно. И потом ещё пропустить воду через тканевый фильтр в несколько слоёв.

А утром взглядам касадоров открылось то, что… Наверно, можно было назвать полноценными деревьями – но с очень большой натяжкой. Они напоминали пальмы Старого Эдема, только не с одной копной зелени на вершине, а с десятком, раскиданным по всему ветвистому стволу. На время зенита, как и вся флора Марчелики, эти листья сворачивались в трубочку. И снова раскрывались, когда становилось не так жарко.

У подножия стволов, покрытых гладкой корой, виднелись разномастные растения нижнего уровня. Густые заросли, расчётливо спрятавшиеся в тени деревьев, явно здесь процветали.

Впрочем, как и представители малоизвестной людям фауны.

- Никто сюда не суётся, – пояснил шкипер, когда экс-фермер Николас Маркиаторе решил узнать побольше о местной экосистеме. – Вон! Видишь на ветке что-то красное?

- Вижу, – согласился Николас.

- Это, брат, местный ядовитый червяк! – пояснил Одрик. – Один укус, и через минуту… Э-э-э-э-э!

Шкипер обхватил руками свою шею, будто собираясь удавиться, высунул язык и принялся резко дёргаться. А потом заразительно захохотал.

- У вас странные представления о смешном, метен! – грустно заметил Лилия Нуар, услышав разговор. – Обычно в таких ситуациях надо плакать...

- Ну вот ещё!.. Зачем плакать о придурках, который суются в этот лес, мешо?! – возмутился Одрик и снова засмеялся. – Пускай они лучше плачут!

Но настроение делиться знаниями у него всё-таки пропало, и метен Тойер гордо удалился в надстройку, где располагалась его каюта. Николас глянул на Лилию с лёгким раздражением, но не стал ничего комментировать. Тем более что девушка вообще в первый раз – за всё время, проведённое в вадсомаде – доставила хоть какие-то проблемы.

Жила она в фургоне Пеллы, куда её определили из-за неспособности к управлению колёсным транспортом. Пелла и то лучше справлялась со своим жилищем и запряжёнными в него воллами. А вот Лилии обучение давалось тяжело. Девушка исправно привлекала внимание мужчин, но почему-то никак не могла заслужить внимания воллов – они её просто игнорировали.

Пелла на временную соседку не жаловалась. У этого, надо сказать, имелась веская причина: Лилия Нуар вела себя так тихо, что хозяйка фургона почти не замечала её присутствия.

Лилия проявляла себя лишь во время тренировок, где с редкостным упрямством, вызывающим восхищение, училась метко стрелять. Правда, никто не знал, зачем ей это – а спрашивать было как-то недосуг.

Лес, выросший на берегах Нигад-бех, казался бесконечным. И Дан даже успел пожалеть, что решил двигаться по реке, а не по берегу. Если каменный круг, указанный григио, находится за лесом, то его можно попросту не заметить с баржи.

- Как долго тянется лес, метен Тойер? – поинтересовался он у шкипера, поднявшись в рубку.

- А! Метен Старган! – отозвался тот, попыхивая своим кальяном. – Это безобразие прямо завтра кончится. Дальше и лес пореже, и листва пожиже! Но там будут свои сложности…

- Это какие?

- Русло начинает сужаться. В лесу много ручьёв, которые питают реку. Дальше идут засушливые места, и река становится совсем мелкой и узкой. Старушку «Салли» я доведу до Последнего Слияния, а дальше...

- Что за Последнее Слияние? – напрягшись, спросил Дан.

- Там два притока Нигад-бех сливаются, метен Старган! – пояснил шкипер. – Возможно, где-то ещё есть, но на восток дальше никто не ходит.

- И баржа дальше не пройдёт, метен Тойер? – уточнил Дан.

- Пройти-то пройдёт… Не развернётся потом! – пояснил тот.

- А здесь есть человеческие поселения? – поинтересовался Дан.

- За пределами леса иногда попадаются, – кивнул Одрик. – Да и, как лес закончится, парочка на берегу будет… А дальше всё – эта, как её… Терра инкогнита!

- Но вы же тут плавали! – удивился Дан.

- Ха! Было дело… Но я только по реке! – возмутился шкипер. – На берег я не сходил. Зачем мне это?

Вечером баржу атаковали.

Врагов были тысячи. Они лезли повсюду, кусались и агрессивно жужжали. Что команда, что касадоры попрятались кто куда, спасая свои шкуры от налетевших агрессоров. И пусть это были обычные мушки, но кусались они очень больно!.. В ту ночь тяжело было даже воллам. Но у них хотя бы укусы на следующий день не воспалились.

А вот у людей воспалились. Кроме того, они чесались и болели. И чем лечить такую напасть, никто не знал. Даже шкипер признался, что с таким нашествием мошек столкнулся впервые в жизни. Однако ближе к вечеру зуд начал успокаиваться, опухлости – спадать, а лес на берегу – редеть, как и обещал Одрик.

Вместе с лесом исчезла и кусачая мелюзга, а видимость улучшилась. Река становилась всё уже и уже. Если под Нордлидж Бифлодом ширина её составляла почти милю, то после леса не превышала и сотни ярдов. И всё продолжала сужаться…

Скорость продвижения замедлилась. Баржа часто останавливала колёса, а команда проверяла дно в мутной воде баграми – чтобы понять, сможет ли судно пройти дальше. Шкипер предложил поискать карты у местных в посёлке: они ведь наверняка пытались исследовать фарватер. Дан, в принципе, не возражал. До ближайшего поселения «Салли» должна была дойти до полудня следующего дня.

Но утром случилось то, чего все боялись с самого начала – баржа, наконец, попала на мель. Дно проскребло по песку, издавая поистине душераздирающий скрип. От резкого торможения люди попадали с ног, вещи и скарб покинули свои законные места, а воллы возмущённо заревели, навалившись на ограждение загона и друг на друга.

Первым опомнился Одрик, скатившись вниз из рубки и принявшись ругаться так, что уши в трубочку сворачивались – ничуть не хуже местных растений во время багрянца. Он схватил багор на длинной рукояти и принялся бегать от одного борта к другому, тыкая им в воду.

- Надо разгружаться! – наконец, закончив свои изыскания, сказал он. – Надёжно сели…

- Что, фургоны тоже? – удивился кто-то из касадоров.

- Без фургонов! – отмахнулся Одрик. – Сами слезайте и воллов выводите. Этого должно хватить. Если не хватит, будем разгружать ваши припасы!

С баржи спустили сходни прямо в реку, и касадоры, оседлав воллов, начали съезжать с палубы. Воллы, надо сказать, в воде долго оставаться не желали – и сразу спешили на берег. Когда так поступило одно животное, никто не обеспокоился. Но когда первые пять, игнорируя понукания касадоров, второпях покинули мелководье, это уже показалось подозрительным…

- Метен Тойер! – крикнул Дан, ещё не успевший сойти с баржи.

- Ну что ещё? – раздражённо отозвался шкипер.

- Воллы не хотят оставаться в реке! Они чего-то боятся. Я бы на вашем месте в воду не лез!.. – предупредил Дан и, посчитав свою миссию выполненной, поехал к сходням.

- Учту! – донёсся до него ответ Одрика.

Конечно, видимость была ограничена долиной реки, зато вся долина отлично просматривалась от берега. Местность напоминала центральные равнины – да, скорее всего, и была их частью. Подозрения могли вызвать разве что небольшие островки зарослей. Но, в общем и целом, ничего опасного вокруг не наблюдалось. Это доказывали и воллы, которые, оказавшись на берегу, немедленно успокаивались и принимались искать, что бы пожевать.

Похоже, опасность и в самом деле исходила от воды. Нет бы бывалому речному шкиперу принять дельный совет! А он, конечно же, его не послушал. И когда касадоры ещё переправлялись на берег, отправил двух матросов снимать баржу с мели.

- Ну и что вы там копаетесь, черепахи!? – ревел он в мегафон. – Раз-два! Вместе! Давайте!

Надо сказать, что как бы смешно ни выглядели двое матросов в сравнении с пароходиком, но их усилия не оставались напрасны. Медленно, но верно баржа сдвигалась с мели. И чем больше касадоров с воллами спускалось в воду, тем больше смещался пароход. И всё бы ничего – ещё немного усилий, и «Салли» оказалась бы на свободе. Но…

Неожиданно, даже не успев вскрикнуть, один из матросов скрылся под водой. И никто, кроме Леопольда Пастора, этого не заметил. К счастью, тот намётанным глазом пастуха старался контролировать всё стадо – даже если в нём собрались не овцы и коровы, а высокоорганизованные, но невоздержанные касадоры. А во время плавания в зону его присмотра попали и матросы...

Когда бедолага без звука и всплеска исчез под водой, бывший пастух вмиг слетел с волла, перекидывая в руки винтовку, и кинулся в воду.

- Ты куда, Польди?! – вскрикнул заметивший это Марко Дельсудо, который ограничил свою зону ответственности не всем вадсомадом, а только племянниками. Ну и тем самым Леопольдом, который как раз был им ровесником.

Резко развернув волла, Марко пустил его в реку вслед за пастухом, но животное наотрез отказалось входить в воду.

- Томас, почему не толкаешь? – возмутился в мегафон шкипер Одрик. Исчезновение матроса он, как и остальные, не видел, но заметил, как упала эффективность возврата баржи на глубокую воду. – Кен, а ну-ка посмотри, чего там Томас!..

Высокий моряк-блондин перестал толкать баржу. И послушно двинулся к месту, где был его напарник по нелёгкому труду, по пути обходя колесо парохода. Воды там было чуть выше колена, и идти было тяжело. Заодно матрос не преминул подмигнуть красавице Лилии, которая как раз съезжала на волле по сходням…

Внезапно волл девушки взбрыкнул. Вылетев из седла, она должна была позорно обрушиться в воду – но по пути была перехвачена длинным щупальцем, которое оплело её и потащило. Она по-прежнему падала, но теперь уже в ту сторону, где только что пропал матрос Томас. Леопольд, первым заметивший монстра, вскинул оружие и выстрелил в щупальце у самой воды.

Конечность дёрнулась и, отпустив свою жертву, скрылась в реке. А Лилия, наконец, полностью оказалась во власти гравитации – да, к тому же, ещё опомнилась и испугалась – и с коротким визгом приводнилась, подняв тучу мелких брызг.

Пелла, которая пустила волла вслед за Лилией, выхватила револьвер, ещё не понимая, откуда исходит опасность. Касадоры на берегу хватались за оружие, а в двух десятках ярдов от парохода, на глубине, с шумом вынырнул наверх матрос Томас. В руке он сжимал нож, покрытый какой-то тягучей субстанцией. Крикнуть он не успел, почти сразу погрузившись обратно под воду, но через несколько секунд вынырнул снова.

Течение несло его на запад, а между кораблём и матросом вспучило горб воды: что-то крупное догоняло Томаса под водой.

- К берегу греби! К берегу! – закричал в мегафон Одрик.

Дан и Август резво пустили воллов вдоль реки, вслед удаляющемуся матросу. Август раскручивал лассо, а Старган вытащил «немезиду». Кто-то из касадоров даже отстрелялся по воде, но никакого эффекта – горб воды упрямо двигался за будущей жертвой.

И никто не видел, как старик Джон, покачав головой, достал из сумки динамитную шашку и спичку. Спичкой чиркнул о подошву и запалил фитиль, а потом сунул всё это хозяйство в руки племяннику.

- А ну-ка… Докинь до матроса! – попросил он, не доверяя старческому глазомеру.

- Дядь, ты свихнулся!? – в ужасе уставился на динамит Вульф.

- Да кидай ты уже! Сейчас шнур догорит!.. – поторопил Джон.

Вульф размахнулся… И кинул шашку в сторону несчастного Томаса. Не долетев пары ярдов, динамит тут же скрылся под водой. Через секунду Томаса вновь потянуло вниз, на глубину – видимо, монстр как раз успел его догнать.

А ещё через секунду над рекой вспух водяной пузырь взрыва…

- Что такое?! – заревел в мегафон шкипер. – Кто это сделал?!

Ответа сразу он так и не получил. Потому что спустя пару секунд на поверхность воды пузом кверху начали всплывать рыбы. А ещё огромный водный обитатель, похожий на кракена. И матрос Томас, из лёгких которого ещё не весь воздух вышибло. Все, похоже, были без сознания.

Дан кинул «немезиду» в кобуру и отстегнул её, оставив в руке только нож. А потом соскочил с волла, на ходу скинул сапоги – и опрометью кинулся в воду.

Остальные тоже без дела не сидели. Август попытался поймать матроса в лассо, но промахнулся. А Пелла пустила волла по берегу вслед за Даном, случайно обдав брызгами матроса Кена, который даже в такой ситуации не преминул ей подмигнуть. А заодно намочив и Леопольда, который как раз помогал Лилии подняться. Впрочем, той же Лилии было уже всё равно: она и так была мокрой с головы до ног.

Пелла успела как раз в тот момент, когда Дан доплыл до Томаса – и теперь пытался грести к берегу, придерживая матроса над водой. Лассо она кидать не умела, но верёвка к седлу приторочена была, и её даже заранее одним концом привязали – на всякий случай. В общем, Пелле оставалось лишь кинуть спасительный трос как можно ближе к Старгану. Что она и попыталась сделать.

Любой, кто не умеет метко кидать предметы, знает один простой секрет (а если не знает, то сейчас точно узнает): если хочешь попасть в какую-то цель, старайся кинуть снаряд мимо. Вот и Пелла, пытаясь кинуть верёвку поближе к касадору, выполнила заветное условие – и моток приземлился прямо на голову Дану.

Ну а тот, получив мотком верёвки по затылку, решил, что неизвестное чудовище было не одиноко в тихой заводи Нигад-бех. И подумал, что его оплело страшное щупальце и сейчас потянет на дно. Вместо того, чтобы одной рукой схватиться за верёвку, а другой держать матроса, Дан выпустил несчастного Томаса, ухватил страшное «щупальце» – и безжалостно перерезал его ножом.

При этом Старган ещё орал что-то в духе: «Не дождёшься, проклятый Ктулху!» – но никто, конечно же, не понял, о чём он. А Дан просто-напросто прощался с жизнью и собирался продать её подороже, наплевав на конспирацию. Когда он понял свою ошибку, то решил сделать вид, что ничего не было: держа верёвку, касадор догнал Томаса – и был, наконец, возвращён на берег.

К вящему, надо сказать, разочарованию двух десятков зубастых обитателей Нигад-бех, которые как раз подбирались к нему по дну реки… И, надо сказать, из-за умения воздействовать на разум они были куда ближе к званию Ктулху, чем несчастный, безобидный и совершенно тупой кракен, чья бесчувственная туша медленно уплывала по течению в компании нескольких десятков оглушённых рыб.

К удивлению шкипера Одрика, сочинявшего в голове некролог по безвременно почившему Томасу, который он будет произносить на его похоронах, касадоры успешно откачали матроса, освободив ему лёгкие от воды. Сделано всё было просто и незатейливо: Томаса перевернули вверх ногами и принялись трясти, попутно охаживая кулаками по спине.

Видимо, почивший Томас решил, что такие измывательства над его бренными останками – это уже чересчур… И всё-таки вернулся к жизни, для начала принявшись извергать из себя грязную речную воду. А потом ещё долго откашливался, стоя на четвереньках. Так или иначе, баржу снять с мели удалось уже далеко за полдень… Ни один из трёх матросов больше в воду лезть не хотел, а касадоры тем более.

Так что всё пришлось делать воллам – и на берегу. К каждому из них был привязан крепкий трос, другой конец которого был закреплён на барже. Воллы неторопливо двигались вперёд против течения и, наконец, всё-таки стянули «Салли» с отмели.

А потом перед касадорами встал вопрос, как вернуться назад. Потому что воллы в воду лезть наотрез отказывались, а барже негде было пристать к берегу.

- Двигайтесь дальше! Через некоторое время будет посёлок рыбаков! – крикнул в мегафон Одрик. – Там удобный спуск, и мы вас заберём!

- Договорились! – с облегчением согласился Дан, которому не улыбалось снова лезть в воду.

После улова Олафсонов, нападения кракена и жестокой битвы с верёвкой, он хотел лишь одного. Спокойно посидеть с кружечкой чего-нибудь крепкого – и прочищающего сознание от посторонних переживаний…

Вадсомад Старган, безымянный посёлок на берегу Нигад-бех, 28 июля 1936 года М.Х. через три часа после снятия с мели баржи «Салли»

Пока касадоры ехали к посёлку, поднялся туман. Темнело. Всем уже хотелось поскорее очутиться там, где живут люди. Всё-таки ночью центральные равнины, даже рядом с рекой… Да что уж там, особенно рядом с рекой – не самое безопасное место. Чтобы осветить путь, люди запалили факелы. А воллы размеренной рысцой двигались сквозь туман.

Касадоры до рези в глазах вглядывались в темноту, но признаков присутствия человека нигде не было видно. А ведь эти признаки всегда попадаются рядом с посёлками: тропинки, оставленные вещи, скошенная трава…

Оттого – вдруг! – наткнуться на жилище оказалось вдвойне удивительно.

- Тише-тише, малышка… – Дан похлопал по шее своего волла, который встревожился, когда прямо перед носом показалось какое-то препятствие.

- Это что, дом? – спросил старик Джон, догнав Дана.

- Дом… Заброшенный… – ответил молодой касадор, рассматривая окраину посёлка сквозь туман.

- А где люди? – спросила Лилия.

- Вот сейчас и узнаем, – усмехнулся Бенедикт.

- А если там призраки? – стараясь не дрожать, спросил из-за спин Ламмерт.

- Ты ещё накликай! – суеверно рявкнул на него Марко Дельсудо.

Касадоры въехали в посёлок по центральной улице. В окнах не горел свет, салун стоял пустым – и вообще непонятно было, куда все делись. Путники даже проверили несколько домов: утварь стоит, кровати заправлены – а людей нет. Ни живых, ни мёртвых. Во всех домах царил беспорядок, будто жители бежали отсюда в панике.

А вскоре панику почувствовали и сами касадоры… Точнее, безотчётный страх и странную тревогу, которая охватывала при виде пустых руин. Хуже того, спустя какое-то время начали тревожиться воллы – хотя уж этих толстокожих не так-то просто испугать… И даже если знаешь, что их пугает, не факт, что правильно всё понимаешь. К примеру, любой касадор теперь мог бы сказать, что воллов пугают речные кракены – и ошибся бы! Потому что по-настоящему в происшествии на Нигад-бех их напугали зубастые твари, которые так и не показали себя людям.

- Не нравится мне это… – прогудел Ларс Олафсон, тревожно оглядываясь. – Пустой посёлок, тишина… И ощущение, что кто-то за тобой следит.

- Лам, молчи! – попросил Вульф, заметив, что парнишка снова открыл рот, чтобы заговорить.

- Да я не про призраков! – возмутился Ламмерт.

- Парень, вот чтоб тебя!.. – рявкнул Марко Дельсудо и перекрестился.

А Ламмерт, вконец обидевшись, хмуро уставился вперёд. И уже спустя минуту забыл про обиды, подъехав поближе к остальным: всё-таки страх был куда сильнее уязвлённого самолюбия.

Касадоры ехали по улице, которая спускалась к причалу через всё селение, но… В стороне причала тоже не было видно ни огонька, хотя «Салли» уже давно должна была сюда добраться.

И только Дан уверенно гнал волла вперёд, не дрогнув ни единым мускулом. При виде его физиономии некоторые подумали бы, что чувство страха, свойственное высокоорганизованным существам, этому верзиле просто недоступно. И, тем не менее, это было не так. Как и остальные, Дан Старган испытывал страх и волнение, но изо всех сил сдерживался.

Встроенный медицинский диагност уже информировал его: состояние организма изменилось из-за неизвестной пыли, которая вызывает странные симптомы. Конечно, агрегат не способен был разложить странную пыль на составляющие. Но даже так было очевидно, что она относится к классу анксиогенов – веществ, провоцирующих реакцию страха. И действовала она одинаково что на людей, что на воллов.

А значит, с высокой степенью вероятности, так же влияла и на большинство наземных обитателей Марчелики. И это означало только одно: единственная опасность в пределах посёлка крылась внутри самих касадоров. Возможно, поблизости были и какие-то опасные растения или звери, но Дан таковых не наблюдал.

- Может, ну его? – жалобно спросила Лилия. – Может, где-нибудь дальше погрузимся на «Салли», Дан?

- Если вам так хочется ехать по темноте – скатертью дорога! – вызверился Дан. – А я хочу добраться до фургона, достать бутылку горлодёра и умять её! И мой фургон – там, впереди! У берега, на барже!

Какое-то время все снова ехали молча. И, наконец, тишину разорвал тот самый крик. Давно известно, что когда группа людей напряжена и испытывает ужас, достаточно одного-единственного панического крика, чтобы обратить всех их в бегство. Если бы рядом с Даном ехал кто-то такой же, как он сам, эти двое наверняка попытались бы угадать, у кого первым не выдержат нервы.

А так Дан просто прикидывал варианты в уме, ради интереса споря сам с собой. И потому вопль обычно непрошибаемого Ионатана стал для него полной неожиданностью:

- П-п-п-привидение!

И будто напряжённая струна лопнула… В панике люди принялись кричать, разворачивать воллов, и только Дан, спокойно дождавшись секунды относительной тишины, громко пообещал:

- ПРИ-СТРЕ-ЛЮ!

- Кого? – заинтересовался Август, забыв про страх перед призраками и придержав волла: ему было интересно наблюдать за методами молодого главы вадсомада. – Привидение?

Глядя на Августа, стали успокаиваться и другие касадоры. Только Лилия попыталась ускакать, но её вовремя перехватил Ларс Олафсон.

- Привидение нельзя пристрелить! – хмуро бросил Дан. – Оно бесплотно. Следовательно, ему нельзя причинить вред, и оно нам тоже ничего не сделает.

- Откуда ты знаешь? – удивился Ламмерт.

- Ты у Петра об этом спроси! – предложил Дан. – Это он с невидимыми бабами разговаривает.

- Какими бабами? – удивился Пётр, нервно оглядываясь в поисках призрачных девиц.

- Да всё логика твоя! – напомнил Вильям.

- Логика – это наука! – сначала облегчённо выдохнул, а потом обиделся Пётр. – Но вообще-то Дан прав… По логике так оно и будет.

- Видишь! – Дан с победным видом повернулся к Ламмерту. – Меня даже невидимые бабы поддерживают! А значит, если тут и есть привидения, то они ни капли не опасны…

- А кого ты собирался пристрелить-то? – поинтересовался Ионатан, уже догадываясь об ответе.

- Первого, кто ещё раз наведёт панику, придурки! Пристрелю вместе с воллом!

- Изверг! – восхитился Леопольд, успокаивающе погладив своё животное.

- Любая паника опаснее привидения! А если я через пять минут не окажусь на барже, то сыграю с вами в одну необычную игру! Она называется «рулетка-два патрона», и вам не понравятся правила!

- С учётом упоминания двух патронов, несомненно… – пробормотала Пелла, которая уже поняла, что в памяти Дана хранится превеликое количество дурацких вещей, придуманных непоседливыми обитателями планеты Земля.

- А какие правила? – поинтересовался Август.

- А стоит ли узнавать? – буркнул под нос Феликс Маркиаторе, бывший фермер из Кастиелло де Романо.

- Я оставлю в барабане «немезиды» два патрона, крутану его… И буду поочерёдно наводиться на каждого и спускать курок! – зловеще пообещал Дан своим спутникам.

- Не совсем понятно, кто должен в этой игре победить! – заметил старик Джон.

- Восемь, – буркнул в ответ Дан, разворачивая волла к реке.

- Что восемь-то? – не унимался Джон.

- Будет восемь победителей. И два проигравших… – пояснил Дан, пуская своего чёрного волла вперёд.

Старик Джон задумался. Остальные тоже погрузились в размышления. И в этой задумчивости, забыв про страх, всё-таки добрались за Старганом до заброшенных складов на берегу. Именно их тёмные громады и скрывали приставшую к берегу «Салли», а ещё тёплый свет фонарей и запахи ужина, которые разносились над водой...

Глава 4

Вадсомад Старган, дикие берега Нигад-бех, 7 августа 1936 года М.Х.

Как это часто бывает, сомнения грызли Дана всё то время, пока «Салли» пробиралась по реке на восток. Ему постоянно казалось, что решение плыть, а не ехать своим ходом, было ошибкой… Что круг из камней где-то на берегу, вдали от реки... Что он просто зря выложил деньги... Успокаивало лишь то, что опасных для жизни приключений у них больше не было.

Спустя два дня после обнаружения пустого посёлка «Салли» доплыла до следующего поселения – где и обнаружились пропавшие жители. Все они как один рассказывали про страшных чудовищ, неведомые опасности – и, само собой, про то, что место кто-то проклял. Вроде бы они даже кого-то перед уходом за колдовство сожгли, но старик Джон, отправленный пообщаться, решил, что лучше в такие вопросы не лезть.

Дан, само собой, объяснять никому ничего не стал. Хотя теперь и знал причину ужаса, охватившего жителей. Зато его верные спутники щедро поделились с переселенцами историей своего путешествия…

Само собой, приукрашенной до неузнаваемости. Сочинение небылиц в эпоху, когда из всех развлечений лишь игры, салуны да бордели – это почти самый распространённый вид спорта. Чем лучше история, тем больше уважения к рассказчику. Хотя, конечно же, все понимают, что им в уши заливают враньё – практически от первого до последнего слова.

А ещё Дана радовал тот факт, что Мигель и Иоганн пришли в себя. Он успел по ним сильно заскучать. Мигель уверенно шёл на поправку и уже вовсю расхаживал по барже. У Иоганна ранение было тяжелее, но и ему, похоже, больше ничего не угрожало. Но женщины всё-таки заставили его проваляться в постели несколько лишних дней.

Если в начале путешествия Одрик ещё позволял «Салли» идти по ночам, то чем дальше, тем раньше он бросал якорь. Русло становилось сложным, малоизвестным. Не помогли даже карты местных жителей – они были слишком уж приблизительные.

А ещё через несколько дней, рано утром, река обогнула высокий холм, на котором отчётливо просматривался круг, уставленный мегалитами…

Камни были расположены так, чтобы из них получалось несколько огромных арок. Если приглядеться, то к вершине холма вело какое-то подобие серпантина. Возможно, там даже было какое-то покрытие, но оно давно разрушилось. И если не приглядываться, неровности могли показаться вполне естественными.

Выждав некоторое время, Дан объявил, что пора высаживаться. Свои ему, конечно, задали миллион вопросов… Но, в общем и целом, тайную цель, к которой стремился глава вадсомада, ему скрыть удалось. Вроде бы никто так и не связал воедино высадку и странные камни на вершине холма, который они недавно проплыли...

Высаживались касадоры на южном берегу реки, в том месте, где дно резко уходило вниз – чтобы баржа могла пристать к берегу. Люди спешно ставили на колёса фургоны, запрягали в них воллов и покидали гостеприимный пароходик.

Себастиан и Ламмерт отправились на разведку на юг. Вскоре они вернулись, сообщив, что неподалёку обнаружили место стоянки, которое, похоже, часто использовалось касадорами.

- Вы что, и сюда добираетесь? – удивился Одрик, услышав новости.

- Чем дальше заберёшься, тем больше специй добудешь, метен! – просветил его Август.

- Никогда бы не подумал… – покачал головой шкипер.

- Нас часто недооценивают! – заметил Мигель с ноткой гордости в голосе.

Выгрузка заняла почти весь оставшийся день. Только поздно вечером касадоры попрощались со смелой командой «Салли» и двинулись к обнаруженному месту стоянки. Лагерь, само собой, пришлось разбивать в темноте.

Дан был уверен, что встретится с посланниками аборигенов только у каменного круга. Однако, как оказалось, его не просто ждали – его ещё и высматривали. Стоило ему остаться одному, как в свете фонарей и костров мелькнула фигура григио. Тот молча указал на выход из лагеря, вполне прозрачно намекая: надо бы поговорить.

Вздохнув, Дан поднялся и отправился во тьму. Впрочем, не забыв прихватить фонарь.

- Куда ты, Дан? – крикнул ему Вильям с поста у входа в лагерь.

- Скоро вернусь, Билл! – ответил Дан. – За меня не переживайте, пока не услышите стрельбу.

- А если не успеешь выстрелить? – уточнил кто-то от костров.

- Значит, я зря был главой вадсомада! – ответил Дан и, не тратя время на разговоры, двинулся прочь от лагеря.

Внимательно глядя под ноги, Старган шёл по каменистой земле. Он старательно обходил все подозрительные пучки травы и заросли. Может, аборигены его тут и не тронут, но местная фауна вполне может доставить неудобства. По пути Дан несколько раз замирал, прислушиваясь и присматриваясь: не подглядывает ли кто? Наличие детей в вадсомаде заставляло соблюдать осторожность.

Впрочем, Дан понимал, что кто-нибудь из взрослых тоже может не выдержать. И пойти посмотреть, куда это – и главное, зачем? – Старгана понесло. В конце концов, любопытство свойственно людям, и сбрасывать его со счетов никогда нельзя.

Однако пока его грозная репутация сдерживала нескромные желания товарищей. Хвоста по-прежнему не было.

Посланник поджидал его в укромном месте – прямо в пересохшем русле ручья. От лагеря их было невозможно ни увидеть, ни услышать.

Григио оказался весьма необычным. Более высоким, чем его соплеменники. А ещё более тощим – и совершенно без защиты. При внимательном рассмотрении Дан начал подозревать, что это и не григио вовсе, а какой-то родственный им вид существ. Кожа у него была странная, движения – менее плавные, а строение лица – немного иное.

- Ра-ады тебя ви-идеть! – чуть напевно проговорил григио-посланник. – На-ас предупредили, что ты придёшь.

- Я гляжу, язык вы знаете всё лучше и лучше… – буркнул Дан вместо приветствия.

- Мы быстро-о учимся! – ответил григио, как будто касадор задал вопрос. – Ты го-отов идти?

- Эй-эй! – остановил его Дан. – Не спеши! Я выйду к кругу завтра. Нас будет двое. Сегодня я никуда не поеду.

- Но по-очему? Вре-эмя уходит! Нельзя терять время! – удивился григио.

- Во-первых, я хочу поспать и поесть, – пояснил ему Дан. – Во-вторых, мне надо предупредить своих людей, чтобы ждали здесь. Я надеюсь, им тут не будут угрожать хаблы и григио?

- Мла-адшие? Они не при-идут сюда, – ответил посланник и задумчиво уставился на Дана. – Поспа-ать и пое-эсть… Стра-анное желание!

- Ну знаешь ли! – Старган даже глаза выпучил. – Я не знаю, как вы, а мы питательные вещества получаем извне! Мы берём еду… Готовим!.. Суём её в себя!

Во время разговора Дан старательно показывал, как «берёт еду», «готовит» и «суёт в себя». На случай, если посланник не понимает сути процесса и способа потребления пищи.

- Пережёвываем… Пропитываем слюной для лучшего усвоения. Или что там ещё?.. В общем, у нас такой способ восполнения ресурсов организма! – закончив объяснять, Дан устало уставился на посланника, а тот на него.

- Мы тоже так делаем. У меня же ро-от есть! – заметил посланник. – И спать нам надо.

- Так… А что же ты тогда спрашиваешь-то?! – возмутился Дан, чувствуя себя последним дураком.

С учётом того, что он в свою пантомиму всю душу вложил, чувствуя неподдельный интерес собеседника, было обидно узнать про полную бесполезность этого действа…

- Я не спра-ашивал! Я сказал: стра-анно! – напомнил посланник.

- Что странно? – уточнил Дан.

- Странно, что ты не наелся и не наспался за-агодя! – пояснил григио, окончательно смутив молодого касадора.

-Эм-м-м… – Дан решительно преодолел растерянность и решил расставить все точки над «i». – У нас, знаешь ли, не предусмотрена такая функция.

- Вот это-то и стра-анно, – ответил григио, внимательно разглядывая Дана. – У ра-абов такая спосо-обность была.

- Мы не рабы! – мрачно напомнил ему Дан. – С рабом ты бы не стал разговаривать!

- Ве-е-эрно! – григио снова уставился на Дана, как будто чего-то ждал. Или пытался на всякий случай просканировать его уровень интеллекта.

- Так что… Сейчас я вернусь назад! – напомнил Дан, даже указав направление, в котором будет возвращаться. – Там я поем и посплю!

- Да-а!

- А завтра я и моя спутница поедем к кругу.

- Я поня-ал!

Григио продолжал стоять. Дан немного подумал над сложностями культурного взаимодействия. Потом обкатал в голове мысль – а не мог ли григио над ним издеваться? Но у того был слишком тупо-уверенный в себе вид, чтобы иметь склонность к серьёзным насмешкам. Скорей, абориген был способен на глупости, чем на такое изощрённое издевательство.

Хотя… А вдруг это опять тот же самый, которого он самолично несколько раз застрелил? И частые перерождения в новое тело заставили беднягу тронуться умом?

Решив, что делать ему тут больше нечего, касадор отвернулся. И молча двинулся к лагерю.

- Та-ак когда тебя жда-ать? – певуче спросил за спиной григио, вызвав у главы вадсомада приступ неконтролируемого желания пойти назад и пристрелить засранца.

Мгновенно развернувшись, Дан выхватил револьвер и прицелился в голову григио, представляя, как та разлетается ошмётками от попадания тяжёлой пули «немезиды». Кажется, этот вид культурного взаимодействия посланнику всё-таки был более привычен…

- Что я сказа-ал такого?! – удивился григио, и это была первая проявленная им эмоция.

- Я же сказал: завтра! Я! Выеду! Завтра! – спокойно повторил Дан.

- Тебе хва-атит ночи, чтобы наполнить запа-асы на несколько дней и выспаться? – удивился григио.

- Нет! – отрезал Дан.

- Тогда за-ачем спешить? – удивился абориген.

Дан заскрипел зубами и почувствовал, как палец сам начинает давить на спусковой крючок. Григио, видимо, понял, что переговоры сейчас закончатся плохо, и поспешно добавил:

- Подожди пару дней, попо-олни все запасы! Что-обы не отвлека-аться потом…

- Я так не могу! – взревел Дан. – Понимаешь?! Не! Могу!

- Совсе-эм? – удивился григио.

- Мне надо спать раз в сутки! И есть пару раз в день! – отрезал Дан.

- Тогда-а во-озьми с собой запас еды! – с видом дальновидного мудреца посоветовал григио.

- Спасибо за предупреждение! – процедил Дан, убирая револьвер. – Я бы так и сделал...

Он снова развернулся и двинулся прочь. В этот раз григио больше не стал его останавливать. И только вылезая из лощинки, касадор услышал в спину очередной совет:

- Не берите ско-от. Они нас не любя-ат!

Всю дорогу до лагеря Дан думал о том, что имел в виду посланник под словом «скот». И только услышав рёв воллов, наконец-то догадался, что григио говорил о верных друзьях касадоров.

Вадсомад Старган, стоянка у берега Нигад-бех, 8 августа 1936 года М.Х.

- Нас не будет несколько дней, – сказал Дан, а потом задумался и добавил: – Может быть, дольше.

- Пешком пойдёте? – хмуро заметил старик Джон.

- Да, пойдём пешком. Нас не будет некоторое время! – повторил Дан, стараясь, чтобы голос звучал всё так же терпеливо и по-доброму.

- Пешком… – кивнул Август.

- Да, пешком! – рявкнул Дан, перестав скрываться, и нахмурился.

- Вас вообще больше не будет, если пешком, Дан! – возмутилась тётя Луиза.

- Будем, – ответил Дан.

- Не будете! – возразила женщина.

- Не спорьте, тётя! – посоветовал Дан, однако и сам не слишком верил, что это сработает. Сработало: тётя Луиза неодобрительно поджала губы и отошла от костра. – В общем, никуда не уезжайте! Что делать в случае опасности, вы знаете. Всё, мы пошли!

- Пешком…

- Да чтоб вас! – Дан решительно развернулся и двинулся прочь.

Объёмный рюкзак с припасами давил на спину. Рядом быстрым шагом шла Пелла. Пока что Дан слабо представлял себе, что и как будет дальше происходить. Он честно надеялся, что их просто перенесут в нужное место, там промурыжат несколько дней – а потом отпустят.

Что делать, если их не захотят отпускать или решат убить, Дан старался не загадывать. Умирать не хотелось, но и отказаться от столь информативного приключения он не мог. А Пелла вообще, похоже, ничего не боялась, доверяя широкой спине и «немезидам» своего спутника. И это доверие Дан не имел права подвести…

Сначала Старган двигался прочь от реки, вглубь равнин. Пока лагерь вадсомада не скрылся из виду, он не менял направления. Затем, когда их уже не могли увидеть, нашёл каменистую пустошь, где не оставалось следов, и свернул на запад.

Пелла старалась идти за ним след в след. Она хоть и доверяла Дану, но страшно боялась всяких местных марчельских гадов. И, как умная девочка, понимала, что если будет отклоняться от маршрута, вполне может с ними столкнуться.

В зенит Дан устроил привал, растянул навес и выставил нехитрую походную снедь на коврик, расстеленный на земле. Пока солнце плавило всё вокруг, они перекусили. За едой девушка расспрашивала Дана о местной природе и о повадках тех или иных животных. Особенно её интересовали всякие змеи, черви и насекомые…

Пытаясь погрузиться в свои размышления, Дан неохотно и немногословно отвечал на вопросы. Разговорился он только под конец привала. Но когда они вновь двинулись в путь, молодой касадор снова замолчал, сосредоточенно глядя под ноги. Идея на практике показывать то, о чём он рассказывал за едой, ему тоже не нравилась.

Шли они напрямик, и вскоре после полудня впереди показался холм с каменными мегалитами. Самым сложным оказалось на него взобраться. Даже по остаткам серпантина получилось долго и муторно. Наверх они вывалились мокрые, потные и уставшие…

- А во-от и вы! – радостно приветствовал их давешний посланник, показываясь из-под одной из каменных арок. – Вы до-олго!

- Мгновенно перемещаться не умеем, – ответил Дан. – Летели, как могли.

Ему всё больше и больше не нравилась идея общаться с григио. Проблем от неё было пока больше, чем возможной пользы. Члены вадсомада смотрели с подозрением, идти пришлось пешком – и вообще аборигены странные...

- Пойдё-омте! – григио поманил их к одной из арок и коснулся отдельно стоящего мегалита. А в земле под аркой с хрустом и грохотом раскрылся тёмный провал лаза. – Пры-ыгайте!

- Хочешь, чтобы мы убились, что ли? – поинтересовался Дан, с подозрением косясь на лаз.

- Вы спуститесь к подзе-эмным ходам! – возмутился григио. – Не разобьё-отесь!

- Подожди-подожди! Я думал, нас сразу перенёсет на место! – возмутился Дан. – А ты говоришь, к подземным ходам…

- Нет! – григио даже руками развёл. – Нельзя переносить в атмосфере!

- А как мы доберёмся? Пешком? – Дан глянул в тёмный провал и снова повернулся к григио. – Как спускаться-то?

- Просто прыгнуть вниз, – ответил тот.

- Просто прыгнуть… Не пытаться тормозить о стены? Не лететь с помощью крыльев? Не левитировать? А просто прыгнуть? – уточнил Дан, памятуя о предыдущем разговоре с этим подозрительным типом.

- Да-а! – повторил григио.

- Может, не надо? – тихо спросила Пелла.

Дан оглянулся на неё, оценил степень испуга… А потом снял с себя тяжёлый рюкзак и кинул вниз. Гадский рюкзак даже не собирался останавливаться! Ускоряясь и ускоряясь, он летел в темноту…

Пелла тоже посмотрела на красивый полёт рюкзака. А потом вцепилась пальцами в плечо Дана, решив, что ни в коем случае не даст касадору так бесполезно самоубиться. Вздохнув, Дан отодрал от себя девушку, которая уцепилась за него, как клещ, сделал шаг вперёд…

И ухнул вниз.

Паника!.. Это была первая реакция, которую выдал мозг спустя пару секунд полёта. Хотелось за что-нибудь схватиться, затормозить падение, спасти свою драгоценную жизнь... Но Дан стоически переборол это желание. Уж что-что, а давить свой гипертрофированный инстинкт самосохранения он научился в совершенстве… Дальше Старган летел солдатиком, упрямо сжав зубы. И, на всякий случай, закрыв глаза.

К удивлению Дана, в какой-то момент полёт замедлился, по опущенным векам ударил свет… А затем его плавно вынесло в небольшую комнату. Будто подхваченный потоком ветра, касадор чуть сместился и приземлился на ровную поверхность. Он стоял на сером матовом полу, в круге чуть более светлом, чем остальной фон. Рядом, в таком же круге, стоял его рюкзак.

- И-и-и-и-и-и-и!

Откуда-то сверху донёсся пронзительный визг. Дан глянул наверх, прямо на круглое отверстие, из которого недавно выпал.

- А-а-а-а-а-а!

Визг всё приближался.

- А-А-А-А-А-А-А-А!!!!

Наконец, из дыры в потолке вывалилась Пелла. Почему-то вниз головой. Её чуть сместило в сторону – и плавно опустило в соседний круг рядом с Даном. Он хотел было помочь ей и перевернуть, пока она не упала… Но его рука наткнулась на невидимую преграду. Так что Пелла приземлилась вниз головой – как и летела.

Поскольку вокруг была какая-то защита, то просто шлёпнуться на спину она не могла. Будто в прозрачной трубе, девушка раскорячилась, пытаясь спасти шею от веса собственного тела. Наверно, так выглядят дети, сидящие в животе у мамы – с той лишь разницей, что вокруг Пеллы не было жидкости, в которой можно было поплавать. Ну и ещё дети в животе не выпучивают глаза так, как Пелла, от удивления и напряжения – им-то как раз хорошо и комфортно…

К счастью, весила девушка немного. Если бы так приземлился Дан, он бы точно себе что-нибудь сломал. А Пелла кое-как пережила пару секунд в неудобной позе. После чего защита снялась, и девушка, наконец, распласталась на полу.

- Дан, это было ужасно! – хриплым шёпотом сообщила она.

- Выглядело тоже! – успокоил её молодой касадор, помогая подняться.

В это время из отверстия вылетел григио и плавно приземлился рядом.

- Ну во-от! Всё и зако-ончилось! – сообщил он.

- И что теперь? – осведомился Дан. – Пойдём по подземным ходам?

Он огляделся ещё раз, куда внимательнее. Комната была просторной, круглой, метров двадцать в диаметре. Стены у неё были обычные земляные. Потолок – серый. Несколько ярких светильников давали достаточно света. Одну из стен у комнаты будто срезали. От образовавшегося прохода вдаль уходил длинный коридор.

- Да. Нам нужно в самый центр матери-ика! – сообщил григио.

- В центр материка?! – хором воскликнули Дан и Пелла.

- Да.

- И мы туда пойдём? – уточнил Дан. – Ногами?

Он представил, сколько займёт такое путешествие, и с сомнением покосился на рюкзак. Еды в нём было вовсе не так много, как хотелось бы.

- Зачем? – удивился григио. – Мы же не мла-адшие!

Больше он не стал ничего объяснять. Видимо, осознал, что с людьми это бесполезно – совершенно тёмные личности. Григио прошёл к проходу, сделал шаг… И, будто подхваченный ураганным ветром, молча улетел вдаль.

- А! Ну раз так, то будет быстрее! – покачал головой Дан.

- Я больше в их проходы не полезу! – заявила Пелла и скрестила руки на груди.

- Как скажешь! – не стал спорить касадор, который давно понял, что с женщинами это бесполезно.

Взяв с земли рюкзак, он донёс его до странного прохода – и кинул прямо туда. Как и в случае со спуском, рюкзак был послушно подхвачен неведомой силой и отправлен вперёд.

- Дан! Ты же меня не оставишь!.. – жалобно проговорила девушка, глядя, как Дан собирается шагнуть вперёд.

- А что ещё остается? – удивился тот, обернувшись. – Тут вроде неопасно, сама посмотри!

- Всё равно не полезу туда! – проговорила Пелла, осторожно приблизившись к проходу. – Лучше назад… А как же меня вернуть на поверхность?

Равно как и григио, Дан понимал, что есть вещи, которые бесполезно объяснять. Он ловко схватил девушку за пояс штанов… И отправил вслед за рюкзаком – вопреки её воле и желанию, но исключительно благодаря своей физической силе.

- А-А-А-А-а-а-а-а-а-а-и-и-и-и!..

Крик девушки постепенно смолкал вдали. А Дан, дождавшись, когда её визг перестанет давить на уши, решительно шагнул следом. В том, что Пелла будет орать всю дорогу, он почти не сомневался…

Неведомая сила подхватила его и швырнула вперёд. Плотный ветер ударил в лицо, заставляя резко откинуться на спину. И всё же он не упал – и даже не начал вертеться, как волчок. Что-то невидимое, но вполне осязаемое поддерживало его, позволяя безопасно лечь на воздух.

И Дан помчался дальше, всё больше и больше ускоряясь…

Дан Старган и Пелла Флинт, центр Марчелики, 9 августа 1936 года М.Х.

Насчёт «орать всю дорогу» Дан всё-таки ошибся. Пеллы банально не хватило на несколько часов полёта… Да-да, путь оказался на удивление долгим. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Лететь пришлось далеко, а скорость хоть и была высокой, но не настолько, чтобы путешествие прошло почти незаметно.

Тело, горизонтально развернувшееся во время полёта, вскоре расслабилось. В этом положении было удобно и комфортно. Плотный поток воздуха был лучше всякого матраса, и незаметно для себя Дан начал засыпать. Всё равно ничего опасного вокруг, похоже, не было. Возможно, Дан бы и не уснул, если бы мог поглазеть по сторонам.

Однако смотреть было не на что. Света в коридоре не было, и приходилось лететь в кромешной темноте. А на любой опасный звук он и во сне среагирует.

Вот так касадор и добрался до пункта назначения. Проснулся он оттого, что его начало вертикально поворачивать в воздухе, а скорость движения стала уменьшаться. Впереди показался свет. Стряхнув остатки дрёмы, Дан приготовился к концу пути. Когда его медленно вынесло в круглую подземную комнату, Пелла и григио уже были на ногах.

- Как?! Ты?! Мог?! – девушка кинулась к Дану и принялась бить его кулачками в грудь. Касадору пришлось даже прижать её к себе, чтобы у неё не осталось пространства для замаха. – Ты хоть представляешь, как я перепугалась?!

- Я слышал! – подтвердил касадор. – Два часа орала от ужаса.

- Ты невыносим!!! – девушка вырвалась из объятий и отошла, надувшись.

- Если ва-ам надо отдохнуть и по-оесть, я мо-огу вас отвести в комнату о-отдыха! – пропел григио.

- Пелла, ты только орала? Или ещё поспала? – деловито осведомился Дан.

Девушка ничего не ответила, но по красным глазам несложно было догадаться. Спать после всех нервных потрясений ей хотелось до ужаса.

- Веди! – согласился Дан.

Ему самому сон был не нужен, но перекусить он бы не отказался. Одна беда… Пелла упёрлась и не собиралась ни шагу делать с того места, где стояла.

- Пойдём! – сказал ей Дан.

- Нет! – ответила девушка.

И упрямо вздёрнула подбородок.

- Пелла, хватит! Ты же не будешь стоять здесь вечно! – попытался воззвать к её благоразумию касадор.

- Буду! – сообщила девушка.

Дан, который всё это время прилаживал на спину рюкзак, с тяжёлым вздохом скинул его на пол и подошёл к спутнице. Она демонстративно отвернулась от него, стараясь смотреть в другую сторону.

- Пелла!..

- Ты просто подхватил меня и бросил! – возмутилась девушка. – Вот просто взял за штаны и кинул в этот проход, как свой проклятый рюкзак… Ради Бога, Дан! Я – девушка! А не вещь!

- Была бы ты вещью, я бы не ждал, когда ты сама подойдёшь! – обиделся касадор, вспоминая, как старательно подманивал Пеллу поближе.

- Сама подойду? Сволочь ты, Дан Старган! – крикнула она и, наконец, повернулась к нему лицом.

Дан сделал короткий шаг вперёд, быстро присел, утыкаясь девушке в живот плечом – и резко выпрямился. Не ожидавшая такой подлости Пелла оказалась мало того, что на плече у Дана, так ещё и вниз головой...

- Отпусти меня! Гад! Мужлан! Поставь меня на ноги!

Пелла была в ярости!.. Совершенно гнусное, подлое и непристойное поведение главы вадсомада выводило её из себя. Нет, конечно, он просто не смог её бросить одну – это радовало и грело душу… Но что в первый, что во второй раз, её надо было уговаривать, а не применять грубую силищу!..

Пелла всё-таки была воспитана, как дама. И потому требовала к себе нежного отношения. Она… Она… Да она ему задаст!.. Она висела вниз головой и пыталась сделать Дану больно. А он, как ни в чём не бывало, тащил и её, и рюкзак к нужным кругам на полу, где их уже ждал григио.

- Дан, опусти меня на пол! – потребовала Пелла, смиряясь с тем, что негодный касадор сильнее, больше… И даже когда тащит её на плече, не вызывает жгучей ненависти, а только желание сгоряча отвесить ему подзатыльник.

- Сама пойдёшь? – спокойно поинтересовался он.

- Пойду! – согласилась Пелла. – Но знай: я на тебя обижена!

Григио, старательно игнорировавший разборки людей (а, возможно, считавший их каким-то ритуальным поведением), вмешиваться не стал. Вместо этого он вошёл в круг прямо под тёмным зевом шахты и указал спутникам встать рядом.

Дан решительно прошёл к площадке, а Пелла, понимая, что другого выхода нет, кинулась за ним. И, в ожидании новой порции ужасов и кошмаров, вцепилась в касадора, слегка потеснив даже огромный рюкзак, который тот поставил к ногам.

- Я тебе это ещё припомню! – пообещала она, но как и когда, придумать не успела.

Кусок пола под ними – а если точнее, тот самый круг – вдруг резко рванул вверх… Пелла настолько быстро вниз не падала, как теперь вверх летела!.. Она пискнула и, закрыв глаза, мёртвой хваткой уцепилась за Дана.

Темнота под веками сменилась ярким светом… Но девушка не спешила открывать глаза, потому что движение ещё не прекратилось.

- Чтоб меня… – услышала она голос Дана. – Как красиво!

Любопытство пересилило страх. Распахнув глаза, Пелла открыла рот, чтобы закричать – и подавилась криком...

Самодвижущаяся площадка несла их всё выше и выше. Земля осталась метрах в тридцати под ногами… Надо было бы кричать, да!.. Однако зрелище, которое открывалось с каждым метром подъёма, настолько завораживало, что даже страх невольно отступал.

Там, откуда Пелла и Дан начали своё необычное путешествие, ещё должна была быть ночь. Но здесь уже всходило солнце. Оно только показалось над краем горизонта, высветлило небеса, бросило первые лучи на центр континента...

А ниже с севера на восток, насколько хватало глаз, тянулось море. Оно было ярким, зеленоватым. Волны лениво катились к берегу, разбиваясь о белые россыпи соли на камнях. Ленивые густые волны. Они даже звучали иначе, чем привычные волны океана. Глухо, громко… Они напоминали кисель.

Во внутреннем море Марчелики не было – да и не могло быть! – жизни. Когда стены континента сошлись, отсекая кусок океана, а жара осушила реки, опреснявшие водоём, начался долгий процесс гибели всего живого. Соли становилось всё больше, и уровень воды опускался. Те немногие организмы, что сумели приспособиться, никак не могли заселить всё вокруг.

Огромное, лишённое жизни, внутреннее море умирало. Пелла молча смотрела на это чудо, широко распахнув глаза. А Дан как раз пытался подсчитать, с какой скоростью ему надо бежать по воде, чтобы она держала его – таким плотным казался зеленовато-жёлтый солевой бульон…

Однако на берегах моря жизнь всё-таки была. Здесь росли огромные деревья, подобные каким-то сказочным башням – и превосходившие размерами даже секвойи с Земли. Они тянули к небесам свои стволы и ветви, их жёлто-синие листья раскрывались навстречу солнцу. И то с одного, то с другого дерева срывались вниз небольшие переплетения сухих ветвей.

Дан их сразу узнал. Пусть до касадоров они и добирались заметно подросшие, вобравшие в себя сухую траву и остатки растений, с которыми они столкнулись в пути… Однако их основа оставалась неизменной даже на побережье…

Роллфельды.

Они в изобилии росли на каждом огромном дереве, прямо из ствола. Сначала желто-зелёные, крепкие молодые побеги, со временем они становились жёлто-коричневыми, а затем – и вовсе засыхали. И когда их связь с деревом становилась слишком слабой, чтобы сопротивляться своему весу, роллфельды срывались и улетали вдаль.

Гонимые ветром, они катились по бесконечным центральным равнинам Марчелики. Всё дальше и дальше от места рождения, и всё ближе к океану...

- На-аши дома! – сообщил григио, указывая на деревья. – На-аша жизнь… На-аши заводы и на-аши источники пищи. Эти деревья – всё, что у нас оста-алось.

Он сказал это так, что Пелла и Дан даже оторвали взгляды от зрелища, открывшегося перед ними. И, запрокинув головы вверх, невольно уставились на высоченного аборигена.

А он просто смотрел вдаль и молчал. И из его глаз катились прозрачные слёзы, которые напоминали настоящую воду гораздо больше, чем жидкость во внутреннем море Марчелики.

Глава 5

Дан Старган и Пелла Флинт, центр Марчелики 9 августа 1936 года М.Х.

Дану было жутко интересно, можно ли спрыгнуть с площадки во время полёта. Азарт исследователя заставлял его делать странные вещи: вытягивать руки в стороны, пытаться дотронуться до ствола или до ветки дерева, мимо которого они летели… И вскоре молодой касадор убедился, что их окружает какое-то невидимое поле, которое не позволяет транспортируемому идиоту проявить себя во всей красе.

Круглая платформа стала замедляться где-то на высоте полутора сотен метров над землёй, всё больше сближаясь с тем самым, ближайшим к ней деревом. Когда уже можно было рассмотреть каждую неровность на его стволе, площадка замерла окончательно. А рядом с ней открылся широкий проход.

Вообще, здешние двери очень удивили Дана. Человечество привыкло использовать технологические костыли, старательно копируя природные механизмы. Ну а существа, жившие на берегах внутреннего моря Марчелики, напрямую прибегали к природным возможностям – хотя один Бог знает, чего им стоило заставить дерево «раскрывать» проход в стволе.

Выглядело это и вправду удивительно. Древесина уплотнилась по краям входа – а в центре разошлась, позволив людям, сошедшим с серого круга, войти внутрь огромного растения.

Первым отправился их провожатый-григио. Условного ровного пола в проходе было чуть больше полуметра в ширину. Поэтому идти можно было исключительно друг за другом. Дан пропустил Пеллу вперёд и двинулся следом, периодически оглядываясь на светлый проём входа. Впрочем, стоило им отойти от него шагов на пять, как стены начали со скрипом смыкаться.

Конечно, исследовательский азарт требовал проверить, что будет, если Дан всё-таки задержится. По всей вероятности, пока он не уйдёт, огромное дерево будет удерживать проход открытым. Но что будет, если эксперимент Дана пройдёт неудачно? Как бы касадора ни мучило любопытство, но инстинкт самосохранения был сильнее, требуя от тела, которым руководит эта буйная исследовательская голова, без остановки шагать за проводником…

Что больше всего удивляло – так это то, что в древесном коридоре было светло. Свет исходил прямо от стен, и только приглядевшись, можно было заметить, что его излучают отдельные участки древесины.

Идти пришлось недолго. Григио вывел Дана и Пеллу в небольшое помещение, образовавшееся прямо внутри дерева. Стена, противоположная от входа, была вся пронизана небольшими отверстиями, через которые внутрь поступал свежий воздух. А ещё сквозь эти дырочки можно было полюбоваться на морские виды. Ну и, заодно, через них в огромное чрево дерева пробивался свет.

Стены и пол внутри были тёплыми, и ночной прохлады можно было не бояться. Вся мебель тоже оказалась деревянной: и стол, росший прямо из пола, и стулья, явно слишком большие для людей. Были в комнате и четыре лежанки, выглядевшие как огромные листья сине-зелёного цвета.

- Здесь вы мо-ожете отдохнуть! – сказал проводник, когда гости немного осмотрелись. – Мы не мо-ожем сделать так, чтобы вы управляли конгло-омератом… Этим де-еревом… Поэтому скажите, когда будете готовы к разговору с на-ашими старейшими. И тогда я за-айду за вами!

- Сказать по правде, мне очень нравится, что вы нам ничего не объясняете! – заявил Дан проводнику, который непонимающе уставился на касадора. – Мы же так любим пребывать в полном неведении в запертой комнате!

- Хорошо, что нра-авится. Я всё равно-о не могу объяснить, не имея всей полноты информа-ации, – ответил тот певуче.

- А как же «мы вас ждали»? И прочее из того, что ты там болтал? – поинтересовался Дан.

Пелла переводила взгляд, полный непонимания, с григио на Дана, но её тоже объяснений никто не удостоил.

- Мы можем дать объясне-эния только в лице тех, кто облада-ает информацией, – григио даже изобразил искреннее сочувствие. – А они не могут так про-осто прийти и объяснить. У них мало вре-эмени…

- Дорогой мой! У меня его тоже не слишком много! – выразительно нахмурил брови Дан. – Но это я притащил свою задницу к вам, а не вы ко мне!.. Хотя это вы настаивали на встрече!

- Всё так, – согласился григио. – Но далеко не все из нас могут покидать конгло-омераты… И те, кто до-олжны говорить с тобой – не могут.

- Кстати… Вы разобрались в нашей системе времени? – неожиданно спокойно сменил тему Дан.

- Мы разобра-ались, – подтвердил григио.

- Мы будем готовы через шесть часов! – оповестил его Дан.

- Мы всё орга-анизуем!.. – эхом отозвался проводник, поворачиваясь к выходу. – Если вам что-то срочно потре-эбуется, у двери есть орган внутренней связи конгло-омерата.

- А ещё «жучок», «глазок» и записывающие функции… – едва слышно буркнул Дан, подтаскивая тяжёлый рюкзак к столу.

Тем временем григио, не прощаясь, вышел, а проход со скрипом сомкнулся за его спиной. А Пелла вслед за Даном подошла к столу и села на высокий неудобный стул. Ноги у неё до пола теперь не доставали. И откуда-то из глубин памяти всплыло детство. Как она сидит в столовой семейного особняка, болтает ногами и разговаривает с мамой и папой. Обед ещё несут, а на столе стоит огромная миска клубники – красной, сочной. И она ест её с родителями и смеётся…

- Конечно, я на тебя всё ещё в обиде! – заметила она, строго посмотрев на касадора. – Но всё-таки… Зачем ты их злишь?

- С чего ты решила, что я их злю? – спросил Дан, начиная выкладывать на стол походную снедь.

- Ты задаёшь им странные вопросы, ты… Ну, в общем… Зачем этот сарказм про то, как тебе нравится, что тебе ничего не объясняют? – девушка искренне пыталась понять логику поступков Дана.

И никак не могла.

Пелла искренне верила, что переговоры всегда ведутся в атмосфере вежливости и взаимного уважения. И никто никому не хамит – даже если есть веский повод. Но Дан вёл себя иначе. Он как будто специально провоцировал аборигенов, испытывая границы их терпения…

Дан ничего не ответил. И на мгновение замер, невидяще уставившись в стену – чем немного напугал Пеллу.

А уже через секунду ей в мозг будто вонзили две булавки... Одна била по ушам высоким писком, а вторая – низким, на грани слышимости, гулом.

- Что это?! – девушка схватилась за голову.

- Это сопутствующее неудобство… Я включил одну штуку, которая не даст нас подслушивать! – ухмыльнулся Дан. – Конечно, их технологии явно превосходят земные. Но я что-то сомневаюсь, что они привыкли играть в шпионские игры...

- Ты можешь это отключить? – поморщилась девушка.

- Нет. Если ты ещё хочешь услышать ответ на свой вопрос! – отрезал Дан. – Просто потерпи. Сейчас привыкнешь…

Привыкать пришлось минуты три. За это время Дан успел вручить девушке её порцию еды из рюкзака, а сам жадно съел свою.

- Так зачем ты их злишь? – снова спросила Пелла, когда перестала страдать от посторонних звуков в голове.

Страдать-то она перестала, но аппетит ей отбило напрочь. А вот желание узнать, почему Дан так нелогично себя ведёт, никуда не исчезло...

- Я их не злю, – пояснил Дан. – Я вывожу их из равновесия, чтобы выбить нужную мне информацию. По крупице, но получается...

- И что тебе удалось узнать? – уточнила Пелла, всем видом выражая сомнение в эффективности методов Старгана.

- Во-первых, они коллективные существа, – сказал Дан, но, увидев взгляд девушки, вынужден был пояснить: – Их сознания соединены в одно целое. Слияние неполное. Скорее, частичное. Но достаточно плотное в рамках иерархии. Которая у них, кстати, тоже есть.

- И что дало тебе это знание? – не поняла Пелла.

- А это уже «во-вторых». Теперь становится понятна высокая осведомлённость их «старейших»… – ответил Дан. – Им доступно всё, что видели «старшие» и какие-нибудь «средние». Как я понимаю, у «младших» этот иерархический механизм не работает. Равно как и у хаблов.

- А обидеть ты их не боишься? – поинтересовалась Пелла.

- Нет, – покачав головой, очень серьёзно ответил Дан. – Не боюсь. Потому что если они обидятся на такие мелочи, то нам не стоит даже начинать с ними переговоры. Хотя, если честно, я до сих пор не понимаю, что им вообще от нас понадобилось…

Поскольку Пелла, как приличная девушка, всё ещё должна была обижаться, то, удовлетворив своё любопытство, именно этим она и занялась. А заодно и поела: когда Дан отключил своё странное устройство, к ней наконец-то вернулся аппетит.

Правда, когда Пелла после еды решила вздремнуть, вышел небольшой конфуз. Стоило ей улечься на огромный лист, как тот сразу начал сворачиваться, облепляя её с ног до головы. Испугавшись, девушка с криками принялась вырываться, и лист тут же послушно раскрылся. А вредный Дан лишь смотрел на её мучения и смеялся…

В результате, Пелла обиделась на него ещё больше. А потом всё-таки соизволила снова заговорить. И жалобно спросила, где же ей теперь подремать.

Дан посоветовал спать именно на листе, не обращая внимания на его странные действия. И даже показал пример: улёгся и сладко засопел, когда лист нежно обхватил его, оставив вне кокона только лицо.

- И как оно там? – опасливо поинтересовалась Пелла, подождав пять минут.

Но Дан ничего не ответил: он уже спал и видел сны.

Дан Старган и Пелла Флинт, центр Марчелики, конгломерат Самой Старой, 9 августа 1936 года М.Х.

На встречу с Самой Старой их привёл всё тот же сопровождающий. То ли его персонально приставили к гостям, то ли просто больше было некого. Как понял Дан, каждое дерево было огромным комплексом, который создавал для аборигенов комфортную среду обитания. Пройти из одного дерева в другое можно было, не выходя из него. В случае необходимости, этот процесс можно было даже ускорить. Примерно так же, как ускорили их с Пеллой «доставку».

Кроме своего проводника, гости не видели здесь больше ни одного аборигена. У Дана в голове было две версии происходящего: либо их очень мало, либо людей специально изолировали от обитателей конгломератов. Так или иначе, он был уверен, что скоро всё узнает. И даже умирать, раскрыв такую тайну, ему будет не так уж и обидно…

А в том, что их убьют (и сделают это легко и непринуждённо), если не получится договориться, Дан теперь не сомневался. Они с Пеллой находились в полной власти этих странных существ. Конгломераты гостям не подчинялись, и ничто не мешало хозяевам дерева схлопнуть помещение, в котором находятся люди, чтобы раздавить их в лепёшку.

Впрочем, Дан готов был рискнуть. Слишком уж интересные перспективы вырисовывались… В конце концов, вдруг ему удастся разгадать тайну червоточины, через которую он попал в систему Эрфы… Почему она так работает? Почему червоточину не контролируют те, кто её создал? И создали ли её сами аборигены? Или они такие же «пользователи», как и земляне?

По пути в комнату, где их ждала Самая Старая – и, видимо, самая главная, как решил Дан – ему запомнились лишь бесконечные переходы внутри дерева. Большую часть этих переходов они миновали в полёте, с бешеной скоростью. И только по некоторым нормально прошли.

Если честно, комната для приёмов не впечатлила: маленькая, тесная, а внутри всего пара стульев, выросших из пола, и какой-то кокон из древесных ростков. Пелла с Даном сели на стулья и стали ждать прихода Самой Старой. А их проводник ушёл, так толком ничего и не объяснив.

Но не успели Дан и Пелла заскучать, как кокон зашевелился... Ростки покидали плотное переплетение, втягиваясь куда-то в древесные стены. И вот из кокона показались стройные, не лишённые изящества ноги, затем прикрытые какой-то тканью бёдра, живот без пупка, идеально плоская грудь без сосков, изящные руки и узкие плечи...

А затем появилось лицо.

Наверно, именно лицо больше всего удивляло людей во всех аборигенах. У них оно, скорее, походило на морду. А вот у Самой Старой лицо оказалось именно лицом. И даже чем-то напоминало человеческое.

Куда смотрит Самая Старая, несложно было догадаться. Её бездонные чёрные глаза были обращены на гостей. Хотя, в отличие от обычных григио или проводника, в них не было даже намёка на белок – только угольная чернота зрачка…

Да чего уж там… Создание, представшее перед Пеллой и Даном, так же разительно отличалось от того же проводника, как он сам – от григио.

При этом сказать, что это существо некрасиво, было нельзя. Пусть его красота и была несколько чуждой, но плавность движений и грация завораживали. Когда кокон принял форму кресла и Самая Старая села в него, Дан с Пеллой смогли оценить, как это было сделано...

Говорят, что кошки умеют быть грациозными в любой ситуации. А также в любом месте – и почти в любой момент времени. Так вот, если бы в комнате присутствовала кошка, она бы уже удавилась бы от зависти при виде того, как двигается Самая Старая. Из простейшего действия – сесть в кресло – она умудрилась сотворить практически танец...

Несколько минут прошло в молчании. Молчала Пелла, считая, что она тут просто за компанию. Молчал Дан, который считал, что переговоры стоит начинать тому, кто их запросил. Молчала Самая Старая, у которой на это, несомненно, тоже имелись причины – но едва ли их сумел бы понять человек. У людей, наверно, их даже причинами не назовут.

Наконец, Самая Старая открыла аккуратный ротик и произнесла чарующим голосом:

- Ита-ак, рабы верну-улись! – этот мелодичный тембр проникал в самую глубину сознания, заставляя отзываться на него, следовать ему, идти за ним…

Во всяком случае, Пелла явно ощущала что-то подобное. Что ощущал Дан, она не знала. А если бы узнала, то очень удивилась.

Потому что Дан злился.

- Верну-улись, чтобы служить! – продолжала Самая Старая.

- Хреном тебе по балде, а не служить, дендроид… – хриплый бас касадора разорвал волшебство, растоптал сказку, а заодно и безжалостно вырвал Пеллу из цепей подчинения. – А если ещё раз так сделаешь, я постараюсь прервать твою жизнь раньше, чем прервут мою!

- Вы и в самом деле измени-ились… – задумчиво заметила Самая Старая. – Как ты защитил сознание, раб?

- Всё, переговоры окончены! – Дан остался спокоен. – Вы нас как, сразу убьёте или сначала выпустите?

- Что я сказала не так? – удивилась Самая Старая. – Оши-иблась в слове?

- Ты назвала меня рабом, – выразительно пояснил Дан.

- В вашем языке слово «раб» обозначает кого-то, кто до-олжен вечно служить своему хозяину? – уточнила Самая Старая.

- Всё верно, – кивнул Дан.

- Тогда мне непоня-атно, в чём я ошиблась… – призналась его собеседница.

- Ты хотела поговорить? – уточнил Дан.

- Всё так, – согласилась Самая Старая.

- Ты сама нас пригласила? – вновь уточнил Дан.

- Всё верно, – снова подтвердила Самая Старая.

- Рабов не просят о переговорах, – пояснил Дан. – Рабам приказывают. А мне ты приказывать не можешь. И не будешь. Если хочешь говорить, называй меня Даном. Услышу ещё раз слово «раб» – и переговоры закончены.

- Ладно, это прие-эмлемое условие… – немного помолчав, решила Самая Старая. – Тогда задам тебе вопрос напрямую, Дан… Где наш эвакуационный транспорт?! Прошло сто пятьдесят тысяч циклов! Сколько можно ждать?!

Как может догадаться читатель, это был долгий и тяжёлый разговор… И не потому что Дан и Пелла узнали какую-то особо страшную правду. А, скорее, потому что собеседники временами просто не понимали друг друга. Конечно, страшные рассказы тоже прозвучали, но они не трогали ни Самую Старую, ни Дана, ни даже Пеллу – потому что всё случилось давно и уже быльём поросло.

В общем, немало сил было потрачено, чтобы найти точки соприкосновения. И достигнуть взаимопонимания достаточного, чтобы не тянуться к револьверам – или к чему-то, чем пользуются жители центра Марчелики в качестве оружия. Однако, шаг за шагом, картина далёкого прошлого раскрывалась перед Пеллой и Даном во всей своей красе…

Жили-были в давние времена на одной планете чудесные создания – ходячие деревья. Их планета была скудна на ресурсы, и расти в одном месте было бы форменным самоубийством. Поэтому деревья всё время ходили по её просторам, выискивая необходимые минералы.

А вместе с ними по просторам негостеприимной планеты перемещались их симбионты – маленькие живые существа, строившие в деревьях свои гнёзда или ульи…

Миллиард лет понадобился этим маленьким существам, чтобы обрести разум. Росли бродячие деревья, а с ними увеличивались размеры симбионтов и их многообразие. И однажды настал тот миг, когда небольшая группа симбионтов додумалась, как взять своё дерево под полный контроль. Так и началась история тех, чьим потомком была Самая Старая…

Славная история!

Великая история!

Жаль, что почти полностью забытая…

И всё же нынешние жители конгломератов ещё помнили, как их народ впервые обратил свой взгляд к звёздам. А обратив, решил их достигнуть. Тысячелетиями они выращивали новые виды деревьев, которые будут способны путешествовать в космосе. И, наконец, первое дерево вышло на орбиту их планеты. Да-да… То, на что у людей ушло примерно пятьдесят лет, у древесных симбионтов заняло куда больше времени.

Ведь их планета и в самом деле была очень скудна на ресурсы. Если бы на ней оказался человек, то посчитал бы её практически пустой – да ещё и непригодной для жизни.

Тысячелетия – да что там, десятки тысячелетий! – древесные симбионты готовились к межзвёздной экспансии. Спустя какое-то время они научились работать с минералами, обнаруженными в своей звёздной системе, и дело наконец-то пошло на лад. Огромные деревья, бывшие их домами, космическими кораблями и смыслом существования, обзаводились новыми элементами, усложнялись всё больше и больше...

А потом были десятки тысяч лет межзвёздной экспансии!.. Империя древесных симбионтов ширилась и росла. Вот только братьев по разуму им никак не удавалось встретить. Так уж получилось, что в окрестностях их родной звезды было совсем немного планет, на которых была хоть какая-то жизнь…

Но однажды симбионты наткнулись на планету, которая показалась им ужасно агрессивной. И даже деревья там были настолько ленивые, что не пытались ходить – а росли прямо там, куда упало зерно.

Живые существа бегали по планете, где им вздумается, и варварски подъедали всю зелень на своём пути. А те, кому зелени было мало, вообще кушали других существ. Древесным симбионтам показалось удивительным такое положение дел. Ещё долгие годы они изучали планету – пока не обнаружили, что один из видов, обитающих на ней, успешно применяет простые инструменты.

Конечно же, речь идёт о Земле – где предки людей как раз начинали свой исторический путь. Древесные симбионты сумели приручить некоторых из них, а затем и распространить их по своим колониям. А чтобы управлять этими агрессивными существами, были выведены те, кого теперь было принято называть «младшими». Видимо, речь шла о григио.

Со временем, конечно, симбионты узнали, что при избытке жизни такое положение дел, как на той агрессивной планете – скорее, правило, чем исключение. Жизнь вообще любит жрать сама себя, тем самым ограничивая собственное развитие – которое, в ином случае, приводит к её же вымиранию. Ну а далёкие потомки человекоподобных обезьян так и остались ручными слугами симбионтов. Рабами, которых использовали там, где условия были слишком суровыми или опасными.

Симбионтам казалось, что впереди ещё миллионы лет развития и эволюции. Ведь у них тоже были свои учёные – и среди них нашёлся тот, кого можно назвать дендроидным братом-близнецом Энрико Ферми с планеты Земля. Он утверждал, что жизнь в галактике – шутка крайне редкая, и планеты, пригодные для жизни, разбросаны слишком далеко в пространстве. А разум – так вообще разбросан и в пространстве, и во времени. И даже встреча со странными животными, которых удалось сделать рабами, была не иначе, как чудом.

Его имя история древесных симбионтов сохранила.

Поющий Ветер…

Во времена Дана – да и за сотню тысяч лет до него! – древесные симбионты называли «поющим ветром» любого своего соотечественника, который делал далеко идущие выводы, основанные на слишком ограниченных и шатких основаниях. В общем, имя его со временем стало нарицательным…

Поющий Ветер подарил своим родичам уверенность, что лишь они во всей бескрайней галактике обладают знаниями о том, как путешествовать среди звёзд.

В то же самое время, основываясь на том же убеждении, начинал свой звёздный путь народ, который предал, по мнению древесных симбионтов, само понятие жизни. Народ, решивший, что всё искусственное – куда лучше естественного. Народ, который практически превратил себя в искусственные механизмы.

Как саранча, они распространялись от системы к системе, пожирая ресурсы, уничтожая жизнь – и строя на месте прекрасных лесов уродливые конструкции из камня, металла и комбинированных материалов…

Надо ли говорить, что эти два необычных народа встретились – по закону, который гораздо древнее Энрико Ферми, Поющего Ветра – и даже, наверно, самой Вселенной?.. И имя ему было Закон Подлости. Вот так две цивилизации, которые проповедовали совершенно разные пути развития и были категорически не способны ужиться друг с другом, оказались близкими соседями в пространстве и времени.

Как вспышка сверхновой, как яркая гибель звезды, они сошлись в яростном пламени всепожирающей войны… Чтобы триллионы одних существ практически уничтожили триллионы других, понадобилось всего-то четыре сотни лет. Всего за триста лет обе стороны наизобретали такое оружие, о котором ещё и мечтать не смели в злополучный миг встречи...

А поскольку больше всего каждая из цивилизаций боялась проиграть, то и оружие они делали такое, чтобы убивало до тех пор, пока само не будет уничтожено. Понятное дело, в этом хаосе взаимного уничтожения победителей не было – и не могло быть. Да и выживших с обеих сторон оказалось немного... В основном, повезло тем, кто находился слишком далеко от эпицентра событий и не попал под горячую руку.

Повезло и группе древесных симбионтов, которые занимались масштабным проектом, призванным облегчить путешествия между звёзд… Он должен был соединить окраину их цивилизации со столичной системой. Проект уже близился к своему завершению, когда началась страшная война.

На маленькой планете возле активной звезды были построены научный и рабочий городок, а также созданы механизмы, уже готовые к запуску. И в то военное время они стояли почти пустыми. Лишь многочисленные слуги приглядывали за тем, чтобы всё не развалилось – потому что им не страшна была радиация местной звезды.

Конечно, на орбитальной станции осталось ещё несколько десятков дежурных работников-симбионтов. И руководила ими молодая неопытная матка улья, которой пока больше ста подчинённых и доверить-то было нельзя...

Они знали, что их соотечественники готовят решающее наступление на врага. И ждали результатов. А когда связь с метрополией оборвалась, стало понятно, что решающее наступление готовили и враги. Успех ожидал обе стороны конфликта…

Впрочем, достоверно это стало известно уже потом. А тогда, так и не сумев связаться с родичами, выжившие симбионты спустились с орбитальной станции на негостеприимную планету, чтобы построить себе новое поселение. Сложностей у них хватало, потому что матка, которая руководила маленьким ульем, была настолько неопытна, что постоянно допускала ошибки.

К счастью, научный городок, который состоял из небольших, но хорошо оборудованных конгломератов, по большей части позволял нивелировать последствия ошибок. И общество древесных симбионтов быстро росло. Естественно, они пытались связаться с другими выжившими, искали своих…

И однажды на их зов по системам дальней связи откликнулись.

Вот только пришли к ним не соотечественники, а автоматическая боевая станция их врагов...

На планету, которую пытались заселить симбионты, обрушилось то, что погубило их цивилизацию. Гибли промышленные центры, заживо гнили растительные комплексы производства, иссыхали системы противокосмической обороны… Оружие выполнило свою миссию – довело процесс взаимоуничтожения до логического финала.

Мало что осталось на планете после того страшного удара…Три десятка конгломератов-убежищ, а ещё тысячи рабов, разбегавшихся без присмотра «младших» – которых остался всего-то десяток. А что же сами симбионты? Уцелели лишь три десятка «старших», двое «старейших» и «матка». Неспособные выжить под яростным светом местной звезды, получившие целый букет поражающих воздействий, они медленно умирали…

И всё-таки последние симбионты не сдались. Распаковав семена конгломератов-убежищ, они попробовали начать всё заново. Вырастить новые кладки, обучить новые поколения – и всё-таки запустить не доведённый до конца проект.

- Моё яйцо и семя этого конгломерата отложи-или именно в эти времена, – призналась Самая Старая. – Яйцо матки улья и семя нового конгло-омерата… Я успела пообщаться с теми, кто ещё помнил довоенные времена. Они умирали долго и стра-ашно. И я видела, как проект, над которым они трудились, был до-оведён до конца…

- Вы сделали червоточину, да? – Дан уже всё понял и теперь только уточнял. – И почему-то к Земле, а не к своей родной системе...

- В родной системе нечего было делать. Там было ещё опа-аснее, чем здесь! – призналась Самая Старая. – Так решили те, кто тогда здесь правил. К сча-астью, нам удалось получить слабый сигнал с эвакуационного транспорта, кото-орый остался на вашей родной планете. И мы надеялись найти ресурсы там…

- Разве на Эрфе вам не хватало ресурсов? – впервые за всё время разговора подала голос Пелла. – Тут же хватает минералов…

- Всё не так просто! – Самая Старая улыбнулась. – Наши ресурсы – это не минералы. И не ископаемое топливо, которое вы научи-ились использовать. Наши ресурсы – это генетический материал. Сотни тысяч лет наработок… У нашего народа были, как у вас сказа-али бы, деревья на все случаи жизни. В лифте, который поднима-ал вас от подземных путей, хватает металлов. Но основа у него растительная. Именно она позволяет диску летать. Но мы не мо-ожем её повторить!..

- В чём проблема? – поинтересовался Дан.

- Проблема в том, что диск – это результа-ат… – объяснила Самая Старая. – Он порождён древним растением, которое было спосо-обно создавать такие штуки. Но этого растения у нас бо-ольше нет! У нас есть последовательность генов, которая работает именно так, а не иначе. Но нет возможности её выра-астить!..

- Настолько сложная? – удивился касадор.

- В десятки тысяч раз сложнее твоей генети-ической последовательности… – хмуро бросила Самая Старая, а Дан даже присвистнул. – А такие лифты были везде, где жили наши предки! Эти лифты для нас, как для вас ваши… Телеги? Да?

- Какое-то неустойчивое у вас общество получилось… – Дан не удержался от нелестной оценки.

- Как и ваше, если вду-уматься хорошенько. Понимаешь, эта планета для нас опасна. Смог бы ты строить телеги на планете, где можешь существовать то-олько в специальном жилище? – видимо, Самая Старая решила не обижаться. – Здесь и так было неуютно, а теперь всё заражено после стра-ашной атаки наших врагов. В той комнате, где вы отдыхали, я могу провести не больше десяти дневных циклов за один го-одовой...

- И что случилось потом? – поинтересовался Дан. – Когда ваши предки всё-таки запустили транспортный проект?

- Мы запустили после-эдний космический конгломерат, – ответила Самая Старая. – Посадили в него трёх «молодых старших», несколько «младших» и двенадцать тысяч рабов. Он поднялся с планеты, взял курс на червоточину и прошёл в неё. В ваши… В их задачи вхо-одило найти эвакуационный транспорт, восстановить его и вернуться за нами. С тех пор прошло больше ста пятидесяти тысяч циклов…

Самая Старая немного помолчала, а затем перевела взгляд на Пеллу.

- Когда на этой планете появи-ились они, мы решили, что это просто ошибка. Незадолго до их появления один из центральных узлов проекта был разрушен крупным астероидом. Мы боялись, что проход будет закрыт, но он остался – хоть и немно-ого сместился. Из-за этого, кста-ати, на планете случилась крупная катастрофа. Огромные волны обрушились на берега континентов. С материка, на котором они теперь живут, почти всё смы-ыло.

- Это из-за вашего проекта планета с такой скоростью летит по своей орбите? – уточнил Дан. – Это из-за него она делает один оборот за одни сутки?

- Да, из-за него… – Самая Старая кивнула, копируя манеру общения людей. – Но ты ошиба-аешься. Планета совершает один оборот вокруг более крупной планеты более чем за двести дневных циклов…

- Но… Стой, нелогично! Ты же согласилась с тем, что сама и отрицаешь! – возмутился Дан.

- Нет. Для нас и для вас планета и впра-авду облетает большую планету за сутки. Но это только для нас и для вас… Для тех, кто живёт в обычном времени и пространстве. Проект, который делали наши предки, должен был затро-онуть и пространство, и время!.. – пояснила Самая Старая. – Я не знаю ни этих технологий, ни их подробностей. И даже моя родительница не понимала всё до конца... Этот проект возводили со-орок тысяч местных годовых циклов. Для этого меняли орбиты планет, готовили их запуску прохода… Над проектом трудились ведущие учёные… А потом они трудились над оружием, которое должно было уничто-ожить наших врагов.

- Так что с планетой-то? – снова поинтересовался Дан.

- А планета просто вы-ыпала из пространства, Дан! – ответила Самая Старая. – Чтобы твой корабль мог взять и переместиться из одной точки в другую, чем-то надо было пожертвовать. Пожертвовали этой планетой. Она вывалилась из пространства и стала якорем, который удерживает проход, который ты называешь червото-очиной. Поэтому она всего лишь проекция самой себя, формируемая комплексом на орбите большой планеты. И пока ему хватает энергии – планета есть, хоть и ведёт себя стра-анно. Но как только энергии не хватит, она исчезнет... Навсегда... Её скорость – это ско-орость орбитальной станции.

- Звучит как бред! – потерев лоб, признался Дан. – Я ведь хожу по планете, дышу воздухом, вижу звезду… С планеты, в конце концов, можно улететь!

- Так и есть… – согласилась Самая Старая. – Она есть, и её нет. Она пока ещё в пространстве, но уже вы-ыпала из него. Обратного пути нет. Если червоточина закроется, пространство сомкнётся. И эта планета исче-эзнет. А червоточина исчезнет, если опустеют накопители, которые поддерживают её работу. И это целая прорва энергии, Дан… Часть потребностей закрыва-ают специальные растения на большой планете. Это они создают тёмный вихрь, который все видят. Часть энергии покрывают наши конгломера-аты, перерабатывая морскую воду. А чтобы планета оставалась в простра-анстве – хотя бы как проекция! – наши предки расположили по всему экватору специальные стабилизаторы.

- Зачем такие сложности? – удивился Дан. – Наши учёные пытаются найти способ переноса в пространстве быстрее скорости света. И что-то я не припомню, чтобы они выдумывали что-то подобное…

- Корабли наших предков умели перемещаться быстрее скорости света, – ответила Самая Старая. – И плата за такую скорость – энергия. И всё-таки быстрее скорости света – это вовсе не мгновенно. А теперь представь, что ты можешь оказаться в любой точке нашей галактики через одно мгновение! В любой!.. Старая мать улья говорила, что запуск прохода стал бы величайшей вехой в развитии нашей цивилизации…

- Чего же не запустили? Получили бы военное преимущество над врагом! – Дан никак не мог поверить, что учёных, создавших такой гениальный проект, нужно было переключать на военные разработки.

- Не успевали запустить… Запуск проекта требовал временных затрат, которые превыша-али пять тысяч местных циклов. А война развива-алась стремительно. Даже моя родительница не дождалась открытия прохода… Умерла от последствий военного налёта.

- Печально! – кивнул касадор, не слишком проникшись горем дендроидов.

- Куда печальнее то, что при текущих затратах энергии проход, или червоточина, как ты его называ-аешь, закроется через пятьдесят тысяч лет… – не согласилась Самая Старая.

- То есть, эта планета исчезнет через пятьдесят тысяч лет? – уточнил Дан.

- Скорее всего, даже раньше. Деревья на большой планете, вокруг которой вращается эта, умирают. И заменить их нечем. Их выращивали специа-ально для этого проекта в нашей родной системе… Но и это не самое страшное! – призналась Самая Старая. – Скорее всего, планета исчезнет уже через несколько циклов. Именно это заставило нас искать встречи с тобой.

- Час от часу не легче! Вы, наверно, издеваетесь? Я сам тут застрял. И чем я могу вам помочь?! – возмутился Дан.

- Ты можешь помочь… Нужно найти одно устро-ойство, которое находилось на юге материка, – призналась Самая Старая. – Один из двух стабилизаторов, которые наши предки расположили на суше, а не под водой. Его кто-то украл...