Однажды в Марчелике 2
ИНТЕРЛЮДИЯ ПЕРВАЯ. АРИСТОКРАТИЧЕСКАЯ
Старый Эдем, Порт-Аугустино, 28 февраля 1936 года М.Х.
Каблуки медленно отбивали такт по камням длинного причала Порт-Аугустино. Пароход прибыл на отливе, и прежде, чем попасть на сам причал, Кристу пришлось долго подниматься по лестнице. Перепад воды в Столичной Бухте хоть и был небольшим, но всё-таки имелся. Отчего и причал был вынесен далеко от берега.
Каблуки, как метроном, отсчитывали время перед неизбежной встречей с родными. Своими и Пеллы… Теперь Крист никуда не спешил. В Марчелике он спешил отыскать Пеллу, которую пообещал беречь – перед её отцом и своим отцом. И приплыть на Старый Эдем он спешил. А вот сейчас – не спешил.
Крист шёл медленно, собираясь с мыслями и чеканя шаг. Со стороны могло бы показаться, что у него было много времени подумать: сначала в марчельской тюрьме, а потом на пароходе. Но всё это время его голова была занята тем, что произошло в тот проклятый день в Сан-Валентино. А ещё он вспоминал, как тщетно пытался добиться справедливости – и как отчаянно искал девушку, в которую был безнадёжно влюблён вот уже два года...
Кристиан Фредерик Иоанн Верус ещё никогда не оказывался в такой глупой ситуации. Во-первых, любая приглянувшаяся красотка рано или поздно отвечала ему взаимностью. Во всей Народной Аристократии было всего две сотни девиц подходящего возраста, которые не были бы ему доступны. И все они принадлежали к тридцати трём правящим родам государства. А Пелла никак не относилась к ним – и вот, нате вам...
Впрочем, долгое время Крист и не рассматривал её в качестве объекта воздыхания. Всё поменялось, когда им было по пятнадцать лет. Он неожиданно заметил, что маленькая пигалица, дочка папиного заместителя, стала весьма недурна собой. Естественно, Кристиан самоуверенно пошёл в атаку… И дважды был отшит.
Это было странно, непривычно… Пораскинув мозгами, Кристиан решил, что девица просто недалёкого ума – а значит, чего-то недопонимает. Через своих дружков (и их острых на язык подружек) он попытался вынудить Пеллу кинуться в его объятия. Приятели Криста восприняли предложение с энтузиазмом: стали указывать «пигалице Флинт» на её низкое происхождение, а заодно и изгонять из всех «приличных» компаний.
Казалось бы, она просто обязана была кинуться к Кристу, чтобы поправить положение среди сверстников… Но Пелла почему-то предпочла стать изгоем.
Все три года Гражданской Академии Народной Аристократии она так и провела в одиночестве. А Крист не только ещё больше влюблялся в эту упрямую особу, но и почему-то начинал ощущать глубокое раскаяние из-за того, как с ней поступил. Странное и необычное чувство: раньше Кристиан Верус такого не испытывал…
В результате, в последний год обучения он снова подошёл к ней, но не с целью сделать её своей пассией – а чтобы предложить дружбу. Вряд ли это заметно поправило бы её положение в обществе, но она хотя бы перестала быть такой одинокой и грустной. А то смотреть было больно…
К удивлению Криста, Пелла оказалась не только доброй и незлопамятной девушкой, но ещё и весьма сообразительной. У неё даже имелось своё мнение!..
В принципе, в аристократическом обществе Народной Аристократии это уже можно было считать достижением. Своё мнение может иметь учёный, своё мнение может иметь мужчина. Своё мнение может иметь даже торговка с городского рынка! Но аристократка предпочитает иметь своего мужа. И использовать его ценное мнение, неизменно выдавая его за своё.
У Пеллы было своё мнение по многим вопросам… Это было непривычно, но ещё больше привязывало Криста к девушке. Возможно, юноша поостерёгся бы давать волю чувствам, будь он одним из трёх своих старших братьев, потому что их брак был давно и прочно определён родителями. Но Кристиан был младшим, четвёртым. А это означало, что он уже не стоит в очередь за наследство своего отца, но имеет все возможности основать свою, побочную ветвь рода.
И жену в этом случае он имел право выбирать сам. Поэтому Кристиан стремительно продолжал влюбляться в Пеллу Георг Флинт. Младшую дочь одной из младших ветвей аристократического рода из Народной Аристократии. Пусть и весьма старого, но давно подрастерявшего своё влияние.
И, тем не менее, каждый раз, когда Кристиан думал, что пора бы признаться Пелле в своих чувствах, то понимал, что будет снова отшит. Поэтому приходилось дружить – в надежде, что когда-нибудь она сменит гнев на милость. Ну и попутно исправлять свою детскую ошибку, однажды подпортившую Пелле жизнь и превратившую её в персону нон-грата…
Потеряв её, Кристиан все три месяца пути пропивал запасы спиртного на пароходе. Он, выходец из элиты Народной Аристократии, лишился той, которую любил – а, кроме того, не выполнил поручение её отца и своего отца. Этот позор можно было смыть только очень большим количеством выпивки… Во всяком случае, так думал Кристиан.
А оказалось, что его вообще невозможно смыть.
Верный Пьетро – старый слуга и воспитатель – ждал его в начале причала. Кристиан уже видел его сухую старческую фигуру, но продолжал идти размеренно и спокойно. Он всё ещё пытался понять, что ему теперь делать дальше…
- Молодой метен! – Пьетро склонил голову, выказывая уважение. – Я взял на себя смелость заказать экипаж в «Королевских колёсах».
- Спасибо, Пьетро, – кивнул Кристиан, но, когда слуга потянулся к багажу, покачал головой. – Эту пару чемоданов я могу донести сам.
- Как вам будет угодно, молодой метен! – не стал спорить слуга.
Они прошли через просторную портовую площадь, заполненную людьми и ящиками с грузами. Мимо, пыхтя и пуская пар, проехал гружёный под завязку грузовичок. Неожиданно Крист представил, как этот грузовичок пытается пробраться из одного города в другой по дорогам Марчелики, под яростным полуденным солнцем, и улыбнулся. Котёл у него лопнул бы на исходе второго часа езды…
В здании порта тоже было полно народу. В основном, обычные бедно одетые жители провинции. Исход со Старого Эдема продолжался, не заканчиваясь вот уже больше ста лет. Люди собирали свой нехитрый скарб, грузились по самым дешёвым билетам на пароходы – и уплывали в Фор-Ност, в надежде хоть где-нибудь найти своё место в жизни. Именно поэтому Кристиан не любил порт. Было грустно видеть, как тысячи людей уплывают в неизвестность лишь потому, что здесь, в Старом Эдеме, у них нет будущего.
Конечно, после первой волны колонизации стоимость земли в провинциях Народной Аристократии сильно просела. Средней руки чиновник или военный служащий теперь могли за десять-пятнадцать лет накопить на собственное жильё, но обычным крестьянам и рабочим об этом нечего было и думать. Запущенная десять лет назад программа по постройке заводских общежитий немного поправила ситуацию, но рано или поздно ко всем приходит старость, когда руки уже не удержат ручки станка, а ноги не могут стоять. И что делать тогда?
Крист не просто так просиживал штаны в Гражданской Академии Народной Аристократии. Он готовился стать чиновником, государственным служащим. А для этого активно учился. В его семье не принято было прожигать жизнь. Но после исчезновения Пеллы он впервые задумался о том, что, кажется, надо было выбирать другую стезю в жизни. Ему очень хотелось выпросить у отца корпус, приехать в чёртов Сан-Валентино – и устроить там настоящую бойню. Но чтобы руководить корпусом, даже частным, ему потребовался бы офицерский патент…
Кристиан и Пьетро вышли из здания порта и оказались на Морской площади, где тёк нескончаемый поток транспорта и людей. Так получилось, что город Порт-Аугустино вырос из того самого порта, который так и остался его центром. Здесь, на Морской площади, сходились все пути жителей и гостей города. Здесь никогда не бывало тихо или безлюдно. Здесь всегда кипела жизнь.
Проигнорировав нескольких настойчивых частных извозчиков, Пьетро и Кристиан прошли к стоянке, где их ждал паровой экипаж с эмблемой «Королевских колёс». Паромобили этой компании способны были – без дозаправки топливом и водой! – прокатиться почти семь сотен миль. А водители проходили специальный курс обучения, после которого становились просто чемпионами дороги. Но и стоили услуги компании дорого. Не все могли себе такое позволить. Вот семья Кристиана могла…
Ему некстати пришло в голову, что Пелла всегда хотела проехаться на такой машине. Хотя бы разок. Но Кристиану всё было недосуг прокатить подругу, и вот теперь… Теперь уже не прокатится. Крист многое бы отдал за то, чтобы узнать, жива ли ещё девушка, которую он до сих пор любит…
- Региа Арса, улица Вязов, дом 56! – сказал он водителю.
- Да, метен. Но, прошу заметить, мне называли иной адрес… – ответил тот. – Площадь Воздаяния, 11.
- Сначала на улицу Вязов, а потом туда, – сориентировался Кристиан.
- Вы уверены, молодой метен? – спросил Пьетро. – Может быть, сначала переоденетесь, приведёте себя в порядок?..
- Нет, Пьетро, сначала туда, – ответил Крист, забираясь в шикарный салон паромобиля. – Надо отдать её чемодан…
- Метен…
- Она пропала!.. Она была на расстоянии руки – и пропала!.. – Крист сжал кулаки, и голубая венка запульсировала у него на виске. – Я обещал её беречь… Отцу обещал, метену Флинту обещал… И потерял, Пьетро!
- В жизни всякое бывает, молодой метен… – с должным сочувствием ответил старик.
- Бывает… И ты сам меня учил отвечать за свои промахи! – мрачно сказал Крист. – Вот и поедем отвечать за них…
- Возможно, это не ваш промах, молодой метен!.. – попытался успокоить его Пьетро.
- А чей? – удивился Крист. – Я был рядом с ней, я отвечал за неё…
- Это Марчелика, метен!.. – заметил Пьетро, явно намекая, что Пелла могла бы и не совать нос в столь опасное место.
- Это – позор, Пьетро!.. – уверенно ответил Крист. – Мой позор…
Паромобиль тронулся и вырулил в плотный поток на площади. Ехали пассажиры в молчании. Мимо проносились широкие проспекты, мощённые камнем, и ряды деревьев, призванных озеленить город. Наконец, паромобиль вырвался на загородную дорогу, вдоль которой расстилались бесконечные ряды домиков, и в облаке пыли достиг каменного моста через один из притоков Рейны. На том берегу начиналась Региа Арса – столица Народной Аристократии.
Здесь паромобиль встрял в затор из въезжающих в город. Тёмное пятно Гробрудера медленно наезжало на солнечный диск. Стало темнее, и вскоре подул холодный ветер с моря. Кристиан вспомнил, что Пелла всегда радовалась этой тени летом. Правда, сейчас была зима, и холод проникал даже под дорогое пальто... А вот это Пелле никогда не нравилось.
- Не обращай внимания на все эти предупреждения! – сказал он, приняв у девушки багаж и двинувшись к выходу с пристани. – Тут вечно всех пугают Фор-Ностом, но я уже вторую неделю в этом городке… И тут скучно, как и в любой провинции. Да к тому же, ещё и жарко!..
- Неужели ты ещё ни разу не столкнулся с местными касадорами? – шутливо спросила Пелла, догнав его и выровняв шаг. – Мне так много рассказывали, как тут стреляют на каждый шорох…
Кристиан взлохматил себе волосы, отгоняя непрошеные воспоминания. Не помогло. Память продолжала снова и снова возвращать его в тот проклятый день, в навеки проклятый Сан-Валентино…
«Скучно, говорил он ей!.. – молодой человек стукнул кулаком по внутренней обшивке паромобиля. – Безопасно, говорил он ей!.. Ты всё просрал, Кристиан! Ты идиот!».
Видя состояние воспитанника, Пьетро предусмотрительно не лез к нему с разговорами. Хотя прекрасно представлял, что именно сейчас чувствует Кристиан. Когда в конце января от него пришло письмо – это был удар ниже пояса. Метен Верус, отец Кристиана, буквально рвал и метал. Он немедленно выехал к метену Флинту и почти четыре часа о чём-то с ним говорил. Не каждый советник из Средней Палаты удостаивался такого долгого разговора…
А потом в поместье Верусов началось паломничество государственных служащих… Пьетро видел, что готовится что-то очень серьёзное. И, если честно, боялся этого.
Паромобиль вырвался из затора и резво покатил по столичным улицам. Это немного отвлекло Кристиана от грустных мыслей, и он начал смотреть в окно, оглядывая знакомые места. С его лица не ушло выражение мрачной решимости, но хотя бы живость во взгляде появилась – что несказанно порадовало Пьетро.
Конечно, старый слуга жалел о том, что не смог сразу увести молодого метена домой, как ему было приказано. Но настаивать Пьетро не посмел. Кристиан всегда был немного вспыльчив – и любил, чтобы всё было по-его…
Старый Эдем, Региа Арса, особняк под номером 56 на улице Вязов, 28 февраля 1936 года М.Х.
- Я привёз её вещи, метен Флинт! – Кристиан поставил чемодан Пеллы на пол кабинета и застыл.
Георг Флинт едва сдержался, чтобы не показать свои эмоции. Он заставил себя встать из-за стола и подойти к парню. Отец Пеллы прекрасно видел, что тот очень переживает из-за случившегося. Нет, хуже – Кристиан был раздавлен, и любой сейчас сумел бы это заметить. Георг понимал его чувства. Он ощущал то же самое, когда потерял жену. А то, что Кристиан влюблён в Пеллу – в принципе, мог заметить любой.
Вообще-то парня должны были сначала отвезти домой, и там бы отец ему всё разъяснил – но что делать, если мальчик вырос слишком своевольным? Видимо, вбил себе в голову, что это целиком и полностью его вина, и теперь спешил покаяться. Георг приобнял Кристиана за плечи и мягко подтолкнул его к креслу.
- Присядьте, метен Верус! – попросил он. – Надо было вам сначала с отцом поговорить…
- Я хотел передать её вещи, – признался Кристиан, невольно ёрзая в кресле. – И я хотел сразу повиниться… Я обещал вам…
- Метен Верус… Кристиан, не все наши обещания мы можем выполнить! – сказал Георг, доставая бутылку коньяка и разливая его по бокалам, один из которых вручил гостю. – Я читал твоё письмо, Кристиан, и я не вижу, где ты мог ошибиться. Ты был с ней, и рядом был рив… В этой ситуации ничего страшного не могло произойти.
- Меня оглушил рив, клянусь!.. – проговорил Кристиан. – Вы мне не верите?..
- Почему же, верю… – ответил Георг. – Я верю, что ты, как и написано в письме, не видел больше никого, кто ещё бы мог на тебя напасть. И верю, что ты видел, как мелькнула пола плаща рива. И верю в то, что ты видел его ботинки, теряя сознание… У меня нет поводов сомневаться в твоих словах.
- Но… Но ты сомневаешься, Георг? Да?.. – проговорил Кристиан, тоже решивший перейти на неофициальный тон.
Молодой человек был удивлён тем, с каким стоическим спокойствием Георг Флинт воспринял его появление. Он думал, что тот его просто-напросто побьёт, невзирая на происхождение. Ну или хотя бы спустит с лестницы. В лучшем случае. Но… Георг Флинт почему-то был добр к нему и ни в чём не обвинял...
- Кристиан, так это или не так, мы уже не узнаем. Я верю твоим словам. Но вдруг тебя обманули? Впрочем, это не моего ума дело… Вопросами назначения ривов занимается Международная Ассамблея Колоний. Это им надо решать, верить тебе или нет. Но одно лишь то, что в момент пропажи моей девочки рядом был и ты, и рив, снимает с тебя большую часть вины…
- Вот как? – губы Кристиана изогнулись в горькой усмешке. – А как по мне, так только добавляет… Я слишком расслабился…
- Ривы проходят подготовку перед тем, как отправиться в Марчелику, – напомнил Георг. – Ривы – это всё-таки отставные военные. Кристиан, ты же не учился на военного! Ты хотел стать гражданским служащим. Да, я знаю, что ты всегда уделял внимание и военной подготовке, но это не одно и то же…
- Я всё равно виноват! – упрямо заявил Кристиан.
- У меня нет к тебе претензий насчёт случившегося, – ответил Георг. – Если тебе нужно моё прощение, то ты его уже получил… Но я вижу, тебе самому не удаётся себя простить.
- Да, – не стал скрывать Кристиан.
- С этим тебе поможет только время, – вздохнув, ответил Георг, а потом добавил. – Когда мама Пеллы ушла, я тоже винил себя… Я до сих пор думаю, а мог ли я ещё что-нибудь сделать для её спасения.
- Могли? – спросил Крист.
- Нет, – Георг опрокинул в себя коньяк и покачал головой. – Нет… Но чувство вины так и не ушло до конца…
- Ещё раз простите за нарушение обещания, метен Флинт!.. – Крист поднялся. – Я очень сожалею… Я…
- Спасибо, что зашёл, Кристиан! – Георг встал и проводил гостя до двери кабинета. – Я это очень ценю, метен Верус… Но пообещайте, что сейчас вы сразу направитесь домой и поговорите с отцом.
- Обещаю, метен Флинт! – ответил Крист и отправился к выходу из особняка, уже в сопровождении своего старого слуги.
Георг закрыл дверь на ключ и уставился на стоящий на полу чемодан… Спокойствие далось ему нелегко. И ещё сложнее было найти в себе силы прикоснуться к вещам Пеллы. Он никогда не показывал дочери своих настоящих чувств. Он всегда боялся, что если чертовка узнает, как любит её отец, то начнёт вить из него верёвки – совсем как Адрианна из старого Гро.
Пересилив себя, Георг взял чемодан и отнёс к столу. Там, усевшись в кресло, он открыл его. Внутри аккуратными стопками лежали вещи, проложенные книгами, а в карманах на крышке были рассованы духи, украшения…
И, глянув на них, Георг, суровый мужчина средних лет, невольно заплакал. Как мало он ей покупал, как многого не додавал, боясь окончательно попасть под влияние упрямой девочки… Но как же он боялся её потерять! Особенно после смерти Адрианны…
Пелла была похожа на свою мать в молодости – в то время, когда Георг Флинт без памяти в неё влюбился. Пять долгих лет он обхаживал и её, и старого упрямого Гро. Непросто было уломать дочку обычного егеря на брак с аристократом, ох как непросто!.. А ещё сложнее было заставить родню самого Георга принять Адрианну. Он справился… Её приняли в семью.
Однако не приняли старого Гро. Впрочем, старику на их мнение было плевать с высокого утёса.
А теперь… За этот страшный год Георга покинули все трое Гро… Сначала жена, потом старик, а потом – дочь… Лишь беспокойство за будущее старших детей ещё заставляло Флинта держать себя в руках.
Он решительно закрыл чемодан, утёр слёзы платком – и плеснул себе ещё коньяку, невольно отметив, как трясутся его руки. Когда пришло письмо от Кристиана, Георг был уверен, что вот-вот окажется в лекарне. Но всё же отец Кристиана, метен Верус, сумел найти правильные слова… Флинта не хватил сердечный удар, у него не помутился разум, и с каждым днём ему становилось всё легче. А вот прибытие Кристиана выбило его из колеи. И всё же он снова сумел взять себя в руки.
Подхватив чемодан, Георг открыл дверь и позвал слугу.
- Отнеси это в комнату… В комнату дочки, – слабо улыбнувшись, попросил он. – Пусть он ждёт её возвращения.
Георг Флинт, несмотря ни на что, верил, что ещё увидит её. Верил так, как может верить только любящий и провинившийся перед ребёнком отец…
Старый Эдем, Региа Арса, поместье под номером 11 на площади Воздания, поздний вечер 28 февраля 1936 года М.Х.
- Думаешь, ему помогли твои извинения, сын? – хмуро спросил метен Верус, входя в гостиную, где сидел мрачный Кристиан.
- Думаю, я обязан был это сделать, – упрямо ответил тот.
- Метен Флинт потерял чуть больше, чем за год, и жену, и дочь, – метен Верус опустился на стул рядом с сыном. – И чем меньше он будет об этом вспоминать, тем лучше для него. А тебе надо было ехать сразу домой… И поговорить сначала со мной!
- Прости, отец, – Кристиан произнёс это так, что тот сразу сбавил обороты, осознав, что сыну, похоже, и вправду сейчас нелегко.
- Забудем об этом… – метен Верус облокотился на стол локтями и уставился куда-то в столешницу, собираясь с мыслями. – Мы ведь получили твоё письмо… Я говорил с метеном Флинтом. Не вини себя…
- Вы мне не верите, да? – спросил Кристиан. – Вы тоже мне не верите, как и те жендармы…
- Хм… Интересный вопрос… – проговорил метен Верус. – Но неверно построен!.. Вопрос не в доверии, сын, а в доказательствах. У нас есть только твои слова. Однако я зачитывал твоё письмо нескольким людям… Весьма высокопоставленным. Они все согласились, что на враньё не похоже.
- И что дальше? – вскинулся Кристиан, посмотрев на отца. – Её будут искать? Мы пришлём следователей?..
Метен Верус взмахом руки остановил сына.
- Всё не так просто, Крист… – сказал он.
- Что непросто?! – возмутился Кристиан. – В проклятом городке оглушают меня, похищают Пеллу – и ты говоришь, что всё непросто?!
- Да, сын, всё непросто! – прервал разгорающуюся истерику метен Верус. – В Марчелике уже давно всё непросто…
- Но это же наши колонии! – скривился Кристиан. – Не Королевства, не загорцев, не островитян…
- Это колонии, Крист! – твёрдо пояснил ему метен Верус. – Это не метрополия. Нашей власти хватает лишь на тонкую линию у побережья! Ривы и губернаторы назначаются через Ассамблею Колоний, а наместников выбирает Совет Народной Аристократии! И на этом наша власть заканчивается! Всё!.. Всё, что находится за пределами офисов ривов, дворцов губернаторов и наместников – мы не контролируем совершенно!
Метен Верус с силой хлопнул рукой по столу. А затем поднялся, принявшись расхаживать туда-сюда по гостиной.
- Мы не можем отследить налоги! Мы не назначаем градоправителей! Мы не присылаем судей! Да там каждый посёлок – сам по себе!.. – на мгновение метен Верус замер, а затем снова продолжил своё маятникообразное движение. – Это дикий мир, Кристиан. Только страх перед метрополией заставлял этих людей соблюдать видимость уважения к Старому Эдему!
- Так оно что, закончилось? – спросил Кристиан. – И уважение, и видимость?
- К сожалению, да, – метен Верус остановился и посмотрел на сына. – К сожалению, да, сын… Кто-то подкупает ривов и убивает наших агентов в Марчелике… Это секретная информация. Я рассказываю тебе только потому, что тебе самому довелось с этим столкнуться!
- Понятно, – хмуро кивнул Кристиан.
- Ситуация назревала давно! – метен Верус устало потёр лоб. – А твоё письмо стало последней каплей…
- Отец! – в ответ Кристиан помолчал пару секунд, а затем решительно поднял взгляд. – Я хочу перейти в Военную Академию Народной Аристократии!
- Это несложно устроить… – пожал плечами метен Верус. – Зачем тебе это?
- Хочу взять корпус. И отправиться туда, попробовать найти Пеллу…
- Глупости! – метен Верус снова сел за стол и принялся барабанить по нему пальцами. – Глупости!.. Так ты ничего не решишь. Сам пропадёшь и корпус загубишь. Судьба этой девочки теперь в руках Господа… Мы ничего не можем сделать! Впрочем… Возможно, тебе и стоит начать военную карьеру.
- Если я не получу корпус, то зачем это мне? – устало удивился Кристиан.
- Всё, что я скажу, сын, должно остаться в этой гостиной! – метен Верус поднялся, подошёл к двери и плотно закрыл её. – Но если ты не хочешь этого знать – твоё право…
- Хочу! – Кристиан насупился.
- Всё идёт к тому, что каждая из держав отправит в Марчелику военный контингент, Крист! – сказал метен Верус. – Я не могу гарантировать, что это обязательно случится… Но, как я уже сказал, твоё письмо запустило важный процесс… Переговоры с другими державами. И все три палаты нашего Совета готовы обменяться данными секретных служб по одному вопросу…
- Специи… Стало поступать меньше специй! – догадался Кристиан, потому что он не мог представить другого вопроса, который мог бы так интересовать правительства всех стран.
- Да. У нас, у Королевства, у загорцев, у островитян – картина одинаковая… – подтвердил метен Верус. – Индустрия, основанная на специях, слишком важна, чтобы смириться с уменьшением поставок. Пока ещё на складах есть запасы, но что будет через несколько лет? Спрос на промышленные товары и медицинские препараты растёт… Да и разногласия между державами ещё остаются. Не воевать же, как два столетия назад!
- И ради этого?.. – предположил Крист.
- Четыре державы уже готовы объединиться. И предоставить экспедиционные корпуса… Естественно, под единое командование операцией. В общем, так или иначе, нужные письма разосланы… А ещё все заинтересованные стороны уже направили ультиматумы в Марчелику.
- Кому их там предъявлять? – удивился Крист.
- Есть губернаторы, есть наместники, – пояснил метен Верус. – Пусть попробуют взять ситуацию под контроль!
- Совершенно бесполезные люди…
- Вот не надо, сын! – прервал Кристиана метен Верус. – Бесполезные или нет, но пусть поработают! А уж если они не справятся… Тогда будет война, сын. Большая война.
- А на войне всегда можно продвинуться… – понятливо кивнул Кристиан.
- Именно так, сын. Ты четвёртый в семье, и тебе надо думать о будущем. А это хорошая возможность себя проявить. К тому же, наши генералы считают, что кампания не будет сложной. Армии в Марчелике нет. Производств мало. Им нечего противопоставить нашим солдатам. Марчелике пора вернуться под плотный контроль метрополии, сын… А тебе пора ковать своё будущее. Ну так что? Согласен перейти на военную службу? Ты быстро сумеешь восполнить пробелы в знаниях. Мы наймём тебе хороших учителей!
- Это серьёзное решение, пап… – Кристиан впервые со своего приезда использовал такое неформальное обращение к отцу. – Я могу подумать?
- Пару дней… А потом я буду ждать твой ответ, Крист, – метен Верус положил сыну руку на плечо и несильно сжал пальцы. – Отдыхай и приходи в себя… И знай, ты не мог защитить Пеллу. Таково решение суда чести. А твоя боль… Она когда-нибудь пройдёт.
Кристиан не ответил, только едва заметно кивнул. Ему очень хотелось бы, чтобы боль прошла сейчас. Но это было невозможно. Душевные раны не залечить Пылью Эрфы, не зашить на столе лекаря-хирурга. Они должны затянуться сами. Когда-нибудь…
Старый Эдем, форт Пегас, на границе Народной Аристократии и Загорья, 5 марта 1936 года М.Х.
Дверь в кабинет генерала Виктора Ола Джокума Форестера приоткрылась, и внутрь заглянул адъютант. Генерал поднял глаза и вопросительно посмотрел на офицера.
- Фортис, к вам человек из штаба! – доложился адъютант.
- Зови! – приказал тот.
Адъютант едва скрылся, а в кабинет уже входил средних лет мужчина в чёрном мундире военной разведки. Генерал Форестер еле сдержался от того, чтобы не поморщиться. Не любил он этих ребят… Хотя, конечно, сведения они приносили полезные!.. Но кто знает, не принесут ли они однажды кому-то в штабе сведения о нём самом, генерале Форестере? И такие сведения, которые лучше бы там никто не знал.
- Приветствую, фортис! – сказал мужчина, без приглашения усаживаясь на стул для посетителей.
Это было необычно. Всё-таки все военные разведчики – люди дисциплинированные, и так себя не ведут... Форестер ещё раз присмотрелся к нашивкам на мундире, но те не сказали ему ничего нового.
- Не вглядывайтесь, фортис! Там нет слова «Акесекрет»! – проговорил разведчик, ехидно посмотрев на генерала. – Но именно это слово и должно вас интересовать…
У генерала Форестера всё внутри перевернулось. Была только одна служба, с которой он хотел встречаться ещё меньше, чем с военной разведкой – Акесекрет. Страшное орудие Совета Аристократов, способное, казалось, незаметно в штаны кому угодно заглянуть. Генерал принялся старательно вспоминать, где он мог так провиниться, чтобы им заинтересовался Акесекрет…
- Нигде, – сказал гость. – Все ваши прегрешения мы знаем, и ничего из этого не считаем существенным.
- Вы… Читаете мысли, фортис? – поинтересовался генерал.
- Метен, просто метен! – улыбнулся гость. – И нет, я не умею читать мысли. Но с лица читать у меня получается неплохо!.. Документ из штаба!
Движением фокусника агент Акесекрета выудил из-за отворота мундира объёмный пакет, перемотанный бечёвкой и скреплённый пятью сургучными печатями. Пятью! У генерала Форестера мгновенно пересохло во рту. За всю свою службу он ни разу не получал таких документов. С четырьмя печатями документ однажды был – как раз перед горным конфликтом 1923-го года. А вот с пятью…
Взяв пакет в руки, генерал внимательно посмотрел на необычного гостя, а затем проверил, что документ предназначается именно ему, а не кому-нибудь ещё. Но данные были верны… Из штаба отправили пакет именно генералу Форестеру. Генерал не был трусом. Больше того, его все признавали отчаянным смельчаком. Он и сейчас не очень-то боялся – скорее, заметно волновался...
Пять печатей – это данные, собранные пятью ведомствами и ими же заверенные. Военная разведка, командование армии, командование флота, Совет и Акесекрет. А ещё пять печатей – это вестник большой войны. А генерал Форестер любил войны. Чего же их не любить, если жалование больше и рост по службе стремительный?.. Так можно заработать и генералиссимуса! Если проявить себя, конечно. Но до генерала-то он как-то дослужился!..
Одна за другой, пять печатей треснули под крепкими пальцами генерала, и бечёвка спала. В шуршащую бумагу были плотно упакованы документы и карты. Карты будущего театра военных действий. Именно на них уставился генерал Форестер в первую очередь…. И ни одного названия не узнал. Города и посёлки, очень мало дорог, а ещё какие-то странные перепады высот – всё это он впервые видел...
На глаза генералу попался документ с проектом формы, которую собирались заготовить для боевых действий. Рыже-песочный мундир, лёгкая ткань и плотная обмотка для ног… Это сильно удивляло, но генерал всё ещё не понимал, где ему придётся воевать. Он снова посмотрел на карты и планы. С этим надо было основательно разобраться…
- Марчелика, фортис… – нарушил молчание агент Акесекрета, заставив Форестера поднять взгляд на гостя. – Это планы и карты Марчелики, фортис генерал.
Всё сложилось. Наконец, в голове Форестера сложилась и странная форма, и странные карты, и незнакомые названия. За всю свою жизнь он никогда не думал, что ему однажды придётся воевать в Марчелике – чего там делить-то? Однако же пять печатей и пакет с документами лежали прямо на его столе… В пограничном Форте Пегас, пристроившемся на склоне ущелья в Порубежных горах… Генерал даже выглянул в окно и посмотрел на плац, заметённый снегом, который сейчас споро чистил десяток солдат.
- Не удивляйтесь, фортис генерал… – подал голос агент. – Штаб представил вашу кандидатуру Международной Ассамблее Колоний, и они выбрали вас на должность командующего объединёнными экспедиционными силами.
- Это решённый вопрос, метен? – уточнил генерал.
- Нет, пока что всё на уровне переговоров, – ответил агент. – Но, пользуясь данными нашей службы, могу предположить, что в итоге всё состоится… А вам стоит начать готовить личный состав для будущей кампании.
- Там Марчелика, а тут заметённые снегом горы… – Форестер покачал головой и принялся дальше изучать документы.
Гость его не торопил. И не подсказывал. В документах было всё, что требовалось для подготовки. Объединённое Королевство готово было любезно выделить тренировочные площадки на крайнем севере Старого Эдема. Островитяне давали своё предварительное согласие на тренировку высадки десанта. Они даже согласились предоставить возможность для тренировки бойцов на Горном острове!..
Старый Эдем готовился к войне. Пока ещё не слышна была барабанная дробь, не раскрывались палатки вербовщиков, не летели военные заказы на заводы, не распаковывались склады со специями… Но война уже стояла на пороге и настойчиво стучалась в каждый дом, в каждую семью… И рано или поздно она должна была начаться. А значит, она уже началась. Просто знают об этом лишь несколько человек в каждой стране…
Юный Кристиан Верус, потерявший свою любимую девушку в Марчелике, ненароком вызвал настоящую бурю в правящих кругах Старого Эдема. И вскоре буря эта обещала накрыть собой все три континента… Всплыли и подробности исчезновения специй, и данные разведчиков о росте влияния центробежных сил в Марчелике, и многое другое. Конечно, Кристиан стал лишь последней соломинкой, переломившей спину верблюда, но всё же…
В Фор-Ност уже шёл пароход с письмами губернаторам и наместникам. И всё сложнее было сдать назад и всё отменить. А, может быть, это было и вовсе невозможно.
И скоро застучат барабаны и запоют рога, чтобы привести в движение армии, которые будут воевать за интересы Старого Эдема в Фор-Носте. А пока генерал Форестер просто знакомился с документами, которые были призваны помочь ему победить в этой войне…
Глава 1
Вадсомад Старган, Путь Шлака в горах Дефромаг, 22 января 1936 года М.Х.
Путь Шлака – это проход. Когда-то, когда горы Дефромаг были молоды, высоки и неприступны, здесь располагался высокий перевал, позволявший в удачные дни перейти на другую сторону хребта. Но в те времена им почти никто не пользовался…
Хотя нет, вру… Был однажды момент, когда, спасаясь от цунами, здешняя фауна массово использовала тогда ещё перевал, чтобы сохранить себе жизнь. Правда, с тех пор минуло так много лет, что об этом вообще уже никто не помнит.
За эти годы горы, как известно, слегка порушились – их выветривало бурями, вымывало водой, камень крошился под собственным весом. И в один прекрасный день бывший перевал потерял своё гордое звание, став просто проходом между горами. А дальнейшее обрушение окружающих горных склонов превратило этот путь в длинное и широкое ущелье, заваленное щебнем. Здесь почти не было воды, почти ничего не росло – и вообще место было пустынное и жутковатое.
Фургоны касадоров двигались медленно и осторожно. Ведущая пара выбирала путь среди завалов, а удерживающий поводья Дан хмуро и напряжённо вглядывался вперёд. Сегодня ему было особенно тяжело, потому что рядом сидела любопытная Пелла, которая в приступах любопытства могла не замолкать на протяжении пары часов.
К сожалению, посадить её, как и раньше, с Алексом пока не представлялось возможным, потому что старик Джон всё ещё лежал перебинтованный с головы до ног. Хотя лекарю Тодос Лос Сантос надо отдать должное – он действительно привёл Грина в порядок, и тот теперь уверенно шёл на поправку.
Ну а тот человек, который сказал касадорам, куда направлялся Ульрих Томази, остался в городе. Состояние у него было тяжёлым, но лекарь бы уверен, что сумеет его вытянуть. В качестве благодарности Дан оплатил незнакомцу лечение на год вперёд. Старган, конечно, хотел бы узнать, что это за человек – и как оказался рядом с лагерем вадсомада…
Но, к сожалению, десять дней – слишком малый срок, чтобы окончательно выздороветь без помощи специй. Поэтому незнакомец пребывал в бреду, а старик Джон Грин – по-прежнему в лежачем положении.
Остальным касадорам лекарь тоже рекомендовал не употреблять специи – даже самые слабые! – ещё хотя бы с месяц. По анализам, которые он получил от членов вадсомада, выходило, что до перечной лихорадки не дошло только чудом...
Чудо называлось «Nulla Toxin» и входило в обязательный набор медицинского отсека любого исследовательского корабля. Причём в больших количествах. Потому что нет ничего глупее, чем умереть от обезвоживания или сильнейшей интоксикации между орбитами Земли и Марса. По известным причинам, полёты в Солнечной системе проходят долго, а медицинских пунктов между точками назначения обычно не случается.
Зато случаются весьма пренеприятные истории, которые скрупулёзно заносятся Международной Организацией по Освоению Космоса в специальный каталог, который в обязательном порядке дают почитать всем, кому предстоит покинуть третью планету от звезды по имени Солнце. Так что запасов «Nulla Toxin» у Дана Старгана было столько, что девать некуда. Вот только тот пакетик, который он прихватил с собой, уже показывал дно…
Впрочем, к концу подходили и другие медикаменты, и пищевые добавки. Запасы требовалось пополнить. А для этого надо было Путём Шлака пройти через горы Дефромаг, выехать на центральные равнины – и отправиться туда, где в холодильнике можно было добыть ещё немного.
- А всё-таки что вы с дедом искали? – Пелла честно молчала целых полчаса, но её терпение было невечным.
- С чего ты взяла? – хмуро поинтересовался Дан, стараясь сделать вопрос как можно более неудобным для собеседницы, чтобы она сконфузилась и больше ничего не спрашивала.
Но это не про Пеллу…
- С чего я взяла, что вы что-то искали? Или с чего взяла, что искали с дедом? – Пелла помолчала, ожидая пояснений от Дана, но он сделал вид, что очень напряжённо ищет путь впереди. – Все знают, что вы всегда с дедом ездили вместе. И когда уезжали вглубь равнин, тоже ехали вместе!
- Кто все? – Дану искренне захотелось узнать, кто это в вадсомаде настолько болтливый, что всё про него рассказал девушке.
- Да все! Джон и Сельма, Вульф, Иоганн, Мигель, Себастиан, тётя Луиза, Мэнола… – девушка серьёзно восприняла вопрос и принялась закладывать всех членов вадсомада по очереди.
- Я понял. Можешь дальше не перечислять… – хмуро буркнул Дан.
- И все уверены, что мы едем на равнины, чтобы ты нашёл что-то, что вы всегда искали с моим дедом, – Пелла посмотрела на Дана с ехидной усмешкой. – Даже ставки делают, когда ты об этом объявишь!
- Предатели… – пробормотал Дан себе под нос.
- Так что вы искали? – не унималась девушка.
- Ничего, – коротко ответил Дан, пытаясь голосом, интонацией и даже выражением лица показать, что больше не намерен это обсуждать.
- Мне кажется, что ты меня обманываешь… – девушка замолчала, надеясь, что ей не прилетит сейчас за то, что обвинила Дана во вранье, а Дан надеялся, что Пелла будет бояться как можно дольше. Но её хватило всего на минуту. – Ты и вправду куда-то поедешь один?
- Да, – Дан решил не скрывать тот факт, что у него есть цель побыть на равнинах в гордом одиночестве.
- Но это же опасно! – заметила девушка. – Все говорят, что равнины опасны! Там не стоит ездить одному!
- Я буду не один, – ответил Дан. – Я поеду в компании револьверов.
- Так и не расскажешь, куда вы ездили? – насупилась Пелла.
- Нет! – отрезал Дан.
Однако думал в тот момент молодой касадор о том, что рано или поздно не выдержит – и что-нибудь кому-нибудь сболтнёт… Ему остро не хватало Старика, который с самого начала был посвящён в его тайну. Даже сейчас, спустя много лет, у Дана хватало вопросов, на которые здесь не так-то просто было получить ответ. Некоторые вопросы мог бы задать в его возрасте разве что полный дебил. Потому что ответы на них обычные жители Эрфы знали с детства.
Вот только Дан попал сюда уже в более сознательном возрасте… И вопросы появлялись у него по мере знакомства с местным обществом. Пока он жил в номаде – это всё сглаживалось тем, что жизнь касадоров Дан понял и изучил достаточно глубоко. Но стоило ему выехать в большой мир, как стали появляться новые вопросы. И эти вопросы уж точно не мог задавать глава вадсомада, по мнению Дана…
И всё же… Делиться своей тайной с маленькой светловолосой болтушкой Дан был не готов. Он и без того нарушал статью 8 пункт 10 Международных Правил Освоения Космоса, если кому-то хоть что-то рассказывал. А раскрыв свою тайну Пелле, Дан нарушил бы восьмую статью многократно, потому что скоро тайна его перестала бы быть тайной… Во всяком случае, так считал он сам.
- Я умею хранить секреты! – заявила Пелла, будто прочитав его мысли и решив над ним поиздеваться. – Ты можешь мне довериться!
Однако она произнесла это так серьёзно и с таким выражением лица, что Дан в то же мгновение вспомнил Старика. Видимо, это выражение лица передавалось в их семье по наследству... Это навело Дана на совершенно безрассудную, с его точки зрения, мысль, что на Пеллу всё-таки можно положиться. В конце концов, тот же Старик тоже очень много разговаривал, но про тайну воспитанника не проболтался ни разу…
- Я подумаю… – буркнул Дан, лишь бы отвязаться от девушки.
- Спасибо, что пойдёшь ради меня на этот великий подвиг! – едва закончив фразу, Пелла снова испугалась, что ей сейчас прилетит от Дана. И всё же язвительность сдержать она могла далеко не всегда.
Но ей снова не прилетело. А всё потому что те минуты, которые она проводила в ожидании неизбежной расплаты, Дан использовал для того, чтобы дать ушам отдохнуть. Жаль, что в случае с Пеллой речь шла именно о минутах…
- Дан, а на равнине есть города? – снова нарушила молчание Пелла.
- Есть, – ответил Дан.
- Большие? – уточнила Пелла.
- Нет, – Дан честно старался минимизировать усилия по удовлетворению девичьего любопытства.
- А портные в них бывают? Или хотя бы магазины? – жалобно уточнила девушка и заслужила от Дана такой взгляд, что даже смутилась. – Просто у меня из одежды уже ничего нет…
- Есть там портные, и есть магазины… – ответил Дан, вздохнув. – Ближайший город, мимо которого будем проезжать – Коста Комодо. Мы разобьём лагерь рядом. Отдохнём. Сможешь съездить.
- Хорошо… Но… Всё-таки… Почему ты такой необщительный? – Пелла требовательно посмотрела на Дана.
- Потому что я управляю восемью воллами, которые тащат за собой два фургона, – ответил тот, очень надеясь, что девушка, наконец, обидится и насупится. – А не сижу пассажиром, болтая и разглядывая окрестности!
И Пелла не подвела. Обиделась, насупилась и прекратила болтать. А обида девушки измерялась вовсе не минутами – тут можно было смело рассчитывать даже на час, а то и на два…
Если бы Дан знал, что опять-таки должен сказать спасибо за этот час спокойствия Пелле, то сильно удивился бы. Но так оно и было. Все обиды девушки на Старгана были искусной игрой женщины, которой требовалось что-то получить от окружающих. А Пелле требовалось, ещё как!.. Ей очень надо было понять, кто такой Дан Старган – и что он всё-таки скрывает.
Ради достижения этой, несомненно, важной цели Пелла разработала хитроумный план, который регламентировал её поведение – в сложном деле приседания Дану на уши. План также включал в себя постепенное усиление давления и награды за покладистое поведение в виде собственного молчания. На сей раз Дан всё-таки заслужил тишину – за что и был поощрён девичьей обидой.
В глубине души Старган, конечно, догадывался, что его виртуозно разводят, подталкивая к тому, чтобы поделиться с Пеллой хоть какой-то информацией. Но вынужден был играть по тем правилам, которые установила девушка – а всё потому что в ближайшей округе, сравнимой по своим размерам со Старым Эдемом, не было молодого касадора, который бы не повёлся на подобные манипуляции. И чтобы не вызывать лишних подозрений, Дану приходилось, скрипя зубами, поддаваться на женские уловки.
И да, Пелла имела все шансы добиться от него длинного рассказа, в котором для неё многое осталось бы непонятным. Но тут Дану приходилось признать, что у девушки со Стариком было много общего: упрямство, сообразительность – а вскоре, видимо, и знание тайны Дана… Надо было только «поломаться» подольше: всё-таки касадоры должны быть упёртыми как те воллы, на которых они ездят.
Радовало Дана только одно обстоятельство: раненые постепенно выздоравливали, и вскоре можно было спихнуть Пеллу Алексу – пускай ему днём по ушам ездит. Ну а в том, что вечером она всё равно насядет на него – он уже не сомневался.
Не надо было быть психологом, чтобы понимать – Пелла начинает о чём-то догадываться. Уж слишком с большим подозрением она на него иногда смотрела… Да и надоедливые намёки, что он ей якобы врёт, звучали почти каждый день. Дан честно пытался понять, где прокололся… Но по всему выходило, что вроде бы он и не прокалывался. Однако же Пелла продолжала смотреть на него с подозрением. Это было фактом, и его надо было как-то принять…
Город Коста Комодо, окраина центральных равнин Марчелики, 8 февраля 1936 года М.Х.
Жителям Коста Комодо повезло и не повезло одновременно. Когда-то на заре освоения Марчелики группа поселенцев отправилась вглубь континента, чтобы найти тихое и уютное место, где можно было провести остаток своих дней – и даже что-нибудь подзаработать. Такое место обнаружилось на берегу небольшой речушки, катящей свои мутные воды, наполненные красно-жёлтой взвесью, на север от гор Дефромаг.
Река так и называлась – Жёлто-Красная Муть. Но поскольку в любом языке, кроме разве что некоторых загорских, это название было бы слишком сложным, то её называли просто Мутью. В конце концов, жители Коста Комодо меньше её от этого не любили. Потому что Муть была полна рыбы. Маленькой, большой, длинной, короткой, толстой, гибкой – и вся эта рыба обязательно оказывалась на столах жителей.
И в этом жителям Коста Комодо повезло. Потому что даже в самые голодные годы пара рыбёх на завтрак, обед и ужин у них была. А такое многообразие рыбы в реке обитало, как оказалось, благодаря тростниковым зарослям у берега. Тростник вырастал толстый, почти как молодое деревце, а ещё регулярно осыпал воду своими тонкими, как волосы, листьями. Ну и, конечно, насекомыми, которым не повезло свалиться в воду, и семенами, не всем из которых суждено было прорасти.
Рыба в этом съедобном изобилии чувствовала себя великолепно! Плодилась и размножалась… Вот только кто же из поселенцев мог в те времена знать, что безымянный красноватый тростник на берегу их Мути – это дальний родственник северного озёрного тростника, из которого каждый уважающий себя касадор заказывает себе фургоны?
Долгие годы Коста Комодо никого не интересовал, пока однажды проезжавший мимо номад не обнаружил тростник – и не попытался с его помощью подлатать свои фургоны. Вот тут-то и выяснилось, что на юге центральных равнин Марчелики имеется отличный способ ремонтировать колёсный транспорт. Лёгкий и достаточно прочный тростник хоть и уступал немного своему северному собрату, зато находился куда ближе трёх месяцев пути!
С тех пор Коста Комодо только рос. Потому что паломничество касадоров центральных равнин привлекало в город всевозможных дельцов, готовых этим самым касадорам оказывать услуги. Увеличивались и заросли тростника, который теперь специально высаживали в подходящих местах в окрестностях города. А в результате росло и количество рыбы в Мути.
Казалось бы, ну что тут плохого?.. Но тут надо вспомнить, что всё началось с того, что группа поселенцев решила найти тихое и уютное место… Местные жители ещё умудрялись как-то терпеть такой наплыв гостей, но вот тихим Коста Комодо перестал быть полностью и бесповоротно! Здесь всегда было много людей, много жендармов – и, конечно же, много драк. Особенно в той части городка, где расположились увеселительные заведения...
Пелла и Дан к увеселительным заведениям не поехали. Хотя Дан, прямо скажем, поглядывал в ту сторону с затаённой надеждой. Однако на сей раз ему выпало несчастье сопровождать Пеллу, которая была девушкой приличной – и собиралась прибарахлиться, не посещая салунов и борделей.
И да, ей стоило больших трудов выбить себе настолько брутальное сопровождение…
Пелле пришлось много планировать, много говорить – и, главное, долго ждать. На третий день стоянки вадсомада у Коста Комодо она увидела, что все («совершено все, Дан!») заняты важными и нужными делами. И немедленно побежала жаловаться на то, что как раз хотела сходить за покупками, а сопроводить её, увы, некому.
Потому что Мэнола с Мигелем уехали на охоту. Ведь Пелла мечтала попробовать обещанную тётей Луизой ранее в разговоре здешнюю дичь…
Женщины отправились к горам – искать травы для приправ. Всё для той же здешней дичи… Хороший же рецепт пропадает без дела!..
Алекс, Себастиан, Бенедикт, Ламмерт и Иоганн пошли рыбачить. Потому что ещё вчера девушка в другом разговоре прозрачно намекнула, что не прочь отведать рыбки. И глаза сделала большие-большие и грустные – ну кто из молодых касадоров мог бы отказать такой умелой манипуляторше?..
А остальные члены вадсомада были заняты кто чем, и тут Пелла была как раз ни при чём. Так или иначе, Дан попался в ловушку собственного обещания. И вынужден был его исполнить, как настоящий метен и касадор.
Дан прекрасно понимал, что Пелла как-то всё это подстроила – но не знал, как именно. И потому все его подозрения оставались лишь бездоказательными домыслами. Это Пелла могла намекнуть, что ему не верит – и не получить при этом пулю в лоб. Она была женщиной и новичком в вадсомаде. У неё не было ни репутации, ни уважения, которые можно было потерять. А вот Дан так поступить не мог. Не имел права.
Оставалось лишь подарить этой надоедливой занозе шанс снова поездить ему по ушам… Что она, впрочем, и так делала при каждом удобном случае после выезда из Тодос Лос Сантос. Но в этот раз Пелла была молчалива и задумчива. Во всяком случае, пока они ехали от стоянки вадсомада до города. И только на подъезде к Коста Комодо заговорила.
- И всё-таки ты не такой… – глубокомысленно заявила девушка.
- Какой не такой? – без особого интереса поинтересовался Дан.
- Не такой, каким себя изображаешь, Дан! – Пелла на этот раз была серьёзна, как никогда.
Это не был запланированный разговор. Девушка уже давно наблюдала за Даном – и в какой-то момент начала подмечать, что его действия не всегда стыкуются с тем образом, который молодой касадор на себя нацепил. То есть, тогда она ещё была свято уверена в том, что Дан простодушный, сильный и решительный касадор, плоть от плоти и кровь от крови Марчелики – всё это вопросов не вызывало. Но чем больше она за ним наблюдала, тем больше мелких несостыковок находила.
- Я из себя никого не изображаю, – немного помолчав, ответил Дан. – Я – это я.
- Нет, ты – это кто-то другой… – девушка покачала головой.
- Все мы не такие, – ответил Дан. – Все мы хотим выглядеть, как один человек, сами себя видим вторым человеком, а для других – вообще будем третьим человеком… А пытаться об этой чепухе думать – дерьмовое занятие.
- Вот! – девушка обличающе ткнула в Дана тоненьким пальцем. – Дан Старган, которого все знают, не говорит таких умных и длинных предложений! Да ему даже придумать эту фразу было бы тяжело! А ты её выдал так продуманно, как будто она у тебя заранее была заготовлена!
- И что? – Дан пожал плечами. – Может, и была…
- Вот теперь ты снова вернулся к своему образу! – заметила девушка. – А в прошлый раз ты из него вышел и показал настоящего себя! Ты же сам всячески поддерживаешь то мнение, которое о тебе сложилось. Но вот скажи… В твоём образе хоть что-нибудь является правдой?
- Конечно, – Дан задумался. – Перед тем как дать в морду, я улыбаюсь. А ещё я улыбаюсь, когда кто-то рассказал хорошую шутку…
Дан посмотрел на Пеллу и добродушно улыбнулся. Ощутив пробежавший по спине холодок, девушка сразу соскочила с волла и быстро обмотала поводья вокруг коновязи.
- Рада, что тебе понравилась шутка! – предельно жизнерадостно отозвалась она. – А я в магазин…
Впервые в свой жизни Дан улыбнулся, чтобы дать кому-то в морду – и не дал… Это было…. Необычное ощущение. Когда он спустя некоторое время вошёл в магазин, Пелла уже вовсю щебетала с продавцом, о чём-то его расспрашивая. Продавец был молодым и буквально растекался по прилавку, млея от внимания столь симпатичной особы.
Следующим пунктом плана у девушки был портной. В Марчелике портные были не такие, как в Старом Эдеме. Там, в лучших традициях консервативного общества, вся одежда делалась по индивидуальным меркам. Но разве же подобная практика подходит живущей на колёсах Марчелике?
Портные в Фор-Носте приспособились шить на ходу. У них были заготовки для одежды, которые можно было в любой момент на скорую руку сшить – буквально на человеке. А потом, за вечер и ночь, доделать одежду уже более основательно. Это позволяло любому зашедшему клиенту получить меньше чем за сутки всё, что ему необходимо.
- Ещё, кстати, было… Ты тогда учёному посоветовал придумать материал, который защитит провода с электроном, – заявила Пелла перед самым входом к портному. – А ведь ты знаешь этот материал, потому что ты уверен, что он и впрямь существует!
- Вот это нечестно… – обиделся Дан, понимая, что наглая девица сейчас опять ускользнёт в магазин, не дав ему применить репрессивные меры.
В ответ на это Пелла гордо взмахнула косой, закидывая её за спину, и скрылась внутри портняжной мастерской. На этот раз Дану пришлось остаться снаружи, куда вскоре вышел и портной.
- Сопровождаете юную особу? – уточнил он, заметив Дана.
- Да…
- А я жену отправил мерки снимать… – вздохнул он. – Может быть, чаю?
- Спасибо. Не откажусь, – ответил Старган, которому хотелось совсем не чаю, но сопровождение наглой девицы никто не отменял.
Спустя два часа, когда Пелла и Дан подходили к мастерской сапожника, молодой касадор даже не удивился, услышав от надоедливой спутницы новую порцию догадок.
- А ещё ты можешь мне не рассказывать, что сумел как-то обмануть механизм! – заявила она. – Просто он почему-то не мог тебя тронуть... А вот нас – мог! А таких механизмов ни у кого нет. Иначе бы правительства Старого Эдема давно бы поставили их себе на службу!..
Девушка уверенно схватилась за ручку двери, а затем на секунду остановилась и добавила:
- Ты всех обманываешь, Дан Старган. Что ты скрываешь?
Этот забег по магазинам, где Пелла отрывалась за предыдущие месяцы пребывания в Марчелике, когда ей приходилось латать старую одежду, чтобы просто не ходить голой, продолжался до самого вечера…
А ещё у неё не было с собой духов, косметики и кремов. Кожа на лице стала сухой, появились маленькие морщинки рядом с глазами. Это девушке не нравилось. Пелле, наоборот, нравилось быть красивой. И теперь она бесшабашно спускала те деньги, с которыми прибыла в Марчелику – на то, без чего ей здесь было грустно и печально…
- И, кстати, ты уже давно должен начать ворчать, что я слишком долго хожу по магазинам! – покинув очередную лавку, ехидно и одновременно строго заметила Пелла. – Что, прокололся, горе-разведчик?!
В этот момент по лестнице, на которой она замерла, обернувшись к Дану, поднимался один из гостей города. Им был касадор Пол Петерсон, который уже принял на грудь, но всё ещё пребывал в препаршивом настроении. Он не заметил маленькую девушку у себя на пути, пока та не начала отворачиваться от Дана. Ну а, заметив, решил, что глупая девка просто прёт не глядя. О чём и заявил, от души дав ей в лоб:
- Куда прёшь, мелюзга?
Пелла успела только испуганно пискнуть, а потом перекувыркнулась от удара через перила. После чего обидно и очень стыдно упала на землю, вызвав смешки проходивших мимо людей. Двое жендармов, стоявших неподалёку, даже и не подумали вмешаться. Они начали хохотать над девушкой – ну а что, смешно ведь?.. И смеялись ровно до того момента, пока её приятель с ослепительной улыбкой не сообщил Полу Петерсону о том, что тот слегка ошибся:
- Она не шла, а стояла, слепой придурок!
От прилетевшего в челюсть удара бедолага волчком слетел с лестницы и разлёгся на земле в виде морской звезды. Это уже была драка, и оба жендарма решительно двинулись её разнимать. Один из них даже потянулся к кобуре, решив на всякий случай достать револьвер. Но молодой касадор его опередил, выхватив из кобуры на поясе «немезиду» и взведя курок.
- Всегда вовремя, да? – совершенно спокойным голосом спросил он у жендармов. – Всегда придёте на помощь мешо, которую несправедливо обидели?
Несправедливо обиженная мешо как раз поднялась с земли, потирая ушибленный лоб. Касадор, пострадавший от кулака Дана, тоже завозился на земле, пытаясь вернуть управление собственными конечностями.
- Всегда быстрее пули забираете за решётку хулиганов и дебоширов? – закончил Дан, поглядев на жендармов, а потом на Пола Петерсона.
Впрочем, Дан не знал, как зовут обидчика Пеллы, и ему на это было решительно наплевать. Как и на то, что о нём думают жендармы, а также зеваки, прервавшие свои дела, чтобы посмотреть на вечернее представление.
Поколебавшись пару секунд, жендармы решили не связываться с этим отмороженным молодым человеком. Тем более что в его словах была определённая и несколько обидная истина. Это они должны были дать в морду Петерсону, а не этот касадор. Поэтому тот жендарм, что доставал револьвер, вернул его в кобуру и миролюбиво показал пустую ладонь. А второй свёл руки на уровне живота и с лёгким укором посмотрел на Дана. Мол, зачем ты правду-то в лицо?.. Обидно!..
Дан тоже не стал обострять – и пошёл помогать Пелле. А когда и как «немезида» вернулась в кобуру, никто толком даже не заметил.
- Весь день хожу с тобой, и так в лоб тебе хочется дать!.. – признался Дан, когда они уже выезжали из города. – Но делает это какой-то придурок… Вот что за несправедливость, а?
- Пф-ф-ф! – девушка фыркнула.
- На моей родине говорят, что любопытство – конечно, не порок, но сгубило много кошек… – заметил Дан, кивком головы указав на пробегающего через улицу кота. – Хочешь знать, кто я? Пожалуйста! Когда мы встанем лагерем, и я прикажу готовиться к долгому отдыху, ты должна собраться и быть готовой уехать на две недели. Так что постарайся, чтобы у тебя всё для этого было. И перестань меня доставать… Ничего я тебе раньше этой поездки рассказывать не буду.
Вечером того же дня Дан объявил вадсомаду, что они едут вглубь равнин, где у него есть одно весьма важное дело. Члены вадсомада восприняли эту новость спокойно. Мигель и Иоганн заслуженно собрали с остальных касадоров семь во, которые те им проспорили. Просто оба они были старыми друзьями Дана и примерно понимали, что, как и когда он делает. В отличие от остальных.
А потом под светом звёзд состоялся прекрасный ужин, на котором была вкуснейшая рыба и ещё более вкусная дичь. Но куда ярче звёзд в эту ночь сияла счастливая улыбка Пеллы, которая наконец-то уломала проклятого Дана Старгана…
Вадсомад Старган, пустошь Пепо, 25 февраля 1936 года М.Х.
- Пепо был касадором! Весьма удачливым, но не слишком праведным! – рассказывал Алекс, пока Пелла старалась не угробить доверенный ей фургон. – Говорят, что у него был календарь, где на каждый понедельник и четверг было записано красной краской: «Ограбление». Это он, стало быть, себе написал, чтобы не забывать!..
- Какой же он касадор, если бандит? – удивилась Пелла.
- Мама говорит, что в те времена такое было сплошь и рядом, – заметил Алекс. – С одной стороны касадор нанимается для защиты какого-нибудь поселения. А с другой – грабит дилижансы.
- По мне, так виселица по нему плачет! – буркнула девушка. – Поймать такого и повесить на ближайшем дереве!..
- А вон и оно! – Алекс указал на что-то высокое, что девушке сначала показалось небольшой скалой. – Это и есть то дерево, на котором повесили Пепо.
Дерево называлось марчельским каскадом. Оно выглядело так, будто кто-то составил пирамиду из цилиндров, где каждый последующий был уже предыдущего. Листьев у дерева не было. Только небольшое расширение наверху. Дерево, на самом деле, было всё покрыто бороздами. Пелла не знала, что смотрит сейчас на единственный лист этого растения, который был выставлен под солнечные лучи. Но стоило интенсивности солнца стать слишком высокой, как вся поверхность дерева начинала сморщиваться, пряча лист и выпуская наружу плотную кору.
- Ничего себе дерево!.. – пробормотала Пелла, отвлёкшись от управления фургоном и задрав голову вверх.
- Да, марчельский каскад называется… Говорят, голова Пепо в петле висела там, на вершине, пока верёвка не сгнила окончательно, – Алекс тоже задрал голову, но, конечно же, не увидел не верёвки, ни головы. – А вообще-то тут ещё хорошо ловить роллфельды. Откуда-то ветер много золотых нагоняет…
Пустошь Пепо представляла собой огромную чашеобразную низменность, в центре которой и рос марчельский каскад. После дождей всю её чашу заполняло водой. Но в это время сюда мало кто забредал, потому что касадоры не были водоплавающими – и не собирались нырять даже за роллфельдами. Легче было приехать к тому моменту, когда вода почти сойдёт, и тогда, побродив по грязи, обобрать кочевые растения, избавив их от ценностей.
Именно в это время на пустоши всегда царил ажиотаж. Сначала подтягивались вадсомады, начиная сбор самого интересного. Но иногда приходили и номады, вычищая всё, что только можно. Их встречи, само собой, сопровождались стрельбой и попытками нагадить конкурентам. Но постепенно пустошь Пепо высыхала, ветер подхватывал роллфельды и гнал их дальше. И тогда большая часть сборщиков уходила в более привлекательные места...
А те, кто оставался, на большие уловы уже не рассчитывал. Просто это была удобная точка среди равнин, и тут можно было отдохнуть. Места для стоянки было много, да и колодцев вокруг пустоши выкопали больше трёх дюжин. Так что, если надо было кого-то дождаться или передохнуть с пользой – то добро пожаловать! В периоды затишья здесь наступало своеобразное перемирие, и можно было не беспокоиться за собственную безопасность.
После Коста Комодо Дан направил свой вадсомад глубь равнин. Ехали сначала по старой дороге, но вскоре свернули на бездорожье – и пошли напрямик. И Пелла, наконец, увидела центральные равнины Марчелики. Бескрайние, полные опасностей (которые девушка, впрочем, почти не замечала), а ещё роллфельдов (один Пелла даже поймала и нашла в нём медную капельку) и касадоров всех мастей.
Дан старательно избегал скоплений людей. Центральные равнины – не то место, где стоит ко всем встречным-поперечным спешить с распростёртыми объятиями. Тем более, за их спиной теперь не стояло ни номада, ни самфуна. Холмистые равнины здесь сменялись каменистыми пустошами, пересохшими руслами рек и изрезанными ущельями, иные из которых были каньонами. Иногда попадались на пути возвышенности и плоскогорья, которые приходилось объезжать.
Пелла крутила головой так, что Алекс всерьёз беспокоился за её тонкую шею. Но шея у Пеллы была гибкой, молодой – и достойно выдерживала всё, что с ней вытворяла хозяйка. Глаза у девушки блестели от удивления. Никогда в своей жизни она не видела таких бескрайних просторов…
Вереница из четырнадцати фургонов упорно двигалась на северо-восток по маршруту, намеченному Даном. Иногда попадались просёлочные дороги, иногда вдалеке были видны посёлки, но вадсомад всегда проходил мимо, разбивая лагерь в темноте и отправляясь в путь до восхода.
Но больше всего Пеллу удивляло, что всё это – только окраина равнин. Они тянулись от западного побережья до самых гор Рокиосо на востоке. И никто ещё ни разу не проходил их насквозь через центр. Хотя, как говорят, отдельные номады забирались вглубь пустошей – где роллфельдов было особенно много, и они были полны специй и металлов. Не все, правда, возвращались…
И вот, после стольких дней пути, вадсомад, наконец, достиг конечной точки путешествия. Дан выбрал место для лагеря, и фургоны встали в круг, образуя небольшой форт, внутри которого всем членам вадсомада и предстояло укрываться. Всем, кроме Пеллы и Дана, которые отправлялись куда-то дальше. Вдвоём.
Пока поездка касалась только Дана, никто особо не волновался. Но когда стало ясно, что с ним уезжает Пелла, ему пришлось выслушать немало нотаций от тёти Луизы, старика Джона… И даже от Иоганна, который был уверен, что Пеллу кто-нибудь обязательно сожрёт, а Дан – ни за что не уследит. В итоге Старгану, конечно, удалось всех успокоить…
И только тётя Луиза напоследок предупредила:
- Дан Старган! Запомни! Потеряешь мешо – и будешь проклят навеки! В оба глаза за ней следи!
- Не волнуйтесь, тётя Луиза, – вздохнув, ответил Дан. – Верну её в целости и сохранности...
Утром двое путешественников сели на воллов и двинулись в путь. Дан ехал молча, внимательно глядя по сторонам. А Пелла ему не мешала. Она верила, что раз Дан обещал, то обязательно ей всё расскажет. Так прошёл день, потом ещё день… Ехать постоянно приходилось верхом, и у девушки с непривычки побаливали мышцы на ногах.
Короткие привалы – на ночь и в зенит, а затем снова в путь. Только один раз пришлось задержаться подольше, пережидая багрянец, накрывший равнины после вспышек на Гробрудере. На третий день девушка всё-таки спросила, собирается ли Дан ей что-нибудь рассказывать…
- Расскажу, как и обещал. Но есть вещи, которые сначала нужно увидеть, – туманно ответил Дан.
На четвёртый день пути девушке уже было наплевать, расскажут ли ей что-нибудь или нет. Она просто хотела вернуться в свой фургон… Спать приходилось под навесом, на раскладушках. Однажды утром Пелла обнаружила под своей раскладушкой змею и визжала так, что ядовитая гадина предпочла сбежать. Зато тогда она впервые увидела, как Дан хохочет до слёз, хлопая себя по коленям. И ужасно обиделась…
В другой раз на них накинулся рой каких-то очень злых и кусачих мух. Пришлось срочно разжигать костёр, куда Дан спешно набросал едких вонючих трав. В общем, приключений с лихвой хватало, и Пелла даже начала жалеть о своём неуёмном любопытстве, которое завело её в такую дыру…
Поэтому когда Дан вдруг остановил волла, хотя солнце ещё не успело сесть, для девушки это стало полной неожиданностью. Пелла тоже остановилась и осмотрелась. Они стояли на плоской, как стол, равнине, покрытой песком и редкими островками растительности. Неподалёку виднелась скальная возвышенность, расслоившаяся от времени. Рядом не было ничего примечательного – кроме, разве что, песчаной дюны.
- Чего мы ждём? – спросила Пелла.
- Когда сможем войти, – ответил Дан.
- А когда мы…
Но договорить Пелла не успела. Песок в основании дюны вдруг принялся осыпаться, обнажая старый деревянный люк, который медленно открывался. Но чем меньше на нём оставалось песка, тем быстрее он двигался. Внутри темно не было, но девушка не сразу разглядела, что именно открывает люк. А когда разглядела, то чуть не задохнулась от ужаса…
Наружу выбирался какой-то механизм. И он был очень похож на тот, которым угрожал им странный пузатик в шахте Анри Франкони.
Девушка замерла, как испуганная мышь, но Дан почему-то остался убийственно спокоен. Он даже спустился с волла и пошёл к железяке, не доставая револьвер. А механизм странно скрючился, изобразив то ли поклон, то ли приседание. И сообщил:
- Rad vas vidiet’ v dobrom zdravii! Hotite poluchit’ otchiot?
- Здравствуй, Пал! – ответил Дан с радостной улыбкой, чем поверг Пеллу в ещё больший ступор. – Будь добр, перейди на местный диалект. Как видишь, я не один...
- Вижу! И прошу заметить: это уже второй абориген, который знает про вас! – сообщил механизм. – Вы допустили повторное нарушение восьмой статьи десятого пункта Международных Правил Освоения Космоса.
- Всё несколько непросто, Пал… – ответил Дан и дружелюбно похлопал механизм по тому, что у него символизировало голову. – Старик умер... Так что Пелла – единственный человек, который знает обо мне… Точнее, ещё не знает.
- Я вас понял. Соболезную по поводу уважаемого Старика. Что-то ещё?
- Недавно на нас натравили Дукаса, Пал, – проговорил Дан. – Он был взломан. Кажется, на Эрфе теперь не только мы…
- Это хорошо? – уточнил механизм.
- Нет… Дукас убивал людей, Пал! – жёстко ответил Дан. – Не думаю, что присутствие таких землян на Эрфе санкционировано МООКом. Как и подобные изменения в поведении робота…
- Согласен. Требуется дополнительное расследование.
Дан обернулся и посмотрел на Пеллу, которая по-прежнему сидела на волле, боясь даже пошевелиться.
- Ты чего там замерла? – спросил Дан.
- Это же… Это же…
- Это робот, Пелла. Робот Пал. И да, он очень похож на Дукаса, которого мы встретили в шахте. Точнее, Дукас – это копия таких роботов, как он. Но Пал тебя и пальцем не тронет. Он служит мне.
- Да кто ты, чёрт подери, такой?! – ошарашенно выдохнула девушка. – И что там внутри холма?
- Там корабль, – ответил Дан.
- Но тут нет воды…
- А он не плавает. Он летает… Летал… До того, как разбился тут, в Марчелике. Теперь он просто стоит. Слезай с волла, и пойдём! Ты же хотела всё разузнать? Вот и пришло время узнавать...
Глава 2
Где-то в системе звезды под названием Солнце, внутренняя часть облака Оорта. В трёх неделях пути от Плутона, который, сволочь такая, стремительно удаляется, 11 марта 2359 год н.э.
- Милый, если мы не изменим курс, то просто не сможем догнать Плутон! У нас топлива ровно на разворот, разгон и посадку! Если тебе меня не жалко, то подумай о сыне! – женщина топнула ногой по столешнице в тот самый момент, когда Данила глотнул пасту из тюбика, и устремилась к потолку.
От резкого звука мальчик дёрнулся и принялся кашлять. Отбросив свой тюбик в сторону, мать оттолкнулась от потолка и хотела похлопать его по спине, но Пал её опередил. Точно рассчитанный тычок манипулятора был даже приятен. Данила сумел откашляться и принялся утирать слёзы, которые даже не могли нормально стечь по щекам.
- Но мы так и не смогли исследовать сектор! – возмутился мужчина, висящий над столом. – Осталось совсем чуть-чуть… Ты же видела показания приборов! Мы рядом с величайшим открытием!
- Мы вторую неделю жрём пасту из тюбиков! Потому что ты отключил искусственную гравитацию для экономии энергии. А Данила не может получить домашнее задание! Потому что связь ты тоже для экономии энергии отрубил!.. – рявкнула женщина.
Впрочем, наверно, пора знакомиться… Женщину зовут Краснова Елена Дмитриевна. Очень красивая, высокая, добрая. А ещё она очень умная. И очень заботливая, хоть и чрезмерно строгая мать. Мужчина – Краснов Евгений Петрович. Высокий, красивый… Надо сказать, что при том уровне косметологии, который есть сейчас на Земле, в принципе сложно быть уродом. Врачи-косметологи могут исправить почти все внешние недостатки: лишнее отрезать, нужное пришить или нарастить – и даже кое-что вырастить.
Елена и Женя – учёные. Они познакомились и полюбили друг друга на почве острой увлечённости теорией микроскопической чёрной дыры где-то в облаке Оорта. Десять лет они копили на собственный исследовательский кораблик, а затем учились им управлять и готовились к полётам. Ну а вскоре появился Данила, и ещё четыре года им пришлось ждать, когда его можно будет, наконец, взять с собой.
С четырёх лет Данила живёт на корабле. Полное его имя, как вам будет несложно догадаться – Краснов Данила Евгеньевич. Воспитанник робота модели «Палладий-2349-10-5», а также биологический сын двух ссорящихся Красновых. С ними он, правда, общается всего два часа в день, потому что всё остальное время родители увлечённо ищут чёрную дыру.
Данила вздохнул и снова взялся за тюбик. Последние две недели, стараясь экономить топливо и электроэнергию, отец последовательно отключал все системы жизнеобеспечения. Из трёх ламп внутри корабля горела одна. И даже Пал вынужден был меньше двигаться, потому что ему урезали дозу для подзарядки. На этом корабле вообще всё было подчинено одной цели – сделать величайшее открытие. Нет, даже не так – скорее, ВЕЛИЧАЙШЕЕ ОТКРЫТИЕ!..
Вот только открытие никак не делалось: ни величайшее, ни просто великое, ни даже совсем малюсенькое… А мать и отец ссорились всё больше. Не то чтобы Данила сильно переживал за их брак. Он и за них-то переживал не слишком сильно – ровно настолько, насколько можно переживать за родителей, которых почти не видишь. Данила вообще был уверен, если их семья распадётся, то он останется не с мамой… И не с папой… С Палом он останется – с ним хотя бы не пропадёшь!
Но в этот раз всё и в самом деле зашло слишком далеко... Отец отрубил общую связь, оставив только аварийный канал для связи со станцией на Плутоне. А ещё отрубил искусственную гравитацию, и им приходилось есть пасту из аварийных запасов. Из-за этого Данила постоянно чувствовал себя голодным. Паста, конечно, крайне питательна, но её очень мало, и желудок всё время остаётся почти пустым. Пока ещё оставались пакеты с сушками, Данила как-то держался. А теперь и сушки кончились, и даже сухарики. А больше ничего нельзя, потому что потом придётся мусор по всему кораблю ловить…
Был во всём этом и плюс: учёба накрылась медным тазом, потому что без связи Данила не получал школьные задания. Но был и минус: любимое развлечение, программирование, тоже временно оказалось под запретом. Оставалось разве что целыми днями читать книжки на наноэкране, да тихонько заниматься на тренажёре. Громко и открыто – нельзя. Когда занимаешься, ускоренно теряешь калории и потребляешь больше воздуха. А надо экономить…
Данилу вся эта «космическая романтика» давно достала. Пока нормальные дети ходят в школы, заводят друзей и путешествуют по Земле, он сиднем сидит на корабле и развлекается, чем может. Родители почему-то посчитали, что с него хватит пяти мягких игрушек, конструктора и десятка солдатиков…
Чем – и главное, каким образом?! – они вычислили необходимый объём детских развлечений, Данила точно не знал. Конечно, немного спасали положение виртуальные игры. Жаль, что в них ему нельзя было находиться больше двух часов. Пока двенадцать лет не исполнилось. Вот ведь гадство!..
Глядя, как переругиваются родители, Данила тихо доел, оттолкнулся от стола и отправился в свою каюту. Ему до жути хотелось закутаться в одеяло и расплакаться. Но он прекрасно понимал, что если его на этом поймают, то мама обязательно скажет что-нибудь в духе:
- Такой большой! Десять лет уже… А ревёт как ребёнок!
А папа добавит:
- Да я в твоём возрасте…
Ну и дальше начнёт рассказывать что-нибудь из того, что он делал в возрасте Данилы, а Данила не делал никогда, потому что его отец родился и вырос на Земле. Только институт папа заканчивал на Марсе. И каждый раз Данила хочет бросить это в лицо родителям, но понимает, каким будет ответ…
- Подчиняться требованиям ребёнка нерационально. Взрослые не должны идти на поводу у детей и их желаний!
И ладно бы услышать такое от Пала. Нет, от мамы с папой… А вроде ведь не роботы…
У Данилы на глаза слёзы навернулись. Он, конечно, к родителям привык – они у него долбанутые на всю голову. Но это не мешало ему, как и любому другому ребёнку, расстраиваться из-за их слов. Ведь и сам Данила появился на свет нерационально. Надо было раньше года на четыре – ну или позже лет на пятнадцать… А то, что за четыре года, пока рос Данила, родители на своём корабле лабораторию сумели оборудовать – это вообще не учитывается.
Когда он об этом подумал, Даниле стало так обидно и больно, что он всё-таки завернулся в одеяло в своей каюте и начал тихо плакать. Хреново это, когда твой лучший друг – робот Пал. Хотя до родителей, казалось бы, рукой подать. Две каюты совсем рядом расположены. Казалось бы, выйди из своей – и зайди к родителям. Но нельзя… Запрещено.
Даниле нельзя заходить в каюту родителей – а ещё в реакторную, на технический уровень, в лабораторию и в рубку. Ему доступна только своя каюта и кают-компания, которая одновременно выполняет функции гостиной, столовой и кухни. Ну и ещё медотсек. Но его тоже нежелательно посещать без причины…
И только в те редкие моменты, когда корабль проходит обслуживание на Плутоне, Данила может почувствовать себя человеком. Он даже разок выходил в скафандре на поверхность планеты!.. В тот день прилетал куратор родителей со стороны МООК – дядя Миша, как он сам себя просил называть. И, посмотрев на несчастное лицо Данилы, не удержался и повёл его развлекать.
Лёгкая вибрация корпуса корабля подсказала, что начинается манёвр. Данила понял, что родители перестали спорить, и мама всё-таки победила. Корабль наконец-то разворачивается к Плутону. Перестав плакать, мальчик отбросил одеяло, оттолкнулся от стены и полетел к обзорной галерее. Ему всегда нравилось смотреть, как красиво смещаются звёзды во время поворота...
Корабль выполнял манёвр с помощью гравитационного притяжения ледяного планетоида. Его глыба закрывала половину обзора, но Данила всё равно смотрел на происходящее, затаив дыхание... Он увидел какие-то искажения впереди, а потом услышал, как запищали приборы в лаборатории, сообщая, что обнаружено что-то из того, что искали родители мальчика. На этот раз они пищали все и одновременно… Очень странно!
Данила услышал, как в рубке громко вскрикнул отец. Слов разобрать не получилось, но голос был очень удивлённым. А потом Данила увидел, как корабль – вместо завершения разворота – вдруг прянул прочь от планетоида, немного боком. Мальчика слегка повело в воздухе. Заскрипела обшивка, жалуясь на слишком резкие телодвижения корабля. И ещё откуда-то потянуло потоком воздуха.
А потом Даниле вдруг показалась, что его будто засосало куда-то – словно песчинку в пылесос. За обзорным иллюминатором мир, звёзды, планетоид как-то странно искривились, смазались, и мальчика больно приложило о стену. А потом его внезапно кинуло на обзорное окно, придавив к нему непонятно откуда взявшей силой тяжести. Впрочем, нет – теперь очень даже понятно… Прямо под иллюминатором тянулась поверхность какой-то огромной планеты.
- Двигатели на полную, Женя! На полную! – кричала из рубки мама.
- Не вытянем! – отвечал ей отец.
И всё же двигатели, наконец, взревели. Кораблик начал одновременно и разгон, и отклонение от неизвестной планеты.
Ну а Данила продолжал лежать у иллюминатора, придавленный навалившейся силой тяжести, и смотреть на ало-жёлтые завихрения плотной атмосферы…
Где-то в системе звезды под названием Солнце, орбита гигантской планеты Гробрудер, хотя действующим лицам название неизвестно, 4 февраля 1925 года М.Х., хотя это тоже неизвестно действующим лицам, потому что они всё ещё думают, что у них 15 марта 2359 года н.э.
- Планета только похожа на газового гиганта, милая… – отец Данилы задумчиво смотрел вдаль, на напылённый на глаз экран.
Данные были только у родителей. Мальчику никто ничего не скидывал, и он пытался понять, что происходит, из разговоров взрослых в кают-компании.
- Это не так? – недоверчиво спросила Елена.
- Вовсе нет! Мы просто не знаем! – воскликнул Евгений. – Хотя, не скрою, атмосфера очень плотная и толстая. У это планеты довольно сильное магнитное поле… И кстати, оно далеко распространяется. Мы всё ещё в нём.
- А эта планета?.. Как ты её там назвал? – Елена поморщилась, вспоминая детский восторг своего мужа.
- Гея! – обиженно напомнил Евгений.
Но Елена почти сразу забыла название, потому что всё, что её теперь интересовало – это как вернуться домой. Ведь сыну даже не пришлют сюда домашнее задание!
- Эта твоя Гея… Она тоже в магнитном поле?
- Да, и она тоже, – подтвердил Евгений. – Я только не понимаю, почему она так быстро двигается по орбите. Это странно!
- Странно? – переспросила Елена странным голосом и уставилась на мужа. – Дорогой, перемещение из Солнечной системы в неизвестную систему за одно мгновение – вот это странно! А всеми остальными странностями уже можно временно пренебречь!..
- Но так не должно быть! Это антинаучно! – возмутился Евгений.
- Антинаучно, милый, не признавать факта, который лежит у тебя перед носом! – отрезала Елена. – А разобраться, почему эта планета летит, как спринтер, по орбите можно и потом. КОГДА МЫ ВЕРНЁМСЯ!!!
- Ладно! Я понял, был неправ! – сразу сдался Евгений, чувствуя, что ещё немного, и по кораблю его будут гонять обручальным кольцом, снятым с пальца супруги и используемым в качестве обидного снаряда.
- Итак, что мы получаем… – женщина откинулась на спинку стула. – Мы оказались в системе неизвестного безымянного оранжевого карлика, без связи, без топлива… Мы не можем подойти к тому месту, где появились, потому что без достаточной скорости нас притянет планета. А работает ли этот путь в обратную сторону – ещё неизвестно. Мы не можем набрать скорость, потому что нас не отпускает эта здоровая красно-жёлтая безымянная планета. Мы можем только приземлиться на эту… Как ты её назвал?
- Гея, – мрачно напомнил Евгений.
- Вот на эту Гею… И попытаться там заправить корабль… Ну, предположим, это возможно. У нас есть солнечные панели и ветряки в аварийном наборе. А у этой…
- Геи! – подсказал Евгений.
- У этой твоей Геи… Есть атмосфера и даже вода. А какой состав? – Елена выжидающе посмотрела мужа.
- Похожа на земную. Точнее можно будет сказать, если взять пробы… – Евгений вздохнул и посмотрел на Данилу, лицо которого украшал огромный синяк. – Ты как, сын?
Синяк болел, но Данила жаловаться не собирался. Родители у него долбанутые на всю голову, а поэтому жалобы обычно считают нерациональными.
- Всё в порядке! – ответил он.
За прошедшие четыре дня кораблик, набравший немалую скорость, смог приблизиться к маленькой планете с признаками атмосферы, растительности и воды. Ну как, маленькой… Может, и немного поменьше Земли, но не сказать, чтобы очень уж сильно.
Беда была в том, что на все эти манёвры родителям Данилы пришлось убить последние запасы топлива… Пришлось даже расщепить корабельные запасы воды, чтобы набрать водорода. Но хватит его разве что на посадку. Лишь бы ничего не помешало...
- Иди в каюту и пристёгивайся! – приказал отец. – Будем садиться… Да, милая?
- Жень, если у тебя есть другие предложения, то самое время их сейчас высказать! – строго ответила Елена мужу, просверлив его недобрым взглядом.
- Нет…
- Тогда нерационально спрашивать об очевидном! – отрезала Елена.
Данила, конечно, не пошёл в каюту, а полетел. Гравитации на корабле опять не было, да и лампы теперь горели так редко, чтобы разве что в стены носом не врезаться…
В каюте Данилы было кресло. В детстве он садился в него и представлял себя капитаном космического корабля. Потому что это было анатомическое амортизационное кресло – и выглядело оно круто, прямо как в виртуальных игрушках.
Кресла его родителей располагались в рубке, но Даниле в рубку было нельзя. Он влетел в свою каюту и пристегнулся. Ему было страшно и одновременно любопытно – что же будет там, на этой самой Гее? Жаль, конечно, что Даниле в рубку нельзя… Там есть огромный обзорный экран, и можно было бы смотреть за посадкой.
Впрочем, Данила всё равно подключился к нему. И тут же вывел бледную картинку на экран, напылённый на роговицу глаза. Доступы к общей корабельной системе он взломал ещё пару лет назад, потому что ему надоело сидеть в своей каюте и мучиться неизвестностью. Правда, о том, что Данила давно подключился куда только можно, знал только дядя Миша. Обнаружил во время тестирования систем, но родителям сдавать юного хакера не стал. А, наоборот, даже похвалил.
Конечно, из рубки смотреть интереснее – там экран показывает всё, как через тонкое стекло. Но так хоть что-то видно... Въехал Пал, которому во время посадки предписывалось следить за ребёнком. Он выпустил манипуляторы и закрепился на полу.
- Как настроение, Данила? – поинтересовался он.
Всего лишь дань вежливости, прописанная в алгоритме. Но как же приятно!
- Спасибо! Приподнятое! – ответил мальчик.
- Постарайтесь не отстёгиваться до конца посадки! – дежурно напомнил Пал.
Потянулось ожидание. Кораблик медленно правил курс, собираясь плавно войти в плотные слои атмосферы Геи. Когда это произойдёт, родители включат тормозные двигатели и активируют на полную мощность магнитный экран, сажая аккумуляторы – зато тогда пламя будет полыхать на экране, а не на обшивке. Она, конечно, и не такое способна выдержать, но зачем рисковать?
Кораблик четы Красновых в чём-то был уникален. Во-первых, в медотсеке располагались две новейших медицинских капсулы с режимом глубокого криостаза. Формально, конечно, это не был тот самый криостаз, который описывают писатели-фантасты – выйти из него было нельзя. Чтобы оживить человека, попавшего в этот режим, ещё надо было добраться до Земли – и там, в огромном центре криоразморозки, ему бы фактически сделали новое тело.
Сохранить в такой ситуации старались только мозг, который заливали прямо в черепной коробке специальным желе – вместо ликвора. В общем, это была фактически смерть, с заморозкой образцов тканей. Мозг потом оживить ещё можно было, а вот тело – нет. Зато потом можно было воскреснуть – ещё и с новым, неиспользованным телом.
Правда, у этой технологии имелись свои ограничения… Вечно так мозг хранить было нельзя. Но заморозку использовали лишь в крайних случаях, когда жизнь исследователя и впрямь висела на волоске.
Во-вторых, исследовательский отсек, занимавший большую часть кораблика, был прямо-таки забит всевозможными приборами и агрегатами. В нём было такое оборудование, которое позволяло даже медикаменты делать – лишь бы все составляющие имелись. А они здесь имелись. Исследовательский кораблик способен был существовать в автономности почти что бесконечно долго. Реактор – на водороде, двигатели – на водороде. А водород, как известно, самый распространённый элемент во Вселенной. Если бы не запасы пищи, то кораблик мог вообще не садиться на планеты.
Теоретически, конечно… Каким бы распространённым ни был водород – его ещё надо было найти в этой большой и пустой Вселенной. Во всяком случае, до того, как столкнёшься с каким-нибудь особо редким металлическим астероидом...
В-третьих – ну и в-последних – кораблик был сделан из материалов повышенной прочности. А также имел на внешней обшивке множество датчиков, которые позволяли очень многое видеть даже там, где никто другой бы не увидел. А чтобы прикрыть их от возможного поражения тем же солнечным ветром, существовал магнитный экран, создававший зону безопасности от внешних воздействий толщиной почти в полсантиметра.
Назывался кораблик «Арго». Да, Евгений был немножко помешан на греческих мифах¸ а Елена не возражала… И стоил этот кораблик как системный дредноут. Вот только дредноут – это огромная чушка с пушками, а «Арго» – это малыш с мозгами, как шутила мама Данилы. Поэтому в их ситуации мощный дредноут бы уже погиб. А маленький исследовательский кораблик имел все шансы выжить.
Скоростной зонд, который облетел планету, бесславно сгорел в атмосфере, успев передать Красновым карту рельефа. На планете было очень много воды и целых три континента. Два больших в северном полушарии, и один маленький – в южном. Изображения, конечно, оставляли желать лучшего по своему качеству – никаких подробностей. Но всё же лучше, чем ничего.
Даниле было так интересно, что сейчас происходит, что он даже разрешил себе включить прослушку рубки. Все разговоры вносились на бортовой самописец – иными словами, в чёрный ящик. А заодно становились слышны и мальчику.
- …Нужно садиться на юге, милый!.. – Данила узнал голос мамы.
- Лена, северные континенты больше! – по голосу Данила понял, что папа спорит исключительно для проформы.
- На юге много растительности. Весь континент зелёный! – напомнила Елена. – Плохо, что мы уже потратили картографический зонд, на том астероиде… А этот дал только раскладку по высотам. Ладно, раз уж мы наткнулись на планету с биосферой, я думаю, ты променяешь великое открытие чёрной дыры на открытие первой планеты с биосферой!..
- Да мы и чёрную дыру открыли… – как-то очень грустно сказал Евгений.
- Не поняла? – в голосе Елены чувствовалось неподдельное удивление.
- А что тут непонятного? Ты приборы проверяла?.. А я проверил. Ровно в момент переноса они регистрировали все те возмущения, которые мы искали. Понимаешь?
- Все?
- Абсолютно… Мы всё это время искали чёрную дыру, а это была червоточина сюда. Эх!.. – Евгений явно переживал из-за того, что теория, которую они с Еленой продвигали, рухнула как карточный домик.
- Это разумно… Но почему она так влияла на объекты в Солнечной системе? – задумчиво проговорила Елена. – Впрочем, у нас будет время об этом подумать… А сейчас надо действовать рационально! Итак, здесь есть три континента. Два, которые в северном полушарии – большие. Один пустынный, а другой покрыт снегом.
- Может быть, там просто зима? – предположил Евгений.
- Даже если так, у нас нет ресурса постоянно обогревать корабль! – ответила Елена. – А в южном полушарии сейчас… Тоже зима. Но там явно теплее. И много растительности. А наша проблема не в материалах. Наша главная проблема в съестных припасах. Нам нужна органика, Женя!
- Подожди, почему ты решила, что там тоже зима? – удивился Евгений.
- Посмотри внимательно на южные области. Видишь?..
- Милая, если на юге зима, то на севере – лето. У планеты наклонена ось! – заметил Евгений.
- Да, ты прав… Значит, снежные области на северном континенте – это вечная мерзлота. Он всё же ближе к полярным областям.
- Но на юге там снега нет! – возразил Евгений.
- Но будет зимой! – ответила Елена. – И ещё неизвестно, как оно всё будет на том пустынном континенте… Давай выпустим последний зонд?
- Зачем? Лучше его приберечь! – возмутился Евгений.
- А вдруг там… Вдруг там есть разумные? – неожиданно предположила Елена.
- Это было бы слишком невероятно, милая! Ты хоть представляешь, какова вероятность обнаружить во Вселенной разум? – ответил отец Данилы. – К тому же, это последний зонд…
- А если всё-таки есть? – настаивала Елена. – Ты правила МООК помнишь?
- Помню я всё! – вздохнул Евгений. – Но у нас форс-мажор. Что нас ждёт на планете, ещё неизвестно. Зонд остался один… Нет…
- Ладно, как скажешь… – не стала спорить Елена, которой и самой было страшно тратить последний зонд.
- Значит, садимся на южный! – наконец, согласился Евгений. Хотя, если честно, спорил он только для того, чтобы проверить свои умозаключения. – Милая, выбери третий вариант траектории!..
- Сделано….
Какое-то время родители Данилы почти ничего не говорили. Зато в рубке было слышно щёлканье элементов управления. Затем загудели в кормовой части коррекционные двигатели. Кораблик «Арго» наклонился носом к планете и начал снижение.
- Пять минут до траектории, – напряжённо проговорила Елена.
- За шестьдесят секунд начнём прогрев двигателей! – подтвердил Евгений. – Выведи отсчёт на экран.
На экране обзора появился обратный отсчёт. Красная траектория посадки на карте планеты начала желтеть, а потом переходить в зелёный. За шестьдесят секунд до выхода на траекторию заработали, прогреваясь, тормозные двигатели. Тяжёлые сопла в последний раз использовались несколько месяцев назад, и родители Данилы заранее проверили оборудование, но всё равно сначала решили их прогреть.
Корабль с гулом начал торможение. Тело мальчика вдавило в кресло. Корпус корабля задрожал. «Арго» начал медленно входить в атмосферу и тормозить об неё.
- Тормозные двигатели отключены. Передаю все мощности на магнитный экран! – сообщил жене Евгений.
Свет в комнате Данилы мигнул. Но изображение на наноэкране по-прежнему давало бледную картинку. «Арго» трясся, и было видно, как снаружи воспламеняется воздух. Внешне корабль сейчас выглядел, как огненный болид, на полной скорости несущийся к земле.
- Есть картинка с передней камеры. Можно увеличить! – сказала Елена.
- Выводи! – азартно предложил Евгений.
Картинка на обзорном экране начала увеличиваться. Сначала большую часть изображения занимал огромный океан, покрытый рябью волн, но вскоре показался и сам материк. Зелёные леса, так похожие на земные, а ещё хвойные деревья на песчаном берегу...
- Постой… Это что, сосны? – удивлённый голос папы донёсся до ушей Дана, как сквозь вату. А всё потому что мальчик увидел то, чего здесь не должно было быть...
Данила опередил свою мать всего на несколько секунд.
- Требуется изменение траектории! – вскрикнула Елена дрожащим голосом. – Женя, там есть люди!..
- Какие люди?! Где?! Да будь я проклят…
- Нужно изменение траектории! Срочно! – повторила Елена.
- Нам не хватит горючего! – закричал Евгений. – Мы разобьёмся!..
- Может, и нет! Если нас найдут обитатели твоей, как её… Это нарушение статьи восемь пункт десять!.. Забыл?!
- Но мы разобьёмся! – в голосе Евгения прорезались панические нотки.
- Беру управление на себя! Код семнадцать! – крикнула Елена.
Ей тут же ответил холодный бездушный голос корабельной системы:
- Код семнадцать, принято. Управление передано.
- Милая, не надо! Нам надо выжить! Я не хочу умирать!
- Страх нерационален… – едва слышно прошептала Елена, но Данила понял по голосу, что ей тоже сейчас очень страшно.
Мальчик, пристёгнутый к креслу, тоже отчаянно боялся. Он даже заплакал, понимая, что его отец прав. А Пал, увидев слёзы, но не понимая причины расстройства человека, протянул один из манипуляторов и принялся гладить его по голове...
Корабль дёрнулся: включились маневровые двигатели, сжигая последние запасы топлива. Жители Старого Эдема видели, как несущийся к земле метеорит, летевший со стороны экватора, неожиданно поменял направление – и стал уходить куда-то на север, в сторону Марчелики.
- Мама, не надо! – прохрипел Данила, несмотря на то, что мать не могла его сейчас услышать.
- Милая, ты всех нас убьёшь! – стонал в рубке Евгений.
- Мы! Не! Имеем! Права! – Елена почти выплёвывала слова напряжённым голосом.
Сжавшийся в кресле Данила не видел, как его мама, вцепившись в рычаг ручного управления, вела «Арго» на север, на пустынный материк. Рычаг поворачивал сопла маневровых двигателей, но требовал приложения физических усилий. Для тех, кто только взлетел с Земли, это не доставляло никаких проблем. Но человеку, который постоянно в космосе и поддерживает свою форму только на тренажёрах, ворочать рычагом было очень тяжело…
Скорость «Арго» была слишком большой для посадки. Елена просто не успевала за всем уследить, а автоматика корабля не могла знать, куда управляющая им женщина метнёт его в следующий момент. На обзорном экране замелькали городки пустынного континента, и вот уже можно было различить точки людей. Снова люди!.. Да что ж такое…
- Слишком низко! – хриплый голос отца прозвучал, как смертный приговор.
У Данилы в груди ёкнуло, и по всему телу пробежал холодок. Он подумал, что ещё немного – и всё… И ведь так не хочется умирать… Это же больно!..
А растрёпанная, испуганная Елена думала сейчас лишь об одном. О десятилетнем сыне, который сидит в каюте, ничего не знает и ждёт посадки. О маленьком Даниле, которому очень требовалось внимание вечно занятых взрослых...
Ей очень некстати вспомнилось, как садился самолёт с пылающим крылом, в котором она с родителями возвращалась из отпуска. Когда-то давно, в детстве… Тогда она не сошла с ума от страха только потому, что её мама с папой были рядом. Лена сидела у папы на коленях, и он нежно её обнимал дрожащими руками…
А её Данила был сейчас совсем один… В компании бездушного робота Пала, который не умеет любить, а может лишь достоверно изображать заботу. И Данила уже наверняка понял, что случилось что-то непредвиденное... Он ведь очень умный мальчик…
Если бы Елена знала, что Данила всё видит и слышит в прямом эфире, то и впрямь могла бы сойти с ума. Но она об этом, к счастью, даже не подозревала. И сейчас Елена Краснова, заслуженный учёный и опытный исследователь, впервые в своей жизни молилась – в тщетной надежде мягко посадить корабль. Впереди, сколько хватало взгляда, тянулась пустая безжизненная равнина… Ни построек, ни следов цивилизации.
Нет… Елене вдруг показалось, что она видит каких-то людей. Но топлива в баках оставалось только на финальное торможение. Любой манёвр приведёт к тому, что они просто-напросто разобьются. И уже без вариантов…
- Мама! Папа! – тихо и жалобно звал испуганный мальчик в каюте, понимая, что его не услышат.
Когда ему стало страшно, он больше не мог рассчитывать на Пала. Ему очень хотелось обнять маму и папу, уткнуться в них носом – и, наконец, спрятаться от этого жестокого мира с его жестокими физическими законами.
Рёв тормозных двигателей прорвался даже сквозь гул рассекаемого корабликом воздуха. Перегрузка вдавила в кресло одновременно и Евгения, и Елену, и Данилу.
- Мама!.. – вскрикнул Евгений в унисон с Данилой.
- Я должна! – прокричала Елена.
В последний момент, в отчаянном усилии, она умудрилась расположить кораблик относительно поверхности именно так, как нужно. Из тысяч вариантов её мозг выбрал самое верное решение…
«Арго» ударился о песок в первый раз. Шасси, выпущенные автоматикой, подломились и остались в горячем песке.
Кораблик чуть подскочил – и ударился во второй раз. Удар пришёлся на модуль аварийного запаса, сминая его толстый корпус, как использованную фольгу. Тюбики с питательной пастой, хранившиеся в модуле, устроили салют в честь своей бесславной и нерациональной гибели. Салют из питательной пасты, само собой.
«Арго» снова приподнялся – и ударился о землю в третий раз.
Ударился носом, где впереди располагались датчики и антенны, а следом шёл сам модуль рубки. Одна из антенн пробила стену модуля и вошла внутрь, сминая ноги Евгении и Елены, дробя кости таза и ломая позвоночники... Оба они успели вскрикнуть от боли, прежде чем потеряли сознание. Это был страшный крик, который заставил Данилу в ужасе оцепенеть в кресле…
- Мама! Папа! – жалобно позвал он, но его голос потонул в скрипе и грохоте.
«Арго» приземлился и теперь вспахивал грунт своей металлической тушей, пуская впереди вал из песка. И самое удивительное заключалось в том, что кораблик всё ещё жил. Работала система автоматического управления, был жив реактор, хоть и потерял большую часть мощности – и даже двигатели ещё могли действовать. Зато «ослепли» рубка и исследовательский отсек.
Будь на месте Данилы взрослый человек, с багажом знаний и навыков – и он бы, наверное, сумел со временем подлатать и снова поднять кораблик в космос… Но Данила был просто маленьким мальчиком десяти лет от роду. Высоким, но очень худым. Он и выглядел-то моложе своих лет.
И теперь на его тело наваливалось 0,97 земной гравитации... Даниле даже показалось, что перегрузки не закончились – хотя это было всего-навсего притяжение планеты.
«Арго» раненой птицей лежал, зарывшись носом в землю, а автоматика спешно гасила все потенциально опасные процессы в работе корабля. Елена всё-таки совершила чудо, и её сын был спасён. Однако сама она и её муж умирали, истекая кровью, в пилотских креслах…
Данила сообразил, что всё, наконец, закончилось, по той странной тишине, которая царила вокруг. Он отщёлкнул ремни, и те послушно выпустили его. Больше не было смысла удерживать человека в кресле.
- Прошу заметить, что вам нельзя отстегиваться до прихода родителей! – сообщил робот.
- Они ранены! Пал! Скорее!!! – попытавшись сделать шаг, мальчик чуть не упал: ноги подкосились. – Пал, помоги мне!..
Робот подхватил ребёнка манипуляторами. И на долю секунды застыл… В его электронных мозгах в жестоком бою столкнулись три основных закона робототехники – и более поздние инструкции Красновых. Понятное дело, через долю секунды победили основные законы. Раз родители Данилы ранены, то их жизнь в большой опасности. А значит, он не имел права своим бездействием оставить их умирать. Но он не мог оставить и Данилу. И потому с испуганным ребёнком на руках робот устремился в рубку…
В отличие от мальчика, Пал сразу понял, что люди в любом случае умрут. Ноги и тазовые части их тел представляли собой сплошное месиво из костей и мяса. Но оба они были ещё живы, хотя и ненадолго. Пал повернулся к выходу из рубки (всё-таки Даниле входить в неё было запрещено), но мальчик вырвался из его манипуляторов и на подкашивающихся ногах заковылял к родителям.
- Должен напомнить, что входить в рубку вам запрещено! – строго напомнил Пал, но Данила его уже не слушал.
Из одного из карманов на курточке он вытащил два тонких провода и переходник для своего порта. А затем с помощью переходника сделал то, что считалось очень опасным – соединил себя напрямую с интерфейсами родителей, откуда считывались их медицинские показатели.
- Они живы, Пал! Они живы!..
- Они умирают, Данила, – ровным голосом вынес вердикт Пал.
В этот момент Елена, которая должна уже была, по всем признакам, стоять одной ногой на том свете, слегка приоткрыла глаза. Она увидела Данилу и протянула руку, нежно коснувшись его щеки.
- Даня, сынок, мой… Ты жив, – прошептала она, нерационально потратив остатки сил. И снова потеряла сознание, а показатели работы её сердца стали угрожающими...
- Возьми маму на руки! Неси её в медицинскую капсулу! – потребовал Данила от Пала, крепко сжав худые кулачки, чтобы снова не заплакать.
И робот не смог ему возразить. Потому что по всем вводным именно Данила теперь становился тем, кто имеет право отдавать распоряжения.
Когда Пал протянул манипуляторы к маме, мальчик отключил провода и заставил себя подняться. Еле передвигая ноги, он сумел добраться до реакторной. Открыв крышку ручного управления, Данила перенаправил всю энергию на работу капсул, а потом поковылял в медицинский отсек, где Пал уже уложил Елену под стекло.
Данила откинул пульт управления и, убедившись, что энергии достаточно, включил режим криостаза. Лишь бы помогло!..
- Папу! Неси быстрее папу! – потребовал от робота мальчик.
Три десятка секунд, которые понадобились Палу, чтобы принести тело Евгения, показались Даниле целой вечностью. Он лежал на полу и из последних сил старался не потерять сознание. И поднялся только для того, чтобы запустить режим криостаза отца. Последнее, что он помнил – это зелёный огонёк на пульте, сообщавший, что криогенный процесс завершён удачно, и мозг пациентов пока ещё жив. Пока…
Именно в этот момент был запущен отсчёт семнадцати лет, по прошествии которых Данила уже не смог бы вернуть к жизни родителей. Правда, об этом мальчик тогда даже подумать не успел. Стоило ему расслабиться, как сознание покинуло его измотанное тело. Поэтому дальше действовал только робот Пал…
Достав инвазер, он подключил к нему несколько ампул, которые должны были помочь ребёнку адаптироваться к местным условиям. А затем сделал уколы и отнёс бесчувственное тело мальчика в каюту. После он собирался что-нибудь приготовить из остатков запасов: всё-таки человеческим детям нужно хорошо питаться…
Но в этот самый момент до планеты, которую Евгений Краснов называл Геей, докатилась солнечная вспышка, и мощнейшее электромагнитное излучение перезагрузило систему Пала. Как и систему корабля. И пока в электронные системы «Арго» после перезагрузки возвращалась жизнь, Данила спал в своей койке мирным сном маленького, но очень одинокого героя…
Глава 3
Песчаный Язык, Марчелика, окраина изведанных человечеством земель, 10 февраля 1924 года М.Х.
Пожилой касадор сидел на одном из трёх воллов в связке и с большим интересом смотрел на странную конструкцию...
Вообще-то ему надо было пустить воллов в сторону побережья, найти ближайшего координатора – и отдать ему специи, отобранные в недавнем бою у контрабандистов. Но он всё никак не мог взять в толк, кому понадобилось делать такое большое колесо, что там за странный такой материал на колесе, и почему оно присоединено к какой-то металлической балке?..
Касадор был стар, и в этом почётном статусе он пребывал довольно давно. Ещё в Старом Эдеме его все называли старым. Но в Старом Эдеме, где он служил егерем, его звали старик Гро. А в Марчелике сразу прозвали просто Стариком. Всем здесь было наплевать и на его настоящее имя, и на обстоятельства, что под древность лет погнали его за океан. Главное, что Старик хорошо стрелял, не строил из себя невесть что – и вообще был достойным метеном.
Всё остальное здешних касадоров не волновало. А контрабандисты от него живыми не уходили, так что их мнения никто и не спрашивал...
Спрыгнув с волла на землю, Старик начал осторожно подходить к конструкции. Сюда его привёл огненный болид, который многие заметили, но только Старик примерно знал, куда тот упал. Ещё это, конечно же, знали контрабандисты, но они уже разучились говорить – по причине появления в их телах незапланированных дырок. И, тем не менее, Старик отчётливо видел следы раскопок. Кто-то пытался откопать колесо и металлическую балку из песка…
На движение, которое касадор уловил краем глаза, он среагировал мгновенно. Револьвер вылетел из кобуры, и большой палец привычно взвёл курок. Но стрелять Старик не стал. И не потому, что не по кому было… Вовсе нет.
Движение ему не почудилось, но как-то не принято на Эрфе было по детям стрелять. В немом изумлении касадор смотрел на худенького мальчика в странной одежде, который стоял с поднятыми руками. Как будто такой мелюзге кто-то оружие даст, ага!
- Хето, что ты здесь делаешь? – удивлённо спросил Старик, но мальчик только криво улыбнулся и показал на уши. – Да опусти ты руки!.. А, ты не понимаешь или не слышишь… Вероятно, не понимаешь!..
Следом Старик повторил свой вопрос ещё на пяти самых распространённых языках Эрфы, но мальчик всё ещё его не понимал. И это было странно! Хотя… Что вообще может быть более странным, чем встретить ребёнка посреди центральных равнин Марчелики, куда даже номады редко заглядывают?! Господь явно шутил то ли над Стариком, то ли над мальчиком… Или даже над ними обоими.
Неожиданно мальчик заговорил. И, вслушиваясь в его причудливый говор, Старик обнаружил какие-то смутно знакомые слова и конструкции. Будто кто-то взял язык его пра-пра-прадедов и зачем-то смешал с латынью.
- Подожди-подожди, хето! – попросил он и, изрядно напрягая память, добавил на древнем наречии своих предков. – Медленно! Говорить! Ты!
И мальчик заговорил медленно, но всё равно Старику было ничего не понятно. Наконец, ребёнку надоело играть в эту странную «угадайку», и он зачем-то уселся на раскалённый песок, принявшись плакать.
- Старик! – касадор ткнул себя кулаком в грудь и указал на мальчика. – Как звать, хето?
- Данила, – ответил тот.
- Да-ни-ло… – Старик про себя отметил, что имя как-то связано с тем, что ребёнок кому-то и зачем-то дан. Во всяком случае, так это звучало на диалекте предков. – Дан... Я буду звать тебя Дан! Согласен?
- Согласен? – повторил мальчик, а затем поморщился и каким-то чудом умудрился правильно построить фразу. – Согласен с тобой!
Тут надо пояснить, что Данила, впервые столкнувшись с местным жителем, неожиданно обнаружил, что здесь говорят вполне знакомыми ему конструкциями. Мальчик знал китайский, французский, немецкий, испанский, итальянский и английский. А там, где что-то не мог сказать – ему помогал встроенный в интерфейс переводчик. Но была у встроенного переводчика ещё одна функция: он анализировал незнакомые языки. Конечно, всё сразу аппарат не мог распознать, но сейчас-то большинство слов были знакомыми...
Это была какая-то гремучая смесь из французского, датского и немецкого – сразу и не разберёшь, что и откуда. Однако Даниле была очень нужна помощь, а потому он продолжал разговор со странным пожилым мужчиной, вооружённым пистолетом…Или револьвером? Данила не слишком хорошо разбирался в оружии. Зато разбирался в языках – и очень скоро смог изъясняться хотя бы простыми конструкциями.
- Я! Показать! Дом! Мне! Помощь! Нужна!
- Хорошо, хето… Показывай! – усмехнулся Старик.
Мальчик повёл его вглубь Песчаного Языка. Туда, где на слегка бугристой поверхности песков виднелся высокий холм. Чем ближе становился тот самый холм, тем больше Старик понимал, что это отнюдь не естественное образование – а большущий вал песка, созданный каким-то металлическим предметом. Большим предметом. Возможно, крупный метеорит, но для него как-то маловато разрушений вокруг...
Старик так и не смог описать то, что увидел. У него просто не хватало слов для этого. То, что вся конструкция была рукотворной – не вызвало сомнений. Как и тот факт, что с ней случилось что-то неправильное. Форму некоторых её элементов явно изменил какой-то страшный удар. Касадор даже представить себе не мог, что бы могло повредить стены и каркас такой толщины…
А затем Старик, наконец, вспомнил эксперименты научных кругов на Старом Эдеме. И их опыты с полётами. Воздушные шары были известны человечеству довольно давно, но их конструкция считалась слишком ненадёжной для долгих путешествий. Отдельные энтузиасты создавали летательные аппараты, которые назывались «курокаэли», что переводилось с латыни как «управляемый воздух». Принцип был тот же, что и у воздушных шаров – вот только двигаться аппараты должны были не по воле ветра, а посредством больших винтов.
Но пока все эти проекты были только на бумаге. Единственный образец, который удалось собрать, потерпел крушение во время индустриальной выставки в Объединённом Королевстве. А здесь, посреди Песчаного Языка, перед глазами Старика лежало что-то отдалённо похожее на эти проекты… Правда, очень отдалённо.
«Может, мальчик участвовал в каком-то эксперименте?» – мелькнула у Старика мысль, но ему показалась странной сама идея привлекать детей для подобных дел.
И в этот момент от основной конструкции отделилась металлическая часть. У неё обнаружились ноги, руки и продолговатое тело. Старик немедленно навёл револьверы на эту жуткую образину, но мальчик вдруг кинулся к нему, размахивая руками.
- Нет! Нет! Друг! – кричал Данила на языке Народной Аристократии в то время, как странный механизм что-то говорил на том же непонятном, но, казалось, знакомом языке, на котором ребёнок пытался общаться со Стариком.
- Что за чертовщина?.. – пробормотал пожилой касадор, убирая револьверы. – Что это такое, хето? Кто ты такой, и откуда тут взялся?
Мальчик виновато улыбнулся, всем видом показывая, что и рад бы ответить, вот только слов не хватает. И Старик вдруг понял, что придётся ему тут задержаться… И всё для себя прояснить. Пусть Акесекрет и отправил его в Марчелику, чтобы искать каналы контрабанды специй, но то, что он видел перед собой – было настолько же странным, насколько и опасным. А, значит, было отчасти и его заботой.
Песчаный Язык, Марчелика, окраина изведанных человечеством земель, 23 марта 1924 года М.Х.
- Я хочу с тобой! – заявил Дан, и это было настолько неожиданно, что пожилой касадор закашлялся.
- У меня опасная жизнь, хето… – заметил Старик, когда немного пришёл в себя. – Я касадор, и в Марчелике нет более опасного дела…
- А я вообще тут чужой! – хмуро заметил мальчик.
- Должен напомнить, – подал голос Пал, – что ваше нахождение среди… местных жителей может быть опасным для вашей жизни, Данила.
Старик уже давно заметил, что железное говорящее яйцо любит порассуждать о защите жизни. Да и Дан объяснил ему, что жизнь человека, сама по себе, на его далёкой родине является одной из высших ценностей. Обычно пустая болтовня робота, как называл металлического помощника мальчик, раздражала Старика. Однако в этот раз он был полностью согласен с его мнением.
- Видишь, иногда этот твой Пал говорит разумные вещи! – заметил касадор. – Тебе надо починить твой корабль, чтобы помочь родителям, Дан. А мне надо заниматься своими делами…
- Я не могу починить корабль! – неожиданно признался Дан и нахохлился, как замёрзшая птица. – Мы с Палом проверили все узлы… Надо много заменить. Восстановить корпус.
- Так… Ты совсем не можешь улететь? – начал понимать глубину проблемы Старик.
- Могу… Надо материалы. Надо инструменты. Много надо… У вас могут быть, – мальчик шмыгнул носом и сел на песок, глядя, как Старик собирает вещи.
- Но ты не уверен? – уточнил Старик.
- Нет…
- Если нужны материалы и инструменты, тебе понадобится много денег… – Старик остановился в задумчивости. – А где ты их возьмёшь? Подделывать деньги нельзя.
- Это придумаю… Что-нибудь! – мальчик ещё плохо говорил на местных языках, но учился просто с фантастической скоростью.
- Придумает он!.. – буркнул Старик. – Ты хоть бы язык доучил…
- Я учу… Но без вас не смогу…
- Ты мог бы направиться на побережье! И поселиться в одном из городов!.. – Старик нахмурился. – Зачем тебе в касадоры?
- Роллфельды… Они могут дать материал! – пояснил мальчик. – В городах я ребёнок… С вами я под присмотром.
Старик немного задумался. А затем понял, что до него пытается донести этот худой мальчишка, который еле передвигает ноги. Всё верно, времени у парня-то очень мало. Семнадцать лет – не ахти какой срок, чтобы всё успеть. Особенно, когда тебе самому недавно исполнилось десять. В любом городе мальчика посчитают сиротой и определят в какой-нибудь приют, откуда выбраться будет очень сложно. Что уж говорить о зарабатывании денег…
В любом случае, у Дана не будет возможности возвращаться на свой корабль, упавший вдали от границы центральных равнин.
В его ситуации нужны были и навыки выживания, и умение путешествовать по центральным равнинам, и недюжинная сила за спиной. И мальчишка – очень по-взрослому, кстати! – рассудил, что, будучи касадором, сможет обладать всем тем, что ему необходимо. Но как вообще сделать касадора из этого бледного заморыша?
- Дан, ты себя в зеркало видел? – поинтересовался Старик. – Ты еле на ногах стоишь! Ты же выглядишь лет на восемь по местным меркам… Ну, положим, возьму я тебя с собой. И даже совру про твой возраст. Как ты собираешься с людьми общаться, если толком не знаешь языка? Ты представляешь, сколько к тебе будет вопросов?
- Я буду молчаливым! Очень! – сказал Дан жалобным голосом. – Говорить буду кратко…
Старик сел на песок рядом с мальчиком и задумался. Потянет ли он его воспитание? Сможет ли вырастить сильным, смелым и умным касадором? Нет, смелости в парнишке, конечно, и без того хватало. И, тем не менее, на одной храбрости здесь не выжить. К тому же, Дана страшно изводил багрянец, и он постоянно глотал какие-то таблетки. Лет триста назад его бы вообще сожгли на костре, если бы заметили такое…
- Я такой худой… Слабый… Потому что там нет веса! – напомнил мальчик, ткнув пальцем вверх. – Я быстро… Наверстаю?
Вздохнув, Старик покосился на мальчика, но ничего не ответил. Если честно, он всё ещё пребывал в шоке от того, что теория Люсьена Шатона, которую раскритиковали научные круги, оказалась истиной… Если, конечно, Дан не фантазировал. Но, как заметил Старик, этот мальчик фантазировал совсем на иные темы. А когда дело доходило до объяснения, что можно найти там, далеко за пределами Эрфы, он всегда был предельно серьёзен…
А за пределами Эрфы была пустота. Вакуум. Огромные пространства пустоты с редкими вкраплениями космической пыли и крупных небесных тел. Одним из которых была Эрфа, а другим…
Старик вспомнил, что рассказал мальчик, и чуть не застонал… Сложно было принять тот факт, что Гробрудер и в самом деле был «старшим» для Эрфы. Он был огромной планетой со своей атмосферой и каким-то магнитным полем… Причём мальчик говорил, что это какое-то очень важное магнитное поле. Оказывается, группа учёных, которых все считали фантазёрами (потому что они говорили о том, что это Эрфа – спутник Гробрудера), была права. Такие дела…
Уютный и понятный мир Старика трещал по швам от того, что говорил Дан. Но его слова подтверждал механический Пал – который, как подметил касадор, вообще не умел лгать. Правда, мальчик и робот разговаривали на местном языке одинаково плохо, но Старик умел допрашивать даже тех, кто его не слишком понимает. Они оба знали, о чём говорят, и оба свято верили в это.
Солнце они почему-то называли каким-то карликом, Эрфу – спутником Гробрудера. А сам Гробрудер – гигантом, но маленьким, каких не знала их земная наука. Земная! Наука! Земля! Терра! Гея! Гайа! Теллестрия или Теллестия! Ал-Ард, Эрда, Маа, Жорден, Иэрф! Все эти названия были известны на Эрфе. Все эти названия обозначали Эрфу! Но парень уверенно утверждал, что прилетел из Солнечной системы! И родился на планете Земля!..
И у той Земли была легендарная Луна. На той Земле до сих пор стоял Рим с развалинами Колизея… На той Земле Восточная империя ромеев прожила ещё тысячу лет… На той Земле сражались за святой город Иерусалим, а ещё ездили в паломничества в святые места… Старик никак не мог смириться с тем, что Эрфа во всех смыслах вторична. Всё, что искали здешние учёные многие сотни лет, просто было там, на настоящей Эрфе!
Старик не поверил… Сразу не поверил. Но потом Дан с Палом восстановили какое-то устройство, которое показывало цветные картинки. Хоть мальчик и называл эти картинки фотографиями, но с теми убогими фотокарточками, которые были у Старика, они не имели ничего общего. Нельзя залезть на Эрфе внутрь фотографии – и пройти, например, по Иерусалиму или Риму. А вот на корабле Дана это можно было сделать…
И Старик сдался. Человечество было гостем на Эрфе. Наглым гостем, поселившимся здесь навсегда и даже захватившим целый материк. Привычные растения Старого Эдема, выходит, тоже были гостями и захватчиками. Именно здесь, на Фор-Носте, обитали коренные обитатели Эрфы, которые умели жить под всплесками багрянца. А вот в Старом Эдеме (ну а теперь и здесь, в Марчелике) поселились захватчики, которым приходилось тяжело…
Впрочем, люди догадывались об этом. Некоторые учёные робко намекали, что организмы людей, животных и растений хоть и приспособились к условиям жизни на Эрфе – но как будто бы приспособились совсем недавно. Что, конечно же, было странно… И Дан, необычный мальчик, умевший перемножать в уме трёхзначные числа, подтвердил эти предположения.
А теперь Старику придётся жить с этим знанием. И молчать о нём. Потому что и Дан, и Пал упорно говорили ему про какое-то невмешательство… Да о каком, к черту, невмешательстве может говорить человек, который втыкает себе в башку какие-то провода, а?..
Старик хотел знать больше. Но если он сейчас уедет, то вряд ли сумеет хоть что-нибудь ещё узнать. Если только… Если только Дан не отправится вместе с ним. И вот мальчик сам попросил взять его с собой. Так почему Старик должен отказывать ему?
Касадор и сам не заметил, как привязался к мальчишке. Глядя на Дана, он постоянно вспоминал о том, что где-то далеко, на Старом Эдеме, у него есть внучка и внуки. И Старик никогда с ними не увидится, потому что дела Акесекрета гонят его всё дальше и дальше по бескрайним просторам Марчелики…
А он, как и любой дедушка, хотел бы передать дальше и свой опыт, и свои знания. Передать потомкам, которые останутся в этом мире после него. И Дана он, чего уж там скрывать, за прошедшие дни начал воспринимать, как родного внука… Пусть странного и тощего, с дыркой в башке и счётами вместо мозга – но всё-таки внука…
- Ладно, хето… Если хочешь ехать со мной, тебе придётся многому научиться… Например, собираться в поход. Давай-ка с этого и начнём!..
Город Артезано, провинция Борде де Канья под контролем Объединённого Королевства, Марчелика, мастерская фургонов Габриэля Сагитаро, 14 декабря 1924 года М.Х.
Мастер приоткрыл дверь фургона и приглашающе махнул старому касадору, который этот самый фургон заказал.
- Всё как вы просили, метен! Два спальных места, мебель и шкафы. Ходовая часть усиленная. Фургон манёвренный, крепкий. С дозорным местом на крыше. Мне кажется, управлять сможет даже ваш внук…
- Благодарю, метен. Я вижу, что вы превзошли себя! – вежливо ответил старый касадор
А мастер, которого звали Арнольдом Сагитаро, подумал, что, если бы ему каждый клиент приносил столько денег, он бы с удовольствием превосходил себя на каждом заказе. Впрочем, старый касадор и впрямь задал сложную задачку… Ведь, как известно всем людям на Эрфе, можно сделать либо быстрый фургон, либо манёвренный, либо крепкий. В фургоне даже могут сочетаться два этих качества, но три совместить никак невозможно!
И Арнольд Сагитаро сделал невозможное. Его дед Габриэль, основатель мастерской, мог бы по праву гордиться своим внуком. Да и гордится, наверняка, приглядывая с того света. Уж слишком часто Арнольда посещали в процессе работы гениальнейшие озарения. Видно, сам Господь Бог решил помочь старику-касадору с получением фургона...
Пока Арнольд и Старик улаживали формальности по сдаче транспортного средства, молчаливый внук касадора, которого тот называл Даном, облазил весь фургон. С интересом сунул нос в ходовую часть – и даже в конструкцию руля. Арнольд поймал себя на мысли, что парнишка, похоже, что-то смыслит в механике. Уж слишком осознанно он тыкался во все ключевые узлы конструкции…
- Ваш внук мог бы стать механиком, метен! – заметил Арнольд.
- Вы считаете, метен Сагитаро? – удивился старик, отвлекаясь от бумаг.
- Да вы поглядите! Это же настоящий талант!.. – Арнольд с восторгом указал на мальчика. – Он сейчас осматривал рулевой механизм и нашёл там важную передачу, облегчающую управление! А ведь я был уверен, что мне ещё придётся объяснять, где она находится.
Поражённый тем, что малец нашёл конструкцию, скрытую от пыли и посторонних глаз, Сагитаро готов был немедленно предложить ему остаться в учениках.
- Дан! – прикрикнул старый касадор. – Хватит осматривать механизм! Начинай погрузку вещей!
- Хорошо! – ответил мальчик и кинулся выполнять распоряжение деда.
Понимая, что сам лишил себя возможности понаблюдать за чудо-ребёнком, Арнольд лишь разочарованно вздохнул. А потом вернулся к бумагам.
Через три часа фургон выехал из ангара. Четыре волла потащили этот дом на колёсах на юг, унося с собой и щедрого старика-касадора, и его необычного внука. А Арнольд ещё долго смотрел им вслед, думая о том, что упустил отличного будущего мастера…
Тем временем Старик на козлах привыкал к управлению, а Дан поглядывал назад, на ангар, рядом с дверями которого всё ещё торчал мастер, сделавший им фургон.
- Всё, ушёл… – Дан виновато поглядел на Старика.
- Мальчик мой, тебе надо проявлять большую осторожность! – заметил Старик. – Пойми, ты выглядишь лет на восемь-девять, но так сознательно изучаешь механизмы, что это выглядит странно!
- Прости, Старик, я увлёкся… – покаялся Дан, которому и в самом деле было стыдно.
- Если ты хочешь стать касадором, Дан… – проговорил Старик, а затем на всякий случай поправился. – Если ты хочешь быть жителем Эрфы, то не можешь увлекаться тем, что интересно лишь тебе. Сначала ты должен увлечься тем, что привычно людям, с которыми ты живёшь!
- Прости…
- Дан, тебе не надо извиняться! – Старик усмехнулся. – Я не знаю ни одного человека, который бы смог мгновенно вжиться в роль… Даже актёры театров Старого Эдема иногда по несколько месяцев тренируются, привыкая к тем ролям, которые им предстоит играть. Это тяжело! И ты не виноват, что забываешься… Я просто напоминаю и объясняю. Чтобы не случилось совсем уж серьёзного прокола.
- Хорошо…
Старик глянул на мальчика и остался доволен увиденным. Нет, вовсе не тем, что тот покорно всё выслушивал – хотя, конечно, это касадора безумно радовало. Мальчишка умел слушать и умел учиться. Но куда больше Старика интересовали физические успехи его подопечного. Радовало, что Дан не соврал по поводу своего веса и комплекции. За дни, прошедшие с первой встречи, мальчик окреп, отъелся – и уже больше не походил на вешалку для одежды.
К тому же, он неплохо загорел под солнцем Марчелики и даже получил несколько мелких травм, оставивших на лице едва заметные шрамы. Как бы Старик ни хотел уберечь Дана от неприятностей, но ездить по центральным равнинам Марчелики с рожей более гладкой, чем у аристократов – это весьма подозрительно. А Дан – и так, по меркам Эрфы, странный ребёнок...
- Ты должен понять, Дан! Ты – ребёнок касадоров, плоть от плоти и кровь от крови Марчелики! Вот что ты сейчас должен у меня просить? – строго спросил Старик.
- Я… Револьвер? – подняв бровь, спросил Дан, потому что ничего другого ему на ум не пришло.
- Револьвер хотят все мальчишки, но они его получат, когда вырастут! – отрезал Старик. – Подумай хорошенько! Вся твоя жизнь – это дорога. Твой дом – фургон. Твой транспорт – воллы. Что ты должен сейчас у меня просить?
- Не знаю… – признался Дан.
- Это потому что ты не подумал! Потому что ты ещё не понял здешних ценностей. Сейчас ты должен хотеть порулить фургоном, Дан!.. – пояснил Старик.
И вправду… Дан смутился, вспомнив, как всегда хотел попасть в рубку корабля, ставшего ему домом. И как ему строго-настрого запрещали в неё заходить. И как, сидя в кресле, воображал себя капитаном космического корабля. Всё верно сказал Старик!.. Как когда-то он хотел управлять кораблём, будучи ребёнком космических исследователей, так и сейчас, будучи ребёнком касадоров, должен мечтать порулить фургоном…
- Старик… Дорога прямая. Можно, я поуправляю? – спросил Дан.
- Нет, ты пока не вытянешь… – ответил Старик, нахмурившись, а потом вдруг шевельнул бровями и перекинул вожжи мальчику. – Держи! И поехали по тому, что здесь называют дорогой, к своей цели!..
- А куда мы едем? – поинтересовался Дан, хватая вожжи.
- В номад Айвери, там глава – мой старый друг Рональд! – ответил Старик. – Тебе надо учиться и вживаться в свою роль. А мне уже надоело колесить в гордом одиночестве... Присоединимся к номаду и будем путешествовать в нём.
- Что-то мне страшно! – честно признался Дан. – Там и другие дети будут?
- Будут. Но ты не волнуйся, малыш. С детьми ты поладишь! – Старик усмехнулся. – Главное, помни: касадоры – люди прямые. Если обидят – не глотай обиду. И не держи в себе зла. Дай сразу в морду нахалу!
- Я не умею…
- Нам три месяца ехать. Я тебя научу! – Старик глянул на мальчика и внутренне вздохнул. – Будешь уметь драться, да ещё как… Просто всегда помни – ты касадор. Твой лучший друг – волл, твоя добыча – роллфельд, твоя жизнь – бесконечное путешествие… И чем это путешествие закончится, зависит только от тебя.
- Мне придётся убивать? – тихо спросил мальчик.
- И не раз… – погладил его по голове Старик. – Успеешь насмотреться на трупы. Но ты никогда не забывай, Дан: убийство – не цель. Убийство – лишь средство, которым надо пользоваться осторожно. Как тем лекарством, что доктора дают лишь неизлечимым больным. А придурки с побережья, которые всегда готовы пустить другому пулю в лоб – просто жестокие, несдержанные уроды…
Номад Айвери, окраина центральных равнин Марчелики, 7 марта 1925 года М.Х.
- Тебе сколько лет, новенький? – мальчишки окружили Дана, и теперь он чувствовал себя крайне неуютно.
Возглавлял группу «местных» высокий белобрысый парнишка с открытым и весёлым лицом. Кажется, его звали Иоганн.
Рядом с ним стоял, ухмыляясь, смуглый мальчишка с лицом итальянца – Мигель. А за спиной Дана маячила его сестра. И, по совместительству, единственная девочка в компании. Вроде бы Мэнола. Та ещё оторва…
Дан со Стариком прибыли вчера днём, и только вечером в номаде узнали, что они здесь остаются. Так что ещё полдня мальчик мог спокойно наблюдать за жизнью номада. А теперь спокойствие, похоже, закончилось…
- Девять, – осторожно ответил Дан.
Конфликтов с местными мальчишками ему не хотелось. У него была цель и желание её достичь. А глупые ссоры в его планы совсем не входили.
- Что он там проблеял? – ехидно уточнила сестра Мигеля за спиной Дана.
- Де-е-е-евять! – передразнил один из мальчишек.
Ну да… Знакомство с местными детьми у Дана проходило не слишком удачно. Несколько минут назад Старик отправил его с ведром помоев к мусорной яме, рядом с отхожим местом. Рядом никто, по понятным причинам, не жил, и взрослых поблизости не наблюдалось. Если случится драка, Дану не смогут помочь. И мальчик начинал подозревать, что детишки его здесь специально поджидали…
- Чего хмурый такой? – посопев носом, спросил Иоганн. – Мы тут хмурых не любим!
Робко улыбнувшись, Дан хотел объяснить, что просто ещё не привык к номаду. Но при виде его улыбки мальчишки начали смеяться, и он понял, что его банально развели… Улыбнувшись по приказу, Дан сам поставил себя в подчинённое положение. И как это исправить, он теперь не знал. Мальчик постарался вспомнить, что там говорил Старик, но всё, что приходило в голову: «Касадоры – люди открытые…».
«И что, в драку лезть? – уныло подумал Дан, и улыбка его сразу стала грустной. – А что? Это выход!».
Иоганн обвёл торжествующим взглядом друзей, а затем снова повернулся к новенькому, который всё ещё робко улыбался. Что-то насторожило белобрысого в улыбке этого странного Дана, но что именно – он так и не успел понять. Дан ударил его, и этот удар оказался на удивление сильным. От неожиданности белобрысый сел на пятую точку и еле успел прикрыться руками от летящей в лицо ноги…
- Эй! – возмущённо крикнул Иоганн, ведь по плану драку должен был начать он.
- Остынь, новенький! – попытались прийти ему на выручку Мигель и Мэнола.
Нога резко свернула с пути и влепилась Мигелю в пах. Взревев от обиды за брата, Мэнола вцепилась ногтями в лицо Дана, оставляя глубокие царапины на коже. А тот в ответ крутанулся и больно «клюнул» её лбом в лицо. Мэнола развопилась ещё больше, но временно вышла из драки, держась обеими руками за нос.
Дело было плохо… Иоганн вскочил на ноги и, размахнувшись, изо всех сил врезал наглому новичку в бок. От боли тот согнулся, а белобрысый быстро зашёл со спины и провёл рукой захват за шею. Обычно – после такого-то! – его противники начинали биться и хрипеть, но тут что-то пошло не так: руке было больно. Очень больно!..
Иоганн не сразу сообразил, что мелкий Дан вцепился ему в руку зубами. И всё глубже прокусывает предплечье… Гадство!..
- А-а-а-а!.. – завопил Иоганн.
- Челюсть ему разводи! Челюсть! – закричал Вульф, кидаясь на помощь другу.
Но прикоснуться к зубам новичка он сразу не решился. А всё потому что тот натурально на него зарычал, не отпуская руку Иоганна, который уже начинал подвывать от боли и страха.
- Вот отморозок! – выдала Мэнола, хватая с земли камень и размахиваясь, чтобы приголубить новенького по голове.
- Это что, мать вашу, тут такое происходит!? – из отхожей кабинки появился Рональд Айвери собственной персоной. – Ты, мешо, что, решила убить его?
- Но он!.. – начала Мэнола.
- Он сейчас Гану руку отгрызёт! – пожаловался Мигель, указывая на Дана, который продолжал сжимать челюсти.
- И правильно сделает! – рявкнул Рональд, подходя к детям. – Эй, парень, а ну-ка разжал зубы, а то выбью!
Драться с главой номада в планы Дана не входило, и он нехотя отпустил Иоганна, который отскочил от него и завыл, зажимая укус, из которого хлестала кровь. Покусанный мальчишка хотел было куда-то кинуться, но Рональд Айвери остановил его, схватив за плечо.
- Стоять, Ган! Всем стоять и слушать меня! – и дети застыли, уставившись на главу номада. – Что, думали, раз вас много, то вам ничего не грозит? Думали, вшестером на одного – это весело?!
- Я ща кровью истеку! – пожаловался Иоганн, баюкая руку.
- Не истечёшь, тебя запорят раньше! – усмехнулся Рональд. – А теперь слушайте меня!.. Сейчас вы все дружной толпой отправитесь к дяде Джону Грину. И скажете ему, чтобы по десять розог каждому всыпал, да от души!.. Ясно?
- Ясно, – унылым хором ответил дети.
- И чтоб без обмана! Я проверю!.. – Рональд погрозил кулаком драчливым недорослям. – И если обманете, тогда прилетит больше… И уже от меня! Всё ясно?
- Ясно, – грустным хором ответили ему провинившиеся.
Рональд удовлетворённо кивнул и отправился по своим делам. Мальчишки молчали, переглядываясь и невольно косясь на Дана. Первой нарушила молчание Мэнола.
- Ну и чего ты, новенький, кусаться-то начал? – спросила она.
- А чего вы все вместе драться полезли? – мрачно поинтересовался он.
- Так мы растерялись… – заметил Мигель. – Ты вон как Гану влепил!
- А он меня, конечно, бить не собирался, да? – в голосе Дана прорезался неприкрытый сарказм, который уловили все. Хотя и не все они ещё знали такое мудрёное слово, как «сарказм».
Иоганн засопел, потому что, глядя на странную улыбку новенького перед дракой, как раз и собирался ему врезать... И тот гнусно опередил его буквально на секунду. Обидно, да!..
- Сами на драку нарывались… Сами растерялись… И сами бить меня решили… Теперь ещё розги из-за вас получать! – буркнул Дан и поднял с земли ведро, которое, к счастью, успел опустошить перед потасовкой. – Где этот метен Грин?.. Пусть уже побыстрее высечет.
- Пошли, провожу… – усмехнулся Вульф. – Это же мой дядя!
- В самом деле, пошли, – буркнул Иоганн, зажимая рану на руке, а потом ухмыльнулся. – А ты знаешь, новенький… Ты нормальный парень! Хоть и отмороженный слегка! Но у нас и Мэнола тоже ку-ку!
- Эй! Я вообще-то тут! – обиделась девочка.
- Ладно-ладно! – ухмыльнулся Иоганн. – Прости, Миг, но твоя сестра сегодня потеряла первенство в отмороженности! Она просто бьёт чем попало, а Дан ещё и лыбится при этом!..
- Ага, пока не кусается! – ответил Мигель. – А когда кусается, то рычит…
Группа детей потянулась навстречу своему наказанию, а Рональд, наблюдавший за ними издалека, усмехнулся и двинулся к фургону Старика. Старый касадор как раз сидел у двери и чистил револьвер.
- Здравствуй, дружище! – приветствовал его Рональд, присаживаясь рядом.
- Здравствуй-здравствуй! – ответил Старик. – Мелкого моего не видел? А то он что-то помои потащил к яме, и давно его не видно…
- Он знакомится с нашей мелюзгой, – ответил Рональд с усмешкой. – Уже пошли от Грина по жопе получать!..
- А-а-а! – понимающе протянул Старик. – Как он себя показал?
- Наши придурки на него всей толпой кинулись! – ответил Рональд. – Так что пришлось вмешаться… Но вроде дрался ничего. И укус у него хорошо поставлен!
- Укус? – встрепенулся Старик. – Укусам я его не учил…
- Да зачем этому учить? – удивился Рональд и засмеялся. – Умение рычать и кусаться – это от матушки-природы.
- Ну, стало быть, познакомился… – Старик тоже начал посмеиваться.
- Познакомился. Станут потом друзьями – водой не разольёшь… – кивнул Рональд. – И да, прости, что вчера при всех не сказал. Я очень рад тебя видеть, дружище!
- И я, Рональд, – кивнул старый касадор. – И рад уже где-то осесть… Устал я, Рон...
- Верно! Вместе мы ещё горы свернём… – кивнул Рональд. – Ну и денег поднимем, куда же без этого?
И старые друзья радостно засмеялись.
А вдалеке залихватски свистнула розга, и получавший наказание Дан едва удержался от крика. Сжимая зубы, он молча вытерпел всю порку и, только услышав вопли других детей, понял, что мог бы и не сдерживаться…
Впрочем, Дан сильно бы удивился, если бы узнал, что у него уже складывается репутация. А ещё больше удивился бы, когда узнал, какая именно. Но тогда он всего этого не понимал. И даже не думал о таких вещах...
Его волновало только одно: как бы поменьше говорить и никому не показывать, какой он странный. А для этого можно и драться, и кусаться, и требовать себе поводья фургона. Он должен был стать местным, слиться c жителями Эрфы, чтобы его тайну по-прежнему знал всего один человек – Старик…
Песчаный Язык, Марчелика, окраина изведанных человечеством земель, 19 февраля 1934 года М.Х.
Сложно смотреть, как гибнет надежда в глазах человека. Особенно, в глазах человека, которому ты не желаешь зла. А если он при этом ещё и совсем молод…
Больно понимать, что ничем ты ему не можешь помочь. Но ещё сложнее смотреть, как умирает надежда у человека, которого ты искренне полюбил. Вот поэтому Старику всегда было тяжело приезжать с Даном к кораблю…
Материалов не было… Не доросло ещё общество на Эрфе до тех технологий, что использовали земляне. Дан, конечно, сразу предположил, что некоторые материалы не получится разыскать, потому что они составные, и сделать их в условиях Эрфы невозможно. Но раньше хотя бы была надежда, что получится найти им замену…
И каждый раз оказывалось, что либо эти материалы просто фантастически дороги, либо их фантастически мало, либо в свободной продаже их нет! Раз в два года Дан со Стариком покидали номад и ехали сюда, к кораблю «Арго». И каждый раз пожилой касадор видел в глазах воспитанника тоску и уныние. Очередной невыполненный пункт... И ещё два потерянных понапрасну года…
От мальчишки, полного надежды и планов, осталась бледная тень. А вернее, грустный молодой человек с очень умными глазами. В каждый свой приезд он подолгу оставался там, куда Старик старался не заходить – в медицинском отсеке. Там, в прозрачных медицинских капсулах, лежали два трупа с раздробленными ногами и тазом. Мужчина и женщина. Елена и Евгений. Родители мальчика Дана.
Они не менялись с годами. Их тела, как понял Старик, были прямо вот натурально трупами. Но их мозг всё ещё жил. Скованный специальной питательной жидкостью, которая проникла во все клетки мозга и не позволила образоваться кристалликам льда. Пока не позволила... Но прошло уже две трети отмеренного им срока.
Дан всегда говорил, что просто проверяет показания капсул. Но Старик знал, что его подопечный плачет. И каждый раз это был всё более беспомощный плач…
Деньги не сыпались на них золотым дождём, а нужные материалы и не думали находиться. Робот Пал сумел установить солнечные панели и ветряки, которые удалось восстановить после крушения. Но той энергии, что они давали, едва хватало на поддержание работоспособности корабля. Водород копился медленно, и пока его не хватило бы даже на взлёт с планеты Эрфа.
Иногда Старик мечтал, что когда-нибудь увидит это… Но в глубине души понимал, что ничего у Дана не получится. Парнишка застрял на Эрфе – и застрял в образе сурового касадора. Застрял навсегда. Если Земля и выслала поисковые группы, то никто не нашёл червоточину, через которую корабль проник в систему Эрфы. Никто к ним не прилетел.
А если и прилетели, то не нашли «Арго». Слишком слабым был сигнал аварийного маячка. К тому же, Дан и Старик так замаскировали корабль, что теперь снаружи виднелся только песчаный холм, который робот Пал периодически обновлял.
- Ты мог бы продать технологии… – напомнил Старик, когда Дан вышел из медотсека и сел на старый пластиковый стул. – Одна только технология электричества и изоляции сделала бы тебя почти всемогущим нуворишем.
- И навсегда закрыла бы возможность вернуться на Землю! – вздохнул Дан. – Мы уже проходили это на Земле, Старик… Накачивали деньгами и технологиями страны, которые ими не обладали… Результат так больно ударил по человечеству в конце двадцать первого века, что оправились мы только к концу двадцать второго… Вы должны сами всё открыть.
- Тогда твои родители умрут, – сказал Старик, сознательно давя Дану на больную мозоль. – Умрут окончательно…
- Они умерли в первый раз, чтобы скрыть наш прилёт… – грустно ответил Дан. – Мама точно откажется возвращаться к жизни за такую цену. И поэтому они умрут…
- Не сдавайся! – попросил Старик. – Вдруг получится?..
- У меня теперь новый дом… – Дан посмотрел на своего воспитателя и улыбнулся, как никогда не улыбался за пределами корабля. – Ты и номад Айвери – моя семья. Моя жизнь – Марчелика и Эрфа. Я даже не уверен, что вернулся бы на Землю, если бы получилось починить корабль…
- Почему? – Старик удивлённо посмотрел на молодого касадора. – Если бы корабль взлетел сейчас, и всего бы хватило на вас троих – разве ты отказался бы?
- Да, – твёрдо ответил Дан, снова натягивая личину сурового касадора, с которой давно сроднился. – Отправил бы родителей домой… А сам остался бы… Тот мир стал чужим. Пал!
- Да? – отозвался робот.
- Мы больше не вернёмся сюда до истечения семнадцати лет… – как бы извиняясь, проговорил Дан. – Или пока не придумаем, как всё-таки запустить корабль…
- Ваш персональный чип потеряет заряд, – напомнил Пал.
- Да, но он мне больше не нужен… А как зарядить устройства, я придумаю, – Дан вздохнул. – Хватит мне травить себе душу... И пора расставаться с иллюзиями.
- Что ж… Если таков твой выбор… – согласился Старик, поднимаясь.
И они ушли. Ушли на долгие годы, как догадался робот Пал. И он был единственным, кто был ни капли не рад этому уходу…
Несмотря на то, что роботы не ощущают эмоций, в этот раз Пал испытывал что-то… Что-то, похожее на грусть. Ведь его задача – служить людям. А последние люди, которые знали о нём, покинули корабль и ушли далеко-далеко. Впрочем, это не помешало роботу на всякий случай задраить люк, скрывая вход под навесом, который держал песчаный холм над кораблём…
Глава 4
Песчаный Язык, Марчелика, окраина изведанных человечеством земель, 2 апреля 1936 года М.Х.
- Я не всё поняла… У меня миллион вопросов… Вот, например!.. Если ты не собирался больше возвращаться сюда, то почему сейчас вернулся? – жалобно спросила Пелла.
Вид у девушки был несколько ошарашенный. Дан прекрасно видел, как вытягивается её лицо по мере рассказа. И как сменяют друг друга выражения удивления, грусти, злости и недоверия. Он знал, что так и будет. Старик тоже поверил не сразу. Но сейчас Дан, по крайней мере, умел нормально говорить…
- Потому что у того толстого метена тоже был робот! – пояснил он. – А раз есть робот, то есть и второй корабль. И этот корабль должен быть на ходу.
- И ты хочешь захватить его корабль? И отправиться на нём домой? – спросила Пелла.
- Нет, я хочу отправить весточку на родину с помощью этого корабля… – Дан только горько усмехнулся. – Мой дом здесь. Но если кто-то сумеет забрать моих родителей и «Арго», то это поможет и мне, и всей Эрфе.
- И как ты его найдёшь? – спросил Пелла.
- Со всем уважением, я присоединяюсь к её вопросу! – подал голос Пал.
- Я перекачал себе на внутренний носитель весь архив робота… – пояснил Дан как-то совершенно непонятно для Пеллы. – Все записи с камер внешнего обзора, все логи перемещений, всю историю!
В том, что Дан произнёс, Пелла, конечно, расслышала знакомые слова, но они никак не хотели приобретать для неё полноценный смысл. А вот робот, похоже, всё понял.
- Весьма предусмотрительно с вашей стороны, Данила! – похвалил он. – Хотите, чтобы я занялся анализом?
- Причём немедленно, Пал! Времени у нас в обрез. Я хочу узнать вероятное месторасположение базы этого урода как можно скорее… – подтвердил Дан.
- Принято. Включить терминал? – спросил Пол и почти без паузы добавил. – Напоминаю, работа терминала увеличит расход топлива. Наполнение топливных баков снизится…
- Уже неважно! – прервал предупреждение Дан. – Мы всё равно не сможем их наполнить. А найти другой корабль сейчас важнее.
- Принято. Выполняю, – перебирая металлическими ногами, Пал отправился куда-то внутрь корабля.
А Дан снова посмотрел на всё ещё несколько ошарашенную Пеллу и спросил:
- Вот теперь ты всё знаешь… Довольна?
- Нет… – честно призналась девушка и со стыдом вспомнила свои мысли в городке Эспасо. – Я недовольна… Получается, ты знаешь, как можно защитить провода от багрянца… Что вообще такое багрянец?
- Вспышка на солнце! – по-простому ответил Дан, но понял, что так легко не отделается, и со вздохом принялся объяснять. – Солнце – это, на самом деле, огромный огненный шар. Ты же слышала про лаву?
- Конечно! – слегка оскорблено ответила девушка. – Вулканов на Эрфе хватает!
- Вот солнце – это шар очень горячей лавы. Это если сильно упрощать. На самом деле, любая звезда настолько горячая, что если бы у меня была хотя бы булавка, разогретая до такого состояния, тут бы убило всё на сто миль в округе. А солнце огромное. Ты ведь знаешь, что звёзды – это тоже светила?
- Да, – уверенно подтвердила девушка, потому что и в самом деле слышала такие теории.
- Вот ваша звезда очень активна. Она постоянно бурлит и выбрасывает протуберанцы раскалённой материи, из которой состоит… Как то же извержение, понимаешь? И от этого случаются сильнейшие… Мы называем это электромагнитной бурей. Вот они у вас здесь и случаются.
- Солнце на твоей родине не такое? – уточнила Пелла.
- Нет. За всё время, что Земля пользуется электричеством, случилось всего несколько сильных вспышек, оказавших воздействие на электрические приборы или провода. Мы успели не только накопить запас прочности, но и придумать, как этомупротиводействовать… – Дан жестом позвал Пеллу за собой. Они вышли из большой каюты и отправились вглубь корабля, откуда слышались какие-то звуки. – Хотя всё равно изрядно досталось... Но это у нас! Все звёзды разные. Как по размеру и температуре, так и по активности. Ваше Солнце, как я уже говорил, очень активно.
- И ты, получается, всегда знал, как защититься от этих бурь? – напомнила Пелла.
- Защитить провода не особо сложно. Главное, чтобы там гореть было нечему! – ответил Дан. – Можно их в керамические трубки убирать. Тяжело, дорого… Но можно. Труднее с более сложными приборами. Но у вас таких, по сути, ещё нет. А так их можно убрать в любой металлический короб. Главное, чтобы в нём не было отверстий и он был заземлён. Корабль мы с Палом худо-бедно защитили… А вот робот вынужден выключаться, если появляются признаки багрянца…
Дан глянул в пустые глаза Пеллы и невольно улыбнулся.
- Ладно, не забивай себе голову… На самом деле, ко всему можно приспособиться! – пояснил он. – И вы приспособитесь… Со временем.
- Но почему ты не можешь нам помочь? – жалобно спросила девушка.
Пелла и Дан вошли в круглое помещение с какими-то столами, расположенными в форме подковы. Или даже греческой буквы «омега». Между хвостиками этой «омеги» стояли два больших кресла. Кресла были очень необычные, странной формы – да, к тому же, ещё и сломанные. Вся нижняя часть у них была деформирована, а столы перед ними несли на себе следы ремонта. Пелла догадалась, что именно в этих креслах чуть не погибли родители Дана...
По столам пробегали огоньки, а прямо в воздухе над чуть наклонёнными в сторону кресел поверхностями мерцали какие-то изображения. Дан сел в одно из кресел, вытащил из поясной сумки проводок – тот самый, кстати, который Пелла уже видела, но не знала, что это именно провод. И вставил его сначала в пульт, а потом, покопавшись у себя на затылке – ещё и туда. Пал пристроился рядом, тоже ткнув в пульт одним из своих манипуляторов. Всё это время Дан не переставал отвечать девушке.
- Я не могу, Пелла. За подобные действия меня на моей родине объявят вне закона… У нас на Земле сложилось несколько международных организаций. Они чем-то напоминают вашу Ассамблею Колоний, только влияния у них куда больше. Одна регулирует исследования космоса. Другая – взаимодействия между странами с разным уровнем развития. Так вот, эти организации приняли очень жёсткие правила против прогрессорства… То есть, против попыток ускорить научно-техническое развитие других народов и рас путём передачи им и внедрения продвинутых технологий… Если станет известно, что я чем-то таким занимался, меня просто посадят в тюрьму в любой стране на Земле! – Дан невесело усмехнулся. – Впрочем, возможно, тут мне тоже не получится скрыться…
- Вы встречали другие расы в космосе? – осторожно уточнила девушка. Почему осторожно? Да потому что в её голове сейчас могло разрушиться одно из утверждений христианской веры. Пусть и не догматическое, но весьма важное для современного богословия Эрфы.
- Нет, ещё не встречали, – ответил Дан. – Мы из своей звёздной системы-то пока выбраться толком не можем… Но на Земле хватает отсталых стран и целых регионов. Пока одни бегали в кожаных трусах с деревянными копьями, другие уже осваивали электричество. Когда понадобилось их подтянуть в плане науки… В общем, война в результате случилась страшная. Мир от неё долго в себя приходил. С тех пор мы усвоили, что любая наука открывается обществом тогда, когда общество дорастает до неё. За попытки продвинуть науку отсталых стран можно на всю жизнь оказаться трудовом лагере… Это такие учреждения, как тюрьма…
- Что плохого в том, чтобы дать чуть больше знаний людям? – удивилась Пелла.
- Иногда бывает, что люди развиваются слишком быстро, и общество не успевает меняться за техническим прогрессом, – проговорил Дан, старательно подбирая слова. – И тогда начинается эпоха бунтов, революций и гражданских войн. На Земле это сейчас научились немного сглаживать… Где-то дают обществу выпустить пар, где-то сглаживают последствия, где-то откровенно тормозят развитие… Но если этого не делать – плохо будет. В общем, мы знаем, чем подобное заканчивается. Поэтому и правила такие строгие – даже насчёт ещё не встреченных инопланетян...
- Но ты же сам показывал самовзводный револьвер! – напомнила Пелла. – Значит, не все люди с твоей родины подчиняются этому правилу.
- Ну, во-первых, до таких штуковин вы и сами вскоре додумаетесь… – Дан на секунду задумался. – Пулемёты у вас уже есть, динамит и бездымный порох вы придумали. Скоро на Эрфе будет много такого оружия, которое мы называем автоматическим. Как эти самовзводные револьверы. Дайте только срок. Тем более, ситуация у вас такая, что может войной полыхнуть в любой момент…
- Я запомню… И проверю твои предсказания, так и знай!.. – буркнула Пелла, а Дан только улыбнулся и продолжил:
- А, во-вторых, других землян за это тоже по головке не погладят. По всей видимости, червоточину обнаружили не слишком чистоплотные и законопослушные люди. Впрочем, ничего удивительного. Судя по акценту, мы встретились с представителем одной весьма неприятной культуры… Не буду вдаваться в подробности – просто поверь… У них там в порядке вещей только о своей выгоде думать.
- Так странно! – Пелла неожиданно поймала себя на мысли, что у неё вид здоровенного касадора никак не состыкуется с тем, что он говорит и, главное, сколько он говорит. – Я так привыкла, что ты мало разговариваешь… А здесь ты совсем другой человек. Такой ты и есть настоящий?
- Знаешь, я и сам уже не знаю, какой я на самом деле… – Дан вздохнул. – Я так долго был хмурым касадором, что мне теперь проще им и оставаться. А разговорчивым я становлюсь только здесь, на корабле… Но какой из этих двух человек настоящий? Мне уже кажется, что касадор… А здесь я по привычке играю какую-то роль…
- Прошу заметить, что ваше описание по некоторым признакам совпадает с прогрессирующим диссоциативным расстройством идентичности! – заметил Пал. –Дальнейшее развитие заболевания…
- Пал, прекрати… Тут нет психологов! – оборвал Дан робота. – Мне тут даже лоботомия не грозит. Просто сожгут на костре без всяких диагнозов!
- Тогда рекомендую набрать запас медицинских средств для снятия эмоционального напряжения. Только лучше без снотворного эффекта! – посоветовал Пал, вполне объяснимо проигнорировав усталый взгляд Дана: роботы такие намёки не понимают.
- Хорошо, Пал… – не стал спорить молодой касадор. – Так что, Пелла, не знаю я, кто из нас двоих более настоящий… Тот, кого я старательно изображал из себя много лет, или тот, кого я столько же лет в себе скрывал… Мне кажется, отмороженный касадор в итоге победил.
- Значит… Как только мы поедем назад, ты снова станешь мрачным букой? – расстроенно уточнила Пелла.
- Да, – подтвердил Дан.
- Ладно… Дан, а почему ты тяжелее всех переносишь солнечные бури?
- Анна сказала? – уточнил Дан с улыбкой.
- А ей ничего за это не будет? – жалобно спросила Пелла.
- Нет, конечно… – успокоил девушку молодой касадор. – Я не могу точно сказать, почему мне так плохо из-за местных магнитных бурь. Думаю, это вопрос привычки или каких-то врождённых особенностей. Вы за многие поколения приспособились, а я-то – нет…
Дан честно пытался объяснять то, что он знал. Но ни Пелла, ни Старик не могли понять его объяснений до конца. Эрфа была по-своему уникальной планетой. Во всяком случае для учёных, которые её пытались изучать. Начать с того, что никакой эволюционной теории на Эрфе и в помине не было. Ну откуда ей взяться, если нельзя обнаружить происхождение видов при том видовом разнообразии природной жизни, которое было на планете?
К тому же, надо сказать, что Эрфа вращалась вокруг Гробрудера весьма номинально: Гробрудер просто был больше и массивнее. И, на самом деле, вращение происходило вокруг общего центра масс, который находился над атмосферой гиганта. Отчего в этом месте у него всегда крутился тёмный вихрь, мешавший обнаружить на нём тень от Эрфы, пока она проходила между Гробрудером и Солнцем.
Мало того, Эрфа летела по орбите слишком быстро, чтобы на этой самой орбите оставаться. Тем не менее, она никуда не собиралась улетать – будто так и должно быть, а физика ей не указ. В совместном танце двух планет была достигнута такая синхронность, что путь Гробрудера в небе Эрфы был одинаковым изо дня в день.
В конце тёмной ночи Старого Эдема он появлялся на небосводе, предваряя скорый восход. В зенит планета входила одновременно с солнцем, отбрасывая часть тени на материк, а потом начинала стремиться вниз, закатываясь за горизонт в начале ночи.
Как раз в это время в северном полушарии Эрфы заканчивались марчельские рыжие сумерки, сменяясь ночной темнотой. И темнота эта властвовала над Марчеликой ровно до того момента, пока над краем горизонта не появлялся край Гробрудера, который начинал светить багровым светом. За ночь и утро он пробегал по небу – и уже к середине дня начинал закатываться за горизонт, чтобы успеть добраться к своему восходу в небе Старого Эдема к концу ночи.
И так изо дня в день… Бедные астрономы и учёные Эрфы пытались вывести законы движения небесных тел – и никак не могли этого сделать!.. Ведь когда твоя собственная планета бессовестно нарушает любые правила, а больше в системе местной звезды наблюдать не за чем – то откуда эти самые законы выводить?
Впрочем, у Дана были догадки насчёт некоторых странностей... К сожалению, приборы «Арго», пока тот летел от Гробрудера к Эрфе, не сумели зафиксировать все здешние особенности. Однако некоторые интересные моменты уловить всё-таки удалось…
На снимках, сделанных во время полёта от Гробрудера к Эрфе, Дан обнаружил ещё один объект. Он вращался синхронно с Эрфой вокруг Гробрудера. Ровные линии и аккуратные формы этого объекта выглядели весьма подозрительно. Однако не позволяли утверждать наверняка, что это не природный каприз. Можно сколько угодно говорить, что природа не любит правильных форм, но кто мы такие, чтобы ей, матушке-природе, указывать? Если сложатся условия – может, и создаст.
А ещё на подозрительном объекте тоже наблюдались признаки электромагнитного излучения, и вот это было крайне странно. Слишком уж маленьким он был, чтобы иметь свои электромагнитные поля…
Подобные странности наводили Дана на мысль о том, что эта система была когда-то искусственно изменена. Конечно, такие предположения он относил к разряду собственных фантазий, не имея возможности доказать что-либо даже самому себе. Однако же… Откуда-то ведь появилась червоточина, которая однажды перебросила с Земли на Эрфу флору и фауну? Так почему бы тем, кто эту червоточину создал, не наплевать на физику ещё раз?
Но как всё это объяснять людям, которые верят в великую «силу Магнетизма и Электрона»?
Дан, конечно же, честно пытался… Где-то своими словами, где-то излагал упрощённую версию, где-то – наоборот, дополнительно разъяснял. Естественно, все эти объяснения заняли не один час и даже не один день. Впрочем, пока Пал изображал из себя аналитический сервер, по зёрнышку просеивая информацию, полученную из уничтоженного робота, делать Пелле и Дану всё равно было нечего...
Песчаный Язык, Марчелика, окраина изведанных человечеством земель, 4 апреля 1936 года М.Х.
Утром Дан застал Пеллу в слезах. Девушка сидела в кают-компании «Арго» и смотрела на бесконечное слайд-шоу изображений Земли. На лазерных картинках, испускаемых виртуальным проигрывателем, который ей выдал накануне Дан (чтобы хоть немного помолчать), сменяли друг друга пейзажи, достопримечательности, современные земные города… А Пелла глядела на них и плакала. Рядом лежал обруч погружения в виртуальный мир.
Этим утром Пелла проснулась рано – и сразу полезла «гулять в фотографиях». Она даже не знала, что её название практически совпало с тем, как это называл Старик. Конечно, она не гуляла ни в каких фотографиях, а просто погружалась в виртуальные кусочки Земли. Коллекция этих виртуальных мирков на «Арго» была немаленькой. Всё-таки даже родители Дана, бывало, начинали тосковать по родине. А виртуальные миры передавали полный спектр ощущений, которые испытывает человек в реальности.
Внутри маленьких виртуальных осколков Земли дули ветра, чувствовались запахи, вкусы и температура. Можно было часами изучать Колизей и не понять, что находишься не в настоящем мире. Тонкий обруч легко передавал в мозг все необходимые сигналы. Пелла путешествовала по этим мирам часа три… А потом вышла и с упоением разревелась. Чем и занималась до прихода Дана, включив показ обычных картинок.
- И чего ты ревёшь? – озадаченно спросил касадор.
- Всё ложь… – тихо ответила Пелла. – Мы считали себя потомками Рима и первых христиан, а всё оказалось ложью…
- А!.. Вот оно что… Знаешь, сколько народов на Земле объявляли себя потомками Рима?
- Не знаю, – хлюпая носом, ответила девушка.
- Да все, кто хоть чуть-чуть земли завоевал! Ну или хотел перед другими странами покрасоваться! – улыбнулся Дан. – А потомками первых христиан вы в любом случае являетесь.
- Но… У вас есть всё то, про что мы только в легендах слышали! – возмутилась девушка. – А у нас ничегошеньки!..
- Поэтому вы это всё цените, а мы – нет! – усмехнулся Дан, усаживаясь на стул. – Колизей чуть не растащили на камни для домов – пришлось восстанавливать. Христианство… Забыто в очень многих странах. Иерусалим так и не могут до сих пор мирно поделить… Зря расстраиваешься. Вы, может быть, гораздо больше потомки первых христиан и правопреемники римлян, чем мы сами, Пелла.
- Зато ты можешь взять и на всё это посмотреть! – девушка ткнула тонким пальцем в фотографии. – Прикоснуться к этому…
- Меня увезли с Земли, когда мне было четыре года. Как и ты, я могу на всё это только смотреть. И тем же способом, что и ты… – Дан покачал головой. – И да, хотелось бы мне снова побывать на Земле и прикоснуться к её истории. Но если не получится, сильно я переживать не буду…
- Ты и вправду думаешь, что не сможешь вернуться домой? – спросила Пелла, вытирая слёзы. – Даже если удастся связаться со своими?
- Мне там нечего делать, Пелла, – признался Дан. – Я об этом много думал, поверь. Сначала я верил, что всё получится. Я спасу родителей и вернусь домой. Потом я понял, что могу не успеть спасти родителей, а потом… В общем, я потерял надежду на возвращение. И однажды я подумал, что мне там просто нет места. Представь, приеду я, например, в Старый Эдем. Выйду из порта, и мне там кто-нибудь нахамит. Что я сделаю?
- Улыбнёшься и дашь в рожу! – Пелла и сама невольно улыбнулась: привычки Дана стали в вадсомаде притчей во языцех.
- И чем это закончится, как ты думаешь? – направил Дан её мысли в правильное русло.
- Твоим арестом, – кивнула девушка.
- А это Старый Эдем! – заметил Дан. – Если уж говорить честно и откровенно, не настолько велика пропасть между людьми там и тут… А вот между Землёй и Эрфой пропасть огромна. Чтобы найти своё место на Земле, мне надо было учиться все эти годы. Я бы и сейчас всё ещё учился!
- Тебе двадцать лет! И ты, взрослый мужчина, всё ещё учился бы? – удивилась Пелла.
- Вообще-то двадцать один… И да, ещё восемь лет бы учился, если бы хотел стать кем-то большим, чем обычный оператор рабочих и служебных роботов, – подтвердил Дан. – Земле не нужны люди без профессий и навыков. С работой руками отлично справляются роботы, Пелла. Между нашими обществами три века разницы – и общество Земли успел уйти вперёд.
- Почему так? – непонимающе нахмурила брови Пелла. – Какой у вас там сейчас год идёт?
- 2371-ый нашей… От Рождества Христова, в смысле, – поправился Дан.
- А у нас прошло 1936 лет с момента выборов нового Патриа… – девушка сосредоточенно считала. – Получается больше, чем три века…
- Даже не пытайся! – заверил её Дан совершенно серьёзно. – Из какого столетия ваши предки попали Эрфу – мы не знаем. При прямом вычитании выйдет, что вы перенеслись сюда из 435-го года на моей Земле. Но вы помните о падении Римской Империи. Оно случилось в конце пятого века. Значит, ваши предки должны были сюда попасть веке в шестом. Но тогда вы слишком уж основательно подзабыли латынь… Скорее всего, вы из седьмого века.
- Куда же делись два столетия? – удивилась Пелла.
- Да куда угодно могли! – усмехнулся Дан. – Ты думаешь, вы сразу нового Патриа выбрали? Я уж молчу, что у вас тут всё немного длиннее. Если брать ваши сутки, то в них на пару часов больше, чем в наших, земных. У вас даже дней в году чуточку больше. На Земле никакого 30 февраля не существует, к примеру. Я до сих пор не знаю точной разницы во времени… Но надеюсь, что буду знать, когда Пал закончит расчёты.
Песчаный Язык, Марчелика, окраина изведанных человечеством земель, 7 апреля 1936 года М.Х.
- Анализ информации закончен! – сообщил Пал, вползая в медицинский отсек и прерывая трогательный рассказ Дана о сложных взаимоотношениях с родителями. Пелла под конец даже начала всхлипывать, что, надо признать, изрядно нервировало Краснова-младшего.
Вообще-то началось всё с того, что Дан, по её просьбе, решил показать ей медицинские капсулы, но встреча с родителями затянулась, потому что Пелла и тишина – очень плохие приятели. Девушка начала задавать вопросы, на которые ему пришлось отвечать. Появление Пала избавило Дана от этого утомительного занятия. У него уже давно болели с непривычки мышцы лица и горло. И всё от постоянных разговоров.
- Пошли! Расскажешь, что нашёл! – обрадовался Дан.
Презентацию робот решил провести в рубке, где были хорошие голографические экраны. И начал он с того вопроса, который сильно волновал как Дана, так и Пеллу – о чём они не забыли ему сообщить.
- Первое – время на Земле и на Эрфе, – сказал Пал, выводя на экраны графики и формулы. – Используя возможности корабельного терминала, мне удалось установить точную разницу между временем Эрфы и Земли. Местные сутки длиннее земных на две целых и шесть десятых часа.
На экране появилась цифра: 2,6517(3).
- Уничтоженный робот трижды проходил через червоточину: сюда, обратно и ещё раз сюда, – продолжил Пал. – И каждый раз в момент переноса наблюдался кратковременный сбой в работе всех систем. Аналогичный сбой был у «Арго» и у меня… Но если при переносе от Земли к Эрфе наши данные идентичны, то в обратном переносе есть отличия.
- И что есть в памяти Дукаса по обратному переходу? – спросил Дан.
Конечно, он мог бы и не спрашивать. Пал всё равно бы добрался до ответа, однако касадор привык, разговаривая с роботом, придерживаться человеческой манеры общения.
- При обратном прохождении, в момент выхода из червоточины… – Пал сменил изображение, заполнив экран логами, совершенно непонятными Пелле, зато очевидными для Дана. – Дукас получал странные сигналы, переданные через приёмник коробаля…
- Он получил несколько десятков сигналов… – пробормотал Дан. – Его внутреннее время не изменилось, но он получал сигналы от Центра Стандартизации МООК… Несколько десятков… И все разные…
- И что это значит? – спросила Пелла, повернувшись к Дану, и наткнулась на странный взгляд молодого касадора. Казалось, в его голове сейчас активно вращаются какие-то невидимые миру шестерёнки.
- Пока не знаю… – пробормотал тот и внимательно посмотрел на Пала. – Сигналы приходили одновременно?
- Согласно внутренним часам Дукаса, практически одновременно, – подтвердил Пал. – Что примечательно, все они пришлись на момент сбоя, возникающего при переходе.
- Но это противоречит тому, что мы знаем… – пробормотал Дан, снова вглядываясь в логи. – За одно мгновение Дукас получает десятки сообщений с разным временем… А между Землёй и Эрфой явное расхождение датировок…
- Я улавливаю ход ваших рассуждений, Данила… – сразу сообщил Пал. – Однако вынужден отметить, что подобные предположения противоречат научным знаниям Земли.
- Противоречить-то они противоречат… Но не настолько уж они невероятные… – проговорил Дан, даже немного привстав в кресле. – Впрочем, это просто голая теория… Ладно, оставим это! Давай дальше!..
Он решительно опустился назад, постаравшись отбросить все досужие домыслы. Ну а Пелла всё равно ничего не поняла – что, впрочем, было немудрено. Ведь Дан намекал Палу на путешествия во времени, о чём на Эрфе ещё никто ни разу толком не задумывался. Впрочем, и на Земле подобные размышления были скорее прибежищем писателей-фантастов и сценаристов фильмов – как в XX веке, когда впервые задумались о такой возможности, так и в родном для Дана XXIV веке.
Тут ведь как дело было… Сначала наука решительно заявила, что в будущее можно попасть только естественным путём – двигаясь по прямой времени, секунда за секундой. Возможность переместиться в прошлое нерешительно отвергалась. Затем выяснилось, что если двигаться быстрее скорости света, то время для того, кто перемещается, будет идти медленнее, чем для тех, кто двигается естественным путём.
А потом некоторые учёные решили подлить воды на мельницу фантастов и стали намекать, что и в прошлое, если уж теоретизировать на полную, попасть всё-таки возможно… К примеру, если запустить человека в облёт двух чёрных дыр, которые вот-вот столкнутся, но ещё не столкнулись, то запущенный по такой орбите человек вернётся в тот самый момент, из которого начал своё необычное путешествие.
Конечно, это ещё не путешествие в реальное прошлое… Однако на краткий миг в одном времени возникнет сразу два путешествующих. Один из них будет человеком из прошлого второго, а тот – в свою очередь, будущим первого. Но оба они будут одним и тем же человеком.
Интересный момент заключается ещё и в том, что оба этих тела одного и того же человека окажутся не только в одном времени, но и займут один и тот же объём пространства. Если, конечно, тот, кто уже облетел две чёрных дыры, не успел разожраться за это время на пару десятков килограммов (и нет, автор совершенно точно не проходил мимо зеркала перед тем, как написал этот отрывок!). А если всё-таки успел, то он, несомненно, займёт несколько больше пространства, чем он же в прошлом. Но это так, к слову о пользе полезного питания и вреде лишних килограммов…
Вернёмся же, наконец, от ЗОЖ к нашему путешественнику, а вернее, двум его ипостасям во времени. Сей парадоксальный эффект совмещения двух идентичных тел просуществует совсем недолго. Потому что, как известно, не могут два тела, пусть и абсолютно идентичных, занимать один и тот же объём пространства. Их, вероятно, должно будет разорвать на мелкие кусочки… Но вот тут-то и рождается казус, который Вселенной придётся решать собственными силами, потому что, как вы понимаете, отправленный в полёт исследователь уже ничего решить не сможет, так как печально погиб в своём настоящем из-за собственного будущего…
Дело в том, что если исследователь погиб до того, как начал своё путешествие, то что его убило, если убившим его телом был он же сам, но из будущего? Ведь если он не начнёт облёт чёрных дыр, то и убить себя не сможет. И не случится ли так, что уже двойные бренные останки исследователя, вновь облетев две чёрных дыры, не прибьют сразу двух исследователей из своего прошлого, которые как раз собирались самоубиться друг об друга, но были убиты собственными бренными останками?
И не получится ли так… Вы же понимаете, что, вполне возможно, в одном и том же пространстве и времени будут бесконечно умножаться бренные останки одного и того же тупого исследователя, решившего поэкспериментировать со временем, возникая, как по волшебству, из собственного будущего, да?
Но не стоит волноваться! Вселенная справлялась и не с такими задачками. В конце концов, она родилась из того, что упорно стремилось к нулю, но почему-то внезапно переменило своё решение. А уж разобраться с убившим самого себя самим собой исследователем точно сможет…
Ну… Либо исчезнет Вселенная. По всей видимости, погребённая под бесконечным количеством бренных останков того самого тупого исследователя...
Впрочем, о чём мы? Человечество так и не решило проблему с перемещением быстрее скорости света! Да и космос с ней, со скоростью света! Люди даже проблему голода всё ещё до конца не решили: летающие города на Венере регулярно на продуктовых талонах сидят. И это в XXIV веке!..
Вот поэтому Дан решительно закрыл тему, которая была одной лишь голой теорией. И мы закроем, потому что за подобные размышления читатели могут поступить с автором вполне в духе Марчелики: выколов глаза, переломав руки и, на всякий случай, пальцы, в том числе и на ногах – кто их, этих авторов, знает, да? – просто чтобы больше ничего подобного не читать.
- Ты сумел вычислить, где этот человек прячет корабль? – практично уточнил Дан вместо досужих размышлений.
- Точные координаты отсутствуют! – признал Пал. – Дукаса доставляли в окрестности базы накрытым тканью. Однако есть несколько изображений, который он успел зафиксировать в те моменты, когда хозяин его выпускал.
- Корабль точно там? – переспросил Дан.
- Я раскручивал всю цепочку, начиная именно с изображений, полученных внутри корабля, – ответил Пал. – Поэтому снимки были сделаны где-то в окрестностях того места. Загрузить их на ваш чип?
- Тогда от них толку никакого не будет… – вздохнул Дан. – Нужна имитация древних бумажных фотокарточек или рисунка-эскиза. Но бумага должна быть серовато-коричневой!
- Есть возможность сделать подделку наподобие древних фотографий, – сообщил Пал. – Нужен образец.
- Пелла, у тебя с собой та фотокарточка, которую хранил Старик? – спросил Дан у девушки и, получив утвердительный кивок, попросил. – Покажи её Палу, пожалуйста!
- Как вы планируете искать нужное место с помощью этих отсталых инструментов? – поинтересовался Пал.
- Всё просто! – улыбнувшись, ответил Дан. – Я буду показывать карточки разным людям, пока кто-нибудь из них не узнает окрестности.
- Это… – робот на секунду замолчал. – Этот необычный способ необходимо занести в мою базу данных…
- Вот и отлично! – кивнул Дан. – И отчёт по карточкам на всякий случай мне скинь. С указанием предполагаемого взаимного расположения снимков относительно друг друга...
- Могу нанести эту схему на серо-коричневую бумагу. Будешь и её показывать… – начал было Пал, но Дан его прервал:
- Нет, милый Пал, это лишнее! Схема лично для меня… Хотя… Распечатай на всякий случай!
- Принято. Данила, у меня есть ещё интересные новости, – робот, оказывается, и не собирался прерываться. – Я узнал, как зовут хозяина Дукаса. Мэйсон Нэш. Он гражданин…
- Я догадался, Пал. Спасибо! – кивнул Дан.
- Он сделал поверхностное сканирование поверхности, – сообщил Пал. – В том числе, окраин так называемых центральных равнин Марчелики.
- Насколько подробные данные он сумел получить? – сразу подобрался Дан.
- Сложно сказать насколько подробные данные есть у него. Дукас не видел всего отчёта, только некоторые изображения. Однако, анализируя снимки, я нашёл подтверждение одной из ваших догадок, Данила… На центральных равнинах есть руины крупных городов.
Конечно, роботы не умеют смущаться, но если бы умели, то Пал стал бы сейчас нагляднейшей иллюстрацией для учебника по робопсихологии. Даже ему было сложно признавать, что одна из бредовых идей маленького мальчика оказалась не такой уж и бредовой...
- Выведи на экран! – попросил Дан, никак не прокомментировав свою победу.
И всего через секунду любовался снимками поверхности, сделанными с большой высоты.
- Руины расположены в разных местах. Дукас успел записать двадцать два объекта в западной части континента, восточнее гор, которые как вы говорили, называются Дефромаг. К сожалению, доступны только те снимки, которые видел сам Дукас.
- Распечатай, пожалуйста. И скинь мне электронную версию… – попросил Дан. – Ты большой молодец, Пал!
- Спасибо, – вежливо отозвался робот.
- Будем проверять все варианты. Попробуй провести ещё более глубокое изучение памяти Дукаса. Разрешаю включать любое оборудование! – Дан с благодарностью посмотрел на старую машину.
- Когда уезжаете? – поинтересовался Пал, и если бы роботы умели бояться, то страх бы выглядел именно так.
- Завтра… Мы уедем завтра, – решился Дан.
- Вы не вернетёсь больше? – уточнил робот, и если бы роботы могли испытывать печаль, то именно так бы она и выглядела.
- Нет, Пал, я обязательно вернусь. Может быть, и двух лет ещё не пройдёт. А может быть, не пройдёт и года… – Дан мягко улыбнулся и поднялся из кресла. – Ну что, Пелла, готова к великим свершениям?
- Нет, – хмуро отозвалась девушка.
- А придётся! Такова цена знания! – Пелла взглянула на пришельца с Земли, но на его месте уже стоял глава вадсомада Дан Старган, и девушке внезапно стало жалко, что Данила Краснов куда-то исчез…
Глава 5
Песчаный Язык, Марчелика, окраина изведанных человечеством земель, 8 апреля 1936 года М.Х.
- Ну вот. Опять придётся трястись в седле и спать на земле… – вздохнула Пелла, оглянувшись на удаляющийся песчаный холм, под которым был спрятан таинственный корабль, умевший летать в космосе.
- Зато будешь всем рассказывать, что полмесяца прожила на центральных равнинах без фургона… – философски заметил Дан. – Никто ведь не знает, что ты шесть ночей спала в кровати.
- Спала!.. – вздохнула Пелла и вспомнила эту кровать.
Дан, правда, называл это койкой, как кровати на кораблях. Но что это была за койка! Всем кроватям койка! Пелла с любопытством осмотрела матрас и могла с уверенностью сказать, что всё дело в нём. Мягкий, упругий, принимающий форму тела. Так сладко, как на этом матрасе и этой подушке, Пелла не спала никогда в своей жизни… Никаких ночных похолоданий на корабле не ощущалось, ветер не дул – и даже температура поддерживалась ровно та, которая необходима для комфортного сна… Сказка, а не жизнь!
Если бы Пелла знала, сколько сил и времени потратили Дан и Пал на то, чтобы сохранить работающими хотя бы эти функции… Роботизированная часть «Арго», которая могла бы в этом помочь – умерла при аварии, и всё приходилось настраивать вручную. Но девушка всего этого не знала, а просто пользовалась тем, что предоставлял для её удобства космический корабль.
- Ты знаешь… Чёрт с ним, с этим электричеством, Дан!.. – проговорила Пелла. – Может, ты хотя бы технологию ваших матрасов нам откроешь?
- А я сам не знаю, – ответил Дан, не оборачиваясь.
- Ты умеешь ломать роботов и чинить космические корабли, но не знаешь, как сделать такой чудесный матрас?! – возопила девушка, не понимая, как такое вообще может быть.
- Да, – подтвердил Дан. – Сложная там технология…
Поскольку он ехал впереди, то никак не мог видеть, как у Пеллы перекосило лицо. Иначе бы обязательно устроил привал – девушке же плохо!.. Пелла так и застыла в седле с приоткрытым ртом, а ещё сощуренным левым глазом – и широко раскрытым правым. В её умненькой голове никак не могло уложиться сказанное касадором. Поэтому спустя ровно пять минут она всё-таки предпочла об этом забыть…
Какое-то время они ехали молча. Вокруг простирался Песчаный Язык – довольно скучное и однообразное место. Сначала Пелла ещё пыталась глазеть по сторонам, но вскоре поняла, что любое другое – даже самое наискучнейшее занятие, которое она себе выберет – всё равно будет интереснее разглядывания окрестностей…
- Дан! Дан! – девушка окликнула спутника. – А куда ты теперь поведёшь вадсомад?
- На север, – ответил Дан.
- А почему? – не унималась девушка, всё ещё надеясь пробудить многословного и интересного Данилу Краснова.
- Потому что нам надо на север, – сказал Дан.
- А почему нам надо на север? – девушке было скучно, а рядом был только один мужчина, которому можно было полоскать мозги.
- Потому что я так прикажу, – ответил касадор.
- А почему ты так прикажешь?.. – Пелла всё никак не могла смириться с обрушившейся на неё немногословностью.
- Сейчас в лоб дам! – пообещал Дан.
- Нет, ты добрый!.. – начала было девушка, но Дан обернулся, и ей показалось, что он сейчас улыбнётся. И совсем не так, как на корабле…
Пелла пискнула, пригнулась к спине волла, и спряталась за его горбом. И потому не увидела, как Дан вздрогнул, сдерживая рвущийся наружу смех, и снова повернулся по ходу движения. Конечно, он понимал, что девушке нелегко переключаться между его «идентичностями, порождёнными диссоциативным расстройством» (это если, конечно, верить Палу)…
Поэтому спустя несколько минут тишины всё-таки решил рассказать о своих планах. Когда Дан снова заговорил, Пелла чуть с волла не свалилась от такой неожиданности.
- У нас два пути, – коротко пояснил Дан. – Мы можем исследовать ближайшие руины. Или сразу ехать искать этого Мэйсона Нэша. И тот, и другой путь лежат на север.
- Ты же не знаешь, где эти руины! – напомнила девушка.
- Знаю… – Дан придержал волла, поравнявшись с девушкой, достал из поясной сумки листок и зажал его двумя пальцами. – На этой карте есть знакомые ориентиры.
- Ты там бывал? – спросила Пелла.
- Все в вадсомаде, кроме тебя, однажды там побывали, – вздохнул Дан. – Плохое место…
- Расскажешь? – с надеждой попросила Пелла.
- На привале, – ответил Дан и услышал грустный вздох девушки за спиной. – Не пыхти!.. Он скоро будет...
- Я не пыхтела! Я вздохнула… А почему скоро будет? – удивилась Пелла.
- На Гробрудер посмотри. И сразу поймёшь, – пояснил Дан.
На этот раз девушка знала, куда и как правильно смотреть. Небо постепенно приобретало желтоватый оттенок. По атмосфере закатывающегося за горизонт Гробрудера прокатывались волны огней. Багрянец наваливался на Эрфу, обещая вскоре разогреть и без того горячий воздух так, что дышать станет сложно. И Дан, как выяснилось, уже ехал к укрытию.
Укрытием оказался небольшой скальный выступ – всего-то в рост человека. Зато он давал спасительную тень, а ещё рядом можно было расположить навес. Пелла теперь знала, что делать в таких случаях. Пока Дан устанавливал телескопические распорки для будущего укрытия, девушка сняла и перенесла четыре скатки плотной ткани, притороченные к седлу. Они успели её растянуть и спрятаться под навес, в последний момент укрыв в тени воллов.
Воздух над Песчаным Языком уже не дрожал… Он буквально тёк вверх струями, искажая пейзаж и создавая завихрения воздуха. Сев в тени, Пелла принялась терпеливо ждать, когда же Дан, наконец, решит поделиться своими планами. И тот не стал долго тянуть, достав из сумки и снимки, и карту.
- Как-то раз номад Айвери забрался слишком далеко на запад. Мы заметили богатое стадо роллфельдов и просто не могли его упустить. Как назло, дул сильный ветер, и мы буквально гнались за растениями целых два дня… – Дан расстелил на песке один из снимков, переделанный в карту. – Наконец, стадо наткнулось на вытянутый песчаный холм, протянувшийся с севера на юг и поросший наплами. Я хорошо запомнил ориентиры… На вершине холма было скальное образование, очень напоминавшее лежащую собаку. А теперь посмотри сюда… Видишь тень от скалы на холме?
- Напоминает собаку! – согласилась Пелла, глядя на тот край снимка, куда указывал палец Дана.
- Именно такой формы скала и была. А вот и сам холм! – палец прошёлся по краю карты сверху вниз. – Мы тогда, получается, до руин совсем чуть-чуть не добрались...
- Зачем тебе руины? – удивилась Пелла. – Ты же не археолог!
- Пелла, это Марчелика, – Дан внимательно посмотрел на девушку. – Центральные равнины… И прямо посреди Марчелики есть какие-то руины. Хотя вроде как люди ещё туда не добрались…
- Ой…
- Вот тебе и «ой»! – кивнул Дан. – Если есть руины, значит, когда-то здесь жили разумные существа. И, выходит, не так уж давно.
- И мы поедем к ним? – спросила Пелла.
- Ещё не знаю, – признался Дан. – В прошлый раз мы еле-еле отбились там от хаблов. А ведь тогда у нас в строю было больше пяти десятков касадоров… В любом случае, нам надо двигаться на север. В сторону золотой поймы Нигад-бех. Думаю, этот Нэш прячется где-то в верховьях правого рукава…
- Почему именно там? – поинтересовалась девушка.
- Оттуда удобно добираться до колоний и Аристократии, и Королевства. А это промышленно-развитый район. Много людей. Есть водная артерия. Всё это ему на руку. Конечно, в самих верховьях никакой промышленности нет…
- А почему он не мог спрятаться ближе к обитаемым землям? – спросила Пелла.
- Потому что посадку корабля очень сложно скрыть. Твой дед так и нашёл меня. Увидел пылающий метеорит и пошёл посмотреть, где он упал… – Дан вдруг поднял руку, призывая Пеллу помолчать, и девушка послушно замерла с открытым ртом.
Было тихо, и только воллы всхрапывали за матерчатой стенкой. Однако Дан потянулся к шляпе, надел её и медленно – в полуприседе, опираясь рукой о песок – подобрался к разрыву в ткани. Не удержавшись, Пелла потянулась за ним – ей стало жуть как интересно, что происходит…
Воллы начали встревожено всхрапывать. Выскользнув из палатки прямо под багрянец, Дан кинулся к своему животному, к седлу которого была приторочена винтовка, укрытая тканью – чтобы не перегревалась на солнце. Пелла выглянула наружу и почти сразу обнаружила причину беспокойства...
По раскалённому песку в сторону их лагеря шло странное животное. Бежево-красная кожа бугрилась мышцами, а на боках и голове тускло поблёскивали пластины костяных наростов. Широкая пасть была открыта, и из неё свешивался длинный синий язык.
- Не шевелись! – приказал Дан, поспешно загоняя патроны с синими и красными точками на гильзе в винтовку.
- Кто это? – выдохнула Пелла, замерев.
- Сандоклёр, – ответил Дан, вскидывая винтовку и напряжённо глядя на приближающегося хищника. – Тихо!..
Сам Дан никакой тишины не соблюдал. Что и понятно. Зверюга пришла не за людьми, которые её не особо интересовали. Она пришла за воллами, которые были её привычным рационом. Но, как показывает печальная практика, без воллов на центральных равнинах Марчелики делать нечего. Разве что сразу ложиться и помирать… Поэтому Дан поднялся на ноги и стал ритмично бить пяткой по земле.
Сандоклёр услышал… Он повёл в сторону касадора огромной башкой, втягивая ноздрями запах. А поскольку Дан немало времени проводил в седле, то запах воллов исходил и от него. Одобрительно рявкнув, зверюга кинулась к человеку. А Дан продолжал топать до тех пор, пока между ним и хищником не осталось всего ярдов тридцать…
К тому времени сандоклёр на бегу умудрился сжаться так, что броня теперь полностью прикрывала всю его переднюю половину. И вот уже Дан вскинул винтовку и выстрелил в первый раз…
Пелла видела, как брызнула мелкими осколками броня рядом с глазом, но хищник и не подумал остановиться. Клацнул затвор, винтовка выплюнула пустую гильзу – и прозвучал второй выстрел.
На этот раз зверюга хотя бы сбилась с шага. Одни из костяных наростов – между носом и глазом – лишился нескольких фрагментов, но всё же, подлец такой, устоял… Дело завершил третий выстрел, вышибая сегмент брони, как ненужную чешуйку.
А четвёртый выстрел касадор сделал почти вплотную. Ровно в то же самое место. После чего отпрыгнул в сторону, пропуская тушу хищника, которая вспахивала песок огромной страшной мордой.
До воллов зверюге оставалось ещё несколько ярдов, но животные начали беспокойно реветь, нервно дёргая привязь. Кинувшись назад, Дан принялся их успокаивать. Конечно же, Пелла тоже решила помочь, но, как ей самой показалось, больше под ногами мешалась. В результате воллов сначала пришлось отвести подальше – и уже там снова привязывать.
Багрянец ещё не закончился, и Пелла с Даном вернулись под навес. Касадор стянул шляпу, посмотрел на Пеллу и, выгнув бровь, спросил:
- Ты почему свою шляпу не надела?
И в самом деле… Выскакивая из-под навеса, Пелла забыла перекинуть шляпу со спины на голову. Да так всё это время и оставалась без неё.
- Ты прямо как мама… – улыбнулась Пелла. – Почему без шарфа на улицу?
Дан покачал головой (тоже прямо как мама!) и предложил:
- Голову пощупай…
Пелла пощупала. Кожу под рукой немилосердно щипало…
- Что там? – спросила она с испугом.
- Солнечный ожог, – ответил Дан и принялся копаться в сумке. – Сейчас мазь найду, и ты смажешь свою будущую лысину.
- Что?! – девушка в ужасе уставилась на касадора. Губы у неё невольно задрожали, а на глаза навернулись непрошеные слёзы.
- Что слышала… – спокойно ответил Дан, а потом, наконец, выудил металлическую баночку и протянул её девушке. – Будешь забывать про шляпу, и всего через год обзаведёшься модной причёской!
- Какая же она модная? – возмутилась Пелла, успокаиваясь и принимая баночку с мазью.
- Модная-модная… – повторил Дан. – Каждый десятый на Марчелике носит… Никогда не забывай здесь про шляпу. Даже если тебя ведут на расстрел под открытым небом, всё равно надень шляпу!..
- Помру не лысая? – обиженная девушка принялась втирать мазь в кожу головы, отчего волосы быстро стали жирными и начали слипаться.
- Сохранишь волосы. На случай, если вдруг выживешь! – ответил Дан, и по его тону девушка поняла, что он не шутит.
Когда жизнь стоит меньше патрона, который её оборвёт, всегда есть шанс, что потенциальный убийца всё-таки пожалеет патрон, поступив с тобой по-христиански. Впрочем, шансы обычно невелики: если без револьвера или ружья людей в Марчелике встретить ещё можно, то без ножа – это вообще фантастика.
Ну и конечно же, вредный Дан отказался уходить, не сняв шкуру с хищника… Он объяснил это тем, что сандоклёры на окраинах центральных равнин – твари редкие, а броня у них очень крепкая. Первый выстрел бронебойной пули выдерживает, а значит, грех от таких чудесных материалов отказываться...
Вадсомад Старган, пустошь Пепо, 14 апреля 1936 года М.Х.
Мигель проснулся рано. Солнце едва-едва показалось самым краешком над горизонтом. Впрочем, света и без него было достаточно. Гробрудер всю вторую половину ночи сиял так ярко, что без фонаря можно было ходить. В фургоне стояла тишина, а занавеска рядом с кроватью Мэнолы была откинута. Сестры на месте не было…
Это было необычно, потому что Мэнола любила поспать до восхода. Избаловали её немного... Причём во всех смыслах. Раз она касадор, то к хозяйственным хлопотам её редко привлекали, да и поспать давали долго. При этом, касадоры её тоже работать не заставляли – всё-таки девушка... Ну и постоянное мужское внимание – право слово, и впрямь постоянное!..
Если честно, в последние месяцы Мигель пребывал в непреходящем ужасе: того и гляди, дрогнет девичье сердце, и согрешит сестра с кем-нибудь из его друзей…. И тогда станет у Мигеля на одного друга меньше, а на один труп на счету больше. Как и на один тяжкий грех на душе…
Тяжёлый жаркий вздох донёсся снаружи фургона. Мигель встрепенулся и быстро встал с кровати, спешно накидывая рубашку. Штаны он и так снимал лишь для того, чтобы в стирку отдать или по-большому сходить.
- Давай… Давай… – горячим шёпотом донеслось снаружи, и Мигель почувствовал, как волосы зашевелились у него на голове, а руки потянулись к оружию.
Голос был мужской, а ещё из-за стены явственно слышалось пыхтение и какие-то ритмичные звуки. В голове Мигеля сразу возникла картина, от которой ему самому стало стыдно… Но раз уж одним из персонажей картины была его сестра, то Миг собирался жестоко покарать того, кто позарился на её девичью честь…
- Да, детка, давай… Да…
Вскипая, как котелок над костром, Мигель сплюнул на пол, чего обычно себе не позволял… А потом схватил винтовку, прислонённую к стене, и принялся искать патроны.
Голос он узнал. Голос принадлежал Иоганну…
И Мигелю стало грустно и горько от того, что теперь придётся убить самого близкого друга…
- Ещё! – голос стал громче, и Мигель понял, что больше не может этого выносить...
Оставив патроны в покое, касадор решительно распахнул дверь фургона. И застыл соляным столбом на пороге.
- Да, детка… Давай… Ещё чуть-чуть!.. – Иоганн сидел на брёвнышке рядом с костром и, высунув язык от напряжения, что-то вычищал из дула своего обожаемого «томаса». – Ага!..
Просияв, как марчельское солнышко, он вытащил ёршик из дула и радостно потряс ружьём, вытряхивая из него какую-то труху. И тут же заметил Мигеля, который заливался краской на пороге фургона – потому что, конечно же, понимал, как глупо выглядел минуту назад с перекошенной от злости рожей. И радовался хотя бы тому факту, что румянец на его смуглом лице почти не заметен.
А Иоганн тем временем приветливо улыбнулся старому приятелю:
- Доброе утро! Чего-то вы с сестрой рано сегодня! А ты чего с ружьём?
- Да вот… Услышал, как ты чистишь, и тоже решил!.. – Мигель смущённо кашлянул, радуясь тому, как быстро придумал отговорку. – Вот только комплект для чистки забыл…
- Да бери мой! – от щедроты души предложил Иоганн.
Давать заднюю было поздно… Мигель бы с удовольствием вздремнул ещё часок, но тогда Иоганну стало бы ясно, что с ружьём его друг выскочил из фургона вовсе не для чистки. Поэтому, тяжело вздохнув, защитник девичьей чести присел рядом, взял тряпочку из сундучка, добавил масла и принялся полировать оружие…
Мигель ненавидел чистить оружие. Мигель любил из оружия стрелять.
Со стороны отхожего места появилась Мэнола. Она критически осмотрела двух касадоров и покачала головой:
- Вот вам с утра заняться нечем…
- Нет ничего плохого в том, чтобы с восходом позаботиться о том, что даст тебе увидеть закат! – наставительно заявил Иоганн, подняв палец вверх.
- Лучше сейчас, чем когда будет лень… – неохотно согласился с ним Мигель.
- Идите вы к чёрту, мыслители долбанутые! – отмахнувшись, Мэнола сделала пару шагов к фургону.
А потом, обернувшись, выдала самым сладким голосом из всего доступного ей арсенала:
- Миг, а ты если своё чистишь, то, может, и моим займёшься? Пожа-а-а-алуйста!..
- Займётся, конечно! Неси! – вместо Мигеля ответил Иоганн. Необыкновенной душевной щедроты был парень…
Мигель с ненавистью глянул сначала на сестру, а затем на друга, но Мэнола уже скрылась в фургоне. А вскоре появилась из него со своим ружьём, которое и вручила брату.
- Ладно… Я ещё пойду посплю! – зевая, сказала она и благодарно погладила Мига по плечу.
С завистью посмотрев ей вслед, брат решил больше не кидаться на защиту её чести… Во всяком случае, в ближайшую неделю. А если эта кошка драная всё-таки влипнет в неприятности, то он лучше её саму пристрелит. Во всяком случае, оружия придётся меньше чистить… Да и мыться немного реже…
Лагерь просыпался. Из своего фургона вышла тётя Луиза и отправилась умываться к ручью. Следом выполз на порог сонный Бенедикт. Этот парень тоже любил поспать, но мама у него всегда вставала рано. А если уж живёшь в мамином фургоне – будь добр, подчиняйся её правилам. Один за одним, обитатели лагеря потихоньку просыпались и подтягивались на улицу.
Старик Джон запалил огонь, отправив Вульфа искать дрова. Вскоре показались у костра Анна и Луиза с надраенным до блеска котелком. Отстоявшего в дозоре на утренней смене Ламмерта сменил Пётр. Над лагерем разнёсся аромат готовящейся еды.
А зевающий Мигель, подхватив очищенные ружья, наконец-то отправился в фургон. Там он прислонил винтовки к стене и с наслаждением растянулся на кровати, мечтая урвать ещё хоть полчаса сна…
Едва он закрыл глаза и начал задрёмывать, как занавеска сестры громко зашуршала. А следом раздался до отвращения бодрый голос Мэнолы…
- Эй! Вставай касадор! Солнце уже высоко! – девушка подошла к винтовкам, взяла свою и осмотрела, со вздохом прокомментировав. – Вот как не умел нормально чистить оружие – так и не научился!..
Разлепив глаза, Мигель мысленно обматерил жестокий мир, сегодня решивший обернуться против него. Вслух же он, скрипнув зубами, произнёс только одно:
- Вот сама бы тогда и чистила…
- Эй! Не дуйся, касадор! – сестра подошла и чмокнула его в щёку.
От попытки поцеловать его во вторую щёку Миг лениво отмахнулся.
- Иди уже… Подлиза! – сказал он, поднимаясь с кровати и во второй раз за утро надевая рубашку.
- Кстати, ты уже начинаешь вонять! – заметила сестра у самой двери фургона. – Помылся бы… Да и штаны постирать отдай!
Мигель закрыл глаза и попросил у Бога всего две вещи… Побольше терпения – а ещё осечку, когда лукавый всё-таки подобьёт его пристрелить сестру. Ну а если направит сам Бог, тогда и без осечки можно. И даже без промаха…
Размеренная жизнь в последние недели заметно расслабила весь вадсомад. Иногда доходило до того, что решали обойтись без обеда – потому что его лень было готовить. В зенит лагерь вообще почти что вымирал: только дозорный оставался на улице, а все остальные прятались по фургонам.
Но на сей раз поспать днём не получилось...
- Едут! – крикнул со своего поста Иоганн, заметив вдалеке двух всадников. И без труда опознав в них Пеллу с Даном.
- Подъём, метены и мешо! – Джон Грин заставил себя подняться, невзирая на боль в не до конца заживших ранах. – За работу! Глава вадсомада вернулся!
Вокруг раздались стоны сожаления и облегчения. С одной стороны, заканчивалась длительная передышка, а, как всем давно известно, самая мучительная часть отдыха – это его завершение…
А с другой стороны, близился конец неопределённости, изрядно терзавшей весь вадсомад. В последние дни каждый в лагере нет-нет да и начинал гадать, куда направится дальше их неугомонная компания…
Последнее слово было за Даном, который обещал решить вопрос по возвращении.
И вот Дан и Пелла вернулись. А значит, пора было строить планы на будущее… Но сначала, конечно, их надо было, как полагается, накормить, напоить – и отправить на дневной сон, чтобы не мешали спать другим членам вадсомада. Хотя с Даном могло и не прокатить, потому что все знали: этот мрачный тип вообще может не смыкать глаз по несколько дней. А вот словосочетания «армейский стимулятор» они, к счастью, не знали.
Впрочем, первыми, о ком пришлось позаботиться, были воллы. А ещё Дан и Пелла привезли шкуру и броневые пластины сандоклёра. Выделать защитные нагрудники для всех касадоров взялись Вильгельм и старик Джон.
- Хорош! Сколько пуль? – спросил Грин, с затаённым восхищением разглядывая добычу.
- Четыре. Три на пластины и ещё одну на мозги, – не вдаваясь в лишние детали, ответил Дан. – Думал, он меня растопчет.
- Хорош! – повторил старик Джон, качая головой. – Хорош!..
Воллов почистили, накормили и напоили, поставив к остальным. И обед приготовили – по случаю возвращения путешественников, почти праздничный. Тем более что сделать его до зенита всё равно не получилось: Дан, злодей такой, отказался спать днём – а в результате обед плавно перерос в ужин.
И, как водится, после обильной трапезы мужчины сели промочить горло. И его промачивание несколько затянулось. Впрочем, женщины тоже не отставали – просто старались быть умеренней в питье. Когда встал вопрос о ночных дежурствах, половина мужчин оказалась к этому уже не слишком пригодна. И тогда первой на вышку неожиданно для себя попросилась Пелла. На сей раз раз её никто не стал отговаривать.
Забравшись по деревянным ступенькам, Пелла встала на башне с биноклем, который выдал ей Дан. Тётя Луиза выделила ей небольшую изящную однозарядную винтовку с горстью патронов, которую девушка, слегка поколебавшись, поставила к мешкам с песком.
Спать поначалу не хотелось… Пелла стояла, внимательно прислушиваясь к ночным звукам пустоши. В темноте стрекотали и тарахтели насекомые, где-то вдали рявкал какой-то небольшой хищник, и казалось, что стоять на посту – это просто способ немного проветриться перед сном.
Первые полчаса казалось… А потом алкоголь и привычка спать по ночам стали брать своё. И тяжёлые веки попытались сами собой закрыться. И всё же Пелла взяла себя в руки, пожалев, что не взяла предложенную флягу с сидром – он бы, наверно, сейчас помог разогнать кровь. Время текло медленно, как густая патока. Пелла вглядывалась в темноту, прислушивалась – и вообще делала всё, чтобы не подвести вадсомад.
Когда у Пеллы за спиной вдруг раздалось сопение, она вздрогнула, открыла глаза – и чуть было не выстрелила на звук. Но оказалось, что это на крышу поднимается Дан…
- Как ты меня напугал! – вздохнула Пелла, с облегчением ставя винтовку на место.
- Как я удивлён, что ты ещё не спишь! – в тон ей ответил Дан. – Держишься? Или уже сил никаких нет?
- Есть пока… – почесав нос, призналась Пелла. – Не думала, что будет так клонить в сон…
- Когда надо прямо сейчас поспать, уснуть невозможно. Когда надо не спать, клонит невыносимо, – пожал плечами Дан. – Привыкай, раз с нами путешествуешь…
- Вот я и пытаюсь, – вздохнула Пелла.
- А вообще ты молодец, – похвалил её Дан. – Но я с тобой тут постою, чтобы ты и дальше оставалась молодцом…
- Спасибо! – искренне порадовалась девушка.
Они немного постояли, вслушиваясь в тишину, и, наконец, женское любопытство взяло верх.
- Дан, а когда вас первый раз ставили в дозор, тоже страховали? – спросила она.
- Да, – сказал Дан. – Либо Рональд, либо твой дед… Либо Стивен, который предатель. Всегда следили, чтобы новый дозорный не уснул. Только не с нами, а в темноте. А как кто уснёт – сразу нападали.
- Как нападали? – не поняла девушка.
- С розгой, как… – Дан поморщился. – Изымали у спящего всё оружие, а потом принимались охаживать по жопе и спине. Розги брали толстые – они хуже кнута. Зато мы этот урок на всю жизнь запоминали…
- Ужас какой!
- Если Старик и Рональд – не ужас. А вот если Стивен… Он всегда был уродом, – Дан зябко передёрнул плечами, вспоминая, как не повезло ему самому.
Стивен в ту ночь так его отходил, что Старик хотел пойти и пристрелить придурка, не знавшего меры. Но всё-таки сдержался. И, видимо, зря тогда сдержался… Сейчас бы и Рональд, и он были живы, а номад Айвери снимался бы с пустоши Пепо и уходил на север. Но прошлого, к несчастью, не вернуть…
Больше Пелла не задавала вопросов. И честно отстояла всю свою смену, не сомкнув глаз. А потом, наконец, пошла спать. Вместе с ней пост покинул и Дан, передав его Иоганну. За своего друга Старган не переживал – не было здесь никого, кто мог бы переплюнуть «белобрысого» в обязательности.
Вадсомад Старган, пустошь Пепо, 15 апреля 1936 года М.Х.
- У нас есть цель, – Дан оглядел членов вадсомада, собравшихся вокруг. – Точнее, была… Мы хотели отомстить за гибель номада Айвери, и, я считаю, сделали это!
- Это дело мы не закончили! – заметил Иоганн.
- Ты прав, но всё-таки месть… Это не то, что должно быть нашей главной целью, – заметил Дан. – Конечно, мы набрали столько денег и специй, что можем ещё пару лет тратить направо и налево… Но у всех вас есть свои цели в жизни. И думаю, пришла пора обсудить, что делать дальше.
- А что тут обсуждать-то? – неожиданно проговорил старик Джон. – Мы вадсомад! Мы вместе! Да и Томази этого, говнюка, добить бы…
- В прошлый раз ты, старый, чуть копыта не отбросил! – напомнила тётя Луиза.
- Так то хаблы были! – возмутился старик Джон. – Но хаблы – это хаблы!
- Вот про хаблов я и хотел спросить… – кивнул головой Дан. – Джон, помнишь ту заварушку у Каменной Собаки?
- Это когда мы загнали стадо роллфельдов, а потом отстреливались от хаблов? – уточнил старик, непроизвольно почесав старые шрамы. – А как же! Знатная бойня была…
- А помнишь, как ехать туда? – спросил Дан.
- Ну, приблизительно… – уклончиво ответил старый касадор.
- Я помню, Дан! – крикнула из-за мужских спин Анна. – А что ты хочешь там найти?
Дан вытащил из сумки карту с руинами и развернул перед касадорами.
- За той грядой холмов есть руины. В нескольких днях пути, – пояснил он. – Руины древние, старше здешних колоний.
- А разве такое бывает? – удивился Вильям.
- Как видишь, Билли, бывает… – подтвердил Дан. – Хотя я и не до конца уверен. Карта не моя.
- Может, просто кто из старых поселенцев туда забрался, да и сгинул? – предположил Пётр.
- И это возможно, – согласился Дан. – Так или иначе, я хочу выяснить, что же там такое. Не люблю непонятное…
- Даже если там просто старый посёлок, можем потом сдать карту в офис картографов Народной Аристократии… – задумчиво заметил старик Джон. – А если у них нет этой части – платят они хорошо… Но ты помнишь, как мы там с хаблами столкнулись?
- Помню, – кивнул Дан. – Потому и спросил насчёт них… Каков шанс снова с ними там встретиться?
- Ха! Ну и вопросы у вас, метен… – Джон хлопнул себя по колену и задумался. – Мы тогда сколько, девять дней собирали роллфельды, так?
- Десять! – крикнула Анна.
- Десять, значит, – Джон задумался. – Ещё, значит, три дня привал был…
- Четыре! Рональд тогда ещё день добавил! – снова подала голос Анна, а среди касадоров послышались смешки.
- Анна, ты давай, это!.. Авторитет мне не подрывай! – громко ответил Джон, усмехнувшись. – Все и так знают, что я старый, как гнилое дерево!
- Прости, Джон! Я только для полноты сведений! – крикнула Анна без капли раскаяния в голосе.
- Смотри у меня, юная мешо!.. – погрозил ей пальцем Джон, хотя видеть она, конечно, этого не могла. Как не мог видеть сам Джон довольную улыбку женщины, хотя и точно знал, что та сейчас улыбается. – Так вот… Они прибежали-то в последний день!
- Думаешь, собирались? – уточнил Дан, хотя сам думал о том же.
- Как по мне, так и было, – согласился Джон. – Они же не совсем тупые скотины… Сразу не полезли, сначала силы копили. Но нас-то сейчас куда меньше!
- Раз нас меньше, то позже заметят! – проговорил Вильям. – А мне тоже интересно, что там за руины такие…
- И мне!
- А давайте!
Дан кивнул, отметив и тех, кому идея разведки вглубь территории хаблов понравилась, и тех, кому она пришлась не по душе. Но первых было куда больше, а значит, вопрос был почти решённым.
- А потом я предлагаю идти дальше… На север, чтобы поискать, где прячется Томази и этот второй, который пузан.
- А как искать? – спросил Мигель.
- Ривов опять будем стрелять? – мрачно уточнил Иоганн.
- Нет, – Дан изобразил намёк на улыбку. – Надеюсь, обойдёмся без этого…
Касадор залез в сумку и выудил оттуда стопку фотокарточек, которые и выложил перед членами вадсомада. Те карточки, где были изображения космического корабля, Дан заранее отсеял, оставив только снимки местности.
- На этих карточках окрестности их главного убежища, – сказал глава вадсомада. – Не спрашивайте, где взял – там уже нет…
- А где это вообще? – спросил старик Джон.
- В том-то и дело, что точное место неизвестно! – признался Дан. – Где-то на севере. Но к югу от Каносо. Или прямо рядом…
- Или вообще в горах! – заметил Вульф.
- Если только на окраине… – не согласился Себастиан.
- Не спорьте! – прервал их Дан. – Просто посмотрите: не увидите ли что-то знакомое.
- Не бывали мы там особо… – поморщился старик Джон. – Вряд ли чего узнаем!
- Нам и не надо, но попытаться стоит, – ответил Дан. – Главное, что мы сможем опрашивать местных. Конечно, это дело неблагодарное и долгое. Но рано или поздно кто-нибудь узнает.
- Да и хорошо, что долгое! – ворчливо заметила Луиза. – Хоть обойдёмся без этих ваших бесконечных перестрелок!..
Дан молча кивнул, соглашаясь, и снова обвёл внимательным взглядом вадсомад. И снова в глазах большинства увидел одобрение. А значит, и этот вопрос был решён… И, конечно же, потом все ещё долго общались и разговаривали, но это было скорее данью традиции и дружескими посиделками, а не совещанием, решавшим судьбу всего вадсомада...
А на следующий день касадоры снялись с лагеря и покинули пустошь Пепо, уходя на север, вдоль гор Дефромаг. Туда, где шесть лет назад номад Айвери наткнулся на стадо роллфельдов, гонимых ветром на восток… И еле ноги унёс.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге