Однажды в Лешково. Тайна Финиста

Глава 1

Черной тенью смерть накрыла поселок. Осознав реальность грозившей опасности, кудесником и председателем было принято решение о введении комендантского часа: после восьми часов на улице не должно оставаться ни одной живой души, а с наступлением сумерек девушки могут передвигаться только в сопровождении юношей.

- Это скорее они в нашем сопровождении нуждаются, - мрачно отреагировала на новые правила Мара. - Не думаю, что против нечисти грубая сила сработает лучше колдовства.

Интересно, что разделяли мнение мрачной колдуньи не многие. Среди них Мирослава, Румяна да Люся. Остальные девушки встревоженно сбивались кучками.

Василиса же, прекрасно зная свой класс, собрала всех у себя дома и провела тщательный инструктаж по правилам безопасности. В этот раз ускользнуть не ужалось даже Волку. Насилу был притащен и усажен на стул прямо перед старостой. И все собрание она бросала на него предупреждающий взгляд.

- Почему Медвель не исследует лес? – воспользовавшись тем, что хозяйка дома обратила свой грозный взгляд на других, взволнованно шептала Танья. А сама боязливо наблюдала за старостой.

- А ты знаешь, где искать? – криво ухмыльнулся Волк. – Или что? – и мрачно добавил, - они уже прочесывали лес. Твоя бабушка на ступе. Медведь в виде медведя, - усмехнулся парень. Да толку-то?

Танья обижено выпятила нижнюю губу и отвернулась от парня. Вот так, живешь с кем-то под одной крышей и думаешь, что все про него знаешь. А он в итоге берет и ищет по лесы в поиске страшного нечто, утаив это от тебя.

- Не куксись! – колдун ткнул указательным пальцем девушку в щеку. – Я случайно узнал. Застал их разговор.

- И? – повернувшись к парню, допытывалась дальше Танья.

- И ничего, - пожал плечами Волк. – Остались бы у трупа глаза – все было бы иначе.

Фею передернуло от того, с какой простотой рассуждал одноклассник. Насколько обезличенными являлись в его картине мира жители поселка.

Столкнувшись с недоумением во взгляде девушки, колдун пояснил:

- Глаза – зеркало души. В момент насильственной смерти в них навеки запечатляется образ убийцы. Будь ты колдуньей – ты бы знала.

Волк звучал сухо, просто констатировал факт. Но от его слов фее сделалось неприятно. На поверхность вспылили старые комплексы.

- Ой, да ладно, - заметив, что настроение Таньи опустилось ниже плинтуса, фыркнул юноша. – Это всего лишь слова. Смысл их и значение ты уже додумываешь сама.

Поодаль от них расположился Драган. Пока Василиса распиналась, пыталась достучаться до своих одноклассников, вбивала в их несерьезное сознание чуточку здравого смысла, юноша был занят тем, что наблюдал за своим лучшим другом и феей, и задавался вопросом: когда они успели стать настолько близки? Как так вышло, что Волк подпустил Танью к себе? Почем между ними вообще возникла связь? А, самое главное, возможно ли когда-нибудь такое между ним самим и Таньей?

Лиза, пришедшая на собрание в гордом одиночестве, сидела в самом дальнем углу и была занята тем, что скользила взглядом от одного одноклассника к другому, будто пыталась понять, что каждый из них из себя представляет.

Сама же школьница пребывала в вечно в тени Любавы и, похоже, сама не знала, кто она и какая без своей могущественной подруги. Да и одноклассники, впрочем, тоже. Никто из ребят по-настоящему никогда в нее не вглядывался. А потому для всех остались незамеченными перемены, произошедшие во внешности одноклассницы: волосы ее потемнели, из невзрачных окрасились в насыщенно черный свет, прямые от природы, они вдруг начали виться. Кожа, болезненно бледная, приобрела легкий загорелый оттенок, что сопровождает круглый год всех любимчиков солнца.

Лизу, как и Драгана, речь старосты совсем не трогала. Недобрый взгляд ее, наконец, перестал скользить по ребятам, вызывая неприятный холодок, и остановился, впившись в Мирославу. Та сидела вместе с Малом, и их пальцы были по обыкновению переплетены. Их связью несло за версту. Прочной. Чистой. Без каверзного налета. И Лиза ненавидела эту связь, лучше любого оберега защищающую юношу от чар влюблённой в него одноклассницы. По крайней мере, пока.

О! Как бы Лизе хотелось оказаться сейчас на месте соперницы. Прощупывая ее взглядом со спины, девушка будто надеялась найти брешь, просочиться в ее тело, стать ею. Но, увы, ни лазейки, ли прорехи.

Леся, закутавшись в свой кокон, тоже отгородилась от всех и не имела ни малейшего понятия, что она вообще забыла на этом собрании. До дрожи ей хотелось взглянуть на Ярослава, но русалочка держалась. Как она и боялась, ее сказка тоже оказалась с грустным концом. Так для чего тогда рисковать превращением в морскую пену? От нее и так практически ничего не осталось.

Собрание привычно закончилось вдохновляющей речью Василисы о том, как важно им держаться вместе. Кто-то закатил глаза, другие согласно закивали. Тем не менее, ребята единым потоком вывалились из дома Прекрасной, растекаясь отдельными ручейками, пока их поток окончательно не иссяк. Леся, стараясь избежать неловкого столкновения с бывшими подругами, намеренно засобиралась самой последней.

- Лесь, можно тебя на два слова? – подошла к девушке Василиса.

Русалочка смерила ее уставшим взглядом.

- Что такое?

- Ты в порядке?

Леся поежилась от неудобного вопроса.

- Послушай, - мягко, но в тоже время твердо начала колдунья, - я не знаю, что у вас там приключилось. Но ты сейчас наиболее уязвима. Без подруг. Без Ярослава. А по одиночке сейчас нельзя.

- Мне так лучше, - глухо отозвалась девушка.

- А вот и нет, - рассудительно заметила Василиса. – Если тебе нужно будет выговориться – заходи. А пока будь осторожна.

Русалочка ничего на это не ответила и молча выскользнула на улицу.

- Что там у них опять стряслось? – недовольно пробубнила Румяна.

- Да как обычно. Глупость на безрассудстве.

Василиса воспринимала свой класс скорее, как детский сад, нежели, как равный ей коллектив. С первого класса, став старостой, колдунья муштровала ребят, внушала им чувства дружбы и преданности по отношению друг к другу. Они могли не отмечать все вместе праздники, но коллективом с большой буквы они действительно стали. И, то ли воспитание Василисы принесло свои плоды, то ли одноклассники ей в большинстве своем достались без гнилой сердцевины, да только за друг друга ребята были горой. Не припомнить, сколько раз мальчишки защищали Танью и Лесю от нападок со стороны параллельного класса. А сколько раз Василиса самолично осаживала Любаву? При этом староста никогда не требовала дифирамб или оваций. Это была ее работа. И она с ней справлялась.

Выходя на морозный воздух, девушка с упоением подставила лицо ледяному дыханию зимы. Кожу приятно жгло, так что девушка с наслаждением прикрыла глаза.

Намеренно забредая в сугробы, чтобы оглушить себя в этой вакуумной зимней тишине, Леся направлялась в сторону дома. Неожиданно огромное, волосатое, черно-белое пятно сбило девушку с ног, принялось радостно лаять и стараться лизнуть в лицо. Русалочка брезгливо отворачивалась и в то же время с запрятанной нежностью трепала пса по спине.

- Полкан! – раздался громкий голос.

Для успевшей скомкаться тишины было невыносимо вмещать в себя такое разнообразие звуков.

Пес, услышав свое имя, игриво тюкнувшись носом в ладонь Лесе, вприпрыжку помчался к своему хозяину. Русалочка, отряхиваясь, поднялась и с независимым видом уставилась на Ярослава. Не выдержав этой борьбы, юноша первым отвел взгляд и неловко поздоровался.

Набравшись решимости, девушка заговорила:

- Ярослав, мы можем пройтись?

Тот кивнул, не поднимая головы.

Они двинулись вместе, но на заметном расстоянии друг от друга, больше не было понимания, кто он для нее, кто она… Лишь мучительная тишина, обрадовавшись тому, что мир опять стих, потоком заполняла пространство между ними.

Первой заговорила Леся.

- Думаю, я должна перед тобой извиниться, - она не смотрела на парня, устремив свой взгляд сквозь непроглядную белизну. – Мне так хотелось.., - невысказанное слово дыханием разбилось о снег. – Ничего у нас не выйдет, понимаешь? Никак.

И девушка осмелилась поднять на Ярослава пронзительный, такой живой взгляд. Юноша оставался молчалив, в отличие от русалочки, его глаза оставались безжизненными и пустыми. В кои-то веки лицо богатыря не отображало сотни эмоций, без них юноша походил на покрытый помехами экран телевизора. Леся поджала губы, разочарованная в себе. Ее так раздражали шутки Ярослава, а теперь она готова была отдать все сокровища морского царства, только чтобы услышать очередную глупость, сорвавшуюся с его вечно улыбающихся губ.

- Ты тоже меня извини, - вдруг вымолвил Ярослав. – Я тоже был неправ, - и его губы изогнулись в измученной улыбке. Но он хотя бы попытался. – Мы неплохо справились для первого опыта, - чуть помолчав, добавил он. – Так что хвост трубой!

И сердце Леси больно сжалось от жалости и чувства вины. Видеть таким богатыря было невыносимо. Но она уже сделала свой выбор. В компании подруг все для нее было привычно, ясно. С парнем же каждый шаг представлялся ей шагом в пропасть. Все такое непривычное. Неизведанное. Оно пугало русалочку. И помощи просить было не у кого. Тогда уж лучше простой и понятный ей мир. А любовь? Пусть так и останется мечтой.

Живая часть ее измученного сердца сжималась, разрывалась. Но Леся упорно делала шаг вперед. И не оглядывалась. Все сказки и легенды твердят, что это плохая идея.

Апатия и пустота, вот с чем вернулась Леся в дом Клавдии Ягиничны. С кухни доносились девичьи голоса, так хорошо знакомые русалочке. Леся скованно замерла, позволив неуверенности на миг коснуться сердца. Сжав кулаки, девушка направилась к бывшим подругам.

Шаг ее робкий, неуверенный. Тенью показалась она на в дверях кухни, привлекая всеобщее внимание. Забава и Люся смотрели на девушку прямо, спокойно. Танья же как-то неуверенно. Обида еще проступала в ее глазах. В том, как неловко она обхватила кружку руками.

Леся возвышалась над подругами, но при этом казалась такой маленькой перед ними. В данном случае эта позиция не несла с собой никаких выгод, лишь доставляла большее неудобство.

- Танья, - позвала девушку русалочка, - прости меня. Я сделала тебе больно.

Фея, не дав ей продолжить, налетела на подругу и заключила в крепкие объятия. Леся, которая всегда с неловкостью и сдержанной отстраненностью относилась к подобным сантиментам, в этот раз позволила моменту длиться бесконечно долго.

- Я была грубой и черствой, воспринимала тебя как должное. Раздражалась, - бормотала она, и с каждым словом Танья все сильнее сжимали объятия.

- Я скучала, - прошептала фея.

И Леся, наконец-то, обняла девушку в ответ.

- Ты нас тоже прости. Мы могли переборщить, – признала Забава.

- Мы просто хотели, чтобы ты перестала быть такой занозой! Ай! – пискнула Люся и потерла плечо.

Колдунья укоризненно покачала головой, глядя на дочь богатыря.

- Но я говорю сразу, Драган мой друг, и вам придется смириться с этим, - тут же с ноткой враждебности выпалила Леся.

- Ну, чудес не бывает, - недовольно выдохнув, пробормотала Забава.

- Танья, я надеюсь, ты это примешь, - внимательно глядя на подругу, уже спокойным тоном обратилась к ней русалочка.

- А, нет. Чудо все-таки свершилось, - с легкой ноткой насмешки в полголоса прокомментировала Забава.

- Эм, - от неловкости замялась фея. – Да, ничего страшного, - неуклюже ответила она.

Школьницы постепенно начали высвобождаться из объятий, пока руки еще не затекли окончательно.

- Он же тут извинился перед ней! – подала голос Люся, вводя Танью в еще более неловкое положение.

- Вот видишь! – ободрилась русалочка, получив лишнее подтверждение тому, что она оказалась права на счет парня.

Фея только неловко улыбнулась.

Она все еще не знала, как теперь относиться к однокласснику. Насмешки и колкости прошли, но память - упрямая штука, не позволит так просто забыть. Будет то тут, то там подкидывать леденящие душу следы, вводя несчастную жертву в оцепенение. Как будто воспоминания могут причинить такую же боль, что и реальность.

После того раза они с Драганом больше не разговаривали. И Танья, честно говоря, не видела в этом никакого смысла. Легче было представить, что они никогда и не общались, чем, в попытке установить хорошие отношения, не вернуться к исходной позиции. То состояние, в которое девушку вводил одноклассник до всей этой истории с книгой, ужасно выматывало, лишало сил. И каждая последующая колкость источала фею, и сил терпеть это у нее практически не оставалось. И Танья не испытывала ни малейшего желания узнать, какого это, сблизиться с ним.

Но, по какой-то неведомой причине, раз приоткрыв дверь в свой мир, девушка потеряла контроль. И дверь безжалостно распахнули, пропуская ее давнего недруга.

На кухне у Клавдии Ягиничны оставалось все меньше и меньше места. Раскинув на столе тетрадки и учебники, компания школьников сообща делала уроки. С некоторых пор это стало их традицией, которая, кстати, шла на пользе нерадивой Люсе и невнимательной Танье. По какой-то причине фея опять оказалась зажата между Драганом и Лесей, и все время невольно льнула к последней, боясь как-либо задеть одноклассника. Забава, как правило, в таких посиделках не участвовала. Ей с уроками прекрасно помогал справляться Борис, как-то верно однажды подметив, что в коллективе колдунья справляется только с одним предметом – болтологией.

Танья, отчаянно нуждаяясь в беспардонной воинственности колдуньи, больше всех жалела, что той нет рядом. Сама она была через чур вежлива и, боясь задеть чужие чувство больше, чем свои, молчала и не решалась поменяться с кем-либо местами.

Непривычно тихая, она привлекла внимание Волка. Юноша внимательно вглядывался в лицо феи, когда его отвлек возглас Люси.

- Ты уже все решил! – ахнула она, не верящим взглядом уставившись на Волка.

Тот насмешливо взглянул на девушку и с напускным безразличием пожал плечами.

- Да он умный парень, только нос задирать любит, - со знанием дела заявил Драган. – Что тебе мешает пойти на золотую медаль?

- А что мешает не пойти? – парировал юный колдун.

- Ну, и дурак! – произнесла с горяча Люся. – Мне бы так легко все давалось!

Самой девушке, чтобы постичь тайну некоторых предметов, приходилось чуть ли не носом землю рыть, что нехило так лишало их интереса в глазах школьницы.

- А ты напряги свои извилины для разнообразия! – парировал Волк.

Люся скорчила рожицу и показала язык.

- Я ничего не понимаю! – не слушая их разборки простонала Танья и в изнуренно опустила голову на злосчастный учебник по физике, штурм которого всегда заканчивался для девушки безапелляционной капитуляцией.

Объяснявшая ей материал Леся измождено терла виски, пытаясь совладать с подступавшей мигренью.

- Давай помогу, - предложил Драган, с насмешкой поглядывая на девчонок, уж больно комично те выглядели.

- Удачи, - выдавила русалочка.

И по тому, как безнадежно звучал ее голос, юноша еще сильнее подстегивал азарт и интерес разъяснить чудо физических формул для феи. Он начал с самых простых слов. Танья пребывала в настолько сильной прострации, что даже не имела сил бояться одноклассника, смотрела на него глазами млекопитающего, настолько же милыми, насколько неспособными внять человеческой речи. Девушка силилась, хмурилась, пытаясь зацепиться за знакомое слово. Но его тут же вышибали десятки новых. Все, что говорил Драган, влетало в одно ухо, проходило через мозг, отсвечиваясь в глазах, и вылетало тем же составом из другого уха.

- Это нереально, - сдался в итоге и он. – А как же у тебя четыре выходит каждый раз? – тупо глядя перед собой, не понимал одноклассник.

- За упорство, - призналась Танья со страдальческим выражением на лице. – Я переписываю все работы. Учительница меня просто жалеет.

- Но как же так? – озадаченно вопрошал юноша.

- А так! – воскликнула фея. – Я смотрю на доску, понимаю. Моргну. И уже ничего понять не могу!

- Но ты все равно молодец. Приходить и переписывать, - с уважением заметил одноклассник.

Не ожидав комплимента, Танья растерялась от смущения и недоумения. Она упорно продолжала готовиться к подвоху со стороны недавнего недруга.

- Да я вас сглажу! – выкрикнула Верея, наткнувшись на всю эту ораву. – Своего дома нет? – она негодующе топнула ножкой. – Танья, я там срезала немного с твоего цветка и, кажется, ему поплохело! – не испытывая ни капли стыда, девчушка круто развернулась на пятках и с высоко поднятой головой удалилась к себе.

Это было не в первый раз, когда для своих экспериментов маленькая колдунья брала несколько листочков с растений старшей сестры. Плохо только, что, как правило, это случалось тайком, и не всегда девушка успевала исправить причиненный ее любимцам урон.

После такой неприятной новости Танья вмиг сделалась печальной. Сорвавшись с места, она побежала проверять каждый горшок в поиске пострадавшего.

- Вот же малявка! – процедила сквозь зубы Люся.

- Я думал, мелкая любит Танью, - прекрасно помня про незадачливое чаепитие, произнес Драган.

- Любит, - подтвердила Леся, - но это не мешает Верее быть собой, - стараясь донести свою мысль, поделилась русалочка своей мыслью.