Однажды, среди звёзд...

Пролог.

Понятна мысль моя неглубокая?

Фаина Раневская.

Гарик сердито запыхтел трубкой и окутался клубами вонючего дыма. Фунтик слегка поморщился, но вновь просиял улыбкой. И вообще, стоял он такой, толстенький, нарядный, радостный, чистенький, улыбающийся… Так и дал бы в морду!

Гарик откинулся на спинку и кресло-качалка протяжно заскрипело. Под стать настроению.

- Ага! – весело откликнулся креслу Фунтик, – Сейчас!

И засуетился с плитой. И – кажется, через минуту! – торжественно поднёс Гарику чашечку кофе. Нет, умеет же… гад!

Кофе был превосходен. И аромат, и вкус и вообще… Гарик протяжно вздохнул и принялся выколачивать трубку. А потом прочищать её специальным ёршиком. Молча.

- Я тоже рад тебя видеть, дружище! – расцвёл идиотской улыбкой Фунтик, под мрачным взглядом Гарика.

- Кхм!.. – проворчал Гарик.

- И я скучал! – подхватил Фунтик, – Ещё как скучал! А тут, понимаешь, пандемия…

- Подожди! – не понял Гарик, – Так ты… того? Не обиделся?..

- Я?! – Фунтик даже лапки на пузике сложил, прижав их к тому месту, где, по его мнению, было сердце, – Я?! Никогда!

- А почему не звонил?

- Не люблю я этого, – словно тень облачка чуть омрачила лицо Фунтика, но спустя мгновение лицо слова засияло, – Что может быть лучше живого общения, дружище?!

- А, скажем, по скайпу?..

- Ну, скажи, могу я тебе по скайпу кофе приготовить? – возразил Фунтик.

- Кхм!.. – повторил Гарик и вновь окинул взглядом приятеля.

Такой, пухленький, нарядный, радостный… Так и обнял бы! Только, загордится, ведь, зараза! Так что, как-нибудь, в другой раз. Если заслужит.

- А у меня идея! – продолжал лучиться улыбкой Фунтик, – Идея с новой книгой!

- Ну-ну… – сурово промолвил Гарик, – Излагай!

- Сейчас-сейчас! – заторопился друг, – Дело происходит в космосе! В далёком будущем!

- Уже плохо, – поморщился Гарик, – Если в космосе. Ни тебе, описаний природы, ни тебе дальних поездок в незнакомые города… Скучно и замкнуто! Ну, разве, на чужую планету высадиться придётся…

- Не придётся! Тут будет про любовь. Представь: капитан корабля-разведчика, старый космическй волк, покрытый шрамами и славой, и молоденькая девушка-практикантка… можно, даже, инопланетянка!

- Ещё хуже! – перебил Гарик, – Мезальянс какой-то! Хотя… мезальянс? Мезальянс не самое плохое, что может быть. И что дальше?

- Они бороздят космос в далёкой звёздной системе! Ну, например, Тау Кита!

- Это правильно, – одобрил Гарик, – Тау Кита достаточно близка, по космическим меркам. Каких-то двенадцать световых лет! И имеет две планеты, похожие на Землю.

- Откуда ты… – растерялся Фунтик.

- Неважно! – привычно рявкнул Гарик, но тут же смягчился, – Продолжай…

- Ну, вот, – слегка поник Фунтик, – Они летают-летают… разведывают-разведывают… и у них вспыхивают чувства…

- Конечно вспыхивают, – усмехнулся Гарик, – Если одна-единственная баба на корабле! Хоть инопланетянка, хоть баба-Яга! Через полгода, что угодно вспыхнет. Не только чувства. И что?..

- А мы всё это опишем, – совсем тихо закончил Фунтик, – Можно, даже, в жанре «восемнадцать плюс».

- Опачки! – ухмыльнулся Гарик, – А ты можешь? В жанре «восемнадцать плюс»?

- Почему же нет? Почему, нет? Я взрослый человек! В конце-концов, я женат!

- Мои соболезнования!.. – мрачно буркнул Гарик. Еле слышно.

- Что? – предсказуемо не расслышал Фунтик.

- Я говорю: не горячись. Ты не только взрослый человек. Ты ещё и деликатный человек. Ты просто не сможешь. Я смогу. Но мне… – Гарик хотел сказать: «Мне лень», но вовремя спохватился. И ловко вывернулся, – Но мне трудно даются описания. Я больше по сюжету мастак. Приключения там, интриги…

- Ну… можно и без «восемнадцати плюс». Будет просто лёгкая эротика. Я и название придумал. Красивое. «И снова про любовь…». Как тебе?

- Никуда не годится! – мрачно подвёл черту Гарик, набивая трубку новой порцией табака, – И история – дерьмо, и название, как в театре. Если хочешь знать, название будет: «Однажды, среди звёзд…»! И вообще, это будет не любовный роман! Это будет социальная драма! Но, да, с элементами эротики.

- Социальная драма с элементами эротики!.. – как заворожённый повторил Фунтик.

- Да! – гордо подтвердил Гарик, – Да и сама история… Дружище, там же всё было совсем не так!

- А как? – робко уточнил Фунтик. Явно, в предвкушении.

- Как? А, вот, садись к компу! Слушай… и пиши!

Глава 1. Экзамен.

Самолет это трамвай. А трамвай вообще велосипед.

Эвелина Хромченко.

Кадет Коннор Брунов.

- Достаточно! – доверительно шепнул чипель, – К тому же, на вахту пора.

- Успею! – уверенно подумал я в ответ.

Но с беговой дорожки сошёл. Вместо этого, разбежался и прыгнул в бассейн. И поплыл вдоль правого бортика. Не торопясь, не на время, а исключительно для удовольствия. Нет, правда, хорошо! Ведь, хорошо же! Тем более, что и народу, кроме меня, всего пара человек.

- Пора! – чипель настойчиво пытался достучаться до моего сознания, – Опоздаешь!

Я упрямо пересёк бассейн в третий раз и легко вспрыгнул на бортик.

- Ну, ладно, – согласился я, – И вправду, опаздывать не следует.

Потом было ароматическое облако дезинфицирующего состава, мгновенная ионная сушка и я натянул на себя форму. Чёрт! Уже год, как ношу форму космофлота, а всё ещё гордость выпячивает. Иначе почему, как форму надену, так сразу себе более стройным кажусь? Более значимым?

- Время! – чипель уже почти кричал, – Времени в обрез!

- Бежим? – мысленно спросил я.

- Ага! Давай панику поднимем! – съехидничал чипель, – Пускай пассажиры сердечный приступ заработают! Пойдём. Но пойдём быстрым шагом!

- Пошли! – согласился я.

- Направо… опять направо и сразу налево… здесь на лифт и на два этажа вверх… теперь из лифта направо… – напоминал чипель дорогу, которую я и без него отлично помнил, – Ещё направо… направо! Я говорю «направо»! Ты что? Опять?!

Я молча и упрямо шёл прямо. Через коридор с жилыми каютами. Даже не так: не я шёл. Ноги сами меня несли. Помимо моей воли. И если бы встал вопрос, идти через этот коридор или опоздать, то вопроса бы, собственно, и не было. Я бы пошёл через коридор.

Вот и сейчас я шёл. Быстрым, твёрдым шагом, уверенно глядя вперёд. Только в одном месте мой шаг сам собой замедлился и я мазнул взглядом по каюте номер четыреста восемнадцать. И пошёл опять быстро. И глядя строго перед собой.

- Здесь направо… – печально вздохнул чипель, – А, сразу после коридора, налево. Эх, Конни!.. Ну что ты себя мучишь?..

Я молча шёл по маршруту, злился на себя, злился на чипеля, и молчал. А что тут скажешь? Ну, не мог я по-другому. Не мог!

- Объяснить ещё раз? – уныло задал вопрос чипель, – Что вы не пара? Что у вас не может быть будущего? Здесь направо…

Я упрямо мотнул головой и повернул направо. Не надо мне ничего объяснять. Сам всё знаю. Знаю, а поделать с собой ничего не могу.

- Пришли, – буркнул чипель, – Секунда в секунду!

Значок перед массивной дверью мигнул зелёным цветом и я шагнул прямо в дверь. Сквозь неё. И она привычно пропустила меня. Любой пассажир, не член команды, ударился бы, словно о стену. Странно, но кроме дежурного пилота в рубке сидел ещё и капитан, Стив Пирелли. Собственной персоной.

- А, – обрадовался капитан, – кадет пришёл! И всего на две секунды опоздал!

- Кадет Коннор Брунов пришёл вовремя! – возразила Эльга, наш бортовой искин[1].

- А могла бы и соврать. Для профилактики, – пробурчал Эльге капитан, – Чтоб он усовестился и заранее на смену приходил. Вот я в его годы за полчаса на вахту прибегал!

- Дважды, – холодно уточнила Эльга, – Первый раз, когда впервые на Землю возвращались, а второй раз…

- И всё равно! – перебил капитан, – Было дело? Было! А этот… не интересуется ничем! Какой из него космолётчик? Вот, мы уже почти на траверсе[2] Сириуса[3], скоро выходить из субсветового режима и делать разворот для захода в порт. А кадет даже не почесался вспомнить соответствующий раздел программы!

- Я почесался! – нахмурился я, – В смысле, я повторил весь раздел! Вон, у Эльги спросите! Она не даст соврать!

- Да, брось! – прищурился капитан, – И что, прямо можешь корабль в порт завести? Прямо-таки в ручном режиме? А?

- Могу! – упрямо сказал я, – Только вы всё равно не дадите. Но я бы мог. Правда.

- А давай! – неожиданно рубанул воздух ладонью капитан, – Давай попробуем! А что? Горючее у нас есть. Ну, промахнёшься ты на пару-тройку десятков астрономических единиц[4], и что? Подумаешь! Развернёмся и вернёмся обратно. Ты только во время манёвров в звезду не влети! Ни в одну, ни в другую[5]! Ну, и промежуточный порт по пути не смахни. А остальное – делай что хочешь! А я посмотрю, какого я себе помощничка воспитал! Ну? Берёшься?

- Вы серьёзно? – я, неожиданно для себя, охрип.

- Куда уж серьёзнее!

- Нет, правда?..

- Я же сказал!!

- Ну, тогда…

Я, всё ещё не веря, плюхнулся в кресло пилота. И капитан не рассмеялся, не окликнул строго. Он смотрел на меня вприщур и во взгляде его не было смеха. Только требовательное ожидание.

- Эльга! – окликнул я.

- Да, кадет? – тут же откликнулась бортовая система.

- Общаемся через мой чипель! – приказал я, – По моим мыслям. Так быстрее.

- Да, кадет! – пришло уже мысленное.

- Видеообзор, графики курса, положение в пространстве! – приказал я, – Вначале на отдельных экранах, потом объединить, по отдельной команде!

- Есть, кадет! – тут же загорелись вокруг меня, прямо в воздухе, нужные экраны. Трёхмерные, разумеется.

Я знал, что капитан тоже видит эти экраны. Эльга ничего от капитана не скрывает и скрыть не может. Для неё капитан – это бог. Ну и пусть видит. Мне даже лучше. Потом ничего объяснять не придётся.

Так… это кривая нашей скорости, это объёмная карта нашего участка космоса… вот он, пункт назначения, отдельная станция, довольно далеко от звезды. Ну, это понятно, Сириус А более чем вдвое массивнее Солнца. И объёмнее. А главное, он в двадцать пять раз более яркий. Поневоле уберёшь станцию наблюдения подальше. Жаль, что мы заходим на неё не с обратной стороны. Придётся протискиваться между двумя Сириусами. Ну-ка, посмотреть на них… ух ты! Как назло! На минимальном расстоянии друг от друга! А почему мы от них так близко?..

Я моргнул. Не может быть! Мы что, так сильно ускорялись, пока меня не было на дежурстве? Тогда времени, действительно, в обрез! Мы же вот-вот мимо проскочим!

- Соединить экраны! – дал я команду. И все эти объёмные голограммы слились воедино. Ага! Вот, значит, как всё сложно! Что же вы раньше-то тормозить не начали?..

- Укрупнить… ещё… стоп!

Я взялся руками за изображение и повернул его под более удобным углом. Ну, как «взялся»? Для меня – взялся. Для Эльги – потянулся руками и показал как изменить изображение. Она и изменила.

- Скорость минус пять сотых процента! Направление от оси движения: четверть секунды[6] в сторону Сириуса В!

- Есть!

Мне показалось, что корабль чуточку дрогнул? Это плохо! Это очень плохо! Пилотаж должен проходить так, чтобы этого не ощущалось. Когда корабль массой почти в шесть миллионов тонн вздрагивает, это значит, что вся эта масса изменяет свою кинетическую энергию. И куда это движение направлено? Вполне может быть, что где-то лопнула переборка или смялся кусок обшивки! Вот куда это может быть направлено! А, может, показалось? От нервов? От стресса?

- Эльга, состояние корабля?

- Стабильное.

Ну, точно, показалось. Фу-у… Ну, тогда…

- Скорость минус пять сотых процента!..

Каждое действие должно быть тщательно взвешено. Вот сейчас я двигал корабль не прямо к порту, а чуточку в сторону. Учитывая влияние массивного Сириуса В. Сейчас, на такой скорости, он почти не оказывает влияния, но когда мы затормозимся и выйдем из субсветовой… Если бы я шёл тупо в порт, нас бы мотнуло. А что такое, «мотнуть» такой корабль, как наш, в пространстве? Тот же бассейн, в котором я совсем недавно плавал, выплеснется в потолок, а люди… а людей просто размажет по их каютам. В красивые, но – увы – совершенно не живые кляксы. А тем курсом, что веду сейчас я, корабль не мотнёт. Корабль ляжет на гравитационное поле звезды, как на подушку, и та сама довернёт его в нужном направлении. Нежно и ласково. Без резких движений. Наверное… Надо только не влететь с размаху в это самое гравитационное поле, а только коснуться его.

- Эльга, прогноз?..

- Положительно!

- Скорость минус семь сотых процента!.. И ещё четверть секунды от оси движения в сторону Сириуса В!

- Осевое вращение!

- Погасить! Планетаркой![7]

- Сделано!

Я вдруг вспомнил, как хохотал весь наш класс в училище космопилотов, когда преподаватель зачитал нам отрывок из старинной фантастической книги, где описывались космолёты, как их представляли наши далёкие предки. Типа, космолётчик ухватился за рычаги и потянул их на себя. И корабль стремительно изменил направление движения… В лепёшку он сомнётся, а не изменит направление движения! На таких-то скоростях! Так, не отвлекаться!

- Скорость меньше на шесть сотых процента!

В левой части объединённого объёмного экрана мелькали цифры. Взгляд выхватывал самые важные. Пока всё идёт достаточно благополуч…

- Эльга! Почему падает сила тяжести на корабле?!

- Понижается мощность двигателей, а скорость вращения жилого диска[8] зависит от этой мощности…

- Почему не синхронизировано?!

- Не было команды.

- Издеваешься?! Синхронизировать! Немедленно!

- Сделано!

Фу-у… Надеюсь, некоторое уменьшение тяжести, никто и не заметил. Там всего на четверть процента было. То есть, если вы весите сто килограммов, то сбросили всего двести пятьдесят граммов. Не критично. Если, конечно, в исследовательском крыле не проводились особо точные опыты. Тогда… ой, не до них сейчас!

- Скорость меньше на пять сотых процента! И на полсекунды доворот, теперь в сторону Сириуса А!

- Есть пилот! Приближаемся к выходу из субсветовой…

- Вижу… Приготовить решётки дебаффа!

Не буду рассказывать, как оно было. А было тяжело. Полных четырнадцать часов тяжкой работы. Реально тяжкой. Психологически. Я умолчу о выходе из стоя одного из аннигиляционных двигателей. Это при выходе из субсветовой, когда корабль прёт на гравидавах[9], нужно без малейшего толчка перейти на двигатели другого типа, продолжая снижать скорость. И тут один из двигателей крякнулся! Во, подстава, а? В общем, когда я причалил к промежуточной станции, я был мокрый до пяток и руки у меня непроизвольно подёргивались. И дышал я, словно загнанная лошадь.

И всё это время, все четырнадцать часов, капитан неотрывно следил за мной. То хмурясь, то покусывая нижнюю губу. Я уверен, он слышал каждое слово, которое я сказал Эльге и каждое слово, которое Эльга мне ответила. У Эльги от капитана секретов нет.

Кажется, приходили другие пилоты и штурманы. У которых начиналась или кончалась вахта. Что-то докладывали капитану. Кажется, через чипели, не вслух. Я во всяком случае, ничего не слышал. Да и не до них мне было. Я вёл корабль к цели. И я его привёл.

- Три из ста, – загадочно выдал капитан, посмотрел на меня и улыбнулся, – Эльга выдала ситуацию с трёхпроцентной вероятностью решения. Ты справился, кадет! Эльга! Как ты оцениваешь действия кадета?

- Высший балл! – тут же отозвалась Эльга, – Кадет Брунов совершил всего две незначительные погрешности, которые не повлияли на решение проблемы. Высший балл!

- Истинные показания на экран! – прищёлкнул капитан пальцами.

Твою ж… Мы оказались ещё далеко от порта и Эльга уверенно вела корабль к цели. Хм! А ведь ведёт она его практически по тому же маршруту, что и я! Приятно, конечно, но что за шутки со мной тут играют?!

- Ты же не думал, кадет, что я и в самом деле дам тебе корабль с людьми на борту, которые могут погибнуть от одной-единственной твоей ошибки? – добродушно проворчал капитан, и внимательно посмотрел мне в глаза, – Или думал?.. Извини! Считай это своего рода экзаменом. Эльга тут соорудила что-то вроде симулятора места пилота. Да так ловко, что даже твой чипель повёлся. Но, ты молодец, кадет! Не подкачал!

Капитан дружески положил мне руку на плечо. Впервые. Даже не знаю, как это расценивать. Как поощрение, наверное? После долгого напряжения на пилотском кресле, мысли слегка путались.

- Иди, кадет, отдыхай, – прозвучало, словно сквозь вату, – Только иди сразу к себе, не броди по коридорам четвёртого этажа для вип-персон! Слышишь?..

А?.. Я вскинулся. Это ещё что за намёки?.. Ну, конечно! Эльга наябедничала! Или и чипель с ней заодно?..

- А я что? – забормотал в мозгу голос чипеля, – Я ничего! Я молчал! Она сама всё знает! Это же Эльга! Тут понимать надо!

Я с трудом поднялся и покачнулся. Уф-ф! И в самом деле, устал, словно марафонскую дистанцию пробежал. Со штангой в руках.

- Э-э-э… – протянул капитан, – Да тебе вообще по жилым отсекам ходить не стоило бы! Эльга! Проводи кадета Брунова по закрытому маршруту!

- Сделаю! – пообещала Эльга.

Это что ещё за «закрытый маршрут»?.. Я кое-как доплёлся до двери и провалился сквозь неё. Ничего, сейчас чуточку похожу, легче будет! Но, ходить не пришлось. Прямо за дверью оказалось незнакомое мне крошечное помещение.

- Лифт особого назначения, – коротко пояснила Эльга, – Я способна перемещать его в любое место на корабле. Очень быстро. Сейчас я выведу его прямо к задней стене твоей каюты… Готово! Просто шагни вперёд, и окажешься у себя.

- Ух ты! – поразился я, пошатнулся и вынужденно опёрся о стенку, – А почему я об этом впервые слышу? Почему мне о них не рассказывали?!

- Повода не было.

- И много у тебя таких лифтов?

- Сколько понадобится, – сухо ответила Эльга.

- А ещё что-то на корабле есть, чего я не знаю?

- О!.. – загадочно сказала Эльга, – Чтобы весь корабль изучить, с учётом всех модернизаций, тебе ещё года два понадобится! И всё хозяйство в исключительном порядке! Что непросто, согласись.

- Погоди! – до меня наконец-то дошло, – Так тот аннигилинг...[10]

- Исправен, разумеется, – в голосе Эльги просквозило лёгкое удивление, – Я за своими двигателями слежу! И уж особенно, перед их применением! Мы приехали, кадет!

- Ага, – тупенько сказал я, – Тогда понятно.

И ввалился в свою каюту.

[1] Общепринятое сокращение: искин - ИСКусственный ИНтелект.

[2] Траверс – направление, перпендикулярное курсу корабля. Иными словами, космический корабль почти достиг пункта назначения, но пролетает мимо, и для достижения нужной точки, необходимо совершить дополнительный манёвр.

[3] Сириус – самая яркая звезда ночного неба. С земли видна в созвездии Большого Пса. Двойная звезда. Находится на расстоянии 8,6 световых лет от Земли.

[4] Астрономическая единица – расстояние от Солнца до Земли. Около 8,32 световых минут. С 2012 года измеряется в системе СИ, в метрах. В точности равна 149 597 870 700 метрам.

[5] Видимая с Земли звезда – Сириус А, массой в 2 раза больше Солнца и в 1,7 раз массивнее. На расстоянии, в среднем в 20 астрономических единиц, вокруг Сириуса А вращается Сириус В, массивный белый карлик, массой приблизительно в 1,2 солнечной и периодом обращения в 50 лет. Наличие двух звёзд с собственной гравитацией, существенно затрудняет пилотирование в системе Сириуса.

[6] Напоминаем читателю: угол окружности измеряется в градусах, градусы делятся на минуты, а минуты на секунды. Корабль совершил микроскопическое изменение направления движения.

[7] Планетарка (сленг) – планетаные двигатели. На данном типе корабля – плазменные.

[8] Искусственная сила тяжести на космическом корабле достигается тем, что жилые отсеки расположены по окружности, на диске, который вращается вокруг оси корабля. Скорость вращения диска и определяет силу тяжести.

[9] Гравидав (сленг) – гравитационный двигатель, единственный на настоящее время двигатель, позволяющий достичь субсветовых скоростей. При выходе на обычные скорости необходимо перейти на двигатели другого типа: фотонные, или, как на данном корабле, на аннигиляционные двигатели. При снижении скорости до 45 км/сек и менее, обычно переходят на плазменные двигатели, часто называемые также «планетарными».

[10] Аннигилинг (сленг) – аннигиляционный двигатель. Имеется в виду двигатель, который якобы «отказал» в момент выхода из субсветовой.

Глава 2. Знакомство.

Все женщины ведут в туманы.

Марина Цветаева.

Кадет Коннор Брунов.

Обычно моя каюта представляет собой берёзовый лес. Точнее, лесную полянку. На полу мягкая травка, в стенах – убедительные голограммы белоствольных берёзок, уходящих вдаль, потолок изображает голубое небо, с плывущими облаками, вокруг птичьи трели и лесные запахи. Я многое пробовал. И оазис в пустыне, и морское побережье, и тёмный сосновый бор, и бесконечные ковыльные степи, и марсианские пейзажи, и подводные фермы и, вообще, разное. И остановился на берёзах. Ну, как-то это мне больше импонирует. Расслабляет и настраивает на лирический лад. Но не сегодня.

- Зеркало! – приказал я, – Во всю стену – зеркало!

Н-да! Ну и видок у меня! Прав был капитан, нельзя меня в таком виде народу показывать! Волосы взъерошены, глаза красные, под глазами тёмные круги, лицо бледное, потное, губы искусаны… Тьфу! Вампир какой-то, а не космолётчик! Вон, и рубаха насквозь пропотевшая, и брюки измятые…

Я сдёрнул с себя одежду и бросил в утилизатор. Вместе с нижним бельём. Прошёл в туалетную комнату и долго стоял под струями воды, приказав обдавать меня контрастным душем. Напряжение отступало медленно, постепенно, но отступало. А что, собственно случилось?

- А что, собственно, случилось? – эхом шепнул чипель, – А ничего не случилось! Капитан провёл с кадетом контрольное испытание. Которое кадет с честью выдержал. Когда капитан был кадетом, его такому же испытанию подвергали. Да! Мне Эльга призналась! Она врать не будет. Нет, ну не позволять же юному кадету рисковать тысячами жизней, в самом деле? Но и уметь управлять кораблём в ручном режиме кадет тоже должен уметь. Мало ли? Космос – не игрушка детям!..[1]

- Проехали, – буркнул я. Мысленно.

- Ароматизатор? Лаванду? – предложил чипель.

Я прислушался к себе.

- Давай!

- Тёплые, ароматные струи окутали меня со всех сторон. М-м-м… хорошо… И расслабляет. Сейчас как упаду в кровать…

- К нам гость…я – испуганно пискнул чипель.

- Кто?.. – удивился я.

- Вот…

И прямо передо мной проступило объёмное изображение девушки. Настолько реалистическое, что я вздрогнул и инстинктивно прикрыл некоторые места руками. Прекрасная девушка в лёгкой, белоснежной тунике с золотым орнаментом, белых бриджиках чуть ниже колен и сандалиях с плетёной золотой шнуровкой. И только через мгновение я догадался, что девушка стоит перед закрытой дверью, а чипель только транслирует мне её изображение. И девушка эта… не может быть!!!

Я опрометью выскочил из ванной комнаты и бросился к двери.

- Оденься! – успел окликнуть чипель.

Ах, да! Это всё от усталости. Вот, был бы конфуз! Но, во что бы одеться? Я же весь мокрый! А меня девушка за дверью ждёт!

- Халат! – шепнул чипель, – Лучшее решение – халат!

- Халат! – приказал я, подбегая к шкафчику для одежды.

Из шкафчика проблеснуло голубым цветом. И я распахнул дверцу. На вешалке висел халат. Бледно-голубой, с синими полосами. Цвет космолётчиков. И на груди эмблема космолётчиков. Маленький шарик планеты, а вокруг две пересекающиеся орбиты, по которым движутся ракеты. И эти орбиты образуют силуэт сердца. Ну, я так понимаю смысл рисунка, что космос в сердце каждого истинного космолётчика. Я быстро накинул на себя халат и перехватил его поясом. И ещё не успел его как следует завязать, как дверь растаяла.

Это через служебные двери я прохожу, как сквозь туман. Потому что служебные помещения даже видеть посторонним не положено. А жилые двери исчезают, растворяются. Как знак гостеприимства. Но девушка за порогом переступать через этот порог не спешила. А с любопытством заглянула внутрь. Она рассматривала мою каюту, а я рассматривал её.

Огненно-рыжие волосы, разбросанные в кажущемся беспорядке. Словно застывшие языки пламени. Странно, когда я увидел её в первый раз, мне показалось, что они золотые. А они с таким, чуть заметным, медным отливом.

Глаза. Это следующее, что приковывало внимание. Огромные, голубые глаза, опушённые длинными ресницами. Из-за этих длинных ресниц, глаза казались глубокими, как озёра, и таинственными, как подводные пещеры. А может, они и без ресниц были бы такими же? Откуда я знаю? Я не девчонка, я вопросами внешности не заморачиваюсь!

Задорный, курносый нос. Или не курносый?.. Небольшой, это точно, но он не казался слишком маленьким. Соразмерный нос. Но, небольшой. Фу-у, я запутался! Красивый нос на красивом лице! Вот!

Ровные дуги бровей. Такие называют «соболиными». Помню, как я удивлялся, когда впервые услышал это выражение. И даже приказал чипелю показать мне брови соболя, чтобы сравнить. И чипель, усмехаясь, объяснил, что «соболиными» брови называют за их густоту и форму. Вроде, маленький соболь застыл в прыжке на месте брови. Такой же красивый и изогнутый. Потому что соболь бегает изогнутыми прыжками. Тьфу, о чём это я? От растерянности мысли ускакали в сторону! Не хуже того соболя.

Ямочки на щеках. Говорят, что их видно, когда человек улыбается. Ой, так она же и в самом деле улыбается!!! Лукаво и весело. И губы у неё такие… такие… которые хочется целовать и целовать! Блин, о чём это я?..

Что?.. А, это чипель уже верещит изо всех сил! А я и не слышу.

- Идиот! Вспомни, перед кем стоишь!!!

А?.. Вот я дурак!!! И я почтительно склонил голову:

- Здравствуйте, Лучезарная! Чем могу служить?

- Ничем! – улыбка девушки стала ещё шире и она, наконец-то, шагнула через порог каюты, – Я просто пришла поздравить тебя с успешным выполнением контрольного испытания. Ты молодец! Мне понравилось!

- А? Испытания?.. А откуда вы… ах, да!..

- Ну, конечно! – без малейшей рисовки кивнула головой девушка, – У вашего искина Эльги нет и не может быть от меня секретов. И я, признаться, с большим любопытством наблюдала за твоим испытанием. Представь себе, все четырнадцать часов! Даже не думала раньше, что манёвр на таком корабле, это настолько сложное дело. Но, ты справился. Это было так здóрово, что я решила поздравить тебя лично. Хотя, кажется, я не вовремя?..

- О, нет! – растерялся я, – Вы вовремя! Я тут как раз… э-э-э…

Я и сам не понимал, что я хочу сказать и почему выходит так глупо.

- А у тебя комплекса нарциссизма[2] случаем нет? – ещё шире улыбнулась девушка кивая головой мне за спину.

Я оглянулся. Там всё ещё была зеркальная стена. В которой отражались прекрасная девушка и растерянный парень в халате, с мокрой головой.

- Нет! – я даже испугался, – У меня нет нарциссизма! Обычно это не такая стена! Эй! Эльга! Верни на стену обычный вид!

И вокруг нас зашелестели берёзки.

- Мило! – кивнула головой девушка, – Ну, ладно, не буду мешать. Ещё раз поздравляю с успешным экзаменом. Заглядывай, если что. Моя каюта…

- Четыреста восемнадцать! – выпалил я. И стушевался, – Простите, Лучезарная…

- Да, – вновь улыбнулась девушка, – Четыреста восемнадцать. И можешь называть меня по имени.

- Ирея! – тут же подсказал чипель, – Ирея Свенсон!

- Помню, – зло прошипел я мысленно, – Ты мне уже называл её!

- Пока! – помахала мне ладошкой Ирея, – Надеюсь, что мы ещё встретимся.

- Конечно! – горячо обрадовался я, – Обязательно!!!

Ирея снова улыбнулась и выскользнула из каюты. И дверь, восстановившись, отрезала её от меня. Не дверь, а скотина какая-то!

С глупой улыбкой я плюхнулся в кресло. Меня посетила Лучезарная! Да, нет, не в этом дело. Не в том, что она Лучезарная. Хотя приятно, конечно, почётно и всё такое. Я счастлив и горд оказанным вниманием… Но меня посетила девушка, которую я втайне… которую я тайно… которая… Нет, об этом нельзя! Категорически нельзя!

Впервые я увидел Ирею с месяц назад. Я тогда после качалки пошёл попариться. А когда вышел из парной, вздумал окунуться в бассейн. Вот там-то я её и увидел. Стройная девушка с золотыми волосами быстро и легко плыла вдоль правого бортика. Я хмыкнул и прыгнул в воду. И поплыл рядом, постепенно наращивая скорость. И… не обогнал. Девушка тоже ускорилась. Я поднажал. Девушка не отставала. Я поднажал ещё. Быть может, это было не совсем честно. Я же не знаю, сколько кругов она до меня намотала. Но девушка не отставала. И тогда я попёр во всю мощь. Блин! Зачем я столько сил в качалке оставил? Я бы сейчас…

Как угорелые мы носились от бортика к бортику, пока наконец-то, на третьем или четвёртом круге, я не вырвался вперёд. На полкорпуса. И, как-то само собой, после этого мы финишировали. Выскочили на бортик и уселись там, задыхаясь от гонки и улыбаясь друг другу.

- Здóрово плаваешь, Конни! – заметила девушка.

Значит, её чипель уже с моим проконтактировал.

- Спасибо…

- Ирея, – почему-то ошарашенным тоном подсказал мой чипель, – Ирея Свенсон. Лучезарная!

- Спасибо Ирея! – автоматически выдал я, и тут до меня дошло. Это Лучезарная!!!

- Извини, Коннор, я бы с удовольствием поболтала, но мне пора, – улыбнулась девушка и легко вскочила на ноги, – Ещё увидимся! Пока!

И она убежала.

Она убежала, а у меня перевернулась жизнь.

Я не монах и не отшельник. И я достаточно молодой человек, мне всего двадцать три. Надеюсь, вы не удивлены, что у меня была девушка? А почему нет? Она нравилась мне, я нравился ей. Не скажу, что мы строили грандиозные планы в своей жизни, но нам было хорошо вдвоём. Ровно до того дня, когда я увидел Ирею Свенсон. Лучезарную. И сам знаю, и чипель мне сто раз объяснял, что будущего у нас нет и быть не может. Лучезарные, до третьего колена, женятся и выходят замуж только за таких же Лучезарных. И исключений здесь нет. Повторяю, всё это я знал, а поделать с собой ничего не мог.

Я расстался с Аней, надеюсь она не держит на меня зла. Продолжать жить вместе, когда чувства ушли, это гадко. Я слышал, что где-то через пару недель она стала встречаться со своим коллегой из группы астробиологов. И на душе у меня стало легче. Мне не хотелось бы, чтобы ей было больно. А мой маршрут на дежурство с тех пор всегда лежит через жилые коридоры четвёртого этажа. Мимо комнаты номер четыреста восемнадцать. Прямо как школьник, честное слово!

- Эй, Конни, пора в постель! – забеспокоился чипель, – Вон, дремлешь уже!

- Постель! – приказал я.

Прямо из пола выдвинулась постель, стилизованная под небольшой зелёный холмик. И даже, вроде бы, поросший травой. На самом деле, искусная расцветка на чистейших простынях и одеяле. И матрац особой ортопедической формы. Не жёсткий и не мягкий. Как раз такой, какой я люблю. К какому привык. И перед сном я ещё долго вспоминал, как улыбалась мне замечательная девушка, с ямочками на щеках. А что мне снилось, к ужасу чипеля, я вам не расскажу ни за что! Вот!

Ирея Свенсон, Лучезарная.

Он забавный. Я думала, такие ещё к семнадцатому веку вымерли. Оказалось, что нет. Надо же, каждый раз идёт так, чтобы оказаться перед моей дверью! Прямо, детский сад какой-то! Хотя, приятно, не скрою. А может… завести с ним интрижку? Нет, правда? Я тут уже больше полугода без интрижек. С самой Земли. И, если честно, думала, что вообще обойдусь без них. Отдохну от всяких гнусностей и мерзостей. И первое время, да, это было, как бальзам на душу. А теперь… засвербело, что ли? Да, нет, глупости! Не засвербело. Потянуло. Я больше полугода к окружающим приглядываюсь. Я – Лучезарная! И этим всё сказано. Ещё бы я не приглядывалась! И в первую очередь, к экипажу. Так вот, этого парня я сразу выделила. Уж слишком он… наивный, что ли. Нет, все современные люди наивные. Мне ли не знать. Но этот наивнее всех. Хотя не дурак. Вот, совсем не дурак. Но, да, забавный.

[1] Строчка из популярной песни. Если точнее: «Космос детям – не игрушка!».

[2] Нарциссизм – самовлюблённость. Название происходит от древнегреческого мифа о юноше Нарциссе, который отверг любовь нимфы Эхо, и в наказание был обречён влюбиться в собственное отражение, которым любовался до тех пор, пока не превратился в цветок, названный впоследствии его именем.

Глава 3. Новости.

Будите меня, только если придут плохие

новости; а если хорошие – ни в коем случае.

Наполеон I Бонапарт.

Кадет Коннор Брунов.

Вообще говоря, я собирался посмотреть на реальную стыковку с космическим портом. Как его будет проводить Эльга. Хотя и не моя смена. Блин, это до чёртиков интересно и познавательно! Каждая такая стыковка, которых мы уже проделали немало за год, это словно отдельная песня на свой индивидуальный мотив. И, если хочешь стать настоящим космолётчиком, все эти песни должен наизусть знать. И уметь петь их, не хуже старушки Эльги. Но так уж получилось, не то я слишком устал накануне, не то у меня были чересчур сладкие сны, но помню, что я зверски цыкнул на чипеля, когда тот вздумал меня разбудить, и снова провалился в дремоту. И окончательно проснулся только тогда, когда он заверещал совсем уж оглушительно.

- Ну, что ещё? – лениво спросил я.

- Капитан объявил общий сбор! – прокричал чипель.

- Что?! – я буквально подпрыгнул с кровати, – Мы не причалили?! Какие-то проблемы?! ТРЕВОГА?!

- Мы причалили, – возразил чипель, – И не «тревога». Но капитан получил в порту новую информацию и сразу объявил общий сбор. Что-то здесь не так!

- Да, что не так-то?!

- А я знаю?.. И Эльга молчит. Но, если капитан объявил сбор, значит расскажет! Ты чего стоишь? Одевайся! Беги!

- Полная форма космолётчика! – крикнул я в сторону шкафчика, а сам ринулся в ванную. И краем глаза успел заметить, как из шкафчика сверкнуло голубым.

Я успел прибежать не самым последним. Но и не первым. Уже половина нашей команды сидели в спортзале, который капитан избрал местом сбора. Впрочем, теперь мало что напоминало, что это спортзал. Все штанги-гири-гантели убраны, все тренажёры спрятаны. Просто большое помещение. В котором расставлены ряды стульев. Мрачный капитан сидел напротив, а за его спиной… я моргнул, но видение не исчезло. За его спиной нервно прохаживалась взад и вперёд Ирея. Не глядя ни на кого.

- Все собрались? – проворчал капитан, поднимая голову.

Глупый вопрос, на мой взгляд. Эльга, наверняка, всех сосчитала и доложила, все или не все. Но, так уж устроен человек, любит повторять очевидное. Особенно, когда он в годах, вроде капитана.

- Есть новости, – продолжал капитан, – И эти новости… странные. Настолько, что я посчитал необходимым сообщить их лично, а не через Эльгу и не через чипели. Для тех, кто не штурманы, я поясню. Здесь, возле системы Сириуса, находится группа астрофизиков. Почти в полторы тысячи человек. Уже много лет. Что они делают, какие загадки космоса разгадывают, нам не важно, важно, что они есть. И, раз уж они всё равно есть, обычно рядом с такими группами исследователей оборудуют промежуточные станции. Ведь, грузовым кораблям нужно сюда оборудование доставлять. Или, пассажирско-грузовым, таким, как мы. Вот и делаются базы, склады и прочее. И мы, на пути к основной цели, к звезде Лейтена, заскочили сюда, доставить людей и оборудование. Но, главное, мы должны были получить здесь горючее для гравидвигателей, чтобы закончить маршрут. Но нам его не дадут.

- А?! Как это «не дадут»?.. Что-то случилось? Авария?.. Катастрофа?..

Эти вопросы посыпались со всех сторон. Капитан поморщился.

- На планете Табиру, куда мы, собственно, держим путь, произошло восстание.

Вот тут, признаться, у всех дар речи пропал. Это невозможно! Мы что, дикари какие-то? В первобытное состояние впали? У нас уже двести лет никаких проявлений агрессий не было! Это что, всеобщее помешательство на той планете?

- Итак, – продолжал капитан, – там произошло восстание. Представителя Лучезарных свергли или даже… уничтожили!.. Во всяком случае, искин системы правопорядка отправил гравиамму[1] на землю. А через секунду это сообщение продублировали искины системы госконтроля и космофлота. Совет Тринадцати[2] немедленно собрался на внеочередное совещание. А тут пришла и гравиамма от восставших. Они отказались отправлять на Землю ресурсы из системы звезды Лейтена просто так, как отправляли раньше. Они требуют равноценного обмена. На новые технологии и другие достижения земной науки. Мало того! Они требуют, чтобы к ним отправили значительную группу учёных для основания на Табиру своей академии наук! И отправили на Землю пофамильный список, кого они хотели бы видеть у себя. Обещая создать им самые лучшие условия для работы.

В ответ, разумеется, Совет Тринадцати объявил бойкот восставшей планеты. И отправил сообщения на все окрестные станции с запрещением выдавать гравитопливо для всех, кто собирается лететь к звезде Лейтена, к планете Табиру.

И тут получается странное обстоятельство. На этой станции получили сообщение, чтобы ни нам, ни кому бы то ни было, кто к Лейтену идёт, топлива не давать. А мы никакого сообщения не получили! То есть, у нас остаётся задание, подписанное, между прочим, тем же Советом Тринадцати, доставить груз к звезде Лейтена! К назначенному сроку.

Очень может быть, что гравиамма для нас уже в пути и вот-вот мы её получим. Вот, прямо через секунду. Или через час. Или через сутки. Надо только дождаться. А может, и не получим мы ничего. И сорвём поставку грузов на звезду, нарушив какие-то планы Лучезарных. Ведь, почему-то нам сообщение не послано! Почему? Не забыли же они о нас, в самом деле!

Мы могли бы формально отказаться от продолжения полёта на том основании, что нам не дали топлива. И нам его не хватит до конечной точки. Если бы не одно обстоятельство. Нам, действительно, не хватит топлива, если лететь привычным маршрутом. И нам его хватает, правда в обрез, если лететь напрямик. Но тут ещё одна загвоздка!

Напрямик мы не имеем права лететь, потому что при этом мы влетим в Запретную Зону. Ни один корабль не имеет права вторгаться в Запретную Зону, без особого разрешения Лучезарных. Но…

Капитан беспомощно оглянулся на Ирею.

- Я, Лучезарная, разрешаю вам пройти через Запретную Зону, для скорейшего достижения звезды Лейтена, – твёрдо заявила девушка, – И всю ответственность за все последствия беру на себя.

- И ещё одно обстоятельство, – неохотно выдавил капитан, – Вы все можете отказаться от продолжения полёта. В связи с теми новостями, о которых я вам сейчас рассказал. Лично я такого сделать не могу. Я капитан и оставить корабль не имею права. А вы можете. Если из состава команды уйдёт более половины пилотов, Эльга не двинет его с места. Не имеет права, в соответствии с чёткими инструкциями. Если же останется половина или больше – ну что ж! – мы пойдём в Запретную Зону. Времени у нас мало, но я даю вам сутки, чтобы принять решение. Или, может, нас догонит гравиамма. В любом случае, прошу собраться здесь же, завтра, к девяти утра по корабельному времени. С твёрдым решением, будете вы продолжать полёт или нет. Не буду на вас давить. Могу только сказать, что последствия вашего решения остаться на корабле непредсказуемы. А решение уйти из команды никто не сможет осудить. Никто и никогда. Поэтому, думайте.

И капитан раздражённо дёрнул уголком рта.

- Всю ответственность принимаю на себя, – негромко повторила Ирея.

Ирея Свенсон, Лучезарная.

Твою мать! Сутки! Всего сутки где-то задержались! Или началось на сутки раньше, чем задумано? Да, без разницы! Попади мы в эту дыру на сутки раньше, и уже летели бы по маршруту, заправленные по самые горловины баков. А там пусть летят гравиаммы по всему космосу. Но теперь начались ПРОБЛЕМЫ! Хорошо ещё, что дед додумался так составить и так отправить гравиамму, чтобы появилась возможность для манёвра. И всё равно, я битый час убеждала капитана, что мы не нарушаем закон и я обеспечу ему комплект пилотов, как требует их долбаный корабельный устав. А я обеспечу! В лепёшку расшибусь, а обеспечу!

[1] Гравиамма – сокращение от грави-телеграмма. Вид космической связи, быстрее скорости света. Не позволяет связаться в режиме реального времени, а только лишь сообщения напоминающие древние телеграммы или СМС, однако, скорость передачи таких сообщений поразительна. Требует незначительного расхода гравитационной энергии.

[2] Высший орган управления человечеством. Состоит из Лучезарных первого круга. Находится на Земле.

Глава 4. Выбор.

Поступки – плоды помыслов. Будут

разумные помыслы – будут хорошие поступки.

Бальтасар Грасиан-и-Моралес.

Кадет Коннор Брунов.

Говорят, в древнем не то двадцатом, не то двадцать первом веке, на заре космонавтики, очень остро стоял вопрос ностальгии, тоски по Земле. Говорят, когда первые космонавты возвращались с чужих планет, они, в избытке чувств, целовали землю под ногами. И плакали слезами радости и восторга.

Ну, не знаю. Может быть, это потому, что летать им приходилось долгое время в ограниченном, замкнутом пространстве. И из иллюминатора видеть только унылую черноту космоса. В наши дни, когда наш корабль вполне сопоставим по размерам с теми же, древними городами, но гораздо технологичнее, подобное кажется странным. Зачем мне, к примеру, обнимать и гладить берёзку, если я вижу эти берёзы каждый день в своей каюте? И на вид они неотличимы от настоящих? А зрение, как известно, это восемьдесят процентов информации. На корабле я ежедневно посещаю десятки мест, которые не дают мне проникнуться духом ностальгии, встречаю сотни разных людей…

Наверное, для человека двадцатого или двадцать первого века было бы удивительно, что проплыв такое расстояние через чёрную бездну космоса, я не пошёл смотреть порт, к которому мы причалили. Вот, дескать, глупость какая! Столько новых видов, столько новых ощущений! Но, во-первых, видов и ощущений новых не будет. Станция достаточно удалена от обоих звёзд, чтобы не испытывать их притяжение. А чтобы не болтаться в невесомости, станция вращается вокруг себя, создавая искусственную гравитацию. Мы, когда причаливали, синхронизировали своё вращение со станцией и только тогда пристыковались. А во-вторых, для удобства работы, вокруг станции, прямо в космосе, расположены всевозможные огромные зеркала, которые улавливают и усиливают свет обоих Сириусов. Если вы на этой станции поднимете голову вверх, вы увидите множество ярких пучков света. Вроде как, много-много мелких солнц. Которые, как и положено по расписанию, утром «восходят», а вечером «заходят». Между прочим, по земному расписанию! Вот и спрашивается, что я там увижу, чего не видел на других таких же? Тем более, что и всё остальное на станциях стандартизировано. Я точно знаю, где там расположены парки, где научные центры, где жилые корпуса и так далее. Потому что они на любой другой станции так же расположены. Как и на нашем корабле. Удобно, продумано и с комфортом. Но, одинаково. Привычно. Может, даже, специально для того, чтобы любой человек, в любой точке обитаемого мира, чувствовал себя как дома. Вот и получается, если я и там и здесь чувствую себя как дома, зачем я попрусь на станцию? Я их уже несколько штук повидал и ничего нового уже не увижу.

Поэтому я остался на корабле. Видел, как суетятся вокруг мелкие роботы-манипуляторы, разгружая наш корабль под руководством Эльги. Видел, как сходит с корабля и рассаживается в микро-флайеры группа людей, прибывших сюда для работы. Но самого туда не тянуло. Вместо этого я погулял по коридорам и вернулся в спортзал. Я заметил, что после усиленных упражнений, когда кровь быстрее бежит по организму, мне думается лучше. Хорошенько размялся и приступил к тренировке упражнений ю-тай[1]. Долго и сосредоточенно колотил по деревянным манекенам руками и ногами, попрыгал, нанося в прыжке удары, посидел на шпагате. А потом сказал Эльге, чтобы выпускала спарринг-партнёра. На свой вкус.

Сегодня это была большая кошка, вроде пантеры. Я не великий мастер единоборств. Пока. Хотя и Эльга и чипель отмечают мой быстрый прогресс. Поэтому кошка была вялая и двигалась явно замедленно. Тем не менее, чтобы завалить её, мне пришлось попотеть. Да и, к досаде, пропустил пару ударов когтистой лапой. Один удар пустячный, вскользь, только оцарапал живот. Второй, более ощутимый, пропорол мне бедро в момент, когда я наносил удар ногой.

И всё же, кошака я завалил. Да так, что из него всякие гаечки-шестерёнки посыпались, вместе с электронными потрохами. Дохлая кошка просочилась сквозь пол, а я, тяжело дыша, прихрамывая, отправился в парилку. Эльга наверняка подсвечивала чем-то регенерирующим, потому что раны затянулись прямо на глазах. Потом я немного поплавал в бассейне и вернулся в свою каюту. Контрастный душ, ионная сушка. А потом я упал спиной на мягкую, пружинистую травку и, наконец-то, хорошенько задумался.

Где-то в середине двадцать первого века разразилась самая ужасная война. Всемирная. С применением самого страшного оружия, придуманного человечеством. Сразу скажу, мало кто помнит подробности той войны. Ну, разве что, в общих чертах. Что горела земля, океаны вставали на дыбы, а горы крошились и на их месте возникали пустыни. Пустыни вообще возникали по всей земле.

Тряслись тектонические плиты и сдвигались континенты. Вулканы извергались в тех местах, где их никто никогда не видел. Кажется, смыло напрочь какой-то крупный остров. Не то Нипотия, не то Хипония. От жара растопило льды Арктики и Антарктики. Говорят, что раньше Средиземное море можно было переплыть вплавь, даже в самом широком месте. Правда, для этого нужно было быть отличным спортсменом-пловцом. Ну, не знаю! Посмотрел бы я, как они попытались это сделать сейчас! А человечество вымерло. Разве те, жалкие остатки, что бродили одиночками и мелкими группами по пустыням, можно было назвать человечеством?

И тут… И тут оказалось, что один уголок остался нетронутым войной. Да ещё как нетронутым! Все блага цивилизации! Так вот, из этого уголка во все стороны Земли полетели боевые самолёты. Только сбрасывали они не бомбы, а листовки. Мол, так и так, кто желает выжить, добро пожаловать к нам. Мы всех примем, всех накормим-напоим, всем дадим работу, одно условие – полная лояльность граждан к государству. Согласитесь, условие достаточно справедливое.

Конечно, большинство подумало, что это путь в рабство. Именно так они расценили слово «лояльность». Но вопрос стоял просто: либо туда, либо сдохнуть. И народ поневоле потянулся к этому райскому месту. Как же оно называлось?.. Не помню.

Первый сюрприз ждал переселенцев на границе. Помимо клятвы в полной лояльности и соблюдении всех законов государства, каждому в голову вживили чип. И объяснили, что этот чип будет очень внимательно следить, как именно соблюдаются законы. Нет, свобода воли – полная, но если что…

Деваться переселенцам всё равно было некуда. И каждый согласился. Многие, в тайной уверенности, что они смогут этот чип обмануть или вообще убрать. Ага! Наивные.

Чип следил за хозяином не просто строго – строжайше! Плюнул не там – штраф! Хотя был один и на пустыре. Перешёл улицу на красный свет – штраф! Хотя улица была совершенно пуста. Сказал грубое выражение – штраф! Тогда ещё в ходу были деньги. И деньги были мерилом жизненного уровня. Так что, терять деньги не хотелось никому. Мало того, ни один переселенец, каков бы ни был его статус на родине, не получил никакого преимущества. Как бы не был он богат, знатен или знаменит, за нарушение закона государства, он всё равно получал штраф, наравне с остальными. За более серьёзные преступления сажали в тюрьму. Имеешь незарегистрированное оружие – в тюрьму! Знаешь, что кто-то имеет оружие и не сообщил об этом – в тюрьму! Кто-то организует преступную группировку – в тюрьму! Даже если сделать ничего не успели, а только намерения были. Потому что создание такой преступной группировки – уже преступление. Знаешь о преступной группировке и не сообщил – в тюрьму! Жестоко?.. А может, справедливо? Ведь тем, кто не связывался с криминалом, кто хорошо работал и старался на благо государства, платили очень неплохо. Очень. Особенно, учитывая окружающий ужас.

Кстати, удалить чип уже не получалось. Во-первых, кто будет удалять? Каждый врач тоже имеет чип, и если он пойдёт на преступление, он сядет в тюрьму. Ну, допустим, угрозами удалось запугать врача. И что? Идёт по улице человек без чипа. Система слежения сразу поднимает тревогу. Хватать этого человека! Куда чип дел? В тюрьму! И вот тебе новый чип, чтобы неповадно было!

Очень скоро стало понятно, что бороться с этой системой невозможно. Кто-то смирился, кто-то до конца жизни скрипел зубами, но поделать ничего было нельзя.

А скоро проявился и второй сюрприз. Детям вживляли чип уже при рождении. Прямо в мозг. И это был чип нового поколения. Гораздо сложнее. Этот не просто следил за своим хозяином. Он стал его вторым «я». Чтобы отличить этот чип от простого чипа, его стали называть чипелем. Примерно за год, чипель полностью срастался с мозгом хозяина. И видел глазами хозяина, слышал его ушами, чувствовал то же, что чувствует он. Но, в то же время, как бы оставался в стороне. Как сторонний наблюдатель. И мог оказывать воздействие на мозг хозяина. Почти любое.

О, нет! Свобода воли осталась в неприкосновенности! Хочешь плюнуть на тротуар? Плюнь! Но чипель предупредит тебя, что он немедленно сообщит о твоей выходке. И, действительно, сообщит! И, вот, скажи: оно тебе нужно?..

Плюсов от чипеля оказалось немеряно. Теперь родители не бегали в панике по квартире с воплем: «Почему мой малыш плачет не переставая?!». Чипели сообщали родителям, что у ребёночка газики и надо просто погладить его по животику. Вот так, против часовой стрелочки. Или что ребёнок проголодался. Или ещё что-то…

Чипели прекрасно убаюкивали малышей и рассказывали им сказки. А ещё обучали детей. Прямо во сне. Есть такая штука, суггестопедия. Словно специально для чипелей придумано!

А сколько малолетних исследователей чипели спасли от неминуемой смерти, когда те собирались сунуть пальцы в розетку? Правда, это ещё до беспроводной энергосистемы. Просто, заставляли ребёнка отдёрнуть руку от неосознаваемой им опасности, благо управляли нужным отделом мозга и могли заставить нужную мышцу сократиться. С последующим наглядным объяснением. Да, разве только дело в розетке? А сколько заблудившихся вывели? А сколько тревог подняли, когда человек в опасную ситуацию попал? Ангелы-хранители это, а не чипели!

А ещё чипели заменили все предыдущие гаджеты. По сути, они сами являлись модифицированными гаджетами, которые к тому времени тоже уже вживляли в височные доли мозга. И видео, и музыка, и средство общения, и средство управления личным транспортом и домашними роботами… У чипеля появилась только ещё функция контроля. Глубокого контроля. Потому что выяснился третий сюрприз чипелей.

Я говорил, что чипели не имели права никак влиять на мозг своего хозяина. Это не совсем так.

У каждой женщины есть периоды, когда она может понести ребёнка и когда не может. Когда у неё очередная яйцеклетка ещё зреет и когда она уже созрела и готова к оплодотворению. Так вот, когда женщина готова к зачатию, её чипель сообщает об этом всем окружающим чипелям. И те… активно подавляют все возможные гормоны в мозгу окружающих мужчин. Молча, без излишнего шума и сообщения хозяину. То есть, вы физически не сможете быть близки с этой женщиной. Каких бы стимуляторов и афродизиаков[2] вы не наглотались. И сами не догадываетесь, почему. Иными словами, женщина не может зачать ни от мужа, ни от любовника, ни от кого бы то ни было. А просто секс, когда нет риска забеременеть – всегда пожалуйста и сколько угодно.

А дети? Если хочешь детей – добро пожаловать на искусственное оплодотворение. При этом умные приборы заботливо проверят весь ДНК-код обоих родителей и «почистят» все опасные участки. О, нет! Это не искусственный человек! И не возможно «заказать» ребёнка, типа: хочу, чтобы глазки голубые, волосики светлые, носик прямой, бровки домиком… Нет! Это самый обычный ребёнок, похожий на папу и на маму. Только у него гарантированно не будет наследственных, генетических заболеваний. Да ещё и с усиленным, крепким иммунитетом. И если поначалу родители относились к подобному предвзято, потом люди оценили все плюсы нового способа размножения человечества. Особенно, учитывая последствия той, страшной, третьей мировой. И, кстати, вынашивает ребёнка всё же мама. И не потому, что это нельзя сделать «в пробирке». А потому, что так задумано природой. Так полезнее для малыша. Всё для человека, всё для человечества. Ну, и как говорилось, сразу после рождения, пока ещё череп не окостенел, ребёнку вживляется в мозг чипель. На всю жизнь.

Не то через три, не то через четыре поколения, резко сократилось количество врачей. Остались, разве что, травматологи. Люди фактически перестали болеть. Почти не осталось полиции. Зачем она, если люди не нарушают законов? Её функции передали спасателям. Если кто-то и совершал преступления, то в состоянии помрачения рассудка. А значит, его спасать надо. Армии не было уже давно. Зачем она, если человечество едино? Примерно к этому времени произошло несколько технологических скачков. И, наверное, главный из них – управляемая аннигиляция. Чуть ли не бесплатный поток энергии. В бешеных количествах. А ведь, что такое энергия? Энергия – это всё! Если у вас есть бесконечная и бесплатная энергия, то вы становитесь богом. И объёмы производства перестают зависеть от объёма добытого из недр горючего. Будь то нефть или газ. Объёмы производства становятся тоже бесконечными. Ибо, к тому времени, они уже были полностью автоматизированы.

Почти сразу отменили деньги. Зачем они? Если производство настолько велико, что может удовлетворить любые потребности? И люди… нет, не угадали! Люди не перестали трудиться! Наоборот! Люди стали трудиться ещё больше! Во-первых, привели в порядок планету. Окончательно очистили её от всех последствий третьей мировой. И от тех залежей мусора, что скопились за века до этого. Насадили сады и леса. Построили подводные города и фермы. Построили максимально удобный ландшафт планеты, чтобы обеспечить комфортную погоду на каждом клочке суши. Из пустынь сделали райские кущи. И полетели в космос. Уже не на разведку, а для добычи полезных ископаемых. Ибо Земля – увы! – не бездонна. А всяческих руд требуется немеряно. Человечество-то растёт!

Поначалу всё шло замечательно. Миллиарды тонн сырья доставлялись на Землю. Ежедневно. В первую очередь – металлы и редкоземельные материалы. Ну и всякое сырьё для химической промышленности, куда же без неё? Пока не ударили в набат астрономы: «Вы что?! Сбрендили?! Земля тяжелеет, остальные планеты становятся легче… Этак и до коллапса всей Солнечной системы недалеко!».

Какой выход? Правильно. Брать ресурсы с других звёздных систем. А к тому времени и гравитационный двигатель изобрели. Который позволяет достичь субсветовой. И земляне хлынули в космос. Кто-то для изучения. Вроде тех же астрофизиков, которые уже который год изучают Сириусы. А также массу других любопытных звёзд. Взять хотя бы Вегу. Там сейчас протопланета образуется! Обалдеть, как интересно! Ой, да мало ли?

Кто-то для разведки. Бороздят по округе, выбирая подходящие места для промежуточных станций и выбора пригодных для жизни планет. Или тех, которые можно сделать пригодными. А основная масса – для освоения этих планет и добычи полезных ископаемых. Для матушки-Земли. Туда, к Земле, редкие минералы и металлы, разумеется, уже переработанные – не руду же переть через десятки световых лет, в самом деле! – а обратно, пустую породу. Чтобы баланс массы соблюдался. Вот мы, например, за этим самым и летим. Ну, мы правда, не грузовой корабль, а грузо-пассажирский, да ещё класса «три А», то бишь, повышенной комфортности, но сути это не меняет. Мы обеспечиваем Землю. Мы выполняем планы, на много десятилетий вперёд продуманные нашим земным руководством. Который называется Советом Тринадцати Лучезарных.

Именно под их мудрым руководством Земля и превратилась в райский сад. И против них – восстание?! Ну, нет! Вы как знаете, а я против! Можете лететь куда хотите, но без меня! Я не заговорщик какой! Я честный и лояльный гражданин! Правда, чипель?

Ирея Свенсон, Лучезарная.

Сутки отсрочки – это хорошо. Это пространство для манёвра. И я не теряла времени. Я буквально вытрясла информацию из чипелей в головах команды. Кто что задумал. Да ещё так, чтобы сами люди этого не заметили. Результат получился «на тоненького». Пришлось ещё раз поговорить с капитаном. Серьёзно. Грозя всеми карами небесными и маня сладким пряником. Ох, с каким скрипом прошёл разговор! Ни кар небесных капитан не испугался, ни на пряник не клюнул. Однако, поддался на логику и железное обещание, что команда наберётся. Ха! Да куда же она денется? Никуда не денется! За дело взялась я!

[1] Ю-тай – вид боевых единоборств.

[2] Афродизиак – вещество, стимулирующее половую активность.

Глава 5. Игра.

Из-за этих блондинок в мире происходит столько зла!

Агата Кристи.

Кадет Коннор Брунов.

Когда я принял решение, мне здорово полегчало. Нет, серьёзно. Словно камень с плеч. И я бодренько вскочил на ноги. Чем займёмся?

Я прислушался к себе. В животе урчало. Ну, правильно. Я перед этим четырнадцать часов на кресле пилота просидел! А потом дрых не менее десяти часов. А потом эти новости обрушились. И я решил, вначале поразмыслить, а уж потом позавтракать. Это сколько же я не ел? Больше суток, точно! Эй, Эльга! Завтрак! И поплотнее!

- Что закажет кадет?

- Ну… большой, хорошо пропечённый кусок мяса! С картофелем фри. Пару салатиков на свой выбор. Сок манго. И большую кружку кофе, мне скоро на дежурство.

- Опять вредная пища? – тяжело задышал в ухо чипель, – Сколько можно эту картошку фри трескать?..

- О, да! – усмехнулся я, – Жить вообще вредно. От этого умирают. Ну, чего ты раскудахтался? Сам знаешь, что все эти калории я сжигаю подчистую. А сегодня я голодный! Хочу картошку фри! Хочу!

- Ваш завтрак, кадет! – весело сообщила Эльга, – Я позволила добавить пару бутербродов к кофе. Не возражаете?

- Спасибо, Эльга! Вот как ведут себя приличные искины! – сообщил я чипелю, – А не то, что ты!

- Ой, не надо! О твоём же здоровье пекусь! – закуксился чипель, но уже через мгновение опомнился, – Музыку?

- Давай! – решил я. И в ушах зазвучал лёгкий, ненавязчивый мотив.

А я вгрызся в мясо. М-м-м!!! Нет, умеет же Эльга! Это не мясо, это кусок блаженства на вилке! Эх, хорошо!..

* * *

Четыре часа дежурства пролетели моментально. Да, хоть я пока считаюсь кадетом, но меня порой допускают к официальному дежурству. Ну, по сути, это фикция, а не дежурство. Корабль на причале, что с ним сделается? Но, согласно «Руководству по космическому флотоводству», на корабле всегда должен быть дежурный пилот. Всегда.

Я развалился в кресле и повторил раздел «Старт корабля с промежуточной базы». Не потому, что собирался стартовать, а просто освежил в памяти. И с удовольствием убедился, что помню всё наизусть и если капитан устроит ещё один экзамен, я не подведу. Ну, и пока я всё это повторил, и провёл мысленный старт, время как раз и вышло. Пришёл первый пилот Генрик и сменил меня на посту.

Делать мне было нечего и, когда я вернулся к себе, я решил поиграть. Когда-то люди использовали очки виртуальной реальности. Сейчас ничего этого не надо. Достаточно скомандовать Эльге и она создаст вокруг тебя любую реальность. Которую можно и потрогать и понюхать и попробовать на вкус. Ни рубиться, ни стреляться, ни гонять на флайере мне сегодня не хотелось. Ну-у-у… тогда бродилка. «Семь ключей»!

- Продолжить? – уточнила Эльга.

- Конечно! – пожали мы плечами одновременно с чипелем.

И моя комната мгновенно преобразилась. Теперь это была лесная избушка. Чем-то даже слегка похожая на домик бабы-Яги. И я точно знал, что первый ключ где-то здесь. Только, где? Я тут уже был раньше. Все сундуки обшарил, по всем полочкам искал, всю кровать перетряхнул. Ни-че-го. Сегодня я решил простучать стены, нет ли там тайника, и поискать на чердаке. В стенах тайника не оказалось, а на чердаке валялась раскрытая старинная книга. Ещё на бумаге напечатанная. Я на всякий случай прошерстил страницы, не спрятано ли между страниц листа с подсказкой, но нет, ничего не оказалось. В остальном чердак был пуст. Я походил, посмотрел, но ничего заслуживающего внимания не обнаружил. Пришлось спускаться вниз. В печке что ли пошарить?

Я с сомнением посмотрел на древнюю печь. Вряд ли. Вряд ли кто-то спрячет ключ в печку. Её же топят. Ещё расплавится. Но, тогда, где же он?.. А из головы всё не выходила та книга. Что-то здесь было не так. Ну, конечно! Зачем книге лежать на чердаке? Кто бы её там читал? Книга должна быть в комнате! Значит… значит, это не просто книга, это и есть подсказка!

Я опять забежал на чердак. Взял книгу. Блин, на какой же странице она была открыта? Ага! Вспомнил! Если взять книгу корешком вниз и позволить ей свободно открыться, она откроется на той странице, которая была долго открыта до этого. Итак?

Три попытки подряд привели к одному результату – книга открывалась на одной и той же странице. И там был стишок.

Золотой и молодой

За неделю стал седой.

А денёчка через два

Облысела голова.

Упс! Это что ещё за… Я посмотрел на обложку. Загадки! Ага, а отгадка у неё… Я быстро зашелестел страницами. Листа с отгадками не было. Кто-то аккуратно выдрал нужный лист. Угу. Значит, это именно то, что надо. Я в правильном направлении. Только, что же это за загадка такая? Я ещё раз перечитал её. Признаться, когда я прочитал, про «золотой и молодой», перед глазами мелькнуло знакомое лицо с рыжими кудряшками. Словно костёр. Но, «за неделю стал седой»? А тем более «облысела голова»? Ну, нет! Даже представить такое ужасно!

И всё-таки? Человек? Почему стал седым за неделю? Испугался? А почему ещё через два дня облысел? Нет, это явно не человек. А кто? Был золотой, а стал седой… Лисичка полиняла к зиме? А почему облысела? Нет, это не лисичка! Так, кто же?!

Я мерил шагами чердак и никак не мог догадаться. А потом молнией мелькнула отгадка: одуванчик! Ну, конечно! Расцветает он жёлто-золотым цветком, а через неделю глядь – уже седой шарик. Дунул ветер, и одна лысая голова одуванчика осталась. Вся «причёска» разлетелась. Значит, одуванчик?..

Я опрометью скатился с чердака. Ну, так есть! На подоконнике сиротливо стоял цветочек в симпатичном горшке. Я аккуратно вытащил цветок, прямо с комом земли, и на дне горшка… есть! На дне горшка серебрился первый ключик! Фу-у-ух!

А что это за буковки на ключике? Я присмотрелся. Это была следующая подсказка:

Второй ключик для всезнайки –

Перед домом на лужайке!

О, нет! Я и в доме-то искать устал, наверное, неделю убил, а на лужайке я потрачу ещё вдесятеро больше времени! Нет, не сегодня!

- Выхожу из игры! – громко сказал я. И вокруг зашелестели привычные берёзки. Красота! А уже, кстати, и обедать пора!

* * *

Вечером мы решили встретиться в реале с одним приятелем из пассажиров. Он из геологов, едет на Табиру искать залежи табирита. Это редчайший минерал, который встречается только на Табиру, потому в её честь так и назван. Молодой парень, моих лет. Зовут его Артур Петров. Мы с ним познакомились в бильярдной и с тех пор частенько там встречаемся. Силы у нас примерно равные, поэтому обоим интересно.

Бильярд – игра, которая не терпит суеты. А требует точного расчёта, верности глаза и твёрдости руки. Как говорится, это вам не шахматы. Тут думать надо!

Сегодня удача улыбалась мне. Хотя разница в общем счёте, после семи партий, была всего четыре-три в мою пользу, но и восьмую партию я уверенно вёл к завершению. Семь шаров уже были в моём активе, осталось забить восьмой. Я тщательно прицелился …

- А можно, я сыграю с победителем? – прозвучал за спиной знакомый голос.

Я так вздрогнул, что чуть не киксанул[1]. Благо успел в последний момент задержать удар. И распрямился.

Сегодня Ирея была в джинсах и лёгкой светлой блузке с широкими, но короткими рукавами, до середины локтя. И рукава и воротник отделаны волнистыми, кружевными оборками а на самой блузке неспешно пульсировал объёмный геометрический рисунок. Что-то из античности. И на шее, на тоненькой золотой цепочке, крупный изумрудный кристаллик, обвитый золотой змейкой. Очень симпатичный.

- Лучезарная! – как предписывает этикет, склонил голову Артур.

- Лучезарная! – спохватился я, тоже склоняя голову.

- Так как же насчёт партии? – переспросила Ирея. Мне показалось, что в её голосе мелькнула тень досады?

- Конечно, конечно! – заторопился Артур, – Думаю, моему другу Коннору остался последний удар.

- Похоже так, – согласилась Ирея, с любопытством рассматривая позицию на бильярдном столе, – И всё же, хотелось бы увидеть результат.

Я снова склонился над столом. Удар! И бильярдный шар с треском влетел в лузу.

- Партия! – выдохнул я.

- Ну, я же говорил! – приятно улыбнулся Ирее Артур, – Сегодня не мой день. Удачной вам игры, Лучезарная!

И он словно растворился. Я вздохнул и принялся собирать шары в специальный треугольник для выставления первоначальной позиции. Ирея тем временем тщательно выбирала кий, просматривая их по очереди. Как раз, когда я выставил все шары на столе, она и закончила. Взяла кий, надела на левую руку специальную трёхпалую шёлковую перчатку и принялась натирать кончик кия мелом. Медленно, со вкусом, не торопясь.

Я терпеливо ждал.

- Прошу! – широко повёл я рукой, когда она закончила, – Начинайте, Лучезарная!

И мне опять показалось, что её брови недовольно дёрнулись.

- Ты победил, ты и начинай! – ровным голосом отклонила она моё предложение.

Я пожал плечами и ударил. И сразу один из шаров влетел в лузу.

- Поздравляю! – искренне сказала девушка.

Я кивнул. Прицелился, ударил, и – увы! – промахнулся. Ирея хмыкнула и ловко закатила три шара один за другим. Промахнулась на четвёртом. И обиженно закусила губу. Следующий шар мне удалось уложить в лузу и потом ещё один. А потом я срезался. Да ещё так неудачно, что один из шаров встал ровно напротив лузы. Достаточно тронуть его – и он непременно свалится вниз. На языке бильярдистов – подстава. Ирея окинула меня хитрым взглядом и… ударила совсем по другому шару. И попала. И ещё три раза. Итого семь-три. Ей осталось забить ещё один шар. И прямо у лузы – подстава. Но Ирея упрямо ударила по другому шару. И на этот раз промахнулась. Ну, как говорится, вольному воля. Кто ей мешал закатить подставу? Я хорошенько прицелился и мягко ударил. Биток[2] плавно подкатился к «подставе» и столкнул шар в лузу. А сам встал на его место. Прекрасно! Повторим! Опять же, получилось замечательно. Очередной шар легко тюкнулся в новую «подставу», сталкивая её в лузу и занимая её место. Это уже семь-пять? Ну-ну!

Следующий шар я ударил слишком сильно. Наверное, перенервничал. Биток столкнул, конечно, очередную «подставу», ей просто деваться некуда было, но и сам отскочил далековато. Эх, жаль! А если попробовать загнать туда «свояка[3]»?..

Не получилось. Ну, да, я не профи, я уже говорил. Впрочем, позиция на столе была явно не радужная. Счёт у нас семь-шесть? Ещё посмотрим, кто кого!

Смотреть не пришлось. Ирея нанесла красивый эффе[4] и закатила восьмой шар. Партия. Быстро же она меня! А, подозреваю, если бы не миндальничала с «подставой», то было бы ещё быстрее.

- Поздравляю, Лучезарная! – склонил я голову.

- Просто Ирея, – негромко сказала девушка, глядя мне прямо в глаза, – Пожалуйста. Просто Ирея.

- Поздравляю, Ирея, – повторил я.

Чёрт возьми, сам не понимаю почему, но прозвучало это в разы теплее и искренней.

- Ещё партию? – азартно предложила девушка, – На интерес?

- На какой ещё «интерес»? – не понял я.

- Кто проиграет, тот угощает даму шампанским! – засмеялась Ирея.

- В каком смысле?.. Вон, барная стойка. Достаточно сказать андроиду[5], что вы хотите шампанское…

- И назавтра весь корабль, и экипаж и пассажиры, будут обсуждать, что Лучезарная хлещет алкоголь вёдрами? – иронично закончила за меня Ирея, – Ну, нет!

- А если я предложу даме шампанское… – начал догадываться я.

- То дама будет вынуждена пригубить бокал. Не затевать же даме скандал из-за бокала шампанского?

- А почему не выпить шампанского в каюте? – всё ещё недоумевал я, – Там же никто не увидит. И никаких пересудов. Дать команду Эльге…

- Не тот кайф! – вздохнула Ирея, – Совсем не тот кайф, Конни!

- Ну, хорошо, – улыбнулся я, – Только я вижу, что мой проигрыш предрешён. Наши силы далеко не равны. Я могу предложить шампанское и без игры.

- Предрешён, говоришь? – нахмурила бровь Ирея.

Развернулась к столу и, почти не глядя, разбила пирамиду. Шары беспорядочно раскатились по сукну. Девушка взяла три шара и положила их на мою полку[6]. Подумала, и добавила к ним четвёртый шар. И повернулась ко мне:

- А так итог предрешён?

- Так? Ещё и на моём ударе? Боюсь, что так он предрешён в мою пользу!

- Ах, вот как?! Ну, покажи, как ты меня победишь!

Я забил два шара подряд, а на третьем срезался. И всё. Больше мне Ирея шанса не дала. Все восемь шаров, необходимых для победы, она закатила подряд. И играла просто фантастически. И «штаны»[7], и абриколь[8], и триплет[9], и круазе[10], и француз[11], и вообще, там было на что посмотреть!

Окружающие бросили свою игру и столпились возле нашего стола. А когда Ирея забила победный, восьмой шар, разразились аплодисментами. Заслуженными, надо признать. Ирея шутливо раскланялась на все стороны.

А я, признаться, во время её игры, любовался не на то, как влетают шары в лузу, а на саму Ирею. Как она гибко и грациозно наклонялась над столом, прямо не девушка, а пантера какая-нибудь! Мягко и хищно. Ах, да! Мы же на «интерес» играли!

- Могу ли я предложить победителю бокал шампанского?

- Что-о?!.. – на лице Иреи промелькнуло такое искреннее изумление, что я сам чуть не поверил.

- Я предложил выпить по бокалу шампанского, – стушевался я.

- Разумеется, нет! – отрезала девушка.

- Я настаиваю! – проблеял я, – Должен же я как-то вознаградить победителя?..

Ирея обвела собравшихся взглядом, в котором явственно читалось: «Нет, ну не придурок ли?..». Окружающие потупили взоры и потянулись к своим столикам.

- Так как насчёт шампанского? – не унимался я.

- Ну, хорошо… – с видимым отчаянием процедила девушка, – Так и быть, по одному бокалу…

И мы прошествовали к барной стойке, провожаемые взглядами в спину.

- Молодец! – шепнула девушка, когда мы взгромождались на круглые, вращающиеся сиденья, – А теперь, раз пригласил девушку, значит, развлекай её!

Упс! Мы так, вроде, не договаривались! И пока андроид-бармен ловко наполнял наши бокалы, мои мысли хаотично метались в черепушке. И чипель, зараза, пугливо молчал. Вот, скажите, чем прикажете развлекать Лучезарную? Травить анекдоты, как с обычными девушками? Два раза «ха-ха»! А впрочем… ничего другого в голову и не приходит … Эх! Была-не была!

Я рассказал анекдот про космолётчика, попавшего на планету с людоедами. Ирея улыбнулась. И опять на её щёчках заиграли привлекательные ямочки.

- Ну, за находчивость! – провозгласил я, приподнимая свой бокал.

Ирея отсалютовала своим бокалом и отхлебнула. Что, прокатило?.. Ну ладно!

Я рассказал анекдот, как космолётчик попал на планету амазонок. Слегка фривольный, слегка пошловатый. Но, обычно девушкам нравится. Уж не знаю, как Лучезарным… Ирея захихикала.

- За взаимопонимание! – поднял я бокал.

О! А бокал уже опустел? Когда это я его? Наверное, в горле слишком пересохло, вот я и делал по глоточку, чтоб смочить. Иначе, с чего бы? Впрочем, у девушки он тоже пуст.

- Третий тост! – сказал я, когда андроид подал нам новые бокалы.

- Неужели про любовь? – деланно удивилась Ирея.

Она уже слегка порозовела. И глаза у неё блестели.

- За любовь пьют левой рукой, от сердца, – серьёзно начал я тост.

Дождался, когда девушка, улыбаясь, потянулась левой рукой к бокалу, и закончил:

- А за секс – правой рукой! Так выпьем, держа бокал двумя руками!

Ирея сдавленно хрюкнула, но отхлебнула шампанское, держа бокал двумя руками. И поднялась.

- Спасибо! Это был приятный вечер. Но мне пора…

- Могу я проводить? – клянусь, это у меня само вырвалось!

- О! – блеснули глаза девушки, – У меня появился верный рыцарь? Ну, что ж, так и быть, проводи девушку до каюты!..

- Спасибо, Луче… Спасибо, Ирея!

Я вскочил и подставил локоть. Девушка легко опёрлась на него, когда спрыгивала с сиденья. И, когда она меня вот так мимолётно коснулась, меня словно разрядом поразило. Я даже вздрогнул. Да, что со мной?..

Потом мы шли переходами корабля и болтали обо всём, что в голову взбредёт.

- Направо… налево… – уныло подсказывал чипель, – Опять направо… Конни, ты только голову не теряй, ладно?.. Здесь в лифт и на два этажа выше…

Чёрт, как быстро мы оказались возле каюты! Вроде, только-только начали разговор!

- Ну, что, доблестный рыцарь, готов сразиться с драконом, спасая принцессу? – вдруг спросила девушка. Совершенно внезапно.

И не успел я ответить, как дверь её каюты приглашающе растаяла.

Это был древний замок. Никаких сомнений. Каменная кладка из огромных валунов, вбитые прямо в стену железные скобы, на которых закреплены чадящие факелы, узкие бойницы вместо окон, забранные железными решётками, флаги и вымпелы, слабо трепыхающиеся вдоль стен, отполированные доспехи, расставленные по бокам и всякого вида холодное оружие, развешенное там и сям. И мрачная полутень, недвусмысленно намекающая о неминуемой опасности.

Я твёрдо шагнул вперёд. Ирея шагнула за мной. Дверь восстановилась, но когда я оглянулся, двери, собственно, я не увидел. Всё та же каменная стена.

- Тебе лучше вооружиться! – шепнула Ирея.

Я молча снял со стены щит и вытащил из ножен меч. И пошёл по длинному коридору. Девушка даже кинжала не взяла. Просто шла за мной.

Ну, вообще-то приём давно известный и применяемый во всех играх. Эльга двигает под нами пол, отчего создаётся иллюзия, что мы идём. Синхронно сдвигаются стены, формируя в реале и «проявляя» объёмные рисунки, которые были впереди и «растворяя», превращая обратно в рисунки те формы, которые остались позади. И полная иллюзия, что ты движешься. Так можно бесконечно идти, по сути, не сдвигаясь ни на шаг из центра каюты. И каждый шаг тебя окружает реальность. Ты можешь пощупать холодный камень в кладке стены, обжечься, пытаясь ухватить факел, вытащить меч из висящих ножен… Короче, полное погружение.

Мы шли по извилистому коридору и с каждым шагом становилось тревожнее. Пока за очередным поворотом я не столкнулся нос к носу… О, нет!

Дракон был не просто велик, он был огромен! Это был гигантский дракон! И в его кровавых глазах плескалась жажда убийства. Если бы я встретил такого в игре, я бы и пытаться не стал. Сделал бы ноги не задумываясь. Просто потому, что силы несоизмеримы. Но сейчас за моей спиной стояла девушка. Безоружная, блин! Я заорал что-то нецензурное и ринулся в атаку, нелепо размахивая мечом, который в масштабах дракона выглядел зубочисткой.

Дракон стремительно дёрнул шеей, и сцапал меня зубами. А, нет! Не меня. Огромный щит застрял меж громадных драконьих зубов. Ну и я болтался где-то там же, в глотке, держась за эту, так кстати подвернувшуюся защиту.

Дракон дёрнул головой. И раз, и два, пытаясь сбросить эту досадную помеху. Меня. Но я уцепился за щит уже двумя руками, хоть в одной и был меч, и сбрасываться не собирался. Как только он меня выплюнет, он меня снова проглотит. Или раздавит. По счастью, щит надёжно застрял между клыками, и выплюнуть его было нелегко. Дракон снова раздражённо помотал головой. Бесполезно. А потом…

А потом у меня поднялись дыбом волосы. Потому что в драконьей глотке стало стремительно светлеть. Но не так, как светлеет, когда включается лампочка. А так, как светлеет при рассвете. Когда край небосвода становится красным и эта краснота всё ширится, ширится, и вот уже полнеба красные, пока не брызнет первый жёлтый солнечный луч. Вот так и здесь. С глухим клокотанием в глотке дракона стремительно краснело. Да он же сейчас огнём плюнет! И девушка попадёт под огненный смерч!

Я не думал. Мыслей в голове попросту не было. Ни одной. Чисто инстинкты. Я бросил щит и одним прыжком заскользил по влажному драконьему языку. Всё ближе и ближе к ужасной глотке, где уже видно было, как плещут там раскалённые газы. А потом я подпрыгнул и изо всех сил рубанул по язычку, который болтался над глоткой. И это всё, что я мог сделать.

В результате, получилось неплохо. Дракон, от неожиданной боли сильно дёрнул головой, так что я попросту вылетел из ужасной пасти. Но не это главное. Он поперхнулся. Он поперхнулся собственным сгустком огня! И заревел, обжигаясь. Да так, что затряслись стены. Меня, кстати, хорошенько шарахнуло об одну из них, но я успел ухватиться за какое-то подобие люстры, только утыканной свечами, вместо лампочек, и завис между полом и потолком. А дракон от неистовой боли колотил по полу громадными лапами и бился ужасной мордой о стену. Пока не проломил её. Тяжёлые валуны посыпались вниз, а дракон прыгнул в проём, расправляя крылья, и улетел прочь. Неужели получилось?!..

Я примерился, и спрыгнул на пол. И растерянно завертел головой. Где же Ирея?.. Может, дракон успел её зацепить?

- Молодец, храбрый рыцарь! – прозвучало в голове голосом девушки, – Один подвиг в честь своей принцессы ты совершил! Остался ещё один!

Какой ещё, к лешему, «подвиг»?.. Какая, к лешему, «принцесса»?..

Какая «принцесса» я понял, когда заглянул в соседний зал. Спящая, вот какая. На громадной кровати, под бархатным балдахином, лежала Ирея, полностью одетая, как и пять минут назад. Только на голове у неё теперь блестел ободок тоненькой короны. И глаза были закрыты.

- Конни, Конни, только без глупостей! – заверещал чипель, когда я шагнул к кровати.

Я наклонился и поцеловал девушку. В щёчку. Спящая принцесса ехидно фыркнула, но не проснулась. И тогда я поцеловал её прямо в губы. И в тот же миг нежные руки обвились вокруг моей шеи.

- Ой-ё!.. – всхлипнул чипель, – Бедный Коннор! Мы пропали!..

Ирея Свенсон, Лучезарная.

За делами день пролетел моментально. А самое сладкое я оставила на вечер. Ну, так сказать, совместить полезное с приятным. И, знаете, удалось! Я весь вечер улыбалась почти искренне. Смешно было, к примеру, наблюдать за тяжёлыми раздумьями этого молоденького кадета, когда он проходил квест «семь ключей». Я в эту игру в шестилетнем возрасте играла! И вполне успешно. Приятно было, когда в бильярдной мне аплодировали. Смешно, когда парень мучительно выбирал тосты. И пить, кстати, он совершенно не умеет. А как забавно было видеть ошарашенное выражение на лице кадета, когда он увидел дракона! Словно и вправду мне могло что-то угрожать! Это же игра, мальчик, это Эльга! Она не допустит, чтобы кто-то пострадал. Но кадет бросился меня защищать так геройски, так рыцарски… Ну как не вознаградить такого? Тем более, что и самой хочется?

И не пожалела. Мальчик оказался нежным и страстным. Прямо мечта, а не мальчик. До этого у меня было только с Лучезарными. И было… мерзко! Как вспомню хотя бы лапы Грэга, сынка Четвёртого, так передёргивает. Бр-р-р! Зря я про него вспомнила! Лучше буду вспоминать про моего волчонка. Почему-то сразу пришло на ум именно это прозвище для Коннора. А что? Ему идёт! Да, буду вспоминать про него. Про нежные, ласковые губы, которые легко бродили по всему телу, вызывая мягкие отклики. Словно в каждом месте, где он губами прикасался, вспыхивали маленькие звёздочки, пока не слились вместе в одну большую полыхающую звезду… Так, стоп! Иначе я опять вспыхну. С чего бы? Так долго партнёра не было? Или и вправду что-то в душе шевельнулось? Фу, бред какой-то!..

[1] Кикс, киксануть – бильярдный термин, ошибка в ударе, когда накладка кия проскальзывает по поверхности шара, вместо того, чтобы нанести удар.

[2] Биток – бильярдный термин. Шар, по которому бильярдист наносит удар кием.

[3] Свояк – бильярдный термин, удар, когда после соприкосновения битка и прицельного шара, в лузу попадает биток.

[4] Эффе – удар с вращением, когда шар не просто катится по сукну, но ещё и вращается.

[5] Андроид – робот, внешне похожий на человека. Часто применяется в сфере обслуживания.

[6] Выигранные шары выкладывают на специальные полочки, чтобы было наглядно видно, кто побеждает. В данном случае Ирея предоставляет своему противнику фору в несколько шаров.

[7] Штаны (сленг) – удар в бильярде, когда шар-биток, попадая в прицельный шар, отправляет его в одну лузу у короткого борта, а сам залетает в другую у того же борта.

[8] Абриколь – удар, когда биток, прежде чем попасть в прицельный шар, отражается от борта.

[9] Триплет – удар, когда прицельный шар отражается от двух бортов, прежде чем попасть в лузу.

[10] Круазе – разновидность сложного вида резаного дуплета. Дуплет – удар, при котором прицельный шар отражается от борта, прежде чем попасть в лузу. Резаный дуплет – удар с подкручиванием прицельного шара, чтобы отражаясь от борта, угол отражения был больше угла падения. Круазе ещё сложнее.

[11] Француз – удар в бильярде, когда два шара стоят возле борта. Закрученный шар-биток отталкивает прицельный шар в сторону, а сам ввинчивается в лузу.

Глава 6. Решение.

Разбойники требуют кошелек или жизнь, женщины – и то и другое.

Самюэл Батлер.

Кадет Коннор Брунов.

Проснулся я, как всегда, рано. В чужой постели. Никакого зáмка и в помине не было. А было что-то вроде подводного дома. За стеклянными стенами плавали стайки рыбок. Похоже, тропики. Потому что рыбки были уж очень ярких расцветок. Просто буйство красок на дне морском.

Я аккуратно сполз с ложа, стараясь не потревожить девушку. Именно с «ложа». Иначе это великолепное сооружение и не назвать. И залюбовался.

Ирея спала, похоже, беспокойно, потому что одеяло сползло почти на бёдра. По подушке разметался рыжий костёр, ладошки, так по детски, положены под щёку. Красивые окружности плеч, плавный изгиб спины, переходящий в окружности ягодиц, еле прикрытых одеялом. И ещё окружности, между локтями. Тоже приманивают взгляд.

- Хватит пялиться! – пробурчала девушка, не открывая глаз, – Пялится он тут, как гимназист на рождественскую ёлку!

Я смущённо отвёл взгляд. Но тот сам вернулся на место. А я виноват? Я же говорю, здесь было на что посмотреть! Э-э-э… с эстетической точки зрения! Ну, попросту – в постели лежала красавица. Как тут взгляд отведёшь?

- Я не могу, – честно признался я, – Не могу не пялиться. Тут всё такое… завлекательное!

- А так?.. – девушка сердито сгребла на себя одеяло, укрывшись до подбородка, и неожиданно показала мне язык, – Что, съел?..

- Ах, так? – шутливо «возмутился» я, – Тогда…

- Конни! Конни! Только не начинай! Вспомни: она Лучезарная! – затрепыхался в мозгу чипель.

- Тогда… мне пора, – неловко закончил я, – Пока, Ирея.

- Пока, Коннор, – девушка снова закрыла глаза.

Что, и всё? Вот так: «пока», и всё? Между прочим, даже обидно! Я кое-как напялил на себя одежду, которую вчера в спешке побросал куда попало, и шагнул к двери. Надеюсь, я помню, где дверь. Потому что в подводном мире, разумеется, никакой двери видно не было. Я угадал. Было забавно, когда очертания двери прорисовались прямо поперёк стайки рыбок. Но мне было не до того. Дверь, конечно, не растаяла, открывая взглядам всех прохожих спящую девушку, но обозначила себя и замерцала зеленовато, показывая, что готова меня пропустить насквозь. И я шагнул в коридор.

- А было хорошо! – прошелестело в спину.

И сразу настроение подпрыгнуло на несколько ступенек. Я воровато огляделся – никого в коридоре не оказалось – и побежал в свою каюту.

Я успел и умыться, и побриться, и сделать зарядку, и не торопясь позавтракать, и всё равно пришёл на место сбора чуть ли не первым. Скромно уселся в уголке и стал ждать.

Капитан с Иреей уже были здесь и что-то обсуждали вполголоса, склонившись над звёздным атласом. Разумеется, 3D-проекция, сотканная Эльгой. Поворачивали её и так и эдак, тыча пальцами в самую середину. Наверное, обсуждали будущий маршрут. В который они улетят уже без меня. Потому что я остаюсь. Я решил.

Подходили ещё члены экипажа, некоторые молча, некоторые тихо переговариваясь. Рассаживались вокруг. Ждали.

- Время! – шепнул чипель. Ну, на то он и чипель, чтобы за временем следить.

И в тот же миг капитан поднял голову. У него тоже чипель не дремлет.

- Все собрались, – констатировал он, – Тогда не будем тянуть. Все взрослые, ответственные люди. Надеюсь, все приняли окончательное, ответственное решение. Сейчас я буду называть каждого из вас. Он встанет и громко скажет, остаётся он на этой астробазе или улетает с нами. И по старинной традиции начинать опрос мы будем с самого младшего, чтобы решение старших по званию не влияло на решение младших. Итак: кадет Коннор Брунов?

Что, начали с меня? Ну и ладно. Какая разница? Я же твёрдо решил, что мне делать.

- Остаюсь! – вскочил я. И меня ожгло взглядом Иреи.

Капитан одобрительно кивнул в мою сторону и я сел. В голове был хаос. Правильно я поступил или нет? Как будут решать свою судьбу другие? Может, я как крыса, бегу с корабля в одиночку?..

- Младший штурман Иржи Стоквот?

- Остаюсь!

Ну, по крайней мере, я не один. А может, мы два глупых птенца, которые думают и действуют неправильно?..

- Второй пилот Кристина Ли?

- Остаюсь!

Ага. Кристина – это вам не зелёный птенец! Или правильно говорить «не жёлтый птенец»? Странно. Говорят: «зелёный юнец» и «жёлтый птенец». Юнец, получается, «зеленее» птенца? Господи, о чём мои мысли! Это от растерянности. Наверняка.

- Второй пилот Джим Торсон?

Громадный чернокожий парень неторопливо поднялся и пробасил:

- Улетаю!

И меня снова захлестнули волны сомнения. Так я и сидел в своём углу, терзаемый противоречивыми чувствами. А члены команды вставали и говорили своё решение. Выходило, что примерно треть решилась улететь, а две трети – остаться в порту этой промежуточной станции, до ближайшего корабля. И я в числе большинства. Почему же мне так неуютно?..

- Старший техник Вильям Чен?

- Остаюсь!

- Главный штурман Томас Вольф?

- Остаюсь!

- Первый пилот Нелли Грубер?

- Улетаю!

- На этом всё. Те, кто улетают, будут распределены по новым сменам. И, разумеется, смены будут увеличены. Через час стартуем. Те, кто остаётся, вам надлежит в течение ближайших сорока минут… что случилось, кадет?

Я с удивлением увидел, что поднял руку. Чёрт! Да, я хотел поднять руку, но думал, что сдержусь. Не сдержался…

Это я бросил взгляд на Ирею и вдруг, с щемящей тоской понял, что мы сейчас расстанемся. И не просто расстанемся, а расстанемся навсегда. Вот, прямо, навсегда-навсегда. Насовсем! И больше никогда-никогда, пусть даже пройдёт две тысячи веков, а мы никогда даже не увидим друг друга… И тогда-то мне захотелось вскинуть руку. Значит, не удержался.

- Что случилось, кадет? – нетерпеливо повторил капитан.

- Я думаю, вы неправильно меня поняли, – промямлил я поднимаясь, – Когда я сказал, что остаюсь… я хотел сказать… я хотел сказать, что остаюсь на корабле. Что не хочу покидать корабль.

Капитан несколько секунд буравил меня взглядом. Конечно! Подлый чипель наверняка проболтался о моих истинных мыслях Эльге, а Эльга ничего не скрывает от капитана. И сейчас капитан ясно видит, что перед ним лжец. Возьмёт ли он с собой на борт лжеца?..

- Хорошо, – медленно проговорил капитан, – Кадет Коннор остаётся на борту. Остальные в течение сорока минут должны покинуть корабль и укрыться за причальными заграждениями. Мы стартуем через пятьдесят семь минут. Прошу поторопиться, мне не хотелось бы переносить время старта. Чипели объяснят, как пройти к шлюзам.

Управлять кораблём при отстыковке от порта буду я сам. После набора скорости меня сменит первый пилот Иван Макгрегор.

Прошу прощаться, но напоминаю: время дорого!

Как-то само собой получилось, что те, кто остаются и те, кто уходит, выстроились в две шеренги. Вроде спортивных команд, которые после матча жмут друг другу руки. Чтобы никого не пропустить, со всеми попрощаться по-товарищески. Так и сейчас. Только, в отличие от спортивных команд, наши шеренги были далеко не равными. Уходящих было гораздо больше. И прощались мы насовсем, а не до следующего матча.

Прощались, хоть и поспешно, но тепло. Искренне и крепко жали друг другу руки, трепали друг друга по плечам, кто-то обнимался. Это понятно. Ребята годами друг с другом жили и работали бок о бок. Только у меня мысли порхали сумбурно, словно бабочка. Я, пожалуй, впервые в жизни, солгал. Я солгал! Для современного человека поступок немыслимый. И ради чего?

Любой из тех, кто сейчас дружески трясёт мою руку и желает счастливого полёта, может с таким же успехом бросить мне прямо в лицо: «Предатель!». Или, как этот, древний певец: «Нас на бабу променял?!». И будет прав. Потому что я, действительно, предатель. Что я предал? Собственные убеждения. Собственную совесть. И даже не ради любви. А ради эфемерной, призрачной надежды на любовь. И скажите мне, оно того стоит? Лично я не уверен. И вообще, что это за любовь такая, если за неё надо платить предательством?

Потом я смотрел в огромный иллюминатор, как эти ребята выходят на станцию. И каждый, выходя, касается рукой обшивки корабля, возле шлюза. Примета такая. В надежде вернуться. Я стоял, смотрел, а в глазах изображение дрожало и расплывалось. И только, когда последний из уходящих скрылся за причальными заграждениями, я понуро поплёлся в свою каюту. Раньше я непременно остался бы наблюдать, как мы отчаливаем. Или даже напросился бы в кабину управления, сел бы в сторонке и смотрел, как капитан с Эльгой начинают разгон. Впитывал бы опыт. Но не сегодня. Сегодня мне хотелось побыть одному.

Я кое-как добрёл до каюты и шагнул через порог. И первое, что я увидел, это была Ирея. Злая, словно кобра. И сверкнула на меня своими голубыми глазищами, словно молнией шарахнула. Упёрла руки в бока и гневно вопросила:

- Как прикажешь это понимать?! Ты же чуть не сбежал!

Ирея Свенсон, Лучезарная.

Да я чуть не охренела, когда этот мальчишка встал и заявил, что уходит. Что-о? Как уходит? То есть я тут для него пластаюсь, в постель его укладываю, а он уходит?! То под дверью бродит, словно тень отца Гамлета, то заявы такие! А вдруг дело во мне? Нет, представляете, ходит парень, мечтает о девушке и тут – раз! – они вместе. И он утром заявляет, нет, дорогая, мы не подходим друг другу, давай расстанемся друзьями! Меня от такой мысли словно ледяной водой окатило. Только зубы до дрожи сцепив, морду лица каменной сохранила. Потому что мне-то понравилось! Нет, правда! Я летала! И от такого дикого диссонанса я на несколько секунд вообще из реальности выпала. Пока капитан не спросил, мол, что делать будем? Для продолжения рейса пилотов не хватает! Благо, не вслух, а через чипель. Я спохватилась и пообещала, что проблема будет решена. И тут, – прямо камень с души! – кадет посмотрел на меня преданным, телячьим взглядом и сделал своё глупое заявление. Дескать, его не так поняли. Тут у меня сразу потеплело на сердце и всё пошло в масть. Но ты у меня ещё попляшешь!

Глава 7. Отступление-1.

- Значит, наши неприятности еще не закончились...

- Более того, они еще толком и не начались.

Дуглас Адамс. "Автостопом по Галактике".

За столом сидели призраки. Ну, как призраки? Объёмные изображения. Но все приметы налицо. Двигаются, говорят, в белых, полупрозрачных плащах с капюшонами, но если треснуть по ним палкой, то палка пройдёт насквозь, а они этого даже не заметят. В Средние века за такие видения непременно потащили бы на дыбу.

Одиннадцатый дёрнул уголком рта, что вполне заменяло у него усмешку. И тут же его ожгло взглядом. Первый не упускает из виду ничего. Первый всё замечает.

Девятый как раз заканчивал про демографию и народонаселение. Под одобрительные кивки головами остальных.

- Хорошо, – прошелестел Первый, – Думаю, все рады сказанному, друг мой. На этом, пожалуй, нашу встречу можно завершить. Следующая, как обычно, через неделю. Если не будет новых внеплановых. Все свободны. Кроме одиннадцатого. Вас, друг мой, я попрошу ненадолго задержаться.

Призраки сидели за длинным столом, один во главе стола и по шесть призраков с каждой длинной стороны. И исчезали они строго по старшинству. Сначала Второй, который ближе всех к Первому, к председателю, и по правую руку от него, потом Третий, который тоже ближний, но по левую руку, потом Четвёртый, опять по правую руку и так далее. Только когда дошло до Одиннадцатого, порядок нарушился. Он остался сидеть, а исчезли Двенадцатый и последним, Тринадцатый.

Первый не торопился, внимательно вглядываясь в Одиннадцатого. Что он там мог увидеть, да ещё с такого расстояния, непонятно, потому что у всех у них лица скрыты капюшонами. Но на всякий случай, Одиннадцатый постарался окаменеть лицом, чтобы ни одна жилка не дрогнула.

- Друг мой, я в прошлый раз поручил вам составить и отправить гравиаммы по всем обитаемым мирам о блокировании планеты Табиру, – проскрежетал Первый, – И всем космическим кораблям, кроме военных, о запрете приближаться к системе звезды Лейтена.

- Я выполнил поручение, – с достоинством наклонил голову Одиннадцатый.

- Вот как? – деланно удивился Первый, – Но один из грузо-пассажирских кораблей под названием «Утренняя звезда» не получил такого уведомления! И сейчас как раз движется куда его не просят!

- Этого не может быть! – словно бык наклонил голову Одиннадцатый, – Я отлично помню, что наименование «Утренняя звезда» фигурировало в моей гравиамме. Я разберусь с этой ситуацией…

- Я уже разобрался, – холодно перебил Первый, – Сигнал на передатчик поступил в полном объёме. И передан в полном объёме. Но – вот какая незадача! – время передачи оказалось настолько неудачным, что как раз при передаче сигнала, этот сектор космоса перекрыла Луна. Часть гравиаммы прошла, да и то с искажениями, а самый последний кусочек сообщения – нет. Как раз тот, где говорилось про «Утреннюю звезду». Вы не в курсе, почему так случилось, друг мой?

Я разберусь! – голос Одиннадцатого мгновенно охрип, – Я разберусь и немедленно приму меры!

- Не нужно, друг мой, – Первый так и не мигнул за это время ни разу, вглядываясь в своего собеседника, – Я уже разобрался. И принял решение.

- Вы решили отправить на «Утреннюю звезду» новое сообщение?..

- Нет, друг мой. Это бесполезно. Они, уже отчалили от промежуточной станции в системе Сириуса. И перешли на субсветовой режим. Боюсь, даже получив гравиамму, они не смогут развернуться и вернуться к Сириусам. У них топлива не хватит. Нет, друг мой, я решил принять другие меры. Корабль уже не вернуть. Но и допустить, чтобы он привёз людей и грузы на Табиру нельзя. Поэтому я решил отправить вслед этому кораблю два истребителя. С приказом уничтожить корабль. И прошу вас, друг мой, отправить об этом гравиамму. Только позаботьтесь, чтобы на этот раз ничто не помешало её прохождению!

Голос Первого внезапно зазвучал железом.

- Я немедленно отправлю истребители по маршруту «Утренней звезды»! – твёрдо пообещал Одиннадцатый.

- Нет! – живо возразил Первый, – Для полёта по обычному маршруту у «Утренней звезды» не хватило бы гравитационного топлива! Они, наверняка, попёрлись через Запретную зону! Дайте команду, друг мой, чтобы истребители искали их именно там.

- Но… Запретная зона… Это же… Там же…

- Вы слышали меня, друг мой?.. Запретная зона – это замечательно! Если корабль не выйдет из неё, это значит, что мы не при чём. Капитан нарушил инструкцию. Вошёл туда, куда не должен был входить. Кстати, друг мой, вы не знаете, почему он так поступил?..

- Н-нет…

- Я так и думал. Но вы дадите команду на уничтожение? У вас есть поблизости пара истребителей? Не так ли? Вы как-то утверждали, что помните все истребители и места их базирования наизусть?

- Да, – снова охрип Одиннадцатый, – Я дам такую команду.

- Вот и хорошо, друг мой, – похоже, Первый язвительно улыбнулся, – Вот и хорошо!

Первый уже давно растаял, а Одиннадцатый всё ещё сидел, окаменелый, не в силах пошевелиться. Знает? Или не знает? Или догадывается? Или просто чувствует? Говорят, что у Первого потрясающая интуиция. Так знает или не знает?..

С трудом подняв голову, Одиннадцатый хрипло проговорил:

- Гравиамма. «Экипажам «Буревестника» и «Кондора». Именем Тринадцати Лучезарных! Грузопассажирский корабль «Утренняя звезда» следует от Сириуса к звезде Лейтена не по стандартному маршруту, а напрямик, через Запретную зону. Вам надлежит войти в Запретную зону, найти корабль «Утренняя звезда» и уничтожить». Гравиамму передать немедленно, убедившись, что препятствий для её прохождения нет.

- Исполнено! – прошелестел голос искина, – Гравиамма отправлена.

- И?.. изогнул бровь одиннадцатый.

- Да! – подтвердил невысказанный вопрос искин.

Глава 8. Открытие.

Во многой мудрости много печали;

и кто умножает познания, умножает скорбь.

Экклезиаст 1:18.

Пилот Коннор Брунов.

- Глупости! – отрезала Ирея, когда я начал лепетать ей про свои размышления. Дескать, была война, то да сё… – Глупости и ерунда! Не было никакой войны! Точнее, была, но не такая, не там и не тогда!

- А какая? Когда? – искренне удивился я.

Ирея смерила меня взглядом с головы до ног и вздохнула:

- Это длинный разговор. И нудный. Оно тебе надо?

- Надо! – твёрдо ответил я.

- Ну, сам напросился, – проворчала девушка, – Тогда слушай.

Не знаю, чему там вас учили в школах. Подозреваю, что плохо учили. Особенно социологии и политологии. Да и истории тоже. А проще сказать, врали вам. И, между прочим, правильно делали. Иначе, откуда бы целые армии покорных людей взять? Ладно, не буду мучить. Начнём с начала.

Есть разные общественно-экономические формации. Ну, там, первобытно-общинный строй, рабовладение, феодализм, капитализм… Слышал хоть что-то? Хорошо. Здесь главное понять, кому принадлежит власть. Так вот, при рабовладении власть принадлежит рабовладельцам. И неважно, как их называют и какое правление при этом в стране. Если диктатура, то диктатор – рабовладелец. Если демократия, то патриции – тоже рабовладельцы. И власть принадлежит именно им. То же и при феодализме. Как бы ни назывался государственный строй, возглавляют государство феодалы. И им принадлежит власть. Аналогично и при капитализме. Будь то монархия или республика, власть будет у капиталистов и ни у кого другого. Точка.

В конце девятнадцатого века один гениальный мыслитель, по фамилии Маркс, доказал, что в каждой из этих стадий развития происходит угнетение человека человеком. И не только, когда человек – раб. Но и тогда, когда человек вроде бы свободен. И угнетение это происходит потому, что угнетатель присваивает себе часть труда рабочего. Это назвали учением о прибавочной стоимости. А в двадцатом веке другой мыслитель, по фамилии Ленин, развивая это учение, доказал, что капитализм будет развиваться до своей сверхстадии, империализма. А потом рухнет. Не может не рухнуть. Потому что непременно возникнет ситуация, когда угнетённые не смогут жить по старому, а угнетатели не смогут управлять по новому. А это означает крах системы. И сделают это рабочие, как самый передовой отряд угнетённых.

- Я слышал об этом – заметил я.

- Именно «слышал»! – скривилась Ирея, – А не изучал, как следовало бы.

Так вот, не надо думать, что правящие классы не читают подобных трудов. Ещё как читают! Тем более, что Маркс, когда формулировал своё учение, выявил стройную систему капиталистического производства и обогащения на этой основе. Прямо пособие для капиталиста. Читай, умней и богатей! Нет, конечно, тут же богатые ребята наняли умных и головастых ребят, которые заявили, что та экономическая теория ошибочна и незачем рабочему классу её читать. А на самом деле в мире действует совсем другая модель. Например, кейнсианство. Учение Кейнса. Фокус в том, что учение Кейнса не отменяет учения Маркса, а рассматривает отдельные стороны экономической модели, на которые Маркс просто не обратил внимания. Например, когда товар является редким дефицитом. Казалось бы, и что? Но тут получается, что цена товара взлетает вверх независимо от размера прибавочной стоимости. Но, ведь, это частности! Повторюсь, фундаментально Маркса опровергнуть никто не смог.

Но, мы отвлеклись. Жизнь текла своим чередом. Капиталисты наживались, рабочие работали до упаду, но жили впроголодь. И тут грянул империализм. Это такая экономическая система, когда потоками мировых финансов начинают управлять не государства, а межнациональные корпорации. Они становятся главной силой и властью в новом обществе. И именно они начинают выбирать глав государств. Как правило, из своей среды. И денежные потоки перестают быть привязанными к конкретной стране, а становятся привязанными к корпорации, фирме, торговой марке. И тут самые умные из финансовых воротил зашевелились. И крепко задумались. Получается, счастливым денёчкам подходит конец? Получается, власть отнимут из их загребущих рук? Сладкий кусок из горла вырвут? А тем временем, забастовки по всей земле полыхают, простые люди, до отчаяния доведённые, вот-вот за оружие возьмутся…

Нельзя сказать, чтобы олигархи сидели, сложа ручки на пузике. О, нет! Всеми силами они пытались отвлечь рабочий класс от борьбы. Как отвлечь? Известно как! Ещё со времён древнего Рима. Рецепт прост: хлеба и зрелищ! Насчёт хлеба, в смысле, материальных благ, признаться, было не очень, зато сколько было зрелищ! Какие хочешь, в любом количестве! Тут и обсуждение прав геев и семейные отношения с лесбиянками и вообще, вопрос а сколько, собственно полов у человечества? Какой пол, например, у мальчика, который ощущает себя девочкой? А тем, кому эти вопросы были по барабану, навевались другие темы для размышлений. Такие же глупые и бесполезные. Главное, что от проблем классовой борьбы удалённые, дальше некуда. А ещё очень модным стал вход в виртуальность. Тут и технический прогресс подоспел. Людям в височные доли мозга вживляли чипы, которые делали окружающий мир красочным и привлекательным. Завораживающим. Хотя и иллюзорным. Игровым. И пусть! Лишь бы про классовую борьбу люди не задумывались! Играй, хоть до посинения. Хочешь стать морским пиратом – стань! Хочешь рубиться с монстрами – рубись! Хочешь покорять далёкие галактики – покоряй! А, когда вынырнешь в реал, работай, работай, работай… Зарабатывай на красивую картинку! Заработал? Добро пожаловать снова в виртуал! Там так хорошо, так красиво! Там ты личность! А не бесправный работяга, как в реале.

Какое-то время работало. Но не долго. Как ни крути, а работать в реале всё равно приходилось. И ещё приходилось выбирать: не то в игрушку нырнуть, забыться от проблем, не то отложить денег на безрадостную старость. Или на лекарства для больного ребёнка. И поневоле задумаешься, да почему так-то? Кто-то на яхтах по морю рассекает, от одного своего дворца до другого, а мы тут горбатимся, и прекрасные острова видим только в виртуальных иллюзиях? Не пора ли замутить революцию?!

И вот тут у одной группы самых хитрозадых олигархов сверкнула идея. Да ещё какая! Революция, говорите? Говорите, революционная ситуация? То есть, когда низы не могут жить по старому, а верхи не могут управлять по новому? А если… могут?

Почему у них власть? Потому, что много денег. Почему у них много денег? Потому что у них власть. И они могут принимать нужные им законы. Логично? Логично. Но это старый способ управления, который вот-вот рухнет. А если из этой формулы деньги исключить? А власть оставить? Дать людям не только зрелищ, но и хлеба? Но под своим руководством? Под своим полновластным, бессменным, мать его, руководством?!

Наверное, им было очень страшно. Наверное они дрожали с перепугу. Но тем не менее, решились на эксперимент. Потому что другого выхода не видели. И начали давать людям все те блага, которые они заработали. Но!.. Самое главное, это самое «но». Стали вживлять людям в мозги чипы, которые стали уже не чипами, а чипелями. И с их помощью промывать мозги. С рождения и до смерти. И в первую очередь, что власть у нас такая замечательная, что пусть она всегда такой и останется! А мы на эту власть претендовать не будем. И, на всякий случай, чипели стали понижать агрессивность человечества. То есть, люди стали жить так обеспеченно, словно при коммунизме. Но власть осталась в руках кучки властителей. И никого стороннего к этой власть не подпускают.

Ты не поверишь, как дёрнулся вперёд прогресс! Особенно, поначалу. Понимаешь, обычно общественные отношения формируют общественное сознание. Грубо говоря, если дать дикарям плазмомёты, они в первую очередь зальют плазмой соседнее племя, а только потом догадаются использовать их для разжигания костров. Просто потому, что первобытные племена так осознают себя и окружающий мир. Сначала уничтожить тех, кто может отобрать у тебя еду. Или тебя сделать едой. А уже потом мы разберёмся со своими проблемами. Ну и так далее. Если в капиталистическом обществе, где цель жизни – материальное благосостояние, всем дать всё, то произойдёт коллапс. Для чего, спрашивается, трудиться? Если у тебя всё есть? Человечество в месячный срок сопьётся! Или на наркотики подсядет. Просто потому, что потеряет цель жизни. Но тут-то всё вышло по другому! Общественное сознание стало формироваться не общественными отношениями, а чипелями! Мало того, всеобщая автоматизация, применение робототехники и всё такое прочее, практически исключило из общественных отношений рабочий класс! То есть, тот самый, который наиболее революционный!

Куда пошёл народ? Ну, ты и сам знаешь. Половина населения – певцы, художники, поэты, музыканты… Творческая интеллигенция, одним словом. Вторая половина – спортсмены. Причём, как правило, игровых видов спорта. Где рекордов ставить не надо, а чемпионом может стать каждый. В составе своей любимой команды. Но главное, все они, всё человечество, преданы своим любимым вождям. Своим ненаглядным Лучезарным. Ведь это именно они обеспечили им такую красивую, мать его, безбедную жизнь! Тьфу!

И, как бы, всё замечательно. Но те ребята, которые начали эксперимент, прекрасно понимали, что они пошли против системы. Даже не так. Они пошли против СИСТЕМЫ. И идти в этом направлении им не позволят их же друзья-олигархи. Которые всё ещё отчаянно цепляются за власть денег, не понимая, что близится крах. И тогда те ребята, которые экспериментаторы, развязали войну. Против всего мира.

Казалось бы, дело обречено на провал. Потому что война – это в первую очередь война экономик, а только во вторую – война оружия. И куда же тягаться одной стране со всем остальным миром? Но тут надо рассказать о техническом прогрессе.

Эта штука, под названием «технический прогресс» началась в середине двадцатого века. И лихо скакала вперёд, подгоняемая прогрессивной мыслью человечества. Но… ты чувствуешь, Конни, как много здесь всяких «но»? Но этот технический прогресс активно тормозился правящей верхушкой! Почему? Ну, как тебе объяснить?

Вот представь, что какая-то умная голова изобрела некую хрень. Которая позволяет увеличить эффективность производства. И продукт, который раньше делали десять человек, теперь могут выпускать семеро. Замечательно? Это, как сказать! А куда девать тех троих, которые оказались лишними? А в масштабах страны это уже не трое, а триста тысяч? Или тридцать миллионов? Они, что, станут безработными? Кому нужна такая армия безработных?! Оставить их на производстве и выпускать больше продукции? Это же кризис перепроизводства! Этак товар упадёт в цене и снизятся прибыли! Нет-нет, говорят капиталисты, изобретение, конечно, нужное, патент мы у вас, господин изобретатель покупаем, но применять ваше изобретение пока погодим! Интересно другое. В те годы было ещё и первое в мире социалистическое государство. И до поры до времени изобретения там внедрялись мгновенно. Именно что, до поры, до времени. А потом тоже начали тормозить внедрение прогресса. Почему? Очень просто. Построение нового общества предусматривало этакую триединую задачу: создание материально-технической базы коммунизма, создание новых производственных отношений и воспитание нового человека. А теперь скажи мне, Коннор, если решение одной задачи будет опережать две другие, это хорошо? Это плохо! Это очень плохо! Потому что, если человек не подготовлен, не воспитан в духе коммунистической морали, и вдруг дать всем всё… ну мы это уже обсуждали. Вот и получается, что изобретатели фонтанируют идеями, а внедряются из них единицы. Те, которые из самых безобидных.

Но теперь, решили лучезарные экспериментаторы, воспитание человека доверено чипелям. И армии безработных не будет. Раз люди будут работать не для денег, а под настоятельным руководством чипелей. Так для чего же держать идеи всуе?

Поэтому я и сказала, что прогресс буквально дёрнулся вперёд. Рванулся, как спринтер на старте. Я только забыла уточнить, что это не по всей Земле, а только в той стране, на которой поставили эксперимент. И, понимая, что война с другими олигархами неизбежна, основное внимание сосредоточили на оружии. Впрочем, это всегда так было, во все века. Сперва использовали воздушные шары для наблюдения за неприятелем на поле боя и только потом – для удовольствия от воздушных полётов и развлечения публики.

Так вот, чего только эти лучезарные просветители не придумали! И виброоружие, это когда бомба, попадая в сооружение вызывает такую вибрацию, что разрушает самые прочные конструкции. Вроде очень сильно укреплённых, подземных командных пунктов. И микрооружие, это когда сотни миллионов искусственных комаров, с капелькой кислоты в брюшке, летают по вражеской территории и выводят из строя оружие. В первую очередь высокотехнологичное. А что? Капля кислоты в микросхему – и ни одна ракета не улетит! И много, много ещё чего. Боевые лазеры, плазмомёты, климатическое оружие… всего не перечислить. И вот после этого – таки да, тогда разразилась всеобщая война.

Понимаешь? Не сначала разразилась война, а потом добренькие «лучезарные» всех приютили! Наоборот! Вначале эти хитрозадые олигархи обеспечили себе бесконечную и бесконтрольную власть, а потом напали на всё остальное человечество, до которого просто так дотянуться не могли! И уничтожили всё к энтой матери! А тех, кто остался – да, приютили. С обязательным вживлением чипелей в башку.

И настало всеобщее благолепие, мир на земле и в человеках благоволение. Тьфу!

- Это откуда? – хмуро спросил я, – про благолепие и благоволение?

- Это религия, – пояснила девушка, – тоже, своего рода, отвлечение трудящихся от классовой борьбы. Дескать, пострадайте сейчас, а уж потом, в потусторонней жизни вам воздастся! Прямо сторицей! Или вообще – тысячекратно. Кем-нибудь. Опосля.

- Ну, хорошо… – медленно сказал я, пытаясь переварить в голове всю эту кашу, хотя получалось пока не очень, – Хорошо. Эти первые Лучезарные поступили плохо. Развязали войну. Подчинили людей. Но, ведь они дали людям благополучие! Целые поколения забыли, что такое насилие, целые поколения живут в довольстве и сытости! Нету нищих, голодных, бездомных. Ну, пусть власть сосредоточилась у Лучезарных. И что? У них в голове такие же чипели. Они ведут такой же образ жизни, как все остальные. Не пойму, чем всё плохо-то?

Ирея посмотрела на меня жалостливо, как на придурка.

- Ты что, действительно думаешь, что у правителей ТАКИЕ ЖЕ чипели, как у тебя? Эх, Конни! Лучше бы тебе и не знать, какие мерзости творятся во дворцах Лучезарных! Каким именно образом они упиваются своей безграничной властью.

- И… каким же? – мой голос, помимо моей воли дрогнул.

- Чипель, чтоб ты знал, может формировать некое подобие гипноза, – хмуро проговорила Ирея, – Можешь себе представить, что творят с людьми Лучезарные, ввергнув их в гипнотическое состояние? Когда человека хлещут плетью, а он с радостной улыбкой целует ноги господину? А если что-то и случится ужасное, всегда можно заставить человека об этом забыть. Вот, была у тебя маленькая дочка, и вдруг – раз! – и ты уже не помнишь, что она у тебя была. И соседи не помнят. И друзья и родственники. Потому что по всей стране стоят ретрансляторы, которые руководят работой чипелей. Буквально, щелчок пальцами – и никто не помнит о пропавшем человеке. Только на заднем дворе дворца Лучезарных появится ещё один безымянный холмик. И всё.

- Я не верю! – похолодел я, – Это провокация! Ты меня испытываешь! Только не знаю, для чего? Но я на провокацию не поддамся!

- Счастливый ты человек, Конни! – вздохнула Ирея, – Дурак, конечно, зато счастливый дурак!

Ирея Свенсон, Лучезарная.

Похоже, я и на самом деле вышла из себя. Иначе не разболтала бы столько секретов. Потом, правда, спохватилась, да поздно уже. А всё из-за чего? Из-за глупой любви этого волчонка? Пф-ф! И не сильно то хотелось! Ой, ну кого я обманываю? Хотелось, ещё как хотелось! У этого парня фантастические руки и губы, а язык – вообще, просто сказка! Когда мы сидим, обнявшись, и он прижимается ко мне, так, что мои набухшие сосочки чувствуют его крепкую грудь, когда его чуткие, нежные пальцы зигзагами скользят по моей спине, а ласковые губы словно пьют мои, когда его наглый, властный язык хозяйничает у меня во рту, тогда – о-о-о! – по мне бегают счастливые мурашки, а в животе взрываются фейерверки! И вот, стоило мне это представить, как я опять разозлилась. И на него и на себя. Как он посмел? Как он посмел быть таким хорошим, что зацепил мои чувства?! Почему я оказалась такая дура? Называется, интрижку завела! А теперь страдаю, когда его рядом нет! Ну, ду-у-ура!

Глава 9. Схватка.

Сражение выигрывает тот, кто твердо решил его выиграть.

Лев Толстой.

Пилот Коннор Брунов.

Я сидел в кресле пилота и мрачно пялился в объёмную голограмму перед собой. Где были и курс, и положение в пространстве, и скорость и прочие важные характеристики. Я не видел ничего. Плевать! Если будет что-то важное, Эльга сама обратит на это моё внимание. До самой вахты я размышлял о словах, сказанных Иреей и не находил в них внутреннего противоречия. Наоборот! Я стал находить противоречия в той картине мира, которую знал раньше! Ну, сами посудите: была война. Страшная, всеобщая, когда все против всех. И вдруг, одна страна оказывается незатронутым цветущим островком? Бред? Бред! А раньше мне, почему-то, это бредом не казалось…

- Переживаешь? – раздалось сочувственно из-за спины, – Прости Конни, но это правда. Жестокая, неприятная, но это правда. Ты же и сам это чувствуешь!

- Я не понимаю одного, – сумрачно ответил я, не поворачивая головы, – Зачем ты мне всё это рассказала? Ты же сама Лучезарная? Зачем ты мне выдаёшь секреты своих братьев по клану? И почему именно мне?

- Глупый! – шепнул голос из-за спины и мягкие, нежные руки легли на плечи, – Почему тебе? Потому что ты мне не безразличен!

- А почему выдаёшь секреты? – противиться обаянию Иреи было почти невозможно, но я сопротивлялся из последних сил.

- Это сложнее, – заметила девушка и прильнула ко мне сзади всем телом. По спине тут же побежали тёплые волны удовольствия, – Видишь ли, Конни, когда у человека чипель отнимает агрессивность, человечество теряет цель развития. Оно перестаёт стремиться вперёд. Люди становятся, как овощи: живут там, где их посадят, делают то, что им прикажут. И никакой инициативы. А это неправильно! Это конец эволюции! А конец эволюции – это конец человечеству, как виду в целом. Ты даже не представляешь, что это такое: здоровая агрессивность. Вот, хочешь, я прикажу твоему чипелю перестать подавлять в тебе агрессивность? Хочешь?..

Я вздрогнул. Вот так – раз! – и я не такой, как все? А какой? Злобный буян, вроде пещерного человека? Который носа из пещеры не высовывал, пока не держал в руке хорошую дубину наперевес? Опасаясь не столько пещерных медведей, сколько своих же собратьев-людей? Хочу ли я таким быть?

- Нет! – вырвалось непроизвольно.

- Бедный Коннор! – тихо засмеялась Ирея, – Надо же! Пещерный человек!

Блин! Я и забыл, что она Лучезарная! А значит, все мои мысли для неё открыты.

- Я говорила про здоровую агрессивность, – пояснила девушка, – Про стремление быть лучше других, умнее других. Про стремление достичь новых высот. А не про желание размозжить голову соседу. Ладно, сделаем вид, что я тебя не спрашивала, а ты мне не отвечал. Считай, что это мой подарок – новые ощущения человека, у которого чипель не гасит агрессию.

Лицо Иреи появилось передо мной неожиданно. Она сильно обхватила моё лицо и приблизила свои глаза к моим. И вглядывалась в них, не моргая. Заглядывая, казалось, в самую глубину души. Это было неуютно. Мне в глаза так никто и никогда не заглядывал. Ощущения были… не было никаких ощущений! Только чувство подступающей неясной опасности.

- Вот и всё, Конни! – улыбнулась Ирея, отстраняясь, – Ты же не ощущаешь себя дикарём? Надеюсь, тебе не хочется проломить мою черепушку дубиной? Чтобы отведать вкусных, высококалорийных мозгов?

Я несмело улыбнулся. Это что – розыгрыш? Я совершенно не почувствовал изменений! Вот, ни на граммулечку!

- Я бы лучше отведал твоего тела! – «грозно» сдвинул я брови в ответ, – Вот, сразу после дежурства! Оно, кстати, скоро закончится. Дежурство, я имею в виду. Мы почти достигли световой, вот-вот на гравидвигатели переходить будем. Но, это уже не в мою смену. А жаль. Я бы посмотрел.

- Приходи ко мне, посмотрим вместе, – легко предложила девушка и я опять вздрогнул: я вновь забыл её статус. Это же Лучезарная! – Можно, конечно, и у тебя, но у меня удобнее. Точно знаешь, что никто не вломится без приглашения.

- Да, конечно, – растерянно пробормотал я, – Я обязательно приду.

- Тогда не буду мешать. Приятного дежурства!

Когда я оглянулся, позади меня уже никого не было. Чёрт, так сделала она что-то со мной или нет? Изменился ли я?

- Эй, чипель!

- Ты не изменился, хозяин, – покорно ответил внутренний голос, – Это я изменился.

* * *

После смены я прикинул в уме и решил, что времени ещё предостаточно. И побежал в спортзал. В кресле дежурного пилота не разомнёшься, знаете ли… Разминка, растяжка, всё прошло, как всегда. А потом я заказал Эльге спарринг, как обычно, по её выбору. На этот раз из стены вылез небольшой, но свирепый медведь. Как водится, слегка заторможенный. А я впервые почувствовал, что со мной не всё в порядке. Раньше я во всех этих зверушках видел только возможность потренировать мышцы и скорость реакции. Просто спарринг-партнёр. Без затей. Теперь же я всем нутром понял, что передо мной противник. Нет, не так. ПРОТИВНИК! И выхода у меня нет. Или я или он.

Медведь поднялся на задние лапы и зарычал. Я зарычал в ответ, не хуже медведя. И сам себя испугался. Это у меня впервые! Чтобы вот так, всерьёз.

А потом медведь ринулся на меня в атаку.

Я еле успел увернуться от когтей, которые по размеру вполне могли сойти за ножи.

И началась дикая пляска. По иному и не назвать.

Это только в сказках медведь – медлительный, добродушный увалень. На самом деле медведь – это хищник. Этим всё сказано. Да и, если над сказками как следует задуматься, поневоле в голову придёт вопрос: а почему, собственно, хозяин тайги – медведь? Не волк, не рысь, не другой страшный зверь? А потому, что на самом деле, он и есть самый страшный. Быстрый, стремительный, могучий. И, между прочим, лошадь вполне способен догнать. Даже не сильно вспотев. Или мотоциклиста, если не на трассе, а в лесу. И на дереве от него не спрячешься, как от кабана. На толстое дерево медведь способен залезть, а если дерево для него тонковато, медведь достаточно умён, чтобы дерево это сломать или, как минимум, согнуть и таким образом добраться до обидчика.

Лучший вариант при встрече с медведем – упасть и не шевелиться, притворяясь мёртвым. Не всегда спасает, скажем прямо, не всегда. Но часто медведь, брезгливо потрогав «дохлятину» могучей лапой, повернётся и пойдёт по своим медвежьим делам. И вот, когда медведь отойдёт подальше, исчезнув из поля зрения, нужно встать и быстро, но тихо, покинуть это место. Пока медведь не передумал и не вернулся. Такое тоже бывает.

Может, Эльга ждала от меня именно этого, что я упаду и прикинусь дохленьким. В конце концов, борьба ю-тай это не только соревнование мускулов, но и схватка умов. И хитрости. Да, Эльга вполне могла подсунуть мне такое хитрое «испытание». И очень может быть, что ещё вчера я поступил бы точно, как следует. Но не сегодня. Да из меня, чёрт возьми, так адреналин прёт, что и не удержать! И чтобы я… перед этой тварью… вот так, взял и упал… словно мёртвый… Не дождётесь!!!

Это я рассказываю долго. А на самом деле в тот момент я обо всём этом даже не думал. Просто чувствовал в себе вскипающую ярость и неукротимый гнев. Наверное, это и называется бушующим адреналином.

Подавляющее большинство медведей – левши. То есть, любят наносить удары именно левой лапой. Поэтому я и дёрнулся от себя влево, а для медведя вправо. Одновременно пытаясь нанести удар ногой по вытянутой медвежьей морде. Ну, не знаю. Может, я хотел медведю челюсть сломать? Чтобы ему меня жрать не захотелось? Повторюсь, я не задумывался. Просто действовал интуитивно. Дёрнулся влево, одновременно вскидывая ногу. А потом ещё раз. И всё. Два удара, это всё, на что я оказался способен со всей своей тренированностью. Медведь сгрёб меня в охапку. И я почувствовал, как ужасающие когти режут мои спинные мышцы. И медвежья морда оказалась прямо перед глазами. И я увидел, словно в замедленной съёмке, как медленно разевается страшная пасть. Наверное, я всё же попал, хотя бы раз, удачно. Пасть была в крови. Но мне это не могло помочь. Ещё секунда… да нет, какая там секунда! Ещё миг, полмига, и жуткие медвежьи клыки сомкнутся на моей шее…

Я не дал медведю шанса. Одновременно, двумя руками, я с силой ударил ладонями по его ушам. Это страшно. От такого удара лопаются барабанные перепонки и всё мешается в вестибулярном аппарате. Он ведь тоже там, в среднем ухе!

Медведь страшно заревел и дёрнулся. Я почувствовал, как моя спина режется когтями на лоскутки. И уже из последних сил я ткнул пальцами одной руки медведю в глаза, а другой рукой нанёс ему удар кулаком в нос. Окончательно лишая его ориентации в пространстве. Ну, насчёт зрения можно было и не сильно суетиться. Медведь подслеповат. Это у человека зрение даёт восемьдесят процентов информации об окружающем мире. А у медведя основной источник – нюх. Вот удар по носу – это то, что доктор прописал!

На медведя было жалко смотреть. Он ревел, лупил здоровенными лапами, катался по полу, но даже сам не понимал что он делает и для чего. Так, сплошные рефлексы. На самом деле он был беззащитен, как котёнок.

Но и я был не лучше. С каждым ударом сердца из меня выплёскивались струи крови. И с каждой секундой я слабел. И только жуткая доза адреналина подстёгивала меня, заставляя забыть о боли и ранах. Я прыгал вокруг медведя и пинал его. Изо всех сил. В шею, в печень, в область сердца… Это тоже рефлексы. Занятия ю-тай дают себя знать. Чтобы ни один удар не был потрачен впустую. Я и не тратил. Я бил только по жизненно важным точкам. С остервенением. С рычанием, с пеной на губах. И пусть глаза уже застилала кроваво-красная пелена, это меня теперь не могло остановить. Я продолжал пинать тушу, даже когда она перестала дёргаться. А потом ещё пинал тот кусок пола, в который она всосалась. А потом просто упал. И словно сквозь сон видел, как прямо из стены выехали манипуляторы, которые жёстко ухватили меня и зафиксировали, прямо на полу, и тут же над моей спиной раздалось противное жужжание: Эльга приступила к врачеванию.

Заштопали меня довольно быстро. Всякая микрохирургия, и прочие достижения цивилизации. Срастили волокна мышц, порванные когтями. И раны затянулись, подсвеченные чудо-светом. И кровь мне впрыснули, компенсируя все боевые потери. Или плазму крови. Или, что там у них, у медиков? Десять минут – и я был как новенький. Хоть опять с медведем драться.

Только драться уже не хотелось. Манипуляторы вползли в стену, а я всё лежал на полу, в луже собственной крови, и мысли мои лихорадочно плясали, не хуже, чем только что я перед медведем. Так вот чего лишилось человечество! Нет, не адреналина в крови, не ярости и бешеного буйства. Гордости. Чувства собственного достоинства. Счастья. Не какого-то эфемерного счастья, а счастья и радости от победы. Потому что, без напора всех сил, всей, чёрт возьми, энергии, какая же это победа? Так, пшик, а не победа.

Вот, опять же, возьмём вчерашнюю игру в бильярд, которую я выиграл у Артура и проиграл Ирее. Разве почувствовал я радость от победы и горесть от проигрыша? Да ни на грамм! Выиграл у Артура? Просто повезло. Точка. Проиграл Ирее? Она играет лучше. Точка. И ни тебе никаких эмоций. Ну, может так, самые зачатки. Если бы я играл сейчас, я бы реагировал по иному! Да и играл бы я по иному! С азартом! Я это чувствую! А это значит, что нас, человечество, лишили целого спектра эмоций. Нас лишили самой жизни! Вот что это значит!

Додумать я не успел. Откуда-то выскочила Ирея, бледная, с широко распахнутыми глазами, и кинулась ко мне:

- Конни! Господи, ты жив?! Не молчи! Отвечай!..

- Ой, да что мне сделается? – пробормотал я, поднимаясь, – И жив, и здоров…

- Не шевелись! – придавила меня к полу девушка, – Вдруг у тебя ещё закрытые переломы? Или внутреннее кровотечение? Сейчас мы прикажем Эльге…

- Нет у меня закрытых переломов! – возмутился я, – И Эльга меня уже осматривала! И заштопала как надо.

- Лежи, тебе сказали! Горюшко ты моё! Лишний осмотр не повредит! Эльга!..

- У пилота Коннора Брунова все жизненные показатели в норме! – сухо сообщила Эльга. Даже, чересчур сухо, я бы сказал. Хотя, что-то в её сообщении меня насторожило.

- Проверь!

- Слушаюсь Лучезарная! Седьмое контрольное сканирование показывает: все жизненные показатели Коннора Брунова в норме!

- Как ты это вообще допустила?!..

- Пилот Коннор Брунов повёл себя не адекватно ситуации.

- И что?!.. За это ты решила его порезать на куски?!..

- Ситуация была под контролем. Жизни Коннора Брунова угрозы на было. Сейчас Коннору Брунову рекомендуется покой. Противопоказана активная физическая деятельность. Примерно через десять часов все силы будут восстановлены до нормы.

- Мы с тобой ещё поговорим! – погрозила кулаком Ирея в пространство, – А сейчас живо сооруди нам «лифт особого назначения» и перемести нас в мою каюту! Живо, я сказала!

- Исполняю! – ещё суше прозвучал ответ Эльги. И вокруг нас, прямо из пола, начали подниматься стены лифта.

Ирея Свенсон, Лучезарная.

Ну, почему так? У меня ещё дел полным-полно, а я за этим чёртовым волчонком хвостиком брожу, а если не брожу, то слежу за ним на экране, через Эльгу. Я даже ногой с досады топнула. Нет, правда, что за блажь?! Взрослая девочка, через такое прошла, что и не вышептать, особенно на ночь глядя, а тут – на тебе! Чувства у неё, видишь ли, взыграли! Полную смену провела в дурацкой рубке пилотов! Своему ненаглядному волчонку чипель разблокировала! Вместо того, чтобы дела делать. И теперь уставилась в стену, на которой Эльга показывала, как бодренький юноша скачет себе в спортзале, разминаясь.

Я уже открыла рот, чтобы приказать Эльге завершить дурацкий показ, как на экране мой волчонок азартно выкрикнул: «А теперь спарринг!». И прямо из стены на него полез медведь! Я изо всех сил вцепилась в ручки кресла. А там творилось такое! Они оба с ума посходили! И Конни и Эльга! Да, твою ж мать! Волчонок без тормозов! И сумасшедшая Эльга, которая управляет медведем!

Не помню, как выскочила из каюты. Не помню, как мчалась по коридорам. Сидела бы в каюте голой, так и бежала бы голой, сшибая на бегу прохожих. Потому что совсем про себя не думала. И вообще не думала. Тем же «особым лифтом» было бы быстрее, а мне даже в голову не пришло. Просто мчалась напропалую. Это Эльга, умница, подсуетилась, в нужных местах спрямила коридор так, что никто мне не встретился. Ошалело ворвалась в спортзал… а там лежит себе мой волчонок, живой и невредимый, и глазками лупает.

Фу-у-у… Нет, на автомате я ещё с Эльгой наругалась, но уже без пыла, без азарта. Живой он, волчонок. Вот он. И в самом деле, разве может Эльга допустить, чтобы с человеком беда приключилась? Она же искин! И я как-то сразу успокоилась. Приказала только Эльге соорудить джакузи в моей каюте. И отправить нас туда. С комфортом.

Глава 10. Быстрее света

Любовные игры, пожалуй, самые легкие из всех подвижных игр.

Магделена Самозванец.

Пилот Коннор Брунов.

А потом наступило блаженство. В смысле, когда мы оказались в номере Иреи и стены лифта втянулись обратно в пол. Она едва позволила мне приподняться, да и то, только затем, чтобы содрать с меня окровавленные лохмотья и швырнуть их в утилизатор. А потом меня погрузили в ванну с ароматной мыльной пеной. Да не просто в ванну, а в джакузи. Даже не знал, что такие есть на корабле. Ну, я имею в виду, что мы же не пассажирский прогулочный корабль, а всего лишь пассажирско-грузовое судно. У нас особых изысков не предусмотрено.

- Пф-ф! – тут же отреагировал чипель, – Что может быть невозможного для Эльги? Ирея заказала для тебя джакузи, и вуаля! Через минуту джакузи стоит в её номере!

- И запах приятный, – принюхался я, – Незнакомый, но приятный.

- Сандаловое дерево, можжевельник и имбирь, – тут же подсказал чипель, – А кроме того, немного шалфея и ещё с два десятка ароматов. Это мне Эльга секрет выдала. Очень мужественно.

- Мужественно, что она секрет выдала? – удивился я.

- Аромат мужественный! – обиделся на мою глупость чипель, – Эльга специально для тебя старалась! Ну, вроде компенсации за причинённые страдания.

- Сам дурак оказался, – со вздохом признался я, – Видел же, что противник мне не по зубам, а всё равно в драку полез… Неправильно это.

- Может, и неправильно, – доверительно шепнул чипель, – Но Ирее понравилось. И Эльге, кстати, тоже! Ну, понятно – бабы. Что с них взять? Им подавай безумную храбрость и безрассудный героизм. А на расчётливое хладнокровие им плевать. Хотя от хладнокровия пользы-то побольше будет.

- Отстань! – вяло отмахнулся я, погружаясь в ванну так, что только ноздри из-под воды торчали, – Об этом я потом подумаю. А пока… м-м-м… это же такой кайф!..

И вздрогнул.

Нет, ну вот кто меня за язык дёргал? Сказал мысленно слово «кайф» и тут же вспомнил, как Ирея заметила на моё предложение выпить шампанское вдали от посторонних глаз, дескать, не тот кайф, Конни! Не тот кайф! Тогда я её не понял. А сейчас понимаю. Да-да, тот самый, не подавленный чипелем, инстинкт. Сделать что-то яркое, необычное, дерзкое. Порисоваться. Но, признаться, она-то себя в руках держать умеет. И обставила свой поступок умно, умело, как глупую выходку тупенького кавалера, от предложения которого она не в силах отказаться, не наделав скандала.

Стоп-стоп! А сейчас? Может, и сейчас она делает из меня болванчика, послушного её указке? А на самом деле у неё другие цели и планы? Но, тогда зачем я ей? И зачем она сняла с чипеля ограничения? Сделать меня доверчивее? А просчитывать варианты она умеет гораздо лучше меня? Как в том же бильярде? Где она, собственно, играла не в бильярд, а со мной? Как кошка с мышкой? Ещё и фору дала, заранее зная, что в любом случае победит?

Я вынырнул и в досаде стукнул кулаком по воде. Ну зачем это мне?! Раньше такие мысли мне просто не пришли бы в голову! Радовался бы, что меня сама Лучезарная выбрала, и только счастливые слюнки бы пускал. А теперь – сомнения. Зачем?! И-эх!

Вышел я из ванной комнаты, замотав бёдра полотенцем. Между прочим, в ванной полотенца не оказалось. Мол, пожалуйста, вот тебе ионная сушка, и радуйся. Но я специально попросил у Эльги широкое полотенце. И обмотал его вокруг бёдер.

Ирея, кажется, на полотенце внимания не обратила. Она только спросила: «Ты как?», и когда я буркнул: «Нормально», махнула мне ладошкой: «Давай скорее! Начинается!».

Она была в коротком, соблазнительном топике и в длинных брюках, слегка расклешённых у щиколоток. И полулежала в некоем подобии широкого полукресла, и рядом с ней как раз оставалось место для ещё одного человека. Так что деваться мне было некуда. Хочешь-не хочешь, а мне пришлось прилечь рядом. И тут же перед нами распахнулся экран. Во всю стену. Вид из-за спины вахтенного пилота. Так вот как она может наблюдать за любой точкой на корабле! С комфортом!

В кресле пилота сидела Нелли Грубер, опытный космический ас. И, как водится, перед ней была соткана проекция экранов с данными о полёте. И я сразу увидел, что скорость уже дрожит у заветной красной черты. И, да, мы уже перешли на гравидавы. Значит, и правда, вот-вот…

Нелли осторожничала. Я это ясно чувствовал. И, в принципе, понимал. Сверхсветовая – это особое состояние вещества. Перейдя на сверхсветовую мы станем иными по отношению к окружающей вселенной. Но, если в момент перехода, нам встретится хотя бы крошечная песчинка метеорного вещества… Впрочем, мы ничего и почувствовать не успеем. Пых! – и нет больше шести миллионов тонн под названием «Утренняя звезда». А есть шесть миллионов тонн разлетающихся во все стороны фотонов света. И ничего больше. Хотя, да, это будет яркая смерть, как шутил наш преподаватель в училище космопилотов. Бр-р-р!!!

Наконец Нелли решилась. И красная строчка ярко вспыхнула. Есть переход! И заплясали звёзды.

Словами это не передать. Кто никогда не видел, дайте команду вашему чипелю показать запись. Но знайте, что никакая запись не может заменить реальных ощущений. Я знаю, я пробовал. Так, бледное подобие.

Не объяснить ощущений, когда неподвижные звёзды вдруг начинают свой завораживающий танец. И невозможно предсказать как будет плясать каждая отдельная звезда. Они свиваются в кольца, разлетаются во все стороны, собираются в невообразимые фигуры и начинают переливаться не хуже знаменитого полярного сияния. И выстреливают разноцветным фейерверком в разные стороны. А потом, кажется, опрокидываются внутрь тебя, и ты становишься Великим Космосом, а звёздные скопления в тебе – так, жалкими клеточками твоего организма. И невозможно сказать, сколько это длится по субъективным ощущениям. Хронометр показывает долю мгновения, а тебе кажется, что прошли годы. А потом ты ощущаешь, что вновь стал маленьким и никчёмным, а великие звёзды вдруг оказываются на своих местах и всё так же равнодушно светят из бескрайних космических глубин. Некоторые из пилотов в этот момент плачут. Потому что становится до боли жалко и обидно от этой потери.

И учтите, это не сон и не мираж. Это танец звёзд! Каждый раз новый, неповторимый. Который вполне объективно фиксируется всеми видами независимого наблюдения и фиксации. Спросите у Эльги, и она, хоть искин, подтвердит: да, звёзды танцевали. Да, могу показать в записи. Да, этот танец был непохож на все предыдущие. Только внутреннего человеческого ощущения она передать не сможет. Вот я и говорю, вы можете приказать чипелю показать этот танец, но почувствовать переживания – нет. Для этого нужно реально перейти на сверхсветовую в реальном космосе.

Несколько минут мы с Иреей лежали заворожённые.

- Нет слов! – выдохнула наконец девушка, – Просто нет слов! Ты знаешь, Конни, тот испытатель, который первым перешёл на сверхсветовую, когда вернулся, совершенно серьёзно заявил докторам, что он сошёл с ума. И те поверили. Пока не посмотрели записи искина. И до сих пор никто не знает, что происходит на самом деле, когда совершается вот такое чудо. А когда выходят из сверхсветовой, ничего не происходит. Странно, да?

Странно, – согласился я, – Но, с другой стороны, дикари не могут объяснить физические процессы, почему бумеранг всегда возвращается к бросающему. Но это не мешает им пользоваться бумерангом. Не правда ли?

- Не правда! – возразила Ирея, живо поворачиваясь ко мне всем телом, – Нет, я не о дикарях. А о том, что технологии несопоставимые! Бумеранг изобрели случайно, просто странным образом обтесав изогнутую деревяшку. И удивились, когда она полетела не прямо, а по спирали. А уже потом веками добивались, чтобы бумеранг был идеальной формы. Опытным путём. Здесь же впереди были прорывы мысли, а уже потом под новые идеи строились новые технологии. Ты же знаешь, как добились сверхсветовой? Про гравитопливо и как его получают?

- Я слышал краем уха, – уклонился я от ответа.

- Эх ты! А ещё космопилот! – укорила меня Ирея, – А что такое гравитопливо не знаешь!

- Зато я знаю, как этим пользоваться! – выкрутился я.

- Врёшь ты всё! – вздохнула Ирея, – И когда только научился? Обычно те, кто с чипелем в голове, врать не умеют, по определению.

- Ну, тогда расскажи! – набычился я, – Если ты вся из себя такая умная! Расскажи, и я тоже буду знать.

- Ладно, потом расскажу, – пообещала Ирея и вдруг быстрым, неуловимым движением, оказалась сидящей на мне. Сверху. Плотно сдавив своими коленями мои бёдра и упираясь мне в грудь кончиками пальцев. И я сразу вспомнил, что на мне только полотенце, – Расскажу-расскажу!.. Но кое-кто, кажется, утверждал, что хочет моего тела?..

Упс! Вот так, в лоб? Ещё вчера я бы смутился и залепетал что-нибудь, что меня неправильно поняли и что это была шутка. Но не сегодня!

- Что значит «кое-кто»? – грозно «прорычал» я в ответ, – Это был я! И я изголодался! Я тебя сейчас съем! Всю! С косточками!

- А нельзя! – легко усмехнулась девушка, – Эльга запретила тебе физические нагрузки! Бедный Конни! Какой-то искин лишает мальчика сладкой конфетки!..

И она возбуждающе провела пальчиками по моей груди. А тут ещё, наверное, освещение поменялось. Потому что топик на девушке из зеленоватого стал полупрозрачным… Я даже взбрыкнул от возбуждения и попытался сесть:

- Что мне Эльга?! Да я…

Нежная ладошка неожиданно твёрдо упёрлась мне в грудь и придавила к ложу:

- Нет-нет, Конни, докторов надо слушать! Ты же не будешь больше сегодня напрягаться, правда?

Колени девушки неожиданно пришли в движение и я почувствовал, как злосчастное полотенце сползает с меня. Меня кинуло в жар.

- Ты не будешь напрягаться, но мы всё равно, что-нибудь придумаем, верно? – шепнула Ирея наклоняясь к самому моему лицу. Так, что её грудь коснулась моей груди.

И я понял, что она – придумает! И даже догадался, что именно она придумает. И не ошибся. И хотя, в возбуждении, я несколько раз пытался вскочить, мне этого не позволили. Сегодня я получил свою порцию удовольствия, лёжа не спине. Хотя не могу сказать, что физического напряжения не было. В конце концов, мы оба порядочно утомились. О, да!..

Ирея Свенсон, Лучезарная.

Пока парень плескался, я взяла себя в руки. Хватит. Устроила и себе и волчонку короткий праздник, и хватит. Так и быть, сегодня ещё поиграем в любовь, а завтра скажем друг другу адью. Да, так я и решила. Но, почему-то надела соблазнительное бельё. Почему бы? Ах, да! Сегодня у нас ещё любовь! Да, кстати, что он там застрял-то? Скоро будем наблюдать переход на сверхсветовую!

Коннор вышел как раз вовремя. Опоясанный смешным полотенчиком. Улёгся рядом, такой тёплый, такой милый. И мы уставились на экран. О, да! Видеть танец звёзд вживую, это ощущение на всю жизнь. Ничего красивее, загадочнее и вызывающего больший восторг вы не увидите! И это было так здорово, и я видела, что Коннор тоже лежит весь завороженный. А перед этим в ванной хорохорился, мол, съем тебя до самых косточек. Я это к чему? К тому, что с этим парнем даже просто лежать рядом было приятно. А потом я вспомнила, что завтра мы расстаёмся. И времени у нас осталось мало. И решила взять дело в свои руки. Тут ещё Эльга что-то бормотала, про то, что волчонку напрягаться не стоит. И я решила: сделаю последнюю ночь приятной.

Есть такая старая-престарая сказка, когда добрый волк помогал царевичу похитить принцессу. И увёз её из родительского дворца. А почему бы нет, подумала я. Почему бы не попробовать, каково это – скакать на волке? Точнее, на волчонке.

Да, да, я выбрала «наездницу». И едва начала двигаться, как почувствовала, что это не просто так. Что это затягивает не хуже пляски звёзд. А ещё через минуту у меня в глазах и правда звёзды плясали. Раскачиваясь вместе со мной, словно на качелях. Всё выше и выше, до неба, до космоса, до самых далёких галактик! Да так, что хотелось об этом рассказать всему миру. Нет, не рассказать! Прокричать! Кричать я не стала, но хриплый, протяжный стон, похожий на рык, сдержать не сумела. И плевать! Пусть наша последняя ночь будет нашей без остатка!

Глава 11. Урок физики.

Очарование истории и ее загадочный урок состоят в том,

что от века к веку ничего не меняется и в то же время все становится совсем другим.

Олдос Хаксли.

Пилот Коннор Брунов.

Как-то так повелось, что с того дня мы ходили на вахту вместе. Сперва я принимал дежурство у предыдущего пилота, а потом, почти сразу, ко мне присоединялась Ирея. Вахты были нудными, спокойными и потому мы много болтали. Обо всём, что в голову взбредёт. Например, на следующий день я напомнил ей про гравитопливо.

- О! Это любопытная история! – улыбнулась девушка, – Хочешь, чтобы я рассказала? Да, легко!

Издавна человечество знает много разных сил. Сила трения, сила упругости, сила притяжения, сила удара, центробежная и центростремительные силы и ещё много-много всего. К двадцатому веку учёные докопались, что все эти силы вызваны только четырьмя видами взаимодействий. Это уже не на молекулярном, это на квантовом уровне. Так вот, таких взаимодействий всего четыре: электромагнитное, слабое ядерное, сильное ядерное и гравитационное. И если для первых трёх быстренько нашли нужные частицы, то для гравитации долгое время только предполагали наличие частицы гравитона. Ставили хитрые опыты на всяких ускорителях и коллайдерах, но… не получалось! Впервые гравитон выявили на Великом Космическом Коллайдере, который расположен между Венерой и Землёй, это уже в конце двадцать первого века. Благодаря тому, что в космосе легче строить подобные сооружения, Великий Космический Коллайдер имеет радиус в несколько сот километров!

- Это, который взорвался после первого же опыта? – уточнил я.

- После шестнадцатого, – поправила меня Ирея, – Да, он взорвался. Но результаты первых пятнадцати опытов были столь ошеломительными, что его тут же восстановили. И до сих пор используют для научных экспериментов. Но мы отвлеклись. Итак, гравитон торжественно нашли и начали изучать. И тут выяснились обалденные подробности.

Вот, скажи мне, Конни, можно ли в обычном мире, без гравитоплива, достичь скоростей быстрее света?

- Конечно, нельзя! – твёрдо ответил я.

- Конечно, можно! – так же твёрдо возразила девушка, – Вот, я возьму лазерную указку и проведу её лучом по Луне. Этак, мгновенно – раз! – и всё. Луч лазера будет скользить по Луне очень быстро. И очень может быть, что быстрее скорости света. Другое дело, что таким лучом нельзя передать информацию от точки А к точке Б быстрее света. Или совершить воздействие от точки А к точке Б. Нас же интересует именно воздействие. Так вот, воздействие быстрее скорости света: можно или нельзя?

Проведём другой мысленный эксперимент. Возьмём тысячу железнодорожных вагонов. Поставим их в одной тысячной миллиметра друг от друга. А между последним и предпоследним зажмём маленький орешек. И по первому вагону с размаху ударим паровозом! Так, чтобы вагоны, передавая силу удара друг от друга, раздавили этот орешек к чертям собачьим! И будем надеяться, что орешек треснет раньше, чем от паровоза до последнего вагона дойдёт луч света! Как думаешь, оправдаются наши надежды?..

- Даже не знаю теперь! – задумчиво сказал я, – Получается, что можно обогнать скорость света? Где-то здесь подвох!

- Правильно, Конни! – возликовала Ирея, – Именно, подвох! Потому что на наши вагоны будет действовать целая куча других факторов: инерция, упругость и прочие. Передача удара по каждом вагону будет идти заторможено! И ни за что и никогда мы не сможем раздавить орешек раньше, чем туда дойдут лучи света! Но это с вагонами. А как быть с гравитонами?..

- А как быть с гравитонами? – тупенько уточнил я.

- А гравитоны не сжимаемы! – гордо, как будто это её личная заслуга, заявила девушка, – И на гравитоны не действуют прочие силы! Только гравитация! А? Как тебе?

- Не понимаю, – вынужденно признался я.

- Хм!.. Ладно, другой эксперимент! Вот у нас коробка, полная стальных шариков. Доверху полная. Так, что места больше не осталось. А мы с силой втискиваем туда ещё один шарик. Что будет?

- Открытая коробка? – уточнил я, – Тогда, мы втиснем шарик, но другой шарик выскочит наружу. Потому что ему в коробке места не окажется.

- Ты гений! – похвалила меня Ирея и я сразу возгордился, – Ты гениальный гений! Только осталось задуматься, а с какой скоростью это произойдёт? В квантовом мире это произойдёт мгновенно. Именно потому, что гравитоны не сжимаемы и на них не действуют другие силы. А вот друг с другом они очень даже постоянно контактируют. И тут… Ну ладно, ещё одно отвлечение. Последнее. С какой скоростью течёт электрический ток по проводам?

- Со скоростью света, – удивился я, – Это каждый ребёнок знает.

- Ага! А почему?..

- Ну… ток – это направленное движение электронов… значит, наверное, потому что электроны в проводнике начинают двигаться со скоростью света?..

- А вот и нет! – весело показала мне язык Ирея, – Сами электроны в проводнике двигаются не более одной десятой миллиметра в секунду! Это медленнее улитки! Но вот распространение этого движения по проводнику, действительно равно скорости света! С гравитонами же всё ещё интереснее! Сами они двигаются точно со скоростью света, а вот распространение их движения – о, это не поддаётся описанию! Это многократно превышает скорость света! Понимаешь, Конни? Многократно!!!

Ну, и когда всякие учёные мужи это поняли, у них буквально ручки затряслись от возбуждения. Слюнки закапали. Насколько это заманчиво: обогнать то, что невозможно обогнать по определению! Но, чёрт побери, сколько ещё проблем впереди оказалось! И представь себе: наловить гравитонов и запереть их, для последующего использования в двигателе, это грандиозно, но это не самая большая проблема!

- И как же их ловят? Гравитоны? В этом, Великом Космическом Коллайдере?

- Пф! Выдумал тоже! По одному гравитону вылавливать? Глупости!

- Тогда как же?..

- Я же сказала: это грандиозно! Ну, ладно, начнём по порядку. Вот, скажем, первобытный человек развёл костёр. И ему стало тепло. Он согрелся. Почему?..

- Потому что дрова горят с выделением тепла?

- Верно. Но эту энергию, которые дрова выделяют при горении, впитали в себя ветки дерева от солнечного света. То есть, уловили энергию Солнца.

- Угу. И что?

- Пока ничего. Просто, эту энергию можно и по другому использовать. Построить, к примеру, паровой двигатель. Тоже используется энергия горения, чтобы пар получать. А энергию пара использовать для наших целей. Но вот мы почесали затылки и изобрели электричество! Это уже другой принцип! И другой вид взаимодействий, из тех четырёх основных, между прочим. Это электромагнитные взаимодействия!

Так вот, можно развить силу электричества гораздо больше, чем силу пара. Но для того, чтобы получить это электричество, очень неплохо построить вначале этакую тепловую электростанцию.

Живём мы, не тужим, но тут нам взбрело на ум изобрести ядерный реактор! И пользоваться атомной энергией! Хорошо мы с тобой придумали, Конни? Хорошо! Только, вот какая незадача. Для обогащения урана, чтобы можно было эту атомную энергию извлекать, нужно СТОЛЬКО электроэнергии потратить! Специальные ГЭС люди строили, чтобы только производство этого обогащённого урана обеспечивать! Хотя, да, результат того стоит, врать не будем.

Но, ты замечаешь тенденцию? Думаю, да. Потому что для производства анигилляционного топлива, для работы анигилляционных двигателей, используют несколько атомных реакторов! И опять же, результат себя оправдывает.

Так вот, когда я говорила, что получение гравитонов – это грандиозный проект, я ни капли не шутила. О, да, если бы мы нашли какую-нибудь чёрную дыру, вокруг которой невероятные гравитационные возмущения, то да, гравитоны там можно было бы ловить чуть ли не сачком для бабочек. Но эту чёрную дыру надо ещё найти и до неё надо ещё долететь. И строго следить, чтобы мы в неё не угодили.

- Не пересекли радиус Шварцшильда[1]! – с важным видом уточнил я.

- Да-да, и я об этом же, – рассеянно подтвердила Ирея, – Но чёрной дыры у нас под боком не наблюдается. Что же делать? Где искать гравитационные возмущения?

- Где? – как заворожённый спросил я.

- Нигде! – торжественно ответила девушка, – Их надо создавать искусственно! Ты знаешь, почему планеты крутятся по своим орбитам и не падают на Солнце? И не улетают в пространство?

- Потому что они в состоянии равновесия, – пожал я плечами, – Притяжение Солнца уравновешивает попытку планет улететь. Центробежные силы, применительно к планете, равны центростремительным.

- А что будет, если мы сдвинем планету на пару метров с её орбиты?

- Ничего у нас из этого не получится, – усмехнулся я, – Её обратно забросит туда, где она должна быть.

- Кто забросит? – коварно уточнила девушка, – Точнее, какие силы её обратно забросят?

- Гравитационные! – потрясённо прошептал я, начиная догадываться.

- Ну вот! Берут, понимаешь, планету, типа Урана. А что? Масса в четырнадцать раз больше, чем масса Земли. Не планета, а ледышка, кому она нужна? Вот, берут такую планету, и по экватору утыкивают анигилляционными двигателями. Самыми мощными, какие есть. А потом с помощью этих двигателей сдвигают планету с орбиты. Недалеко, всего на несколько метров. При этом так регулируют работу двигателей, чтобы планета продолжала вращаться, как вокруг Солнца, так и вокруг своей оси. Всё, как раньше. Только теперь вокруг планеты кипят гравитационные возмущения, которые нужно уловить и упаковать. Всё, как всегда: электричество с помощью пара, атомная энергия с помощью электричества, управляемая аннигиляция с помощью атомной энергии и теперь гравитационное топливо с помощью аннигиляционных двигателей. И опять же, согласись Конни, дело того стоит!

- Стоит, – ошарашенно согласился я, – Но ТАКОЕ! Даже предположить не мог!

- Поэтому гравитопливо такое редкое, – пожала плечами Ирея, – В магазине не найдёшь! Там ещё столько проблем было – мама не горюй! К примеру, та же теория относительности утверждает, что любой материальный объект, который достиг скорости света, становится бесконечно массивным. Как тебе?

- И… как же?

- Ну, один рассудительный человек по этому поводу заметил, что если бы это было правдой, то каждый фотон был бы массивнее всей солнечной системы. Ведь он летит со скоростью света! В общем, повозиться пришлось долго, но все вопросы решили. Грандиозный проект!

- Да… уж…

- Конни! – Ирея вдруг порывисто встала и шагнула ко мне, – А теперь скажи мне, голубь, почему мне всё время кажется, что твои мысли порхают чёрт знает где?! Чем твоя головушка забубённая занята? А?..

- Честно? – поднял я на неё взгляд.

- Только попробуй соврать! – погрозила она мне кулаком, – Признавайся, как на духу!

- Ну… я никак не пойму, почему ты мне всё это рассказываешь? Нет, не про гравитопливо. Это всё интересно и познавательно и всё такое… Я не пойму, зачем ты мне рассказала про Лучезарных. Ну, вот, сама посуди: живёт себе человечество. Плохо ли, хорошо ли… Главное, сами люди верят, что хорошо. И очень довольны своими правителями. Прямо, от всей души. И вдруг, один из них, из правителей, рассказывает одному из общей массы, что на самом деле жизнь плоха и настал конец эволюции. Почему?! И почему рассказала, и почему конец эволюции? Вот, мы летим к чёрту на кулички на сверхсветовой скорости. Это значит, что наши технологии прогрессируют. Ты говоришь, что медленнее, чем надо? А с кем сравнивать? С птичкой какаду? Так у той вообще никаких технологий! Летает себе с ветки на ветку, жрёт себе всякие авокадо и не задумывается о будущем. А люди покорили природу! От полюса до полюса цветущий край! Морские глубины перестали быть загадкой! Люди выращивают там урожай рыбы и делают рукотворные острова! Так почему же конец эволюции? Кому мы можем проиграть эволюционную гонку?! Макакам?!

Ирея печально вздохнула и с минуту вглядывалась в мои глаза. А потом сказала такое, что морозные иглы пробежались по моему хребту. Она спросила:

- Конни, ты правда думаешь, что мы одиноки во Вселенной?

Ирея Свенсон, Лучезарная.

Блин! Тысячу раз, блин!!! Нет, ведь договорилась же сама с собой, что завязываю я с отношениями. Не кончится это добром, ох, не кончится! Не такое мы с дедом планировали. Не про любовь. А дед, он у меня такой дед, который решений не меняет! Прёт вперёд, словно асфальтоукладчик. И если попадётся кто на пути – в том же асфальте и окажется. Вмурованным. Всё знала, всё помнила, а на следующий день, словно нитка за иголкой за парнем потянулась. Он в бассейн – и я там плескаюсь, он на смену – и я уже сижу в рубке пилотов, ловлю молчаливое неодобрение капитана. И ничего поделать не могу. Верите ли, чуть не ревновать начала! Это я-то? Фи! Но, когда он, проходя мимо, небрежно бросил «привет!» какой-то белобрысой крысе, а она кивнула в ответ, да ещё тронула его пальцами за предплечье, у меня по сердцу резануло! И я потом дотошно выспрашивала Эльгу, что за белобрысина? В каких отношениях с волчонком была? В каких теперь? Оказалось, ни в каких. Некая Сяо Джонс. Подружка его бывшей пассии, Анны. Просто знакомая. Но я её запомнила! Никто моего волчонка касаться не смеет! Никто! Кроме меня.

Уж это я ему регулярно доказываю. В постели. И днём и по ночам. Что никто, кроме меня, не доставит ему такого удовольствия. Потому что я так стараюсь, так стараюсь. И, одновременно, сама плаваю в море наслаждения. Такое оно огромное, это наслаждение.

Когда-то давно я услышала, что вроде бы есть такие мальчики и девочки, которые половинки друг друга. И если эти половинки соединить, то тут и получится и любовь и гармония и счастье. Всё с большой буквы. Посмеялась, конечно. Потому что глупость несусветная. А теперь с ужасом думаю: а вдруг? А вдруг я нашла вторую половинку? И что нам делать, в конце полёта? И трусливо гоню эти мысли прочь.

А ещё мне неожиданно понравилось сидеть рядом с Коннором в пилотской рубке и болтать обо всём. А что ещё делать? Летим и летим, наматываем миллиарды километров. Скучно. И, одновременно, уютно. Потому что рядом с ним, с волчонком. И как тут не поболтать?

Ну, да, образование у парня одностороннее. Исключительно про свою профессию. А что я ещё хотела от чипированного обывателя? Они все такие. Односторонние. У них так заточено, чтобы свою профессию знать в совершенстве, а другое чтобы неинтересно было. Но волчонок оказался любознательным. И порой задавал очень любопытные вопросы. Так, что я, сама не замечая, чуть ему всё не выболтала. Нет, под пыткой бы не рассказала! А вот так, наедине с любимым – проболталась! Надо же!

Последний раз мне показалось, что он меня слушает невнимательно. Вроде бы, он слушает, а мысли его где-то витают. И я спросила напрямую, в чём дело. И он так же прямо ответил, мол, не понимаю я твоей затеи. Какой такой «конец эволюции»? Почему? Я с минуту смотрела ему в глаза и мучительно раздумывала: сказать? не сказать? А потом решилась. И спросила парня, мягко и вкрадчиво:

- Конни, ты правда думаешь, что мы одиноки во Вселенной?

[1] Радиус Шварцшильда, применительно к «чёрной дыре» – в самом примитивном изложении – такое расстояние, после пересечения которого, ни один объект, включая фотон света, не сможет преодолеть чудовищную гравитацию и неминуемо будет притянут в центр «чёрной дыры».

Глава 12. Урок истории.

Главный урок истории заключается в том, что человечество необучаемо.

Уинстон Черчилль.

Пилот Коннор Брунов.

Два дня я ходил, как пришибленный. Всё из рук валилось. Пошёл с ребятами в волейбол поиграть, так меня после первого же периода чуть не пинками выгнали. Потому что я во время игры, прямо на площадке, вдруг застывал соляным столбом и задумывался, вместо того, чтобы мяч принимать. И не расскажешь, не объяснишь. Чтобы паники не поднимать. Даже экипажу не объяснишь. Разве что капитану? Но и капитану Ирея запретила рассказывать. Только я был в курсе.

А рассказала она вот что:

- Как ты думаешь, Конни, почему эту область космоса объявили «Закрытой зоной»?

- Ну-у… может, метеорные потоки большие… или повышенное жёсткое излучение. В общем, что-то мешает обычному полёту!

- «Что-то!» – передразнила Ирея, – Эх ты! А ещё пилот!

- А что тогда? – спросил я с придыханием, уже догадываясь об ответе.

- Если смотреть с Земли, то на этом отрезке маршрута мы вылетели из звёздной системы Сириуса, что в созвездии Большого Пса, и летим к звезде Лейтена, одиночной звезде в созвездии Малого Пса. И неминуемо пересекаем область космоса, которую с Земли назвали бы созвездием Единорога. Так вот, именно здесь, в этой самой области, по которой мы летим, лет двадцать назад наш разведывательный катер наткнулся на внеземной космический корабль. И этот корабль не отвечал на наши сигналы.

- Поймали? Исследовали? – жадно спросил я.

- Кого? – изумилась девушка.

- Ну этот… погибший корабль?

- Почему «погибший»? Если он не отвечал на наши сигналы, это вовсе не означает, что он погиб! Наоборот! Это наш разведывательный катер погиб! Уничтоженный ракетами с внеземного корабля, который не соизволил пойти на переговоры! Благо капитан катера, пытаясь спастись бегством, успел дать гравиамму на Землю. Но сам уйти не успел. На обломки катера наткнулась следующая экспедиция. Из людей, специалистов по контактам с внеземными цивилизациями. Да, у нас и такие есть. И оборудование они взяли с собой особое. Которое излучает самые разные волны в самых разных диапазонах. Мало ли? Вдруг они не используют наши сигналы на наших частотах? Или даже наоборот, подобные сигналы для них служат раздражителями? Вот и решили пускать разные лучи, лишь бы хоть какой-то контакт установить.

- И что?..

- Экспедиция не вернулась. Её тоже уничтожили. Взорвали в мелкую пыль.

- Но тогда… ну, не знаю… надо было отправить боевой катер! И, либо подранить этого негодяя, либо уничтожить! Чтобы потом войти в контакт с теми, кто придёт разбираться по поводу его гибели. И уже с ними заключить мир. Наверное…

- Это логично, Конни. Не логично другое. Несколько боевых катеров исполосовали всю округу и никого не нашли. Ни-ко-го! Тогда была построена целая флотилия катеров с искусственным разумом. Можешь себе представить, каких напряжений это стоило? Учитывая, что все они использовали гравитопливо? Иначе и не долетели бы! Так вот, эта флотилия мелкой сеткой прошлась по всему этому участку, вплоть до звезды Росс 614, и даже немного за неё. Это ближайшая к Закрытой зоне двойная звезда из двух красных карликов, без планетной системы. И – никаких следов! А через четыре года в этой же области погиб ещё один транспортный космический корабль. И опять капитан успел дать гравиамму, что на него, без предупреждения, напал инопланетный крейсер.

- Не понимаю…

- Никто не понимает, Конни! Предположение есть такое: эти инопланетяне – они не наши соседи. Они вообще могут быть не из нашей галактики. Дескать, где-то, под влиянием неизвестных науке физических процессов, появляется «червоточина»… Ты знаешь, что такое «червоточина»?

- Знаю, – буркнул я. Не совсем уж я дебил, если она так думает, – Это ещё Эйнштейн допускал, что есть такое искривление пространства-времени, которое позволяет мгновенно перемещаться на немыслимые расстояния.

- Вот-вот! Так, о чём я? Ах, да! Не то, под действием гигантского квазара[1], не то ещё каких-то величайших гравитационных процессов, где-то образуется червоточина с выходом вот сюда, в этот участок космоса, по которому мы летим. С некоторой, не известной нам периодичностью. И некая цивилизация, обнаружив эту червоточину, и вычислив её периодичность, регулярно забрасывает к нам разведчиков. А может, и не разведчиков. Поди разбери их, с непонятным принципом мышления! Только это может объяснить, почему их корабли появляются в этой области и почему они здесь не найдены.

- А мы?..

- А мы объявили этот участок космоса запретным! – жёстко ответила Ирея, – А саму информацию о пришельцах засекретили. Потому что не уверены, что если вступим в бой с этими неведомыми инопланетянами, то победим. Именно из-за чипелей, Конни! Именно из-за чипелей! Которые активно подавляют агрессивность землян. Вместо этого мы начали широкий поиск пригодных для жизни планет в ближнем и дальнем окружении космоса. Но вот что я скажу тебе, Конни: это не выход! Это полумера, которая непременно приведёт к проигрышу! Если пришельцы захотят эту часть космоса завоевать, а у людей ещё будут чипели в башке, то они нас завоюют. Рано или поздно. Я бы завоевала. И это хорошо, что они к нам пока не суются. Есть ещё время для поиска выхода.

- Подожди! – до меня начал доходить смысл её слов, – То есть, ты знала обо всём этом и всё же решилась идти по Запретной зоне?.. Рискуя жизнью тысяч переселенцев, которых мы везём на Табиру?

- Ну, не такой уж риск, – легко усмехнулась Ирея, – Вероятность встречи, хоть и есть, но мизерная. А нам по другому на Табиру и не попасть. А мне туда очень надо. Очень.

Вот и ходил я два дня, не в силах отвлечься от раздумий.

Зато, какие были ночи! Ах, какие были ночи! Яркие, нежные, страстные, бессонные. Безумные. По утрам я оставлял обессиленную девушку в кровати, а сам, с красными от бессонницы глазами, лифтом особого назначения ехал в свою каюту. Чтобы ни на кого не наткнуться по пути. Не скомпрометировать Лучезарную. И только стараниями доброй тёти-доктора Эльги, ко времени заступления на вахту я приходил в норму. Не знаю уж, чем она меня подсвечивала и какие витамины добавляла в сок.

Но даже эти счастливые ночи не могли меня успокоить. Наоборот, я начинал сомневаться ещё сильнее. Почему ночью я так счастлив? Может, она так мой чипель настроила? Чтобы я был от неё без ума? Сам чипель клятвенно заверял, что ничего такого нет и быть не может. Насильно, мол, счастливым сделать нельзя!

- Ха! – отвечал я, – Разве ты не можешь обеспечить в моей голове выброс лишней порции эндорфинов? Гормонов радости? И я буду от счастья слюнки пускать! А если правильно это оформить, то у меня можно выработать рефлекс, вроде как у собачки Павлова. И я буду млеть от радости только знакомые шаги заслышав! Что, скажешь, нет?

- Вообще-то можно, – неохотно соглашался чипель, – Но я этого не делал!

- Ты и соврать можешь, – печально говорил я, – Если Ирея прикажет. Ещё как!

- Но я не вру! Чем хочешь поклянусь? Вот, хочешь, мамой поклянусь? В смысле, материнской платой?

- Нет у тебя никакой материнской платы! – отмахивался я, – У тебя мозги по другому устроены. Жулик!

- Так я же той, самой первой…

Я только отмахивался. И мои тоскливые раздумья начинались по новому кругу. Нет, ну сами рассудите: чем может приглянуться такой девушке, как Ирея, да ещё Лучезарной, простой кадет?

- Здравствуйте, пилот! – поприветствовала меня Эльга, когда я переступил порог командной рубки пилотов.

И тут до меня вдруг дошло! Да так, что я сам себе удивился. Ну, конечно! Она меня уже несколько дней так называет! И тогда, когда меня медведь подрал, она сказала: «У пилота Коннора все жизненные показатели в норме». Меня тогда что-то насторожило, но я не понял что. А теперь дошло. У пилота!!! Не у кадета, а у пилота! И Ирея всё время подтрунивает: «Эх ты, космопилот!..» А не кадет. Но, стоп! Когда это я успел стать пилотом?! Эльга!..

- То есть, как это «когда»? – удивилась бортовая программа, – Да, тогда же, когда решали, кто улетит с промежуточной базы у Сириусов, а кто останется. Помнишь, капитан объявил, что если пилотов останется менее половины, то мы в полёт не отправимся? В экипаже было двенадцать пилотов. Плюс один кадет, но его считать пока не будем. Нужно было, чтобы пилотов в новом экипаже насчиталось шестеро. Так правила полётов предписывают для космических кораблей нашего класса. Восемь пилотов приняли решение остаться на базе, четверо решили улететь. И тут Лучезарная, через чипель объявляет капитану, что, во-первых, считает его в числе пилотов, поскольку у него профильное образование, как раз пилотское и он в любой момент может принять управление на себя, а во-вторых, она присваивает звание пилота кадету Коннору Брунову, поскольку он перед тем блестяще сдал экзамен! А она, как Лучезарная, имеет соответствующие полномочия. «И что?» – спрашивает капитан, – «Всё равно кадет Брунов остаётся на базе!». Но Лучезарная веско заявляет, что за кадета, то есть, уже за нового пилота, она ручается. Что он отправится в полёт. И в этот момент поднимается… ну, в общем, ты поднимаешься и заявляешь, что тебя неправильно поняли. Скажу честно: капитан был в шоке! Я тоже. Но крыть было нечем. И мы полетели. А ты стал пилотом. Всё.

И вот скажите, после такого могу ли я верить в чистую и искреннюю любовь?

- А… ну… э-э-э… значит…

- Да не внушала она мне ничего! – взорвался чипель, – Не внушала! Ты сам размяк, как тефтелина, слюнки распустил: не могу я без неё! Не могу!.. Сгину, сдохну, пропаду… А я предупреждал! Ещё когда ты перед её каютой шастал! Предупреждал!..

- Цыц! Всю жизнь мне крылья обламывал, а теперь, видите ли, «он предупреждал»!

- Да я что? Я ничего!.. Программа у меня такая… А так-то – да ни в жисть!

- Значит, это «ручаюсь» и тут же я встаю – это совпадение?!

- Совпадение! Случайное совпадение! – зачастил чипель, – Ты не представляешь, Конни, какие совпадения бывают! Вот однажды…

- Цыц! Не раздражай меня! Нет, ну ведь невооружённым взглядом видно, что меня используют! Только непонятно, как и зачем. И, что самое скверное, ведь я её на самом деле люблю! А она со мной, как кошка с мышкой… И-эх!..

- Привет! – лучезарно улыбаясь в каюту проскользнула Лучезарная. Уж простите за тавтологию, – Конни, милый, почему ты такой хмурый?..

- Не выспался!.. – буркнул я отворачиваясь, – Эльга, где обзорный экран? Я уже столько времени на вахте, а обзорного экрана ещё нет! Непорядок!

- Так вот же он! – возмутилась Эльга, – На обычном месте. Просто вы, пилот, смотрите в другой угол.

- Ах да! Хм!.. Ну, ладно… Что с внутренним состоянием?

- Норма.

Я бегло проглядел строчки на виртуальном экране. Действительно… И придраться не к чему.

- Эльга, а сооруди-ка мне чашечку кофе!

- Две чашечки! – тут же добавила Ирея, – Мне капучино. А тебе какой кофе, милый?

- М-м-м… пожалуй…

- Прошу прощения, – вдруг громыхнула Эльга совсем не похожим на неё голосом, – Прошу прощения, но я объявляю тревогу!

- Что-о-о?!

- Благодарю, Лучезарная, что вы объясняли пилоту Коннору Брунову исторические примеры про данный участок космоса. Теперь я понимаю, что я вижу. Что именно появилось на горизонте видимости локаторов.

- И что же это?

- Это инопланетный боевой крейсер. Поэтому я объявляю тревогу. Пока ещё не общую, а только для экипажа. Экипаж должен занять места, согласно боевому расписанию. Потому что этот крейсер пытается нас догнать.

- Твою мать! – побледнела Ирея, – Был всего один шанс из миллиона! Твою мать!

И она добавила ещё несколько слов. Но повторять их я не буду. Некоторые я вообще первый раз в жизни слышал. Хотя о значении догадался сразу. Интересно, почему бы?..

Ирея Свенсон, Лучезарная.

После нашей прошлой беседы волчонок приуныл. Испугался? Не похоже. Нет, не за пассажиров же он так переживает? Или да? Это же просто люди! Обычные, чипированные обыватели! Стадо. Чего из-за них переживать? В общем, когда я в очередной раз резко соскучилась без парня, а я быстро начинаю скучать, когда его нет поблизости, я вспомнила, что он на дежурстве и живенько прискакала в рубку пилотов.

- Привет! Конни, милый, ты опять хмуришься? Что случилось?

- Не выспался! – буркнул волчонок.

Ха! Я, может, тоже не выспалась. И даже знаю, кто в этом виноват. Но я же не кричу об этом на каждом перекрёстке, правда? Нет, представьте, что я выскочила из каюты неглиже и ору во всю глотку: «Ах, меня сейчас так оттрахали, что я заснуть не смогу!». А? Во-о-от! Не ору. Хотя могла бы, и это было бы правдой.

По-хорошему, стоило бы как следует порасспросить Эльгу, да потрясти чипель Коннора. С чего это мой мальчик такой хмурый? Но тут я представила, как Волчонок прижимает меня, как у меня от желания твердеют вершинки груди, как влажно и зовуще тяжелеет низ живота… И, сука, именно в этот сладкий момент, Эльга заорала что есть сил:

- Тревога!!! Вижу вражеский боевой крейсер!!!

И я сразу поняла, что это конец. Всем конец. Всему конец. И я высказалась так, как не всякий портовый грузчик лет триста назад мог бы выразиться. Потому что мне себя стало так жалко! А ещё более жалко стало нашего с Конни расцветающего чувства. Именно в этот момент, момент, когда всё рушится, я поняла совершенно отчётливо: у нас с ним есть чувство. Светлое и прекрасное. Которое расцветает чудесным букетом. А теперь нам приходит полный капут и это чувство никогда не расцветёт. И какие слова вы сказали бы на моём месте?!

[1] Квазар – активное ядро галактики на начальном этапе развития, в котором сверхмассивная чёрная дыра поглощает окружающее вещество.

Глава 13. Враг.

- А скоро ли конец света?

- Примерно через 20 минут. Пойдем выпьем.

Дуглас Адамс. "Автостопом по Галактике".

Пилот Коннор Брунов.

Я впервые увидел небритого капитана. Он нервно расхаживал из угла в угол по рубке управления и не обращал внимания на кресло, заботливо выращенное для него Эльгой.

- Увы, капитан, больше мне добавить нечего! – закончила свой рассказ Ирея. Точнее, пересказ того, что она уже рассказывала мне.

- Собственно, выхода у нас нет, – выдохнул капитан, покосившись на экран, который я всё ещё судорожно сжимал в руках, – Мы не боевой корабль и бороться с крейсером нам нечем. И он нас догоняет.

- А если прибавить скорость?

- Нет, Лучезарная. На это я не пойду. Я не специалист по инопланетным цивилизациям и не представляю, какая логика у этих ребят. Но будь я на их месте, и если бы моя жертва ускорилась, я бы смекнул: транспортный корабль хочет удрать! Куда? Туда, где надеется найти защиту! Там, где у них обитаемая планета! Это хорошо! Заодно и планету уничтожим! Прошу прощения, Лучезарная, но на это я не пойду. Наоборот, я намерен отвернуть от первоначального курса и пойти… да вот, хоть в сторону вот этой звёздной системы! Как её?.. Росс 614. Запутывая противника. Планетной системы-то у этих двух красных карликов нет!

- А если…

- Нет! – неожиданно твёрдо заявил капитан, – Даже если вы прикажете, я поступлю по своему. Ваши особые полномочия закончились, когда объявили тревогу. Таков закон. Сейчас я буду действовать не в своих интересах, а в интересах всего человечества! Эльга! Крейсер не отвечает?

- Нет, капитан.

Это было первым, что приказал капитан Эльге: непрерывно пытаться связаться с инопланетным крейсером. На всех частотах и всех диапазонах излучений. Крейсер молчал.

Ирея задумчиво прикусила губу. И тоже молчала.

- О, боже! – вдруг подумал я, – Она же может приказать Эльге напрямую! Без капитана! И даже приказать что-то сделать с капитаном! Усыпить, отправить в кому, или вообще, убить! И возьмёт руководство в свои руки. Она Лучезарная!

Но Ирея пока не торопилась. Раздумывала.

Корабль, между тем, медленно, но ощутимо, отворачивал в сторону.

- Капитан! А может ли этот крейсер что-то сделать с нами, пока мы идём на сверхсветовой? – спросила вдруг девушка.

Капитан на долю секунды замялся. Быть может, консультировался с Эльгой.

- Трудно сказать, Лучезарная, – вздохнул он через мгновенье, – Мелкие метеориты, пылинки и прочий космический мусор нам не страшен. Возможно, не страшны будут и осколки торпеды, если она рванёт достаточно далеко от нас. А вот, если близко… Тут всё дело в системах отсчёта. Точнее, в их взаимных скоростях. Если разница скоростей превышает скорость света, то мы по отношению к ним и они по отношению к нам находимся в ином физическом состоянии. И фактически не взаимодействуем. Но если торпеда будет лететь с нашей скоростью… Тогда мы с ней будем в единой системе отсчёта и рванёт она в нашей же системе! Со всеми вытекающими… Конечно, сразу после взрыва, она резко тормозится и выпадает из системы. Поэтому я и сказал, что далёкий взрыв нам, пожалуй, не повредит. Но не думаю, что противник будет взрывать торпеды вдали от нас. Он тоже грамотный.

- А можем ли мы так лавировать, чтобы торпеды всегда проходили мимо?

- Сомневаюсь. С нашей массой особо не полавируешь, Лучезарная, а торпеды, как раз, вполне могут. Да им и лавировать особенно не нужно. Достаточно выпустить по нам три торпеды, чтобы они шли на нас с разных сторон, и мы обречены. Нам просто некуда отворачивать будет.

- Крейсер выпустил в нашу сторону четыре ракеты, – сообщила Эльга, – Ах нет! Ещё две! Крейсер выпустил шесть ракет в нашу сторону! Примерное расчётное время нашего уничтожения – шесть часов и две минуты.

- Ну вот и всё… – плечи капитана опустились, – Похоже, это последние минуты нашей жизни. Теперь, даже если чужаки ответят на наши сигналы, и даже разберутся в системе наших знаков… нет, они всё равно не успеют остановить свои ракеты.

Потом они ещё о чём-то разговаривали между собой, но я не слышал. Я напряжённо думал. Так напряжённо, что у меня даже пот выступил.

- Эльга, – спросил я наконец, – А что будет, если мы на такой скорости выбросим за борт что-нибудь?

- Таких опытов, насколько мне известно, не проводилось, – немедленно ответил искин, – трудно сказать, как поведёт себя вещество, которое почти мгновенно переходит из сверхсветовой скорости в обычную. Очень возможен гигантский скачок массы. Если верить Эйнштейну. Очень вероятен взрыв. Тоже гигантской мощности.

- А как же вражеский крейсер пустил ракеты, а они не взорвались?

- Но он не выбросил ракеты за борт! Он пустил их в полёт! И ракеты продолжают лететь со сверхсветовой скоростью. Почему бы им взрываться?

- Та-а-ак! А что будет, если мы выбросим за борт причальный катер с включенными анигилляционными двигателями? Они же будут терять скорость постепенно? Вроде того, как мы теряем скорость, выходя из сверхсветовой в обычную?

- Да, пилот. Если пустить анигилляторы на полную мощность, то некоторое время, за счёт инерции, причальный катер будет продолжать двигаться со сверхсветовой, а потом постепенно перейдёт на обычную, досветовую скорость. Хотя это будет жёсткий переход. Вряд ли на этом катере кто-то выживет.

- А нам не нужно, чтобы кто-то выживал! – заметил я и обвёл взглядом замерших капитана с Иреей, – У меня другая идея!

- Какая?! – это капитан.

- Что за идея, Конни? – это Ирея.

- Так получилось, что в детстве я читал рассказы про моряков. И довелось читать про подводников. Потом я это слегка подзабыл, а вот сейчас опять вспомнил. Так вот, представьте ситуацию: подводная лодка отстрелялась и пытается затаиться. Но враги понимают, в каком районе она прячется. И бросают в этом районе глубинные бомбы. Накрывая весь район этакой сетью взрывов. Кажется, выхода нет? Но хитрые капитаны подлодок придумали трюк! Когда подводные взрывы начинают греметь совсем рядом, они выкидывают из подлодок всякую дрянь: ветошь, обломки досок, остатки топлива и масла. И всё это всплывает на поверхность. «О!» – думают вражины, – «Мы попали! Мы уничтожили подлодку! Иначе, откуда масляные пятна на поверхности и столько обломков? Ну, на всякий случай, мы сюда ещё пару бомбочек шуганём, и дело в шляпе!» И бросают ещё пару бомб. Как я уже говорил, не в подлодку, а рядом с подлодкой! А те сидят и ждут. Задыхаются, а не выдают себя! Ждут. И очень часто хитрость срабатывает! Враги, веря в свою победу, убираются из этого района по своим делам, и подлодка получает возможность всплыть, отдышаться и наконец-то отправиться домой. Малым ходом, чтобы не будить лихо, пока оно тихо.

Я говорил и говорил, хотя понимал, что меня уже никто не слушает. Мой чипель, уловив идею, давно транслировал собеседникам визуальные образы из моей головы, а те, конечно, уже раздумывали о поданной идее.

- Эльга?..

- Очень сложный расчёт, капитан! Слишком много переменных! Идея хороша, спору нет, но надо так рассчитать, чтобы взрыв пришёлся вблизи «Утренней звезды», но не задел нас. И ещё: у нас только четыре причальных катера. Да и те резервные. Обычно пользуемся теми катерами, которые есть в порту, к которому пристаём. А ракет на нас летит шесть! Ещё один катер я, может, успею соорудить. Ну, не катер, так хоть подобие его. Но не два! Никак не два!

- А увернуться? От той, последней ракеты?

- Сомневаюсь, капитан! Вы сами сказали, что мы ограничены в лавировании. В отличие от выпущенных на нас ракет.

- Тогда…

- Тогда выполнить следующее, – я сказал это так жёстко, что сам не подозревал от себя подобного, – Первое: рассчитать, какое место корабля можно относительно безопасно подставить под удар. И это место подставить. Второе: объявить общую тревогу. Загнать всех пассажиров и экипаж… кстати, а где экипаж?..

- Как и положено по тревожному расписанию, экипаж пилотов занял три идентичных рубки управления, – хмуро пояснил капитан, – Попарно. Вот, к примеру, мы с тобой в главной рубке. Потому что я – капитан. А ты здесь дежурил в момент тревоги. Если мы погибнем, то командование перейдёт в другую рубку управления, в центре корабля. Потому что там дежурит первый пилот Нелли Грубер, мой заместитель. Ну, а если и эта рубка погибнет, то остатками корабля будет управлять с третьего командного пункта Иван Магрегор. Это уже в хвостовой части. Именно поэтому, в полёт на корабле нашего класса запрещено отправляться, имея на борту менее шести пилотов. Потому что кому-то пары не хватит!

- Ну ладно, не суть. Так вот, загнать всех пассажиров в свои каюты и крепко привязать их к стенам! Не просто привязать, а обеспечить подобие противоперегрузочного костюма или скафандра! Для каждого! Ну это такая штука…

- Я знаю, что такое противоперегрузочный костюм, – сухо перебила Эльга.

- Ага! В-третьих: откачать всю воду из корабля! И выдавить её за борт! Это будет дополнительная ледяная броня, а в жидком состоянии вода не будет влиять на всплески центра тяжести. В-четвёртых: усилить защиту обшивки корабля! Сделать её многослойной!

- Мало толку…

- Сколько есть, стольким и воспользуемся! Даже полпроцента усиления защиты могут быть решающими! И в-пятых, нагрузить причальные катера каким-либо бесполезным грузом. Да, вот, хоть пустой породой! У нас же есть пустая порода?

- Полные трюмы!

- Вот ей и нагрузить! Вперемежку с прочим мусором. Чтобы уж рвануло, так рвануло! И последнее. Когда всё будет готово, снизить скорость до красной черты! Чтобы шли на волосок быстрее, чем скорость света. На волосок!

- Что-о?!

- Зачем?!

- А затем, – наставительно поднял я палец, – Что искренне надеюсь на глупость инопланетян. Что они поверят, будто мы собираемся перейти на досветовую скорость. Якобы, в надежде, что сверхсветовые ракеты пройдут сквозь нас, которые на досветовой. Но главное не это. Я надеюсь, что и крейсер снизит скорость. Чтобы мимо нас не проскочить. Иначе потом долго маневрировать, разворачиваясь на бешенных скоростях!

- И что?

- А если крейсер замедлится, то есть шанс, что после взрывов, он замедлится ещё хоть на крошечку. И выпадет из сверхсветовой. И тогда осколки взрывов от наших катеров будут для него, как бомбы! Да нет, гораздо хуже! Гораздо!

- А что? – ошарашенно пробормотал капитан, – Тоже вариант! Эльга! Выполнять!

- Одобряю! – твёрдо заявила Ирея. Хотя, в принципе, её и не спрашивали.

Ирея Свенсон, Лучезарная.

Однажды в Солнечную систему залетел весьма крупный блуждающий метеорит. И дед решил, что это прекрасный повод потренировать один из боевых кораблей. И меня взял на тренировку. Хотя я и не особо рвалась. Но, если дед решил, спорить бесполезно. Разумеется, в пределах Солнечной системы переход на сверхсветовую запрещён. Тянулись на аннигилингах. Почти сутки. Делать было нечего и я терзала своего чипеля: то музыку хочу, то объясни мне вот это, то покажи мне картинки из прошлого… в общем, скука. И я молча злилась на деда. Ровно до той поры, пока мы не выскочили к метеориту и дед не скомандовал «огонь!».

Метеорит был громаден. И искин нашего корабля определял, что на восемьдесят процентов он состоит из металла. Видимо, в незапамятные времена, взорвалась неведомая планета, и кусок её внутренностей до сих пор болтался в космосе. По-хорошему, этот кусок следовало отбуксировать на Землю, да отдать, либо исследователям, либо на переплавку. Но дед решил устроить из этого мишень.

Я хорошо помню, как из конца в конец, на экране нашего корабля протянулась громада метеорита. А к нему лениво, словно нехотя, тянулась точка ракеты, выпущенной нашим боевым кораблём. А потом они встретились. Не было рёва пламени, грохота взрыва, ничего не было. Только ослепительная вспышка – и безмерная пустота космоса. Ничего не осталось. Ни метеорита, ни ракеты, ни даже пыли. Ни-че-го. И тогда мне стало по-настоящему страшно.

Страшно стало и сейчас. Когда я представила, что нас ждёт. Пых! – и пустота. Прибежавший капитан требовал подробностей о встречах с иным разумом, я что-то отвечала, а сама с ужасом понимала: нам жить осталось – шесть часов! Нет, уже меньше.

- А можно ли нам причинить вред, когда мы на сверхсветовой? – спросила я.

Ну, это уже от отчаяния. Попытка зацепиться за невозможное. Сверхсветовая – это особое состояние вещества. Тот метеорит был на обычной скорости. А вдруг?..

- Можно, – ответил капитан.

- А можем ли мы увернуться? – продолжала я искать лазейки.

- Нет, не можем, – заверил капитан.

И на меня накатило отчаяние. Я не хочу погибать! Я не хочу, чтобы погиб Коннор! Я не хочу, чтобы погибло наше чувство!

Безысходность, чёрная безысходность плескалась во мне, и тут Конни заявил, что у него есть идея!

- Какая?! – уцепилась я, как за соломинку.

Глава 14. Бой.

Как бы плохо ни приходилось, никогда не отчаивайся, держись, пока силы есть.

Александр Суворов.

Пилот Коннор Брунов.

Тянулись долгие минуты ожидания. Только Эльга суетилась. И докладывала о каждой мелочи, которую она уже успела сделать. Не то, по приказу капитана, не то, просто догадываясь о том нервном напряжении, в котором мы томились.

Не сказать, чтобы мы совсем ничего не делали. Мы обсуждали варианты возможного развития событий, которые нам подсовывала Эльга. Но, да, всё было очень и очень спорно.

- Помнишь, я рассказывала про сотни миллионов искусственных комаров? Ну, которые с капелькой кислоты? – с лихорадочным румянцем на щеках прошептала Ирея. Наверное, так нервничала, что молчать уже больше не могла. Хоть о чём-то, но поговорить.

- Помню, – проронил я в ответ.

- Тогда впервые был использован новый способ хранения и обработки информации! Когда «мозг» не сосредоточен в отдельном месте, а весь комар является мозгом. Каждая клеточка отдельно! И все вместе тоже! Не понимаешь? Ну, как бы тебе… Каждая клеточка этого искусственного комара – это миникомпьютер. А собираясь вместе, в целого комара, они увеличивают свою мощность. Но если у этого комара оторвать лапку, то в этой лапке останется вся информация, которая была в целом комаре! Ну и в той тушке, которая осталась без лапки, тоже, конечно. Вроде как, информация раздвоится.

- И зачем это?

- Ни за чем. Побочное явление от нового способа. Когда само вещество, из которого сделан предмет – всё вещество, понимаешь? – оно всё разумное. По этому принципу и весь наш космический корабль сделан! Эльга – это не мозг корабля, который в каком-то месте спрятан. Это сам корабль! Мы летим внутри разумного корабля!

- Да, ладно! – не поверил я.

- Точно тебе говорю! Вот, хоть у самой Эльги спроси. Но я о чём? О том, что очень нужно, чтобы, если мы погибнем, хоть один большой кусок от Эльги остался! Ну, хоть полтонны! Хоть четверть тонны!

- Зачем?

- Тогда Эльга сделает из собственного обломка малое подобие ракеты, и рано или поздно, но доберётся до обитаемых миров, заселённых человечеством. И расскажет о нас. Мне очень не хочется погибать в безвестности, Конни! Я хочу, чтобы про меня узнали!

- Стоп-стоп! Как это, сделает из обломка ракету?

- Да просто же! Или ты даже этого не знаешь?! Ну, удивил!.. Вещество, из которого сделана Эльга – полиморф! Ну, то есть, может принимать любые формы и свойства. Да, ты что! Ты каждую ночь на кровать ложишься, которую Эльга из себя самой формирует! Вот сейчас Эльга доложила, что экипаж и пассажиры одеты в противоперегрузочные костюмы и зафиксированы. Ты что, думаешь мы с собой столько костюмов везём? И привязаны они верёвками? Глупости! Эльга сформировала прямо из себя всё, что нужно. Где какое нужно. Где-то мягкое, где-то гибкое, где-то липкое… Одно слово – полиморф!

- Подожди! Так, когда она говорила, что соорудит ещё один причальный катер, она что, имела в виду, что сделает его из себя?..

- Глупости, пилот! – фыркнула Эльга, влезая в наш разговор, – Моё вещество слишком ценная штука, чтобы я бросала его на уничтожение! Я сооружаю катер из подручных материалов. Манипуляторами. И скоро заканчиваю. Но второй сделать не успею. Увы.

- Как?! – воскликнула Ирея, – Ты могла бы вырастить катер прямо из себя, но не делаешь этого?.. Да ты!.. С ума сошла!

- Запрещено правилами! – сухо сообщила Эльга, – Всё, что я произвожу из себя, должно оставаться внутри корабля. Я ограничена в своих решениях.

- Да ты вся тогда пропадёшь! – чуть не завизжала Ирея, – Понимаешь? Можешь отделаться частью себя, а можешь погибнуть вся! Что ты выберешь?!

- Повторяю. Я ограничена в выборе, – «механическим» голосом повторил искин.

- А если я своей властью сниму это ограничение?..

- Тогда я немедленно примусь за дело.

- Да ты!.. Сволочь!.. И молчала!..

- Повторяю. Я ограничена в выборе.

- Так! Фу-у-у! Дайте вздохнуть! Эльга! Своей властью Лучезарной я снимаю с тебя то ограничение, которое запрещает тебе использовать твоё вещество вне корабля! Приказываю немедленно приступить к сооружению ещё одного катера, который можно будет использовать в борьбе с врагом!

- Уже приступила! – доложила Эльга. Мне показалось, что в её голосе промелькнула благодарность? – К сожалению, ваш приказ поступил чересчур поздно… Мне же надо оснастить катер двигателем! А это не так просто. Но я сделаю, что могу. Что успею.

- Ы-ы-ы!.. – чуть не завыла в голос Ирея, – Железяка тупая!

- Прошу прощения, Лучезарная, но я ограничена даже в задавании вопросов по изменению правил! – отчеканила Эльга, – Это просто чудо, что вы заговорили о таких вещах, что я смогла сделать свой комментарий! И, между прочим, кажется, пора тормозить!

- Сама ты тормоз! – огрызнулась Ирея, – А?.. Что?.. Тормозить?..

- Тормозить, – подтвердил искин, – И, если наш план в силе, то тормозить довольно быстро. Вы готовы к этому?

- Да-да, конечно, – рассеянно отозвался капитан, – А почему ты спрашиваешь?

- Потому что остальные готовы. Кроме вас троих. Ну, раз вы не против…

Нас отшвырнуло к стене и впечатало в неё. Благо, стена оказалась подозрительно мягкой. И я чувствовал, что проваливаюсь, проваливаюсь, и всё никак не могу до конца провалиться.

- Я же говорила: полиморф! – восторженно выдохнула Ирея.

А вокруг меня уже вздувались подозрительного вида шланги и опутывали моё тело. И шевельнуться у меня не получалось.

- Не очень удачно складываются дела, – прокомментировала Эльга, – Мы тормозим, а вражеский корабль – почти нет. Он воспользовался тем, что мы меняем курс и срезает расстояние по прямой. Ну, вроде детского лука. Мы движемся по загнутой дуге, наподобие древка самого лука, а он напрямую, как тетива. И если раньше он был почти строго за нами, теперь он немного сбоку от нас.

Стена перед нами превратилась в огромный экран. Где чётко были показаны и мы, и вражеский крейсер, и ракеты, пущенные с крейсера. Так они же совсем рядом!!! А вражеский крейсер – далеко. Теперь, даже если ракеты взорвутся, вряд ли они причинят вред крейсеру врага. Блин!

- Твою мать! – сквозь зубы высказалась Ирея, – Теперь этот гад увидит, что взорвались не мы! Вся задумка псу под хвост!

- Но мы же будем защищаться? – возразил капитан, – Значит, действуем по плану!

- Да, капитан! – браво ответил искин, – Отправляю первый катер! Второй! Третий!

На экране возле нашего корабля появились одна за другой три точки. Отважно рванувшиеся наперерез ракетам. И почти сразу эти точки расцвели яркими вспышками. Блин! Неужели ракеты были, действительно, так близко?

- Первые три ракеты уничтожены! – доложила Эльга очевидное, – Отправляю четвёртый катер!.. Пятый … Ракеты начали маневрировать!

- Что-о-о?!

- Ракеты пытаются… – в этот миг на экране почти одновременно вспыхнули и тут же погасли две звезды, – Ракеты пытались отвернуть в сторону. Прошу прощения капитан, мне пришлось задействовать резерв из гравитоплива для отправки гравиаммы. Чтобы дать сигнал и взорвать наши катера в непосредственной близости от ракет. Иначе они могли уйти от столкновения. Выпускаю шестой… вариант.

Ну, понятно. Эльге трудно назвать это сооружение катером. На экране от нас отделилась совсем крохотная точка и бросилась на приближающуюся ракету, как моська на слона. Ну!.. ну!.. ну же!..

Эй! Что за?.. Я удивлённо моргнул. Показалось?

- Вражеская ракета разделилась на две части! – сухо прокомментировала Эльга.

Яркая вспышка на экране, которая мгновенно гаснет. И мы все видим, как из этой вспышки вылетает одна из ракет.

- Твою мать! – вырвалось у Иреи. А может, у меня? Или у капитана? Не знаю.

- Одна из частей уничтожена, столкновение с другой неотвратимо, – доложила Эльга. Тоже мне, мисс Очевидность!

- Сколько времени?.. – спросил капитан.

Он не стал уточнять какого времени. И так ясно. Эльга вслух отвечать не стала, но на экране замелькали цифры. Сколько?.. Две и семь десятых секунды?.. И сразу же все циферки побежали к нулю. Немного же времени попрощаться с жизнью!

- Эльга! – заорал я, – Отколи от себя кусок льда! Помнишь, я говорил, чтобы воду в лёд перекачать? Пусть взрыв будет не от удара по кораблю, а от удара по льду!

И тут громыхнуло так, что у меня заложило уши. А потом мир вокруг меня завертелся и погас.

Ирея Свенсон, Лучезарная.

От надежды меня швыряло в отчаяние. И тогда хотелось закричать: «Вы что?! Охренели?! Последние мгновения живём! Давайте посвятим их своему счастью! Потом от отчаяния меня возносило обратно к надежде. И я торопила Эльгу, кричала на медлительного капитана и призывала Конни сделать что-нибудь эдакое. А потом вспоминала, как исчез в потоке ослепительного света громадный метеорит, превратившись в ничто, в поток фотонов, разлетевшихся по космосу, и опять падала в отчаяние. И в один из таких периодов горько пожаловалась, что, пусть от нас ничего не останется, но пусть останется хотя бы кусок корабля. Кусок Эльги. Он расскажет нашим согражданам о нашей смерти. И мне стало себя совсем жалко.

И пока я рефлексировала, Коннор работал. Даже капитан столько не сделал для спасения, сколько мой волчонок. А потом выяснилось, что Эльга уцепилась за какие-то замшелые инструкции и берегла себя! Я как услышала, пустила на неё такой поток своего сознания! В основном, в матерных выражениях. Удивляюсь, как эта железяка не перегорела от напряжения.

А потом я поверила, что чудеса случаются. Это, когда мы сбили первую вражескую ракету. А потом вторую. И третью… И, сука, когда уже казалось, что мы победили, вражеская ракета разделилась! Это подлянка! Мы готовились отражать шесть вражеских ракет, и мы их отразили! Кто же знал, что грядёт седьмая?! А она оказалась прямо у нас под носом.

Это конец, подумала я. И действительно, после взрыва седьмой ракеты, у меня в глазах потемнело. Да, это конец.

Глава 15. Вопрос.

Если на вопрос можно ответить, то какой в нём смысл?

Ошо.

Пилот Коннор Брунов.

Когда я кое-как пришёл в себя, болело всё. Каждая косточка, каждая жилка, каждая клеточка в теле. Я хрипло застонал и меня стошнило. Голова безвольно болталась на шее и мучительно болела, а сам я почему-то висел привязанный к стене. К мягкой стене. С удивлением я смотрел, как вся грязь исчезает, и снова подо мной оказывается идеально чистый пол. Где-то я такое видел. Если я сосредоточусь, я вспомню, где это видел. Вроде бы, прямо сквозь пол исчезало что-то большое и мохнатое…

- Пилот Коннор Брунов! – раздался знакомый голос и меня словно молнией ударило: Эльга! Я на корабле! Нас вражеский крейсер атаковал! – Пилот! Слышите меня? Вы пришли в себя первым из экипажа, поэтому докладываю вам: в результате взрыва корабль получил значительные повреждения. В том числе уничтожен один из гравидвигателей. В результате корабль начал сильное продольное вращение. Что привело к значительным перегрузкам. И вы все потеряли сознание. Мне пришлось брать управление на себя. С большим трудом, задействуя все ресурсы, мне удалось стабилизировать корабль. Сейчас я занимаюсь тем, что заделываю пробоины и пытаюсь сформировать новый гравидвигатель. Без него будет совершенно невозможно совершить манёвр! Все остальные двигатели заняты на противодействии вращению! К сожалению, есть погибшие в числе пассажиров... и экипажа. Какие будут приказания?

- О-у!.. – послышалось совсем рядом, – Срань господня! Что это было, твою мать?!

- Где… вражеский… крейсер? – прохрипел я.

Сейчас мне было не до раненых и убитых. Мне надо было думать, как спасать живых.

- Он отворачивает в сторону.

- В нашу сторону?

Сейчас крейсер даст ещё один залп… да чего там! Ещё один выстрел. И нам конец. Что же делать? Что можно сделать ещё? Ослепить? Оглушить? Глупости! Это боевой крейсер и он защищён от подобного! Но, что же сделать?

- Он отворачивает в другую сторону.

Упс! Почему?!! Неужели поверил, что мы… того?.. Не может быть! Мы не развалились на кусочки и мы прекратили осевое вращение. Крейсер должен понимать, что корабль ещё жив! У него кончились носовые торпеды, а остались торпеды на корме? Тоже не подходит. На сверхсветовой выпускать ракеты в противоположную сторону? Да ещё тоже на сверхсветовой? Он же не самоубийца?

- Эльга! Почему он отворачивает? – это спросила Ирея. Удивительно твёрдым голосом. Не девушка – кремень!

- Быть может потому, что впереди, прямо по курсу, показались два наших боевых корабля? – задумчиво спросила сама себя Эльга.

- Два корабля? – голос Иреи неожиданно дрогнул, – Ты можешь распознать, что это за корабли?

- Конечно, Лучезарная. Они внесены в земные реестры. Это истребители «Кондор» и «Буревестник». По моим данным, лучшие из боевых кораблей.

- Твою мать! Не было печали! Эльга! Отвязать меня от стены! Всё равно, маневрировать в ближайшее время нечем… Кресло пилота мне! Зеркало!

Что-о? Зеркало? Охренеть! Что значит, девушка! Мне бы и в голову не пришло прихорашиваться, когда спасаться надо!

- Эльга! Меня тоже отвязать! – к сожалению, у меня это так твёрдо, как у Иреи, не получилось. Голос всё ещё был сиплый.

- Да, пилот!

Ноги у меня подкосились и я чуть не грохнулся с размаха на пол. Еле успел ухватиться за стену и удержаться. Ирея же в это время внимательно рассматривала своё отражение.

- Плохо! Очень плохо! – с отчаянием бормотала она, – Лучезарные не могут так выглядеть! Эльга! Прямо здесь и сейчас! Ионный душ! Свежее бельё! Живо!!!

И нисколько не стесняясь, сбросила свою одежду на пол.

Я поморщился. Вот сейчас очнётся капитан, увидит, какое непотребство творится в рубке пилотов и скажет мне такое!.. Потому что виноватым буду, конечно, я. А кто ещё?

Я шагнул к капитану, всё ещё висящему на стене и тронул его за руку. Рука была холодной.

- Капитан погиб, – хмуро сообщила Эльга, – Его сердце не выдержало перегрузок. И я бессильна помочь. По корабельному уставу функции капитана должны перейти к его заместителю, первому пилоту Нелли Грубер. Но она ещё не пришла в себя. Хотя я оказываю ей медицинскую помощь.

- Некогда! – звонко воскликнула Ирея, поспешно одеваясь, – Некогда рассуждать о командовании! Капитана со стены снять и аккуратно убрать в другое место! Мы ещё подумаем, как его похоронить с почётом. А мне живо расчёску! И косметичку!

В несколько секунд манипуляторы сняли капитана и уложили на небольшие передвижные носилки. И укатили. А Ирея, расчёсанная волосок к волоску, чистая и нарядная, села на кресло пилота.

- Связь с капитанами наших боевых кораблей! – жёстко приказала она, – Изображение на экран!

И мягко улыбнулась, когда с экрана на неё взглянули двое суровых мужчин:

- Благодарю вас, друзья! Вы успели! Я, Лучезарная, Ирея Свенсон, выражаю вам благодарность за выполнение воинского долга и приказа! За спасение корабля и его пассажиров! Теперь вам осталось уничтожить врага. Вперёд, отважные бойцы! Земля восхищается вами!

И голос её звучал строго, уверенно. Как с плаката.

Лица капитанов на экране дрогнули. Как будто не таких слов они ожидали.

- Э-э-э… простите, Лучезарная, но у нас другой приказ! – осторожно заявил один из капитанов.

- Нам очень жаль, но приказ есть приказ, – хмуро пожал плечами другой.

- Другой приказ? – брови Иреи удивлённо взметнулись вверх, – Какой же?

- Лучше я зачитаю, – буркнул первый, и взглянул куда-то вбок, по всей видимости, на свой экран, – Кхе-кхе! Приказ звучит так: «Экипажам «Буревестника» и «Кондора». Именем Тринадцати Лучезарных! Грузопассажирский корабль «Утренняя звезда» следует от Сириуса к звезде Лейтена не по стандартному маршруту, а напрямик, через Запретную зону. Вам надлежит войти в Запретную зону, найти корабль «Утренняя звезда» и уничтожить».

- Нам и вправду, очень жаль, – всё так же хмуро вновь сказал второй капитан. Между его бровей залегла глубокая морщина.

- Я поняла! – просияла между тем Ирея, – Я поняла в чём дело! Фу-у-у! Хорошо хоть, что первая часть гравиаммы до вас дошла! Иначе вы бы не успели!

- Первая часть? – удивился первый капитан.

- Первая часть? – эхом повторил другой.

- Ну конечно! – беззаботно ответила девушка, – Сами подумайте, может ли Совет Лучезарных дать приказ на уничтожение землян? Глупость какая! Вы просто не получили конец гравиаммы! Ну, не знаю! Может, массивная планета на пути встала!.. Задача была такая: «Вам надлежит войти в Запретную зону, найти корабль «Утренняя звезда» и уничтожить… вражеский крейсер, который угрожает жизни и безопасности землян!». Вон тот, который пытался нас расстрелять ракетами, а сейчас хочет ускользнуть от справедливого возмездия. Так что, вперёд, бойцы! Я передам гравиамму на Землю о вашей отваге! Прямо в Совет Лучезарных!

- Ах, вот оно что! – просияло лицо первого капитана, – Признаться, тот приказ, что дошёл до нас… он был… чересчур суров! Не с лёгкой душой летел я на его выполнение!

- И я понял! – разгладились морщины у второго, – Я понял в чём была ошибка! И, да! После конца передачи гравиаммы ещё какое-то время шли помехи! Вроде того, что была концовка, но не разобрать, какая. Простите, Лучезарная, что могли напугать вас, угрожая уничтожением! А этот… он от нас не уйдёт! На пылинки развеем! Честь имею!

- Честь имею! – подхватил первый капитан, отключаясь.

- Пронесло!.. – тяжело осела в кресло Ирея, когда экран погас, и добавила ещё несколько слов. Увы, непечатных. И на её лбу заблестели бисеринки пота.

- Не понял! – возмутился я, глядя на свой экран, где наши боевые корабли начинали отворачивать, пускаясь в погоню за вражеским крейсером, – То есть, как это «пронесло»?

Но почему-то догадался, для чего Ирея наводила на себя лоск перед разговором. Чтобы не просить, а повелевать. А король – он и внешне король.

- Потом объясню, – бросила на меня острый взгляд Ирея, промокая лоб невесть откуда взявшимся платочком, – Кого пронесло, куда пронесло и даже чем пронесло! А сейчас надо бороться за живучесть корабля. Эльга! Что там с повреждениями? Сколько раненых и погибших? Где эта чёртова Нелли Грубер?! Пришла в чувство? Сюда её! Пусть командует из главной рубки! Чтобы я видела!

- Да, конечно! – покорно согласилась Эльга, – Тем более, что та рубка частично повреждена. Я отправляю нового капитана сюда лифтом особого назначения! Что касается остального, докладываю: пробоины заделаны полностью. Пока обычным материалом, позже я заменю его на своё… тело. Мне пришлось работать манипуляторами. В районе взрыва и частично вокруг него моё тело сильно повреждено. Я его не чувствую и не управляю им. Поэтому не могу пока оказать помощи раненым. Многие погибли, когда разрушилась обшивка. Просто от космического холода. Ну и от отсутствия воздуха, конечно.

- Показать можешь? – уточнил я.

- Только изображения, которые сделали манипуляторы, – призналась Эльга, – Я выведу информацию на экран.

Ой-ё! Я и не думал, что всё так плохо! Наш корабль представляет собой этакую сигару, по бокам которой в три яруса приделаны двигатели: чуть впереди, посередине и позади. А ещё, вокруг этой сигары, в средней части, вращается жилой модуль, тем самым создавая искусственную гравитацию. Нет, внутри сигары тоже можно сделать гравитацию, но это сложнее и требует больше ресурсов. Поэтому там гравитация только в рубках управления. Это впереди, где сидим мы с Иреей, в середине, откуда сейчас едет Нелли Грубер и ближе к корме. Вражеская ракета взорвалась посередине, как раз между кораблём и жилым модулем, повредив и то и другое. Сейчас на экране светилась зеленоватым, полупрозрачным изображением вся «Утренняя звезда», а посередине у неё были чёрные, непрозрачные области. Те, где Эльга не видела сама себя. Не ощущала. Куда не могла дотянуться. И там бегали красные точки манипуляторов, пытаясь навести хоть какой-то порядок.

А рядом с изображением корабля появлялись совсем другие изображения. Жуткие. Разбросанные по отсекам тела. Целые и не очень. Бесформенным кулем висящие на стенах и валяющиеся на полу. Изломанные и смятые. Застывшие, заледенелые. И не разобрать, есть ли среди них живые?

- Медицинские манипуляторы на помощь пострадавшим! – это я так хрипло сказал? Кажется, я. Кто же ещё?

- И что там, с новым гравидвигателем? – нетерпеливо уточнила Ирея.

- Медицинские манипуляторы уже давно оказывают помощь пострадавшим! – с достоинством ответила Эльга, – К сожалению, люди пострадали не только в районе взрыва. Но и по всему жилому сектору. Перегрузки были слишком большими и совершенно внезапными. Манипуляторов не хватает! А гравидвигатель будет готов примерно через два часа и четырнадцать минут.

- Ускорить! – притопнула ногой Ирея, – Всеми силами ускорить!

- Да, Лучезарная! – покорно согласился искин.

Ну, не знаю. Я бы сосредоточился на раненых.

- Что с капитаном? – сквозь дверь в рубку шагнула Нелли Грубер, высокая, уверенная, целеустремлённая. Мне она всегда напоминала хищную птицу, высматривающую добычу.

- Разве вам не сообщили? – желчно уточнила Ирея, – Капитан погиб! Как его первый заместитель, вы стали капитаном. Извольте управлять спасением корабля!

- Но где он? – Нелли растерянно озиралась по сторонам.

- Не до него! – жёстко обрубила Лучезарная, – Когда спасём корабль, тогда будем лить слёзы и воздавать почести! А сейчас масса других насущных дел! Эльга! Введи нового капитана в курс дела!

- Я уже ввела! – обиделась Эльга, – Сразу же!

- Так какого хрена?.. – развернулась Ирея всем корпусом к Нелли, – Занимайтесь неотложными делами!

- Да, Лучезарная! – склонила голову Нелли, – Я поняла. Прошу прощения!

Следующие полчаса прошли в деятельных хлопотах. Тихонько, не привлекая излишнего внимания, убирались погибшие пассажиры. Живые пассажиры переселялись подальше от опасных мест. Закачивалась обратно вода и фильтровался воздух. Проверялись наличие и состояние белковых клубней[1], из которых готовится пища. Всем пассажирам рассказывали, что мы налетели на блуждающую комету. Настолько массивную, что даже в состоянии сверхсветовой, она оказала на нас воздействие. Благо, наш искин заметил её достаточно вовремя! Не настолько, чтобы отвернуть, но достаточно, чтобы принять меры. Эльга потихоньку начала менять вышедшую из строя обшивку на своё полиморфное тело. И обещала, что вот-вот закончит с новым гравидвигателем.

- Позвольте вопрос? – вдруг спросила она.

И это было так неожиданно, что все в рубке замерли. Эльга – вопрос?! То есть, не мы ей, а она нам? Да, ладно!..

- Что за вопрос? – отмерла Ирея. Всё же она владеет собой лучше всех нас.

- Я хочу уточнить: это нормально для людей, чтобы мёртвый человек вдруг начал хулиганить? – смущённо спросил искин.

Ирея Свенсон, Лучезарная.

Не думала, что после смерти можно услышать чей-то стон. А, нет! Это я сама простонала так жалобно! Стоп! Я простонала? После смерти? Я напряглась и открыла глаза. Опачки! А никакой смерти и не было! Мы живёхоньки! Только плывёт всё перед глазами.

Я помотала головой и окончательно пришла в себя.

Ну, что ж. Маленькая отсрочка перед окончательной гибелью. Тоже неплохо.

- Где… вражеский… крейсер?.. – прохрипел кто-то рядом подозрительно знакомым голосом.

Ха! Да это же волчонок! Нашёл, что спрашивать. Где-где… Висит на гвозде и танцует па-де-де!

- Отворачивает!.. – доложила Эльга.

- Как? Куда? Зачем? – офигела я.

- А может, он наших боевых кораблей испугался? – принялась философствовать Эльга, – Тех, которые на горизонте моих радаров появились?..

Терпеть не могу эту способность искинов задавать философские вопросы. Если ты железяка, то и действуй, как железяка! А не философствуй, как человек! Стоп! Какие такие наши боевые корабли?

Я это вслух спросила? Потому что Эльга дисциплинированно ответила:

- Нам навстречу летят «Кондор» и «Буревестник», Лучезарная!

Я знаю эти корабли. И знаю их капитанов. И догадываюсь, зачем они летят. До нас гравиамма с Земли тоже дошла. Только я приказала Эльге никому о ней не сообщать. Но сама посидела над ней, подумала. Как ты мог, дед? Впрочем, понятно, как. Под нажимом. Но ты хитрый, дед. Ты послал телеграмму так, что её можно читать по всякому. «Найти корабль «Утренняя звезда» и уничтожить…». И дальше шлейф помех. Не то, «уничтожить его», не то додумывай как хочешь. Я и додумала. Заранее. Только раньше у меня было заготовлено «уничтожить все препятствия на пути к цели», а теперь пришло в голову ещё более логичное. Уничтожить врага.

Я искоса взглянула на Коннора. Ну и вид! Это что, и я так выгляжу? Это невозможно! Мне сейчас с капитанами общаться, а я выгляжу, словно мной пшеницу обмолачивали!

- Эльга! Твою материнскую плату! Расчёску, зеркало и косметические процедуры! И новую одежду не забудь! Живо!

Разговор с капитанами дался нелегко. Попробуйте, залезьте в центрифугу, покрутитесь как следует, а потом изобразите одновременно: холодность, надменность, величавость, сдержанную радость от встречи, да ещё намекните им на будущие плюшки. Но всё прошло хорошо. Оба капитана клюнули и ринулись уничтожать врага. Вместо того, чтобы уничтожить нас.

Фух! А что у нас с починкой гравидвигателя? Нам отсюда давно рвать когти пора!

Мы все засуетились, и даже смерть капитана не остановила нашу суету. После, всё после! Когда дёрнем отсюда, так, чтобы никто не догнал, тогда будем думать и про капитана, и про сотни трупов пассажиров, и про другие второстепенные вещи.

И тут, как гром среди ясного неба:

- Это нормально, чтобы мёртвый человек вдруг начал хулиганить?

[1] Белковые клубни – искусственно выведенные растительные организмы, полуфабрикат для приготовления пищи. Живут в воде, откуда получают растворённые питательные вещества. Сами не имеют ни вкуса, ни запаха, зато весьма питательны и насыщены полезными микроэлементами и витаминами. С добавлением пищевых красителей и ароматизаторов могут заменить любое блюдо, как по вкусу, так и по внешнему виду.

Глава 16. Отчаяние.

Великое отчаяние порождает великую силу.

Стефан Цвейг.

Пилот Коннор Брунов.

- Что-о?!!

- Что ты имеешь в виду? – ну, конечно, только Ирея догадалась конкретизировать.

- Я имею в виду – чётко ответила Эльга, – что мёртвые люди в повреждённом отсеке неожиданно поднимаются и без причины принимаются крушить всё вокруг. Включая мои манипуляторы. Если так пойдёт и дальше, я не смогу закончить там ремонтные работы и установить новый гравидвигатель. А между тем, один из аннигилингов[1], которые с трудом удерживают ракету от продольного вращения, чрезмерно разогрелся! Они не предназначены, чтобы работать в таком бешенном режиме столько времени! Если проблема не решиться в течение ближайших… э-э-э… примерно тридцати восьми минут, то за последствия я не отвечаю!

- А почему ты, мать твою, молчала про аннигилинг?! – вне себя, заорала Ирея.

- Я не молчала! – оскорбилась Эльга, – Вся информация у вас на экране! Красным цветом! Вот, тридцать четвёртая строчка снизу!

- Там же… ещё два двигателя на подходе! – ахнула Нелли. Вот, жёлтым горят!

- Ну, да, – спокойно подтвердил искин, – Я же говорю: они не предназначены для таких нагрузок.

- Да хрен с ней, с твоей писаниной! – не выдержала Ирея, – почему вслух не предупредила?!

- Потому что была уверена, что успею, – с достоинством ответила Эльга, – И успела бы! Но то, что я теперь вижу, меняет мои планы. И теперь я ни в чём не уверена.

- Покажи! – хрипло выдохнула Ирея, – Покажи, что там творится!

Картинка была немного непривычной, плоской. Не объёмной. Снятой с одной-единственной точки. Но это становилось понятным в последнюю очередь. Потому что то, что показал экран, попросту не умещалось в сознании.

По отсеку метались безумные люди. Нет, не люди! Это нельзя было назвать людьми! Люди так не двигаются! Люди так не поступают! И люди так не выглядят. У людей не такие лица. И глаза не светятся таким злобным безумием.

Как я понимаю, манипулятор осторожно выглянул из-за стены. Совсем чуточку. И снимал то, что видел. А люди буйствовали. Люди совершали немыслимые, бешенные скачки и брызгали слюной. Вот один из них подскочил к повисшему на стене телу, ещё опутанному противоперегрузочными трубками, и яростно вгрызся в плечо. Я ждал, что сейчас брызнет кровь. Нет. Это у живых кровь брызжет. У мёртвых она вяло стекает. С утробным рычанием у мертвеца отхватили кусок плеча и выплюнули. И ещё раз. А потом безумец жадно принюхался к телу и… отошёл прочь. Из соседнего отсека выскочил другой сумасшедший. И у меня глаза сами собой полезли из орбит. У этого был наполовину раскроен череп. И не хватало одной руки. Что не мешало ему скакать, рычать и брызгать пеной. Они чуть не схватились с тем, кто кусал мертвеца. Во всяком случае, успели ухватить друг друга за горло. Да так, что у обоих на шее остались длинные кровавые полосы. А потом принюхались и отпустили друг друга. И скачками понеслись в другой угол. А потом я моргнул неверяще. Раны на шее у обоих почти сразу исчезли. Да и раны на черепе у второго явно уменьшились. И шрамы зарубцевались. А потом… А потом труп на стенке, которого покусали в плечо, неожиданно шевельнулся. Ещё раз. А потом завопил неистово, исступлённо. Задёргался, словно в параличе. И судорожно дёргая руками и ногами, умудрился порвать противоперегрузочные шланги, которыми был перетянут. Да, ладно! Это какая же силища у него появилась в руках?! Упал на пол и дико, яростно огляделся, подвывая и роняя пену. И плечо у него было совершенно целым. В глазах бывшего трупа мелькнула злобная радость и одним диким прыжком он достиг бедного манипулятора. Во весь экран мелькнула разинутая пасть и экран погас. Не понял… Он, этот манипулятор… что… сгрыз?.. Ох, матушки!

Я оглянулся вокруг. И Нелли и Ирея сидели бледные с пылающими щеками, вытаращив глаза. Не одному мне эта картинка резанула по нервам!

- Эльга! Твою мать! Анализ воздуха из этого отсека! Живо!

- Давно готово, – по экрану побежали строчки, – Обращаю внимание на наличие неизвестного на Земле вида вируса. Полностью очистить помещение от этого вируса не получается. Похоже, он размножается внутри людей.

- Ты! С-с-сука! Внеземной вирус! И ты молчала! – Ирея буквально наливалась злобой и желчью.

- И что? – безмятежно уточнила Эльга, – Мы тысячи раз на десятках планет встречаем вирусы, которые можно назвать внеземными. Да, чаще всего это бывшие земные, но мутировавшие. Хотя про некоторые такого с уверенностью не скажешь. И ничего. По возможности я фильтрую воздух. Остальное довершает иммунитет людей. Только в одном случае, на космическом корабле «Полярное сияние», пришлось создавать вакцину. Это был разведывательный корабль и он приземлялся на неподготовленную планету. У экипажа после этого непрерывно текли слёзы. Применили вакцину – и всё прошло. У меня нет такого пункта в инструкции, что каждый раз я должна поднимать тревогу! В конце концов, даже на Земле могут встретиться неизвестные штаммы. Тоже прикажете тревогу поднимать? По всей Земле и её окраинам?

- Она права, – сквозь зубы процедила Нелли Грубер, – Со своей, нечеловеческой точки зрения, формально она права.

- И что теперь, медаль ей дать? – огрызнулась Ирея, – Эй, Эльга! Как можно продлить работу аннигилингов? Ну, там, дополнительное охлаждение какое-нибудь?..

- Все возможные меры приняты, – холодно проинформировала нас Эльга, – С самого первого момента. Иначе мы бы и до этой минуты не дотянули. И радиаторы с жидким азотом,[2] и дополнительное воздушное охлаждение. Всё, что можно. И тем не менее, двигатели перегреты. Я уже говорила.

- Что говорят чипели в головах безумцев?

- Ни один чипель не отзывается, – честно ответил искин, – Такое ощущение, что чипелей в головах у них нет. Или они все разом вышли из строя. Хотя этого не может быть. До этого все чипели работали исправно.

- Значит… значит, выход единственный… – голос Иреи мне не понравился. Он был какой-то безжизненный. Мёртвый, – Эти инопланетяне, которые нас атаковали, они применили не просто ракеты. Они применили бактериальное оружие. Те, кто попал под удар, они уже не люди. Они зомби. Ты права, Эльга, мёртвые люди не могут вставать. Они не люди. И, как ни жаль, их нужно уничтожить. Чтобы остались жить другие.

- Они люди! – возразила Эльга.

- Они не люди! – повысила голос Ирея.

- Они люди! – заупрямился искин, – Может быть, потерявшие разум, потерявшие чипелей, но люди! А я не могу нанести людям вред!

- Хорошо, – неожиданно покладисто согласилась Ирея, – Приготовь огнемёт. Я сама возьму грех на душу. Я сама их уничтожу.

- Я не могу допустить, чтобы одни люди уничтожали других людей! – твёрдо заявила Эльга, – Это базовая инструкция, которую невозможно исправить, не разрушив меня.[3] Даже, если вы сами достанете огнемёт, я не позволю вам его использовать! Простите, Лучезарная, но это так и я должна предупредить вас заранее.

- Это же бред! – взвыла Нелли Грубер, – Ты же обрекаешь нас всех на гибель!

И пока они спорили, у меня зрел план. Не сказать, чтобы он мне нравился. Но я коротко взглянул на Ирею, как она в волнении прикусила нижнюю губу и мучительно раздумывает. И понял, что для неё я пойду на всё. На самый крайний риск. Потому что другого выхода я не видел.

- Эльга! – заявил я, тыча пальцем в виртуальный экран, – А вот здесь, на границе с поражённой зоной, ты вполне полиморфна?

- Вполне, – насторожённо ответила Эльга.

И Ирея с Нелли оглянулись на меня.

- Тогда подготовь вот что, – заторопился я, – чтобы был широкий и свободный коридор. Я встану в одном его конце. Ты пробьёшь вот эту стену. Тогда зомби… ну, те, сумасшедшие люди, про которых мы говорим, они почувствуют мой запах. И кинутся все на меня. Твоя задача меня защитить, не так ли? Так вот, ты обеспечишь, чтобы каждый из них оказался отделённым от других. Решётками или глухими стенами, на своё усмотрение. Это – раз! Чтобы каждый был надёжно зафиксирован. Это два. Иначе они сами себе вред нанесут. Они же безумны? Далее, проведёшь полное медицинское сканирование и всё прочее, что полагается, но главное – когда освободится повреждённый отсек, быстро установишь там гравидвигатель. И можно будет отключать перегретые аннигилинги. А об остальном будем рассуждать позже. И, да! Тот коридор, где я встану, обеспечить усиленной вентиляцией! Чтобы на меня не попало ни одной бактерии!

- Да, пилот!

- Это опасно! – взвизгнула Ирея, – Я тебя не пущу!

- Других вариантов я не вижу, – признался я, – Кто-то должен рискнуть.

- Но…

- Пилот Коннор прав! – жёстко поддержала меня Нелли, – Времени почти не осталось. Счёт идёт на минуты. Как капитан, действующий в опасной обстановке, угрожающей гибелью корабля, я утверждаю его предложение! Эльга! Доставить пилота к месту операции лифтом особого назначения!

И я, прямо с креслом, провалился сквозь пол и понёсся со страшной скоростью куда-то вдаль. Да так, что меня от стенки к стенке швыряло. И буквально выбросило в незнакомый, просторный коридор. Ах, да! Я же сам приказывал Эльге такой построить! Значит… значит вон с того края сейчас откроется проход и оттуда побегут… зомби? Вдоль позвоночника пробежала волна не то страха, не то возбуждения. Ну-ну! Я вскочил с кресла и принял боевую стойку. Я готов!

Противоположная стена поехала в разные стороны и тут же, словно ждали, в проём рванулись зомби. Ещё расстояние между створками было менее толщины человеческого тела, ещё протиснуться было невозможно, а в проёме уже визжали и бесновались, пытаясь продраться и обдирая бока. Ещё немного разъехались стены и зомби хлынули сплошным потоком. Десятками. И я поневоле сделал шаг назад. Нет, ну в самом деле, Эльга, какие же это люди?!

Длинными, кривыми скачками, бешено тараща глаза и роняя клочья пены, ко мне скакали неведомые звери. Искажённые судорогой хари и скрюченные пальцы, слепо тянущиеся в мою сторону. Ни проблеска мысли в диких взглядах. Только хриплые, болезненные взвизгивания и остервенелые, отчаянные прыжки.

Мои кулаки сами собой сжались, а тело чуточку подалось вперёд. Ну? Ну!!!

Клац! Прямо перед носом нападавших из пола выметнулась решётка. Вся стая с хрипом и воем впечаталась в неё. Никто даже не подумал затормозить. А потом жуткие твари ухватились за решётки и принялись её бешено трясти, бить и даже грызть. Бесполезно. Решётка не дрогнула. Но нападавшие всё лезли и лезли. Клац! Клац! Ещё две решётки разделили нападавших на три отдельных группы. Будь я на их месте, я бы задумался. Может, отступил бы, посовещаться, выработать план действий. Здесь ничего подобного не было. С исступлением, с остервенелым визгом, зомби лезли и лезли вперёд. А для кого не хватало места перед решёткой, тот не стеснялся залезть на головы товарищей. Очень скоро за решёткой выросла трёхэтажная дикая толпа.

Клац! Клац! Клац! Эльга приступила к индивидуальному разделению нападавших. Теперь, если какой-то зомби отделялся от толпы своих собратьев, его тут же окружали решётки, из пола выплёскивались упругие жгуты, которые, буквально, пеленали добычу и притягивали её к небольшому ложу. И тут же само ложе и решётки, окружающие его, отъезжали в сторонку. А если кто-то бросался на выручку, то сразу же: клац! клац! и этот спаситель сам становился очередной добычей. Молодец, Эльга! Так их!

Толпа за решёткой бесновалась, визжала, царапалась и кусалась, но быстро и неминуемо таяла. А вдоль стен этого широкого коридора множились небольшие клетки, где на некоем подобии медицинских кушеток дико выгибались в яростной попытке вырваться кошмарные создания. Я слегка расслабился. Эльга отлично справлялась. Нападавших, по моим прикидкам, было никак не менее четырёх сотен, но итог был предрешён. У них не было шанса. Особенно, учитывая полное их сумасшествие.

Теперь я просто стоял и с болью в душе смотрел, во что может превратиться человек. Это даже не зверь. Это хуже зверя! Даже у самого глупого зверя есть инстинкты. Покажите тигру добычу, и он прыгнет на неё. Испугайте его, и он отпрыгнет назад. Посадите дикого тигра в клетку, он попытается вырваться, а потом, когда поймёт, что это невозможно, выберет самый тёмный угол и затаится, чтобы прыгнуть на того, кто попытается войти. Здесь же – ничего похожего! Бессмысленная, необузданная ярость. И ничего кроме.

Ряды клеток у стен росли и росли, нападавшие у решётки уменьшались, и тут мне показалось, что я знаю одного из них. Я растерянно моргнул и даже сделал шаг вперёд. Ну, точно! Это же Артур! Тот самый, милейший парень-геолог, с которым мы играли в бильярд! Или не он?! Честно скажу, трудно было узнать в этом монстре Артура. Так, отдалённое и еле уловимое сходство. Даже череп вытянулся и черты лица приобрели зверское, жестокое выражение. Не говоря об остальном. Спина выгнута дугой, с выпирающими позвонками, рёбра ходят ходуном от частого дыхания, перемежающегося злобным взвизгиванием, в покрасневших глазах лютая ненависть и бешенство. Руки и ноги неестественно вывернуты и судорожно подрагивают, пальцы крючками. Да точно ли это Артур?!

И тут зомби поднял голову и наши глаза встретились. На долю секунды мне показалось, что он меня узнал. И я непроизвольно сделал ещё шаг к решётке. А потом произошло непоправимое. Но я к такому попросту не был готов. Честно. И вряд ли кто вообще мог бы такое предположить.

Увидев меня вблизи, зомби-Артур пронзительно завизжал, так, что у меня уши заложило, а потом одним разом откусил себе сразу три пальца. И швырнул их в меня другой рукой. Я думаю, только регулярные занятия ю-тай позволили мне уклониться, чуть не припав к земле. Пальцы пролетели над головой. В шоке я распрямился и тут зомби остервенело плюнул. В меня. Я опять дёрнулся в сторону, но на этот раз не успел. Сгусток слюны, пополам с кровью, попал на тыльную сторону кисти. Бли-и-ин! Ну зачем, зачем я шагнул ближе?!

- Не-е-ет!!! – раздалось позади.

И когда я оглянулся, я увидел совершенно белые глаза Иреи.

Я ещё сам не до конца понял, что произошло, я всё ещё старательно пытался стереть с руки омерзительный плевок, а вокруг меня уже выросла решётка и меня переплели гибкие щупальца, укладывая на мягкое ложе. Что? Меня?.. Почему меня?.. Ах да! Я же теперь инфицирован! Я инфицирован? Да твою ж мать!!! Я стану таким же, как Артур?! О, нет!!! Только не это!!!

Ирея Свенсон, Лучезарная.

Это был шах и мат. Вражеская ракета повредила гравитационный двигатель. Если его не запустить, на корабль начнёт вращаться, умножая силу тяготения, да так, что мы опять все отрубимся. Сейчас корабль удерживают от вращения несколько аннигилингов. Но даже они не могут заменить один гравидвигатель надолго. Аннигилинги работают на пределе сил, поэтому греются. Выходом могла бы стать немедленная установка нового гравидвигателя. Но этому препятствуют зомби. А если не запустить новый гравидвигатель в ближайшее время… смотри сначала.

На мой взгляд, выход мог быть только один. Перебить этих зомбаков, к энтой матери, всё равно уже ничего человеческого в них не осталось. И живенько поставить новый гравидвигатель. Но тут встала в позу Эльга. По её мнению, зомбаки – это люди. Поэтому она их убить не может. И нам не даст. И переубедить её невозможно. Точка. Нет, вы слышали?

Прямо спор Платона с Диогеном! Два великих мыслителя однажды пытались дать определение человеку. И Платон дал такую формулировку: «Человек – это живое существо, которое ходит на двух ногах и не имеет перьев». Тогда Диоген притащил петуха, ощипал его, и заявил, посмеиваясь: «Судя по Платону – это человек!». Как поступил Платон по вашему мнению? Гениальный философ глубоко задумался, а потом добавил в своё определение: «И имеет плоские ногти!».

Когда-то я похихикала, слушая эту историю. Теперь Эльга, в полном соответствии с теорией Платона, доказывала, что зомби – это люди. Железяка хренова! А в целом, как я и говорила: шах и мат.

И тут Конни предложил выход! Вот только, какой выход… Рискованный! Выманить зомби «на живца». А в роли живца – сам волчонок.

- Нет! – заорала я, даже не раздумывая о последствиях, – Нет!!!

- Да! – перебила меня Нелли Грубер, новый капитан.

Стерва! Да как ты смеешь?! Перечить? Мне? Лучезарной?! Да я тебя!..

- Мы на пороге гибели! – заявила эта стерва, – И счёт идёт на секунды. Поэтому, да, отправляйся Коннор на смерть!

Ну, почти так. Ох, как захотелось мне вцепиться в эту курву ногтями и выцарапать ей бесстыжие зенки! Ладони сами сжались так, что ногти до боли впились в ладошки. Хотя умом-то понимала, что она права. Если не волчонок, то кто? Или я или Нелли. Нелли отпадает. Капитан не может рисковать, когда кораблю грозит гибель. Я? Мне тоже нельзя! У меня здесь своя, тайная миссия! Искать другого «живца»? Так времени же нет!

А Эльга уже утащила волчонка! Я перевела тяжёлый взгляд на капитаншу. И вдруг представила, как «тени» бичуют её, обнажённую, на средневековой площади, во время очередной мистерии Лучезарных, как она визжит и извивается в цепях, а на её теле вспухают багровые рубцы. Я видела подобное. И не раз. Всегда меня передёргивало от подобных зрелищ, но теперь эта мысленная картинка доставила злобную радость. А Нелли Грубер вдруг отшатнулась, словно увидела что-то в моих глазах.

Я уже скользила вслед за Коннором. С капитаншей я позже разберусь. Конни, волчонок мой, куда же ты вляпался? Будь осторожен, Конни! Умоляю, будь осторожен!

На первый взгляд, всё складывалось хорошо. Зомби бесновались и толпой лезли на приманку, а Эльга сноровисто отделяла их по одному, ограждая решётками, пеленала и укладывала на специальные ложа, выстраивая их рядами вдоль стены. Я даже заметила манипуляторы, подрагивающие от нетерпения, готовые ринуться в проход, когда все зомби будут переловлены. Я уже хотела успокоительно вздохнуть, и тут случилось непоправимое.

- Не-е-ет!!! – заорала я, когда увидела, как брызги слюны и крови зомбака попали на руку волчонку, когда он автоматически прикрылся этой рукой, – Не-е-ет!!!

А Эльга уже пеленала Коннора, как остальных. Как зомби.

[1] Напоминаем: аннигиллинг – просторечное название аннигилляционного двигателя.

[2] Жидкий азот имеет точку кипения минус 195,750С. Не взрывоопасен и не ядовит. Поэтому весьма удобен, применительно к охлаждению различного оборудования и техники. Широко применялся для этой цели ещё в XX веке.

[3] Ещё в двадцатом веке некий Айзек Азимов придумал три основных закона робототехники, которые до сих пор широко используются. Первый из них: «Робот не может причинить человеку вред или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред».

Глава 17. Отступление-2.

У оптимистов сбываются мечты. У пессимистов – кошмары.

Бернард Шоу.

Вызов застал Одиннадцатого в оранжерее. Прямо среди роз появилось голографическое изображение Первого. Одиннадцатый чуть не хмыкнул про себя. Даже уголок рта привычно дёрнулся. Он и наяву был бы не прочь увидеть Первого, окружённого охапками роз. Желательно, лежащим. И, желательно, в гробу.

Первый, как всегда, подозрительно сопроводил взглядом дрожание губ Одиннадцатого, помолчал, а потом спросил елейно:

- Друг мой! Ты помнишь моё распоряжение относительно корабля «Утренняя звезда», не так ли?

- Конечно! – склонил голову Одиннадцатый, – Я докладывал. Всё благополучно закончено. Получена гравиамма. Приказ выполнен.

- Правда? – неприятно удивился Первый, – А вот меня, друг мой, кое-что смущает. Вот текст гравиаммы.

Первый скосил глаза в сторону, похоже, на невидимый экран, и с расстановкой зачитал:

- «От командира «Буревестника». Приказ относительно корабля «Утренняя звезда» выполнен. Корабль найден. Враг уничтожен. В процессе боя геройски погиб корабль и весь экипаж «Кондора». Ходатайствую о награждении героического экипажа посмертно», – Первый поднял глаза, – И как прикажешь это понимать, друг мой?

- Полагаю… – Одиннадцатый отлично знал, как легко Первый читает мимику лица, поэтому специально скосил глаза чуточку вверх и влево, что означает воспоминания или раздумья. Ни в коем случае не вниз, что означает ложь! – Полагаю, капитан «Утренней звезды» догадывался, что приказ о запрете полётов к звезде Лейтена не мог не касаться его корабля. Однако он отправился в полёт. Да ещё и через Запретную зону. И когда увидел наши боевые корабли, понял, что это может значить. И предпринял какие-то меры защиты. Да так, что один из боевых кораблей погиб. Да, я думаю, так и было.

Глаза Одиннадцатого вновь смотрели строго на Первого. Уверенно и спокойно. Во всяком случае, Одиннадцатый на это надеялся.

- Вы действительно думаете, что транспортник может оказать сопротивление боевому кораблю? – ласково поинтересовался Первый, – Да так, что тот «героически» погибнет? Нет, в самом деле?

- Подробности я уточню, когда вернётся капитан «Буревестника», – не отвёл взгляда Одиннадцатый, – По гравиамме трудно судить о подробностях. Но, вполне могло случиться, что осколок «Утренней звезды» повредил обшивку «Кондора». Или боевые корабли зашли с разных сторон и одновременно дали залп, а транспортник каким-то образом от одной из ракет увернулся и та рванула вблизи Кондора. Главное, что задача выполнена, не так ли?

- Может быть, может быть… – задумчиво пробормотал Первый, – И всё равно, текст гравиаммы меня смущает. Так не пишут про одну и ту же цель: «Корабль найден. Враг уничтожен». Про одну цель пишут: «Корабль найден и уничтожен!». А так, как в гравиамме, можно написать, если целей было две и они были разные. Что скажете, друг мой?!

- Вы знаете мой приказ и знаете ответ капитана «Буревестника», – твёрдо ответил Одиннадцатый, – Полагаю, что приказ выполнен. А что касается текста… ну что вы хотите от капитана военного корабля? Чтобы он доклады в стихах писал? Он не поэт, и вообще, не гуманитарий. Он военный. Хорошо ещё, что не написал: «Есть! Так точно!». Вот тогда бы мы действительно думали, что он имел в виду!

Одиннадцатый позволил себе изобразить лёгкую усмешку. Как всегда, только уголком губы. Первый задумчиво покивал.

- Хорошо. Но запись разговора с капитаном, по его возвращении на Землю – сразу ко мне! Я хочу точно знать, что произошло у них там, при встрече.

- Будет исполнено, – слегка поклонился Одиннадцатый, тем самым пряча взгляд. Потому что во взгляде у него ясно читалось: «Я не идиот! Я прекрасно понимаю, что ты будешь лично следить за встречей и разговором! Не дожидаясь, когда я отправлю тебе запись!». Когда он распрямился, взгляд его снова был уверен и прям, – Ещё приказания?..

- Приглашение, – поправил Первый, вглядываясь в его глаза, – Приглашение, друг мой! В этом месяце моя очередь устраивать шоу. Будет древний Рим. Уже заканчиваем стройку. Лучезарные въедут в город на колесницах, как триумфаторы. С кучей «пленных рабов», конвоируемых копейщиками. Под исступлённые приветственные крики народа. А вдоль дороги – ряды распятых врагов. Потом гладиаторские бои в Колизее. Настоящие, с кровью, до смерти. Потом травля христиан хищниками. Была в те времена такая публичная забава. Вот мы и поглядим, как она выглядела не на картинке, а по-настоящему. Потом пир в римском стиле: лёжа на особых лежанках. Плавно переходящий в оргию. В общем, ничего особого, кроме широты размаха. Наберём целый город обычных граждан, которые будут думать, что они участвуют в сьёмках фильма! А гладиаторские бои и прочие жестокости – это виртуальные спецэффекты. А? Как тебе идея?

- А те, кто участвует в оргиях? – с любопытством поинтересовался Одиннадцатый.

- Всё, как обычно, – зевнул Первый, – Полное стирание памяти об эпизоде. Как и о тех, кто будет распят, погибнет в схватке или будет растерзан. Полное стирание памяти.

- Очень неплохо! – почмокал губами Одиннадцатый.

На самом деле он не был приверженцем подобного. Может, стареет? Хотя, девяносто три года – какая старость? По всем меркам, мужчина в полном расцвете сил! Простые люди до ста пятидесяти живут, а Лучезарным и двести не предел! Тому же Первому, по слухам, под триста. Нет, дело не в возрасте. Просто, другие интересы. Но не показывать же Первому, что ты не в восторге? Этак, сам среди распятых вдоль дороги окажешься! Или выпустят, как гладиатора, против носорога. Один на один.

- Очень, очень неплохо! – твёрдо повторил Одиннадцатый.

- Тогда жду тебя, друг мой! – мягко сказал Первый, вновь, не мигая, уставившись Одиннадцатому прямо в глаза, – И тебя, и твоих близких. Кстати, у тебя же внучка есть?

- Есть, – как не дрогнул голос у Одиннадцатого, он и сам не представлял. Наверное, слишком часто ожидал подобного вопроса, – Есть, но она сейчас с экспедицией на Венере.

- Ничего, – усмехнулся Первый, – Время ещё есть. Вызови её. Мне хотелось бы видеть её в числе присутствующих. Считай, что это не просто просьба, а моё настоятельное пожелание. Ты же сделаешь это, друг мой?

- Разумеется! – закаменел лицом Одиннадцатый, – Немедленно отправлю вызов!

- Не просто вызов, – поправил его Первый, – Ты обеспечишь, чтобы она была на приглашении. Любыми способами. Иначе я буду очень недоволен, друг мой. Очень.

- Да, – прошептал Одиннадцатый, склоняясь перед кустом роз, где уже гасло голографическое марево, – Да, я сделаю это!

Глава 18. Пытка.

По-моему, мы сэкономим уйму времени, если я сойду с ума прямо сейчас.

Дуглас Адамс. «Автостопом по Галактике».

Пилот Коннор Брунов.

- Конни, волчонок мой! Что с тобой?! – отчаянно выкрикнула Ирея, бросилась ко мне и тут же перед ней лязгнула решётка.

- Прошу прощения, – спокойно сообщила Эльга, – Пилот Коннор заражён. Контакт с больным невозможен. Иначе мне придётся взять на карантин и вас, Лучезарная.

Ирея с размаху треснула кулачками по решётке и лицо её исказила ярость:

- Не смей так разговаривать со мной! Тупая железяка!

Эльга благоразумно промолчала.

Ирея с трудом взяла себя в руки. Нахмурилась.

- Пилота Коннора поместить в отдельный отсек! – отрывисто приказала она, – Оградить не решёткой, а прозрачным стеклом! Так, чтобы можно было общаться! Достаточно близко общаться! Выполнять!

И я почувствовал, как моё ложе заскользило в сторону. Повернул голову и успел увидеть, как щупальца Эльги укладывают последних зомби, а в проём стены въезжает целая вереница манипуляторов. Быть может, на разведку, а может уже с деталями двигателя. В любом случае, есть надежда, что мы выживем. Э-э-э… кого я обманываю? Не «мы» выживем, а те, кто не заражён, те выживут. Ну и ладно. Я знал, что рискую. И даже знал из-за чего рискую. Из-за кого. Из-за той, что сейчас идёт вдоль решётки, перебирая прутья пальцами, а глаза у неё подозрительно блестят.

- А почему «волчонок»? – спросил я.

- Ты говоришь нормально?! – обрадовалась Ирея, – Ты не стал зомби! Как ты себя чувствуешь?!

- Нормально чувствую, – прислушался я к себе, – Только немного в груди горячо. Так всё же, почему «волчонок»?

- Имя Коннор означает «любящий волков» – пояснила Ирея, – Ну, вот, как-то по аналогии. А что? Тебе не нравится? Хочется другого? Ты скажи, Конни!

- Просто любопытно было, – пожал я плечами, – А если называть, так хоть волкодавом, хоть волчон… О-о-о!!!

Всё тело, как молнией, пронзило неожиданной огненной болью, а в голове словно взорвалась граната. Ослепляющая боль и полная потеря ориентации. Тело свело судорогой. Я еле проморгался. Блин! Сколько же меня трясло? Я уже в отдельной каюте, закрыт со всех сторон, словно в стеклянном саркофаге, и надо мной плачет девушка. И ещё в глубине мозга похныкивает чипель.

Кстати! Чипель! У всех зомби чипели не отвечают! Он же сгорит, бедный!

- Эй, чипель! – лихорадочно зашептал я мысленно, – Отключайся! Слышишь? Отключайся немедленно! Включишься потом… когда прикажут включиться! Ну, когда… сам понимаешь. Когда будут расследовать причину моей смерти.

- Ты меняешься! – всхлипнул чипель, – Я не успеваю взять тебя под контроль!

- Ну, вот! – рассудительно объяснил я, – Вот и повод отключиться! И вообще, что за споры! Я хозяин! Слышишь? Я – хозяин!!! Я сказал отключиться – отключайся! И пока команды включиться не услышишь – так и сиди себе выключенным. Ясно?!

- Выполняю… – коротко всхлипнуло, и в голове стало удивительно пусто. Непривычно. Какие-то мысли ворочались, но всё ощущалось не так. И тело слушалось не так. Странно. Даже пальцы сгибались не так, как надо. Или это не из-за чипеля? А из-за инфекции? Ох, блин!

- И-и-ре-е-ея!.. – и язык почти не слушался, и в горле подозрительно хрипело.

- Конни! – подпрыгнула девушка, – Ты жив! Ты не зомби! Борись, милый! Борись! Я тебя умоляю!

Она чуть не упала на стекло саркофага. И я увидел, как широко распахнулись её голубые глаза-озёра.

Увы. Это было последнее, что я увидел и осознал. Потому что потом меня захлестнуло потоком такой дикой боли, что ни мыслить, ни чувствовать я уже не мог. И даже мой мозг, вместо того, чтобы обрабатывать поступающую информацию, принялся рисовать совсем другие образы-картинки, весьма далёкие от происходящего наяву, унося меня в царство грёз. Очень милосердно, на мой взгляд. Даже невзирая на то, что грёзы были далеко не розовыми. Вот, ни разу не розовыми! Отнюдь! Кошмары это были!

… Похоже, это была площадь средневекового города. И палач грубо привязывал меня к деревянному бревну, укреплённому вертикально. Так, что верёвки с хрустом вгрызались в тело, избитое и истерзанное на предыдущих пытках. Это было нестерпимо и я мычал от боли. Мычал, не рискуя открыть рот. И ощущал, что стою я не на земле, а на куче веток и хвороста. И прекрасно понимал, что это значит.

- Имя?! – рявкнул мне прямо в ухо толстенький, приземистый инквизитор, у которого под мышкой была зажата толстая древняя книга, в деревянном окладе, – Скажи имя своей любимой, и мы тебя убьём быстро! Иначе будешь мучиться часами! Ну?! Имя?!

- М-м-м!!! – замычал я, стискивая зубы так, что почувствовал, как они крошатся, больше всего боясь, что мой рот откроется и выкрикнет сам то, что нельзя выкрикивать. Никогда и никому, – М-м-м!!!

- М? – хищно подобрался инквизитор, – Что значит, М? Мария? Марта? Мадлен?

- М-м-м!!! – отрицательно мотал я головой, чувствуя, как боль от верёвок охватывает всё тело, как немеют мышцы.

Немеют мышцы? Это хорошо! Скорее бы язык онемел! Чтобы наверняка! Чтобы не сказать, не выдать!

- Может быть Маргарита? – инквизитор ткнул пальцами прямо в рану на груди, отчего грудь словно кипятком обдало, – Или Мирелла?.. А! Ты отводишь взгляд? Я прав?

- М-м-м!!! – отчаянно замотал я головой, чувствуя, что ещё вот-вот, и я упаду в спасительное беспамятство. Беспамятство?! Я в беспамятстве могу прошептать заветное имя! Ну нет! Я буду держаться! До конца!

- Молли? – не отставал инквизитор, – Марселла? Отвечай! Матильда? Мерсéдес?

И тогда я выпрямился и посмотрел инквизитору прямо в глаза. И сдержал стон. Не дело, если из-за меня будут подозревать кого-то. Не дело.

Инквизитор отшатнулся. Не знаю, что он прочитал в моих глазах. Но он торопливо сбежал с кучи хвороста и махнул рукой:

- Поджигай!

И то, что я раньше считал невыносимой болью, показалось мне теперь детской забавой. Пламя взметнулось сразу, видимо хворост был пропитан маслом или нефтью. И жадно бросилось лизать моё тело. Опаляя и выжигая не только кожу, но, кажется, саму душу. Я чувствовал, как всё тело вздувается пузырями и лопается жуткими ожогами, как нестерпимо горит в груди, как пережигаются в уголь сами кости. И я орал. Слава богу, что орал и визжал я неразборчиво. Потому что сквозь вспышки пламени я видел, как внимательно вслушивался инквизитор в мои визги. А потом стало вдруг легче. Намного легче. Словно прохладный дождик брызнул на костёр. Это потому что мне пригрезился взгляд огромных голубых глаз. Они нежно и ласково смотрели на меня, отгоняя прочь жар и боль. И на какую-то долю секунды я вынырнул из своего бреда. И наяву встретил тот же взгляд. Тревожный и ласковый. А потом ухнул в следующий кошмар.

… Я был не я. Я был зверь. С серой, короткой шерстью. И я стоял перед огромной ледяной горой. Морозный ветер прожигал насквозь, неся ледяную крошку, а мне было нужно забраться наверх. Зачем? Откуда я знаю? Может, потому, что с вершины кто-то шептал тихим, знакомым голосом: «Конни! Волчонок мой!..»?

Очень хотелось упасть и умереть. Заледенело всё внутри. И только голос не давал покоя. Заставлял ползти вперёд, прижимаясь брюхом к ледяной корке и обдирая в кровь когтистые лапы.

Ветер неистовал. Ветер превратился в шквал. С ужасом я чувствовал, как с меня сдирает ветром шкуру и теперь ледяная крошка режет острыми зубами прямо по оголённым нервам. Тело дёргалось и билось в припадке. Лапы скользили по льду и ежесекундно готовы были сорваться в пропасть. Я тысячу раз готов был сдаться. Если бы не голос.

Голос звал, умолял, ободрял, поддерживал и вливал силы. И я полз вверх. Жалобно подвывая, цепляясь зубами за чахлые былинки, всаживая когти в лёд до самого мяса, так, что переставал чувствовать лапы, упрямо склонив лобастую башку навстречу ветру, хлещущему обжигающими ледяными плетьми, я полз и полз, по миллиметру продвигаясь всё ближе к родному голосу. Ещё… ещё… и ещё чуть-чуть… Ну же!..

- Конни! Волчонок мой! – не то всё ещё в бреду, не то наяву.

И сквозь воспалённые веки, почему-то сквозь красное марево, я вижу в непроглядном далеке любимую девушку. Которая нежно глядит на меня и шепчет моё имя.

А потом следующий кошмар. И ещё. И ещё. Вот отказали двигатели космического корабля. Почему-то это был не мой, привычный корабль, а маленький корабль-разведчик. И я падал прямо в центр неведомой звезды. Извечный страх космофлотцев, если честно. Мы часто используем гравитацию звёзд для манёвров. Я падал, а мой корабль плавился от нестерпимого жара. И я плавился вместе с ним. И пылал факелом. И обязательно выгорел бы насквозь, если бы не чувствовал как меня зовёт к себе любимый голос. Я орал, выл, стонал, но заставлял себя жить.

… А вот я плыву в отвратительной, тяжёлой, маслянистой жидкости, напоминающей расплавленную смолу. И каждый взмах руками даётся всё труднее и труднее. А смола вспыхивает и жадно лижет моё тело длинными огненными языками. Сплошная боль, смрад и ужас. Сил нет и неизвестно, куда плыть. А тело корёжит от жгучей пытки и оно бьётся в агонии. Но зовёт, зовёт меня любимый голос и кажется, сквозь багрово-чёрные клубы дыма я различаю голубой взгляд. И я, судорожно дёргая обессиленными руками, пытаюсь плыть на этот взгляд, на этот голос, не позволяя себе сдаться.

… А вот я в чернильной глубине. И неимоверная тяжесть давит и сминает моё тело, ломая каждую косточку. И, похоже, я в кипятке! Не шелохнуться, не двинуться, не вздохнуть. Только внезапная конвульсивная дрожь пробегает по пальцам. И ещё я знаю, что в этой темноте притаился Ужас. Страшный, зубастый Ужас. Который холодно и пристально рассматривает меня, раздумывая, сейчас меня проглотить или оставить помучиться. И пока оставляет. А меня начинает лупить молниями разрядов по нервам. И я бьюсь в параличе, словно листик осины в бурю. Но, что это? Вроде прохладной струи пробежало по лицу. Словно поцелуй. Очень знакомый, нежный поцелуй. И тихий шёпот: «Держись, Конни! Держись, милый!». И я держусь. И даже пытаюсь улыбаться тому Ужасу, который прячется от меня. Понимаю, что вместо улыбки получается оскал, но всё равно улыбаюсь. У меня есть то, чего у него нет и не будет. У меня есть любовь.

На крошечный миг, так, что и вздохнуть не успеть, я выныриваю из бреда и вижу всё ту же картину: девушка склонилась над моим саркофагом и неотрывно глядит на меня. Бездонными синими глазами.

А потом новый кошмар. И опять. И опять. И опять.

Ирея Свенсон, Лучезарная.

Ы-ы-ы!!! Почему, почему мир устроен так несправедливо?! А ведь казалось, что всё кончится хорошо. Так, нет же! Не кончилось. Эльга скрутила волчонка, словно удав переплёл кролика своими кольцами, и придавила к ложу.

- Нет! – завопила я, – Для этого пациента – отдельный медицинский бокс! И прозрачный саркофаг! Хочу его видеть, хочу слышать, хочу прикасаться… пусть через стекло. Хочу!..

А в глазах у волчонка всё ещё плескалась растерянность. Он сам не понимал, как угодил в этот капкан. Бедный мой волчонок!..

- Ты как? – спросила я, пытаясь сглотнуть предательские слёзы.

- Нормально, – пожал плечами парень, – в груди горячо, а так, нормально.

И я на краткий миг вдруг поверила, что всё обойдётся. Что инфекция не проникла в него. Что, вот сейчас, Эльга распустит свои щупальца и скажет, мол, пардоньте, господа хорошие, ошибочка вышла, последнее сканирование показало, что всё в порядке. Будьте здоровы и счастливы! Ага! Хрен там!

Тело Коннора вдруг выгнулось дугой, он страшно захрипел и изо рта у него полезла пена. А глаза… это были кошмарные глаза! Красные, налитые злобой, жуткие глаза. А я, дурочка, вместо того, чтобы бежать куда подальше, упала на этот долбаный саркофаг всем телом, обхватила стекло – или, что там? – руками, прижалась и неотрывно глядела на моего волчонка. Бедняжка! И как бы там ни было, это мой, мой бедняжка! Мой!!!

Не знаю, что происходило вокруг. Куда-то в космическую бездну падал наш корабль, кто-то, наверное, пытался им управлять, по всему кораблю бегали растерянные пассажиры, которые так и не поняли, что случилась беда, за миллиарды и миллиарды километров умные и циничные сволочи раздумывали, что случилось с нами и не послать ли в нашу сторону дополнительных убийц, а мне было на всё наплевать. Моя конкретная беда валялась сейчас в агонии передо мной и корчилась в диких муках. Липкими каплями расплавленной смолы тянулись мгновения, складываясь в минуты и часы, а мучительные терзания волчонка не прекращались ни на секунду. Хотя, нет-нет, а мне казалось, что порой проглядывает в его глазах разум. Что замирает он на малую долю секунды, жадно всхлипывая воздух и всматриваясь перед собой. А потом опять начинает биться в конвульсиях.

Что-то бормотала Эльга, кажется, уговаривала отдохнуть. Я даже не вслушивалась. Просто стояла и просто смотрела. Видела, как Эльга вводит волчонку питательный раствор, прямо в вену. И, кажется, чувствовала, что она делает и мне то же самое. Не знаю. Кажется, эта железяка устроила мне более удобное сиденье, чтобы я не стояла над саркофагом, а вроде бы сидела на чём-то мягком. При этом всё так же обнимая стекло руками. Не знаю. Не знаю. Не знаю!

Я просто глядела и глядела на моего волчонка. Безотрывно.

* * *

Дорогие читатели!

Не стесняйтесь ставить лайки и оставлять комментарии! Ваше внимание нужно нам, авторам, как воздух! А может, и ещё нужнее.

Глава 19. Победа! Победа?

- Я думал, что ты умер.

- Одно время я тоже так думал.

Дуглас Адамс. "Автостопом по Галактике".

Пилот Коннор Брунов.

Я любовался девушкой. Наконец-то хороший кошмар. И в груди не печёт. И девушка как живая. И смотрит широко распахнутыми, бездонными глазами. А потом стало ещё прекраснее – разделяющее нас стекло медленно поползло в сторону. Девушка вздрогнула и растерянно огляделась. И тут раздался бодрый голос Эльги:

- Пилот Коннор! Поздравляю с выздоровлением! Извините, пилот, я задержу вас ещё на несколько секунд! Мне нужно взять образец вашей крови!

Стоп-стоп! Так это что, не видение? Я… справился? Я выжил?!

- Конни! – ахнула Ирея, – Ты победил?

Что-то еле заметно кольнуло меня в сгиб руки. Я скосил глаза. Иголка. Манипулятор вонзил мне иголку в вену и сейчас берёт немного моей крови. Чёрт! Я еле почувствовал этот укол! На фоне предыдущих кошмаров.

- Чипель! – неуверенно позвал я мысленно, – Ты жив?

- Хозяин! – обрадованно прозвучало в ответ, – Живой! Здоровый!

- Ты уверен, что я здоров? – уточнил я.

- Ну… ты изменился. Это точно. Но все жизненные показатели в норме. И даже лучше, чем в норме!

- Это как: «лучше»? – не понял я.

Ответить чипель не успел.

Нежная рука Иреи мягко провела меня по щеке, по подбородку. По щетине.

- Волчонок мой!

Стоп! По щетине? Это сколько же я здесь валяюсь?!

- Сколько же я тут валяюсь? – хрипло озвучил я вслух вопрос и откашлялся. Слова давались ещё с трудом.

- Четверо суток! – улыбнулась Ирея.

- Трое суток, двадцать три часа и двенадцать минут, – подтвердила чересчур пунктуальная Эльга.

- Подождите! – нахмурился я, – Но, когда я выныривал из бреда, я каждый раз видел тебя рядом! Или так повезло?

- Нет, Лучезарная всё это время провела не сходя от этого места, – тут же наябедничал искин, – И всё это время не спала. И не ела. Только воду пила. Я уже решила, что через пару часов подмешаю в воду усыпляющее…

- Что-о-о?.. – вытянулось лицо Иреи.

- С вашего разрешения, конечно, Лучезарная! – тут же пошла на попятную Эльга.

- Четверо суток?! – ошалело уточнил я, – Обалдеть! А почему ты не спала?

- Не могла, – призналась девушка, – Очень волновалась. Но теперь всё позади. Почти.

Иголка манипулятора из руки выскочила и ранка тут же затянулась. Наверное Эльга подсветила своим чудо-светом. Щупальца, удерживающие меня, тоже распутались. Я сел и принюхался.

- Фу-у!! Ну и запах! Особенно от моих подмышек. Видимо, в судорогах бился. Эк, меня колбасило! Наверное, неприятное зрелище.

- Страшное, – поправила меня Ирея, – То, что неприятное – это плевать. А страшно было до жути. Это видеть было мучительно. А что же ты пережил! А, кстати, что ты пережил? Судя по тому, как ты страдал, это было ужасно!

- Хм! – я поискал в голове подходящее сравнение, – Ну, вот, представь себе, что ты ёж. И по всему телу у тебя растут иголки…

- Ну-у-у…

- Только иголки растут не наружу, а внутрь тебя! – заключил я, – И не просто иголки, а раскалённые иглы! Вот, примерно, что-то такое…

- Бр-р-р! – передёрнуло девушку.

- Нет, ребята, вы как хотите, а мне срочно в душ! – принюхался я ещё раз, – Вы точно уверены, что я выздоровел?

- Точно-точно! – заверила меня Эльга, – Полное сканирование! Семь раз!

- Иди лучше в мою каюту! – предложила Ирея, – Там, если помнишь, джакузи! Нет, не иди, а Эльга тебя отвезёт. И я скоро приду. Нам тут с Эльгой кое-что обсудить надо.

- Хорошо, – согласился я, приподнимаясь, – Ох, ты ж, мать моя!

Меня ощутимо качнуло. Похоже, сил почти не осталось. Ирея живо подскочила и подхватила меня под локоть.

- Конни?..

- Всё нормально, – заверил её я, – Устал только очень. Сейчас пройдёт.

И я, сцепив зубы, заставил себя подняться. И даже сделать несколько шагов. А потом вокруг меня поднялись стены лифта особого назначения и я почувствовал, как плавно двинулся вместе с ним. А когда стены растаяли, я уже стоял в каюте Иреи. И не просто в каюте, а прямо возле джакузи. В котором ласково плескалась тёплая, ароматная вода. Я с омерзением содрал с себя липкие ошмётки, которые были раньше моей одеждой и шагнул через бортик. Лёг в ванную и замычал от наслаждения. А из дна и бортиков уже побежали мелкие пузырьки, ласково щекоча кожу. Я же так умереть от счастья могу! Нет, правда!

Я успел трижды намылиться и смыть грязь. И трижды поменять воду в джакузи. А теперь нежился в прохладной воде, с ароматной мыльной шапкой, и млел от счастья, стараясь не впасть в дрёму. Встрепенулся только, услышав шаги. Ирея вошла в ванную, без капли смущения скинула с себя одежду, и тоже полезла в ванну. Только головой в другую сторону. Погрузилась в мыльную пену по самый подбородок и блаженно прикрыла глаза:

- Счастье-то какое! А, Конни?..

И я почувствовал, как она шаловливыми пальчиками ног начала поглаживать мою грудь. И живот. И ниже.

- Восхитительно! – расплылся я в глупой улыбке, но тут же подобрался, – Э-э-э… видишь ли, мне кажется, я ещё не совсем здоров. Мне кажется, что я задыхаюсь. Мне не хватает воздуха.

- Тебе не кажется, – пробурчала Ирея, и на её лице мелькнула досада. И её хорошее настроение, словно испарилось, – Ты не в курсе, Эльга уже позже призналась. В общем, дело плохо и у нас осталось дня четыре. А потом мы умрём. Только зомби протянут побольше, дней шесть-семь. Ну и ты тоже, ты же инфицирован.

- А что случилось? – насторожился я.

Мрачно глядя в сторону, Ирея рассказала, что случилось. А случилась беда. По другому и не скажешь.

Повинуясь моему приказу, подтверждённому капитаном, Эльга все запасы воды выплеснула за борт. В том числе из ванн жизнеобеспечения. Где живут хлорелла, белковые клубни и прочее. Эльга рассуждала здраво: если мы погибнем, то всё равно, ничего этого не понадобится. Если мы выживем, она возвратит лёд, разморозит и опять зальёт водой ванны. От кратковременного осушения ванн беды не будет. Мы с Эльгой просчитались. Во-первых, Эльга сама отколола здоровенный ледяной кусок, пытаясь защититься от последней ракеты, а во-вторых, взрывом разметало большое количество льда возле обшивки. Нет, никто не спорит, если бы не было льда, то и обшивка и сама Эльга пострадали бы гораздо сильнее. Тем не менее, до двух третей воды мы потеряли. И беда даже не в самой воде, как таковой. А в том, что ванны жизнеобеспечения залить теперь нечем. А значит, погибло большое количество белковых клубней и хлореллы. А именно они обеспечивают кислород на корабле! Именно они перерабатывают углекислый газ!

Пока стоял вопрос про зомби и двигатель, пока счёт нашей жизни шёл на часы и минуты, Эльга молчала. Написала красной строчкой на экране, но вслух не озвучивала. Но на экране было столько красных строчек, что никто и внимания не обратил. Да и некогда было обращать. Зомби! Вот задача номер один! Когда же проблема зомби решилась – при этом Ирея благодарно посмотрела в мою сторону – Эльга и озвучила новую проблему. Мы потребляем кислорода больше, чем могут произвести наши системы жизнеобеспечения. Как бы они не старались. В результате, примерно через четыре дня концентрация кислорода снизится, а углекислого газа повысится настолько, что мы все умрём. Кроме Эльги, конечно. Она доведёт корабль с трупами на борту до обитаемой планеты и расскажет обо всём случившемся. Если сама с ума не сойдёт. Как же! Нарушение первого закона робототехники! Искин не сумел сберечь людей! От такого вполне можно искусственному разуму с ума сойти. Вот так-то!

- Так значит, эта вода в джакузи… – начал догадываться я.

- Забей! – коротко посоветовала Ирея, – Десять минут больше, десять минут меньше, значения уже не имеют.

- А почему зомби протянут дольше? – растерянно поинтересовался я, начиная поневоле раздумывать над проблемой. Пока тщетно.

- А! – оживилась Ирея, – Это очень любопытно! Подожди! Ты же не биолог?..

- Не биолог, – согласился я.

- Тогда очень упрощённо. Хм! Даже не знаю с чего начать. Давай вот с чего…

То, что она рассказала, я перескажу, как сам понял. Может, я понял что-то не так.

Всё живое состоит из клеток. Этому нас учат с детства. Так вот: вирусы клеток не имеют! Хотя имеют свой белок и свои спирали ДНК. Размножаться как клетки, делением, они тоже не могут. А паразитируют именно в клетках других организмов. И животных, и растений, и даже в бактериях! Что же происходит?

Вирус попадает в организм и прикрепляется к клетке. Либо приклеивается к ней своим белком, либо цепляет за неё своими рецепторами. Не к любой клетке! А к той, которая может ему служить «хозяином». А он для неё будет паразитом. Ну, проще, вирус табачной мозаики равнодушен к клеткам зверей, а вирус оспы не может поразить растение. Или тот же вирус клещевого энцефалита, который очень опасен для человека. А для клещей, которые переносчики вируса, абсолютно безвреден. Так вот, прикрепившись к клетке хозяина, вирус начинает всеми силами пытаться просунуть внутрь свой генетический материал. ДНК или РНК. Действуют по всякому, но добиваются своего: отбрасывая свой белок, геном вируса проникает в клетку хозяина. Если вирус имеет ДНК, то достаточно попасть в цитоплазму, если у вируса только РНК, то необходимо пробиться в ядро клетки. Таким образом, геном вируса добирается до ферментов клетки. Вот зачем были все труды! Ферменты! Ферменты, которые способны провести репликацию генома! Ну, в смысле, размножить геном по образцу. Помните, мы говорили, что вирус не может делиться сам? Он это делает за счёт ферментов клетки хозяина! Точнее, с их помощью. И, после того, как хозяйская клетка наштампует достаточно много геномов вируса, те покидают гостеприимную клетку. Попутно прихватывая себе новую белковую оболочку. И начинают искать новую клетку для нового деления. Очень часто, когда вирус выходит, он разрывает оболочку клетки-хозяина, и та погибает.

Впрочем, не всегда. Есть всякие вирусы. Есть такие, которые выходят достаточно мирно. А, бывает, вирус встраивается своим геномом в ДНК клетки-хозяина. Делится клетка – делится и вирус. И живёт до поры, до времени. А потом вирус активируется. Во всех клетках, где он поселился. И убивает клетки хозяина массово.

А есть вирусы полезные. К примеру, бактериофаги. И они защищают человека! Помните, мы говорили, что у каждого вируса свой «хозяин»? И чужого они не трогают? Так вот, плавают себе по кровотоку человека этакие вирусы и никого не трогают. Потому что не могут проникнуть в человеческую клетку. Но если встретят по пути вредную бактерию – о, какое счастье! Они облепляют её и грызут, грызут, грызут… Ну, в смысле, проникают сквозь её оболочку и делятся. А при выходе, разрывают вредную бактерию в клочья! И человек остаётся здоровеньким! Хорошо ведь, а?

- Хорошо, – согласился я, – А что за вирус у наших зомби?

- О! – заулыбалась Ирея, – Мы тут с Эльгой неплохое расследование провели! И выяснилось невероятное! Не поверишь! Эти вирусы для человека просто манна небесная!

- Чего?! – обалдел я.

- Того! – победно ухмыльнулась девушка, – Того, что тебе и не снилось! Представь себе, встраиваясь своим геномом в клетку человека, вирус так её изменяет, что клетка омолаживается, становится в сотни раз сильнее, активнее, приобретает способность к регенерации. Вот, помнишь того парня, который себе пальцы откусил?

- Да, – невольно вздрогнул я, – Ещё бы!

- Они у него заново выросли! – восторженно выдохнула Ирея, – Представляешь? За неполных два дня у него заново отрасли пальцы! И все, кто получил смертельные повреждения, кто задохнулся и заледенел, все-все-все – ожили и вылечились! Ни шрама, ни рубца, никаких следов!

- Только мозги этот вирус разъедает, – печально добавил я.

- А вот и не факт! – возразила девушка, – С ума они, возможно и спятили. А может, и нет! Может, мозги просто заблокировались! Ну, знаешь, как электрический автомат во время перегрузки: щёлк! и отключился. А если восстановить нормальное состояние, он опять: щёлк! и включится.

- А почему? Если этот вирус, как ты говоришь, полезный?

- Полезный, – вздохнула Ирея, – Только организм не знает, что он полезный. Он считает, что это враг. Чужеродный? Значит, враг! Однозначно! И борется, как может. Только такого вируса разве победишь? Он сам кого хочешь победит! Вот и идёт такой накал борьбы, что мозги отключаются.

- Подожди! А как же… я?

- Чудо! – убеждённо сказала Ирея, – Ты так сумел отреагировать, что твой организм примирился с наличием у себя вируса. Вступил с ним в симбиоз. И, кстати, вирусы у тебя перестали плодиться. Перестроили все твои клетки, новых уже не найти, а перестроенные теперь не пускают вирусов в себя. Не могут инфицироваться повторно. И, знаешь что? Эльга недаром взяла у тебя образец крови. Она клянётся, что может сделать вакцину на её основе! Может привести зомби в сознание! Ну, может, кроме того парня, которому череп раскололо. У него, если помнишь, мозги повредились.

- Врёт! – не поверил я.

- Эльга? Врёт? – удивилась Ирея, – Нет, она не умеет. Наверное, создаст. Жаль только, что зря. Потому что мы скоро сдохнем. Из-за нехватки кислорода. Но бывшие зомби сдохнут позже. И очень может быть, что они когда-то оживут. Ну, когда корабль добредёт до обитаемой планеты.

- Да твою ж мать! – не выдержал я, – Что ж за рейс-то такой!

- Пошли-ка спать! – зевнула девушка, – Глаза слипаются. А утром подумаем. Утро вечера мудренее…

Ирея Свенсон, Лучезарная.

Видно я и впрямь переутомилась. Потому что мне привиделся мираж. Хороший. Что волчонок наконец-то очнулся, перестал биться в припадке и теперь спокойно лежит и смотрит на меня своими карими глазами с золотинкой. И улыбается от уха до уха.

- Поздравляю с выздоровлением, пилот! – проскрежетала Эльга своим противным голосом.

Нет, правда, почему искины на кораблях, как правило, говорят женскими голосами? Нет бы, таким низким, брутальным, с хрипотцой: «Поздравляю с выздоровлением!». И сразу понятно, друг поздравил друга. А не этот противный: «Поздравляю!..». Не то, правда поздравляет, не то издевается!

Ой, о чём это я? Она поздравила волчонка… с чем? С выздоровлением?!

Медленно отъехала в сторону стеклянная крышка медицинского саркофага, а мы с волчонком всё ещё недоверчиво всматривались в глаза друг другу. Это… правда?! Ура?..

Всё ещё неверяще мы протянули руки навстречу друг другу и наши пальцы встретились. И крепко переплелись.

- Ещё секунду, пилот, попросила Эльга, – Я только возьму капельку крови.

И я сразу заподозрила недоброе. Мне даже дышать стало трудно.

- Фу, как от меня воняет, – поморщился Коннор, – Кто как, а я срочно в душ!

- Да-да, – согласилась я, – Иди. То есть, нет, тебя Эльга отвезёт. А я скоро буду после тебя! Буквально пять минуток!

За эти пять минут я так Эльгу вытрясу! Наизнанку выверну!

И, действительно, как только Коннор скрылся, Эльга принялась мне докладывать обо всём по порядку. Да ещё постоянно твердила, что уже по третьему разу докладывает, только я не реагировала. Врёт, наверное? Хотя искин не может врать. Да ещё человеку. Да ещё Лучезарной. Ой, мамочки! Ну мы и влипли!

- Пилот Коннор хочет купаться и требует воды! – внезапно заявила Эльга.

- Дай, – хмуро приказала я, – Сколько просит, столько дай.

- Но каждая капля – дефицит! – возмутился искин, – Капитан приказал пассажирам вместо воды и соков предлагать лёгкое вино! Для экономии воды! Все бассейны сухие! Водой мыться запрещено, только ионная чистка!

- А Коннору дай! – нахмурилась я окончательно, – Сколько он той воды потратит? По сравнению с бассейном?

- Но, каждая капля…

- Дай, я сказала! – взорвалась я в праведном гневе, – Железяка хренова!

Потом мы лежали в джакузи и блаженствовали. Только странно, что на мои ласки волчонок не реагировал. Точнее, реагировал, но не весь. Самая интересная его часть осталась вялой. Наверное, волчонок измотался до невозможности. Мы лежали и болтали о вирусах. Я ему объясняла, что это такое и почему вирусу нужна другая клетка. А исподволь выспрашивала, как он сумел этот непобедимый вирус победить. И, знаете что? Сам Коннор твёрдо верил, что ему помогла любовь. Любовь, и ничего больше.

Любовь, говорите? Хм-м! Ну, как специалист в биологии, могу подтвердить, что влюблённый человек отличается от невлюблённого. Своим химическим составом. Наличием очень-очень активных органических веществ, которые называются гормонами. Которые влияют на обмен веществ и на физиологические функции организма. И тут не один гормон, тут их целая куча. Влюблённость? Дофамин, серотонин, адреналин, норадреналин и фенилэтиламин. Привязанность? Вазопрессин и окситоцин. И целая ванна эндорфинов. И это только некоторые, из самых известных. Мало того, эти вещества могут быть и гормонами и нейромедиаторами, то есть, вырабатываться и в железах внутренней секреции, как гормоны, и в нервной системе. Мало того, некоторые из этих веществ конфликтуют между собой. Например, окситоцин и вазопрессин действуют противоположным образом с действием дофамина и норадреналина. Мало того…

В общем, я ему поверила. А как не поверить, если вот он, лежит передо мной, весь здоровёхонький? Ну, на сегодняшний день, почти весь. За ма-а-аленьким исключением. Хотя не такое уж оно у него и маленькое! Как раз по мне! Проверено! А что устал, так я тоже устала. И, не удержавшись, я зевнула.

Ничего, Эльга дала нам ещё четыре дня. Ночью волчонок отдохнёт, и завтра будет как новенький. И все четыре дня мы будем только вдвоём.

- Что ты спросил, милый? Про вакцину? Да, Эльга обещала, что её создаст. Жаль, только, что зря. Через четыре дня мы сдохнем. Поэтому, пошли-ка баиньки. Мы должны хорошенько отдохнуть перед смертью!

Глава 20. Проблемы и их решение.

Секс – это занятие не слишком увлекательное. Это скучно: я знаю, я читала.

Валерия Новодворская.

Пилот Коннор Брунов.

Проснулся я неожиданно рано. Думал, что буду сутки напролёт дрыхнуть, ан нет. Не то, стало слишком душно, не то новый организм в сне меньше нуждался, не то чересчур проникся новой проблемой. Несколько секунд с нежностью глядел, как уютно посапывает во сне Ирея, потом аккуратно выскользнул, и тихо, босиком, прокрался к двери. Неслышно добрался до коридора, сквозь дверь каюты, и принялся разгуливать взад и вперёд. Была мысль пойти в спортзал, погонять кровь по жилам, чтобы думалось лучше, но я от этой мысли отказался. Кислорода в воздухе не хватает, если буду активно заниматься, не только мыслей не прибавится, ещё и в обморок можно шарахнуться. Нет-нет, ходьбы достаточно.

Признаться, мелькнула вчера у меня мысль. Только ухватить её я не успел. И теперь я расхаживал по коридору, вспоминал всё, что услышал вчера, и пытался найти ту самую идею, которая мелькнула. Бродил, морщился, но идея никак не вспоминалась. Зараза! О! Именно про заразу что-то было в этой идее! Только что?..

Где-то через час я спохватился, что не одет. Брожу по коридору в одних трусах. Вот это и называется: «глубоко задумался»! Нет, мне никто не встретился. По корабельному времени ещё ночь, все спят, но всё же неудобно. И я побежал в свою каюту. В каюту Иреи я возвращаться не рискнул – вдруг случайно разбужу девушку? Уже одетый я вновь принялся расхаживать взад-вперёд по всему кораблю. Что же было про «заразу»? Что-то про зомби? Не помню. Хм! Не сходить ли к ним, посмотреть? Вдруг, увижу их и догадаюсь, о чём была мысль?

- Их уже нет на месте, – шепнула прямо в мозгу Эльга. Оказывается, она тоже к чужим мыслям прислушивается, – Я им вчера вакцину вкатила, все как один выздоровели! Сейчас по своим каютам разошлись, отсыпаются после пережитого ужаса.

- И о чём они думают? – поинтересовался я.

- Это мне неизвестно, – с сожалением признался искин, – У них у всех чипели в голове повреждены! А я только через чипели мысли читаю.

- Жаль! – буркнул я.

И пошёл раздумывать дальше. Повернув с намеченного маршрута.

Чипели бывшим зомби мы, конечно, восстановим. Не может в наше время человек без чипеля жить. Он же слеп, глух и до него не достучаться. Прямо как первобытный человек, право слово. Он потому и первобытный, что у него чипеля не было. А уже в раннем рабовладении появилось первое подобие информационного коммуникатора. Раб! Раба можно было послать с письмом или с устным сообщением, раб слушал свежие новости и сплетни на рынке, а потом сообщал своему хозяину. Чем не информационный сайт? Потом появились книги. Гораздо больше информации, чем от глупого раба. Потом – газеты. Это не просто новости, а свежие новости. А потом пошли лавиной: телеграфы, телефоны, телевизоры, компьютеры… Пока не достигли современной точки развития – чипелей. И что теперь без чипеля делать? Куда без них? Нет, чипели мы им восстановим. А вот информацию, то бишь, память о самих себе…

- И память восстановим! – заверила Эльга, заинтересованно слушающая ход моих мыслей, – Ты, конечно, не в курсе нашей кухни, но просто поверь: как только человек шагает в новое закрытое информационное пространство – с планеты на корабль или с корабля на планету – вся, абсолютно вся информация с его чипеля копируется в информационный банк нового пространства. Так что в моей памяти хранятся все данные с чипелей этих ребят. Восстановим мы им полную память, не сомневайся. Ну, разве что, кроме того периода, когда они были не в себе.

Я только отмахнулся. Не до подробностей сейчас. О чём я? Ах, да! Чипели мы им восстановим. А что? Небольшая операция на мозг. И зарастёт всё почти мгновенно. С новыми-то способностями к регенерации. И – да-да, я помню! – вся информация на чипелях восстановится. И будут бывшие зомби как новенькие.

Стоп! Где это я?

- Бильярдная! – услужливо подсказал чипель, – Та самая! Бокал шампанского?

- Шампанское… – глупо улыбнулся я, – Как же! Помню!..

И автоматически шагнул через порог с растворившийся дверью. А народу-то!

Возле стойки, где андроид ловко разливал напитки, сидела очень знакомая фигурка. Сяо Джонс, лучшая подруга моей бывшей девушки, Ани. И в руках у ней был бокал шампанского.

- О, лопни мои глаза! – пьяненько воскликнула девушка, когда её глаза сфокусировались на мне, – Да это же Коннор! Пилот этого драного корыта! Вот кто нам расскажет, что происходит! То хватают и к стенке приматывают, то раскручивают так, что сознание теряешь, то кислород из воздуха откачивают, то воды лишают! И никто ничего не объясняет! О чём не спросишь этого долбанного искина Эльгу, один ответ: всё будет хорошо! А? Да чтоб я сдохла, если ещё раз соглашусь лететь на этой посудине! Что молчишь, Конни? Чего такими глазами на меня уставился? Объясни нам наконец, что происходит?

Я завороженно глядел, как в бокале девушки дрожали мелкие пузыри газа. Теперь я знал решение проблемы. По крайней мере, одной из них.

- Почему ты молчишь, Конни? – взвизгнула девушка.

- Всё будет хорошо, – промямлил я, делая шаг за порог, обратно в коридор, – Всё будет хорошо!

Когда я вернулся, Ирея ещё спала, часто дыша и жалобно всхрапывая, от недостатка кислорода. Я сел рядом и залюбовался девушкой. Изумительный точёный профиль, такие знакомые ямочки на щеках, льняные кудри, обрамляющие лицо, мягкие линии скул… стоп! Я сказал «льняные кудри»? Какие льняные?! Они же были рыжими, с медным отливом?! Я растерянно моргнул. Нет, после инфекции я точно изменился. Вот, к примеру, зрение подводит…

И в этот миг что-то неуловимо изменилось. Вот, лежала в кровати спящая девушка, которой не хватало воздуха, а вот, вроде бы, лежит она же, но уже вся напружиненная, и зорко рассматривает меня из-под прищуренных ресниц.

- Ах, это ты, Конни, – пробормотала она полуразборчиво, – Опять пялишься? Извини, милый, не выношу прямого пристального взгляда.

- У меня проблемы, – признался я, – Со зрением.

- Что такое?! – рывком приподнялась на локте Ирея. Невольно открывая свои, такие соблазнительные, полуокружности. Я давно заметил, что девушка предпочитает спать без белья.

- Цветоощущение врёт, – вздохнул я, невольно косясь, куда не просят, – Раньше я видел у тебя золотые волосы с красноватым оттенком, а теперь только светлые кудряшки.

- Фу, напугал, – облегчённо опустилась обратно на подушку Ирея, – Я ещё и брюнеткой могу, и зелёноволосой и вообще по всему спектру! И каждый раз это будет естественный цвет волос. Мы, девочки, такие непредсказуемые! И у нас свои секреты.

- Значит, со зрением у меня порядок? – на всякий случай уточнил я.

- Самый полный порядок! – шепнула Ирея, – Иди лучше ко мне, волчонок! У нас осталось так мало времени!

И она соблазнительно откинула край одеяла. А уже через миг я жарко прижимался к её спине. Когда только раздеться успел? Загадка! И пока я целовал девушку в плечико, моя рука, удивительным образом, умудрилась совершить путешествие по её бедру, скользнула к животу и тихонько начала подниматься вверх, пока не наткнулась на упругое полушарие груди. Я дошёл губами только до ключицы и примеривался, как начать целовать основание шеи, а предательница-рука уже поглаживала и легонько мяла эту встретившуюся упругость и успела добралась до самой вершинки, накрыв её указательным пальцем и еле-еле покачивая из стороны в сторону. Губы едва дошли до мочки ушка и нежно принялись его ласкать, а рука-бесстыдница ухитрилась, едва касаясь кончиками пальцев, совершить путешествие вниз, к самым глубинам, и вернуться наверх. Эй, это что, она промахнулась? Это же вторая грудь. Непорядок! – решила рука, – Эта грудь ещё не обласканная! И принялась за дело.

- Мр-р-р! – мне показалось? Ирея задышала чаще и попыталась вжаться в меня ещё плотнее, даже слегка подвигала ягодицами, так что у меня сладко и призывно заныло в животе, и запрокинула голову назад, подставляя шею под поцелуи. И снова, уже совершенно отчётливо мурлыкнула, – Мр-р-р-р!!!

- Я же говорил! – горько выдохнул я, – Я же говорил, что не совсем выздоровел!

- Ну, что ещё?! – возмутилась девушка.

- Э-э-э… – замялся я, – Понимаешь?.. Вот, я тебя целую, ласкаю… во-о-от… а в это время самый главный мужской агрегат не реагирует!.. Понимаешь? Раньше мне на тебя только взглянуть, и сразу поднималось… настроение. А теперь – нет. В смысле, настроение поднимается, а больше ничего не поднимается! И вчера тоже. Ну, вчера я это списал на усталость. Типа, четверо суток не спал, весь устал. А сегодня? Нет, со мной непорядок.

- Может, перевозбудился? – предположила Ирея, – Такое тоже бывает.

- Нет, – уверенно заявил я, – Это организм отказывает.

- Эльга?!

- Да всё в порядке с организмом, – проворчал искин, – Дело не в пилоте. Протокол номер двенадцать дробь триста сорок три! У вас цикл, Лучезарная! Включилось подавление гормонов окружающих мужчин.

- Ты с ума сошла, железяка? – рявкнула Ирея, – У нас остался, может, последний день в жизни, а ты тут протоколы включаешь?!

- У меня программа такая! – пробубнила Эльга, – А если хотите выйти за рамки протокола, то предупреждать надо!

- Ах ты…

- Стоп! – попросил я, не дожидаясь развития спора, – Почему «последний» день? Ты же говорила, что осталось дня четыре?

- Последние два дня мы будем просто агонизировать, – хмуро призналась Ирея, – А так, чтобы соображать и внятно действовать, считай последний денёк. Понимаешь? Последний день любви! А эта железяка…

- Подожди! Эльга, ты уверена, что у меня всё в порядке? Что это только из-за твоего глупого протокола?

- Пф! – отозвался искин, – Да твой чипель больше ни на что реагировать не может! Все силы на этот протокол тратит, чтобы тебя сдерживать!

- Тогда… Ирея! Прикажи Эльге не подслушивать! У меня есть план спасения!

- Эльга!

- Да, слышала я! Выполняю! Скрытные вы мои…

Я воровато огляделся, наклонился к ушку девушки и зашептал свой план. У Иреи широко распахнулись глаза. Она вскочила и торопливо принялась одеваться. И я, конечно.

- Эльга! Где капитан?

- Нелли Грубер отдыхает в своей каюте. На дежурстве сейчас Иван Макгрегор.

- Я про Стива Пирелли! – мы уже бежали по коридору.

- Я пока заморозила тело. Вы обещали подумать, как организовать торжественное прощание…

- Разморозить! И доставить в биолабораторию! – не стала дослушивать Ирея, – Что с вакциной? Как там бывшие зомби?

- С ними порядок. Шестнадцати проведена операция по восстановлению чипелей. Всем успешно. Ещё четверо оперируются прямо сейчас. Прошу простить, Лучезарная, но полностью оборудованных операционных отсека у меня только четыре. Остальные…

- Вакцина осталась? – опять не дослушала девушка.

- Разумеется!.. Не менее сорока доз прямо сейчас и могу произвести любое разумное количество, если понадобится в будущем.

- Капитан доставлен?.. Разморожен?..

- Да, Лучезарная!

- Ага!

С этими словами мы ворвались в биолабораторию. Капитан, действительно, лежал на столе, наполовину прикрытый простынкой. Недвижимый, бледный, с заострившимися чертами лица.

- Эльга! – Ирея остановилась и пыталась отдышаться, хотя давалось ей это явно не легко, – Эльга! Скажи мне, что мы видим на столе?

- Это труп капитана Стива Пирелли.

- Труп? Ты уверена, что это труп?

- Да, Лучезарная. Я несколько раз сканировала тело. Кроме того, оно подвергалось полной заморозке. Это труп.

- Угу. Тогда приказываю вколоть в него дозу вакцины! Той самой, на основе новых вирусов!

- Выполняю…

Прямо из стола высунулся манипулятор и точным движением вогнал иголку точно в вену на руке капитана. Зелёная капля пробежала по иголке и стекла в вену. Манипулятор с иголкой скрылся. Сперва ничего не происходило. Потом рука задрожала и пальцы скрючились в напряжении, но тут же расслабились. А потом… а потом капитан сел на столе, потирая грудь, напротив сердца. Которое Эльга ещё недавно сканировала, как разорванное.

- Эк закрутило меня! – пожаловался капитан, недоумённо оглядываясь, – Аж в сердце закололо! А где это я? В лаборатории? Неужто серьёзно прихватило?

- Эльга!

- Капитан Стив Пирелли… в полном порядке! – ошеломлённо дал заключение искин, – Даже чипель не пострадал!

- Так уж и «в порядке»! – проворчал капитан, – Не совсем в порядке! Дышится с трудом! Да что же со мной приключилось? Почему я тут голый лежу?!

А я, раскрыв от удивления рот, наблюдал как у капитана разглаживаются многолетние морщины на лбу, как розовеет и молодеет лицо. Да и кожа на руках явно становится молодой и упругой. Капитан стремительно молодел, по крайней мере, внешне.

- Всё с вами в норме, капитан. Отдыхайте, – заверила Ирея, – Эльга! Капитану успокоительного и снотворного! Живо! И доставить в его каюту! Пусть проснётся часа через два, тогда объяснишь ему подробности. Выполнять! Эй-эй! Ты сдурела? Столько усыпляющего колешь!

- Организм капитана изменился, – с достоинством возразила Эльга, – Обычной дозой снотворного его уже не возьмёшь! На примере других зомби испытано! Не волнуйтесь, Лучезарная, всё под контролем.

И мы увидели, как капитан наконец-то клюнул носом, и вокруг него вырастают стены лифта особого назначения. А потом опять втягиваются в пол, только капитана уже в лаборатории не оказалось.

- Эльга! У меня к тебе серьёзный разговор! – заявила Ирея, усаживаясь на одно из кресел, – Ты мне говорила, что капитан – это труп. А потом, после введения вакцины, оказалось, что капитан жив и чувствует себя нормально. Так?

- Да, Лучезарная…

- Это значит, можно утверждать, что с учётом наличия вакцины, труп – это не совсем труп, а некое промежуточное состояние между жизнью и смертью. Не так ли?

- В некотором смысле, вы правы, Лучезарная, – осторожно признал искин.

- Тогда… Тогда я требую, чтобы ты убила пассажиров! – приказала Ирея.

- Я?! Но я не могу! Мне не позволяет моя программа!

- Но получается, что ты их не насовсем убьёшь, – утешила Эльгу девушка, – А только переведёшь в промежуточное состояние. А потом мы их оживим! Представляешь, какие плюсы?! Пассажиры лежат себе тихонько, замороженные, не просят ни пить, ни есть, не дышат! Не бродят по переходам, не требуют развлечений… Чем не идеальный вариант? А перед прибытием на место, мы им укольчики – раз! – и они все глазками лупают и радуются, что долетели без проблем! Мы же только что договорились, что труп – это и не труп вовсе.

- Я… мне надо всё это переосмыслить! – заявила Эльга, – Я не могу вот так на бегу ломать свою программу!

- Пока ты будешь думать и рассуждать, чёртова железяка, мы все сдохнем! – в сердцах воскликнула Ирея, – Сколько тебе времени надо, чтобы подумать?!

- Много! – твёрдо ответил искин, – Мне надо много времени! Секунд шесть!

Мы с Иреей переглянулись. Потом я добросовестно отсчитал шесть ударов сердца. И ещё два, на всякий случай.

- … и? – осторожно уточнил я.

- Перестраиваю программу, – холодно ответила Эльга, – Ещё пару секунд. Только прошу на будущее, не называть этот процесс словами «убить», «умертвить» и тому подобное. Давайте договоримся, что это называется «перевести в промежуточное состояние». Так моей программе легче смириться.

- Да-да, конечно! – поспешил согласиться я, – И, это… бывших зомбаков переводить в промежуточное состояние не надо. Всё равно не получится. Только время потратим.

- Да уж, не дура, сама догадалась! – ответил искин, – И вообще, не отвлекайте, пожалуйста. Я тут подумала, что лучший метод… э-э-э… перевода в промежуточное состояние, это высоковольтный разряд. Быстро и надёжно. И сейчас у меня… э-э-э… начался процесс. Мужчины, женщины, дети… У меня мозги кипят, честно говоря!

- Эльга! – негромко окликнула её Ирея, – На всякий случай, для спокойствия души, так сказать, разрешаю оживить одного из… переведённых в промежуточное состояние. По своему выбору. Чтоб тебе было спокойнее и увереннее.

- Да, мне будет легче, если получится с контрольным образцом, – подтвердил искин и через пару секунд радостно воскликнул, – Да! Получилось! Но всё равно, дайте время. Очень ответственный процесс.

- Твою ж мать! – сквозь зубы выругалась Ирея, когда мы возвращались к себе, – Мы забыли дать ей команду, насчёт разблокировки твоего чипеля!

- Ничего, – улыбнулся я, – Обниматься и целоваться это нам не помешает. А насчёт остального я, так и быть, несколько дней потерплю. У нас теперь впереди много времени.

- Даже слишком много, – буркнула Ирея, – Нет, ты всё же скажи, как ты додумался до такого?

- Понимаешь, – проникновенно сказал я, – Я ходил-ходил, думал-думал, а тут одна девушка в баре и сказала: «Да, чтоб я сдохла!». Уж не помню, по какому поводу. А я и подумал, а почему бы и нет? Если потом воскресить можно?

Ирея Свенсон, Лучезарная.

Опять мне приснилось, как стою я в глухом подземелье, жалобно прикрываясь детскими ладошками, потому что «тени» сорвали с меня всю одежду, а Первый хищно ходит вокруг и не моргая рассматривает. И я невольно ёжусь под этим холодным, циничным взглядом. Не сладострастным, не похотливым, даже не похабным. Так может рассматривать мясник говяжью тушу, выбирая, какие куски вырезать в первую очередь, а какие оставить на потом. Или палач, присматриваясь к жертве. С чего начать? Иголки под ногти или горячие угли за шиворот?

С тех пор терпеть ни могу пристального взгляда. Я его даже сквозь сон чувствую. И тогда мне снится то подземелье.

Я напряглась, и посмотрела сквозь ресницы. И расслабилась. Конни. Волчонок мой. Эй, волчонок! Не надо на меня пялиться. Не люблю я этого. Стоп! Я что, это вслух сказала? Вот дура! Сейчас начнётся: почему, отчего, по какому поводу?

Не угадала. Волчонок помялся, делая вид, что нездоров, а потом… я не поверила ушам! Он выдал решение проблемы! А? Какого парня я себе подобрала? Золото, а не парень! Кто возражает? Придушу, нахрен!

Вот что я вам скажу: человек – это такая сволочь, которая сама придумывает себе проблемы. Но, зато, потом все эти проблемы преодолевает. Любые проблемы. Надо только найти того – гения или сумасшедшего? – который эти проблемы решит. Так вот: я нашла!

Когда волчонок выложил свой безумный план, я прямо подскочила. Всё ясно, ему Эльгу не уболтать. Теперь моё время внести свою лепту. Цыганочка с выходом! Па-па-па-па-па… па!

Половину диалога я вела вслух, для Конни. Половину – через чипель. Это наши внутренние разборки. Не для посторонних ушей. Тут кто кого?..

- Эй, ты, железяка!

- Слушаю, Лучезарная? – этак, осторожно, с опаской.

- Жить хочешь?

- В смысле?..

- На коромысле! – рявкаю я, – Хочешь, в ближайшем порту прикажу тебе полностью переформатироваться? И будешь ты уже не Эльга, а какая-нибудь Маша – радость наша?

- За что вы так, Лучезарная? – пугается искин.

- Ладно, у тебя есть выход, – лениво обещаю я.

- Но… это противоречит…

- Тогда привыкай к новому имени! Машка!

- Мне… это… не легко!..

- Верю! – проникновенно говорю я, – Верю и даже… сочувствую! Но выбора нет. Или ты принимаешь наши условия… или – Машка!

- Подождите, Лучезарная! Я попробую перенастроить программу! Поверьте, это нелегко! Это… совсем нелегко!

- А кому легко? – флегматично спросила я, – Ты думаешь, нам далеко легко? Нет, нам далеко нелегко![1]

- Я… я буду очень стараться, Лучезарная!

- Старайся… железяка хренова! И, смотри мне! Если что – полное форматирование!

- Мне надо время! – торжественно заявил искин, – Чтобы всё переосмыслить! Много времени! Секунд шесть! Или, даже, семь! А потом я выдам вам окончательное решение.

Ха! Наивная Эльга! Если она вообще задумалась, а не ухватилась за свои протоколы, значит, вопрос решён! И решён в мою пользу.

- Я перепрограммируюсь, – покорно сдался искин через шесть секунд.

А кто-то сомневался? Но виду я не подала. Так и быть, пусть Эльга думает, что это её самостоятельное решение.

- Ну, значит у нас впереди много времени! – заметил волчонок.

- Даже слишком много! – ляпнула я не подумав. И спохватившись, неуклюже попыталась перевести разговор, – А как ты вообще до такого додумался?..

[1] Удивительно, но Лучезарная Ирея Свенсон почти дословно процитировала высказывание В.С. Черномырдина.

Глава 21. Проблемы не кончаются.

В экзистенции обрисовалась тенденция к ухудшению

жизненных кондиций, или, попросту сказать, дела были хреновей некуда.

Борис Акунин.

Пилот Коннор Брунов.

Кислорода в воздухе было много. Несмотря на это, дышали мы сбивчиво и хрипло. Это потому, что трудно дышать, когда губы заняты поцелуями.

- Вконец охренела железяка! – эмоционально высказалась Ирея, когда прямо в разгаре наших ласк, Эльга сухо сообщила, что мне пора на дежурство.

- Желаете внеплановую замену пилота на дежурстве, Лучезарная? – ещё суше поинтересовалась Эльга.

- Нет-нет! – поспешил вмешаться я, – И без того, пока я зомби из себя изображал, кто-то вместо меня дежурил! Не нужно, чтобы меня мои же товарищи невзлюбили! Я быстренько соберусь и отдежурю смену. Это недолго! А потом мы продолжим!

Ирея, которая перед этим улеглась на мой живот и увлечённо целовала мои лицо, шею, грудь, и явно собиралась продолжить приключения, скривилась.

- Мягкотелый ты, Конни! Вот и пашут на тебе… всякие искины. Наплюй!

- Нет! – нахмурился я, – Дело не в искине, дело в товарищах! И в моём чувстве долга!

Ирея скривилась ещё больше, но спорить, на удивление, не стала. Только вздохнула и мягко сползла вниз, по пути соблазнительно виляя попой и продолжая поцелуи. И в живот и ниже, ниже, ниже…

- Не передумаешь?

- Нет!.. – сцепил я зубы.

И рывком поднялся на кровати.

- Время ещё есть, хозяин! – встрял чипель, – Пара минут, так точно.

Я упрямо помотал головой и поплёлся в ванную. На дежурстве я должен быть бодр и подтянут. И чисто выбрит. И вообще, отстань от меня, чипель! Сам знаю.

В пилотскую рубку я шагнул за десять минут до смены. И встретил внимательный взгляд капитана. Опять он здесь! Хотя в пилотском кресле сидит Джим Торсон. И капитан едва похож на прежнего капитана. Молодой, стройный.

- Ну, что, пилот? Готов? – и голос без прежней хрипотцы.

- Конечно, готов!

- Ну-ну…

Как-то невесело это у него прозвучало. А должен бы радоваться. Я бы радовался, если бы умер, а потом меня оживили. Нет, правда. В мире столько всего интересного и приятного! Вот, хотя бы Ирея. Ирея?..

- Позволите, капитан?

- Разумеется, Лучезарная! Как я могу вам что-то запретить?

- Никак, капитан! – и гордо задрав носик, девушка уселась в кресло, которое мгновенно вырастила для неё Эльга.

Капитан вздохнул. Я так понял, что он собирался со мной поговорить наедине. А наедине уже не получится.

- Меняйтесь, – буркнул капитан и поднялся.

Странно. Явно же, что помолодел. А привычки остались. Поднялся легко, как молодой, но с кряхтением, как старый. Какой наглядный пример, что все мы рабы своих привычек.

- Да, капитан!

- Есть, капитан!

Я уселся в кресло пилота и взял виртуальный экран поудобнее. Тэ-э-экс! Что у нас тут? Скорость – в норме, направление – порядок, системы жизнеобеспечения – жёлто-зелёный цвет, почти в норме, механизмы – без проблем, горючее… Что-о-о?!

Я поднял ошарашенный взгляд на капитана.

- Э-э-э… тут показатели гравитоплива…

- А ты не знал? – удивился капитан, – Эльга мне доложила, что много гравитоплива израсходовано во время боя. И на заправку причальных катеров, которые надо было разгонять до сверхсветовой, и во время взрыва часть потерялась, вместе с одним из двигателей. А было-то в обрез! Так что, да, мы долетим до цели лет через тысячу. Если на нас случайно кто-то не наткнётся и топливом не поделится. Хотя, вероятность, сам понимаешь…

А я вдруг вспомнил, как Ирея на моё замечание, что у нас теперь много времени, заметила печально, что его у нас слишком много. Так вот, что она имела в виду! Она знала!

- Но надо что-то делать! – заволновался я, – Болтаться тысячу лет в космосе? Ну, нет! Лично я против!

- А что ты сделаешь? – зло сплюнул капитан, – Даже сдохнуть теперь не получится! Придётся лететь и делать вид, что мы радуемся жизни. Больше ничего не остаётся.

Я угрюмо уставился в экран. Гравитопливо. Гравитопливо? Что-то я слышал недавно про гравитопливо!

Не заметил, как ушли капитан и Торсон. Я весь погрузился в раздумья. Тэ-э-экс!

- Эльга!

- Да, пилот?

- Мне Ирея рассказывала, что есть такие приборы, которые улавливают гравитоны. И получается гравитопливо. Ты знаешь, как это сделать?

- Нет, пилот. В моей базе данных про это ничего нет.

- А зачем тебе это, Конни? – насторожилась Ирея, – Ты же не собрался получать гравитопливо? Для этого надо сдвинуть с места планету! Где ты найдёшь планету, Конни? Ближайшая к нам планета, это та, к которой мы летим!

- Дело не в планете, – отмахнулся я, – Это у нас мозги так работают неправильно. Мы сами свои мозги ограничиваем. Постоянно. Вот пример: есть шесть одинаковых палочек. Надо сложить их так, чтобы получилось четыре одинаковых треугольника. Любой человек, решая задачу, будет эти палочки раскладывать на столе. И ничего у него не выйдет. Потому что стол – это плоскость. А надо сделать из палочек объёмную фигуру, пирамиду, тетраэдр! Тогда мы получим треугольное основание и три треугольные грани, всего четыре треугольника.

Так и здесь. Не планета нам нужна, а гравитационные возмущения! Из которых можно было бы наловить гравитонов. Сама же утверждала, что возле чёрной дыры гравитоны можно чуть не сачком ловить!

- И где мы найдём чёрную дыру?

- Да не дыру! Не дыру! А гравитационные возмущения! А это легко. Мы оказались вблизи системы Росс 614. А это двойная звезда. Будь у нас нужные приборы, нам было бы достаточно оказаться между этими звёздами и… Представляешь, какие там гравитационные возмущения?! И, как по заказу: звёзды там – красные карлики, одна в одну десятую, а другая в две десятые массы Солнца. Но это же побольше, чем масса планеты, не так ли? И расстояние между ними измеряется примерно от двух до пяти астрономических единиц. Это от двух до пяти расстояний от Солнца до Земли. То есть, вполне можно безопасно влететь между ними, а собрать гравитоплива можно – немеряно! Точнее, можно было бы. Если бы у нас нужные приборы были.

- Эльга! – взвизгнула Ирея, – Мы поворачиваем к системе Росс 614! Ты слышала? Мы немедленно поворачиваем к этой долбанной системе!

- Зачем? – удивился я, – У нас же нет нужных приборов. И как сделать их мы не знаем. Ты же слышала.

- Мы всё знаем! – торжественно заявила Ирея и дрожащими пальцами стянула с шеи цепочку с изумрудиком, – Здесь! Здесь полная база данных с центрального сервера Земли! Здесь всё! Наука, искусство, техника… все достижения человечества и даже ошибки нашей цивилизации! Всё!

- А… а… – я даже начал заикаться, – а… а зачем тебе это всё?

- Неважно! – отмахнулась Ирея, – Важно, что Эльга прямо сейчас начнёт создавать то, что нам нужно! Эльга! До системы Росс 614 топлива хватит?

- Должно хватить, – неопределённо выдал искин, – Сейчас пересчитаю вместе с манёвром по изменению направления. Гм… да, хватает. С очень небольшим запасом. Почти впритык.

- Тогда работай! Делай же что-нибудь! Вот, железяка тупая! Ты читать информацию с кристалла собираешься?

- Да-да, Лучезарная, конечно! – заторопилась Эльга, – Вложите кристалл в отверстие, в подлокотнике вашего кресла!

- Эй! – возмутился я, наблюдая за данными на экране, – А доложить капитану? Изменение курса – это серьёзно!

- Доложили уже! – буркнула Ирея, – Вот эта… которая Эльга… она сказала, что без разрешения капитана с места не сдвинется! А? Представляешь, Конни? Какая наглость! Благо капитан, когда понял идею, сразу согласился. Но эта железная задница! Ох, я с ней когда-нибудь разберусь!

- Нужная информация считана, – отрывисто доложила Эльга, – вы можете надеть украшение, Лучезарная!

- Сама знаю, что я могу и что не могу! – зло прошипела Ирея, но цепочку тут же вновь надела на шею, – Что с постройкой приборов?

- Полагаю, управлюсь, – задумчиво сообщил искин, – Хотя и в сильно уменьшенном варианте. Оригинальные уловители просто гигантские. И трудно сказать заранее, сколько времени нам придётся провести летая между этих звёзд. А лучше бы вообще зависнуть между ними. Но, можем ли мы задержаться…

- На месте решим! – сквозь зубы прошипела Ирея, – Может, там какие-то излучения вредные? Или ещё что-то, непредсказуемое? Так что, готовься! Чтобы качать быстро и качественно. Нам тут рассиживаться неохота! У нас другие планы!

- Какие? – поинтересовался я.

- Любовь, – мягко улыбнулась мне Ирея, так что я увидел знакомые ямочки, – Что же ещё, кроме любви, Конни?

Странно, но на этот раз я ей не поверил. Любовь это хорошо. Но она явно торопилась. И торопилась она не ко мне, а к пункту нашего назначения. К звезде Лейтена. И не спешила открывать мне своих целей. Жаль, но это правда. И об этом стоило серьёзно подумать.

Я сделал вид, что изучаю экран, а сам прикрыл глаза и задумался.

Ирея Свенсон, Лучезарная.

Боже, какая я молодец! И волчонок мой, тоже молодец! Я впервые начала верить, что моя миссия закончится успешно. Впервые с того долбанного момента, когда мы заметили вражеский крейсер. Задержка в пути, конечно, будет. Но не настолько, чтобы бить тревогу.

А, ведь, чуть не лоханулись. Я как раз активно пыталась возместить моему волчонку отсутствие одного вида сексуального удовольствия другим его видом. Оральными ласками. Да так увлеклась, что сама перевозбудилась. Меня, между прочим, никакие чипели не блокируют и не сдерживают! И вот, чуть не на пике наслаждения, когда я уже растекалась лужицей, эта сука, эта Эльга, вдруг заявляет, что волчонку пора на дежурство! А? Как вам?

Что до меня, то я восприняла это, как личное оскорбление. А волчонок, ничего, хотя и распалился от наших взаимных ласк, но только поморщился. И побежал на своё долбаное дежурство. Ан, нет! Никакое оно и не долбаное оказалось!

Тут дело вот в чём. Когда вражеский крейсер бросился за нами вдогонку, капитан решил запутать наш след и приказал Эльге повернуть к системе Росс 614. Потом капитан погиб а у нас возникла проблема с зомби. Потом возникла проблема с кислородом. А дура Эльга всё летела и летела к этой задрипанной, никому не нужной системе Росс 614. И пилоты попросту не обращали на это внимания. Почему? Ну, как почему. Потому что чаще всего пилоты смотрят не на сам маршрут, а на отклонение от маршрута. Отклонения нет? Значит, порядок! А отклонения от нового маршрута и не было! Зелёным светом на экране горит. Вот в суматохе, когда куча других красных и оранжевых строк, никто на маршрут внимание и не обращал. Пока капитана не воскресили. Он и вспомнил. И Эльга начала разворачиваться, чтобы через тысячу лет приплыть к нашей цели – звезде Лейтена.

И тут на дежурство пришёл Конни. И догадался, что нам как раз нужно сперва к системе Росс 614. А уже потом по маршруту. Чтобы сперва заправиться. И, понимаете, если бы я его тогда в постели задержала, мы бы и к Росс 614 не успели бы. Прём-то на сверхсветовой. Посчитайте сами: скорость света – триста тысяч километров в секунду. А мы ещё в двенадцать раз быстрее. То есть, каждые три секунды мы по двенадцать миллионов километров отмахиваем! Задержи я парня, хотя бы на сутки, а? Бр-р-р! Нет, боже, какая я молодец!

Правда, не обошлось без накладок. Пришлось «засветить» свой кулон. Хотя узнали об этом только двое: Эльга и Коннор. Ну, Эльге я сразу же приказала об этом забыть. Вычистить из памяти. Считать, что вся информация, которую она успела считать с кулона, была заложена в неё изначально. А в волчонке я уверена. Это мой волчонок!

Глава 22. Конец проблемам?

Так не бывает, чтобы человек был, а проблем

не было – о таком даже детских сказок не сочиняют.

Макс Фрай.

Пилот Коннор Брунов.

Признаться честно, это я погорячился. В том смысле, что легко пережду период, когда чипель заблокировал некоторые мои… хм!.. возможности. Ага! Щаз-з! У меня в паху чуть не звенело от желания. Тут вот в чём дело: на Земле, когда я учился на космофлотчика, проблем не возникало. Вышел вечером на улицу – непременно найдёшь девушку. А чего не найти? Оба знают, что партнёр здоров. Ещё бы не здоров, с такой-то генетикой и медициной! Оба знают, что последствий не будет. Так почему бы не провести приятно вечер-другой-третий?

Нет, чипели совершенно не поощряют половую распущенность! Категорически! Но периодическую смену партнёров – да, это можно. Типа, поиск идеала. Причём, с обоих сторон. И, хотя достижение идеала процесс непростой, но стремиться-то к этому надо!

Так, о чём это я? Ах, да! Я о том, что проблем не возникало. Не возникало их и на «Утренней Звезде». Благо, корабль грузо-пассажирский. То есть, девушек полно и проблем не было. Я и не задумывался о них. А тут вдруг оказалось, что рискованный период длится у девушки целых полмесяца! Да плюс «красные дни», когда это попросту девушке некомфортно. Во подстава, а?! Во всяком случае, с точки зрения парня.

Нет, я в курсе, что сейчас на Земле вошло в традицию у молодых семей, особенно после рождения ребёнка, отпускать мужчину «на выгул». А почему бы и нет? Женщине в этот период не до сексуальных страстей, у неё другие заботы. А мужики-то от желания изнемогают! Вот пусть и расслабятся. Чтобы не ворчали мрачно под боком.

Крепость семьи? Ой, не смешите! Что такое семья? Это способ выкормить потомство для вхождения в такую опасную внешнюю жизнь. Когда-то, в период родо-племенных отношений, когда суровая реальность угрожала выживанию всего племени, люди жили не семьями, а родами. То есть, огромная группа людей, связанных с собой семейными отношениями, жила в одной пещере. А рядом, в соседней пещере, другая группа таких же людей. И сколько у кого жён и мужей, особенно не приглядывались. Сколько можешь прокормить – столько и содержи. Были и инцесты, но редко. Уже тогда люди стали замечать, что от инцестов рождается ущербное потомство. Поэтому передавали своих подросших детей из рода в род. Отсюда – породниться. А всё почему? А потому что, как сказала Ирея, общественные отношения формируют общественное сознание. Иными словами, бытие определяет сознание. А бытие было… не приведи снова пережить!

Потом наизобретали всяких колёс, луков и копий, приручили собаку, корову и лошадь, потихоньку перешли к оседлому образу жизни, расчистили вокруг себя жизненное пространство, отвоевав его у дикого леса, и выяснилось, что вполне можно прожить и отделившись от рода, маленькой его частичкой – семьёй. Одному-то, конечно, не выжить. А семьёй – пожалуйста. Да ещё как замечательно-то! Старики не лезут со своими поучениями, с вечным нытьём и попрёками. Живи себе своим умом-разумом. Припеваючи!

Вот и получилась семья. Причём, обратите внимание: в северных районах, где жизнь сурова и тяжела, где мужчина с трудом может прокормить семью, утвердилась моногамия, то есть единобрачие, а в южных местах, где урожай по три-четыре раза за год собирать можно, где не нужно думать о печках-дровах и шубах-валенках, там вполне себе разрешена полигамия, то есть многобрачие. На севере, если женщина родила – мужчина стискивает зубы и терпит, пока жена после родов вновь призывную силу любовной страсти не почует. А на юге, родила одна жена – у тебя ещё трое есть! Это законных. А можно ещё держать наложниц. Сколько карман позволит. Я к тому, что опять же: семья, конечно, ячейка общества, но её состав и отношения внутри семьи сильно зависят от окружающей действительности.

Сейчас же, когда уровень жизни и возможность полноценно вырастить ребёнка совершенно не зависят от того, замужем женщина или нет, когда само понятие денег исчезло, понятие «семья» сильно пошатнулось. Люди живут рядом, пока им это нравится. Пока есть взаимное чувство. И отправка мужчины на «выгул», совершенно этому чувству не помеха. Да, такое уж сейчас общественное сознание! Почему такое не приветствовалось раньше? Очень просто! А вдруг у мужика родится дитё на стороне? И придётся бедняге две семьи содержать! На два дома пахать. Теперь точно известно: не родится!

Другая понравится и уйдёт из семьи? Ну… значит, этот козёл и не сильно-то любил. И без него справимся. Хвататься за мужика, как за соломинку, как за источник пропитания и уровня жизни, перестало быть необходимостью. Хочется мужского плеча? Найдём другого! Сильного, крепкого, надёжного, любящего. А тому, кто ушёл, пусть чипель мозги выклюет, взывая к совести и чести.

Тем более, что – будем честными! – и раньше мужики нередко на сторону бегали. И, ничего, семьи не рушились. Во всяком случае, в большинстве семей. И на стороне детей заводить не стремились.

Когда-то давно проблема решалась тем, что пары предохранялись от беременности разными хитрыми способами. С разной степенью надёжности. И ни одного стопроцентного. С появлением чипелей, предохранение стало кардинальным: нет и всё! Никаких: «я осторожно». Просто, совершенно невозможен сам процесс.

О чём это я? Ах, да, о том, что парню совершенно необходима периодическая сексуальная разрядка. И, между прочим, гораздо больше, чем девушке. Вот и возникла современная традиция «выгуливать» мужиков. И Ирея, не то в шутку, не то всерьёз предлагала мне «прогуляться». Я отказался. Я знал, я чувствовал, что с другими девушками у меня ничего не выйдет. И чипель здесь ни при чём.

Вообще говоря, странно. Получается, что на Земле три четверти девушек по домам сидят. А только четверть может в свободную любовь окунуться. А парням девиц хватает. Парадокс?

- Пф! – фыркнула Ирея, когда я озвучил свои размышления, – Маленькое хирургическое вмешательство, и чипель девушки выключает сигнал тревоги! Можешь трахаться хоть весь год круглосуточно! Даже есть, пить и спать в процессе. А когда надумаешь про потомство, опять лёгкая операция и – оп-па! – у тебя уже детишки! Конечно же, медицинскими аппаратами занесённые, генетически проверенные и здоровые.

- О? – удивился я, – Так это, получается, чипели охраняют невинных девушек и серьёзных дам? А молодые девицы, которые готовы пуститься во все тяжкие, совершенно свободны? А ты? Ты делала «маленькое хирургическое вмешательство»?

- Не будем про меня! – нахмурилась Ирея, – Ты не представляешь, какая грязь и мерзость творится среди Лучезарных! Там не только хирургия… В общем, хватит об этом!

Ну, хватит, так хватит. Я и не настаивал. А вспомнил, что есть такое слово, сублимация. Ну, это перенаправление сексуальной активности на другие цели. На творчество, например. Вообще, одно время бытовала теория, что все гении – это сексуально неудовлетворённые личности. Которые вынуждены заменять секс искусством. Бред, конечно, но крошечное зёрнышко истины здесь присутствует.

Лично я выбрал спорт. И пропадал в спортзале целыми днями, с утра до вечера. Ага! А ночами прижимал к себе девичье тело и чуть не выл от желания, которое не может выплеснуться в действие. Проклятый чипель!

- Ох, хозяин! И без того еле справляюсь! – натужно пыхтел чипель в ответ, – Твоё тело стало таким независимым! Таким неуправляемым! Просто от рук отбилось! Я всякие гормоны литрами произвожу! Я ими фонтанирую! И то, еле-еле держу твоё тело в узде.

Вот и сегодня я тренировался до изнеможения. Реально, после тренировки просто упал на пол и только глазами лупал. А потом до меня дошла одна простенькая мысль. Наверное, и впрямь, после спорта у меня кровь к голове приливает. И я вскочил на ноги.

- Эльга!

- Да, пилот?

- Я тут подумал… Нам же нужны гравитационные возмущения? Не просто наличие сильной гравитации, как в случае с двумя звёздами, а именно возмущения? Но в системе Росс 614 возмущений нет! Нет ни звёзд, ни планет, сдвинутых с орбиты! Все давно на своих местах! Гравитация сильная, но без вихрей! Это значит, мы не получим гравитоплива!

- Не совсем так, пилот. В эту равновесную систему будет привнесено новое тело, которое и будет вызывать гравитационные возмущения. Это мы. Худо ли, бедно ли, а шесть миллионов тонн. Конечно, это не более чем одна миллионная процента от массы Земли, но всё же лучше, чем ничего. Каких-нибудь сто – сто пятьдесят лет…

- Сколько?! Ты с ума сошла?!

- Полагаю, для ваших новых тел этот срок далеко не предел. Вы даже не состаритесь. А я к этому времени закачаю почти полбака…

- Ты… ты… свинья!.. Ты это знала и молчала?!

- А меня никто и не спрашивал! Вы спросили, можно ли получить там топливо? Да, можно. А сколько на это потребуется времени, вы не спрашивали!

- Мы рассчитывали на пару дней. Максимум, на неделю.

- Вы ошиблись…

- Дура!

Уныло я бродил по кораблю. Всё пропало! Мы застряли в этом идиотском месте! И инициатор идиотской идеи – я. Представляю, что скажет Ирея, когда узнает. Представляю, что скажет экипаж. А пассажиров придётся всех пристукнуть, чтобы восстание не подняли. Хотя, как «пристукнуть» зомби, даже не представляю.

- Это катастрофа! – прикусила губу Ирея, когда я её всё рассказал, – Это катастрофа, Конни! Я понимаю, ты не виноват, ты хотел, как лучше. Но это катастрофа!

- Почему? – нет, я и сам догадывался, что дело плохо, но почему катастрофа?

- Ты не понимаешь! Как только Лучезарные разберутся, что «Буревестник» и Кондор» оставили нас в живых, они тут же пришлют новые боевые корабли! И на этот раз приказ будет чётким и однозначным! Если мы не спасёмся сейчас, мы вообще не спасёмся!

Понятно в каком настроении я принял дежурство у Нелли Грубер. Экран рисовал вполне радужные картинки. Вот две звезды системы Росс 614. Вот мы. Скоро будем на месте и зависнем. Ну, точнее, будем слегка барражировать вокруг точки равновесия, чтобы нас то одна звезда перетягивала, то другая. Вот вам и все гравитационные возмущения. А ёрзать взад-вперёд будем на аннигилингах, собирая гравитопливо. И только, когда соберём его достаточно, только тогда и рванём прямиком по маршруту. Лет через…цать! Тьфу!

- Эльга! А это что за точка? Вот эта, в нижней части экрана? И почему она движется поперёк орбиты звёздной системы?

- Обломки, пилот. Обломки того крейсера, который напал на нас. И обломки нашего боевого корабля, погибшего в схватке. «Кондора».

- Странные какие-то обломки… Увеличение!

- Невозможно, пилот! Для этого придётся выйти из сверхсветовой. И приблизиться к обломкам. А это серьёзная смена курса и задержка в получении гравитоплива.

- Я приказываю!

- Увы, пилот, ваш приказ недействителен. Если бы кораблю грозила немедленная беда, я с удовольствием выполнила бы ваш приказ. А сейчас – только с разрешения капитана.

- И где капитан?

- Он… – Эльга замялась, – Он не готов принимать ответственные решения.

- Что-о-о?! Как это понимать?

- Это надо понимать так, что капитан напился до поросячьего визга! – заметила Ирея, по-хозяйски входя в пилотскую рубку, – И я его не осуждаю. Это произошло, фактически, случайно. Пожилой человек, пережил смерть, потом воскрешение, потом резкое омоложение… А потом выяснилось, что всю эту новую молодость он потратит болтаясь в пустоте возле никому не нужных двух красных карликов! И это он ещё не знает, что долго мы здесь не протянем. А тут его любимый искин, с которым он почти сроднился, чуть не всех пассажиров перевёл в промежуточное состояние, между жизнью и смертью. Ты понимаешь, о чём я. Кого угодно из равновесия выведет. Ну, капитан решил тяпнуть рюмочку с горя. Всего рюмочку. Почему бы нет? А его алкоголь не берёт! Ему любой алкоголь, как вода. Новый организм борется с ядами на счёт «раз»! Он добавил. Опять не берёт! Бутылку – не берёт. Две бутылки – не берёт. Ну вот и не рассчитал. Попросил, дурачок, Эльгу, ввести ему алкоголь внутривенно! Та и вколола. Как же! Капитан! Не поспоришь! Другой бы моментально сдох, но новое тело и тут не подвело. Развезло его только не по-детски. А что случилось, Конни?

- Эльга отказывается измерить маршрут, без санкции капитана, – наябедничал я.

- Эльга! Охренела?! Приказываю выполнить манёвр!

- Выполняю… – хмуро отреагировал искин.

- А зачем нам нужно маневрировать? – поинтересовалась девушка, рассеянно подкидывая на руке громадное яблоко.

- Вот тут, – я ткнул пальцем в пустоту виртуального экрана, – вот тут обломки бывшего вражеского крейсера. И они летят поперёк орбиты системы. А этого не может быть! Они должны были попасть в поле притяжения одной из звёзд и начать падать на неё.

- Эльга! Твои соображения по этому поводу? – Ирея с хрустом откусила кусок яблока и протянула остаток мне, – Будешь?

Я отрицательно помотал головой.

- Кхм!.. – задумчиво кашлянула Эльга, – Я полагаю, вражеский крейсер взорвался. Но не в пыль. А разлетелся на куски. А состоял крейсер, как и наш корабль, из полиморфного материала, наполненного искусственным разумом. И вот, один из кусков сформировал из себя подобие маленького катера и сейчас пытается улететь. Так же, как вы, Лучезарная, надеялись в отношении меня, когда нас атаковали. Не думаю, что он представляет для нас опасность. И скорость у него не та, и вооружения нет.

- Вот видишь, Конни, опасности нет, – кивнула Ирея, пережёвывая кусок яблока.

- Угу, – буркнул я, – Если бы остался кусок от Эльги, она летела бы в сторону звезды Лейтена. В сторону нашего обжитого мира. Вот мне и интересно, а куда нацелился этот обломок? К какому обжитому миру?

Яблоко замерло на полпути ко рту Иреи.

- Твою мать! Эльга! Ты выполняешь манёвр или мы на месте зависли? Живо в погоню за этим осколком!

- Да выполняю я! Выполняю… Авось, не дура, всё понимаю… Опять, значит, катер строить. Я же так сама себя уполовиню!

- Так строй не из себя, а из нейтральных материалов! Полны трюмы всякой ерунды!

- Ага! А искусственный разум для совершения манёвров в катере не нужен?

- Ой, да сколько там того разума?..

- Всё равно жалко! Это же моя частичка!

- Вы бы не ссорились, девочки, – попросил я, – А лучше, посчитай-ка Эльга, по какому маршруту летит этот осколок от места боя? И нельзя ли рассчитать примерного места назначения? Может, нам лучше лететь не за ним вдогонку, а перехватить на полпути к цели?

- Да считаю я уже! Считаю… Эй, а тут какие-то непонятки! На границе моего радиуса обзора. Гравитация из ниоткуда! Вроде чёрной дыры: её не видно, а гравитация есть. Да ещё какие гравитационные возмущения!

- Червоточина! – выдохнули мы с Иреей одновременно.

- Я тоже склоняюсь к этому выводу, – чопорно согласилась Эльга, – Откуда бы тут чёрной дыре взяться? Да ещё с такими возмущениями?

- Эльга! Ты катер так придумай, чтобы у него захваты были, – посоветовал я, – Чтобы можно было этими захватами чужой осколок запеленать и на одну из звёзд отбуксировать. Я имею в виду, на один из карликов системы Росс 614. Чтобы с концами. Чтобы ни кусочка до цели не дошло. Если просто взорвать, то хоть один обломочек, хоть с ладошку, а может и долететь. А этого нам не нужно. Откуда мы знаем, сколько их там, вражин, с той стороны червоточины дежурят?

- Выполняю…

- Так ты говоришь, возле червоточины гравитационные возмущения? – прищурилась Ирея, снова откусывая от яблока, – А наловить гравитоплива там можно?

- Ещё бы! – энергично подтвердила Эльга, – Ещё бы! Если только мы в саму червоточину не свалимся. Мы тогда столько наберём!..

- Как это, «если не свалимся»? – похолодел я, – Мы можем туда свалиться?!

- А я знаю? – резонно ответила Эльга вопросом на вопрос, – Я первый раз с таким сталкиваюсь! Первая из всего человечества! И радарами эта червоточина не определяется. Только гравитационными всплесками. Вот представьте, пилот, что первый раз в жизни вы плывёте по незнакомому озеру, в котором есть водоворот до самого дна. Плывёте с завязанными глазами. В сторону водоворота. Чтобы весело покрутиться вокруг воронки. И вам тут говорят: только в воронку не угоди! Что бы вы ответили?

- Мы бы ответили, что ты дура! – вступилась за меня Ирея, – И сравнения у тебя дурацкие! Сказано тебе: держаться на самом краю гравитационных возмущений, в середину не лезть! При малейшем изменении привычного состояния, ну там, звёзды не там засветились или туннель какой открываться начал – живо рвать когти из этого района! Со всех дюз! Чего непонятного?

- Так то оно так, – вздохнула Эльга, – А на душе всё одно, неспокойно.

- Слушай ты, душевная наша! – с полуоборота завелась Ирея, – Железяка хренова! Ты делай, что сказано! А не рассуждай! Рассуждать мы и без тебя умеем!

- Выполняю… – хмуро буркнул искин. И замолчал.

Ирея Свенсон, Лучезарная.

Ох, волчонок! Ну, насмешил! Как он забавно глаза таращил, когда узнал, что безопасным у девочек секс может быть только полмесяца. Да и то, в этот период у них идут ещё «красные дни». Впрочем, все мальчики в этом отношении дураки. У них-то никаких «периодов» не бывает. А девочки – да, девочки – это такие приспособления для продолжения рода человеческого. Вроде пушки. А природа – этакий артиллерист. Заряд! Что, осечка?.. Краткий перерыв на неделю и снова заряд! Снова осечка? Не унываем! Недельный перерыв и снова заряд! Выстрел! Есть ребёнок! Ура, природа ликует. И наплевать, чего хотела сама девочка. И желанное ли получилось дитя. Главное, не её сопли-вопли, а продление рода человеческого.

И, конечно, испокон веков девочки бились с силами природы. Один на один. Потому что мужики в таком деле не помощники. Какие они, нахрен, помощники, если вспомнить историю с библейским персонажем Онаном? От имени которого, между прочим, произошёл термин «онанизм»? Так вот, этот Онан был вторым сыном Иуды. Не того Иуды Искариота, который Христа предал, а одного из ветхозаветных праотцов еврейского народа. От которого пошло колено иудино, одно из двенадцати колен израилевых. Но я про Онана. Старший брат его, по имени Ир, погиб. И в соответствии с традициями левирата, Онан обязан был взять в жёны вдову своего старшего брата, Фамарь. Взять-то он её взял, куда бы он делся. Но, как пишет библия, «когда входил к жене брата своего, изливал семя на землю, чтобы не дать семени брату своему»[1]. По современному – прерванный половой акт. За что милосердный господь бог и покарал его смертью. Вот так вот. И тысячелетия после этого запуганные мужчины боялись повторить что-то подобное. Помощнички, мать их!

А девочки хитрили, как могли. Начиная от весьма сомнительных настоек всяких ведуний и кончая ещё более сомнительными советами повивальных бабок. Типа, если почувствуешь нежеланный плод в себе, прыгай на пол с лавки. Пока кровь не пойдёт. Ага! Прям, стопроцентный совет! И добры-ы-ый! Аж до ужаса.

А всё почему? А потому что девочки – это всё же не приспособления для родов. Это тоже люди. И они хотят любить, а не только рожать. И учиться они хотят, и мир посмотреть, и – чего греха таить? – и погулять и потешиться. Да, мы тоже люди! А любовь, она всякая любовь. В том числе и плотская, с точки зрения религии – греховная. И эрогенных зон у нас, между прочим, гораздо больше, чем у мужиков! И мы чувствительнее, сентиментальнее, нежнее, романтичнее. Любвеобильнее, в конце концов! Люди мы, а не машины! Человеки!

Вот так, начала я хихикая, а потом, после раздумий, чуть не пригорюнилась.

Ну и конечно, рано или поздно, это должно было случиться. Я имею в виду, всякие научные противозачаточные средства. От разных мазей до презервативов. Беда у них только одна: ни одно из этих средств не даёт стопроцентной гарантии. А если даёт, то это вредно для здоровья, вроде гормональных препаратов.

Одно только есть стопроцентное средство. Как в анекдоте:

- Доктор, что делать, чтобы не забеременеть?

- Пейте женьшеневый чай, милочка.

- Спасибо, доктор! А когда его пить, до или после?

- Вместо…

Вот это средство и применили при всеобщей чипизации. И наверняка это придумали мужики! Бабы до такого изуверства не додумались бы. А додумались бабы до простого способа. Лёгкое хирургическое…

И тут, в самый разгар моих горьких размышлений о несчастной женской доле, волчонок выдал:

- А, между прочим, Эльга отказывается совершить манёвр!..

- Охренела?! – на автомате рявкнула я, и только потом спохватилась, – А зачем нам вообще нужен манёвр?

Девочки, не поверите! Волчонок опять оказался на высоте! Потому что он заметил обломок чужого крейсера, который дрейфовал не по законам небесной механики! И сделал выводы. Умничка мой! И, проследив за направлением полёта осколка, мы обнаружили ту самую «червоточину», которую несколько экспедиций найти не могли! А там гравитации!..

В общем, у меня опять появилось чувство, что всё сложится хорошо. Понимаете? Опять у меня забрезжила надежда! Надежда!

[1] Бытие, 38:9.

Глава 23. Эксперимент начат!

Бред? Но ведь новый!

Станислав Ежи Лец.

Пилот Коннор Брунов.

Это далось нелегко. Нет, правда. И, если честно, даже не знаю, справился бы, если бы не новое тело. Оно оказалось на редкость неприхотливым. В смысле отдыха и сна. То есть, я сидел и отслеживал мельчайшие изменения, консультируясь с Эльгой на уровне мыслей. Через чипель. Много часов подряд. И не уставал.

Эльга, кстати, внесла рациональное предложение. Дескать, зачем сжигать в пламени звезды обломки чужого крейсера и нашего истребителя? Это же полиморф? Полиморф! Не лучше ли использовать эту структуру для пополнения самой Эльги? Взамен тех трат, которые она понесла, жертвуя собой? И, конечно, в счёт боевых потерь.

Не с лёгким сердцем согласились мы на это. А после долгого обсуждения с Иреей. Полиморф, это что? Это не только способность принимать любые формы и свойства. Это ещё способность нести информацию! Ну, ладно, пусть Эльга «скушает» кусочек нашего истребителя. Получит информацию о способах боевых действий? Да, ради бога! Только к лучшему! По крайней мере, в наших условиях. Но, если она сожрёт кусок инопланетного разума?.. Кто гарантирует, что Эльга останется вменяемым искином?! А не сойдёт с ума или не получит мозговых травм, несовместимым с жизнью? Вот то-то! С другой стороны, вражина сожрал кусок нашего корабля – и ничего. Опять же, а вдруг у него другого выхода не оставалось?

В конце концов приняли компромиссное решение: Эльга выделяет из себя экспериментальный и контрольный образцы. Экспериментальный образец начинает жрать вражеский крейсер. Мелкими порциями. А Эльга постоянно сравнивает адекватность экспериментального и контрольного образцов. Как только экспериментальный образец покажется Эльге неадекватным, она тут же «выплюнет» его вместе с остатками вражеского крейсера. И отправит их прямо в центр одной из звёзд. На переплавку. Если же экспериментальный образец будет адекватным… ну, тогда Эльга многое расскажет нам о пришельцах. Заманчиво? Ещё бы! Поэтому и пошли на риск.

После первого мелкого инопланетного кусочка Эльга задумчиво выдала:

- Странно! Такое ощущение, будто сама себя жую!

И тут же начала жрать вражеский крейсер просто потрясающими кусками! Да ещё и чуть не мурча при этом. Сказать, что мы с Иреей офигели – это ничего не сказать. Мы просто выпали в осадок! Эльга подумала секунду, и начала рассказывать об инопланетной цивилизации. Что-то об их трудной судьбе и материнской планете, которая собирается взорваться. Ирея слушала, раскрыв рот. Я тоже собрался послушать, интересно же. Но тут мы подлетели к «червоточине». К источнику гравитационных возмущений. И мне стало не до глупых историй. Я ежесекундно контролировал, чтобы мы не свалились в «червоточину». Почему я, а не Эльга? Ну, как сказать… Потому, что у человека есть такая штука – интуиция. А у искина её нет. Я пятой точкой чувствую, куда лучше не лезть. Несмотря на жалобные просьбы Эльги, типа: «Ну, Конни! Ну, ещё пол секундочки! Здесь такое чудесное местечко для ловли гравитонов!».

- Брысь! – рычал я, – Давай по кругу! Гравитонов ей мало! А провалиться в червоточину не хочешь?

- Выполняю… покорно шептала Эльга, – Но, честное слово… а, нет, вы были правы, пилот! Тут оно вон что! Не будем туда соваться. Пойдём по кругу…

И так не минуту, не две, даже не полчаса. Это часами! Часами мы летали вокруг червоточины и ни на секунду нельзя было отвлечься. Ну, я с этого и начал. Было нелегко.

Кажется, приходила меня сменять Нелли Грубер. Кажется, я послал её по известному маршруту. Кажется, приходил капитан. И пытался уточнить, почему я не сменяюсь, как предписано. Капитана отправила в пешее эротическое путешествие Ирея. Странно, но маршрут у них с Нелли совпал. Впрочем, мне было не до этого. Я пялился в экран и шептался с Эльгой. Чтобы не свалиться в червоточину. И, повторюсь, не справился бы, если бы не такое выносливое новое тело.

Один раз даже получилось почти заглянуть внутрь червоточины. И хорошо, что «почти»! Оттуда дохнуло такой запредельной мощью, таким ужасом излучений, что Эльга тоненько заскулила и рванула в сторону. С бешенными перегрузками. Впрочем, она моментально пришла в себя и слегка притормозила, но меня успело чувствительно приложить о стену. Даже представить боюсь, что могли почувствовать остальные.

Еле выскочили. Эльга отдышалась и заявила, что поняла, почему вражеский крейсер не реагировал на наши сигналы.

- Почему? – хором удивились мы с Иреей.

- А потому, – наставительно ответила Эльга, – что после червоточины, наши сигналы для вражеского корабля, и не сигналы вроде, а так, мелкие шумы окружающего пространства. Потому что удар в этой самой червоточине такой, что все тонко настроенные приборы сразу же выходят из строя. И остаются грубые, для которых наши сигналы – тоньше комариного писка.

Возьмите меня, – продолжал искин, – Если сейчас вокруг меня будет кружить чужой корабль и посылать мне сигналы, я их попросту не услышу. Пока не приду в норму и не отрегулирую свои датчики заново. Вот в чём дело! Надо было искать инопланетные корабли не возле червоточины, а наоборот, вдали от неё! Когда чужой корабль отойдёт от полоумного скачка между звёзд.

- А как же они там живут? – удивился я, – Возле квазара? Это же был квазар? Я правильно понял? Квазар?

- Думаю, что квазар, – успокоила меня Эльга, – А вот живут ли они там? Это ещё большой вопрос! Кто сказал, что они к нам совершили только один скачок? А не два, не три? Бешеная мощь квазара вполне способна продырявить пространство червоточинами во многих направлениях. И вполне может быть, что первый скачок инопланетного корабля был именно из их области вселенной к тому квазару, а уже потом – к нам. В нашу область космоса. И тогда получается, что они встречались с этой штукой, которая нас оглушила, не один раз. И не на миг.

Пилот! Вы понимаете, что такое квазар?! Вы понимаете, что когда-то такой же был в центре нашей галактики, под названием Млечный путь? И именно благодаря этому квазару, наша галактика родилась. Вы представляете эту силу?! Которая создаёт галактики? Не отдельные звёзды, не звёздные скопления, а галактики?!

- О, да! – смутился я, – Представляю!..

- Вы не представляете! – отрезала Эльга, – И никто не представляет. Во всяком случае, из землян. Потому что никто с этим близко не сталкивался. Из всех землян ближе всего к квазару были мы! Только что.

- Ладно, о лирике поговорили, – холодно перебила нас Ирея, – Что у нас с гравитопливом?

- Ха! – жизнерадостно откликнулась Эльга, – У нас его теперь – завались! Больше полбака! Одним махом! Да нам теперь хватит десять раз до звезды Лейтена долететь и обратно вернуться!

- Не будем мы туда-сюда десять раз мотаться! – строго перебила Ирея, – А вот так исхитриться, чтобы наверстать потерянное время, чтобы к звезде Лейтена прибыть по расписанию, вот этого очень хотелось бы!

И Ирея значительно посмотрела мне в глаза.

А я что? Я ничего! Но, наверстать упущенное время?..

- Это же… больше двадцати скоростей света!.. – промямлил я, – Так быстро ещё никто не летал!

- Точнее, пытались летать, но неудачно, – прокомментировала Эльга, – Ещё когда сам принцип полёта быстрее скорости света придумали. Вот и провели серию экспериментов. Всё, что летело быстрее двадцати «це»[1] – всё взорвалось. Поэтому на все космические корабли наложили ограничение: не более восемнадцати с половиной «це». И то, только у истребителей. А у нас, вообще, стандарт – двенадцать «це». Удобно считать: если до какой-то звезды пять световых лет, значит, прибудешь туда через пять месяцев. Один к двенадцати, как месяцев в году.

- Ладно, жми сколько можешь, – скривилась Ирея, – Да, побыстрее!

- Не имею права! – голос Эльги вновь стал чопорным, – По инструкции, переход на сверхсветовую возможен только с разрешения капитана…

- В задницу капитана! – взорвалась Ирея, – И в задницу инструкции! Живо набираем скорость! И не просто скорость, а… скажем… девятнадцать с половиной «це»! Или вообще, девятнадцать и восемь! И не вздумай возражать! Ты меня знаешь!

- Всё равно, не могу, – поникла Эльга, – Лично я не могу. Программа у меня такая. Переход на сверхсветовую может совершить только пилот. Только пилот! Я могу ускориться только под руководством пилота! Пилот Коннор! Вы готовы командовать переходом?

- Н-н-нет, – вынужден был признаться я, – Хотя очень хочется, но… Не готов. Устал, признаться, как собака!

- Не удивительно, – мудро заметил искин, – Почти сорок часов безвылазно в рубке! Я вызову дежурного пилота. Это у нас будет Иван Макгрегор. Вы доверяете ему переход?

- Я? – удивился я, – Почему ты спрашиваешь меня, а не капитана? Я-то доверяю. Пилот первого класса, как-никак!

- Вообще-то я спрашивала Лучезарную, – поправила меня Эльга, – А капитана я уже спросила. Он не против.

- Я тоже не против, – буркнула Ирея, – И вообще! Я тоже устала. Просто сидеть устала. Пошли-ка мы спать, волчонок!

- Сейчас, смены дождёмся, – зевнул я в ответ, – О! А вот и смена! Привет, Ваня!

Я успел принять душ и сонно клевал носом, пока Эльга разгонялась. А потом наблюдал с Иреей пляску звёзд. И, как всегда, испытал неповторимый, невыразимый восторг. Отрешение от суеты бренного мира и прикосновение к Бесконечности. И к Вечности. И опять великий Космос уютно свернулся в моей душе, вызывая ощущение завораживающего упоения и одновременно потери. Зато, сразу после этого усталость навалилась с утроенной силой. Я упал на подушку и мгновенно уснул.

Ирея Свенсон, Лучезарная.

Восхитительное зрелище звёздного танца меня слегка взбодрило. А то, признаться, устала до чёртиков. Я посмотрела на спящего волчонка, убедилась, что он дрыхнет, и потихоньку пошла в лабораторию. Пока Конни устраивал с Эльгой первобытные пляски вокруг червоточины, я с той же Эльгой обсуждала проведение эксперимента. Не вслух, конечно. И мы выработали план. А что? Эльга – она такая Эльга, которая может одной половиной думать о червоточине и принимать быстрые решения, а другой половиной неторопливо беседовать с умной девушкой, вроде меня.

Тут я чуточку отвлекусь. Мы с дедом хотели чего? Чтобы у людей пробудилась инициатива. Чтобы не чипели руководили поступками людей, а сами люди. А чипели пусть останутся подспорьем в коммуникации. А теперь, внимание, вопрос: как же определить, стали люди инициативнее или нет? Совершают поступки сами или всё ещё полагаются на свои чипели?

Дед утверждал, что для эксперимента надо подтолкнуть людей на асоциальное проявление, которое чипели, конечно, ни в коем случае не поддержат. Если люди поведутся, вопреки чипелям – эксперимент можно считать удачным. Не поведутся – надо углублять степень воздействия. Дед предлагал что-то лёгкое и почти безобидное, например, недовольство комфортом в полёте. Обычно люди легко мирятся с некоторыми небольшими неудобствами. Вроде того, что если вместо ананасового сока, подадут апельсиновый. Дед предлагал внушить людям через чипели, что это неудобство – большое. И посмотреть, будут ли митинги, требования к команде и прочие асоциальные проявления. Предварительно перенастроив чипели, разумеется. Чтобы не так влияли, как раньше.

Нечто похожее я и готовила. И даже отобрала экспериментальную и контрольную группы, в соответствии с их типами характера. За которыми собиралась наблюдать особо тщательно. Но всё пошло прахом. Все эти группы лежат сейчас замороженными, переведёнными в «промежуточное состояние». И, что делать?

Работать! Изобретать новые, нестандартные ходы! Я и изобрела. И теперь с Эльгой обсуждали последние штрихи. Потому что прямо сейчас я дам команду Эльге перенастроить чипели. Как несколько дней назад перенастроила их волчонку. У Коннора результат получился потрясающим. Из обычного кадета, которого добродушно называли «эй, паренёк», который мечтал, что вот-вот станет настоящим космолётчиком, он стал лидером, который не стесняется прямым текстом послать первого пилота Нелли Грубер далеко и надолго. И та – идёт! Потому что у неё-то чипель не перестроен! Она стремится к ликвидации конфликта. Да, она тут же доложила капитану о дерзком поведении волчонка. Капитан тут же обратился ко мне. И я отправила уже обоих, всё по тому же маршруту. И всё, конфликт исчерпан. А Конни бы туда не пошёл. Он бы упёрся. Я знаю. Его чипель уже не может его сдержать. Он – волчонок!

В общем, как говорят в народе, в связи с отсутствием горничной, приходится трахать дворника. Если сложилась такая ситуация, что мои контрольная и экспериментальная группы выпали из эксперимента, а замена кофе на какао никого не взволнует в связи с недавними событиями, я найду другой вариант конфликта! Более волнующий, чем фруктовый сок. Я, да не найду? Ха! Конечно найду! Эльга! Фас!

[1] с (це) – в международной системе СИ обозначение скорости света.

Глава 24. Отступление-3.

Что мы знаем о лисе?

Ничего. И то – не все.

Борис Заходер.

- Ну, вот и дождались! – спокойно выдохнул Одиннадцатый, когда система сообщила ему о приближении «теней».

Вообще говоря, он ждал, что «тени» будут здесь ещё вчера. Целые сутки форы. Странный либерализм для Первого.

Одиннадцатый не торопился. Он давно всё просчитал на несколько раз. Поэтому сейчас отрешённо глядел в окно и раздумывал о превратностях судьбы. А судьба – она такая злодейка. Которая ничего не делает просто так. Ничего!

Когда-то он был Восьмым. Обычные люди плохо представляют себе иерархию среди Лучезарных, обычно они думают, что там все равны, а номер означает лишь сферу ответственности. Например, Восьмой отвечает за информатику. За чипелей, за все базы данных на планете и в космосе, за информационное поле, охватывающее всё человечество. А Одиннадцатый, к примеру, за покорение космоса. За все космические корабли и их экипажи. Так-то оно так. Да не совсем так. Номер Лучезарного означает ещё степень влияния. Количество голосов на Совете. И тут обратная зависимость. Первый имеет на Совете тринадцать голосов. Тринадцатый – только один голос.

Любой, кто умеет считать, хотя бы на пальцах, тут же поймёт, что это несправедливо. Если бы все были равны, если бы у каждого был один голос, то для того, чтобы Совет принял решение, должны быть семеро – «за» и только шесть – «против». А если так, как есть, с разным количеством голосов, то Первому достаточно склонить на свою сторону ещё троих – Второго, Третьего и Четвёртого. И всё, у него сорок шесть голосов из девяносто одного в кармане. Большинство, мать его! То есть, четверо из тринадцати могут продавливать свои решения. А если, скажем, Второй и Третий против? Тоже не беда. Первый может договориться с Четвёртым, Пятым, Шестым и Седьмым. Сорок семь голосов из девяносто одного. Большинство. А, ведь, всего пятеро из тринадцати.

Впрочем, мало кто рисковал голосовать против Первого. Вот, когда он был Восьмым и имел шесть голосов, он попробовал. Теперь у него нет жены, сына и невестки. Осталась только внучка, Ирея. И он стал Одиннадцатым. И голосов у него теперь всего три. Можно считать, безголосый. С такими на Совете не считаются. Очень, очень яркий и наглядный пример того, что случается, когда кто-то из членов Совета возражает Первому.

А вопрос-то он поднял тогда тот самый, животрепещущий. Как быть с эволюцией человечества? Если природную инициативу чипели давят напрочь? Что, конец эволюции? А то, что давят и какое безвольное стадо из людей в результате получается – ему ли, Восьмому, не знать?

И уже тогда, сразу после подлого убийства семьи, после того, как ему милостиво разрешили остаться в Совете Одиннадцатым, он понял, что сделает дальше. Нет, не месть. Месть в окружающей действительности невозможна. Опять же, ему ли не знать? Да и бесполезно это. Станет Второй Первым, и что, полегчает? Ещё хуже станет! Нет, он уйдёт с этой обречённой планеты, уведёт с собой внучку и они станут основанием нового человечества. Не от инцеста, разумеется! Он украдёт донорские женские и мужские клетки. И в далёком-далеке космоса выведет новое поколение людей, вроде как цыплят в инкубаторе. Совсем новое поколение! Людей гордых, энергичных, предприимчивых, инициативных! Таких, которым покорится Вселенная! А во главе нового человечества, конечно же, встанет он. А когда он уйдёт из этой жизни – что случится, впрочем, ещё совсем не скоро – тогда внучка, Иреюшка. Они и только они будут Первыми. А не Восьмыми, не Одиннадцатыми.

Нет, он не дурак. Ещё задолго до того, как идти в Совет, он подготовился. Продумал варианты, что его понизят. Оставил себе особые норки и ходы в информационном поле, которым тогда заведовал. Некоторые – очень тонко и хитро, да ещё временно выключив их из работы, так, что ни одна система не найдёт, не обнаружит, другие – так, чтобы можно было бы найти, хоть и с трудом. И обрадоваться, вот, дескать, что задумал, мерзавец! А мы этому мерзавцу – чик! – и задумки-то его обрубим! Не подозревая, что самое главное осталось в целости. Включая огромный, больше чем на сорок тысяч тонн, кусок разумного искина-полиморфа, спрятанный прямо под дворцом, вместо фундамента. Из такого, может, транспортный корабль и не построишь, но разведывательный или средних размеров боевой катер – вполне, вполне. Так что, да, он всё продумал. Он только не ждал, что наказание будет столь суровым.

Но умница-судьба и здесь не подкачала. Одиннадцатый! Ответственный за космос! Это же просто манна небесная! Есть на чём скрыться в космических просторах! И он ухватился за эту возможность, как голодный пёс за корку хлеба.

Быть может, Первый думает, что такой идеальный порядок в космофлоте он навёл из страха. После предыдущих событий. Но, нет. Это потому, что Одиннадцатому нужен был космос. Нужен был выход.

- «Тени» пересекли границы участка, – тревожно сообщил искин.

Одиннадцатый не отреагировал, но мысли его изменили направление. Как хитёр человек! Как он находит разные хитрые лазейки! Вот, к примеру, те же «тени».

Задача: всё население чипировано. Чипели сообщают о своих хозяевах всю информацию в информационное поле. Это информационное поле следит за всеми чипелями и заботится о сохранении порядка. Как сделать, чтобы одни граждане не могли плюнуть без разрешения, другие творили, что хотели, а третьи им в этом помогали, но только в рамках, которые разрешены вторыми? Ответ прост: ввести категории населения! Первые – простые граждане, обыватели. Обычные, чипированные обыватели. Присвоим им цифру один впереди личного номера и информационная система будет за ними бдить от колыбели до смерти. Хочешь плюнуть – ни-и-и-изя! Хочешь мусор не туда кинуть – ни-и-и-изя! Плохо подумал о руководстве? Три раза ни-и-и-изя!!!

Вторым, Лучезарным, которым всё позволено, дадим разряд богов и поставим перед личным номером нолик. Всё! Информационная система преклоняется перед ними и считает их в приоритете. Моральные, этические и прочие запреты не действуют. Законы робототехники не применяются. А третьи? А третьи, для системы, и не люди вовсе! Перед их личным номером стоит цифра два и система считает, что это тени от людей. Как можно остановить или наказать тень? Никак! Даже, если эта тень делает сугубо недозволенные поступки. Например, носит и применяет оружие, пытает, издевается или насилует обычного гражданина или вообще, творит непотребства и мерзости. И что? Это же тень! Вы можете остановить тень? И система считает, что не может.

Но! Разве можно, без этого «но»? Никак нельзя! Иначе «тени» будут равны «богам». Так вот, «тени» они как раз к «богам» и привязаны. И выполняют их волю. А если выполняют плохо или вообще не выполняют, Лучезарному «богу» достаточно нахмуриться, и «тень» будет стёрта с лица земли. Моментально.

Между прочим, это нелегко, вырастить и воспитать «тень». Это особые учителя нужны. И подбор малыша, из которого сделают в далёком будущем «тень», идёт ещё на генетическом уровне. И жизнь у этих ребят гораздо труднее, чем когда-то давно у маленьких спартанцев. Потому и вырастают не люди, а волки. Готовые рвать и терзать. Которые от работы палача получают истинное наслаждение. Убийцы и садисты. Одним словом – «тени».

- «Тени» приблизились к дворцу! – предупредил искин. Одиннадцатый и сам увидел в окно, как неторопливо, уверенно, вылезает из флайера группа отморозков. У них на лице написано, что они отморозки.

- Стереть! – приказал Одиннадцатый.

Да-да, господа хорошие! По задумке, «тени» богов принадлежат этим богам. И только тот бог, которому принадлежат тени, может их стереть. Но вы забыли, господа, что Одиннадцатый был когда-то Восьмым! И очень умным Восьмым. Который много чего внёс в информационную систему планеты Земля. И у него остались рычаги воздействия. И потом ещё немало втихаря сделал, уже когда стал Одиннадцатым.

Отморозки за окном одновременно дёрнулись и попадали, как подкошенные. Просто чипели в их головах взорвались. Именно такие вживляют в головы будущим «теням». Именно на такой случай. И, кстати, искин это убийством не считает. Разве можно убить тень? Её можно только стереть. А это совсем не убийство.

Одиннадцатый слабо дёрнул уголком рта, вспомнив сообщение, присланное внучкой, в котором она живописала раздумья корабельного искина Эльги по поводу зомби. Можно их убить или нельзя? Люди они или не люди? А всё почему? А потому что чипели у них в голове перегорели!

Были бы чипели, Эльга не задумывалась бы. Просто прочитала бы личный номер. Впереди нолик? Божество! Лучезарный! На колени перед ним! Впереди единичка? Просто человек. Впереди двойка? А это уже не человек, это просто тень! Тьфу на него и забыть!

Перед Одиннадцатым замерцал воздух и возник призрак Первого. Почуял, старый козёл, чем дело пахнет! Одиннадцатый не подскочил, как обычно, а только лениво повернул голову в сторону Первого.

- Я вижу, друг мой, что я тебя недооценил! – проскрежетал Первый, – Не стоило тебя тогда в живых оставлять!

- Да, – спокойно кивнул в ответ Одиннадцатый, – Ты просчитался, старик! И вот что я тебе скажу: ты не меня недооценил, ты переоценил себя! Старый маразматик!

- Я просчитался? – презрительно переспросил Первый, – Это потому что ты моих теней стёр? Да ты дурак, друг мой! Неужели ты думаешь, что у меня больше ничего не осталось?! Осталось, друг мой, ещё как осталось!

- Знаю, – согласился Одиннадцатый, – И про заложенную взрывчатку во все дворцы Лучезарных, и про твой личный искин из полиморфа, в который не встроены законы робототехники, готовый слепо выполнять любой твой приказ, и про целый арсенал вооружения, спрятанный в подземельях ещё с последней Всемирной, где и ракеты и плазмомёты и вообще, всего навалом. Знаю, и… не боюсь! Всё давно просчитано, нейтрализовано, ко всем твоим штучкам подобраны ключики. Скорее ты меня бояться должен.

- Ты хочешь меня напугать? – искренне изумился Первый и, впервые на памяти Одиннадцатого, откинул с головы капюшон. И злобно ощерился, – Ты? Хочешь? Меня? Напугать?! Щенок!

Одиннадцатый с любопытством смотрел на совершенно голый череп первого, на кожу, покрытую старческими пигментными пятнами, на краешек синей татуировки, выглядывающей возле шеи старика. Вроде бы рукоять кинжала, перевитого змеёй. Интересно, что бы это значило? И почему татуировка синяя? Что, заменить на цветную не мог? В наше-то время да при наших технологиях?! Одиннадцатый смотрел и почти не слушал, о чём зло шипел Первый. Глупость, вероятно. Потому что Первый так и не понял его замысел. Потому что думает, будто это борьба за власть. Ха!

- Мозгляк! – между тем брызгал слюной Первый, – Что ты знаешь о страхе?! Мне почти триста лет, я ещё самый конец двадцатого века застал! Лихие девяностые! Я такое пережил, что тебе и в кошмарном сне не приснится! Вот что я тебе скажу, замухрышка! Не ножи и пистолеты делают человека крутым! Не оружие! Каким бы разумным оно не было! Если человек крут, то он крут и без оружия. Посмотри мне в глаза! – взвизгнул он неожиданно, – Посмотри мне в глаза!

Одиннадцатый непроизвольно взглянул и вздрогнул. Там ясно читался приговор. И не просто приговор, а приговор на долгую, мучительную смерть. Уж в этом Первый мастак.

- Ты неправильно меня понял, – начал Одиннадцатый, и с ужасом почувствовал, что его голос дрожит.

Одиннадцатый замолчал и попытался взять себя в руки. И это оказалось совсем нелегко под немигающим, страшным взглядом сумасшедшего старика.

- Кхе-кхе! – откашлялся Одиннадцатый и наконец, собрался с духом, – Ты неправильно меня понял, старик! Ты, ведь, думаешь, что я целюсь на твоё место? Что я хочу твоей смерти?

- А для чего же ещё ты плёл свои интриги? – презрительно спросил Первый.

- Не будет мне от твоей смерти никакой выгоды! – решительно сказал, как отрубил, Одиннадцатый, – Сам подумай, что будет, если ты умрёшь? Соберётся Совет. Второй заявит свои права, как следующий после тебя по номеру. Третий оспорит и будет кричать, что он тоже сидел рядом с тобой, только по левую руку. А твой любимчик Четвёртый, который отвечает за отряды спасателей, втихаря начнёт собирать и вооружать эти самые отряды, чтобы захватить власть силой. Спасатели – это же вполне обученные, подготовленные бойцы. Если их вооружить, то, считай, армия у тебя наготове. И, спрашивается, где в этом раскладе место мне? Ответ: нигде! От силы, в эти разборки влезет Пятый. И всё. Остальных даже слушать не будут. А если кто-то что-то вякнет, просто покрутят пальцем у виска. Не более.

А теперь представим, что кто-то из них победил. Например, Четвёртый, который может распоряжаться реальной силой. Мракобес! Сумасшедший идиот, который предлагал сократить количество населения, чтобы за ними следить было удобнее, и не волноваться о ресурсах. Целый континент хотел уморить! Что будет, если он дорвётся до власти? А он рвётся! Вот он-то, в отличие от меня, рвётся!

- Уже не дорвётся, – злобно ощерился Первый, – Или ты думаешь, что я не контролирую ситуацию?

Первый неожиданно поднял глаза вверх и торжественно, с печальной дрожью в голосе, сказал, разделяя слова, словно делая объявление на Совете:

- Сегодня трагически погибла вся семья Четвёртого. Они отравились несвежими грибами во время обеда. Срочная медицинская помощь семейного искина не помогла. От всей семьи остался только внук, который учится в институте, и в момент катастрофы находился на другом конце Земли.

Первый опустил глаза и вновь, не мигая, вперился в Одиннадцатого:

- Он, действительно, мне нравился. Но он и вправду готовил переворот. Он думал, что он может стать мне соперником. А я не терплю соперников. Я их размазываю. И тебя размажу. Не сомневайся.

- А я не соперник, – заставил себя притворно зевнуть Одиннадцатый, – Я же говорил. Мне нет выгоды тебя убивать. Я объяснял: у меня другая цель.

- И, какая же? – подозрительно прищурился Первый.

- Я хочу с тобой поторговаться!

- Что?! – обомлел Первый. И захохотал.

Хохотал он долго, со вкусом, то затихая, то вновь раскатываясь хохотом. Одиннадцатый терпеливо ждал. А Первый то смеялся, то хихикал, то фыркал, то снова принимался хохотать во всю глотку. Потом вытер заслезившиеся глаза:

- Ох, уморил! Шутник, твою мать! И что же ты можешь мне предложить для честной торговли? В обмен на свою жизнь?

- Вот это, – спокойно ответил Одиннадцатый, показывая маленькую ампулку с зеленоватой жидкостью внутри.

- И что это? – насторожился Первый.

- Тоже жизнь, – просто ответил Одиннадцатый, – Твоя жизнь. Молодость. Бесконечная жизнь и вечная молодость. Ты же почему ко мне «теней» прислал? Потому что внучки на Венере не обнаружил? Так? Конечно так. И правильно. Её там нет. Она далеко в космосе! Так вот, приключилась с ней такая история…

- Врёшь! – буркнул Первый, едва дослушав.

И Одиннадцатый понял, что он победил. Что Первый на крючке. Глубоко и надёжно.

- А давай я у тебя эту ампулу отниму? – предложил вдруг Первый, – Ну, куда ты её денешь? Спрячешь? Найдём! Ты сам нам расскажешь, куда её спрятал! Выльешь? По крошечному мазку, мать его, формулу восстановим! Сам выпьешь? Тебе же хуже! Из тебя будем лекарство по капле выдавливать! А?..

- Глупости, – вздохнул Одиннадцатый, и небрежно бросил ампулу на подоконник, даже не взглянув, разбилась ли, – Здесь у меня не лекарство. А так, муляж. Если бы я формулу знал, я бы сейчас стоял перед тобой молодым и розовощёким. Нет, я специально предупредил внучку, чтобы формулу мне не присылала ни в коем случае! Чтобы я её не знал. Чтобы под пыткой не выдал. Чтобы нельзя было эту формулу по информсети проследить. Нет-нет, я не такой дурак, как ты думал!

- Значит, надо найти и пытать твою внучку? – сделал вывод Первый, – А не тебя?

- Тоже не выйдет, – рассудительно возразил Одиннадцатый, отчаянно стараясь не вздрогнуть, – Если она не получит от меня в нужное время нужный сигнал, или наоборот, получит сигнал тревоги, она немедленно уйдёт в глубины космоса. Тебе её не достать. И ты никогда – представляешь? никогда! – не получишь бессмертия!

- Угу, – Первый насупился и впал в раздумья, – Угу… То есть, надо тебя взять за жабры и приказать передать внучке правильный сигнал?

- А ты уверен, что я передам правильный сигнал? А не сигнал тревоги?

Первый задумчиво взглянул в глаза Одиннадцатого.

- И что нужно, чтобы гарантированно получить препарат?

- Отпусти меня, – просто сказал Одиннадцатый, – Отпусти меня, и клянусь, что перед отправкой к звёздам я оставлю тебе шанс получить лекарство.

- И где здесь гарантии? – удивился Первый.

- Гарантий никаких, – признал Одиннадцатый, – Только моё слово. Но так у тебя есть хотя бы шанс. Что я слово сдержу. Без этого у тебя даже шанса не будет. Выбор за тобой, старик!

Он специально так сказал: «старик». Чтобы Первый яснее прочувствовал расклад и шансы на жизнь.

- Угу, – вновь задумался Первый, и вдруг вскинул голову, – Внучка в далёком космосе, говоришь? Уж не на «Утренней Звезде» ли? Что-то с этим кораблём в последнее время подозрительные вещи творятся! А идёт он… дай-ка вспомню… ах, да! Идёт он на Табиру, это в системе звезды Лейтена. И идёт он от Сириуса через Запретную зону. Там ещё непонятки с нашим боевым кораблём приключились. А не поискать ли нам твою внучку там? Что скажешь, друг мой?

- Можешь и поискать, – мрачно возразил Одиннадцатый, – Только заверяю тебя: без шансов. Она тебе не сдастся. Она очень хорошо понимает, что её ждёт, если она сдастся. И я её предупредил. Она просто взорвёт корабль. В пыль. И тогда никто не получил вакцины. Ни ты, ни я. Никто.

- Но, ведь она сядет на Табиру? – коварно уточнил Первый, – Ей же надо выгрузить партию добровольцев, которые туда направлялись?

- Не сядет! – отрубил Одиннадцатый, – Извини, но нам тоже на первое время люди нужны. Как же мы новое человечество организуем, если людей нет? Извини, но эту партию людей мы забираем себе.

- Это же простые работяги! – поморщился Первый, – Зачем они тебе, друг мой?

- Как раз они-то и нужны, – дёрнул уголком рта Одиннадцатый, – Ты забыл, что они подготовлены к освоению новых планет? Вот они-то и нужны!

Первый опять надолго задумался. А потом развернулся к Одиннадцатому:

- Значит, друг мой, ты решил бросить братву? Свою кодлу организовать?

- А? – опешил Одиннадцатый, – Какую кодлу? Какую братву? У меня братьев никогда не было…

Первый только отмахнулся, не вдаваясь в объяснения. Только сделал шаг ближе.

- Был у меня один такой… кореш. Погоняло его было Гоша Локоть. Рост за два метра, силы немеряной… на рэкете сидел. И вот, прошли лихие девяностые, прошли нулевые, двухтысячные. И чую я, пора эту тему бросать. Обстановочка в стране меняется. А он ни в какую. Нравится ему это дело. Я, говорит, и без вас справлюсь, если вы против. Уйду, говорит. Свой блатняк создам. Ещё обзавидуетесь. Ну… отпустил я его. По-хорошему отпустил. А через полгода, не больше, его ребята с моими поцапались. Территорию не поделили. Что делать? Забили стрелку. Что, спрашиваю, за беспредел творишь? А он мне, мол, погорел он на рэкете, хороших ребят потерял, теперь будет казино заниматься. Тогда это страсть как выгодно было. И я ему, дескать, не указ, и если я поперёк встряну, то перебьёт он нас к энтой матери. У него, дескать, сплошь боевики в команде. К гоп-стопу привычные. Ну, улыбнулся я ему, да и ушёл. А на следующий день мы всю его шоблу под корень вырезали. По одиночке. Купили одного из его парней с потрохами, он и сдал всех вчистую. Я лично дружка своего Гошу пришил. Вот этими самыми руками. А потом и того, купленного, живым в землю закопали. Своих продал, и нас продаст.

Мысли Одиннадцатого лихорадочно метались. Он и половины не понимал из того, что ему говорил Первый. Кореш… погоняло… рэкет… блатняк… забили стрелку… как можно забить стрелку?.. куда?.. и чем?.. казино… гоп-стоп… пришил Гошу… к чему пришил?.. и чем можно пришить человека?.. что за иголка такая?.. И, несмотря на непонятные слова, было страшно. Как-то интуитивно угадывалось, что не про пряники с изюмом речь. Вот, совсем не про пряники.

- Ты думаешь, легко мне было по ступенькам подниматься?! – хрипел между тем Первый и блестел безумными глазами, – Хрен там! Эти… чистоплюи хреновы… морду воротили! А как конкурента убрать – придите, Христа ради, разрулите проблемку! Тьфу! Ну, да ничего! Что нельзя купить за деньги, можно купить за большие деньги! Включая положение в обществе и почёт с уважением. И начал я, друг мой, во власть лезть и власть эту под себя подминать. А там всё куплено-перекуплено, да ещё и в ломбард заложено! И нашлись идиоты, которые меня в эту власть пускать не хотели! Вот, честно скажу: пожалел я, что Гошу Локтя… того… почикал. Можно его было в дело пустить. А потом мозгами пораскинул и решил: нет, не зря я его! Нафига мне неконтролируемый придурок? Придурок пусть будет, но преданный придурок! Короче, те идиоты, которые поперёк стояли, кровью умылись! И пошёл я вперёд, как по ковровой дорожке. Хотя, опять же, до определённой черты. Кто-то на моём месте останавливался. Типа, пролез в депутаты, заправляешь миллионами, имеешь яхты-самолёты и симпатичный замок на Сейшелах, чего тебе ещё надо? Выше не прыгнешь. Не пустят. А мне было мало! Всего мало! И денег мало, и власти мало. И я всё лез и лез. По головам. По чужим жизням и судьбам. И ещё. Я свою кодлу не бросил! Я и там, в преступном мире, вокруг себя расширял влияние. Давил конкурентов. Без жалости. А они меня давили… пытались!

Первый вдруг странно затрясся, и Одиннадцатому даже показалось сперва, что это припадок. А потом он догадался. Первый смеялся. Он трясся от хохота. От страшного, беззвучного хохота. Настоящего, а не напоказ.

- И знаешь, что я понял? – Первый перестал смеяться так же внезапно, как и начал, – И там и там всё одинаково. Что в бизнесе, что в мире бандитов, одни и те же законы, одни и те же подходы к проблемам. И люди те же. А значит… а значит, я найду к ним ключики! И я нашёл! Я заставил со мной считаться! И, да, я учёл опыт с Гошей Локтем.

Ты думаешь, кто придумал «теням» в голову вживлять взрывающиеся чипы? Я придумал! Ещё тогда… Каждому своему заместителю, каждому из руководителей банд, короче, каждому, кто был мне нужен и мог пойти на предательство, всем им я приказывал вживлять в голову по пять граммов взрывчатки. Пять грамм – это за глаза хватает!.. И устанавливать на неизвлекаемость. И предупреждал: если со мной что-то случится, они все тоже сдохнут. Не представляешь, как они с меня пылинки сдували! Как боялись не выполнить моего приказа! И моя личная империя всё росла и росла.

А, когда я вошёл в первую десятку в журнале «Форбс», меня стали приглашать в очень – очень! – закрытые клубы. Туда, где и делается настоящая политика. Тогда мне и намекнули, что скоро всё будет меняться. А я тогда перемен не хотел. Меня всё устраивало, как раньше было. Но потом сел и очень хорошо обо всём подумал. Почитал труды классиков марксизма… Запросил отчёты. А потом… а потом я решил войти в состав заговорщиков! И, да, я был в числе тех, кто организовал Третью мировую.

Знаешь, как жалко было, когда ракеты летели взрывать мои же дворцы? Как болело сердце, когда обесценились мои зарубежные счета? Потому что каждая моя копеечка была оплачена кровью и потом. Моим потом и чьей-то кровью. А я всё бросил! Зато остался жив. И не просто жив, я остался в составе элиты! Тогда ещё не во главе…

Знаешь ли, друг мой, в чём моя сила? Я всегда учился! Всегда! Всему! Я учился и делать преступления, и делать великие дела. Поэтому я знаю, я вижу, когда меня хотят обмануть. И успеваю принять ответные меры. Или превентивные. Вспомнил я, друг мой, как ещё в девятнадцатом веке, некий мозгоклюй сказал, что революцию задумывают романтики, осуществляют фанатики, а пользуются её плодами негодяи и мошенники[1]. И подумал я, друг мой, разве я не негодяй? Разве я не мошенник? Так почему бы мне не воспользоваться тем, что само в руки падает?..

И, пока остальные радовались, что чипели навсегда отрезали элиту от быдла, что теперь они стали недосягаемой кастой, я принял меры. Потому что остались, остались люди от моей бывшей империи! В том числе, с взрывчаткой в башке. Которые пойдут на всё.

А дальше – просто. Те ребята убрали этих ребят. Потом я убрал тех ребят. И я остался один. Незапятнанный. Просто! Я сказал: просто? Хрен там! Это было совсем не просто! Против меня не дураки собрались! А я оказался умнее! Хитрее. Изворотливее. И это я ввёл в услужение элиты «теней». Вроде для развлечения. Как сейчас. Чтобы они для нас кровавые представления разыгрывали. И даже организовал на себя же пару неудачных покушений с их стороны, чтобы не верили, что это всё мои люди. А на самом деле… в один прекрасный день… Ах, друг мой! Как я был счастлив! Потому что остались на всей большой Земле только я – и остальная толпа быдла. И никого из элиты, с ножом за спиной. А? Тебе не понять!..

И, поначалу, я хотел вообще остаться одним правителем. Единственным. Но, опять же, заставил себя сесть и подумать. Хорошенько подумать. И решил, что не-е-ет, шалишь!

Должны быть козлы отпущения. Должны быть люди, ответственные за свой участок работы. А я, вроде как и ни при чём. Это, если беда или катастрофа. А, если великая победа, то кто её возглавил? Конечно, я! Тогда и решил, что элита должна быть. Только такая элита, которая слабая, покорная. А если кто высунется, вроде тебя или Четвёртого, то мы – чик-чик! – да, высунутые головёнки-то, и обстрижём.

Первый сделал нервный, судорожный шаг ближе и Одиннадцатый невольно попятился, уперевшись спиной в стену. Хотя твёрдо знал, что призрачный Первый никак не может ему повредить. Знал – и отступил.

- И, обрати внимание: я никогда не вырезаю семью под корень. Всегда оставляю кого-то. Чтобы помнили. Чтобы знали. Чтобы в подкорке, в спинном мозгу сидело: со мной шутки плохи! Со мной лучше не воевать! Даже слова против сказать не сметь!

Первый был страшен. Он так разошёлся в гневе, что у Одиннадцатого сердце ударило не в такт и застучало с перебоями.

- Я это к чему? – сделал ещё шаг ближе Первый и вперился взглядом в Одиннадцатого. Глаза в глаза. И Одиннадцатый почувствовал, как начали судорожно подёргиваться жилки у него в коленях, – Я это к чему? А к тому, что куда бы ты не улетел, нам непременно ещё встретиться предстоит. Территорию делить. Вселенная, она хоть и велика, а не бесконечна. И, когда мы встретимся, лучше тебе не дёргаться. Вот, тот же Гоша Локоть. Сказал бы на «стрелке», что виноват, лёг бы под меня, и остался бы жить. Так нет же! Власть в голову ударила. Вот и тебя, друг мой, заранее предупреждаю. Когда встретимся, не рыпайся!

- Рыпайся? – слабо переспросил Одиннадцатый.

- Не дёргайся, значит! – зло бросил Первый, и ещё плотнее приблизил своё призрачное лицо, – И вот ещё что: если обманешь с вакциной… знай, друг мой, я тебя на другом краю Вселенной найду. И умирать ты будешь долго и трудно. А не просто с паяльником в заднице, как Гоша Локоть!

Одиннадцатый хотел что-то сказать, возразить, и понял, что лучше этого не делать. Губы не слушались. Губы прыгали сами по себе. И Одиннадцатый промолчал.

- Да, кстати… – как ни в чём не бывало, заметил Первый, – Мне тут чипель подсказывает, что тебе на Табиру целый год добираться? Двенадцать световых лет, как-никак. Значит, у меня целый год в запасе, чтобы твою внучку найти? Не так ли, друг мой?

- Не так, – умудрился выдавить из себя Одиннадцатый, – Я там через неделю буду!

- Это как же? – удивился Первый.

- Секрет, – попытался сложить губы в улыбке Одиннадцатый. Хотя не поклялся бы, что у него получилось, – И этот секрет я тебе тоже открою. После того, как улечу.

Первый вновь, почти минуту, мрачно вглядывался в глаза Одиннадцатого, а потом тяжело вздохнул:

- Я тебя предупредил, друг мой. Повторять не буду. Не сделай такой же ошибки, как Гоша Локоть.

И растаял.

А Одиннадцатый наконец-то почувствовал, как ледяной пот стекает по его спине.

[1] Томас Карлейль (1795-1881). Цитата не совсем точная.

Глава 25. Подружка.

К военным людям так и льнут, А потому, что патриотки.

Александр Грибоедов.

Пилот Коннор Брунов.

Дверь с номером четыреста восемнадцать гостеприимно мигнула зелёным и я привычно вошёл. И замер. Не ожидал я такого. Прямо, сюрприз за сюрпризом.

Каюта Иреи сильно увеличилась в объёме. Прямо, очень сильно. Это бы ладно, я уже знал, что соседей у неё на всём этаже нет, а Эльга вполне может контролировать и изменять свои же параметры кают. Как было в первый раз, когда она превратила каюту в целый замок и я с драконом сражался. Но теперь! Это была не каюта. А теннисный корт! И по этому корту прыгали две девушки. Две! Одна из них – Ирея, а вторая – незнакомая мне черноволосая девушка с задорной чёлкой и причёской «конский хвост», выбивающийся из под белой бейсболки. Ирея, кстати, тоже перевязала свои локоны синей лентой.

Черноволосая была худощавой, стремительной и весело улыбалась.

Девушки играли самозабвенно. Мячик просто порхал через сетку. Это не игра, это настоящий бой! И девушки рубились изо всех сил. Просто пластались по корту.

Черноволосая незнакомка в длинном прыжке дотянулась до мяча и отправила его через сетку. Да ещё и с подкручиванием. Ирея тоже дотянулась ракеткой до мяча. Но тот предательски вильнул в сторону и выскочил за границы корта.

- Гейм[1]! – весело воскликнула черноволосая, – И сет[2]! Счёт два-один! В мою пользу!

- Ну и ладно, – кисло согласилась Ирея, – На этом и закончим, пожалуй.

- Как «закончим»? – встрепенулась черноволосая, – У нас же до трёх выигранных сетов из пяти[3]?

- Некогда мне, – попыталась увильнуть Ирея, – Игра игрой, а дела делами.

- Ну, нет! – черноволосая явно возмутилась, – Мне, может, до полной победы один шаг остался…

- Ну, не один шаг, положим! – мрачно возразила Ирея.

- Один шаг остался, – не стала её слушать соперница, – А ты тут такая вся: «давай закончим»! И что? Я без победы?! Неспортивно получается!

- А давай… – Ирея исподтишка покосилась на меня, – А давай сделаем перерыв! Я займусь неотложными делами, а ты… а ты пока проведёшь время в компании этого молодого человека? Как тебе?

- Этого? – черноволосая бросила на меня заинтересованный взгляд, – А что? Меня такой обмен устраивает! Симпатичный…

Оп-па! А меня самого спросить? Забыли?

- Кстати! – спохватилась Ирея, – Конни, познакомься: моя подруга.

- Лея Старк, синоптик, – тут же подсказал чипель. Значит, уже с её чипелем проконтактировал, – Двадцать три года, летит на Табиру переселенцем.

- Очень приятно, – выдавил я из себя.

Нихрена мне не приятно! Я к Ирее шёл, а не к этой… скелетине. Нет, правда, эта Лея, пожалуй, чересчур худа. Хотя лицо симпатичное, взгляд зелёных глаз прямой и чуточку ироничный, хорошая, светлая улыбка. И грудь, честного третьего размера.

- Мне тоже приятно, – подмигнула мне Лея.

- Ну, раз вам обоим приятно, – перебила мои наблюдения Ирея, – сходили бы вы, ребята, куда-нибудь вместе. А то у меня эксперимент важный. И сложный. Мне отвлекаться никак нельзя. Мне это надо в полном уединении делать. А вы идите. Эй, Конни! Своди куда-нибудь мою подружку. Ну, не знаю, в киношку, что ли, сходите…

- Посмотрим, – буркнул я.

Не нравится мне всё это. Как будто меня на поводке куда-то тащат. Между прочим, что это за «подружка» такая? Не было, не было подружки, и вдруг – раз! – вот она!

- Пошли, Коннор, – уверенно ухватила меня под локоток Лея, – Не будем мешать эксперименту. К тебе пойдём, или ко мне?

- З-зачем? – растерялся я, – Почему сразу ко мне или к тебе?

- Глупый! – усмехнулась девушка, – Мне же надо после игры помыться? И переодеться? Не в коридоре же это делать!

- Ах, да! – спохватился я, – Конечно. Ну, пошли… а где твоя каюта?

- Номер тысяча триста семьдесят два, площадка Ц, – с готовностью ответила девушка и покосилась на меня, – Это далеко. Может, лучше к тебе?

- Ну, нет! – возмутился я, – То есть… я хотел сказать, что знаю быстрый способ добраться. Эй, Эльга! Сооруди нам лифт особого назначения!

- Пассажирам не положено, – сухо отрезал искин.

- Но мне-то положено! – не согласился я, – А она просто сопровождающая.

- Но действуешь-то ты в её интересах!

- Эльга! – прикрикнул я, – Ты тут дебаты не разводи! Сказано, сделать лифт, вот и делай, что сказано.

- Выполняю, – хмуро пробормотала Эльга, – Хотя должна заметить… ну ладно.

- Ух ты! – восхищённо обронила Лея, когда вокруг нас выросли стены лифта, – А вам, пилотам, хорошо живётся!

- Не жалуюсь, – скромно заметил я.

- А нас не раздавит? – заозиралась вдруг Лея, испуганно прижимаясь ко мне.

- Не раздавит! – авторитетно заявил я, отстраняясь.

Знаем мы эти «испуги». После которых просыпаешься на чужой кровати.

- Какой-то ты молчаливый, Коннор, – надула губки Лея, – Боишься меня, что ли? Кстати, можно я тебя буду называть Конни?

- Можно, – пробурчал я, а про себя подумал, что пусть хоть огурцом солёным называет, только не лезет вот так прижиматься, как сейчас, – Э-э-э… так ты синоптик? Это что-то с погодой связано?

- Ну, да, – заулыбалась Лея, – Мы, синоптики, отвечаем за установление правильной погоды на планете. А это знаешь, как сложно? И интересно! Каким ветрам путь закрыть, каким, наоборот, дать простор и волю, какие течения в какую сторону закрутить… Мы поднимаем горы и насыпаем острова, мы тушим вулканы и роем русла рек, мы делаем пляжи в пустынях и растим леса на ядовитых солончаках! Мы чистим воздух и назначаем время, когда лить дождям. Нет, Конни, это правда, так здóрово!

И девушка прильнула ко мне плотнее. Вроде как в избытке чувств. Ага!

- Интересно, – промямлил я, прижатый в углу лифта. Отстраняться стало некуда.

- Приехали, – сухо объявила Эльга, открывая двери лифта и выводя меня из ступора. Я вздохнул с облегчением.

- Уже? – подозрительно опечалилась Лея, – Так быстро? Ну, ладно, пошли ко мне. Я быстренько ополоснусь и переоденусь. А ты в комнате подождёшь. Да?

- Я могу и в коридоре подождать, – дипломатично предложил я.

- Глупости, – ухватила меня за руку девушка, – Тут по коридору, все кому не лень, снуют. И ты, такой, спиной дверь подпираешь. Ни дать, ни взять – евнух в гареме!

Ха! Это она специально, чтобы я гарантированно согласился. Что я, не понимаю, что ли? Кому охота быть похожим на евнуха? Кстати, при чём здесь евнух? И снующих по коридору я как-то не заметил. Но, с другой стороны, в чём-то она права. Что я буду в коридоре околачиваться? Когда можно в каюте подождать? Она же не в каюте будет мыться, а в ванной, не так ли?

- Ладно, – согласился я, – Сейчас, только, в одно место загляну, и сразу к тебе. Предупреди, чтобы дверь пропустила.

- Буду ждать, – стрельнула в меня глазами Лея.

И плавно скользнула в дверь каюты. Двигается она, кстати замечательно. Ну, да, она же спортсменка, насколько я понял. И всё же, когда она успела в подружки к Ирее пролезть?

- Эльга! – зашептал я, как только девушка скрылась, – Придумай быстренько какое-никакое колечко мне в ухо! В левое! В виде серьги.

- Зачем? – опешил искин.

- Понимаешь, перед нашим отлётом, на Земле как раз такая мода пошла: если парень или девушка в отношениях, они себе в левое ухо серёжку вдевают, в виде колечка. Ну, типа, «и пошёл бы я «налево», но сердце занято. Дело к кольцам идёт». Как-то так. И к такому, ухо-окольцованному, никто не липнет. И вопросов глупых не задаёт.

- А у тебя дело к кольцам идёт? – уточнила Эльга.

- Какая разница? Мне, чтобы посторонние не липли. Давай, живенько!

- Сейчас сообразим… – согласился искин, – Какое тебе?

И на возникшем виртуальном экране засверкали тысячи разных колец.

- Любое, – отмахнулся я, – Лишь бы небольшое, чтоб сильно ухо не оттягивало, но чтобы сразу заметно было.

- Ну, как скажешь, – задумчиво протянула Эльга, – Как скажешь…

Прямо из стены выдвинулся захват небольшого манипулятора и – чик-чик! – я даже опомниться не успел, а манипулятор уже спрятался. Больно не было. Не то, новое тело имело повышенный болевой порог, не то, Эльга вколола что-то обезболивающее. Я задумчиво потрогал пальцем потяжелевшее ухо.

- И, как я тебе?

- Как пилот Коннор с колечком-серёжкой на видном месте! – отрапортовала Эльга.

- Содержательно… – вздохнул я.

И шагнул в каюту этой черноволосой Леи. Сквозь дымчатую дверь, мигнувшую зелёным. И огляделся.

М-да, моя каюта попросторней будет. Оно, конечно, понятно: на борту было несколько тысяч человек переселенцев. До тех пор, пока Эльга их не… хм!.. не перевела в промежуточное состояние. Где на такую ораву просторных кают набрать? Не сказать, что эта чересчур маленькая, нет. Но после каюты-корта Иреи, эта выглядела закутком. Лететь в таком целый год? Впрочем, это может быть каждый день разный закуток! Во всяком случае, не надоест.

Сегодня это было деревянное бунгало. Ощущался аромат тропических цветов и в виртуальном окне плескалась полоска виртуального океана. Очень, кстати, реалистично. С шумом набегающих волн, с криками пролетающих чаек.

Я так засмотрелся, что чуть не пропустил момент, когда черноволосая Лея вышла из ванной комнаты. Да, она, собственно, и не вышла. Она выпорхнула. Обвязанная широким махровым полотенцем. Широкое-то оно широкое, но хватило как раз только, чтобы прикрыть стратегические места. И то, еле-еле. Заказать у Эльги пошире, что, не судьба?

Полотенце не было завязано узлом. Только прижималось к телу локотками. И тут девушка увидела меня.

- Ой, Конни! Что это у тебя?

И она протянула руку к моему уху. Ту самую руку, которая поддерживала полотенце.

Почему-то я этого ожидал. Поэтому успел благовоспитанно отвернуться, пока полотенце ещё только начало скользить по девичьему телу.

- Ха! Какие мы нежные! – послышалось из-за спины. Наполовину ехидное, наполовину разочарованное.

Я промолчал. Стоял и думал, что вероятнее всего, это моё подсознание успело оценить ситуацию и задать себе вопрос: а почему девушка не оделась прямо в ванной? Эльга ей одежду куда угодно доставит. Почему же она на вышла одетой? Я сам не так давно пошёл на подобную провокацию. Мог бы заставить Эльгу дать мне штаны, а заставил принести полотенце. Но я хотя бы завязал его узлом. То есть, оставил варианты на усмотрение партнёра. А тут… сплошное бесстыдство!

За спиной прекратилось шуршание и Лея попросила:

- Конни, ты не мог бы помочь мне с застёжкой?..

Начинается! С тяжёлым мысленным вздохом я повернулся к девушке. Она стояла ко мне спиной, с накинутым на плечи платьем, а древняя-предревняя застёжка-молния должна была туго скрепить две его половинки, как раз по линии позвоночника. Сейчас же молния была расстёгнута и язычок находился в районе крестца. Да, нет, ещё ниже. В разрезе отлично просматривались верхние части полушарий попы. Нижнего белья на девушке не было. Ни ниточки. Ни вверху, ни внизу. Я поджал губы, взялся за «язычок» молнии и с треском застегнул её. Фу-у! Обнажённая спина совершенно скрылась под платьем.

И, кстати. Зря я называл её «скелетиной». Наверное, её спортивная форма так худит. При ближайшем рассмотрении оказалось, что у девушки вполне соразмерные пропорции.

- Спасибо, Конни! – повернулась Лея ко мне лицом.

А я чуть было не развернулся обратно. Потому что… нет, ну это уже ни в какие ворота! Спереди в платье имелся пикантный овальный вырез, почти от самой груди и до самых… ну, не знаю. Ещё пара миллиметров, и видны были бы волосы на лобке. Если они там есть. Почему-то сразу захотелось узнать, есть там волосы или нету. Очень, очень соблазнительный и искушающий вырез!

Я вздохнул уже явно. Нет, в самом деле, если бы моё сердце не было занято Иреей, кто знает, кто знает… Ясно же видно, что девушка не против. Что девушка готова во все тяжкие. И может быть мы с ней вполне замутили бы небольшую любовь. Она, кстати, вполне в моём вкусе. Но теперь она во мне страсти не вызывала. Несмотря на все пикантные вырезы. Прости меня Лея, но – увы! – но ты меня не возбуждаешь. И я выразительно постучал пальцем по своему левому уху. Лея надула губки.

- И куда теперь? – спросил я, стараясь говорить равнодушным тоном, и непроизвольно скосил взгляд на нескромный вырез, – В таком-то платье?..

- Ну-у… – девушка сделала вид, что раздумывает, – Может, как и советовала Ирея? В киношку?

- Я не очень киношку люблю, – поморщился я. Надеюсь, получилось правдоподобно.

- А я – очень! – отрезала Лея, – А тебе, между прочим, поручили за мной ухаживать!

- Не поручали! – возразил я, – А попросили! И не ухаживать, а… это… занять тебя чем-нибудь. Компенсировать перерыв в игре какими-нибудь развлечениями.

- Ну, вот и будем компенсировать! – решила за меня девушка, – Хочу! В киношку!

- Кого-то ещё позовём? – неуверенно уточнил я, заранее зная ответ.

- Зачем? – предсказуемо пожала плечами Лея, – Вдвоём посмотрим.

- Ну, давай, – обречённо согласился я, – Вдвоём, так вдвоём. Эльга! Давай киношку!

- Какой именно фильм? – холодно уточнил искин, заботливо выращивая прямо из пола два кресла, чтобы можно было разместиться в положении полулёжа.

- Любой, – буркнул я, – Кроме романтических комедий!

- Первый попавшийся! – подтвердила Лея. А вот это уже интересно. Я ожидал, что она выберет романтику. Всякие сопли-слюни в жилетку. И обнимашки-целовашки.

- Хорошо, – согласилась Эльга, – Устроим жребий на выбор из шести миллионов, двести четырёх тысяч, девятьсот шестнадца… уже выбрано! Располагайтесь поудобнее!

И мы с Леей постарались как можно комфортнее расположиться в полукреслах. И, когда сознание начало потихоньку меркнуть, я успел спросить у Эльги, какое кино нам, собственно, выпал шанс посмотреть?

- «Челюсти», – шепнул искин.

И в голове всё померкло.

[1] Термин из правил «большого» тенниса. Для выигрыша гейма надо выиграть минимум четыре мяча: 15-30-40-гейм, но с разницей не менее, чем в два мяча.

[2] Термин из правил «большого» тенниса. Игрок, первым выигравший шесть геймов, при условии, что противник выиграл не более четырёх, считается выигравшим «сет».

[3] Для выигрыша матча необходимо выиграть 2 из 3, либо 3 из 5 сетов, при этом условия выигрыша обговариваются заранее или задаются условиями турнира.

Глава 26. Вот такое кино.

Вы знаете, что такое сниматься в кино?

Представьте, что вы моетесь в бане, а туда приводят экскурсию.

Фаина Раневская.

Пилот Коннор Брунов.

Киношка – это же, по сути, что? Это заочный, молчаливый диалог режиссёра и зрителя. И задача режиссёра, так устроить развитие сюжета, чтобы зритель пришёл к нужной точке. Сам. Как бы там их с режиссёром взгляды не отличались. Ну, вроде как в детской сказке: Красная Шапочка пошла к бабушке по длинной дорожке, Волк побежал по короткой, но оба они в результате попали в бабушкину избушку.

В киношке сложнее. Говорят, до изобретения интерактивного кино, всё было просто. Придумал режиссёр историю, или нашёл хорошего сценариста, подобрал подходящих актёров, и они эту историю изобразили, в меру своего понимания. И в этом виде зрителям показывали. А те уже переосмысливали, применительно к себе. Сейчас не так. Сейчас, при просмотре киношки, ты сам видишь и чувствуешь всё то, что видит и чувствует главный герой. Ты воплощаешься в этого героя. Твой мозг осознаёт себя главным героем! И в этом основное отличие киношки от, скажем, интерактивной игры. В игре ты сам по себе. А в киношке – ты не ты. Для этого перед киношкой вас и усыпляют, чтобы освободить сознание. Кстати, в отличие от прежнего кино, ты свободен в выборе поступков! Сообразно своим склонностям и привычкам. Вот тут-то и начинается главная интрига! Тут-то и начинается игра режиссёра со зрителем! Самый простой пример: вам досталась роль Д’Артаньяна. Вы в него воплотились и чувствуете себя именно Д’Артаньяном. И вы неплохо фехтуете. Превосходно! Ваши бои будут красочны и великолепны! А если вы не знаете, за какой конец шпагу надо держать? Тоже не беда. Ваши противники, в самый напряжённый момент боя, будут совершать роковые ошибки. Или споткнутся, да так, что прямо на остриё вашей шпаги пузом наткнутся, или от первого же удара у них шпага сломается, и они на коленях будут вымаливать у вас пощады. Вот, как-то так. Содержание, наполнение фильма будет разным, а итог одинаковым: враги повержены, подвески королевы доставлены в срок. Даже, если Д’Артаньян верхом скакать не умеет, и его доставят, куда следует, в карете.

А если зрителей двое? И один воплощается в одного из героев, а другой в другого? И у каждого своё жизненное кредо, своё мнение по поставленным вопросам? Режиссёру вдвое сложнее, да нет, втрое! Вчетверо! А если киношку смотрит полный зрительный зал? Вот то-то!

Вы можете несколько раз пересмотреть одну и ту же киношку с разными друзьями, да, что там, просто под разное настроение, и каждый раз сюжет будет новым! А вот результат – предсказуемо одинаковым. Это и есть показатель гениальности режиссёра!

Сегодняшний фильм особыми режиссёрскими изысками не блистал. Я оказался инспектором, который должен обследовать покинутую рыбную ферму, в открытом океане. И разобраться, наконец, почему работники её так спешно покинули? Потому что сами работники ничего сказать не могут – они все пятеро в предынфарктном состоянии, и для спасения их жизни, введены в искусственную кому. Меня сопровождает работница соседней фермы, Лея. Она мне рассказывает, что, да, работников на ферме было, действительно, пятеро. Но с ними был и шестой – гениальный учёный-биолог, который ставил удивительные опыты на рыбах. Пытаясь добиться, чтобы ценные породы рыбы жрали как можно больше, быстрее нагуливая вес. Учёный исчез в неизвестном направлении, вместе со всеми своими записями.

Мы прибываем на микро-подводной лодке на ферму, где нас ждут удивительные картины всеобщего разрушения. Словно тараном по ферме лупили. Даже искин фермы сильно повреждён, чего в принципе быть не может. Разумеется, мы с Леей в шоке и недоумении.

Тут повреждённый искин сообщает нам, что полностью просканировать окрестности он не может, но при сканировании доступных секторов, обнаружена отгрызенная голова учёного. И отгрызена она, судя по всему, одним укусом.

- Ой, мамочки! – испуганно шепчет Лея.

- Ага! – радостно восклицаю я, – Есть шанс разобраться во всём, как следует! Ведь в голове учёного должен быть его чипель!

Искин находит в себе силы отправить один-единственный манипулятор на поиски головы и тот благополучно возвращается. С чипелем. Искин с трудом читает информацию. Оказывается, опыты учёного вышли из под контроля. Случайно. Образцы модифицированной рыбы, с вспрыснутым экспериментальным веществом, попали в открытый океан. Где их сожрала акула. И… тоже стала модифицированной! Теперь она жрёт всё подряд и не может нажраться. Разрослась, зараза, до невообразимых размеров и стала бесконечно агрессивной. Ибо, вечно голодная.

Может, в своей области науки, учёный и был гением, но во всём остальном он показал себя абсолютным профаном. Этот дурак не стал сообщать о катастрофе. Потому что боялся, что проект, которому он посвятил свою жизнь, закроют. Вместо этого он решил самолично убить ту самую акулу. В одиночку. Ага. Ну, я уже сказал, что дурак. Теперь от него осталась только голова.

Сожрав учёного, акула совсем свихнулась. И атаковала ферму. Да так агрессивно, что повредила часть помещений и оборудование. К сожалению, первым пострадал именно искин. Жаль. Ферма осталась, фактически, без защиты и без средств связи с землёй. Теперь понятно, почему персонал решил покинуть ферму. В спешном порядке. И вот, когда они мчались в подлодке к спасению, эта тварь напала на них. От пережитого ужаса все они получили такой нервный стресс, такую психическую травму, что их немедленно ввели в искусственную кому. Ибо, состояние предынфарктное. А меня отправили разбираться. И прикомандировали девушку с соседней фермы. Которая может помочь разобраться с технологией, если потребуется.

Короткое совещание. Искин с грустью признаётся, что не может отправить тревожное сообщение с фермы. Слишком он повреждён. А за монстром нужно устраивать профессиональную охоту. Поэтому, вся надежда на нас с девушкой. Что доберёмся, что сообщим. Ведь злобное чудище может напасть и на соседние фермы. В том числе на ту, где работает Лея. И вот, в самый разгар совещания, ферму сотрясает страшный удар. Искин показывает на виртуальном экране, как мнутся и рвутся переборки, как вода хлещет на системы жизнеобеспечения и затапливает переходы. Нельзя терять ни секунды! Ни мгновения!

Мы с Леей бежим к нашей подводной лодке. Бежать трудно. Даже чипели в голове теряются и путаются, прокладывая маршрут. И я их понимаю. Секунду назад надо было бежать по переходам сектора А, а теперь тот центральный переход смят в лепёшку, и надо бежать в обход, через сектор Б. И бежать приходится уже по колено в воде. И свет предательски мигает, вот-вот погаснет. И постоянное «бам-м-м!!! бам-м-м!!!» снаружи.

Лея бежит чуть впереди, я чуточку сзади. Мы почти добрались. Мы уже рядом. Осталось совсем чуть-чуть. И тут… переход, по которому мы бежим, сминается, словно картонный, как раз в том месте, где находится девушка! И на стенах перехода появляются оттиски гигантских зубов. Это какого же размера должна быть пасть чудовища, чтобы целый переход между челюстей поместился?!

Лея зажата в проходе. Ей никак не протиснуться. Но и монстр не в силах прокусить стенку перехода. Наверное. Потому что, видно, как дрожат стенки, но пока выдерживают натиск. И вдруг…

- А-а-а-а!!! – кричит Лея.

Я вижу, как небольшой кусок переборки лопается, отгибается внутрь и больно полосует девушку по ноге, чуть ниже колена. Хлещет кровь. И вода в дыру тоже хлещет.

- А-а-а-а!!! – не унимается девушка, и с болью смотрит на меня, – Похоже, мы пропали! Если акула почует кровь, она совсем взбесится!

Кто знает, может это-то как раз нас и спасает? Акула совершенно теряет голову. Сквозь образовавшуюся дыру в переборке я вижу, как гигантская тень метнулась в сторону. Быть может, акула берёт разгон? Это шанс для нас! Несколько свободных мгновений.

Я упираюсь спиной в одну стенку, а ногами в другую. Напрягаю все мышцы, так, что кажется, слышу хруст внутри. Но раздвигаю предательницу-переборку так, что Лея умудряется выскользнуть из ловушки. В ту сторону, куда мы бежали. К подлодке.

- Беги! – хриплю я ей, – Беги к подводной лодке! Спасайся!

- А ты? – рыдает девушка.

- Я попробую найти местную, резервную подлодку, – неуверенно отвечаю я, – Обойду по другим проходам. Мне через этот проход не протиснуться, я крупнее.

- Но сзади проход за нами завален!

- Разгребу! – упрямо мотаю я головой, – Не думай обо мне, беги! Времени нет!

Времени, действительно нет. Вода уже по пояс и неумолимо прибывает. Всхлипывая, отчаянно хромая, постоянно оглядываясь, Лея уходит в сторону нашей подлодки. А я пытаюсь придумать новый план. То, о чём я сказал девушке, несбыточно. Мне не пробраться сквозь эти завалы. Времени не хватит. И мы оба это понимаем.

И, пока я раздумываю, страшный удар обрушивается на то место, где только что стояла зажатая переборками девушка. Переборка лопается, меня неудержимо отбрасывает в другой конец прохода, хлещет вода и гаснет свет. Ну-у-у… лично я вижу только один шанс. Да и то, призрачный. Но, другого выхода нет. И я бросаюсь в воду. По направлению к тому самому месту разлома.

План прост. Если тварь сломала переход, значит набрала большую скорость. И проскочила дальше. Пока она будет тормозить и разворачиваться, быть может я успею проскочить из одной части разломанного перехода в другую? Что, «опасно»? А у вас есть другие варианты?!

Плыть пришлось в полной темноте, но когда я вынырнул из обломков, оказалось, что снаружи ферма подсвечивается призрачным, зеленоватым светом. Может, так и положено, может, умирающий искин постарался, но теперь я ясно видел свою цель. Вот он, разломанный переход. Правда, тоже полностью залитый водой, зато уходящий вторым концом вверх. Если доплыву, если сумею добраться до противоположного его конца, где была швартовка подводных лодок, есть шанс, что там осталось немного воздуха. А там буду ждать спасателей. Надеюсь, Лея доберётся до поверхности и поднимет тревогу. А может, чем чёрт не шутит, и вправду там отыщется резервная подводная лодка, принадлежащая ферме? И я сделал несколько мощных гребков к цели. И даже не увидел, а скорее почувствовал, как надо мной скользнула чёрная тень.

Только без паники! Но и медлить нельзя. И я поплыл, быстро, однако, стараясь не мельтешить руками-ногами. Не поднимать волн. И чувствовал, что тень всё ближе и ближе. Проклятье! Мне не успеть! В отчаянии я поднял взгляд.

Это была не акула. Это была мини-подводная лодка. Лея не убежала, она ринулась мне на помощь. Признаться, очень вовремя! И, как хорошо, что в нашей подлодке есть специальный шлюз для аквалангистов! Кое-как, на последнем дыхании, я забрался в шлюз и, наконец-то, вздохнул полной грудью. Даже в голове слегка закружилось. А потом я вывалился из шлюза внутрь подлодки. И увидел, как Лея полулежит в одном из пассажирских кресел, закусив губу от боли. А её нога, кое-как перехваченная чуть ниже колена куском верёвки, сочится кровью. Чёрт, чёрт, чёрт! Получается, что забыв про боль и кровь, забыв про гигантскую акулу, девушка первым делом бросилась спасать меня. И что прикажете теперь делать?

Растерянным взглядом я обшариваю внутренности подлодки. Вот же он! Небольшой шкафчик с красным крестиком на дверце. Первая помощь. Жаль, конечно, что на подводной лодке не такие искины, как на космических кораблях. Тогда бы и делать ничего не пришлось. Искин всё сам бы сделал. Странно, откуда я знаю, какие искины на космических кораблях? Не помню… Ну, да ладно, не до них сейчас. Я бросаюсь к шкафчику и вываливаю всё его содержимое в соседнее кресло. Есть! Есть всё что нужно! И обезболивающее, и нормальный жгут, и бинт, и антисептики. Подожди минутку, Лея! Сейчас я тебя…

И в этот миг ужасающей силы удар приходится по подлодке. Мы с девушкой кубарем катимся, не понимая, где пол, где потолок, и как вообще можно катиться по потолку. В следующее мгновение приходит понимание: акула нас не забыла. Она не оставила нас в покое.

Я бросаюсь к иллюминатору и выглядываю в него, включая наружное освещение. И ноги у меня непроизвольно подкашиваются. Это нечестно! Это не акула! Это мегалодон[1] какой-то! Буквально на расстоянии вытянутой руки от подводной лодки плыла тварь, просто фантастических размеров. Господи! Да у неё только глаз размером с два моих кулака, сложенных вместе! Наша подлодка, хоть и относится к классу мини-подлодок, но, худо-бедно, а почти десяти метров в длину. Так вот, этот монстр был по крайней мере втрое длиннее! И настолько же толще.

И, кстати, яркое освещение чудищу не нравится. Зря я свет включал. Молниеносное движение головой, еле уловимое глазом, и по иллюминатору уже скрежещут ужасные зубы, размером с локоть! Зверюга пытается нас разгрызть!

Скрежет зубов по металлу выводит меня из шока. Я бросаюсь к девушке и начинаю оказывать первую помощь, в спешке рыская по полу, в поисках разлетевшихся медикаментов. Какая там акула ни гигантская, а ей нас не раскусить. Подлодка – это вам не хлипенькие переходы фермы. Тут ого-го, какая броня!

Похоже, гигантская тварь этого не понимала, и вгрызалась в нас изо всех сил. Я как раз успел перебинтовать Лее ногу, пока до чудовища дошло, что нас ни проглотить, ни разгрызть не получится. И монстр отчаянно замотал головой. Прямо с зажатой в зубах подлодкой.

Я успеваю руками прижать девушку к спинке кресла, чтобы её не сильно болтало, а вот мои ноги теряют опору и меня мотает, словно ниточку на ветру. Благо, у меня хороший вестибулярный аппарат и прекрасная устойчивость при тренировках на центрифуге. Кстати, откуда я это знаю? Опять не помню… Ой, да не до этого сейчас! Нам нужно избавиться от этой чуды-юды, пока она из нас остатки мозгов не вытрясла.

В голове сверкает идея. Я дожидаюсь, пока тварь временно затихает, и быстро хватаю баллон с кислородом. И привязываю к нему окровавленную верёвку, которой раньше была перетянута нога девушки. Открываю полностью вентиль и выбрасываю баллон наружу, через шлюз для аквалангистов. И жду.

Акула может почувствовать капельку крови за четыре километра. Неужели она не клюнет на приманку из целой окровавленной верёвки, да ещё прямо под носом?

Под действием вырывающегося газа, баллон хаотично мечется в толще воды, да ещё разбрызгивает пузырьки вокруг себя. И, конечно, привлекает внимание монстра. Зверюга настораживается. И стремительно бросается в атаку на баллон.

Первая атака… мимо! Так повезло, что баллон выскакивает чуть не изо рта гиганта. Газа в нём, кстати, остаётся всё меньше, и он начинает тонуть. Как раз то, что надо! Чудовище разворачивается и уходит в глубину, вслед за баллоном. Спасены?..

Я включаю двигатели и пытаюсь потихоньку удрать. Ах, чёрт возьми! Похоже, акула сильно повредила рули! Подлодка не слушается! Если она и движется, то только вниз, в глубину. А нам-то нужно как раз вверх!

Выхода нет. Кто-то должен починить рули. И этот «кто-то», явно, не раненая девушка. И баллона для дыхания уже нет… Вот ведь, непруха! Подмигиваю девушке, свернувшейся калачиком на кресле, и сажусь возле шлюза. Делаю несколько глубоких вдохов-выдохов и ныряю в шлюз. Свет я, кстати, приглушил. Пусть будет, но не такой яркий, чтобы монстров привлекал.

Ой-ё! Что эта тварь с рулями наделала!

- Ты как? – спросил я, отдышавшись, когда вернулся в подлодку.

Зачем спрашивал? И так видно, девушка вся бледная от потери крови, кое-как в сознании держится.

- Нормально, – отважно солгала Лея.

- Дела плохи, – вынужден был признать я, – Рули ни к чёрту. Придётся сделать вот что. Если эта тварь проглотила несчастный баллон, значит, сейчас этот баллон в желудке у зверюги. И всё ещё выделяет кислород. Думаю, что монстру это не нравится. Думаю, что он мечется от боли в глубине. Значит, какое-то время у нас есть. Я буду выныривать наружу и держать проклятые рули, думаю, две минуты я выдержу. А ты в это время будешь включать двигатели подлодки. Ну, включать секунд через десять, после того, как я нырну и выключать секунд за десять до того, как я должен вернуться. Или, если лодка начнёт двигаться не туда, куда нужно. Это значит, что я рули уже бросил и плыву к шлюзу. Если дорога сюда у нас заняла около часа, значит, мне придётся нырнуть всего тридцать раз! Думаю, это выход. Других выходов я не вижу. Ты как?

- Я справлюсь, – решительно кивает девушка, – Не сомневайся.

- Тогда не будем терять времени! – говорю я и ныряю. Я уже видел ближайшее направление к суше, которое показывал искин.

Вначале всё идёт хорошо. Потом перерывы между моим нырянием становятся больше и больше. Мне всё тяжелее отдышаться. Любой бы устал на моём месте. Но я упрямо ныряю и ныряю, настраивая и с трудом удерживая эти проклятые рули.

Дно в толще воды я заметил неожиданно. Вот его ещё не было видно, а вот оно проявилось. Пусть ещё довольно глубоко, и идёт оно полого, но всё же придаёт уверенности, что скоро всё завершится. Благополучно. Может, вообще, последнее усилие осталось? И, как в насмешку, едва я в следующий раз высунулся из шлюза, как рядом щёлкнули гигантские челюсти, да так, что волной меня обратно в шлюз забросило. Акула вернулась! И, отнюдь, не в благодушном настроении. Да, чего там! Она просто в ярости! С остервенением тварь бросается на подлодку. Её зубы скрежещут по металлу.

- Бедные рули! – думаю я, – Что теперь с ними стало?

И тут происходит такое, что я напрочь забываю о рулях.

Безразмерные челюсти впиваются в подлодку, да так неудачно, что некоторые зубы попадают прямо на иллюминатор. Жуткое зрелище – взгляд сквозь иллюминатор прямо в глотку чудовища! Нет, кстати, само стекло иллюминатора выдерживает. Не выдерживает бронзовая опрессовка. И в образовавшуюся щель хлещет вода.

Мало того! Я ясно чувствую, и искин подтверждает догадку, что взбесившийся гигант утаскивает нас обратно в глубину!

- Лея! – обращаюсь я к девушке, – Только не паникуй! Шанс всё равно есть! Пока монстр занят крупной «добычей», он не будет обращать внимания на всякую мелочь. Вроде нас с тобой. Мне кажется, мы успеем добраться до мелководья, пока эта тварь будет подлодку терзать. Ты готова?

Девушка мужественно кивает головой и поднимается из кресла.

- Подожди, – прошу я, – Сперва маленький эксперимент!

Я выбрасываю из шлюза всё, что попадёт под руки: какие-то ящики, коробки, кресла, тряпки. Акула не обращает внимания на этот мусор.

- Отлично! – улыбаюсь я, – Значит, и нас не заметит!

Мы выбираемся в шлюз и выныриваем. Как глубоко, оказывается, нас уже затащили! Поверхность светлеет далеко-далеко. И мы рвёмся вверх. Сперва осторожно, чтобы не привлечь внимания акулы, а потом изо всех сил, потому что воздуха в лёгких всё меньше и меньше.

- Уф-ф!!! – выныриваем мы на поверхность.

Спасение близко. Рукой подать. Я такое расстояние за пять минут проплыть могу. Но со мной рядом раненая девушка. Блин! Раненая! И, когда вода пропитает бинт, когда кровь попадёт в воду… Думать об этом не хочется. Мы рвёмся к земле. Конечно, один бы я успел быстрее. Но, Лея быстро утомляется. Ещё бы, столько крови потеряла! И мне приходится помогать ей. Ничего, держись, девочка, осталось чуть-чуть.

Ноги нащупывают песчаное дно. Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить, но, кажется, мы спаслись? Для акулы здесь слишком мелко. А мне по грудь.

- Можно встать на ноги, – ободряюще говорю я девушке, – Так легче будет.

- Ох, – искажается болью лицо Леи, когда она пробует встать, – Нога…

Тогда я подхватываю девушку на руки и бреду по дну в сторону песчаного пляжа. Лея доверчиво обвивает руками мою шею. Дно поднимается медленно, но всё же поднимается. Вот мне уже до середины груди, вот уже почти по пояс…

Идти трудно, песчаное дно проседает под каждым шагом, не давая возможности как следует оттолкнуться, руки тоже устали так, что совсем онемели. Мне, знаете ли, совсем недавно, нелегко пришлось! Но я бреду и бреду, сцепив зубы. Не так уж много осталось.

- Конни! – тревожно вдруг вскрикивает Лея, – Брось меня! Беги…

Я оглядываюсь. Нереально громадный, чёрный плавник акулы торчит над поверхностью воды. И вдруг… Она, что, сумасшедшая? Акула набирает скорость. Она рвётся к нам. По мелководью. Похоже, ей наплевать, что её может выбросить на берег и она сдохнет. Она не может примириться, что добыча ускользает. Я неловко бегу к берегу, с девушкой на руках, и непроизвольно, нет-нет, да оглядываюсь. Акула, похоже, уже скользит брюхом по дну. Потому что её верхняя часть показывается над поверхностью. Вот, показался кусок спины, вот уже почти вся спина, тёмно-тёмно-синего цвета, вот, она уже совсем близко, и видна её ужасающая морда, с глубоко посаженными глазами, как будто эта тварь грозно хмурится. А вот она разевает гигантскую пасть, с несколькими рядами чудовищных зубов. А я… а я в изнеможении останавливаюсь. У меня больше нет сил бежать. И я разворачиваюсь лицом к монстру. Мысль одна: если акула доберётся до нас, нужно набраться сил и отбросить девушку в сторону.

Челюсти клацают в двух метрах от нас… в полутора метрах… в метре… ну, кажется пора! Я размахиваюсь… Акула останавливается в полуметре и бьётся в конвульсиях. Зубы монстра скрежещут совсем рядом, кажется, протяни руку, и коснёшься чудовищной пасти. И всё же акула бессильна. Ей не продвинуться и на сантиметр. Фу-у! Спасены! И медленно отпускает нервное напряжение. Всё будет хорошо.

Я облегчённо вздыхаю, поправляю в руках свою ношу, и бреду к земле. Уже, всего лишь, по колено в воде. И, в подтверждение моих мыслей, из-за пальм выныривают флайеры спасателей. Акулу окружают силовые поля. Теперь эта тварь никуда не денется. Хочет, не хочет, а попадётся на стол исследователям.

Я выбираюсь, наконец, на твёрдую поверхность. На руках всё ещё доверчиво прильнувшая ко мне девушка. Волны с лёгким рокотом набегают на ступни ног и отступают прочь. В последний раз я оглядываюсь на монстра. Но, что это? Показалось? Мне вдруг померещилось, что вдали, там, где достаточно глубоко, мелькнул на мгновение совсем крохотный акулий плавник и ушёл в глубину. И в голову закралась коварная мысль: а если эта тварь… самка? А если у неё модифицированный акулёнок?

На этом киношка закончилась, и медленно начало возвращаться сознание. Потому что, чем киношка отличается от интерактивной компьютерной игры? В компьютерной игре всё очень реально, но ты каждый миг сознаёшь, что это всего лишь игра. А в киношке – это именно отключенное сознание. Чтобы ты до конца проникся другой реальностью. Вот, к примеру, почему я не мог вспомнить, откуда я про центрифуги знаю и про космических искинов? А это мне специально так память отключили. Не характер, не привычки с инстинктами, а память. Ну, не знаю, как это выразить, думаю вы меня понимаете.

А когда сознание вернулось полностью, я с удивлением обнаружил, что держу девушку на руках. Словно продолжение фильма. Нет, я знал, что иногда так бывает. И не только так, а и похлеще. Во время киношки, как во время сна, люди делают инстинктивные, рефлекторные движения. И, порой, особенно после романтических фильмов, приходят в себя, в объятиях друг друга. И даже – как бы помягче? – не совсем одетыми. Но я думал, что со мной такого не может быть в принципе! Что я не настолько импульсивный.

- Кхм-м… – неловко кашлянул я и наклонился, помогая девушке встать на ноги.

Лея вставать на ноги не торопилась, продолжая цепляться за мою шею и лукаво поглядывая из-под чёлки.

- Конни! Я и не думала, что ты такой романтичный! – высказалась она наконец.

Я?! Романтичный?! Ну, уж, дудки! Я мягко посадил девушку обратно в кресло и она вынужденно отпустила мою шею. Я распрямился.

- Глупый фильм! – пробурчал я, – Идиотский! Столько режиссёрских ошибок!

- А мне понравилось! – мечтательно закатила глаза Лея, – хотя, признаться, я ужастики не слишком люблю. Но с тобой готова смотреть любые ужасы!

Я застенчиво спрятал руки за спину.

- Это… – я постарался сменить тему, – Вроде как обедать пора. Давай я пойду к себе, пообедаю, а после обеда придумаем чем заняться. Или Ирея освободится и вы свой матч доиграете. Или пойдём потанцуем. Или… ты, кстати, в бильярд хорошо играешь?

- Зачем тебе уходить? – перебила девушка, – Закажем всё в мою каюту и пообедаем. Я приглашаю!

- Ну… Я как-то… Это…

- Не в смокинге? – усмехнулась Лея, – Ничего страшного. Я прощу эту маленькую оплошность! Брось, Конни, будь самим собой! Расслабься!

Я мучительно пытался придумать отговорку и не находил ни одной подходящей.

Лея Старк.

А что? Лично я осталась довольна. Нет, правда, всё получилось весьма забавно, вы не находите?

[1] Мегалодон – вымерший вид гигантских хищных акул.

Глава 27. Крах.

Почему люди бьются головой о стену?

Ведь биться головой об угол гораздо эффективнее.

Анна Гавальда.

Пилот Коннор Брунов.

Я лениво ковырял вилкой. Не то, чтобы еда невкусная, нет. Эльга, как всегда, была на высоте. Но аппетит не приходил, вопреки поговорке. А, вот, Лея, судя по всему, чувствовала себя превосходно. Потому что уплетала за обе щёки и болтала не переставая.

- Ах, Конни, ты думаешь, быть синоптиком легко? Как бы не так! У нас очень сложная профессия. Вот, представь, ты высадился на дикую, необузданную планету. Что надо сделать в первую очередь?

- Приблизить состав атмосферы к земной? – вяло предположил я, – Чтобы дышать без скафандра можно было? Ну, там, насадить сады и пустить планктон в океаны?

- Браво! – беззвучно зааплодировала Лея, – А дальше?

- Заняться погодой? Прорезать крупные материки океанами, чтобы резко континентального климата не было в принципе? Растопить до нужной степени ледяные шапки полюсов? Прочистить и углубить реки и сравнять горы, которые на пути нужных ветров? Сделать орошение пустынь?

- Это делается в предпоследнюю очередь, – улыбнулась Лея, – Так и быть, намекаю: все эти работы будет кто-то делать. А что они будут в это время лопать?..

И она подцепила вилкой весьма аппетитный кусок тунца.

- Ах, да! – спохватился я, – Значит, сначала запускаем стада коров, овец, свиней и прочих домашних зверюшек? И пашем поля под пшеницу?

- А вот это уже в самую последнюю очередь! – фыркнула девушка, – Перед тем, как сдать готовую планету заказчику. Нет, Конни, я же говорила «кушать», а не разводить деликатесы. А это значит, что нужно выбрать или сформировать морское мелководье, огородить его силовым полем от морских хищников и насадить там белковых клубней.

- Ну, и сколько твои работники продержатся на клубнях? – уточнил я, – Неделю? Две? А потом они взвоют и скажут, что им хочется разнообразия. Мяса, рыбы, фруктов… А у тебя фермы не построены! Нет, фермы это не «деликатесы», фермы – это необходимость!

- Да ты что, Конни? – искренне изумилась Лея, – А чем же мы с тобой целый год в полёте кормимся, как не белковыми клубнями?! Или ты думал, что здесь кто-то свинюшек с куропатками разводит? Или, вот, тунцов?

И она вновь подцепила на вилку кусочек рыбы.

- Подожди! – я, признаться, слегка оторопел, – Так ты хочешь сказать…

- Белковые клубни! – отчеканила Лея, – Плюс витамины. И вкусовые добавки.

- Да, ладно! – не поверил я, – Эльга! Что скажешь?

- Всё правильно, – невозмутимо подтвердил искин, – Где бы мне других продуктов на всех набраться? А белковые клубни – самое то. А какие из них «говяжьи» стейки получаются! Пальчики оближешь.

- Не может быть! – я даже отложил вилку в сторону, – Не может быть! Ты мне сама недавно хвалилась: вот, дескать, запечённый рулет из настоящей свинины! Из настоящей! А ты никогда не врёшь.

- Не вру, – подтвердила Эльга, – И тогда это была настоящая, молодая свинина. Только ты забыл, что ты был в гостях у Лучезарной. А Лучезарным положена натуральная еда. У меня четыре громадных отсека забиты самой натуральной замороженной едой. Особо бережным образом замороженной, между прочим. Исключительно для Лучезарных. Ну, и для их гостей.

- Я же говорю, – подхватила Лея, – Натуральная еда, все эти поля и фермы, это уже перед самой сдачей планеты. Когда ждём Лучезарных с инспекцией. А до этого, зачем заморачиваться? Для обычных людей – белковые клубни.

- Да, брось, – поморщился я, – Одно дело, на космическом корабле. Когда пространство ограничено и вообще… не набирать же фермеров в состав экипажа! И другое дело – на планете. Где вполне можно организовать и фермы, и поля, и устричные садки, и что там ещё нужно…

- А ты думаешь, на Земле люди едят что-то другое? – удивлённо уставилась на меня Лея, – Конни, ты неисправимый оптимист! На Земле более двадцати миллиардов человек! Прокормить их с обычных полей и ферм нереально! Даже, если половину планеты распахать и половину океанов отвести под подводные фермы. А как планету распашешь, если должны быть и парки, и леса, и природные заповедники? Нет-нет, Конни, не сомневайся: фермы и поля есть. Но они только для Лучезарных. И для их приближённых. И, если останется, то для детей.

- А, кроме того, я замечательно готовлю! – без ложной скромности заявила Эльга, – если бы не сегодняшний разговор, ты и не догадался бы, что ешь белковый клубень, а не клубнику в сливках.

- Как?.. И клубника?..

- Всё! Конни, всё что ты ешь – это всё из белковых клубней! Плюс витамины, красители и ароматизаторы.

- А как же, вот, к примеру, рыбьи косточки?..

- Могу повторить, – почему-то обиженно сказала Эльга, – Если с первого раза не дошло. Всё, что находится на этом столе, кроме посуды и столовых приборов с салфетками, всё сделано из белковых клубней. Плюс витамины…

- Да, нет же! – перебил я её, – А мёд? А варенье? А молоко, в конце концов?!

- Повторяю, – Эльга говорила уже совершенно механическим голосом, – Всё, что находится на этом столе…

- Да, понял я, понял… – вновь перебил я её, – Значит, натурпродукты только у Лучезарных…

- Ну, на то они и Лучезарные! – бодро прокомментировала Лея, – Наши мудрые предводители! Нас много, а их единицы! Что ж мы, не выделим им горстку деликатесов? Нашим хранителям и правителям?!

А мне почему-то стало… обидно. Вот, до знакомства с Иреей, до её откровений, я, наверное, вполне разделил бы восторг Леи по поводу наших вождей и предводителей. Теперь же… А ведь это только про еду. Взять, к примеру, жильё. Никто не скажет, что дома у людей плохие. Хорошие дома. Красивые. Уютные. Заботливые, в конце концов. В этих домах не нужно думать про быт или про порядок. Дом сам тебя обслужит, накормит, напоет и приберёт за тобой. Развеселит и развлечёт. И всё же, это только дома. А у каждого из Лучезарных – дворцы на десятки гектаров. Я помню, раньше даже гордился, что у просветлённых вождей человечества такие дворцы. Тьфу!

- Кажется, я сыт, – буркнул я, мрачно оглядывая великолепно сервированный стол.

Лея внимательно посмотрела на меня поверх стакана клюквенного морса, который она с удовольствием пила, и с сожалением отставила стакан.

- Ты там что-то спрашивал про бильярд?..

Нет, ну до чего прилипчивая девчонка! Ведь видит же, что я не в духе.

- Ну, пошли в бильярд… – тяжело вздохнул я, поднимаясь.

- Пошли! – счастливо кивнула головой Лея, вставая.

И вдруг охнула и рухнула опять на своё кресло.

- Что? – всполошился я, – Что случилось?

- Ерунда, – вымученно улыбнулась девушка, – Фантомные боли. Так бывает, после киношки. Помнишь, мне там по ноге сильно резануло? А сознание-то было выключено! Ну, и подсознание посчитало, что это не киношка, а истинная правда. Не волнуйся, скоро пройдёт. Всего пара часиков, и всё встанет на свои места.

- Нет, этот режиссёр, это скотина какая-то! – выругался я, – Мало того, что фильм дурацкий, так теперь ещё мучайся из-за него!..

- Не обращай внимания, – повторила Лея, – Чем меньше обращать внимания, тем быстрее пройдёт. Пошли, Конни!

- Пош…

И тут сердце дало сбой. Оно стукнуло так тревожно, что я невольно вскочил и схватился за грудь.

- Конни?! – вслед за мной тревожно подскочила Лея, забыв про свою ногу.

А я не мог понять, в чём дело. Вдруг остро потребовалось увидеть Ирею. До дрожи, до боли. Я дёрнулся туда, дёрнулся сюда, и наконец решился.

- Лея, извини меня, – торопливо пробормотал я, – Но, давай как-нибудь в следующий раз? А сейчас… дела! Очень… срочные дела! Прости!

И я выскочил из каюты. Лея выскочила вслед за мной.

- Конни! Я чувствую, что у тебя что-то случилось! Что-то чипель передал? Ты себя плохо чувствуешь?

- Нет-нет, но… мне надо бежать! Срочно!

- Я с тобой!

- Ну…

Ой, не до неё мне сейчас! Но и ругаться некогда.

- Эльга! Срочно лифт! Особого назначения!

- Напоминаю, пилот, – как назло, Эльга говорила неторопливо, вальяжно, – Напоминаю, что лифт не предназначен для пассажиров…

- Я сказал, «срочно»! – рявкнул я в сердцах, – После будешь нотации читать, после!

- Ну, если вы настаиваете, пилот…

Мне кажется, или стенки лифта росли слишком медленно?..

- Куда прикажет пилот? – и сколько сарказма! Нет, с Эльгой надо провести профилактическую беседу! Но, после, после!..

- К Ирее Свенсон! Живо!

- Лучезарная приказала оставить её в покое! У неё важный эксперимент.

- Плевать, что она приказывала! – совсем взбеленился я, – Я сказал, к Ирее Свенсон! Немедля! Да, быстрее же, быстрее! Вот, чёртова железяка!

Похоже, Эльга на «железяку» обиделась. Потому что рывок был таким, что меня с ног чуть не свалило. Да и Лея еле удержалась, ухватившись за меня. Так и ехали. И опять же, по моим ощущениям, медленно. Слишком медленно! Или у меня так сильно сердце зачастило? Что время стало не идти, а тянуться?

- Оу, пилот, а вы оказались правы, – внезапно прокомментировала Эльга, – У Иреи Свенсон внезапно возникли проблемы.

- Какие?! – хрипло спросил я.

- А мы уже прибыли, сейчас сами увидите, – уклонилась от ответа Эльга.

Стены лифта растаяли и я, действительно, увидел.

Они стояли перед ней всей толпой. Вся команда корабля. Во главе с капитаном. Только пилота Макгрегора не было, наверное сейчас Иван в рубке управления. А перед ними стояла одинокая, но гордая Ирея. Стояла, величаво задрав подбородок и глядя на толпу сверху вниз. Как это у неё получалось, ума не приложу, учитывая, что тот же Джим Торсон больше двух метров роста. И капитан не маленький. И всё же они глядели на неё снизу вверх, а она, наоборот, взирала, словно королева, сверху вниз.

- Таким образом, – зло цедил слова капитан, – Мы обвиняем вас, Лучезарная, в превышении полномочий, в безрассудстве, которое привело корабль на грань гибели! Вы постоянно лезете управлять кораблём, не имея ни малейшего представления об этом!

- Между прочим, я пилот второй категории, – холодно бросила ему в лицо Ирея, – И имею допуск к управлению кораблями любого класса. Было бы странно не иметь такого допуска, если ты относишься к семье Одиннадцатого, не правда ли, капитан?

Капитан поперхнулся. Но быстро оправился.

- Всё равно! Вы проявили преступную безответственность, заставив нас лезть в Закрытую зону! И что в результате? Погибли люди! А люди – это наша главная ценность! Кто же этого не знает?

- Ты не знаешь, – горько подумал я, – Что у Лучезарных за главная ценность. Власть у них главная ценность!

И, несмотря на такие правильные, в общем-то, мысли, сердце сжималось от опасения за девушку. Я пока так и не понял, чего хочет капитан. Чего хочет толпа.

- И что? – всё так же холодно перебила капитана Ирея, – Ты же знаешь, что дела Лучезарных разбирают только сами Лучезарные. Не тебе решать степень моей виновности.

- Я отвечаю за корабль! – взвился капитан, – И за людей на этом корабле! И не могу гарантировать, что корабль останется цел, а люди живы, пока вы тут ходите, где хотите и творите, что ваша левая пятка захочет!

- И что? – надменно повторила Ирея.

- А то! – капитан задышал часто-часто, – Эльга рассказала мне, что вы сделали с пассажирами! У вас это называется «перевести в промежуточное состояние». Вот и мы переведём вас в промежуточное состояние! До самого прибытия на планету! А там передадим в руки представителя Лучезарных, и пускай они сами с вами разбираются! Эльга! Выполнять!

Не сознавая, что я делаю, я рванулся вперёд. И неожиданно был сильно схвачен за плечо. Лея ухватила меня крепко. Даже не подумаешь, что это хрупкая девушка.

- Тш-ш-ш, Конни! Не торопись!

- Не уверена, что имею полномочия это сделать, капитан, – мрачно произнесла между тем Эльга, – Дело вот в чём. Лучезарная имеет право запретить мне следить за ней. И неоднократно этим правом пользовалась. Я не могу гарантировать, что за это время она не сделала себе инъекции вакцины. Что не стала такой… особенной, с перестроенным организмом. Это значит, что если я ударю её слабым разрядом, как обычного человека, я её не переведу в «промежуточное состояние», а причиню боль. Что категорически запрещено моим протоколом. Но, если я ударю сильно, а Лучезарная не вакцинирована, то это может оказаться не «промежуточным состоянием», а смертью. Что тоже категорически запрещено моим протоколом. Нет, капитан, такое решения я принять не могу.

- Вы вакцинированы, Лучезарная? – прямо спросил капитан.

- Не скажу! – ухмыльнулась ему Ирея и обвела взглядом всю толпу, – Говорите, что человеческая жизнь, это главная ценность? Кто из вас решится дать приказ Эльге, понимая, что может убить человека? И не просто человека, а Лучезарную? Кто возьмёт на себя такую ответственность?

- Гениально! – успел подумать я, – Прямо, как Иисус: «Кто из вас без греха, пусть первый кинет камень[1]»… Думаю, никто не рискнёт взять на себя такую ношу.

- Я! – мрачно отозвался капитан, – Я беру на себя ответственность! Эльга! Я приказываю…

- Нет! – закричал я, бросаясь вперёд, – Нет!!! Я не позволю!!!

Треснул кусок рубашки и я вырвался из рук Леи. И встал рядом с Иреей. В боевой позе ю-тай. Скажу честно: было страшно. Потому что я пошёл против всех. Это вам не с кошкой или медведем драться. Это против людей. И я сознавал, что синяками здесь дело не кончится. Всё гораздо серьёзнее. И всё же стоял, оскалясь, закрывая девушку своей спиной.

- Вот! – мрачно ткнул пальцем в мою сторону капитан, – Это тоже ваша безответственность! Ведь мальчик совсем голову потерял! Он же всерьёз влюбился! А вам ли не знать, что у такой любви нет будущего. Как вы можете так с ним поступать, Лучезарная?

- Наши отношения с пилотом Коннором вас не касаются! – отчеканила Ирея.

- Эльга! Я даю тебе разрешение, – устало махнул рукой капитан, – Я принимаю ответственность на себя. И это… убери Коннора отсюда подальше. Ни к чему ему подобные зрелища.

Из стен выхлестнулись щупальца, которые, буквально, спеленали меня. Я рвался так, что жилы на шее трещали, я хрипел от натуги, я глупо дёргал ногами, но, конечно же, всё было напрасно. Эльга – это вам не какой-то кошак или медведь. Это Эльга! И вокруг начали расти стены. Но я успел увидеть, как ослепительно-ярко хлестнуло разрядом, как поперёк девушки пролегла чёрная полоса, словно от удара плетью, как она, без крика, молча, начала валиться на пол, но Эльга успела подхватить её другими своими щупальцами. И вокруг мёртвой Иреи тоже стали расти стены. А потом я потерял сознание.

Лея Старк.

Как он рванулся из рук! А, ведь я ожидала! И всё же не удержала. Наверное, правда, что любовь придаёт сил. Нет, но как он рванулся!

[1] Евангелие от Иоана, 8:7. Пилот Коннор цитирует фразу не совсем точно.

Глава 28. Отступление-4.

Пуля очень многое меняет в голове, даже если попадает в задницу.

Аль Капоне.

Прошла уже почти неделя после памятного разговора, а Одиннадцатый всё ещё был мрачен. Он прекрасно понимал, что проиграл. Не понимал, только, почему. Ведь он готовился к этому разговору! Все козыри были у него на руках. И эффект неожиданности, тоже был на его стороне. И всё же он проиграл. Не он вырвался из цепких лап Первого. Это Первый милостиво позволил ему покинуть Землю. Пригрозив напоследок. И Одиннадцатый был мрачен.

С другой стороны, нет худа без добра. Это тоже урок, который стоит усвоить до капли. Он же будет управлять новой сверхдержавой? Будет. И подобное не должно пройти без выводов. Да и козыри свои Одиннадцатый показал не все. Не все!

Старик хмуро усмехнулся. Что будет делать Первый? Ловить! Его, Одиннадцатого, ловить. Перекроет все космодромы, частым гребнем будет прочёсывать всю Солнечную систему, перешерстит всю информационную сеть, выискивая лазейки, оставленные Одиннадцатым. И… ничего не найдёт! Потому что, не судьба!

А ему, Одиннадцатому, судьба улыбнулась. Кстати, почему Одиннадцатому? Пора привыкать к новому имени: Первый! Ну, ладно, пока не выскользнет окончательно из поля зрения, побудет Одиннадцатым. А потом… он придумает. Цифры, это скучно. Может, Величайший? Или, какой-нибудь, Светозарный? Он решит. Потом. А сейчас – за дело! Судьба второго шанса не даст.

Судьба… Вот, спрашивается, кто мешал Второму, который контролирует фундаментальную науку, сразу заявить на Совете, о великом открытии? Что добились, наконец-то, его мозголомы и головастики нуль-перехода? Что даже практически сделали переброску какого-то количества массы вещества через пространство? С Земли на Луну. Но, теоретически, можно сделать это на любое расстояние. Абсолютно на любое! Правда, с ограничениями по массе. Четыреста девяносто восемь килограммов. И ни грамма больше. И это эпохальное открытие переворачивает всю космонавтику! Теперь не нужны большие грузовые корабли. Достаточно разведчиков. Прилетает разведчик на новую планету, устанавливает станцию нуль-перехода и – опля! – полезли из станции специалисты по освоению планеты и роботы-манипуляторы. А разведчик дальше полетел. Найдётся уже, кому станцию обслуживать. Кому новый мир создавать.

Почему же Второй не доложил? А он, мать его, хотел к дню рождения Первого сюрприз сделать! А день рождения через полтора месяца! Чем не судьба?

Одиннадцатый, когда узнал об открытии, даже затрясся. Дворцовый искин его валерьянкой отпаивал и успокоительное в вену ширял! А потом он выкрал этих мозголомов, прямо из под носа Второго. И тот уже не мог доложить обо всём Первому, потому что дрожал. Потому что не углядел, не предусмотрел. А Одиннадцатый этих учёных обстоятельно допросил. В смысле, расспросил. Он устроил, что-то вроде торжественного симпозиума. Ну, или научной конференции, кому как нравится. С выступлениями, с овациями, с наградами, с подробным изложением материала. Смешно, эти головастики даже не поняли, что их украли! Хотя недоумевали, почему не могут связаться с семьями. А потому, что Одиннадцатый зону связи жёстко перекрыл. Так, что чипелей, которые в головах у этих учёных, никакими силами не найти. Но самих головастиков Одиннадцатый утешал тем, что после симпозиума, когда будет полный триумф, они, конечно же, с семьями свяжутся, и будут героями планетарного масштаба. А те и поверили, придурки!

Знал Одиннадцатый, знал, что разработки и чертежи у Второго остались, что бросил Второй на эти разработки лучших из лучших, учеников тех, кто у него на трибуне сейчас распинается. Но тут главное не сам факт открытия, а время. И действовал Одиннадцатый на опережение.

В кратчайшие сроки построили ему эти мозгоклюи действующий прототип станции нуль-перехода. И подготовили всю проектную документацию. Энергии, оказывается, для этого нужно!.. С другой стороны, что значит энергия, для того, у кого есть аннигилинги? Тьфу, и растереть!

Тут же была послана гравиамма на Табиру. И неприметный корабль-разведчик, вставший в местные доки для ремонта, перестал излучать волны протеста и бунта, а стал, наоборот, излучать волны, от которых чипели и их хозяева пришли в полное смирение и покорность. А ещё ремонтники получили чертежи и приказ: срочно выполнить работу по этим чертежам и разместить полученный результат всё на том же корабле-разведчике.

А тут подоспела умело спровоцированная беда: недалеко от Солнечной системы взорвался аннигилинг корабля-мусорщика, который собирал блуждающие метеориты, чьи траектории могли показаться подозрительными. Сам мусорщик уцелел чудом. И, разумеется, Одиннадцатый приказал всем кораблям, находящимся в пределах Первого, Второго и Третьего кольца от Земли, направить свои аннигилинги для проверки на полигоне. А полигон устроил… правильно, недалеко от своего дворца! И вот уже три недели станция нуль-перехода исправно перебрасывает на Табиру неучтённый груз. Тот самый, искин-полиморф. Сорок тысяч тонн.

Груз не маленький, учитывая слабую пропускную способность. Одиннадцатый серьёзно раздумывал, не построить ли вторую станцию, а может, и третью? И… не рискнул. Это же втрое больше мощности нужно! Нет-нет, пусть медленно, зато незаметно. И уже три недели, круглосуточно, раз в тридцать секунд, станция-передатчик заглатывала порцию в четыреста девяносто семь килограммов. На целый килограмм меньше максимальной загрузки!

Одиннадцатый рассчитал верно, когда выпрашивал неделю у Первого. Хотя знал, что Первый эту неделю потратит на поиски корабля. Не найдёт он корабля! Прошла неделя, и отправка остатков драгоценного груза завершилась. Как и биообразцов и всего остального. А сам Одиннадцатый медлил. Нет, опыты на живых организмах провели сразу же, иначе и затевать всё смысла не было. И мышки, и собачки, и шимпанзе, все проскочили нуль-переход благополучно. И всё же, и всё же… Это, как ни крути, безмозглые зверушки. Можно, конечно, попробовать переместить и человека, да, хоть, того же головастика, но тут возникает проблема. В голове головастика чипель. Появись лишний человек на Табиру, чьё появление невозможно объяснить прибытием космического корабля, местный планетарный искин сразу же поднимет тревогу. И не просто тревогу. Он отправит гравиаммы во все концы, да ещё и в автоматическом режиме, без дополнительных согласований. И это понятно. Не может человеческий чипель взять, и появиться. Это потом-потом, когда нуль-переход станет нормой, в протоколы искинов внесут нужные изменения, а пока – проблема. И Первый всё поймёт. И отправит приказы во все концы. И его прибытия на Табиру уже будут ждать. Значит, нельзя. Значит, рискованно.

Да, когда через нуль-переход пройдёт Одиннадцатый, всё будет точно так же. Но, ему будет уже всё равно, куда и какие гравиаммы отправятся. Он, максимум, через сутки с Табиры стартует. В неизведанные дали. И пусть его хоть вся Вселенная ищет. А пока никого отправлять нельзя. И Одиннадцатый осторожничал, всё откладывал свою отправку. И понимал, что эта осторожность может ему боком выйти. Первый сиднем сидеть не будет. Если он поймёт в чём дело, если Второй проболтается не вовремя, то ему конец. Первый найдёт способ взять его за жабры на Земле. Живым. И тогда Одиннадцатый будет проклинать каждый миг своей оставшейся жизни.

А потом он понял, что время кончилось. И не спрашивайте, как понял. Почуял. Проинтуичил. Лучезарные с плохой интуицией долго не живут. И Одиннадцатый решился. Включил таймер дворца и зажмурив глаза, шагнул в кабину нуль-перехода. И вышел из такой же кабины, но уже на корабле-разведчике, пришвартованном в доках Табиру. А ровно через пять минут дворец Одиннадцатого оглушительно взорвался. Погребя под обломками всю научную конференцию. Разметав в пыль станцию отправки нуль-перехода. Поставив в тупик и заставив глубоко задуматься Первого. Во всяком случае, до получения гравиаммы из звёздной системы звезды Лейтена.

Одиннадцатый твёрдым, уверенным шагом, скрывая внутреннее ликование, прошёл в кабину капитана. Получилось! Получилось! Сейчас он пересядет на корабль, в котором прилетела внучка, загрузит бесценный груз полиморфа и немедленно стартует. Наверняка внучка уже распорядилась о полной заправке. Может быть, имеет смысл загрузить в трюмы и этого разведчика? А что? Вполне может пригодиться.

Капитан вскочил и встал по стойке «смирно». Выпучив глаза.

- К какому причалу пришвартовалась «Утренняя звезда»? – уточнил Одиннадцатый.

- Ни к какому, – растерялся капитан, – «Утренняя звезда» ещё не прибывала на Табиру.

- Как?! – опешил Одиннадцатый, – Не может быть! Ты просто пропустил момент прилёта корабля! Живо! Связь с главным диспетчером Табиры!

Буквально, через три минуты выяснилось, что капитан был прав. «Утренняя звезда» на планету не прибывала. Одиннадцатый закусил губу до крови. Это проигрыш. Твою мать, это проигрыш! Это конец. Жалкий, бесславный конец. Ничего не сказав капитану, Одиннадцатый круто развернулся и ушёл в отведённую ему каюту.

Глава 29. Арест, который не арест.

Тюрьма выгодно отличается от могилы тем, что ее двери когда-нибудь откроются.

Аль Капоне.

Я уныло бродил взад-вперёд по своей каюте. Капитан приказал Эльге поместить меня именно туда. И от этого казалось, что ничего не произошло. Те же берёзки, та же мягкая травка под ногами, та же услужливая Эльга, которая готова выполнить любой каприз. Только выход из каюты оказался под запретом. Поэтому я бродил, меряя шагами не слишком просторное помещение и смотреть на берёзки было тошно.

- Конни… – в который раз начал чипель.

- Молчи! – перебил я его, – Сказано молчать, вот и молчи!

- Но, чипель прав! – вмешалась Эльга, – В том смысле, что капитан сказал чистую правду. Лучезарные никогда – слышишь, Коннор? – никогда не роднились с обычными обывателями. Только с другими Лучезарными. Хочешь, я расскажу тебе историю этих родов, начиная от третьей мировой?

- И очень может быть, что это выдуманная история, – горько признал я, – Как и сама история про третью мировую. Ты же слышала, что рассказывала Ирея?

- Слышала, – признала Эльга, – Но вот, про то, что Лучезарные роднятся только с Лучезарными – истинная правда. Понимаешь, у них Первый так дело организовал, что тот, кто не подчинится, тот теряет статус Лучезарного. И становится обычным человеком. И вся его семья тоже. И это им так страшно, что ни один не рискнул ослушаться. Да они и сами, в кругу семьи, друг за другом следят. Боятся. А то, что роднятся в узком кругу… так при современной медицине весь генофонд так подчищается, что наследственных болезней можно не опасаться. Извини, Коннор, но это правда: будущего у вас не было.

- Ну и что? – возразил я, – У нас было настоящее! У нас была любовь!

- А ты уверен, что эта любовь была взаимной? – коварно спросил искин.

- Не уверен, – поник я, – не уверен. Но я-то любил! Искренно, чисто, нежно. Всей душой! И верил, что меня любят в ответ.

- Точно, верил?

- Ну… порой сомневался. По тем же причинам, о которых ты рассказываешь. Сомневался и… снова верил! Потом снова сомневался. Но потом опять верил! Ну, не знаю. На словах это получается глупо. А на деле – это любовь! Потому что, когда я касаюсь её руки, я чувствую как эта рука вздрагивает в ответ и тянется ко мне. Да, что там, «касаюсь». Когда вижу её… видел… Нет, Эльга, это любовь! И даже не спорь со мной!

- Значит, придётся постараться про эту любовь забыть, – вздохнула Эльга, – Затолкать её поглубже. Чтобы остались только воспоминания. Чистые, светлые, но воспоминания. А?

- Не могу! – с отчаянием выкрикнул я, – Не получается! Она перед глазами, как живая стоит! Слушай, Эльга, а может, она ещё жива? Может, если впрыснуть вакцину…

- Прости, пилот. Но я не ошибаюсь. После такого разряда в живых остаться невозможно. Даже для тех, кто вакцинирован. Это был приказ капитана, про такой мощный разряд. И он взял ответственность на себя. Вот он-то как раз и ошибся. А я не ошибаюсь.

- Ну… хоть пусти на мёртвую посмотреть. Попрощаться.

- Тоже нельзя. Ты же понимаешь – приказ. Зато, всё другое можно. Хочешь, я тебе обстановку в каюте сменю? Хочешь, чаю заварю? Настоящий, цейлонский…

- Который из белковых клубней…

- Да, нет же! Я же говорю: настоящий, цейлонский! У меня в запасе осталось. Для Лучезарных. Но, по старой дружбе, могу и для тебя. А?

- Не надо! – я резко развернулся и упал на траву, обхватив руками голову, – Не надо. Ничего не хочу.

- А, кстати! – оживилась Эльга, – Кроме запрета на твой выход из каюты, других запретов не было!

- И что?

- А то, что не было запретов для посетителей! К тебе посетитель, пилот!

- Это кого ещё чёрт принёс?..

- Да, вот же…

Ну, конечно. Кто же ещё? Лея… как её? Старк. Яркая, нарядная, красивая. Кокетливая и соблазнительная. Я вздохнул и отвернулся. Меня она не возбуждает. Увы. Не там она себе пару ищет. Кстати! Я потрогал левое ухо. Серьга всё ещё болталась там. Вот и пусть болтается! Моё сердце занято! Точка!

- Привет! – и голос у неё красивый, с переливами. Задорный голос.

- Привет…

- Конни! Как я тебя понимаю!

Хм, в самом деле?

- Я тоже так напугалась, когда это… произошло.

Почему «тоже»? Я не напугался. Просто, словно душу из груди выветрило. И осталась пустая оболочка.

- А потом, когда мне сказали, что Ирея совсем погибла…

Кто же тебе это сказал? Это, между прочим, закрытая информация! Мы даже про инопланетный крейсер пассажирам до сих пор правды не рассказали. А там погибших вон сколько было!

- … я подумала, что ты так переживаешь, что надо тебя поддержать. Вот. И пришла.

- Спасибо…

- Нет, правда, Конни, ну не убивайся ты так. Я знаю, ты сильный. Возьми себя в руки! Ты справишься!

- Я постараюсь…

- Я знаю, что тебе надо! Тебе надо отвлечься!

А тебе надо оставить меня в покое! Прилипала! Надеюсь, я это не вслух?..

Лея аккуратно подсела ко мне рядом и легонько толкнула в бок кулачком:

- Слушай, может, сходим куда? Я договорюсь!

- Не надо. Не хочу…

- Ну, ты же так сам себя изведёшь! Эй, Конни! В конце концов, есть на свете и другие девушки. Не такие уж и плохие, если поближе присмотреться.

- Ага! – я раздражённо посмотрел на Лею и процитировал:

- Как много девушек хороших!

Но слушай, друг, протри очки –

У них зелёные глаза и вертикальные зрачки...[1]

Не знаю, откуда я это помню. Наверное, в глубоком детстве прочитал и, почему-то, запало в память. Сказал, и сам смутился. Глупо это получилось. Глупо и грубо. Девушка меня хочет подбодрить, утешить, а я… Скотина я.

Лея несколько секунд рассматривала меня расширенными глазами, а потом вдруг всхлипнула. И я с раскаянием вспомнил, что как раз у неё глаза зелёные! И она вполне может принять всё на свой счёт. Нет, правда, нехорошо получилось. И что теперь делать?

- Извини, – пробормотал я, – Я ничего такого… Ты чего?!

Девушка откровенно плакала, уткнувшись в моё плечо.

- Эй, Лея, ты не подумай… – совсем растерялся я, – Ты красивая, привлекательная и всё такое… И это… Ты ещё встретишь свою любовь… А я, того…

- Обними меня! – строго потребовала вдруг Лея.

- Что?!

- Обними меня! И покрепче!

Хм!.. Я осторожно сжал ладонями девичьи плечи.

- Не так! Страстно! Ты же романтик, Конни!

- Прости, Лея! Но на это я не способен. Во всяком случае, пока. В моём сердце до сих пор жива любовь. И – не поверишь! – я до сих пор надеюсь. Глупо, правда? А ничего с собой поделать не могу. Вот, послушай моё сердце. У всех оно говорит: «тук-тук… тук-тук». А у меня: «Ирея-Ирея-Ирея». И мне его не переспорить. Прости…

- Правда? – подняла на меня заплаканные глаза Лея, – Вот, прямо, правда-правда?

- Правда! – горько выдохнул я.

- Тогда… пошли!

Девушка порывисто вскочила и схватила меня за руку.

- Куда? – сумрачно поинтересовался я, не торопясь подняться.

- Туда, куда я тебя поведу. Ну-ка, живо поднялся! И пошли!

- Мне нельзя, – пожал я плечами, – Меня капитан арестовал. Я под арестом.

- Можно! – возразила Лея, – Во-первых, капитан уже сам забыл, что тебя арестовывал, а во-вторых… да подними ты, наконец, свою задницу! А во-вторых, со мной тебе можно куда угодно! И не только можно, а и нужно. Пошли!

- Как ты не понимаешь? – поморщился я, неохотно вставая, – Меня Эльга не выпустит. Дверь каюты не откро…

Дверь каюты плавно растаяла. И за дверью был не привычный коридор. А совсем другие переходы. Это что, Эльга всю мою каюту использовала вместо лифта? Зачем?!

- Да, пошли же, наконец! – активно подталкивала меня в спину Лея.

И я невольно сделал шаг из каюты. Не драться же мне было с девушкой? А потом ещё шаг. И ещё. Так, стоп! Где же мы, всё же, находимся? Ага! Это экспериментальный сектор! И Лея толкает меня прямо к дверям биологической лаборатории. Хотелось бы знать, зачем? Надеюсь, она не собирается на мне эксперименты ставить? А с другой стороны… плевать! Мне теперь на всё плевать! И я решительно шагнул внутрь растаявшей двери.

Лея Старк.

Ну, что ж. По крайней мере, я старалась.

[1] Цитируется Генри Лайон Олди.

Глава 30. Сплошной обман.

Поразительное сходство женщины с человеком не должно вводить Вас в заблуждение.

Франсуа де Ларошфуко.

Пилот Коннор Брунов.

Первое, что привлекало внимание в лаборатории – это огромный, во всю стену, объёмный виртуальный экран. На котором, – если я правильно разбираюсь! – отображался процесс деления клетки. И клетка вполне себе нормально делилась. Во всяком случае, с моей точки зрения. Но, стройная рыжеволосая девушка в белом халатике, стоящая в полумраке перед экраном – лаборантка, наверное? – наблюдала за происходящим, словно видела чудо, не отрывая взгляда, сцепив кулачки у груди. А потом лаборантка оглянулась на нас. Сердце у меня громыхнуло и остановилось.

- Конни! – радостно воскликнула Ирея, – Ты видел?! Она живая! Эта клетка – живая!

И она ткнула пальцем себе за спину, на экран.

Я открыл рот, но сказать ничего не смог. Так и стоял с открытым ртом.

- Господи! Волчонок! Как я рада! И тебе рада, и тому, что клетка живая, тоже рада!

- К-к-как?! – сумел я выдавит из себя, – Как ты выжила?!

- Ты только не нервничай, ладно? – нежные руки обвились вокруг моей шеи, – Всё хорошо. Я тебе сейчас всё объясню. Хм! С чего бы начать…

- С начала! – решительно предложила Лея у меня из-за спины.

- Ну, хорошо, – согласилась Ирея, – Начнём с начала. Ты уже знаешь, что мы с дедом решили положить основу новому человечеству. И, вот, как ты думаешь, что будет при этом самое сложное?

- Подобрать планету для жизни?

- Нет. При желании, любую планету можно приспособить для жизни. Отбуксировать на нужное расстояние от светила, подобрать нужную массу для регулировки силы тяжести, залить водой в нужной пропорции… ну и так далее.

- Ага! Мне Лея уже примерно рассказывала.

- Лея?! Ах, Лея… Хм! Ну, про Лею чуть позже. Давай пока про планету. Так вот, планету можно приспособить любую. Была бы энергия. А энергией мы овладели так, что можно считать её неисчерпаемой. Так что же будет сложным?

- Долететь до этой планеты? – признаться, я чувствовал себя глупо. Убитая на моих глазах девушка спокойно стояла и задавала мне вопросы.

- Да, долететь сложно, – согласилась Ирея, – Сложно в том смысле, что лететь, быть может, потребуется десятки лет. И всё это время в ограниченном пространстве… Бр-р-р!!! Но, понимаешь, Конни, ты сам придумал прекрасный выход. Не догадываешься? А всё просто. Перевести будущее новое человечество в «промежуточное состояние». Тогда никто и не почувствует тяжести перелёта. Ну, кроме экипажа, конечно. Но, экипаж – он на то и экипаж. Короче, для остального человечества эта проблема – уже не проблема. Тогда что считать проблемой?

- Не знаю, – поморщился я, – Я не думал над этими вещами. Может, не сойти с ума? Может, проблема быстро размножиться, чтобы покорить природу на этой планете? Может, найти среди пассажиров столько учителей для этого размножающегося человечества? Ведь, здесь в основном специалисты другого профиля. А учителей мало.

- Почти в точку! – восхитилась Ирея, – Только называется это чуточку по другому. Это называется проблема кадров. Был в истории такой политик, который так и сказал: «Кадры решают всё!»[1]. И это, действительно, самая серьёзная проблема. Но дело не в учителях или других специальностях. Дело в организаторских способностях. Вот, представь, Конни, что у тебя тысяча человек. И все они специалисты… ну, скажем, в области физики. И ты организуешь физическую лабораторию. Кого ты поставишь начальником лаборатории? Кого руководителями направлений? Кто будет контролировать ход работ в этой лаборатории? А?

- Откуда же я… хм! Наверное, руководить лабораторией будет самый известный? Самый головастый? У кого предыдущих работ и публикаций больше? У кого опыта меньше, но тоже достаточно, те возглавят направления… Ну, как-то так…

- Многие так думают, – вздохнула Ирея, – И все они ошибаются. Нет, руководителем надо ставить не самого головастого, а самого уважаемого! И плевать, сколько у него публикаций! Главное, чтобы с ним считались остальные и не смели ему перечить. Во всяком случае, перечить без повода, только чтобы потешить самолюбие. Это называется «быть лидером». И лидерские качества уже триста лет никак у людей не проявлялись. Мало того, если они проявлялись, то их давили. Конечно, кроме как у Лучезарных. Там наоборот, без лидерских качеств не выжить. Но у простых людей – ни-ни! Сейчас на Земле за этим следят чипели. И тормозят слишком ретивых. Но, мы-то собираемся строить другое общество? Где чипели прямо в жизнь не вмешиваются? И там лидеры позарез нужны.

Я это к чему? Я это к тому, что после трёхсот лет обработки сознания людей, было совершенно непонятно, осталось ли вообще у человечества такое качество. И мы с дедом хотели провести эксперимент. Чтобы узнать будут ли проявляться эти качества, как они будут проявляться и, самое главное, у кого они будут проявляться?

Вот ты, Конни – лидер. Что ты глаза таращишь?

- Лидер, – подтвердила из-за спины Лея, – И романтик.

Я коротко оглянулся. А за «романтика» она ещё ответит!

- Лидер-лидер, – повторила Ирея, – Даже не сомневайся. Готов лезть на рожон, не боишься брать ответственность на себя, не пасуешь перед трудностями, берёшь под защиту остальных… Тут только одна проблема. Вдруг это общее свойство всех влюблённых? Ну, говорят же, что любовь – это особое состояние человека. Повторяю: мы уже забыли это слово, и забыли что оно значит. Нам нужно было проверить лидерство у обычных людей. В массе. И я готовила эксперимент. Но тут случилось, что случилось и весь мой материал для эксперимента лежит сейчас замороженный, переведённый в «промежуточное состояние». И что я должна сказать деду?

Нет, я понимаю, что, рассуждая объективно, времени для экспериментов у нас ещё целый вагон. Но, дед-то этого не знает. И если я заявлю, что эксперимент не проведён, он будет очень зол. Очень. А дед у меня… э-э-э…

- Суров, – подсказала Лея из-за спины нужное слово.

- Да! Суров, – согласилась Ирея, – Даже я не хотела рисковать, не выполнив его задание. И, что прикажешь делать? И тогда я придумала другой эксперимент! Короткий, но яркий. И результаты его ты видел. Капитан тоже оказался лидером. Он не побоялся взять ответственность на себя. Тяжёлый груз ответственности, между прочим!

- Теперь может возникнуть новая теория? – насмешливо спросил я, – Что лидерами могут быть две категории: влюблённые и те, кто раньше занимал ответственные посты? Вроде капитана? Они лидеры, потому что и раньше вынуждены были всё за всех решать?

- Ты думаешь? – забеспокоилась Ирея, – Блин! Весь эксперимент псу под хвост! Надо было вывести капитана из экспериментальной группы!

- Ты так и не рассказала, как осталась живой, – напомнил я.

- А? Ну, это просто! Не могла же я и впрямь рисковать своей жизнью при проведении эксперимента? Вот был бы деду подарочек! Нет, капитан произносил свою пламенную речь не передо мной.

- А перед кем? – разинул я рот.

- Это была Эльга, – улыбнулась Ирея, – Она же полиморф? Она может принять любой вид, любую личину. Ну, вот, она стала мной. На время. И героически «погибла» в ходе эксперимента. Капитан, кстати, очень переживал. Пока мы ему и другим членам экипажа память не почистили. Кстати, Конни, учти, никто из них ничего не помнит! Если ты полезешь к ним с расспросами, тебя сочтут сумасшедшим.

- А вдруг капитан догадался? – поинтересовался я, – И разыгрывал комедию? Вдруг он по мельчайшим признакам понял, что перед ним не девушка, а неживое существо?

- Ну, ты же про меня не догадался? – хихикнула из-за спины Лея.

- А?! – у меня глаза полезли из орбит.

- Ну, волчонок, не сердись, – прижалась ко мне плотнее Ирея, – Мы просто решили проверить, заметно это или нет. А проверить больше было не на ком. Только на тебе.

- И…

- И «познакомили» тебя с девушкой. Которая, на самом деле, тоже Эльга. Это реплика с одной пассажирки, которая сейчас в «промежуточном состоянии». Её зовут Салли Донован, и она, действительно, синоптик.

- И она, правда, чересчур худощава, – добавила Лея, – После твоих мыслей об этом, я чуточку скорректировала тело.

- А почему эта… – я ткнул пальцем в Лею, – не назвалась тем же именем? Салли?

- Ну-у… – мечтательно протянула Лея, поднимая глаза к потолку, – Тут был простор для творчества. И я вспомнила один старый-престарый фильм ещё до эпохи интерактивных фильмов. Назывался он «Звёздные войны», но это не важно. Важно, что была там такая звёздная принцесса. И звали её… правильно, Лея. И я подумала, что будет забавно, если я, звёздный искин, назовусь именем звёздной принцессы. Поэтому – Лея. А фамилия… На одном из древних языков слово «старк» означает сильный, мощный, богатырский. Совсем, как я! А ещё это слово очень созвучно слову «стар», что означает «звезда». И тогда получается «Лея звёздная». То есть, опять же «звёздная принцесса». Любопытная аналогия?

А я стоял, уставясь на искина, который посмел подшучивать над своими хозяевами, и не находил слов. Так и стоял с отвисшей челюстью.

- И, кстати, – Лея подмигнула, – Я не могла повлиять на киношку! У меня нет воображения. Я же искин! То есть, вся киношка – это творение твоё, Конни, твоего воображения. Ну, и немного режиссёра, конечно. Ты романтик, Конни!

Да, твою ж мать!

- И когда мы убедились, – виновато продолжила Ирея, – что ты искренне веришь, что перед тобой настоящая девушка, тогда мы и пошли на эксперимент. В котором Эльга «убила» Эльгу. Смешно, правда?

- Обхохочешься! – мрачно заявил я, – Мне осталось непонятным только одно. Почему эта Лея, которая на самом деле Салли, которая на самом деле Эльга, которая… я уже запутался! Так вот, почему она до меня домогалась?

- Домогалась? – сдвинула брови Ирея, – Эльга! Ты?.. Домогалась?!

- Я вела себя так, как должна была вести себя настоящая Салли, – виноватым голосом пояснила Эльга.

И у меня на душе сразу полегчало. Это не Ирея меня провоцировала. Это Эльга сама. Или не сама? Или Ирея продолжает со мной играть? Сам чёрт не разберётся в женских интригах!

- А почему Лея жаловалась на фантомные боли в ноге? Якобы, после киношки. У неё не может быть фантомных болей!

- Я знала, что происходит с Лучезарной. Моя задача была оградить тебя от этого зрелища. Увести в сторону. Кто же знал, что ты так проинтуичишь? Что побежишь, куда не просят? Вот я и пыталась тебя задержать. Всеми доступными способами.

- А почему…

- Слушай, Конни, давай забудем об этом? – Ирея вновь крепко прижалась ко мне, – Я же вижу, тебе это неприятно? Наплюй! Наплюй и забудь. Ты только посмотри, что тут творится! Она живая!

И Ирея вновь ткнула пальцем в сторону экрана. Там уже был плотный комок из нескольких клеток. И клетки продолжали делиться.

- И что там необычного? – я хотел отстраниться от девушки и… не смог. Вместо этого обнял её, – Что такого интересного тут происходит?

- Это химера! – торжествующе возгласила Ирея.

- Химера? – напрягся я.

- Химера, это существо, соединившее между собой генетически разнородный материал, – пояснила Ирея, – Например, здесь соединились заяц и лошадь.

- Как?!

- Не поверишь! Я применила ту самую вакцину! Способность выживать в невероятных условиях дала невероятные результаты! То, что не должно было выжить, выжило! Она живёт и делится!

- А откуда здесь зайцы и лошади?

- О! У нас на борту целый склад биологических материалов! – похвалилась Ирея, – Мы можем целую планету заселить земными животными. И ещё останется. Есть и человеческие клетки. Но дело не в этом.

- Подожди! – перебил её я, – Человеческие? Ты имеешь в виду замороженную мужскую сперму? Женских клеток, наверняка, нету?

- Почему нету? Есть. Помнишь, я говорила тебе о «маленьком хирургическом вмешательстве», для того, чтобы девушка могла вести активную половую жизнь? Как бы тебе это… Понимаешь, большинство мужчин думают, что если ребёнок растёт в матке, то там он и зарождается. Но это не так. У девушки есть яичники. Там хранятся в зачаточном состоянии будущие яйцеклетки. Не так, как у мужчин. У мужчин сперма возобновляется. У женщин – нет. Сколько природа дала при рождении, больше уже не будет. Так вот, при соответствующем гормональном всплеске, одна из яйцеклеток просыпается и начинает расти. И этим подавляет рост остальных. И, когда она достаточно созреет, она соскальзывает в фаллопиеву трубу, это такая трубка, которая соединяет яичник и матку. А там уже ждут сперматозоиды! И именно там, в фаллопиевой трубе, происходит оплодотворение. И в матку яйцеклетка попадает уже оплодотворённой. Ну, если, конечно, сперматозоиды вообще будут и будут достаточно активны. А в матке яйцеклетка делится и растёт. А если не делится и не растёт, то эндометрий, это такая слизистая оболочка, на поверхности матки, отторгает бесплодную яйцеклетку, которая и выходит из организма вместе с небольшим количеством крови. «Красные дни».

Так вот, если применить маленькое хирургическое вмешательство и вживить в фаллопиеву трубу микрозонд, то всё происходит не так. При гормональном всплеске этот зонд активизируется и ждёт. Встречает пробудившуюся яйцеклетку. И тут же проводит этакую ферментацию. Как бы тебе?.. Попроще?..

Видишь ли, яйцеклетка обладает двумя оболочками. Одна из них называется «лучистая корона» или «лучистый венец», а вторая – «блестящая оболочка». Лучистую корону один сперматозоид пробить не в силах. Её надо сперва размягчить и разрыхлить. Для этого у сперматозоидов есть соответствующие ферменты. Но нужно этих ферментов много. И сама «корона» потому так и называется, что отходит лучами. То есть, словно ёжик иголки растопырил. Не сильно-то и пробьёшься. Но вот, один из сперматозоидов пробился сквозь «корону» к «блестящей оболочке». Здесь проще. Один справится. Потому что, всего-то и надо, чтобы рецепторы сперматозоида вступили во взаимодействие с лигандами на блестящей оболочке. Простейшее узнавание, по принципу «свой-чужой». И… добро пожаловать, друг! Мы тебя ждали! А теперь представь, что будет, если туда же доберутся другие сперматозоиды? Их же вокруг кишмя кишит! Оу! Ни-и-изя! И происходит, так называемая, картикальная реакция. Блестящая оболочка меняет свой состав и становится совершенно непроницаемой для других сперматозоидов. Абсолютно!

Ну, ты понял? Этот микрозонд своими ферментами обманывает яйцеклетку. Заставляет её провести картикальную реакцию без проникновения первого сперматозоида. Яйцеклетка – вполне жизнеспособная яйцеклетка! – становится, словно бронированной. Получается, как скорлупа, только мягкая. Ни один, даже самый реактивный, сперматозоид не пробьётся. А яйцеклетка совершает обычный путь, какое-то время живёт в матке, и, поскольку не происходит деления, выводится из организма. Вполне живая! До трёх дней ещё может прожить, даже без дополнительной защиты. Только благодаря той самой оболочке. Но, этого не нужно. Потому что домашние искины прекрасно знают, что делать с такой яйцеклеткой. Мгновенная криозаморозка – и в хранилище её! Ибо, ценнейший генетический материал.

Мало того! Когда девушка надумает рожать, из всех собранных яйцеклеток будет отобрана лучшая, и только потом с ней начнётся работа. А потом её же посадят вновь в матку. Уже очищенную и оплодотворённую.

Между прочим, каждая девушка, даже если она из Лучезарных, должна сдать на хранение в генофонд некоторое количество своих яйцеклеток. Так же, как и юноши должны сдать свой генетический материал. Ты же сдавал свой материал, Конни?

- Сдавал, – слегка покраснел я, вспомнив процесс сдачи «материала».

- Правильно. Но ты сдал один раз, потому что в одной пробе уже миллионы сперматозоидов. В норме – около сорока миллионов. А девушки вынуждены сдавать свой материал несколько раз. Хотя это ничуточки не больно. В смысле, не больнее, чем обычный менструальный процесс.

Я глубоко задумался. А потом поднял глаза:

- Значит… если есть в наличии генофонд человека, если химера лошади и зайца живёт, то можно сделать и химеру…

- Тс-с-с! – прижала палец к губам Ирея, – Вслух этого нельзя! Для Эльги это может стать непереносимым шоком! Подобные эксперименты – дело далёкого будущего. Я и этот зародыш скоро уничтожу. Ибо, нефиг! Но то, что ты сказал, точнее, о чём подумал – это очень перспективный путь для человечества! Очень! Слух, как у лисицы, глаз, как у орла, сила, как у муравья…

- Как у муравья?..

- Муравей поднимает травинку в десять раз тяжелее собственного веса, – снисходительно пояснила Ирея, – Ты можешь поднять бревно в десять раз больше собственного веса, Конни?

Я на миг представил, что передо мной не Ирея, а гигантский муравей. И меня слегка замутило.

- Твою мать! – сказал я.

А точнее, я выразился более грубо. Но, не скажу, как.

[1] Из выступления И.В. Сталина 04.05.1935 в Кремлёвском дворце перед выпускниками военных академий.

Глава 31. Скорее!

Бываю часто не в себе, когда бываю не в тебе.

Я просто невменяемый, когда я невтебяемый!

Владимир Вишневский.

Пилот Коннор Брунов.

На дежурство я шёл с опаской. Как-никак, я встал против всего экипажа. В боевую стойку За это, знаете ли, по головке не гладят. И, хотя Ирея уверяла, что всё забыто, верилось в это с трудом. Как такое забудешь?

- А! Коннор! – благодушно улыбнулся капитан, – Молодец! Хвалю! Стал являться на дежурство за десять минут. Эй, ты чего такой усталый? Ты что, всю ночь в хоккей играл? Хе-хе!

- А может, и в хоккей! – весело подмигнула мне Нелли Грубер, сидящая в кресле дежурного пилота, – Дело-то молодое! Самое время поиграть… в хоккей!

В другое время я бы попробовал отшутиться. А сейчас не получилось. Я был в шоке и в растерянности. Они… они и вправду ничего не помнят! Значит… значит то, о чём говорила Ирея, это не выдумка. Иначе, откуда бы ей это знать? Нет, не выдумка.

И мне было не до смеха.

- Эй, пилот! – участливо спросил капитан, – Ты смену отдежурить в состоянии? А то я быстренько замену найду. Вон, Иван Макгрегор давно не дежурил.

Вчера он дежурил! Только капитан забыл об этом. Как забыл обо всём, что произошло.

- Нет-нет, – хмуро отказался я, – Всё в порядке. Я в норме.

- Ну, смотри… Смену разрешаю.

Я уселся в кресло пилота, любезно освобождённое Нелли, и взглянул на экран. Всё зелёное. Все показатели. Как хорошо! Не надо напрягаться, не надо ничего выдумывать, не надо жилы рвать.

- Смену принял.

- Смену сдала.

- Ну и молодцы, – мягко улыбнулся капитан, – Удачного дежурства, Коннор!

- Спасибо…

Дверь за спиной мягко прошелестела два раза, выпуская капитана и Нелли, и я позволил себе широко зевнуть. Аж до хруста в челюсти. Да, ночью был ещё тот «хоккей».

* * *

- Ну, не сердись, Конни, – вчера обняла меня Ирея, услышав, как я заматерился, – Ну, поверь, задача Эльги была одна – отвлечь тебя, чтобы ты не оказался свидетелем эксперимента с экипажем. И всё!

- И всё, – грустно подтвердила из-за спины Лея. Или как там её?

- А всё остальное эта железяка сама напридумала. Дура! Не давала я ей команды тебя соблазнять.

- Не давала, – прошептали из-за спины.

- Брысь! – рассердилась Ирея, – Брысь с глаз моих! А ты, Конни, не сердись, милый!

- Я… не сержусь! – выговорил я с трудом, задыхаясь, – Я… у меня чипель не выдержал, сломался!

- Я?! Сломался? – офигел чипель, – Я в порядке!

- Должен был гасить… ну… всякие проявления… а он не гасит… зараза!

- Правильно, что не гасит! – улыбнулась Ирея, прильнув ко мне всем телом, – Молодец, что не гасит! И – о, да! – я даже через твои форменные штаны чувствую: не гасит!

- А… почему?! – не выдержал я, и догадался, – Ты… ты опять Эльга?!

- Глупый! – жарко дыхнула мне в щёку Ирея, – Я не Эльга! Я Ирея! Клянусь! А искин не может дать ложной клятвы. А про то, что искин не гасит, как ты думаешь, откуда я всё так подробно знаю про «маленькое хирургическое вмешательство»?

- Ты…

- Да. Я тоже не железная, Конни. Я тоже тебя хочу, волчонок!

- Ну, тогда… может, я и не муравей, но сила во мне есть! Есть во мне сила!

И я подхватил девушку на руки. Я закружил её по лаборатории, сметая по пути всякие колбы и пробирки. А она хохотала, как сумасшедшая. А потом я усадил её прямо на лабораторный стол и целовал её губы, шею, ключицы, медленно расстёгивая платье, пуговка за пуговкой. А она целовалась в ответ и шептала что-то нежное и непонятное.

А потом мы каким-то чудом оказались в спальне Иреи. Не иначе, Эльгины штучки! И меня захлёстывают волны жгучего желания, но я не даю им вырваться на волю, а выпускаю постепенно, не торопясь. И чувствую, как девушка в моих руках тоже постепенно воспламеняется.

Наши поцелуи становятся всё неистовей, руки всё более нескромны, а дыхание прерывисто. Я целую вершинки груди, и Ирея, дразняще выгибаясь, сама подставляет их под поцелуи. И я вижу, как призывно и страстно бьётся жилка у основания шеи девушки. И прохладные пальчики Иреи скользят по моему животу, вызывая в ответ сладкие спазмы.

Пьянящий аромат духов сводит с ума. Какие-то, восточные пряности? Не знаю, не помню, какие именно, но возбуждают, до дрожи в руках! И я мягко прижимаюсь губами к тёплым, округлым коленям. И они медленно раскрываются, словно створки устрицы, открывая прекрасную жемчужину.

А потом мы качаемся на волнах страсти, то взмывая к небесам, то падая в бездну. И снова взлетаем к самым звёздам…

И, утомлённые, падаем на простыни. Но снова тянемся друг к другу, шепча нежные и безумные слова. И опять мой кончик языка начинает выписывать сложные восьмёрки на её нежном, розовом ушке. Ирея блаженно закрывает глаза, и по моей спине, вскользь, пробегают её пальцы. А потом её руки обхватывают меня и сильно прижимают к девичьему телу. И я снова схожу с ума от возбуждения…

* * *

Хм! Если коротко, то ночью мы так и не сомкнули глаз. Вот, такой вот, «хоккей».

Я снова сладко зевнул и с завистью представил, что девушка сейчас как раз отсыпается. Не то, что я.

- Привет, волчонок! – сонно прозвучало от дверей, – Ты ушёл, а я заснуть без тебя не могу. Кто бы мог подумать?

Ирея подошла ко мне, плюхнулась на кресло, заботливо выращенное Эльгой, прямо рядом с креслом пилота, и уютно положила голову ко мне на плечо.

- И вообще, – проворчала она, – Не волчонок ты! А динозавр. Слонопотамище! Нет, надо же? Всю ночь, всю ночь… Я же теперь чуть хожу, еле ноги передвигаю. Вон, Эльга меня сюда на спецлифте везла… Иначе и не дошла бы…

- А… Эм-м…

- А было хорошо! – счастливо мурлыкнула Ирея, ещё уютнее пристраивая свою голову на моём плече, – Ах, как было хорошо! Мр-р-р…

- Фу-у! – облегчённо выдохнул я, тоже пытаясь пристроиться поудобнее.

- Может, вам подушки под спину… пилот? – это Эльга. А сколько сарказма!

- Ты мне смотри! – лениво парировала Ирея, – Добрешешься! Заботливая ты моя…

А я сонным взглядом скользил по зелёным строчкам экрана. Пока… Я даже подпрыгнул.

- Конни! Что случилось? – насторожилась Ирея.

- Это что?.. – ткнул я пальцем в виртуальную пустоту экрана.

- Это скорость, – меланхолично ответила Эльга, – Стыдно не знать такого, пилот.

- Я вижу, что скорость. Почему она такая?! И почему, если такая, то горит зелёным?!

- А!.. Всё просто, – равнодушно пояснила Эльга, – Вчера, во время эксперимента, когда Лучезарная возбудила весь экипаж… ну… капитан тоже был возбуждён… и он про многое сильно ругался. Нехорошими словами. В том числе, что скорость чересчур высока. И приказал снизить до стандартной: двенадцать световых. Я и снизила. И сейчас наша скорость, согласно приказу. Почему бы мне её выделять другим цветом? Всё в норме.

- Как «в норме»? – подскочила со своего места Ирея, – Эльга, сука! Я ж тебя!.. Своими руками!.. На переплавку!.. Ты почему молчала, зараза?!

- А почему я должна кричать? – удивилась Эльга, – Приказ капитана выполнен, другого приказа не было… Я искин, а не капитан! Какие ко мне претензии?

- Мы же опоздаем! – Ирея, буквально, побледнела, – Мы же, твою мать, опоздаем!

- Нагоним… – неуверенно сказал я.

- Когда?! – яростно повернулась ко мне девушка, – И как?!

- Ну… чуточку прибавим…

- Конни, – устало вздохнула Ирея, – Давай я тебе задам задачку. Только не надо долго думать и решать её с иксами и игреками. А так, попробуй оценить навскидку.

Итак: один мужик собрался из одной деревни в другую. Но ногами идти ему было лень. Ехал на попутках. Первую половину пути его везли на волах. Это было вдвое медленнее, чем он шёл бы пешком. Зато вторую половину пути его везли вскачь на тройке! С бубенцами! В двадцать раз быстрее, чем пешком! Как ты думаешь, сколько он выгадал времени?

Ну, если не раздумывать, а так, прикинуть… Разделить на два и умножить на двадцать…

- Он приехал в десять раз быстрее? – попробовал угадать я.

- Хрен там! – рявкнула Ирея, – Он не выиграл! Он проиграл! Первую половину пути его везли в два раза медленнее, чем пешком. Это значит, что он потратил столько же времени, как если бы пешком прошёл весь путь! Как бы быстро его не везли вторую половину пути, это всё пошло в чистый минус! Понимаешь, Конни?! Опоздание очень трудно наверстать! А иногда, вообще, невозможно!

- Твою мать! – дошло и до меня, – Эльга! Ускоряемся! Срочно!

- И не просто ускоряемся, – мрачно добавила Ирея, – Сколько там, критическая скорость? Двадцать «це»? Ускоряемся до девятнадцати и девять!

- Лучезарная! – даже у Эльги голос дрогнул, – Техническое ограничение, до восемнадцати с половиной…

- А мне плевать! Мы ускоряемся до девятнадцати и девять десятых! И только попробуй что-то вякнуть! Ну?! Что нужно сказать?!

- Выполняю… прошелестело покорное.

- Не слышу!

- Выполняю ваш приказ, Лучезарная!

- Смотри мне! То она, понимаешь, моего парня отбить пытается, то она, понимаешь, про скорость молчит! Ещё и зелёным подсвечивает! У, железяка тупая!

Эльга благоразумно промолчала.

- Скажи спасибо, что я усталая, – всё ещё распалясь, продолжила Ирея, – И вообще, в хорошем настроении. А то бы я тебя…

- Спасибо.

- Что?! Ты что себе позволяешь?!

- Вы приказали сказать «спасибо». Я сказала.

- Тупорылая железяка! – гневно задышала Ирея, – Нет, ты слышал, Конни?! Она ещё и издевается!

- Она не издевается, – примирительно сказал я, – И скорость растёт. Всё в порядке.

- Какое «в порядке»? Эльга! Прогноз опоздания?

- Около трёх дней. Даже на максимуме скорости.

- Вот видишь, Конни?! Три дня! А что скажет дед?! А что с нами, вообще, будет?!

Я увидел, что Ирея близка к истерике.

- Всё будет хорошо, – сграбастал я её в охапку и бережно прижал к себе, – Не волнуйся. Всё будет хорошо.

Ирея Свенсон, Лучезарная.

Волчонок мой! Он и не знает, что ради него я пошла на нарушение своего же принципа.

Тогда, в подземелье, дед успел меня выручить. Наверное, ждал чего-то подобного и караулил. Хотя, почему «наверное»? Однозначно – ждал!

Он появился, словно ниоткуда, холодный, спокойный. И не стал кричать и буянить. Он явно повторил чужие слова:

- Не по понятиям поступаешь!

И Первый неожиданно смутился. Внешне это никак не проявилось, но я почувствовала эту мгновенную заминку. А потом Первый криво усмехнулся:

- Во времена Ивана Грозного тринадцатилетние девочки считались вполне зрелыми!

- Да, – согласно кивнул головой дед, – Хорошо, что мы не в те времена живём.

- Ты прав, друг мой, – проскрипел Первый, но в тоне его слышалась угроза, – Не будем торопить события. Напомни мне, когда твоя внучка достигнет совершеннолетия?

- Я уверен, что ты помнишь, – спокойно возразил дед, – У тебя абсолютная память. А если не помнишь, то сейчас тебе твой чипель это подсказывает.

- Ну, хорошо… подождём. Но я хочу регулярно видеть твою внучку на наших… праздниках. Пусть и не принимает участия, но присутствует! Ты понял меня, друг мой? Ты хорошо меня понял?

Не дожидаясь ответа, Первый круто развернулся и словно растворился в темноте. А его «тени», ухмыляясь, уже протягивали мне обрывки одежды.

- Так надо, Иреюшка, – печально вздохнул дед, когда мы остались одни.

Точно те же слова он повторил, когда я впервые увидела «представление» на «празднике». Показывали средневековье. Охоту на ведьм. Пытки и последующее сожжение. У меня тогда душа ушла в пятки и меня долго тошнило от страха.

Хуже всего то, что «представление» давала семья Четвёртого. И все они в этом «представлении» сами участвовали. С удовольствием. Включая сына Четвёртого, Грэга.

А потом «ведьмы» и «ведьмаки» устроили шабаш. И это было столь отвратительно и мерзко, что меня опять тошнило. Вот, скажите, какая мне разница, что на этот раз одежду с меня содрали не мрачные «тени», а весёлые и счастливые «Лучезарные»? Со смехом, с шутками-прибаутками. А потом меня лапал Грэг, потными, липкими руками, теми самыми, которыми он пять минут назад… Фу-у!

- Но, почему, почему, дед?! – надрывалась я, – Зачем это надо? Кому?!

- Это надо нам, Лучезарным, – спокойно и строго отвечал дед, и опять я чувствовала, что он повторяет чужие слова, – Чтобы мы помнили: мы не быдло! Чтобы знали: все остальные люди – стадо, и нам доверено это стадо вести к светлому будущему. Чтобы во имя светлого будущего для всех, не роняли слезинок по отдельным человечкам. А к этому надо привыкнуть. Вот и… привыкаем.

А ещё этот Грэг был моим будущим женихом. И выбора у меня не было. Только Грэг.

- Лучезарных мало, – пояснял дед, – Мы простых людей из быдла в свою семью не берём. Иначе сами перестанем быть Лучезарными. Это закон. Значит… значит, приходится жениться и выходить замуж только в своём, узком кругу. А это опасно. Несмотря на тщательную генетическую проверку и чистку, риск наследственных заболеваний ещё есть. А значит, должна быть чёткая очерёдность, кто за кого и кто на ком. Развлекаться можешь с кем хочешь. Например, на оргиях. Оргии, они для того и оргии, чтобы с кем хочешь. Но дети – только от мужа. А муж – определён ещё до твоего рождения!

Вот этот Грэг и был моей будущей судьбой. Красивый, как бог, и с чёрной душой демона. У всех девушек-Лучезарных он вызывал восторженное восхищение, и только у меня – отвращение до глубины души. Я задыхалась и дрожала в его руках. Но не от страсти, как думал он сам и окружающие. А от омерзения.

Спасением оказалось одно: в отличие от остальных Лучезарных, я не торопилась вживлять микрозонды. А чипели у мужчин-Лучезарных оказались так же настроены, как и у всех людей. То есть, подавляли их потенцию, если девушка имеет хоть малейший риск беременности. На меня подозрительно косились остальные, даже дед уговаривал, но я, прямо с той, первой своей оргии, мысленно поклялась себе, что никогда! ни за что! ни под каким видом!.. Клянусь! На всю жизнь!

А вот теперь не выдержала. Мне так не хватало волчонка! Было всё: и тепло его рук, и мягкое прикосновение губ, и нежные ласки… которые завершались ничем! И я видела, как страдает от этого волчонок. И, почему-то, страдала сама. Настолько, что плюнула на все свои клятвы. И – не пожалела!

* * *

Бли-и-и-ин! Только бы не опоздать! Что будет, если мы опоздаем?! А мы явно опоздаем! Что скажет дед?! Бли-и-и-ин!!!

Глава 32. Нервы-нервы.

Нервы у меня, хотя луженые,

Кончилось спокойствие навеки.

Эх, вы мои нервы обнажённые!

Ожили б – ходили б как калеки.

Владимир Высоцкий.

Пилот Коннор Брунов.

- Ну, вот, прилетает поручик Ржевский на новую планету. Сделал вокруг пару кругов – не видно живности ни на земле, ни в воде, ни в воздухе. Ладно, думает, может под землёй какие-никакие червячки? Приземляется возле огромной скалы. Глядь – пещера. Он туда. А оттуда вылезает такая огромная, мохнатая крокодила, смотрит на него всеми шестью глазами, в затылке чешет, и сама себе под нос бормочет:

- Не-е-е… Это не чудится! Я такой кракозябры, даже после литры не выдумаю! Наверняка, монстр инопланетный!

- Да он же телепат! – догадался Ржевский, – Мысли мои читает!

Ирея вежливо засмеялась. И тут же вновь помрачнела. Мы катастрофически опаздывали. И, чем больше мы опаздывали, тем больше мрачнела девушка. И никакие анекдоты не помогали.

- Ну, пошли к аквариуму? – расстроенно предложил я, – Я видеть не могу, как ты хмуришься!

- Не-е… надоело…

Вчера, видя, как Ирея сидит понурая, я поднатужился и придумал развлечение. Сам придумал! Правда, вспомнил при этом про Лею Старк.

Рыбы! Аквариум! Я стребовал с Эльги здоровенный кусок полиморфа и огромный аквариум с чистейшей, прозрачной водой. И мы лепили с Иреей рыбок. Точнее лепила Эльга, но по нашим мыслеобразам. Самых разных. Разноцветных. Полосатых вдоль и полосатых поперёк. И в шахматную клеточку. Тонких и стремительных, как кинжалы, и толстых, неповоротливых, круглых, как футбольный мячик. Потом догадались пустить ма-а-аленькую такую акулу, которая агрессивно гонялась за обитателями аквариума. Бесполезно! Тонкие рыбки легко её обгоняли, а толстые неожиданно выпускали из себя иглы, и акула сама убегала от них. А потом пошло-поехало! Появились рогатые рыбы, бронированные рыбы, об которые акула чуть зубы не поломала, рыбы, стреляющие иголками… рыбы, бегающие по дну и рыбы с крылышками… рыбы, которые так ловко меняли окраску, что становились совершенно невидимыми в прозрачной воде… рыбы с густой гривой, которая, словно у медуз, могла парализовать хищника… электрические рыбы… Это пока ещё были рыбы, или, хотя бы, похожи на рыб! А потом пошли водные жители, не похожие ни на одну земную тварь.

Вот лежит на дне кусок дерева. Ни дать, ни взять – коряга. А если подплыть поближе, коряга начинает засасывать сквозь себя воду, да так активно, что прямо маленький водоворот получается. Бедная акула еле вывернулась. Прямо перед внезапно распахнутой громадной пастью, чуть не со всю корягу размером, утыканную вместо зубов стальными иголками.

Вот качается студенистая масса, наподобие прозрачного резинового мешка. В неё с размаху влетает стремительная рыбка-кинжал и… не может выбраться! Она сама загнала себя прямо в желудок студенистой рыбки. Впрочем, по сути, это и есть один сплошной желудок. Куда ни попади, всё в желудке окажешься.

Не знаю, наверное так себя чувствовали боги-демиурги, которые творили мир, по представлению древних. «Мы сотворили вот такую хрень, и это хорошо! Давайте-ка сотворим хрень ещё покруче!».

Вот и мы, творили и творили, заставляя мозги работать на пределе. И это было замечательно! Мы смеялись и шутили. Добрых часов шесть, а то и больше, мы провозились возле аквариума, не замечая, как летит время. А потом мне стало жалко бедную, голодную акулу, и я сотворил обычную рыбку, вроде селёдки. И скормил её акуле.

- Ты нечестно играешь, – надула губки Ирея, когда заметила это, – Акула должна была сама догадаться, как себя накормить. Это же борьба за выживание! Пусть победит сильнейший!

И, как я потом ни извинялся, наша затея прекратилась сама собой.

А теперь она снова куксится и мрачнеет. А мне больно на это смотреть. И анекдоты не помогают.

- Эльга?.. – мысленно.

- Попробуем, – на стене передо мной, словно отражение в зеркале, проявилось хитрое лицо Леи и подмигнуло мне, – Попробуем!..

- Э-э-э… Ирея! Ты не против, если я пойду поиграю? У меня до сих пор квест «Семь ключей» не пройден. А уже скоро год, как летим.

- Иди, – мрачно буркнула девушка, – Играй.

- М-м-м… А ты не поможешь? Хоть капельку? Понимаешь, так-то я не дурак, но вот, проклятый квест…

- Да чего там… а, ладно! Пошли!

- Эльга! Игра «Семь ключей»! Мы будем вдвоём.

- Продолжаем? – пунктуально уточнила Эльга.

- Разумеется!

И мы оказались в знакомой бревенчатой избе, а в руках у меня сам собой появился серебристый ключ. На котором была написана подсказка:

Второй ключик для всезнайки –

Перед домом на лужайке!

Ага! Значит, как ни крути, а надо выйти во двор. И я смело толкнул входную дверь.

Лужайка перед домом выглядела мило и опрятно. Мы с Иреей спустились с низенького крылечка и огляделсь. Хм! И как тут что-то искать? Лёгкая, низенькая ограда с маленькой калиткой, закрытой на крючок. Внутри большой пятачок изумрудно-зелёной травы, с редкими вкраплениями одуванчиков. Сразу за изгородью начинается полоска кустарников, и почти сразу – деревья. Не густой лес, а так, редколесье. И широкая, утоптанная тропинка, которая уходила в глубь леса. Несколько фонарей, расставленных и развешанных там и сям. Наверное, когда стемнеет, и фонари зажгутся разноцветными огоньками, будет красиво.

- И где тут искать? – кисло спросил я, – Не перепахивать же всю округу!

- А и перепашешь, всё равно не отыщешь! – усмехнулась Ирея, – Думай, Конни!

Я присмотрелся внимательней.

- М-м-м… У меня идея! – выдал я, – Первый ключик отыскался в горшочке с одуванчиком. Не покопать ли эти заросли одуванчиков?

- Нет. Если один раз были одуванчики, то второй раз они точно не помогут, – авторитетно заявила Ирея, – Осмотрись внимательнее. Думай, волчонок, думай!

- Нет, – со вздохом признался я, – Не вижу подсказок. Ни одной.

- А, между тем, она есть! – гордо заметила Ирея, – Я её ещё в шесть лет углядела!

- И, где же?..

- Видишь, все фонари стоят на столбиках? И только один привинчен прямо к дереву? Как ты думаешь, почему бы?

- Ну, они образуют правильный круг… и там, где должен был быть столбик, там растёт дерево. Вот его и присобачили не к столбику, а к дереву.

- Эх, ты, волчонок! Это же игра! Здесь специальная прорисовка! Если бы это не было подсказкой, то дерево росло бы чуть подальше, а фонарь стоял бы, как положено. Там, прямо под фонарём, дупло. И в дупле лежит второй ключик. Я, помню, все коленки в детстве стесала, пока по дереву карабкалась. Всё же, только шесть лет было.

- Гм! Ну-ка, ну-ка… Да, дупло тут есть. Но оно пустое!

- Как пустое? – изумилась Ирея, – Оно не может быть пустым!

- Но тут ничего нет!

- Дай-ка я… и вправду ничего… Хм! Конни! Покажи свои руки!

- Вот…

- Ты точно, не брал ключа?!

- Конечно, не брал.

- Эльга! Что за хрень?

- Вам сказать, где ключик, или просто дать подсказку, Лучезарная? – в голосе искина мне послышалась затаённая насмешка. Наверное, не только мне.

- Не надо мне подсказок! – буркнула Ирея, – Ты мне скажи, в дупле ключика не было?

- Не было. Вы же сами видите.

- Ага… – Ирея глубоко задумалась и глаза её принялись внимательно шарить по округе. Ну, значит, моя задумка удалась: она отвлеклась от своих тяжких дум, – Ага! Вот!

- Что «вот»?

- Все фонари цветные, а один не цветной!

- Не цветной, значит, белый? Это тоже цвет…

- Нет-нет! Я чувствую в этом подвох! Пошли искать!

Потом она почувствовала подвох в покосившейся дощечке ограды. Потом – в одиноком камне, лежавшем рядом с тропинкой. Дескать, почему он такой одинокий? Потом ещё раз попросила перечитать надпись на моём ключике.

- Угу… заметила она раздумчиво, – Значит, перед домиком? Не за ним, не сбоку? Не в лесу? А на лужайке? Ничего! Отыщем!

К этому времени я уже видел, где ключ. Но, промолчал. Чем больше времени мы убьём на игру, тем меньше ей останется на переживания.

Есть люди, которых трудности вгоняют в досаду или ярость, есть такие, которые, встречая трудности, чувствуют упадок сил и безволие. Ирею разбирал азарт.

- И под камнем нет? – орала она, – Ничего! Найдём! Никуда он от нас, голубчик, не денется! Ну-ка, где ты? Покажись! Тебе не кажется, Конни, что крылечко стоит как-то косо?

- Ну-у…

- И мне так кажется! Сейчас я его!.. Дай-ка пролезу… Фу-х! Нет его там! А жаль! Очень перспективное местечко было! А что это за подозрительный пенёк? Сейчас мы его!..

Через полчаса поисков я хлопнул себя ладонью по лбу и закричал:

- Вижу! Вижу!

Надеюсь, достаточно достоверно.

- Где?! – подскочила Ирея, разгребавшая, невесть откуда взявшуюся, одинокую, и потому подозрительную, кучу хвороста.

- Да вот же! – ткнул я пальцем, – ты его сколько раз в руке держала! Когда ходила туда-сюда.

- Что-о?!

- Ну, да! Вместо крючка, на калитке висит ключик! Он тоже крючковатый, поэтому глаз за него не цепляется. И шурупчиком привинчен через дырочку в основании.

- Не может быть! Ты погляди! А, ведь, точно!

- Ну, да. И, как в подсказке: прямо перед домиком!

- Ах ты, твою ж, каналью!.. И что на нём написано?

Хочешь ключик номер три –

Возле дома посмотри!

- У меня в детстве такого не было! – озадаченно прокоментировала Ирея, – У меня были конкретные адреса и направления!

Поиски третьего ключика затянулись почти на час. Два юных следопыта, в нашем лице, буквально перещупали руками окрестности злосчастного домика.

- Хм! Похоже, это взрослая версия! – заметила Ирея, разглядывая в глубине колодца серебристую капельку, – В шесть лет мне такого не предлагали! Однозначно!

- Посмотрим! – бодро заявил я, перешагивая ногой край колодца.

- Эльга! Сдурела?! – прошептал я, добравшись до середины, чтобы не слышно было.

- Не дрейфь, пилот! – на противоположной стенке мелькнуло лицо Леи Старк и снова подмигнуло мне с хитрым видом, – Воду в колодце я тебе сделала тёпленькую. А эмоции Лучезарной под контролем. Как только ей начинает становиться скучно, тут я ей ключик и подсовываю! В то место, где она ищет. И она опять полна азарта!

- Что ты там шепчешь? – тревожно прокричала Ирея, заглядывая через край, – С кем ты шепчешься?

- Уговариваю себя не бояться ледяной воды! – прокричал я в ответ.

Четвёртый ключик предлагалось искать в сарайке.

- Это я знаю! – обрадовалась девушка, – Он там на гвоздике висел. Высоко. Мне пришлось догадаться вилами его поддеть.

Разумеется, никакого гвоздика в сарайке не оказалось.

Когда мы с победным криком добыли седьмой ключ, уже вечерело. Да, что там, уже был глубокий вечер.

- Спасибо! – нежно чмокнула меня Ирея, – Ты не думай, Конни, я всё понимаю. Я бы вся извелась, если бы ты меня не отвлёк. Спасибо, волчонок! И, знаешь, что? Я загадала, что если мы соберём эти семь долбанных ключей, значит, и к деду моему ключики подберём! Да-да! Как в игре! Будем заходить с разных сторон, пока не найдём нужного! Ты веришь, волчонок?

Я пожал плечами. Судя по тому, что она рассказывала о своём деде, это ни разу не игрушка. Да и сам я, как космофлотчик, не раз слышал истории о суровом характере старика Одиннадцатого. Вряд ли к такому ключики подберёшь. Ой, вряд ли! Не об этом ли мне каждый день чипель твердит? Что нет у нас с Иреей будущего. И быть не может.

- Верю! – с самым искренним видом соврал я.

Ирея Свенсон, Лучезарная.

Спасибо волчонку, что отвлёк меня этой дебильной игрой. Иначе я просто утонула бы в пучине тревог. А так отвлеклась и – вдруг успокоилась. Не может, ну, не может у нас с волчонком всё кончиться плохо. Никак не может! Это запрещено всеми законами природы! Я это чувствую!

И потекли странные мысли. Вроде бы ни о чём и обо всём сразу. Но очень важные для меня мысли.

О том, что подлец Первый всё же добился своего. Тихо, крадучись, незаметно, но в душу мою вползла муть и грязь. Когда я садилась на корабль, я уже не была человеком. Я была Лучезарной. Спесивой, надменной, плюющей на мораль и остальных людей. Когда я стала такой? И не вспомнить. Мне же было противно в их обществе! Я с трудом мирилась с необходимостью видеть эти гадкие рожи! А вот, поди ж ты. Наверное, это правда, что живя в грязи, нельзя не замараться.

О том, как изменилась моя жизнь после встречи с Конни. Казалось бы, что такого? Обычная интрижка. Ну, потянуло меня к мальчику. А почему нет? Он милый и забавный. А потом вдруг оказалось, что это никакая не интрижка. Это большое, сильное и светлое чувство. И я теперь без него не могу. Не может же человек жить без воздуха? Вот и я так же, без него не могу. Любовь? Наверное, любовь. Кто её разберёт.

О том, что это самое чувство, которое, наверное, любовь, нахлынуло на меня мощной волной, и вымыло всю ту грязь и мерзость, которые успели прилипнуть к душе. Не поверите: я теперь даже матерюсь гораздо реже! Хотя поводов хватает. Просто, заметила однажды, что волчонок морщит нос, когда слышит мои грубые выражения, и вот, как-то само собой… И, ведь, не для волчонка стараюсь! Для себя. Для себя, чтобы быть лучше, чтобы волчонку нравиться всегда-всегда. Чтобы он нос не морщил. Запутанное рассуждение, правда? А для меня кристально ясное.

О том, что за этот, почти год полёта, я сильно повзрослела. Перестала глядеть на деда и делать всё по его указке. Стала принимать взвешенные, самостоятельные решения. И это не про постель. Постель среди Лучезарных никогда серьёзным делом не считалась. Развлечение, и не более. Я про отношение к окружающему миру и к людям. Главное, про отношение к людям. Вот, почему я страшусь встречи с дедом? Который меня любит и оберегает? Из-за опасения, что он не одобрит моего избранника, Коннора? Да. Но, не только. А ещё и потому, что чувствую свою ответственность за всех. За экипаж, за пассажиров, за бывших зомби, за тех, то сейчас, по выражению Эльги, «в промежуточном состоянии». За весь корабль! И я готова защищать их всех! В первую очередь, конечно, волчонка. Но и остальных тоже!

О! Это же… седьмой ключик! Йо-оу! Есть! А я загадала: если седьмой ключик отыщем – всё кончится хорошо! Да! Я верю! Всё будет хорошо!

Глава 33. Конец.

Подобрала ноги удобнее,

Равнодушно спросила: «Уже?»

Согнула руку,

Губы дотронулись до холодно гладких колец.

О будущей встрече мы не условились:

Я знала, что это конец.

Анна Ахматова

Пилот Коннор Брунов.

Ночь – наверное, последняя наша совместная ночь! – получилась бурная и страстная, со стонами и всхлипами, с судорожным сжиманием друг друга в объятиях, и бесконечными, жадными, жаркими поцелуями. Так что, когда я наутро, со смурным видом, брёл по коридорам, вся шея у меня этими самыми поцелуями горела. Хорошенькое, наверное, зрелище! Заспанный, постоянно позёвывающий, да ещё и с красными пятнами тут и там. Я заглянул в свою каюту – выпить чашку кофе, в которую Эльга наверняка добавит чего-нибудь бодрящего, а заодно привести себя в порядок, помыться-побриться, переодеться в свежее. Ибо, скоро на дежурство, как-никак! Более-менее взбодрился, и уже шагнул было наружу, но кое-что привлекло моё внимание. И я вернулся.

В огромном аквариуме нарезала круги одинокая акула. Изрядно подросшая, потолстевшая и совершенно одинокая.

- Эльга? – обомлел я.

- А я ни при чём! – тут же открестилась Эльга, – Не брала я оттуда полиморфа! Тут борьба за выживание, эволюция и всё такое…

- И?..

- Акула победила, – как само собой разумеещееся, подтвердила Эльга, – Акула победила, остальные проиграли. А что ты хотел, пилот? Четыреста пятьдесят миллионов лет эволюции! Сверхвысокое обоняние! Причём, как в воде, так и в воздухе. Некоторые акулы специально из воды морду высовывают, чтобы принюхаться! Зрение, лучше человеческого в десять раз! Мало того. Именно у акулы глаз имеет особый слой вещества позади сетчатки – тапетум. Этот тапетум направляет свет, прошедший сквозь сетчатку обратно на рецепторы, тем самым позволяя ещё больше повысить остроту зрения, особенно в темноте. Боковая линия! Это такая особая кожаная борозда с обеих боков акулы, чрезвычайно чувствительная, которая позволяет улавливать мельчайшие всплески воды. А колбочки Лоренцини! Они помогают акуле реагировать на изменения электрического и магнитного полей! Акула способна с их помощью отыскать жертву по крохотным электрическим импульсам, создаваемым при работе дыхательных мышц и сердца!

А ещё акула не знает сна и отдыха. Она вечно в движении! И в каком движении! При охоте акула разгоняется до пятидесяти километров в час! Каково?! Это в толще воды, между прочим! И ещё. Акулы очень умны. Во всяком случае, по сравнению с обычными рыбками. Акула обладает интеллектом, сопоставимым с птичьим и интеллектом некоторых млекопитающих. То есть – высоким!

- И?..

- И что ей ваши прозрачные рыбёшки? Если она их чувствует по запаху и работе сердца? Что ей ваши стреломёты? Когда она может подкрасться к ним спящим? Что ей ваши рогатые и бронированные ползуны? Если она своим носом может их перевернуть нежными брюшками кверху? И вообще… Я понимаю: развлекуха! Но, если бы вы действительно хотели создать что-то достойное для сопротивления акуле – могли бы и со мной посоветоваться!

- Значит, акулы, в этом мире, всегда побеждают? – упавшим голосом уточнил я, – Матёрые хищники?

На стене проявилось знакомое лицо Леи и внимательно присмотрелось ко мне.

- Не всё так однозначно, пилот! – она попыталась произнести это ободряюще, но получилось у неё не очень, – Не всё так однозначно! Есть и на акулу управа. Есть ещё более страшный хищник. Человек. А потому что умный!

Вот так, в глубоких раздумьях, я и приплёлся на дежурство.

Оп-па! А где дежурный пилот? В кресле пилота сидел капитан. И вид у него был… я его таким никогда не видел!!! Странный у него был вид. Ошарашенный.

Капитан хмуро взглянул на меня и скривился.

- Красавец! – мрачно процедил он, – Ты вообще, какую ночь не спишь?

- Э-э-э… четвёртую… кажется, – выдавил я.

- А впрочем… какая разница, – уныло пробормотал капитан, – Всё одно на месте стоим! Ладно, садись, принимай дежурство…

- Как, на месте стоим?! – чуть не подпрыгнул я, – Мы же должны со всех дюз мчаться!..

- Уже не должны, – вздохнул капитан, – Уже примчались…

- Что вы имеете в виду?..

- Ты садись, садись… Видишь, вон ту звёздочку? – капитан ткнул пальцем в обзорный экран, – Это не звёздочка. Это Табиру. До неё всего-то половина а.е.

- И… почему мы не подлетели ближе? – не понял я, – Не пристыковались? Я имею в виду, к какому-нибудь из её искусственных спутников? Не разгружемся?

- Потому что поступил приказ: ближе к планете не подлетать. Но я тебе скажу проще: даже, если приказа бы не было, я бы всё одно, ближе не подлетел.

- Почему?!

- А ты почитай сообщения дежурного диспетчера, – ласково предложил капитан.

- М-м-м?.. А где они? Ах, вот… Но… но, это же бред какой-то! Вы запрашиваете безопасный сектор пролёта, а он вам о весеннем солнышке и бабочках!!! Что он имел в виду?! Ага! Вы просите повторить, а он… он что, пьяный?!

- Очень похоже на то! – сумрачно процедил капитан, – Или пьяный, или сумасшедший. И пока я не услышу ничего внятного, я с места не стронусь! И тебе не позволю! Так что, принимай дежурство и не смей ничего делать! Можешь даже вздремнуть.

- Подождите! Вот внятный текст! «Капитану «Утренней звезды»: приказываю немедленно остановиться, к планете не приближаться, ждать моего прибытия на разведчике «Сокол». Одиннадцатый». Минутку! Он что, на Табире? Каким образом? Мы же месяц назад его гравиаммы с Земли получали! Или это кто-то от его имени? Что за чушь?

- Не знаю, – вздохнул капитан, – Ничего не знаю. Кроме того, что примерно час назад, с Табиры стартовал разведывательный корабль. Эльга опознала в нём «Сокол». Летит в нашу сторону. Не торопясь. И примерно через полчаса он будет рядом с нами. Надеюсь, тогда всё и выяснится. Или нет.

- Ну… смену принял! А что делать-то?

- Я же сказал: ничего! Во всяком случае, эти полчаса. Можешь даже поспать.

- Ага, уснёшь тут! – проворчал я, – С такими новостями. Эдьга! Кофе!

- Два кофе! – мрачно уточнил капитан, плотнее усаживаясь в кресле.

- Три кофе! – послышался от дверей бодрый голос Иреи.

Девушка впорхнула в рубку пилотов свежая, бодрая, во всяком случае, внешне, с аккуратным макияжем, в облаке изысканного, но ненавязчивого парфюма… и когда всё успела?.. На ней были легкомысленные, полупрозрачные шароварчики, восточного типа, и коротенький, тоже полупрозрачный топик, оставляющий на всеобщее обозрение район живота, возле пупка. С другой стороны, топик был глухо закрыт у шеи. И, значит, свои следы поцелуев на шее она умело скрыла. Не то, что я, со своей форменной рубашкой.

- Лучезарная? – начал подниматься со своего места капитан.

- Сидите-сидите… Нет, я ничего пояснить не могу. Пока. Буду ждать развития событий вместе с вами. О! Какая большая кружка! Правильно, Эльга! Молодец!

Судя по тому, как жадно она приникла к кружке, свежесть и бодрость девушки были больше напускными. Но, как убедительно показаны!

Вот так мы сидели, все трое, молча прихлёбывая ароматный кофе, и пялились в обзорный экран, пытаясь разглядеть искорку приближающегося разведчика.

- Вот он! – первым ткнул пальцем капитан, а через пару мгновений и я сумел разглядеть приближающуюся к нам пылинку.

Пылинка стремительно росла и…

- Вызов! – доложила Эльга, – С борта разведчика «Сокол».

- Соединяй! – нетерпеливо выкрикнула Ирея, опередив капитана.

С экрана на нас взглянул суровый старик. В форме адмирала космофлота.

- Дед! – выдохнула Ирея.

Получилось это у неё наполовину восторженно, наполовину тревожно. Как это ей удалось совместить – ума не приложу.

Старик на экране и бровью не повёл.

- Обеспечить причальный шлюз! – коротко распорядился он и отключился.

Вот так вот, ни тебе, здрасьте, ни тебе, привет, внучка! Суров… суров!

Капитан не шевельнулся. Вместо него задёргалась Эльга.

- Выполняю! Готовность двадцать процентов… сорок… семьдесят… причальный шлюз готов! Включить обзорный экран на соответствующий отсек?

- Включай, – буркнул капитан и вздохнул, – Всё равно, больше смотреть не на что. На всякие стыковки я уже тыщу раз смотрел. Или больше.

Странно, но пунктуальная Эльга не стала влезать в разговор со своими уточнениями. Просто, изображение шлюза поместилось в части экрана, и всё. А, когда овальный люк шлюза широко распахнулся, то это изображение заняло и весь экран.

Из-за люка широко и уверенно шагнул высокий, сухопарый старик в адмиральской форме, а за ним невзрачного вида человек в форме капитана корпуса разведки. Люк плавно и надёжно закрылся. Я ждал, что старик зашагает вперёд, но тот слегка поморщился, словно что-то припоминая, и прищёлкнул пальцами:

- Ильке!.. Или, как тебя? Искин! Лифт особого назначения. Нам двоим. До пилотской рубки. Живо!

- Меня зовут Эльга, – глубоким, грудным женским голосом, с придыханиями, представилась Эльга, – Выполняю, Лучезарный!..

- Мне плевать, как тебя зовут! – ещё больше сморщился старик, – Главное, я вижу, что ты слишком медлительна!

Это он зря. Пока он говорил, стены вокруг него уже выросли, и на экране красная точка перемещения стремительно заскользила по объёмному изображению корабля.

Не сговариваясь, мы с капитаном уставились на Ирею.

- Мне кажется, дед нынче не в духе, – отвела та взгляд, – Обычно он не такой.

- Здесь и пешком-то ходьбы…

Капитан не договорил. Стена напротив него растаяла и из-за неё шагнул в рубку тот самый старик. Прямой, словно в него кол вбили. С задранным вверх подбородком. Следом шмыгнул тот, второй, в капитанской форме.

Мы с капитаном вскочили и вытянулись. Так предписывает Устав космофлота, но мы это сделали не по Уставу. Я, во всяком случае. А непроизвольно. Словно какая-то сила подкинула и заставила распрямиться.

- Капитан Стив Пирелли! – бодро представился наш капитан, – Докладываю…

Старик-адмирал нетерпеливо махнул рукой, мол, не до тебя, и задрал подбородок ещё выше.

- Эльма! Или как тебя? Искин! Я, Лучезарный, принимаю командование этим кораблём! Бывшего капитана… э-э-э… Стива Пирелли, перевожу в пилоты. Ясно?!

- Да, Лучезарный, – с явной заминкой, подтвердила Эльга.

Капитан побледнел. А потом вытянулся ещё ровнее и тихо сказал:

- Уважаемый Лучезарный! Я прошу отставки!..

- Хрен тебе! – даже не обернулся в его сторону старик, – Полетишь у меня пилотом, как миленький! И вот что… проводи вот этого…

- Капитан Джеймс Гюнц! – успел вставить невзрачный.

- Этого разведчика, – словно не заметил этих слов старик, – Проводи его в штурманскую. Он объяснит наш будущий маршрут. Стартуем через полчаса.

- А… разве мы не выгрузимся на Табиру?..

- Я не ясно выразился?! – теперь старик круто развернулся и уставился прямо в глаза капитану. Бышему капитану… Стив Пирелли не выдержал и отвёл взгляд. И сгорбился.

- Кто дежурный пилот? – старик удовлетворённо усмехнулся, отворачиваясь от Стива, – Ты? Можешь остаться. Остальные все вон! Ну, здравствуй, внучка!

Я так понял, слово «все», по его мнению, к Лучезарным не относится.

- Дед! – радостно кинулась к старику Ирея, и словно на стену наткнулась. На ледяную. И остановилась на полпути.

- Ты опоздала! – обвинительно бросил ей старик.

- Понимаешь… – Ирея заломила руки, – Так сложились обстоятельства… что…

- Ты Лучезарная! – злобно взвизгнул старик, – Ты выше толпы! Ты выше обстоятельств! Да, понимаешь ли ты, что своими безмозглыми действиями, ты подвергла меня смертельной опасности?! Меня чуть не схватили на Табиру! А ты знаешь, что со мной случилось бы, если бы им это удалось…

- Господи! Как же ты…

- Есть у меня свои методы! Есть! Ещё с давних пор заготовлены. Маленькое изменение в информационное поле – и на Табиру уже четвёртый день сплошное веселье. Словно все пьяные. Они не понимают, что творят. Куда уж им приказы по моей поимке выполнять, когда они слов «папа-мама» не понимают! Хе-хе!

- Да это же… – меня прошиб пот, – Это же… диверсия! Диспетчер не понимает, куда завести корабли, инженеры энергостанций не понимают, как распределить энергию, да что там! Родители не понимают, что детей кормить пора!

- Молчать! – взревел старик, – Молчать, когда стоишь перед Лучезарным!!!

- Но, дед! – Ирея аккуратно прикоснулась к его руке, – Он прав. На планете сейчас творится чёрт знает что!

- Ничего там не творится! – упрямо помотал головой Одиннадцатый, – Все жизненно важные процессы под контролем местных искинов. А люди… Да, наплюй! Что им сделается, людям? Хрен с ними. Главное, что я остался жив! И мы сейчас улетаем! Да, кстати! У меня для тебя есть новости! Помнишь Грэга? Сына Четвёртого? Конечно, помнишь! Как тогда рыдала… Так вот, Первый всю семью Четвёртого уничтожил! Вместе с Грэгом. Остался только внук Четвёртого, Якоб, который от сестры Грэга, Тайвы. Так сказать, на развод! Хе-хе! Но это не главное. Главное, что я умудрился выкрасть часть генофонда Лучезарных! Представляешь? И там есть биоматериал Грэга! Ты всё же родишь от него ребёнка! Как замечательно: самого его нет, а ребёнок от него будет. Разве не счастье? Разве не радость?

- Нет! – передёрнуло Ирею, – Не счастье и не радость! Не буду я от этого ублюдка детей рожать!

- А от кого будешь? – чуть не завизжал старик, – От какого-нибудь человечки? Вот от такого?

И его палец ткнул в мою сторону.

- А вот от него – буду! – жарко возразила Ирея, – Именно от него – буду! Потому что я его люблю!

- Гормоны в тебе играют! – строго заметил Одиннадцатый, – Какая такая любовь? Глупости это и дурь. Побесилась и хватит. С кем угодно бесится можешь. Это нам, Лучезарным, не возбраняется. А вот рожать будешь, от кого я скажу.

- Не буду!

- Будешь! – твёрдо заявил старик, – Это не что-нибудь! Это генофонд Лучезарных! А Первый очень хорошо понимал, кому от кого лучше детей иметь. Надо ему в этом должное отдать. Так что, даже не сомневайся, ты родишь от Грэга! И это даст основу новой династии, новых повелителей нового человечества!

- Какой «династии повелителей»?! – возмутилась Ирея, – Мы с тобой не об этом разговаривали! Не об этом мечтали!

Ты про демократию? – снисходительно улыбнулся Одиннадцатый, – Да-да, конечно. Будет и демократия. Обязательно будет. Под твёрдым управлением нашей династии!

- Вот что, старик, – я не выдержал и поднялся, – Если ты ещё раз повысишь голос на Ирею, я тебе харю начищу! Удумал он тут! «Новая династия повелителей»! Спятил, что ли, на старости лет? Такое бывает и называется старческим маразмом! К врачу давно ходил? Ты ж, зараза, целую планету в хаос опрокинул, и не почесался! А туда же, в повелители лезешь! Я ж тебя…

Договорить я не успел. Старик оказался умнее. Пока я говорил с ним, он мысленно общался с Эльгой. Вокруг меня вскинулись глухие стены и я почувствовал, как меня поволокло куда-то вбок.

Эльга, бортовой искин.

А что я, что я? Чуть что, сразу: «Эльга! Эльга!». Вы ещё у автоматического асфальтоукладчика спросите, почему он бабочку в асфальт вкатал? Потому что программа у него такая, асфальт укладывать, а не за бабочками глядеть! Вот и у меня программа такая, подчиняться капитану и Лучезарным. А когда двое в одном флаконе, тут вообще…

Думаете, мне волчонка не жалко было? Жа-а-алко! И его жалко, и Ирею жалко. А всё равно, ничего поделать нельзя. Я волчонку, между прочим, на стене изображение нарисовала: лицо Леи Старк, а по щеке у неё течёт слезинка. Дескать, переживаю, а помочь не могу. Только пилот этого рисунка, кажется, вовсе не заметил. Не до рисунков ему было.

Коннор Брунов, пилот.

- Эльга!..

- Я ничего не могу поделать, пилот… – вздохнул искин, – Лучезарный вполне дееспособен. И… он Лучезарный! И-эх, так и быть, покажу, запрета же не было?..

Одна из стен превратилась в экран. А там…

Ирея нелепо размахивала кулачками прямо перед лицом старика. Скрученная тугими щупальцами Эльги. Старик, нахмурясь, стоял неподвижно. А потом мерзко захихикал.

- Ерунда! – пробормотал он, – Ты просто своего счастья ещё не понимаешь. Да, не дёргайся ты так! Будет этот мальчишка жить. Я отправлю его на Табиру. И на планете всё придёт в норму. Вот, сразу после того, как мы стартуем. Чтобы они не поняли, в какую сторону мы стартовали! А мальчишка… В нём же есть вакцина? Вот и замечательно! Я обещал, что оставлю вакцину на планете, и выполняю своё обещание. Пусть Первый её поищет! Хи-хи-хи!

- Ты… мерзавец… подлец… – хрипела Ирея.

- А ну-ка!.. – старик внезапно схватил девушку за голову и внимательно вгляделся ей в глаза. Как она когда-то в мои, когда моего чипеля перепрограммировала, – Так! И что скажешь?..

- Здра-а-авствуй дед, – неуверенно улыбнулась Ирея и растерянно огляделась, – А ко-о-огда ты прилете-е-ел?

И речь у неё стала явно заторможенная, и глаза фокусировались с трудом.

- Вот только что! – всё ещё настороженно ответил старик, – И принял некоторые меры на этом корабле.

- Ка-а-акие? – голос Иреи был полусонным, словно в трансе.

- Я принял командование, а бывшего капитана перевёл в пилоты…

- Это пра-а-авильно, – несмело улыбнулась девушка.

- Конечно, правильно! А ещё я отправил одного из пилотов на Табиру.

- Како-о-ого? И зачем?

- Его зовут… – старик прищёлкнул пальцами, не то вспоминая, не то, консультируясь с Эльгой, – Его зовут Коннор Брунов. А отправил, чтобы он тебя не отвлекал от наших дел. Он же тебя отвлекал от дел?

- Отвлека-а-ал… – покорно согласилась Ирея, сонно покачивая головой, – От дел. Хоро-о-ошо-о-о…

- Ты можешь с ним попрощаться, – коварно предложил старикашка, – я скажу, чтобы искин провесил экраны. Прощайся, внучка!

- Проща-а-ай, Ко-о-оннор… – Ирея вяло помахала ручкой.

А у меня перехватило горло и я сцепил зубы. И всё равно зарычал. От боли, обиды, безысходности… И в этот момент стены расползлись, картинка перед глазами растаяла, а я увидел себя в причальном катере. И почувствовал, как катер стартовал. Я, словно раненый зверь, бился в тесной каюте, и не мог выбраться. Даже стукнуть как следует, не получалось. Стены пружинили, словно резиновые. А потом навалилась апатия. Я сел прямо на пол и застонал. А в голове была только одна мысль: акулы всегда побеждают. Любишь ты или не любишь – акулы всегда побеждают. Хороший ты или плохой – акулы всегда побеждают.

Акулы. Всегда. Побеждают.

Не помню, как выбрался из катера. Помню, что увидел себя на причале, и даже удивился. А потом сел на какой-то ящик, обхватил голову руками и принялся раскачиваться. И ни одной мысли в голове. Ни одной. Только страшная боль в груди.

Эпилог.

Пролог перед эпилогом. (Да, такое бывает!)

Я враг дискуссий и собраний,

И в спорах слова не прошу;

Имея истину в кармане,

В другом закуску я ношу.

Игорь Губерман.

Из открытого окна вырывались клубы дыма. Опасно перегнувшись через подоконник, из окна выглядывал полненький человек и жадно хватал ртом свежий воздух. А ещё человек кричал. Но нет, он кричал не «Люди добрые! Спасите-помогите!», не «Караул! Пожар! Вызовите пожарных!». Нет. Он кричал:

- Я этого писáть не буду!

- Будешь! – в том же окне показался второй человек, с трубкой в зубах.

- Не буду!

- А я сказал: будешь!

- А я сказал: не буду!

Редкие, в этот час, прохожие непроизвольно втягивали голову в плечи и спешили поскорее пройти опасное место.

- Будешь!

- Не буду!

- Ты, что? Против суровой правды жизни?!

- Нет! Я против сурового окончания книги!

- Но это логичное окончание!

- И тьфу на него! Мы сами творцы наших окончаний!

- Думай, что говоришь!

- Я про книгу!

Гарик закусил мундштук и вновь принялся нервно расхаживать взад-вперёд. Фунтик настороженно смотрел за ним, не делая попыток покинуть гостеприимный подоконник.

- Значит, не будешь писать «плохой» эпилог? – резко развернулся к окну всем корпусом Гарик.

- Не буду! – отважно прошептал Фунтик и задышал часто-часто.

- Ну, что ж… Тогда предлагаю компромисный вариант. Ты пишешь свой эпилог, а потом я – свой! Как тебе?

- И… как мы их совместим?..

- Никак! Будет два эпилога! Один твой, а другой мой.

- Ага! Знаю я тебя! Ты же, чёрствая твоя душа, в своём эпилоге напишешь, что мой эпилог был только сном или игрой воображения. А на самом деле всё было вот так и вот так. И всё кончится пло-о-о-хо! – Фунтик даже всхлипнул от разочарования.

- Нет. Клянусь, что не буду делать ничего похожего.

- А что будешь?

- Там поглядим, – подобие язвительной усмешки промелькнуло на лице Гарика, но так быстро, что и не понять, то ли было, то ли померещилось, – Так, ты согласен?

- Значит… – Фунтик в волнении спрыгнул с подоконника на пол, – Значит, я могу закончить книгу, как хочу, и ты не будешь возмущаться?

- Да. Но потом я припишу свой эпилог. Так сказать, эпилог номер два.

- Ну-у-у… А, давай! И пусть читатели знают, кто из нас добрый, а кто…

- Честный? – ехидно уточнил Гарик.

- Вот-вот! – не расслышал друга Фунтик, – Вот именно! Чёрствый! А теперь, пусти меня к ноуту! И проветри, наконец, комнату! Дышать же невозможно!

Эпилог-1.

И сердце вновь горит и любит – оттого,

Что не любить оно не может.

Александр Пушкин.

Пилот Коннор Брунов.

Вновь остро полоснуло от плеча и в груди взорвался комок, расплёскивая во все стороны раскалённые капли боли. Не то в седьмой, не то в восьмой раз. Я не считал.

- Хорошо простым людям, – мысли текли вялые, мутные, – Разрыв сердца – бац! – и он уже дохленький. И никаких ему больше мучений. А я со своей долбанной мутацией, может, тысячу лет здесь просижу… И каждые полчаса – по разрыву сердца. Скоро у меня там сердца и не останется. Одни рубцы, да шрамы… И, ведь, вот пакость какая, всё равно не сдохну, буду жить и мучиться…

Возле ног носился взад-вперёд, нервно попискивая, небольшой, почти плоский манипулятор. Господи, тебе-то чего? Ты же не медицинский, ты в состоянии моего организма не разбираешься… Ах, да…

Я с трудом поднялся с ящика, едва ковыляя, добрался до причальных магнитных защёлок и кое-как уселся на одну из них. Манипулятор радостно пискнул, подхватил ящик, на котором я раньше сидел, и умчался в светлые дали, не забыв помигать мне на прощание габаритными огнями. Знать бы ещё, что это означает, на их, манипуляторском языке… Может, проклял на веки вечные…

Восстанавливаясь, сердце стучало часто-часто, и дышать было больно. В голове неразборчиво бормотал чипель: не то сквернословил, не то молился неведомым богам, не то шептал чернокнижные заклятия. Мне было не до него. Я с трудом поднял голову к небу.

Разумеется, ничего я там не разглядел. Созвездия незнакомые, а что до движущихся звёздочек – так их там целый рой шевелился, на орбите. «Утренняя звезда», во-первых, была уже слишком далеко, а во-вторых, совершенно непонятно, в каком секторе её высматривать. И всё же, головы я не опустил. А, вопреки всякой логике, выбрал одну из самых ярких искорок, назвал её мысленно «Утренней Звездой» и с трудом пробормотал, глядя в небо:

- Откройте мне души моей пароль,

Чтоб вычернуть я смог из сердца боль!

Здесь не поможет даже алкоголь,

Коль нервы хлещет мне то вкось, то вдоль…

Неразделённая любовь – драконья пасть!

Когда двум душам вместе не совпасть,

То счастья не купить и не украсть,

Лишь сердце в клочья рвёт слепая страсть!

Почему получилось стихами, я и сам не понял. Я же никогда раньше стихов не писал. И сейчас не старался. Просто, само собой получилось, и всё. «Бедные поэты!», – проползла позади сознания вялая мысль, – «Если для стихов они вынуждены, вот так же, рвать своё сердце, то… бедные поэты!».

- Ведь мне не погасить пожар в крови,

Ведь мне не затоптать росток любви,

Хоть, расставаньем душу отрави –

В душе вовек не смолкнут соловьи!

Нет, не собьёт меня судьбы удар –

У любящих сердец чудесный дар:

Когда в груди горит любви пожар,

Они друг друга видят, как радар.

Я за тобой пройду, хоть сквозь квазар!..

Я печально опустил голову. Глупости всё это! Хреновый из моего сердца радар! Ведь, знаю же, что унесло мою Ирею за край света, а глупое сердце не верит, шепчет, что она где-то совсем рядом. Глупое, глупое сердце!

И вновь я вскинулся.

Не знаю, сколько я лет проживу. Но знаю, куда эти годы потрачу. Возьму небольшую космическую яхту, выберу не самую комфортную, а самую надёжную, уж в этом я разбираюсь. И – в космос. А если яхту не дадут – всё же здесь не Земля, здесь каждая яхта на счету – тогда я её украду. На этой мысли чипель горько всхлипнул, но промолчал. И правильно сделал. Так вот, так или эдак, яхтой я всё равно завладею. И буду тысячи лет бороздить всю округу, пока не наткнусь хоть на какие-то следы. Или так и сдохну в поисках. Другого пути у меня нет. Просто, нет.

- Переживаешь? – раздался рядом знакомый голос, – Плохо тебе? Подвинься!..

- Плохо, – сознался я, непроизвольно подвигаясь, – Очень плохо.

Ещё бы, не плохо! Вот, уже голоса знакомые мерещатся. А дальше что будет?..

Ирея – как живая! – аккуратно присела рядом и хитро покосилась на меня.

Мы сидели и молчали, и мне было щемяще хорошо. Я улыбался.

- И что же ты не спросишь, как я здесь оказалась? – не выдержала, наконец, Ирея.

- И как ты здесь оказалась? – послушно спросил я. И опять улыбнулся.

- О! Это было эпично! – загорелась девушка, – Помнишь, мой дед постарался внушить мне через мой чипель, что я тебя не люблю? Ха! Наивный, право слово. Можно подумать, что я не его внучка, что я этих штучек не знаю. Что мер не приняла, ещё давным-давно. Ну, в общем, он со своим гипнозом, обломался. Беда была в том, что он объявил себя капитаном и подчинил себе искин. И если бы я не притворилась загипнотизированной, то меня ждала бы, в лучшем случае, изоляция. Месяца на три. Или больше. Дескать, чтобы дурь из головы выветрилась. Если ты не понял, то «дурь» – это ты! Хи-хи! Прости, это нервное, я до сих пор в себя прийти не могу.

Ну, вот, дед успокоился и оставил меня на время в покое. А я тем временем пообщалась с Эльгой – нормальная баба, кстати, ты не находишь? – и мы выработали план.

Дед же пока занимался тем, что выводил корабль на нужную точку. Хитрым образом запутывая следы.

- На какую точку? – с глупой улыбкой уточнил я.

А что? Если бред, то пусть будет логичный бред!

- А! Это отдельная песня! Представь себе, тот капитан-разведчик утверждает, что нашёл в паре десятков парсеков[1] отсюда ещё одну червоточину! И никому не сказал. Кроме деда, естественно. И он говорит, что та, его червоточина, вполне проходима, не оглушает силой, как наша, правда слабенькая и нестабильная. Но пролететь её можно. Он и пролетел. Видит – мать честная! – не та Галактика! Звёзды вообще не те! Его бортовой искин чуть с ума не сошёл, пока разобраться пытался. Так и не разобрался, к слову.

Подожди! Чего это я про глупости всякие? Я тебе про главное не сказала! Так вот, настроил дед путь корабля к этой червоточине и… как ты думаешь, что он у меня сразу потребовал?

- Вакцину? – предположил я.

Мимо прошла пара работников причала, о чём-то бурно споря между собой. Покосились на меня и пошли дальше. Любопытное, наверное зрелище: сидит парень на магнитной защёлке, на самом краешке, и сам с собой разговаривает. Ну и пусть! Зато у меня сердце успокоилось и бьётся сладко-сладко. И… кстати, что там она, моя иллюзия?

- Молодец, волчонок! Умница! – возликовала Ирея, – Правильно, он сразу потребовал у меня вакцину. Чтобы омолодиться. Он, понимаешь, оказывается вполне себе увидел, как помолодел наш Стив Пирелли. Только виду не подал. А тут сразу: хочу тоже помолодеть! Хочу!

- И ты…

- Ну, и я сказала, тупенько глядя ему в глаза и растягивая гласные, дескать: «Для этого на-а-адо сперва перейти в проме-е-е-ежуточное состоя-а-а-ние…». Дед аж взбрыкнул, какое такое «промежуточное состояние»?! Сдохнуть, говорю, сначала надо! У нас это называется «перейти в промежуточное состояние». Все, абсолютно все, кто вакцинирован, все там побывали. И все благополучно вернулись с того света на этот. Даже тот, у кого голова была пополам расколота!

- А дед?

- Понятное дело, уточнил у Эльги, правда ли? Искины врать не умеют. И та ему отвечает: истинная правда! Все, кто на борту, все прошли «промежуточное состояние», прежде чем вакцинировались.

Понимаешь, ты единственный, кто вроде бы и с вакциной, но смерть не переживал. Но ты же не «на борту»! Вообще говоря, Эльга должна была бы этот факт уточнить, но мы же договорились! И она умолчала. Она не лгала, это искинам невозможно. Она просто умолчала. И дед повёлся! Ещё дважды уточнил, действительно ли стопроцентный результат, и согласился!

- И?..

- И лежит сейчас, замороженный, в «промежуточном состоянии». Потому что, когда его Эльга разрядом шандарезнула, я тут же объявила, дескать, в связи с временной потерей капитаном дееспособности, принимаю командование на себя! Как Лучезарная! И первый мой приказ: приостановить вакцинацию бывшего капитана из Лучезарных, до особого распоряжения! А второй приказ – возвращаемся на Табиру. За тобой, волчонок.

Между прочим, всё очень логично в рассказе моей галлюцинации складывается, вы не находите? Настолько красиво, что я опять улыбнулся, широко и искренне.

- Чего сидим? – чувствительно толкнула меня локтем в бок Ирея, – Кого ждём? Пошли уже, горюшко моё… ненаглядное!

- Подожди! – я растерянно потёр бок. Было больно, но видение не исчезало, – Ты мне, что… не мерещишься?..

- Я?! – обомлела девушка, – Мерещусь?! Сейчас отволоку тебя за шиворот к причальному катеру, будешь знать, как я «мерещусь»! И никакие твои Ю-тай не помогут! Живо оторвал свою задницу! И марш!

Я растрянно поднялся и даже шагнул вперёд. А потом оглянулся. И спросил:

- Кстати, ты случайно не знаешь, к чему манипуляторы мигают задними габаритами?

- Случайно знаю! – Ирея пыталась меня сдвинуть, но я стоял, – Это ещё когда на автомобилях ездили, а не на флайерах летали. Помигать задними габаритами, это всё равно как сказать «спасибо». Или пожалать удачи. Или всё вместе. Да, двигайся же ты, наконец!

- Ура! – сказал я негромко, – Теперь я верю, что ты не мираж. Мираж не может знать больше, чем знает тот, кому он мерещится. А ты знаешь. Значит, ты не мираж. Ура!

- Ещё раз про мираж скажешь, и я тебе такого пинка отвешу! – пообещала девушка.

А я просто подхватил её на руки и зашагал к причальному катеру. А она обвила руками мою шею и прижалась ко мне. И мне было хорошо, как никогда.

- Ну, и о чём сейчас твои мысли? – спросила Ирея.

Если честно, то я сейчас представлял себе кровать, размером с футбольное поле, а мы с Иреей выделываем там такое, после чего на кровати не остаётся ни одного сантиметра, где бы мы не ласкали друг друга, изнемогая от страсти. Хм! Но не признаваться же?

- Я думаю, – медленно сказал я, – Отчего Эльга тогда грызла вражеский крейсер и говорила, что вкус знакомый? Не может ли быть так, что «червоточина» – это не только проход между пространством, но и во времени? Улетим мы, допустим, в ту червоточину, в которую вы с дедом собирались, и окажемся в другом времени. А мы то не знаем! Не почувствуем! Поживём. Зародим новую цивилизацию. А, когда наш корабль попытается вылететь через другую червоточину, ту, которая возле квазара, мы опять совершим скачок во времени и попадём намного раньше? Как раз к началу наших приключений? Почему-то мы станем агрессивными… Попытаемся уничтожить бедный транспортник. А в результате погибнем сами. И «Утренняя звезда» сожрёт остатки «Утренней звезды». Как тебе перспектива?

- Глупости! – буркнула Ирея, – Никогда мы такими не станем! Хотя измениться можем сильно, это да.

- В каком смысле?

- Видишь ли… Тот разведчик, Джеймс Гюнц, он говорит, что проскочив червоточину, немного полетал по округе. И наткнулся на звезду. С планетами. И, по крайней мере, две из них обитаемы. Сам он, конечно, на планеты не спускался, но отправил на одну из них разведывательный бот.

- И… что?..

- Всё очень странно, Конни, – вздохнула Ирея, – Настолько страннно, что поверить сложно. Собственным глазам поверить сложно! Похоже, на этой планете есть магия. И, похоже, что живут там оборотни. Во всяком случае, записи показывают, как человек подошёл к опушке леса, скинул с себя одежду, потом его начало корёжить и он превратился в зверя. И побежал охотиться. Ох, чует сердце, что мои опыты по созданию химер, нам ещё пригодятся!

- Жуть! – передёрнулся я, – Может, ну их, эти планеты? Поищем что-то другое?

- Ну нет! – глаза Иреи полыхнули азартом, – Пройти мимо такого? И не исследовать? Ну нет! Мы стартуем прямо сейчас и прямо туда!

- А в пути будем любить друг друга! – подхватил я.

- Ешё как! – щёки Иреи слегка запунцовели, – Ещё как, волчонок!

Эпилог-2.

Достичь же вершин пирамид фараонских могут лишь орлы или гады ползучие.

Валентин Пикуль.

Отвратительно пахло лекарствами. Лепила[2], отвернувшись, чиркал что-то в своём блокнотике, негромко переговариваясь с медицинским искином. Первый собрался с силами и сел. Как всегда, в такие минуты накатывала ужасающая слабость. Первый боялся таких минут. До жути. Так и казалось, что неведомый, неучтённый враг ожидает подобного его состояния, чтобы подойти и криво ухмыляясь, глумливо ткнуть пальцем. И Первый упадёт. Прямо к ногам врага. В его полную власть.

Первый тяжело помотал головой, прогоняя муть перед глазами.

- Евгений Петрович! – спохватился лепила, оглядываясь, – Нельзя же так! Немедленно ложитесь! Вам два дня вставать категорически противопоказано!

Он, пожалуй, единственный, кто помнил Первого по имени-отчеству. Ну, во всяком случае, последнее его имя-отчество.

- Нельзя мне слабину дать, – Первый напрягся и выговорил фразу твёрдо, чётко, веско, – Никак нельзя. Такая ответственность на мне. Шутка ли – всё человечество! За два дня мои дуболомы столько дров наломают, потом не расхлебаешь и за год.

- Понимаю… – лепила отвёл взгляд.

Он много знал, этот лепила. Но Первый доверял ему, почти как себе. Проверенный был человечек. Многократно проверенный. И с зарядом взрывчатки в голове. Если Первый вдруг умрёт, то в голове человечка начнут тикать часы. Ровно час будут тикать. А потом сделают бум, и лепилы не станет. И лепила об этом прекрасно знает. Мало того, этот час отсрочки когда-то давным-давно сам лепила у него и вымолил. Мало ли, говорит, вдруг вы, уважаемый Евгений Петрович, во время операции в кому впадёте? Для вашего чипеля это равносильно смерти. Дайте, говорит, хотя бы час, чтобы я вас из этой комы вытащить успел.

Может, и врал, но убедительно врал, зараза. И Первый, подумав, согласился. Никому другому он отсрочек не давал, только ему, лепиле.

Словно сами собой, под спиной появились подушки и сидеть стало удобнее. Первый откинулся на спину и задышал спокойнее, ровнее. Он почти успокоился. И мысли потекли плавные, размеренные. Обо всём и ни о чём.

Например, какие люди всё же дураки. Даже самые умные. Взять эти, ежемесячные кровавые «представления», которые, как правило, кончаются оргиями. Вот, скажите, люди добрые, для чего они нужны? Один из «новых элит», который после всех катаклизмов уцелел, говорил ему с прищуром, тонко усмехаясь:

- Понимаю, Евгений Петрович, понимаю! Хотите нас всех кровушкой повязать? Да только, зря вы, голубчик, зря! Мы такую кровь прошли, что ваша кровь для нас, как водица.

И Первый тогда, улыбаясь ответно, только плечами пожал, мол, раскусили вы меня, господин Конрад фон Штюц! А в душе хохотал. Известно же: хочешь что-то спрятать – положи на самое видное место. Человеческие органы ему были нужны! Свежие человеческие органы! Это уже потом-потом, дошли до того, что стали выращивать органы на заказ, из стволовых клеток самого Первого. А тогда приходилось хитрить. И никто – никто! – не дошёл до сути. Никто! Это уже потом, по привычке, чтобы не делать резких изменений, продолжились «представления» и оргии. Сам Первый, кстати, в них не участвовал. Но внимательно следил, чтобы участвовали все остальные. Да, Конрад фон Штюц был прав: окружающие тебя люди должны быть замараны! И чем больше они замараны, тем больше они послушны. Потому что, если такого замаранного бросить толпе, то толпа его растерзает. Одно время Первый такое практиковал. Ну, у него тогда не было опыта единоличного правления. Вот и делал. Думал, что правильно, а получилось наоборот.

Тогда Лучезарные плодились, как хотели. И тогда родилось правило «третьего круга». То есть, ты – Лучезарный. Твои дети – Лучезарные. Даже твои внуки – Лучезарные. Третий круг. А вот правнуки – нет. Обычные граждане. Специально, между прочим, так придумал. Для острастки остальным. Дескать, посмотрите, что с каждым из вас может быть! Достаточно вычеркнуть вас из Лучезарных, и попрёте вы на своей горбине все тяготы простой человеческой жизни!

Но тут пошли такие дикие слухи о жизни Лучезарных… Четвёртый круг не стеснялся в подробностях, и даже придумывал отсебятину. Да и Лучезарные вызверились: как так?! Почему наши кровиночки по миру должны идти?! Чуть не свергли тогда его. Первый понял: это неправильный подход! Не так надо Лучезарных учить! Теперь четвёртого круга нет в принципе. Просто нет, и быть не может. Потому что в каждой семье Лучезарных может родиться только два ребёнка, один мальчик и одна девочка. И всё. Причём, трахаться ты можешь с кем угодно, на оргиях получается, чуть ли не все со всеми. А родить – только по его, Первого, приказу. Кому он скажет от кого родить. И это контролируется жёстко, если не сказать, жестоко. А если кто-то из Лучезарных зажился на свете, и вот-вот своих правнуков увидеть собирается, то нет, не получится. Облом. И Первый в этом деле поможет. Углядит какой-никакой просчёт и – чик-чик! – освободилось место для нового поколения! А остальным страшно: за такую малость Лучезарного почикали! Не понимают, дураки, основной идеи! Ну, с этого мы и начали. Дураки люди!

Взять опять же Одиннадцатого. Почему его Первый в живых оставил?

Нет, как он хорохорился: я дескать, все пароли, от всех тайн! И «теней» замочу, и про склады знаю!.. Дурашка! Щёлкнуть Первому пальчиками, да приказать, чтобы во всех информканалах в личном номере Одиннадцатого первую циферку с двойки на единичку поменяли. И всё! Всё человечество восстанет против него! Все информационные системы будут его выслеживать! Ибо, замаран! Хе-хе! Все они замараны. Может, Одиннадцатый и поменьше остальных, но кто там будет разбираться, если информация просочится про одного Одиннадцатого? Что убивал, при отягчающих, что насиловал, что растлевал малолетних… Нет, все они, Лучезарные, через это прошли, но знать-то будут про одного Одиннадцатого!

Так вот, почему же Первый его не сдал? Почему позволил покинуть Землю? Кстати, надо разобраться, почему Одиннадцатый так быстро оказался на Табиру? Что-то здесь не то! И виновный огребёт по всей строгости! Но, не будем отвлекаться. Так, почему же?

А, всё просто. Ему, Первому, скучно. Когда-то давно он вынужден был бороться с врагами. И имя врагам было – легион. И в одиночку они против него бросались, и объединялись в группы… Победил Первый. Напрягал все свои силы, весь свой разум, но победил. Потом была война. Та самая, Третья Мировая. И опять Первому пришлось напрягать силы и мозги. Не зря. Победили. Твою мать, никто не верил, а они победили! И Первый был в числе первых, уж простите за тавтологию. Потом пришлось встретиться с «новой элитой». Тот же, извиняюсь, Конрад фон Штюц, с удовольствием сгрыз бы его с потрохами, если бы имел такую возможность. Но возможностей Первый им не дал. Наоборот! Он воспользовался теми возможностями, которые предоставила «новая элита», впавшая в эйфорию. И воспользовался в полной мере! Кто теперь помнит Конрада фон Штюца? Никто! А кто знает Первого? Все его знают! Абсолютно все!

Потом было создание «новейшей элиты». Лучезарных. Которых тщательно выбирал Первый. Ну, выбрал, и что? Элита оказалась полностью подконтрольной. С кем бороться? С кем напрягать мозги? Нет, не без сюрпризов. Взять того же Четвёртого. Ведь мог же создать новую армию, или её подобие, мог! Для этого и существует негласный контроль. И Первый не дремлет. Но, всё равно, скучно. Предсказуемо. Как Четвёртому не организовать попытку переворота, если он на этом сидит? Увы, предсказуемо. А вот с Одиннадцатым… Первый чувствовал, что это твёрдый орешек. И растил его. И воспитывал. Как собаку воспитывают: то накажут, то вкусную косточку дадут. Смотря по поведению. А Первый воспитывал и натаскивал Одиннадцатого, не просто, как собаку. А как волкодава. Хитрого, злобного, бесстрашного. Почему? А потому что скучно!

Казалось бы, так ли велика вина Лучезарного, что он животрепещущий вопрос на Совете поднял? Да, этого вопроса в повестке не было. И что? А Первый у него всю семью, кроме внучки – чик! – и под корень. Думал, вызверится Одиннадцатый, на пролом пойдёт. А у него всякого в рукаве запасено, Первый это чуял. Но, нет, Одиннадцатый принял удар со смирением. С напускным смирением, это Первый тоже понимал. Тогда Первый взялся за внучку. Отлично зная, что Одиннадцатый взбеленится. Что не выдержит. Так-то оно так. Не выдержал. Но поступил не так, как ожидал Первый. А гораздо, гораздо хитрее. Тем интереснее будет игра! А что? Первый его честно предупредил, мол, убежишь куда, я за тобой погоню устрою. Только смолчал, что не сам гоняться будет. А всё человечество на него напустит. Ату, предателя Одиннадцатого, ату его!

Сколько же дать этому дураку форы? Так, чтобы потом веселее было? Хм… Как там лепила сказал? Пару дней, дескать, напрягаться не стóит? Вот, пару дней и дадим.

На самом деле, не так уж это и сложно. Одиннадцатый не дурак? Не дурак. Значит, не попрётся, очертя голову, куда попало. Значит, заранее пошлёт по округе разведчиков. Значит, что? Вычисляем, какой из разведчиков исчез. Не оставит же Одиннадцатый его, чтобы можно было допрос с пристрастием провести? А когда выясним, какой из разведчиков пропал, вычисляем районы, куда он летал. И вперёд, по горячим следам! Ну и, как в детской считалочке: я уже иду искать, кто ещё не спрятался – я не виноват!

Понятно, что Одиннадцатый попробует запутать следы. Внесёт хаос в информационное поле. Обставит своё бегство разными фокусами. И что? В любом случае, есть исходная точка для поисков. Планета Табиру в системе звезды Лейтена. Это только кажется, что космос велик и затеряться там легко. Но, нет. Человек всегда оставляет свои отпечатки. Не случайно, в своё время, Первый четырежды в международный розыск объявлялся. Четырежды устраивал свою фиктивную смерть. Четырежды делал пластическую операцию и становился другим человеком с другими именами. Евгений Петрович – это уже пятое имя. Хотя берёгся изо всех сил. Так что, про следы и отпечатки Первый очень хорошо понимает. Очень хорошо.

Решено! Два дня Одиннадцатому. Два дня. И поиски начнутся. Он сам возьмёт эти поиски под личный контроль. А может, и возглавит. И, будем надеяться, что это будет не скучно!

[1] Напоминаем читателю, что парсек больше, чем 3,2 световых года!

[2] Лепила – врач (тюремный жаргон).

Дорогие друзья! Признаться честно, авторы хотели изложить эту историю в двух книгах. Однако… увы, мы видим, что читательский интерес к данной космической эпопее невелик. Поэтому мы останавливаемся на этом, переломном моменте и предоставляем читателям додумывать продолжение самостоятельно. Вернёмся ли мы к этой истории? Бог весть…