Однажды лунной ночью

Глава 1

Когда в дверь постучали, были удивлены все. Изумился учитель, монотонно читавший Трактат о цифрах, потрясённо запереглядывались клевавшие до этого носом ученики. Казалось, даже чёрно-белая кошка, сосредоточенно умывавшая мордочку на подоконнике, на миг опустила свою лапку. В школьную дверь никто никогда не стучал. Её бесцеремонно распахивали, открывали с ноги, а один раз даже сорвали с петель. Но стучать? Это становилось интересным. Ильга перевела взгляд от потемневшего от времени и въевшихся чернил стола на дверь. Снова раздался неуместный нетерпеливый стук.

- Во.. Войдите! – учитель от волнения начал заикаться. За свою долгую жизнь он усвоил, что многие неприятные вещи лично для него начинались именно с безобидного стука в дверь. Деликатно стучали будущие тесть с тёщей, пришедшие сговориться о скорой свадьбе, грохотал сборщик налогов, тихой мышью скреблась дочка, решившая бросить всё и уехать неведомо куда с заезжим моряком...

Дверь мягко и без единого скрипа отворилась, и в комнату стремительно прошла высокая худая женщина. Черное платье обтягивало иссушенное тело, делая ее похожей на голодную гончую. Она откинула плотную вуаль и быстро окинула каким-то хищным, ощупывающим взглядом комнату: бревенчатые стены с торчавшей из всех щелей паклей, свежевыбеленная печка, горстка разновозрастной детворы, сгрудившейся за партами и глядящей во все глаза, и учитель, застывший безмолвной статуей.

- Добрый день, дети, - голос у женщины оказался низким и чуть хрипловатым. – И вам, уважаемый учитель. Прошу всех следовать на площадь. Всех. Без исключения. Немедленно.

- Всех? И даже кошку? – несмело пропищала самая маленькая девочка, тряхнув белёсыми косицами. Кошка замерла на миг, затем пружинисто спрыгнула с подоконника и, сипло мяукнув, быстро скрылась за печкой.

- Кошку придётся оставить. Возможно в следующий раз, - отрезала женщина, и в ее тоне не было и капли шутки.

Учитель наконец ожил и торопливо согнулся в запоздалом поклоне. По его виску скатилась капля пота.

- Дети, чему я вас учил? Встаньте и поздоровайтесь с уважаемой госпожой… - он вопросительно взглянул на незнакомку. Та одними уголками губ улыбнулась, кивком ответила на разноголосое приветствие и вышла вон.

- За ней, за ней. Ильга, ты тоже! – учитель выволок девочку из-за парты и потащил за руку вслед за учениками.

- Но ведь я даже не из вашей деревни! И тётушка… - заупрямилась Ильга и попыталась вывернуться. Бесполезно. Старый учитель несмотря на годы и тщедушное тело держал крепко. Его костлявые пальцы с силой впились в запястье девочки, побелев от усилий. – Она не будет рада! Она запретила!

- Ай! Больно! – хватка ослабла. Учитель виновато взглянул на Ильгу, но не отпустил. – Куда мы вообще идём? Что случилось?

- Слишком много вопросов, на площади узнаешь. Мы все узнаем, - учитель торопливо шагал, задыхаясь от быстрой ходьбы. – А тётушка твоя поймёт, что я не мог поступить иначе. Император превыше всех. Когда приезжают имперские посланцы, мы повинуемся.

Незнакомка, шедшая впереди, обернулась и лающе рассмеялась: "Все верно. Забавно, что даже на таких задворках Империи чтут законы."

На площади было не протолкнуться. Толпа галдела, покашливала и сплевывала прямо под ноги. Даже пастух оставил стадо и стоял, возвышаясь над всеми. Только у дома старосты был свободен пятачок, на котором выстроилось с десяток стражников и несколько подвод. На ближней телеге сидело три мальчика и девочка, равнодушно болтавшая ногами в стоптанных башмаках.

Учитель, наконец,выпустил руку девочки, Ильга начала яростно растирать онемевшее запястье. Оно немедленно откликнулось пульсирующей болью – пальцы старика оставили несколько багровых отпечатков на коже поверх старых ссадин. Учитель торопливо прошептал: "Прости, но если мы ослушаемся... Накажут не только меня, а всех."

Женщина в чёрном вышла на свободное место. Разговоры сразу стихли. Староста подбежал, смешно переваливаясь и поводя заплывшими круглыми боками, и, отдуваясь, сказал: "Стал-быть, все на месте."

- Все?

- Всех, всех созвали. Все пришли, только Агнея нет, да старый он, под девяносто лет и давно не ходит. Вон в том домишке под раздвоенной липой живёт. А так все здесь.

- Проверить, - женщина повелительно вскинула руку. Один из стражников быстро пошёл в сторону указанного дома, помахивая на ходу лёгким копьём.

- Да ещё в лесу живёт старая ведь... ведь… - староста увидел Ильгу и замялся. – Мудрая женщина там живёт с племянницей своей. Племянница вот туточки стоит, а ведь... мудрая женщина в лесу живёт. К нашей деревне она отношения не имеет!

Последние слова он взвизгнул, сорвавшись со своего обычного баса. В толпе запереглядывались. Если уж староста дал петуха, значит, он обеспокоен. Эта примета никогда не подводила.

- Посмотрим, - женщина остро взглянула на Ильгу. Девочка поёжилась под пристальным взглядом жёлтых глаз – Пожалуй, начнём.

- Наша Империя издревле славится своей мощью и нерушимостью. Незыблемый Император Дэй заботится о каждом своём подданном, - звонко и громко начал вышедший вперёд юный до безусости глашатай. Одежда была ему явно велика, и тот то и дело одёргивал сползающий ворот рубахи. – В этой ежесущной заботе ему помогают три столпа – армия, Совет и маги. Но магами не становятся, ими рождаются. Каждый маг, ощутивший в себе стремление души и зов сердца послужить Императору в его нелёгком труде, должен поступить на службу. Император Дэй даёт возможность научиться правильно распоряжаться своей силой с детства и тем самым стать сильнее. Теперь каждый ребёнок в Империи имеет право пройти испытание. И если результаты окажутся приемлемыми, то ваши дети станут имперскими магами. Они вырастут в достатке и смогут помочь не только Империи, но и своим семьям.

- А если маг стар? Агней вон с постели не встаёт добрых двадцать лет, а сети рыбацкие заговаривает - дай бог каждому. Это, значитца, мы останемся без сетей? – в первые ряды протолкнулся старший сын старосты, заядлый ленивец, но страстный рыбак. – Старикан, но дело своё знает, такие сети! Рыба так и прёт!

- В девяносто лет он нужнее своей семье, кто, как не он передаст знания и мудрость? – тонко улыбнулась незнакомка.

- А дети? Я свою кровинушку не пущу! – заголосила дородная баба, если Ильга правильно помнила, это была мать Илана, самого возрастного ученика в школе, остававшегося на повторное обучение не первый и даже не второй год. – Да чтобы я своего малыша… Илан, иди сюда!

Под смех толпы баба прижала смущённого Илана чуть ли не с неё ростом к груди и враждебно посмотрела на женщину в чёрном. Та еле заметно улыбнулась уголками губ. Глашатай меж тем извлек из походного сундучка невзрачный серый голыш.

- Каждый ребёнок подойдет и коснется камня, - спокойно проговорила незнакомка, приняв от глашатая камень.

Народ вытолкнул детей вперёд, даже Илана отодрали от слабо завозмущавшейся матери. Староста протиснулся к учителю и что-то горячо зашептал. Ильга отвела от них взгляд и жадно уставилась на незнакомку. Глухое закрытое платье, жарко, наверное, в таком. Небольшая изящная шляпка с откинутой вуалью. Под ней - уставшее, заострившееся лицо с синими тенями у глаз. Одежда запылена. На груди на грубой железной цепочке кривой обломок аметиста. И это хвалёные имперские маги? Никакого величия. Одна смертельная усталость и тоска. Женщина поймала взгляд Ильги, нахмурилась и отвернулась. Когда она посмотрела в следующий раз, глаза посланницы были непроницаемы, а сама она собрана и деловита.

- Илан! – Ильга вздрогнула от неожиданности. Женщина в чёрном поманила мальчика к себе, и тот послушно шагнул к ней. – Давай покончим с этим быстро.

Парень подошел, его трясло. Камень выпал в сложенные лодочкой вялые ладони. Ничего. Булыжник остался тусклым и мертвым. Женщина выхватила его обратно и едва заметно поморщилась.

- Следующий!

Дети шли один за другим. Кто-то брал камень дрожащими пальцами, кто-то с вызовом. Ильга видела, как у долговязого сына пастуха по поверхности голыша пробежала быстрая рябь — так кошка дергает шкурой, случайно наступив на мокрое. Незнакомка дернула головой: «Нет». Пастух облегченно выдохнул и прижал сына к себе.

Самый мелкий паршивец, младший сын старосты, попытался улизнуть, но глашатай схватил его за шкирку. Крепко, по-взрослому. Мальчишка дернулся, как кролик в силке, но камень ему все равно втиснули в ладони. Пусто. Глашатай дал ему подзатыльник, от души, с оттяжкой, и швырнул обратно в толпу. Ильга даже почти злорадно улыбнулась, вспомнив свои бесчисленные бегства с камнями в спину и ругательствами от детворы, возглавляемой сыном старосты.

- Следующий!

Вперёд шагнула самая маленькая девочка, правнучка старого Агнея. Тряхнула почти белыми косицами и смело взяла камень. Тот налился густым цветом и мягко засветился. Синий отсвет упал на лицо девочки.

- Хорошо. Очень хорошо, - выдохнула женщина. Глашатай ловко подхватил девочку и передал стражникам. В толпе охнула и заплакала женщина.

- Цыц, дура! – грозно забасил староста. – На золоте будет есть и спать твоя дочура! Радуйся! Вырастет, приедет, корову тебе купит, а то и двух!

Незнакомка усмехнулась, извлекла из-за пояса мешочек с монетами и передала старосте, коротко бросив: "Матери отдай."

- Пропади оно пропадом это твоё золото!.. - мать пробралась вперёд и бухнулась на колени. – Отдай, прошу, отдай… Синичка-то моя…

Синичка громко заплакала и рванулась к матери. Стражники легко удержали её и толкнули к подводам. С телеги спрыгнула девочка, взяла Синичку за руки, вытащила из-за пазухи краснобокое яблоко и дала малышке, что-то негромко говоря.

Женщина стояла на коленях и мерно раскачивалась, воя, пока магичка не шагнула к ней плавной походкой. Без замаха, почти лениво, она ударила ее наотмашь по лицу. Звук хлесткой пощечины разнесся по площади, и плач оборвался, захлебнулся кровью из разбитой губы. Женщина схватилась за лицо и неверяще уставилась на незнакомку.

- Твоя. Дочь. Послужит. Империи, - Каждым словом она будто припечатывала безутешную мать. Коснулась двумя пальцами виска женщины, та обмякла и мешком упала на утоптанную землю. - Уберите.

Стражники подхватили женщину и потащили ее в ближайший дом. Ближайший дом оказался домом старосты. Тот благоразумно помалкивал.

- Следующий!..

Наконец, все деревенские дети были просмотрены. Осталась одна Ильга. Незнакомка смотрела на девочку в упор и какие-то недобрые искры плясали в ее глазах. Ильге стало не по себе. Она отступила было назад, но наткнулась на живую стену. Чьи-то руки толкнули её вперёд, а учитель зашептал на ухо: "Мне что, и туда тебя волоком тащить?"

Из толпы раздались редкие выкрики и смешки, быстро утихшие под взглядом солдат.

- Чем ты лучше других?

- Ведьмин выкормыш!

- Да быстрее уже!

Стражники направились к Ильге, явно намереваясь силой привести её. Незнакомка знаком остановила их и продолжила, улыбаясь, смотреть на девочку.

Ильга сглотнула. Подумала, как будет стыдно, если её приволокут и заставят. Новые обзывательства со стороны деревенской ребятни не заставят себя ждать. А ведь она не трусиха и не хочет идти к камню по своим тайным причинам, а не потому что испугалась. Незнакомка между тем ухмылялась всё больше.

Ильга решилась и подошла. Нехотя взяла на удивление увесистый голыш. Она и так знала, что не обладает никаким даром. Пустышка. И действительно, ничего не произошло. Женщина выхватила камень, прикрыла глаза, будто вслушиваясь во что-то, а затем придирчиво осмотрела его.

- Ещё раз!- резко скомандовала она и с силой зажала камень в руке Ильги.

Задержала его на добрые полминуты, вглядываясь в него. Затем незнакомка разочарованно вздохнула.

- А я была уверена. Ведьма-то невесть кого не взяла бы на обучение. Хотя мне и так сегодня повезло, - она кивнула на правнучку Агнея. Та сидела на телеге и тёрла глаза кулачками, тихо всхлипывая.

- Тётушка не ведьма! – запальчиво воскликнула Ильга. Удивительно, она могла сносить обзывательства в свою сторону, но тут же закипала, когда дело касалось её тётушки. Очень часто деревенская ребятня, называя Ильгу всякими нехорошими словами, почерпнутыми от взрослых, когда не могла догнать девочку, останавливалась и начинала поливать Ильгину тётушку. И секунду назад улепётывавшая девочка разворачивалась и кидалась на обидчиков с кулаками.

- Уж прости, но я не стану называть ведьму мудрой женщиной, - незнакомка потеряла интерес к Ильге и отвернулась. – Мудрости в ней ни на грош, раз она ведьма, а не маг. Да и в ученицы могла бы взять кого посильнее.

Ильга в бессильной ярости сжала кулаки. Глашатай прошёл вперёд, бесцеремонно оттёр девочку в сторону, и его звонкий голос опять разнёсся по площади.

- Дети могут быть свободны. Остальные жители деревни должны пройти то же самое испытание.

- Не страшно и совсем не больно, - одними губами улыбнулась женщина. Стражники между тем рассредоточились по краям толпы, организуя и подталкивая гомонящую очередь. Удивительно, взрослые вели себя хуже детей. Боялись и спорили, но всё же шли. Проходили испытание, облегчённо вздыхали, когда камень оставался неизменным, и уступали черёд другим, подтрунивая над остальными и забыв, как сами минуту назад обливались потом и боялись неизвестности. Камень ещё пару раз «дёрнул шкурой», не заинтересовав женщину. Лишь раз, когда один из мужиков заставил голыш засинеть, она подалась вперед, но, подумав, мотнула головой: «Стар, поздно».. И ещё раз отрицательно покачала головой, когда сразу за этим к ней приблизился стражник и что-то спросил, показывая на мужчину.

Наконец, испытание закончилось. К незнакомке подвели серого, косящего лиловым глазом коня, та легко взлетела в седло и ещё раз обвела площадь взглядом ястребино-жёлтых глаз.

- Жители! Император удовлетворён и выражает вам свою благодарность. В течение следующих трёх дней на ваших полях прольётся благодатный дождь, что принесёт вам обильный урожай!

С этими словами женщина воздела руку к небу. С перстня сорвалась ослепительно яркая белая искра и устремилась в небеса. Через несколько мгновений в отдалении приглушённо зарокотал гром.

- Император милостив! – взвизгнул староста. Его крик нестройно подхватили в толпе. Люди облегчённо улыбались и перешёптывались.

Незнакомка меж тем пришпорила коня и ускакала с площади. За ней потянулась процессия, окружённая верховыми стражниками. Мальчик с первой телеги показал Ильге язык. Девочка от изумления замерла. Не так в её представлении должны были себя вести будущие маги. Толпа между тем разбредалась, громко обсуждая произошедшее.

Запоздавший стражник подошёл к глашатаю.

- Что так долго? - небрежно кинул юнец солдату, подворачивая рукава рубахи.

- Маг. Мог бы быть. Был. Теперь можно и домой. Отвратительный был месяц.

- И не говори. Сослали в самую глухомань! Да и жара неимоверная. Провинция!

- Ну хоть не впустую съездили. За одаренных обещали монет добавить.

- Ха! Обещания... Ну, коль так, я первым делом завалюсь в трактир и выдую всё пиво.

С этими словами стражник приторочил копьё к седлу и сел на коня. Глашатай на коренастом мохноногом пони затрусил рядом, и они поскакали вслед за телегами и женщиной в чёрном, вздымая по дороге клубы быстро оседающей пыли.

Ильга осталась стоять на площади, не веря своим глазам и осмысливая увиденное. Древко копья, торчащее из седельной петли последнего стражника, у самого наконечника было грязным и влажным, пропитанным на целую ладонь липкой с виду бурой жидкостью. Запекающаяся корка тускло блестела в лучах заходящего солнца.

Воздух пах надвигающейся грозой и мертвечиной.

Глава 2

В тёмном небе глухо ворочалась гроза. Отяжелевшие тучи нависли низко-низко, время от времени в них мелькали быстрыми тонкими росчерками молнии, а за ними, чуть замешкавшись, грохотал гром. Ильга торопливо шла по лесной извилистой тропинке, ловко уклоняясь от гибких ветвей, то и дело выскакивающих из-за очередного поворота и норовящих коснуться её. Дождь ещё не начался, но девочка с опаской посматривала на неприветливое небо и всё ускоряла шаг. Ещё тёплая ароматная краюшка хлеба в корзинке, заботливо прикрытая полотенцем, дразняще пахла на весь лес. В другое время на вкусный запах непременно сбежались бы, стрекоча, проворные пышнохвостые белки, но непогода надёжно укрыла их в сухом и уютном дупле, где они наверняка сбились в кучу, согревая друг друга. Было прохладно, в воздухе потемнело, и Ильга зябко поёжилась, на миг позавидовав спящим зверькам в их тёплом убежище. После неожиданного собрания она не стала возвращаться в школу, забежала в пекарню, где пришлось долго дожидаться булочника, а потом поспешила домой. Она шла, и тысячи мыслей и предположений, одно страннее другого, роились в её голове. События, нарушившие размеренную жизнь деревни, явно требовали поразмыслить над собой.

Первые тяжёлые капли часто застучали по траве и кустам, пригибая упругие листья, когда Ильга уже входила в хижину. Под ноги девочке пушистым клубком выкатился упитанный рыжий кот. Он недовольно пряднул ушами, когда раздался особенно громкий раскат грома, затем потёрся о колени и громко замурлыкал, давая понять, что дома никого нет. Девочка разулась, отломила ему кусок пышного хлеба, положила корзину на стол и прошла в комнату. Кот вежливо понюхал угощение, не стал есть и последовал за задумавшейся Ильгой.

Учитель часто хвалил Ильгу и говорил, что она для своих одиннадцати лет гораздо рассудительнее, умнее и развитее сверстников. Девочка же думала, что это ему кажется на фоне остальных учеников, многие из которых просто не хотели учиться. Но как бы то ни было, произошедшее в деревне просто не укладывалось в голове. Зачем стражнику понадобилось убивать старого давно неходячего деда? А ведь он убил, иначе чем объяснить следы крови на древке? И убил так спокойно, походя, как будто курице отрубил голову.

Непогода тем временем разыгралась не на шутку. За окном ярко вспыхивали молнии, шумел ливень и гремел гром. Ильга забралась с ногами в кресло-качалку, укрылась цветастой плотной шалью, обняла сразу же громко замурлыкавшего кота и не заметила, как уснула.

- Ильга… Ильга, проснись, - тихо и напевно раздалось над ухом. Ильга подскочила.

Тётушка прошла к столу и тяжело опустилась на скамью. Уже стемнело, но даже в неверном свете толстой оплывшей свечи было заметно как тётушка устала. Лицо побледнело и осунулось, а прежде гладкий лоб прорезала поперечная морщинка между бровей. Ильга всегда удивлялась как молодо выглядела тётушка. Единственное, что выдавало её возраст - абсолютно седые волосы, странно смотрящиеся вкупе с молодым лицом и стройной фигурой. Забарабанили по полу капли, стекающие с намокшего плаща, зашлёпали сначала несмело, потом застучали всё чаще. Тётушка досадливо поморщилась и сняла накидку.

- Тётушка? – вопросительно протянула девочка. Она помнила, что должна была сообщить что-то важное, но что, сообразить так сразу со сна не могла. Кот мягко спрыгнул на пол и закружил вокруг, посвёркивая зелёными глазами.

- Не засыпай на закате, голова будет болеть. Лучше давай поужинаем. Я очень-очень голодна, готова съесть целого быка! Достань чугунок из печки, пожалуйста - тётушка начала сноровисто нарезать хлеб и расставлять посуду на столе. Кот запрыгнул на скамейку и замурлыкал ещё громче, довольно жмурясь и изредка бодая тётушку лобастой головой.

Томлёный борщ, заправленный свежей желтоватой летней сметаной, показался Ильге необычайно вкусным. Она опомнилась только когда вторая миска показала глиняное дно. И тут же вспомнила события в деревне.

- Тётушка, знаешь, сегодня в деревне было что-то странное… Приехали люди издалека, стражники и имперский маг, и проводили испытания. Проверили каждого, каждого! Кроме тебя. Нас тоже выдернули с уроков и заставили подержать какой-то камень, который вроде как замеряет магию. Синичку и вовсе забрали, дар у неё.

- Знаю, - грустно улыбнулась тётушка. – Мне уже рассказали. Я не хотела тебя показывать. Им. Мы стали слишком беспечны. Но что случилось, то случилось. Для нас это будет уроком впредь, хоть мы ничего и не потеряли.

- Синичку забрали, - беспомощно повторила Ильга. Маленькая Синичка, пожалуй, чуть ли не единственная из детей относилась к Ильге дружелюбно.

Тётушка согласно качнула головой. Отпила обжигающе горячего чёрного чая и поставила чашку на блюдечко. Взяла щипцы, отколола немного от сахарной головы. Ильга проследила за её руками, кожа на них ссохлась и явственно проступили вены. Такая усталость! Но всё пройдёт. Вот прямо завтра тётушка отдохнёт и опять станет насмешливой красавицей. А вот для Синички уже не будет всё по-прежнему. В глазах защипало.

- И деда её убили! – крикнула Ильга и рассказала про копьё в крови.

Женщина сидела молча, не шевелясь. Пламя свечи плясало в её агатово-чёрных глазах, Ильге на миг почему-то стало жутко. Наконец, тётушка медленно заговорила, чётко разделяя слова.

- Имперский маг да в нашем захолустье… Удивительное дело. Обычай проводить испытания и изымать детей, склонных к магии, очень стар и зародился задолго до образования нашей Империи. Но он соблюдался не везде и не в должные сроки. Иногда и четверть века проходили в нашей Империи спокойно. Иногда испытания затрагивали только южную часть страны, иногда центральную. Но и тогда испытания проводились не чаще одного раза в десять лет. А до нашего угла и вовсе не доходили. И если этот обычай вводят снова и активно продвигают, значит, что-то будет. Знать бы, какие цели преследует император, возрождая эту традицию.

- Усиление власти?

- Это само собой, но и помимо этого должны быть ещё какие-то причины.

- И эти мотивы требовали смерти Агнея?

- Агней был магом. Да, самоучкой с нестабильным даром, но он был силён. Сила часто передаётся по крови. И если его дети и внуки не унаследовали ничего, то в его правнучке магия проснулась в полной мере. Её обучат правильно обращаться с силой. И воспитают в преданности к императору. А что ждало бы её здесь? Навряд ли бы она самостоятельно освоила магию и смогла бы управлять ею в полной мере. Так же заговаривала бы сети да приманивала зароившихся пчёл, сбежавших из улья в лес.

- Но Агнея обязательно было убивать? Какую угрозу он представлял? Он, старый, беззубый калека! Кому помешали эти сети, что приносили чуть больше рыбы?

- Это действительно странно. Император никогда не был склонен к излишней жестокости. Как, впрочем, и к сантиментам.

- Но зачем? Почему?

- Не знаю, Ильга. Не знаю, - сонно пробормотала женщина. – Не кричи. Давай поговорим завтра…

Тётушка тяжело опёрлась о стол и встала. Ильга хотела запальчиво возразить и потребовать разговора прямо сейчас, как вдруг кот жалобно мяукнул. Девочка взглянула на него, а когда перевела взгляд обратно на тетушку, вдруг заметила, как та побледнела. Женщина слабо улыбнулась и сделала несколько шагов в комнату. И пошатнулась.

- Тётушка! – вскрикнула Ильга и бросилась к ней. Поддержала и довела до кровати. Сердце заколотилось и ухнуло куда-то в пятки.

- Этот дождь… Льёт и льёт… Сил нет... Льёт… - пробормотала тётушка, прикрыв глаза, и забылась тяжёлым беспокойным сном.

Ильга плохо разбиралась в травах. Тётушка терпеливо учила её, но названия лекарственных растений и их свойств вылетали из головы через несколько дней. Поэтому тётушка хранила пучки трав в кладовке, повязывая к ним ярлычок с кратким описанием, надеясь, что девочка будет читать раз за разом и в конце концов что-нибудь да запомнит. Сейчас такой порядок пришёлся как нельзя кстати: Ильга перебирала бумажки, наскоро проглядывая мелкий убористый текст.

- Есть! Смотри, восстанавливает силы, возвращает бодрость и женское здоровье. Должно подойти, как думаешь? – заговорила она, держа засушенную траву с пряно пахнущими мелкими голубыми соцветиями. Кот, крутившийся рядом, чихнул.

- Заваривать горячей водой, не кипятком, это важно, - наставительно продолжила Ильга. – Ждём десять минут. Пять, если для беременной. Процеживать обязательно через ткань, не отжимая.

Женщина дышала тяжело и надсадно. Она открыла глаза, когда Ильга неуклюже со стуком поставила горячую чашку с отваром на табурет рядом с кроватью, и слабо улыбнулась.

- Мне уже лучше, - Тётушка сделала несколько жадных глотков и утомлённо откинулась на кровать. – Я просто устала. А чему вы сегодня научились в школе?

- Ничему. Учитель повторяет одно и то же, а Илан всё понять никак не может. Да он и не хочет. На уроках он болтает со своими друзьями, а учитель делает вид, что так и должно быть.

- Потерпи немного. Совсем скоро мы переедем в какой-нибудь тихий городок с нормальной школой. Подумай только, у вас даже уроки музыки будут! Я хотела поднакопить ещё немного деньжат, но раз имперские маги объявились тут, нам надо поспешить.

- Почему? Мы ведь не делаем ничего плохого!

- Люди всегда опасаются тех, кто от них отличается. Их страх часто перерастает в ненависть и злость. Кто поручится, что селяне в следующий приезд магов не кинутся к ним с жалобами на лесных ведьм? А маги не любят таких как мы. И неизвестно, что взбредёт им в голову и когда они объявятся снова.

- Но мы не ведьмы!

- Не ведьмы, - легко согласилась женщина. – У тебя так вообще нет никаких сил, ты обычный ребёнок. И вырасти ты в другой семье, ты бы сейчас жила счастливо и безмятежно. Но людям на это плевать. Им нужно на кого-то сваливать свои беды и перекладывать ответственность. Прошёл ли град, потерялась ли овца, скисло ли молоко – во всём виноваты ведьмы. Или ещё кто-нибудь. Людям легче считать, что все их неурядицы контролируемы и стоит убрать причину, как они тут же разбогатеют, помолодеют и наступит рай на земле. И кому какое дело, что за всю жизнь я никому не причинила зла? Они думают, что раз мы помогаем, то можем и вредить. Ты не говоришь, но я знаю, что тебя в деревне иначе чем ведьминым выкормышем не называют. И много-много других обидных слов летит в твою сторону. Ты не заслужила всего этого. Нет, нам нужно уезжать. Туда, где никто не будет нас бояться, где ты получишь хорошее образование и выйдешь замуж за хорошего человека.

- Но я не хочу замуж!

- Ты пока ещё мала, - тётушка улыбнулась. Отвар явно ей помог, на щеках появился румянец, а чёрные глаза заблестели. Она продолжила заметно окрепшим голосом. – Поговорим об этом позже. Но мы уедем через месяц в любом случае. Мы слишком отличаемся от них и внутренне, и внешне. Посмотри сама - ты белокожа и черноволоса и сразу выделяешься в толпе загорелых и смуглых ровесников. Да и твои синие глаза редкость в этой части Империи... В городке мы, по крайней мере, не будем так бросаться в глаза. А какое будущее тебя там ждёт! Нам стоило уехать гораздо раньше, но и сейчас не поздно. Ильга, запомни, ты не хуже остальных, ты просто другая. А сейчас беги спать.

Ильга проснулась поздно утром. В ногах потянулся и сладко зевнул кот. Мимоходом погладив усатую мордочку, Ильга соскочила с постели и бросилась собираться в школу. Всю дорогу она бежала под противным моросящим дождём, но всё равно опоздала. Притворяя тяжёлую дверь и здороваясь, она подивилась про себя неожиданной тишине, воцарившейся в классе. Учитель замолк на полуслове, дети столпились в середине комнаты, и все как по команде молча уставились на Ильгу.

- Хааа… Чего пришла? Катись обратно, скоро некуда будет ходить, ведьмачья подстилка! – весело протянул Илан, всматриваясь в девочку. Кто-то угодливо захохотал.

- Заткнись, придурок! – Ильга прошла было на своё место, еле удерживаясь, чтобы не схватить с ближайшей парты самую тяжёлую книгу и не съездить Илана по голове. Опять несёт какой-то бред, а друзья ему поддакивают. Таращатся и хихикают, корча рожи исподтишка, чтобы не заметил учитель.

- Ильга, не ругайся, - учитель с какой-то жалостью взглянул на неё. Замялся и сказал: Ты и так всё хорошо усвоила, а сегодня мы просто занимаемся повторением пройденного. Давай устроим тебе выходной? На сегодня ты свободна и можешь идти домой. И завтра тоже. Тебе нужно отдохнуть.

- Вали давай, а то сожгут ведьму без тебя. Дожигать придётся! – выкрикнул Илан. Остальные дети выжидающе помалкивали. Тёмная ярость всколыхнулась внутри девочки.

- Илан, заткнись! – рявкнул неожиданно учитель. Смутился и уже тише продолжил почти с мольбой. – Илан, помолчи. А ты, Ильга, иди домой.

Ильга перевела взгляд с учителя на Илана, на притихших детей. В классе стояла такая тишина, что она услышала, как за окном капля срывается с листа.

Ильга попятилась к двери, не поворачиваясь к ним спиной. На улице было тихо и спокойно. Ильга прислушалась к тишине, глубоко выдохнула. Почему бы не воспользоваться неожиданным выходным и не зайти за сладкой булочкой в пекарню? Как раз сдачи от вчерашнего хлеба должно было хватить, нащупывая мелкие монетки в кармане, подумала Ильга. Раньше тётушка приносила гостинцы, а сегодня принесу ей их я!, - решила она и вышла из школы.

Мелкая морось не прекращалась. "Вот тебе и благодатный дождь,№- мимоходом подумала девочка. Ильга бежала по улице, кутаясь в отсыревший плащ. Размокшая земля хлюпала под ногами. Было безлюдно. Собаки и те попрятались. Только гуси чувствовали себя прекрасно и паслись на обочине, теребя мокрую траву и смешно вскидывая перепончатые лапы, да изредка взмыкивала отбившаяся от стада корова.

- Прогуливаем?! Не в школе, так в поле бы пахала! – пузатый рыхлый староста на удивление ловко ухватил её за плечо. От толчка капюшон слетел с головы девочки, и в глазах толстяк мимолётно мелькнуло узнавание. Он нехотя отпустил её и отступил на шаг, сопя и отдуваясь. – Ну ты это…смотри… Шла бы ты домой, девочка.

Странно… Вот уже второй человек отправляет её домой. Может, действительно вернуться прямо сейчас? Но она уже почти дошла до пекарни, а на улице так сладко и вкусно пахнет сдобой…

- Булочку с изюмом, пожалуйста! – россыпь медной мелочи весело зазвенела на прилавке. Булочник не считая смахнул их в ящик и лениво снял с полки лоток с выпечкой, укрытой от мошкары тонкой тканью. Увидел Ильгу, замер, и, кажется, хотел что-то сказать, но промолчал, взял ещё пару ватрушек и, положив их в кулёк с булочкой, протянул девочке.

- У меня нет больше денег, - смущённо проговорила Ильга. Булочник махнул рукой и скрылся в другой комнате.

- Спасибо, дяденька! – Ильга не смогла вспомнить его имя. Что-то под булками захолодило ладонь. – Ой, у вас тут серебрушка завалилась!

- Возьми, передай тётке, - приглушённо прогудел из-за стены голос булочника. – Вот прямо сейчас и передай!

Ильга шла домой, примечая кусты почти созревшей голубики. Ещё немного, и ягоды можно будет собирать. Как дождь прекратится и всё подсохнет, не одна корзина наберётся. А как вкусны пироги с голубикой! А ароматные морсы и сладкое варенье зимой? Ильга замечталась и не заметила, как дошла до дома.

- Я вернулась! - Ильга бурей ворвалась в хижину. Ответом была тишина да промозглая сырость. Даже кот куда-то запропастился. Девочке стало не по себе. На цыпочках она прошла в комнату и вскрикнула, не веря своим глазам. На кровати, там, где должна была быть тётушка, лежала чужая измождённая старуха. Она беззвучно шевелила узловатыми пальцами: то ли молилась, то ли проклинала, а может, звала на помощь.

Глава 3

Ильга медленно прошла в комнату. Не оставалось никаких сомнений – это её всегда сильная и бодрая тётушка беспомощно распласталась на кровати старой развалиной. Но как она резко и до неузнаваемости постарела всего за ночь! Кожа ссохлась ещё больше и натянулась старым пергаментом, обтянутые скулы грозили её прорезать, глаза метались под полуприкрытыми веками. Ильга сглотнула и прикоснулась ко лбу тётушки. Тот пылал. Исхудавшая пятнистая рука, больше похожая на скорченную птичью лапу, внезапно вскинулась и неожиданно цепко схватила Ильгу за запястье. Девочка еле удержалась от вскрика. Тётушка открыла глаза, только они остались прежними, и яростный взгляд казался чужим на таком незнакомом лице.

- У нас мало времени. Ильга, слушай внимательно. Из-за этого дождя я не могу собраться с силами и мыслить ясно. Тебе нужно уходить прямо сейчас. Я слишком расслабилась за годы спокойной жизни... Бери деньги и уходи… Голова как в тумане… Иди… Куда? Не знаю… Не могу вспомнить. Уходи прямо сейчас и будь осторожна. Иди, Ильга! Иди!

- Тётушка! Подожди, я сбегаю в деревню и позову медика. Мы заплатим сколько нужно, он тебя вылечит! А деньги мы ещё накопим! Он молод, у него нет опыта, и он берёт не так дорого. Ты вся горишь, у тебя жар! – Ильга высвободилась от хватки и метнулась на кухню. Что же делать, что же делать… А что делала тётушка, когда она, Ильга, болела? Первым делом нужно поставить кувшин с водой рядом с кроватью. И кружку… Морс сварить можно позже. Куда подевались тряпки для компресса? Ладно, можно нарвать на полосы чистую простыню… Ильга бережно обтёрла лицо тётушки, опять впавшей в беспамятство, влажной губкой, положила на лоб свёрнутую и смоченную в холодной воде тряпку, постояла немного рядом с кроватью и, решившись, вышла из хижины.

Тропка в деревню раскисла от дождя и чвякала под ногами. Ильга неслась во весь дух и пару раз даже чуть не упала, поскользнувшись. Перед домом медика она одёрнула себя, несколько раз глубоко вздохнула, восстанавливая дыхание и медленно прошла за ограду. Несколько жалобно скрипнувших ступенек, набухших от непрекращающейся мороси, хлипкая дверь, сработанная из дрянных сосновых досок…

- Ильга? – раздался голос со стороны. Ильга обернулась. Медик стоял под дождём, близоруко щурясь в сумерках.

– А я вот тут иду домой. Только освободился. Что-то случилось? Ты заболела?

- Тётушке очень плохо. Нужно спешить, пожалуйста! – Ильга умоляюще тянула мужчину за руку.

- К тетушке? – растерянно произнёс медик и отшатнулся.. Вдруг он заозирался и хлопнул себя по лбу. – Знаешь, я вспомнил, мне нужно срочно в дом Агнея. Он умер, а семья его так переживает… Я боюсь, что горе повредит их рассудок, их нельзя оставлять одних. У меня как раз для таких случаев есть чудесный настой, успокаивающий чувства и разум. Но его нужно принимать непременно под руководством профессионала, нельзя шутить с такими вещами. Ошибка в дозировке даже на каплю может привести к крайне печальному исходу.

- Но нам тоже нужна помощь! Завтра может быть поздно! Пожалуйста, помогите! Это ненадолго. Мы заплатим!

-Нет, нет, жизни жителей посёлка важнее, я могу оказать вам помощь только после них, а вы, строго говоря, к нам не относитесь, - громко ответил медик и решительно высвободился. Задумался на секунду и беспомощно развёл руками. – Я просто не могу…

- Здесь никто тебе не поможет, - быстро прошептал он, почти не размыкая губ, проходя мимо Ильги. – Затевается что-то нехорошее.

И зашёл в дом. Девочка осталась стоять в отчаянии и каком-то отупении. Через пару минут она увидела, как на крайнем окне осторожно поднимается уголок занавески и тут же резко падает вниз. Ильга с силой ударила по двери, выплёскивая накатившую злость. Доски затрещали, но выдержали.

Дождь прекратился как по волшебству, стоило Ильге подойти к хижине. Она подумала, что это добрый знак, закрыла глаза и представила, что вот она откроет дверь, её встретит весёлое потрескивание огня в очаге, с кухни потянет уютом и вкусной едой, а у печи будет хлопотать бодрая тётушка. И, конечно, рыжий кот громким мурлыканием возвестит, что всё хорошо и спокойно.

Стукнула дверь. Пламя в очаге метнулось, вытягиваясь от сквозняка, и тут же опало. Тётушка стояла у печи спиной к входу и что-то готовила. Ильга потянула носом. Пахло можжевельником, палёной шерстью и чем-то ещё, девочка не разобрала.

Женщина повернулась, и сердце Ильги глухо стукнуло и заколотилось чаще. Тётушка осталась старухой, но сил у неё явно прибавилось. Она держала в руках небольшую медную чашу с толстыми стенками, из которой курился дымок, и что-то тихо напевала надтреснутым голосом.

- Садись. Нам нужно о многом поговорить, - на чисто выскобленный стол перед Ильгой, жалобно звякнув, упала стеклянная дорогая тарелка. Обычно её доставали в особых случаях, и Ильга помнила, как тётушка всегда дорожила ею. Но сегодня расписная посуда, небрежно кинутая на стол, не вынесла такого обращения и раскололась почти идеально ровной линией посередине. Тётушка не расстроилась, как ожидала того девочка, а лишь мимолётно нахмурилась и достала одной рукой из горки другую тарелку. – Возьми оладушек и поешь. И слушай.

- Медик не придёт. Он не сможет тебя лечить. И никто не захотел нам помочь! – с горечью выговорила Ильга.

Тётушка поставила на стол чашу и села напротив Ильги, спокойно наблюдая за затейливыми извивами тоненькой белой струйки дыма.

- Они придут. Не сейчас, но придут. Они подождут, когда моя сила окончательно обернётся моей слабостью. Пока тлеет можжевельник, - она кивнула на поднимающийся дымок из чаши, - дождь не начнётся. Пока тлеет можжевельник, я могу мыслить ясно и у меня есть силы хотя бы разжечь огонь. У нас будет достаточно времени, чтобы поговорить. А сейчас я чувствую себя хорошо. Давай поговорим обо всём за чашкой чая. Заваришь?

Ильга заглянула в берестяную коробочку. Она была пуста, лишь несколько чёрных листиков сиротливо скорчилось на самом дне.

- Чай… Тётушка, чай закончился.

- Да... Я вчера забыла его купить. Хорошо, обойдёмся травами. Ильга, принеси из кладовки пучок. На самом верху у входа, с голубой ленточкой, - тётушка досадливо вздохнула и, когда девочка унеслась, еле слышно добавила: И чая не доведётся напоследок выпить…

Отвар медово пах цветами и летом и был обжигающе горяч. Ильга дула на него и пила мелкими глоточками, но всё равно то и дело отставляла чашку в сторону, вопросительно глядя на тётушку, не решаясь заговорить. Несколько раз она открывала было рот, но натыкалась на спокойный взгляд и замолкала. Казалось, нарушить сейчас тишину будет каким-то кощунством.

- Ты не раз спрашивала меня о своих родителях. Ещё не время, говорила я всегда. Ещё не время. А когда время пришло, оказалось, что его катастрофически мало, - задумчиво произнесла тётушка, рассеянно барабаня пальцами по столу. – Знаешь, я всегда относилась к тебе как к родной дочери. Почти двенадцать лет назад твоя мать отдала мне тебя, и я поклялась заботиться о тебе. Ты, верно, помнишь меня всегда седой, но когда я впервые взяла тебя на руки, ни единой седой волосинки не было на моей голове. Когда тебе исполнилось четыре, я поседела наполовину. Каждый год я отдавала за тебя прядь за прядью. Иногда это было незаметно, одна-две волосинки, другой год белил мне голову чуть ли не на целую ладонь. А вчера я обнаружила, что стала совершенно седой.

И мне бы насторожиться, но я была слепа в своём неведении и упрямо твердила себе, что время ещё не пришло. И даже когда я узнала о том, что в тот же день появились и имперские маги, я отмахивалась от знаков судьбы и думала, что это всего лишь нелепое совпадение. Пустое.

- Ты начала говорить о моих родителях, - перебила Ильга. Она разрывалась между страхом за тетушку и жгучим любопытством. Но раз тетушка заговорила об этом САМА... Ведь раньше она всегда отмалчивалась или переводила тему.

- Я не знаю, кем был твой отец. И твою мать я знала всего лишь пару часов. Но никогда в жизни я не видела мага сильнее её. Даже удивительно, что ты не унаследовала ни капли её силы и таланта. Когда я взяла тебя, я думала, что ты будешь великой. Но прошли годы, дар так и не проснулся. Но я поняла, что всё равно ты моя девочка, моя Ильга, и мне неважно, волшебница ты или нет... Не плачь, - ласково проговорила женщина и прикоснулась рукой к щеке девочки. – Мы с тобой ещё есть сегодня.

Так вот, твоя мать была магом великой силы. Не знаю почему, но она умерла после твоего рождения, взяв с меня обещание не бросать тебя и обеспечить твоё будущее. Я старалась как могла исполнить клятву. И ты выросла замечательной и умной девочкой. Но моё время пришло, я уже чувствую, как в часах осыпаются отмеренные мне последние песчинки. Твоя мать дала мне для тебя брошь и письмо, но, когда я добиралась сюда с тобой, разбушевалась буря и бумага размокла, а чернила расплылись. Но мне было не до этого, я эгоистично была занята тобой. Брошь же я продала сразу заезжему ювелиру. Конечно, он вцепился как клещ и хорошо, если дал четверть от настоящей цены, но он ни о чём не спрашивал, и я не стала торговаться. Но даже этих денег хватило нам на долгие годы хорошей и сытой жизни. Прости, что я ничего не сохранила для тебя. Но мне были важнее твои румяные щёчки, кому, как не мне, знать, как важно хорошо питаться в детстве. И я себе позволила купить дорогие, но такие приятные мелочи: резной подсвечник, дорогая посуда… И некоторые другие вещи, которые создали уют в нашем доме. Для тебя всё это привычно, но в деревне такого нет ни у кого. А ты по своему происхождению должна была знать намного больше того, что смогла дать тебе я. Я думала у нас есть время. Но оно осыпалось сквозь пальцы, как песок.

Ильга отставила чашку и потерла глаза, хотела было перебить, но тетушка жестом остановила ее и продолжила свою речь.

- А вчера приехали имперские маги. И то, что стало благословением для деревни, легло проклятием на меня. Я не почувствовала ничего плохого. Будет дождь, будет урожай, все будут сыты, кому это могло помешать? Дура, какая же я была дура. Дождь оказался наведён магией. И не знаю почему, поленился ли тот маг или пожалел силы, но он не закончил, не закрепил должным образом чары и бросил их кончик болтаться просто так. И эта нить искала источник силы, откуда-то же должна браться энергия для совершения чар? И роковое стечение обстоятельств - я оказалась рядом и была неосторожна, когда ниточка почуяла меня и захлестнулась на моём горле. Я даже подумать не могла о таком и не сразу поняла в чём дело. Я слышала об этом один раз, мельком, много лет назад. Кто бы мог подумать, что я столкнусь с этим. Если бы я поняла это раньше… Если бы я не была расстроена сединой… Я бы нашла в себе силы скинуть этот хомут, и ты бы не осталась одна. А сейчас дождь жадно высасывает из меня всё. Через два-три дня я буду пуста как пересохший колодец. И тогда слетится деревенское вороньё.

- Нет… Нет! Можно же что-то исправить? Пересохший колодец всегда можно наполнить заново! - Ильга всхлипнула и бросилась к женщине, обнимая и судорожно вздрагивая от рыданий. - Или просто вырыть другой на новом месте!

- Не в этот раз. У меня нет сил. Я и так устроила себе небольшую передышку, но, видишь, можжевельник уже дотлевает, а повторно он уже не сработает. Завтра прояснится, это я тебе обещаю, - на последних словах тётушка гордо вскинула голову и гневно сверкнула глазами. – И завтра же ты уйдёшь отсюда. Тропинка выведет тебя к тракту, а дальше ты доберёшься до города. Найдёшь там трактир «Сонный кот», спросишь владелицу, мою старую подругу, и будешь жить у неё. Денег на пару лет тебе хватит. А дальше… Она тебя не бросит и пристроит. Она должна мне, много должна! Ты будешь жить и, смею надеяться, жить счастливо. Это главное. Уйдёшь завтра.

- А ты?

- Не переживай. Знаешь, пожалуй, есть одно средство... Я его использую. Булочник за мной присмотрит, он мне многим обязан. А потом найму мага и он меня в два счёта на ноги поставит. Выздоровею и приеду к тебе. Я быстрее поправлюсь, если буду знать, что у тебя всё хорошо. Оставаться со мной тебе нет смысла.

Ильга хотела возразить, спросить, где она найдёт мага, если ближайший — в городе, а денег едва хватит... Но тётушка говорила так уверенно, так спокойно, что девочка заставила себя поверить.

- Правда?

- Правда-правда.

- Но ты до этого говорила, что умрёшь! Я не оставлю тебя! Как я могу?

- Ах, Ильга... Я немного сгустила краски, чтобы ты поняла серьёзность нашего положения. Ты уедешь, я выздоровею, приеду к тебе, и мы будем жить долго и счастливо. Тебе непременно нужно завтра уйти отсюда. Пока я больна, кто защитит тебя? А ты к моему приезду подготовишь всё, как я люблю. Как славно мы снова заживём вдвоём, ты только представь. И чай хороший купи обязательно.

- Куплю, тётушка! Но кто защитит тебя?

- Мне не причинят вреда. Не посмеют, - жёстко усмехнулась тётушка. Что-то странное мелькнуло в её глазах, Ильге стало не по себе.

- Если ты так говоришь... А как звали моих родителей?

- Не знаю. Отца твоего я и не видела никогда, а с твоей матерью мы были знакомы всего пару часов. И имя я тогда не выспрашивала, не до этого было нам обеим. Но ты на неё очень похожа. У меня есть догадки, кем были твои родители, но это всего лишь предположение. Скажу только, что ты из знатного рода, даже, возможно, из аристократов. Но к чему домыслы? Твоё происхождение сейчас не важно, всё, что стоит тебе знать, ты уже знаешь.

Сухая трава в медной чаше ярко вспыхнула напоследок и прогорела дотла, осыпаясь горячими искрами в чёрную золу. Закрутился последний дымок и истаял в воздухе, оставив после себя пряный запах. За окном робко стукнули первые капли начинающегося дождя. Тётушка резко осунулась и схватилась за грудь. Заметив испуганный взгляд Ильги, отняла руку от груди и выпрямилась, улыбаясь через силу.

- Тебе больно? Что мне сделать? Если бы я могла поделиться с тобой здоровьем! Ты же можешь? Я знаю, что ты можешь! Просто возьми у меня немного сил. У меня хватит на нас обеих! Не бросай меня, тётушка!

- Ну что ты, Ильга. Всё хорошо. Правда, тебе совсем не о чем волноваться. Просто тут душно, у меня на секунду закружилась голова. А сейчас уже всё прошло, сейчас я усну, а завтра проснусь и мне уже будет намного лучше! – старуха обняла Ильгу, подняла за её спиной руку к глазам: морщинистая кожа на глазах покрывалась россыпью пигментных пятен. Женщина зажмурилась и крепче стиснула девочку в объятиях. В уголке глаза блеснула, но так и не пролилась слеза.

Поздно ночью, когда Ильга крепко спала, тетушка встала и долго стояла у её изголовья, всматриваясь в спящую девочку. Поправила сползшее одеяло, хотела было поцеловать, но раздумала и решительно шагнула за дверь. Жить ей по её прикидкам оставалось самое большее две-три недели. Но зачем умирать долго, тягостно и бесполезно, когда закончить всё можно уже сейчас? Дождь уйдет вместе с ней, потеряв источник силы, дорога не успеет размыться, а значит, у Ильги появится шанс.

Показалась на миг среди косматых туч полная луна, сияя как начищенная серебряная монетка, облила лес слабым светом, осветила и худую фигуру на пороге хижины. В руке старухи в неверном лунном свете блеснуло лезвие старого изъеденного временем ножа. Не колеблясь, она провела ножом по запястью. Глубокая царапина тут же набухла тёмными почти чёрными бисеринками крови. С каждым мгновением они становились всё больше и больше, пока не слились в сплошную линию. Тогда женщина подняла руку к полной луне и негромко произнесла несколько гортанных фраз, с трудом выискивая в памяти старинные слова давно умершего народа. Даже если она и ошиблась в них, что с того? Лунные лучи всё так же безмятежно падали в лес, но старуха почувствовала пустоту и странную лёгкость в голове и поняла, что жертва её принята.

Глава 4

Ильга проснулась от резко наступившей непривычной тишины. Не было слышно ни дыхания тётушки, ни мурлыкания кота на печке, даже в лесу, казалось, все вымерли и не издавали ни звука. Девочка начала представлять, что очутилась в сказке, где все уснули зачарованным сном, даже огонь на кухне замер на многие годы. И, конечно же, кто спасёт и оживит всех? Почему бы и не Ильге стать главной героиней прекрасной сказки? Она отправится за тридевять земель, пройдёт множество опасных и сложных испытаний и возвратится с волшебной птичкой за пазухой, чьё пение вернёт к жизни всех заколдованных лунной музыкой.

Но еле слышно скрипнула дверь, и очарование ночи рассеялось. Тётушка вернулась с улицы. Девочка не стала её тревожить окликом, прикрыла на мгновение глаза, а когда открыла их, уже наступило позднее утро. Яркое солнце весело светило сквозь небольшое оконце, лучи отражались в ребристой вазе на столе и рассыпались десятками шаловливых солнечных зайчиков по хижине. День обещал быть чудесным.

Ильга сладко потянулась и вдруг подскочила, вспомнив вчерашний вечер. Столько всего произошло за такой короткий срок. Девочке невольно вспомнился её одиннадцатый день рождения, прошедший почти год назад. Тогда тоже светило солнце, но самым большим огорчением за всю её коротенькую жизнь был случай, когда Илан подставил ей подножку, привычно обозвал и опрокинул на голову чернильницу. А сейчас Ильга была бы рада хоть каждый день получать по лбу, лишь бы тётушка выздоровела и всё вернулось на круги своя.

- Тётушка? – негромко окликнула она. В ответ – молчание. Ильга подумала, что сегодня она должна уйти в город. В горле тут же образовался тугой ком. А ведь прошло почти двенадцать лет, а она до сих пор не знает имени своей доброй тётушки. Всегда, всегда та весело отшучивалась на все Ильгины вопросы. В прошлом году вдруг и вовсе вспылила и сказала, что имени у неё давно уже нет, и Ильга перестала спрашивать, справедливо рассудив, что тётушка ответит, когда захочет и не стоит лишний раз приставать к ней с явно раздражающими её вопросами. Не потому ли тётушку в деревне кличут ведьмой, что у неё нет имени? И как такое возможно - взять и потерять имя? Может, тётушка просто долго жила одна и забыла его? Хотя учитель рассказывал, что у некоторых народов лишение имени - самое страшное наказание за непростительные проступки. Но ведь не могла же тётушка совершить что-то плохое? Нет, бред какой-то.

- Холодно… Как же холодно… - донёсся полувздох-полушелест с соседней кровати.

- Сейчас, сейчас! Ты только посмотри какое солнце! В такой день тебе обязательно полегчает, - затараторила Ильга, стараясь заполнить тишину. Девочка выдвигала ящики комода и вытаскивала попадающиеся тёплые вещи. Шаль из козьей шерсти, выделанная овчина, зимнее одеяло, кусок медвежьей шкуры, шерстяные кусачие носки – всё это она схватила в охапку и принесла укрыть тётушку. Ещё вчера она смотрела на неё и думала, что остались одни кости и тощать уже нечему, но сегодня оказалось, что тётушка похудела ещё больше. Конечно, как тут не замёрзнуть! И Ильга начала бережно укутывать тётушку, с грустью замечая, как резко обозначились тонкие по-птичьи хрупкие косточки под просвечивающей кожей. Над выпирающей ключицей быстро-быстро билась ниточка пульса, рискующая оборваться в любую минуту. Девочка с тоской отвела глаза. Тяжело видеть человека, которого помнишь молодым, сильным и полным жизни в таком удручающем состоянии. А ещё тяжелее понимать, что ты не в силах помочь чем-либо. Ильга закусила губу и постаралась отогнать от себя горестные мысли. Что бы ни было, она постарается сделать всё, что тот неё зависит.

Ильга поила тётушку, как ребёнка, придерживая кружку с водой, когда услышала нарастающий гул. Она выскочила на крыльцо и увидела вдалеке быстро приближающихся людей. Сколько их было в точности, девочка не смогла разглядеть из-за деревьев, но ей стало не по себе и она поспешила вернуться в хижину.

- Там деревенские идут. И много, - срывающимся голосом проговорила она.

- Быстро они. Осмелели. Я думала пара-тройка дней в запасе у нас точно есть, - старуха закашлялась и попыталась приподняться на постели. – Без поддержки мага вряд ли бы они так скоро сюда сунулись. И наверняка винят в вёдре меня. Дождь пролил хорошо, у них и так будет знатный урожай, но им мало. Мало, мало, всегда мало!

- Зачем они пришли? Что им здесь нужно?

- Ты сама знаешь. Уходи прямо сейчас. Я собрала тебе вещи вчера, самое необходимое, чтобы ты смогла унести. Иди, Ильга!

Ильга стиснула зубы и упрямо замотала головой. Тётушка лишь вздохнула, не имея сил спорить, откинулась на подушки, отдыхая, и прикрыла глаза.

Девочка занялась повседневными делами. Подмела пол, вымыла посуду, приготовила обед, всё это она делала на автомате, стараясь занять себя. Привычные дела успокаивали и давали иллюзию того, что всё хорошо. Но куда же запропастился кот?

Солнце уже опускалось к горизонту, но его лучи жгли всё так же нещадно. Ильга подивилась, как окружившим лесную хижину не напекло голову. А хотя, подумала она про себя, может, и напекло. Вон они как себя ведут. Как будто загуляли в последний день ярмарки, хлебнув бесплатного разбавленного пива. Хмельные, отчаянно смелые и безрассудно глупые. Но только не алкоголь виной тому, что сейчас они стоят вокруг и выкрикивают всякое, распаляя себя.

Люди пришли сюда несколько часов назад, но до сих пор не осмеливались зайти за частокол и войти в жилище. Но если вначале они тихо перешёптывались, то сейчас разговоры велись, не смолкая, в полный голос и сливались в сплошное сердитое жужжание. Иногда отдельные выкрики прорывались сквозь монотонный шум, но Ильга старалась не вслушиваться.

Девочка в хижине крепко прижала к ушам ладони, чтобы не слышать уличных звуков, назойливый гул притих, но продолжал тревожить её. Она стиснула зубы, отняла руки от головы и выглянула в окошко. Народ раззадоривал сам себя и скоро люди осмелеют и хлынут в хижину, чтобы сделать... что?

Из перекошенных в крике ртов неслись грубые слова, слышался натужный хохот, а в руках у селян всё чаще мелькали вилы и топоры.

Ильга стиснула зубы, подошла к грубо сколоченной кровати и поправила одеяла и шкуры. Тетушка, лежащая под ними, мёрзла и в мехах в этот жаркий летний день. Как быстро она усохла и постарела всего за несколько дней! Девочка в который раз молча ужаснулась про себя, ласково гладя исхудавшую испятнанную болезнью кисть.

- Сжечь ведьм! Сжечь! - начала скандировать толпа. – Дождя!

- Ильга... - С посиневших губ старухи тихо слетело имя. - Возьми из сундука сумку. Там всё, что тебе понадобится в первое время. Уходи, пока ещё можешь.

- Но, тётушка! - вскрикнула Ильга и прижалась к руке старухи. Холодная. И мелко дрожит. Зелёная вязь татуировки на запястье поблёкла, девочка могла разобрать руны по полустёршимся очертаниям только по памяти.

- Не тётушка я тебе. Двенадцать лет назад проезжала мимо женщина в тягости, спешила куда-то, да не успела. И время её и твоё пришло как раз на Чёртовой Плеши. Как родилась ты, обратилась мать твоя серым камнем, но имя твоё вымолвить успела. И не было рядом никого, кроме меня. Люди-то деревенские боязливые, а место и впрямь попалось нехорошее. И тебя взять никто не посмел, так и осталась ты у меня. Не смогла я тебе дать всё, что должно...

Ильга замерла. Тётушка заговорила, но как-то странно, ведь она всегда старалась избегать просторечных слов, к чему приучала и Ильгу. И знакомые слова, привычно слетавшие с губ селян, по-чуждому слышались в устах тётушки. Девочка и раньше задавалась вопросом, почему у деревенских ребятишек есть родители, а у неё только тётушка, которую за глаза кликали ведьмой, а саму Ильгу ведьминым выкормышем. Тётушка лишь смеялась и говорила не слушать неумных людей. А когда Ильга подросла, то и вовсе спрашивать перестала. Но зачем тётушка снова рассказывает про мать девочки? Всё это, за исключением подробностей, она узнала вчера.

Умирающая передохнула и продолжила на удивление бодро и звучно:

- Не из простых была мать твоя. Одежда её и вещи - не у каждой княгини было такое. Обменять многое пришлось, чтобы вырастить тебя, но главное я всё же сберегла - тебя. Возьми сумку и уходи, не оглядываясь. Иди через заднюю дверь и пробирайся тайными тропами к городу. Трактирщица должна мне, много должна. И тебе! Сколько из твоего наследства перепало ей, вовек не расплатиться. Иди в город. Там судьба твоя, не бойся ничего. И нож в сумке... Матери твоей нож.

- Тётушка, я не брошу тебя! Только не так!

- Меня называли ведьмой. Я и правда кое-что умела и могла... раньше... но перед твоей матерью была я серой пташкой перед соколом. Летала мать твоя много дальше и поднималась выше, чем я. Думаю была она из имперских магов. И не из низших.

- Но всё же умерла! И бросила меня! - выпалила Ильга и прикрыла рот рукой. Брызнули слёзы, и девочка удивилась своей вспышке, что ей за дело до давно умершей женщины, которой и волшебная сила не помогла выжить? Кому вообще нужна эта магия? Уж точно не ей, выкормышу ведьмы. Сто лет бы не видеть их всех. А тётушка... рассказала бы она все эти подробности, не будь так плоха? Вчера в куда более бодром состоянии она вкратце рассказала Ильге её историю. Значит, она посчитала, что Ильге этого знать не нужно? Или она сейчас просто заговаривается? Людям ведь часто в бреду видится всякое...

- На Чёртовой Плеши всё по-другому, место это странное, чуждое, выворачивает дар наизнанку, а мать твоя была сильна, ох, как сильна и самоуверенна. Это её и сгубило. Не поняла она сразу… И я... выжгла себя дотла... - прошелестела старуха, резко вздохнула и вытянулась на кровати. Последний выдох замер у неё на губах, дрожь пробежала по телу, и Ильга внутренним своим чутьём поняла, что на этот раз всё. Ничего уже не поможет.

Толпа на улице пьяновато бесновалась, люди уже начали раскачивать частокол, и без того врытый неглубоко. Стоило поднажать чуть сильнее, и последний оплот свалился бы, а там уж народ ворвётся в хижину и произойдёт страшное. Тётушка всегда говорила, что именно толпой в азарте люди совершают такие бессмысленные и беспощадные вещи, на которые никогда бы не решились поодиночке. Несколько лет назад в деревне кто-то повадился красть коней по ночам. Подозрение пало на веснушчатого непутёвого сына пекаря, который связался с плохой компанией с соседнего села и часто попадал в неприятности. Невезучего паренька выволокли на площадь и толпой в слепой ярости били несколько часов. Кто-то в запале пробил ему голову, и только тогда люди отхлынули от уже бездыханного тела, ужаснувшись содеянному. Медик пытался помочь, он честно старался, но через несколько дней скорбно объявил, что следует готовиться к печальному исходу. Пекарь тогда в отчаянии прибежал к тётушке - Ильга отчётливо помнила этот день - упал на колени и умолил прийти. Тётушка тогда не отходила от кровати больного неделю, спала урывками, но парень остался жив и не превратился в дурачка, хотя поначалу у него были припадки. И с тросточкой он передвигался только года два, тетушка выходила, да и молодость всё же взяла своё. А люди... люди очень жалели сына пекаря, особенно когда тот валялся в бреду на грани жизни и смерти, а кони продолжили пропадать. Наверное, кому-то стало стыдно, - уж не тому ли, кто в злобе взмахнул самодельным кастетом, да так потом и не сознался в этом? - в дни болезни на крыльце пекаря появлялись корзинки со съестным, вязанки дров и тонкий холст для перевязок. Булочник в самый первый раз хотел разметать нечаянные дары по земле, но подумал и принял. Наверное, он был мудрее и добрее других: он был достаточно зажиточным и не нуждался в поддержке, но понял, что людям эгоистично необходимо прощение. Но в конце концов пекарь был вынужден отправить сына в город, когда тот совсем поправился. Селянам было тяжело смотреть на паренька, чью жизнь они исковеркали. Несколько раз, подвыпив, кто-то начинал задирать юношу, говоря, что им тошно на него смотреть и лучше бы тот умер. Ильгу тогда это, помнится, очень удивило, а тётушка терпеливо объяснила девочке, что люди при каждом взгляде на него поневоле вспоминали это злое дело и стыдились себя. Но ненавидеть кого-то легче, чем признавать себя тяжко виновным. И что лучшим выходом из ситуации был именно переезд того парня. У Ильги ярко встал перед глазами этот случай, когда толпа забушевала у частокола. Что ещё она способна совершить в слепом запале? До какого греха может дойти? Люди на улице дошли уже до такой степени неистовства, что могли сделать что угодно. Девочке стало страшно. После они, возможно, даже пожалеют о сделанном, может, кого-то даже будет грызть совесть, но станет ли мёртвой девочке от этого легче?

Так убеждая себя, Ильга бросила прощальный взгляд на кровать, коснулась сухой холодной руки, поправила одеяло в последний раз, потом решилась, подняла тяжёлую крышку старого сундука и вытащила потрёпанную сумку. Задняя дверь подалась легко, без малейшего скрипа. Ильга выскользнула в ласковые летние сумерки и нырнула в распахнутые объятия леса.

Тропа петляла там и сям немыслимыми зигзагами, но всё же вывела на пригорок, тут Ильга не удержалась и оглянулась в последний раз на хижину: та уже была охвачена жадным огнём, и сполохи пламени вырывали из быстро наступающей темноты мечущиеся фигурки. Девочка сглотнула, поправила сумку на плече и продолжила путь. Следовало торопиться, пока селяне не вспомнили о ней и не пустились вдогонку, желая довести дело до конца. Жаль, что кот куда-то исчез по своим кошачьим делам, но искать его Ильга не осмелилась, понадеявшись, что ему улыбнётся удача в лице новых хороших хозяев. Хотя... Ведьмин кот - это тоже клеймо... И вполне может быть, он лежит под каким-нибудь деревом изломанным комком, пришибленный каким-то охочим до расправы мужиком. Не плакать. Только не плакать. Ильга постаралась не думать об этом, начала проговаривать в уме детскую считалку и зашагала в такт ей.

Полнобокая луна насмешливо взирала сверху на лес и одинокую путницу, спешащую по лесной тропе. Неверный бледный свет выхватывал силуэты деревьев и искажал, превращая их в неведомых и враждебных существ, тянущихся к Ильге костлявыми руками. Только мягко шелестела тропа под ногами и изредка неприятно и громко вскрикивала какая-то ночная птица, каждый раз пугая девочку. Но вот лес неожиданно расступился, и на кто знает каком уже повторении считалки девочка вышла на Чёртову Плешь. На огромной пустой поляне не росло ни былинки уже многие годы. Никто из ныне живущих стариков не мог припомнить времени, когда бы Чёртова Плешь была покрыта зеленью, и не мог рассказать о том, как она появилась. Просто в один момент она вдруг возникла и осталась. Неудивительно, что тёмные крестьяне боялись этого места и всячески избегали. Потомственные земледельцы, они просто не могли представить, как это – чернозём и вдруг не родит. Ильга решила переждать ночь здесь, подумав мельком, что сюда явно никто не сунется, страх, вскармливаемый поколениями, так просто не пересилить, а сумка на плече тяжелеет с каждым шагом…

Девочка устроилась у валуна почти в центре поляны, не было сил даже поужинать. Камень, нагретый за день солнцем, потихоньку отдавал накопленное тепло и было так хорошо… И мягко… И Ильга провалилась в беспокойный сон.

Глава 5

Ильга шла по густо заросшему ромашкой полю. Бескрайнее белое море волновал лёгкий ветер. Девочка шла и помахивала сорванным цветком и всё никак не могла вспомнить присказку для гадания. Любит-не любит... А дальше? Хотя неважно. Ильга поднесла белый цветок к лицу, вдыхая насыщенный приторно-сладкий аромат. С выпуклой жёлтой сердцевины взлетел невесть откуда взявшийся тяжёлый золотой шмель и с басовитым гудением закружился рядом. Пряно запахло горькой полынью и чабрецом. Девочка сделала ещё шаг и застыла – прямо у её ног распустился и в молчаливой укоризне закачал головой алый мак, тревожно выделяясь пятном свежей крови посреди снежного буйства ромашек. Шмель пушистым диковинным камнем упал вниз в крутом пике прямо в цветок, только взметнулось лёгкое облачко угольно-чёрной пыльцы. Ильга осторожно прикоснулась к гладким красным лепесткам – ничего. Подхватила двумя пальцами чашу цветка и развернула наверх – пусто. Несозревшая коробочка зашевелилась, верно, шмель каким-то чудом залез внутрь и ворочался там, обустраиваясь. Ильга уже было хотела отпустить цветок, как коробочка ощутимо вздрогнула и раскрылась, выпуская сверкающую росу. Девочка невольно залюбовалась – капли, розоватые то ли в закатном солнце, то ли в отсвете алых лепестков, сияли как россыпь мелких драгоценных камней. Но всё-таки куда подевался шмель? Не мог же он проскользнуть между лепестками и тихо упасть в траву? Ильга на всякий случай поискала взглядом на земле. Никаких следов. Ильге всегда нравились эти полосатые пушистые увальни и напоминали добродушных медвежат.

На землю глухо шлёпнулась крупная розоватая росинка. Потом другая, уже темнее и насыщеннее по цвету. Капли падали всё чаще, пока их убыстряющийся стук не слился в плеск. И вот уже из склоненного мака льётся ручеёк крови. В воздухе повис тяжёлый запах железа. Ильга сглотнула ком в горле и сделала шаг назад, другой, третий, не сводя глаз от быстро расползающейся лужи крови, пока что-то не толкнуло её развернуться. Налетел сильный порыв ветра и швырнул Ильге в лицо сотни лёгких хохлатых пушинок, обнажённые и освобождённые одуванчики тут же облегчённо закачались в густой траве. Пушинки защекотали лицо, Ильга чихнула и проснулась.

Что-то защекотало лицо. Ильга чихнула и проснулась. Или не проснулась? В таком случае ей снился чудесный сон в тёплую летнюю ночь. В мягком лунном свете танцевали удивительные серебристые существа. Ростом не более мизинца, но поразительно похожие на людей, они воздевали к небу руки и звонко смеялись серебряными колокольчиками. От Ильги отпрянула целая стайка и весело закружилась в кругу, то и дело зависая на несколько секунд в изящном па в воздухе. Девочка потёрла глаза и изумлённо уставилась на неожиданных гостей. Одна серебристая малютка с видимым усилием вспорхнула на валун, с трудом удержав равновесие ну, совсем стрекозиными крылышками, и тонко защебетала. Речь её напоминала птичье посвистывание, но это была именно интонированная речь. Ильга напряжённо вслушивалась, силясь понять, но тщетно – пощёлкивания и переливы оставались просто красивыми и бессмысленными звуками. Малютка требовательно протянула руку – к ней с поклоном подскочило ещё одно существо и протянуло крохотный кинжал. Серебрянка, как решила про себя называть её Ильга, взобралась на плечо к ней и уставилась на неё невозможно фиолетовыми глазами. Вопросительно просвистела и, встретив полное непонимание, совсем по-человечески вздохнула, затем быстрым еле уловимым глазу взмахом рассекла тонкое белое запястье и взмахнула рукой. Девочка отрешённо заметила, что капельки крови, на миг зависшие в воздухе, очень напоминают шарики ртути, такие же обманчиво тягучие, подвижные и серебристые.

Ильга вскрикнула, когда её лицо обожгло ледяными каплями, и попыталась вытереть кровь рукавом. Изумлённо взглянула на грубую ткань – ничего. Закрыла глаза и с силой ущипнула себя за руку, вскрикнула от боли и поняла, что всё происходящее вокруг не сон.

- Живая кровь любого несёт в себе частичку магии. Наша же кровь сильнее в разы, особенно под такой луной. Вы, люди, давно утратили эти знания, иначе почему ты не понимаешь нашего языка? Именно ты должна бы знать кто мы и достойно нас встретить, - прозвенела колокольчиком Серебрянка. – Не три лицо, всё давно просочилось прямо в сердце твоё, а что осталось, то забрано Матерью.

Ильга ещё раз провела рукой по лицу. Ничего. Только щёки и лоб закололо десятками ледяных тонких иголок, но с каждой секундой это ощущение ослабевало. На секунду Ильге показалось, что к ней тянутся лунные лучи и жадными поцелуями пьют кровь неведомого создания.

- Кто… Кто вы такие? — негромко спросила девочка, удивлённо рассматривая неожиданную гостью. Остальные существа перестали танцевать и столпились вокруг валуна, с любопытством рассматривая Ильгу неестественно огромными глазами. Она вжалась в камень спиной и почувствовала неожиданный прилив тепла, казалось, валун ласково ободрял девочку.

- Ах, давно, как давно нас называли лунным народцем и приносили нам в такие светлые ночи мёд и молоко. Как давно девушки плясали с нами под щедрым Светом Матери и просили благословения! Но все забыли о нас. Даже ты не узнала нас. Ты, которая должна бы знать и помнить!

- Я слышала про вас, - облизнула сухие губы Ильга. – Тётушка рассказывала, я думала это всё сказки. Вы мастера иллюзий, ветреные и взбалмошные дети полной луны. Все ваши дары суть прах и несут только разочарование людям, а вам мимолётное развлечение.

Ильга уже не боялась, она поняла с кем имеет дело, и в памяти легко всплывали тётушкины слова из сказок, что та рассказывала долгими зимними вечерами. Лунный народец не причинял особого вреда, но посмеяться над людьми любил. Легкомысленные создания с такими же легковесными желаниями, как и они сами. Порой они жестоко играли на людских пороках, но не со зла - на последствия своих изменчивых развлечений им было попросту плевать.

- У нас рассказывали, как много лет назад вы за ночь засеяли поле и к утру собрали урожай. И сыровару круги сыра рассыпали золотыми монетами. Вас прославляли. До тех пор, пока не пришла пора сдавать налоги королевскому сборщику. Собранные зёрна обратились песком, а монеты обернулись сыром. И люди, и скотина страдали после от бескормицы, а сыровар и вовсе отведал плетей.

- Сыровар был жаден и дурно воспитан. А ещё беспросветно глуп, - ответствовала Серебрянка. – Зато потом он до конца жизни не появлялся в наших владениях и не портил наши жилища! И нам было весело, а это – главное!

- Весело, - задумчиво проговорила Ильга. – Весело, значит. Ваше веселье оплачено обидой, горем и разочарованием людей, если не чем похуже.

Серебрянка рассмеялась и перепорхнула на другое плечо.

- Что нам до вас?

- А нам до вас?

- Вы, люди, — короткая песня без мелодии. Послушаешь — и уже скучно, – зевнула Серебрянка, показав крохотные острые зубки. - От ваших дел пахнет пылью и концом. Ни блеска, ни отражения.

- Зачем вы здесь? О вас не слышали много лет.

- Всего лишь пару сотен, что для нас немного.

- Так зачем вы появились здесь и сейчас?

- Твоя кровь поет. Мы услышали песню и пришли. Ты не умеешь общаться с нами, не знаешь нашего языка и наших обычаев. Но за неимением других гостей мы пришли сюда. Дитя дремучее, дитя невежественное. Мне даже приходится калечить свою речь, дабы ты смогла узреть хоть что-то. Глаза твои есть, а зрение не проснулось. Уши есть, а песню крови не слышишь. Дитя, рождённое под чужим светом, как же ты глухо. Развесели нас!

- Так вы здесь только ради минутной потехи? – Ильга начинала злиться.

- Вы живёте взаймы у света и гасите его к ночи. Как с вами веселиться? - Серебрянка вдруг выгнулась, воткнула крохотный кинжал в палец Ильги и жадно припала к ранке, глотая кровь.

- Ай! Больно! - вскрикнула от неожиданности и острой боли девочка, скинула с руки Серебрянку и отодвинулась, сунув пострадавший палец в рот.

- Ммм… Вкусно. Всё же мы не ошиблись с тобой, - Серебрянка довольно жмурилась и облизывала окровавленный рот. Стрекозиные крылышки, прежде казавшиеся невесомыми, налились ярким серебром.

Ильга лихорадочно перебирала в уме всё, что знала о Лунном Народце. Они шалили, довольно зло шутили и могли напакостить, их задабривали, оставляя на ночь миски со свежим молоком и мёдом, но о том, что они были не прочь полакомиться человеческой кровью, Ильга не знала. Да она всего минуту назад думала, что те питаются исключительно пыльцой и нектаром!

- Что это сейчас было?

- Я поделилась с тобой своей кровью, ты в ответ сделала то же самое. Не самый равноценный обмен, но, так и быть, считай это моим подарком.

- Я не просила и не хотела этого! Мне это не нужно! – возмутилась Ильга и решительно встала. – Кровь для вас настолько ценна?

- Это всего лишь кровь. Но это целых кровь. Ах, Свет Матери тебе в глаза, а ты слепа! Самая древняя вера - язычество. Самая древняя магия - магия крови. Вот и подумай. Ты, верно, даже не подозреваешь, какой каплей могущества я с тобой поделилась? Ничего. Ты узнаешь. Ведь это была моя кровь. Теперь наш свет поёт в тебе. Услышишь — и лунных, и тех, кто прячется в сумерках Ты ещё оценишь мой дар по достоинству, - весело залился серебряный колокольчик.

- Что вам нужно?

- Что нужно тебе?

- Я не собираюсь заключать с вами никаких сделок. Сыра у меня нет, да и песок не нужен. И для своей крови я найду более подходящее применение.

- И мать не нужна? – вкрадчиво проговорила Серебрянка и любовно погладила поверхность камня. Вслед за рукой по камню пробежала искристая рябь.

- В ваших ли силах вернуть умершего? Вся ваша власть – иллюзия, взойдёт солнце и обнажится суть, - сухо сказала Ильга. Слова о матери на миг встрепенули ей сердце в безумной надежде. С некоторым трудом усмирив его, девочка размышляла.

Лунный народец давно не появлялся в этих краях. Так давно, что считалось, что они ушли навсегда, если вообще существовали. Но вот они здесь, прямо перед Ильгой, и им явно что-то нужно. Лунный народец, несмотря на кажущуюся хрупкость и неземную красоту, бывает весьма практичен, когда ему это нужно, и ничего не делает без выгоды для себя. Так по крайней мере слышала Ильга.

Серебрянка усмехнулась и певуче кинула несколько незнакомых слов.

Валун позади девочки откликнулся мелкой дрожью. Ильга развернулась и ахнула. По серой поверхности хаотично пробегали искры, а сам камень быстро начал терять свой цвет. Горный хрусталь, вдруг вспомнилось девочке. А в самой его толще припала на одно колено фигура, гордо вскинувшая голову и протягивающая руки в защитном жесте.

Серебрянка ударила камень кинжалом. Тот чисто и пронзительно зазвенел. Лунный народец откликнулся тихим мелодичным ахом и подался вперёд, заворожённо уставившись на поющий хрусталь.

«Обратилась мать твоя серым камнем», - эти слова тётушки эхом раздались в памяти Ильги. Этого не может быть. Или может? Девочка куснула губы, напряжённо всматриваясь в человека, заточённого в хрустале. Да, определённо это была женщина. Но Ильга не могла разглядеть в лунном свете черты лица каменной пленницы. Слишком много совпадений. Надежда опять шевельнулась на задворках души, тревожа до боли.

- Что вам нужно? Вы можете освободить… мою мать?

- Спит в хрустале песня, что когда-то перекричала бурю. Разбуди — и мы посмотрим, что выйдет, - безмятежно сказала Серебрянка, спорхнула наземь и повернулась, намереваясь уйти. - Ты — ключ. Она — замок. Мы — зрители. Отворяй.

- Как? Как я её освобожу? – Ильга в запале попыталась схватить Серебрянку, но пальцы сжали лишь пустоту. В ушах замирал серебристый колокольчатый смех. Народец пропал так же внезапно, как и появился.

- Ты еще не знаешь, кто ты... - отзвук серебра затих.

Ильга сидела в одиночестве. Что там сказала лунная малютка? В крови любого – частичка магии? Девочка не колеблясь выхватила из сумки нож.

Капли горячей тёмно-алой, почти чёрной в лунном свете крови брызнули на хрустальную ловушку. С минуту ничего не происходило. Ильга уже потеряла надежду и отвернулась от камня. Слёзы разочарования выступили на глазах. Выходит, лунный народец ради мимолётного развлечения соврал ей и навёл иллюзию, а она, дурёха, и рада была так легко поверить. Вдруг валун глухо простонал и дрогнул. Что-то внутри него захрустело. Стремительные трещины множились, тонко змеились, переплетались в немыслимых узорах, и вот валун словно взорвался изнутри и осыпался с тихим звоном мутными осколками. Стало трудно дышать, Ильга сглотнула невесть откуда взявшийся комок в горле и, помедлив, шагнула вперёд. Освобождённый человек судорожно вздохнул и завалился на бок. Осколки хрусталя быстро истаивали, нре оставляя следа.

- Мама? - непослушными губами выговорила Ильга непривычное слово, дрожа от нахлынувших непонятных чувств.

Женщина вздохнула и приподнялась на локте. Отвела бледной холёной рукой сосульки иссиня-чёрных волос. Точно такие же полночно-синие глаза, что каждый день смотрели на Ильгу из зеркала, взглянули на неё.

- Мама! – Ильга, плача и смеясь, бросилась к матери. Та неловко обняла её и устало прикрыла глаза.

Осколки хрусталя истаяли не все. Несколько мелких, с ноготь величиной, ещё мерцали в траве, и в их тусклом свете Ильга разглядела мать. Та была худа, не так, как тётушка в последние дни, а иначе, худа как женщина-маг с того испытания. Иссиня-чёрные волосы рассыпались по плечам и по земле, и в них запутались сухие травинки - единственное, что связало её с миром за двенадцать лет. От женщины пахло нежилым: холодным камнем и колодезной водой.

Мать еще долго не открывала глаз, но пальцы её — холёные, с длинными ногтями, не знавшими тяжелой работы, — ощупывали Ильгу странными движениями.НЕ материнская ласка то была, а скорее узнавание на ощупь, как у слепых.

- Ты... - выдохнула женщина. Голос был сиплый, сорванный, будто она не двенадцать лет молчала, а двенадцать лет кричала, и никто не слышал. - Она?

Ильга не знала, что ответить, слова застревали в горле. Она просто кивнула, и прижалась щекой к холодной ладони.

Лёгкий серебристый смех рассыпался по поляне. Лунный народец не ушёл, Ильга чувствовала их странные любопытные взгляды. Серебрянка, видимо, сидела где-то рядом на ветке, её колокольчатый голос прозвучал отчётливее прочих:

- Хрусталь уходит, а песня остаётся. Учи её заново, учи жить. А мы придём проверить урок.

Ильга не ответила. Она помогла матери сесть. Наконец, та открыла полночно-синие глаза - точно такие же, как у Ильги. Несколько секунд она всматривалась в лицо дочери, и в ее взгляде медленно разгоралось понимание и принятие. Она видела перед собой девочку своих глаз, своей крови - и этого, кажется, было достаточно.

- Холодно, - поежившись сказала мать. Это было первое осмысленное слово - и такое простое, что у Ильги глаза наполнились слезами.

Она стянула с плеч плащ и осторожно укутала мать. Потом порылась в сумке, и отломила половину от краюшки хлеба.

- Поешь. Я не знаю, как ты... как вы... сколько вы не ели.

Мать взяла хлеб, но держала в ладони так, будто забыла, что с ним следует делать. Потом поднесла к лицу, бережно вдохнула запах свежей ковриги и заплакала.

Ильга молчала. И они просто сидели рядом, прислонившись друг к другу, пока Лунный народец по одному растворялся в ночи.

Где-то на грани слышимости замирал колокольчатый смех. Или это звенела тишина?

Глава 6

- Какая трогательная встреча. А уж магией разит на мили окрест, - раздался приятный бархатистый голос. На Чёртову Плешь вышло трое грузных карликов. Они неторопливо приближались, плотно кутая на удивление массивные тела в тяжёлые бархатистые с виду чёрные плащи.

Ильга вздрогнула и почувствовала, как напряглось тело матери. Мама медленно разомкнула объятия, встала, чуть пошатнувшись, и отодвинула девочку за себя. Нежданные гости между тем остановились неподалеку и лениво уставились на них.

- Отдай послание, и вы обе умрёте легко и быстро, - ласково сказал центральный карлик, наклонив шишковатую голову.

Ильга всмотрелась. Шишки на округлом смуглом лбу оказались небольшими толстыми рожками, затупленными на концах, а плащ, в который зябко кутался карлик, сложенными перепончатыми крыльями.

- А хвост у вас есть? – вдруг брякнула Ильга. Ей вспомнились страшные сказки про злых духов, чьи рогатые головы так искусно вырисовывал Илан прутиком в дорожной пыли. Он быстрыми и скупыми движениями проводил несколько линий – и вот духи пляшут на острых копытцах, помахивая длинным хвостом с пышной кисточкой. «А вот подлюга, ворует молоко у коров и по ночам крадёт дыхание у детей! Только ты уснул, а он уже тут как тут и тянет, тянет жизнь прямо из твоего рта! А как вытянет всё, так и проснёшься старым стариком без зубов и с деревянной ногой!» - произносит Илан, заканчивая картину. И, заметив Ильгу, растягивает рот в ухмылке: «А вот ведьмин выкормыш…» и чертит, чертит что-то в пыли. Ребята смеются, а Ильга врывается в круг, ногой расшвыривает песок, затирая нарисованное и, пока никто не опомнился, мчится наутёк.

Черноволосая худая до болезненности женщина откинула голову и расхохоталась. Она чувствовала, как сила возвращается, не та, что была прежде, но достаточная для боя. Или двух. Карлики, помедлив, переглянулись и тоже засмеялись.

- Солнце моё, это слинцы. Хвост, конечно, им бы пошёл, но, к счастью или к сожалению, они рождаются и живут без них.

Карлики неспешно шагнули вперёд.

- А почему они не летают? – вновь спросила Ильга, лихорадочно пытаясь вспомнить куда она дела нож. Сердце предательски забилось. Мать, ощущая её волнение, не оглядываясь нащупала Ильгину ладонь и пожала её. Девочка выдохнула.

- Здешний воздух тяжёл для нас, и мы тратим слишком много сил, - протянул правый карлик, поигрывая узким кинжалом с волнистым лезвием. – Прошу вас, не отдавайте послание, я не хочу убивать вас… Слишком быстро.

- Неужели Император Айр до сих пор боится собственного слова? – Женщина подняла руку и на её запястье в лунном свете тускло блеснул широкий браслет.

- Проклятый Айр мёртв, но слово осталось, - подал голос третий слинец, обнажая короткий лёгкий меч.

Главный карлик приблизился почти вплотную и удивительно изящно для его крупного тела склонился в полупоклоне.

- Послание тем более ценно, раз его поручили доставить именно вас, высший имперский маг Мелиас… Айр, - усмехнулся слинец. – А это, я полагаю, дитя покойного императора? Разрешите пригласить вас на танец?

- Слинцы – умелые наёмники, но эта их склонность к вычурным жестам и театральным монологам... Она меня всегда раздражала, - Мелиас потёрла руку и вдруг резко ударила свою дочь по щеке. Браслет вспыхнул и яркий свет ослепил на миг девочку. Ильга заморгала, на глазах навернулись слёзы. За что? Зазвенело в ушах.

- Инициация! – прорычал слинец и бросился в атаку. – Убейте, пока она не…

Его крик сменился бульканьем, Мелиас легко скользнула в сторону и тряхнула рукой. С невесть откуда взявшегося клинка в такт движению женщины слетели крупные тёмные капли. Карлик рухнул на колени и вскинул руки к распоротому горлу, неверяще попытался что-то прохрипеть, но захлебнулся словами и кровью и некрасиво упал на бок, конвульсивно дёргая ногами. Он зажимал руками шею, между пальцами толчками била густая вишневая кровь. Одно крыло раскрылось и захлопало, тело слинца билось на земле, трепетало, отрывалось на миг от земли и снова падало. Ильга поспешно отвела глаза.

Щека ещё горела от удара, но в голове удивительно прояснилось. Мурашки бежали по рукам, а ладони щипало всё сильнее, наливаясь яростным жаром.

- Ильга, - её мать действительно как будто танцевала с карликом, обмениваясь лёгкими выпадами. Слинец явно стал осторожнее после гибели предводителя и был быстр, обманчивая грузность исчезла без следа. Но мать ничуть не уступала в скорости и ухитрялась держать в поле зрения и Ильгу. – Используй Силу!

- Как? – чуть не плача вскрикнула девочка и подняла горячие ладони. Мелкие остро вспыхивающие голубоватые искры срывались с пальцев и гасли

Третий карлик следил за Ильгой умными чёрными глазками, в которых зрела тёмная ненависть. Потом он решился на что-то и бросил на траву свой меч. Девочка удивлённо посмотрела на слинца.

- Глупая, глупая женщина! – низкий глубокий голос звучал раздражённо. – Какой матери взбредёт в голову так искалечить собственное дитя?

- Ильга! Не верь! Слушай себя! – крикнула Мелиас и резко ткнула мечом в противника. Тот легко увернулся и в свою очередь ударил женщину по ногам.

Раздался тонкий негромкий свист, и Ильга отвела взгляд от матери и её соперника. В воздухе прямо перед её лицом, подрагивая, висели два небольших ножа. Секунда, и они, окутанные голубоватым сиянием, упали вниз.

Лицо карлика страшно исказилось.

- Вот поэтому запечатанных магов убивают до инициации! Потому что после некоторое время они почти неуязвимы. Почти, - на тонких серых губах слинца зазмеилась ухмылка. Карлик вытащил небольшой мешочек из-под крыльев, медленно развязал его и запустил туда руку. Потом резко выдохнул и бросил в Ильгу какой-то остро пахнущий порошок, невесомой рыжей пылью взметнувшийся вверх.

Резкий аромат защекотал ноздри, и Ильге невыносимо захотелось чихнуть. В детстве она часто забиралась в старый тётушкин сундук и там пахло совершенно так же. Но все те интересные вещи, что лежали в нём, стоили таких мук: небольшие амулеты, связки сухих кореньев, завёрнутые в холщовую ткань, хрупкие желтоватые птичьи кости, миниатюрные деревянные куклы с ярко раскрашенными лицами – чего там только не было! Потом тётушка вынимала безудержно чихающую Ильгу и выпроваживала на улицу, где девочке сразу становилось легче.

- Нет! – вскрикнула Мелиас. – Только не чихай!

Карлик жадно глядел на Ильгу, глаза его лихорадочно блестели, а сам он сжался в тугой комок, готовясь прыгнуть.

Ильга с силой потёрла переносицу, но всегда безотказное средство на этот раз подействовало гораздо слабее.

Слинец раздосадованно хмыкнул и, не таясь, высыпал всё содержимое мешочка на ладонь. Небольшая горстка пухлой ржавой пыли переливалась в лунном свете.

- Корень жёлтой мандрагоры тончайшего помола, - мечтательно проговорил карлик, почти любовно глядя на лёгкую летучую пыль. – Идёт на вес золота, а в иные года и дороже. И приходится тратить на такое ничтожество, как ты. Я буду убивать тебя медленно. Император Дэй возместит все расходы и щедро вознаградит нас, но в этом удовольствии я себе не откажу, уж поверь.

Опять защекотало ноздри, Ильга слишком поздно закрыла лицо и ей досталась полная порция порошка. Девочка попятилась, упала и всё-таки чихнула. Она услышала, как горестно вскрикнула мать. Карлик торжествующе улыбнулся и шагнул к Ильге, на ходу поднимая меч с земли.

- Мелиас, отдай послание, и твоя дочь умрёт быстро, - медленно, смакуя каждое слово, проговорил карлик, хватая Ильгу за волосы. Слинец улыбнулся и прижал к горлу девочки тонкое лезвие. Чуть надавил. На белой коже вспухли бисеринки крови. – Хотя, быть может, она не так уж и дорога твоему сердцу? Запечатывать силу новорождённого, превращать своего ребёнка в инвалида... Каково это? А потом проводить инициацию так резко, так... варварски... зная, что ты можешь этим убить свое дитя?

Женщина дёрнула уголком рта, не отрывая взгляда от противника. Тот кинул быстрый взгляд на сородича и, перекинув оружие в другую руку, глубоким бархатистым голосом заговорил.

- Глупая женщина. Высший имперский маг и осознанно калечит свою кровь? Неужели Проклятый Император Айр был настолько тебе противен?

- Мама, о чём они? Мама? – лезвие холодило шею, но странно, это успокоило Ильгу. И слово «мама» легко и привычно слетало с губ.

- О том, несчастный ребёнок, что всё в жизни имеет свою цену и сроки. Сила рождается вместе с ребёнком и взрослеет с ним. До пяти-семи лет закладывается фундамент могущества. Вот почему наследные маги так трепетно относятся к своим детям и вскармливают их силу с серебряной ложечки. А твоя глупая мать запечатала твой дар при рождении. Теперь ты понимаешь, что время для твоей магии безвозвратно упущено? У тебя даже не перья подрезаны, а грубо оттяпаны крылья. И всё, что сейчас у тебя есть, – жалкие культяпки!

- Зато твои крылья - всего лишь дань уродству, а не магии, – Мелиас отбила удар и отпрыгнула в сторону, переводя дух. Карлик ощерился в ухмылке.

- А каким прекрасным магом ты могла бы стать. Сильным. Талантливым. Гордостью Империи, - звучно продолжал слинец. – Но ты уже никогда не достигнешь предела, отмеренного при рождении. И оборвав твои мучения как недомага, я лишь совершу благодеяние, ведь это будет убийство из милосердия.

Мелиас вонзила клинок в своего отвлёкшегося врага и остановилась.

- Из сострадания, - усмехнулась она. Карлик медленно осел вниз. Он ещё пытался что-то говорить, на губах пузырилась кровавая пена. Кожистые крылья развернулись и беспомощно загребали воздух. Наконец он упал навзничь, крыло неуклюже подогнулось под тело и отчётливо хрустнуло, сломавшись.

Слинец, держащий Ильгу, выругался. От звука ломающегося хряща его передёрнуло.

- Ну что ж. По крайней мере, награду делить не придётся. Добей его.

- Из сострадания, - повторила Мелиас растянула губы в улыбке, не сулящей ничего хорошего. Не глядя взмахнула мечом, голова карлика покатилась по земле.

Слинец усмехался.

- Послание, Мелиас. Послание. Император Дэй щедро заплатит за послание. А ещё щедрее за голову истинной наследницы. Возможно, я даже оставлю её в живых. На несколько дней.

Мелиас кинула быстрый взгляд на дочь, медленно расстегнула браслет, провела по нему пальцем. Узоры на металле замерцали, из них вырвалась вспышка света и ударила в землю, оставив свёрнутый небольшой свиток.

Карлик засмеялся.

- Счастливого конца в этой сказке не будет. Как и лёгкой смерти. Твоё отродье вдохнуло мандрагоры и на пару часов лишено какой-либо силы. А на что ты готова, чтобы отсрочить её смерть?

Ильга встала на четвереньки. Волосы больно натянулись. Слинец не глядя потянул их вверх, запрокидывая голову Ильги. Вдруг под ладонью что-то захолодило, спасительно отрезвляя. Нож! Тот нож, что выронила Ильга, когда рушился зачарованный валун.

У Мелиас на секунду расширились глаза, и она поспешно нагнулась к свитку, скрывая проблеск надежды.

- Послание, Мелиас. Я признаться, тебя недооценил. Не думал, что ты так быстро восстановишься после... - карлик уже широко улыбался и отвёл в замахе лезвие от шеи девочки. Ильга всадила нож в бок слинцу, не разбираясь куда, и рванулась в сторону.

- Ах ты! – карлик вскинул было руку к ране, но оценил ситуацию и прыгнул к Ильге, занося меч. Но Мелиас уже была рядом, и её клинок вошёл слинцу прямо в грудь, пробив его насквозь.

- Всё равно… вы… уже мертвецы… - замерли последние слова на окровавленных губах карлика. Острые узкие зрачки заметались, потом уставились прямо в небо и застыли.

Ильга всхлипнула и вцепилась в мать. Мелиас крепко обнимала дочку, гладила её по голове и всё шептала какие-то ласковые и бессмысленные слова.

Ночь незаметно перешла в рассвет. Небо светлело и розовело прямо на глазах, занималась заря. Женщина задумчиво глядела на Чёртову Плешь, принёсшую ей столько горя и нежданной радости, обнимала дочь и утешала её. Непролитые слёзы сияли в тёмно-синих глазах высшего имперского мага.

Ильга, всё ещё всхлипывая, прижималась к материнскому плечу. Слинцы лежали неподалёку - три бесформенные груды крыльев и плащей. Запах крови мешался с предрассветной свежестью, и от этого сочетания мутило. Но Ильга не отодвигалась. Она слишком долго ждала. Она не отодвинется теперь ни за что.

- Ты ранена? - спросила Мелиас, разжимая объятия и оглядывая дочь. Голос её был усталым, но уже не таким надтреснутым, как в первые минуты после хрусталя. Что-то возвращалось к ней, если не сила, то воля.

- Нет... кажется, нет. — Ильга потрогала шею. Там, где слинец прижимал лезвие, запеклась тонкая полоска крови. Царапина. Даже не больно. — А ты?

Мелиас усмехнулась. Подняла руку, взглянула на потускневший браслет, узоры на металле едва угадывались.

- Я жива. Этого достаточно.

Она подняла с земли свиток. Развернула. Пробежала глазами по строкам. Ильга видела, как меняется её лицо от напряжения до удивления. Мелиас свернула свиток и сунула за пазуху.

- Что там? - спросила Ильга.

- Причина, по которой ты родилась в лесу, а не во дворцовых покоях, - тихо ответила мать. - И то, почему за нами будет охотиться еще немало народу.

Ильга хотела спросить ещё, но осеклась. В конце концов, у неё теперь есть время. У них есть немного времени. Может быть, всего несколько дней. Но раньше не было и этого.

Рассвет розовел над Чёртовой Плешью. Мертвенная ночью, она теперь выглядела почти мирно. Трава по обочинам серебрилась росой. Первая утренняя птица подала голос, ей откликнулась другая. Начинался новый день, и жизнь продолжалась.

- Нам нужно уходить, - Мелиас поднялась. Пошатнулась, но устояла. - Слинцы редко появляются втроём. Если где-то поблизости есть ещё отряд, они уже почуяли кровь.

Ильга оглядела поляну. Три тела. Кровь на траве. Меч, оброненный карликом. Нож тот самый, материнский нож, которым она ударила слинца, лежал у её ног. Девочка подняла его, отёрла о подол и сунула обратно в сумку.

- Куда мы пойдём?

Мелиас задумчиво посмотрела на плотную стену леса на краю поляны.

-Ты знаешь что-нибудь про Алтею?

Ильга отрицательно покачала головой.

- Алтея - старый друг. Или старый враг. Никогда не знаешь наверняка с теми, кто должен тебе слишком много, - Мелиас поправила плащ на плечах дочери. - Но выбора у нас пока не так чтобы много.

Они двинулись через поляну к дальнему лесу по едва заметной тропе. На корне старого дуба сидел рыжий упитанный кот и вылизывал лапу с таким видом, будто никакого ночного боя не было, а он уже извелся в ожидании Ильги.

- Кот? - Мелиас выгнула бровь.

- Мой, - ответила Ильга и на душе потеплело. Все-таки он жив! Хотела удивиться, но после всего, что случилось этой ночью, кот непонятно как нашедший ее был самым обыкновенным чудом

Кот фыркнул и потрусил вперёд по тропе, распушив хвост трубой. Мол, не отставайте.

И они пошли следом за котом - высший имперский маг, потерявшая двенадцать лет, и её дочь. И было неизвестно, что принесет завтра. А сегодня было солнце и дорога. И они друг у друга.

Глава 7

Прошло уже две недели с тех пор, как Ильга встретилась с матерью, но она до сих пор не могла привыкнуть к тому, что её жизнь настолько изменилась. Ильга была рада, что у неё есть мать, но в то же время иногда ей было тоскливо и грустно, когда она вспоминала тётушку.

А они уже больше десяти дней назад покинули город, где купили припасы, одежду и лошадей, и направились по старому заброшенному тракту в неизвестное. Ильга хотела зайти к тётушкиной знакомой, но мать ей не позволила, отговорившись нехваткой времени. В город тогда они зашли затемно и ушли до рассвета. Мелиас сказала, что знакомая подождёт, а жизнь - нет.

Ильга тогда промолчала, но обида засела глубоко внутри. Ночью, когда мать уснула, она достала из сумки старую тётушкину шаль - ту самую, цветастую, пахнущую сушёной мятой и дымом. Прижала к лицу и беззвучно заплакала. Почему мать не понимает? Та знакомая - единственная ниточка к прошлой жизни. Единственный человек, который знал тётушку. Может быть, она смогла бы рассказать то, о чём Мелиас молчит. Хотя... тетушка всего лишь покупала у нее те травы, которая не могла найти в лесу сама. Но все равно...

Кот пришёл неслышно, запрыгнул на колени и принялся топтаться, выпуская когти. Ильга зарылась лицом в рыжую шерсть.

- Ты-то меня понимаешь, - прошептала она.

Кот замурлыкал громче.

Она просидела так еще долго, может быть, часа два. Шаль пахла домом, уже не существовавшим домом. Кот мурчал, и его мурчание заполняло тишину, делая её почти уютной. Ильга думала о том, что она даже не знает ничего о матери. Какая у неё любимая еда? Какие цветы она любит? Смеётся ли она когда-нибудь просто так, не горько, без скрытого смысла? Что за человек она вообще - Мелиас Айр, мать Ильги?

Она знала о матери только то, что она высший имперский маг, что она красива той особенной, завораживающе-пугающей красотой старого оружия, и что она готова убивать ради своей дочери.

Но достаточно ли этого, чтобы стать семьёй?

Кот перестал мурлыкать и осторожно, легонько прикусил ее палец, намекая, что пора бы и честь знать. Ильга вздрогнула и решительно вытерла слёзы.

- Ты прав, хватит.

Она спрятала шаль на дно сумки и легла лицом к матери. Мелиас спала или притворялась, что спит. Её дыхание было ровным, но ресницы чуть подрагивали, и Ильга вдруг поняла: она тоже не знает, как быть семьёй. И, возможно, боится этого не меньше, чем погони.

И вопросы, тысячи вопросов роились в голове,на которые Мелиас не захотела отвечать, сказав, что пока не время.

Ильга всё-таки не выдержала. Это случилось на четвёртый день пути, когда они остановились на привал у старой мельницы. Мать в очередной раз ушла от ответа, опять отговорившись давно набившей оскоминой причиной - мол, опасное знание и неготовность, - и Ильгу прорвало.

- Ты всё время говоришь потом! - крикнула она, беспомощно сжимая кулаки. - Но потом может не быть! Тётушка тоже говорила потом, а потом умерла, и я даже имени её не знаю! Ты понимаешь это? У меня мать, которую я не знала, и тётушка, чьё имя я не знаю, и обе они говорят мне потом!

Кот, дремавший у костра, поднял голову, блеснув прозеленью глаз, и прижал уши.

Мелиас долго молчала. Потом подошла, опустилась на колени прямо в дорожную пыль - она, высший имперский маг, - и прижалась губами ко лбу Ильги и обняла ее.

- Её звали Ирэн, - наконец проронила она. - Женщину, вырастившую тебя, звали Ирэн.

Ильга замерла. У тётушки было имя. Оно звучало как музыка , как что-то лёгкое и почти невесомое. Ирэн. Она попробовала его на языке и почувствовала, как что-то внутри, туго сжатое все эти дни, наконец отпустило.

- Откуда ты знаешь? - прошептала она.

- Потому что я просила её позаботиться о тебе. Я отдала ей самое дорогое, что у меня было и я должна была знать, кому доверяю.

Больше в тот вечер они не говорили. Но Ильга впервые заснула быстро и спокойно. Ирэн. У тётушки было имя. А значит, она была живой по-настоящему.

Река лениво катила волны, подёрнутые подвижной солнечной рябью. Над самой водой проносились проворные стрижи, унося в клюве то капельку воды, то крупного комара. Ильга сидела на берегу, опустив руку в реку, и наблюдала за вёрткими птицами. В ладонь тыкались любопытные юркие мальки, готовые в любую секунду унестись прочь.. Красная полоса на многострадальном запястье горела огнём - Мелиас не церемонилась, обучая дочь.

Тренировки начались сразу после ухода с Чёртовой Плеши.

В первый вечер Ильга пропустила семнадцать ударов. Во второй - пятнадцать. Вчера - девять. Сегодня утром она проснулась с ноющей спиной и багровыми полосами на предплечьях, но когда Мелиас взмахнула гибкой ореховой веткой, Ильга впервые не зажмурилась. Она смотрела на кончик прута, и тот вдруг показался ей не размытым, а чётким, словно прорисованным тушью на светлом вечернем небе. Уклонилась. Ещё раз. И вновь.

- Хорошо,- только и сказала Мелиас, но уголки ее губ дрогнули в полулыбке.

А потом всегда была пробежка, и каждый раз Ильга возвращалась, хватая ртом воздух и ненавидя весь мир. Немилосердно кололо в боку, легкие горели огнем, но когда дыхание восстанавливалось, она чувствовала странную, почти незнакомую радость и легкость.

Именно на тренировках Ильга поняла, что Мелиас боится. И боится не слинцев, не погони, а того, что не успеет. Каждый взмах ветки был порожден этим страхом: научить, вбить в мышцы то, что другие маги впитывают годами. И от этого понимания Ильге становилось легче сносить боль.

- Сильно болит? – сочувственно произнесла Мелиас, подойдя к Ильге. Поставила рядом котелок и обняла девочку. Ильга молча прижалась к матери и почувствовала, как часто бьётся её сердце — или это своё колотилось в груди? Вчера ветка в пятый раз хлестнула по плечу, и Ильга, не выдержав, швырнула в мать комком земли. Мелиас легко уклонилась и улыбнулась: "Наконец-то. Злость — тоже топливо." И это удивительным образом чуть сблизило их.

- Нет, уже всё прошло. Набрать воды? Хочешь, я принесу ещё хвороста? – Ильга подскочила и зачерпнула закопчённым котелком светлую воду.

- Да, сегодня мы будем бесконечно пить чай и разговаривать, - засмеялась в ответ мать. – Задержимся здесь ещё на день и отдохнём.

Костёр потрескивал, языки пламени то и дело вытягивались и лизали опалённый бок котелка. Мелиас то и дело помешивала ароматное варево, время от времени добавляя туда какие-то коренья, щепотки разных трав.

- Откуда ты знаешь, какие травы класть? - спросила Ильга, наблюдая за её руками.- Тётушка тоже собирала травы. У неё в кладовке висели пучки с ярлычками, а на ярлычках были написаны названия и свойства. Я так и не запомнила.

Мелиас на секунду замерла. Потом бросила в котелок ещё одну щепоть.

- Твоя тётушка была мудрой женщиной. Я бы хотела познакомиться с ней.

Ильга хотела рассказать как тётушка умирала, как таяла на глазах, но слова застряли в горле. Она просто кивнула.

- Она спасла тебя, -тихо сказала Мелиас, помешивая варево. - Двенадцать лет растила, берегла, учила и прятала. Я перед ней в неоплатном долгу. Раз ты жива, значит, она не пожалела отдавать свою жизнь по капле год за годом. Это была страшная цена, но она заплатила ее не торгуясь. Я в неоплатном долгу перед ней.

- Она говорила, что ты была сильнее всех, кого она знала.

Мелиас горько усмехнулась.

- Сила - это не всегда преимущество, солнце. Иногда это просто самая большая мишень на спине.

А потом Ильга похрустывала сдобным сухариком и довольно жмурилась.

- Пока у нас есть время, спрашивай, - улыбнулась Мелиас, держа в руке чашку горячего чая. Белёсые струйки пара взвивались вверх и таяли.

- Как получилось, что ты попала в камень?

- Я пыталась сотворить заклинание. Только вот место попалось неудачное. Там, где соприкасается несколько миров, неизбежно возникают возмущения, энергия течёт не так, как должно. Я знала, что нужно быть осторожной, но не думала, что настолько. Сила отразилась и обрушилась на меня. Браслет частично погасил удар, по крайней мере я осталась жива, - Мелиас тряхнула рукой, показывая Ильге широкий браслет на запястье. – Видишь эти узоры по краю? Они защищают и оберегают. А вот в середине не просто пёстрая галька – этот камень собирает Силу, и её можно использовать, если своей не хватает. У него много свойств, я покажу позже. Теперь моя очередь. Что ты знаешь о магии?

- Это волшебная сила, присущая магам. Можно творить чудеса. Быть независимым. Захотел дождь – пошёл дождь. Захотел превратить врага в жабу – превратил.

- Не совсем так. Эта сила присуща всем от рождения. Она есть у каждого, у кого-то больше, у кого-то меньше. У кого больше – тем иногда снятся вещие сны, появляются предчувствия, всё это они относят на интуицию. У кого меньше – а таких большинство, - те просто самые обычные люди. А есть те, у кого Силы много больше, если они развивают её и учатся управлять ею, то вот из таких и получаются маги. Обычно склонность к магии является наследственной способностью.

- Значит… Магия есть и у меня?

- Конечно! В конце концов, ты моя дочь, - засмеялась Мелиас и поцеловала Ильгу в лоб.

- Но почему когда проходили испытания, камень у меня не зажёгся? Ни на вот столечко?

- Какой камень?

- В деревню приезжали маги. Проверяли всех от мала до велика. Тех, у кого засветился камень, забрали в будущие маги.

- Постой. Ты ничего не путаешь? – белый чистый лоб Мелиас прорезала морщинка. – В деревню, что недалеко от Прорехи? Где ты жила?

- Прореха? Чёртова Плешь? Я жила в хижине неподалёку, но испытания были за несколько дней до твоего освобождения. Тётушка тоже была удивлена, она говорила, что в наши края отродясь не забредали маги с такими испытаниями.

- Да.. Да… Она права. Странно. Но продолжим. Мне пришлось запечатать твои силы при рождении, ты поймёшь потом… Поэтому камень и не засветился, он их просто не распознал. Заряженный камень испускает крохотные нити магии, если у человека есть дар, он откликается, переплетаясь с этими нитями, создавая свечение. По цвету и яркости света можно определить приблизительный уровень Силы и склонность к стихии. И Прореху называют Чёртовой Плешью только в народе.

- Мам, а тот карлик говорил, что из-за твоего поступка я стану слабой. Это правда?

- Он сказал не слабой, а искалеченной. Это не одно и то же. Но я уверена, что слабой ты не будешь. Только не ты, обещаю, - Мелиас крепко обняла дочь и на миг крепко закусила губу. - Мне пришлось запечатать тебя, чтобы защитить. У меня не было выбора. Как и проводить инициацию так... Ржавым топором, когда требуется хирургический скальпель. Но иногда обстоятельства решают за нас.

- А те карлики… Кто они? И почему они караулили нас?

- Слинцы, - задумчиво произнесла Мелиас, не выпуская Ильгу из объятий. – Они появились несколько сотен лет назад. Никто не знает, из какого мира и по какой причине они пришли сюда. У них есть своеобразный кодекс чести, но то, как они его извращённо толкуют… Нет, это существа не нашего мира. Но свою нишу они нашли, став наёмниками и убийцами. Нам повезло, что попались молодые и неопытные, как бойцы они оказались слабы. Кстати, никто и никогда не видел их женщин.

- А как же они тогда размножаются?

- Вот уж чего не знаю, того не знаю, - засмеялась Мелиас. – Давай поговорим о чём-нибудь другом?

- Почему они хотели нас убить? И как вообще оказались рядом?

- Я подозреваю, что слинцы дежурят у всех мест, подобных Чёртовой Плеши. У всех известных Прорех. Эти места тянут Силу, маги не могут долго находиться рядом, а слинцы чувствуют себя там комфортно и, говорят, наоборот отдыхают.

- Но почему они там дежурят? Они ждали тебя?

- Не знаю, Ильга. Но им был нужен свиток. В нём нет ничего важного, я не понимаю, почему через столько лет его вообще ищут, - последние слова Мелиас проговорила тише и как будто для себя.

- Если маги не могут долго находиться рядом, то как ты выжила там почти целых двенадцать лет?

- Моей темницей был камень. И моей защитой был камень. Звёзды сошлись счастливо. Ты оказалась в нужное время в нужном месте.

- И совершила нужное действие?

- Тебе необязательно было резать руку. Твоя кровь ускорила процесс, но и без неё к утру валун бы сам осыпался каменной крошкой. Достаточно было одного твоего присутствия.

- Но если бы я не брызнула кровью, то ты бы не освободилась так скоро и не спасла бы меня от карликов?

- Без твоей крови я бы освобождалась, наверное, ещё несколько дней. А их у нас не было. Ты спасла мне жизнь, дочь. Но знаешь, Ильга, магия крови – древняя магия. Сильная. И безжалостная. Не стоит ею увлекаться. Откуда ты вообще взяла это?

- Лунный Народец намекнул… Для них почему-то оказалось важным вернуть тебя.

- И снова странность. Они эгоистичны и капризны, увлечены сиюминутными желаниями. Им всё равно на всех, кроме себя. И они уже давненько не появлялись в нашем мире. Прийти только ради меня… Не понимаю. Они сказали что-то ещё?

- Они говорили загадками и смеялись. Я не поняла...

- Очень на них похоже. Но что конкретно они сказали? Вспомни, Ильга, это важно. Любая мелочь может иметь значение.

- Я… я не помню. Они сказали, что я должна была знать их язык и встретить их. И что им нужно, чтобы ты была освобождена. Дословно я не помню!

- Хорошо. А что было дальше? Они были, когда камень начал разрушаться?

- Нет, они исчезли сразу. Я пыталась их удержать, но не смогла.

- И никто бы не смог. Ты всё сделала хорошо.

- Мама?

- Да?

- Тот карлик говорил про дитя покойного Императора. Это он обо мне?

- Именно в тот момент он говорил про тебя. Но являлись ли его слова правдой? Это опасное знание, я пока не могу доверить его тебе. Но сопоставить факты и подумать самой я не могу тебе запретить.

- Так я могу это знать или нет? Я не поняла твои слова.

- Скажем так, если ты узнаешь сама. Подчёркиваю, сама, дойдёшь своим умом, то эти знания тебе не навредят, потому что ты будешь достаточно умна и подготовлена. А если не узнаешь, что ж, это тоже хорошо.

- Не люблю, когда ты говоришь загадками.

- При дворе многие говорят загадками, это целое искусство составлять слова и разгадывать их потаённый смысл. Хотя очень часто оказывается, что и не было никакого смысла.

- Мам, вот сейчас я запуталась ещё больше.

- Прости, солнце. Не удержалась.

- Почему покойного Императора называют проклятым?

- Ильга, я двенадцать лет просидела в камне, я точно не знаю об этом больше твоего. Для меня оказались сюрпризом слова слинца о том, кто ныне правит Империей. Неприятным сюрпризом. Собственно, именно поэтому мы едем по заброшенному тракту окольными путями.

- Мы едем в Столицу?

- Возможно. Я пока ещё не решила. Я слишком мало знаю, чтобы вот так ввалиться и быть уверенной в своей безопасности. И в твоей.

Послышался приближающийся топот копыт. На горизонте в багровом закате вырос пока ещё далёкий чёткий силуэт всадника. Ильга нашарила взглядом лошадей – спутанные те не ушли далеко и паслись на берегу, выбирая траву посочнее.

- Наш пострел везде поспел, - пробормотала Мелиас, прикрыла глаза и откинулась назад. – Нет, это решительно невозможно!

- Что невозможно? Мам, мне привести коней? Мы уезжаем? Мы не успеем оседлать лошадей и собрать вещи!

- Мы остаёмся. Ильга, принеси, пожалуйста, ещё воды. И подкинь хвороста в костёр: у нас гости.

Глава 8

Всадник оказался у костра раньше, чем Ильга успела наполнить котелок.

Худой горбоносый мужчина сидел у костра и неспешно пил чай. Смуглые обветренные руки бережно держали чашу, а взгляд пронзительно-голубых глаз то и дело перебегал с Мелиас на Ильгу и обратно. В быстро сгустившихся сумерках огонь горел особенно ярко, потрескивая и бросая причудливые отсветы на лица.

- Столько вопросов, - усмехнулся мужчина и потёр жёсткую щетину на подбородке. – Признаться, я ждал тебя позже по крайней мере на месяц.

- Так и мы думали, что ты приедешь завтра, - Мелиас сидела с непринуждённым видом, взбалтывая остатки чая в чашке.

- Пташка принесла мне любопытную весть, и я прибыл так быстро, как только смог. А вот ты могла бы быть осторожнее, отправляя послание.

- Мне нужно было связаться с кем-нибудь как можно скорее. И только в том городишке у меня была возможность послать хоть что-то. Я удивлена, что письмо доставили, и доставили быстро.

- И долго мы будем сидеть и обмениваться пустыми словами?

- Ты нетерпелив, - мягко упрекнула Мелиас и засмеялась. – Я тебя не узнаю.

- Я ждал двенадцать лет, так кому говорить о терпении?

- Сдаюсь. Но прежде прошу рассказать о том, что вообще происходит в Империи.

- Ты и сдаёшься? Теперь тебя не узнаю я. А что до обстановки… Что-то будет.

- А смена власти?

- Император Айр свергнут с престола в год твоего исчезновения и наречён проклятым. Ныне правит Дэй. Император сожалеет, что законный король Эмон был убит коварным узурпатором Айром и не оставил потомков, могущих занять трон.

- Ха! – встрепенулась и гневно сверкнула тёмно-синими глазами Мелиас.

- Молчи. Мы оба прекрасно знаем правду, но кому от этого станет легче? Дэй в своём праве и силе. Совет магов умаслен золотом и безнаказанностью, законных наследников нет, так что почему бы не править именно ему?

- На Прорехе меня ожидали. Слинцы. Новички. Мне повезло.

- И вправду. Одно к одному. Тебе повезло по крайней мере трижды. Ты бы сама выбралась из камня по истечении двенадцати полных лет, но тебя тогда ждал бы куда более серьёзный отряд, от которого не скрылась бы даже ты. Невероятное везение, что твоя дочь оказалась рядом, когда грань миров ненадолго истончилась, и освободила тебя чуть раньше. Второй раз тебе повезло, что ты даже истощённая смогла справиться с наёмниками. И третий раз тебе улыбнулась удача, когда ты доехала аж досюда, а твоё письмо не перехватили чужие руки и его получил я. Ты даже не представляешь, какая награда назначена за тебя живую. Великий и Славный Император Дэй щедр и могущественен! Слава Императору!

- Прекрати. Аж зубы свело.

Мужчина допил чай и шутливо поднял ладони. Ильга решила воспользоваться паузой и вмешаться в беседу. Хорошие манеры хорошими манерами, но любопытство никто не отменял.

- Мам, а кто это?

- Один мой старый друг, - нехотя произнесла Мелиас, сверля взглядом гостя. Тот хлопнул себя по лбу и потянулся к сумке.

- Совсем забыл. Смотри, какую прелесть я тебе привёз! – с этими словами он вытянул из бокового кармашка за толстый и грубый шнур небольшой зелёный треугольный камень с большим отверстием посередине. – Держи, это оберег.

Прохладный плоский камень, блеснув, удобно лёг в ладони Ильги. Г

- Когда-то я сделал его в подарок одной несносной девчонке, но та выросла прежде, чем я смог его подарить.

- Какой красивый!

- Ильга, ты не могла бы покормить лошадей? - Мелиас в упор смотрела на Сарсана.

- Сейчас?

- Сейчас. Мы должны заботиться о них. Себя же мы не обделяем?

Ильга поняла намёк - мать хочет поговорить с гостем наедине. Да и лошади действительно были голодны - она слышала, их всхрапывание и видела как они переступают с ноги на ногу.

Она отошла к спутанным коням не оглядываясь, хотя очень хотелось. Ильга насыпала зерно в торбы - сначала гнедому, потом серой в яблоках. Кони брали корм с ладони мягкими бархатными губами, было щекотно и приятно. Кормить лошадей просто и понятно. Не то что разговоры взрослых, где каждое слово роняют как камешек в непонятной мозаике - не ясно куда ляжет и что получится в итоге.

Закончив, она не сразу вернулась к костру. Постояла, прислонясь к тёплому боку гнедого и смотря на небо. Луна уже поднялась высоко - не полная, но яркая, серебристая. Интересно, наблюдает ли сейчас за ней Лунный Народец? Или они забыли о ней сразу, как только представление закончилось? Серебрянка говорила загадками - и, кажется, не слишком заботилась о том, поймут ли её слова правильно. Хотя эти ветреные существа наверняка быстро отвлеклись на что-то более интересное, такой уж у них был нрав, капризный и непостоянный.

Ильга достала из-за пазухи подарок, оберег - треугольный камень с отверстием. Покрутила в руке. Он был тёплым - просто нагрелся от тела? - и странно знакомым не по виду, а по ощущению. Примерно такое же чувство возникало, когда она брала в руки старые вещи из тётушкиного сундука: амулеты, кости, пучки трав. Вещи, которые что-то значили когда-то и для кого-то.

- Когда-то я сделал его в подарок одной несносной девчонке, - повторила она про себя слова гостя. - Но та выросла прежде, чем я смог его подарить.

Он говорил о её матери.

Ильга почему-то была в этом уверена. Этот мужчина знал Мелиас давно, задолго до камня, до Чёртовой Плеши, до всего. Знал и ждал. Двенадцать лет. Он сказал об этом так, между прочим, но Ильга услышала. Двенадцать лет ожидания не просто дружба. Это что-то, чему она пока не знала названия.

Она надела оберег на шею и спрятала под рубашку. Камень лёг точно в ложбинку между ключицами, и ей вдруг стало спокойнее словно кто-то невидимый положил руку на плечо и сказал что-то ободряющее.

Кот, конечно, возник из ниоткуда. Потёрся о ноги, требовательно мяукнул.

- Тебя не проведёшь, - усмехнулась Ильга. - Держи.

Она выудила из кармана завалявшийся сухарь, раскрошила и бросила в траву. Кот принялся с достоинством подбирать крошки, а Ильга направилась обратно к костру.

Между тем Мелиас резким взмахом руки вылила остатки чая в траву и наполнила чашку снова. Мужчина наблюдал, как Ильга наполняет торбы зерном, а затем вешает их на морды лошадям. Кони фыркали и переминались.

- Хорошая девочка у тебя.

- Хорошая. Вот только выросла без меня.

- А была бы ещё лучше, не запечатай ты её силу.

- Не начинай. И без того тошно. Да и был ли у меня выбор? Даже сейчас через столько лет я сомневаюсь… Я сделала это, чтобы сохранить жизнь нам обеим. Что лучше – умереть или жить, пусть даже и магическим инвалидом?

- Честно? Я бы выбрал смерть.

Мелиас помрачнела. И упрямо проговорила, сжав зубы:

- Шанс на исцеление есть у всех!

- Вот именно. Шанс, - мужчина отхлебнул чай и утомлённо полуприкрыл глаза. - Но шанс - это ещё не исцеление, а призрачная возможность. Медики, к примеру, никогда не говорят безнадёжным больным о неизбежной скорой смерти, тоже всё твердят о шансе, набивая карманы золотом.

- Ты бы предпочёл видеть нас обеих мёртвыми? И никто бы не смущал сейчас твой ум, испытывая тебя на верность долгу, верность дружбе, верность чести и.. просто верность?

- Я бы предпочёл видеть вас обеих живыми и здоровыми. Здоровыми. Твоя дочь стала бы могущественным магом, у таких-то родителей!

- Замолчи!

- Тогда зачем ты вновь и вновь задаёшь вопросы, на которые не хочешь слышать ответы? Неужели заключение в камне неблагоприятно повлияло на твой ум, остротой которого ты так некогда гордилась?

- Сейчас ты можешь просто рассказать о том, что творится? Ты можешь без колкостей ввести меня в курс дела?

- Вкратце ты уже знаешь всё. Император мёртв, да здравствует Император. Ты в розыске. На границах напряжение, Троецарствие и Заречье то и дело легонько покусывают Империю. Всё как обычно.

- Всё ли? А одарённые дети, которых собирают по всей Империи?

- О-о-о, ты и об этом знаешь. Император собирает личную гвардию, которая будет верна только ему. А что он будет с ней делать – известно тоже только ему. Но такое резкий рост числа обученных магов в будущем не может не волновать царственных соседей. Сейчас уже непонятно, покусывают ли они Империю из-за будущих магов, или Император собирает гвардию из-за нападок соседей.

- Дэй мудр, если готовится к войне заранее.

- Или глуп, если окажется, что войну затевает именно он.

- К чему это? Он не может утихомирить своих баронов и ищет врагов вовне?

- Или Император просто безумен.

- Или Император просто безумен, - Мелиас залпом выпила чай и отставила кружку в сторону.

- Что будешь с ней делать? – задумчиво спросил мужчина, смотря на Ильгу. Та закончила кормить лошадей и возвращалась обратно.

- Какие есть варианты? – Мелиас невесело улыбнулась. - Для Школы она слаба, у неё нет ни знаний, ни достаточной силы. Наверное, начну учить её сама. А на обучение отдам через год.

- Это опасно. Ты и сама прекрасно знаешь. Тебя ищут повсюду. Ты будешь отягощена ребёнком, не сможешь трезво мыслить, без денег, без связей, без средств - в конце концов попадёшься, и вы обе станете игрушкой императора.

- А к чему эти поиски? Я не против Дэя. Мне абсолютно всё равно, чья царственная задница сейчас восседает на троне. Не пойму, зачем он ищет меня? Да ещё и выдумал такую смехотворную причину – свиток! Да там нет ничего важного. Вот, прочти сам!

- Последнее распоряжение Императора Айра. Возможно, Дэй склонен к сентиментальности и хочет иметь его рядом и рассматривать долгими зимними вечерами у камина и вспоминать поверженного врага? Хотя нет, Дэй не таков. Можно открыть?

- Разворачивай.

Ильга подошла к костру, когда мужчина с хрустом открыл свиток. На длинной желтоватой бумаге было всего несколько строк, выведенных летящим размашистым почерком. Он быстро пробежал глазами написанное, затем внимательно рассмотрел тёмный деревянный стержень, простучал его, попытался поддеть ногтем.

- Тайников нет. Написано собственноручно Айром, - усмехнулся мужчина. – Полная свобода действий для некой Мелиас и дарование ей фамилии Айр. И солидного куска земли впридачу.

Мелиас резким движением выхватила бумагу и внимательно прочла несколько раз, напряжённо морща лоб. Наконец, она отбросила свиток на траву и потёрла виски.

- Не понимаю, - пробормотала она. – Неужели Дэй в этом – в этом, о боже! – увидел угрозу своей власти?

- Я вполне могу его понять. В Империи и среди аристократии полно лояльных Айру, а среди черни и подавно. А тут он погибает мученической смертью, народ любит жалеть и идеализировать страдальцев и лишенцев. Возникает Дэй, кровавый злодей. А рядом ты с последним повелением законного императора, не просто высший имперский маг, а Мелиас, прошу заметить, Айр. Прекрасная и беременная, будущий ребёнок лишён отца, но не престола, чем не сюжет для пьесок, что ставят в каждом мелком городишке бродячие актёры? А какие баллады будут петь по трактирам, просто сказка!

- Нет, что за бред. Даже если… Нет, нет.

Ильга подхватила свиток. На удивление он оказался тяжёлым для своего вида. Несколько строк тонких лёгких букв, тёмно-красная сургучная печать с тиснёной ящеркой – и это всё? Из-за этого карлики на Плеши чуть не убили её с матерью? Девочка разочарованно хмыкнула. В налетевшем порыве ветра огонь взметнулся ввысь и тут же с треском осел обратно, щедро рассыпая искры. Ящерка на печати в отсвете костра блеснула крохотными глазками. Ильга залюбовалась искусной работой. Как живая. Изогнулась, кажется, вот-вот шевельнёт головкой, пробуя раздвоенным язычком воздух, а потом как юркнет в сторону, скрываясь в густой траве! Да и сургуч, видно, был хорошего качества, раз до сих пор не раскрошился от не самого бережного обращения и сохранил все мелкие подробности императорской печати. Девочка погладила два конца шёлковой короткой ленты, припечатанной сургучом, потом коснулась ящерки. Чешуя на спинке животного из багряной стала серебристой, вспыхнув в отблеске огня, только лёгкая красная пыль осталась на пальцах Ильги.

- Мам?

- Я не… - Мелиас повернулась, сверкнув глазами. – Ильга, поговорим после!

- Но мама, смотри, она сама, я ничего не делала, - Ильга развернула свиток в сторону костра и показала на печать.

Мелиас осеклась на полуслове и всмотрелась. Затем взяла свиток и поднесла ближе к огню. Мужчина захохотал.

- Если это то, о чём я думаю, - отсмеявшись, заявил наконец он. – Ты ведь думаешь о том же, о чём и я?

Мелиас осторожно одними кончиками пальцев легко прикасалась к печати, пока не нащупала что-то, ведомое ей одной. Тогда она с довольным восклицанием выломала из сургуча скрытый кусок серебряной монеты с выпуклой ящерицей на сохранившейся стороне. В обломок сквозь отверстие была продета сложенная множество раз, только кончики торчали, шёлковая лента.

- Это именно то, - торжественно произнесла Мелиас и выпрямилась с блеснувшим взглядом. – Это именно то, ради чего Дэй не пожалеет и половины своей жизни.

Ильга переводила взгляд с матери на гостя и обратно. В отблесках костра лица обоих казались вырезанными из тёмного дерева - резкие черты, глубокие тени.

- Можно мне хоть кто-нибудь объяснит, что это значит? - не выдержала она. - Что это за монета? И кто вы вообще такой?

Мужчина переглянулся с Мелиас. Та едва заметно кивнула.

- Сарсан, - коротко сказал он. - Меня зовут Сарсан.

Он выдидающе уставился на Ильгу, словно его имя было каким-то паролем. Ильга лишь пожала плечами, и Сарсан усмехнулся, на этот раз без иронии.

- Когда-то моего имени было достаточно, чтобы открыть любую дверь в Империи. Теперь даже дети не знают.

- Ты был... кем-то важным?

- Можно и так сказать,— он бросил короткий взгляд на Мелиас. - Я должен был вывезти твою мать из Империи. Но не успел.

Ильга сглотнула.

- А монета?

- Не просто монета, - сказала Мелиас, всё ещё слишком внимательно разглядывая обломок серебра. - Это часть ключа. Хранилище Первых Магов не откроется без него.

-Хранилище Первых Магов? - эхом повторила Ильга.

- Легенда, - почти беззаботно пожал плечами Сарсан. - Или не легенда. Никто не проверял, потому что никто не мог собрать все ключи. Говорят, там хранится оружие, которым можно стереть с лица земли страну. Ну или же спасти ее.

- И Дэй хочет это оружие?

- Дэй хочет быть уверенным, что оно не достанется никому, кроме него, - поправила Мелиас. - Особенно во времена, когда законная наследница жива.

Девочка вздрогнула под тяжелым взглядом. Мать только что назвала её наследницей, и назвала не намеком, а озвучила прямо, при Сарсане, который знал это с самого начала и всё равно ждал их и хотел им помочь.

- Мы едем в Хранилище за оружием? - вымолвила Ильга.

- Мы едем к Алтее, - Мелиас покачала головой. - без нее нам не собрать ключ.

Сарсан поднялся, небрежно отряхнул плащ и вылил остатки чая, одним движением перевернув чашу.

- Тогда выезжаем на рассвете. Я знаю короткую дорогу.

Он отошёл к лошадям, а Ильга осталась сидеть у костра, глядя на серебряную ящерку, посверкивающую в руке матери. В голове носились тысячи мыслей.

Всего три недели назад она дралась с Иланом из-за обидных слов. А теперь, может статься, от нее зависит судьба Империи. Могла ли маленькая деревенская девочка помыслить о таком? Или она слишком замечталась, думая, что может посягнуть на великое?

- Мам... А если мы не успеем? Если... вдруг нас найдут раньше?

- Мы успеем, - сказала она, прижимая к себе Ильгу.

Девочке стало спокойнее. Может быть, дело было не только в ответе матери, но и в обереге или потому что был Сарсан, хоть какой-то, но друг. Или потому, что впервые за долгое время у них появился план. И бегство перестало быть бегством, а превратилось в путь.

И где-то в конце этого пути маячила Алтея. А за Алтеей - Хранилище Первых Магов. А потом...

Ильга не стала думать дальше. Она просто подбросила хвороста в костёр и смотрела, как огонь жадно и весело пожирает сухие ветки. Ветки трещали, а искры летели и таяли в ночи. А завтра вновь будет долгий день.

Глава 9

Скрипка нежно и печально пела в пустом тронном зале. Но слушатели Императору Дэю и не требовались. Сейчас они бы только отвлекали его от рассеянных мыслей, тысячами проносящихся в голове. Лишь шут возился на полу, увлечённо разрисовывая пустую марионетку, высунув от усердия язык. Иногда он принимался дирижировать кисточкой, корча уморительные гримасы, и Император еле сдерживался, чтобы не прыснуть от смеха. Когда Дэй в очередной раз взглянул на шута, тот, закрыв глаза, самозабвенно потрясал марионеткой, изображая как она играет на невидимом инструменте. Дэй рассмеялся и провёл смычком чуть сильнее, чем следовало. Струна задребезжала и лопнула, Император досадливо поморщился и отложил скрипку в сторону. Едва утихли протяжные грустные звуки, в зал стремительно влетел смуглый курчавый мужчина. Дэй вскинул блестящие чёрные глаза на вошедшего и махнул шуту смычком. Тот торопливо сунул под мышку кисть с красками и, напевая что-то фривольное, вприпрыжку направился к дверям, тоненько звеня бубенчиками на разноцветных лоскутах одежды. Остановился, поклонился нарочито глубоко, вышел, снова зашёл, преувеличенно размашисто хлопнул себя по лбу и снова вышел, на этот раз окончательно.

- Ну?

Мужчина отрицательно покачал головой. Толстая серьга-кольцо блеснула золотом среди смоляных кудрей, выбивающихся из-под красного платка.

- Отрицательный результат тоже результат, - задумчиво проговорил Император, подошёл к столу и отщипнул зелёную виноградинку. – Подробности?

- Карлики мертвы. Весь отряд. Кроме их трупов на Плеши ничего нет. Ни камня, ни женщины. Никаких следов. Никто ничего не видел на три дня пути.

- Никто? Вы опросили всех? Слабо верится. И никаких происшествий не было? Ничего странного? И даже убогие, коих всегда хватает, не несли свой бред? – Император, прищурясь, смотрел на мужчину. Тот смутился под пристальным взглядом пронзительных чёрных глаз.

- Разве что… - мужчина заколебался. – В соседней деревне сожгли ведьму. Но это не та женщина, которую вы ищете. Колдунья пришлая, но к ней не имела никакого отношения.

- Не имела. А может, имела. Теряешь хватку? – Император выжидающе вскинул бровь.

- Мы проверили. Обычная средненькая ведьма. Люди не любят тех, кто чем-то отличается. Народ был взволнован после Испытания, и её на всякий случай того… Чужачка тем более. И её воспитанницу тоже. Дак та вообще пустышкой была, без никакого дара. Непонятно, чего ведьма вообще с ней связалась.

- Ты видел их тела? – Император внимательно рассматривал очередную виноградинку. – Наливная… Даже косточки просвечивают. Неплохое вино будет в этом году.

- От ведьмы мало что осталось. Скорченная обугленная мумия. А девчонка мелкая была, сгорела полностью.

- Всегда остаётся что-то. Хоть бедренная кость, хоть челюсть, но полностью сжечь человека крайне сложно, тем более так стихийно, без подготовки. Подготовки не было, не так ли? Тебя не насторожило, что ведьма сгорела не полностью, а от девчонки не осталось ничего, как ты мне только что сказал?

- Вы правы, - мужчина слегка наклонил голову. – Мы найдём девчонку! Или то, что от неё осталось.

- Поищите в деревне, может, кто жалостливый припрятал её. По трактирам посмотрите на новых служанок. Может, испугалась, спряталась где… Не мне тебя учить. Мы должны исключить все вероятности. Сколько было ей лет?

- Одиннадцать, двенадцать, - мужчина пожал плечами. – Да кого интересует возраст какой-то бродяжки?

Смычок в руках Императора захрустел. На угловатом лице заходили желваки.

- Внешность?

- Тощая, глаза синие, волосы чёрные. Дара нет, пустышка. Говорят, смекалистая.

- И откуда она у ведьмы? – Император перешёл на шёпот.

- Я местных почти и не спрашивал, - виновато развёл руками мужчина. – Говорят, подкидыш, с младенчества ведьма воспитывала. Мы ж женщину искали. Я и про девчонку так на всякий случай поинтересовался. По старой привычке.

Смычок треснул и сломался, оставшись висеть на волосе.

- Почти двенадцать лет назад Мелиас пропала с одной очень ценной для меня вещью. Те, кто видел её последними, говорят, что она была заметно на сносях, - Дэй повернулся к стене, медленно вздохнул и прошептал. – А теперь ты рассказываешь, что камень исчез и в то же время исчезла одиннадцатилетняя девочка, что по описанию вдруг случайно смахивает на нашу потеряшку?

- Вы думаете…

- Проверить! Даже если это просто совпадение, я хочу быть уверен… - Император кинул в стену остатки смычка и резко развернулся. Кудрявый мужчина попятился. – Молись, чтобы это была просто девочка. Обычная девочка.

- А что делать с трупами?

- Какими ещё трупами?

- Карликов. Мне с ихними проблемы не нужны.

- Не ихними, а их. Думаю, слинцам всё равно. Если они умерли, значит, были недостойны жить. Делай, что хочешь.

Мужчина хотел было что-то сказать, но стиснул зубы и промолчал.

- Ты ещё здесь?

- Меня интересует оплата.

- Все договорённости остаются в силе, пока ты выполняешь свои обязанности.

Мужчина коротко поклонился и вышел.

Дэй остался один, если не считать шута, который, напевая, возился в углу с очередной марионеткой. Вроде он выходил? Неважно. Император проводил взглядом закрывшуюся дверь, потом перевёл его на сломанный смычок, всё ещё зажатый в пальцах. Еще одна сломанная вещь.

Он отбросил обломки и подошёл к окну. Закатное солнце заливало столицу жидким золотом, красило черепичные крыши в медь, а купола храмов — в багрянец. Город жил своей жизнью: где-то лаяли собаки, где-то кричали разносчики, спеша распродать остатки товара до темноты. Обычный вечер. Обычные люди. Они не знали, что их Император только что отправил человека на охоту за ребёнком.

Дэй приложил ладонь к холодному стеклу.

Когда-то он был другим, верил в справедливость, в законы, думал, что власть - это ответственность и честь, а не игра без правил. Тогда он был вторым сыном, которому не светил трон, и это его вполне устраивало. Старший брат, законный наследник, Эмон был умён, справедлив, чертовски обаятелен и потому любим народом. Дэй искренне поддерживал его и искренне жаждал быть полезным и брату, и стране.

А потом появился Айр.

Император поморщился, вспоминая. Айр - тогда ещё не узурпатор, и, тем более, не проклятый, - просто Айр, блестящий маг, любимец двора, человек, которому Эмон доверял безоговорочно. Айр говорил правильные слова, совершал правильные поступки. И никто не заметил, как змея вползла в дом и свила гнездо у самого трона.

Переворот был стремительным и кровавым. Эмон погиб в первую же ночь, Айр лично отсёк ему голову, объявив его узурпатором. Дэй спасся чудом: верные люди вывезли его, полумёртвого, из горящего дворца. Будь он в сознании, конечно же, он бы остался рядом с Эмоном. Двенадцать долгих, унизительных лет он провёл в изгнании, скитаясь по окраинам Империи, собирая сторонников, заключая союзы с теми, кого сам презирал. Слинцы. Бандиты. Наёмники. Все, кто мог помочь вернуть трон, который по праву принадлежал его брату, а не убийце.

Когда он наконец сверг Айра, то думал, что справедливость восторжествовала. Но корона оказалась тяжелее, чем он предполагал. А королевская ноша тяготила все сильнее. Айр успел оставить наследством не только хаос и разруху, но и женщину. Высший имперский маг. Носительница последней воли Проклятого. И, как выяснилось, мать его ребёнка. Мелиас... Привычно заныло в груди.

Дэй отошёл от окна и налил себе вина из стоявшего на столе кувшина. Вино было терпким, почти горьким - то, что нужно.

Он не хотел убивать детей. Боги свидетели, не хотел. Когда-то он поклялся себе, что не станет таким, как Айр. Что не будет вырезать целые семьи только потому, что в чьих-то жилах течёт неправильная кровь. Но реальность как всегда оказалась сложнее. Девчонка была не просто ребёнком. Если она действительно дочь Айра, значит, род Проклятого не прервался. И тогда все повторится. Найдутся люди, что захотят посадить ее на трон, опять будет кровь, резня и смерть. Играешь в сучьи игры, получаешь сучьи призы.

- Ты слишком много думаешь.

Дэй вздрогнул и опустил взгляд. Шут сидел на полу, держал очередную куклу и сосредоточенно раскрашивал ей лицо, рисуя преувеличенно суровые брови.

- Кажется, ты забыл, что твое дело смешить, не советовать, - холодно сказал Император.

- О, но смешить и советовать - часто одно и то же, - шут растянул рот в резиновой улыбке. - Просто советы выглядят смешно, а смех иногда бывает мудрее совета.

Дэй хотел резко ответить, но сдержался. Он давно подозревал, что его шут - не просто шут. Слишком вовремя тот появлялся, ронял слова, которые позже оказывались пророческими. Но проверять свои подозрения Император не спешил: если шут - шпион, лучше держать его рядом и наблюдать. А если он нечто иное... об этом Дэю думать не хотелось.

- Ты привязан к своим куклам? - спросил он, глядя на марионетку в руках шута.

- Не больше, чем ты к своим подданным, - ответил шут и, хихикнув, добавил: — То есть нисколько.

Император помолчал, потом поднял кувшин и плеснул вина во второй кубок. Протянул шуту. Тот с готовностью принял, шумно понюхал, сморщил нос и чихнул - нарочито громко, с подвыванием. Дэй невольно усмехнулся. В конце концов, даже Императору иногда нужно с кем-то выпить.

Гроздь спелого винограда зашевелилась, и между ягод показалась бурая острая мордочка садовой сони. Император протянул руку, и зверёк сноровисто взобрался по ней, устроившись на плече.

- Видишь с какими идиотами мне приходится иметь дело? – спросил Император, глядя на чёрные бусинки глаз сони. Та согласно пискнула.

- Не будь с ним слишком строг, мальчик только учится. Легко ли так быстро переквалифицироваться из головореза с большой дороги в мастера по щекотливым делам? – марионетка, брошенная шутом, вдруг потянулась деревянными конечностями и встала, неуклюже заваливаясь на бок. Шут забился под стол, в панике зажимая руками уши и глаза.

Выпрямилась, завалилась на другой бок, покрутила головой и уставилась на Императора. Тот поёжился под взглядом пустых нераскрашенных глазниц.

- Мальчик в таком возрасте и с такой рекомендацией должен иметь мозгов хоть немножечко больше чайной ложки, - ядовито заметил Император Дэй и уселся в кресло возле стола. Соня на его плече зашипела, подняла шерсть дыбом и, плюясь, спрыгнула на стол, прячась всё в том же винограде. – Но, увы, пока я наблюдаю ужасающую некомпетентность и несамостоятельность.

- Грязную работу он выполняет хорошо, - отмахнулась марионетка. – Пока этого достаточно. Мелиас жива, как жива и её дочь. Скажи мне, что ты намерен теперь предпринять?

Кукла подошла к креслу, волоча за собой нити, и любопытствующе запрокинула голову. Дэй едва удержался, чтобы не пихнуть её ногой. Вместо этого он взял виноградинку и начал снимать с неё кожицу.

- Убить их будет правильным поступком? – с кажущейся задумчивостью произнёс он, наблюдая искоса за марионеткой. Кажется, та еле уловимо вздрогнула. Или показалось?

- Ты должен всё обдумать и принять решение сам, - заученно ответила кукла. Она шевельнулась, и запах свежераспиленного дерева защекотал ноздри Императора.

- Разве ты не должна позаботиться о том, чтобы я принял верное решение?

- Верное для кого?

- Мы будем играть словами? – Император Дэй тонкими длинными пальцами крутил ободранную виноградинку, затем отправил её в рот. Резко сомкнул зубы. «Как гильотина», - подумалось ему. – Скажи, какой поступок будет выгоден обеим сторонам.

- Нас устроит любой вариант развития событий. Мы готовы почти ко всему, - кукла склонила деревянную голову. – Хотя, скажу честно, некоторые расклады для нас предпочтительнее.

- И какие же?

Марионетка погрозила рукой и засмеялась. Это выглядело странным, и что-то в гладком пустом лице куклы раздражало Императора. «Сожгу чёртову куклу», - подумал он.

- Не настолько предпочтительнее, чтобы мы решили остаться в долгу. Решай сам. Пока наши интересы совпадают.

Запах дерева усиливался. Затем лёгкий дымок завился вокруг шарниров марионетки. Он становился всё плотнее и плотнее, пока рыжие язычки пламени осторожно не лизнули куклу. Та не шевелилась. Огонь осмелел, и, наконец, объятая им почти полностью марионетка заговорила, тяжело роняя слова.

- Решай. У тебя не так много времени. Решай сам. И решай хорошо… Император.

Трещина прорезала лицо марионетки в дьявольской ухмылке. Пламя взвилось вверх, и кукла быстро, слишком быстро осыпалась рдеющими угольками. Вот они подёрнулись пеплом, а через минуту на паркетном полу осталась только кучка золы. Император в досаде с силой смахнул вазу с фруктами на пол. Брызнули в сторону осколки стекла. Мягко плюхнулись на пол золотистые пушистые персики, истекая сладким липким соком, раскатились крупные краснобокие яблоки, кисть спелого винограда шлёпнулась на паркет, между спелыми ягодами сдавленно пискнула соня. Император Дэй, не обращая внимания, прошёл к окну, отдёрнул тяжёлые портьеры, открыл ставни и с наслаждением вдохнул свежий воздух. Ему показалось или последнее слово марионетка произнесла с каким-то потаённым смыслом?

Шут подскочил к Императору и сделал вид, что закалывает его кисточкой. Дэй кисло улыбнулся.

Глава 10

До дома Сарсана они ехали четыре дня. И все четыре дня кружили по заброшенным дорогам и заросшим тропам, избегая тракта и оживленных большаков. Ильга заметила, что умения и знания Сарсана были разнообразны - он умел читать следы на мокрой земле, ориентироваться по звездам, отличал съедобные травы от ядовитых и определял время по пению птиц.

Дом Сарсана оказался старым, но крепким. Серое здание в два этажа, густо увитое плющом, было окружено запущенным садом. Одичавшие яблони и груши, тем не менее, плодоносили, и судя по плодам под деревьями, весьма щедро. Ягодные кустарники же разрослись так, что грозили поглотить дорожки.

- Располагайтесь, - сказал Сарсан, бросая сумки у порога дома. - Фири! У нас гости!

В глубине дома зазвенела посуда, раздался ворчливый голос: "Гости - это хорошо, но предупреждать надо! У меня ничего не готово!" Так Ильга впервые увидела Фири - невысокую круглолицую женщину с вечно выбивающейся из-под чепца рыжеватой прядью. Фири вытерла руки о передник, окинула гостей цепким взглядом и, удовлетворившись увиденным, кивнула:

- Ну, проходите. Только ноги вытрите, я тут полы намыла.

Ильге она понравилась сразу, своей деловитостью, явно напускной ворчливостью и тем, как она, ещё не зная что это за гости вообще, уже хлопотала, доставая из буфета чистые тарелки.

- Если бы ты стала сильнейшим магом в мире, что бы ты сделала первым делом? – Сарсан держал руку Ильги, считая пульс и внимательно смотря ей в тёмно-синие глаза. Сарсан, так сказал называть себя тот гость у вечернего костра. Уже неделю они жили в его доме. Рядом раскинулся запущенный сад, где сейчас они и находились. Мелиас исчезала рано утром и пропадала весь день, появляясь только в сумерках. Сарсан же задавал Ильге разные вопросы, не связанные между собой: то спрашивал решение какой-нибудь хитрой математической задачи, то его интересовал рецепт яблочного пирога. А теперь вот это! И каждый раз он цепко наблюдал за Ильгой, девочка чувствовала себя мышью, попавшейся на свою беду сытому коту – есть ещё неохота, а вот поиграть почему бы и нет.

- Я бы вернула к жизни тётушку, – серьёзно ответила Ильга. Секунду подумала и добавила: А ещё бы наколдовала кучу сладких творожных булочек для всех. С маком. И сахарных котят.

Она немного побаивалась Сарсана и на всякий случай старалась казаться безобиднее и наивнее.

- Ах ты, лиса! – засмеялся Сарсан и покосился на заросшую дорожку, на которой показалась Фири, женщина, нанятая аж на другом конце страны для присмотра и обихаживания дома. От подноса в её руках исходил просто умопомрачительный запах. Сарсан прижмурил глаза и довольно прищёлкнул языком. Когда он отпустил руку Ильги и вновь посмотрел на дорожку, Фири уже шла обратно, оставив свой аппетитный груз на столике рядом с девочкой.

- Поистине, она стоит каждой монеты, что я ей плачу, и даже больше! Хоть она и обходится мне недёшево, но её выпечка – это дар богов людям! – Сарсан взял горячую румяную булочку, намазал её свежевзбитым сливочным маслом, откусил и снова зажмурился от удовольствия. – Потрясающе!

- Я всё слышу! – довольно отозвалась Фири из-за угла. – Продолжите хвалить, и я потребую повышения оплаты!

Сарсан комично закатил глаза и схватился за сердце. Ответом был заливистый смех уже за садовой изгородью.

Ильга во все глаза смотрела на своего нового учителя. Временами ироничный и даже саркастичный, пробуя кулинарные шедевры Фири, он как будто давал волю своим чувствам и наслаждался вкусом еды, не сдерживая эмоций. Булочка и вправду была очень вкусной, как и горячее какао. Уж что-что, а на качество подаваемой еды грех было жаловаться. Странно, что Сарсан при такой любви к выпечке остаётся худым и жилистым. Ильга впилась в хрустящую булочку и тоже прикрыла глаза. Фири определённо стоило прибавить жалование.

После завтрака Сарсан обычно устраивал уроки - так он это называл. На самом деле уроки были скорее испытаниями. Сегодня он мог заставить Ильгу считать в уме, завтра - разбирать старую карту с полустёртыми названиями, послезавтра - определять травы по запаху с завязанными глазами.

- Зачем мне всё это? - Ильга все-таки не выдержала, когда Сарсан в третий раз за утро поправил её произношение на древнем давно забытом наречии.

- Затем, что маг без знаний - никудышный маг, - терпеливо ответил он, перевернув страницу книги. - Он опасен для всех. В первую очередь для себя. Но его можно использовать как орудие, если направлять.

Как-то ночью она проснулась от странного звука. Из-за стены из комнаты Сарсана шел низкий вибрирующий гул, такой, что мисочка на полке стала позвякивать. Ильга выглянула в коридор. В гуле стало можно разобрать отдельные слова на незнакомом языке. Голос Сарсана звучал монотонно и глухо. Ильга вернулась в комнату и сделала еще одну зарубку в памяти. Молился ли Сарсан или читал заклинание? А впрочем, нужно ли было ей это знание?

Утром Сарсан выглядел слегка устало, но вел себя с обычной ироничной легкостью, и не был похож на человека, ведущего странные разговоры ночью на неведомом языке. Ильга даже засомневалась, не приснилось ли ей это. Но с тех пор, проходя мимо его двери, она порой замедляла шаг и прислушивалась к тишине.

Вечерами они собирались в уютной гостиной. Мелиас, если возвращалась не слишком поздно, садилась у камина и медленно расчёсывала длинные, иссиня-чёрные волосы, они текли сквозь пальцы как струи воды. Ильга утопала в кресле с котом на коленях. Фири приносила поднос с чаем и всякими вкусными штучками - иногда это были пирожки с начинками на любой вкус, иногда медовые булочки или печенье с тмином. Сарсан наслаждался чаем и негромко и неторопливо рассказывал разные истории, в которых правда переплеталась с вымыслом так искусно, что Ильга не могла отделить одно от другого. Словом, вечера были почти нормальными. Беззаботными. И гнетущее беспокойство отступало.

Кот давно чувствовал себя как дома. Он обследовал каждый угол, задавил цыпленка, а потом, как ни в чём не бывало, явился к ужину с гордым видом. Фири ворчала, что животное обнаглело и кидала в него тем, что подворачивалось под руку. Обычно под руку подворачивались самые лакомые кусочки и кот не протестовал.

Ильга быстро поняла, что дом Сарсана был не просто убежищем. Здесь все было устроено с особой заботой и тщательно продумано. В кладовке всегда были припасы, хотя ближайшая деревня находилась в дне пути. Книги в библиотеке стояли не по алфавиту и не по размеру, а по какой-то иной, лишь Сарсану ведомой системе, и он всегда безошибочно находил нужный том. Даже сад, при всей своей запущенности, плодоносил так щедро, словно за ним ухаживал целый отряд садовников.

- Это всё Фири, - сказал Сарсан, когда Ильга спросила его об этом. - Она не просто кухарка и экономка. Она... - он замялся, подбирая слово, -хранительница.

- Хранительница чего?

- Покоя, - ответил Сарсан и больше ничего не добавил.

Но Ильга заметила, как иногда Фири замирает у окна, вглядываясь в сад, и губы её беззвучно шевелятся в молитве или заклинании. А однажды она увидела, как птица села Фири на плечо, и женщина что-то прошептала ей, прежде чем птица вспорхнула и улетела. Заметив Ильгу, Фири подмигнула и приложила палец к губам.

Дни пролетали за днями. Мелиас похудела ещё сильнее, но была весела и энергична. Как-то она никуда не пошла, проведя весь день с Ильгой. Они разговаривали обо всём на свете, Мелиас рассказывала истории из своего детства и Ильга была счастлива. А вечером пришла к дочери перед сном, села у кровати и, поднеся к губам палец, вытащила из-за спины огромный пряник в виде сахарного котёнка.

Ильга так и подскочила, широко раскрыв глаза:

- Пряник! Настоящий!

Мелиас вполголоса рассмеялась.

- Тшшш. А то Сарсан услышит, тоже захочет. А ему нельзя, он и так слишком много сладкого ест.

Ильга хихикнула, прижимая пряник к губам и вдыхая аромат. Пряник был ещё тёплым и от него пахло имбирём, мёдом и праздником. Тонкая сахарная глазурь так и просилась на пробу.

- Откуда ты знаешь про сахарных котят? - спросила она, откусывая крошечный кусочек от ушка и жмурясь от удовольствия.

- Я не знала, - улыбнулась Мелиас. - Это всё Фири. Я попросила её испечь что-нибудь особенное , чтобы порадовать тебя, а она испекла пряник. И сказала, мол, девочка хотела сахарных котят, будут ей котята. Я думала, это ты ей сказала.

Ильга замотала головой. Она вспомнила свой ответ Сарсану про булочки и котят. Неужели он передал Фири? Или Фири сама как-то узнала? В этом доме всё было немного странно - и это было хорошо. Странность здесь была уютной, не пугающей.

- Ешь, -сказала Мелиас, садясь на край кровати. - И слушай.

Ильга пристроила пряник на коленях, а Мелиас заговорила негромко, напевно, как, наверное, говорят все мамы, когда рассказывают сказки на ночь:

Когда-то давным–давно, так давно, что Великая гора была пригорком, а Бескрайнее море лужицей, в которой трепыхался малёк (он, кстати, стал потом Чудо рыбой, сокрушающей корабли, но об этом в следующий раз), жил-был юноша. Он был ловок и умён. Он часто ходил на охоту со своей верной маленькой белой лайкой и никогда не возвращался домой без богатой добычи. Однажды юноша увидел прекрасную княжескую дочь и с тех пор потерял покой, днём и ночью думая только о ней. Он разостлал у ног её отца пятнистую рысью шкуру, развернул мягкие меха чернобурки, а поверх положил искристые нежные собольи шкурки. Но князь был горд и не пожелал отдать свою дочь за простолюдина. Тогда охотник отправился в чужедальние земли и вернулся с роскошной тигровой шкурой. Покрытый свежими шрамами стоял он в тронном зале и вновь просил руки любимой. Дочь князя, видя такое упорство и тайком наблюдая за охотником, полюбила его и упросила отца дать им шанс. Князь сказал, что свадьба состоится, если жених принесёт три монеты, выкованные из лунного света. Опечалился охотник и отправился со своей собакой в долгое странствие. Долго он думал, как выполнить задание, и решил пойти к лучшим кузнецам. Но даже лучшие кузнецы не знали, как ковать лунный свет. Снова и снова разводили они руками, втихомолку считая юношу повредившимся в рассудке. Совсем уж было отчаялся молодой охотник, но как-то ночью лайка разбудила его, звонко лая и прося следовать за ней. Собака привела его в лес, где на лесной поляне танцевали маленькие бледные существа. В центре поляны лежало кольцо с белой жемчужиной, к камню тянулись тонкие еле заметные глазу лунные лучи. Наконец, когда жемчужина засияла призрачным блеском и перестала впитывать свет, неведомые создания остановились и стали по очереди подходить к камню. Каждый брал по тонкой лунной нити, перерезал её ножницами у самой жемчужины и исчезал, взлетая вместе с лучом вверх. Последний же надел кольцо как пояс, ухватился за пучок нитей и тоже растаял высоко в воздухе.

Охотник отстриг полхвоста у своего белого коня и свил тоненькую прозрачную леску. Леска удалась на славу – тягучая, упругая и незаметная. Он сделал удочку и приходил на поляну каждую ночь, щедро рассыпав на ней дорогой цветной бисер, но серебристые создания появились там только через месяц. И едва они принялись танцевать, как увидели бисер и с восторгом начали его собирать. Тогда охотник из кустов закинул удочку и закидывал её вновь и вновь, пока не зацепил кольцо с жемчужиной, а потом и ножницы. Получив желаемое, он тихонько ушёл из леса. А лайка всю дорогу крутилась у его ног и повизгивала.

Долгие месяцы ночами охотник неустанно срезал лунные лучи и складывал их в шкатулку. А когда небо было затянуто или луны не было, он перебирал и расчёсывал нити, сплетал их в косицы и любовался. Когда у него накопилось достаточно, он пошёл в кузню и сидел там всё время, пока кузнец дивился и ковал неведомый металл. Формочки для монет охотник сделал сам, пожелав на одной изобразить верную собаку, а на двух остальных – по дракону с герба старого князя. Но когда металл разлили по ним, оказалось, что на третью монету чуть-чуть не хватило и дракон остался бескрылым.

- А что было дальше?

Мелиас помолчала. Потом провела рукой по волосам дочери и тихо продолжила:

- А дальше охотник отнёс монеты князю. Тот осмотрел их, проверил каждую на зуб и нашёл, что они и впрямь из чистого лунного света. Делать нечего - пришлось играть свадьбу. Охотник и княжеская дочь жили долго и счастливо, и было у них трое детей. Но третья монета -та, что с бескрылым драконом - хранилась у них как самая дорогая реликвия. Потому что, говорил охотник, именно в ней была заключена самая сильная магия.

- Какая? - Ильга уже почти спала, но любопытство ещё боролось с дремотой.

- Магия несовершенства, -прошептала Мелиас. - Всё в мире, чему чего-то недостаёт, стремится это обрести. И в этом стремлении заключена огромная сила. Бескрылый дракон однажды взлетит именно потому, что у него нет крыльев. Запомни это.

Ильга хотела спросить ещё что-то, но глаза уже закрывались. Мелиас поцеловала её в лоб, поправила одеяло и тихо вышла.

А ещё через несколько дней она с Сарсаном сидела на очередном уроке в библиотеке. Тот рассеянно перебирал свитки и вдруг неожиданно спросил:

- Ты знаешь, почему твоя мать до сих пор не начала учить тебя по-настоящему?

Ильга и сама много думала об этом в последние дни. Мелиас была рядом, но её уроки если и происходили, то были обычными - пробежки по саду на рассвете, дыхательные упражнения, которые больше походили на медитацию, чем на магию. Никаких заклинаний, никаких искр с пальцев, ни слова про магию... И потому на вопрос она лишь покачала головой и вопросительно посмотрела на учителя.

- Потому что твой дар запечатан, - сказал Сарсан. - И распечатать его сложно, это не как открыть закрытое. Это скорее... - он взял со стола сухое яблоко, повертел в пальцах. - Скорее похоже на то, как вернуть засохшему плоду свежесть. Можно, но зачем? В твоем случае можно, но очень трудно. И больно. Мелиас боится за тебя. И за себя - тоже. Но за тебя она боится больше. Боится, что не справится, что сделает только хуже. И поэтому...

Он оборвал себя, продолжая глядеть на яблоко, и Ильгу пронзило четкое понимание: он тоже боится. Не за неё , за Мелиас. Что ей будет больно, что она вновь потеряет все.

- Поэтому мы ждём Алтею? - тихо спросила Ильга.

- Да, - подтвердил Сарсан, прикрыв глаза. - Ее знания обширны, если она нам поможет, это облегчит и упростит многое. Она очень любопытна во всем, что касается тайн Древних, есть надежда, что она не устоит перед соблазном. А еще она в долгу перед нами.

На языке у Ильги сразу завертелось множество вопросов, но она не успела их задать, Сарсан уже поднялся, дав понять, что время разговоров закончено. В дверях, впрочем, он на секунду остановился и бросил через плечо:

- Когда она приедет, будь готова к правде. Правда порой жалит больнее любого заклинания.

Ильга после долго сидела в библиотеке одна, глядя на сухое яблоко, так и оставшееся на столе. Сморщенное, тусклое с засохшим черешком. Она бережно взяла его в руки и подула на него. Вернуть ему свежесть, дать ему второй шанс. Неужели это вправду возможно? И для нее тоже?

Вечером, когда Мелиас сидела у камина с чашкой горького травяного чая и смотрела на огонь, Ильга села рядом. Кот приоткрыл один глаз и продолжил дремать.

- Мам, Сарсан сказал, что ты боишься распечатать мой дар. Это правда?

Тонкие изящные пальцы Мелиас чуть крепче сжали чашку.

- Да, - тихо ответила она. - Я боюсь. Боюсь, что сделаю тебе больно, что уже слишком поздно. Боюсь, что ты возненавидишь меня за то, какой я была, какой я стала. И за то, кем не стала ты.

- Не бойся, - мягко сказала Ильга. - Я тебя не возненавижу.

Мелиас подняла на неё глаза, тёмно-синие, точно такие же, как у дочери и долго смотрела на Ильгу. Слабо улыбнулась.

- Тогда мы справимся, - сказала она. - Вместе.

Глава 11

Уже несколько дней лил дождь. Непогода была даже уютной: ветер лениво трепал плющ на стенах, кот, обычно бодрый и любопытный, спал в гостиной, свернувшись клубком, в камине неспешно потрескивал огонь. С кухни доносились просто умопомрачительный аромат, Фири явно затеяла что-то особенное на ужин, мурлыкая незатейливую песенку под нос. Сарсан в последние дни уходил куда-то с рассветом, возвращался поздно. ВОт и сегодня его ждали к вечеру.

Мелиас сидела рядом с открытой книгой, но Ильга давно не слышала шелеста страниц. Мать просто смотрела в окно, и взгляд ее был таким отстраненным, что девочке хотелось поежиться.

- Ты её хорошо знаешь? - спросила Ильга решившись нарушить тишину. - Эту Алтею?

Мелиас аккуратно закрыла старую, в потрескавшемся кожаном переплёте книгу и повернулась к дочери. Чуть улыбнулась.

- Знала когда-то. Это было очень давно. Всем мы изменились с тех пор.

-Она маг?

- Не совсем, - Мелиас говорила медленно, как всегда тщательно подбирая слова. - Алтея была архивариусом при дворе. В ее ведении были тайные знания, запретные отделы королевской библиотеки.

- Почему запретные? - спросила Ильга с неожиданным любопытством.

- Потому что некоторые знания опасны, - Мелиас почти ласково провела пальцем по корешку книги. - Знания не бывают злыми или темными, все зависит от того, как ты их решишь использовать. Это оружие, инструмент. А запретные, потому, что меняют того, кто их узнаёт. Появляются вопросы, на которые власть не может и не хочет ответить. Алтея задавала слишком много таких вопросов. В конце концов ей пришлось исчезнуть.

- Как тебе?

Мелиас невесело, одними уголками губ, улыбнулась.

- Да. Только я исчезла в камне. А она в тенях.

- А тётушку она знала? - вопрос вырвался сам, Ильга не собиралась его задавать.

Мелиас нахмурилась.

- Не думаю. Мы с Алтеей вращались в одних кругах, Ирэн же была из другого мира. Она была из простых, не имела никакого отношения ко двору. Я встретила её лишь однажды, и это была случайность. Судьбоносная для нас всех, удачная, но всё же всего лишь случайность.

- Но Алтея писала тебе, - напомнила Ильга. - Когда Сарсан отправил послание. Она ответила. Она знала, что мы здесь.

- Алтея знает многое, - сказала Мелиас, и в голосе её впервые прозвучало что-то, похожее на раздражение. - Это её дар или проклятие, как посмотреть. Она собирает знания, как другие собирают монеты. Никогда не знаешь, что ей известно, а что нет. И никогда не знаешь, как она распорядится тем, что узнала. Мотивы ее не понятны никому. Полагаю, порой даже ей самой.

Она хотела добавить что-то ещё, но снаружи донесся глухой ритмичный стук, быстро приближающийся. Мелиас гибко поднялась, и лицо ее закаменело.

- Пришла, - тихо сказала она.

Ильга выглянула в окно.

По дорожке сада шла высокая худая женщина в очках, закутанная в длинный серый плащ с капюшоном. В одной руке она держала тяжёлый посох - не деревянный, а какой-то странный, похожий на кость, именно его стук по земле предупредил о приближении гостьи. В другой руке женщины висела небольшая дорожная сумка грубой кожи. Пепельные волосы выбивались из-под капюшона, за спиной висел потертый арбалет.

Алтея вошла в гостиную в сопровождении Сарсана. Обычно ироничный и расслабленный, сейчас он держался напряженно.

- Мелиас, - сказала Алтея, останавливаясь в дверях. От нее веяло ледяным спокойствием и сдержанной силой.

Голос у неё был низкий и хриплый, как у курящего или много молчащего человека. Она откинула капюшон, под ним было когда-то красивое лицо, ныне худое, с резкими аскетичными чертами. Светло-серые глаза смотрели внимательно и равнодушно.

- Ты не изменилась, - добавила она ровно.

- Ты тоже, - в тон ей ответила Мелиас.

Алтея перевела взгляд на Ильгу. Та почувствовала, как по спине пробежал холодок. Точно так же долго, изучающе и оценивающе ее рассматривал Лунный Народец, в ночь, когда изменилось все.

- Взгляд Айра в глазах Мелиас, - наокнец произнесла Алтея. На мгновение задумалась. - И тебе почти двенадцать, значит, родилась в год переворота. Тебя хорошо прятали.

- Её прятала Ирэн, - сказала Мелиас. - Женщина, которая...

- Я знаю, кто такая Ирэн, - перебила Алтея. - Лесная ведьма. Не самая сильная, но очень упрямая. Говорят, она была добра к бродягам и кошкам. И ещё говорят, что она умерла.

- Сочувствую, - сказала Алтея сухо, увидев кивок Ильги. И в словах ее не было фальши. - Я не знала Ирэн лично, но я знала о ней. В моём ремесле важно знать обо всех, кто обладает хоть каплей магии. Она была интересным случаем, она была умна и упорна. А ум сейчас редкость. Гораздо чаще встречается сила без ума. У Ирэн было немного силы, но она была умна и умела ее использовать.

Она говорила об Ирэн как о равной, и это было непривычно. Обычно тётушку называли ведьмой с презрением, а в словах говоривших сквозил страх.

-Откуда вы знаете про неё? - спросила Ильга. - Если вы не были знакомы?

- Я собираю знания, - Алтея по-птичьи склонила голову набок. — Обо всех. Обо всём. Ирэн попадала в мои записи несколько раз. Лечение сына пекаря - случай, который без артефактов, без редких зельев должен был закончиться смертью, а закончился выздоровлением. Слухи о том, что она ищет способ снять запечатывание дара. И слухи о том, что ей это почти удалось. - Она бросила быстрый взгляд на Мелиас. - Ты знала?

- Нет, - ответила Мелиас, и в голосе её прозвучало удивление. -Я не знала. Я вообще почти ничего о ней не знала.

Алтея продолжала выжидающе смотреть на Мелиас.

- Я видела её лишь однажды, - наконец сказала Мелиас. - Одну ночь. Несколько часов. Я была... в отчаянии. Я только что родила. За мной охотились. Я не могла взять ребёнка с собой, это было бы гарантированной смертью для него. А Ирэн оказалась рядом. Случайно. Или нет, теперь я уже не знаю. Она согласилась взять Ильгу. Она поклялась заботиться о ней и не колебалась ни секунды.

-Не колебалась, - повторила Алтея задумчиво. - Это многое говорит о человеке. И ещё больше о ребёнке.

Она снова посмотрела на Ильгу, и на этот раз в её взгляде мелькнуло что-то помимо научного любопытства. Что-то новое.

- Ты знаешь, почему она согласилась? - спросила Алтея.

- Нет, - ответила Ильга. - Она никогда не говорила. Она вообще мало что рассказывала.

- Я думаю, - Алтея прищурилась, - она знала. Не всё, но достаточно. Она знала, чей ты ребёнок. Она знала, что за тобой будут охотиться. И она знала, что однажды ты придёшь на Чёртову Плешь. Ирэн не была провидицей, но она была ведьмой. А ведьмы умеют читать знаки. Особенно такие, которые другие предпочитают не замечать.

Она наконец отвела взгляд и, не спрашивая разрешения, села в кресло. Кот, проснувшись, недовольно мяукнул и ушел на подоконник, всем видом показывая оскорблённое достоинство.

- Впрочем, - сказала Алтея, устраиваясь поудобнее, - я пришла сюда не для того, чтобы обсуждать прошлое. Прошлое мертво. Его не воскресить ,разве что в памяти, а память штука ненадёжная. Я пришла, чтобы говорить о будущем. О твоём будущем, девочка. И о монете, которую вы нашли.

Сарсан, стоявший у двери, фыркнул.

- Ты, как всегда, любезна, Алтея. Могла бы для начала хотя бы поздороваться.

- Я поздоровалась, - отрезала она, не глядя на него. - С Мелиас. Ты другое дело. Ты мне не друг.

- Я твой должник, - напомнил Сарсан. -Или ты забыла?

- Я ничего не забываю, - сказала Алтея. - Именно поэтому я здесь. Должники - единственное, что имеет значение в нашем мире помимо знаний. Деньги обесцениваются. Власть переходит из рук в руки. А долг остаётся. Особенно кровный.

В комнате повисла гнетущая тишина. Ильга переводила взгляд с одного взрослого на другого и ощущала, как в воздухе сгущается напряжение. Сарсан и Алтея смотрели друг на друга, как два дуэлянта перед началом поединка - без страха, но с холодной настороженностью. Мелиас сидела и молчала.

Первой не выдержала Фири.

Она вошла в гостиную с подносом - чай, булочки, мёд, - и с порога заявила:

- Если вы собираетесь ругаться, делайте это после того, как поедите. Я весь день готовила. Не хватало ещё, чтобы выпечка остыла из-за ваших разборок.

Алтея медленно повернула голову и посмотрела на Фири. Ильга ожидала резкого ответа, но вместо этого Алтея впервые за всё время усмехнулась.

- А ты не изменилась, - сказала она. - Всё так же командуешь всеми, кто попадается под руку.

- Кто-то же должен, -отозвалась Фири, ловко расставляя чашки. - Раз вы, важные господа, только и умеете, что говорить загадками да мериться, у кого длиннее... - она запнулась, покосилась на Ильгу и закончила: - ...посох.

Алтея хмыкнула и взяла чашку.

- Ладно, - сказала она. - Давайте поговорим как цивилизованные люди. Хотя цивилизованность - понятие растяжимое.

Она сделала глоток, одобрительно кивнула - чай и вправду был хорош, Фири знала своё дело, - и отставила чашку.

- Начнём с монеты, - сказала Алтея, отставляя чашку.- Точнее, с того, что вы о ней знаете. А точнее, с того, чего вы о ней не знаете.

Она достала из сумки небольшой свёрток, из него — плотный свиток, перевязанный выцветшей лентой. Развернула его на столе. Это оказалась старая, с потёртыми краями карта, начерченная от руки на тонком пергаменте.

- Это карта всех известных Прорех в Империи,- сказала Алтея. - Мест, где граница между мирами истончается. Чёртова Плешь одна из них. Самая маленькая. Самая нестабильная. Но есть и другие. Гораздо более опасные.

Она провела пальцем по карте, указывая на несколько отметок.

- Здесь, здесь и здесь три крупнейшие Прорехи. В древности их называли Вратами. Через них в наш мир приходили существа, которые не должны были приходить. Слинцы лишь одни из многих. Но дело не в них. Дело в том, кто эти Врата закрыл.

- Лунный Народец? - спросила Ильга.

Алтея бросила на неё быстрый взгляд.

-Ты знаешь о них?

- Я встречала их, - сказала Ильга. -На Чёртовой Плеши. В ночь, когда мама освободилась из камня.

- Встречала, - повторила Алтея. - Интересный выбор слов. Большинство людей, встретивших Лунный Народец, не помнят об этом. Или помнят, но не рассказывают. Или рассказывают, но никто им не верит. А ты встретила и говоришь об этом так спокойно, будто сходила в лавку за хлебом.

- Они не были враждебны, - сказала Ильга. - Ну, почти.

- Почти, - Алтея вновь усмехнулась. - Да, это точное описание. Лунный Народец никогда не бывает полностью враждебен. И никогда полностью дружественен. Они третья сторона. Они не за людей и не против людей. Они за равновесие. И за развлечение. Иногда эти две вещи совпадают. Но чаще всего нет.

- Так вот, - она снова склонилась над картой. - Много веков назад Лунный Народец заключил с людьми договор. Они закрыли все Врата, кроме малых Прорех. И было выковано три ключа - три монеты из лунного света. И попади они не в те руки, в наш мир может хлынуть такое, что война с Империей покажется детской забавой.

- А Хранилище Первых Магов? - вопрос Ильги повис в воздухе.

- Находится по ту сторону Врат. Замечательно, правда?

Ильга смотрела на отметки на карте и чувствовала как мурашки поднимаются по спине. В голове эхом отдались слова Серебрянки: "Ты - ключ. Она - замок. Мы - зрители".

- Одна монета, - меж тем продолжила Алтея, - была расколота. Один обломок вы нашли в свитке Айра. Второй же...

Она сделала паузу и посмотрела на Мелиас.

- Второй обломок лежал в Храме Первой Луны в трёх днях пути отсюда.

Ильга тоже взглянула на мать. Мелиас молчала, но какая-то тень мелькнула в ее глазах. Сарсан, стоявший у двери, вдруг заинтересовался видом из окна.

- Откуда вы знаете? - спросила Ильга.

- Потому что я искала его много лет, - ответила Алтея. - А когда узнала где он, я отправила туда людей. Но кто-то меня опередил.

Она смотрела на Мелиас в упор.

- Твоя мать и Сарсан отсутствовали несколько дней на прошлой неделе.

Ильгу бросило в холод.

- Вы... - она повернулась к Мелиас. - Вы ездили в Храм? Без меня?

Мелиас выдержала её взгляд.

- Да, - сказала она тихо. - Мы нашли второй обломок.

- Почему вы мне не сказали?

- Это было опасно, - вмешался Сарсан, отворачиваясь от окна. - Храм охранялся. Не слинцами, там засело кое-что похуже. Если бы ты поехала с нами, а ты бы поехала...

- Как вы могли! - перебила Ильга. - Вы просто уехали и ничего мне не сказали!

- Я не хотела подвергать тебя новой опасности. — сказала Мелиас, и в голосе её зазвенела сталь. - Я только что обрела тебя. Я не могла рисковать.

- Но это моя монета! - Ильга вскочила. - Это мой ключ! Это моя судьба, в конце концов! А вы решаете за меня, как будто я всё ещё младенец!

СТало слышно, как на кухне капает вода. Фири замерла с подносом в руках.

Алтея спокойно взяла чашку и сделала глоток. Блаженно зажмурилась.

- У девочки есть характер, - заметила она. - Это хорошо для ритуала.

- Ты не помогаешь, - процедила Мелиас.

- Я и не собиралась, - ответила Алтея. - Я здесь не для того, чтобы мирить вас. Я здесь, чтобы подготовить ребёнка к ритуалу, который может её убить. А для этого ей нужно знать всю правду. Всю, Мелиас.

Ильга переводила взгляд с Алтеи на мать. Гнев всё ещё кипел в груди, но она заставила себя сесть обратно. Сжала кулаки на коленях. Выдохнула.

- Значит, монета собрана? Та, что с ящерицей?

- С драконом, - поправила Алтея. - Бескрылым драконом. И да, она собрана. Интересно, что ты не спрашиваешь про ритуал.

Мелиас достала из-за пазухи монету, сложенную из двух половинок. Линия раскола была почти незаметна, но серебро по краям чуть отличалось по оттенку - один обломок был темнее, другой светлее. Бескрылый дракон на монете тускло блестел в сумерках гостиной.

- Мы хотели рассказать тебе про все, - тихо сказала Мелиас. - Сегодня. До прихода Алтеи. Но не успели.

- И поэтому я узнаю об этом от чужого человека, - глухо сказала Ильга. - О том, что вы рисковали жизнью и что монета собрана. И что теперь за нами охотится каждая тварь в радиусе ста миль.

- Чужой человек,- повторила Алтея задумчиво.- Да, наверное, так оно и есть. Но иногда чужой человек говорит правду, которую близкие не решаются произнести не потому, что не любят, а потому, что любят слишком сильно.

Ильга отвернулась. Она смотрела на кота, который по-прежнему сидел на подоконнике, и думала о том, как странно устроена жизнь. Тётушка скрывала правду, чтобы защитить её. Мать скрывает правду, чтобы защитить её. Сарсан скрывает правду из дружбы, из долга, из каких-то своих, одному ему ведомых побуждений. И только Алтея, чужая женщина с арбалетом и холодными глазами, говорит всё как есть. Потому что ей всё равно.

И, как ни странно, это помогало.

- Ладно,- сказала Ильга наконец. - Монета собрана. Пойдем дальше, что за ритуал?

Алтея отставила чашку.

- Так, - сказала она. - Собранная монета - это ключ. И он звучит для всех, кто умеет слушать. Следует поторопиться. У нас есть три дня, чтобы подготовить тебя. А потом...

Она вновь посмотрела на Ильгу тем долгим, изучающим взглядом.

— А потом мы узнаем, взлетит бескрылый дракон или останется на земле.

- Какой именно ритуал? - напряженно спросила Мелиас.

- Который искала Ирэн, - ответила Алтея. - Мы никогда не встречались, но мы шли одним путем. Она искала способ снять печать с дара, а я искала способ активировать монету. Печать, наложенная тобой на дочь, Мелиас, и печать,закрывающая Врата, одной природы. Связка крови, луны и жертвы. Как раз полнолуние через три дня и у нас наибольшие шансы на успех.

Она достала из сумки небольшую шкатулку. Внутри на потертой подкладке лежал серебряный нож, флакон с мутной жидкостью и пучок сухоцветов, перевязанный лентой - точно такие же пучки трав висели у тетушки. Нет. Не точно такой же. Именно тот. С бисерным знакомым почерком на ярлычке.

- Кое-что Ирэн успела собрать, - сказала Алтея. - Для тебя.

Ильга смотрела на все это и чувствовала, как к горлу подступает ком. Тётушка даже после смерти... Даже не зная, доживёт ли Ильга до этого дня... Она собирала это для неё.

- Откуда это у вас? - спросила Ильга, и голос её все-таки дрогнул. - Если вы не знали тётушку?

- Я не знала её, - вновь подтвердила Алтея. - Но я знала о ней. И когда до меня дошли слухи, что лесная ведьма с Чёртовой Плеши умерла, я отправила человека. Он нашёл её дом, вернее, то, что от него осталось. И это. Спрятанное в тайнике под печью.

- Что я должна сделать? - спросила Ильга

Алтея закрыла шкатулку и подвинула её к девочке.

- Готовиться, - сказала она. -Три дня. Три дня ты будешь учиться слушать себя. Своё тело. Свою кровь. Своё сердце. Ритуал потребует от тебя всего. А если ты не будешь готова, он убьёт тебя. Быстро или медленно, зависит от того, насколько ты будешь не готова.

- Я готова, - сказала Ильга.

- Нет, - ответила Алтея. - Но будешь.

Она поднялась, взяла посох и направилась к двери.

- Я займу комнату в конце коридора, - бросила она через плечо. - Ту, что выходит окнами на север. И пусть меня не беспокоят до вечера. Мне нужно подготовиться. И ещё, - она остановилась на пороге, не оборачиваясь, - покормите моего коня. Он проделал долгий путь. И он кусается.

Хлопок двери и тишина.

Сарсан первым нарушил молчание.

- Ну, - сказал он, - теперь ты понимаешь, почему я не предложил ей чай.

Мелиас не ответила. Она смотрела на шкатулку, стоявшую перед Ильгой, и лицо её было бледным. Ильга видела, как побелели костяшки пальцев матери, вцепившиеся в подлокотник кресла.

- Ты не обязана, - тихо сказала Мелиас. - Мы можем найти другой способ. У нас есть время.

- У нас нет времени, - сказала Ильга. - Ты сама это знаешь. Алтея права. Дэй идёт за нами. Если я не смогу защитить себя, мы все умрём. Ты, я, Сарсан, Фири. Даже кот.

Кот, услышав своё упоминание, поднял голову с подоконника и вопросительно мяукнул.

- Вот видишь, - Ильга слабо улыбнулась.- Даже он согласен.

Мелиас хотела что-то сказать, но просто встала, подошла к дочери и крепко обняла её. Ильга прижалась к матери, вдыхая ставший родным и близким запах.

Поздним вечером Ильга сидела в своей комнате и смотрела на шкатулку. Травы внутри пахли можжевельником и ещё чем-то, названия чего она так и не запомнила, несмотря на уроки тетушки. Тётушка собирала это для Ильги, сказала Алтея. Делала то, что должно, не зная, попадет ли это к девочке и понадобится ли вообще.

Ильга закрыла шкатулку, гулко хлопнув крышкой.

- Спасибо, - шепнула она в темноту.

Кот мягко запрыгнул на кровать и, муркнув, ткнулся носом в ладонь. За окном всходил пока еще узкий серебряный серп. Еще три дня и луна станет полной.

Ильга закрыла глаза.

Она не знала, выживет ли она после ритуала, увидит ли снова мать. Но она не отступит. И не сдастся.

Потому что Ирэн и Мелиас не сдались. Потому что где-то там, за лесами, за холмами ждало будущее, её будущее. И ей выбирать, каким оно будет.

Глава 12

Солнце щедро залило сад яркими лучами. Кот, уставший от непогоды, весело скакал по дорожкам, гоняя заблудившихся лягушат.

Ильга, спустившись в гостиную, застала там Алтею. Гостья сидела в том же кресле, что и вчера, как будто и не уходила. Пила чай с булочкой и не отрывала глаз от потрепанной книги, быстро пролистывая страницы.

- Ты знаешь, что такое магия? - спросила Алтея, не поднимая глаз.

- Сила, - ответила Ильга. - Она есть у всех, но у кого-то больше, у кого-то меньше. У магов много, и они могут ею управлять.

- Заученный ответ, - Алтея опять по-птичьи склонила голову. - Мелиас?

- И Сарсан. И книги.

- Книги врут, - спокойно сказала Алтея. - Вернее, не договаривают. Магия - не просто сила. Это еще и кровь. Это ты. Всё, что связывает тебя с миром, и всё, что отделяет тебя от него, есть магия. Ты не получаешь ее извне, как воду из колодца. Ты сама колодец. Вопрос только в том, что ты из него достанешь.

Она достала кожаный мешочек, развязала его и высыпала на стол горсть мелких предметов: несколько гладких речных камешков, птичье перо, сухой дубовый лист, кристалл соли, обломок кости и сухую ягоду.

- Выбери один, - сказала Алтея. - Не думай, бери что попадется.

Кристалл был самым красивым, светился чуть розоватым в утреннем свете. Ильга потянулась было к нему, но в последний момент отдёрнула руку и взяла обычное, серое перо. Кажется, совиное.

- Хм, - Алтея выгнула бровь. -Почему перо?

- Не знаю, - честно ответила Ильга. - Просто.

- Хорошо. Теперь закрой глаза, выдохни и скажи, что ты чувствуешь.

Сначала не происходило ничего. Ильга честно жмурила глаза и старательно выискивала в себе новые ощущения. Но только еле тянула растянутая связка на запястье. Интересно, если повязать на руку шерстяную нить, боль правда пройдет?

- Ты даже не стараешься, - сухой голос Алтеи прервал размышления.

Ильга виновато вздрогнула, и перо вдруг стало не просто тёплым, а знакомым. И она знала, как птица - и правда сова - долго кружила над лесом, как перо выпало и полетело к земле, где его прибило дождем.

- Оно... летело, - прошептала Ильга. - Высоко. А потом намокло и упало.

- Хорошо,- повторила Алтея, и в голосе её впервые прозвучали нотки одобрения. - Теперь открой глаза.

Ильга открыла. Самое обычное перо лежало на ладони женщины. Но теперь Ильга точно знала и знание было ниоткуда - перо выпало из крыла, попало под дождь а потом долго лежало в траве.

- Это и есть магия, - сказала Алтея. - Когда ты чувствуешь связь. Искры с пальцев, заклинания на древнем языке - это мишура. Связь - вот в чем вся соль. Между собой и вещью. Между вещью и миром. Между миром и тем, что за его пределами. Всё остальное - дело техники. Технике учат в школах. Связи - нет. Поэтому я здесь. Научить тебя. И посмотреть, что получится.

Она аккуратно сложила предметы обратно в мешочек и опять наклонила голову, всматриваясь в Ильгу.

- Теперь о ритуале. Ты должна знать, на что идёшь.

Ее голос звучал спокойно, даже обыденно, будто она диктовала рецепт пирожков. Но сам смысл слов пробирал до мурашек.

Он называется Распечатывание, - сказала Алтея, - Не буду врать, это больно, дьявольски больно. Твоя мать наложила печать в ночь твоего рождения и не на тело, а на сам источник, на то, что делает тебя магом. Снять её - вырвать кусок плоти. Она, конечно, срастется, но будет больно. И шрамы останутся. И, конечно, не на теле, а глубже.

- Я не боюсь боли, - сказала Ильга.

- Боишься, - спокойно возразила Алтея. - Все боятся. Это нормально, не стыдно. И отступить будет не стыдно. Все поймут.

Ильга хотела было сказать, что она сама не поймет, но не смогла вымолвить и слова.

- Та монета с драконом, - продолжала Алтея, - Она проводник. Материал, из которого она выкована, лунный свет. Он способен на время стать мостом между твоим источником, каким он мог бы быть и тем, какой он есть. Это как... Представь, что твой источник - озеро, а лёд, который его сковал, печать. Монета - огонь, который этот лёд растопит. Но огонь может не только греть, но и обжигать и уничтожать. И ты должна научиться контролю до ритуала, иначе он тебя сожжет. Дотла.

- Как?

- Связь, - Алтея легко прикоснулась кончиком пальца до оберега, висевшего у Ильги на груди. - Ты уже умеешь её чувствовать. Вспомни ночь на Чёртовой Плеши, Серебрянку и её кровь. Вспомни, как ты держала нож и ударила слинца. Что ты чувствовала тогда?

- Страх, - честно сказала Ильга, подумав. - И ярость, наверное. Холод, а потом сразу жар в ладонях.

- Это пробился твой источник, - понимающе кивнула Алтея. - В минуты опасности печать ослабевает, инстинкты выживания сильнее любой магии. Если бы не он, ты бы не смогла убить слинца и освободить мать. Ты бы, вероятно, вообще не выжила. Твой источник хочет жить и потому борется. Твоя задача помочь ему.

Она открыла шкатулку и достала флакон с мутной жидкостью.

- Масло лунной травы,- мечтательно проговорила она. - Такое количество явно собирали несколько лет. Растёт только на Прорехах и срезается только в полнолуние. Капнешь масло на кожу перед ритуалом, и твоя чувствительность обострится. Ты будешь ощущать магию, как тепло или холод. Это поможет тебе не потерять контроль. Но и плата велика - боль станет сильнее. Я предупреждаю тебя сейчас, чтобы ты знала.

- Вы говорите так, будто я могу отказаться, - заметила Ильга.

- Можешь, - сказала Алтея. -Мы все будем уважать твой выбор. Если ты скажешь нет, мы найдём другой путь. Более долгий. Возможно, менее надёжный. Но ты имеешь право отказаться. Имеешь право бояться. Никто тебя не осудит.

Ильга долго молчала. Смотрела на флакон. Думала о тётушке, которая собирала всё это, не зная, пригодится ли. Думала о матери,запечатавшей дар в попытке спасти их обеих. И о многом-многом другом.

- Я не откажусь, - четко сказала она. - Я решила, я хочу быть магом.

Уголки губ Алтеи дрогнули, в бесцветных глазах мелькнуло уважение, чего Ильга не ожидала увидеть.

- Тогда продолжим, - сказала она.

Весь остаток утра Ильга училась чувствовать. До колдовства было ещё далеко, поэтому пока только и именно чувствовать: связь между собой и предметами, между предметами и их историей, между историей и тем незримым, что Алтея называла полем. Она держала в ладонях камешки, перья, листья, ветки и пыталась уловить то странное ощущение, что было с пером.

Получалось не всегда. Речной камешек молчал, он был просто скучным и гладким камнем. Засушенная ягода отозвалась терпким вкусом на языке. Кристалл соли запел высоко и тонко, как комар над ухом. Кость - обломок птичьего крыла, как объяснила Алтея, - была самой говорливой, она рассказала Ильге о полёте, о ветре, о небе, о ястребе, который неудачным нападением сломал крыло, и о земле,принявшей птицу. Ильга не знала, правда ли это или разыгралась ее фантазия, но Алтея, выслушав её, молча кивнула и убрала все в мешочек.

- Пока достаточно, - сказала она.

После полудня они вышли в сад. Солнце стояло высоко, но не грело, осень уже вступила в свои права, и от земли тянуло прелой листвой и сыростью. Мелиас сидела на скамье под старой яблоней и смотрела, как Алтея расставляет на траве какие-то деревянные колышки.

- Что это? - спросила Ильга.

-Тренировка, - коротко ответила Алтея, вбивая последний колышек. - Твоя мать будет ассистировать.

Мелиас поднялась со скамьи и подошла. Лицо её было спокойным, но Ильга уже знала, куда смотреть. Еле заметная жилка на виске пульсировала, а значит, мать была напряжена.

-Ты уверена? - спросила Мелиас. - Она ещё не готова.

- Поэтому мы и тренируемся, - отрезала Алтея. - Или ты предпочитаешь, чтобы она училась прямо во время ритуала?

Не получив ответа, да и не ожидая его, Алтея расставила пять колышков по кругу, в центре которого оказалась Ильга.

- Это упражнение называется Круг, - сказала Алтея. - Сейчас твоя мать будет посылать в твою сторону слабые магические импульсы. Они не причинят вреда, даже если ты их пропустишь. Твоя задача почувствовать их и отклонить. Не остановить, для остановки у тебя пока нет сил. Именно отклонить как ветер отклоняет дым.

- Но я не знаю как, - растерянно сказала Ильга.

- Узнаешь, - пообещала Алтея. - Вспомни камешек, который молчал. Что ты чувствовала, когда держала его?

- Ничего, - ответила Ильга. - Он был... никакой.

- Вот это ничего и есть твой щит, - сказала Алтея. - Представь, что ты камень. Гладкий, холодный, пустой. Импульс скользнёт по тебе и уйдёт в сторону. Попробуй.

Она кивнула Мелиас. Та подняла руку, и Ильга почувствовала лёгкое дуновение, как будто кто-то махнул веером у её лица. И все.

- Ты ничего не почувствовала, потому что я не просила твою мать посылать импульс. А теперь по-настоящему, -скороговоркой проговорила Алтея и вновь кивнула.

Мелиас снова подняла руку, и на этот раз порыв ветра был гораздо сильнее. Ильгу качнуло, она едва устояла на ногах.

- Плохо, - сказала Алтея. - Ты ждала удара и приняла его. А должна была стать камнем. Ещё раз.

Мелиас хотела возразить, но промолчала. Ильга стиснула зубы и закрыла глаза. Камень. Гладкий. Холодный. Пустой. Она попыталась представить себя валуном - таким, как на Чёртовой Плеши. Тяжёлым, неподвижным, равнодушным.

Еще раз. И еще. Ильга наконец устояла. Она не стала сильнее, просто её качнуло не назад, а вбок, как будто что-то скользнуло по ней и ушло в сторону.

- Уже лучше, - сказала Алтея. - Но недостаточно. Ещё раз. Быстрее.

Мелиас посылала импульсы один за другим, без предупреждения, и Ильга уворачивалась не телом, а тем странным, новым чувством. Она не видела импульсы, но ощущала их как как лёгкое покалывание на коже. Когда она успевала стать камнем, разряд уходил в сторону. И все реже и реже ее сбивало с ног, когда она слишком торопилась или мешкала.

- Достаточно, - сказала Алтея через полчаса.

Ильга рухнула на траву. Ноги дрожали, голова кружилась, а в ладонях снова горел странный жар. Так вот как ощущается источник, требующий выхода и бунтующий. Ильга положила ладонь на сердце и вздохнула. Скоро, пообещала она себе.

- Вечером медитация, - Алтея собирала колышки, яростный блик ее очков подсказал, что помогать ей будет плохой идеей. Она потянула носом воздух и неодобрительно покачала головой. - Фири, кажется, опять напекла булочек. Поешь.

Ильга просто кивнула и поплелась к дому. Сил на разговор не было. Дойти и рухнуть. Кот, наблюдавший за тренировкой с дерева, пошел за ней, только длинный гибкий хвост змеей мелькал среди кустов.

Мелиас догнала её у крыльца.

- Ильга, - сказала она негромко. - Я... я горжусь тобой.

Девочка остановилась. Мать стояла в двух шагах, темно-синие глаза подозрительно блестели.

- Спасибо, - тихо сказала Ильга. И, сама того не ожидая, порывисто шагнула к матери и обняла её.

Фири выглянула в окно и крикнула, что булочки стынут и что она зря старалась что ли. Потянуло свежей сдобой, корицей, мускатным орехом и еще какими-то специями.

Вечером после ужина Алтея собрала всех в гостиной. Сарсан сидел у камина с трубкой, Мелиас - в кресле с чашкой чая, Фири пристроилась на подлокотнике дивана, сложив руки и всем видом показывая, что её не прогонишь. Кот, разумеется, занял лучшее место, устроившись на коленях Ильги.

- Завтра, - буднично сказала Алтея, блеснув стеклами очков, - мы начнём подготовку к ритуалу. Я расскажу, что именно мы будем делать и какая роль отведена каждому из вас. Но сегодня я хочу, чтобы вы поняли главное.

Она обвела взглядом комнату.

Ритуал опасен. Даже если всё пройдёт идеально, Ильга может не пережить его. Я не буду скрывать этого от вас и от неё. Шанс на успех - примерно шесть из десяти. Может быть, семь, если Ильга проявит себя завтра так же, как сегодня. Но три шанса из десяти - это смерть или хуже. Печать может не сломаться, а треснуть. Тогда источник будет сочиться, как вода из подбитого кувшина, и через несколько лет Ильга потеряет всю магию. Навсегда.

Фири прижала ладонь ко рту. Сарсан перестал курить. Мелиас сидела, стиснув зубы, и молчала.

- Поэтому, - продолжала Алтея, - сегодня я прошу каждого из вас принять это. Не просто согласиться и сказать, что мы справимся и прочую воодушевляющую чушь. А принять всем сердцем, что послезавтра Ильги может не стать. Если вы не готовы к этому, лучше остановиться сейчас.

- Я готова, - быстро сказала Ильга. - Я уже говорила вам. Я не отступлю.

- Я знаю, - Алтея кивнула. - Поэтому я спрашиваю не тебя. Я спрашиваю их.

Мелиас подняла голову. Глаза её были сухими, но голос дрожал, когда она заговорила:

- Я двенадцать лет ждала её. Двенадцать лет я была камнем, а она росла где-то без меня. И теперь... теперь я не могу её потерять. Но я не могу и удерживать её. Это её жизнь и её выбор. И если она решила так, я принимаю это.

Сарсан выпустил облако дыма и невесело усмехнулся.

- Я видел как умирают короли и маги, - сказал он. - и думал, что я привык. Но нет, - он сокрушенно покачал головой. - К этому нельзя привыкнуть. И всё же я тоже принимаю это. Я не могу лишить её свободы и права выбирать.

Фири не сказала ничего, просто встала, подошла к Ильге и поцеловала её в макушку.

- Хорошо, - сказала Алтея. -Тогда завтра мы начнём.

Поздно ночью в тишине Ильга снова сидела у окна и смотрела на луну. Два дня - это много или мало? Два дня, и всё решится.

Она достала оберег Сарсана и повертела в пальцах. Тёплый как всегда. Потом достала монету, которую Мелиас отдала ей после разговора. Бескрылый дракон тускло блеснул в лунном свете.

Ильга вспомнила сказку матери и Алтею с ее "Мы узнаем, взлетит бескрылый дракон или останется на земле".

Она сжала монету в кулаке. Металл холодил, но постепенно согревался от тепла её ладони.

- Я взлечу, - прошептала она в темноту. - Обещаю вам всем.

Кот, спавший на кровати, приоткрыл один глаз, посмотрел на Ильгу, зевнул и снова заснул. Ему, в отличие от людей, не нужны были обещания.

Глава 13

Серая пелена дождя окутала сад. Размеренный шум падающих капель убаюкивал и шептал, что все будет хорошо. Ильга нарисовала на запотевшем окне силуэт кошки и тихо мяукнула. Рыжий муркнул в ответ и продолжил спать. Другого быть и не могло, он всегда в непогоду дрых самым бессовестным образом. Фири растопила камин пораньше и завела тесто на блинчики. Она тихо напевала, гремя посудой на кухне, дрова потрескивали в камине, кот помуркивал время от времени своим кошачьим снам, и все эти уютные звуки несли с собой покой, которого всем так не хватало в этом доме.

Ильга проснулась с ощущением, что вчерашний день был сном, слишком уж он отличался от всего, что было раньше. Но лёгкая боль в мышцах и странное, чуть понаивающее чувство где-то в глубине груди доказывали обратное. Тренировка была, ощущение источника было и времени осталось немного. Девочка не боялась и сама удивлялась этому. Смерть казалась чем-то далеким, ненастоящим, тем, что случается с кем-то другим. Куда хуже был бы исход остаться инвалидом, при этой мысли Ильга погладила талисман. Тот отозвался успокаивающим теплом.

Она спустилась в гостиную и застала там Алтею. Опять. Вчерашний мешочек с предметами снова лежал на столе, но сегодня к нему добавились ещё два - побольше из грубой мешковины и маленький бархатный.

- Садись, - сказала Алтея. Ощущение повторения вчерашнего дня только усилилось. - Сегодня мы будем говорить о боли.

Ильга напряглась и машинально потерла запястье.

- О природе боли рассказывать тебе будет потерей времени, сейчас нам нужно немного другое. Тебе важно знать как работать с болью. Вчера ты училась чувствовать связь. Сегодня урок о том, как держать удар. Не физический, - добавила она, заметив, как вытянулось лицо Ильги. - Магический. Тот, что идёт изнутри.

Она достала из большого мешочка металлическую палочку с закруглёнными концами, стеклянный шарик со слабым свечением внутри и тонкую серебряную цепочку.

- Вчера ты отклоняла чужие намерения, сегодня ты будешь принимать свои.

- Это накопитель, - объяснила Алтея. протягивая Ильге палочку. - Сейчас он пуст, в нем нет ничего. Ты попытаешься направить в него каплю силы, самую малость. Ту, что ты чувствовала вчера в ладонях.

- Я не знаю, получится ли, - с сомнением сказала Ильга. Она и представить не могла, как это направлять силу? Как поток? Как мысль? Непонятно. - Как это вообще делается?

- Не получится, - легко согласилась Алтея, ничуть не расстроившись и проигнорировав вопрос. - С первого раза ни у кого не получается. Но ты попытаешься. А потом мы будем говорить о том, что ты чувствовала. Иногда боль самый честный учитель.

Ильга стиснула палочку. Закрыла глаза и попыталась вспомнить вчерашний жар. Сначала не было ничего, потом пришло ощущение, что где-то под ребрами глубоко-глубоко что-то робко шевельнулось. Она почувствовала источник и сравнила отклик с подземной рекой. Вода есть, но попробуй достань. В животе и груди чуть потеплело. А потом стало горячо.

Она напряглась, пытаясь вытолкнуть жар наружу. Ничего. Попыталась зачерпнуть - пустота в ответ.

- Не так. Ты пытаешься вытолкнуть. А надо отпустить.

- Это разные вещи?

- Противоположные, - Алтея коснулась своим пальцем запястья Ильги, там, где бился пульс. - есть разница напрячься или расслабиться. Магия не подчиняется силе, Ильга. Она подчиняется воле. А воля и сила - не одно и то же.

Ильга выдохнула и попыталась снова. На этот раз она не толкала, просто представила, что жар в ладонях текучая вода. Река не борется с руслом. Она просто течёт, прокладывая себе путь сама. Жар и вода. Казалось бы, несовместимые вещи. Но она вспомнила горячие источники, о которых рассказывала Ирэн, и представлять стало легче.

Стержень в её руках дрогнул и на мгновение потеплел. Серебристый цвет палочки на долю секунды стал ярче и затем потускнел.

- Очень хорошо. Признаться, я ожидала худшего. Заканчиваем.

- Но я почти ничего не сделала.

- Ты сделала достаточно, - Алтея забрала у неё стержень. - Теперь опиши свои ощущения, когда накопитель нагрелся.

- Жар. В животе, а потом в ладонях. .

- И всё?

- Нет, - Ильга задумалась. - Не всё. Было что-то ещё... как будто что-то дёрнулось. Здесь, - она прижала руку к груди. - Как будто ниточка натянулась. Между мной и стержнем.

- Вот этого мы и старались достичь. Твоего понимания связи между источником и артефактом и умения создать канал. Пусть недолго, но ты смогла его держать. Теперь представь, что будет, если этот канал создастся не между тобой и накопителем, а между тобой и монетой, впитавшей лунный свет. Монетой, помнящей договор, заключённый много веков назад. Расколотой и собранной вновь. М?

- Наверное, будет больно, - тихо проронила Ильга. Прилив сил и эмоций после того, как она смогла сама по своему желанию почувстовать источник, резко закончился, отрезвленный холодным предупреждением.

- Будет не просто больно. Канал во время ритуала будет в сотни раз сильнее, ты будешь чувствовать все острее обычного. Через него хлынет такая сила, которую ты не сможешь контролировать. Ты будешь не руслом, ты будешь щепкой в потоке. И если ты не научишься держаться, тебя снесёт. А что будет дальше, - Алтея на миг прикрыла веки и тень печали мелькнула на ее лице, - мы можем только гадать. И можем только молиться, чтобы ты умерла быстро.

Она бережно взяла со стола стеклянную сферу.

- Это учебный отражатель. Он возвращает магию тому, кто её послал. Если направить на него слабый импульс, он отзеркалит его обратно. Ты почувствуешь то же, что и он, но слабее. Это поможет тебе привыкнуть к боли. Я хочу, чтобы ты поняла, боль просто сигнал. Не больше и не меньше. Когда ты касаешься горячей плиты, боль говорит тебе: Убери руку. Когда магический канал рвётся, боль говорит: Остановись. Но во время ритуала ты не сможешь себе это позволить. Тебе придётся идти сквозь боль. И для этого ты должна знать её в лицо, чтобы смочь обойти ее ограничения. Ты готова?

Внутри шара что-то слабо светилось бледно-голубым, почти белым. Красиво и страшно.

- Да, - в который раз Ильга говорила с уверенностью, которой у нее на самом деле не было. Но если нет, то что потом? И как? Как жить дальше? Стать несобой?

Алтея положила сферу на стол между ними.

- Направь импульс как с накопителем, только нежнее. Не река, а легкое дуновение ветра.

Ильга закрыла глаза. Представила ветер. Представила, как жар в ладонях становится лёгким, почти невесомым и скользит к сфере... Порыв ветра ударил в лицо.

И острой, мгновенной болью, пронзившей ладони, ушел в запястья, остановившись до локтей. А потом исчез. Руки ныли.

Ильга открыла глаза. Сфера на столе светилась ярче, голубой огонёк внутри неё пульсировал, как сердце.

- Неплохо, - сказала Алтея. - Рассказывай.

- Больно, - ответила Ильга, потирая ладони. - Как будто иголками укололо.

- Это была твоя собственная сила. Сфера отразила его обратно. Теперь ты знаешь, как она ощущается. Запомни и это чувство тоже. Во время ритуала боль будет глубже, сильнее, острее, но природа ее останется той же. Твой источник будет рваться наружу, и каждый рывок будет отдаваться в тебе. Ты должна научиться принимать это. Не сопротивляться, а принимать.

- Как?

- Как воду. Вода не сопротивляется камню. Она обтекает его. Стань водой.

Они тренировались еще долго. Ильга посылала импульс за импульсом, и каждый раз сфера возвращала его обратно колючей вспышкой, от которой немели пальцы. Но она училась принимать боль. Не гасить, Алтея запретила ей это делать. Было трудно. Было невероятно трудно переламывать себя, тело помнило боль и не хотело повторений. Сжималось перед каждым возвратом, Ильга заставляла себя каждый раз, каждую секунду. Но иначе было никак, и стиснув зубы она овторяла цикл снова и снова: импульс, боль, попытка принятия.

В перерывах Алтея поила её горьким чаем из каких-то трав из ее бездонного мешочка. Чай вязал язык, но странным образом успокаивал дрожь в руках.

- Твоя тётушка знала толк в травах, - заметила Алтея, заваривая очередную порцию. - Этот сбор из тех, что я нашла в её тайнике. Она, видимо, готовила его для тебя. Знала, что тренировки будут тяжёлыми.

Ильга взяла чашку обеими руками. Тепло разливалось по ладоням, после холода отражателя это было особенно приятно. Сбор из тех, что в тайнике... Значит, были и еще?

- Она всегда говорила, что я должна запоминать травы. А я не запоминала. Это было скучно и неинтересно.

- Теперь у тебя есть причина выучить, - Алтея чуть усмехнулась. - Роскошь скуки оставь тем, кому не грозит смертельная опасность.

После полудня они снова вышли в сад. Дождь прекратился, но надолго ли? Серые безрадостные тучи никуда не делись и висели над землей низко, наливаясь влагой. От мокрой травы поднимался пар. Мелиас уже ждала их, сидела на той же скамье под яблоней, но сегодня рядом с ней стоял Сарсан. Он был без трубки, без своей обычной ироничной усмешки , собранный и почти чужой в своей серьезности.

- Сегодня будем работать в паре, - объявила Алтея. - Сарсан, ты станешь напротив Мелиас. Ильга -в центр. В реальном бою никто не будет ждать, пока ты соберёшься с силами. Удары будут сыпаться со всех сторон, но пока начнем с двух. Отклоняй. Не гаси, не отражай, именно отклоняй. Как вчера.

Она расставила колышки - их стало больше - по более широкому кругу.

- Если вчера ты училась быть камнем, то сегодня ты будешь учиться быть щитом, - продолжала Алтея. - Щит не останавливает удар, а перенаправляет его, рассеивает его мощь. Скользящий удар всегда слабее прямого. Запомни.

Они встали по местам. Мать выглядела спокойной, но Ильга уже научилась различать оттенки этого спокойствия, сейчас оно было кажущимся. И воздух будто гудел от сдерживаемого напряжения. Ильга зябко повела лопатками.

- Начали, - скомандовала Алтея.

Первый импульс пришёл от Мелиас. Ильга смогла его отклонить, вчерашняя тренировка не прошла даром. Но не успела она выдохнуть, как второй удар от Сарсана чувствительно приложил ее, девочку качнуло и развернуло, но на ногах она устояла. И снова удары, но на этот раз Ильга отклонила оба. И снова. И еще.

- И опять неплохо, скажу я, - обронила Алтея, довольно блеснув стеклами очков. - Но ты ждала их по очереди. В реальном бою так не будет. Ещё раз. И быстрее.

Мелиас и Сарсан переглянулись и начали посылать импульсы без пауз, один за другим, перекрёстно. Ильга закружилась на месте, уворачиваясь, отклоняя и всё равно пропускала удары. Один пришёлся в плечо, другой в спину. Не больно, но обидно.

- Хватит, - сказала она, задыхаясь. - В реальном бою? Мы же учимся для ритуала, не для сражений!

- Считай ритуал сражением за твою жизнь. Ещё раз! Резче!

- Пожалуйста, хватит! Я не могу!

- Можешь. Ещё.

- Я сказала, хватит! - Ильга сорвалась на крик. Внезапная злость стиснула горло. Она попыталась втянуть воздух, чтобы успокоиться, но дыхание перехватило. Кулаки сжались, а ногти до крови впились в ладонь. Но ярость кипела уже где-то в животе и боль лишь усилила ее. Слезы почти брызнули из глаз. - Если ваша проклятая монета помнит договор, то пусть помнит и...

Она осеклась. Злость, клокотавшая в животе, вырвалась наружу горячей, плотной, почти осязаемой волной. Воздух вокруг Ильги задрожал, как над раскалённым песком. Волна ударила в колышки, ближайшие вырвало и отбросило в сторону. Мелиас отшатнулась, уворачиваясь. Сарсан тут же шагнул к ней, заслоняя. Алтея даже не вздрогнула. И взгляд ее был полон мрачного удовлетворения.

- О чем мы и говорили, - сказала она обыденно, поправляя пальцем очки на переносице. - Теперь ты понимаешь.

Ильга стояла, тяжело дыша. Жар обессилил ее и опустошил.

- Что это было?

- Твой источник, конечно же. Он прорвался. На секунду печать дала трещину. Ты не контролировала это, ты просто выпустила. Но и это уже очень и очень хорошо. Осталось научиться управлять.

Мелиас подошла к дочери. Лицо её было бледным.

- Ты в порядке? - спросила она, оглядывая девочку.

- Да. Кажется, да.

- Ты не в порядке, - поправила Алтея. - Ты на грани, но это нормально. После такого выброса ты должна чувствовать опустошение. Голод и жажду. Слабость. Во время ритуала будет то же самое, только как ты уже знаешь, сильнее. Все усилится. Ты все еще хочешь этого?

- Я все еще говорю да. Можете больше не спрашивать, я не откажусь и не отступлю.

Сарсан подобрал вырванные колышки и молча воткнул их обратно. Потом повернулся к Ильге.

- Знаешь, - сказал он, - когда я впервые увидел твою мать в бою, она сделала то же самое. Только колышков было больше. И они были не деревянные.

Ильга невольно улыбнулась. А потом рассмеялась и ее смех подхватили остальные. Хохот уносил скопившееся напряжение, примирял их и делал всех чуточку ближе.

Вечером в гостиной состоялся короткий разговор, полный тревоги, пирожков и просто уютного тепла.

- Завтра - последний день перед ритуалом, - Алтея рассеянно перебирала свои мешочки. - Завтра мы не будем тренироваться. Ты будешь отдыхать, спать, набираться сил. Завтра я расскажу вам план ритуала - что именно мы будем делать и в каком порядке. Но это завтра. А сегодня - просто побудьте вместе. Может статься, такого больше не будет.

Она поднялась и вышла, оставив их вчетвером - Ильгу, Мелиас, Сарсана и Фири. Кот, разумеется, тоже был здесь, он лежал на коленях у Ильги, прикрыв глаза и слушал.

- Я испугалась, - тихо сказала Мелиас. - Когда ты... когда это случилось. Я подумала, что ты потеряла контроль. Я испугналась больше, чем за те двенадцать лет в камне.

- Я и потеряла, но Алтея говорит, что это нормально.

- Алтея много чего говорит, - проворчал Сарсан, набивая трубку. - Не всё из этого стоит слушать. Но в одном она права, ты сильнее, чем кажешься и чем думаешь сама.

А Фири ничего не сказала, она просто принесла из кухни блюдо с пирожками с яблоками и корицей, горячими, с хрустящей корочкой и просто умопомрачительно пахнущими. Ильга взяла один, надкусила и улыбнулась. На душе стало неожиданно легко, впервые за много дней. Они еще долго все сидели в гостиной, пили чай и болтали ни о чем.

А ночью она долго не могла уснуть. Опять смотрела на почти полную луну. Завтра Ильгу ждал отдых. А послезавтра...

Она достала монету. Бескрылый дракон в лунном свете казался живым, вот-вот шевельнёт головой, расправит несуществующие крылья, вздохнёт. И неожиданно нахлынула жажда чуда.

- Я взлечу.

И монета в её ладони потеплела на миг.

Глава 14

Третий день был другим и начался совершенно иначе. Не было ни успокаивающего шума дождя, ни ярких обещающих солнечных лучей. Лишь мягкий свет сочился сквозь облака и заливал сад. Казалось, весь мир замер в ожидании, даже птицы притихли. Ильга проснулась поздно. Из-за пересыпа голова была тяжелой, а вчерашняя пустота чуть уменьшилась, но оставалась такой же гулкой и странной.

Запах выпечки опять наполнил дом, Ильга пришла на кухню, не в силах сопротивляться. Фири снова что-то готовила. Со вчерашнего дня она, обычно всегда разговорчивая, молчала и лишь изредка бросала на Ильгу быстрые взгляды и глаза ее влажно блестели. Она молча поставила на стол стакан молока, чашку овсяной каши с голубикой и несколько рогаликов. И удивительно, как резко меняется жизнь к лучшему после вкусной еды, - лениво подумала объевшаяся и довольная девочка.

Остальные уже собрались в гостиной, судя по виду, давно и ждали только девочку. Алтея сидела за столом и чертила что-то карандашом на плотной желтоватой бумаге, время от времени сверяясь с затертой книгой. Мелиас стояла у окна, рассеянно поглаживая браслет и глядя в сад. Сарсан сосредоточенно смешивал табак для трубки.

- Раз уж ты здесь, давай поговорим о завтрашнем дне, - неожиданно глухо сказала АЛтея, отодвигая книгу. - Сегодня у нас нет тренировки. Садись рядом.

Алтея повернула лист к Ильге. На нем в круг были вписано множество символов, Ильга узнала только два - знак луны и источника. (Ильга узнала знак луны и знак источника). По краям круга чернели четыре жирные точки, обозначая стороны света.

- Ритуал Распечатывания Кровью состоит из четырёх этапов. Каждый этап - новый круг и новая боль. Ты пройдешь их все, или не пройдешь вовсе, другого не дано. Ты будешь стоять в центре. Мелиас, Сарсан и я - по краям. Мы одновременно направим в тебя силу, чтобы расшатать печать. Это первый этап. Мы ослабим замок, но открыть дверь тебе придется самой.

- Как?

- Кровью, - спокойно ответила Алтея. - На втором круге ты сделаешь надрез ножом на левой руке, вот здесь на запястье. Капля крови пробудит монету. И лунный свет, накопленный в ней, хлынет в тебя. Будет нелегко, но ты должна выдержать.

- А третий этап?

- Встреча, - Алтея наклонила голову вбок. — Когда монета активируется, она откроет канал не только к твоему источнику, но и... ещё кое к кому. Необязательно они придут. Но если появятся, ты должна будешь говорить с ними.

- А четвёртый?

- Возвращение. Когда канал закроется, ты останешься одна с освобожденным источником. Будет самое трудное - не потерять себя. Потому что сила захочет вырваться наружу и будет жечь тебя изнутри. И если ты не сможешь её удержать, она в прямом смысле сожжет тебя.

- Я буду рядом, - Мелиас села рядом с Ильгой и прижала ее к себе. - Я не смогу вмешаться в ритуал, но я буду рядом. И когда всё закончится, я буду ждать тебя.

- Мы все будем, - поправил Сарсан. - И Фири, и даже кот.

Кот муркнул словно в подтверждение. Ильга слабо улыбнулась и погладила его между ушей. Тот довольно наклонил голову и затарахтел.

- Что я должна делать сегодня?

- Отдыхать. Вчера мы говорили об этом Не думай о завтра, набирайся сил и успокойся. Если ты войдёшь в круг уставшей или напуганной, шансы на успех упадут вдвое. Поэтому сегодня никаких тренировок и разговоров о магии. Просто живи.

Ильга кивнула. Но выполнить это оказалось труднее, чем она думала.

Остаток дня она пыталась занять себя рутиной, чтобы отвлечься. Помогала Фири на кухне, мыла посуду, скребла котлы, месила тесто. Фири молчала и жалостливо поглядывала, Ильгу это раздражало. Когда девочка случайно рассыпала муку, Фири привычно всплеснула руками и запричитала: Ну вот, теперь весь пол... - и осеклась. Ильга ожидала от себя вспышки ярости, но на удивление почувствовала только жалость и поняла, что Фири тоже беспокоится. Они убрали муку вместе, и это простое сдело вдруг показалось Ильге самым важным из всего, что она делала за последние дни.

Потом она вышла в тихое безветрие сада. Плющ на стенах тем не менее чуть подрагивал. Ильга села на скамью под яблоней и закрыла глаза. Попыталась почувствовать сад недавно обретенным чувством.

Яблоня была старой. Много зим и вёсен прошли мимо, и каждая оставила свой след. Корни ее уходили глубоко в почву и сплетались с чем-то еще, может, с корнями других деревьев, Ильга не смогла разобрать. Ильга чувствовала медленный, неторопливый ток жизни и это успокаивало.

Рыжий, конечно, её нашёл. Вспрыгнул на скамью и устроился рядом, мурлыча и прижимаясь теплым боком. Ильга поглаживала его и опять думала о неожиданных поворотах жизни. Ещё месяц назад она была просто девочкой из лесной хижины ведьмы, посмешищем для деревенских мальчишек. А теперь она гладит кота и готовится к ритуалу, который может её убить. Или сделать магом.

-Ты бы согласился? - спросила она кота. - Если бы тебе предложили умереть либо стать... кем-то другим?

Кот приоткрыл один глаз, посмотрел на неё и снова зажмурился. Его ответ был ясен: Я кот. Я всегда остаюсь собой.

- Наверное, ты прав, - вздохнула Ильга и на миг позавидовала коту. Тот продолжал мурлыкать.

Пришла и Мелиас. Села рядом на скамью, и они долго молчали. Потом мать негромко заговорила.

- Я много думала о той ночи. Я была в отчаянии и не знала, выживу ли. Я не знала, увижу ли тебя снова. И всё, что у меня было - маленькая, глупая, почти безумная надежда, что однажды мы встретимся. И вот мы встретились. А теперь я снова могу тебя потерять.

- Не потеряешь. Я обещаю.

- Ты не можешь обещать, - Мелиас покачала головой. - Никто не может. Ты еще можешь отказаться. Еще есть время. Но если ты не откажешься...Я приму и это. Я верю тебе и в тебя, потому что ты моя дочь.

Она обняла Ильгу, а вокруг дышал сад, и кот мурлыкал, и день медленно клонился к вечеру.

Когда стемнело, Алтея снова собрала их в гостиной. На этот раз она была одета не в дорожный плащ, а в длинную тёмную мантию. Мантия была видавшей виды с потрепанными краями, и на левом плече тускло блестел вышивкой незнакомый знак - серебряная спираль, уходящая в центр круга.

- Завтра ночью луна войдёт в полную фазу. Это окно продлится не больше часа. Мы должны успеть, - она разложила на столе предметы: монету, серебряный нож, флакон с маслом лунной травы, пучок сушёных стеблей и четыре свечи тёмного воска.- - Ритуал будет проходить в подвале. Помещение уже подготовлено, выметено, проветрено, защищено. Я проверю еще раз перед ритуалом. Сарсан будет стоять на северной точке круга, Мелиас на южной, я на восточной. Западная точка останется пустой - она для гостей. Если они придут, то войдут через неё. Если нет, она останется закрытой.

- А я?

- Ты будешь стоять в середине круга, держа монету и нож. Когда придет время, ты сделаешь надрез. Не раньше. Не позже.

- Как я пойму, что пора?

- Почувствуешь, - Алтея чуть прищурилась. - Монета начнёт нагреваться. Слабо, едва заметно. Потом сильнее. Когда она станет невыносимо горячей, режь. Масло нанесёшь на запястья, виски и грудь, где бьётся сердце. За час до ритуала. Ты уже знаешь, что оно обострит твою чувствительность. Ты будешь ощущать магию намного сильнее. Это поможет тебе не потерять контроль, но боль тоже станет сильнее. Вопросы?

Вопросов было много, но в основном их задавала обеспокоенная Мелиас. Ильга слушала и рассеянно чесала ухо коту. Все равно ведь уже все решено, ничего не изменится. Она или сможет, или...

- Она справится? - тихо произнес Сарсан, про которого успели забыть. Мелиас при этих словах замерла, казалось, даже перестала дышать. Лишь громкое спокойное мурлыканье нарушало тишину.

- Никто не знает, - честно ответила Алтея. - Но она готова настолько, насколько вообще можно быть готовой к такому.

Ночь перед ритуалом была самой долгой ночью в жизни Ильги.

Она лежала в постели, глядя в потолок, и прислушивалась к звукам дома. Как это раньше она не замечала такого множества самых разных звуков? Где-то скрипнула половица, наверное, Сарсан вышел проверить сад. Тихо звякнула посуда - явно Фири с ночной бессонницей снова что-то готовила. За стеной Мелиас расчёсывала длинные, иссиня-черные волосы, и этот звук был почти неслышным, но Ильга его слышала. Или чувствовала тем новым чувством. Ночная птица тоскливо кричала в саду, ей отвечала другая.

Кот спал в ногах, свернувшись клубком, и его размеренное дыхание было единственным спокойным звуком в этом доме. Рыжий кот, имя которому так и не придумали. Просто Кот. Просто Рыжий. Что-то будет с ним после, если... Ильга прогнала плохую мысль. Все будет хорошо. Кота не бросят, если вдруг... В конце концов, он не пропадет в любом случае.

За окном всходила луна. Завтра она станет полной. Завтра всё решится. Она стиснула оберег. Треугольный камень был теплым как всегда.

Ильга закрыла глаза и попыталась уснуть. Ей это удалось не сразу, и она подумала, что надо было бы выпить какого-нибудь успокаивающего отвара на ночь. Но вскоре усталость взяла своё, и она провалилась в глубокую спокойную темноту без сновидений.

Последнее, что она почувствовала перед тем, как заснуть, было тепло. Тёплый камень в ладони, теплый кот в ногах. И тёплый дом вокруг неё. Не просто дом, а дом. Место, которое она, пожалуй, действительно могла назвать домом.

А где-то там, на грани сна и бессонья, переливчато прозвенел серебристый смех.

Лунный Народец ждал.