Однаждыː Искатели #2

Глава первая: Грязная работа

—Стой, чертов чуга! —крикнул Валерий, но беглец лишь прибавил ходу.

Рванувшись вперёд, Валерий грубо оттолкнул с пути торговца рыбой. Деревянные вёдра с гнилой селёдкой с оглушительным грохотом покатились по неровному каменному полу, расплёскивая вонючее содержимое. Крики возмущения тонули в нарастающем гуле рынка. Не оглядываясь, Валерий продолжил погоню.

Преследуемый резко свернул с торговой улицы в узкий тёмный переулок, пахнущий затхлостью и помоями. Валерий, сбивая с ног покупателей, пробивался сквозь толпу. Он врезался в группу женщин с тюками сушёного мха. Полетели в грязь поклажа и проклятия, но он, едва сохранив равновесие, уже нырял в тот же переулок.

Беглец обернулся, и на его губах промелькнула насмешливая улыбка. Но она тут же исчезла: в конце переулка, перекрывая выход, на него уже бежал другой преследователь. Загнанный в ловушку, беглец отчаянно оттолкнулся от стены и, сгруппировавшись, полетел наутёк, прямо в оконное стекло соседнего дома. С треском разбитого стекла и яростным женским визгом он ввалился внутрь, сопровождаемый звоном летящих бутылок. Не замедляя своего темпа, Валерий и его напарник одним прыжком последовали за ним в проём разбитого окна. Валерий, не сбавляя темпа, продолжил преследование, тогда как второй замер на мгновение, уставившись на полуголых девиц.

—Айзек, твою мать! Не до этого сейчас! —рявкнул Валерий, не оборачиваясь.

—Виноват, красотки, —буркнул Айзек и рванул за товарищем.

Беглец опрокинул массивный шкаф, пытаясь баррикадировать проход. Довольный своей уловкой, он выскочил через двери на улицу, и тут же на него с левого фланга, будто из-под земли, выросла третья фигура. Решительным движением повалил его в грязь и нанёс несколько жёстких ударов по лицу, чтобы ошеломить. Валерий и Айзек ловко перепрыгнули через опрокинутый шкаф и выбежали на улицу как раз в тот момент, когда Вэйланд уже связывал их цель.

—Зачем ты его так избил? —с укором спросил Айзек, глядя на Вэйланда.

—А что такого? —тот лишь пожал плечами, запыхавшись. —Он меня достал... Я устал за ним бегать.

Валерий с грохотом шлёпнул себя ладонью по лбу, а затем, разведя руки в стороны, с театральным ужасом произнёс.

—А теперь подумай, кто его понесёт на пост стражи? Ты на своей спине?

Вэйланд с лёгким презрением пнул ботинком лежащее без сознания тело.

—Нет... Я не понесу.

Вдруг его лицо озарилось ухмылкой, и он громко крикнул.

—Есть идея!

Он опустился на одно колено перед беглецом и принялся яростно отвешивать ему пощёчины. Быстрые, звонкие, унизительные. Айзек, сидевший на старой бочке неподалёку, фыркнул, а затем разразился громким раскатистым хохотом.

Валерий на мгновение застыл в ошеломлении, но, придя в себя, ринулся останавливать друга.

—Стой! Ты что творишь? —схватил он Вэйланда за запястье.

Удары прекратились. И в наступившей тишине лежащий на земле беглец слабо застонал.

—Ауууууу.... Что вы делаете.... —Лежа в грязи,произнес беглец.

Валерий встал перед ним на одно колено, и его тихий голос прозвучал почти ласково.

—Как хорошо, что ты очнулся. По крайне мере, тащить тебя до поста стражи не придётся.

В этот момент к ним подошёл Айзек. Он с силой пнул лежащего ботинком в бок и рявкнул.

—Вставай Чуга! Концерт окончен.

Беглец, кряхтя, подчинился и поднялся на ноги. Группа искателей окружила пленника и повела по главной улице, стараясь не привлекать лишнего внимания прохожих.

—Слушай, чтобы в пути не скучать, —нарушил молчание Айзек, —Расскажи-ка , зачем ты перебил всех этих Винузами? И зачем тебе их крылья?

Глаза пленника внезапно загорелись странным внутренним огнём. Он взволнованно, почти с придыханием начал отвечать.

—Я.... Я восхищаюсь ими! Я хочу быть как они! Их крылья... тот самый момент, когда они парят над землёй. Это же чистая свобода! Я должен стать таким же!

Вэйланд с презрением посмотрел на него и резко перебил.

—Восхищаешься? Этими монстрами? Фанатиками, что устраивают походы против неверных и охоту на инакомыслящих? Да ты просто сумасшедший.

Айзек посмотрел на пленника и вмешался.

—Ладно о высоком потом. Слушай, мы были в твоём доме. Никаких крыльев там нет. Где ты их спрятал?

Узник горько рассмеялся, а затем выдохнул.

—Плохо искали. Они всё ещё там... внизу, под домом.

Валерий, до этого молчавший, вопросительно поднял бровь.

—Но... согласно плану, в твоём доме нет подвала.

На губах пленника заиграла безумная ухмылка.

—А... теперь есть. Ха-ха-ха.

Спустя пятнадцать минут задержанного доставили в отделение стражи. Здание резко выделялось на фоне мрачного подземелья. Его фасад, облицованный светлым камнем с чёткой кладкой из прямоугольных блоков, внушал ощущение незыблемой мощи и порядка. Центральный вход был оформлен массивным арочным порталом со старомодной радиальной кладкой, а над ним красовалась высеченная надпись: "Отделение стражи подземелья No3". Эту монументальную древность странно контрастировали современные стеклянные двери в строгом металлическом каркасе.

По обе стороны от входа пульсировали мана-светильники. Их холодное сияние отбрасывало скользящие тени на каменные плиты.

Группа переступила порог. За центральной стойкой, уткнувшись в бумаги, сидела миловидная девушка-нокки. Валерий, подойдя, облокотился на стойку.

—Тук-тук, —постучал он по столешнице. —Доставили вам убийцу Винузами.

Девушка медленно оторвалась от накладной на доставку какого-то ящика, стоявшего у неё за спиной, и подняла на него безразличные глаза.

—Да...? —Её голос прозвучал рассеянно.

Она лениво приподнялась, и её взгляд скользнул по избитому, залитому грязью пленнику. Безразличие на её лице сменилось откровенным недоумением.

—Это тот, кого мы искали все эти недели?— В её голосе слышалось недоверие.

Не дожидаясь ответа, она нажала кнопку вызова, бросила.

—Подождите пожалуйста, —и снова погрузилась в изучение документов, бормоча себе под нос. —Память-кристалл.... Интересно....

К искателям немедленно вышла группа стражников и, не говоря ни слова, увела пленника вглубь отделения. Вскоре к ним вышел начальник стражи. Валерий обменялся с ним крепким рукопожатием.

—Обыщите его дом, —сразу перешёл к делу Валерий. —Он бормотал, что "все крылья спрятаны под домом" и что они в подвале, о котором мы не знали.

Айзек, не выдержав, резко перебил друга.

—И будьте с ним осторожнее! Он не в себе! Он просто безумен!

Вэйланд тут же одёрнул его, шлёпнув по затылку, но предупреждение было услышано. Начальник кивнул, поблагодарил группу за работу и отдал распоряжение девушке за стойкой оформить документы о выполнении задания.

Как только последние формальности были улажены, искатели, кивнув на прощание всё той же невозмутимой Нокки, вышли на улицу и дружно направились в бар своей гостиницы.

—Ну, парни, я вернулся, —произнёс Айзек, подходя к столику, за которым сидели Валерий и Вэйланд.

—А мы уж думали, тебя в эту дыру проглотило. Куда ты пропал на двадцать минут? —поинтересовался Вэйланд, с рассеянной ухмылкой поднимая свой почти пустой бокал.

—Ребята, вы просто не поверите, что я сейчас узнал! —Айзек присел на краешек стола, его глаза хитро блестели. —Угадайте, кто проезжал через это захолустье, пока мы тут свою цель ловили?

Валерий лениво опёрся подбородком на руку.

—Не томи, вещун. Давай, рассказывай.

—Какой же ты скучный, —Айзек сделал паузу для драматического эффекта.— Гит, Систен и Ронг. Они сопровождали какую-то экспедицию и всего день назад уехали отсюда в сторону Горнила. —Он широко улыбнулся, видя реакцию друзей. —А ещё. Гита чуть не обчистила орава местной детворы. Ха-ха-ха!

—Дай угадаю, —флегматично протянул Валерий. —Он, по своему обыкновению отпустил воришку и ещё накормил его. Или денег дал?

—А я смотрю, ты его как свои пять пальцев знаешь. Именно так. Мешочек с монетами им и вручил.

—Ещё бы не знать, —хмыкнул Валерий, и в его глазах мелькнула тёплая усмешка. —Он же мой главный собутыльник.

Вэйланд, до этого молча переваривавший информацию, вдруг оживился.

—Слушайте, а ведь мы можем их догнать! Экспедиция, говоришь? Смахивает на институтскую. А платят они щедро. Подсосёмся к заданию и заработаем.

—Не-не-не, —покачал головой Валерий, отхлёбывая пиво. —Не в этот раз. Меня дома жена ждёт.

—А меня ждут бордели Неверэдема, —мечтательно подхватил Айзек, и компания дружно загрохотала.

Их смех потонул в общем гуле бара. И так, за едой, выпивкой и такими вот историями они и провели всю ночь.

На следующее утро группа, собрав вещи и сдав ключи, покинула здание гостиницы. Валерий и Вэйланд уже вышли на улицу, когда поняли, что Айзек, шагавший рядом с ними, куда-то бесследно исчез.

—Где этот балбес? —недовольно пробурчал Валерий, озираясь по сторонам.

Решив не искать, а подождать, они замерли у входа. Минут через пять дверь гостиницы распахнулась, и на пороге появился Айзек. Он, пятясь задом, кричал кому-то в полумрак вестибюля.

—Дорогуша! Будешь в Неверэдеме - ищи меня! Не забудь!

Не закончив фразу, он споткнулся о камень и с глухим стуком грохнулся на спину. Даже падая, он инстинктивно вытянул руку вверх, сжимая в пальцах горлышко бутылки с темно-золотистой жидкостью. Айзек, не поднимаясь, оценивающе посмотрел на неё и облегчённо выдохнул.

—Фу-у-х...Цела. —Выдохнул он.

Валерий посмотрел на него испепеляющим взглядом.

—И... где это ты пропадал? Шёл с нами и нет. Вырастил крылья и улетел?

Айзек, отряхиваясь, поднялся на ноги.

—Расслабься... мамаша. Решил в дорогу прихватить малость вкусного пойла и попрощаться с одной.... ммм.... очаровательной особой, —ухмыльнулся он.

Не успел он договорить, как Вэйланд с невозмутимым видом отвесил ему лёгкий подзатыльник и одним движением выхватил бутылку.

—Конфискую, —заявил он басом. —За несанкционированное отсутствие.

Айзек взвился.

—Эй Отдай! Это моё законное!

Он попытался подпрыгнуть и вырвать добычу, но тщетно. Вэйланд, почти двухметровая гора мышц с чёрными волосами, лишь ленино поднял руку, и бутылка уплыла в недосягаемую высь. На фоне этого гиганта Айзек с его полутора метрами и спортивным сложением выглядел сердитым подростком.

—Ладно! Забирай... Жадина! —фыркнул Айзек, делая вид, что сдаётся.

Вэйланд снисходительно ухмыльнулся и, уже повернувшись, чтобы убрать бутылку в сумку, на мгновение ослабил хватку. Этого было достаточно. Айзек молнией оттолкнулся от стены гостиницы, совершил головокружительный прыжок, буквально перелетев через плечо ошеломлённого Вэйланда, и выхватил бутылку прямо из его пальцев. Он грациозно приземлился, расставил руки в победном жесте и залился торжествующим смехом.

—Не дрейфь, дружище, я же по... —начал он, но не закончил.

В этот момент сзади к нему бесшумно подошёл Валерий. Ничто в его внешности - ни обычные черты лица, ни ничем не примечательная одежда, не выдавало в нём бывшего раба, кроме клейма на запястье. Лишь поношенная кожаная куртка с выцветшим драконом на спине выделяла его из толпы. Он без лишних слов выхватил бутылку из руки Айзека, открутил пробку, сделал пару глубоких глотков и с удовлетворением облизал губы. Айзек обернулся и уставился на него с преувеличенным возмущением.

—Ну. как? Вкусно?

Валерий одарил его своей редкой, но ослепительной улыбкой.

—Очень.

Айзек, тряхнув головой, забрал бутылку, сам отпил из неё и с той же широкой ухмылкой протянул Вэйланду.

—Держи... дружище. Делись с друзьями, проживёшь дольше.

Распив бутылку прямо у входа в гостиницу, группа двинулась к выходу из подземелья. Город, как всегда, кипел жизнью: воздух гудел от голосов, а мостовые были запружены бесчисленными торговыми телегами. На выходе, заняв очередь на досмотр у поста охраны, они неожиданно стали свидетелями удачи. Один из стражников, низкорослый коренастый мужчина по имени Трой, узнал своих старых знакомых. Широко улыбнувшись, он поманил их, приглашая пройти вне очереди. В толпе тут же поднялось возмущение, но группа, делая вид, что не слышит недовольных выкриков, уже прошла вперёд. Лишь Айзек, саркастически ухмыльнувшись, показал на прощание возмущавшимся средний палец и резко рванул за остальными.

Трой обменялся с искателями крепкими рукопожатиями, окидывая их опытным взглядом.

—Из подземелья и налегке? Ни доспехов, ни серьёзного оружия. Не похоже на вас.

Валерий развёл руками.

—Работа... была специфическая. Ловили одного типа. Доспехи только мешали бы.

—А оружие такое для незаметности, —не удержался Айзек. —Играли в детективов, сам понимаешь! —после чего засмеялся.

Его смех оборвал Вэйланд, давший товарищу привычный подзатыльник.

—Промолчишь... крепче будешь. Дай Валерию договорить.

Валерий кивнул в благодарности и повернулся к стражнику

—Трой... нам проходить полный досмотр или как?

Трой лишь махнул рукой напарнику и потянулся за пропуском.

—Какие проверки? Своих не проверяем... Проходите.

Поставив на документы жирную печать, он пожал каждому руку на прощание.

На выходе из КПП у ворот крепости, как всегда кипел не утихающий спор. Дворф и гном с пеной у рта спорили. Группа прошла мимо них, не замеченная. Но Айзек, не удержавшись, обернулся и произнёс.

—Эй, а кто из вас, собственно, гном? А кто дворф?

Наступила секундная тишина, после которой спор взорвался с новой яростной силой. Возмущённые крики оскорблений и аргументов покатились по всей округе. Айзек, довольный, хихикая, догнал своих друзей, но едва поравнялся с ними, как получил от Вэйланда привычный подзатыльник.

—Да хватит меня бить! —взвизгнул Айзек, потирая затылок.

—Прекращу, когда ты научишься держать язык за зубами, —невозмутимо парировал Вэйланд.

Валерий, молча наблюдавший за этой сценой, спросил у друзей.

—Что, заходим в "Храбрый путник"? Или не будем здороваться с Мари и Диесой?

—Я бы с радостью навестил их, но мне не терпится повидать своих любимых проституток, —тут же отозвался Айзек, мечтательно закатив глаза.

—Я тоже не против поскорее добраться домой, —поддержал Вэйланд. —Но если мы сейчас зайдём к ним, нас тут же усадят за ужин, а потом и на ночь уговорят остаться. Выбирай сам.

Валерий вздохнул.

—Ладно, сегодня без визитов. Так быстрее.

Группа направилась к главному выходу из Крепости Врат. Добравшись до оживлённой дороги, они замялись, глядя на бесконечную вереницу повозок и пеших путников.

—Идем пешком? —без особого энтузиазма поинтересовался Валерий.

Ответом ему были единодушные возгласы протеста. Поймав попутную грузовую повозку, направлявшуюся в сторону Великой Башни Неверэдема, и заплатив один каят, они достаточно быстро и без приключений добрались до цели.

Однако у монументального входа в Башню их ждал неприятный сюрприз. Вместо привычного гула работающего маховика лифта царила неестественная тишина, а у входа столпилась раздраженная толпа. Строгие стражники отправляли всех по бесконечным лестницам. Валерий, подойдя к одному из них, попытался быть вежливым.

—Слушай, друг, а в чем проблема? Почему лифт не работает?

Стражник смерил его высокомерным взглядом.

—Какой я тебе друг! —фыркнул он. —Кто ты такой, чтобы вот так запросто обращаться к стражнику при исполнении? Ищешь неприятностей? Может, тебя задержать?

Айзек тут же вклинился между ними. широко улыбаясь и достав кошель.

—Ребята... Ребята... Давайте жить дружно, а? Не кипятись! Я уверен, что пара каят спокойно уладят любое недопонимание, верно?

Стражник быстрым движением принял монеты, и его тон мгновенно смягчился.

—Ну, хорошо. Отвечая на вопрос: Один мятежный маг устроил внизу побоище. Повредил мана-двигатель, так что лифт встал.

Получив неутешительный ответ, группе ничего не оставалось, как с тяжелым вздохом начать долгий и утомительный спуск вниз. ступеням.

Путь через Великую Башню казался бесконечным. Группа шла уже несколько часов, и будь их воля, они бы давно уже были на месте, если бы не Айзек. Тот не мог устоять и заглядывал в каждую витрину, что манила его ярким светом или диковинной безделушкой. Очередная его остановка у лавки с " восточной одеждой " стала последней каплей для Валерия. Стоя посреди людского потока и в сотый раз ожидая товарища, он с раздражением повернулся к молчаливому Вэйланду.

—Кому вообще в голову пришло устроить из Великой башни гигантский торговый центр? —Его голос прозвучал сухо, почти срываясь на сарказм.

Вэйланд лениво поднял взгляд к сводам, уходящим ввысь будто размышляя.

—Нууу....Протекторату... Идея неплохая на самом деле. Налоги, централизация.

—Да, я понял, мог не отвечать, —вздохнул Валерий, проводя рукой по лицу.—Это был риторический вопрос. Я прекрасно понимаю, что это пуп земли и единственная сухопутная артерия из Подземелья. Ладно, забудь.

В этот момент дверь лавки распахнулась, и появился Айзек, размахивая какой-то однотонной тканью.

—Вы только посмотрите на эти цены! Кто они такие, чтобы просить столько денег за тряпку, в которой даже умирать стыдно? Пошли отсюда, пока я не натворил глупостей! —сказал он, швыряя тряпку назад в магазин.

Валерий, прекрасно зная, что ответа не ждут, не удержался.

—А чего ты хотел от Торгового центра города? Тут собрались не просто лучшие торговые дома города, тут весь цивилизованный мир представлен. От западных до восточных. Фирменное - значит дорогое.

Айзек злобно уперся взглядом в Валерия.

—Это был риторический... Ах ты жук! Ты специально? —на лице Айзека медленно проступило понимание.

Валерий, наконец, рассмеялся. Его прежнее раздражение как рукой сняло.

—Именно... А теперь пошли уже. Хватит глазеть на безделушки. Впереди тебя ждёт куда более интересное заведение, твой любимый бордель. Там ты ценник знаешь наизусть.

—Ты прав, —Айзек тут же забыл про обиду, ускорил шаг и зашагал вперёд, прокладывая путь через толпу. —Идёмте быстрее!

Валерий обернулся к Вэйланду, с победоносной ухмылкой развёл руками и двинулся вслед за товарищем.

Спустя полтора часа они, наконец, покинули шумную Башню и вышли на просторную, залитую солнцем площадь. Воздух, не пахнущий пряностями и духами, показался непривычно свежим.

—Ну вот мы и на свободе, —потянулся Валерий. —Я пойду в гильдию, отчитаюсь о выполненной работе. Вы же свободны. Идите по своим делам. Встречаемся завтра утром, как обычно.

Сопроводив слова короткими привычными жестами, группа обменялась прощальными кивками и рукопожатиями. Вэйланд на прощание легонько отвесил Айзеку подзатыльник.

—Эй! За что сейчас-то? —возмутился тот, потирая затылок и делая вид, что обижен.

—Это аванс, —невозмутимо ответил Вэйланд, и в уголках его глаз заплясали весёлые искорки. —Я уверен, что оставшись один, ты натворишь дел.

Айзек лишь фыркнул, но спорить не стал. После этого группа окончательно разошлась в разные стороны, растворившись в суетливом потоке большого города.

Глава вторая: Три дня и один рассвет

Деревянная столешница громко хлопнула, заставия вибрировать кружки.

—Ну и где его носит? —прорычал Вэйланд, с силой опуская кулак на стол.

Валерий лениво отпил из своей пивной кружки и покачал головой.

—Да потише ты, —успокоил он. —Это же Айзек. Он всегда опаздывает.

—Знаю... И мне это не нравится, —сквозь зубы произнёс Вэйланд.

Через пять минут к их столику в гильдейском пабе, наконец, подошёл Айзек. Он шумно уселся на свободный стул, лихо помахал рукой официантке у бара и крикнул.

—Дорогая мне как всегда!

Девушка лишь молча кивнула в ответ, уже зная его привычный заказ. Айзек бессильно опустил голову на прохладную поверхность стола.

—Парни, у меня траур, —простонал он.

Валерий с любопытством взглянул на приунывшего друга.

—Что у тебя могло случиться? За одну ночь-то?

Айзек глубоко вздохнул. готовясь к повествованию.

—Вы не поверите... —начал он, но в этот момент официантка поставила перед ним бокал с темным элем. Айзек сделал длинный глубокий глоток, поставил кружку и выдохнул. —Мой... мой любимый... Бордель закрыт на ремонт.

Вэйланд уже замахнулся, чтобы врезать приятелю подзатыльник за такую дурацкую драму, но замер в движении, услышав продолжение.

—В здании напротив проходил рейд на картель, —мрачно пояснил Айзек. —И оказалось, что они прятали там Орнака.

Валерий, уже собиравшийся сделать очередной глоток, застыл с кружкой на полпути ко рту.

—Орнак? В городе? Так далеко от Пограничья? Во дела...

Валерий допив, грузно поставил кружку на липкий столик и, порывшись в карманах, вытащил пачку мятых Каят. Придав деньгам подобие порядка, он ловко разделил их на три примерно равные стопки. Две из них он протянул Айзеку и Вэйланду.

—Пересчитайте, если хотите, —бросил он хрипловатым голосом. убирая свою долю.

Вэйланд, не глядя, сунул деньги во внутренний карман куртки и мрачно хмыкнул:

—Зачем? Я и так тебе верю. Ты не обманываешь.

Айзек же с преувеличенной серьёзностью стал перебирать купюры, строя напряжённую мину. Через мгновение его лицо озарила широкая ухмылка.

—Да шучу я! Конечно, мы доверяем, —рассмеялся он, и пачка тоже исчезла в его кармане.

Валерий тихо выдохнул, будто сбросил с плеч невидимый груз.

—Ну что, пойдём, возьмём новое задание? Или отдохнём?

—Давай передохнем, —сразу же парировал Айзек. —За новую работёнку с новыми силами возьмёмся

—Я с ним, —поддержал Вэйланд, кивая в сторону напарника.—Сразу после драки в кулаках не машут. Денег пока хватает.

Валерий поднялся из-за стола, отчего его стул громко скрипнул по полу.

—Хорошо... Тогда три дня отдыха. На четвёртый утром встречаемся здесь.

Троица переглянулась, обменялась кивками. И каждый пошёл своей дорогой, растворяясь в улицах города. Три дня каждый из искателей коротал по-своему. Валерий тратил заработанное на семью, Вэйланд чинил снаряжение и вёл дневник, а Айзек, вечный непоседа, пропадал где-то в лабиринтах городских улиц. На четвёртое утро двое из троицы - Валерий и Вэйланд, уже ожидали у входа, обмениваясь скупыми фразами. Когда же, наконец, появился Айзек. Как только тот появился, то по традиции получил от Валерия увесистый подзатыльник. Группа, наконец, собравшись, направилась к гильдейской доске заданий. Среди вороха листков о пропавших кошках и охоте на монстров их взгляд привлекло солидное предложение: сопровождение торгового каравана до Восточного Элизиума. Золотая печать торгового дома "Содружество" сулила щедрое вознаграждение. Подписав контракт, искатели отправились в представительство дома - массивное здание из тёмного дерева и полированного камня. Переговоры с приветливым, но дотошным клерком заняли час, и было решено: выступление на рассвете следующего дня.

Путь каравана, как и любого путника в подземелье, пролегал через испытанные веками пути: Великую Башню и Крепость Врат, а затем вглубь, в многокилометровые туннели Подземелья. Караван "Содружества" отмеченный флагами с гербом, скрещёнными ключом и весами, двигался размеренно и организованно. Опытные торговцы и бдительные наёмники знали своё дело. В Горниле, преступной столице подземного мира, они даже не стали делать остановку. Вид свежих погромов на главной улице и свистящие в тёмных переулках стрелы говорили красноречивее любых слов. Сгруппировавшись, караван ускорил ход, стараясь как можно скорее миновать зловещий город и выйти к его дальним выходам. Месяц в пути остался позади, когда воздух наполнился свежим воздухом, а свет в конце туннеля оказался не просто солнцем, а отражением чего-то грандиозного. Они вышли к Элизиуму.

Прямо перед ними, перекрывая полнеба, вздымалась циклопическая стена из камня, отполированного вечными ветрами до ослепительного зеркального блеска. Её массивные ворота были распахнуты, и от них начиналось То, Что Не Могло Быть. Мост. Грандиозный, божественный. Он уходил в бесконечную даль, теряясь в золотистой дымке на самом горизонте. Он был так широк, что по нему мог бы промаршировать целый легион, и так высок, что под его исполинскими арками клубились настоящие облака. Но настоящее чудо ждало впереди, на другом конце моста. Элизиум парил в небе. Он не был построен на горе или утёсе, он буквально висел в воздухе над зияющей бездной. Город покоился на гигантских квадратных платформах, парящих в пустоте и соединённых ажурными, казалось бы, невесомыми мостами. Каждая платформа была целым миром: утопающим в зелени висячих садов и сиянии белоснежных башен. Лишь присмотревшись, можно было понять ошеломляющую правду. Эти платформы не были творением магии левитации. Это были вершины невообразимых титанических башен, уходящих своими основаниями вниз на сотни километров. Их основания терялись в непроницаемой пелене облаков и дымки, так что создавалось полное, головокружительное ощущение, что город висит в абсолютной пустоте. С краёв некоторых платформ в эту бездну, в окутанный тайной Нижний мир, уходили крошечные, почти невидимые с такой высоты лифты. Это была не просто цитадель в небе. Это был памятник величию, дерзости и инженерной гениальности той расы, что возвела его на краю мира. Добравшись до местного отделения Гильдии Искателей, группа сдала отчёт о выполненном задании и получила заветную расписку. Решив не задерживаться в Элизиуме надолго, они отправились на постоялый двор при Гильдии, чтобы как следует отдохнуть после трудного похода. На следующее утро, поймав попутный торговый караван, искатели двинулись в обратный путь в Невереэдем. На этот раз они выбрали более долгий, но безопасный маршрут, решив обогнуть проклятые земли Горнила. Слишком уж рискованно было вести практически беззащитный гражданский караван через те гиблые места, не имея такой мощной охраны, как у крупных торговых домов.

Путешествие заняло чуть больше месяца, но, наконец, знакомые улицы родного города приняли путников. Первым делом группа отчиталась в Гильдии, получив за свою работу щедрое вознаграждение. Разделив Каяты, соратники ненадолго разошлись, чтобы каждый мог заняться своими делами: повидаться с близкими, починить снаряжение или просто как следует выспаться в собственной постели. Договорившись встретиться на том же месте через три дня, они разбрелись по шумным улицам Невереэдема.

—Ну и где его носит?!—прорычал Вэйланд, с силой опуская кулак на стол, так, что задребезжали кружки.

—Успокойся, это же Айзек. Как всегда, скоро появится. Наверное, все три дня в борделях провёл, —пожал плечами Валерий.

Как по сигналу. Дверь с громким хлопком отскочила от косяка.

—А вот и я! —Возгласил Айзек.

Едва он подошёл к столу и потянулся к стулу, как Вэйланд попытался отвесить ему подзатыльник. Айзек не стал уворачиваться в сторону. Вместо этого он с театральным пафосом рухнул назад вместе со стулом. и удар прошёл по воздуху.

—Ха-ха-ха! Не ждал, Да! —заливаясь смехом, прокричал он с пола.

Валерий лишь ухмыльнулся и произнёс.

—Представление окончено. Идёмте смотреть задания. Пока день не кончился.

У доски объявлений царило привычное оживление, но их взгляд сразу выхватил одинокий листок на самом видном месте. Бумага была качественная, с чёткой печатью Института и суммой вознаграждения, от которой слегка перехватывало дух.

—Что скажете? —Валерий ткнул пальцем в центр печати.

Ответом было почти синхронное кивание двух голов. Валерий взял задание с доски, и группа направилась к стойке.

—Привет, Мари, —Валерий положил листок на стойку. —Как поживаешь?

Айзек мгновенно втиснулся между ним и стойкой, обдав уставшую регистраторшу чарами своего обаяния.

—Мари, свет очей моих! Твой муж не ценит такого сокровища. Как он может позволять тебе работать. Сходим на свидание?

—Он ценит меня ровно настолько, чтобы переломать кости любому навязчивому проходимцу, —улыбнувшись парировала она, забирая листок у Валерия.

—Вот повезло, —задумчиво протянула Мари. —Это задание висит уже который день. Его взяла только группа Векса. От них давно нет вестей. Гильдия официально просит попутно навести о них справки. Награда за информацию дополнительно.

—Понятно. Оформляй, —кивнул Валерий.

Вернувшись с бумагами для подписи, Мари отдала их Валерию. Расписавшись, Валерий повернулся к команде. Его лицо стало собранным и строгим.

—Значит так... Расходимся... Стандартный набор. Собираем припасы и снаряжение. Встреча у врат в подземелье ровно в полдень. Не опаздывать.

После этих слов каждый отправился по своим делам готовиться к путешествию.

На следующее утро Айзек распахнул дверцы гардеробной, вставая перед вечным вопросом: в чём отправиться сегодня в подземелье. Взгляд скользнул по привычным вариантам: вот добротный плащ с потёртым меховым воротником, вот практичная куртка, прошитая кольчугой. Но внезапно его внимание приковал другой предмет, задвинутый в самый угол.

Спустя десять минут перед зеркалом вырисовывалась почти чужая грозная фигура. Лицо скрывал глухой шлем с узкими прорезями для глаз, украшенный брутальными гравировками. Массивный нагрудник, покрытый рельефными узорами, надёжно защищал грудь и плечи. Широкие наплечники с острыми краями придавали силуэту агрессивную хищную форму. Руки утопали в длинных перчатках, усиленных металлическими пластинами на суставах. Бёдра и колени закрывали на первый взгляд тяжёлые поножи, а ноги - неуклюжие, но прочные ботинки с стальными вставками. Но весь костюм был соткан из лёгкой кожи, что придавала ему очень лёгкий вес. Завершал образ длинный тёмный плащ, окутывавший фигуру ореолом таинственности. Удовлетворенно кивнув своему отражению, Айзек привычным движением пристегнул к поясу пару кинжалов и направился к вратам подземелья.

У выхода его уже ждали товарищи. Валерий стоял, непринуждённо опираясь на длинный меч. Его облачение было выверено годами практики: потрепанный, но надёжный нагрудник с выгравированным мечом, наброшенный поверх плащ с низко надвинутым капюшоном. Шлема, как всегда, не было. Валерий брюзжал, что тот заужает поле зрения. Защиту ему заменяли массивный наплечник на левом плече и латная перчатка, доходившая до локтя на правой руке. Движениям не мешала ни одна лишняя деталь, кроме кожаной латной юбки, скрывавшей ноги. Весь его вид кричал о готовности к молниеносной атаке. Рядом, стояла гора древней стали, Вэйланд. Его фигуру скрывал массивный доспех призрачно-белого цвета, казавшийся невероятно тяжёлым. Огромные наплечники загибались, уходя далеко за спину, а латные перчатки были настолько велики, что казалось, будто они живут своей собственной жизнью. Лицо полностью скрывал глухой шлем без видимых глазниц, что делало Вэйланда безликим и пугающе безмолвным существом. Спину охватывал длинный красный плащ, а из-под нагрудника ниспадала кольчужная юбка, оставляющая переднюю часть ног открытой для манёвренности. В его руках замерли верный одноручный меч и щит - надёжная стена, готовая принять на себя любой удар.

—А я думал, что буду первым, —произнёс Айзек, подходя.

В ответ Валерий лишь усмехнулся. Вэйланд, не говоря ни слова, повернул к вратам своё непроницаемое лицо.

—Экипировка проверена. Цели ясны. Остаётся только сделать шаг вперёд.

—Что ж, тогда вперёд на поиски экспедиции! —скомандовал Валерий, и группа двинулась в путь.

Проходя со своей группой через КПП у входа в подземелье, Айзек снова наткнулся на заклятых спорщиков - гнома и дворфа. Они, не обращая ни на кого внимания, с пеной у рта спорили, кто лучше - дворфы или гномы.

Айзек, всегда имевший слабость к дурным шуткам, не удержался. Он с наигранным простодушием подошёл к паре и почесал затылок.

—Всё, ни как не запомню. Кто из вас кто? —вздохнул он, а затем указал на дворфа. —Ты, наверное, дворф? —Переведя взгляд на гнома, который был на голову ниже, но в два раза шире в плечах, он добавил. —Ну а ты, значит, гном.

Эффект был мгновенным и блестящим. Спор о превосходстве тут же сменился редким единодушием: оба, покраснев от ярости, обрушили на Айзека шквал возмущённых криков. Тот же, довольно усмехнувшись, ретировался к своей группе, пока спорщики не опомнились. Встав в очередь на досмотр, группа принялась ждать. Спустя минут десять к ним протиснулся их знакомый стражник Трой. Он радушно пожал руки, собираясь завести беседу. Но в этот момент с другого конца плаца донёсся нарастающий шум. Недовольный гул толпы сменился криками. К входу в подземелье, расталкивая людей, бежал человек в длинном потёртом плаще с капюшоном, натянутым на глаза. На его груди болтался объёмистый походный рюкзак. Стража мгновенно преградила ему путь, и вокруг собралась любопытствующая толпа, жаждущая зрелищ.

Тот самый гном, который в душе считал себя истинным дворфом, важно вышагнул вперёд, намереваясь провести допрос по всей строгости закона. Но незнакомец опередил его.

—Вы все... всего лишь пешки Башни, —прошипел он хриплым, срывающимся голосом.—Вы. не заслуживаете жизни!

Рюкзак на его груди вдруг вспыхнул ядовито-синим светом. Свет поглотил всё вокруг, а следом за ним прогремел оглушительный взрыв, на миг заглушивший крики ужаса. Мощная взрывная волна ударила по группе, отшвырнув всех, как щепки. Айзек, самый ловкий, лишь откатился по земле и, поймав равновесие, встал на одно колено. Валерия швырнуло на спину, а Вэйланд, не успев сгруппироваться, тяжело рухнул прямо на Троя. Когда к ним вернулось сознание, и они поднялись на ноги, стало ясно: Трой не двигался, лежа без сознания. Валерий, встряхнув головой, окинул взглядом происходящее. Воздух был густым от едкой пыли, сквозь которую метались силуэты кричащих людей, бегущих прочь от эпицентра кошмара.

—Вэйланд, слушай! Ты его уронил, тебе и спасать. Утащи его в безопасное место и действуй по обстановке. Айзек со мной. К эпицентру! —скомандовал Валерий, и в его голосе была такая сталь, что ни у кого не возникло и тени сомнения.

Вэйланд, не говоря ни слова, взвалил бесчувственного друга на плечи и бросился прочь в направлении Великой Башни, надеясь найти помощь среди караванов. Валерий и Айзек, как два ножа, рассекали стену пыли и потоки обезумевших людей, пробиваясь к месту взрыва.

Картина, открывшаяся их глазам, была из разряда тех, что снятся ночами. Земля оплавлена и покрыта зловещими неестественными кристаллами. В самом центре воронки, словно жуткая статуя, сидел подрывник. Его тело тоже сплавилось и обрастало минеральными наростами. Тела тех, кто стоял рядом, были пронзены гигантскими осколками-шипами или разорваны на части. От гнома, бывшего ближе всех, не осталось ничего, кроме лужи крови, одиноко стоящих на земле сапог и кровавых ошмётков ткани, разбросанных повсюду.

—Что, мальто возьми, здесь произошло? —пробормотал Валерий, сжимая эфес меча.

Айзек, присев на корточки перед телом подрывника, внимательно изучал кристаллы. Внезапно он резко повернул голову в сторону башни, и его глаза расширились от ужаса.

—Валерий... Укрытие, —тихо прошептал он.

Валерий, не раздумывая, рванул с места и нырнул за оплавленные останки подрывника.

—Что?

—Не знаю. Чуйка сработала!

Их ожидание заняло считанные секунды. Из клубов пыли во все стороны ударили ослепительные вспышки магических залпов. Зелёные и багровые молнии пронзали воздух, выкашивая тех, кто ещё оставался на ногах - гражданских и пытавшихся организовать оборону стражников.

Айзек, пригнувшись, прижался спиной к Валерию.

—Мятежные маги. Кабре... —прошептал он, и в его голосе впервые послышались нотки страха. —Каков план?

—Будем резать, пока не подоспеет подмога. Работай, как умеешь, —так же тихо, но чётко ответил Валерий.

Айзек кивнул. В его глазах, прикрытых шлемом, мелькнул знакомый Валерию озорной огонёк. Он сделал короткий перекат через груду обломков, подняв клубящееся облако пыли, и растворился в пелене, словно призрак. Почти сразу со стороны, куда он скрылся, раздался короткий хрип и звук падающего тела. К укрытию Валерия в этот момент уже подбирался один из мятежников. Искатель не стал дожидаться, пока его обнаружат. Молниеносный выпад из низкой стойки - и клинок, оставив в воздухе короткую вспышку звука, вонзился под подбородок магу. Приглушённый хруст, глухой удар стали изнутри черепа. Тело, не успев понять, что мертво, бесшумно осело. Не вытирая лезвия, Валерий ринулся дальше, меняя позиции и обрушиваясь на врагов, оказавшихся рядом. С той стороны, куда ушёл Айзек, теперь доносилось лишь короткое металлическое шипение его клинков, приглушённые стоны и глухие удары падающих тел. Через десять минут пыль начала оседать, и тактика стремительных скрытых атак перестала работать. Мятежники, оправившись от неожиданности, начали вести прицельный огонь, прижимая искателей к земле. Айзек и Валерий, нырнув за перевернутую повозку, затаились, выискивая момент для контратаки.

Внезапно стрельба стихла так же резко, как и началась. Айзек рискнул выглянуть и тут же одёрнул Валерия за плечо.

—Смотри... Наше счастье прилетело.

Из-под арки моста, бесшумно разрезая воздух, поднялось летающее судно. На его борту ярко горела эмблема воронов. Несколько точных выстрелов и оставшиеся маги рухнули замертво. Судно зависло, и с него на землю начали спускаться фигуры в чёрной униформе. К ним направился командир Золотой ворон.

—Похоже, это вы устроили здесь ад кромешный, —его холодный безэмоциональный взгляд скользнул по трупам мятежников, лежавших отдельно от основной группы.

Валерий лишь кивнул.

—Молодцы! —голос командира звучал скорее как констатация факта, а не похвала. —А теперь освободите место. Дайте профессионалам закончить работу.

В этот момент Чёрный Ворон подвёл к командиру Вэйланда, приставив волшебную палочку к его виску.

—Капитан, Этот искатель утверждает, что он с ними.

Золотой Ворон вопросительно посмотрел на Валерия.

—Твой человек?

—Да... Он спасал нашего друга. По моему приказу, —твердо ответил Валерий.

—Ясно, —Капитан махнул рукой, и стражник убрал оружие. —Ваша дорога свободна. Идите.

Не говоря ни слова, трое искателей двинулись прочь. Со спины доносились короткие контрольные выстрелы и последние приглушённые крики. Через пять минут они достигли врат подземелья. Трое раненых стражников у входа, видевшие, что их пропустили Вороны, лишь молча отступили в тень, пропуская группу внутрь. Тяжёлые железные врата захлопнулись, отсекая их от мира, полного хаоса и смерти.

—Ну и где его носит? —прорычал Вэйланд, с силой опуская кулак на стол.

Валерий лениво отпил из своей пивной кружки и покачал головой.

—Да потише ты, —успокоил он. —Это же Айзек. Он всегда опаздывает.

—Знаю... И мне это не нравится, —сквозь зубы произнёс Вэйланд.

Через пять минут к их столику в гильдейском пабе, наконец, подошёл Айзек. Он шумно уселся на свободный стул, лихо помахал рукой официантке у бара и крикнул.

—Дорогая мне как всегда!

Девушка лишь молча кивнула в ответ, уже зная его привычный заказ. Айзек бессильно опустил голову на прохладную поверхность стола.

—Парни, у меня траур, —простонал он.

Валерий с любопытством взглянул на приунывшего друга.

—Что у тебя могло случиться? За одну ночь-то?

Айзек глубоко вздохнул. готовясь к повествованию.

—Вы не поверите... —начал он, но в этот момент официантка поставила перед ним бокал с темным элем. Айзек сделал длинный глубокий глоток, поставил кружку и выдохнул. —Мой... мой любимый... Бордель закрыт на ремонт.

Вэйланд уже замахнулся, чтобы врезать приятелю подзатыльник за такую дурацкую драму, но замер в движении, услышав продолжение.

—В здании напротив проходил рейд на картель, —мрачно пояснил Айзек. —И оказалось, что они прятали там Орнака.

Валерий, уже собиравшийся сделать очередной глоток, застыл с кружкой на полпути ко рту.

—Орнак? В городе? Так далеко от Пограничья? Во дела...

Валерий допив, грузно поставил кружку на липкий столик и, порывшись в карманах, вытащил пачку мятых Каят. Придав деньгам подобие порядка, он ловко разделил их на три примерно равные стопки. Две из них он протянул Айзеку и Вэйланду.

—Пересчитайте, если хотите, —бросил он хрипловатым голосом. убирая свою долю.

Вэйланд, не глядя, сунул деньги во внутренний карман куртки и мрачно хмыкнул:

—Зачем? Я и так тебе верю. Ты не обманываешь.

Айзек же с преувеличенной серьёзностью стал перебирать купюры, строя напряжённую мину. Через мгновение его лицо озарила широкая ухмылка.

—Да шучу я! Конечно, мы доверяем, —рассмеялся он, и пачка тоже исчезла в его кармане.

Валерий тихо выдохнул, будто сбросил с плеч невидимый груз.

—Ну что, пойдём, возьмём новое задание? Или отдохнём?

—Давай передохнем, —сразу же парировал Айзек. —За новую работёнку с новыми силами возьмёмся

—Я с ним, —поддержал Вэйланд, кивая в сторону напарника.—Сразу после драки в кулаках не машут. Денег пока хватает.

Валерий поднялся из-за стола, отчего его стул громко скрипнул по полу.

—Хорошо... Тогда три дня отдыха. На четвёртый утром встречаемся здесь.

Троица переглянулась, обменялась кивками. И каждый пошёл своей дорогой, растворяясь в улицах города.

Три дня каждый из искателей коротал по-своему. Валерий тратил заработанное на семью, Вэйланд чинил снаряжение и вёл дневник, а Айзек, вечный непоседа, пропадал где-то в лабиринтах городских улиц.

На четвёртое утро двое из троицы - Валерий и Вэйланд, уже ожидали у входа, обмениваясь скупыми фразами. Когда же, наконец, появился Айзек. Как только тот появился, то по традиции получил от Валерия увесистый подзатыльник. Группа, наконец, собравшись, направилась к гильдейской доске заданий. Среди вороха листков о пропавших кошках и охоте на монстров их взгляд привлекло солидное предложение: сопровождение торгового каравана до Восточного Элизиума. Золотая печать торгового дома "Содружество" сулила щедрое вознаграждение. Подписав контракт, искатели отправились в представительство дома - массивное здание из тёмного дерева и полированного камня. Переговоры с приветливым, но дотошным клерком заняли час, и было решено: выступление на рассвете следующего дня.

Путь каравана, как и любого путника в подземелье, пролегал через испытанные веками пути: Великую Башню и Крепость Врат, а затем вглубь, в многокилометровые туннели Подземелья. Караван "Содружества" отмеченный флагами с гербом, скрещёнными ключом и весами, двигался размеренно и организованно. Опытные торговцы и бдительные наёмники знали своё дело. В Горниле, преступной столице подземного мира, они даже не стали делать остановку. Вид свежих погромов на главной улице и свистящие в тёмных переулках стрелы говорили красноречивее любых слов. Сгруппировавшись, караван ускорил ход, стараясь как можно скорее миновать зловещий город и выйти к его дальним выходам.

Месяц в пути остался позади, когда воздух наполнился свежим воздухом, а свет в конце туннеля оказался не просто солнцем, а отражением чего-то грандиозного. Они вышли к Элизиуму.

Прямо перед ними, перекрывая полнеба, вздымалась циклопическая стена из камня, отполированного вечными ветрами до ослепительного зеркального блеска. Её массивные ворота были распахнуты, и от них начиналось То, Что Не Могло Быть. Мост. Грандиозный, божественный. Он уходил в бесконечную даль, теряясь в золотистой дымке на самом горизонте. Он был так широк, что по нему мог бы промаршировать целый легион, и так высок, что под его исполинскими арками клубились настоящие облака. Но настоящее чудо ждало впереди, на другом конце моста. Элизиум парил в небе. Он не был построен на горе или утёсе, он буквально висел в воздухе над зияющей бездной. Город покоился на гигантских квадратных платформах, парящих в пустоте и соединённых ажурными, казалось бы, невесомыми мостами. Каждая платформа была целым миром: утопающим в зелени висячих садов и сиянии белоснежных башен. Лишь присмотревшись, можно было понять ошеломляющую правду. Эти платформы не были творением магии левитации. Это были вершины невообразимых титанических башен, уходящих своими основаниями вниз на сотни километров. Их основания терялись в непроницаемой пелене облаков и дымки, так что создавалось полное, головокружительное ощущение, что город висит в абсолютной пустоте. С краёв некоторых платформ в эту бездну, в окутанный тайной Нижний мир, уходили крошечные, почти невидимые с такой высоты лифты. Это была не просто цитадель в небе. Это был памятник величию, дерзости и инженерной гениальности той расы, что возвела его на краю мира.

Добравшись до местного отделения Гильдии Искателей, группа сдала отчёт о выполненном задании и получила заветную расписку. Решив не задерживаться в Элизиуме надолго, они отправились на постоялый двор при Гильдии, чтобы как следует отдохнуть после трудного похода.

На следующее утро, поймав попутный торговый караван, искатели двинулись в обратный путь в Невереэдем. На этот раз они выбрали более долгий, но безопасный маршрут, решив обогнуть проклятые земли Горнила. Слишком уж рискованно было вести практически беззащитный гражданский караван через те гиблые места, не имея такой мощной охраны, как у крупных торговых домов.

Путешествие заняло чуть больше месяца, но, наконец, знакомые улицы родного города приняли путников. Первым делом группа отчиталась в Гильдии, получив за свою работу щедрое вознаграждение. Разделив Каяты, соратники ненадолго разошлись, чтобы каждый мог заняться своими делами: повидаться с близкими, починить снаряжение или просто как следует выспаться в собственной постели. Договорившись встретиться на том же месте через три дня, они разбрелись по шумным улицам Невереэдема.

—Ну и где его носит?!—прорычал Вэйланд, с силой опуская кулак на стол, так, что задребезжали кружки.

—Успокойся, это же Айзек. Как всегда, скоро появится. Наверное, все три дня в борделях провёл, —пожал плечами Валерий.

Как по сигналу. Дверь с громким хлопком отскочила от косяка.

—А вот и я! —Возгласил Айзек.

Едва он подошёл к столу и потянулся к стулу, как Вэйланд попытался отвесить ему подзатыльник. Айзек не стал уворачиваться в сторону. Вместо этого он с театральным пафосом рухнул назад вместе со стулом. и удар прошёл по воздуху.

—Ха-ха-ха! Не ждал, Да! —заливаясь смехом, прокричал он с пола.

Валерий лишь ухмыльнулся и произнёс.

—Представление окончено. Идёмте смотреть задания. Пока день не кончился.

У доски объявлений царило привычное оживление, но их взгляд сразу выхватил одинокий листок на самом видном месте. Бумага была качественная, с чёткой печатью Института и суммой вознаграждения, от которой слегка перехватывало дух.

—Что скажете? —Валерий ткнул пальцем в центр печати.

Ответом было почти синхронное кивание двух голов. Валерий взял задание с доски, и группа направилась к стойке.

—Привет, Мари, —Валерий положил листок на стойку. —Как поживаешь?

Айзек мгновенно втиснулся между ним и стойкой, обдав уставшую регистраторшу чарами своего обаяния.

—Мари, свет очей моих! Твой муж не ценит такого сокровища. Как он может позволять тебе работать. Сходим на свидание?

—Он ценит меня ровно настолько, чтобы переломать кости любому навязчивому проходимцу, —улыбнувшись парировала она, забирая листок у Валерия.

—Вот повезло, —задумчиво протянула Мари. —Это задание висит уже который день. Его взяла только группа Векса. От них давно нет вестей. Гильдия официально просит попутно навести о них справки. Награда за информацию дополнительно.

—Понятно. Оформляй, —кивнул Валерий.

Вернувшись с бумагами для подписи, Мари отдала их Валерию. Расписавшись, Валерий повернулся к команде. Его лицо стало собранным и строгим.

—Значит так... Расходимся... Стандартный набор. Собираем припасы и снаряжение. Встреча у врат в подземелье ровно в полдень. Не опаздывать.

После этих слов каждый отправился по своим делам готовиться к путешествию.

На следующее утро Айзек распахнул дверцы гардеробной, вставая перед вечным вопросом: в чём отправиться сегодня в подземелье. Взгляд скользнул по привычным вариантам: вот добротный плащ с потёртым меховым воротником, вот практичная куртка, прошитая кольчугой. Но внезапно его внимание приковал другой предмет, задвинутый в самый угол.

Спустя десять минут перед зеркалом вырисовывалась почти чужая грозная фигура. Лицо скрывал глухой шлем с узкими прорезями для глаз, украшенный брутальными гравировками. Массивный нагрудник, покрытый рельефными узорами, надёжно защищал грудь и плечи. Широкие наплечники с острыми краями придавали силуэту агрессивную хищную форму. Руки утопали в длинных перчатках, усиленных металлическими пластинами на суставах. Бёдра и колени закрывали на первый взгляд тяжёлые поножи, а ноги - неуклюжие, но прочные ботинки с стальными вставками. Но весь костюм был соткан из лёгкой кожи, что придавала ему очень лёгкий вес. Завершал образ длинный тёмный плащ, окутывавший фигуру ореолом таинственности. Удовлетворенно кивнув своему отражению, Айзек привычным движением пристегнул к поясу пару кинжалов и направился к вратам подземелья.

У выхода его уже ждали товарищи. Валерий стоял, непринуждённо опираясь на длинный меч. Его облачение было выверено годами практики: потрепанный, но надёжный нагрудник с выгравированным мечом, наброшенный поверх плащ с низко надвинутым капюшоном. Шлема, как всегда, не было. Валерий брюзжал, что тот заужает поле зрения. Защиту ему заменяли массивный наплечник на левом плече и латная перчатка, доходившая до локтя на правой руке. Движениям не мешала ни одна лишняя деталь, кроме кожаной латной юбки, скрывавшей ноги. Весь его вид кричал о готовности к молниеносной атаке. Рядом, стояла гора древней стали, Вэйланд. Его фигуру скрывал массивный доспех призрачно-белого цвета, казавшийся невероятно тяжёлым. Огромные наплечники загибались, уходя далеко за спину, а латные перчатки были настолько велики, что казалось, будто они живут своей собственной жизнью. Лицо полностью скрывал глухой шлем без видимых глазниц, что делало Вэйланда безликим и пугающе безмолвным существом. Спину охватывал длинный красный плащ, а из-под нагрудника ниспадала кольчужная юбка, оставляющая переднюю часть ног открытой для манёвренности. В его руках замерли верный одноручный меч и щит - надёжная стена, готовая принять на себя любой удар.

—А я думал, что буду первым, —произнёс Айзек, подходя.

В ответ Валерий лишь усмехнулся. Вэйланд, не говоря ни слова, повернул к вратам своё непроницаемое лицо.

—Экипировка проверена. Цели ясны. Остаётся только сделать шаг вперёд.

—Что ж, тогда вперёд на поиски экспедиции! —скомандовал Валерий, и группа двинулась в путь.

Проходя со своей группой через КПП у входа в подземелье, Айзек снова наткнулся на заклятых спорщиков - гнома и дворфа. Они, не обращая ни на кого внимания, с пеной у рта спорили, кто лучше - дворфы или гномы.

Айзек, всегда имевший слабость к дурным шуткам, не удержался. Он с наигранным простодушием подошёл к паре и почесал затылок.

—Всё, ни как не запомню. Кто из вас кто? —вздохнул он, а затем указал на дворфа. —Ты, наверное, дворф? —Переведя взгляд на гнома, который был на голову ниже, но в два раза шире в плечах, он добавил. —Ну а ты, значит, гном.

Эффект был мгновенным и блестящим. Спор о превосходстве тут же сменился редким единодушием: оба, покраснев от ярости, обрушили на Айзека шквал возмущённых криков. Тот же, довольно усмехнувшись, ретировался к своей группе, пока спорщики не опомнились.

Встав в очередь на досмотр, группа принялась ждать. Спустя минут десять к ним протиснулся их знакомый стражник Трой. Он радушно пожал руки, собираясь завести беседу. Но в этот момент с другого конца плаца донёсся нарастающий шум. Недовольный гул толпы сменился криками. К входу в подземелье, расталкивая людей, бежал человек в длинном потёртом плаще с капюшоном, натянутым на глаза. На его груди болтался объёмистый походный рюкзак. Стража мгновенно преградила ему путь, и вокруг собралась любопытствующая толпа, жаждущая зрелищ.

Тот самый гном, который в душе считал себя истинным дворфом, важно вышагнул вперёд, намереваясь провести допрос по всей строгости закона. Но незнакомец опередил его.

—Вы все... всего лишь пешки Башни, —прошипел он хриплым, срывающимся голосом.—Вы. не заслуживаете жизни!

Рюкзак на его груди вдруг вспыхнул ядовито-синим светом. Свет поглотил всё вокруг, а следом за ним прогремел оглушительный взрыв, на миг заглушивший крики ужаса. Мощная взрывная волна ударила по группе, отшвырнув всех, как щепки. Айзек, самый ловкий, лишь откатился по земле и, поймав равновесие, встал на одно колено. Валерия швырнуло на спину, а Вэйланд, не успев сгруппироваться, тяжело рухнул прямо на Троя. Когда к ним вернулось сознание, и они поднялись на ноги, стало ясно: Трой не двигался, лежа без сознания.

Валерий, встряхнув головой, окинул взглядом происходящее. Воздух был густым от едкой пыли, сквозь которую метались силуэты кричащих людей, бегущих прочь от эпицентра кошмара.

—Вэйланд, слушай! Ты его уронил, тебе и спасать. Утащи его в безопасное место и действуй по обстановке. Айзек со мной. К эпицентру! —скомандовал Валерий, и в его голосе была такая сталь, что ни у кого не возникло и тени сомнения.

Вэйланд, не говоря ни слова, взвалил бесчувственного друга на плечи и бросился прочь в направлении Великой Башни, надеясь найти помощь среди караванов. Валерий и Айзек, как два ножа, рассекали стену пыли и потоки обезумевших людей, пробиваясь к месту взрыва.

Картина, открывшаяся их глазам, была из разряда тех, что снятся ночами. Земля оплавлена и покрыта зловещими неестественными кристаллами. В самом центре воронки, словно жуткая статуя, сидел подрывник. Его тело тоже сплавилось и обрастало минеральными наростами. Тела тех, кто стоял рядом, были пронзены гигантскими осколками-шипами или разорваны на части. От гнома, бывшего ближе всех, не осталось ничего, кроме лужи крови, одиноко стоящих на земле сапог и кровавых ошмётков ткани, разбросанных повсюду.

—Что, мальто возьми, здесь произошло? —пробормотал Валерий, сжимая эфес меча.

Айзек, присев на корточки перед телом подрывника, внимательно изучал кристаллы. Внезапно он резко повернул голову в сторону башни, и его глаза расширились от ужаса.

—Валерий... Укрытие, —тихо прошептал он.

Валерий, не раздумывая, рванул с места и нырнул за оплавленные останки подрывника.

—Что?

—Не знаю. Чуйка сработала!

Их ожидание заняло считанные секунды. Из клубов пыли во все стороны ударили ослепительные вспышки магических залпов. Зелёные и багровые молнии пронзали воздух, выкашивая тех, кто ещё оставался на ногах - гражданских и пытавшихся организовать оборону стражников.

Айзек, пригнувшись, прижался спиной к Валерию.

—Мятежные маги. Кабре... —прошептал он, и в его голосе впервые послышались нотки страха. —Каков план?

—Будем резать, пока не подоспеет подмога. Работай, как умеешь, —так же тихо, но чётко ответил Валерий.

Айзек кивнул и, сделав резкий кувырок, растворился в пыльной пелене. Почти сразу со стороны, куда он скрылся, послышался короткий хрип, звук падающего тела, и одна из магических вспышек погасла, так и не родившись.

К укрытию Валерия в этот момент уже подбирался один из мятежников. Искатель не стал дожидаться, пока его обнаружат. Молниеносным движением он вышел из-за укрытия, и его клинок со свистом вошёл под подбородок магу, насквозь пронзив череп. Тело бесшумно осело. Не вытирая лезвия, Валерий ринулся дальше, меняя позиции и обрушиваясь на врагов, оказавшихся рядом. С той стороны, куда ушёл Айзек, теперь доносилось лишь короткое металлическое шипение его клинков, приглушённые стоны и глухие удары падающих тел.

Через десять минут пыль начала оседать, и тактика стремительных скрытых атак перестала работать. Мятежники, оправившись от неожиданности, начали вести прицельный огонь, прижимая искателей к земле. Айзек и Валерий, нырнув за перевернутую повозку, затаились, выискивая момент для контратаки.

Внезапно стрельба стихла так же резко, как и началась. Айзек рискнул выглянуть и тут же одёрнул Валерия за плечо.

—Смотри... Наше счастье прилетело.

Из-под арки моста, бесшумно разрезая воздух, поднялось летающее судно. На его борту ярко горела эмблема воронов. Несколько точных выстрелов и оставшиеся маги рухнули замертво. Судно зависло, и с него на землю начали спускаться фигуры в чёрной униформе. К ним направился командир Золотой ворон.

—Похоже, это вы устроили здесь ад кромешный, —его холодный безэмоциональный взгляд скользнул по трупам мятежников, лежавших отдельно от основной группы.

Валерий лишь кивнул.

—Молодцы! —голос командира звучал скорее как констатация факта, а не похвала. —А теперь освободите место. Дайте профессионалам закончить работу.

В этот момент Чёрный Ворон подвёл к командиру Вэйланда, приставив волшебную палочку к его виску.

—Капитан, Этот искатель утверждает, что он с ними.

Золотой Ворон вопросительно посмотрел на Валерия.

—Твой человек?

—Да... Он спасал нашего друга. По моему приказу, —твердо ответил Валерий.

—Ясно, —Капитан махнул рукой, и стражник убрал оружие. —Ваша дорога свободна. Идите.

Не говоря ни слова, трое искателей двинулись прочь. Со спины доносились короткие контрольные выстрелы и последние приглушённые крики. Через пять минут они достигли врат подземелья. Трое раненых стражников у входа, видевшие, что их пропустили Вороны, лишь молча отступили в тень, пропуская группу внутрь. Тяжёлые железные врата захлопнулись, отсекая их от мира, полного хаоса и смерти.

Глава третья: Воронья клетка

Продвигаясь по тоннелю, что вёл от врат к подземному городу, Айзек брезгливо поморщился.

—Почему тут черно? Где свет? Невозможно!

Впереди Валерий высвечивал путь мана-фонарём. Светильник потрескивал, выплёскивая на стены неровные пятна света.

—Взрывом, должно быть, повредило мана-генератор у Врат. Он питал световые кристаллы этой пещеры, —голос его звучал устало, но собрано.

Внезапно из темноты донёсся глухой удар и сдавленное ругательство. Вэйланда.

—Да что это такое? —проворчал он, потирая колено. —Почему все побросали свои телеги прямо посреди пути?

—Паника, —коротко пояснил Валерий, скользя лучом фонаря по брошенным пожиткам, ящикам и по опрокинутому прицепу. —Услышали взрыв, крики. Бросили всё, что мешало бежать быстрее... Инстинкт.

Айзек потирая руки, с жадностью оглядывая разбросанное добро.

—Может, тогда чего-нибудь прихватим? Всё равно сейчас всё бесхозное.

Ответ не заставил себя ждать. Смачный подзатыльник от Вэйланда отозвался звоном.

—Мы Искатели. Мы не шайка воров. Запомни раз и навсегда.

—Да знаю я, знаю! —взвизгнул Айзек, отскакивая и потирая затылок. —Шутка у меня такая! Юмор.. тебе незнакомо что такое юмор?

—Хватит! —резко оборвал их Валерий. —Вот что мы сделаем. Доберёмся до города, найдём тихую гостиницу. Я слишком стар для таких драк. Мне нужны отдых.

—Согласен, —тут же откликнулся Вэйланд.—Нужно перегруппироваться и провести обслуживание снаряжения. И... обсудить произошедшее!

Айзек оживлённо сказал.

И... э-э-э... Вызвать пару проституток, чтобы развеять стресс.

Валерий вздохнул так глубоко, что чуть не затушил мана-фонарь.

—Я согласен со всем, кроме последнего пункта. Потому что у меня из головы не выходит одна мысль.

Вэйланд замер. Его глаза сузились.

—Вороны?

Луч фонаря дрогнул в руке Валерия.

—Вороны, —тихо, но чётко подтвердил он.

Айзек мгновенно переменился в лице. Вся его шутовская маска спала, обнажив напряжённую серьёзность.

—Так вы тоже заметили?

Валерий резко шикнул на него и, понизив голос до шёпота, прошипел.

—Тихо! Продолжим этот разговор в номере. За крепкими стенами.

Продвигаясь в сгущавшейся темноте, группа свернула за поворот. И тут же на них обрушился резкий окрик.

—Стой! Кто идёт?

Едва прозвучали эти слова, как в лицо искателям ударил ослепляющий голубой свет мана-прожекторов. Валерий, щурясь, инстинктивно поднял руки и отвернулся, пытаясь уберечь глаза.

—Спокойно, мы свои, —произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. —Мы Искатели.

Из-за света, за которым угадывались лишь силуэты. Раздался жёсткий ответ.

—Руки на виду! Медленно, по одному подходите к нам. Никаких резких движений.

Выбора не было. Едва они переступили линию света, как их окружили и скрутили без лишних слов. Подошла высокая девушка в форме стражи. Фуражка с полицейской кокардой подземелья и капитанские погоны говорили о её статусе без лишних слов. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по каждому.

—Кто вы такие? —Её голос был точным и резким, как удар клинка.

—Мы Искатели, —повторил Валерий, чувствуя, как настороженность стражи немного спадает. —Пришли с поверхности.

—Мы зафиксировали взрыв, затем отказ систем освещения, паника гражданских и сообщения о стрельбы, —отчеканила капитан, не сводя с него глаз. —Что вам известно?

Валерий кратко изложил суть происшедшего. По мере его рассказа напряжённость в позе капитана постепенно смягчалась, хотя подозрительность во взгляде не угасла полностью.

—Отпустите их! —наконец скомандовала она своим людям. Затем повернулась к группе. —Искатели, пройдёте со мной. Нам нужно поговорить.

Едва стражи ослабили хватку, как раздался голос Айзека.

—Надеюсь, разговор будет о нас? И, возможно, о нашей совместной ночи?

Последовала оглушительная затрещина от Вэйланда, заставившая Айзека тут же замолкнуть. Капитан лишь бросила на него короткий уничтожающий взгляд и, ничего не сказав, развернулась и пошла прочь, ясно давая понять, что за ней нужно следовать.

Пройдя за ней до ближайшей к входу в район гостиницы, где расположился на постой отряд стражи, девушка пригласила группу за уединённый столик в углу. До отделения было и правда далеко, а здесь можно было поговорить без лишних ушей. Усевшись в кресло с кожаной обивкой, она неожиданно преобразилась. Строгая и официальная сотрудница стражи будто испарилась. Её лицо озарила тёплая, чуть хитрая улыбка, а глаза заиграли веснушками. Она ловким движением сняла форменную фуражку, и из-под неё вырвался пучок огненно-рыжих волос, ярко контрастирующих с тёмной тканью мундира.

—Ну вот, теперь можно и по-человечески, —её голос стал мягче и доверительнее. —Ребята, давайте по порядку. Из вашего рассказа я поняла только, что кто-то взорвал бомбу, а в конце появились вороны. Расскажите подробнее, что произошло на самом деле?

Валерий вздохнул и, обменявшись взглядами с товарищами, начал.

—Нууу... Как мы и говорили, неизвестный подорвал бомбу. Хаос, паника, крики. А потом, словно из щелей в земле повылазили маги-мятежники. Они не разбирали стражник мирный. Убивали всех подряд. Мы ввязались в бой, кое-как отстояли свой угол, порезали нескольких. А потом.... потом прилетели вороны.

Он замолча. На его лице отразилась смесь ужаса и благоговения перед увиденным.

—Вороны... Они не просто прилетели, они обрушились с неба молчаливой грозовой тучей. И перебили всех, кто оставался... до последнего мятежника. Это было... стремительно.

Девушка из стражи задумчиво провела пальцем по ободку своей фуражки.

—Как думаете, вороны прибудут к нам? —спросила она с опаской.

—Думаю... К сожалению, да, —мрачно ответил Валерий.

—Вот же ж кабре! —тихо выругалась она, сжимая фуражку так, что костяшки пальцев побелели. —Это не очень хорошо. Ладно... Спасибо вам за ответы. Теперь вы точно свободны.

С этими словами она резко встала, водрузила фуражку на рыжую голову, скрыв волосы, и быстрым шагом направилась к выходу. растворившись в вечерней толпе.

Искатели переглянулись.

—Может, остановимся в этой же гостинице?—первым нарушил молчание Вэйланд. —Выглядит солидно, да и стража рядом.

—Хорошая идея, —поддержал Валерий. —После такого мне не хочется далеко идти.

Айзек тем временем уже успел осмотреть заведение. Его взгляд скользнул по затемнённым уголкам, задержался на паре улыбчивых девиц в вызывающих нарядах, томно прислонившихся к бару. Он ободряюще хлопнул товарищей по плечу.

—Я целиком и полностью согласен.

—Айзек, ты не о том сейчас думаешь. Ждите меня здесь. Я сниму нам один номер на троих. обсудим кое-что. А дальше - вольная птица. Иди куда хочешь.

С этими словами Валерий направился к стойке регистрации. Вернувшись минут через десять, он молча кивнул и жестом показал следовать за собой. Номер их оказался на третьем этаже, в самом начале коридора.

Переступив порог, Валерий без слов жестом приказал Айзеку. Понявший с полуслова Айзек приступил к осмотру, в то время как Вэйланд остался стоять снаружи, прикрывая дверь и прикрывая их.

Действуя методично, Айзек проверил деревянный шкаф, заглянул под все три кровати, вскарабкался на одну из тумбочек, чтобы ощупать рамку подвесного потолка. В конце он распахнул окно, окинул взглядом улицу и, плотно закрыв раму, произнёс.

—Вроде чисто.

Только после этого Валерий постучал костяшками пальцев по косяку, и в комнату бесшумно вошёл Вэйланд, тут же притворив за собой дверь. Группа расселась на кроватях, и в номере повисла тягучая пауза, прежде чем они принялись обсуждать произошедшее у входа в подземелье.

В комнате был приглушённый свет. Валерий тяжёлым взглядом уставился на Айзека.

—Доставай.

Айзек лишь криво ухмыльнулся в ответ. Не спеша он порылся в рюкзаке и извлёк оттуда потёртую металлическую флягу. Сначала сделал приличный глоток, словно проверяя содержимое, и затем бросил её Валерию. Тот поймал её на лету, залпом осушил изрядную долю и с силой выдохнул.

—Ладно... про воронов. Вы видели? Вы тоже заметили, что тут что-то нечисто?

Вэйланд, молча наблюдавший за улицей, обернулся. Его голос был тихим и плоским.

—Ты о времени их прибытия? Слишком уж оперативно.

—Не только, —Валерий перевёл тяжёлый взгляд на Айзека. —Эй, убийца... Когда ты кромсал тех мятежников. они хоть как-то реагировали? По-человечески?

Айзек принял флягу обратно. Его пальцы сжали металл.

—Ни крика, ни стона. Пустой взгляд. Будто резал мешки с опилками, а не живых людей... Это?

—Да, чёрт возьми, именно! —Валерий ударил кулаком по столу. —Я тоже! Как будто это были не люди, а куклы!

—Стимуляторы? —хмуро предположил Айзек. —Боевые наркотики, заглушающие страх и боль.

—Возможно. —Вэйланд прислонился к стене, скрестив руки. —Я видел, как работают чёрные вороны. Та же картина. Полное безразличие к боли. Совпадение? Не думаю...

Валерий мрачно протёр лицо ладонью.

—Всё сходится. А их скорость прибытия... Слушайте, а если это они сами? Если этот "теракт" их рук дело?

—С какой стати? —Вэйланд нахмурился.— Их работа - предотвращать такое.

—С какой ?—Айзек внезапно выпрямился, и его лицо стало холодным и острым. —Например чтобы посеять панику. Сначала дать людям вкусить страха перед "мятежниками" а потом предложить единственное спасение - Железную Пяту Башни. Тотальный контроль. Идиллия через страх.

Валерий замер, обдумывая слова. Воздух в комнате сгустился.

—Звучит... логично. Но тогда...

Его мысль прервал тихий настойчивый стук в дверь. Три быстрых удара. Вэйланд неслышно подошёл к двери.

—Кто там? —бросил Он коротко.

—Сладких снов, искатели! —пропел снаружи молодой девичий голос. —Компанию для ночи не желаете?

Валерий с облегчением выдохнул, и напряжение в комнате мгновенно испарилось.

—Всё, разбор полётов окончен, —он отмахнулся в сторону Айзека. —Иди развейся.

Улыбка тут же вернулась на лицо Айзека. Он стремительно рванул к двери, распахнул её и, подхватив за талию смеющуюся девушку, растворился в тёмном коридоре.

Глубокой ночью, когда подземный город погрузился в сон, его тишину разорвал нарастающий низкочастотный гул. Стекла в оконных рамах задрожали, а вслед за гулом по мостовой поползли металлический скрежет и мерный дробный топот марширующих сапог. Звук, от которого кровь стыла в жилах. Искатели молниеносно сорвались с коек, схватили оружие и, затаив дыхание, прижались к стенам у окон. Валерий и Айзек, обменявшись краткими взглядами, бросили взгляд на улицу и замерли.

В город, словно тени, въезжала колонна пугающих машин. Это были абсолютно чёрные длинные бронированные самоходные телеги на гусеничном ходу, похожие на гигантских жуков-бронобоев. В неровном свете мана-фонарей рядом с ними, отбивая железный шаг, маршировали солдаты в угольно-черной амуниции. Действие происходило с пугающей слаженностью:

Первый самоход резко свернул налево, наглухо блокируя главную дорогу. Второй проехал прямо, дублируя баррикаду. Третий, не сбавляя хода, выкатился на центральную площадь перед гостиницей, с ходу снёс каменный фонтан, встав на его месте. Четвёртый завершил оцепление, перекрыв последний проезд наружу.

Сам самоход в центре площади внезапно издал пронзительный нарастающий гуденье. На этот звук сбежались бродячие собаки и начали яростно лаять на стального монстра. В окнах вокруг площади один за другим загорался свет. Кое-где из подъездов выходили растерянные, полуодетые жители. Но едва они делали шаг из дверей, как их тут же скручивали и брали под стражу чёрные вороны. И тогда бронированная телега в центре с оглушительным скрежетом начала трансформацию. Сначала из её днища выдвинулись мощные гидравлические подпорки, впиваясь в плитку площади. Затем задняя и боковые панели с грохотом разъехались в стороны, раздвигая внутреннее пространство и превращая транспорт в некое подобие операционной крепости.

Венцом этого превращения стал мощный удар: массивная бронированная дверь в стенке, смотрящей на гостиницу, с грохотом рухнула на землю, образовав трап и раздавив нескольких замешкавшихся собак. В облаке пыли и пара, в обрамлении искрящихся механизмов в проёме возникла высокая статная фигура. Это был не простой солдат, его осанка говорила о безраздельной власти. Единственный Золотой Ворон, спустившись по трапу, начала осматриваться по сторонам. Вслед за ним из глубин фургона выпорхнула пара чёрных воронов. Они несли массивный ящик из чёрного дерева. Пока те устанавливали его на землю, третий страж приблизился к трапу и, ловко орудуя руками, отсоединил пару скрытых креплений. С лёгким шипением от телеги отделилась металлическая платформа, плавно опустившись и образовав у его подножия небольшой помост.

Золотой Ворон ступил на неё, нажал на панели управления кнопку, и платформа с ровным гум понесла его наверх, на крышу бронированного экипажа. Там он извлёк компактное устройство, размотал гибкий кабель и бросил один из его концов вниз чёрным воронам. Те, действуя с слаженностью механизма, уже извлекли из ящика два кристалла-резонатора, полыхавших ядовито-зеленым светом, вставили их в подготовленный агрегат и подключили к нему кабель. Золотой Ворон окинул взглядом площадь, поднёс устройство ко рту, и его голос, многократно усиленный и искажённый, эхом громыхнул под сводами пещеры, отражаясь от стен убогих построек.

—Уважаемые граждане подземного города! Мне выпала честь сообщить, что мы посланы сюда, чтобы навести порядок на ваших улицах. Обещаю, мы не ущемим ваши гражданские права и свободы. Тех, кого задержали, не тревожьтесь. Мои люди проверят документы и отпустят всех законопослушных жителей Неверэдема.

Внезапно в его сторону просвистел камень, а из тёмного окна ближайшего здания раздался хриплый крик.

—Убирайтесь отсюда! —кричал невидимый мужчина. —Вы нам тут не нужны! И без вас прекрасно живётся!

Его словам тут же ответил другой голос. из соседнего окна.

—Заткнись, мужик! Тебя, видимо, не грабят по пять раз на дню!

—Вот именно, Закрой свой рот, —подхватила женщина из другого окна. —Я с ума схожу от страха, когда дети выходят на улицу!

Пока звучали эти слова, в квартиру скандалиста уже ворвался отряд чёрных воронов. Они молниеносно выволокли его на площадь и с силой поставили на колени перед массивными передними колёсам телеги. Золотой ворон тем временем спустился вниз. Не выпуская устройства из рук, он медленно подошёл к задержанному и, внимательно разглядев его, произнёс в усилитель. Его холодный голос прокатился по всей площади.

—Я вижу на тебе татуировки мага. Ты зарегистрирован в Башне?

Мужчина, плюнув командиру прямо в лицо, прохрипел.

—Я не обязан этого делать! Я живу в подземелье и не являюсь гражданином никакой страны!

Командир медленно вытер лицо.

—Отныне являешься. —Он обвёл взглядом притихшие дома и возвысил голос. —Вы все отныне находитесь под защитой Протектората и лично Лорда-протектора! После теракта у Врат нам приказано взять этот город под контроль и навести в нем порядок.

Он убрал устройство ото рта и тихо, но внятно бросил одному из воронов.

—Уведите это гканго в клетку.

Снова обратившись к городу через усилитель, он закончил.

—Уважаемые жители, сохраняйте спокойствие. Идите спать. Мы будем охранять ваш покой.

После этих слов резонаторы погасли, и эхо затихло. Золотой Ворон развернулся и неспешным уверенным шагом направился к своей телеге.

Валерий мрачно окинул взглядом своих людей и сдавленно выдохнул.

—Не думал, что они явятся так быстро. Расчёт был хотя бы на пару дней. Ладно, делать нечего, будем спать.

Айзек встревоженно посмотрел на него.

—Может, организуем караул?

—Нет нужды, —отрезал Валерий. —Сегодня ночью точно ничего не случится. Они только прибыли им нужно обустроиться.

Группа, подчиняясь, устроилась на ночлег.

Их разбудил на рассвете пронзительный металлический звук, плывущий над городом. Это не были обычные городские шумы. Вороны включили кристаллы-резонаторы, и утреннюю тишину разорвали торжественные аккорды гимна Неверэдема. Валерий подошёл к запыленному окну, отодвинул занавеску и сжал кулаки. Обернувшись к спутникам, он коротко бросил.

—Собираемся. Мы обязаны быть на площади.

—Зачем? —не понял Айзек.

—Это проверка на лояльность, —уже собирая вещи, пояснил Валерий.— Пропустить - значит сразу привлечь внимание.

Через десять минут группа, покинув гостиницу, влилась в поток местных жителей, сонно бредущих к главной площади. Зрелище, открывшееся им, заставило Валерия внутренне содрогнуться. На его удивление, одной из бронированных телег не было на месте, А в центре площади, за решётками импровизированных клеток сидели человек пятнадцать. Беглый взгляд был красноречив: человек десять, судя по татуировкам, были нелегальными магами. Остальные - самые обычные горожане: мужчины, женщины, даже пара детей.

На крыше центральной бронированной телеги возник золотой ворон. Он взял в руки устройство, и его голос, усиленный и немного шипящий, раскатился по площади.

—Граждане подземелья! Рад сообщить, что прошедшей ночью силами воронов была проведена успешная операция против нарушителей спокойствия! Если вам известны факты противозаконной деятельности, не медлите с сообщением! Безопасность города - наша общая задача!

Он обвёл толпу ледяным взглядом, и на его губах на мгновение застыла тонкая безжизненная улыбка.

Едва гимн смолк, Валерий резко дёрнул головой в сторону.

—Валим отсюда. Немедленно.

Группа попыталась быстро и незаметно отойти вглубь города, в сторону спасительного подземелья. Но на самой границе, у входа в тоннель, их путь преградила та самая пропавшая телега. Двое стражников в чёрной форме направили на них новое оружие.

—Стоять! Проход в подземелье закрыт по приказу протектората.

Валерий, сделав шаг вперёд, попытался придать своему голосу официальные нотки:

—У нас срочное задание от Института. Пропустите.

Однако Ворон даже не дрогнул, услышав про институт.

—Граница закрыта. Ориентировочно на срок от двух до десяти дней. Ожидайте.

Валерий молча кивнул, развернулся и, отведя группу в сторону, прошептал сквозь зубы.

—Значит, не успели... Хорошо... Действуем осторожно: сидим тихо, ждём. Останавливаемся в той же гостинице. Сейчас главное - не выделяться.

Спутники молча последовали за ним. Обратно в ловушку внезапно закрытого города.

Глава четвёртая: Наблюдение — часть первая

Вернувшись на площадь, искатели стали свидетелями разворачивающейся драмы. Как по сигналу, чёрные вороны вломились в один из домов, вытащив на улицу бледного, отчаянно сопротивляющегося мужчину. Его сдал сосед, чьё лицо, искажённое смесью страха и злорадства, мелькнуло в толпе и тут же скрылось. Золотой Ворон стоял неподвижно, спокойно наблюдая за окнами квартиры, сцепив руки за спиной в замок. Его поза была полна холодного ожидания.

Минуты тянулись мучительно медленно, и вот, спустя пять минут в окне мелькнул алый свет. Один из стражей швырнул на улицу красную дымовую шашку - условленный сигнал успеха. Поворот головы Золотого был отточенным и театральным жестом. Его взгляд скользнул по толпе, которая уже бурлила, расколовшись надвое. Одни, сжимая кулаки, шипели проклятия в адрес "псов режима", другие, наоборот, кричали одобрение: "так им, негодяям!" "наведите наконец, порядок!".

В этот момент вороны начали выносить из дома тугие свёртки. По едва заметному кивку Золотого, упаковки были вскрыты. Внутри, переливаясь на солнце, лежали запрещённые субстанции: пылающая розоватая "пыльца феи" и мрачно поблескивающие осколки низкосортных "философских камней". Наступила тишина, которую Золотой заполнил своим металлическим голосом, обращаясь к горожанам:

—Дорогие граждане! Благодаря сознательности одного из ваших соседей, этот торговец смертью был обезврежен. Он уже готовил очередную партию, чтобы калечить судьбы ваших детей, ваших братьев и сестёр. Прошу вас: последовать этому достойному примеру. Ваша бдительность - наш главный союзник в борьбе за чистоту города.

Затем он медленно повернулся к задержанному, чьё лицо было мокрым от слёз и пота.

—Ты признаёшь свою вину?

Мужчина с трудом поднял голову. В его глазах плескалась не ненависть, а горькая животная покорность судьбе.

—Нет... не признаю. В этом городе по-другому просто не выжить.

Золотой Ворон сделал театральную паузу, а затем, к удивлению всех, плавно опустился перед ним на одно колено, сравняв их взгляды. Его голос прозвучал громко, но уже без прежней холодности, а с притворной, почти отеческой жалостью.

—Раньше не выжить. А сейчас? Ты мог прийти к нам. Сдать этот яд, и мы бы уничтожили его вместе, сделав город хоть чуточку светлее. Но ты сделал иной выбор. И мне искренне жаль.

Он положил руку на плечо мужчине, и этот жест был страшнее любого удара. Затем, поднимаясь, он отчеканил на всю площадь.

—Повесить его. Здесь же, на глазах у тех, чьи жизни он собирался разрушить.

Крики арестанта потонули в оглушительном гуле толпы. "Так ему и надо! Смерть паразитам!" неистовствовали одни. "Это убийство! Его нужно судить!" взывали другие, но их голоса тонули в общем хаосе. Чёрные вороны поволокли осуждённого к центру площади, где инженеры уже разворачивали ужасающий механизмы. Два массивных чёрных ящика после подключения к гудящим мана-генераторам ожили. Из них с шипящим звуком выдвинулись стальные колонны, взмывая вверх. На вершине они раскрылись, словно лепестки адского цветка, а вороны с отлаженными движениями соединили балки в конструкцию переносных виселиц. Приготовления к казни были столь же быстрыми, сколь и бездушными.

Покончив с преступником, Золотой Ворон приступил к опросу местных жителей. Но толпа отвечала односложно и неохотно, опасливо поглядывая на свежий труп на виселице.

—Пошли отсюда, —тихо, но властно произнёс Валерий. Группа без лишних слов скрылась в знакомой гостинице.

Обстоятельно объяснив ситуацию хозяину, они сняли тот же номер, что и в прошлый раз. Проверив комнату и убедившись, что за ними не следили, они, наконец, разложили вещи. Айзек молча подошел к окну. Достав бутылку вина, он облокотился на подоконник и принялся пить, уставившись на улицу пустым взглядом.

День пролетел незаметно. За окном, за решёткой нелегальных магов томились уже двое новых узников, а на виселице раскачивались ещё два тела.

К Айзеку бесшумно подошел Валерий. Достав сигарету, он затянулся, следя за происходящим внизу. Один из прохожих швырнул камень в висячее тело, другой с бранью плюнул в его сторону, а третий, стоя поодаль, что-то беззвучно шептал, осеняя себя молитвенным жестом. Валерий резко потушил окурок о подоконник.

—Хватит на сегодня наблюдений, —твердо сказал он, захлопывая раму. —Продолжим завтра.

Так и закончился первый день.

Второй день начался с того же гимна. На этот раз группа не вышла на улицу, предпочтя наблюдать за происходящим из номера. Валерий скользнул взглядом по площади и вздрогнул: на виселице болтался ещё один новый труп, а клетки опустели, если не считать запертых в них нелегальных магов.

—Отпустили? —тихо произнёс он.

—Кого? —переспросил Айзек.

—Гражданских из клеток, —ответил Вэйланд, тоже изучая улицу.

Айзек мрачно посмотрел на пустующие клетки.

—Надеюсь, что так.

Между тем на площади начала собираться толпа. Едва гимн отыграл, как появился Золотой Ворон.

—Дорогие граждане, —начал он, и толпа замерла. —Этой ночью мы свершили правосудие над вором, который посмел украсть еду у беззащитной старушки. Он оправдывался тем, что молод и ему нужнее. Но для нас вы все равны!

Он развёл руками, окидывая толпу взглядом. и продолжил с нарастающим пафосом.

—А ещё мы разгромили логово контрабандистов! И по велению лорда-протектора все конфискованные товары, еда и вещи будут розданы вам, законопослушным жителям города!

Золотой Ворон указал на Чёрного Ворона, стоявшего рядом с самоходной телегой, доверху загруженной ящиками.

—Подходите по очереди к моему помощнику и получайте подарки от вашего Лорда-протектора! Да хранит он наш город!

Взгляд Айзека, скользивший по очереди жителей, внезапно остановился на высокой стройной девушке с огненно-рыжими волосами.

—Эй, Валерий! —толкнул он локтем напарника. —Это не та капитан, что нас встречала?

Валерий повернулся и посмотрел в указанном направлении.

—Похоже на то. Но почему без формы? У неё выходной?

Девушка в это время осматривалась по сторонам. Её взгляд поднялся и встретился с глазами искателей. Узнав их, она сразу же оживилась.

—Искатели, доброе утро! Вы не против, если я зайду поговорить? —крикнула она через всю площадь.

Валерий молча махнул рукой приглашающим жестом. Девушка кивнула и быстрым шагом направилась к ним. Спустя минуту в двери постучали. Вэйланд осторожно приоткрыл её, на мгновение высунулся в тускло освещённый коридор, чтобы убедиться в отсутствии слежки, и жестом пригласил гостью войти. Девушка, не говоря ни слова, шагнула вглубь комнаты и остановилась у окна, отодвинув край занавески.

—Искатели... Вы решили не выходить из дома, пока всё это не закончится? —прозвучал её вопрос.

Валерий, не поднимаясь с кресла, сделал затяжку.

—Тут безопаснее, чем на улице.

—Вы не одобряете методы Воронов? —В её голосе сквозило любопытство.

И вдруг она громко хлопнула себя по лбу, будто только что что-то вспомнив.

—Точно! Прошу прощения, я тогда не представилась. Меня зовут Ария Грим. Я, как вы помните, капитан одного из отделений Стражи.

—Я Валерий, —он кивком указал на спутников.—А эти двое - Айзек и Вэйланд. —Он выпустил струйку дыма и добавил, —Кстати о Страже. У вас сегодня выходной?

Девушка на секунду смотрелась растерянной, затем её взгляд скользнул по её же простой, лишённой знаков отличия одежде, и она смущённо ахнула.

—Ах да! Я же в гражданском. Нет. не совсем. Просто Вороны отправили всех стражников в оплачиваемый отпуск на время своей операции. А мэра, я слышала, и вовсе под домашний арест посадили. под предлогом защиты.

Валерий сделал новую затяжку. пристально глядя на неё.

—И вы довольны?

Ария облокотилась о подоконник и снова выглянула в окно.

—Не очень, —тихо призналась она. —Сидеть, сложа руки, пока они ловят людей и сажают в клетки. Хотя, с другой стороны, мы теперь часть Неверэдема, а задержанные - нелегальные маги. Не знаю... Всё это как-то сложно.

Едва Валерий открыл рот, как его слова потонули в нарастающем уличном шуме. Вместо ответа все присутствующие разом повернулись к окну. На площади у подножия виселиц стоял мужчина в безупречно сидящем дорогом костюме. Он высоко поднял в руке старую потрепанную книгу, и его голос, звенящий и фанатичный, резал утренний воздух.

—Смерть - это не конец. Это поцелуй нашей Богини.

И я жду, когда её уста коснутся меня, даря освобождение.

Мне не страшно. Ведь что может быть прекраснее?

Поймите же! Я просто принял её любовь.

В этом нет печали. Лишь милость.

Последний вздох — это высшее блаженство.

Смерть - это всего лишь поцелуй.

Пока он вещал, к нему уже стекались люди, молчаливые, с горящими глазами, складывающиеся в плотную толпу его последователей. Ария, стоявшая у окна, с отвращением плюнула в окно.

—Опять этот сектант завёл свои шарманку! —её голос прозвучал резко, полный презрения. —Вот от кого нужно очистить этот город. От этих фанатиков и их проклятой Церкви богини любви.

Валерий перевёл взгляд с площади на её разгневанное лицо и тихо спросил.

—Смерть - всего лишь поцелуй? Что это за религия такая?

Айзек застыл с приподнятой бровью. Его взгляд выражал неподдельное изумление.

—Ты серьёзно? Не помнишь этих сектантов?

—А должен? —Оторвавшись от окна, спросил Валерий.

—Да Гит нам о них на каждой гулянке рассказывает! Ты где был?

Валерий с видом человека, к которому внезапно снизошло озарение, почесал затылок.

—А-а, так это те самые. Вот бы вороны этого Пахьеаро схватили!

Уголки губ Айзека поползли вверх, в глазах вспыхнул знакомый всем азартный огонёк.

—А давай это устроим.

Не дав никому опомниться, он стремительно скрылся за дверью. Остальные, прильнув к окну, наблюдали, как он о чём-то оживлённо беседует с Золотым. Через пять минут Айзек ворвался обратно и с порога сказал.

—Всё не так-то просто! Золотой говорит, что доказательств против него нет, а храм, мол, за грехи прихожан не в ответе.

Ария сдавленно фыркнула и с силой плюнула в сторону проповедника.

—Значит, остаётся только ждать, —прошипела она с грустью.

Этой фразы Айзек, похоже, только и ждал. Его лицо озарилось торжествующей улыбкой, и он, словно фокусник, извлёк из своей бездонной сумки три бутылки с разноцветными жидкостями.

—Что ж, предлагаю ждать с комфортом и без лишней грусти.

Комната мгновенно ожила. Возражения были недолгими, и даже Ария после короткого внутреннего сопротивления осталась.

День за окном был тих и ничем не примечателен, если не считать воронов, патрулирующих улицы. Они вломились в несколько квартир по доносам, и те, кого сочли виновными, оказались в клетках или навсегда замолкли на виселицах.

Так и закончился второй день.

Наступил третий день, начавшийся с уже привычных ритуалов: гимна и утреннего доклада Золотой Вороны. Искатели валялись в номере кто где, на кроватях и на полу, не в силах пошевелиться. Голова раскалывалась у каждого и даже у отказывающейся пить Арии. Вместо того, чтобы смотреть в окно, они лишь вполуха слушали энергичное бормотание Ворона. Слова текли привычным потоком, пока одно сообщение не врезалось в их сознание и заставила их разом протрезветь и начать слушать уже в оба уха.

—...прихожане Церкви Богини Любви пошли на контакт. Расследование показало: их глава замешан в сделках с картелем и одной тёмной личностью. Преступник казнён на месте. А его состояние мы разделили поровну: половина казне Неверэдема, другая половина - вашему городу.

Под радостные возгласы толпы, доносившиеся с улицы, все присутствующие, будто повинуясь единому порыву, поднялись с мест, вопросительно глядя на Айзека. Первой не выдержала Ария.

—Это твоих рук дело? —спросила она, выдыхая.

Айзек лишь рассмеялся. разводя руками.

—Да когда бы я успел? Вчера поговорил с Золотым, и на тебе.

Валерий лениво поднёс ко рту сигарету, щёлкнул мана-огнивом. Затянувшись, он выпустил дым колечками и невозмутимо изрёк.

—Вполне возможно, что вас подслушал кто-то из культа. И.... решил покончить с этим? Ускорил процесс.

Айзек и Ария переглянулись и, не сговариваясь, произнесли в унисон.

—Возможно...

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись над этим спонтанным дуэтом.

—Ладно, как бы там ни было, мне пора, —заявила Ария. —Возможно, я к вам ещё зайду, Искатели.

Попрощавшись, она вышла. А Айзек, недолго думая, объявил.

—А я пойду прогуляюсь до информаторов. Узнаю, что да как в городе творится.

Вэйланд поймал его хитрющую улыбку и уточнил:

—В бордель?

—В бордель. Проститутки - лучшие информаторы. Просто поверь и жди.

С этими словами он скрылся за дверью. Валерий и Вэйланд подошли к окну, прислушиваясь к шуму улицы.

Наблюдение за оживлённой улицей наконец, окупилось. Цепкий взгляд Вэйланда выхватил из толпы юношу невысокого роста, чей мохнатый хвост беспокойно бил по воздуху. Лицо незнакомца скрывал капюшон, а в его руках была пачка дерзких плакатов, призывающих сбросить "иго захватчиков".

—Валерий глянь! —Вэйланд толкнул напарника локтем под ребра.

Валерий успел увидеть, как паренёк, озираясь, пристраивал один из листков на борту центральной телеги, той самой, что служила трибуной для Золотого Ворона. Это была роковая ошибка. Тень накрыла юношу, прежде чем он услышал шаги: перед ним выросли сам командир и двое его Чёрных Воронов, безмолвных и грозных.

—В клетку его,— бросил Золотой, и приказ был исполнен быстрее, чем толпа успела понять, что произошло.

Сопротивление было бесполезным. Но голос у пленника оказался громким.

—Долой Воронов! Верните нам город! —кричал он, вцепившись в прутья клетки.

Его крики стали искрой, упавшей в пороховую бочку. Толпа заволновалась, разделившись на сторонников и яростных противников смельчака.

Золотой Ворон вышел вперёд.

—На улицах порядка не будет, пока вы сами его нарушаете. Прошу разойтись! —Его голос прокатился над площадью, но не смог заглушить гнев.

Из толпы вырвался человек с ножом. Время будто замедлилось. Золотой Ворон отступил на пол шага. Лезвие просвистело впустую. Почти не глядя, командир извлёк меч. Короткая отточенная вспышка, и голова нападавшего с глухим стуком покатилась по булыжникам. В наступившей гробовой тишине прозвучало всего два слова.

—Разойтись. Сейчас же.

И толпа, охваченная животным ужасом, бросилась врассыпную. Золотой Ворон, не говоря ни слова, плавным движением протёр клинок и вложил его в ножны.

—Уберите тело, —его голос был тихим, но от этого не менее повелительным.

Он сделал паузу и добавил уже громче.

—Похороните его, как подобает. Со всеми почестями.

Чёрные Вороны немедленно приступили к работе. Уже через полчаса на мостовой не осталось и напоминания о недавней жестокости: тело было унесено, а кровь тщательно смыта, будто ничего и не произошло.

Искатели продолжали наблюдать за улицей, но зрелище сменилось на унылое и мирное. Ничего примечательного.

Ближе к вечеру В дверь ворвался Айзек. Его дыхание участилось от быстрой ходьбы.

—Ну, друзья, пока мы тут прохлаждаемся в этом "курорте" имени Воронов, в Неверэдеме творятся настоящие дела! —с порога выпалил он.

Валерий, лениво прислонившийся к оконному косяку, повернулся к нему, скрестив руки на груди.

—Не томи, Рассказывай.

—В богатом квартале Нижнего города одна за другой пропажи людей.—Айзек выдохнул, его глаза горели азартом. —А потом их находят... Вернее, то, что от них осталось. Кости обглоданы так, будто над ними поработала стая диких зверей. Протекторат сулит круглую сумму тому, кто разберётся с этим. чудовищем.

Валерий затянулся сигаретой, выпустив струйку дыма в потолок.

—Дела... А мы тут якобы выполняем заказ Института. Они тоже сулили немало, кстати.

—Ага... И в итоге подарили нам длинный и нервный "отпуск", —парировал Айзек.

Комната взорвалась сдержанным смехом. Напряжение последних часов, наконец, растворилось. Компания постепенно разошлась по своим углам: Айзек пристроился к бутылке, Валерий вернулся к своему посту у окна, а Вэйланд, углубившись в себя, принялся за починку своего походного обмундирования.

Так, в тихой, почти домашней суете и подошёл к концу третий день.

Четвёртый день начался с тревожной тишины, нарушаемой лишь тревожным гулом голосов на улице. Не прозвучал гимн, не слышно было привычного голоса Золотого Ворона. Искатели молча, переглянувшись, словно сговорившись, подошли к окну.

Улица была как после бури: неестественно чисто и непривычно тихо. Исчезновение задержанных магов с площади было таким же шокирующим, как если бы с центральной площади пропал памятник. А на привычном посту, на крыше бронированной телеги не было золотого ворона. Картину дополняли десятки таких же, как они, наблюдателей: удивлённые лица в оконных проёмах, шепотки на крыльцах, позы, выдавленные тревогой.

—И... что это значит? —тихо спросил Айзек, не отрываясь от окна.

Валерий не ответил сразу. Его пальцы сжали край подоконника, суставы побелели. Он изучал улицу не как любопытный зевака, а как тактик, отмечая детали, ища скрытые угрозы.

—Мы не выходим, —отчеканил он, наконец, отрываясь от окна. Взгляд его был тяжёлым.—Сидим и наблюдаем. Это не просто так.

Их ожидание было вознаграждено резким скрипом трапа. Появление Золотого Ворона неожиданно принесло облегчение. Он взобрался на крышу и его речь была не оглашением, а отрывистым, скомканным сообщением.

—Граждане города! —его голос, обычно металлический и уверенный, сегодня срывался. —Прошу простить за отсутствие гимна! И доклада сегодня также не будет! Мне требуется срочно присутствовать на совещании у Лорда-протектора. Увидимся с вами днём!

Не добавляя больше ни слова, он стремительно спустился и скрылся в телеге, оставив трап открытым. Еще одна непривычная деталь.

—Интересно получается, —произнёс с интересом Вэйланд, отпуская занавеску.

—Подождём дневной речи, —кивнул Валерий. Его лицо было серьёзным. —Вот тогда, возможно, и поймём, что все это значит.

И группа, охваченная неясным предчувствием, принялась ждать.

В полдень Золотой Ворон, покинув бронированный штабной автомобиль, взобрался на крышу и начал свою речь.

—Граждане великого и прекрасного Подземного Города! Лорд-протектор верит в вас и желает вам счастья! —его голос, усиленный динамиками, эхом раскатился по площади. —Он лично поручил мне сделать улицы безопаснее, и я приложу все силы, чтобы оправдать это доверие.

Пока Ворон вещал, в толпе, словно тени, сновали люди в масках. Они ловко вкладывали в руки избранным сложенные листки. Золотой Ворон, несомненно, видел это сквозь щель своего шлема, но не подал вида.

Едва речь смолкла, а Ворон скрылся в недрах своей машины, как по отработанной схеме, последовал стук в дверь. Валерий, бросившийся к двери, впустил Арию. Девушка влетела в комнату, не снимая плаща.

—Искатели, вы видели? —её глаза горели. —Она вложила в руку Валерия смятый листок.

Тот развернул бумагу. Короткий отрывистый текст призывал всех недовольных явиться в указанное место. "пора сбросить Воронью стаю", гласила последняя строка.

—Ты пойдешь? —спросил Валерий, передавая листок Вэйланду.

—Планирую как разведчик. Я служу Городу и Лорду-протектору. Методы Воронов... —она замолчала, подбирая слова. —Они суровы и мне не нравятся, но нельзя отрицать их эффективность.

Айзек резко встал перебивая её.

—Нет! Это ловушка... Вороны могут нагрянуть и перебить всех, как предателей. Я не хочу... Я не могу допустить, чтобы ты погибла.

—Тихо, Айзек, —мягко, но твердо остановила его Ария. —Я уже доложила Золотому Ворону. Он приказал своим не вмешиваться и попросил меня разузнать о происходящем.

Вэйланд, до этого молча изучавший бумагу, тихо выдохнул:

—Значит, он хочет узнать их численность и вооружение, чтобы подготовиться. Умно.

—Именно, —кивнула Ария.—Я схожу туда, но если запахнет жареным, я сбегу. А если придётся сражаться, —её голос дрогнул,—то я готова отдать жизнь за этот город.

Айзек снова попытался возразить, но Валерий положил ему руку на плечо.

—Только будь осторожна, —сказал он, глядя Арии прямо в глаза. —И вернись к нам.

—Хорошо, Искатели, —кивнула она и, накинув капюшон, скрылась за дверью.

—Зачем ты меня остановил? —вырвалось у Айзека, едва дверь захлопнулась.

—Потому что с ней ничего не случится, —уверенно ответил Валерий. —Её пригласили, потому что считают своей, недовольной режимом. Это её лучшая защита.

—Надеюсь, ты прав, —пробормотал Айзек, без сил опускаясь в кресло.

Он взял в руки кинжал и принялся яростно точить лезвио, словно в стали могло быть спасение. Четвёртый день медленно угас в тягостном ожидании.

Глава пятая: Наблюдение — часть вторая

Утро пятого дня только начиналось, и искатели были погружены в предрассветную дремоту, когда в дверь резко постучали. Три коротких отрывистых удара - звук, от которого сон испарился мгновенно.

Айзек, не открывая глаз, рукой уже нащупал рукояти кинжалов под подушкой. Пока Вэйланд, протирая глаза, нехотя поднимался с постели, Айзек был уже на ногах. Бесшумная тень, прижавшаяся к стене рядом с дверной коробкой с кинжалами в каждой руке. Валерий, проснувшийся от первого же стука, встал с другой стороны, кивнул напарнику. Вэйланд, окончательно проснувшись, подошел вплотную и глухо спросил.

—Кто там?

—Искатели, это я! —донёсся из-за двери сдержанный женский голос.

Валерий тихо выдохнул. Но Айзек не шевельнулся. Его взгляд, холодный и сосредоточенный, был прикован к щели замка. Только когда Вэйланд отодвинул засов и распахнул дверь, впуская в комнату промозглый утренний воздух, он расслабился. На пороге стояла Ария. Её плащ был покрыт изморосью. Увидев знакомое лицо, Айзек плавным движением убрал кинжалы за пояс.

—Проходи, садись, —жестом указал Валерий на единственное свободное кресло. Его голос был спокоен, но в нем слышалась сталь. —Рассказывай.

Ария сбросила капюшон, проводя рукой по растрёпанным волосам.

—С чего бы начать. Они хорошо вооружены. Латы, арбалеты не хуже городской стражи. И их человек сорок, не меньше. За всем стоит богатый покровитель, Он и спонсирует это восстание.

—Когда? —односложно бросил Вэйланд.

—Сегодня утром. Как только Золотой начнёт свою речь на площади, они ударят.

—Золотому уже рассказала? —уточнил Валерий.

—Перед тем как к вам зайти.

Айзек, до этого молчавший, беззвучно подошёл к окну, отодвинул штору и уставился в постепенно светлеющую улицу.

—Тогда нам остаётся только ждать.

Его пример оказался заразителен. Один за другим все в комнате переместились к оконному проёму, вглядываясь в серое полотно наступающего утра под тяжёлым грузом ожидания.

Всю предрассветную мглу Валерий провёл у окна, вглядываясь в пустынные улицы и позволяя остальным насладиться последними часами сна. Он был их часами и их щитом. Словно по расписанию, из телеги появился Золотой. Он взобрался на крышу своей телеги с привычной отточенной грацией и включил гимн. Ноты гимна, усиленные рупорами, прорвались в комнату, как приказ. Валерий резко обернулся.

—Вставайте. Начинается, —Его голоса было достаточно. Сонные фигуры мгновенно ожили, заняв позиции у окон.

К последним аккордам гимна площадь, ещё недавно пустынная, была залита морем голов. И тут раздался голос Золотого, металлический и безразличный, усиленный магическим усилителем.

—Граждане прекрасного города! Прошу всех не причастных к мятежу, немедленно разойтись. У вас тридцать секунд.

Слова прозвучали как удар хлыста. Мятежники ждали пламенной речи, призыва к порядку, но не этого холодного ультиматума. В толпе среди гражданских сначала было непонимание, но когда мятежники обнажили своё оружие, началась паника. Мирные жители с криками, расталкивая друг друга, бросились кто куда.

Стрелы и сгустки магической энергии понеслись в одинокую фигуру на телеге. Но Золотой не дрогнул. Его клинок, вспыхнув в утреннем воздухе, описывал перед ним мерцающий щит, отсекая болты один за другим. От магических выстрелов он уворачивался с пугающей, почти нечеловеческой точностью. Короткие экономные движения, будто он заранее знал траекторию каждого заклинания. И тогда на крышах окружающих зданий, словно тени, материализовались стройные фигуры в чёрном. Грохот, который они принесли с собой, был не знаком и ужасен. Каждый выстрел новейшего оружия раскалывал воздух, как удар молнии. Мятежники падали, будто скошенные. Их крики тонули в оглушительной канонаде. Когда эхо смолкло, площадь замерла. Дым стелился по брусчатке, усеянной неподвижными телами. Среди них метались двое раненых, оставленные специально, как живое свидетельство и ключ к новым заговорам. Золотой медленно опустил клинок и начал оглядывать результаты работы. Тишина после бойни была оглушительной. Искатели и Ария прильнули к окну, не в силах поверить собственным глазам. Там, на площади, где еще несколько минут назад бушевал хаос, теперь царила мертвая тишина. Вороны, безликие стражи в чёрных доспехах, не потеряв ни одного бойца, покончили с мятежниками. Быстрее, чем успевает остыть чай.

—Мда, —выдохнул Валерий, проводя рукой по щетине. —Этого я не ожидал. Никак.

—Я... я тоже, —тихо добавила Ария. Её пальцы бессознательно сжали край подоконника, выдав внутреннее напряжение. Зрелище безупречно исполненной жестокости было одновременно пугающим и завораживающим.

Айзек не отрывал взгляда от площади. В его глазах горел не страх, а неподдельный жадный восторг.

—Я хочу... хочу... их оружие, —прошептал он, и в голосе его звенела одержимость.—Как думаете, если я сопру одно из этих оружий ночью они....

Мысль так и осталась неоконченной. Тяжёлая рука Вэйланда с размаху шлёпнула его по затылку.

—Хочешь, чтобы из тебя сделали решето для украшения? —проворчал он. —Продолжай мечтать, и мы будем смывать с камней уже твою кровь.

В этот момент на площадь вышел Золотой. Не повышая голоса, он отдал приказы. И без того дисциплинированные чёрные засуетились. Одни принялись грузить тела в телегу, другие повели немногочисленных пленных вглубь штабной телеги и золотой скрылся вместе с ними. Через несколько часов Золотой снова появился на улице. Лицо его было невозмутимо. Он что-то коротко приказал одному из чёрных и снова исчез в своей телеге. На улицах воцарился новый, непривычный порядок. Жители, поначалу шарахавшиеся от любых теней, теперь двигались спокойно, почти привыкнув к воронам. Кто-то из торговцев даже осмелился попросить пару чёрных помочь с тяжёлым тюком, и те, не проронив ни слова, молча выполнили просьбу.

Так и закончился пятый день. неестественно спокойным, тихим вечером. Площадь была вычищена, камни отскоблены до бледного оттенка, смывая последние видимые следы крови. Но в воздухе все ещё витал незримый осадок страха и неразрешенных вопросов, предвещая, что затишье - это лишь передышка.

Шестой день окутал город пронзительным утренним холодом. Площадь как никогда была переполнена. Казалось, здесь собрался каждый житель, в чьих глазах читалась пугающая смесь страха, надежды и ожидания. Воздух звенел от напряжения. И когда отзвучали последние ноты гимна, на крыше телеги возникла знакомая фигура Золотого Ворона. Он медленно обвёл толпу тяжёлым взглядом, заставляя всех прочувствовать гнёт наступившей тишины.

—С прошлой ночи и до самого рассвета мои люди не сомкнули глаз, —его голос, металлический и безличный, рубил тишину, как топор. —Мы не просто подавили мятеж. Мы вскрыли гнойник. Вы спрашиваете, зачем мы пришли? Вы видели, как мы караем. Но запомните раз и навсегда: мы выжигаем не невинность, а гниль!

Он сделал паузу, позволив словам просочиться в сознание как яд.

—Тот, кого вы величали Отцом города, ваш мэр... долгие годы был на содержании у картеля. Он продавал им ваш покой за каяты. Это он открывал им ворота по ночам и отводил взгляд стражников, пока тот травил ваших детей, разорял семьи и сеял смерть на ваших улицах. А сопротивление что мы уничтожили? . —в его голосе прозвучало ледяное презрение. —Это не было борьбой за свободу. Это были обманутые им люди, снаряжённая на деньги картеля, чтобы вернуть свою кормушку! Мы принесли вам порядок. А он предложил вам снова погрузиться в болото, где он - главная пиявка. По приказу Лорда-протектора предатель уже доставлен в Центральный суд Неверэдема.

В толпе поднялся ропот, сначала приглушённый, потом всё громче. Он раскалывался на два лагеря: одни, потрясённые, готовы были верить хоть кому угодно, лишь бы обрести хоть какую-то ясность. другие, сжимая кулаки, требовали большего.

—Где доказательства? —пронеслось из гущи народа.

Золотой Ворон не дрогнул.

—Все доказательства - переписка, счета, показания - у меня. И я готов предъявить их по первому вашему требованию ,любому кто готов взять на себя ответственность за правду.

Его тон вновь стал твёрдым и властным.

—Но это не всё. Я получал ваши письма. Я читал о вашем "негодовании" нашими методами. И я отвечу на них здесь и сейчас.

Он шагнул к самому краю крыши телеги, и его неподвижная фигура будто впилась взглядом в каждого лично.

—Вы видите палачей. А я вижу первоклассных бойцов. Честных солдат, которые выполняют свой долг без тени ненависти или жажды мести. Они не наслаждаются казнью. Они её совершают так же безразлично и необходимо, как дождь смывает грязь с мостовых. В этом жестоком мире, который вы для себя создали, это самый милосердный из возможных приговоров. Мы пришли, чтобы навести порядок. Мы принесли в ваши дома мир. И мы сделали это теми способами, которые сочли единственно верными.

Едва смолкли последние слова Золотого, как вокруг него сомкнулась толпа. Каждый хотел лично убедиться в правдивых уликах. Ворон сдержал слово, терпеливо предъявляя неоспоримые доказательства каждому сомневающемуся. К закату в городе не осталось ни единой души, готовой защищать свергнутого мэра. Тем временем его чёрные вороны целый день были на виду: тушили пожары, разнимали драки, помогали носить тяжести. Страх, копившийся в сердцах горожан, начал таять. И самый красноречивый знак нового порядка за весь день - петли на виселицах так и остались пусты.

Усталые, но обнадёженные люди уже собирались расходиться, когда Золотой Ворон вновь взметнулся на крышу своей телеги, призывая всех вернуться.

—Граждане! —голос его звенел в вечерней тишине. —Поздравляю вас с этим безопасным днём! С безопасностью, которую вы заслужили и которую отвоевали своими руками! Пришло время представить вам того, кто будет вести этот город дальше. Не ищите в нём чужака. Это плоть от плоти вашей. Человек, доказавший свою преданность вам долгими годами безупречной службы.

Он повернулся и взмахнул рукой. Шеренга Воронов расступилась, и из здания, где располагались чёрные, на площадь вышла Ария. Черные вороны, выстроившись в две шеренги, подняли свои мечи, создав сверкающий стальной коридор чести. Этот жест символизировал не только воинскую традицию, но и безоговорочное уважение, защиту и приветствие новой избраннице. Под холодным блеском клинков Ария шла вперёд, стараясь сохранить спокойный шаг, но на её лице застыла лёгкая растерянность и испуг. Ей, привыкшей к боям и патрулям, а не к церемониям, происходящее казалось сном, в котором она не понимала своих ролей.

Один из стражей, выйдя из строя, жестом пригласил её следовать за собой и проводил к платформе. Та плавно подняла ее на уровень крыши повозки, где ее ожидал Золотой Ворон. Он протянул Арии руку, и его пальцы сжали её ладонь с теплотой, в которой угадывалась стальная хватка.

—Вот она! —его голос, усиленный магией или устройством, раскатился по площади, заставляя замолчать последний шёпот. —Ария Грим! Та самая девушка, что все эти годы была вашим щитом! Она, будучи капитаном Стражи, отдавала все силы, чтобы ваши ночи были спокойны, а дни безопасны. Да, её сил не всегда хватало, но её воля нерушима! И теперь, как глашатай Лорда-протектора, я назначаю её вашим мэром и клянусь: отныне её сила станет вашей общей силой!

Он разжал пальцы, отпуская её руку, и, повернувшись к толпе, начал хлопать. Неторопливые, гулкие хлопки, которые тут же подхватила тысячная толпа, сливаясь в оглушительную какофонию одобрения. Где-то в стороне, у окна таверны, Искатели наблюдали за происходящим с немым неверием. Когда Золотой Ворон резко опустил руки, на площади воцарилась мгновенная звенящая тишина, будто по мановению руки.

—Госпожа мэр, —мягко, но чётко произнёс он, обращаясь к Арии. —Народ ждёт ваших слов.

Ария, все ещё чувствуя, как подкашиваются ноги, сделала шаг вперёд. Её голос поначалу дрожал, но с каждым словом набирал силу и уверенность, идущую от самого сердца.

—Я Ария Грим. Вступая в должность мэра, торжественно клянусь осуществлять свою власть справедливо и беспристрастно. Обещаю честно и добросовестно исполнять свои обязанности, отдавая все свои силы и способности на процветание нашего города и благополучие каждого его жителя!

Золотой Ворон снова повернулся к толпе, и в его голосе зазвучали удовлетворённые, почти отеческие нотки.

—Вот: она, ваш мэр! Добрая, заботливая и честная! Именно она приведёт вас к светлому будущему! А теперь позвольте мне и вашему мэру обсудить насущные дела.

Люди, получив благословение и напутствие, начали медленно расходиться, унося с собой рождающуюся надежду. Золотой Ворон жестом пригласил Арию следовать за собой и скрылся в роскошной глубине своей телеги. Ария, бросив последний взгляд на успокаивающуюся площадь, глубоко вздохнула и шагнула за ним во тьму, навстречу своей новой судьбе.

Шестой день в городе, управляемом Воронами, подходил к концу. Искатели, не сговариваясь, продолжали дежурить у окна своей комнаты, ожидая, когда Ария появится из бронированной телеги. Прошло почти два часа, прежде чем дверца телеги распахнулась, и на улицу вышла их подруга, выглядевшая уставшей, но собранной.

—Ария! —окликнул её Валерий, высунувшись из окна.

Девушка подняла голову, её лицо озарила узнаваемая улыбка. Она помахала рукой в ответ, а Валерий жестом пригласил её подняться. Уже через пару минут Ария стояла посреди их номера, смущённо оглядывая друзей.

—Не знаю даже, —первым нарушил молчание Валерий, выпуская струйку дыма. —Поздравлять тебя с новым назначением или соболезновать.

—Как так вышло, что тебя назначили новым мэром? —громче, чем того требовала обстановка, пробасил Айзек.

Ария рассмеялась, и этот смех прозвучал немного нервно.

—Ты как всегда, Айзек, сразу в лоб. Честно, я и сама не совсем понимаю, как это произошло. Золотой вызвал меня к себе перед речью и попросил выйти, когда меня позовут. —Она беспомощно развела руками. —Вот и всё объяснение.

Валерий сделал новую затяжку, почесал затылок и покачал головой.

—Во дела. Ладно, А ты сама-то как? Рада? В шоке?

Ария на секунду задумалась, потом подошла к окну и стала смотреть на опустевшую площадь.

—Мне. немного страшно, —призналась она тихо. —Не из-за власти, а из-за ответственности. Выдержу ли я это давление? Но с другой стороны. я рада. Теперь я смогу сделать для города куда больше, чем когда была простой стражницей.

—Думаешь, Вороны и впрямь отпустят поводок? —в разговор вступил Вэйланд, до этого молча наблюдавший за ней. —Не будут контролировать каждое твоё решение?

—Думаю, нет, —Ария повернулась к ниму. —Золотой сказал, что их миссия здесь завершена, и они скоро уйдут. А для поддержания порядка и обучения стражи пришлют инструкторов, тех самых которые тренирует Золотых.

—А эти инструктора, —заметил Валерий. —Они не будут за тобой присматривать и докладывать наверх?

—Я не могу этого знать, —вздохнула Ария. —Но я надеюсь, что всё будет именно так, как он сказал. Надеюсь на лучшее.

—Ну, тогда грех не отметить такое событие! —провозгласил Айзек с торжествующим видом, доставая из-под стола запылённую бутылку с изумрудной жидкостью.

Глаза Арии расширились от лёгкого ужаса. Она слишком хорошо помнила последнюю их совместную попойку. Но под дружный одобрительный гул уговоры друзей сломили её сопротивление.

Выпив первый бокал и почувствовав, как по телу разливается тепло, Ария посмотрела на своих товарищей.

—Искатели. —начала она, потом поправилась, —Нет... Друзья мои. Вы не хотели бы остаться в городе? Помочь мне с делами мэра? Мне будет нужна ваша поддержка.

Валерий сделал небольшой глоток из своего бокала и первым покачал головой.

—Прости, Ария, но это невозможно. У нас в Невередэме семьи. Да и контракт с Институтом ещё не выполнен. Мы не можем его нарушить.

Ария кивнула, пытаясь скрыть вспыхнувшее и погасшее разочарование.

—Жаль, конечно... Но ничего не поделаешь.

Так и закончился их шестой день в подземелье, прошедший под безмолвным надзором Воронов. День, который изменил жизнь их новой подруги.

Глава шестая: Последний Отсчет

Утро седьмого дня выдалось зловеще тихим. Привычный гимн не оглушал город, и эта непривычная тишина заставила жителей поодиночке, а затем и толпами выходить на улицы. Искатели и Ария проснулись последними, разбуженные нарастающим тревожным гулом, доносившимся снаружи. Что там творится - лениво пробормотал Айзек, открывая один глаз.

Он попытался приподняться, но правая рука провалилась во что-то мягкое и тёплое. Айзек медленно перевёл затуманенный сном взгляд и застыл: в его кровати, причудливо скрутившись, спала Ария. Он почесал затылок, сгоняя остатки сна, и несильно толкнул девушку в плечо.

—Эй... а мы с тобой вчера.... Это самое? —он заговорщицки поднял бровь.

Ария мгновенно открыла глаза. Взгляд её был ясен и зол. Последовал резкий подзатыльник, прозвучавший на всю комнату.

—Нет, —отрезала она, садясь на кровати. —Хотя ты пьяный морскопуз, очень старался. Но мы просто отрубились.

—Да как так-то? —простонал Айзек, с драматизмом хватая себя за волосы и уставившись в потолок, будто взывая к небесам.

В это время Валерий поднялся с кровати, молча подошел к окну и, закурив, одним движением отдернул штору. Сигарета выпала у него из пальцев и, рассыпая искры, упала на пол.

—Вы только посмотрите на это! —выдохнул он, и в его голосе прозвучала редкая смесь изумления и тревоги.

Все разом ринулись к окну. То, что они увидели, повергло их в ступор. Ни единой бронированной телеги Воронов. Город, ещё вчера содрогавшийся под их гентом, был пуст. А на месте разрушенного каменного фонтана, как символ новой эры, возвышалась статуя со скрещёнными мечами и оливковой ветвью.

—Вот этого я... Точно не ожидал, —глухо произнёс Валерий, поднимая с пола окурок и затушив его.

—Он, конечно, говорил, что они уйдут, но не за одну же ночь! —воскликнула Ария, прилипшая лбом к холодному стеклу.

—И статую успели возвести, —добавил Вэйланд. —Как они сделали это так тихо? Ни шума, ни грохота техники.

—Что за технологии им предоставили Башня и Институт? —спросил в пустоту Айзек скрестив руки на груди.

—Не знаю, —Произнёс Валерий закуривая новую сигарету. —Честно даже знать не хочу.

В этот момент Ария, стоявшая у окна, резко отпрыгнула, словно обожглась о солнечный свет.

—Вот же я курта! —вырвалось у неё, пока она с лихорадочной скоростью принялась сгребать свои пожитки. —Если блокаду сняли, значит, вход в подземелье открыт! Теперь туда хлынет вся та орава, что все эти дни копилась снаружи. У стражи там сейчас, наверное, адский завал!

Она управлялась так быстро, что искатели невольно залюбовались. С лёгкой примесью зависти.

—Мда.., —Валерий выдохнул струйку дыма.—Страже действительно не позавидуешь. Столько дней никого не пускали.

—Ты представляешь, —подключился Вэйланд, —За это время весь мост, наверное, забился телегами. Народ ночевал там, зрел и кис. Брр... Даже думать не хочу, с каким ворчанием и гневом они сейчас имеют дело.

Айзек тем временем сделал глубокий глоток оставшегося алкоголя.

—А теперь представьте, что творится по ту сторону, у входа в подземелье, —мрачно заметил он. —Там ведь тоже кто-то ждал.

Валерий резко докурил, снова потушил о подоконник и развернулся к команде. В его движениях появилась стальная решимость.

—Время на исходе. Собираемся и валим из города, пока его не захлестнула волна недовольных. Айзек, закупки продовольствия на тебе. Вэйланд, ты отвечаешь за доставку нашего снаряжения до городских ворот. Я оплачу счёт здесь и заскочу в Гильдию... Узнаю обстановку снаружи.

—Тогда встречаемся у ворот, —кивнул Айзек и, собравшись, первым выскользнул из комнаты.

Вэйланд, наблюдая, как дверь захлопнулась, повернулся к Валерию.

—Переживаешь о семье? —спросил он.

—Разве так заметно? —Валерий горько усмехнулся.

—Нет... Но я тебя понимаю. У меня в городе младшая сестра осталась, — Вэйланд бросил взгляд в окно.—Надеюсь, она не доставляет проблем соседям.

—Не кисни, —Валерий похлопал друга по плечу. —Эти старики надёжные и хорошие Нокки. С Ксенией всё будет хорошо.

—Ладно... За работу, —Вэйланд оттолкнулся от подоконника. —Только обо всем, что в Гильдии узнаешь, расскажешь детально.

—Обязательно, —уже из-за двери бросил Валерий.

Спустя час городские улицы вновь наполнились привычной суетой. Толчки прохожих, грохот повозок и гомон торгашей. Жизнь кипела ключом. Как раз к этому времени Вэйланд с Валерием уже ждали Айзека возле выхода из города.

—И где его на этот раз носит? —пробурчал Вэйланд, скрестив руки на груди. Его пальцы нервно барабанили по рукаву.

—Как всегда, задерживается. Надо было не доверять ему закупку припасов, —вздохнул Валерий, наблюдая, как очередь у входа в подземелье медленно, но верно растёт.

Спустя десять минут, когда терпение Вэйланда было на исходе, Айзек, наконец, показался в поле зрения, беззаботно посвистывая.

—Ты где пропадал? —строго спросил Валерий.

—Припасы купил, а по дороге. заглянул в один бордель. На прощание так сказать. —Айзек широко и вызывающе улыбнулся.

Ответом ему стал звонкий подзатыльник. От Вэйланда. Валерий фыркнул, не в силах сдержать улыбки:

—Ну, теперь-то точно все в сборе. Пошли, пока очередь до небес не выросла. —Громко произнёс Валерий.

Едва они сделали шаг, как к ним, запыхавшись, подбежала Ария. Она едва могла отдышаться, прижав руку к боку.

—Ис-искатели! Как я рада, что вы ещё не ушли!

—Ария? —удивился Валерий. —Ты что-то хотела?

—Да... Попрощаться... Ну и... Кое-что сделать.

Она решительно подошла к Айзеку, который замер в недоумении, встала на цыпочки и коротко, но страстно поцеловала его. От неожиданности у Айзека даже дыхание перехватило.

—Закончишь с заданием, возвращайся, —выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. —Если захочешь.

Повисла короткая оглушительная тишина. Вэйланд поднял брови. Валерий смотрел, не моргая. Айзек, покрасневший до кончиков ушей, смущённо почесал затылок и произнёс с такой искренностью, которой от него никто не ожидал.

—Хорошо. Я обязательно вернусь.

Ария с силой обняла его. А затем, повернувшись к страже у ворот, властным тоном приказала.

—Пропустите этих искателей. Без проверки.

Группа попрощалась с Арией и, миновав очередь, под завистливыми взглядами покинула город. устремившись по заданию Института. С трудом пробившись сквозь шумную очередь из купцов и искателей, группа остановилась на просторном перекрёстке. Пыльная дорога расходилась в трёх направлениях.

—Предлагаю через Горнило, —твёрдо произнёс Валерий, указывая на самую пустую дорогу. —Но предлагаю обойти город по краю и сразу выйти к нужному проходу. Избежим лишних глаз.

—Отличная мысль, —тут же откликнулся Вэйланд, с облегчением оглядывая суетливую толпу позади. Хватит с нас неприятностей и потерь времени.

Айзек, улыбнувшись, ответил.

—Мне всё равно. Лишь бы быстрее вернуться в этот город.

Их путь до границ Горнила оказался на удивление спокойным. Вскоре в конце подземного тоннеля появился густой лес с дорогой, уходящей к Горнилу, и группа, не задерживаясь, начала осторожный обход по периметру. Они двигались в тени деревьев, стараясь не привлекать внимания. Эти несколько часов прошли в напряжённой тишине, но, к их облегчению, без каких-либо инцидентов. Наконец, впереди показался проход, который был отмечен на карте Института, что была приложена к заданию.

—Где-то там должны находиться руины и лагерь пропавшей экспедиции. —Тихо сказал Валерий.

Группа вошла в пещеру, где первые часы слились в однообразную давящую полосу. Они брели через бесконечную череду мрачных гротов, где холодный камень дышал сыростью, а своды, покрытые древним мхом, нависали подобно савану. Воздух был тяжёл, а стены были покрыты чёрными пятнами засохшей крови. На земле виднелись следы от колёс с гербом Института, и это был единственным знаком того, что тут бывали люди Института, и группа движется в правильном направление. Лишь мерцание мана-кристаллов, вросших в породу, разбавляло унылую тьму, отбрасывая на стены призрачные синие, зелёные и багровые блики. И вот, спустя четыре часа земля ушла у них из-под ног. Вернее, туннель внезапно оборвался, открыв вид на гигантский подземный колодец. Бездна уходила вниз, в пугающую абсолютную темноту, а сверху с невидимых небес низвергались тонкие водопады, рассыпаясь внизу мириадами сверкающих брызг. Вызовом здравому смыслу были стены этого колодца. Они поросли густым лесом с серебристой листвой, в кронах которых кружили светящиеся птицы, словно живые звёзды. Путь вперёд преграждал массивный мост, будто высеченный самой природой. Он был старинным, испещрённым трещинами, и его арки утопали в зелени тех же серебристых деревьев. Перейдя его, искатели ощутили, как меняется само пространство. Воздух стал спёртым и горьким. Спустя два часа их окружал уже не лес, а его смердящая пародия. Скелеты деревьев, гигантские сгнившие грибы и иссохшие кусты тянулись к потолку, где висели такие же безжизненные корни. Лишь бархатистые розовые лепестки под ногами, ещё хранившие следы былой свежести, шептали о забытой красоте. Выйдя из этого царства тлена, они упёрлись взглядом в руины. Древние дома стояли в зловещей тишине, и звук собственных шагов по брусчатке казался искателям кощунственно громким. Нависавшие над улицей массивные каменные ворота были распахнуты, словно приглашая войти. Решив не задерживаться в этом странном месте, группа двинулась дальше, вглубь пещеры. Спустя два часа путники добрались до странной площадки. Здесь была небольшая поляна, окаймлённая мерцающими кристаллами, рядом с которой тихо журчала подземная речушка. А посреди поляны стояли брошенные палатки и самоходная телега.

Искатели медленно, с оружием наготове, приблизились к брошенному лагерю. Повисшая в воздухе тишина, нарушаемая лишь скрипом телеги под порывами ветра, говорила об опасности красноречивее любых криков. Валерий беззвучным жестом приказал рассредоточиться. Вэйланд и Айзек, сжимая оружие, начали прочёсывать лагерь, в то время как их лидер направился к телеге. Резким движением он сорвал брезент, занося меч для удара. Но внутри, кроме пары брошенных мешков, его встретило лишь бурое пятно засохшей крови, от которого тянуло приторным духом тления и трав. Вэйланд, выйдя к мелкой речушке, замер: его взгляд выхватил из гальки иссиня-черный клинок. Рядом валялись бесформенные лоскуты, напоминавшие кожу, а прибрежные камни были щедро усыпаны тёмными брызгами.

Айзек, методично проверяя палатки, не нашёл ничего, кроме следов поспешного бегства. Ни вещей, ни оружия, лишь густая пыль и гнетущее чувство пустоты. Закончив обыск, они вернулись к Валерию, склонившемуся над капотом телеги.

—Кто-то основательно постарался, —прозвучал его голос из-под кожуха. —Мана-двигатель мёртв.

—В лагере пустота... Даже украсть нечего, —с кривой ухмылкой доложил Айзек и тут же получил подзатыльник от Вэйланда.

—У воды я нашёл это, —Вэйланд положил окровавленный клинок на кожух.— И остатки чего-то. Похоже, кого-то свежевали.

Валерий выпрямился, смахивая с рук липкую мана-пыль.

—В кузове брошенные вещи и кровь. Похоже, группа собиралась уезжать, но кто-то сломал их Мана-кристалл.

—Но кто? Искатели? Гит? Ронг? Систен? Или, может, учёные Института? —тихо спросил Вэйланд.

—А может, с ними был кто-то ещё? Тот, кого они взяли с собой, —развёл руками Айзек. —Но это лишь догадка.

Валерий почесал затылок.

—Возможно, ты прав. Но тел то нет. А может, кристалл просто был бракованный и не выдержал. Ладно, неважно. Разбираться некогда. Движемся дальше.

Обменявшись красноречивыми взглядами, группа в молчаливом согласии направилась к руинам. За их спинами оставалось не просто загадочное происшествие, а зловещее предупреждение.

Чем глубже они продвигались, тем более чуждым и враждебным становился мир. Воздух густел, наполняясь сладковато-гнилостным смрадом. Стены, пол и потолок были затянуты сплошным ковром из потрескавшейся субстанции, напоминавшей застывшую смолу, смешанную с прахом. В этом инопланетном коконе, словно в янтаре, замурованы тушки подземных птиц. Их искривленные клювы и скрюченные лапки застыли в немом крике.

—Оружие наготове... Не расслабляемся... Айзек, вперёд на разведку. Но будь осторожен, —глухо произнёс Валерий.

Айзек кивнул и бесшумно растворился впереди. Спустя полчаса пути они увидели его, замершего на краю. Обернувшись, он жестом подозвал товарищей. Причина остановки была веской и пугающей: обрушившийся пол образовывал пропасть, через которую был перекинут ненадёжный мост из сплетённых, словно усохшие жилы, корней.

—Народ, а может... Не пойдем дальше? —Голос Айзека дрогнул. Он не боялся боя, но эта тихая всепоглощающая аномалия леденила душу.

—Я тоже не в восторге, —тихо согласился Валерий.

Вэйланд шагнул вперёд и, твердо положив руки на плечи друзьям, сказал спокойно и весомо.

—Пугающе? Еще как. Но что, если тем учёным нужна помощь? А если наши ребята там держатся из последних сил? Мы Искатели. Наша работа - идти до конца. Мы взялись найти экспедицию. Мы её найдём.

Валерий встретился с ним взглядом и кивнул.

—Ты прав.

Айзек достал из сумки потёртую флягу, отхлебнул и протянул её друзьям.

—Немного для храбрости?

Валерий усмехнулся, сделал глоток и передал флягу Вэйланду. Тот тоже отпил и, повесив её у себя на поясе, решительно шагнул на мост. Айзек лишь вздохнул, не в силах спорить. Мост прогибался и скрипел, но выдержал. Добравшись до низа, они застыли перед зрелищем, от которого сжались бы даже самые стойкие сердца. Из чёрного, как смоль, дверного проёма выплеснулась та же застывшая масса. Она не просто лежала, она бушевала, будто застывшее цунами, запрудив зал, оплетая массивные колонны, обугленные стволы мёртвых деревьев и тускло мерцающие в чёрной воде мана-кристаллы. Казалось, сама тьма пустила корни и окаменела, поглотив все живое на своём пути. Остановившись перед тем, что когда-то было каменными дверьми, а теперь напоминало груду осколков, окутанных чёрной массой, Валерий достал мана-фонарь. Луч света, упёршись в непроглядную тьму за проёмом, не смог пробить её глубже, чем на пару метров.

—Мда... Здесь тьма не просто отсутствие света. Она плотная. —его голос прозвучал приглушенно, поглощённый гнетущей тишиной. —Фонарь почти бесполезен... Идём дальше?

—Решение уже принято, —напомнил Вэйланд. Его массивная фигура сдвинулась вплотную к проёму. —Идём.

Айзек брезгливо провёл пальцем по ближайшему наплыву смолы. Вещество было сухим и мёртвым, но от него всё равно тянуло ледяным холодом.

—Я, конечно, не в восторге от перспективы испортить этот великолепный доспех, —он отряхнул пальцы с преувеличенным отвращением, —Но где же ещё найти такие... уникальные сувениры? Держу пари, там внутри есть что-то стоящее, что можно стащить незаметно.

Его попытка скрыть страх за шуткой была слишком прозрачной. Но товарищи сделали вид, что не заметили. Группа двинулась вперёд, вжавшись в узкий луч света. Выйдя из тоннеля, они оказались на массивном каменном мосту, переброшенном через невероятное пространство. Внизу вместо земли простиралось целое море той же чёрной массы, покрывавшее пол гигантской пещеры волнообразными наплывами. Перейдя мост, они увидели, как масса оплетала основания полуразрушенных зданий, уходя своими пиками куда-то вверх, в непроглядную темень свода.

—И что этим учёным понадобилось в таком аду? —пробормотал Валерий, скользя лучом по остову особняка, намертво склеенного смоляными щупальцами. —Здесь нет ни одного целого здания. Ни одного безопасного угла.

Держа оружие наготове и прикрывая друг друга, они продвигались вперёд, пока не достигли того, что когда-то было главной площадью. Среди хаоса и разрушения выделялось лишь одно здание, массивное, с колоннами, которое смоляной потоп почему-то пощадил, лишь обволок его основание, как саван.

—Видимо, нам туда, —безрадостно констатировал Айзек.

—Похоже на то, —согласился Валерий.

Войдя внутрь, они, как и ожидали, не нашли учёных. Пустые залы встретили их густой пылью и хаотично разбросанными столами, заваленными бумагами, приборами с потухшими мана-кристаллами и специализированным инструментом с гербом Института.

—Куда они все делись? —раздражённо спросил Вэйланд, осматривая брошенную кружку с застывшим на дне тёмным осадком.

—Не знаю... Но мы не можем уйти с пустыми руками, —сказал Валерий. —Вэйланд. Айзек, собирайте все документы, что кажутся важными... и приборы с гербом Института пригодятся как доказательство.

—Я так и собирался сделать. Научные штуки всегда дорого стоят!—Сказал Айзек набивая карманы блестящими деталями.

—Я схожу осмотрю город дальше. Если я пропаду... не геройствуйте.... Уходите, —заявил Валерий группе.

—Мы тебя не бросим, —твёрдо заявил Вэйланд.

—Говори за себя, —парировал Айзек с натянутой ухмылкой и тут же получил от Вэйланда сокрушительный подзатыльник. —Ай! Ладно, ладно... Шучу я. Конечно, не бросим, начальник. Только не задерживайся там.

Валерий коротко кивнул. Тень улыбки мелькнула на его лице. Развернувшись, он вышел из здания и направился дальше, в зловещий лес из каменных руин, окутанных вечной живой тьмой.

Медленно продвигаясь сквозь каменные джунгли, скованные чёрной смолой, Валерий добрался до того, что, судя по остаткам архитектуры, некогда было храмом. Но теперь из его сердца, пробив каменные стены и своды, вырвалась на свободу исполинская смоляная масса. Она вздымалась к невидимому своду пещery, как древнее древо, раскинув свои ветви-щупальца и намертво опутав всё вокруг. Это было ужасающее, но по-своему величественное зрелище. Монументальный памятник какому-то немыслимому катаклизму.

—Что же здесь случилось? И что это за субстанция? —тихо произнёс Валерий, и его голос бесследно растворился в гнетущей тишине.

Он подошёл ближе, пытаясь лучом мана-фонаря отыскать лазейку, хоть какой-то намёк на вход. Но тщетно. Храм был не просто захвачен, он был поглощён изнутри, стал частью самого чудовищного образования. Внутреннее пространство наглухо заполнила та же чёрная масса, не оставив ни просвета, ни надежды на проникновение.

—Осмотр окончен... —констатировал он и, повернувшись, неторопливым бдительным шагом направился назад.

Вэйланд и Айзек уже ждали его у единственного целого здания. У ног их лежали туго набитые походные мешки.

—Всё осмотрели? Собрали всё, что можно? Можем возвращаться? —без лишних предисловий спросил Валерий. Его взгляд был напряжённым и усталым.

—Мы готовы. Но сначала скажи, что там, в глубине? —Спросил Вэйланд, всем видом показывая интерес к этому месту.

Валерий вкратце описал увиденное: храм, поглощённый исполинским смоляным древом. Подняв один из мешков и закинув его за плечо, он твёрдо заключил.

—Здесь нам больше нечего делать. Давайте побыстрее выберемся отсюда. Это место вызывает отторжение.

—Согласен на все сто, —тут же отозвался Айзек, с видимым облегчением поглядывая на путь к отступлению. —Очень, очень неприятное место.

—Жаль, что не нашли следов наших, —мрачно проворчал Вэйланд, в последний раз окидывая взглядом мёртвый город. —Но, похоже, их здесь нет. Ладно, пошли.

Он развернулся и уверенной походкой повёл группу к выходу.

Покинув город и вновь оказавшись в колодце, они продолжили подъём, не теряя бдительности.

И вот уже на подходе к брошенному лагерю их глазам открылась неожиданная картина: в лагере горел костёр, а у его огня сидели три незнакомые фигуры.

—Оружие держать наготове! —тихо, но чётко скомандовал Валерий.

Без лишних слов группа замерла. Оружие было извлечено и приготовлено к использованию в мгновение ока. Занимая удобные позиции, они начали медленное, осторожное сближение с незваными гостями.

Глава седьмая: Искры над бездной

Валерий замер в тени камня, прижав палец к губам. Сквозь шум падающих где-то вдалеке капель пробивался голос. Невероятно знакомый голос. Он медленно обернулся к Вэйланду и Айзеку и беззвучно прошептал.

—Вы слышите?

—Векс... Это он? —так же тихо отозвался Вэйланд, сжимая рукоять меча.

—Похоже на то, —кивнул Айзек. Его глаза уже искали путь для скрытого подхода.

Валерий на секунду задумался, оценивая риски, а затем серией чётких жестов отдал приказ. Айзеку проверить. Если это их люди из Гильдии- отлично. Если нет - заманить незнакомцев сюда для засады. Как тень Айзек скользнул между обломками скал, бесшумно приблизившись к кольцу света от костра. Он замер в укрытии, щурясь, чтобы разглядеть лица. Сначала он увидел лишь расплывчатые силуэты. Потом его взгляд скользнул по фигурам, выхватывая одну за другой из полумрака.

Первым он узнал Векса. Того выдавали длинные уши городского эльфа, свисавшие до плеч, и характерный профиль с худощавым лицом, где брови плавно переходили в длинный нос. Огонь костра золотил его волосы неожиданного медного оттенка и поблескивал на металлических вставках чёрного кожаного плаща.

Рядом, положив на колени пару одноручных арбалетов, сидел Фауст. Сверху на его латный доспех был наброшен длинный плащ из плотной белой ткани без рукавов, на спине и груди которого были вышиты сложные Печати Чистоты, окружённые строками молитв. Конструкция его лат была нестандартной: на бедренных пластинах и наплечниках были закреплены специальные кожаные держатели и металлические зажимы, в которых покоилось несколько фолиантов в прочных переплётах. Он, как всегда, был погружён в чтение одной из них, не обращая внимания на окружающий мрак. Его лицо, как и всегда, было скрыто плотной повязкой из серых бинтов, сплошь покрытых рядами миниатюрных молитв, превращавших маску в свиток священных текстов.

И третьей... Айзек на мгновение застыл. Третьей была девушка с волосами такого яркого фиолетового цвета, что они казались нереальными даже в тусклом свете. Её тёмное кружевное платье причудливо сочеталось с практичным кожаным жилетом, из которого торчали рукояти метательных ножей. Длинное боевое копьё было прислонено к её плечу.

Он разглядел лица, услышал смех. Сомнений не оставалось. С облегчением и озорной ухмылкой он вышел из темноты, нарушив уютную атмосферу лагеря.

—Векс, дружище! А я уж думал, черви в этом подземелье тебя давно сожрали!

У костра подскочили, как по команде. Заскрипели ножны.

Но через мгновение напряжение сменилось смехом и руганью. Когда все узнали Айзека, а следом за ним из мрака появились Валерий и Вэйланд.

—Айзек Кабре, чтоб тебя! —проворчал Векс с улыбкой на лице. —Сердце в пятки ушло! Нельзя так пугать людей в проклятом подземелье!

Группы смешались, посыпались крепкие рукопожатия и похлопывания по спинам. Векс жестом пригласил троих, подошедших к своему костру. Фауст, его правая рука. человек с острым взглядом протянул им бурдюк с вином.

—Откуда идёте? Каким ветром занесло в это странное место?

Валерий принял сосуд, сделал глоток и кратко изложил суть. Задание от Института. Официальный статус группы Векса "пропавшая без вести" и просьбу Гильдии найти их.

Векс тяжело вздохнул. Его взгляд потемнел. Он бросил в огонь сухую ветку, и искры взметнулись к потолку.

—Вот оно как... Значит, нас записали в мертвецы... —он горько усмехнулся. —Жаль... Контракт был очень прибыльный. Жаль... Он перевёл взгляд на своих спутников, и в его словах повисла тяжесть.

—Получается, вы таки выполнили заказ института? —обратилась Белладонна к Валерию, скользнув взглядом по туго набитым мешкам.

Тот неуверенно пожал плечами.

—Нууу... Если считать, что мы не нашли ни учёных, ни "Искателей" их сопровождавших, а только собрали их приборы и бумаги в качестве доказательства... то да, наверное, выполнили.

Взгляд Белладонны переместился на Векса, и её голос прозвучал с холодной, сожалеющей интонацией.

—Жаль... Жаль, конечно, что мы не успели его выполнить.

Фауст окинув взглядом мешки, а затем Векса мрачно кивнул.

—Согласен... Жаль... Жаль, что мы застряли в этой дыре под названием Горнило.

Услышав знакомое название, Айзек ловко выхватил у Валерия бурдюк с вином, сделал протяжный глоток и, вытирая губы, проворчал.

—Вы были в Горниле? А мы вот решили его обойти стороной. —Он перебросил бурдюк Вексу.

Тот поймал его и с тяжёлым вздохом начал рассказ.

—По дороге сюда мы нарвались на бандитов, что грабили караван. Ну, вступили в бой. А после, уставшие и израненные, решили сопроводить бедолаг до Горнила.

Вэйланд, забрав у него бурдюк, пригубил и спросил, вытирая горлышко рукавом.

—И что там за напасть такая? Что вы настолько задержались?

Фауст уже протянул руку за бурдюком, но Белладонна опередила его, положив ему на плечо сдерживающую руку. Её глаза сверкнули.

—Вы знали, что новый мэр Горнила - каравийский вампир? И что люди платят ему кровавую дань?

Фауст, так и не сделав глотка, с отвращением отодвинул бурдюк, и тот пошёл по кругу к Валерию. Тот пил долго, будто смывая неприятный привкус от новости, и, наконец, спросил.

—И что.. Вы попытались свергнуть кровавого тирана?

—Нет... Нет, —задумчиво ответил Фауст. —Оказывается, он. хороший человек. Или хороший не-человек? —Он на секунду запнулся, махнув рукой. —Не важно. Мы собрались уходить на следующее утро, как на город напали... твари... Похожие на людей, но покрытые живой движущейся смоляной массой.

Едва он произнёс эти слова, Айзек резко перехватил бурдюк, допил его одним махом и поставил на импровизированный стол с глухим стуком. Его взгляд, внезапно обострившийся, устремился на Валерия.

—Смоляная масса... —Его голос стал тише и серьёзнее. —Звучит очень похоже на то, что видели мы в тех руинах.

—Похоже на руины? О чём вы? —встревоженно спросил Векс.

И Валерий начал рассказ. Медленный, обстоятельный. О том, что ждало их в самом мраке колодца и в руинах. Рассказ повис в ночном воздухе, оставив после себя тягостное молчание. Первым его нарушил Векс. Он молча достал заветную пачку, всучил одну сигарету Валерию, прикурил от костра и, сделав глубокую затяжку, выдохнул дым вместе с выводом.

—Мда-а-а... Так и есть... Руины. монстры... Все сходится. Неужели они приползли именно отсюда?

—Если отсюда, —тут же вклинился Вэйланд, остро отточенным кинжалом вороша угли костра, —то куда, черт возьми, подевалась вся экспедиция?

Валерий, до этого молчавший, наконец, зажег свою сигарету. Огонёк осветил его уставшее, сосредоточенное лицо.

—Эти монстры... вы говорили, будто люди, залитые смолой. —он медленно выдохнул дым. —Может, экспедиция не "исчезла" а просто сбежала? Удирала от этой. штуки.

—Или не сбежала, —тихо, но чётко произнёс Айзек, отчего у всех по коже пробежали мурашки. —А мы уже нашли то, что от неё осталось.

Голос Белладонны прозвучал громко и нервно, заставив всех вздрогнуть.

—Если это они... то что они там нашли? Что способно так. переделать человека?

С краю, в тени донеслось бормотание Фауста. Он не отрывался от раскрытого фолианта на коленях.

—Ничего подобного... Ни в одном манускрипте, —Затем он захлопнул книгу с глухим стуком. —Но я не исключаю... Это может быть болезнь... Или паразит... Или нечто третье, чему названия нет.

Валерий резко докурил и швырнул окурок в костёр. Подняв сноп искр.

—Все равно гадать бесполезно. Нужно срочно бежать в гильдию и донести...

—Эй, потише, капитан, —перебил его Векс, поднимая руку. —Не несись сломя голову. Выспаться надо... Встретим по дороге этих уродов, а мы без сил зеваем. Кто тогда доложит? Призраки?

Валерий смерил его усталым взглядом, потом обвёл взглядом остальных, измождённых, напуганных. Наконец он кивнул.

—Ладно... Ты прав. Отдохнём сегодня, А на рассвете в путь.

После этих слов напряжённость спала, уступив место усталому спокойствию. Костёр потрескивал, отбрасывая танцующие тени на лица собравшихся. Кто-то негромко перешёптывался, кто-то молча чистил снаряжение, погруженный в свои мысли. Две группы медленно сливались в один усталый лагерь. Разговор понемногу затих, сменившись тихим бормотанием и редкими репликами, пока каждый в тишине не начал мысленно возвращаться к событиям, что привели их сюда, к этому костру и этой тревожной ночи.

—А знаете что... Мы вот так сидели в последний раз, наверное, год назад. —Громко произнёс Айзек.

Фауст медленно оторвался от потрепанного переплета. Его взгляд, скользнув по странице, поднялся на собравшихся. В его глазах читалась лёгкая отрешённость человека, только что вернувшегося из мира древних текстов.

—О чем это ты? Мы регулярно пересекаемся в гильдейской таверне, —произнес он, больше констатируя факт, чем спрашивая.

—Да я не о том, —Айзек провёл рукой по волосам, глядя на огонь. —Речь не об обычных попойках. Давно у нас не было совместных заданий. Мы давненько не собирались вот так у костра, без спешки. чтобы просто поговорить.

Валерий потянулся к костру, подхватил с края тлеющую веточку и ловко прикурил от неё свою сигарету. На миг его лицо, озарённое дрожащим пламенем, стало резким и ясным. Глубоко затянувшись, он передал тлеющую веточку Вексу.

—А ведь ты прав, —выдохнул он вместе со струйкой дыма, и его голос прозвучал неожиданно задумчиво.

Векс молча принял ветку. Его движения были точными и экономными. Он раскурил свою сигарету не спеша и выпустил дым тонким колечком, которое поплыло в ночную темноту.

—Жаль... жаль, что не по поводу общего контракта, —его губы тронула чуть заметная улыбка. —Но я все равно чертовски рад быть здесь... Сейчас... С вами.

Это прозвучало как сигнал. Вэйланд, до этого молча копавшийся в своей походной сумке, с торжествующим видом извлёк оттуда увесистую стеклянную бутылку с золотистой жидкостью.

—Может, выпьем? За старые времена. Вспомним былое.

—О, да! —не дожидаясь остальных, звонко крикнула Белладонна.

Ее лицо озарила безудержная радость. Она ловко выхватила бутылку из рук Вэйланда, отпила большой глоток и, поморщившись, счастливо выдохнула.

—Вот теперь будет, что вспомнить...

После этих слов Валерий закурил очередную сигарету и негромко бросил.

—Кстати, представляете, а нашего Айзека... В городе Подземелье ожидает девушка.

—Не может быть! —Фауст оторвался от книги. Его голос прозвучал сдержанно, но в глазах мелькнуло удивление.

—Он серьёзно. Мы сами были в шоке, — произнёс Вэйланд и начал рассказывать им о случившемся в городе.

—Вот это ты молодец! —одобрительно кинул Векс.

Едва Векс замолчал, Айзек с хитрой улыбкой выхватил бутылку у Белладонны. Сделав глоток, он передал её ему.

—Давайте не будем об этом... Лучше сменим тему... Вот, например... Помните тот контракт на подземного Дракона? Мы тогда чудом уцелели.

—О-о-о! да-а! —Валерий с наслаждением выпустил дым. —Мы с таким трудом его одолели.

—Помню... помню... Я после этого задания неделю от него отмывалась, — поморщилась Белладонна. —Этот запах въелся намертво.

Векс улыбнулся, выпуская дым. колечками.

—А помните, как мы вернулись в гильдию все в крови и слизи? Весь путь от ворот мы мели за собой кровавый след.

—Ха-ха-ха! —залился Вэйланд. —А как мы проходили проверку у стражников? Покрытые его внутренностями?

—Хорошее было время. —Векс внезапно перестал смеяться. Его улыбка исчезла. —Жаль... Жаль, что больше такого не повторится.

—Почему это не повторится? —Валерий, вытирая слезы смеха, удивлённо посмотрел на него. —Всегда можно взять новый контракт.

Векс медленно перевел взгляд на Фауста и Белладонну. Его лицо стало каменным.

—Жаль...

Этого слова оказалось достаточно.

Как по команде, Белладонна и Фауст молниеносно выхватили кинжалы. Айзек все ещё улыбался, а Вэйланд как раз подносил ко рту бутылку. Они не успели даже моргнуть.

Фауст одним точным движением вспорол горло Айзеку. Тот беззвучно рухнул на пол, захлебнувшись собственной кровью, так и не успев ничего понять.

Кинжал Белладонны со свистом вонзился в грудь Вэйланда. Но могучий воин не пал. С хриплым криком ярости он схватил девушку за горло и начал сживать пальцы. Глаза Белладонны полезли на лоб от ужаса и нехватки воздуха. Она с отчаянием била его кинжалом снова и снова, и снова. сорок, пятьдесят раз. Тело Вэйланда превратилось в кровавое месиво, прежде чем его хватка, наконец, ослабла. Он тяжело рухнул рядом с Айзеком, испуская последний клокочущий вздох.

Последним пал Валерий. Векс всадил в него кинжал. Лезвие было отравлено парализующим ядом. Валерий не мог пошевелиться, лишь сидел, уставившись на друга широкими от ужаса глазами, и медленно истекал кровью.

Векс присел рядом, закурил. Сделал глубокую затяжку, потом вложил сигарету в побелевшие губы Валерия.

—Ты, наверное, думаешь, за что? —тихо начал он.—Все просто... Институт платит за это задание хорошую цену. А у меня, сам знаешь, карточные долги. А у других свои обстоятельства... Здесь, в подземелье, нет законов...

Под эти слова Валерий закрыл глаза. И не открыл их больше.

Векс замер на мгновение. Его взгляд застыл на бездыханном теле друга. Всего пара секунд, но в них уместилась целая вечность. Затем он резко встал, смахивая пыль с колен, и его голос прозвучал сухо и безразлично, будто он зачитывал бухгалтерский отчёт.

—Жаль, что за это задание взялись именно они... Но бизнес есть бизнес. Работаем по классике: тела со снаряжением вниз. Всё ценное, что к ним не относится, забираем. И не забудьте сменить мешки для доказательств из руин.

Фауст, стоявший в стороне и уткнувшийся в книгу, тяжело вздохнул. Он с щелчком захлопнул переплёт, нашёл свободный слот на поясе доспеха и убрал её туда. Затем, не глядя на остальных, принялся методично осматривать карманы на первом из тел. Белладонна в это время пинала тело Вэйланда. Закончив, она с отвращением плюнула на его лицо и направилась к сложенным у стены сумкам с доказательствами.

Векс и Фауст, взвалив на плечи обезображенные тела, потащили их к краю пропасти и сбросили в зияющую темноту колодца. Глухой затяжной стук отскочившего от стены снаряжения был единственным прощальным салютом. Пока Векс возвращался в лагерь, Фауст остался на краю. Он достал с пояса не ту, что читал ранее, а другую потрёпанную книгу в чёрной обложке. Раскрыв её, он начал негромко читать молитву на языке, похожем на шёпот умерших листьев. Закончив, он бережно убрал книгу.

—Слишком вы были доверчивы, —тихо произнёс он в пустоту.—Но дружить с вами было весело. Не будь у сестры того фанатика-мужа, я бы никогда на это не пошёл.

Он достал из ближайшего рюкзака недопитую бутылку вина и не спеша вылил содержимое в чёрную пасть колодца. Странная тризна по тем, кого он только что предал. Затем вернулся к костру.

Белладонна уже лежала на брезенте, раскуривая свою причудливую трубку с философским камнем. Её тело обмякло, а из груди вырывались короткие, ни с чем не связанные смешки. Векс, сидя напротив, с сосредоточенным видом наносил яд на лезвие своего кинжала и с холодным любопытством наблюдал за ней.

Фауст опустился рядом на корточки.

—Что дальше, начальник?

—Развлекаемся с Беллой, — не отрывая глаз от кинжала, ответил Векс. —А потом в Неверэдем.

—Мне нравится твой план, —Фауст криво улыбнулся.

—Эй, обкуреная! —крикнул Векс, и его голос сорвал девицу с места. —Развлечься охота?

Белладонна тут же вскочила. Её глаза блеснули лихорадочным блеском. Она подбежала и буквально впрыгнула ему на колени, обвив руками шею.

—Конечно, хочу, —просипела она, и её дыхание пахло дымом. —Ты приказал зарезать их, пока я ещё не успела затащить Айзека в постель.

Векс грубо поднял её, и все трое, сплетясь в единую тень, скрылись в тени палатки, оставив умирающий костёр догорать в полном одиночестве.

Глава восьмая: Новое начало

Холодный камень впивался в спину. Сознание возвращалось к нему обрывками, каждый из которых был наполнен болью. Глухая, ноющая пустота в плече и острые, жгучие спазмы в боку. Он попытался пошевельнуться - и застыл, скованный не только слабостью, но и леденящим ужасом. Воздух был тяжёлым, влажным и пах медью, плесенью и чем-то чужим, звериным. Едва заметное свечение, исходившее от мха на стенах, отбрасывало прыгающие тени. В нескольких шагах от него лежал его друг. А над ним, низко склонившись, копошилось нечто - тварь цвета влажного камня, с безглазой головой и огромной, растянутой пастью. Он лежал, не смея дышать. И в этот момент тварь замерла. Её безглазая голова медленно повернулась в его сторону. Она отступила от обезображенного тела и бесшумно двинулась к нему. Она нависла над ним. Он чувствовал исходящее от неё тепло и тошнотворный, сладковатый запах. Мускулы твари напряглись для броска. Он зажмурился, ожидая вспышки боли. Но вместо этого мир взорвался оглушительным ГРОХОТОМ. Тишину разрезал оглушительный грохот. Не взрыв снаряда, а резкий, сухой звук разбитого стекла, от которого заложило уши. Он медленно открыл глаза. Его щека прилипла к прохладной, полированной поверхности. Прямо перед его лицом, по тёмному, испещрённому царапинами дереву, растекалась алая лужа. Густая, почти чёрная в тусклом свете. Кровь. Ледяной ужас сковал грудь. Он судорожно ощупал себя, ища рану. Пальцы наткнулись на мокрую, липкую ткань на груди. Он сдёрнул с себя какой-то гиблый, прохладный предмет. обрывок кожаного ремня? Нет, что-то другое. Он отшвырнул его. С трудом подняв голову, он огляделся, пытаясь понять, куда отползти. Стены - грубый, неровный камень, уходящий вверх, в кромешную тьму. Своды - где-то в вышине терялись в клубящемся мареве. Запах - едкий, сладковатый, пахнет гарью и. перебродившими фруктами? Свет. мерцающий, неестественный, исходящий откуда-то сверху. Его взгляд упал на осколки. Рядом с лужей лежали осколки тёмно-зелёного стекла. И тот предмет, что он сбросил с себя. Это была не кожа, а мокрая, разорванная бумажная этикетка. На ней угадывались очертания фруктов. Он лежал не в каменном подземелье. Он лежал на барной стойке. В луже вина. Обломки бутылки валялись рядом. А этот "камень" под щекой был отполированным деревом. Мерцающий свет - неоновой вывеской за стойкой. А грохот - звуком разбитого бокала и бутылки. Подземелье оказалось ненастоящим. Чудовище - плодом спящего сознания. А вот похмелье, подступающее сейчас тяжёлой волной, и этот липкий, сладкий запах пролитого вина - самой что ни на есть суровой реальностью.

—Господин Салазар, вы наконец-то очнулись, —Бармен протянул ему сложенное полотенце. —Вы напугали некоторых гостей своими криками.

Салазар медленно поднял голову. Его взгляд был мутным, пальцы дрожали, когда он взял полотенце и принялся вытирать лицо, а затем - руки, испачканные вином и следами недавних слёз. —Передайте мои извинения тем, кого я напугал, —пробормотал он, начиная собирать осколки разбитой рюмки. —Конечно, господин Эденвуд. Если не секрет, что вам такое снилось? — осторожно спросил бармен, приглушив голос. Салазар горько усмехнулся. —Не секрет... Просто кошмар... Один и тот же... День вторжения... День, когда гончие Орнаков растерзали на моих глазах моих сослуживцев... моих друзей...— Его голос сорвался на шёпот, став едва слышным. Бармен молча достал из-под стойки новую бутылку и чистую рюмку. Расставил их перед Салазаром. —За счёт заведения. Выпейте в память о хороших людях. На губах Салазара дрогнула слабая, но искренняя улыбка, а на глазах выступили слёзы. —Спасибо тебе. Ты - хороший человек.

В этот момент бармена окликнул другой посетитель. Сделав Салазару ободряющий жест, он, уже отходя, бросил через плечо. —А за разбитую бутылку и рюмку я уж вынужден попросить вас заплатить. С этими словами он удалился, оставив Салазара одного. Пить за память павших товарищей. Через десять минут бармен вернулся к господину Эденвуду. Достав вторую рюмку, он налил в неё тот же напиток, что пил Салазар, и коротко поднял. —За ваших павших товарищей, —произнёс он и, не дожидаясь, осушил рюмку одним горьким глотком. —Разве тебе можно на работе? — хрипло спросил Салазар, машинально сделав свой глоток. —Теперь можно, — бармен смахнул ладонью невидимую пыль со стойки. Я только что закрылся. Салазар медленно провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость, и только теперь огляделся. Стулья стояли на столах. в зале царила тишина, нарушаемая лишь гулом выпивох за окном. Он был последним посетителем. —Мне стоит уйти? — пробормотал он без всякой надежды в голосе. —Я вас не выгоняю, — мягко сказал бармен.— Но позвольте спросить. почему сегодня? Не день ли памяти ваших товарищей? Салазар опустил взгляд, задержал его на дереве стойки, а потом резко опрокинул свою рюмку. Огонь в груди на секунду отвлёк от боли в сердце. —Нет! — его голос сорвался. — Моя дочь... Марта... Уже неделю в жару... кашель... А тенекуты в трущобах только руками разводят. —Он сжал виски пальцами, и по его скуле скатилась единственная предательская слеза. —Я не знаю, что делать... Не знаю! Теплая тяжелая ладонь бармена легла ему на плечо. —Простите за прямоту, господин Эденвуд, но если дочери плохо, что вы делаете здесь, а не рядом с ней? Позвольте, я подскажу вам путь. Салазар резко поднял голову, и в его мутных от отчаяния глазах вспыхнула искра. —Ты... Ты знаешь, как спасти Марту?

—Если местные тенекуты бессильны, вам нужен лицензированный кут. А такие лечат только граждан Невердема. Значит, вам нужно гражданство. — Бармен наклонился под стойку, коротая время в ящике с документами, и через мгновение протянул Салазару сложенный листок. — Вот... Зная о вашем военном прошлом, о том, что вы один из лучших клинков павшего княжества Белогорья. Вам дорога в Искатели. Салазар взял листовку. Пальцы его дрожали, когда он развернул её. Он пробежался глазами по тексту, и по его лицу прокатилась волна осмысленной, яростной надежды. —Гражданство, — прошептал он, словно пробуя на вкус спасительное слово. — Я смогу получить гражданство... Я смогу спасти её... Вытащить семью отсюда! Он вскочил с табурета с силой, которую, казалось, уже потерял, и начал лихорадочно шарить по карманам в поисках кошелька, чтобы расплатиться за разбитую посуду. Но бармен остановил его жестом. —Забудьте... Сегодня все за мой счёт. А теперь бегите домой, к семье. Выспитесь. Завтра у вас начинается новая жизнь. —Спасибо, Бергман, — голос Салазара дрогнул, но в нем уже не было безнадежности. —Я верну долг... Обязательно. Не дожидаясь ответа, он кивнул и почти выбежал из бара, хлопнув дверью. Тишина снова заполнила зал, но теперь в ней витало предчувствие грядущих перемен.

Салазар вышел на ночную улицу и первое, что он сделал, достал пачку сигарет. Тусклый огонек мана-камня, вспыхнув у его ладони, ненадолго осветил усталое лицо. Он прикурил и медленно выпуская струйку дыма, начал спускаться по узкой винтовой лестнице. Небо в тот миг потемнело, нахмурилось и обрушило на город потоки холодного дождя. Но Салазар, казалось, не замечал ни дождя, ни ветра. Он был всецело поглощён одним, чтобы уставшие ноги не подвели его. на мокром камне. Его путь лежал через мост, упиравшийся в трехэтажный бар - одинокий маяк у подножия спящего великана-хребта. Перейдя его, Салазар свернул в знакомый переулок, ведущий вдоль реки. Вскоре он упёрся в полуразрушенную каменную стену, за которой, словно гнездо из гнили и отчаяния, лежали трущобы. Перебравшись через груду обломков, он разом пересёк незримую границу: позади остался мир чистых, пахнущих пряностями улиц, впереди - вонючее гудящее царство бедноты, приютившее таких, как он. Стена стояла на откосе. Попытка аккуратно спуститься обернулась провалом: размокшая земля поползла из-под ног, и он, кувыркаясь, полетел вниз, тяжело шлёпнувшись в липкую холодную грязь. Лежа на спине и глядя в затянутое дождём небо, он с трудом нашёл в кармане пачку сигарет. Одна была цела. Вновь вызвав крошечную искру мана-камня, он закурил, не двигаясь, позволяя дождю хлестать его по лицу, а воде заливать одежду. Это был единственный миг покоя за весь день. Когда от сигареты остался лишь мокрый окурок, он с усилием поднялся и побрёл к своему дому. Войдя в тёмные сени, он в изнеможении прислонился спиной к стене и медленно-медленно осел на пол, словно все кости в нем разом размякли. В этот миг скрипнула дверь, и из комнаты, где лежала больная Марта, вышла его жена. Она не спросила, не бросилась к нему. Она просто молча подошла и села рядом на грязный пол, прижавшись плечом к его плечу. И в этой тишине было больше понимания, чем в любых словах. Она положила голову на его плечо, и её голос прозвучал тихо и успокаивающе. —Ты чего такой грязный? —Поскользнулся, —коротко ответил Салазар. Она не сразу ответила. Всё так же прижимаясь к его плечу. —Марте стало ещё хуже, - выдохнула она наконец. Вся горит. Но держится, не подаёт вида. Повернувшись к мужу она с трудом улыбнулась. —Вся в тебя... Такая же сильная, как её отец.— Её пальцы мягко сжали его руку. Салазар накрыл её ладонь своей. Рука у него была твёрдой и шершавой, но прикосновение нежным. —Тристрид... Мне подсказали, как её спасти... Но тебе не понравится этот вариант, —Он сделал паузу, глядя ей в глаза. — Я стану Искателем... Получу гражданство, и тогда мы сможем её вылечить. —Разве нет другого выхода? — её голос дрогнул, а взгляд потемнел от страха. —Я боюсь потерять тебя... Работа Искателя смертельно опасна.

—Времени искать другие варианты у нас нет, — твёрдо, почти сурово произнёс он. Тристрид медленно поднялась с грязного пола, отряхнула платье. Она так и не посмотрела на него, словно боясь, что решимость исчезнет от одного взгляда. —Раздевайся и проходи к нам. Мы будем ждать... Насчёт Искателя... я согласна. С этими словами она скрылась в комнате. Салазар медленно снял испачканную грязью обувь и тяжёлый промокший плащ и последовал за ней в комнату, где в лихорадке лежала их дочь.

Салазар переступил порог комнаты, и груз беспомощности, давивший на плечи, на мгновение стал невыносимым. Он не пошёл к кровати, а почти рухнул на холодный пол рядом с ней, прислонившись спиной к краю тюфяка. Он выдохнул, закрыв глаза. Чувствовал, как дрожь в руках понемногу стихает. —Папа! Несмотря на жар, заливавший её щёки неестественным румянцем, Марта сияла. Она тут же приподнялась и обвила его шею тонкими горячими ручками, прижавшись щекой к его щетинистой щеке. —Я так ждала! Она тут же потянулась под подушку и вытащила потрёпанный журнал с гербом Института. Листая его с привычной ловкостью. —Смотри, пап, Они написали про новое оружие! Говорят, оно поражает врага... Она запнулась на полуслове. Её взгляд, яркий и живой секунду назад затуманился. Она увидела его лицо. Не просто усталость, а ту самую глубинную усталость, которая будто выжигает человека изнутри. Энтузиазм в её глазах погас, сменившись пониманием и детской жалостью. Она медленно опустила журнал на одеяло. —Ничего потом, — тихо прошептала она, делая вид, что поправляет одеяло. Сердце Салазара сжалось. Он видел, как гаснет этот огонёк в её глазах. Тот самый огонёк, ради которого стоило жить. Он взял её горячую ладошку в свои грубые исцарапанные руки. —Нет, нет, солнышко, я всё видел, — его голос прозвучал хрипло, но мягко. Он провёл большим пальцем по её костяшкам.— Ты так хотела мне рассказать. Я видел. Он наклонился к ней ближе, стараясь вложить в слова всю свою любовь и твёрдость, всю ту надежду, что подарил ему бармен. —Марта, доченька... Сейчас уже поздно... и тебе, моя храбрая девочка, нужно копить силы. Чтобы завтра... — он сделал небольшую, но важную паузу, глядя ей прямо в глаза. —Завтра, когда я вернусь. Вечером ты рассказала мне всё. Всё-всё, что узнала. В деталях.. Договорились? Как вернусь, сразу к тебе. Лицо девочки снова озарилось счастливой улыбкой. Она кивнула, полная важности от такой договорённости. —Хорошо, папа! Я тебе тогда... Но её слова потонули в приступе кашля. Это был не просто детский кашель, он был глухим, разрывающим, выворачивающим наизнанку. Марта скрючилась. Её маленькое тело сотрясали спазмы, лицо покраснело от напряжения и нехватки воздуха. В ту же секунду в комнату влетела Тристрид. В её движениях не было паники, лишь отточенная горькая практичность. Она молча поднесла к губам дочери стакан с мутной настойкой, придерживая её голову. —Тихо, солнышко, тише. Пей маленькими глотками. — её голос был спокойным.

Марта, покорно глотая горькое лекарство, устало опустилась на подушку. Кашель понемногу отступил, сменившись тяжёлым хриплым дыханием. Тристрид бережно укутала её, поправила одеяло, и через несколько минут ровное, хоть и затруднённое дыхание девочки возвестило, что она, наконец, уснула.

Салазар и Тристрид молча вышли в соседнюю комнату. Дверь за ними тихо прикрылась, отсекая мир, где их дочь боролась со сном и болезнью. Они не пошли к своей кровати, а замерли послед комнаты в темноте, слушая этот хриплый звук из-за стены. Тристрид обернулась к мужу. В тусклом свете, пробивавшемся из окна, её лицо было бледным и решительным. —Иди, — прошептала она, не в силах говорить громче. —Стань завтра Искателем. Принеси ей это гражданство... Спаси её. В её голосе не было ни страха, ни упрёка. Была лишь бездна материнской любви и та же стальная воля, что заставила Салазара подняться с пола в баре. Они стояли друг напротив друга, два солдата на новой страшной войне, и в их молчаливом согласии родился новый план. Но битва была отложена. Цена, которую предстояло заплатить, была ясна. и для того, чтобы иметь силы заплатить её, они по безмолвному уговору пошли спать.

Железный обруч похмелья сжал виски. Во рту отдавало медью и вчерашней пережжённой водкой. Салазар поднялся с соломенного тюфяка, и комната проплыла перед глазами. Он дошёл до крана, врезанного в стену, с силой отвернул его. Ледяная струя хлынула ему на лицо, в рот, за воротник. Он пил, задыхаясь, пытаясь смыть вкус прошлой ночи и остатки кошмара, в котором гончие орнаков снова рвали на части его товарищей. Потом выпрямился и увидел себя в закопчённом осколке зеркала. Из тусклой глубины на него смотрел незнакомец. Высокий и худощавый, как голодный волк. Длинные чёрные волосы, слипшиеся от пота, спадали на впалые щёки, обрамляя лицо, которое пересекал грубый шрам. Бледная полоса, безжалостно перечёркивавшая переносицу и терявшаяся в густой щетине. Но главным были глаза. Глубоко посаженные, цвета тёмного дерева, они были пусты. В них не было ни огня Капитана Белогорья, ни даже отблеска отчаяния. Лишь плоская усталая гладь. Таким он был вчера. Таким он шёл в бар. Таким он не мог прийти в Гильдию Искателей. Он отыскал в углу ржавые ножницы. Схватил прядь волос и с силой сжал рукоятки. Тупые лезвия с хрустом прожевали волосы, отрывая их клочьями. Он не старался сделать это красиво, лишь короче убирая с глаз всё, что мешало смотреть вперёд. Потом взял затупленную бритву. Водил ею по лицу, сдирая щетину вместе с кожей. Боль была живой и чёткой, смывая оцепенение. Когда он снова посмотрел в зеркало, перед ним был другой человек. Стрижка была неровной, на лице проступали капельки крови. Но это был уже не затравленный зверь из трущоб. Его взгляд упал на предмет, висевший на стене. Белогорский форменный плащ. Тёмная прочная ткань, прошитая для прочности, с нашитыми на плечи, локти и грудь стальными пластинами. Под ним меч. Не просто меч, а наследие его прошлой жизни. Он снял его с крюка. Внешне просто грубоватый палаш с утолщённым основанием клинка и массивной гардой. Но его пальцы нашли знакомый шершавый рычаг на стальной коробке эфеса. Большой палец лёг на него. Раздался не магический щелчок, а глухой костяной удар и резкий металлический лязг. Под действием туго сжатой пружины стальная пластина, бывшая частью клинка, откинулась на шарнире, встав под прямым углом, обнажив узкую, как жало, боевую часть клинка. Салазар левой рукой резко дёрнул пластину на себя, и она окончательно отделилась с сухим щелчком фиксатора. В его правой руке остался неожиданно лёгкий и быстрый клинок, а в левой - прочный щит-наруч, на внутренней стороне которого болтались два прочных кожаных ремня. Он молча соединил механизм обратно. Щит с глухим стуком встал на место, и оружие снова стало выглядеть как неуклюжий, но грозный меч. Не магия, а железная логика белогорских оружейников. Которая не подвела его и сейчас. Он потрогал пальцами шрам на лицу, затем повернулся и посмотрел на дверь в соседнюю комнату, где спали его жена и дочь. Взгляд его был твёрдым. Путь был один. В Гильдию.

—Я ушёл... Вернусь к вечеру, — бросил Салазар на ходу и, захлопнув за собой дверь, направился в Гильдию Искателей No3.

Путь его лежал от окраинных трущоб к сердцу проспекта Единства. Он миновал знакомую брешь в разрушенной стене, незримую, но ощутимую границу между мирами. Воздух сменился: с густого запаха нищеты и гнили на терпкий аромат пробуждающегося города, кофе и свежей выпечки. Здесь улицы были уже не безлюдными, а слабо оживлёнными. Именно здесь, в этом сером, но приличном районе. Его шаги замедлились. Из узкого переулка донеслись приглушённые всхлипы и грубый смех. Салазар бросил взгляд: трое парней, одетых хоть и небогато, но уже не как обитатели трущоб, прижимали к стене девушку в платье. —Их проблемы... не мои заботы, — промелькнуло у него в голове. Он сжал кулаки, на мгновение задержался, но затем с силой выдохнул и решительно шагнул прочь, к своей цели. Не пройдя и десяти шагов, он резко остановился. —Да чтоб вас... Кабре! — прошипел он сквозь зубы. Рука сама собой сжала эфес меча. — Мальто тебя побери. Он развернулся и быстрыми шагами направился обратно к переулку. —Эй, чуги! Закончили донимать девушку, — громко и с ледяным спокойствием бросил Салазар. Его вид, потрёпанная, но прочная одежда, уверенная осанка и, главное, меч на поясе, заставил троицу насторожиться. Тот, что был посередине, видимо лидер, отпустил девушку и развернулся, оценивающе оглядев Салазара. —А ты кто такой, Кохта? Иди своей дорогой, не мешай разговаривать.

—Вижу, как "разговариваете" —Салазар медленно обнажил клинок. —Думаю, на сегодня ваши беседы окончены. —Держите эту Амаруху... — рявкнул главарь своим приятелям, доставая собственный меч. —Я быстро с нашим Пахьеаро разберусь! Он ринулся вперёд, как разъярённый бык. Без стойки, без тактики. Один лишь грубый замах. Салазар даже не сдвинулся с места. Лёгкий наклон корпуса и клинок со свистом рассекал воздух у его груди. Мгновенная ответная вспышка и тяжёлый меч бандита с лязгом упал на камни вместе с кистью руки, всё ещё сжимавшей рукоять. —Кабре!!! — завопил тот, рухнув на колени.

—Следующий! — Салазар направил окровавленное лезвие на оставшихся парней. —Если не хотите, чтобы у вас тоже что-то отвалилось, то забирайте своего и бегите отсюда.

Ошеломлённые парни, побледнев, бросились к своему предводителю. Схватив его и его кисть, они, что есть сил, пулей вылетели из переулка. Девушка, дрожа, медленно сползла по стене на землю и тихо заплакала. Салазар подошёл, опустив меч. —Всё хорошо? — спросил он, не протягивая руки. давая ей пространство. Девушка подняла заплаканные глаза. —Д-да... Спасибо.

—Вон там стоит мужчина, — тихо сказал Салазар, показывая пальцем на улицу, из которой пришёл. —Он видел всё и собирался помочь... Беги к нему. Ему можно доверять. —Откуда вы... знаете? —прошептала она. —Потому что не каждый готов выбежать из дома, как только услышит крики за окном, —тихим и спокойным голосом ответил Салазар.

Девушка кивнула, вытерла слёзы и, бросив на Салазара последний, полный благодарности взгляд, поспешила к этому мужчине.

Выйдя на главную улицу, Салазар почти столкнулся с тремя искателями, которые, громко смеясь, пересчитывали деньги. От неожиданности один из них споткнулся и уронил свой кошелёк. —Ой, простите, — произнёс Салазар, помогая ему поднять рассыпавшиеся деньги. —Ничего страшного, — успокоил его Искатель. По-прежнему сидя на мостовой. —Фауст, ты в порядке? —Подошёл один из его спутников. —Всё хорошо, — тот поднялся, отряхнулся и улыбнулся Салазару.—Хорошего дня! —И вам, — кивнул Салазар. и, наконец, продолжил свой путь в сторону Гильдии Искателей.

Глава девятая: Цена свободы

Сначала ничего. Лишь беспросветная густая тьма, что впитывала в себя самую возможность зрения. И тишина. настолько глубокая, что в ушах начинал звенеть собственный кровоток.

Потом звук. Не один, а множество. Где-то в этой непроглядной черноте впереди послышались шаги. Медленные, тяжёлые, словно кто-то в доспехах неспешно расхаживал по каменному полу, отмеряя шагами невидимую тюремную камеру. Звук был глухим, эхо гулко разносилось в сыром воздухе.

Шаги приблизились, стали громче. Прямо здесь, в нескольких сантиметрах. И смолкли.

Тишина снова сгустилась, став ещё невыносимее от этого внезапного обрыва.

И тогда - Удар.

Оглушительный металлический лязг, от которого содрогнулся самый воздух. Будто гигантский молот обрушился на наковальню. И сразу за ним протяжный, леденящий душу скрежет. Скрип рвущегося железа. Звук, от которого зубы сводила острая боль.

И в следующее мгновение в так этому скрежету, над самой головой плюхнулся слепящий белый свет, жёсткий и безжалостный.

Он не разгонял тьму, а выжигал её в чётком круге, резко очертив границу между видимым и незримым. В центре этого светового ареола стоял не деревянный, а металлический стул - литой, холодный, с прямой спинкой и подлокотниками, больше похожий на орудие пытки, чем на мебель.

И на этом стуле, откинувшись назад и закинув руки за голову, сидел человек. Его поза была воплощением расслабленности, полной насмешкой над мраком, шагами и лязгом металла. Потоки света выхватывали его спокойное, чуть улыбающееся лицо, в то время как за пределами круга, в окружающей их тьме застыли двое в дорогих костюмах. А из-за спины героя, из-за невидимой в темноте железной двери снова послышались шаги.

—Ребята, а почему вы все в темноте предпочитаете делать? —Голос героя прозвучал неестественно громко, нарушая зыбкое безмолвие.

Тишина в ответ была настолько плотной, что её, казалось, можно было резать ножом. Пожав плечами, он потянулся к нагрудному карману, достал замятую пачку. Только он поднёс сигарету ко рту, как свист рассёк воздух быстрее, чем он успел моргнуть. Стальной клинок блеснул в луче света и с резким звоном пригвоздил сигарету к половицам.

Герой медленно поднял голову, уставившись в точку в темноте, откуда пришёл бросок.

—Понял.. —его голос стал тихим и ровным. —Хорошо... Просто посидим... И просто помолчим...

Так они и сидели, пока через несколько минут шаги не замерли у самой двери. Щёлкнула задвижка, и створка с тихим скрипом поползла внутрь, впуская узкую полосу тусклого света из коридора. Первым в комнату вошёл человек с потёртым чемоданом. Не говоря ни слова, он растворился в густой темноте у дальней стены и замер, словно тень.

Вслед за ним в проёме возникла другая фигура, высокая и подчеркнуто театральная. Безупречно белый костюм ослеплял даже в полумраке, кричаще-алый галстук резал глаз. Лицо скрывала маска, а из-под белой федоры на человека за столом упал невидимый взгляд.

Незнакомец двинулся вперёд неспешной, владеющей пространством походкой. Его пальцы лёгким, почти ласковым, но леденящим прикосновением скользнули по плечу сидящего. Затем та же рука провелась по пыльной поверхности стола, будто оставляя незримый след. Достигнув края, он едва заметно махнул кистью.

Из темноты бесшумно выплыл другой человек и приставил к столу стул. Фигура в белом с показным удовольствием сняла пиджак, тщательно расправила складки и повесила его на спинку. Лишь затем он уселся напротив, обустроившись с мрачной театральностью.

Сложив пальцы "домиком" он уставился на человека через стол. В комнате воцарилась тягучая, давящая тишина, растянувшаяся на целую вечность.

Наконец незнакомец нарушил молчание. Его голос прозвучал тихо, но со стальной твёрдостью:

—Где деньги за товар? Атиний? Надеюсь, ты не пытаешься меня кинуть?

Атиний провёл рукой по волосам, пытаясь придать им вид рассеянной небрежности, и насильственно расслабился в кресле.

—Нет, что вы, —он сделал паузу, подбирая слова, которые уже говорил.— Я же уже объяснял вашим людям. Всё забрала стража... Я чудом унёс ноги.

—А ты... якобы... сбежал, —холодно перебил его сидящий напротив мужчина, не отрывая взгляда.—Я читал отчёт.

—Всё верно, господин Айзенбергер. Вы же знаете, какой я ловкий. Вы сами ценили это во мне, —попытался парировать Атиний, но собеседник снова его оборвал.

—Ценил... О да, я очень ценил, —его голос прозвучал как удар хлыстом.

Он коротким жестом махнул рукой. Из темноты комнаты бесшумно возник человек, поставил на стол массивный чемодан и так же бесшумно растворился в полумраке. Айзенбергер медленно, с театральной паузой открыл защёлки. Сначала он достал пару чёрных кожаных перчаток и с наслаждением растягивая каждое движение, натянул их на руки. Только затем его пальцы сомкнулись на рукоятке хирургического скальпеля, который отблеснул тусклым светом.

—Ценить-то я тебя ценил. Даже считал одним из лучших, — его голос внезапно стал тихим и опасным. —Но сейчас я хочу знать правду. Так что давай начнём наш не очень приятный разговор.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. В комнату ворвались трое. Двое крепких мужчин в потрёпанной одежде влачили между собой третьего. Он почти не сопротивлялся. Его лицо было искажено гримасой боли.

—Господин Блез! —выпалил один из ворвавшихся, задыхаясь. —Простите за вторжение, но... нам срочно нужна ваша помощь.

—Как вы... Ладно, неважно. Положите его на стол.

С этими словами Блез Айзенбергер поднялся из-за стола и, не выпуская чемодан из рук, отошёл в сторону. Ворвавшиеся бандиты бережно уложили раненого на стол. Один из них, заметив Атиния, ехидно спросил.

—А ты чего тут делаешь, дружище?

За что тут же получил подзатыльник от напарника.

—Не отвлекайся! Потом поговоришь.

Господин Блез приблизился к раненому и принялся его осматривать. Затем он ловко вскрыл свой чемодан, достал инструменты и приступил к операции. Работая, он, не отрывая взгляда от рук, бросил вопрос в пространство.

—Я послал вас собрать плату за крышевание с парочки лавок, а вы вернулись с отрубленной кистью... Что произошло?

—Задание мы выполнили, как вы и велели, — начал один из парней. —А на обратном пути повстречали симпатичную Амаруху... Ну, Агний и решил с ней. познакомиться.

—И ты хочешь сказать, что кисть ему отрезала эта девчонка? —Блез на секунду поднял глаза, и в них читалось ледяное недовольство. —Ты что, надо мной смеёшься?

—Да нет, что вы! Какой-то чужак вступился за неё, —поспешил вставить второй бандит.

—Ясно... А где деньги? —последовал следующий вопрос, прозвучавший уже спокойнее.

Один из громил достал конверты и положил их на край стола.

—Вот, сэр.

Блез, не отвлекаясь, бросил.

—Хорошо...

Конверты оказались прямо перед Атинием, который сидел напротив и с усмешкой наблюдал за операцией. Его взгляд скользнул по деньгам, а на губах заиграла хитрая ухмылка. Медленно, стараясь не привлекать внимания, он поднялся, забрал конверты и сунул их в карман. Затем так же неспешно направился к выходу. Он был уже у самой двери, когда господин Блез заметил пропажу.

—Куда собрался? —Его голос прозвучал резко, заставив Атиния замереть на пороге.

Тот медленно обернулся, пытаясь сохранить беззаботный вид.

—Ну, у вас тут свои дела, а у меня свои... Я, наверное, пойду, не буду вам мешать.

Блез злобно посмотрел на него и произнёс, отчеканивая каждое слово.

—Взять этого Кабре...

Не дожидаясь, пока его схватят, Атиний рванул дверь на себя и выскочил в коридор, устремляясь к лестнице. Шум в коридоре не утихал. И вот из половины распахнутых дверей хлынули люди Блеза Айзенберга. Преследование началось.

Атиний рванул вперёд, как заяц, уходящий от гончих. Но путь ему преградили двое громил, пытаясь схватить его в клешни. Не сбавляя шага, Атиний оттолкнулся ногой от стены, занесённой граффити, коротким и мощным прыжком шагнул на плечо ближайшего бандита и, используя его, как живую тумбу, перелетел через обоих.

Впереди, всего в двадцати шагах, маячил спасительный спуск.

—Всего два этажа, —пронеслось в голове у Атиния. —И я на улице.

Но едва он сделал следующий шаг, как из дверного проёма перед самой лестницей вывалились трое. Они стояли стеной, перекрывая единственный путь к отступлению.

Мысли проносились со скоростью пуль. Раздумывать было некогда. Атиний набрал скорость и в последний момент, сделав резкий подкат, подобно мячу, проскользнул между ног ошеломлённых бандитов.

Он вскочил на ноги и продолжил бег, но путь вперёд был отрезан. В конце коридора зияло огромное окно. Иного выбора не оставалось. Безумный, отчаянный план пронзил его сознание: окно, прыжок, и, если повезёт, крыша соседнего здания.

Скрестив руки перед лицом, Атиний из последних сил рванул с места, мощно оттолкнулся от половиц и камнем полетел в стеклянную преграду.

С треском, похожим на взрыв, окно рассыпалось на тысячи осколков, блеснувших в свете уличных фонарей.

И он полетел.

На мгновение мир замер. Внизу, в узком переулке, какой-то мужчина, подняв голову, с недоумением наблюдал за человеческим метеором, пронесшимся над ним.

Расчёт (или слепая удача) оказался верным. Атиний грузно приземлился на шершавую поверхность соседней крыши, сделал перекат через плечо, гася инерцию, и тут же вскочил на ноги. Первым делом он обернулся.

В проёме разбитого окна, как в раме, стояли его преследователи. Они смотрели на него с смесью злобы и неверия. К ним медленно подошёл Блез Айзенберг. Его лицо было спокойно, но в глазах плясали холодные огоньки. Он грубо толкнул одного из бандитов вперёд, и тот упал вниз, разбившись насмерть.

—Прыгайте за ним, —его голос был тих и страшен. —Или я вышвырну вас туда сам... Принесите мне его голову.

Стоило одному прыгнуть, как остальные бандиты застыли в нерешительности. Мысль о прыжке в пустоту пугала, но перспектива быть выброшенными в мусорный бак с перерезанным горлом куда больше. Один из громил, оценив этот не-выбор, с отчаяния ринулся к окну и оттолкнулся, пытаясь долететь до соседней крыши.

Его полет повторил путь Атиния, но закончился неудачно. Вместо того, чтобы приземлиться на ноги, он с размаху ударился животом о острый край парапета. Воздух вырвался из его легких с хрипом, и он начал сползать вниз, пока его пальцы вцепились в шероховатый бетон.

—Атиний! Брат! —его голос был полон животного ужаса. —Помоги! Вытащи!

Атиний приблизился бесшумно, как тень, и присел напротив. Взгляд его был пуст.

—Оружие... Дай свой кинжал, и я тебе помогу.

Скованный болью и страхом, бандит судорожно расстегнул ножны и, теряя последние силы, протянул клинок. Атиний взял его, и на его губе на мгновение дрогнула подобие улыбки.

—Отличная сталь, —он взвесил кинжал в руке. И затем резким и точным движением пригвоздил им кисть бандита к уступу. —Это поможет не упасть, пока кто-то не придёт на помощь.

Не оборачиваясь на сдавленный стон и проклятия, Атиний скрылся в темноте. А из разбитого окна позади уже доносились крики и звуки борьбы. Терпение главаря лопнуло, и он начал избавляться от провинившихся подручных самым прямолинейным способом. Атиний продолжал бежать по крышам, легко перепрыгивая с одной на другую. Отбежав на безопасное расстояние, он, наконец, остановился, чтобы перевести дух. И вдруг слева послышались странные звуки. Он обернулся и увидел симпатичную девушку. Её волосы были чёрными в белую полоску, но нижнюю часть лица скрывал шарф. Сначала Атиний подумал, что это одна из преследовательниц, но заметил, что девушка просто нежится на своём плаще, раскинутом на солнце. И ни капли не смущаясь, она разделась до нижнего белья.

—котята... — невольно вырвалось у него, когда он увидел её белье.

Девушка лениво потянулась, перевернулась на живот и произнесла с лёгким мурлыканьем в голосе.

—Мррр... Тебе разве не нравятся котики?

Атиний, слегка смутившись, заложил руку за голову.

—Нет, ты что! Просто я такого не ожидал. —Он прокашлялся, стараясь взять себя в руки. —А ты вообще кто такая и что здесь делаешь?

Девушка снова потянулась, перекатываясь на спину, и мурлыкнула в ответ.

—Я кошка. И кошка нежится на солнышке. Разве ты глупый, сам не видишь?

Атиний невольно улыбнулся.

—Я вижу, что ты из клана кошек... И вижу, что ты здесь отдыхаешь... Я просто... ладно, не важно...проехали.. Имя-то у тебя есть?

—Ну, правда, глупый, —снова перевернулась она. —Кошка, она и есть кошка. А ты куда едешь?

Атиний. Не понял.

—Еду? В смысле, куда я еду? —но тут же сообразил, что она имеет в виду его недавнее "не важно, проехали". Он рассмеялся. —А, понял! Ты и впрямь странная. Ладно, Кошка, которая просто Кошка. Мне пора... Удачи тебе.

С этими словами Атиний спрыгнул с крыши на балкон. С балкона на ветвистую яблоню и уже по ней быстро спустился на улицу.

Девушка с ленивым любопытством наблюдала за ним. И пробормотала.

—Странный человек... Вроде ушёл, а сказал "поехал"...

И пожав плечом, она снова устроилась по удобнее, чтобы продолжить наслаждаться солнцем.

Оказавшись на улице, Атиний первым делом метнул взгляд по сторонам. Быстро сориентировавшись, он снял куртку наизнанку, перевернул её и натянул на себя. Капюшон, низко надвинутый на лоб, помог ему раствориться в толпе.

Он шел, не останавливаясь, пока не уперся взглядом в грубую кладку каменного забора. Нащупав знакомый люфт, он вытащил один из камней и прильнул к образовавшейся щели. За забором, на ухоженном дворе под присмотром монахинь резвились дети. Его взгляд сразу выхватил среди них четырнадцатилетнюю девушку. Атиний тихо свистнул и бросил в её сторону мелкий камушек.

Девушка вздрогнула, обернулась и заметила знакомый жест - рука, машущая ей из дыры в заборе. Она стрелой подлетела к нему.

—братик это ты? —прошептала она, припав к камням.

Атиний прижался спиной к шершавой прохладной поверхности забора.

—Да, Адея я... Только тихо, —его голос был напряжённым. —Никому не говори, что видела меня. —Он просунул в отверстие несколько конвертов. —Передай это монахиням. Обязательно в руки.

—Братик, что случилось? —в голосе сестры прозвучала тревога.

—Все в порядке, систренка, —он сделал глубокий вдох, стараясь говорить спокойнее. —Просто дела... Зайду позже.

—Хорошо, —Адея взяла конверты. Бумага шуршала в ее дрожащих пальцах.

Она поняла больше, чем он сказал.

—Я люблю тебя, братик.

—И я тебя люблю,—прозвучало из-за стены.

Атиний вставил камень на место, с облегчением вздохнул и, не оглядываясь, зашагал прочь, снова становясь частью безликой уличной суеты.

Внезапно сзади Атиния настиг удар, отбросивший его на землю. Единственное, что он успел сделать, это инстинктивно сгруппироваться. На помощь бросились искатели, как раз выходившие из здания гильдии напротив. Они уже попытались было вступиться, но в этот момент к тротуару плавно подкатила дорогая телега. Окно опустилось, и в проёме показалось лицо господина в безупречном белом костюме и маске. Один лишь его взгляд заставил искателей замереть, а затем, не сказав ни слова, они отступили в сторону.

Избитого Атиния грубо подняли на ноги и подтащили к телеге.

—Ты думал, сможешь уйти от меня? — произнёс Блез Айзенберг, холодным взглядом буравя глаза жертвы.

Его люди принялись обыскивать карманы Атиния. Но, не найдя ничего, один из них лишь развёл руками.

—Мне нужны мои деньги... И ты мне их вернёшь. Иначе твой любимый приют случайно сгорит. Детишки попадут в рабство, а монашки погибнут в пожаре. —Блез поправил очки и, приглушив голос до опасного шёпота, добавил.—А твоя любимая сестра отправится отрабатывать твой долг в бордель.

Атиний взорвался, пытаясь вырваться и ударить Блеза, но его мгновенно скрутили и с силой швырнули лицом в грязь.

—Х..хорошо. Я всё верну, —прохрипел он, смиряясь с неизбежным.

—И даже больше. В два раза. Пазовем это платой за твоё неуважение, — парировал Блез.

Сжав зубы и думая о сестре и приюте, Атиний ответил.

—Хорошо... Но я не буду работать на тебя. Я найду способ заработать сам.

В этот момент из толпы зевак выбежал незнакомец и начал отталкивать бандитов от Атиния.

—Что здесь происходит? Что вы творите! —возмущённо произнес мужчина.

Громилы уже приготовились учинить расправу, но Блез жестом остановил их.

—Ты знаешь этого человека? —спросил он у Атиния.

Тот сплюнул кровь и мрачно ответил.

—Нет... Не знаю.

Незнакомец выпрямился во весь рост.

—Что он вам сделал? За что вы его?

Блез усмехнулся.

—Он должен мне крупную сумму. И не спешил возвращать.

—Сколько? —не отступал мужчина.

Блез достал блокнот, вывел на листе цифру и протянул Тому. Незнакомец, взглянув, сунул руку во внутренний карман пиджака. Телохранители Блеза напряглись, но он лишь достал кожаный бумажник, отсчитал нужную сумму и передал деньги.

—Здесь даже немного больше, чем он должен. Теперь он свободен? —твердо произнес мужчина.

Блез пересчитал купюры. И на его губах промелькнула улыбка.

—Разумеется.

Он взмахнул рукой, и его люди рассеялись, а телега вскоре скрылась с площади.

Атиний, с трудом поднявшись, опустился на каменную мостовую.

—Зачем? Зачем ты это сделал.. —выдохнул он.

Незнакомец протянул руку и помог ему подняться.

—Как можно пройти мимо, видя несправедливость?

—Я обязательно верну тебе всё, —поклялся Атиний.

Мужчина театральным жестом указал на величественное здание Гильдии Искателей и произнёс.

—Я как раз знаю место, где ты сможешь честно это заработать.

Атиний перевёл взгляд на гильдию и решительно кивнул.

Глава десятая: Шёпот Невереэдема

Резкий, знакомый запах пыли и старого камня ударил в нос. Тени от бледных светящихся грибов плясали на стенах тесной каменной галереи. Его маленькую руку сжимала большая твёрдая ладонь отца. Гулкий звук их шагов эхом разносился по мрачному тоннелю.

—Держись рядом, —прозвучал сдавленный шёпот над головой. —Скоро выход.

Из темноты впереди с тихим свистом вылетела стрела и с глухим стуком вонзилась в каменную стену рядом, рассыпавшись снопом искр. Сердце ушло в пятки, и он вжался в отцовский плащ. Из боковых ответвлений, словно сами тени, отделились несколько корявых фигур в потёртых доспехах. Сталь их клинков холодно блеснула в голубоватом свете грибов.

Именно тогда он увидел Его.

В боковой нише, почти полностью скрытый тенью, стоял мужчина. Он был одет в простой, но чужеродный плащ, складки которого, казалось, поглощали свет. В его руках лежала раскрытая книга в переплёте из материала, которого мальчик не мог опознать - то ли тёмного металла, то ли окаменевшей кожи. Страницы светились мягким ровным светом, освещая лицо читающего.

И он читал. Спокойно, не обращая никакого внимания на хаос, разворачивавшийся в трёх шагах от него. Никто из бандитов не смотрел в его сторону. Стрелы и клинки будто обтекали его, не задевая. Он был призраком, невидимкой в самом сердце бури.

Один из бандитов, широкоплечий, с шрамом через глаз, шагнул вперёд, перекрывая вид.

—Кошель и ценности. И мы, может быть, оставим вас гнить здесь живыми.

Отец резко оттолкнул его за свою спину, и его меч с шипением вышел из ножен. В этот миг из темноты за их спиной донёсся чистый, как удар хрусталя, звук. В воздухе вспыхнуло ослепительное белое сияние, и в его свете возникли трое новых силуэтов в струящихся плащах. Высокий воин впереди шагнул вперёд. Его меч, описывая серебряную дугу, с оглушительным лязгом скрестился с топором бандита.

Мальчик на мгновение снова увидел нишу. Мужчина медленно перевернул страницу. Его губы тронула едва заметная, ничего не выражающая улыбка.

Лязг стали был пронзительным и звонким, словно колокол, бьющий прямо в уши.

Он резко сел в кровати. Сердце колотилось как сумасшедшее. Солнечный свет, яркий и настойчивый, резал глаза. За окном стоял шум. Не ночной шёпот, а гул голосов, скрип повозок и звон стали.

—Кто это был? —мысль пронеслась, пока он спускал ноги с кровати. —Тот человек с книгой? —В памяти всплыл размытый силуэт в нише, светящиеся страницы и это леденящее душу спокойствие посреди кровавой сумятицы. —Его там не было... Не могло быть...

Он подошел к окну, и дыхание перехватило. Прямо напротив, в переулке кипела схватка. Двое незнакомцев сошлись в поединке. В воздухе брызнула алая черта. Тот, что нападал, заорал, и кисть с зажатым оружием отделилась и полетела на землю. Против незнакомца осталось ещё двое бандитов. Первая мысль была:

—Нужно помочь!

Отбросив осторожность, он отбежал от окна, схватил свои вещи и начал натягивать их на бегу. Спустя пару минут он уже был на улице, но единственное, что увидел, это бандитов, которые в страхе уносили своего раненого товарища.

Долго стоять без дела не пришлось. Девушка, которую спас таинственный мечник, подбежала к нему и, обняв, разрыдалась. Парень растерянно замер на мгновение, затем нерешительно обнял её в ответ.

—С вами всё в порядке? —спросил он.

—Да... Спасибо тому мужчине. Я цела, —выдохнула она, всхлипывая.

—Как вас зовут?

—Карина Вейлс, —ответила девушка, потирая заплаканные глаза.

—Меня Тартис Гудерман. Скажите, Карина. почему вы подбежали именно ко мне? Вы не испугались, обняли и так спокойно со мной говорите?

—Тот мужчина... Он сказал, что вам можно доверять, что вы хороший человек, — пояснила Карина.

—А вы разве знали его? Просто поверили на слово? —удивился Тартис.

—Поверила. Мне показалось, он не станет меня обманывать.

Тартис тронуто улыбнулся и обнял Карину чуть сильнее, давая ей почувствовать опору.

—Давайте я передам вас страже. Подождите тут, Я зайду домой и вызову их.

С этими словами он скрылся в доме, чтобы через несколько минут вернуться с дымящейся чашкой горячего кофе.

—Стража уже в пути. Давайте подождём их, —сказал он, протягивая чашку дрожащей от волнения девушке.

Девушка подняла кружку, задумчиво сделала глоток и вопросительно посмотрела на Тартиса.

—Скажите, а как вам удалось вызвать стражу, не выходя из дома?

На его губах играла загадочная улыбка.

—Телепатия, —невозмутимо ответил он.

От неожиданности у девушки перехватило дыхание. Пальцы сами разжались, и кружка полетела вниз. Однако рука Тартиса метнулась вперёд молнией, и он ловко подхватил падающий сосуд, не проронив ни капли.

—Шучу, — рассмеялся он, возвращая ей кружку. —Честно говоря, я сомневаюсь, что подобная магия вообще возможна. Все прозаичнее... я просто послал дворецкого на пост стражи.

Девушка, наконец, выдохнула, смущённо пробормотала извинения за свою неуклюжесть. И они вместе принялись дожидаться стражников.

Едва дождавшись стражу, Тартис тут же выложил им всё, что видел. Пока девушку уводили в участок для дачи показаний, он проводил её беспокойным взглядом, а затем, не теряя ни секунды, направился обратно в переулок. Мысль о таинственном незнакомце не давала ему покоя. Кто он и зачем вмешался?

В узком проходе, пахнущем пылью и медью, не было ничего, кроме бурых брызг и лужицы запёкшейся крови на брусчатке - безмолвного свидетельства отнятой кисти. Ни клочка ткани, ни обронённой безделушки, ни единой зацепки. Сжав от досады зубы, Тартис развернулся, чтобы, наконец, отправиться домой.

В этот миг где-то прямо над ним с оглушительным грохотом разбилось окно. Град острых осколков посыпался вниз, и Тартис, пригнувшись, едва успел отпрыгнуть. Прежде чем он успел опомниться, с верхнего этажа на мостовую с глухим стуком рухнуло чьё-то тело.

Сердце Тартиса бешено заколотилось. Он резко поднял голову и увидел, как из разбитого окна на соседнюю крышу попытался перепрыгнуть незнакомый мужчина. Расчёт оказался неточным и он не долетел, с силой ударившись животом о карниз, и едва успел уцепиться за край руками, беспомощно повиснув над пропастью.

И тут из тени на той же крыше появился другой человек. Незнакомец неспешно подошёл к повисшему, и между ними завязался короткий напряжённый разговор. Тартис не мог разобрать слов, но видел, как висящий человек, будто подчиняясь приказу, одной рукой протянул своё оружие. Тот, кто стоял на крыше, взял кинжал и быстрым движением вонзил его в ладонь, что всё ещё цеплялась за жизнь. От этого удара тело дёрнулось, но не сорвалось вниз. Незнакомец будто пригвоздил его к месту.

Затем нападавший скрылся в темноте, оставив свою жертву висеть на окровавленной руке, приколотой кинжалом к карнизу.

Леденящий ужас сковал Тартиса. Он, не помня себя, рванул прочь из переулка, назад, к освещённой фонарями улице. На его счастье, повозка стражников ещё не тронулась в путь. Задыхаясь, он наскоро выпалил капитану о новом происшествии.

Вернувшись в переулок с вооружённым отрядом, они обнаружили несколько тел на мостовой и второго человека, всё ещё висящего на стене с кинжалом в ладони. От таинственного незнакомца, оставшегося на крыше, не было и следа.

Следующий час Тартис провёл, давая бесконечные показания. Стража, наконец, отпустила его. Измотанный, но свободный, он, наконец, мог подумать о своих делах. Дверь особняка бесшумно отворилась, и на пороге возникла строгая фигура дворецкого Габриэля. Сверкнув очками, он совершил безупречный, отточенный годами поклон.

—Господин Гудерман,—его голос был ровным и вежливым, но в глубине таил укор. —Семья собирается к обеду. Передать им, что вы ушли по делам?

Тартис вздрогнул, будто пойманный на месте преступления, и неловко повернулся.

—Да, именно так, Габриэль... По неотложным, очень важным делам... И передай мои... э-э-э... самые искренние сожаления, что не смогу составить им компанию.

Уголки губ Габриэля дрогнули, сложившись в едва заметную, но красноречивую ухмылку.

—Неужели эти дела приведут вас в район поместья Теориверов, сударь?

Сердце Тартиса заколотилось где-то в горле. Он замотал головой и замахал руками, словно отгоняя назойливую муху.

—К кому? Нет, что ты, Габриэль, Я даже не знаю... Ладно, мне действительно пора... Я спешу! До свидания!

Не дожидаясь новых вопросов, он направился прочь, стараясь придать своей походке вид деловой целеустремлённости. Габриэль неподвижно стоял на пороге, провожая хозяина проницательным взглядом.

—Хоть бы схитрил, Свернул на Рыночную площадь, — тихо прошептал он, качая головой. —А он, как нарочно, марширует прямиком к их дому.

Лишь когда фигура Тартиса растворилась в сумеречном воздухе, дворецкий с глубокомысленным вздохом скрылся за дверью.

Не прошло и двадцати минут, как Тартис замер у чугунной ограды поместья Теориверов. Его пальцы нащупали в кармане верную спутницу - волшебную палочку. Лёгким движением он нацелил её в глухую каменную стену особняка, и в сторону окна возлюбленной умчался крошечный шар света.

В это мгновение за тем самым окном его любимая, укутавшись в мягчайший кашемировый плед, с головой погрузилась в чтение "Хроник Миратеры". Внезапно стекло озарилось ослепительной вспышкой. Световой шарик ударился в него и рассыпался фейерверком искр.

Вместо испуга на лице девушки вспыхнула узнающая улыбка. Книга отлетела на парчу кресла, а она сама, сбросив плед, стремительно подбежала к окну. За узором чугунных прутьев забора она увидела Тартиса.

Сердце забилось в такт её торопливым шагам. Выходя из комнаты, она не побежал по лестнице. Ее взгляд упал на гнутые перила. Мгновение, и она уже оседлала их, скользя вниз мимо двух этажей. роскошных гобеленов и портретов предков.

Изящное платье шелестело шёлком, пытаясь сдержать этот порыв, но было бессильно. В прихожей мелькнула тень дворецкого, и, не раздумывая, девушка юркнула в ближайшее открытое окно. Земля встретила её упруго. Лёгкий кувырок погасил инерцию падения, и вот она уже бежала по траве к забору.

Они не могли обнять друг друга, лишь просунули пальцы сквозь холодные прутья решётки. Их руки сплелись в единый комок тепла, а губы, встретившись в поцелуе сквозь преграду.

—Тартис, любимый, зачем ты так рискуешь? -—выдохнула она, прижимаясь лбом к металлу. —Знаешь же, что мой отец против наших отношений.

—Знаю,—его пальцы сжали её ладонь. —Но он так же сказал, что если я докажу, что чего-то стою без денег, семьи, то он нам позволит быть вместе. Так что, Трейка, я придумал, как это сделать.

Глаза Трейки Теоривер загорелись от радости. И она прошептала.

—Рассказывай, что придумал...

Тартис снова прикоснулся губами к её губам. сквозь прутья и ответил.

—Я стану Искателем. Добьюсь признания гильдии, и тогда твой отец признает меня.

Девушка сжала руки любимого, и её взгляд помрачнел.

—Это опасно... Искатель... Это очень опасная работы... Ты уверен в этом решении? Может, мы сможем придумать что-то лучше?

—Поверь мне, любимая, всё будет хорошо. Я не буду брать опасные задания. Доверься мне. Я никогда тебя не обманывал, —ответил Тартис.

Трейка выдохнула, но не успела ничего сказать, как задул резкий ветер, и вокруг них начали собираться чёрные птицы. Вдруг за её спиной закричали вороны, и из ниоткуда появился дворецкий. Положив руку на плечо девушки, он с силой отдёрнул её от решётки.

—Госпожа Теоривер, прошу вас вернуться домой, а то иначе мне придётся рассказать вашему отцу о произошедшем, —он перевёл ледяной взгляд на Тартиса и продолжил. —Отсутствие господина не является разрешением для вас, молодой человек, прикасаться к госпоже. Прошу вас покинуть нас, —закончил он и взмахнул рукой.

Тартис хотел возмутиться отношению дворецкого к Трейке, но вороны, что наблюдали за ним, взлетели и напали на молодого человека. Он потянулся за волшебной палочкой, но птицы начали клевать его и царапать когтями. Трейка крикнула, вырываясь из рук слуги.

—Беги отсюда, Тартис! И исполни задуманное...

После этих слов Тартис послал девушке воздушный поцелуй. Отшатнулся от стаи и побежал прочь.

Тартис бежал, не разбирая дороги, пока за спиной у него не начали лопаться, словно мыльные пузыри, и исчезать последние вороны. Выдохшись, он остановился, прислонился лбом к прохладной стене дома и пытался перевести дух. Внезапно до него донеслись приглушённые крики с площади.

—Кому-то нужна помощь, —мелькнуло в голове, и Тартис, отбросив осторожность, побежал на звук.

На площади он замер: несколько громил избивали парня, а рядом стояла дорогая телега с затемнёнными стёклами. В приоткрытом окне виднелся незнакомец в белом костюме и маске, молча наблюдавший за происходящим изнутри. Никто из стоящих вокруг не спешил на помощь.

С разбегу Тартис оттолкнул бандитов и крикнул.

—Что здесь происходит? Что вы творите?

Бандиты хотели напасть на Тартиса, но главарь в маске их остановил.

—Этот парень должен денег и не спешил их возвращать,— раздался из телеги спокойный голос.

—Сколько? —спросил Тартис.

В ответ ему протянули лист бумаги с написанной суммой долга. Прочитав, он достал бумажник и передал деньги главарю.

—Здесь даже больше.

Тот пересчитал деньги и, довольный, отдал приказ своим. И все разошлись, оставив избитого парня и его спасителя наедине. Парень первым делом спросил:

—Зачем ты мне помог?

Тартис пожал плечами.

—Как можно пройти мимо несправедливости?

Незнакомец пообещал вернуть долг. На что Тартис театрально показал на здание Гильдии Искателей и сказал.

—Я знаю, как это сделать.

Тартис протянул руку незнакомцу. Его голос звучал спокойно и ободряюще.

—Не хочешь подняться? В пыли не так уж удобно.

Незнакомец попытался вытереть кровь рукавом, но лишь размазал тёмную полосу по щеке. Сжав зубы от досады, он всё же ухватился за протянутую руку. Поднявшись, отряхнул колени и выпрямился.

—Спасибо... Я этого не забуду. Обязательно отблагодарю и верну долг.

Тартис молча достал из кармана сложенный платок и предложил его.

—Я как раз направляюсь подавать заявление в Гильдию. Составишь компанию?

Атиний принял платок, смахнул им грязь и кровь, и на его лице впервые появилось подобие улыбки.

—А почему бы и нет, —он коротко вздохнул. —Меня, кстати, Атиний зовут, —И протянул руку.

Тартис крепко пожал её, чувствуя шероховатые мозоли на ладони. Нового знакомого.

—Тартис. Будем знакомы.

Пройдя несколько метров, Тартис внезапно замер. Атиний, сделав ещё пару шагов вперёд, лишь через мгновение заметил это и обернулся.

—Дружище, ты чего остановился? —спросил он, нахмурившись.

Тартис не сразу ответил. Его взгляд был прикован к удаляющейся в облаке пыли телеге, где сидел загадочный незнакомец в белом.

—Кстати, а кто это был в маске и в белом костюме? —наконец произнёс он, поворачиваясь к Атинию. —Мне его голос показался до боли знакомым.

Атиний удивлённо посмотрел на нового знакомого, будто тот спросил, не горячее ли сегодня солнце.

—А ты не знаешь, кто это такой? — в его голосе звучало неподдельное изумление. —Это же был Блез Айзенберг. Самый опасный человек в городе. Глава преступного мира Невереэдема! Как ты вообще можешь его не знать?

Тартис в задумчивости почесал затылок. А затем, неспешно двинувшись дальше в сторону гильдии и проходя мимо ошарашенного Атиния, пробормотал.

—Странно... Мне показалось, его голос похож на голос господина Теоривера. Но господин Теоривер человек уважаемый. Он руководит развитием города и... —Тартис на секунду запнулся. —И является отцом моей возлюбленной Трейки.

Поравнявшись с Атинием, Он махнул рукой, приглашая идти рядом.

—Расскажи мне об этом. Блезе Айзенберге подробней.

И пока новые знакомые направлялись к гильдии, Атиний принялся рассказывать. Он живо описал могущественного криминального лорда, чьё имя в Невереэдеме произносили шёпотом. А Тартис слушал, вглядываясь в ускользающий силуэт телеги, с которой, казалось, только что уехала тень, грозившая разрушить всё, что он знал.

Глава одиннадцатая: Три дороги, одна тропа

Воздух в приёмной Гильдии No3 был спёртым и густым, пропахшим потом, пылью и немой тревогой сотен предшественников. Очередь к единственному писцу извивалась ленивой змеёй, поделённая потрёпанными барьерными лентами. Они бряцали глухим тоскливым звоном каждый раз, когда кто-то делал робкий шаг вперёд, разрывая общее оцепенение.

Атиний и Тартис стояли в самом её хвосте. Каждый в этой очереди был замкнут в собственном коконе из страха, отчаяния или тлеющей надежды. Они не стояли, а застыли, втянув головы в плечи и уставившись в затылок впереди стоящего. Будто в этой немой точке и была заключена вся суть их грядущей судьбы.

Тартис, чьё утро началось с кошмаров, погонь и поцелуя, сквозь решётку чувствовал, как терпение подходит к концу. Чтобы отвлечься, он начал вглядываться в спины впереди. И вдруг узнал его. Тот самый мечник, что утром, хладнокровно отрубив кисть бандиту, спас девушку в переулке! Незнакомец стоял всего в нескольких шагах, такой же, как все, затерявшийся в очереди за своим пропуском из трущоб и долгов. Прошёл целый час, прежде чем очередь добралась до Атиния и Тартиса.

—Здравствуйте. Желаете записаться в Искатели? -—приветливо улыбнулась девушка за стойкой.

—Да, —кивнул Тартис. И мы хотели бы попасть в одну группу, если это возможно.

—С формированием групп у нас строго не регламентировано. Искатели сами решают, с кем им работать, —вежливо, но твёрдо пояснила девушка. —Вам нужно заполнить вот эти анкеты, оплатить вступительный взнос и пройти в кабинет номер семь.

Тартис бегло просмотрел бланк: стандартная бюрократия: имя, фамилия, возраст, дата рождения и отметка о принадлежности к магии (маг, проводник или Немаг). Заполнив свои бумаги и помогая Атинию, он оплатил взнос за обоих, после чего они направились в указанную комнату.

Внутри она напоминала школьный класс: ряды парт, доска на стене и приглушённый гул голосов. Человек двадцать самых разных людей уже сидели тут, поглядывая друг на друга с плохо скрываемым любопытством и недоверием.

Не успели Тартис и Атиний занять свободные места в заднем ряду, как к ним подошёл вертлявый паренёк с наглой ухмылкой.

—Что, новенькие? Небось, боитесь? —он похабно подмигнул. —Не волнуйтесь, теперь вы под крылом у Дирка. Я с вами в группе. Буду вас прикрывать. За небольшую мзду, конечно...

Атиний, не меняясь в лице, медленно поднялся. Он положил руку пареньку на плечо, будто собираясь обнять друга, и наклонился к самому его уху. Его губы шевельнулись, и ухмылка с лица Дирка сползла, словно её смыло ледяной водой. Он побледнел, замотал головой и, бормоча что-то невнятное, пятясь, ретировался к другому концу класса, где тут же принялся приставать к испуганно выглядевшей парочке.

—Что ты ему сказал? —тихо спросил Тартис.

—Пообещал, что если он не отстанет, его кишки пойдут на шнурки для моих ботинок, —невозмутимо ответил Атиний, снова усаживаясь на место. —Шучу... Это секрет фирмы.

В этот момент Тартис заметил в дальнем углу ту самую знакомую фигуру в плаще. Тот самый мечник, что так хладнокровно расправился с бандитами в переулке. Сердце Тартиса учащённо забилось. Вот он, шанс! Настоящий профессионал.

—Подожди тут, —сказал он Атинию и, набравшись смелости, направился через зал.

Мечник стоял, прислонившись к стене. Его взгляд был отсутствующим. Тартис подошёл, слегка подкашляв.

—Простите за беспокойство. Я... Я видел, как вы сегодня утром спасли ту девушку. Это было невероятно.

Мужчина медленно перевёл на него взгляд. Его глаза были цвета старого железа и столь же холодны.

—И?

—Я... Мы с напарником только что записались в Искатели, —Тартис почувствовал, как глупо это звучит. —И я подумал... Может, стоит нам поработать вместе? Мы бы не подвели!

Мечник оценивающе посмотрел на него, потом перевёл взгляд на Атиния, который с интересом наблюдал за этой сценой.

—Я работаю один, —тихо, но отчётливо произнёс он.

Отказ прозвучал как приговор, ровный и не оставляющий пространства для возражений. Тартис почувствовал, как по его щекам разливается краска стыда.

—Я понимаю... Извините, что отвлёк.

Он вернулся к Атинию с убитым видом.

—Послал, —коротко подвёл он итог.

—А чего ты хотел? Смотри на него, —Атиний кивнул в сторону мечника. —От него пахнет смертью и одиночеством. Такие никому не верят. Особенно тем, кто пахнет духами и деньгами.

В этот момент дверь в класс распахнулась, и внутрь вошли двое. Первый - худощавый мужчина в безупречно сидящем мундире с нашивками Гильдии. А за ним - живая легенда.

Двурогий исполин под два с половиной метра ростом, с кожей цвета сумеречного неба и грудью, словно высеченной из гранита. Его спиральные рога, покрытые тонкой вязью древних символов, гордо взмывали вверх, а длинный мускулистый хвост с опасным заострением на кончике плавно извивался за его спиной, словно живое существо отдельно от хозяина. На нём не было ни доспехов, ни туник, лишь практичные кожаные штаны и набедренная повязка из шкуры неведомого зверя, прикрывающая самое необходимое, согласно традициям его народа. Всё остальное - мощный торс, плечи, спина - было открыто, демонстрируя паутину шрамов, каждым из которых можно было бы написать отдельную книгу о выживании на пограничье. Но в его жёлтых глазах с вертикальными зрачками читалась не гордость за своё тело, а лишь усталая тяжесть.

Худощавый мужчина откашлялся.

—Новобранцы, внимание! Всем сесть. Я заместитель директора Гильдии по кадрам Альберт Файн. А это, —он почтительно кивнул на исполина, —Ирвин по кличке Горсть. Искатель с тридцатилетним стажем. Он провёл больше времени в Подземелье, чем все вы вместе взятые на поверхности.

Горсть обвёл их тяжёлым оценивающим взглядом. Его глаза цвета расплавленного золота скользнули по каждому лицу, будто вбивая гвозди. Казалось, этим одним взглядом он не просто читал их биографии, он видел саму суть их душ, все страхи и причины, привёдшие сюда.

—С сегодняшнего дня вы братья, —его голос пророкотал, словно обвал в глубинах Подземелья, но в нём слышалась неожиданная теплота. —Не по крови, а по выбору. В Подземелье нет одиночек. Там выживают только те, кто смотрит в спину товарищу и знает его самого прикроют. Забудьте былые обиды, сословные различия, расовые предрассудки. Отныне ваша жизнь зависит от руки, которую вы протянете друг другу. И моя задача - научить вас не просто выживать, а возвращаться домой. Все вместе.

В классе воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь мерным постукиванием хвоста Ирвина о каменный пол. Альберт Файн поблагодарил Ирвина.

—Отличная речь, Горсть. Теперь моя очередь.

С этими словами он пожал Ирвину руку, после чего тот покинул помещение.

—С сегодняшнего дня. Вы Искатели. Забудьте сказки, где один герой рубит драконов. Реальность кусается. Больно кусается. Гильдия Искателей - это Братство. Посмотрите вокруг. Кто-то из вас, возможно, предпочтёт работать в одиночку. Это ваше право. Гильдия не заставляет создавать отряды. Но запомните: в одиночку не выживают. Не выживают физически.

Он сделал шаг вперёд. снизив тон до доверительного.

—Рано или поздно. В тёмном коридоре усыпальницы. Или в дремучем лесу. Вам понадобится вторая пара глаз, чтобы заметить засаду. И вторая пара рук, чтобы вытащить вас из волчьей ямы. Ваш напарник не соперник. За долю в добыче. Он ваш щит. И ваш тыл. Этот щит стоит на прочном фундаменте. На Законе. Наша должность - Это не индульгенция на беззаконие. Мы инструмент порядка. Каждый контракт, который вы берете со стола, проверен и санкционирован Протекторатом. Мы их легитимная сила.

Сделав паузу, Альберт перешёл на жёсткий, бескомпромиссный тон.

—Любая самодеятельность. Любой выход за рамки мандата. Это не геройство. Это предательство. Предательство интересов Братства. И удар по репутации, которую мы ковали десятилетиями. Что подводит нас к сути. К Долгу. Когда ваша печать ложится на бумагу контракта. Это не просто договорённость. Это клятва. Клятва, которую всё Братство даёт. От вашего имени.

Его тон стал ещё чётче. Как удар молота по наковальне.

—Если взялись найти пропавшего купца, вы не возвращаетесь без зацепок. Или его тела. Если пообещали очистить шахту. Вы не уходите, пока последняя тварь не будет уничтожена. Мы не ищем оправданий. Мы не боимся трудностей. Мы выполняем взятое обязательство. Всегда.

Сделав паузу, Альберт медленно провёл взгляд по залу.

—Три столпа: Братство. Закон. Долг. Ваша стальная опора. Держитесь за неё, и Братство станет вашим домом и крепостью. Потеряете её. И станете никем.

После этих слов он выдохнул и произнёс.

—Вопросы есть?

Вопросы обрушились на Альберта лавиной: о тонкостях заданий, о начислении рангов, о правилах гильдии. Внезапно в гулкой затихшей зале поднял руку Салазар.

—Я могу работать один? —его спокойный голос прозвучал чётко и ясно.

Альберт оценивающе взглянул на него.

—Формально да.... Но не ждите, что секретари сразу начнут подсовывать вам дорогие контракты. Гильдия дорожит своей репутацией и... кадрами.

—В чем проблема? —не отступал Салазар.

—Проблема в том, —Альберт потёр затылок, подбирая слова, —что даже самый опытный с виду боец для нас пока безымянный новичок. Бросить его одного в подземелье - все равно, что отправить на убой. А вот вытащить кошку из колодца или перетаскать ящики на рынке - это пожалуйста. Поверьте, Для начала лучше найти хоть кого-то в напарники.

Салазар задумчиво провёл рукой по подбородку. Его взгляд скользнул по залу, задержался на Тартисе, и на его губах появилась уверенная улыбка. Он кивнул сам себе, будто поставил точку в невидимом споре.

Он подошёл к ним, и его первый взгляд был обращён к Тартису.

—Ты спрашивал о группе. Твоё предложение ещё в силе?

—Да, конечно, —Тартис оживился, но его энтузиазм был тут же охлаждён. ледяным тоном Салазара.

—Хорошо... Но чтобы было понятно с самого начала, —Его взгляд скользнул по обоим, задерживаясь на каждом всего на секунду. —В этой группе я буду и мечом, и щитом. А вы двое. будете моей подстраховкой. Смотрите, учитесь и не мешайте. Я здесь не за дружбой. Я здесь, чтобы выполнить работу. Быстро и без ошибок. Вы согласны?

В воздухе повисла тягостная пауза. Атиний резко поднялся и ударил ладонью по столу.

—Так дела не делаются! Хочешь быть в группе, значит, все равны. И работать все будут на одинаковых условиях.

Он сделал паузу, сглатывая гнев, и продолжил уже спокойнее.

—Если согласен... Будем рады тебе в команде.

Атиний протянул руку Салазару. Тот оценивающе посмотрел на ладонь, затем на лицо Атиния и скептически хмыкнул. Наконец с неохотой пожал её.

—Только не заставьте меня пожалеть об этом...—процедил он.

Тартис тут же положил свою руку поверх их сжатых ладоней, и по лицу его расплылась улыбка.

—Вот и отлично! Теперь мы команда.

— Эй, там... Я не помешал?

Все взгляды обратились на Салазара, который поднялся со своего места. Альберт сдержанно прокашлялся, давая понять, что такой вопрос лучше задавать после лекции.

— Я ещё не закончил вводную лекцию для новичков, — продолжил он, чуть повысив голос. — Просьба не перебивать.

— Извините... — Произнёс Салазар и вернулся на своё место.

— Итак, последний пункт на сегодня — обучение, — Альберт снова повернулся к доске. — Гильдия предоставляет всем новичкам трёхмесячный курс «Искателя». Есть желающие записаться?

В зале поднялся гул, и множество рук взметнулось вверх. Рука Салазара осталась на столе. Тартис тут же потянулся было, но Атиний схватил его за локоть.

— Сиди... Твой друг не хочет, — прошептал он.

— Хорошо, — кивнул Альберт. — Все, кто изъявил желание, прошу подойти после лекции к окну номер семь в главном зале.

Поднялась рука Салазара.

—А есть быстрая альтернатива этому курсу? — выпалил он.

Альберт нахмурился, но ответил сдержанно.

—Не буду спрашивать, почему ты так торопишься, так что отвечу быстро и чётко. Вы можете купить «Гид Искателя» там есть вся необходимая информация. Его можно приобрести в том же окне.

— Спасибо... — Салазар не унимался. — А могу я работать без гида или обучения?

— К сожалению, нет. Гид или курс обязательны для получения лицензии искателя, — окончательно ответил Альберт.

Тут же в разговор влез Тартис.

—Не переживай, я куплю всем нам по гиду! — широко улыбнулся он.

Спустя десять минут Альберт закончил лекцию, и все потянулись из кабинета к окну номер семь. Отстояв очередь из новичков, Тартис купил три гида-Искателя и раздал их остальным. Салазар быстро пролистал свою копию и отрывисто произнёс.

—Изучим это ночью. Завтра в восемь утра встречаемся здесь. Девушка, продавшая нам гиды, сказала, что для получения полноценных заданий нужно выполнить пять квалификационных. Хочу побыстрее с ними разобраться и приступить к нормальной работе.

Тартис наблюдал, как Салазар нервно перелистывает страницы. И спросил.

—Слушай, почему ты так торопишься стать Искателем?

—Не важно... Просто не мешайте мне, и все у нас будет хорошо.

Тартис тихо выдохнул.

—Мой отец любит говорить. Что рана не исцелится пока не расскажешь о ней в слух.

Салазар на мгновение замер. Его взгляд стал пристальным и тяжёлым.

—Что бы рассказать, я должен вам доверять, —он сделал шаг к выходу, затем обернулся. —Завтра на этом месте в восемь утра. Не опаздывайте. Докажите, что вам можно верить.

И, не дав им опомниться, резко вышел за дверь.

Дверь в Гильдию Искателей No3 распахнулась, и на пороге замер Салазар. Пахло воском, старым деревом и пылью дорог. Он резко повернулся в сторону гильдейского бара и начал вглядываться в полумрак, выхватывая знакомые силуэты.

У стойки два седовласых искателя с закатанными рукавами демонстрировали друг другу шрамы, словно дипломы. В углу одинокий маг что-то яростно чертил на салфетке. От него пахло озоном и одиночеством. А у самого входа кипел спор: группа новичков, краснея и повышая голоса, пыталась решить, кто же будет командовать их первой миссией.

Уголок губ Салазара дрогнул в сдержанной улыбке.

—Прямо как мы... тогда...две недели назад, —В памяти всплыл тот же бар, те же запахи и его собственный резкий одинокий голос, требовавший доказательств и не желавший никому подчиняться.

Его взгляд, став жёстче, продолжил обход зала. У камина сидела парочка, склонившись над одной кружкой. Их шёпот был не для чужих ушей. За соседним столиком троица гномов с азартом кидала кости, звонко ругаясь. Была пара одиноких пьяниц, несколько уставших, но довольных групп.

Но нигде не было Тартиса и Атиния.

—Пусто... —горький комок подкатил к горлу. —Не пришли... Передумали...

И тут движение в самом дальнем и тёмном углу за массивным столом из потемневшего дуба привлекло его внимание. Атиний, откинувшись на спинку стула, что-то оживлённо доказывал, размахивая руками, а Тартис, улыбаясь, слушал его, медленно вращая в руках почти полную кружку. Они его ещё не заметили.

Салазар сделал глубокий вдох, сгоняя с лица тень сомнения, и направился к их столу. Его шаги по деревянному полу были твёрдыми и решительными. Он шёл не как гость, а как человек, пришедший на деловую встречу. Подойдя к столу, Салазар на мгновение задержался, словно проверяя, не мираж ли это. Затем тяжело опустился на свободный стул.

—Вы всё же пришли, —его голос прозвучал тише и усталее, чем он сам ожидал. В этих словах было нечто большее, чем просто констатация факта. Слышалось облегчение.

Тартис сделал неторопливый глоток из своей кружки, и улыбка тронула уголки его губ.

—Договор есть договор. Мы же обещали встретиться здесь, когда станем официальными Искателями. Разве могли мы не прийти?

Атиний с оглушительным грохотом опустил свою массивную кружку, едва не отбив дно. Пена брызнула на стол.

—А вот ты-то.... ик... опоздал! —провозгласил он, с трудом фокусируя на Салазаре весёлый, но остекленевший взгляд. —Платишь штраф! Следующую кружку! Твоя!

Салазар медленно кивнул. Его строгое лицо смягчилось.

—Простите... Важные дела задержали.

В его извинении не было привычной отстранённости, лишь лёгкая, несвойственная ему виноватость. Он откинулся на спинку стула, и впервые за долгое время его плечи расслабились, будто с них сняли невидимую, но невыносимо тяжёлую ношу.

—Ребята... —Салазар начал нерешительно, его пальцы сжимали кружку так, что костяшки побелели. Он не поднимал глаз. —Спасибо... Огромное спасибо вам за эти две недели... И за то, что помогли мне стать Искателем.

—Да не за что... ик.. сонно пробормотал Тартис, безуспешно пытаясь поймать взглядом убегающую по столу каплю эля.

Салазар с недоумением посмотрел на него, Затем перевёл взгляд на Атиния.

—Он что, опьянел с пары глотков?

Атиний, сам изрядно навеселе. фыркнул.

—Ага, наш "слабочок" уже в полном порядке... Ик... Не обращай внимания, У него от двух капель всегда так. Ты продолжай, говори, что хотел.

Салазар сделал глубокий глоток, будто набираясь смелости.

—Благодаря вам... я смог положить дочку на лечение, —Его голос дрогнул, и он уставился на кружку, как будто в тёмном Эле видел все прошедшие трудные дни. —Она. она сильно болела... А куты в трущобах только руки разводили... Я уже отчаялся...

Тартис резко поднял голову. Его мутный взгляд на секунду прояснился.

—Почему ты нам не сказал сразу? —его слова прозвучали громче, чем он планировал. —Моя семья... У нас есть средства! Я бы мог помочь!

Но Салазар не успел ответить. Атиний, неожиданно собранный, тихо, но твердо произнёс.

—Ты сделал всё правильно... Нельзя выставлять свою боль и слабости на показ перед теми, кому не доверяешь. —Он посмотрел на Салазара, и в его взгляде не было ни капли насмешки, лишь полное понимание. —Спасибо, что рассказал нам... Для меня это многое значит.

—Да... —Тартис кивнул, с трудом фокусируясь. Его лицо внезапно позеленело. —Спасибо за доверие. Теперь мы... теперь мы настоящая команда.

Едва договорив, он резко вскочил, бормоча что-то невнятное про "срочные дела", и, прижав руку ко рту, пулей вылетел в сторону туалета.

В наступившей тишине Салазар медленно выдохнул. Тяжесть, которую он носил в груди все эти недели, наконец-то сдвинулась с места.

Тартис вернулся к столу минут через десять, всё ещё чувствуя лёгкую дрожь в коленях. Садясь на своё место, он увидел перед собой неприметную книгу в тёмном переплёте. Его друзья Салазар и Атиний как раз затеяли очередной раунд "кто быстрее опустошит кружку" и не обратили на него внимания.

Тартис решил осмотреть находку. Обложка книги была сделана из незнакомого ему материала, холодную и упругую на ощупь. На ней серебрились слова: "О Пантеоне Великих Зрителей, Планеты-холсты и Вуаль Истории".

Любопытство пересилило. Он открыл книгу и начал читать. Там говорилось, что каждая живая планета - это уникальный холст, окутанный "Вуалью Истории", что Боги-зрители - это Вечные Художники и о их Кодексе Нисхождения. Взгляд его скользнул по странице.

—Пантеон Великих Зрителей...

—Логос - Бог Истории.

Домен: Сюжетные арки. Судьбы цивилизаций, паттерны развития.

Роль: Выявляет из Вуали. масштабные повествовательные структуры.

—Алея - Богиня. Случая.

Домен: Вероятности, случайности, тактические совпадения.

Символ: D20. Вращающийся в пустоте.

—Гелосий - Бог Юмора и Абсурда.

Домен: Комические ситуации, нелепые совпадения. Разрядка напряжения.

Воплощение: Ко....

На этой строчке. Рядом проходящую официантку толкнули, и она разлила на Тартиса несколько бокалов с элем. Он вскочил от неожиданности, отряхиваясь. Весь мокрый, но больше озабоченный состоянием бедной девушки. Тартис помог ей собрать осколки, успокоил и лишь потом вернулся к столу.

Книги не было.

Он хотел спросить у друзей, не видели ли они, кто её взял, но в этот момент. Рядом проходящую официантку толкнули, и она разлила на Тартиса несколько бокалов с элем. Он ахнул и открыл глаза, обнаружив себя лежащим на холодном полу возле унитаза.

—Это был сон... —прошептал он, с трудом поднимаясь и чувствуя, как раскалывается голова.

Подойдя к умывальнику, Тартис посмотрел на своё бледное отражение в зеркале и принялся умываться. Ледяная вода немного протрезвила его. Он с силой похлопал себя по щекам, пытаясь прийти в себя.

—Просто пьяный бред, —убедил он своё отражение. —Надо бы вернуться назад. Меня наверняка уже потеряли.

Тартис вышел из туалета и, вернувшись к столику, с облегчением опустился на своё место. Он продолжил отдыхать со своей командой. Командой, которую он теперь по-настоящему считал друзьями.

Глава двенадцатая: Сердце с мечом

Тук.

Чёткий, сухой, как щелчок. Звук каблука о безупречную поверхность дорогого паркета. Он одиноким эхом отскочил от высоких потолков и гладких стен, вернувшись уже не одиночным стуком, а серией призрачных отголосков.

Тук. Тук.

Сердце мужчины, до этого отчаянно колотившееся в груди, теперь замерло, затаилось, подстраивая свой ритм под этот марш к неведомому. Каждый шаг отдавался не только в ушах, но и во всем теле вибрацией в костях, сжатием в желудке. Воздух был холодным, в нем пахло чем то стерильным, чуть сладковатым, отчего слезились глаза и першило в горле.

Он остановился. Тишина, ещё более оглушительная после звука шагов, обрушилась на него. Прямо перед ним возвышалась дверь, массивная, из темного, почти черного дерева, поглощающая скудный утренний свет. И табличка. Медные буквы, выгравированные с безупречной точностью, прожигали сетчатку: "Эденвуд".

Имя ударило в мозг, как удар током. По спине пробежала ледяная дрожь. Волна жара, а за ними леденящий холод промыли тело, оставив после себя липкий солёный пот. Очередная капля, тяжёлая и неспешная, отделилась от виска, пересекла висок и исчезла за воротником рубашки. Другая скатилась по позвоночнику ледяной змейкой.

Он попытался сглотнуть, но горло было абсолютно сухим, словно пересохший ручей. Попытка издала тихий хриплый звук позорный шёпот в величественной тишине коридора. В ушах зазвенело собственное дыхание казалось рёвом.

И тогда его рука начала подниматься. Не его рука - чужой, тяжелый, дрожащий инструмент. Он смотрел на неё почти отстранённо, видя, как мелкая неконтролируемая дрожь бежит от запястья к кончикам пальцев. Мускулы напряглись до боли, суставы свела судорога. Пальцы, изогнутые и скованные страхом, медленно, сантиметр за сантиметром, поплыли по воздуху. Они тянулись к ручке - кованому изделию из тёмного холодного металла, который обещал обжечь ледяным огнём.

Он почувствовал его. Ещё не коснувшись, почувствовал холодок, исходящий от металла. Оставалось лишь дотронуться. Сделать последнее невозвратимое движение. Он замер у двери, сжимая ручку, ещё несколько долгих секунд набираясь смелости. Когда дверь, наконец, отворилась, его на мгновение ослепило полуденное солнце, врывающееся в палату. Салазар зажмурился, и когда глаза постепенно привыкли к свету, он увидел её.

Марта лежала на больничной койке, бледная, но удивительно спокойная. Рядом на стойке покачивалась капельница с пузырьком, наполненным ярко-розовой жидкостью. В её тонких пальцах был последний выпуск "Вестника Института" но, услышав скрип двери, она оторвала взгляд от журнала. Её глаза встретились с взглядом отца, и на её лице расцвела слабая, но безмятежная улыбка.

—Папа, —тихо произнесла она.

По лицу Салазара медленно потекли слёзы. Тяжёлыми шагами он подошёл к постели и, не в силах сдержать дрожь, рухнул на колени перед дочерью.

—Марта... Доченька... —его голос сорвался на шёпот. —Как ты себя чувствуешь?

Марта на мгновение растерялась, суетливо взмахнула руками, а потом обвила отца за шею, прижавшись к его щеке.

—Всё хорошо, папа. Мне уже намного лучше,—она попыталась улыбнуться, но на её глазах выступили слёзы. —Я так по тебе соскучилась... Два дня... одна...

Салазар, крепко обняв её, в ответ сдавленно прошептал.

—Прости... Куты сказали, что тебя нельзя беспокоить.

—Всё хорошо, папа. Я понимаю... Просто... одной так грустно, — вытерла она лицо о его плечо.

Взгляд Марты скользнул к двери, где за происходящим наблюдала её мать, тоже не скрывающая слёз. Та тихо подошла и села на край кровати, положив руку на ногу дочери.

—Милый... Кут, который занимается лечением Марты, просил передать, что ей нужно отдохнуть перед процедурой, — мягко, но настойчиво произнесла она.

Салазар тяжело поднялся на ноги и кивнул. Он положил ладонь на голову дочери и, нежно растрепав её волосы, пообещал.

—Я вернусь к тебе как можно скорее.

С этими словами он направился к выходу. Но тут же за спиной раздался испуганный крик.

—Стой, папа... Подожди!

Салазар обернулся и увидел, как Марта что-то лихорадочно ищет под подушкой. Наконец она достала небольшой кулон в виде сердца с мечом в центре, и протянула его отцу.

—Держи, папа. Чтобы я всегда была рядом с тобой.

Салазар взял тёплый от её тепла металл. Он наклонился, нежно поцеловал дочь в лоб и тихо, сдавленным от нахлынувших чувств голосом произнёс.:

—Спасибо, солнышко.Это самое дорогое, что у меня есть.

Он тут же надел цепочку на шею, и кулон упал ему на грудь, словно частичка её сердца. На прощание он встретился взглядом с женой, молча поцеловал её и прошептал.

—Позаботься о ней.

Самому же предстояло заработать на оплату счетов. Сжав в кулаке сердце с мечом, Салазар твёрдым шагом направился в Гильдию Искателей, где его уже ждала его группа. Гильдия бурлила, как муравейник. Салазар на пороге на мгновение застыл, привыкая к шуму, и тут же отыскал взглядом своих, сидевших за столиком. Поймав взгляд Атиния , он решительным жестом указал на доску с заданиями. Через пару минут компания уже в полном составе молча изучала предложения. Выбор давался на удивление трудно, и тягостная пауза затянулась. Прервал её Тартис, легонько подтолкнув Салазара в плечо.

—Как дочка? Поправляется?

Улыбка Салазара была мгновенной, но какой-то хрупкой, будто тонкая корка льда. На его тревоге.

—Да, всё хорошо. —Он кивнул слишком быстро, словно пытаясь убедить в этом не только друзей, но и самого себя.

Атиний с силой сжал его плечо, пытаясь влить в друга хоть каплю уверенности.

—Не переживай ты так. Тартис нашёл тебе лучших кутов в лучшей больнице. Туда попадает только элита города, —его голос звучал твёрдо, почти приказно.

Салазар глубоко вздохнул, и его ответ прозвучал тихо, с неподдельной благодарностью, смешанной с усталостью.

—Я знаю... Спасибо, Тартис. Я твой должник.

Пытаясь отвлечь друга, Тартис сорвал с доски бланк.

—Смотрите-ка, —он ткнул пальцем в текст, —Расследование кровавого убийства в особняке и его округе. Серьёзно выглядит. Как думаете, возьмём?

Пока они склонились над описанием, к ним неуверенно подошёл молодой искатель. Его улыбка была неестественной, вымученной.

—Ребята, привет, —он нервно провёл рукой по волосам. Его взгляд прилип к бланку в руке Тартиса. —Простите за бетактность, но. это задание про убийство. Не могли бы вы уступить его нам?

Атиний, не скрывая раздражения, резко развернулся к нему.

—С чего это вдруг? Нашли дураков?

Но Салазар мягко коснулся его локтя, останавливая.

—Есть причина? —спросил Салазар тихо, но так, что было слышно всем.

В ответ Искатель с силой ударил кулаком по доске, отчего та гулко зазвенела. Он больше не мог сдерживаться.

—Одна из жертв... —его голос сорвался, а по лицу, отвёрнутому в сторону, скатилась предательская слеза. —Мой лучший друг... Я не могу просто сидеть, сложа руки... Я должен найти того, кто это сделал.

Салазар встретился взглядом с Тартисом и увидел в его глазах безмолвное понимание и согласие. Затем посмотрел на Атиния, который неохотно пожал плечами. Решение было принято.

—Хорошо, мы уступим задание, —Салазар выдохнул, возвращаясь к практическим вопросам. —Но нам нужна замена. На доске сейчас ничего путного нет.

Лицо незнакомца просветлело от надежды.

—Ооо, есть! —Он лихорадочно полез в сумку и вытащил помятый бланк, с силой суя его Салазару в руки, словно боялся, что тот передумает. —Вот, возьмите наше вчерашнее задание! Мы бы сами. но теперь это для нас важнее.

Салазар развернул лист, пробежался глазами по строчкам, и уголок его рта дрогнул в лёгкой усмешке.

—Экурсия для сына барона в подземелье? —он прочёл вслух, поднимая бровь. —Прямо скажем, работа нянькой при непоседливом отпрыске. Ну что же... Ладно, по рукам.

Договорившись, обе группы направились к стойке регистраторши для оформления и обмена задания.

—Малышка, оформишь нам обмен, —главный из Искателей с обаятельной улыбкой протянул регистраторше свой кристалл Искателя, а затем аккуратно положил на стойку желанный бланк. —Мы уступаем наше сопровождение этим ребятам, а сами возьмём вот этот контракт.

Регистраторша молча взглянула на злополучный лист с описанием "кровавого убийства" затем на группу новичков, уже державших в руках бланк с "экскурсией". Её пальцы привычно пробежали по мана-пластине под стойкой.

—Обмен заданиями. Зафиксировано, —ровным голосом произнесла она, беря по очереди кристаллы обеих групп. Камни на мгновение вспыхнули ярче, перезаписывая информацию.

Девушка из группы неизвестных Искателей в этот момент по-сестрински похлопала по плечу Тартиса.

—Не робей. С сопровождением справитесь. И денег заработаете, и опыт получите.

Через пару минут все формальности были улажены. Кристаллы перепрограммированные вернулись к владельцам. Салазар поймал брошенный регистраторшей кристалл Искателя. Небольшой полированный камень теплился ровным синим свечением. Остальные члены его группы уже получили свои кристаллы и вовсю изучали новые задания. Он отошёл в сторону и достал из походной сумки мана-пластину - гладкую прямоугольную плиту из матового материала в тонкой металлической оправе. Вставив кристалл в специальное углубление, он коснулся поверхности стекла. Поверхность матового стекла ожила, залившись мягким свечением. Прямо на ней проступили чёткие строки текста, словно чернила проявлялись из глубины материала. Буквы светились ровным синим светом, повторяя свечение кристалла. "экскурсия для сына барона в подземелье. Требуется сопровождение и обеспечение безопасности. ".

Салазар провёл пальцем по прохладной поверхности стекла, и текст плавно прокрутился вниз. На матовой поверхности появлялись новые строки: условия контракта, предполагаемый маршрут, сумма вознаграждения. В углу светился герб гильдии, а ниже - уровень допуска и номер лицензии.

Он внимательно изучал буквы, горящие на тёмной поверхности, ища подвох в слишком уж простом и щедром задании пока в этот момент пятеро искателей, поменявшиеся с ними заданиями, покидали гильдию.

—Ну вот, сработало!—Рич с довольным видом прикурил обычную скрутку, с наслаждением затягиваясь едким дымом. —Главное - искренне попросить, и люди всегда пойдут навстречу.

Его напарник, коренастый Гарт, скептически хмыкнул, нервно постукивая пальцами по рукояти топора. Эта привычка выдавала его нетерпение.

—Лично я бы ни за что не отдал такое задание. Слишком уж интересное, —пробурчал он, но в глазах плеснул одобрительный огонёк.

—Зато мы оставили им великолепную замену и раскрыли актёрский талант нашего Юми., —тут же встряла в разговор Лора, нервно теребя языком металлический шар пирсинга. Привычка поигрывать украшением о зубы выдавала её волнение. —Сынок барона, говорят, парень весёлый. Им скучно не будет.

—Точно! —подхватил самый молодой в отряде рыжеволосый Юми, с азартом подкидывая и ловя кинжал. Он постоянно что-то вертел в руках.—Мы же им не какую-то ерунду подсунули, а настоящее приключение! Пусть тоже интересно проводят время.

—И денег заработают, —добродушно добавил молчаливый до этого великан Барни, откручивая крышку походной фляги. Он сделал внушительный глоток чего-то крепкого, с удовлетворением крякнул и продолжил проверять застёжки на своей амуниции.

Рич улыбнулся, глядя на свою разноголосую команду, и потянулся за очередной сигаретой.

—Что ж, команда, —обвёл он всех весёлым взглядом, выпуская дым колечком,— Раз всё так удачно сложилось, пора и за дело.

Юми лихо подбросил в воздух кинжал и, поймав его за рукоять, восторженно выдохнул.

—Слушайте, а эти мана-пластины - просто нечто! Все данные как на ладони: и задание, и кто заказчик, и какие подводные камни. Говорят, скоро и награды получать через них будем. Институт знает, что делает!

Рич поймал его взгляд, взял в руку свой кристалл и с лёгкой усмешкой ответил.

—Согласен... Правда, Не забывай, это всего лишь экспериментальная модель.

Лора, заметив задумчивый взгляд Рича, мягко коснулась его руки.

—Ты чем-то озабочен?

Рич вздохнул, закатывая глаза к небу.

—Да так... Беспокоит меня, что эти штуки внедрили только в нашей гильдии. Слишком уж все... Странно...

Группа переглянулась. Обменявшись красноречивыми взглядами, все замолчали, продолжив путь в тишине, нарушаемой лишь скрипом подошв по булыжной мостовой. Спустя несколько минут они добрались до массивных ворот особняка. У входа, словно статуи, застыли двое стражников, облокотившись на древки своих копий и уставившись в одну точку на горизонте.

Рич шагнул вперёд, собираясь показать задание на кристалле. Но стражники, не меняя позы, лениво махнули рукой.

—Проходите,—их голоса прозвучали почти синхронно, глухо и безразлично.

Искатели медленно шли по зелёному ухоженному дворику, где пестрели разноцветные клумбы. Вдоль тропинки из брусчатки, ведущей к главному входу, стояли мана-фонари. Два из них были неисправны и мерцали неровным светом, отбрасывая подёргивающиеся тени. В глубине сада виднелась беседка, а рядом с ней на земле лежали опрокинутые стулья. На столике внутри стояли две кружки с холодным нетронутым чаем.

На удивление, дом был совершенно обычным и ничем не выделялся. Типичный неверэдемский особняк с красной черепичной крышей, каких сотни в старом фонде города. Добротный двухэтажный фасад из потемневшего от времени кирпича, с прочной дверью и аккуратно закрытыми ставнями. Никаких причудливых украшений, никаких намёков ни на богатство, ни на запустение. Рядом с соседними домами разве что чуть побольше, чуть постарше, но в целом такой же, как все. Ничего, что могло бы привлечь взгляд или вызвать подозрение. Стоя у дверей особняка, Лора повернулась к группе.

—Вы заметили?

Юми подбросил кинжал и тут же поймал его.

—Ты тоже, —бросил он, И в его голосе впервые за вечер не было и тени шутливости.

—О чём это вы? Ребят.. —нахмурился Барни.

—О стражниках, —тихо пояснил Рич. —Эти двое провожали нас взглядом всю дорогу от самых ворот.

—И поведение у них... Странное, —добавил Гарт, нервно постукивая пальцами по своему топору.

—Тоже показалось? —Рич бросил окурок на землю и с силой раздавил его каблуком.

—Может... Может, откажемся от задания и вернёмся в Гильдию? —неуверенно выдохнул Юми.

Лора, перестав играть своим пирсингом, положила руку ему на плечо. С тёплой уверенностью.

—Не бойся. Всё будет хорошо.

Рич, закуривая новую самокрутку, флегматично выдохнул дым. С привычным безразличием.

—Думаю, они просто переживают за имущество... Ничего страшного. Обычное расследование.

Группа переглянулась с облегчённым пониманием. Логика Рича была железной. Они и правда десятки раз выполняли подобные заказы.

Юми спрятал свои кинжалы с почти болезненной неохотой и, сделав глубокий нервный вдох и выдох, произнёс с подавленным беспокойством.

—Если вы уверены, что нечего страшного тут нет, то я согласен зайти внутрь. Но все же эти двоя мне не нравятся...

Лора перевела взгляд на стражников с лёгким раздражением и сказала с доброй усмешкой.

—Да ладно тебе, Юми. Эти двоя - обычные стражники. Не могут же они оказаться монстрами или убийцами, —улыбнувшись, закончила она с лёгкой насмешкой.

Рич сделал сильную затяжку с циничным удовольствием и, засмеявшись, с откровенной дерзостью бросил окурок в сторону стражников. с вызывающим презрением. Барни достал походную флягу с спокойной привычкой и, сделав большой глоток, с видимым облегчением произнёс с отеческим терпением.

—Не переживай ты так, Юми. Как будто в первый раз мы на таком задании. У нас и сложней были.

Юми снова сделал короткий прерывистый вдох и медленный выдох. С покорной обречённостью ответил:

—Убедили. Заходим.

В едином порыве они вытянули руки, сложив ладони в общую кучу, на мгновение обменялись ободряющими улыбками и решительно вошли в особняк.

Глава тринадцатая: Тихий ужас — часть первая

Величественное пространство холла встретило группу искателей ледяным гнетущим молчанием, в котором витал запах пыли, старого дерева и сладковатого металлического душка крови. Прямо напротив массивных входных дверей вздымалась вверх широкая парадная лестница, словно застывший каскад из тёмного полированного дерева. Она вела на галерею второго этажа, где раздваивалась, расходясь изящными рукавами вправо и влево, в сумрак забытых покоев.

Центр высокого потолка венчает главная драгоценность залы - огромная, сложной работы люстра. Когда-то ее хрустальные подвески и мана-камни сияли ослепительным светом, но теперь они лишь мерцали тусклым неровным сиянием, отбрасывая на стены тревожные пульсирующие тени. Эти скудные всполохи света выхватывают из полумрака детали запустения.

Под ногами искателей. Некогда роскошный узорчатый ковёр, ныне помятый и испачканный, впитывает в себя тёмное, почти чёрное пятно - засохшую кровь. Это мрачное пятно растекается по вытканным золотом завиткам, превращая былую красоту в часть кошмарного пейзажа.

Стены, обтянутые дорогими шелками, зияют пустотами: тяжёлые рамы портретов предков и пейзажей валяются на полу. Некоторые перекосились, другие разбились, оставив на паркете осколки стекла. Застывшие в красках лица, теперь лежащие ликом в пол, словно отвернулись от произошедшего здесь. Мерцающий свет люстры скользит по порезам на холстах и позолоте рам, превращая былую гордость рода в беспорядочные обломки прошлого.

Группа вошла в холл и замерла, настороженно оглядываясь. В воздухе висела тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц. Юми не двигался с места. Его взгляд был прикован к побуревшему пятну засохшей крови на паркете. Медленно, почти ритуально, он начал рисовать указательным пальцем круг на ладони другой руки, поднёс её ко рту и сделал вид, что глотает нарисованное.

—Ты чего это делаешь? —тихо спросила Лора, наблюдая за ним.

—Успокаиваюсь, —так же тихо ответил Юми, не прекращая странного движения.

Рич тем временем осмотрелся с деловым видом. Его взгляд скользнул по массивной мебели, картинам в позолоченных рамах.

—А особняк неплохой, —обернувшись к остальным, сказал он. —Как считаете, убийца вынес всё ценное или ещё есть чем поживиться?

Лора перевела взгляд на огромную хрустальную люстру, свисавшую с потолка, и на её губах появилась хитрая ухмылка.

—Нуууу.... Люстра-то на месте. Но давай сначала задание выполним, А то...

Внезапно из глубокой тени за колонной, будто материализовавшись из самого мрака, вышел мужчина. Высокий, прямой, в безупречном чёрном фраке и ослепительно белых перчатках. Его лицо было неподвижной маской вежливой скорби. Шаги беззвучно тонули в ворсе ковра, пока он не вышел в полосу света.

—Ничего не вынесли, сэр, —его голос был сухим и бесцветным, как пыль на забытых книгах. —И я не позволю вынести ничего и вам. В этом доме всё остаётся на своих местах.

По группе пробежала судорога напряжения. Пальцы инстинктивно сомкнулись на рукоятях оружия.

—Ты ещё кто такой? —выпалил Гарт, выступая вперёд.

Мужчина бесстрастно поправил обтягивающую перчатку.

—Я дворецкий этого дома. И хранитель порядка. Порядок, —он сделал едва заметную паузу, —должен быть сохранён. Во всём.

Напряжение слегка спало. Рич, сделав шаг навстречу, с привычной для него напускной дружелюбностью протянул руку.

—Будем знакомы... Я Рич, мы здесь по расследованию убийства.

Дворецкий медленно перевёл взгляд на протянутую руку, не двигаясь с места. Вместо рукопожатия он совершил безупречный, почти механический полупоклон.

—Меня зовут Барсилон. Господа искатели, приступайте к своим изысканиям. У меня, —он развернулся, —есть дела.

Произнесённые тем же спокойным сухим тоном слова повисли в воздухе, пока его бесшумная фигура медленно растворялась на лестнице, ведущей на второй этаж.

Как только бесшумная фигура Барсилона растворилась наверху, леденящее напряжение в холле сменилось выдохом. Лора первая подошла к Ричу.

—И что это было? —прошептала она, кивнув на лестницу.

—Не знаю, —Рич нахмурился, следя за тем местом, где исчез дворецкий. —Но он странный... Очень...

Тем временем Юми, казалось, совсем забыл о происходящем. Его взгляд снова был прикован к ладони. Он поднёс её к лицу и снова начал тихо "поедать" знак, впиваясь в неё взглядом, будто пытаясь проглотить само тревожное предчувствие, сжимавшее ему горло.

К нему приблизился Барни. Молча, без лишних слов, он протянул Юми свою потёртую флягу. Тот машинально взял её, сделал долгий жгучий глоток. Алкоголь обжёг горло, заставив содрогнуться и резко выдохнуть. На мгновение в глазах помутнело.

—Помогло? —глухо спросил Барни, забирая флягу обратно.

—Да, —голос Юми был хриплым, но чуть более собранным. —Спасибо.

Рич тем временем достал из кармана смятую пачку самокруток. Щёлкнув мана-зажигалкой, он затянулся, и при свете пламени его глаза сузились, приняв привычное выражение холодной деловитости.

—Так, —сказал он, выпуская струйку дыма. —Игра поменялась. Работаем быстро и тихо. Дворецкий. неизвестная переменная. Не провоцируем его, —Рич обвёл взглядом группу. —Расходимся в разные стороны. Изучаем этажи. Ищем любые следы, записи. Встречаемся здесь ровно через час. Понятно?

В воздухе повисла короткая кивающая тишина. Без лишних слов они переглянулись. Затем, словно по незримому сигналу, группа разошлась по мрачным коридорам особняка, каждый шаг по скрипящему паркету, отдаваясь эхом.

Лора поднялась на второй этаж. В сумрачном коридоре, в глубокой нише стояла старинная, но скромная ваза. Она привлекла взгляд девушки не блеском, а тихой угасшей красотой. Лора осторожно взяла её в руки. Фарфоровые бока были покрыты паутиной тончайших кракелюров, а ручная роспись почти стерлась, оставив лишь призрачные воспоминания о былой синеве. подобно забытому сну.

—Не поражает роскошью... Но, наверное, была дорога сердцу, —тихо прошептала Лора теребя пирсинг и возвращая вазу на полку, но не сумев уловить точный угол, под которым та стояла.

Она двинулась дальше по длинному безмолвному коридору. Пройдя метров пятнадцать, она обернулась на смутное чувство чужого присутствия. К вазе подошёл дворецкий. Его движения были механически точны. Он поправил сосуд, вернув его в исходное идеальное положение, после чего замер, уставившись в пространство.

Лора почувствовала холодок по спине и, чтобы отогнать тревогу, решительно направилась к ближайшей двери. Это был кабинет. Воздух в нём стоял тяжёлый, спёртый, нарушаемый лишь шелестом бумаги на столе под сквозняком. И здесь её встретил хаос. Массивный письменный стол казался островом в багровом море, разлившемся по ковру и забрызгавшем стены тёмными, давно застывшими брызгами.

Преодолевая отвращение, Лора подошла к столу. Она начала лихорадочно рыться в документах, бегло пробегая глазами строки и бросая бумаги на пол, надеясь найти ключ, объяснение. Не найдя ничего, она опустилась в мягкое кресло хозяина и принялась шарить по ящикам стола. Её пальцы наткнулись на что-то потёртое.

Вскрытый конверт. На пожелтевшей бумаге чернела надпись.

Гильдия КУТОВ. НЕВЕРЭДЕМА.

Служба промышленной токсикологии.

Сердце забилось чаще. Она вытащила сложенный лист и развернула его.

Пациент: Барсилон Гектор.

Место работы: Оператор реактора первичной очистки. Городской центр утилизации мана-отходов.

Стаж работы в зоне повышенной опасности: 19 лет.

Диагноз:

Хроническая интоксикация. комплексом мана-токсинов.

Токсическая энцефалопатия с синдромом когнитивной ригидности и аффективного уплощения.

Клиническая картина:

У пациента выявлены необратимые изменения в структурах головного мозга, характерные для длительного воздействия паров и аэрозолей мана-шлаков. Поражены зоны префронтальной коры и лимбической системы.

Структурные нарушения проявляются как:

Синдром "застывшей команды": Мозг пациента утратил способность перезаписывать оперативные инструкции. Последняя полученная чёткая директива становится доминирующей поведенческой программой, отменяя все прочие соображения (включая инстинкт самосохранения).

Аффективный дефицит: Отсутствие эмоционального отклика на стимулы любой модальности. Пациент констатирует события без сопутствующего страха, удивления или горя.

Утрата адаптивности: Невозможность адекватно реагировать на изменение внешних условий. Новая обстановка или противоречивые указания приводят к системному сбою, ступору или бесцельному повторению последнего осмысленного действия.

Прогноз и рекомендации:

Прогноз неблагоприятный. Патологические изменения носят перманентный характер. Пациент признан полностью нетрудоспособным. в любой сфере, требующей самостоятельных решений.

Рекомендована пожизненная опека и содержание в контролируемой среде с неизменным распорядком. Категорически противопоказано оставлять без присмотра, поручать ответственные задачи, подвергать стрессу или менять привычную обстановку.

Лора положила документ на стол и подняла голову.

Напротив, по ту сторону стола, неподвижно стоял дворецкий Барсилон Гектор. В его руках, сложенных в аккуратную стопку, лежали все бумаги, которые она уронила на пол. Он не смотрел на неё. Его стеклянный, лишённый всякой мысли взгляд был устремлён куда-то в пространство за её спиной. В гнетущей тишине комнаты слышалось лишь его ровное безэмоциональное дыхание.

Рич методично осматривал комнаты первого этажа, но старинная мебель и пыльные портреты не хранили ничего примечательного. Не теряя времени, он двинулся дальше. Его поиски увенчались успехом спустя четверть часа. Лёгкий нажим на панель деревянной обшивки в кабинете открыл потайной ход. Перед ним зияла темнота, пахнущая сыростью и плесенью.

—А это уже интересно, —пробормотал Рич, распахивая скрытую дверь.

За ней в бездну уходила крутая деревянная лестница, такая длинная, что нижний конец терялся во мраке. Метров пятьдесят, не меньше. Рич щёлкнул карманным мана-фонарём, и холодный свет рассёк темноту, выхватывая скрипящие ступени. Осторожно спустившись в самый низ, он обнаружил просторный подвал, заставленный рядами ничем не помеченных, плотно запечатанных ящиков.

Вскрыв ближайший, Рич замер. Внутри, тускло поблескивая в луче света, лежали десятки философских камней, каждый размером с кулак.

—А вот это уже... —начал он, но мысль оборвал пронзительный, полный ужаса крик Лоры, донёсшийся сверху.

Не раздумывая ни секунды, Рич бросил всё: и ящики, и открытие, и стремглав бросился по лестнице наверх.

Тьма коридора пыталась проглотить Рича. Он бежал. Сердце колотилось в такт его бегу, сливаясь с эхом того душераздирающего крика. В главный зал он влетел как снаряд. Нога на мгновение зацепилась за упавшую раму, и он, не сдержав инерции, пролетел несколько метров, тяжело рухнув на ковёр. Небольшое облако пыли поднялось в воздух. Кашлянув, Рич поднялся на колени, отряхивая ладони. Он замер, лихорадочно вращая головой. Тишина. Глухая, давящая. Откуда же донёсся крик Лоры? Сверху? Из глубин дома? Эхо в этих стенах играло злую шутку.

Мгновение спустя. Покой зала был взорван сразу с нескольких сторон.

Прямо с верхней галереи, перемахнув через перила, бесшумно спрыгнул Юми, приземлившись на ковер с кошачьей грацией. Его острый взгляд сразу впился в Рича. Правая дверь распахнулась, впуская Барни, который влетел. Запыхавшийся его взгляд метнулся по углам. Левая дверь уступила напору Гарта, который ввалился, тяжело дыша. Его лицо исказила привычная недовольная гримаса.

—Это Лора кричала? —выпалил Юми, первым нарушив тишину.

—Похоже на её голос, —пробормотал Рич, наконец, поднимаясь на ноги.

Барни, озадаченно оглядывая зал, сделал несколько шагов вперёд.

—Это был её голос. Но откуда именно? —его баритон был натянут как тетива. —И что могло заставить её кричать так?

Гарт вытер рукавом пот со лба.

—Чёртов особняк-лабиринт! —прохрипел он и, выплеснув раздражение, с силой ударил кулаком по панели стены.

Удар пришелся точно под массивной рамой портрета. Полотно сорвалось с крюка и с оглушительным треском рухнуло на пол. Гарт даже не взглянул на последствия, шагнув к центру зала, где уже собрались остальные.

—Ну? Что произошло? Что это были за крики?

Рич уже открывал рот, как движение в глубине привлекло его внимание.

Из дальнего, самого тёмного проёма показался дворецкий Барсилон. Он возник бесшумно в своём безупречном чёрном фраке. Его лицо было бесстрастной маской. Не торопясь, почти церемонно, он подошёл к поверженной картине, поднял её, бережно водворил на место, поправив с миллиметровой точностью. Его молчание было красноречивее любых слов.

—Может, это он? —голос Юми стал едва слышным шёпотом. —Может, дворецкий что-то сделал с Лорой?

—Возможно... —так же тихо ответил Рич. Его рука легла на рукоять оружия у бедра.

Гарт, не нуждаясь в дальнейших объяснениях, уже хватался за топор. Его тело напряглось. И в тот самый миг, когда напряжение достигло точки разрыва, на галерее второго этажа показалась сама Лора. Она стояла в свете светильников живая и невредимая.

Девушка медленно спустилась по лестнице. Каждый её шаг отзывался глухим надтреснутым скрипом старого дерева, будто она намеренно наступала именно на те доски, что готовы были выдать этот звук.

Оказавшись внизу, она подошла к собравшейся группе. Её голос прозвучал тихо, но отчётливо, разрезая напряжённую тишину.

—Что происходит? Почему все на нервах?

—Почему на нервах? Ты издеваешься! —резко, с хрипотцой выкрикнул Рич, поворачиваясь к Лоре. —Ты закричала, и все сбежались на твой крик!

Лора лишь улыбнулась, и эта улыбка казалась слишком спокойной на фоне всеобщей тревоги.

—Извините, это я просто испугалась. На меня с потолочной дырки упала крыса. Сухой шорох и потом этот... противный писк.

Юми с коротким нервным смешком ударил себя ладонью по лбу. Рич, не скрывая раздражения, достал самокрутку. Резкий сухой треск мана-зажигалки, глухая затяжка. И лишь после этого, выдохнув струйку едкого дыма, он проворчал.

—Пошли, кое что покажу. Но взгляд с этого подозрительного дворецкого не сводим. И будьте начеку.

Лора резко взмахнула руками, загораживая ему путь.

—Стоп. стоп. Стоп, —затараторила она, сунув руку в карман. Оттуда послышался шелест бумаги. Она протянула Ричу сложенный лист. —Не переживай за него. Он абсолютно безобидный. Посмотри.

Рич, прищурившись, взял документ. Сухое шуршание бумаги под его пальцами нарушило тишину. Пока он пробегал глазами по строчкам. Он снова глубоко затянулся, и на этот раз дым выдохнул медленно, вместе с напряжением.

—Ладно, —отрывисто кивнул он. —Он безопасен... Можно расслабиться.

Прозвучал лязг металла, вложенного в ножны. Рич повернулся и направился к неприметной двери в стене, ведущей в скрытый подвал. Его шаги теперь были твёрдыми и быстрыми. Кивком головы он велел группе следовать за собой, и те, переглянувшись, двинулись в темноту, оставляя за спиной лишь приглушённый скрип половиц под их ногами.

Группа приблизилась ко входу в скрытый подвал. Дверь осталась распахнутой с того момента, как Рич выбежал на крик Лоры. Из чёрного прямоугольника проёма тянуло запахом сырого камня и старой пыли.

—Тайная комната? —спросила Юми и кончиком пальца начав водить по ладони воображаемый круг, а затем сделав короткий, почти незаметный глоток воздуха, будто проглатывая невидимый амулет.

Гарт подошёл и, тяжело положив свою жилистую руку на плечо друга, хрипловато пошутил.

—Не парься ты так. Там наверняка просто комната для его утех. Игрушки всякие там... кресла и прочее...

Его слова завершились негромким сдержанным смешком, который глухо отдался эхом в тишине коридора.

Рич, уже начав спускаться, обернулся. Его голос, приглушённый узким пространством, прозвучал снизу, из тьмы.

—Там... Интереснее, чем ты думаешь.

Группа медленно начала спуск. Первые ступени скрипнули под ногами Гарта пронзительно и жалобно, будто давно не слышавшие шагов. Лестница, узкая и крутая, уводила в абсолютную тьму, поглощая фигуры одного за другим. Лора осталась стоять у самого края проёма, вглядываясь в черноту, куда исчезали спины друзей. Она просто стояла, руки опущены вдоль тела, но в её позе читалась лёгкая нерешительность. Внезапно снизу, из густого мрака раздался голос Барни, оборвавшийся лёгким эхом.

—Ты чего там застыла, как монумент? Спускайся!

Лора еще пару секунд молча смотрела в непроглядную глубину, потом резко, будто стряхивая оцепенение, мотанула головой и шагнула на первую скрипящую ступеньку.

Глава четырнадцатая: Тихий ужас — часть вторая

Лора спустилась вниз по скрипучей деревянной лестнице. Воздух в подвале был холодным, спёртым и пахнул пылью, сыростью и чем-то едким, сладковатым. Пространство, освещённое неровным светом мана-фонарей, было заставлено рядами запечатанных ящиков. Тёмные молчаливые громады. Под ногами звонко отдавались шаги по гладкому каменному полу.

Возле одного из ящиков, ближайшего к лестнице, столпилась её группа. Лора подошла к ним, стараясь ступать как можно тише, но лёгкий шорох её подошв всё равно эхом отражался от камня.

—Что тут? —прошептала она, и её шёпот странно исказился. в подвальной акустике.

Рич, не говоря ни слова, отошёл в сторону. Он лишь показал рукой на вскрытый ящик. Лора сделала шаг вперёд, и свет от её фонаря упал внутрь. Ящик был битком набит до краёв философскими камнями. Они тускло поблёскивали в свете, как гроздья странных плодов.

—Это что... —Лора медленно обвела взглядом окружающую их тьму, усеянную похожими контурами. — Это получается... Во всех ящиках наркотики? —её голос уже громче шёпота отдался коротким эхом.

Рич бросил тяжёлый взгляд на груды ящиков.

—Не знаю... —ответил он глухо, и его слова чётко прозвучали. в каменном мешке. —Я успел вскрыть только один, перед тем, как услышал твой крик.

—Прости, —Лора не отводила глаз от зловещих хранилищ. —А давайте осмотрим весь подвал? Вдруг тут есть ещё что-нибудь... интересное... —Она попыталась улыбнуться, бросив взгляд на друзей.

Юми бледный смотрел на ящики.

—А может, хватит расследовать? Мы... Мы нашли ящики. Думаю, этого достаточно, —он сделал глоток воздуха. —Давайте вернёмся в Гильдию.

Тук-ууух. Глухой, но отчётливый удар прокатился по подвалу, когда Гарт с раздражением пнул ближайший ящик ногой. Дерево с сухим треском поддалось, и из пролома на каменный пол с громким звонким стуком вывалилось несколько свёртков в грубой ткани. Один разорвался при падении, и мелкая, мерцающая в свете пыльца фей рассыпалась по камню радужным налётом, тихо зашелестев. Гарт смотрел на это, его лицо было каменным.

—Юми, прости брат, но Лора права, —сказал он твёрдо, и его голос прозвучал властно и ясно. —Давай осмотрим. Вдруг что ещё есть.

Юми закусил губу. Его палец снова задвигался, бессознательно рисуя на ладони круг. Он довёл воображаемую линию до конца, поднёс ладонь ко рту и сделал вид, что проглотил нарисованное. Повторив этот ритуал несколько раз, он выдохнул, и его плечи обвисли.

—Хорошо... —сдавленно согласился он. —Давайте осмотримся.

—По углам и вдоль стен! —тут же скомандовал Рич, и его команда чётко разнеслась по помещению. —Осматривайте тут всё.

Группа, не говоря больше ни слова, разбрелась по просторному помещению. Теперь звуки их шагов по каменному полу, приглушённые шорохи и звенящая тишина между ними стали частью расследования, растворяясь в полумраке между рядами зловещих ящиков. Барни медленно проходил мимо бесконечных рядов, лишь скользя взглядом по грубо сколоченным ящикам. Он не касался их, лишь морщился, и отвращение на его лице было таким же плотным и въевшимся, как пыль в этом помещении.

Гарт, напротив, не церемонился. Каждый его удар по крышке ящик отдавался в подвале коротким сухим треском, за которым следовал скрежет отрываемых гвоздей. Он вскрывал их с такой силой, будто его целью было не посмотреть, а непременно повредить то, что лежит внутри.

Рич же шёл в стороне, изучая не груз, а само помещение. Подвал оказался просторным и высоким. Его своды терялись вверху в плотной, почти осязаемой темноте, куда не доставал даже свет. На паре стен на кованых кронштейнах тускло горели мана-светильники. Их неровное холодное сияние не столько освещало, сколько подчёркивало грандиозный масштаб пустоты, окрашивая всё в мертвенные, блёклые тона. Этот свет выхватывал из мрака бесчисленные груды, ящики. Грубо сколоченные из тёмного дерева, они громоздились до самого потолка, образуя шаткие башни и узкие ущелья. Многие почернели от сырости, их доски покоробились и тихонько поскрипывали, будто шепчась под тяжестью собственного содержимого. Воздух в этой каменной подвале был неподвижным, спёртым и пах старым камнем, сырой землёй и чем то приятным.

Лора двигалась по центру. Её глаза метались от Барни к Гарту, затем к Ричу. Она не осматривала ни ящики, ни стены. Она смотрела за ними.

А Юми тем временем подошёл к одному из немногих аккуратных штабелей. Его рука, в отличие от Гарта, легла на древесину почти осторожно. И тогда он увидел конверт из грубой бумаги, лежащий на крышке, будто ждал его. Юми принялся читать.

Кому надо, тот в курсе.

Задача простая. В лаборатории, откуда обычно берете груз, ждут 50 ящиков. Берите и везите к КПП у главных врат в подземелье.

На пункте будет дежурить стражник. Опознавательный знак - брошь. на плаще - четырехлистный клевер. Он наш, куплен. Вопросы задавать не будет, просто махнёт рукой и пропустит.

Ваша цель - особняк баронета Гривстоуна. Туда и везите весь груз. Никаких остановок, никаких лишних глаз. Сделали дело и на связь.

Как обычно, тихо и без шума. Если что-то не так, исчезайте. Груз в утиль. Не подведите.

Ждём подтверждения выполнения.

В тот момент, когда Гарт со стуком ударил ногой по ящику, его внимание привлекла тряпка на соседнем. Запылённая, ничем не примечательная. Но от неё пахло. Чем-то тёплым, уютным и до боли знакомым. Точь-в-в-точь как пирог его бабушки или старые книги в родительском доме.

—Запах детства...?

Машинально, почти в трансе, Гарт потянулся к ней.

Внезапно с другого конца подвала донёсся голос Юми.

—Эй ребят, я кое-что нашёл!

Рука Гарта замерла в сантиметре от тряпки. Он обернулся на крик и этого мига хватило.

Тряпка вздыбилась, превратившись в липкую розоватую массу, и совершила прыжок. Не зубы, а будто сотня мельчайших игл впилась в его плечо. Боль была острой и странно сухой. Прежде чем он успел вскрикнуть, существо поползло вверх по шее, неотрывно, будто вторая кожа.

Гарт взревел, пытаясь содрать тварь, но его пальцы лишь бессильно скользили по гладкой, быстро твердеющей поверхности. На крики сбежались Барни, Юми и Рич. Они увидели, как желеобразная субстанция уже облепила голову Гарта, сомкнулась на его лице, как живой пульсирующий шлем. Из-под него доносились лишь глухие захлёбывающиеся звуки.

Лора примчалась последней. Она не бросилась вперёд, не вскрикнула. Она застыла в двух шагах от кольца света. Её глаза, широко раскрытые, были прикованы не к корчащемуся Гарту, а к самой массе. Рич, не раздумывая, бросился вперёд, ухватился за массу и рванул её на себя.

Из-под шлема раздался нечеловеческий, полный агонии вопль.

—Стой! —голос Лоры прозвучал не криком ужаса, а резкой, почти командирской нотой. —Ты убьешь Гарта! Взгляни, оно делает ему больно, оно убьёт его, если ты продолжишь.

Рич отпрянул, будто обжёгшись. Гарт начал метаться. Его движения стали резкими, неестественными, будто он боролся не с внешним врагом, а с чем-то внутри собственного тела. Он схватил тварь на своей голове обеими руками. Его пальцы впились в желеобразную плоть. И вдруг всё замерло.

Группа плотным кольцом окружила Гарта, в панике разглядывая его. Рич, собравшись с духом, осторожно прикоснулся кончиком клинка к твари, что облепила голову товарища, будто живой шлем. В ответ из-под склизкой оболочки донёсся еле слышный ужасающий вопль, хриплый и чужой.

Рич отпрянул, как от удара током, сделав несколько неосознанных шагов назад, пока спиной не упёрся в груду ящиков. Меч выпал из его расслабленных пальцев, громко брякнув на каменный пол плашмя, а затем с сухим лязгом отскочив рукоятью. Опираясь спиной о деревянный борт, Рич медленно сполз вниз, схватился за волосы и, наконец, присел на корточки, уткнувшись лицом в колени.

—Что это такое... Что за тварь? —его голос, глухой и прерывистый, доносился снизу. —Как нам его спасти? Как снять эту штуку?

К нему подошёл Барни и присел на корточки рядом. так близко, что их плечи почти соприкоснулись. Он тихо, но твердо сказал.

—Вдохни... Успокойся... Ты наш лидер...

Барни перевёл взгляд на Юми, который стоял в двух шагах, замерший и бледный. Не отрывая глаз от Гарта. Он чуть склонился в сторону Рича, чтобы его слова не услышали другие, и прошептал.

—Посмотри на него. Ему страшнее, чем тебе. Его просто парализовало. А твоя паника его добьёт.

Слова будто дошли не с первого раза. Рич медленно поднял голову. Взгляд его, затуманенный паникой, скользнул по ботинкам товарищей и замер на Юми. Тот стоял, словно неживой, взгляд пустой и остекленевший, дыхание поверхностное и частое, а пальцы беспомощно подрагивали у швов поношенных штанов. Вся его поза была одним сплошным криком беззвучного ужаса. Увидев это, Рич сдавленно выдохнул, грубо провёл рукавом по глазам и произнёс, заставляя себя говорить ровно.

—Ты прав... Мы найдем способ. Мы спасём его.

В этот момент к ним бесшумно приблизилась Лора. Её тихий вопрос повис в тяжёлом воздухе.

—И что же мы будем делать?

Рич, найдя в себе силы, резко поднялся с корточек, оттолкнувшись спиной от деревянного борта ящика. Глубоко вдохнув, он посмотрел на Лору, и его голос, ещё хриплый, но уже обрётший сталь, прозвучал отчётливо.

—Для начала успокоить Юми. Потом вытащим Гарта на улицу. Нужно добраться до ближайшего кута.

Он шагнул к окаменевшему товарищу. Став между ним и жутким силуэтом Гарта, Рич перекрыл Юми этот вид, заставив встретиться с собой взглядом. Положив руку ему на плечо, он сжал кость сквозь его одежду.

—Юми... Дружище. Нужно взять себя в руки. Ты нам нужен, —слова Рича были тихими, но настойчивыми, как удар молота по наковальне. —Без тебя мы не справимся... Не спасём его.

Юми не отреагировал. Его взгляд, будто стеклянный, скользил мимо. Дыхание по-прежнему ловило воздух короткими бесполезными глотками. Барни сделал движение, чтобы вмешаться, но Рич резко поднял руку, останавливая его. Не отводя глаз от Юми, он медленно, почти церемонно взял его холодную негнущуюся кисть в свою.

Не отпуская руки, Рич твёрдым указательным пальцем начал водить по его влажной ладони. Палец скользил с лёгким шелестом кожи по коже, вычерчивая медленный идеальный круг. Затем он сложил ладонь Юми лодочкой и поднёс её к его же собственным губам.

—Глотай! —скомандовал Рич, и в его голосе не было места для возражений.

Мускулы на лице Юми дрогнули. Губы непослушно разомкнулись. Он сделал короткое судорожное глотательное движение, будто и вправду проглотил что-то тяжёлое и невидимое. И в тот же миг его остекленевшие глаза наконец-то сфокусировались. По ним, смывая пленку ужаса, покатились первые облегчающие слезы. Он перевёл взгляд на Рича, и в нем уже читалась не паника, а отчаянная жадная готовность.

—Что... Что нужно сделать?—выдохнул он, и голос его был сорванным шёпотом.

—Попытаемся снять это... гканго с него.

Попытка снять тварь с Гарта заняла больше часа. Рич, Юми и Барни опробовали всё, что приходило в голову, но их возня не принесла результата. От твари не отрывалось ни волокна, а любое прикосновение к ней или к самому Гарту вызывало из-под слизистой массы на его голове приглушённый ужасный стон.

—Может просто... Переждать, —сдавленно выдохнул Юми, опускаясь на пол и в десятый раз вытирая пот со лба. —Она же должна когда-нибудь... отвалиться?

—И что, будем тут сидеть? А если она его съест? —рявкнул Барни, но в его голосе слышалась та же беспомощность.

Из темноты прохода между ящиками бесшумно вышла Лора.

—Ну? Получилось что-нибудь? —спросила она.

—Где ты пропадала? —резко повернулся к ней Рич, и его усталый взгляд стал недовольным. —Почему не помогала?

—Осматривала подвал... Пока вы тут, —она коротко кивнула в сторону Гарта. —Пытались ему помочь... Надеялась найти хоть что-то про эту... штуку... Ничего... Пустота...

—Пустота? —фыркнул Барни, указывая обухом топора на ряды ящиков. —Хочешь сказать, что среди всего этого хлама нет ничего полезного?

—Я говорила про информацию. Думала, найду накладные или записки, —парировала Лора, пожимая плечами. Её голос звучал отстранённо и спокойно. —Ситуация тупиковая. Предлагаю классику: Отступаем, вызываем подкрепление. Куты, Башня, Институт... Вороны... Да кого угодно.

Рич с минуту молча смотрел на неё. Потом тяжко кивнул.

—Чёрт с ним... Ты права. Сами, мы не справимся... Уходим.

—Ты предлагаешь оставить Гарта здесь? Одного с этой тварью? —резко и громко спросил Юми.

—А ты хочешь просто смотреть на него, как на экспонат в музее? —ответил Барни. —Лучше позвать специалистов.

Группа осторожно двинулась между ящиками к лестнице и по одному начала подниматься наверх. Рич шёл первым. Достигнув тяжёлой двери, он ухватился за железный рычаг механизма, налёг плечом и потянул.

Раздался сухой короткий щелчок. Дверь не поддалась.

Рич надавил сильнее. Безрезультатно. Тогда он схватился за рычаг обеими руками и дёрнул изо всех сил. Механизм не сработал, как и в прошлые разы.

—Дайте свет, —буркнул Рич.

Юми зажёг мана-фонарь и поднёс его к замку. В тусклом свете обрисовались свежие глубокие царапины вокруг скважины.

—Будто по металлу драли когтями или чем-то очень твёрдым и острым. —Констатировал Юми.

—Но кто? —спросил Барни.

—Оно... —прошептал Юми, и свет фонаря дрогнул у него в руке. —Может, эта тварь тут не одна?

—Юми, дружище, —тихо сказал Рич, отступая от двери. —Сможешь вскрыть?

—Смогу... Только прикройте меня, —кивнул Юми, доставая набор взломщика.

Лора беззвучно шагнула вперёд, заняв позицию спиной к нему, и обменялась взглядами с Ричем и Барни.

—Действуй. Мы прикроем.

Юми присел перед замком, а трое остальных встали вокруг него, образовав живое кольцо. Их взгляды и оружие были направлены в подступающую со всех сторон темноту подвала. Около десяти минут ушло у Юми на то, чтобы вскрыть настенную панель с рычагом. Осмотрев сложный механизм, он быстро понял: починить или взломать его на месте не получится.

—Тут я не справлюсь... Но если дать мне время, я попробую поработать с самой дверью, —произнёс Юми, перебираясь к двери.

Почти полчаса он аккуратно снимал декоративные плиты, добираясь до запорного механизма, и приступил к взлому. Около часа в тусклом свете мана-фонаря он копался в хитросплетениях шестерён и засовов, постоянно находясь в напряжении. Вторая тварь могла напасть в любой момент. Пот стекал по его лицу ручьями, но дверь не поддавалась. Внезапно сквозь толщу дерева, камня и метала донёсся звук медленных размеренных шагов и мягкий шорох задвигающихся штор.

—Дворецкий... —облегчённо выдохнул Юми и уже приготовился стучать, чтобы привлечь внимание, но его опередил оглушительный грохот, донёсшийся из подвала.

—Что это за шум? —настороженно спросил Рич.

Лора встретилась взглядом с остальными и, не скрывая тревоги, ответила.

—Не знаю... Но надо проверить. Вдруг с Гартом что-то случилось...

Группа медленно стала спускаться по скрипучей деревянной лестнице, отбрасывая перед собой неровные круги света мана-фонарей. Внизу их ждала неожиданная картина: Гарт лежал на каменном полу, а под ним, будто выдавленный мешок, растекалась та самая розоватая слизистая масса. Она была размазана, и из-под её плёнки сочилась тёмная, почти чёрная жидкость, которую все приняли за кровь. Не теряя ни секунды, все бросились к другу. Барни подхватил Гарта, помогая ему подняться, а Рич, морщась от отвращения, концом меча отодвинул бесформенную массу в дальний угол, к груде ящиков. Из угла, куда откатилась масса, не доносилось ни звука. Она просто лежала там, как куча грязного желе.

Глава пятнадцатая: Финал ужаса

Тело Гарта было безвольным, руки бессильно повисли. Барни, не в силах удержать его вертикально, осторожно опустил товарища обратно на каменную плиту.

—Он жив? —выдохнул Юми, припав на корточки рядом. В его голосе сплелись надежда и леденящий страх.

Барни в ответ лишь наклонился. Он прижал ухо к груди Гарта, затаив дыхание. В гулкой тишине подвала, нарушаемой лишь их собственным прерывистым дыханием, пробился звук. Глухое, медленное: тук. тук. тук. едва уловимое, но неумолимое, как капли, точащие камень.

Когда Барни поднял голову, его лицо исказила гримаса, в которой смешались боль и облегчение. Он выдохнул со стоном, и по его лицу, стирая пыль и копоть, потекли слёзы.

—Да... Жив... Слава богам! —прохрипел он, смахивая влагу с щёк грубым движением.

Рич, услышав это, опустился на колени. Камень отозвался глухим стуком. Он закрыл глаза, и его могучие плечи, до этого застывшие в напряжении, содрогнулись в одном глубоком срывающемся выдохе.

—Жив... —прохрипел он в пол. И в этом одном слове растворился весь пережитый ужас.

Лора приблизилась, остановившись на самой границе круга света, отбрасываемого фонарями. Она была силуэтом. Её черты растворялись в полумраке.

Рич, услышав тяжёлое дыхание, поднял глаза. В этот миг один из мана-фонарей на стене с треском и шипением погас. Затем мигнул и снова зажёгся, но уже более тускло, неровно.

В этой внезапной вспышке темноты и последующем резком возвращении света Рич увидел. Увидел её лицо, освещённое теперь сбоку жёсткими тенями. И её улыбку. Губы были растянуты, но уголки не дрожали. Улыбка была ровной, широкой и пустой. Как у актёра, заученно изображающего радость на сцене. В глазах, поймавших отблеск, не было ничего. Ни облегчения, ни страха. Ледяная волна пробежала по спине Рича. Что это? Откуда эта маска?

И тут свет ещё раз отчаянно мигнул и уже в этой новой, на мгновение установившейся, но всё ещё дрожащей яркости лицо Лоры изменилось. Теперь по её щекам текли настоящие, блестящие на свету слёзы. Улыбка дрогнула, стала неровной, живой, растерянной и бесконечно радостной одновременно.

Рич заморгал, пытаясь стряхнуть с себя видение.

—Показалось... Освещение, тени, нервы... —Он видел слёзы. Видел, как её трясёт. Это было реально.

—Слава богам... Гарт, ты жив! —голос Лоры сорвался на полувздох, полустон.

Она упала на колени рядом. Её руки дрожали, когда она потянулась, но не посмела коснуться его.

—Что... что с ним? —уже совсем другим, сдавленным от слёз голосом спросила Лора, глядя на всех. —Он в коме?

Барни, всё ещё сидя на корточках, провёл ладонью по лицу Гарта, проверяя температуру. Кожа была холодной и липкой.

—Не кома... Это больше похоже на шок, на какой-то глубокий ступор, — пробормотал он, больше думая вслух, чем обращаясь к другим. —Дыхание есть, сердце бьётся... но сознания нет.

—Как нам привести его в чувства? —спросила Лора, и её голос прозвучал удивительно ровно, почти бесстрастно.

Группа в замешательстве переглянулась. Молчание повисло в воздухе.

Внезапно Юми резко вскочил. Он рванул к ящикам и, не раздумывая, всадил клинок под крышку ближайшего. Дерево с треском поддалось. Он запустил руку внутрь и вытащил небольшой холщовый мешочек, из-за ткани которого струился слабый свет.

—Пыльца фей, —его слова прозвучали резко, как выстрел. —Сильный наркотик со стимулирующим эффектом. Щепотка сработает, как нюхательная соль.

Рич нахмурился. Его взгляд метнулся от мерцающего мешочка к неподвижному лицу Гарта, а затем пристально к Юми. На краю зрения он поймал Лору. Она смотрела на мешочек, и в её глазах, только что полных страха, промелькнуло что-то ещё, быстрое, острое, похожее на интерес? Нет, ему показалось. Это просто свет фонаря играл.

—Ты уверен, что с ним ничего не будет? —в его вопросе сквозила не просто забота, а тяжёлая багровая тень сомнения. —Эта дрянь мозги выжигает.

—Стимулятор? Это же опасно, Юми, —голос Лоры дрогнул. —Ты точно знаешь дозу? Малейший перебор и сердце не выдержит. —Она снова посмотрела на Гарта.

Юми, уже развязывая затянутые узлом завязки, сделал короткий резкий выдох. глядя прямо в глаза Лоре, пытаясь убедить её и себя.

—Уверен... Теоретически... —он поправился, и его пальцы на мгновение замерли. —От малой дозы только шок для системы. Это риск, но меньший, чем оставить его вот так. Он должен очнуться.

С этими словами он аккуратно, с хирургической точностью подобрал на ноготь большого пальца щепотку ослепительного, искрящегося на свету фонарей порошка. Частички пыльцы переливались, словно живое ядовитое золото. Рич не мог отвести взгляд. От порошка. и от того, как на его блеск реагировала Лора.

Руки Юми дрожали мелкой неконтролируемой дрожью, в которой сплелись страх за друга и жгучее нетерпение. Он зажал ногтями крохотную щепотку пыльцы, переливавшуюся зловещим золотым светом, и потянулся к лицу Гарта. Но в последний миг пальцы предательски дёрнулись, и ослепительные частицы рассыпались в воздухе, медленно оседая на камень, словно ядовитая пыль.

—Мальто! —выдохнул он сквозь зубы, сжимая кулак.

Быстро, почти яростно, он снова собрал пыльцу с ногтя, уже побольше, игнорируя внутренний голос, шепчущий о точности. Он сконцентрировался, замер. И в этот миг свет фонаря над ними снова искажённо мигнул, погрузив всё в мельтешащие тени. В полутьме кто-то резко дёрнулся рядом, неловкий толчок плечом, случайный или намеренный, и драгоценная щепотка вновь была потеряна, растворившись в темноте.

—Кабре! Мальто! Курта! Кохте... —уже не сдержался Юми. Его голос сорвался на крик отчаяния и ярости.

Он судорожно потянулся к мешочку за новой порцией. Лицо исказила гримаса одержимости.

В этот момент ледяные пальцы обхватили его запястье и резко оттянули руку вниз. Хватка была твёрдой, почти болезненной. Юми вздрогнул и поднял глаза. Над ним, заслоняя мигающий свет, стояла Лора. Её лицо в неровных вспышках фонаря было бледным и абсолютно спокойным.

—Довольно! —её голос прозвучал тихо, но с такой стальной чёткостью, что перекрыл все другие звуки. —Ты весь трясёшься. Ты его убьёшь. Дай сюда.

Она не спрашивала и не просила. Это был приказ. Не дожидаясь ответа, она разжала его пальцы и забрала холщовый мешочек с оставшейся пыльцой. Лора склонилась над Гартом, и на мгновение её волосы скрыли его лицо от всех. Закончив, она выпрямилась, костяшки её пальцев белели от напряжения, и, повернувшись к Юми, спросила, не отрывая взгляда от бледного лица Гарта.

—И долго ждать эффекта?

Юми, не отрывая пристального взгляда от неподвижного тела, ответил:

—В теории должно было сработать... Практически мгновенно...

Не успел он договорить, как тело Гарта содрогнулось. Его рот судорожно открылся в беззвучном крике, грудная клетка резко выгнулась вверх, пытаясь поймать воздух, которого не было. Последовал тяжёлый, хриплый всхлип, когда лёгкие, наконец, наполнились. Он закашлялся, и его тело безвольно рухнуло на каменный пол, чтобы через секунду резко подняться в сидячее положение. Ладони впились в лицо, пальцы вцепились в кожу висков.

—Где... Где эта тварь? Её нет...

Он говорил, задыхаясь. Каждый вдох хрипел и дрожал.

Лора первой бросилась к нему. Она упала перед ним на колени и обняла его, прижавшись головой к его плечу. На её глазах были слёзы а её губы почти коснулись его уха. После Лоры к Гарту потянулись все остальные. Когда она, наконец, отпустила его, Рич, шагнув вперёд, крепко пожал ему руку и помог подняться на ноги.

—Что случилось? —Гарт всё ещё сжимал виски а голова гудела.

Юми, не в силах сдержаться, бросился к нему. Он прижался лбом к его плечу, а ладонь положил Гарту на грудь, будто проверяя, что сердце бьётся. Голос Юми срывался от слёз.

—Эта тварь... Ты так долго... Мы уж думали...

Больше он не мог выговорить ни слова. Лишь судорожно вздрагивали его плечи.

Барни мягко, но настойчиво подошёл, отвёл Юми в сторону, обняв за плечи, давая тому успокоиться. Затем он обернулся к Гарту, и его суровое лицо тронула улыбка.

—Дружище... Я даже не могу выразить, как... Рад, что ты цел.

Рич, обняв Гарта за плечи, начал неспешно рассказывать обо всём, что произошло за это время. На повествование ушло около получаса, и по мере рассказа взгляд Гарта становился всё более сосредоточенным.

—Вот оно как, —пробормотал Гарт, пытаясь оттолкнуться от ящиков и сделать шаг.

Но онемевшие ноги подкосились. Он потерял равновесие и снова грузно прислонился спиной к деревянным ящикам, медленно сползя на пол.

—Простите, —глухо произнёс он, закрывая глаза. —Мне нужно... немного времени, чтобы прийти в себя.

Рич повернулся к Барни и сказал.

—Барни, дружище... Побудь тут с Гартом, А мы пока попробуем взломать эту... Зартыч, дверь наверху...

Лора, Рич и Юми поднялись по ступеням, оставив Барни и Гарта внизу. Гарт обхватил колени руками. Барни, постояв рядом, протянул ему флягу.

—Выпьешь?

Гарт взглянул на флягу, слабо улыбнулся и кивнул:

—Выпью... Спасибо...

Они провели в подвале около часа. Когда скрип лестницы возвестил о спуске Лоры.

—Всё... Дверь открыта, —тихо произнесла она и, не задерживаясь, снова пошла наверх.

Барни помог Гарту подняться. Наклонившись, он заметил на полу рассыпанную пыльцу фей. Не ту, что рассыпал Юми, пытаясь дать её Гарту, а другую. Задумчивость на его лице не укрылась от товарища.

—Дружище, ты чего это? —спросил Гарт.

—А? Что? —Барни встрепенулся. —Да так, ничего... Пора выбираться из этого особняка... Иди вперёд, я за тобой.

Гарт послушно направился к лестнице, а Барни, следуя за ним, на ходу прихватил мешочек с пыльцой фей.

Поднявшись на верх Барни увидел как Юми, отодвинув пыльную тяжёлую портьеру, приник к окну, и его застывшая поза говорила сама за себя. Рич, не опуская меча, медленно поворачивался на месте, и лезвие с тусклым блеском описывало в полумраке осторожную дугу. Лора стояла слева от дверного проёма, слившись с тенью так, что казалось частью обшивки стен. Лишь одинокий луч света из окна, в которое вглядывался Юми, пробивался сквозь щель в занавесе тонкой золотой нитью, упав ей на лицо и высветив линию скулы и странную застывшую улыбку.

—Ребята,—голос Юми прозвучал приглушенно, будто из другого помещения.

Он не отрывался от стекла.

—Вы не помните... когда мы заходили, на окнах были решётки?

—Не обратил внимания... —Рич на мгновение замер, и его взгляд, скользнув по оконному проёму, стал жестче. —А что?

—Просто на всех, что отсюда видно... Они есть,—с нарастающей тревогой констатировал Юми. Его палец непроизвольно провёл по холодному стеклу, издав тихий нервный скрежет.

—Особняк баронета, да ещё и схрон картельского добра. Не удивительно,—пробормотал Барни. Его слова, низкие и глухие, потерялись в густой тишине коридора, не найдя отзвука.

—Ладно, хватит считать прутья, —резко, но без повышения тона оборвал Рич.— Пора валить. Держим строй. Идем к выходу.

Группа молча сомкнулась плечом к плечу. Спины чувствовали спины. Тишина вокруг стала звенящей, и в ней каждый звук - приглушённый шаг, скрип старой половицы под сапогом Гарта, собственное дыхание отдавался в ушах тревожным эхом. Они медленно, как единый организм, начали продвигаться в сторону главного холла.

В главном холле группа сразу направилась к массивной входной двери. Рич схватился за ручки и с облегчением выдохнул.

—Наконец-то.. Валим отсюда.

Он резко потянул дверь на себя, но та лишь глухо ахнула, не сдвинувшись с места. Рич замер на секунду, затем буркнул.

—Наверное, в другую сторону... —он упёрся плечом в панель, толкая её вперёд.

Дверь снова не поддалась, лишь издав глухой стук массивного дерева о стальную раму. Разозлившись, Рич стал яростно дёргать ручки и бить плечом в упрямое полотно. Но все его усилия гасила непоколебимая тяжесть конструкции.

—Она что, заперта?—спросил Юми.

К ним подошел Гарт. Его взгляд упал на небольшую табличку в позолоченной раме со слегка треснувшим стеклом. На пожелтевшей бумаге каллиграфическим почерком было выведено: "По распорядку вверенному дворецкому особняк подлежит закрытию в 18: 00". Гарт медленно перевел глаза на старинные настенные часы, маятник которых мерно отсчитывал секунды.

—Дворецкий... Закрыл особняк... По расписанию, —тихо произнёс он.

Рич, сжав кулаки, в бессильной ярости пнул дверь носком ботинка. В ответ раздался лишь приглушённый плотный стук. Он сдавленно вскрикнул, тут же подавив звук. чтобы не привлекать лишнего внимания.

—Отойдите, —раздался спокойный голос Барни.

Он взял топор Гарта, сделал несколько шагов назад и с короткого разбега нанёс мощный удар по центру двери. Раздался сухой раскатистый треск расщепляемого дерева. Ещё несколько ударов и из-под слоя тёмного дерева и осколков лакированной облицовки замерцала тусклая гладкая поверхность.

—Её не выбить, —прошептал Юми, глядя на открывшийся металлический лист. Он бесцельно водил пальцем по ладони, выводя нервные круги, но на этот раз даже не подносил руку ко рту.

Рич, заметив, что Юми снова погружается в панику, направился к нему. В тот же миг Барни, повернувшись к Гарту, протянул ему топор и замер, увидев на его лице странную застывшую улыбку.

—Гарт... Ты чего это улыбаешься?—спросил Барни, насторожившись.

Улыбка мгновенно соскользнула с лица Гарта. Будто её и не было.

—Не обращай внимания... Это... просто от нервов, —пробормотал он, избегая взгляда.

Барни сделал шаг вперед. сунув руку в карман.

—Прости, дружище... —тихо произнёс он.

Резким движением он выдернул руку и швырнул Гарту прямо в лицо. Облачко блестящей пыльцы фей. Мелкие частицы повисли в воздухе, медленно оседая.

Гарт стоял в оцепенении, не понимая, что происходит. Он провёл ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть сверкающий налёт, но вдруг все его тело содрогнулось короткой болезненной судорогой. Барни, решив, что это его вина, бросился к другу, обхватил его за плечи и повернулся к Юми за советом.

Внезапно Гарт замер. Раздался тихий влажный звук, и кожа на его лице поползла вниз, как растопленный воск. Барни остолбенел, не в силах оторвать взгляд. Тело Гарта с хрустом ломающихся костей разорвалось пополам, а его ребра, вывернувшись, сомкнулись в зловещую пасть, усеянную острыми костяными шипами. Руки вздулись, почернели и превратились в гибкие жилистые щупальца. Одно из них молниеносно обвило Барни, сдавило и подняло в воздух, а другое, раздвоившись на конце, грубо разжало ему челюсти, подняв голову к потолку. Рич застыл в ступоре, но пронзительный крик Юми вернул его к действительности. Он ринулся к чудовищу, в которое превратился Гарт, и изо всех сил рубанул мечом по щупальцу, державшему Барни. Клинок с глухим чавкающим звуком вонзился в плоть, но застрял намертво. Рич отчаянно рванул оружие на себя но оно не поддалось, и он, потеряв равновесие, рухнул на пол.

В момент его падения с потолка сорвалась одна из тварей и, прошипев, влетела в открытый рот Барни. Лёгкие рванулись в крике, но звук захлебнулся.

Понимая, что ему не справиться в одиночку, Рич вскочил, схватил за руки Юми и Лору и потащил их на второй этаж. Влетев в первую попавшуюся комнату, он захлопнул дверь и, тяжело дыша, прислонился к ней спиной, прислушиваясь к ужасу, оставшемуся снаружи.

За дверью хлюпающие звуки стихли, сменившись густой давящей тишиной. А потом Рич услышал скрежет, сухой жалобный визг дерева о дерево. Затем шаги и голоса. Голоса Гарта и Барни. Они говорили, что всё хорошо и спрашивали, куда делся Рич. Умоляли отпустить Юми и Лору, просили не причинять им вреда. Гарт сквозь притворную боль в голосе говорил, что не держит зла за тот удар мечом, что они помогут и отведут к ближайшему куту. Рич стоял, прижавшись спиной к шершавой деревянной поверхности двери, и не понимал ничего. О чём это они? Как они могут говорить с ним, если он своими глазами видел. что именно? Память выдавала только обрывки, слипшиеся в кровавый ком. Он перевёл взгляд на Юми. Тот сидел на холодном полу. Слёзы беззвучно текли по его лицу. Он смотрел на Рича полными ужаса глазами и судорожно выводил пальцем на собственной ладони круги, которые тут же делал вид, что глотает. Рич, не отрываясь от двери, нащупал столик и подпёр им дверь. Затаив дыхание, он подошёл к Юми, опустился перед ним на колени и обнял его заледеневшие плечи.

—Тихо, дружище, тихо... Всё будет хорошо, —прошептал он, а сам перевёл взгляд на окно. Сквозь грязное стекло тускло проступали полосы кованых решёток.—Отсидимся тут до утра... Сбежим вместе... Живые и невредимые,— бормотал Рич больше для себя.

Лора стояла посреди комнаты неподвижно, как столб. Её лицо расплывалось в застывшей, неестественно широкой улыбке. Она попыталась по привычке потеребить пирсинг, но нащупала только гладкую кожу. Тогда она высунула язык, ухватила его пальцами и принялась водить подушечками по месту, где когда-то был холодный металлический пирсинг.

Рич, всё ещё пытаясь успокоить содрогающегося Юми, поднял глаза на неё.

—Чего стоишь? Помоги! —Он всмотрелся, и мозг на секунду отказался складывать картинку. —А где... Где твой пирсинг?

Лора медленно прекратила водить пальцами по языку. Её взгляд, пустой и стеклянный, скользнул к Ричу. Улыбка стала ещё шире, растягивая губы в беззвучном гримасе.

—Недоработка, —произнесла она ровным механическим тоном. —Найдена уязвимость.

Щелк. Прозвучал щелчок. Механический, металлический. За ним второй. Сухой. Будто что-то ломающееся внутри. Тишина сгустилась, стала вязкой. Воздух, казалось, перестал двигаться. И тогда раздался третий звук. низкий, протяжный. скр-р-риип. Медленный, неумолимый. Будто давно не смазанные петли огромного тяжёлого предмета протестовали против движения. Это не было простым открыванием. Это было отпиранием.

Чёрная птица, сидевшая на ограде напротив, резко взмыла вверх, сорвавшись с места без единого крика. В проёме медленно распахнувшейся двери возникла фигура дворецкого Барсилона. Он вышел на улицу, распахнув массивную дубовую дверь с глухим стуком, и совершил бесшумный отточенный поклон. Мимо него, нарушив утреннюю тишину особняка, прошла группа искателей, живая и здоровая. Первым уверенно вышел Рич. За ним вышли Юми, Гарт, Барни и Лора.

Лора на последок обернулась и помахала дворецкому рукой. Группа направилась к воротам, ведущим с территории поместья Баронета Гривстоуна.

Проходя мимо стражников, которые провели всю ночь, охраняя вход, Рич посмотрел на них и широко улыбнулся. Стражи, не меняя статичных поз, ответили ему такой же широкой улыбкой.

За всем этим с соседней крыши, нежась на солнышке, наблюдала девушка Нокки из клана Кошек. Она перевернулась со спины на пузико, сладко потянулась, вытянув руки к небу, после чего села и какое-то время провожала взглядом удаляющуюся группу искателей. Нокки приподняла нос, ловя ветерок. Нюх-нюх.

—Фу... Они плохо пахнут... Несвежие... Надо бы с ними разобраться...

Но на этих словах её внимание отвлекли двое. Они перелезли через забор и начали карабкаться на крышу особняка. Кошка наблюдала, как те вскарабкались наверх и бесшумно проникли внутрь через каминную трубу.

—Надо бы им помочь... Предупредить, что этот особняк пахнет... пахнет... бедой... и гнилой рыбой, —мелькнула мысль.

Однако прямо перед её носом внезапно пропорхала прекрасная бабочка.

Взгляд Нокки тут же сузился до охотничьих щёлочек, и она замерла, следя за порхающим пятнышком света. Девушка медленно собрала свои нехитрые пожитки, ни на секунду не отрывая глаз от бабочки.

—Хочешь поиграть? Красивая бабочка, —прошептала кошка.

И прыгнула, пытаясь её поймать.

Глава шестнадцатая: Непростой заказ для живого призрака

Ночью того же дня. Уже у самого входа в подземелье.

—Тартис, дружище! А странный этот заказчик... какой-то, —пробурчал Атиний, нервно поправляя наплечник.

—Почему? —Тартис насторожился.

—Да сам посуди. Заказывает для сына экскурсию, а сборы устраивает ночью. Не с утра, не днём... Именно сейчас. Не по себе мне это...

—Может, ты и прав, —задумчиво ответил Тартис.

Они шли по высокому каменному мосту, ведущему к самому входу в подземелье. Внизу, далеко под их ногами, раскинулся сонный город - тёмное море крыш, кое-где прорезанное тусклыми огнями окон и фонарей.

Они остановились прямо перед массивными воротами КПП, залитыми резким светом магических прожекторов. Атиний беспокойно покрутил головой, вглядываясь в сумрак по сторонам.

—И где этот Салазар? Должен же уже быть здесь.

Тартис ткнул его локтем в бок и кивнул в сторону.

—Вон. Стоит.

Салазар стоял неподвижно, запрокинув голову, и смотрел в ночное небо. Над ними поперёк россыпи звёзд висели две сестры. Холодные луны.

—Салазар? Ты чего это? —тяжёлая рука Атиния легла ему на плечо.

Салазар ответил, не отрывая взгляда.

—Смотрите на них...

Его голос прозвучал тихо, почти для себя.

—У нас же всегда было две луны... Верно? Сколько мы себя помним. Сколько помнят летописи, картины, карты.

—Ну, вроде всегда две и было, —пожал плечами Атиний, нащупывая потёртую флягу. —Красиво, да... Особенно, когда светят обе.

—Не было у нас двух лун, —перебил его Салазар, наконец опустив взгляд.

Его лицо в свете фонарей казалось бледным.

—Может, тысячу лет назад... Или две... Но точно не было... никогда...

В воздухе повисло молчание, которое тут же нарушил грохот и скрип проезжающей прямо рядом по мосту гружёной телеги.

—Ты чего это? —Атиний снял руку с его плеча, будто обжёгшись. —С похмелья? Все же знают, что Две Сестры.

—Марта сегодня рассказывала, —Салазар говорил ровно, но в каждой фразе слышался надлом. —Читала в одном научном журнале. Статья какого-то учёного из Института. Он десятилетиями сравнивал старинные звёздные атласы, летописи затмений, описания неба в древних поэмах. Нигде... Ни единого упоминания о второй Луне. Она просто...появилась. И все сразу стали считать, что она была всегда.

—Но... Это же невозможно, —выдавил Атиний. —Луна... она не может просто взять и появиться. Это же не фокус.

—А Мана могла? —резко спросил Салазар. —А твари из Подземелья? Он снова взглянул вверх. —Мы живём в мире, где невозможное повсюду... Мы просто привыкли не задавать вопросов.

Салазар перевёл взгляд на друзей, и его лицо снова стало привычно сосредоточенным. Его пальцы непроизвольно нащупали под одеждой тёплый металл кулона сердца с мечом.

—Пошли... У нас задание. А это, —он махнул рукой в сторону ночного неба. —Пусть учёные разбираются.

Он развернулся и сделал шаг в сторону КПП. Тартис и Атиний, переглянувшись, двинулись следом. Но когда они зашагали прочь, все трое, будто сговорившись, украдкой бросили последний взгляд наверх, на две одинокие сестры, безмолвно висящие в черноте.

Троица двинулась дальше, к месту встречи с заказчиком, неподалёку от эпицентра недавнего теракта. Прямо посреди дороги, на выжженном пятне возвышался невысокий монумент, обнесённый бордюром из грубого тёмного камня. Земля внутри периметра лежала неестественно гладкой, оплавленной и под тусклым светом фонарей отливала глухим матовым блеском обсидиана. На камне была высечена короткая фраза: "Мы не забудем". Пространство внутри бордюра было усыпано цветами - от роскошных тугих букетов до примятых полевых, собранных, казалось, детской рукой. Тяжёлый, сладковато-кислый запах увядающих лепестков смешивался с едким запахом горящего стеарина: сотни свечей в стеклянных стаканчиках теснились на земле, образуя неровное трепещущее ожерелье света. Стекло тихо позванивало от лёгкого ночного ветерка. Во многих стаканчиках уже скопились причудливые наплывчатые натёки остывшего воска. Повсюду, прислонённые к камню и друг к другу, стояли в рамках фотографии погибших, улыбающиеся, парадные, случайно пойманные Мана-камерой.

Вокруг царило молчаливое оживление. Пожилая дама, укрыв голову чёрным платком, стояла на коленях, сжимая в руках вырезанную из семейного портрета фотографию маленького мальчика. Кто-то сидел на бордюре, ритмично прикладываясь к горлышку фляги и не отрывая взгляда от бликов на стеклянных стаканчиках. Стражник с белой, чуть посеревшей от пыли повязкой на голове, прикрывавшей недавнее ранение, аккуратно, со слабым скрежетом, чиркая мана-зажигалкой, расставлял новые свечи, поминая павших товарищей.

Здесь не было театральных рыданий, только тишина, густая от непролитых слёз, и тихая, въевшаяся в камни боль. Воздух дрожал от шёпота: люди молились разным богам, и их слова, нашёптываемые на разных языках, сплетались в ровный печальный фон. А дальше в близь КПП, чуть в стороне, бродячий бард наигрывал на лютне одну из своих песен.

Пока группа оглядывалась по сторонам в поисках заказчика, к стражнику с повязкой подошли двое сослуживцев. До команды донеслись отрывки их разговора.

—Трой... прости за беспокойство, но госпожа Ария требует тебя к себе,—произнёс один из стражников.

Голос его был сдержанным, но напряжённым.

—Я сейчас занят. Подойду, как только освобожусь, —не оборачиваясь, ответил стражник с повязкой. Его пальцы продолжали ритмично щёлкать мана-зажигалкой, зажигая свечи в небольших стеклянных стаканах, выстроенных перед ним.

—Трой... это важно. Они нашли группу Валерия, —тихо, но чётко сказал второй.

Трой резко захлопнул крышку зажигалки. Он поднялся с колен, и камень мостовой глухо отозвался под его сапогами.

—Они живы? —спросил он, и в его вопросе повисла хрупкая, почти неслышная надежда.

Стражник молча положил руку на плечо Троя и медленно покачал головой. Мгновение тишины между ними стало тяжелее брони.

—Понял... идём, —без интонации ответил Трой, и все трое быстро удалились.

Их шаги растворились в шуме площади. Оставленные им стеклянные стаканчики с живым неспокойным пламенем отметили место, где только что была его молитва.

Группа переглянулась, но делать было нечего. Оставалось только ждать. Минуты тянулись медленно.

Примерно через десять минут к ним приблизился мужчина в тщательно сшитом синем камзоле, поверх которого был накинут алый плащ, скрывающий левую руку. Высокий воротник прикрывал нижнюю часть его лица, оставляя на виду лишь внимательные, оценивающие глаза.

—Господа, вы те, кто сопроводит молодого господина в подземелье? —голос из-за воротника звучал ровно и вежливо, но без теплоты.

Салазар сделал полшага вперёд.

—Да, это мы.

—Отлично. Прошу следовать за мной. Ваш работодатель уже ожидает. Кивнув, незнакомец развернулся и повёл их через площадь.

Заказчик стоял неподалёку от уличного музыканта с лютней. Когда Салазар открыл рот, чтобы поздороваться, заказчик поднял обе руки, широким жестом призывая к тишине и указывая указательными пальцами в воздухе на барда.

—Тише-тише, господа. Дайте насладиться моментом. Музыка стоит того.

Бард, не замечая ничего вокруг, выводил последние строки своей мрачноватой баллады. Его голос, хриплый от вечернего холода и дешёвого вина, выцарапывал слова, точно ножом по камню:

—Я спотыкаюсь. Дай мне лечь.

Наутро вынесут приговор.

Иногда свернёшь в такой закоулок.

Где каждый сам себе чудовище.

Эх, слепили б нас хоть на что-то годное!

Да с ума сйти! Как тут трезвым быть?

Если бы мы не расстались, то и не слезли бы.

Визжала, божилась. Что её правда.

Группа вновь обменялась взглядами. Желание заказчика - закон, тем более для столь щедро оплачиваемого контракта. Они замерли в ожидании, пока смолкнут последние аккорды.

Музыкант ударил по струнам, с новой силой выводя финал. Теперь он почти кричал, вкладывая в слова всю горечь. пустынных дорог и грязных постоялых дворов.

—Но грош нам цена. И я свожу эти счёты!

Моя жизнь уродлива. Но я люблю её!

Моя жизнь уродлива. Но я люблю её!

В этой грязи. Что по силам лишь крепким.

Я прилетел на потрёпанных крыльях.

Заключительный аккорд прозвучал и растворился в воздухе, оставив после себя звенящую тишину. Только тогда заказчик медленно повернулся к ним.

—Ну вот, —сказал он, и его голос прозвучал тихо, но с металлической чёткостью. —Теперь мы можем познакомиться как следует.

Заказчик, положив ладонь у сердца, слегка склонил голову. Его голос прозвучал мягко, но весомо, как стук трости о паркет.

—Барон Элиан Верьер. Приятно с вами познакомиться, господа искатели.

Салазар, словно по команде, резко свёл каблуки сапог, и тишину разрезал чёткий сухой стук подошв. Его кулак в прочной кожаной перчатке ударил себя в грудь. Голос прозвучал отчётливо и твердо.

—Салазар Эденвуд, капитан элитного отряда княжества Белогорье. Рад вас снова видеть, господин Верьер.

Барон замер. Но это была не просто радость узнавания. На его лицо, обычно бесстрастное, накатила волна сложных, противоречивых чувств: искреннее изумление, вспышка старой фронтовой теплоты, а под ними - глубокая, знакомая Салазару тень вины. Взгляд его скользнул не только по шрамам, но и по потрёпанной куртке, по отсутствию мундира.

—Капитан. Эденвуд, —его голос сорвался на хриплый шёпот, потеряв всю церемонность. —Клянусь честью. Я думал, что ты мёртв. Мы нашли твоих ребят в том болоте.

Медленно, почти ритуально, Элиан повторил жест. Костяшки его пальцев без перчатки глуше стукнули о грудь. Он шагнул вперёд, и его объятие было не просто крепким. Оно было отчаянным, будто он хватался за живого призрака своего прошлого, за единственное доказательство, что Белогорье и он сам когда-то были чем-то иным. Короткое, по-мужски, с силой, от которой хрустнули суставы.

Отступив на шаг, Барон смотрел на него уже с широкой облегчённой улыбкой, в которой всё ещё читалось непрошедшее потрясение.

—Теперь я спокоен за своего олуха в этой экскурсии в подземелье. Ведь его защитой займётся лучший клинок Белогорья.

—Так наша цель - это ваш... У вас есть сын? Поздравляю, господин Верьер. —произнес Салазар, и в его почтительном тоне слышалось что-то большее, чем просто вежливость.

Барон Элиан Верьер на секунду замер, и в его серых глазах, словно отблеск далёкого пожара, мелькнула нестерпимая боль. Он усмехнулся, но усмешка была похожа на шрам.

—Оставь... Салазар... титулы и формальности. Они сгорели в пламени Мор'тура вместе с нашим Белогорьем. Там, в пепле, остался и "главнокомандующий". Для тех, кто помнит ту землю и тот стяг - просто Элиан. Теперь я, видишь ли, всего лишь помощник стратега Лорда-протектора в Неверэдеме. Вот и всё моё новое командование.

Барон Элиан Верьер резко повернулся к зданию таверны. И в этом движении была все та же старая отточенная решимость, не сломленная даже адским пламенем.

—Идёмте... Он там. Пока представь мне своих людей. Интересно, кто теперь идёт рядом с тобой.

Компания тронулась в путь. Барон шагал быстро и ровно, и даже в его простой походке угадывалась выправка человека, привыкшего вести за собой других. Салазар, поравнявшись, начал представлять своих товарищей, но не успел толком начать.

Из таверны впереди донёсся оглушительный грохот, гулкий удар, звон разбитого стекла и треск ломающегося дерева. Разбив собой окно на мостовую вывалился какой-то мужчина. Вслед за ним в проёме разбитого окна появилась высокая фигура в синем камзоле с алым плащом, странно накинутым на правую руку. Высокий воротник скрывал лицо до самых глаз, но и этого было достаточно, чтобы почувствовать исходящею от него угрозу. Его взгляд скользнул по группе, ненадолго задержавшись на Элиане. Он медленно подошёл к барону и, опустившись на одно колено, произнёс. Уткнувшись взглядом в пыльную мостовую.

—Господин, простите... Делал всё, что мог, но...

Барон тяжело опустил ладонь на плечо незнакомца.

—Встань, Правый. Я уверен, ты сделал всё, что мог. А в произошедшем виноват мой сорванец... Я прав?

—Да, мой господин. Он провоцировал местных. Простите, не смог уследить. Готов принять наказание, —ещё ниже опустив голову, ответил Правый.

—Мне не за что тебя нака...

Барон не успел договорить, как из окна таверны вывалился мужчина. Он оглядел лежащего на земле а после барона, и его лицо расплылось в жадной ухмылке.

—А удачно вышло... Будет чем поживиться...

Ещё двое вылезли следом из окна. Трое других, спотыкаясь, вывалились из главного входа. И тут же из темноты внутри донёсся сиплый, пьяный вопль.

—Эй, смотрите все! Богатенький сосунок у меня в заложниках!

Взгляд Салазара, как и у всех, метнулся внутрь. В центре зала, у перевёрнутого стола, стоял молодой человек в дорогом, но помятом камзоле. К его горлу был прижат широкий, зазубренный клинок. Держал его здоровенный детина с лицом, распухшим от хмеля и злости. Но в глазах заложника Салазар прочёл не страх, а яростное, оскорблённое бешенство.

Выпивохи, решив, что преимущество на их стороне, с рёвом двинулись на барона. Салазар почувствовал, как за его спиной напряглись Атиний и Тартис, услышал их сдержанное дыхание. Они уже были готовы вступить в бой. Не оглядываясь. Движением, отточенным в сотнях схваток в тесных проходах, он резко отбросил руки назад, вцепившись каждому в сгиб плеча. Не больно, но с такой железной хваткой, что означало одно: Стоять. Не ваше дело.

И в тот же миг телохранители сработали.

Тот, что вышвырнул первого пьяницу, и его "левый" напарник встретили атакующих не как воины, а как хирурги, вскрывающие гнойник. Не было красивых ударов, были короткие, тупые звуки: хруст при захвате, глухой стон от удара ладонью в солнечное сплетение, мягкий шлепок падающих на камень тел. Весь бой занял два вздоха. Ни один из них даже не потянулся к оружию.

За спиной у захватчика, будто из воздуха, возник третий, в таком же синем камзоле, но с плащом, накинутым на плечи. Он сделал один шаг. Движение было идеальным: короткий, точный удар ребром ладони в висок детины с кинжалом. Тот закатил глаза и осел на пол, как пустой мешок. Тишина повисла, густая, как дым. Сын барона, освобождённый, резко дёрнул плечом, сбрасывая невидимую грязь, и выпрямился. На его лице не было благодарности, одно лишь высокомерное раздражение.

И вот тогда двинулся тот, первый, что вылетел в окно. Он уже пришёл в себя, приподнялся на локтях. Его взгляд, мутный от боли и перегара, нащупал Элиана Верьера.

—Хотя бы ты... —прохрипел пьяница и его рука метнулась к поясу.

Кинжал сверкнул в тусклом свете и понёсся в барона. У Салазара не было времени. Не было даже мысли. Было только тело, помнящее десятки таких мгновений. Он рванул свой меч вверх, вместе с ножнами, одним слитным движением, и встретил летящую сталь с сухим, резким лязгом. Кинжал, отброшенный, кувыркаясь, улетел в темноту и упал с далёким, одиноким звоном. В наступившей звенящей тишине этот звук показался оглушительным.

Салазар медленно опустил руку с ножнами. Его дыхание было ровным. Он перевёл взгляд с ошалевшего пьяницу - того в тот же миг беззвучно "погасил" незнакомец в плаще - на барона. Элиан Верьер смотрел прямо перед собой, а потом медленно повернул голову и кивнул Салазару. И взгляд его, тяжёлый, как свинцовая печать, медленно пополз на сына. Тот всё так же стоял, вытирая ладонью шею с таким видом, будто её коснулось нечто нечистое.

—Я рад, что рефлексы, выкованные в сотнях битв, всё ещё при тебе, друг мой, — тихо, но с металлической чёткостью, прозвучал голос Элиана, обращённый теперь только к Салазару.

Он кивнул в сторону сына.

—А это... мой глупый сынок. Теперь ты видишь его во всей красе. И всё же... Он всё, что у меня осталось после смерти жены.

Барон поднял голову к ночному небу. Дав словам вырваться наружу.

—Я помню таких, как он. Целый отряд благородных юнцов, которых в один миг разорвала свора гончих Мор'тур. Не хочу, чтобы в момент опасности он искал спасения за спиной телохранителей или у меня. Я хочу, чтобы он понял, что значат мозоли на руках кузнеца, что бьёт по наковальне всю ночь, чиня солдатские клинки. Или глаза лагерного кута, который таскает раненых под стрелами за мизерную пайку. —Барон вернул взгляд на Салазара. Во взгляде читалась усталая, но непоколебимая решимость. —Мой сын этого не видел. Не знает, что такое война. Он видит во мне лишь титул и власть. Не ведает, что я продал родину ради спокойной жизни. Не понимает, — голос барона на миг дрогнул, —что я продал душу, чтобы у него эта жизнь была.

Он сделал шаг ближе, и его речь стала тихой, чёткой, как приказ на поле боя.

—У тебя три задачи, капитан.

Первое: заставь его трудиться до седьмого пота. Копать, таскать, чистить. Как самого зеленого рекрута. Никаких скидок.

Второе: покажи ему последствия. Последствия ошибок, наглости, легкомыслия. Покажи ему следы тех, кто недооценил подземелье. Пусть считает кости.

Третье и главное: когда на вас нападёт подземная тварь... отойди в сторону. Дай ему почувствовать ледяное дыхание страха на шее. А уж потом вмешивайся. Пусть он поймёт: его нарядный камзол, его дерзость, сама его жизнь - все это оплачено потом и кровью таких, как ты. И если он и дальше будет плевать на этот труд. его ждёт судьба тех, кого не спасли. Покажи ему обе эти судьбы... Пусть выберет.

Салазар усмехнулся, коротко кивнув.

—Понял вас. Будет сделано, как положено.

Барон развернулся к сыну, и голос его зазвучал металлом, разносясь по плацу.

—Реган! Иди сюда!

Когда юноша нехотя подошёл, Отец взял его под прицел своего взгляда.

—Эта группа будет твоим сопровождением в подземелье. Ты будешь их слушаться беспрекословно и выполнять всё, что скажут. Ясно?

Реган закатил глаза.

—Понял тебя, старик... Хватит уже разыгрывать из себя полководца.

Барон в последний раз обернулся к Салазару. В его взгляде больше не было просьбы а только тяжесть неизбежного.

—Мне пора. Сделай всё, как должно, друг.

Не дожидаясь ответа, он резко махнул рукой. Три безмолвные тени телохранителей шагнули за ним, оставив Регана наедине с холодными взглядами людей Салазара.

Глава семнадцатая : Первый урок

Проводя взглядом за удаляющейся фигурой барона в окружении трёх его телохранителей - левого, правого и центрального, группа медленно развернулась к его сыну. Салазар окинул юношу оценивающим взглядом.

—Значит ты Реган... —голос его был спокоен и ровен. —Хорошо... Собирай свои вещи. Мы идём в подземелье.

Реган театрально развернулся и указал рукой в сторону таверны, чьи освещённые окна виднелись за его спиной.

—Мои вещи там,— заявил он, бросая вызов взглядом.

Тартис машинально сделал шаг в сторону таверны. Старые привычки вежливости сработали быстрее мысли. Но его путь тут же преградила рука Салазара. Железная, непреклонная, она легла ему на грудь, даже не взглянув в его сторону. Это был жест-приказ, граница, переходить которую не следовало. Тартис замер, смущённо кивнул и отступил на своё место.

Салазар не моргнул и глазом.

—Хорошо... Иди, забери... Мы подождём.

—Чего? —Реган фыркнул, и в его голосе впервые прорвалась злоба. —Вы моя охрана, а значит, вы должны идти и нести мои вещи. Чернь.

Тишина повисла на мгновение. Затем Салазар без спешки двинулся вперёд. Его шаги по булыжной мостовой были тяжёлыми и мерными. Он подошёл вплотную, и Реган невольно откинул голову назад. Рука легла ему на плечо не грубо, но с такой неоспоримой тяжестью, что юноша невольно согнулся.

—Послушай внимательно, салага, —Салазар говорил тихо, с холодной ухмылкой. —Никто из нас не понесёт твой скарб... Уяснил? Ты сейчас идёшь в таверну, забираешь его и тащишь сам. Мы не слуги. Мы Искатели, которых твой отец нанят сопровождать тебя... не более.

Он убрал руку, а потом взрывом выкрикнул так, что даже привычный ко всему Атиний инстинктивно отошёл на полшага назад. Реган же вздрогнул всем телом, будто его ударили током.

—Пошел! Выполнять!!!

Реган, побледнев, отскочил. Его глаза забегали в поисках спасения.

—Левый! Правый! Защитить меня! —дрожащий голос сорвался на визгливую ноту.

Но из ночной темноты не выступило ни одной фигуры. Телохранители ушли вместе с его отцом, оставив его одного.

Салазар, не сводя с него ледяного взгляда, сделал два неторопливых шага вперёд. Его голос снова стал тихим и опасным.

—Ты ещё здесь?

Реган фыркнул, бросил на Салазара взгляд, в котором кипела обида, и, развернувшись, зашагал к таверне.

Прошло десять минут. Его всё не было.

—Может, сбежал.. —предположил Тартис, беспокойно поглядывая на таверну.

—Зачем ему это? —Салазар обернулся к таверне. Его голос был спокоен, но в нём висела невысказанная усталость.

—Ну, может... потому, что ты его своим рыком до полусмерти перепугал, —съехидничал Атиний.

В этот момент из разбитого окна высунулся Реган и прокричал.

—Одному мне не справиться!

Троица в изумлении переглянулась, в унисон пожала плечами и направилась внутрь.

Картина, представшая в зале, освещённом тусклым светом мана-фонарей, была достойна завершения абсурдной пьесы. Посреди комнаты стоял массивный, обитый коваными полосами сундук. Его дубовые стенки покрывала замысловатая резьба, а на самой крышке, словно на троне после коронации, восседал Реган.

—Это что ещё такое? —медленно произнёс Салазар, ощущая, как нарастает головная боль.

—Моё снаряжение... —с непоколебимым достоинством возвестил Реган.

—Прости за глупый вопрос, —не удержался Атиний. —Но что именно ты собрался тащить с собой в подземелье?

Реган закатил глаза с таким видом, будто ему пришлось объяснять основы мироздания трем непонятливым грибам.

—И правда... чернь необразованная.... Здесь запасные камзолы,в подземелье грязь, понимаете? Обувь для смены, парфюм и необходимые туалетные принадлежности... И разумеется, —он сделал паузу для значительности, —Достойный алкоголь для вечерней рефлексии.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием мана-светильников. Трое искателей переглянулись. На этот раз их шёпот слился в идеально синхронную ледяную строку, выдохнутую одним дыханием:

—Он что... Идиот?

—Слезай со своего деревянного гроба... Показывай содержимое... —с глухим стуком постучав по крышке, сказал Салазар, подойдя вплотную.

Реган сполз с сундука, щёлкнул замком и откинул крышку. Внутри, сверху на бархате лежали разрозненные предметы: несколько чистых рубах, походная фляга украшенная драконами, бритвенный набор, пара книг в дорогих переплётах.

—Вот смотри. Всё только самое необходимое... —с важной самодовольной ухмылкой произнёс Реган, жестом представляя своё имущество.

Салазар, не меняясь в лице, молча подозвал остальных кивком. Атиний и остальные подошли, заглянули внутрь и в унисон с одинаковым выражением глухого разочарования покачали головами.

—Слушай Тартис... ты вроде Гудерман, а твоя семья не самая последняя в городе.... — начал Атиний, но не успел договорить, как его перебили.

Тартис тяжело вздохнул и положил ему руку на плечо.

—Я понял тебя... Я не знаю... Можешь не продолжать, —тихо, с усталым пониманием сказал он, покачав головой.

В этот момент Салазар принялся выкидывать вещи из сундука. Рубахи, книги, фляга - всё летело на пол. Он ворошил сундук, пытаясь отыскать хоть что-нибудь полезное: спрятанный клинок, мешочек с золотом. Хоть что-то. Перебирая вещи в сундуке, Салазар нащупал пальцами холодный металлический цилиндр. Он достал странный баллончик с потёршейся этикеткой и, повертев его в руках, удивлённо посмотрел на Регана.

—Что это?

Реган бросил на него взгляд, полный презрительного сожаления, будто на человека, не отличившего меч от лопаты.

—Спрей от драконов.

—Спрей? —недоверчиво переспросил Салазар, щёлкая ногтем по металлическому корпусу.

—Да.

—От драконов? —Салазар сделал ударение на последнем слове, и его голос дрогнул от сдерживаемого смеха.

Реган закатил глаза так, что стали видны только белки.

—Ну да... От подземных, —проговорил он с натужной важностью.

Салазар перевёл взгляд на друзей. Те, прикрывая ладонями рты, давились беззвучным смехом, от которого тряслись их плечи.

К ним подошёл Атиний. Он кашлянул в кулак, пытаясь придать лицу серьёзное выражение.

—В подземелье, конечно, водятся так называемые подземные драконы, —начал он, едва сдерживая улыбку. —Но это, знаешь ли, больше ящерицы с кожистыми отростками, чем истинные драконы. И уж точно не существует спрея, способного их отпугнуть.

Реган резко развернулся к нему, выпрямившись в театральной позе.

—Что за ересь ты несёшь, неуч! —его голос зазвенел от возмущения. —Тот алхимик в Тёмном переулке не мог меня обмануть! У него есть все лицензии, печати. Он самолично испытывал средство в их логовах!

Его перебил Тартис, положив тяжёлую руку на плечо Регана.

—Тебя надули, друг. Будь такое чудо средство реальным, о нём кричали бы на каждой заставе, и каждый искатель носил бы его на поясе.

Реган забегал глазами по каменным стенам таверны в поисках новой точки для аргумента.

—Но... Но драконы то существуют! —выпалил он, отчаянно цепляясь за соломинку. —Он клялся, что проверял спрей в самых их гнёздах!

Салазар не выдержал и рассмеялся. Коротко и громко.

—Если он сказал, что был в гнёздах Истинных Драконов, то он обманул тебя дважды. Драконы живут на Великом Хребте среди вечных бурь. И если даже сами крылатые с трудом пробиваются сквозь эту стихию раз в столетие, то уж хлипкому смертному там и вовсе делать нечего.

Не дав Регану опомниться, Салазар ловко подбросил звенящий баллончик в воздух, поймал его и швырнул в дальний угол. Металл глухо стукнулся о камень и покатился по полу. Салазар же, ухмыльнувшись, снова погрузил руки в сундук, разгребая груду барахла.

Спустя несколько минут Салазар нашёл в сундуке старый меч. Проведя по клинку дрожащей рукой, он ощутил под пальцами холодный металл и шероховатость забытой ковки. На глаза ему навернулись слезы. Он вынул меч и, держа его на ладонях, смотрел на него молча, будто вчитываясь в память, отлитую в стали.

Повернувшись к Регану Салазар протянул оружие.

—Держи... и не потеряй. Это последнее, что осталось у твоего отца от Белогорья.

Реган принял меч с откровенным отвращением, беря его лишь двумя пальцами за навершие. Будто касался чего-то скверного.

—Что за старье? Зачем оно мне?

Салазар злобно глянул на паренька, но, сдержав порыв, молча достал свой собственный меч. Лезвие, извлечённое из ножен, тускло блеснуло в слабом свете.

—Это белогорский меч, —сказал он твердо. —Такой же, как в твоих руках. Он принадлежал твоему отцу, когда тот был главнокомандующим.

Реган, не дослушав, перебил.

—Главнокомандующий? Этот старик? Сначала он всю жизнь морочит мне голову сказками, а теперь ты... Сколько он тебе заплатил, чтобы подыграл?

Салазар не стал отвечать. Вместо этого он большим пальцем нажал скрытую кнопку-предохранитель у основания гарды, провернул её, и сегменты, сложенные вокруг, с тихим шелестом раскрылись веером, превратившись в круглый щит. Он снял раскрывшуюся конструкцию и протянул её Регану.

—Твой меч должен быть таким же... Но на нём не хватает щита... Это моя вина... Твой отец сломал его, прикрывая меня от берсерка...

Реган, уже не слушая, раздражённо выдохнул.

—Плевать... Говори, что хочешь, но я не поверю ни единому твоему слову об отце.

С этими словами он резко пристегнул ножны с мечом к поясу.

—И это наследие Белогорья... —тихо выдохнул Салазар.

Он опустил взгляд, снова обратившись к сундуку, и принялся искать в нём что-нибудь ещё полезное. Не найдя ничего больше ценного, Салазар обвёл взглядом зал, после чего упёр его в Регана.

—Ладно, здесь больше нет нечего полезного. Выдвигаемся к подземелью.

Реган посмотрел на свой развороченный сундук, на разбросанные вещи и, наконец, на Салазара.

—А как же моё снаряжение?

—Оставим его... В счёт ущерба, —отрезал Салазар и повернулся к хозяину таверны, неотрывно следившему за ними из-за стойки. —Господин, простите юношу за погром. Вещи в этом сундуке ваши. Договорились?

Прежде чем хозяин успел кивнуть, Атиний метнулся к сундуку и ловко вытащил из-под груды одежды бутылку с темно-янтарной жидкостью.

—Кроме вот этого, —брякнул он, прямая добычу за пазуху.

Хозяин, усмехнувшись в усы, сделал широкий жест рукой.

—Что ж, господа искатели, я принимаю вашу плату.

Группа двинулась к выходу. Реган, недовольный, уже готов был закатить истерику, но взгляд Салазара, тяжёлый и стальной, заставил его проглотить возмущение. Он лишь с тоской обернулся на потерпевший крах сундук и поплёлся следом за его сопровождающими.

Всю дорогу к выходу Реган замедлял шаг и оборачивался назад, к погружённой во мрак таверне. Его плечи были напряжены, а взгляд прикован к медленно тающему в ночи силуэту постоялого двора. Наконец Салазар резко развернулся.

—Хватит... Твои вещи остались по твоей же вине.

Его слова, словно натёртые камни, прорезали ночную тишину, едва вырвавшись сквозь стиснутые зубы.

Реган выдохнул. И этот звук больше походил на приглушённый стон, на сдавленный крик, который так и не смог вырваться. Он закрыл глаза, будто собираясь с силами, чтобы произнести самое трудное в жизни признание.

—Да я не о вещах... Там очки остались...

—Очки? Зрение слабое?—встрял в разговор Тартис.

—Нет... —Реган опустил глаза вниз. Его пальцы бессознательно вцепились в ткань своего рукава. —Они... Мамины... Последнее, что от неё осталось...

Салазар замер на мгновение, будто в него ударили этой тихой исповедью. Затем раздался тяжёлый густой вздох, звук, в котором смешались усталость и смиренное принятие неизбежного. Он шагнул к Регану, и его рука лёгкой, но твёрдой тяжестью опустилась на плечо юноши.

—Жди здесь...

Не добавив ничего, он развернулся и зашагал обратно. Его фигура быстро растворилась в сгущающейся тьме.

Прошло минут десять, долгих, беззвучных. И вот из темноты вновь выплыла его тень. Молча, не глядя в глаза, Салазар протянул Регану очки. Стеклянные линзы, холодные от ночного воздуха, слабо блеснули в его руке.

—Спасибо, —прошептал Реган, сжимая в ладонях очки.

—Не за что... Но почему сразу не сказал? —спросил Салазар.

—Внутренний кодекс... "терпи. Не показывай слабость". Но тогда я потерял мать... а сейчас не хотел терять всё, что осталось, —виновато ответил Реган.

—Теперь твоя задача не потерять их в подземелье. Это будет сложнее, чем кажется... Идём.

Группа двинулась вперед. По мере приближения к подземелью стало видно, что народ застыл на месте, словно в ожидании. Впереди из врат в подземелье выползал Неприкосновенный караван Алхимического Союза в сопровождении Стального Щита. Впереди шла лёгкая разведывательная самоходная телега, за ней семь тяжёлых, окованных сталью повозок с гербом Алхимического Союза. По бокам, в ногу с глухим стуком колес по булыжнику мерно шагали бойцы в латных доспехах, звон которых был слыден даже на расстоянии.

Реган, наблюдая за проходящим конвоем, повернулся к Салазару:

—Это кто? Вид такой... будто везут не товар, а деньги. Уж не контрабандисты ли?

—Поаккуратнее в словах, аристократ, —тихо, но чётко произнёс Тартис. —Это Неприкосновенный караван Союза. Везут они куда интереснее денег... Глубинную Корру для производства Каят.

Реган с недоверием посмотрел на телеги, потом на Тартиса морщась.

—Что за чушь? Деньги печатают в монетных дворах... Из...

Салазар усмехнулся, и в его голосе прозвучала холодная ирония.

—Смотрю, до тебя дошло. В этих телегах специальное сырье, добытое в недрах подземелья. Основа для производства Каят. А монополия на добычу и обработку Корры принадлежит Алхимическому Союзу. Они истинные правители этого мира.

Глаза Регана внезапно вспыхнули жадным огоньком.

—Погодите... Значит, всё, что нужно - это найти эту Корру в подземелье? И можно делать свои деньги? Отец вечно ворчит о налогах и доходах... Мы могли бы...

Салазар резко развернулся и грубой ладонью зажал ему рот.

—Заткнись сию же секунду... —он выдержал паузу, чтобы слова впитались как яд и, убрав руку, продолжил, понизив голос до опасного шёпота. —Все месторождения Корры находятся под прямой охраной Протектората. Каждую жилу, каждую шахту стерегут люди, для которых приказ - закон, а человеческая жизнь - тактическая помеха. Если ты подойдёшь к такому месторождению ближе, чем на пол мили, тебя не станут арестовывать. Тебя ликвидируют как угрозу экономической безопасности. И это будет не конец.

Салазар сделал шаг вперёд, впиваясь взглядом в бледнеющее лицо Регана.

—Потом придут к твоей семье. К каждому, кто носит твою фамилию или имел с тобой дело. И сотрут вашу родословную с лица Миратеры так, будто вас никогда не существовало. Без суда... Без следствия... Без лишнего шума...

В напряжённую тишину врезался спокойный, но твёрдый голос Атиния.

—Твоя "гениальная идея" это не план обогащения, юноша. Это смертный приговор для всего твоего рода.

Клубящийся чёрный дым внезапно взметнулся над толпой. Кто-то с диким криком швырнул дымящийся рюкзак. Он описал дугу в воздухе и рухнул прямо перед лёгкой разведывательной телегой. Оглушительный взрыв разорвал тишину, металл заскрежетал и взвыл, а телега, подпрыгнув на месте, осела на исковерканную раму. Столб едкого дыма и гари ударил в небо, и по площади покатилась волна панических криков.

Салазар, среагировав мгновенно, резко присел, вцепившись в запястье Регана и потащив его за собой вниз. Началось! Со всех сторон на караван обрушился шквал атак. Пригнувшись почти к самой земле, Салазар, не отпуская ошеломлённого Регана, рванул к груде брошенных ящиков у стены КПП. Атиний и Тартис, как тени, последовали за ними. Их сапоги шуршали по пыльной мостовой. Укрывшись за грубыми деревянными щитами, они затаились, стараясь не выдать себя лишним движением, чтобы нервная охрана каравана не приняла их за врагов.

Вдруг с треском распахнулась дверь КПП, и оттуда, звонко лязгая доспехами, высыпали несколько стражников. Один из них, рыжебородый, метнул взгляд в их сторону и, отрубая рукой в сторону распахнутого проёма, рявкнул хриплым голосом.

—Эй, вы! Живо внутрь! Мальто бы вас побрал!

Группа, не разгибаясь, перебежала короткий открытый участок и ввалилась внутрь поста. Они сползли на холодный каменный пол у окна, затаив дыхание. Снаружи сквозь запылённое стекло пробивалось зловещее зарево и мелькали смутные тени. Дым начал рассеиваться, и картина открылась во всей жестокой ясности. Несколько фигур в рваных плащах направляли на корпус одной из "Неприкосновенных" телег устройства, из сопел которых бил сфокусированный сноп алого магического пламени. Металл шипел и раскалялся докрасна, расплываясь зловещим маковым пятном. Но у нападавших не было ни единого шанса. Бойцы "Стального Щита" с каменными лицами отстреливались с дистанции. Их новейшие винтовки цокали сухими хлёсткими выстрелами. Магические щиты нападавших трескались и рассыпались осколками сияющей энергии, не выдерживая ударов специальных боеприпасов. Реган, прилипший лбом к грязному стеклу, смотрел не отрываясь. Его пальцы судорожно впились в подоконник, а по рукам пробегала мелкая неконтролируемая дрожь.

Салазар скользнул взглядом по его посеревшему лицу и тихо, но чётко прошипел, едва шевеля губами.

—Смотри внимательно... И запомни навсегда... Если бы Союз услышал твой лепет о добыче коры. именно это стало бы твоим концом.

В этот самый момент среди нападавших выдвинулись новые фигуры, тяжёлые, неповоротливые, закованные в глухую латунную броню, которая глухо лязгала при каждом шаге. Выстрелы отскакивали от них, звеня, как горох от стены. Но тут же один из бронированных гигантов замер. Из стыков его доспеха брызнули снопы искр, и он взорвался изнутри, с глухим сокрушающим хрустом разбрасывая обломки с ошмётками. Затем второй, третий. Тартис, вжав голову в плечи, обернулся к своим. Глаза его были полны ужаса и непонимания.

—Что происходит? Почему они... взрываются?

Атиний, не отводя прищуренного взгляда от окна, ответил чуть слышно, почти без движения губ.

—Не заметил? "щит" сменил боеприпасы. Как только эти консервные банки выкатились, наши попрятались и сменили боеприпасы.

Салазар лишь мрачно кивнул, подводя черту.

—Для нападавших.. Всё кончено...

Спустя две напряжённые, наполненные предсмертными хрипами минуты на площади воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь сдавленными стонами и резкими отрывистыми командами. Бойцы "Стального Щита" методично, без эмоций добивали тяжелораненых и сковывали пленных. Они управились быстрее, чем "Вороны" успели развернуть свой летающий транспорт.

Спустя десять минут, когда всё стихло, группа осторожно поднялась, чтобы покинуть пост, но путь им преградили. Приземлившийся десант "Воронов" в чёрной как смоль форме уже окольцовывал район. Из корабля сошёл офицер в золотых латах. Золотой Ворон холодным сканирующим взглядом окинул выживших и объявил, отчеканивая слова.

—Все, кто находится на месте теракта, будут допрошены. Никто не уходит.

Двери КПП, недавно бывшие спасением, теперь с мягким, но неумолимым щелчком захлопнулись окончательно, превратив укрытие в ловушку.

Глава восемнадцатая : Метроном страха — часть первая

Тишина в зале ожидания КПП не успокаивала, она давила. Была не пустой, а густой, в которой булькали чужие вздохи, скрипы и натянутый шёпот. Салазар, Тартис и Атиний хранили ледяное спокойствие. Один Реган издёргался, боясь даже мысли о разговоре с Золотым.

Но хуже всего был стук. Откуда-то сверху, сползая по трубе, раз в двадцать секунд отрывалась капля конденсата. Кап. Пауза. Кап. И попадание в лужу на полу. Кап. Плюх. Ровный, безразличный к человеческому страху метроном, сводящий с ума ожиданием следующего удара.

И сквозь этот фон, сквозь толщу деревянной двери в конце зала прорвалось иное. Не крик. Не лязг. Шаги. Глухие, тяжёлые, выверенные. Не поступь часового, а медленная, властная походка того кому подчиняются. Они приближались по коридору. С каждым шагом громче. Ближе. Теперь к топоту подошв прибавился легкий металлический перезвон оружия на поясе.

Взгляды в зале, будто на ниточках, рванулись к двери. Шаги за ней замерли. Возникла новая тишина. Абсолютная, натянутая до хруста.

Заскрежетала железная задвижка. Медленно, с каменным упрямством. Щелкнул замок.

С масляной чёткостью повернулась ручка. Дверь поползла внутрь.

Из распахнутой двери вывалились четверо запыхавшихся Искателей, а следом, словно тень, возник Золотой Ворон. Его холодный взгляд скользнул по комнате, выхватывая лица, и мгновенно нашёл свою цель - паникующего Регана.

—Эй, вы... Трое с мальчишкой! —голос звучал ровно, без злобы, и от этого было ещё страшнее. —Следуйте за мной.

Группа переглянулась. Возражать не было смысла. Они послушно потянулись следом в сторону комнаты для допросов. Реган же, вырванный из толпы, остался, белея лицом, будто его ноги проросли в пол. Салазар, уже переступив порог, обернулся. Тяжело вздохнув, он вернулся, наклонился над дрожащим Реганом и, не говоря ни слова, взял его за шиворот. Первой реакцией был дикий животный испуг. Тот вскрикнул и попытался вырваться, но мощная рука даже не дрогнула. Секунда борьбы - и отчаянный блеск в глазах Регана сменился тупой покорностью. Он обмяк, и тогда Салазар лишь толкнул его вперёд, заставив сделать первый шаг. Реган пошёл сам, понуро бредя навстречу своей судьбе.

Золотой Ворон вошёл в комнату допроса, прошёл вперёд и жестом пригласил к стульям. Его голос, тихий и чёткий, разрезал густую тишину.

—Прошу, присаживайтесь.

Группа не заставила себя ждать. Металлические ножки стульев противно заскрежетали по каменному полу. Золотой Ворон проследил, как они рассаживаются, и его взгляд, тяжёлый и медленный, словно ртуть, остановился на Салазаре.

—Выглядите как глава этой группы, —констатировал он. Вопросом это не было.

Салазар встретил его взгляд пустым выцветшим взором солдата на построении.

—Ошибаетесь... Здесь нет главных. Мы все тут равны...

В глазах Золотого на миг мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее холодный интерес. Он медленно перевёл взгляд на Тартиса, на Атиния и, наконец, на Регана. На юноше его взгляд задержался дольше. Аналитически, как у хирурга перед симптомом.

Он подошел так близко, что Реган услышал тихий хруст кожи его перчаток. Наклонившись, офицер спросил тихо.

—С кем же мне тогда говорить? От вашего лица?

Реган сглотнул, пытаясь отвести взгляд, но не смог. Из глубины комнаты ровно и чётко прозвучал голос Тартиса.

—С вашего позволения, господин офицер. Голосом группы буду я.

Золотой Ворон не спеша выпрямился. Пряжка его плаща звонко щёлкнула. Сделав два размеренных шага к Тартису, он бросил.

—Позволяю, —и, внимательно осматривая собеседника, продолжил,—Расскажите о цели прибытия к Вратам. И объясните, почему в момент нападения на неприкосновенный караван вы не оказали помощь "Щиту"?

—Позвольте представиться. Я Тартис из рода Гудерманов. Мы сопровождаем Регана Верьера, сына барона Элиана Верьера, на экскурсию в подземелье. Контракт зарегистрирован в Гильдии, —Тартис говорил ровно, без запинки. —Мы искатели на сопровождение важного лица. Вмешаться означало бы подвергнуть его опасности и помешать работе профессионалов.

В воздухе повисла пауза. Слово "Верьер" прозвучало как щелчок переключателя. Ничего не изменилось в позе или выражении лица Золотого Ворона, но атмосфера в комнате сдвинулась, стала иной, не менее опасной, но теперь отягощённой холодным расчётом. вместо чистого подозрения.

Медленно, почти театрально. Золотой Ворон повернулся к Регану.

—Барон Элиан Верьер. Помощник стратега при штабе Лорда Протектора, —произнес он, будто зачитывая служебную записку. —Хотите сказать, этот... испуганный юноша - сын достопочтенного господина Верьера?

Он протянул руку в белой перчатке. Движение было не требовательным, а ожидающим.

—Документы, господин Верьер. Подтверждающие личность.

Реган, запинаясь, судорожно обыскал внутренний карман камзола и спустя мучительную минуту с облегчённым вздохом вручил бумаги офицеру. Тот принял их, бегло изучил, затем достал из сумки у пояса компактный прибор. С легким щелчком вставив документы в слот, он нажал несколько кнопок. Аппарат гудел несколько секунд, воздух зарядился статичным запахом озона и маны, а затем маленькая лампочка вспыхнула ровным зелёным светом.

Золотой извлёк документы и вернул их Регану.

Он обвёл всю группу тем же тяжёлым оценочным взглядом.

—Приношу извинения за беспокойство, господин Верьер, —фраза прозвучала как отчеканенная ритуальная формула, лишённая всякого смысла.— Вы и ваши сопровождающие свободны.

Он сделал паузу, дав этим словам повиснуть в воздухе.

С этими словами он направился к двери. Створка с глухим стуком отворилась. Золотой жестом указал в сторону выхода в зал ожидания.

—Прошу. Я провожу вас.

Покинув КПП и пройдя все досмотры у массивных Врат в Великом Хребте, группа углубилась в тоннель. Воздух быстро сменился со свежего на спёртый и прохладный, пропахший сыростью и древним камнем. Эхо их шагов по каменному полу растворялось в тоннеле, который был хорошо и равномерно освещён мана-фонарями.

Выйдя, наконец, из тоннеля, они оказались в городе. Своды гигантской пещеры терялись в вышине, а сам город был залит ровным тёплым светом уличных мана-фонарей.

—В городе не задерживаемся, —произнёс Салазар. —Проходим насквозь и уходим в подземелье.

Атиний шагал впереди, оглядывая извилистые ухоженные улочки.

—Странно, —сказал он громко, без намёка на тревогу, лишь с искренним удивлением. —Я был тут год назад... по работе... Совсем другой город был...

Он вспомнил мрачные полупустые улицы, забитые старым хламом переулки и вездесущий запах страха. Теперь же город кипел жизнью. По чистым мостовым сновали подмастерья с тележками, у лавок стояли очереди, а с площадей доносился смех и музыка уличных музыкантов. Дети играли в садиках, огороженных невысокими коваными заборчиками.

—Странно, —повторил Атиний, наблюдая, как двое стражников в аккуратной синей форме помогали старушке донести тяжёлую сумку. Один из них улыбнулся в ответ на её благодарность. —Ночью тут банды хозяйничали, а теперь... порядок... Настоящий.

—Значит, мэру удалось навести его, —сухо констатировал Салазар, бросая взгляд на аккуратную статую на центральной площади. —Нам это только на руку. Спокойный город, быстрый проход.

Он кивнул в сторону дальнего конца пещеры, где за последними кварталами начиналась чернота входов в глубь подземелья.

Группа двинулась дальше по оживлённым шумным улицам. На них почти не обращали внимания. просто ещё одни путники среди многих. Пару раз прохожие спрашивали, не нужна ли помощь с дорогой, на что Салазар вежливо, но твёрдо отвечал отказом. Город, вопреки их опасениям, оказался просто городом - безопасным, чистым и живым. Без приключений и лишних задержек. Они пересекли его и, миновав последний ряд домов, шагнули под низкие тёмные своды тоннеля, ведущего в сердце подземного мира.

—Глубоко не пойдем,—идя впереди группы, произнес Салазар.

После этих слов отряд двинулся вперёд, аккуратно оглядываясь по сторонам. Дорога вела через причудливые подземные тоннели. Стены, покрытые биолюминесцентной голубой плесенью, мерцали тусклым светом, которого едва хватало, чтобы разглядеть путь под ногами. Там же росли странные цветы. Их лепестки испускали такое же фантасмагорическое сияние.

На земле копошились грибы-ловушки. Их упругие ножки сжимались и разжимались, а липкие шляпки с зубами тянулись к ногам путников, пытаясь ухватить. Реган, присев на корточки от любопытства, протянул руку, чтобы ткнуть пальцем в ближайший гриб. Атиний резко схватил его за запястье и отдёрнул в сторону.

—Ты что, Курта? Кожу подмёток или сталь наконечников они, может, и не прокусят, а вот твой глупый палец отхватят запросто!

Реган, пошатнувшись, удержал равновесие, отряхнулся и пробурчал.

—Когда уже привал? Ноги ноют...

Салазар, не оборачиваясь, тихо выдохнул. Его голос прозвучал устало, но твердо.

—Потерпи... Дойдём до безопасной зоны, там и разобьём лагерь.

—Надеюсь, там будет хоть немного уютнее, чем здесь, —недовольно проворчал Реган.

Группа шла ещё с полчаса, пока тоннель не расширился, открывшись огромной подземной поляне. Своды уходили ввысь, теряясь в темноте. Посередине, искрясь бледно-голубым светом, текла неширокая речка Маны, деля поляну пополам. По берегам росли приземистые деревья с кронами из ярко-алых, похожих на перья листьев. Под одним из них, образуя почти идеальный круг, стояли тускло мерцающие кристаллы-отпугиватели, а в центре защищённого ими круга виднелось аккуратное кольцо из камней с потухшим костром.

Салазар остановился, окинул поляну оценивающим взглядом и, наконец, обернулся к Регану. Кивнув на готовую площадку.

—Вот... Тут и остановимся.

Салазар окинул поляну оценивающим взглядом и распределил задачи отчеканивая слова.

—Тартис, твои палатки. Атиний, разведка местности. Реган, ты займёшься костром.

—Я? Костер? —Реган фыркнул, высокомерно вскинув подбородок. —Ты за кого меня принимаешь? Я не чернорабочий, мне не пристало таким заниматься.

Салазар, не удостоив его дальнейших пререканий, развернулся к Тартису.

—Ему палатку можешь не ставить. Будет спать на земле... и без огня.

—Понял, —равнодушно отозвался Тартис. —Мне так даже проще.

Реган с негодованием переводил взгляд с Тартиса на Салазара. Его голос задрожал от ярости.

—Ч-что? Как смеешь чернь указывать мне? Это ты будешь ночевать под открытым небом, а я в палатке!

Салазар усмехнулся и в два шага сократил расстояние между ними. Тяжёлые руки легли на плечи Регана, а затем с непререкаемой силой придавили вниз, заставив того согнуться и рухнуть на колени.

—Слушай внимательно, Реган, —голос Салазара прозвучал тихо и чётко, как удар лезвия по камню. —Здесь нет ни твоего отца, ни его денег, ни его власти. Понял? Если ты здесь пропадёшь, нам ничего не будет. А вот ты. ты пропадёшь навсегда.

Реган судорожно сглотнул, побледнев. Вырвавшись из-под рук, он поспешно поднялся и, не глядя, бросился к деревьям.

—Я... Я схожу за хворостом!

Салазар проводил его бегство взглядом, а затем перевёл его на Атиния и Тартиса, которые перемигивались, едва сдерживая смех. Пожав плечами, он направился помогать с палатками.

—Глупый отец... Глупый Салазар со своей бандой искателей. Глупое Белогорье, —сквозь зубы ворчал Реган, грубо ломая сухие ветки. —Если бы не слова отца... Не сходишь в подземелье. Никаких карманных денег! Кабре! —выругался он и в ярости ударил кулаком по стволу старого дерева.

Удар был глухим и тяжёлым, но в ответ из темноты подземелья донёсся совсем другой звук - резкий, шуршаще-цепкий, будто кто-то сорвался с места и, задевая каменные стены, умчался вглубь. Сердце Регана заколотилось. Он, не разбирая веток, набрал в охапку что попало и почти бегом бросился прочь к лагерю.

—Плевать... Кристаллы-отпугиватели сработают. Эта... тварь к нам не сунется, —пытался он убедить себя, переводя дух.

В лагере Искатели были уже готовы. Все ждали только его хвороста, чтобы развести костёр. Реган, войдя в лагерь, швырнул неровную охапку веток на землю. Без слов он опустился на ближайший валун, всем видом показывая, что его дело сделано. Пусть теперь они, взрослые и важные, сами разводят этот огонь. Салазар взглянул на Регана и, усмехнувшись, бросил.

—Не умеешь разводить костёр? Ничего, научишься...

Ловким движением он высек из огнива сноп искр на трут.

—Зачем мне это? —недовольно пробурчал Реган . —У меня слуги есть...

Его камзол недовольно шуршал о каменную глыбу, на которой он сидел.

—Пригодится, когда отец тебя на улицу выгонит, —с хрипловатым смешком вставил Атиний, поскрёбывая затупленным клинком о точильный камень.

—Замолчите! —огрызнулся Реган. —Дай сюда...

Он выхватил огниво из рук Салазара. Первые попытки были неуклюжими: сталь скользила по кремню безрезультатно, издавая лишь сухой неприятный скрежет. Но вот рой золотистых искр, едва уловимое шипение трута, тонкая струйка дыма. С затаённым дыханием Реган поднёс к тлеющему уголку щепу. Сперва она лишь почернела, потом с тихим потрескиванием вспыхнула рыжим язычком. Огонь, наконец, ожил, принявшись жадно лизать сухие ветки, наполняя воздух смолистым ароматом и тёплым потрескиванием.

С трудом, но костёр был разведён. Реган откинулся назад на холодный камень, и по его лицу разлилось самодовольное удовлетворение.

—Вот! Видите? Всё умею, —произнёс он, и в голосе зазвенела неподдельная гордость.

—Молодец, —тихо сказал Салазар, и его тяжёлая рука легла на плечо Регану, слегка похлопав.

Вскоре вся группа, примолкшая, устроилась вокруг костра, разведённого Реганом. Тёплый неровный свет плясал на усталых лицах, а ночная сырость подземелья отступила, уступая место красно-оранжевому кругу тепла и уюта.

Атиний достал бутылку, которую нашёл в сундуке Регана. Пробка с хрустящим щелчком поддалась, и он, ухмыльнувшись, предложил распить.

—Эй, это моё! —послышалось глухое возмущение Регана.

—Не твоё, а общее, —прозвучал спокойный твёрдый голос Тартиса. —У нас все припасы общие.

Реган на секунду замер, потом лишь хмыкнул, швырнув палку в костер. Он понимал, что спорить не имело смысла, и решил присоединиться к распитию.

Спустя десять минут, когда тепло напитка разлилось внутри, Салазар начал напевать, а потом запел вполголоса, сипло и неровно. Звук его голоса смешался с потрескиванием костра.

—Где карты обрываются — наш приказ.

Где трон умолкает — наш шаг и рассказ.

Не было тропы нам, не будет следа —

Лишь воля Отца-Командира гнала нас туда, куда надо.

Нас грел отсвет славы в ночной темноте,

Давила, как панцирь, тень на щите.

И встала пустыня, и в ней — Чужой Камень,

Преграда, поставленная меж нами и тайной.

НЕ СВЕРНЁМ! СКОЛЬЗИ В ЗНАМЯ, ВЕТЕР-СЕВЕР!

СКВОЗЬ ЖЕРТВЕННЫЙ ПЕПЕЛ, НОГА В НОГУ — ВПЕРЁД!

ЧТОБ ВИДЕТЬ ТОТ ЛЕС У ПОСЛЕДНЕЙ ЗАРИ,

ЧТО СТОИТ, ПОДСТРИЖЕННЫЙ МЕЧОМ ЗИМЫ!

...И из тишины... из степи самой...

Из разреза заката...

ДЕВА СТАЛЬНАЯ...

И... нет строя.

И... нет песни.

Лишь ветер в пустыне, где был Легион.

Так пал Легион. Не мечом, не огнём.

А тишиной после клинка в кромешном дне.

Мы, кто остался — не воины, а тень,

Что помнит тот лес, и тот камень, и ту Смерть в виде Девы во мгле.

Последние слова растворились в ночи. Их поглотил треск костра. Воцарилась тишина, но теперь она была густой и тяжёлой, не такой, как до песни. Даже привычные ночные шорохи подземелья будто притихли, придавленные этой новой звенящей немотой.

—И что это было? —спросил Реган, и его голос прозвучал неестественно громко, раскалывая тишину. —Похоронный марш неудачников?

Атиний резко поднял на него взгляд. Челюсть напряглась, но слова застыли на губах. Тартис лишь медленно, с укором покачал головой.

—Это... —тихо начал Салазар, не отрывая взгляда от пляшущего пламени,—была народная песня Белогорья. —Он сделал глоток из бутылки, и стекло глухо звякнуло о его зуб. —Песня о тех, кто не вернулся к очагу... Кто не обнял больше ни жену, ни детей... —Голос его дрогнул, и по щеке, озарённой огнём, медленно скатилась слеза, сверкнув и исчезнув в темноте.

Тартис перевёл взгляд на Регана и с тихим шипением выдохнул.

—Как ты можешь так говорить о земле, что взрастила твоих предков?

Реган буркнул, отворачиваясь.

—Я не знаю эту землю. Если Белогорье пало, значит, было слабым. А слабое должно уступить сильному. Так всегда...

Атиний порывисто двинулся вперёд, но Салазар молча поднял руку, останавливая его. Пальцы Салазара, освещённые огнём, дрожали.

—Всё в порядке... Он просто не знает... Не понимает, что Белогорье пало, но стало щитом... Оно не пустило Мор'тур дальше, приняв весь удар на себя...

После этих слов группа надолго замолкла. Тишина снова сгустилась, но теперь в ней висело нечто большее, чем просто отсутствие звука. Они молча передавали по кругу бутылку. Её горлышко глухо постукивало, а взгляды их были прикованы к огню, в котором догорали угли, потрескивая тихим печальным хором.

Глава девятнадцатая: Метроном страха — часть вторая

Треск.

Еще один, сухой, отрывистый, будто в темноте кто-то сломал сухую ветвь. Нет, точнее, будто переломили кость.

Звуки костра обрушился внезапно, заполнив собой сырой мрак пещеры. Теперь он гремел оглушительно, отчётливо, как удары молотка по хрупкому стеклу, раскалывая тишину. Пламя, жадно пожирая сучья, шипело, выдыхало снопы алых искр в каменное небо подземелья. И каждый его вздох, каждый треск лишь сильнее подчёркивал ту глухую плотную немоту, что осела между группой. Она висела тяжёлым колючим пологом, сквозь который не пробивалось ни кроткого тепла от огня, ни взглядов. Все они, словно по сговору, были упрямо вплавлены в дрожащие языки пламени или в непроглядную вязкую тьму за спиной.

Тишину, густую, как смола, неожиданно разрезал голос Тартиса. Он сказал это негромко, почти осторожно, будто переступая через хрустальную грань.

—Салазар... как там Марта? Лечение помогает?

Воздух, и без того тяжёлый, будто сгустился ещё больше. Атиний бросил на Тартиса быстрый одобрительный взгляд.

Салазар не шевельнулся несколько секунд. Потом медленно кивнул, не поднимая головы.

—Держится... Лекарства действуют. Спасибо, что спросил.

Реган удивлённо перевёл взгляд с Тартиса на Салазара. У этого железного человека, оказывается, есть живая семья?

—А как вы... познакомились? —не удержался он и тут же пожалел, ожидая грубого отпора.

Но Салазар лишь усмехнулся. Коротко, беззвучно.

—Хочешь знать, как милая девушка из семьи кутов с розовыми волосами связала жизнь с солдатом до мозга костей? —Он посмотрел на Регана, и в его взгляде мелькнула суровая ирония. —В болоте... Около сорока лет назад. Мой отряд получил прямой приказ от твоего отца, Верьера-старшего.

Реган выпрямился.

—Приказ был чёток: отходить в полном порядке, не ввязываясь в стычки. Сохранить жизни гражданских и контингент для укрепления второй линии обороны...

Он поправил полено в костре. И тени заплясали на его лице.

—Но мы услышали гончих.... из гнилого леса позади нас. И поняли: если свора выйдет на равнину, они накроют отступающих. Зачистят всё на пути.—Салазар говорил ровно, без оправданий. —Мой отряд нарушил приказ. Мы бросились в сторону леса, чтобы оттянуть их на себя. Шумом, криками смогли заманить их в болотные топи.

Его голос стал тише, будто он вновь слышал тот давний гул.

—Почти справились с ними... но к ним пришло подкрепление... разведотряд Мор'тура. Завязалась резня... мы отбивались, отходили глубже в чащу... и наткнулись на них. Двух девушек. Первая в чёрном корсете, поверх белой блузки, длинная юбка, высокие сапоги, розовые волосы, и в них сверкала заколка в виде феникса... Вся в грязи но спокойная, как лёд. Вторая, молодая, в платье горничной, с глазами цвета неба и тёмными косами. Девушку вроде звали Мари... Они отбивались в овраге от трёх волков. Та, что с розовыми волосами с обрубком меча в руках. Неумело, но отчаянно. Мари прикрывала ей спину канделябром...

В углу глаза Салазара дрогнула крошечная мышца.

—Мы врубились... перебили волков но тут поняли, что окружены со всех сторон... Мои ребята... они встали стеной... Старший сержант Келлор крикнул.

—Капитан веди их к месту встречи! Мы задержим!!

—Я повёл... Тащил Мари. Она была ранена... А та, другая... шла рядом, не отставая, с тем же обрубком в руке. Оглянулся в последний раз видел, как Келлор снимает с пояса мана гранату.

Салазар резко оборвал, сглотнув ком в горле.

—Довёл до брода и увидел на том берегу огни наших. И тогда получил удар в спину. Мечом или стрелой, не помню. Рухнул в воду. Очнулся в палатке полевого госпиталя Объединённых Вооружённых Сил Стального Щита. Первое, что увидел её. Сидит у койки, лицо в синяках и грязи, розовые волосы слиплись, а в руках все ещё тот самый обрубок . Не сказала ни слова... просто сидела... А Мари.. она... она была на соседней койке... Так и начались наши отношения...

Он помолчал, глядя на огонь.

—Откуда там были, эти две девушки.. не знаю... не спрашивал. Потом Мари поправилась и ушла в Илар... сказала у неё там родственники . А мы... остались вместе. Две одинокие души. Два призрака Белогорья, которое уже догорало.

Его голос окреп, В нём появилась сталь.

—Мы не приняли чужого гражданства.... Никогда не отказывались от Белогорья... Жили в руинах трущоб, работали где придётся. Мы работали кем могли... Пока не заболела Марта... Любимая дочка... —Он посмотрел на Регана, и взгляд его был тяжёлым и прямым. —Местные куты в трущобах... У них не было ни опыта, ни лекарств...Предлагали только травяные отвары и давали советы "молиться"... а ей с каждым днём было хуже. Нужны были большие деньги и гражданство... И тогда она могла получить лечение у Неверэдеских кутов...

Салазар выдохнул, и этот выдох был похож на стон.

—Я продал последнее, что у меня было... Не вещи... Принцип... Пошёл в искатели... принёс присягу Лорду-Протектору... Получил гражданство и в тот же день принёс Марту в госпиталь. Марта получила первое настоящее лечение... Оно подействовало, —Он замолчал, давая этим словам повиснуть в тяжёлом воздухе. —Вот тогда я и познакомился с этими двумя, —Салазар кивнул в сторону Тартиса и Атиния, —На регистрации в гильдии. Они искали третьего... пришлось согласиться ...

Он посмотрел на Регана.

—Вот почему я здесь... Каждый день искателем это ещё один день лечения. Ещё один месяц её жизни. И когда я смотрю на тебя... я вижу того, ради кого поступили так же. Я предал память моих павших ребят... ради жизни моего живого ребёнка... цени отца и то, что он сделал...

Реган сидел, не в силах вымолвить слово. История висела в воздухе, тяжёлая и неоспоримая. Его отец отдавал приказы. Этот человек их нарушал, чтобы спасти незнакомых девушек. И теперь этот же человек вынужден был отказаться от гражданства Белогорья из-за любви к своей семье. Всё, что Реган знал о долге, чести и выборе, перевернулось с ног на голову.

И в эту густую, переполненную болью и правдой тишину из темноты ворвался звук.

Не треск.

Не шорох.

Скольжение. Длинное, мокрое, неотвратимое. Будто что-то огромное и древнее проснулось и теперь медленно, с размахом ползло по каменному полу пещеры. Прямо за спиной.

Все замерли.

Салазар, не меняя выражения лица, медленно повернул голову в сторону звука. Его рука уже лежала на эфесе меча.

Салазар кивнул Атинию. Тот не спеша полез в поясную сумку, достал желто-красный кристалл и швырнул его в самую гущу костра.

Огонь взревел, выплеснув в ночное небо сноп ослепительных искр. Они взмыли вверх, как стрелы, и с глухим пушистым хлопком разорвались высоко над поляной, залив все вокруг холодным мертвенно-белым светом.

Инстинктивно Салазар рванул Регана за рукав, поставил за свою спину. Группа сомкнулась кольцом, спина к спине, скрывая юношу в центре живого щита. В ушах ещё стоял грохот светового взрыва, но сейчас воцарилась звенящая, неестественная тишина. Лезвия и древки оружия были напряжены, как струны.

Тартис, не опуская взгляда и клинка, медленно провёл глазами поподземелью, сливавшейся в сплошную чёрную стену.

—Никого? —прошептал он, больше утверждая, чем спрашивая.

—Тогда что это был за звук? —так же тихо, почти на вдохе, произнес Атиний.

Атиний ткнул локтем Тартиса и хрипловато прошептал.

—Слушай, вспышка не сильно помогла... глаза всё ещё ловят только тьму. Подсобишь светом, дружище?

—Конечно, —кивнул Тартис.

Он быстрым привычным движением убрал свою волшебную палочку в кобуру у пояса. Дерево мягко скользнуло по отполированной внутренней поверхности кожи. Затем поднял левую руку ладонью вверх и произнёс чётко и громко.

—Световой шар!

Из-под рукава его одежды вспыхнуло голубое сияние: проступили татуировки, будто наполненные жидким светом. В воздухе над его ладонью с тихим, едва слышным хлюпким звуком, похожим на лопнувший мыльный пузырь, мгновенно материализовался шар чистого света. Тартис сжал его пальцами. Свет оказался на удивление плотным и упругим, словно хрустальный шар, лишённый веса. Одним резким метательным движением запястья он послал его вверх.

Шар взмыл, оставляя за собой короткий мигающий шлейф, и завис в воздухе на высоте около пятнадцати метров. С тихим пением, похожим на высокий звон хрустального бокала, он замер, изливая в подземную тьму ровный, яркий, почти осязаемый свет. Свет осветил всё пространство пещеры, и группа с ужасом наблюдала, как каменные стены медленно покрывались влажной дышащей биомассой, похожей на живую плоть без кожи. Она пульсировала в такт невидимому сердцебиению, искажая очертания грота, наполняя воздух густым сладковато-металлическим запахом.

—Что... Что это такое? —в голосе Салазара звенела сдавленная паника.

Никто не успел ответить. Из чёрных зёв окружающих проходов, словно из чрева самой горы, выползли твари. Они отдалённо напоминали людей, но были лишены кожи, а их непомерно длинные руки с костяными когтями волочились по полу с мерзким скрежетом. Чудовища медленно расступились, и в центр пещеры вошёл Неизвестный. Его силуэт, стройный и острый, походил на городского эльфа, но детали ужасали: прядь волос скрывала левое ухо, а вместо правой руки из плеча свисал извивающийся мясной отросток, усеянный когтями и щупальцами. Он замер и безмолвно уставился на группу. И в этой тишине был слышен лишь шелест плоти на стенах.

—Кто это? прошептал Атиний, и его голос предательски дрогнул.

—Не знаю, но... смотри, он в форме Института, —сквозь зубы процедил Салазар, пытаясь совместить знакомую униформу с кошмарной реальностью.

—Это... Союзники... —внезапно, словно в трансе, произнёс Реган.

Он сделал шаг вперёд, вырвавшись из защитного круга.

—Они нам помогут, —его шёпот набирал силу, превращаясь в одержимый бормотон. —Это союзники. —И он пошёл, а затем побежал к Неизвестному, протягивая руку.

Ответом было молниеносное движение. Мясной отросток вытянулся, и острые щупальца ринулись навстречу Регану. Мир замедлился. Салазар не успел двинуться с места, когда Атиний, сдавленно крикнув, бросился вперёд, толкнув Регана в сторону. В следующее мгновение щупальца с хрустом пронзили Атиния, подняли его в воздух, и пещера наполнилась хлещущим на камни дождём и тихим обрывающимся хрипом. Тело разорвалось.

Шок длился долю секунды. Инстинкт пересилил ужас. Салазар, не растерявшись, нырнул к упавшему Регану, грубо поднял его на ноги и с силой толкнул в сторону Тартиса, хрипя от натуги.

—Тартис! Хватай его! Бегите! Я задержу!

Он развернулся, поднимая оружие, спиной прикрывая путь к отступлению, в то время как Неизвестный медленно опускал окровавленные щупальца.

Тартис и Реган, задыхаясь, бежали к спасительной арке выхода, за которой был тоннель, по которому они пришли, ведущий к подземному городу. Неизвестное существо, проигнорировав Салазара, резким хлёстким движением метнуло щупальце в спину беглецам.

Но Салазар среагировал. С глухим металлическим лязгом его щит встал на пути удара. Щупальце, больше похожее на живой влажный трос, со свистом обвило стальную кромку. Меч Салазара блеснул в тусклом свете. Не удар, а точный хирургический взмах. Раздался странный звук - не столько разрез, сколько хрясь перерубленной упругой плоти, словно резали толстую сырую кожу.

Обрубок, брызнувший липкой тёмной жидкостью, упал к его ногам, судорожно извиваясь, как отрубленная голова змеи. Остаток с шипящим свистом отдернулся в тень. Салазар поднял взгляд. Сквозь морок и тусклое свечение шара он увидел на лице Неизвестного широкую неестественную улыбку. Без единого звука. И пока этот взгляд их связывал, одно из других щупалец бесшумно и плавно скользнуло в черноту прохода за спиной монстра.

Тем временем Тартис и Реган почти достигли выхода, но из боковых расщелин с тихим шелестом чешуи по камню вылезли твари с горящими точками глаз. Расстояние таяло с каждым вздохом.

—Стена огня!

Тартис резко развернулся, проводя ладонью по воздуху. Под тканью его одежды, на спине, в районе лопатки вспыхнуло приглушённое синее сияние. Татуировка отозвалась на призыв. По линии его жеста с глухим прорывающимся звуком взметнулось пламя. Не просто завеса, а яростная ревущая преграда от стена до стены. Жар волной откатился назад, опалив ему лицо. Он обернулся к выходу и застыл.

Из биомассы, пульсирующей на стене у самого тоннеля, выросло то самое скользнувшее щупальце. Оно не било, а выстрелило, как гарпун, прямо в Регана. Мысли опередили разум. Тартис топнул ногой. Под его ступнями с резким свистящим звуком зародился вихрь, швырнувший его вперед. В прыжке он выхватил палочку, толкнул ошеломлённого Регана в спину к выходу, а сам, приземлившись прямо на скользкую тварь, вонзил в неё наконечник.

—Беги в город! Приведи подмогу!

Сияние под его одеждой вспыхнуло ослепительно, отбрасывая резкие тени складок ткани. Татуировка пылала, выжигая магию до дна. Энергия вырвалась наружу с оглушительным сдавленным взрывом, будто изнутри разорвали набитый влажной глиной мешок. Древесина палочки, не выдержав, лопнула с хрустом сухого сучка. Осколок, острый как бритва, просвистел в сантиметре от лица Регана, оставив на его щеке тонкую линию. Щупальце разметало на куски. Не дождь, а ливень из тёплой вязкой жижи и обугленных обрывков плоти хлынул с потолка. Ударная волна отбросила Тартиса на камни, выбив воздух.

Он попытался подняться, но в этот момент из той же стены с тихим, мерзким шуршащим звуком выскользнуло новое щупальце. Оно обвило его грудь и руку с мёртвой хваткой. Не дернуло, а потянуло неспешно, неотвратимо прилипая к коже. Биомасса стены размякла, превратившись в зияющую влажную пасть, и начала медленно, с булькающими звуками затягивать его внутрь. Камень под его свободной рукой был тёплым и скользким, как живое горло.

Реган уже в проеме выхода оглянулся на последний крик. Он увидел, как по груди и плечу Тартиса уже ползут живые дрожащие узоры плоти, сливаясь со стеной, а сквозь ткань одежды на спине ещё пульсировало угасающее синее сияние. Последние судороги умирающей магии. Крик, сорвавшийся с губ Регана, был громким от ужаса. Он рванул прочь, в черноту тоннеля, навстречу призрачному свету далёкого города, чувствуя жгучую царапину на щеке, оставив за спиной лишь гул огня, тихие чавкающие звуки и леденящую улыбку во тьме.

Реган бежал, захлёбываясь рваным дыханием, и эхо его шагов по каменному тоннелю казалось ему погоней. Вдруг за спиной явственный, отдельный звук. Сухой, быстрый скрежет когтя по камню. Салазар! - мелькнула безумная надежда. Он обернулся, споткнувшись на бегу.

Это был не Салазар.

Тварь была ростом с крупную собаку, но её анатомия отвергала все знакомые формы. Она двигалась на двух мощных крючковатых передних лапах, а единственная задняя, мускулистая и похожая на лягушачью, отталкивалась от земли, придавая ей стремительные скачкообразные рывки. Её шкура отливала цветом запёкшейся глины.

Сердце Регана упало в пятки, превратившись в комок ледяной дрожи. Меч! Меч отца! - просигналил мозг. Его пальцы судорожно забегали по поясу, нащупывая знакомую рукоять. и наткнулись на гладкий холод металлического цилиндра. Спрей. Тот самый, позорный, насмешливый. Он украдкой сунул его в карман ещё в таверне, уже после разгрома сундука, назло всем себе на утешение.

Тварь замерла перед Регном. Её безглазая бугристая голова повернулась к нему, будто обнюхивая.

Реган выхватил баллончик. Не думая, не целясь, просто ткнув его в сторону кошмара и закричав он нажал на клапан.

Раздался жалкий шипящий "пшшшшш." больше похожий на звук спускаемого колеса, чем на угрозу. Струя едкой мятной жижи брызнула прямо в морду твари.

Эффект был мгновенным.

Тварь замерла. Затем её морда раскололась. Не пасть разверзлась, а распустилась, как чудовищный каменный цветок, обнажив концентрические круги острых игловидных клыков на каждом "лепестке". Оттуда вырвалось низкое булькающее рычание, полное не столько ярости, сколько болезненного раздражения. Она начала дёргаться на месте, мотая головой из стороны в сторону, будто пытаясь стряхнуть жгучую гадость со своей чувствительной плоти.

А потом оттолкнулась. Мощный мускул задней лапы сжался для прыжка прямо на Регану. Но камень под её когтем, подточенный сыростью, с хрустом подался и отскочил в сторону.

Вместо стремительного броска тварь неуклюже кувыркнулась вбок, прямиком в густую колонию плотоядных грибов. Те, будто только и ждали, мгновенно пришли в движение. Десятки липких зубастых шляпок облепили её, словно голодные пиявки. Раздалось отчаянное захлёбывающееся шипение и быстрый влажный хруст.

Реган не видел конца. Он уже бежал. Его ноги, забывшие усталость, несли его прочь от этого места. от шипения, от хруста, от дурацкого запаха мяты, теперь навеки смешанного в его памяти со смрадом крови и страха. Он не оглядывался. Он просто бежал к свету в конце тоннеля, к призрачному спасению.

Салазар, услышав громкий крик Регана, инстинктивно повернул голову, и на долю секунды его щит дрогнул, открыв левый фланг.

Этого мгновения хватило.

Из тени у самой земли, откуда не ждали, метнулся обрубок щупальца. Не хлёсткий удар, а тяжёлый тупой размах, словно таран из спрессованной плоти. Он пронёсся под краем щита. Раздался не хруст, а глухой мокрый ляск, будто тяжёлый камень ударил в тушу, обёрнутую вокруг сухой ветки.

Салазар не закричал. Из его горла вырвался короткий хриплый выдох, звук, с каким из мехов выбивают весь воздух разом. Он рухнул на колено. Ниже колена ноги уже не было, лишь рваный пульсирующий культя, хлещущий тёмной кровью, и в мякоти его обломок белой кости.

Боль накатила волной через мгновение - тупой, всепоглощающей, выжигающей мысль. Щит с грохотом упал на камни. Рука ещё судорожно потянулась к мечу, но мир уже плыл и затягивался пеленой. Обрубок щупальца, оторвав ногу, медленно пополз к своему хозяину.

Неизвестный стоял и ждал.

Сквозь жгучую пелену в сознании Салазара вспыхнула ясность: он истекает кровью. Сражаться невозможно. Остался один путь. Стиснув зубы, он вонзил свой меч в землю, цепляясь за него, как за костыль, и начал ползти туда, где текла река Маны. Неизвестный, подняв обрубок щупальца, неестественно растянул свою пасть, проглотил его и медленно зашагал к Салазару. Пять шагов, десять, полпути.

Салазар, собрав последнее усилие, оттолкнулся от камня и плюхнулся в ледяную воду. Сильное течение мгновенно подхватило его тело и понесло прочь, во тьму тоннеля. Последнее, что он увидел - неподвижный силуэт на берегу, медленно растворяющийся во мраке.

А потом была только река. Её ледяные объятия сначала обжигали, потом сменились странным тягучим теплом, сочившимся изнутри из развороченной культи, от живота, из самой груди. Боль ушла, оставив после себя ватную пустоту и этот фальшивый густой жар. Своды тоннеля плыли над головой, как потолок склепа, то смыкаясь в тесную пасть, то расползаясь в чёрное ничто. Вспыхивали и гасли призрачные пятна биолюминесценции: сине-зелёные, как тусклый свет мана-кристаллов, багровые, как запёкшаяся кровь.

Он уже не понимал, где верх, а где низ. Звуки сплелись в один гулкий водоворот. рёв потока, глухой стук собственного сердца, далёкие чужие голоса. Сначала они звучали как эхо из соседней пещеры. Потом стали чёткими, проступив из самого шума.

—Не бойся... мы близко... —прозвенело где-то в левом виске, будто капля упала в медный таз.

—Ты сильный... мы сохраним тебя... для неё... —прошелестело уже прямо в костях черепа.

Он попытался сжать кулак, отогнать наваждение, но рука не слушалась. Она безвольно болталась в воде, как привязанная дохлая рыба. Вместо пальцев на миг почудились щупальца, гибкие и липкие. Он зажмурился, и видение рассосалось.

Перед ним проплыло лицо дочери. Но не улыбающееся. Заплаканное. Она что-то кричала, но звука не было, только беззвучное движение губ: "Па. па. ". Картинка дрогнула и рассыпалась на капли, смешавшись с брызгами и пеной.

Потом явился Атиний. Не в момент смерти, а живой, у потрескивающего костра. Он обернулся и посмотрел на Салазара не с укором, а с бесконечной каменной усталостью кивнул.

—Держись.

Тоннель внезапно разверзся. Над водой нависло что-то огромное, древнее, резные, покрытые мхом арки моста, которого не могло быть в этой подземной глубине. На миг сквозь всепоглощающий рёв воды пробился один единственный кристально чистый звук, похожий на звон крошечного колокольчика. Или на тот самый хрустальный звон, что издаёт световой шар при сотворении.

Сознание стало тонкой мокрой нитью, вот-вот готовой порваться. Лживое тепло внутри сменилось леденящим онемением, поползшим от несуществующих пальцев ног к рёбрам. Он перестал чувствовать воду. Перестал чувствовать вообще что-либо. Мир сжался до узкой щели света в конце этой бесконечной чёрной поющей реки.

Последним ощущением стал не удар о камень, а мягкий, но неумолимый толчок, будто само течение устало тащить его и бережно выплюнуло на мелководье. Шершавый песок под щекой. Гробовая тишина, нарушаемая лишь мерным капаньем воды с потолка куда-то рядом. и отдалённым навязчивым скрипом пера по пергаменту. И чужие голоса, доносящиеся словно из самой глубины остывающего разума.

—Логос... Ты опять за своё?

—Номос... Так надо...

—Это идея... Анархе?

—Пафос...

—Хорошо... пусть будет такая потенция реальности...

Голоса оборвались, будто захлопнули книгу. И свет в конце тоннеля погас.

Глава двадцатая: Выжить

Тишина.

Не полная, а густая, бархатная. И из её глубины медленно прорастает ритм чавк. Пауза, втягивающая воздух. Ещё один чавк, влажный и тягучий.

Тишина отступает. Ей на смену приходит тяжёлое дыхание реки: далёкий рокот, переходящий в ясные, чёткие звуки волн, разбивающихся о берег. Но и этот шум кто-то перебивает. Сначала глухой шелест, будто тянут мешок по мокрому песку. Шелест крепчает, вытягивается, свистит в ушах. Это уже голос ветра, нудный и пронизывающий.

И снова спад. Тишина, но уже нервозная, заряженная ожиданием. И её разрывает глухой влажный чавк. Как будто нога тонет в болотной жиже.

Хруст. сухой, резкий, будто ломают ветку. Нет, не ветку. Что-то более хрупкое.

Затем скрежет, который переливается в звук рвущейся кожи. Старый бурдюк, из которого хлещет струя.

Кап.

Кап. уже медленнее, тяжелее. Это не вино. Что-то гуще, темнее.

Новый чавкающий звук, жадный и поспешный. И звук струи становится громче, напористее. Он встречается с шумом прибоя, и они сливаются в одно мерзкое пузырящееся журчание.

Два потока.

Хруст.

Чавк.

Хруст.

Чавк.

Ритм ускоряется, становится машинным. нечеловеческим.

И внезапно гул, нарастающий, низкочастотный, давящий. И сквозь этот гул, едва различимый, словно из другой реальности, проступает голос.

—Держись... Держись, клинок, —прошептал в пустоте нежный голос, будто убаюкивая. —Я с тобой... Ты не умрешь...

Его тут же смял грубый натиск.

—Хватит спать! Ты нужен! Встань и сражайся! Я дам силу! Прими ее!

И они слились в оглушительный рёв, раздирающий сознание.

—ОЧНИСЬ! ОТКРОЙ ГЛАЗА! ЖИВИ!

Салазар дёрнулся, выброшенный из кошмара в другой кошмар. Реальность. Он лежал на мокром песке, и первая же попытка встать швырнула его обратно, пронзив агонией от пятки до темени. Задыхаясь, он приподнялся. Взгляд упал на разорванные штаны. На то, что было под ними. И он замер.

Его плоть двигалась сама по себе.

В оцепенении он наблюдал, как края чудовищной раны стягиваются, срастаются, запечатывая себя. Через несколько секунд на месте оторванной ноги остался лишь короткий свежий обрубок. Кровотечение прекратилось, боль бесследно исчезла, оставив после себя немое, леденящее удивление. От этого зрелища стало не по себе. Он был цел. Он был жив.

Но чувствовал себя так, будто только что умер.

Салазар ещё минуту сидел в оцепенении, пытаясь осмыслить происходящее. Его взгляд не мог оторваться от короткого, неестественно ровного обрубка там, где ещё недавно была нога. Плоть под разорванной тканью была розовой, гладкой, будто затянувшейся за годы, а не за секунды. Ни боли, ни крови. Только тихий, неумолимый ужас, поднимавшийся из живота к горлу.

—Как?

Разум, отказывавшийся верить, лихорадочно искал зацепку. Факты. Он знал факты.

—Мана-вода, —прошептал он, и голос прозвучал хрипло. —Чистая мана... токсин. Сильный токсин. Но её свойства в таких концентрациях... не изучены...

Он смутно вспомнил отрывки из учебников. Концентрированная мана могла мутировать плоть, консервировать её, вызывать неконтролируемый рост. Останавливать смерть, не даря жизни.

—Что если... —он сглотнул ком в горле. —Что если она в большом количестве вызывает мутацию? Что если она не дала мне истечь кровью? Не заживила, а... Запечатала. Как раскалённое железо или смола. Запечатала рану, чтобы яд мог работать внутри.

Это объяснение было чудовищным, но оно имело форму. Его можно было обнять умом. Оно означало, что он всё ещё умирает, просто медленнее. Или что с ним уже случилось что-то необратимое. Но это была причина. Пусть ужасная, но знакомая из мира причин и следствий, а не чистого кошмара.

И только тогда, на фоне этого хрупкого, отравленного понимания всплыло самое страшное.

Голоса.

Они прозвучали в памяти с такой противоестественной ясностью, будто кто-то стоял рядом. Они казались до жути знакомыми.

—Нет... —выдавил он, почувствовав, как почва уходит из-под ног. —Это... это не они.

Его пальцы впились в мокрый песок.

—Мозг в агонии ищет опоры, —яростно твердил он себе. —Вытаскивает из памяти обрывки... это... были голоса моих людей... моего отряда, —сквозь зубы, со стоном попытался он найти логику. —Эхо... той битвы на болоте. Это все... кровопотеря. Шок, токсин, пожирающий разум, галлюцинация, предсмертный бред... собирательный образ конца, —прошипел он, закрывая глаза, пытаясь отгородиться от мысли о чужом присутствие внутри его разума.

Он открыл глаза. Смотрел на реку, на свой обрубок. На мир, который остался прежним. Горькое спокойствие поползло по жилам, замещая адреналин.

Он выбрал самое простое объяснение. Значит, оно и было правдой. Всё остальное его сознание отринуло.

Салазар лежал на спине, не сразу понимая, где находится. Глаза медленно фокусировались на неровном потолке пещеры, покрытом мягким сияющим мхом. Он приподнялся на локтях, и взгляд скользнул по окружению.

—Ну и... где это я нахожусь? —тихо произнёс он.

Голос звучал хрипло. Факты сложились в голове быстро и безжалостно: падение в реку, чтобы выжить и вот он здесь. С тяжёлым выдохом он опустил глаза на воду.

—Выжить-то выжил... но надолго ли? Мана-облучение, да ещё без ноги в глубине подземелья, —закончил он вслух, медленно поворачивая голову.

Тишину нарушал лишь мягкий плеск воды рядом. Вокруг царила странная, почти театральная уютность: вода цвета лазури, песок, искрящийся, как золотая пыль, несколько приземистых деревьев с широкими листьями. Стены пещеры покрывал густой мох, излучающий фосфоресцирующее сияние. Его бархатистый свет поглощался и отражался в прозрачных голубых кристаллах воды, росших из реки, как сосульки наоборот. Их грани отбрасывали на потолок дрожащие блики. Посреди водоёма лениво кружила стайка серебристой рыбы, а вдали, в устье пещеры, угадывались массивные арки каменного моста.

Салазар пробежал взглядом по стенам, ища хоть какую-нибудь щель, тропу, выступ. Всё напрасно. Гладкий камень и мох. Ничего.

—Значит я здесь застрял... — голос дрогнул. По щекам, горячим от отчаяния, потекли солёные слезы.

Он снова рухнул на песок, который хрустнул и подался под его весом, холодный и сырой снизу.

Упав, он боковым зрением зацепился за тусклый луч. Не мох, а настоящий бледный свет, падающий сверху. Запрокинув голову, Салазар увидел высоко в стене узкую расщелину.

—А... вот и выход...—прошептал он без радости и машинально потянулся к раненой ноге.

Он сжал зубы.

—Но с этой ногой... туда не забраться. Всё... застрял окончательно.

Глаза снова застилала влага. Но сейчас в голове, преодолевая панику, медленно и упрямо начала прокладывать себе дорогу одна-единственная мысль.

—Значит нужно думать как выжить. На этом... проклятом пляже... Нельзя плакать. Нельзя терять воду,—прошептал Салазар в пустоту.

Его язык был похож на комок грязной шерсти. Он вспомнил не абстрактный наказ, а конкретный, позорный эпизод из учебного лагеря, день, когда инструктор поймал его с мокрым от слёз лицом. Не бил. Заставил весь отряд считать вслух, сколько капель упало на песку.

—Десять капель, Салазар. Ты выпил бы их сейчас? А они испарились. Твоя сила испарилась вместе с ними. Запомни это чувство - сухость под рёбрами. Это чувство предательства. Ты предал своё тело.

Это чувство вернулось сейчас, то самое предательское нутряное сжатие. Будто внутренности сморщиваются, пытаясь выжать из себя последнее. Он сглотнул. Горло скрипело.

—Вспоминай, —бормотал он, но не о мире, а о влаге.

Его взгляд упал на меч, лежавший в полу метре.

—Клинок - это продолжение руки. Но сейчас рука была ценна не силой удара, а тем, что могла дотянуться, притянуть, не вставая. Не тратить силы. Силы - это вода в мышцах. Её нельзя тратить впустую.

Он не потянулся. Сначала снял ремень. Действовал экономно, как механизм. Петля. Бросок. Меч, тяжёлый и послушный, пополз по песку, оставляя борозду. Когда рукоять лёг в ладонь, он ощутил не столько мощь, сколько тяжесть. Меч станет грузом, который придётся таскать. Но это необходимый груз. Без него он просто мокрое место на песку.

Следующий взгляд на воду. Не для красоты. Для расчёта потерь. Он искал полосу тёмного мокрого песка, метку прилива. Если вода поднимется, ему придётся двигаться. Двигаться - значит потеть. Пот - это потеря влаги. Потеря влаги - это шаг к сухому безумию и смерти. Он должен был выбрать убежище с первого раза, чтобы не тратить силы на перетаскивание своего искалеченного тела по песку туда-сюда.

С мечом в руке он начал движение не вперёд, а по дуге вдоль кромки сухого песка, стараясь держаться на равном удалении и от ядовитой воды, и от тёмной стены пещеры. Его цель была не просто укрытие. Его цель была точка с минимальным расходом. Место, откуда видно приближение опасности и где можно будет максимально долго лежать неподвижно, сохраняя каждую каплю влаги внутри своего тела.

Он искал глазами не пещеру, а конфигурацию: плоский камень, на котором будет меньше сырости, чем на песке. Выступ, чтобы прислонить спину и не держать мышцы в напряжении. Возможно, сухой мох для подстилки. Всё, что могло снизить расход.

Сначала точка сохранения. Потом наблюдение за приливом, чтобы не пришлось экстренно перемещаться. Потом мучительный вопрос: где найти влагу, которую можно влить внутрь, не отравиться. Всё остальное, даже страх, было роскошью, на которую у его обезвоженного тела не было ресурсов.

Салазар пополз к стене пещеры, покрытой влажным, упругим светящимся мхом, оставляя за собой на песке чёткий прерывистый след. Доползши, он с облегчением решил облокотиться спиной на поверхность покрытую мхом. Но в тот миг, как его вес пришёлся на зелёный покров, мох прогнулся, а за ним внезапно оказалась пустота. Салазар провалился назад, в небольшое углубление в стене. Падая, он инстинктивно подложил ладонь под затылок, опасаясь удариться головой о камень. Однако спина и рука мягко уткнулись в густой слой вековой пыли, осевшей на сухой каменный пол.

Оказавшись внутри, он замер, прислушиваясь. Тишина. Лишь отдалённый шум прибоя да собственное дыхание.

—Нууу... —тихо выдохнул он, оглядываясь. —Можно сказать, я нашёл укрытие... лишь бы это не оказалось чьим-то домом.

Осторожно отодвинув моховую завесу, он выглянул наружу. С этой позиции обзор был отличным: виден был и выход из пещеры, и полоса пляжа, и голубая вода. Никто не мог подкрасться незамеченным. Затем он осмотрел само углубление. Оно было небольшим, в рост человека, с ровным полом и сводчатым потолком. На удивление совершенно сухим, без единой травинки или влажного пятна. Воздух стоял неподвижный, пахнущий пылью и древним камнем.

—Сухо, —подумал Салазар, проводя пальцами по мягкому нетронутому слою на полу. —Значит, если тут и бывают приливы, то они не доходят сюда. А пыль. такой слой за день не накапливается. Что ж... останусь тут. И буду надеяться, что эта пыль говорит о безопасности. что здесь давно никого не было.

Он закрыл проход свисающим мхом, как плотной портьерой. Призрачное голубоватое свечение мха, пробивающееся сквозь завесу, наполняло нишу тусклым, но достаточным светом. Прислонившись спиной к шершавой, но надёжной стене, он начал методично ощупывать карманы своей поношенной одежды, отыскивая на ощупь всё, что могло пригодиться для выживания.

Вытряхнув содержимое карманов на каменный пол, Салазар принялся оценивать свои ресурсы для выживания. Результат был удручающим: пустая мана-зажигалка с потухшим кристалликом, помятая металлическая фляга, проеденная мана-водой, несколько промокших брошюр городских магазинов, потрескавшаяся мана-пластина и разбитый кристалл высыпавшийся из неё. Кулон от дочери на груди, который он даже не посмел снять.

—Негусто... —хрипло произнёс он, беря в руки холодную зажигалку. Самый бесполезный предмет здесь - пустой сосуд. Горькая ирония заставила его стиснуть зубы.

Салазар отшвырнул зажигалку и принялся осматривать укрытие. Пустое пыльное углубление в скале и мох у входа. И тут его взгляд зацепился за деталь: среди мха росли крошечные, будто капли застывшей крови, ягоды.

Он подполз поближе, осторожно протянул руку. Кончиками пальцев он обхватил одну ягодку. Она была не холодной, как камень, а чуть тёплой, будто живой уголёк под тонкой кожицей. В попытке сорвать её Салазар сжал чуть сильнее, и ягода лопнула у него в пальцах.

Раздался тихий сухой хлопок, и вспыхнуло маленькое яростное пламя. Салазар рванул руку назад, ударившись локтем о камень. Он замер, затаив дыхание, глядя на лёгкий дымок, поднимающийся с его пальцев, а потом медленно перевёл взгляд на куст. Вместо страха в его глазах вспыхнул осознанный жадный интерес.

—Значит, эти ягоды... —задумчиво произнёс Салазар. —Интересно, можно ли ими развести огонь?

Он осмотрел своё убежище. В углу, у самого основания стены, старый мох отмер и превратился в рыхлую седую подушку сухой трухи. Это был его же мох, только закончивший свой цикл. ломкий, безжизненный, идеальный трут.

Он аккуратно набрал пригоршню сухой трухи, сложив её мягкой кучкой. Затем медленно, чтобы не потревожить живое растение зря сорвал несколько ягод. От каждого прикосновения мох будто вздрагивал, и его неяркое свечение на миг вспыхивало ярче, испуская едва слышный шелест-вздох.

Салазар положил ягоды в сердцевину сухой моховой подушки и, затаив дыхание, надавил на них кончиком меча. Раздался тихий сочный хлопок и вспыхнул ослепительный горячий язычок пламени. Он лизнул соседние ягоды, и те одна за другой стали лопаться, как миниатюрные огненные шарики, быстро поджигая сухой мох. На мгновение в темноте запылал маленький, но настоящий костёр, отбрасывая на стены пляшущие тени.

—Значит, с огнём разобрались,—Салазар наблюдал, как язычки пламени лижут последние угольки. —Теперь подумаем о воде и еде...

Его взгляд снова скользнул по бархатистому мерцающему ковру живого мха. Мысль, возникшая в голове, сама сорвалась с губ.

—А можно ли есть этот мох?

Салазар подполз к мху на выходе и пристально вгляделся в него.

—Так... вспоминай, Салазар. Как определить, ядовито растение или нет. —шептал он, загибая пальцы. —Яркие цвета предупреждают... специфический запах... необычная текстура...

Мечом он аккуратно отсек кусок мха и отложил его в сторону, внимательно изучая срез. Из волокон сочилась густая жидкость.

—Не белый сок. Это уже хорошо. Запаха нет... Ягоды смущают, но вроде они безопасны. Ну, кроме того, что могут устроить пожар, —усмехнулся Салазар, потирая пальцы. —Как бы приготовить эту зелень? Сырым точно не стоит есть... Высушить? Или хоть немного прогреть?

С этими словами он выполз из укрытия и, быстро оглядевшись, собрал трофеи: несколько крупных кусков коры, явно сорванной когтистой лапой, и горсть сухого, как пыль, бурого мха для растопки. Забравшись обратно в пещерку, он взял свою помятую и пробитую флягу. Ударом меча по шву он аккуратно срезал верхнюю часть, превратив её в неглубокую, но вполне сносную металлическую чашу.

—Воды чтобы отварить, нет... но может, хоть пропарить на раскалённых камнях? Выбора-то все равно нет, —пробормотал он, сгребая в импровизированный очаг сухой мох и кору.

Сорвав горсть ягод, он раздавил их между двумя плоскими камнями. Раздалось тихое шипение, и на бурый трут упало несколько искр, которые тут же вспыхнули знакомым багровым пламенем. Огонь, жадный и необычно тёплый, быстро перекинулся на кору, принявшись весело пощёлкивать. Салазар поставил свою чашу-котелок на камни и бережно уложил внутрь мох.

Тёплый странный огонь весело пощёлкивал, пожирая сухую кору. Салазар сидел, прислонившись к стене, и не сводил глаз с чаши. Внутри влажные пластины мха, попав на раскалённое дно, не зашипели, как ожидалось. Они. преобразились. Бархатистая зелень не потемнела, а стала прозрачно-янтарной, как старый мёд на солнце. Из неё не сочилась горечь. Вместо этого по пещерке поплыл густой, душный, сладковатый запах, похожий на запах переспелых фруктов, тлеющих на жаре. Пар поднимался плотной тягучей струйкой, и в нём, словно пыльца, танцевали крошечные золотистые искорки. последние искры угасающей магии растения.

—Странно, —подумал Салазар, принюхиваясь с опаской. —Но пахнет едой...

Он взял плоский камень и придавил пластины. Они не сопротивлялись, а будто таяли, превращаясь в густой сиропообразный нектар, пузырящийся тихо и ласково. Горечи не было и в помине. Это смущало больше, чем предсказуемая горечь ядовитого растения. Он вспомнил чистый огонь ягод. Огонь, рождённый сладостью. Что, если эта сладость не обман, а суть?

Когда чаша раскалилась, а содержимое её превратилось в кипящий золотистый сироп, Салазар действовал. Кончиком меча он швырнул в чашу остатки ягоды.

Раздался не хлопок, а мягкий хлюпающий взрыв. Над чашей взметнулось не фиолетовое, а ослепительно-белое, почти молочное пламя. Оно не горело, а плескалось, как жидкий свет, на мгновение залив пещеру слепящим сиянием, в котором пропали все тени. Затем оно схлопнулось, оставив после себя не запах гари, а аромат пьянящий, томный, как запах цветущих лиан в знойную ночь. Чаша теперь была полна густой, переливающейся всеми оттенками янтаря и топаза массы, похожей на самый изысканный фруктовый джем.

Жажда, мучившая Салазара, вдруг отступила перед мощным животным голодом. Он снял чашу, дал ей чуть остыть и, не в силах ждать, потянулся к стенке. Капли конденсата были не горькими, а сладкими, как разведённый мёд, с лёгкой освежающей кислинкой. Они принесли не просто влагу, они принесли силу. Ощутимый тёплый прилив, разлившийся от языка до кончиков пальцев.

Тогда он взял камень и зачерпнул густую массу. Она была тёплой, бархатистой. Он положил её в рот.

Вкус был ослепительным. Не просто сладким. Это была концентрированная эссенция спелости солнца и жизни, которой не могло быть в этом каменном гробу. Сахарная, с оттенком мёда, ванили и чего-то совершенно неземного. Это был вкус потерянного рая. Его тело, измождённое от голода, взревело в ответ. Он ел жадно, не думая, сгребая в рот липкую божественную массу, пока чаша не опустела.

Насыщение пришло мгновенно. Не тяжесть, а приятная тёплая полнота, разлившаяся по всем конечностям. Боль в культе ноги не просто притупилась, она растворилась, как сахар в этом сиропе. Усталость улетучилась. Салазар откинулся на спину, и чувство глубокого, всеобъемлющего благополучия накрыло его с головой.

—Кабре... это же... сокровище,—подумал он, и его мысли текли медленно, как тот самый сироп.

Затем мир поплыл.

Стены пещеры задышали, мягко пульсируя в такт его собственному замедлившемуся сердцебиению. Свет угасающих угольков растянулся в длинные переливающиеся золотые нити, сплетаясь в гипнотические узоры на потолке. Звук его собственного дыхания отдавался эхом где-то далеко, словно доносился из другой пещеры. Он попытался пошевелить рукой. Она поднялась плавно, будто в густом мёде, оставляя за собой шлейф из светящихся частиц.

Наркотик мелькнула где-то на краю сознания запоздалая вялая мысль. - Сладкий. питательный.

Он хотел встать, насторожиться, но его тело было тяжёлым, мягким и бесконечно довольным. Веки налились свинцом. Переливающиеся узоры на потолке слились в одну убаюкивающую золотую пелену. Звуки, шорох углей, собственный пульс в ушах отдалились, превратились в тихую монотонную колыбельную.

Его последним осознанным ощущением был не страх, а глубокая предательская благодарность к мерцающему мху у входа. Спаситель и тюремщик в одном лице.

Потом золотая пелена накрыла его с головой. Чаша выпали из ослабевшей руки, глухо звякнув о камень. Дыхание выровнялось и стало глубоким, неестественно спокойным. Тень от последнего уголька плясала на его неподвижном лице. Но Салазар её больше не видел.

Он отключился, погрузившись в сон, похожий на забытье, сладкий, глубокий и абсолютно беззащитный посреди враждебной тьмы подземелья. Впереди была долгая чужая ночь. Но его разум, обманутый сладким ядом, уже парил в золотых снах, далёких от каменного холода и боли.

Глава двадцать первая : Выбор

—И это твой избранник? - раздался где-то рядом мужской голос, полный горечи и презрения. —Лучший клинок Белогорья... побеждён мхом.

Тихо, будто из-за толстой вуали сна, до Салазара донёсся другой голос. Не звук. Шёлковое прикосновение к сознанию.

—Дорогой Салазар. Прими мою силу. Стань лучшей версией себя. Стань сильнее. Для Марты, —звучал успокаивающий женский, бесконечно далёкий голос.

—Моя королева. Простите, но этот человек не тот, кого вы искали, —с презрением к Салазару, но с неизменным уважением и любовью к собеседнице, произнёс тот самый мужской голос.

—Альб, я ценю твоё мнение, но Мать Миратера шепчет мне, что он тот самый,—снова убаюкивающе произнесла она.

—Я не сомневаюсь в воле Матери, но... но вы посмотрите на него. Лежит в грязи с пеной из рта... смотрит свои сны. Позорище,—говорил мужчина, а Салазар ощущал его слова всем телом, как тяжёлые камни.

—Мой дорогой рыцарь, он ещё проявит себя. Мать не может ошибаться.

Наступила пауза, полная лишь шелеста ветра.

—Хорошо, моя королева, —ответил мужчина. И тот же голос, сменив почтительную мягкость на стальную волю, обрушился на Салазара. —А ТЫ, БУДУЩИЙ ПОЛКОВОДЕЦ, ПРОСНИСЬ!

Рефлекс сработал быстрее мысли. Салазар тут же открыл глаза, резко сев. Правой рукой он инстинктивно нащупал рукоять меча, сжимая её до побеления костяшек. Его дыхание стало частым и прерывистым, а взгляд диким и испуганным. Он начал смотреть по сторонам, выискивая источник голосов.

Салазар провёл взглядом по стенам укрытия, задержался на самодельном котелке и на остатках липкого мха внутри. В горле встал ком от осознания.

—Галлюцинации... Голоса это галлюцинации... Значит, этот мох - дурман. Есть его не буду, —прошептал он, с силой вытряхивая остатки мха на землю. —Пищу придётся искать другую.

С тяжёлым выдохом он отложил меч в сторону и подполз к выходу пещеры, чтобы оценить, сколько времени украл у него наркотический трип.

—ну... чего я ждал? —с горечью пробормотал он, глядя на одинаковую беспросветную мглу подземелья. —Под землёй не отличишь день от ночи. Сколько же я проспал? —спросил он вроде бы у Пустоты уставшим голосом, не ожидая ответа.

—Два дня.

Голос прозвучал сухо и чётко, откуда-то из самой тьмы, без эха, словно возникая прямо в сознании. Салазар вздрогнул, инстинктивно откатился назад, в глубину укрытия. Ладонь нащупала рукоять меча, и через миг он уже прижался спиной к холодной шершавой стене. Клинок направлен в сторону входа, навстречу невидимой угрозе. Тишина после ответа была теперь густой и зловещей. Тяжёлое дыхание Салазара отдавалось гулким эхом от сырых каменных сводов. В руке, шершавой от грязи и пота, он сжимал рукоять меча так крепко, что пальцы немели.

—И что ты делаешь? Успокойся, будущий полководец, —прозвучал в тишине мужской голос. В его интонациях не было страха, лишь холодная утомлённая презрительность.

Салазар не опустил клинок, лишь напрягся ещё сильнее, впиваясь взглядом во тьму, что клубилась за тусклым светом мха. Камень под ногами, светящиеся мох на стенах. Ничего не шелохнулось.

—Не ищи. Не найдешь. Я внутри. В твоей голове, —голос прозвучал снова, и теперь в нем явно слышалась усталая нота, будто говорящему было в тягость объяснять очевидное.

—Это мох, —прошептал Салазар, ощущая липкий дурманящий запах сырости в ноздрях. —Отравленные споры. Галлюцинации. Да... Дааа, —он пытался вбить эту мысль себе в сознание, как клин.

—Хорошо. Если тебе так проще, —равнодушно отозвался голос. —Я галлюцинация.

Медленно преодолевая сопротивление каждого мускула, Салазар опустил меч. Острие с лёгким звоном коснулось камня. Он зажмурился и сделал несколько глубоких прерывистых вдохов, пытаясь вытеснить яд из лёгких.

И тут его пронзило другим голосом.

—Мой полководец, —он был нежным, бархатным и звучал не в ушах, а прямо в груди, отзываясь тёплой волной под рёбрами. —Прими мою силу. Встань. Исправь этот мир. Ради неё. Ради своей дочери.

Сердце Салазара болезненно сжалось. В этом тоне не было лжи.

—Кто ты? —спросил он уже тише, почти без надежды.

—Я Королева. А тот, кто говорил прежде, мой верный Рыцарь, —ответил женский голос, и в нем слышалось бездонное древнее спокойствие.

—Что вам нужно от меня? —голос Салазара был сухим, как шелест опавших листьев.

—Мне нужен ты. Мой будущий полководец.

Этого было достаточно. Салазар резко встряхнул головой, толкнул меч в сторону. Тот зазвенел, высекая искры, и вдавил ладони в уши. Он начал бормотать срывающимся шёпотом, перечисляя все, что приходило в голову: имена, цифры, обрывки молитв, солдатские ругательства. Все, чтобы заглушить эти сладкие и ядовитые звуки. Прошли минуты, а может и часы. Его горло пересохло, шёпот превратился в беззвучное движение губ. И только тогда осторожно, он ослабил давление на уши.

Тишина.

Её нарушали лишь мерное падение капель где-то вдалеке. Голосов больше не было. Подземелье было пустым, холодным и безмолвным. Салазар безвольно опустил руки и прислонился спиной к ледяной стене, чувствуя, как дрожь медленно отступает.

—Галлюцинации, —выдохнул он наконец, и в этом выдохе было уже не убеждение, а лишь сломанная надежда.—Все еще... всего лишь мох.

Салазар сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в конечностях. Выдохнув, он тихо проговорил сам себе.

—Если правда прошло два дня. то почему я не чувствую голода? Или жажды?

Его взгляд упал на яркий мох, мерцавший в полумраке пещеры.

—Неужели этот мох. Настолько питательный?

Он на мгновение задумался, но тут же отбросил эту мысль. Даже если это и так, жевать неизвестную субстанцию - последнее дело. Нужно искать нормальную еду и воду. Мысли, наконец, выстроились в подобие плана.

—Предположим, рыба в водоёме - это еда, —он замолчал, прикидывая возможности. —Не уверен, можно ли есть что-то из Мана-реки, но попробовать надо. Поймать бы. А вот с водой вопрос. Где её взять?

Отложив размышления, Салазар подтянул к себе меч и, преодолевая боль, пополз к выходу из укрытия. Осторожно выглянув, он быстрым цепким взглядом обвёл берег, каждый камень, все ещё надеясь найти того, чей голос слышал. Но вокруг никого не было. Только тихий шелест листьев и журчание воды. С облегчением выдохнув, он развернулся и начал медленно, с остановками сползать к самой кромке воды.

—Теперь главное придумать, как поймать рыбу. Когда единственное, что ты можешь это ползти.

Лёжа на берегу, он сначала смотрел на воду, потом на прибрежный песок. И тут в памяти Салазара всплыл учебный лагерь. А в нём рассказ об одной примитивной, но хитроумной ловушке для рыбы.

—Точно. — улыбнувшись, произнёс он про себя.

Салазар пополз к ближайшему дереву и начал осторожно отдирать длинные упругие полосы коры. Вернувшись в укрытие, он забрал котелок с остатками припасённого мха. Снова на берегу он принялся копать в сыпучем песке яму, сразу же укрепляя её стенки плотной корой, чтобы они не осыпались. Закончив с углублением, он принялся за тоннель - неглубокую траншею от кромки воды к готовой яме. Стенки канала он также выложил корой, а сверху прикрыл конструкцию несколькими полосами, создав подобие тёмного скрытого хода.

Работа была закончена. Как только он пробил последнюю перемычку, вода с тихим журчанием хлынула по тоннелю, заполняя яму. Салазар бросил в мутнеющую воду остатки мха для приманки и лёг рядом на песок. Осторожно, чтобы не обрушить края, он сунул руки в леденящую воду у самого выхода из тоннеля, внутри ямы. Теперь оставалось только ждать, пока голодная или любопытная рыба не исследует этот тёмный лаз.

Пролежал он так, кажется, час или два. Руки онемели и горели от холода, но Салазар лишь стиснул зубы и продолжал ждать, замерев. Ещё через несколько томительных десятков минут, когда в голове уже начали крутиться мысли о сдаче, в тоннель, наконец, заплыла тень. Большая неторопливая рыба заинтересованно двинулась вглубь. Сердце Салазара заколотилось. Он дождался, пока скользкое тело не выплыло из тоннеля наполовину, и тогда с силой сомкнул руки. Всплеск! Борьба! Вытащив добычу из воды, он одним резким движением швырнул её вглубь берега, подальше от спасительной воды.

Рыба билась на песке, широко раскрывая беззвучный рот и жаберные крышки. Её чешуя, тускло-серая на спине и серебристая по бокам, сверкала отдельными влажными пятнами, собирая песчинки. Салазар пополз к ней, двигаясь тяжело и неуклюже, больше волоча, чем переставляя, нижнюю часть тела. Левая ладонь по дороге нащупала в мокром гравии плоский удобный камень. Он со скрежетом поддался, обнажив под собой тёмную влажную землю.

Добравшись, он с усилием приподнялся на локте и одним резким движением стянул с себя плащ, затем рубаху. Холодный ветерок мгновенно обжёг потную кожу спины и торса. Накрыв добычу тканью, он придавил свёрток, почувствовав, как скользкое тело выгибается в последней конвульсии прямо под ним, а затем затихает, обмякнув в мокром холсте.

—Убить и пожарить? Или...

В голове с новой силой всплыли не просто воспоминания о лагере, а конкретные детали: запах пота в бараке, усталое лицо инструктора, его хриплый надсадный голос, вдалбливающий истину.

—Пей даже когда не хочется. Жажда настигает внезапно, а воды вокруг уже не будет.

Салазар посмотрел на вздувшийся от формы рыбы свёрток.

—Кровь. Рыбью кровь можно пить, —с отвращением мелькнула мысль.

Он тут же внутренне сморщился, но рациональность, вбитая тем же лагерем, пересилила.

—Сейчас не хочу, но через час или два захочу... а крови не будет.

Перекатившись на бок, он положил сверток на плоский камень, который подтянул к себе. Взял в кулак другой, тяжёлый, с шершавым краем. Приподнявшись повыше, чтобы замахнуться, он обрушил камень вниз. Глухой влажный удар отозвался неприятной вибрацией в кости. Еще. Ещё и ещё. Камень шлёпал и чавкал, пока под мокрой тканью не прекратились всякие следы формы и не образовалось бесформенное податливое месиво.

Из последних сил Салазар подтянул тело в полусидящее положение. Поднял пропитанную рубашку над головой и, скривившись, начал выжимать, яростно скручивать ткань. Тепловатая густая жидкость хлынула ему в рот неровными прерывистыми струями. Часть потекла по подбородку и шее. Липкие капли застревали в щетине и волосах, на висках. Вкус был медным, солоновато-гниловатым, пахнущим тиной и глубиной. Горло само сжималось, вызывая спазмы, но он глотал, давился и снова глотал, заставляя себя, чувствуя, как по животу разливается тяжёлая жидкая теплота.

Через несколько минут рубашка лишь тяжело капала. Салазар опустил её на камень, развернул дрожащими от напряжения пальцами. Среди кровавых ошмётков белели куски мяса. Он вытер рот тыльной стороной руки, оставив на коже бурый след, и сказал, хрипло, глядя на остатки.

—А это это мы зажарим.

В его голосе звучала не только усталость, но и глухое первобытное удовлетворение. Он смотрел на остатки рыбы, и среди кровавых ошмётков торчали характерные, тонкие, как швейные иглы, клыки.

—саква.. —мозг, заторможенный усталостью, выдал, наконец, опознание. —Теперь понятно, откуда столько крови и почему она не свернулась, пока я её выжимал. Повезло, что мешочки у этой рыбы-вампира были полны. Видимо, она недавно питалась.

Завернув останки рыбы в рубашку, Салазар пополз к своему укрытию. На полпути он замер. В его голове щёлкнула трезвая мысль.

—Не буду жарить. Закопчу на будущее. И желательно укрытие дымом не выдать... лучше закоптить тут неподалёку. Если на запах и придут, то не прямо ко мне.

Он осмотрелся, подбирая сухие ветки с земли и осторожно сдирая со стволов большие пласты коры. Из веток Салазар соорудил подобие шалаша-коптильни, обложил его корой, чтобы удерживать дым, и внутри укрепил перекладину для подвешивания добычи. Металлические кольца, сорванные с одежды, послужили импровизированными крючками. Развесив куски рыбы, он развёл внизу небольшой костёр, используя горсть ягод. Огонь охватил хворост, и вскоре из-под коря потянулся густой терпкий дым.

—Вроде всё как надо. —прошептал он, отползая прочь. —Теперь наблюдать. Только наблюдать.

И он бесшумно скользнул в тень своего укрытия, настороженно вглядываясь в клубящуюся у коптильни дымную завесу.

—Посмотрите на него. Цивилизованный человек. Весь в свежей алой крови, которую только что пил, пытаясь утолить жажду. И тут же, довольный, коптит рыбу,—раздался неизвестный голос, сухой и насмешливый.

Салазар вздрогнул, сердце колотясь о ребра. Он резко выхватил меч и, наставив клинок в сторону входа, крикнул, стараясь звучать тверже.

—Кто здесь? Покажись!

—Ты чего это... не узнаешь? Рыцаря Королевы? Я ведь недавно с тобой беседовал, —голос прояснился, обретя знакомые язвительные интонации.

—Ты... ты галлюцинация. От этого проклятого мха, —выдохнул Салазар, но пальцы на рукояти меча побелели.

—Это тебе так удобнее было думать, —парировал голос. —Чтобы не сомневаться в собственном рассудке.

—Тогда почему ты пропал? Почему молчал всё это время, —сдавленно спросил Салазар, не опуская оружия.

—Мне было любопытно за тобой понаблюдать, полководец, —в голосе послышалась усмешка. —Как же мне отвратительна твоя кандидатура,— добавил рыцарь уже тихо, с ледяным презрением.

Догадка, холодная и тяжёлая, как слиток свинца, упала в сознание. Салазар медленно опустил меч. Голос был реален. Он звучал не снаружи, а изнутри, отзываясь эхом в самой черепной коробке.

—Ладно, —сказал он с горьким принятием. —Называешь себя рыцарем. Чьим? Из какого королевства? И откуда ты в моей голове?

—Узнаешь, когда время придёт, полководец. А сейчас тебя должен волновать отнюдь не я, —голос рассмеялся, и смех этот был похож на скрежет камня.

А кто? не успел договорить Салазар, как снаружи, за стеной пещеры, послышался тяжёлый мягкий шлёпок, а затем шуршание гравия.

Осторожно выглянув из укрытия, он замер. Из верхнего входа в пещеру бесшумно, как тень, спрыгнуло существо. Оно походило на чудовищного барельефа. Шкура казалась грубой каменной чешуёй, а силуэт был помесью крупной кошки и волка. В его пасти безвольно болталось тело человека. Монстр лениво подошёл к потухающей коптильне, обнюхал её влажным носом, с хрустом метнул головой, и тело, описав дугу, с плеском упало в реку. Затем мощным ударом лапы с костяными наростами он разнёс коптильню в щепки и принялся жадно пожирать разбросанную рыбу, чавкая и хрустя костями.

Рука Салазара инстинктивно потянулась к мечу, но монстр вдруг замер и медленно повернул морду в сторону его укрытия. Жёлтые, лишённые век глаза уставились в темноту. Салазар застыл, пытаясь слиться с камнем. В горле пересохло, а в ушах застучала кровь. Монстр замер. Его взгляд, тяжёлый и изучающий, упёрся в щель укрытия. Салазару на мгновение почудилось, что на его хищной морде скользнула тень ухмылки. Затем тварь резко схватила остатки рыбы, рывком рванулась к стене и, цепляясь когтями за камень, стремительно взметнулась вверх, скрывшись в том же тёмном проходе, откуда явилась. Салазар не шевелился, прислушиваясь. Лишь через десять минут, когда тишина снова стала густой и нерушимой, он осмелился выглянуть. В слабом свете угасающих углей его взору предстало уничтоженное кострище. Коптильня была сломана и отброшена в сторону, а добыча бесследно исчезла.

—Ничего. Главное - жив. А рыбу ещё наловлю, —тихо выдохнул он, и слова, шипящие и утешительные, растворились в темноте. —Сейчас же лучше не высовываться. Посижу часик, потом спать. Завтра подумаю о еде.

Прислонившись спиной к прохладной каменной стене укрытия и сжимая рукоять меча, он принялся бдеть, пока тяжёлый сон не сомкнул его век.

Во сне ему снова явился учебный лагерь: внезапное назначение командиром отряда, злосчастный сход снега в горах Белогорья, провал в сырую ледяную пасть пещеры. Неделя выживания в каменных сумерках, попытки найти щель к свету. И главное, как по его неверному решению двое из десяти новобранцев нашли смерть под обвалом. Командир не винил его, но он-то винил себя.

Спустя три три часа сна Салазар проснулся. Веки тяжело разлепились. Руки мелко дрожали, и он сцепил их в замок. Несколько минут он просто лежал, слушая собственное дыхание.

—Хватит валяться. Пора на рыбалку, —тихо выдохнул он в пустоту полумрака укрытия.

Внезапно в черепной коробке раздался оглушительный металлический хохот. Рыцаря.

—Ха-ха! Ха-ха-ха! На рыбу можешь не надеяться, полководец.

Салазар на этот раз не вздрогнул, лишь тяжело вздохнул, ощущая, как холодок разочарования пробегает по спине.

—Почему? —глухо спросил он.

Рыцарь, успокоив смех, отчеканил с ледяным презрением.

—Потому что вчера ты поленился убрать то тело из воды. Местная рыба чует смерть. Вся стая ушла.

—Что? Почему ты вчера промолчал? —возмутился Салазар.

—А зачем мне было говорить? Тебе виднее, великий полководец,—язвительно парировал голос в его голове.

Салазар сдержал готовый сорваться гневный ответ. Молча, с усилием он пополз к выходу. Салазар дополз до края подземного озера и, пристально вглядываясь в воду, не увидел ни одной рыбы. С глухим стоном разочарования он рухнул на сырой песок. Лёжа на спине и уставившись в потолок пещеры, он начал размышлять вслух, и его голос, приглушённый влажным пространством, отдавался эхом от каменных стен.

—Если рыба чует смерть... значит нужно убрать тело и добыча вернётся...— закончил мысль Салазар, после чего спросил в темноту. —Верно рыцарь.

Из глубины сознания донёсся сухой металлический голос.

—Через несколько дней, может быть, и вернётся. Но ты к тому времени уже будешь мёртв, —послышался ответ, холодный и отстранённый голос Рыцаря.

—Почему это? —поинтересовался Салазар.

—А ты сам не понимаешь, —голос рыцаря прозвучал отстранено. —Этот котик тебя заметил. И как только проголодается, придёт за тобой полководец.

Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь тихим плеском воды. Салазар медленно выдохнул. Его пальцы сжали горсть холодного мокрого песка.

—Ясно... значит, надо подготовиться, —наконец сказал он. —А сейчас лучше подумать о воде.

Салазар пополз к месту, где раньше стояла его коптильня.

—Что задумал? Полезешь будто у тебя и впрямь есть план, —раздался голос Рыцаря.

—Увидишь, —хрипло ответил Салазар.

Оказавшись возле пепелища, он, не колеблясь, оторвал кусок от уже истрёпанной рубахи. Грубая ткань с характерным звуком ррраз! подалась. Ловко он начал сгребать в тряпицу угольки. Завернув их в плотный кулёк, сунул его во внутренний карман плаща и, оттолкнувшись локтями, пополз обратно к воде.

—Интересно, —прозвучало у него в голове.

Салазар подполз к самому краю берега, где песок становился влажным и холодным. Дрожащими руками достал из-за пазухи две части разрезанной фляги. В ту, что с горлышком, аккуратно протолкнул угольный свёрток. Вторую, которую раньше использовал как котелок, поставил на плотный песок. Наполнив первую ёмкость водой из озера, он установил её внутрь котелка.

—Фильтруешь Мана-воду углём? Думаешь, поможет? —спросил Рыцарь.

—Не знаю... но раз всё равно умирать, стоит проверить, —пробормотал Салазар, не отрывая глаз от импровизированного фильтра.

Он наблюдал, как капли, пробиваясь сквозь угольную толщу, медленно, по одной собираются на дне фляги котелка. Спустя несколько минут в ней набралась чистая на вид вода. Салазар взял "котелок" осторожно понюхал содержимое. Запах маны почти исчез, осталась лишь лёгкая дымная нотка. Сделав небольшой глоток, он выдохнул.

—Вроде... можно пить.

—Поздравляю с чистой водой на пороге смерти. Осталось лишь наесться вдоволь и можно умирать со спокойной душой, —язвительно заметил Рыцарь.

—Я что-нибудь придумаю. И не умру. Вернусь к семье, —с упрямой силой в голосе ответил Салазар, выпивая остатки чистой воды.

—А придумывать нечего и не надо. Просто прими дар королевы, и ты выживешь.

Салазар промолчал. Собрал обе части фляги, ощутимо холодные и мокрые, сунул их в карманы. Затем с новым, пусть и слабым, огоньком в глазах, он развернулся и пополз к телу. Оказавшись возле тела, Салазар сел на край берега. Только тихое бульканье воды нарушало тишину. Он смотрел на тело. В воде ни страха, ни отчаяния, только пустота.

—Бедный,—голос Салазара прозвучал глухо, почти шёпотом, который тут же утонул в сыром воздухе.

—Обычный искатель, —раздался звонкий металлический голос. —Такой же, как ты. Только ему не повезло. Отдал жизнь ради денег, —Рыцарь выдохнул с усмешкой.—Слушай, полководец, а вы похожи. Ты ведь тоже сюда из-за денег попал.

—Не ради денег, —Салазар говорил медленно, словно вспоминая давно заученные слова. —Ради дочери. Ради её жизни. Ради лечения. Чтобы она не болела.

—Ну... то есть из-за денег, —безжалостно отсек рыцарь. Звук был чётким, как удар клинка о камень. —Всё на поверхности крутится вокруг денег.

—Я... —начал Салазар, но его прервал голос королевы.

Он прозвучал не извне, а внутри, обволакивающе и ласково, как тёплый шёлк.

—Прими мою силу, мой полководец. Ради неё. Ради Марты. Разве ты не хочешь снова быть щитом? Но теперь щитом несокрушимым. Ты сможешь спасти не только свою дочь, а тысячи таких, как она. Положить конец всем войнам... нашими методами. Это не падение. Это возвышение ради высшей цели. Ради благополучия нашей матери.

Салазар, не отрывая взгляда от тела в воде, ответил шёпотом, который постепенно нарастал, пока не сорвался с губ.

—Благополучия матери? Высшая цель? Ваша высшая цель... в чем она заключается? Я вас не знаю! Даже не представляю, кто вы такие и откуда у меня в голове. Но что-то мне подсказывает, что вы - монстры. И ваша цель уничтожить всё живое!

—Ты не прав, мой полководец, —голос Королевы оставался мягким, но в нём появилась стальная нить. —Наша цель - спасти нашу общую мать от болезни. От тех, кто делает ей больно на поверхности. И наши методы, хоть и жестоки, оправдывают средства.

—Цель оправдывает средства, —перебил её Салазар, резко обернувшись к пустоте, как будто видя их. —Что это значит? О чём ты...

—Хватит! —грохнул голос рыцаря, сорвавшись с металлического горла. Звук отозвался эхом в голове. —СМЕРТЬ! Смерть всем, кто использует Ману! Всем, кто причиняет боль нашей матери Миратере! Всем, кто встанет у нас на пути!!

Салазар отшатнулся от этой звуковой волны. Он закрыл глаза, сделал глубокий сдавленный вдох и на выдохе выдавил.

—Я отказываюсь стать полководцем. Я не буду таким. Не стану этой... грязью.

На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом воды. Когда заговорил рыцарь, его голос был спокоен, уставший и почти академичен, как у учёного, объясняющего детям, что небо не потолок. Звучал он приглушенно, будто из-за толстого стекла.

—Грязью... какое удобное слово. Оно позволяет тебе не думать. Ты смотришь на нас и видишь искажение. Падение. Монстров, —голос стал ещё тише, почти интимным. —А если я скажу тебе, что любая грязь сначала была чистотой? Лёд был чист. Он растаял, смешался с землёй, стал грязью. Роса была чиста. Упала на труп - стала грязью. Твоё Белогорье было "чистым"? Рыцари, честь, знамёна? А потом пришёл огонь, Мор'тура. И чистота познала мир. Она стала пеплом. Стала грязью.

Салазар хотел закричать, что это ложь, но горло сжал спазм. Он молчал, потому что знал - рыцарь прав. Мир, который он знал, действительно прогнил, превратился в прах и грязь. Рыцарь продолжил, и в его тоне появились странные, почти дружеские нотки.

—Мы не "падшие". Мы познавшие. Принявшие, что чистота - это лишь незрелость, временное незнание. Ты называешь нас нечистыми, потому что цепляешься за детскую сказку о том, что где-то есть незапятнанный идеал. Его нет, Салазар. Его съел мир. Этот мир. как этот труп. Он лежит там, нетленный и абсолютно бесполезный кусок когда-то чистой плоти. Ты хочешь быть им? Или ты хочешь быть тем, кто использует эту новую истину? Хочешь изменить мир. Хочешь исправить его для дочери. Хочешь спасти её?

Голос зазвенел, закалился, как сталь при заточке.

—Ты говоришь "Не стану таким же". Но ты уже хуже. Ты грязь, которая стыдится самой себя. Которая ковыряется в пепле, пытаясь собрать обратно сгоревшее знамя. Мы же - грязь, которая смотрит вперёд. Которая строит из пепла цитадели. Выбор не между чистым и грязным. Выбор между беспомощным хаосом твоего стыда и осмысленной силой нашего порядка. Королева предлагает тебе силу. А я... я предлагаю тебе примирение с самим собой. Перестань рыться в прошлом. Признай, кто ты есть. И стань мастером этого нового мира, а не его испачканной ноющей жертвой.

И снова мягко и неумолимо, как падающий бархат, вплёлся голос Королевы:

—Твоя дочь не является носителем маны. Она не наша цель. Став полководцем, ты спасёшь её.

—Замолчите... — крикнул Салазар, хватаясь за голову.

Его крик был полон боли и раздражения.

—Мне... Мне надо всё обдумать.

Он снова уставился на воду, но теперь видел уже не просто тело, а своё собственное отражение, расплывчатое и искажённое в тёмной ряби.

Вода была ледяной и голубой, как жидкий хрусталь. Салазар продолжал смотреть на тело, застывшее в её глубине, будто в толще льда. И вдруг его желудок предательски заурчал, скрутился тугой голодной спазмой. В голове тут же отозвался далёкий смешок, потом ещё один, и они слились в один сдержанный, но оттого ещё более язвительный смех.

—Чего ты ржёшь? Да, я голоден, —пробурчал Салазар.

—Прости, —голос Рыцаря сорвался на хриплый шёпот, полный неподдельного веселья. —Просто идеальное совпадение. Ты смотришь на это тело. А твоё нутро уже вынесло приговор. Оно вон там, в животе, оказалось куда умнее твоего высокомерия, полководец. Оно уже всё поняло. Это просто ресурс.

Салазар сглотнул.

—Рыбы нет, —продолжил Рыцарь, и в его тоне появились деловые, почти дружеские нотки. —Рыбы не будет, пока это тело лежит в воде. Ты можешь ждать. Неделю. Или две. Но ты сдохнешь раньше: от голода или от слабости, когда монстр вернётся за тобой, —Рыцарь сделал театральную паузу, давая тишине сдавить виски. —Или. можешь использовать то, что уже есть. Самый логичный выбор в твоей жизни. Мана-вода законсервировала его. Мясо стерильно. Без паразитов, без гнили. Просто белок. Непривычный, да. Но ты же не из брезгливых? Ты же кровь пил. Это всего лишь следующий шаг.

—Если не хочешь, не делай этого, мой полководец, —прозвучал спокойный шелковистый голос Королевы, перебивая нарастающее давление. —Просто прими мой дар. Я верну тебе ногу, покажу путь к семье и дам время забрать их в мой двор. Я не чудовище и все понимаю.

Но Рыцарь уже вломился в паузу. Его голос стал жёстче как точильный камень.

—Дар нужен для борьбы! Сила, которую тебе предлагают - это подарок самой матери. Одна минута мерзости - и ты жив. Ты сможешь вернуться к ней. Разве её лицо не стоит одной минуты?

Салазар молчал. Перед глазами, как наяву, возникали образы: смех дочери, тёплые руки жены. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, прочертив влажные полумесяцы. В его груди что-то надломилось, уступив место ледяной кристальной ясности.

—НЕТ! —его голос прогремел низко и глухо, будто удар по медному гонгу. —Я не приму ваш дар. И есть людей я никогда не буду.

Салазар разжал онемевшие пальцы. Взгляд его, пустой и сосредоточенный, скользнул по телу, колыхавшемуся на мелководье, затем опустился на влажный песок под руками, на острый камень, торчащий рядом, будто забытый памятник.

—Значит так, —прошептал он. Не им, а в глухую пустоту внутри себя.

И, подавив содрогание, пополз к воде.

—Молодец. Правильно. Съешь это мясо, —донёсся из глубины черепа голос Рыцаря. Салазару почудился сухой звук хлопка, будто перчатка ударила о перчатку. —Это то, что тебе нужно. Чистейший белок. Сила, а не сантименты.

Салазар заполз в леденящую воду, схватил безвольную ногу и, упираясь локтями в галечное дно, потащил тело на берег.

—Салазар мой милый, не делай этого, —перебил нежный певучий голос Королевы, обволакивающий, как шёлк. —Тебе не нужна падаль. Прими мою силу и вернись к дочке. Уже сегодня.

Вытащив груз на песок, Салазар, тяжело дыша, пополз к камню. И начал копать. Голые руки раздирали песок и гальку, ногти гнулись и ломались.

—Что ты делаешь, глупец?! Не переводи продукт! —зашипел Рыцарь, и его голос стал похож на скрежет железа по камню.

—Мальчик мой молодец! —настаивала Королева, звуча совсем рядом, будто губы её касались его уха.—Не опускайся до этого. Прими дар, и всё станет как прежде. Лучше, чем прежде.

Но Салазар не слушал никого, кроме глухого стука собственного сердца. Яма росла. Закончив, он сбросил в неё тело без церемоний, но и без осквернения. Засыпал могилу. Потом, собрав последние силы, вкопал рядом камень, стелу. Сел, облокотившись спиной на старое корявое дерево, вытер пот со лба окровавленной рукой и выдохнул.

—Слушайте меня Есчпута Мексидо, —его голос был тих, но твёрд, как гранит той плиты. —Я сам решу свою судьбу. Не стану я есть человека. И не стану вашим полководцем. Если умирать, то по своим правилам.

Он набрал в лёгкие воздух и крикнул в пустоту подземелья. В собственный разум.

—Вон... ВОН ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ!!!

Наступила тишина. Лишь шелест листьев.

—Какая жалость, —наконец, с искренней, казалось, грустью прошептала Королева. Её голос начал таять, удаляться. —Но если передумаешь... то позови меня, мой несостоявшийся полководец.

Салазар медленно поднял руку. Кончиком окровавленного пальца он вывел на грубой поверхности камня-надгробия два глаза и простую дугообразную улыбку.

—Возможно я скоро стану таким же, как и ты, —прошептал он безликому лику. —Может, хоть записку на себе оставить... даже не знаю.

Усталость накрыла его чёрной тяжёлой волной. Сознание поплыло. И в этот миг из единственного выхода из пещеры послышался крик.

—Народ! Он тут!

В последние секунды ясности Салазар увидел, как к нему бежит Реган. А за ним другая фигура, чей облик сложился в сознании, как мозаика из чуждых миров.

На незнакомце была широкополая конусная шляпа из тёмного, будто опалённого металла, отбрасывающая глубокую тень. Из-под её полей ниспадало грубое пончо цвета пыльной охры, скрывающее плечи и верхнюю часть торса. Там, где пончо расходилось, угадывалась кираса из того же тусклого практичного металла, что и шляпа, перехваченная широкым поясом.

Но лицо или то, что его заменяло, притягивало взгляд. Это была маска из розовато-перламутрового металла, охватывающая всё лицо. По бокам, на месте щёк, ритмично пульсировали два овальных мешочка из тёмной кожи: один надувался с тихим шипением, другой синхронно сдувался. Верхнюю же часть "лица" занимали два больших круглых монокуляра из тёмного, почти непроницаемого стекла. За их толстой глазурью в глубине тускло светилась холодная голубая подсветка, не выдавая ни зрачков, ни выражения. лишь равнодушное механическое свечение.

Ниже вместо привычных поножей свисала длинная цельнокроеная юбка из жёсткой многослойной ткани, разделённой на вертикальные полосы густо-розового, киноварно-красного и холодного голубого цветов. Она полностью скрывала ноги. На руках были массивные металлические перчатки-наручи, покрытые сложной насечкой.

Салазар не успел удивиться. Он просто закрыл глаза и погрузился в небытие.

Глава двадцать вторая : Последствия

Тук.

Тук. Тук.

Тук-тук-тук.

Звук разрезал тишину комнаты, отдаваясь в висках. Уверенный ритм, твёрдый каблук по твёрдому полу, женский шаг.

Потом ритм сломался. Участился, захлебнулся. Каблуки застучали отчаянно и неровно, спотыкаясь, скользя, отбивая дробь паники. И дыхание, резкие свистящие вдохи, которые обрывались на полуслове.

Шаги врезались в преграду. Глухой удар, тело, плечо, бедро о дерево. Звенящая тишина на другом краю двери. Только сбитый хриплый шёпот воздуха в лёгких.

В комнате не дышали. Взгляды, как гвозди, вбитые в тусклую металлическую ручку.

Она дрогнула.

Медленно, с сухим стоном металла провернулась на пол-оборота.

Щелчок механизма прозвучал как выстрел.

И дверь открылась.

В комнату забежала девушка. На глазах её, словно утренняя роса на стекле, дрожали невысохшие слезы. Она смахнула их тыльной стороной ладони, заставив мягкую ткань рукава коснуться щеки, и осмотрелась.

В центре помещения три человека сидели в кожаных креслах, от которых при их движении исходил тихий скрип. Между креслами стоял массивный дубовый столик. На его отполированной поверхности лежали раскрытые папки с листами бумаги. Их шорох и приглушённый разговор затихли, едва она появилась.

Её взгляд скользнул по ним а потом мимо них, за их спины, к дальней стене. Там, прислонившись плечом к холодной стене, стоял неизвестный. Он замер, как тёмный штрих, проведённый углём по серому камню.

Широкополая остроконечная шляпа из потускневшего металла съедала свет, и от неё вниз сползало пончо цвета пыльной охры, тускло-рыжее, как земля после долгой засухи.

Но лицо. Лица не было. Лишь гладкая маска из странного розоватого металла, похожего на внутренность раковины. По бокам от того, где должен быть нос, пульсировали два тёмных кожистых мешочка. Один надувался, другой сжимался тихо и мерно, как второе сердце. А выше, на месте глаз, горели два круглых тёмных стекла. Из их глубины лился неяркий, ровный синий свет. Не взгляд, а просто холодное свечение.

От пояса вниз, вместо ног спускалась широкая юбка из жёсткой накрахмаленной ткани, пёстрая, как лоскутное знамя: ярко-розовая полоса, рядом - густая, как кровь, красная, а ниже - полоса холодного, безжизненного голубого. Его руки, скрытые в массивных металлических рукавицах, были спокойно сложены крестом на груди, без тени угрозы.

Он не шевелился. Казалось, он не дышит. Только те два мешочка на маске тихо набухали и сжимались. Рядом с ним, тоже прислонённый к стене, стоял его меч в красных металлических ножнах, потёртых от времени, но от этого не менее прекрасных. У гарды виднелась опушка из тёмного меха, а к ножнам на тонких ремешках были подвешены мелкие жетоны, глухо позванивавшие при малейшей вибрации в воздухе.

Девушка сглотнула комок в горле, и её голос, влажный от слёз, разорвал тишину, пахнущую бумагой, кожей и холодным металлом.

—Где он... Где Салазар? Как он?

Один из мужчин поднялся с кресла, и Мягкий скрип кожи нарушил тишину кабинета.

—Госпожа Тристрид, прошу вас, успокойтесь,—произнёс он, указывая рукой на свободное кресло. —Присядьте, и я вам всё расскажу.

Тристрид вздохнула, смахнула с щеки слезу и кивнула.

—Хорошо... Спасибо.

Она прошла к указанному креслу и, когда её платье мягко коснулось обивки, опустилась в него.

—Позвольте представить всех присутствующих, —начал тот же мужчина.—Господа, перед вами госпожа Тристрид Эденвуд, супруга Салазара Эденвуда,— Он сделал лёгкий жест в сторону девушки, а затем перенёс руку к двум мужчинам напротив. —А это барон Элиан Верьер и его сын Реган Верьер.

—Благодарю, господин Фортис, Но дальше я сам, —мягко, но твёрдо перебил его Элиан. Он встретился взглядом с Тристрид. —Как уже сказал главкут, господин Фортис, меня зовут Элиан Верьер. Это я нанял вашего мужа для этого дела.

—Так это из-за вас он теперь, —вырвалось у Тристрид. Но барон, чуть приподняв ладонь, мягко остановил её.

—Прошу, дайте мне договорить. Я понимаю ваш гнев, госпожа, но поверьте, мне не легче видеть его в таком состоянии. Мы с Салазаром... мы старые друзья... —После этих слов, сказанных с заметной теплотой, Элиан рассказал Тристрид всё, что связывало его с её мужем.

—Понятно... Простите меня, пожалуйста, за резкость, —тихо произнесла Тристрид, опустив глаза.

—Сразу видно Белогорца, всё в порядке. Я понимаю, что вы переживаете,— ответил Элиан.

В разговор вновь вступил господин Фортис, постукивая пальцем по папке на столе.

—О состоянии вашего мужа: оно стабильно. Если не считать ампутированной ноги, остальные травмы поддаются лечению, —Он сделал долгую многозначительную паузу.

—Но есть "но"? —чуть склонив голову, спросила Тристрид.

—Видите ли, госпожа. рана на культе зажила странным образом, чрезвычайно быстро и без признаков заражения. Это, безусловно, спасло ему жизнь, но механизм такого заживления... нам неизвестен, —продолжил Фортис, выбирая слова.

—Странным образом? Что вы имеете в виду?

Фортис подробно всё объяснил и завершил так.

—Институт обратился ко мне с просьбой получить ваше разрешение на дополнительное обследование и изучение этого феномена на примере вашего мужа. Со своей стороны... я бы рекомендовал согласиться.

Девушка задумалась. Её взгляд скользнул по поверхности стола с бумагами и задержался на печатях Института. Прошло несколько тяжёлых секунд.

—Позвольте мне сначала поговорить с мужем, —наконец сказала она твёрдо. —Мы примем это решение вместе.

—Хорошо, —ответил Фортис.

—Насчёт ноги Салазара, —повернулся к Тристрид Элиан. —Я оплачу ему механический протез. Он снова сможет ходить. И не думайте о деньгах. Я оплачу лечение Марты и Салазара.

Тристрид улыбнулась.

—Спасибо... вы хороший друг, —тихо сказала она Элиану.

Затем она перевела взгляд обратно на Фортиса, и в её глазах вновь поселилась тревога.

—А когда я смогу увидеть мужа?

—Если готовы, можем пройти сейчас, —ответил Фортис. —Его только что должны были перевести в палату.

Тристрид лишь кивнула.

—Но только зайдём по дороге за Мартой. Думаю он будет рад видеть дочь.

Фортис кивнул, поднялся и они вышли.

Реган дождался, пока дверь закроется, и обернулся к фигуре, застывшей у стены.

—О.Н. Насчёт твоей оплаты. Ты уверен, что этого достаточно?

Мужчина подошёл к Регану. Голос прозвучал глухо и сухо, как скрип ржавого механизма.

—Уверен.

Реган достал из внутреннего кармана пробирку. Густая жидкость внутри была тёмного, почти бурого оттенка.

—Держи, как договаривались.

Незнакомец принял сосуд. Ловким движением другой руки он нажал на едва заметную точку на ножнах. Раздался чёткий щелчок, и в стали ножен открылся узкий отсек, откуда тут же потянуло ледяным дыханием. Внутри, в аккуратных углублениях уже покоились несколько похожих пробирок. Он поместил новую в свободное гнездо. Отсек захлопнулся с тем же металлическим звуком.

Незнакомец развернулся было к выходу, но Реган окликнул его.

—Постой... расскажешь... зачем тебе кровь Салазара?

—Это вас не касается.

—Я так и думал. Тогда, может, расскажешь, что значат эти жетоны? —Он кивнул на ряд потёртых металлических пластинок, прикреплённых к ножнам.

Незнакомец замер.

—Память...

Он вышел бесшумно, не хлопнув дверью.

Только тогда Реган встретился взглядом с отцом. Тот сидел неподвижно, а в его пристальном взоре читалось множество невысказанных вопросов.

—Реган, —наконец произнёс Элиан, и голос его был непривычно суров. —Где ты отыскал этого. человека?

И Реган начал рассказывать. О туннелях, о прикрывшем его отряде Салазара, о долгом беге и панике в каменных переулках подземелья. О встрече в городе с тем, кто представился двумя буквами О. Н. и предложил сделку когда надежды уже не оставалось.

В палате Салазара во время разговора Тристрид с Элианом и Реганом Верьер и господином Фортисом.

—Если вам что-нибудь будет нужно, просто нажмите на кнопку, —произнесла медсестра. Не дождавшись ответа, она вышла, и мягкий звук её шагов быстро затих в коридоре.

Как только дверь закрылась, Салазар резко скинул одеяло. Тяжёлая ткань, пахнущая больницей, бесшумно сползла на пол. Он швырнул на него мягкую больничную подушку, сел на холодной простыне и откинулся спиной к прохладной стене. Взгляд упал на забинтованную культю левой ноги. По щекам, горячим от стыда и отчаяния, покатились слезы. Он сглотнул ком в горле и прошептал в гробовую тишину.

—Я спасён... спасибо...

Пальцы, дрожащие от слабости, нашли на груди металлический кулон. Он нежно сжал его, и шёпот стал чуть громче обращаясь к холодному металлу.

—Но как мне теперь... зарабатывать... на лечение Марты. На жизнь для Тристрид.

Вдруг окружающий мир приглушился, будто ватой. Звук собственного дыхания, шелест листьев за окном - всё ушло на задний план. И в этой звенящей искусственной тишине прозвучал голос. До мурашек знакомый. Тот, что он пытался выжечь из памяти, списывая на бред и боль. Голос, в реальность которого он до последнего отказывался верить.

—Ну, здравствуй, несостоявшийся полководец, —произнёс голос. В нём сквозила леденящая, привычная презрительность Рыцаря.

Салазар, не раздумывая, вдавил ладони в уши, ощутив хруст хрящей и тепло собственной кожи. Он зашептал, бормотал, выдыхал любые слова, какие приходили в голову: цифры, имена, обрывки молитв. Прошло десять минут. Голос не стихал. Он звучал внутри, за костями черепа, игнорируя попытки заглушить его. Салазар выдохнул, убрал натёкшие от пота руки. Ладони оставили влажные отпечатки на простыне.

—Не поможет. Я не уйду, как в прошлый раз, —в голосе Рыцаря прозвучала ухмылка.

—Чего... чего ты хочешь? —с трудом выдавил Салазар. —Я отказался... От дара. От становлении Полководцем.

—Потому я и здесь. Не волнуйся, это мой последний визит.

—Тогда говори... и исчезни...

—Ха-ха-ха! —смех Рыцаря прокатился эхом по пустой палате. —Я с вестью от нашей Королевы. Поскольку ты отверг её милость, она снимает с тебя свою защиту.

Салазар перебил, стиснув кулон так, что тот впился в ладонь.

—Ближе к сути.

—Смотрю, торопишься познать перерождение. Что же... Скверна, что сросла твою рану, живёт в твоей крови. Великодушная Королева сдерживала её, не позволяла обратить тебя в своего солдата. Её щит оберегал твою жалкую человеческую суть.

В глазах Салазара вспыхнул животный страх. Голос задрожал.

—И... Что теперь?

—Теперь щит снят, — с сладострастной растяжкой произнёс Рыцарь. —Скверна уже просачивается в каждую клеточку, меняет её. Через час ты станешь тем же, кем были те твари в подземелье. Те, что разорвали твоих друзей. Те, кому я приказал отнять у тебя ногу... и заразить. По её велению. Прощай, Салазар. Добро пожаловать в Легион, сынок. Ха-ха-ха-ха.

Смех, становясь всё тише и дальше, растаял в ничто. Звуки вернулись оглушительно громкие.

Салазар замер и почувствовал.

Где-то в глубине культяпки левой ноги, под слоями пропитанных потом бинтов и фальшивым зудом ампутированных пальцев что-шевельнулось. Не призрак боли - нечто новое. Словно под кожей лопнул крошечный пузырёк, и его содержимое, густое, обжигающе тёплое, начало неотвратимое шествие вверх по жилам. Тысячи невидимых ледяных червей впились в стенки вен и поползли к сердцу.

—Галлюцинация, —отчаянно подумал он. —Паника... Дыши...

Он сделал вдох, и воздух обжёг лёгкие, будто вдохнул пары кислоты. В горле встал ком, сладковато-гнилостный, мешающий крику. На задворках сознания начался шёпот, сливающийся с шорохом сухих листьев, хлюпаньем влажной плоти и глухим гулом далёких барабанов. Во всём этом проступал ритм слова.

—Добро... пожаловать... в рой...в легион... —И будто сотни тысяч солдат начали бить себя в грудь.

Тук-тук-тук.

Салазар вдавил ладони в уши, но звук шёл изнутри. Он попытался крикнуть "Молчи! "! но ком в горле пустил корни, не давая издать ни звука. Он опустил голову к коленям, зажмурился. А когда поднял взгляд, затянуло пульсирующей красной пеленой, будто он смотрел через плёнку из запёкшейся крови. Стены комнаты покрылись силуэтами, которые тянулись к нему беззвучными криками. Листва за окном казалась клубками извивающейся плоти, а ствол дерева напоминал человека, вросшего в нечто пульсирующее и кровавое.

Салазар попытался протереть глаза. Посмотрел на руки. Цвет кожи менялся на мертвенно-серый, а вены проступали ярко-алыми, светящимися. В них пульсировало и плавало нечто. Он судорожно сжал кулаки. Раздался сухой множественный хруст, будто все кости переломались и мгновенно собрались в новую, чужую конфигурацию. Он разжал пальцы, и рука подчинилась с механической тягучей заторможенностью.

По всему телу разлился зуд, переходящий в ощущение, что плоть набухает, перестраивается изнутри. Он бросил взгляд на забинтованную ногу. Повязка шевелилась. Медленно, ритмично. Будто под ней кто-то дышал.

И тут в груди что-то сжало сердце в ледяной когтистой лапе. Но вместо паники пришло спокойствие. Вселенская убаюкивающая тишина. Будто сама Королева обняла его, приняла его, подарив любовь. Это был покой конца.

Стены зашептали в унисон.

—Ты. нашшшш...

В голове пронеслись обрывки видений: храм из плоти, незнакомая женщина, лепящая из груды тел новую жизнь.

—Герцогиня, —прошептал Салазар чужими губами.

Но следом, как удар ножом, всплыли другие образы. Улыбка Марты. Тёплая рука Тристрид. И ясная, неопровержимая картина: его собственные, уже серые руки, его новые острые зубы разрывают их на части.

Он был больше не Салазар. Он был сосудом.

И вдруг он почувствовал на шее знакомое тепло. Лёгкий ожог памяти. Он протянул руку и нащупал металл. Кулон. Подарок Марты.

На глазах выступили слёзы. Они были цвета ржавчины.

Этот кулон - последний якорь утопающего рассудка. И он понял, что должен сделать. Единственное, что можно сделать для их спасения.

Боль была далёкой, как удар через толстое стекло. Подушечки его пальцев первыми ощутили реальность: податливую упругость кожи, упор тонкого хряща, сопротивление мышцы. И затем внезапную влажную пустоту, куда вошло остриё. Гулкий грохот в ушах сменился нарастающим шипящим свистом, будто из проколотой артерии вырывался не воздух, а сам ад.

Он не стал резать. Этого было мало.

Он развернул кулон в ране.

Ладонь, движимая последним сгустком воли не сосуда, а того человека, каким он был, совершила короткий чёткий поворот запястьем. Сердце с мечами, весящий на его груди, как символ любви, разорвал стенку сонной артерии изнутри.

И наступила тишина. Не та, что полна шёпота, а настоящая, оглушительная в своей пустоте. Красная пелена спала с глаз, обнажив штукатурку. Кричащие тени на стенах расплылись, стали просто тенями от ветки за окном.

По его шее, по ключице тёплым стремительным ручьём побежало не Оно. Побежал он сам. Ярко-алая, простая человеческая кровь. Давление когтистой лапы в груди ослабло. Чудовищный Рой внутри захлебнулся, зашипел, отступая вместе с жизненной силой. Это было не убийство чудовища. Это было размыкание. Сосуд треснул, и тьма вытекала наружу, унося с собой видения плоти и шёпот Герцогини.

Мир обрёл чёткость.

Салазар сидел, прислонившись к стене, будто его вдавили в штукатурку. Правая рука, застывшая в судороге, прижимала к груди тот самый кулон - сердце с мечами. Ткань рубашки вокруг была тёмно-красной, тяжёлой и мокрой на ощупь, но сама рана на шее почти не сочилась, лишь изредка выпускала пузырёк алой пены. Дыхание было коротким, хрипящим, как у собаки, загнанной в угол. Глаза смотрели поверх всего в точку, где-то на уровне плинтуса, и в них не осталось даже паники. Только износ.

Он был холодным. Холод исходил от его кожи, от мокрой рубашки, от слабого прерывистого дыхания. Он пах медью, потом и чем-то ещё. Пустотой, как в покинутом погребе.

Если бы не эта неестественная тишина вокруг раны, если бы не этот взгляд, можно было бы подумать, что его просто жестоко избили. Бледное осунувшееся лицо. Синяки под глазами. Забинтованная культя левой ноги. Бинты были грязными, но сухими. Ничто под ними не шевелилось. Ничего лишнего. Ничего, что кричало бы "чудовище". Просто человек, доведённый до последней черты и переступивший её одним точным отчаянным движением.

Его пальцы время от времени вздрагивали, цепляясь за металл кулона, будто проверяя, на месте ли последняя связь с миром. И каждый раз отпускали слабее.

Дверь скрипнула.

В проёме показалась Марта. Лицо девочки, бледное от больничного света и тревоги, сначала осветила робкая надежда. Она зашла на цыпочках.

—Папа.

Её голосок, тонкий, как паутинка, разрезал тишину палаты.

Салазар не ответил. Не потому, что не хотел. Потому что внутри уже не было ничего, что могло бы сложиться в слово. Остался только рефлекс вздрогнуть на звук этого голоса. Где-то в глубине помутневшего сознания вспыхнула искра.

—Марта... Здесь... Не должна была видеть,— Сквозь вату в ушах, сквозь холод, заползающий в кости пронеслось в голове. Его взгляд, казалось, на долю секунды сфокусировался.

Он попытался сказать что-то. Шевельнуться. Предупредить. Но скованные губы лишь беззвучно дрогнули. Из горла вырвался не хрип, а звук, похожий на шипение выходящего из лёгких последнего воздуха. Тихий, мокрый.

—Пап, что с тобой? —девочка сделала шаг вперёд. Её глаза расширились, начали застилаться слезами.

Она увидела кровь. Не просто пятно. Форму полумесяц запёкшейся черноты и свежий, яркий алый ручей, ведущий от его шеи к складкам простыни. Её детский взгляд скользнул по его телу в поисках ответа и не нашёл ничего, кроме знакомого, родного, страдающего лица отца.

Салазар собрал всю остаточную волю, всю силу, которую оставила ему Скверна. не из милости, а как щит, чтобы донести тело до нужного момента в один последний импульс. Не чтобы жить. Чтобы отпустить. Чтобы доказать себе и Королеве, что его воля сильнее любого кошмара, даже навязанного извне.

Его взгляд встретился с её взглядом. В нём не было боли, только бесконечная бездонная скорбь и прощание. Просьба, которую она никогда не сможет прочесть. Пальцы, судорожно сжимавшие металлический кулон, разжались. Словно отпустили последний канат, удерживающий его в этом мире.

Кулон упал. Не на постель. Прямо на кафельный пол. Звонкий, ХОЛОДНЫЙ ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ УДАР. Звук, который навсегда врежется в память девочки. Сердце с мечами отскочило, подпрыгнуло и замерло в лужице.

И в тот же миг искусственная поддержка Скверны иссякла. Иллюзия закончилась. Ничто не удерживало его больше - ни боль, ни страх, ни чужая воля. Миссия сохранения тела провалилась. Рассудок погас. Свеча на ветру задута. Его голова беспомощно откинулась назад, ударившись о стену. Тело, наконец, обретя свою смертную тяжесть, медленно и неумолимо сползло вниз по стене и завалилось на бок, на окровавленные простыни. Оно было просто телом. Человеческим. Сломанным. Мёртвым.

В палате воцарилась тишина. Настоящая, бездонная, выжженная. Нарушаемая только прерывистыми, замирающими всхлипами девочки, застывшей в двух шагах от кровати и смотрящей на упавший кулон, а потом на неподвижного отца. Она не кричала. Она не понимала ещё, что видит. Она видела только, что папа лежит в странной позе и не двигается, а на полу блестит его кулон в луже чего-то тёмного. Она просто смотрела, и её мир медленно раскалывался по линии, которая шла от этого кулона на полу к телу на кровати.

За её спиной снова скрипнула дверь. Послышались лёгкие быстрые шаги.

—Ну что, милая, как тут наш пап... —прозвучал голос Тристрид. Она вошла в палату.

Молчание длилось одну секунду. Одну бесконечную секунду, за которую её взгляд пропутешествовал от улыбки к лицу дочери, к пятну на полу, к неестественной позе тела у стены.

Тёплый тон в её голосе умер, не достигнув конца фразы.

Потом раздался крик.

Не вопль ужаса, хотя ужас был его плотью и кровью. Это был низкий горловой, животный звук, вырвавшийся из самой глубины, где живёт инстинкт понять непонятное, отринуть невыносимое. Звук разрывающейся надежды.

—САЛАЗАР!!!

Тристрид рванулась вперёд, споткнулась и, упала на колени рядом с ним. Её руки взметнулись, затрепыхались над его телом, не зная, куда прикоснуться, что сделать. Она схватила его лицо, потрясла. Голова беспомощно болталась. Она прижала ладони к его шее, к страшной щели под челюстью, и её пальцы моментально стали липкими и алыми.

—Дыши, —зашептала она, а потом закричала, тряся его. —Дыши! Проснись! Марта! БЕГИ! Зови. Зови КУТА!

Но девочка не могла сдвинуться с места. Она сжалась в комок, зажав уши, и смотрела на мать широкими глазами, из которых, наконец, хлынули беззвучные обильные слёзы.

Дверь распахнулась и в проёме возникла высокая фигура Фортиса, а за его спиной Элиан и Реган. Лицо Фортиса было смятенно вопросом, Элиан - мгновенно настороженным, Реган - просто потерянным.

—Что случилось госпожа Тристрид? Что здесь... —начал Фортис и не договорил.

Его взгляд, натренированный за долгие годы, сделал молниеносную работу. Он словно щёлкнул выключателем, отбросив все вопросы, и рванулся вперёд, к телу, обгоняя не успевшую среагировать Тристрид.

Элиан, напротив, замер на пороге на долю секунды. Его глаза старика, солдата, политика просканировали сцену с убийственной скоростью: Тристрид на полу, Салазар - кровь, Фортис, уже склонившийся над телом и Марта. И в этом взгляде не было паники. Был холодный мгновенный расчёт.

Он не побежал к Салазару. Он стремительно шагнул к девочке, опустился перед ней на одно колено и широким твёрдым движением развернул её от кровати, прижав к своему плечу так, чтобы она больше ничего не видела.

—Всё, маленькая, всё... Не смотри... —его голос, обычно такой твёрдый, звучал приглушенно и с непривычной грубоватой нежностью.

Он закрыл её голову ладонью, пытаясь оградить от мира. Она не сопротивлялась. Её тело обмякло в его объятиях, и её беззвучные рыдания стали глухими и влажными от слёз, впитывающихся в ткань его дорогого камзола.

Реган остался стоять у двери, будто пригвождённый. Его рот был приоткрыт, глаза бегали от отца с девочкой к куту у тела к Тристрид. В его позе не было ни решимости отца, ни профессиональной сосредоточенности Фортиса, только растерянная юношеская паника человека, оказавшегося не в своей тарелке в самом центре катастрофы.

Фортис тем временем, не обращая внимания ни на кого, делал своё дело. Два его пальца нашли место на запястье Салазара, потом на шее. Он приложил ухо ко рту, не глядя на слезы и кровь.

Движения его были резкими, чёткими. Действия человека, который делает последнюю предписанную протоколом попытку.

Он провёл так не больше пяти секунд.

Потом отстранился. Не встал, а просто опустил руки и откинулся назад на пятки. Он повернул голову сначала к Тристрид, потом через её плечо к Элиану. В его глазах не было ни утешения, ни даже сожаления. Только усталая абсолютная определённость.

—Уже поздно, —произнёс Фортис.

Его голос в гробовой тишине палаты прозвучал громко, сухо и окончательно, как хлопок захлопывающейся книги.

—Он мёртв.

И эти два слова ударили Тристрид с большей силой, чем всё увиденное. Её крик оборвался. Она замерла, уставившись на Фортиса, будто не понимая языка. Потом медленно перевела взгляд на лицо мужа. И в её глазах медленно гасли последние искры отрицания, уступая место пустоте, которая была страшнее любой боли.

Она больше не кричала. Она просто опустила голову на его неподвижную грудь в мокрую от крови рубашку и замолчала.

Элиан, не отпуская Марту, лишь закрыл глаза и тяжело, по-стариковски выдохнул. Его пальцы чуть крепче сжали ткань на плече девочки.

Реган, услышав вердикт, отпрянул к стене, словно от удара. Его паника сменилась ледяным, всё понимающим ужасом.

А Фортис поднялся, отряхнул запачканные колени и шагнул к двери, чтобы распорядиться о вызове санитаров и составлении протокола. Его работа здесь была закончена.

ЭПИЛОГ

Месяц спустя после происшествия с Салазаром.

Зал Совета Лордов-протекторов утонул во тьме намеренной и театральной. Единственным источником света были прямоугольные мана-пластины, вмонтированные в столешницы перед каждым местом. Их холодное синевато-белое сияние било снизу вверх, вырывая из мрака только подбородки, сжатые губы, сверкающие зрачки, оставляя верхние половины лиц и сами фигуры погребёнными в чёрном бархате. Одиннадцать анонимных силуэтов в кольце тьмы. А на центральном возвышении царила иная, ослепительная тирания Света. На трон Верховного Лорда-протектора был направлен такой мощный концентрированный луч, что фигура Правителя практически исчезала в нём. Виднелись лишь смутные очертания плеч, нимб вокруг головы да жёсткие, ярко освещённые кисти рук, лежавшие на подлокотниках. Это была не подсветка, а заливка, делающая лицо нечитаемым, превращающая власть в слепящую, безликую точку отсчёта.

В полной тишине на круглую сцену из чёрного полированного камня в сердце зала ступил Представитель. Освещение схватило его в свой крест. Лучи били с четырёх сторон, настолько полные и безжалостные, что у него не было тени. Он стоял яркий и самодостаточный, вне законов физики этого зала. Он был строен, с гибкой, готовой к движению фигурой, облачён в безупречный костюм глубокого синего цвета, напоминающего ночное небо перед грозой. На манжетах и высоком воротнике мерцала тончайшая золотая вышивка — сложный узор, похожий на схему кристаллической решётки или шифр. Его волосы, идеально белые, были зачёсаны назад, открывая высокий лоб и создавая ощущение холодной, отстранённой безупречности. На переносице покоились очки с узкими ромбовидными стёклами. Но в те редкие моменты, когда свет падал под верным углом, сквозь затемнённые ромбы можно было уловить вспыхивающий ярко-жёлтый отблеск. Зрачки неестественные и пронзительные, как серные всполохи. Лицо с резкими, будто высеченными чертами, казалось почти бесстрастным, если бы не лёгкая, застывшая в уголке рта усмешка. Она нарушала безукоризненность образа, намекая на что-то, недоступное пониманию собравшихся.

— Достопочтенные лорды, — его голос, ровный и обволакивающий, разрезал тишину. — «Прелюдия к Рассвету» предлагает не тратить, а заработать. Избавиться от бремени и получить инструмент. Одним решением.

Он сделал паузу, давая скупым словам осесть в темноте. По залу прошёл невнятный шёпот, звук потираемых пальцев по дереву.

— Мы предлагаем революционный подход к проблеме Мана-шлака, — продолжил он, и в его тоне прозвучала нота холодного азарта.

Через тёмные ромбы стёкол на мгновение метнулся тот самый жёлтый проблеск, словно внутреннее пламя на миг прожгло маску.

Бам! Глухой яростный удар кулаком о камень потряс один из столов. Оттуда, из-под зловещей подсветки, поднялась массивная широкоплечая фигура. Голос, вырвавшийся из тьмы, был грубым, хриплым от негодования.

— Революционный? Вы предлагаете изготавливать из шлака снаряды! Лить эту отраву в гильзы и палить этим на Пограничье? На землю, которую ещё можно спасти?

Слова повисли в воздухе, отравленные ужасом и гневом. Тишина зазвенела.

На сцене представитель корпорации не дрогнул. Его улыбка стала чуть отчётливее, чуть менее сдержанной. Он плавно развёл руки. Безупречный жест, заключающий публику в свои объятия. Свет сыграл на его очках, и на долю секунды ромбовидные стёкла стали прозрачны, открывая взгляду холодные ярко-жёлтые зрачки, лишённые тепла, как расплавленное золото.

— Вы. правильно меня поняли, — произнёс он, и в его тоне зазвучала почти отеческая снисходительность. — Вы тратите миллиарды каят на утилизацию. Прячете яд в могильники и молитесь. Мы же предлагаем потратить эти миллиарды с пользой. Получить оружие, которое не только уничтожит врага, но и навсегда решит проблему шлака. Мы превратим ваше слабое место в вашу силу. Разве не в этом высшая эффективность?

Он замолк. Его яркая, без тени фигура с белыми, зачёсанными назад волосами и тёмными ромбами очков, скрывающими и иногда открывающими жёлтый огонь глаз, взирала на кольцо скрытых во тьме лиц и на слепящий сгусток света на возвышении. Представитель корпорации повернулся к слепящему сгустку света на возвышении. Тонкая шелковая подкладка его пиджака едва слышно зашуршала при движении. Он сложил ладони у сердца в безупречном, почти ритуальном жесте. Золотая вышивка на манжетах мерцала, ловя отблеск.

— Вы говорите о земле, которую «ещё можно спасти», — его голос, обволакивающий и гладкий, как отполированное дерево, зазвучал убедительно. — А кто, как не мы, обладает наиболее совершенными технологиями для такого спасения? Мы предлагаем не просто оружие. Мы предлагаем полный цикл. Нейтрализуем угрозу сегодня и будем готовы вернуть плодородие этой земле завтра. Это не расходы, достопочтенные лорды. Это стратегические инвестиции в безопасное и процветающее будущее.

В зале, как раскалённый металл в воде, забурлил шум. Гул низких голосов, резкий скрип отодвигаемых кресел, глухой стук костяшек пальцев о дерево столешниц. Лорды заспорили, нарушив церемониальную тишину.

Бам! Молоток Верховного Лорда-протектора обрушился на плиту стола. Звонкий сухой удар, словно расколотая скала, вновь навязал залу безмолвие.

— Господин представитель! — прогремел голос из ослепительного нимба. — Совету Лордов требуется время для обсуждения и вынесения вердикта. Как только решение будет принято, мы свяжемся с господином Лукасом Греем.

Представитель склонился в почтительном, отмеренном поклоне. Шёлк снова зашелестел.

— Благодарю вас за возможность, которую вы предоставили нашей скромной компании сегодня, — произнёс он, не поднимая головы. Его голос был мягок и покорен. — Мы будем с надеждой ожидать и, разумеется, примем любое ваше мудрое решение.

С этими словами он выпрямился. Его взгляд скользнул по кольцу тьмы и задержался на мгновение на слепящем источнике власти. В уголке рта дрогнула та же ледяная усмешка. Затем неспешно и бесшумно он развернулся и покинул зал Совета. Его шаги по чёрному полированному камню были беззвучны, словно у призрака.

Верховный Лорд-протектор, выждав минуту после ухода представителя, произнёс, и его голос, низкий и ровный, заполнил внезапно затихший зал.

— Теперь обсудим другие важные дела. Элиан Верьер, выйдите в центр.

В пространстве зала совета, где секунду назад витал шёпот, воцарилась напряжённая тишина, которую тут же прорвали новые сбивчивые пересуды.

— Помощник стратега?

— Зачем его?

— Что происходит?

Элиан Верьер, неспешно поднявшись со своего кресла, спокойно прошёл в ослепительный ореол света в центре, полностью растворив свою тень. Он стоял, залитый светом, и смотрел на смутный силуэт Верховного Лорда Протектора.

Верховный, не давая шёпоту утихнуть, тут же начал, и его голос, вначале обволакивающе-мягкий, с каждым словом набирал стальную плотность.

— Элиан... друг мой. Как дела у Регана? Я получил несколько донесений о ситуации... месяц назад.

Элиан стоял неподвижно. Прямой и ясный. В круге совершенного света.

— С моим сыном всё в порядке, — ответил он, отчеканивая слова.

— Тогда объясни, — продолжил Верховный, и в его тоне зазвучала холодная жила. — Почему я не получил от тебя отчёта о происшествии в подземелье месяц назад. И отдельно о событиях в частной клинике Фортиса. И будь добр, расскажи, зачем твой сын скупает целые кварталы в трущобах? Набирая собственность, словно перед бурей.

Элиан не дрогнул. Его ответ прозвучал размеренно, с лёгкой, будто извиняющейся усталостью в голосе.

— Прошу прощения, Верховный. Я не счёл нужным докладывать о неудачной экскурсии моего непутёвого сына в подземелье. Равно как и о... о печальном исходе в клинике. Самоубийстве моего друга, бывшего сослуживца, — он сделал едва заметную паузу и продолжил чётче. — Что касается Регана и его покупок... он вынашивает идею. Хочет создать убежище для выживших белогорцев. Построить для них новый дом. Фундамент для. Нового Белогорья.

Он замолчал, и последние слова повисли в воздухе зала совета. Свет продолжал литься на него со всех сторон, делая его фигуру неестественно чёткой и без тени, будто вырезанной из самого сияния. Верховный молчал дольше, чем того требовала протокольная пауза. Молчание стало физическим, тяжёлым и режущим, как лезвие гильотины перед ударом.

— Значит, — наконец произнёс он, и каждый слог падал, как камень в колодец. — Ты решил скрыть от меня, что вы с сыном собираете под моим боком не благотворительный фонд, а воинство без флага? Армию, готовую обнажить меч против Протектората? Ради мести за то, что мы... не успели?

Элиан склонил голову. В его позе читалось не покорство, а тяжесть признания. Он сжался, будто принял на плечи невидимую тяжесть. Его голос, когда он заговорил, был лишён прежней уверенности. Он был сломанным и горьким.

— Вы правы, Верховный. Я скрыл. Я видел в этом лишь личную трагедию, а не... стратегический ресурс. Мой сын презирал Белогорье и всех его беженцев. Но один из них спас ему жизнь, отдав свою, — голос Элиана дрогнул. Он поднял взгляд. Слёз не было, только мокрый блеск в уголках глаз и страшная, нечеловеческая напряжённость в чертах. — Мой друг. Сослуживец и белогорец. Его смерть всё перевернула в душе моего мальчика. Теперь он хочет помочь им всем, заручившись силой «Каркас Монументум», которые построят новый дом из трущоб.

Удар! Молоток Верховного грохнул по столешнице, заставив вздрогнуть воздух.

— Довольно! Твои сантименты мне не интересны! — прогремел он, и его голос потерял всякую обволакивающую мягкость. — Вы ковали легион без клейма сюзерена у меня под носом! Без санкции, без ведома Совета, без...

И тут Элиан выпрямился. Не как провинившийся, как стратег, наконец-то разыгравший свою последнюю карту. Он перебил, и его голос снова обрёл сталь. Но теперь это была сталь отчаяния, заточенная до остроты бритвы.

— Вы называете их угрозой. Я же прошу взглянуть на «Новое Белогорье» иначе. Это уже готовый легион, обожжённый в огне потерь. У них нет родины, только память о пепелищах. У них нет знамени. Их знамя можете вручить вы. Вы — Верховный Протектор, который даст им не подачку, а право на праведную месть. Вы дадите им не кварталы трущоб, а цель! И ради этой цели они... они пойдут куда угодно ради мести Мор’Тур.

Он сделал паузу, давая словам осесть. Тишина в зале была абсолютной, звенящей.

— Реган будет их лицом. Их сердцем. А я... я буду их цепью, что привяжет это сердце к вашему трону. Моя голова — залог их лояльности. Моя честь — порука. Если же что-то пойдёт не так, — Элиан выдохнул, и его последняя фраза прозвучала как обет и как приговор самому себе. — Вы знаете, где меня найти.

В Зале Совета воцарилась абсолютная тишина, густая и звенящая. Казалось, само время замерло. Прошла минута, другая. И тогда из ослепительного нимба раздался смех.

— Хорошо, Элиан. Очень. расчётливо.

Голос Верховного вернул себе ледяную ровность, но в ней теперь слышалось нечто новое. Голос довольного хищника, увидевшего достойную добычу.

— Ты убедил меня в твоей полезности и в твоей преданности. Новое Белогорье получит свой шанс. Но помни: с этого момента «Новое Белогорье» — не проект твоего сына. Это эксперимент Совета. А ты — его смотритель. И если твой «легион Искупления» посмотрит не в ту сторону... мы начнём искупление с его создателей. Вернись на место.

Элиан, не кланяясь, резко развернулся и шагнул из круга света, растворившись в бархатной тьме зала. Его уход был красноречивее любого поклона.

Вернувшись на своё место, он прислонился лбом к холодному столу, пытаясь поймать хоть каплю ясности в этом омуте сделки. Ледяное прикосновение дерева не помогало, лишь оттеняло липкий жар, растекавшийся по спине. Рубаха под мундиром прилипла к коже, будто вторая шкура, тяжёлая от пота, что выступил не от духоты, а от осознания.

— Боги. Что я только что наговорил?

Слова, брошенные в тишину кабинета, теперь отдавались в ушах оглушительным эхом.

— Легион Искупления. Пустой титул, звонкая, пустая обёртка. «Цепь у трона». Не защита, а удавка.

Он продал воздух обещания Верховному. Продал мечту сына, тот самый дом для Белогорцев, о котором Реган говорил с глазами, полными упрямого света. Продал призрак армии, которая не планировалась, но теперь должна была родиться из этого воздуха, этой мечты. И всё ради одного единственного кристально чёткого завтра. Чтобы, когда взойдёт солнце, Реган, проснувшись, потянулся к небу и пошёл завтракать. Чтобы тысячи таких же Белогорцев, как он, встали, зевая, чувствуя под ногами твёрдую землю, а не рыхлую могильную сырость. Чтобы все они были живы.

Цена была вырвана из будущего. Теперь ему предстояло это будущее создать из ничего. Или похоронить в нём себя.

От стола под лбом веяло таким леденящим холодом, что казалось, он выжигает мысль, оставляя лишь сухую неумолимую решимость.

Верховный выждал, пока шелест его мундира стихнет, и произнёс, обращаясь к пустоте.

—Следующий вопрос. Чёрные искатели и их преступления в подземелье.

В зале поднялся гул. Лорды снова начали перешёптываться. И одна из теней в дальнем углу произнесла чётко и громко.

—Нужно положить конец Чёрным искателям.

Вокруг тут же начали доноситься возгласы поддержки, сливаясь в грозовой рокот. Верховный Лорд резко ударил молотком по столешнице. Грохочущий удар, подобный удару наковальни, заставил зал мгновенно затихнуть.

—Лорды-протекторы! Вопрос о чёрных искателях — вопрос первостепенной важности! — его голос прозвучал в наступившей тишине металлически чётко. — Вам раздадут сорокастраничный законопроект. Если кратко: нынешний закон слеп. Любое, даже самое жестокое преступление, совершённое такими искателями в подземелье, остаётся безнаказанным на поверхности. Даже с доказательствами. Данный документ даст нам законное право на задержание и суд над ними.

Зал взорвался аплодисментами. Гул одобрения наполнил пространство почти на минуту. Пока звучала эта буря, Верховный лорд молча и неподвижно наблюдал за собранием. Затем, ровно через минуту, он вновь поднял молоток и обрушил его на стол. Гул стих, как перерезанный ножом. Вновь воцарилась гробовая тишина.

—Лорд-протектор Неверэдема. Прошу выйти в центр.

Голос Верховного, холодный и резонансный, разрезал густой воздух Зала Собраний. Лорд поднялся с кожаного кресла, скрип которого отозвался эхом во тьме. Его шаги по каменному полу были глухими, пока он не пересёк границу тьмы. Он вошёл в ослепительное кольцо света, и его тень, словно плащ, осталась позади, растворившись во мраке, где сидели другие Лорды. В центре, в самой сердцевине света, стоял мужчина. Он был мощно сложен, и его дорогой шерстяной костюм с галстуком-бабочкой обтягивал мышцы. Шляпа-котелок отбрасывала тень на верхнюю часть лица, но не скрывала густую, тщательно ухоженную бороду. При повороте к залу его пальто шелестнуло тяжёлым шёлком. Звук был неестественно громким в натянутой тишине.

—Господа лорды! — его голос, низкий и хриплый, был полон сдержанной ярости. — Мне нужна ваша помощь. В моём городе режут людей. Не убивают, режут. Клочья плоти находят на мостовых, на решётках, во дворах. Будто какое-то... нечто играет с плотью, а не просто охотится.

Он резко развернулся к Верховному, и свет заиграл на лакированных туфлях. Разведя руки в стороны — жест беспомощности и отчаяния — и запрокинув голову, он продолжил.

—Верховный. Моя стража изрыла весь Неверэдем вдоль и поперёк. Мы патрулируем каждый переулок от заката до рассвета. Слышен только скрежет наших доспехов и шаги. — Он сделал паузу, и в тишине стало слышно его тяжёлое дыхание. — Но тварь умнее. Или невидима. Убийства продолжаются. А подозреваемых... нет. Ноль. Пустота.

В зале, как потревоженный улей, взорвался гул голосов. Слышались возгласы ужаса, гнева, сомнения. Но прежде чем хаос поглотил всё, стук!

Верховный ударил молотком по плите стола. Звук был коротким, сухим и абсолютным, заглушив все разговоры.

—Господа! Вы слышали крик души одного из нас. То, что происходит в Неверэдеме, — кровавая насмешка над самим понятием Порядка. Я прошу вас проголосовать за введение в город корпуса миротворцев Альянса Порядка. Для помощи страже и для поимки этого кошмара.

Реакция была мгновенной и единодушной. Рокот одобрения, крики —

—Поддерживаю!

—Да!

Возгласы слились в единый гул согласия. Никаких размышлений, только инстинктивный порыв остановить ужас.

Молоток Верховного обрушился на стол ещё раз. Стук!

—Решено. Приказ о вводе Альянса в Неверэдем будет отдан сразу же после собрания.

Лорд-протектор Неверэдема склонил голову в коротком, но глубоком поклоне. Свет слепил его глаза, когда он отступал из круга. Его тень шаг за шагом набрасывалась на него из темноты, пока он не растворился в ней, возвращаясь на своё место среди других силуэтов. В зале воцарилась тягостная тишина.

—А теперь выступит Лорд-Протектор Балнесира. Прошу выйти в центр.

Шаг вперёд — и луч света с вершины купола обрушился на фигуру, растворив её тень в ослепительном сиянии. В эпицентре стояла не высокая фигура, а молодая девушка. Её облик был выточен из контрастов: обтягивающие штаны из чёрного мата, высокие сапоги с переливами от индиго до фиалкового, вспыхивающие золотыми полосами инкрустаций. Голубой корсет, стянутый золотым шнуром с открытыми плечами и глубоким вырезом, обнажавшим грудь и живот, прикрывал лишь самое необходимое, подчёркивая, а не скрывая силуэт. Поверх был наброшен короткий чёрный пиджак с подбивкой и широким воротником из сизого меха, добавлявший образу строгой отстранённости. Над всем этим — пылающее каре ярко-рыжих волос. Одна прядь, спадая на лицо, скрывала правый глаз, добавляя дерзкой загадочности. На плечах — не доспехи, а изящные наплечники из полированного золота, стилизованные под крылья. В их сердцевине горели встроенные голубые мана-кристаллы. Их холодный свет отражался в лакированных поверхностях, смешивался с блеском металла и играл в медных бликах рыжей чёлки. Она повернула голову к Верховному. На её губах дрогнула улыбка, и она начала говорить.

—Верховный. — Её голос, холодный и чёткий, разрезал тишину зала. Она повернулась к собранию. — Достопочтенные лорды. В моём городе совершён тихий, бесшумный и абсолютно легальный государственный переворот.

На мгновение воцарилась гробовая тишина, будто словам требовалось время, чтобы достичь сознания. Затем зал взорвался шёпотом, нарастающим беспокойным гулом, в котором тонули отдельные возгласы.

Стук-стук-стук!

Тяжёлый молоток Верховного Лорда обрушился на плиту стола. Звук эхом покатился под сводами.

—Тишина! — Его бас заглушил шум. Он кивнул женщине. — Продолжайте, лорд-протектор Балнесира. Прошу вас.

Лорд развернулась к Верховному и сделала шаг вперёд. Её руки в широком жесте раздвинули воздух, а затем скрестились у груди в почтительном, но исполненном достоинства поклоне.

—Благодарю. Совсем недавно в Балнесире появилась торговая компания «Единство». Сначала я не придала этому значения, — её голос был ровным, но каждый слышал, какую силу стоило приложить для этой ровности. — Но очень скоро она разрослась настолько, что фактически захватила всю торговлю в городе. Эксклюзивные контракты. Блокада товаропотока для тех, кто пытается действовать самостоятельно. Поступление налогов в казну Балнесира сократилось в разы. Теперь все торговцы платят «Единству», а «Единство» платит налог. И этот налог, — она сделала паузу, давая цифрам повиснуть в воздухе, — ничтожен по сравнению с тем, что поступало прежде.

Она театрально развернулась к рядам лордов, и её голос зазвучал громче. Обвинительно.

—Мне нужна ваша помощь! Я требую полной и немедленной проверки этой не компании, а уже корпорации! Я уверена, за ней кто-то стоит. И этот кто-то угрожает не только Балнесиру, но и нашему единству как Совета!

Закончив, она опустила голову. Но не в поклоне, а скорее в ожидании.

Верховный громко и чётко произнёс. Его слова падали, как удары молота.

—Лорды-протекторы! Мы не можем допустить, чтобы одним из городов управляла частная корпорация. Это яд в основании нашего Союза. Нужно действовать жёстко и незамедлительно. Я предлагаю: полную проверку «Единства» Алхимическим Союзом с правом на полную экономическую и торговую блокаду в случае сопротивления!

Зал ответил громом. Не просто хлопками, а гулом одобрения, криками

—Поддерживаю!

—Так должно быть!

Угроза, столь чётко обозначенная, сплотила их.

Лорд-протектор Балнесира повернулась к Верховному. В её глазах мелькнуло нечто вроде облегчения.

—Благодарю вас, Верховный.

Стук-стук-стук!

Молоток вновь призвал к порядку.

—После собрания указ будет составлен, согласован и разослан каждому из вас для скрепления печатью, — объявил Верховный. Его взгляд смягчился, обращаясь к женщине. — А теперь, лорд-протектор, прошу, вернитесь на своё место. У нас остался последний вопрос на сегодня.

Верховный сделал небольшую паузу и после продолжил.

—На пограничье запросили подкрепление. Неизвестно почему, но Мор'тур начал действовать после нескольких лет затишья.

В Зале Совета поднялся гул, словно потревоженный улей. Шёпот недоумения, резкие вопросы и тяжёлые вздохи — всё смешалось под высокими сводами.

Тук. Тук.

Пронзительный, как выстрел, звук деревянного молота о столешницу рассёк гомон. Все взоры устремились к возвышению, где сидел Верховный.

—Молчать! — Его голос, низкий и жёсткий, не требовал повторений. — Перейду к сути. От каждого из вас требуется предоставить роту для усиления пограничья. Через семь дней. Это приказ, а не предмет для дискуссии.

В зале повисла тишина, густая и напряжённая. Никто не начал открытого возмущения. Все понимали, что спорить с Верховным бесполезно. Лишь сдержанный скрип кожаных переплётов и шуршание дорогих тканей нарушали её.

—Раз нет возражений, — Верховный медленно обвёл собрание ледяным взглядом, — объявляю совет оконченным. Можете разойтись.

Тук.

Окончательный удар молота прозвучал сухо и безапелляционно, отсекая любые последние сомнения. Совет был завершён.

Через несколько часов после окончания Совета.

Тук. Тук.

Прозвучал сдержанный, но отчётливый стук в двери.

—Войди, — раздался из-за двери ровный, лишённый интонаций голос.

В кабинет вошёл высокий мужчина в безупречном костюме глубокого синего оттенка, цвета ночного неба перед грозой. На манжетах и высоком воротнике мерцала тончайшая золотая вышивка, узор которой напоминал то ли кристаллическую решётку, то ли зашифрованный код. Длинные волосы были убраны в строгий хвост, а в глазу, прикрытом прядью, сверкал монокль необычной треугольной формы. Его взгляд скользнул к массивному столу, за которым, отвернувшись в кресле, сидел хозяин кабинета, созерцая что-то за ромбовидным окном. Мужчина бесшумно приблизился.

—Господин Грей. Я к вам с важными новостями.

Кресло плавно развернулось. И мужчина увидел того, к кому пришёл. Это был молодой Нокки. Холодный оценивающий взгляд смотрел на него из-за тонких линз длинных прямоугольных очков. Его лисьи уши, покрытые серебристой шерстью, были настороженно подняты, чутко улавливая каждый звук. Он был одет в безупречную рубашку цвета матового серебра, а резким, словно предупреждающим акцентом на ней алел строгий шёлковый галстук.

—Что за новости, Каил?

—Наш агент, представлявший корпорацию в Совете, умер.

Лукас Грей на секунду замер, затем протянул руку к хрустальному бокалу на столе. Звонкий глоток прозвучал в тишине. Свет дрогнул в его очках.

—Его убили?

—Пока неизвестно. Я уже отправил в его гостиничный номер группу для выяснения обстоятельств, — доложил Каил.

—Но у тебя уже есть теория? — прозвучало не как вопрос, а как констатация.

—Ваша проницательность, как всегда, вне сомнений. Предполагаю, что смерть наступила вследствие использования шлаковых линз. Ваш сеанс связи с ним во время заседания, вероятно, оказался для его мозга фатальным.

—Хочешь сказать, что прототип выжег ему мозги? — Лукас медленно поставил бокал. Алое пятно галстука казалось каплей крови на фоне серебристой ткани. — Но со мной-то всё в порядке. А связь была.

—Именно поэтому я склоняюсь к этой версии, — объяснил Каил. — Связь была односторонней. Вы транслировали свой разум в его, а не наоборот. Его сознание было пассивным приёмником, не адаптированным к такой нагрузке. Это могло вызвать катастрофический перегрев мозга.

Лукас на мгновение закрыл глаза. Его лисьи уши едва заметно дрогнули, словно он прислушивался к внутренним ощущениям.

—Понятно. Составь письмо с соболезнованиями его семье. И выпиши им чек от моего имени. Щедрый.

—Будет исполнено.

Каил сделал едва заметный, но безупречный поклон и так же бесшумно вышел, оставив директора наедине с его отражением в хрустальном бокале.