Одна жизнь вместо вечности

Царица ночи

После битвы с Инкогнито прошло уже почти пол года. Все вопросы с правительством и обвинениями организации Хеллсинг в терроризме были сняты. Совместными усилиями МИ-5 и рыцарей круглого стола были найдены неопровержимые доказательства, восстанавливающие честь и доброе имя как организации, так и самой её главы. Доверие Короны тоже вернулось, после пары успешных новых операций, проведенных отделом по борьбе с монстрами.

Леди Хеллсинг недолго продержали в Лондонском Тауэре, через неделю ей было разрешено оставаться под домашним арестом в своём особняке до окончания расследования. Однако, к управлению Интегра вернулась не сразу. На восстановление после пережитой операции и от последующих ранений, полученных при схватке с Инкогнито, потребовалось несколько месяцев. И только теперь Интегра могла полностью вернуться к своим обязанностям.

Был конец сентября. Деревья постепенно сбрасывали свои золото-багряные наряды. Всё вокруг готовилось ко сну. Реже светило солнце, чаще накрапывал дождь. Лондон тоже готовился уснуть и погрузиться в унылую пору серых дождей и туманов.

В особняке Хеллсинг, как и всегда столь ранним утром, стояла тишина. Когда в организации появлялись редкие выходные, никто не упускал возможность воспользоваться этим затишьем. Лишь в глубине поместья в одной из комнат подземелья тишину нарушало лёгкое звяканье железа. Алукард сидел в своём кресле и чистил “Касул”.

Здесь, казалось, осень поселилась навсегда. Сквозняк гулял по каменному полу просторной комнаты. В глубине большое зеркало ловило тусклые, рыжеватые, как осенние листья , блики ламп-свечей. Даже обстановка – массивный шкаф,полный книг самого разного содержания, бордовая, как кленовый лист, тахта и огромное кресло Графа в темном бархате – всё дышало осенней угрюмостью и меланхолией.

Последний лязг затвора нарушил сонную тишину. Мужчина отложил массивное оружие на изящный антикварный столик-геридон и вздохнул.

Последние полгода в его душе творилось нечто необъяснимое – если, конечно, у такого монстра, как он, вообще могла быть душа.

“Когда это могло случиться? Когда я почти потерял её? А может, ещё раньше? Когда её безопасность стала не просто выполненным долгом?” – размышлял вампир, подперев голову рукой.

Великий Князь Тьмы был повержен. Но не клинком и не серебром, а самым прекрасным и самым человечным чувством – Любовью. Сердце Графа сдалось мгновенно. Разум пытался сопротивляться, но вскоре тоже капитулировал.

“Кажется, ты наступаешь на одни и те же грабли. Ещё ни разу решения принятые сердцем не приводили к счастливому финалу…” – Алукард прикрыл глаза.

И всё-таки больше сопротивляться этому чувству он не мог. В этом просто не было смысла, как если бы он пытался доказать , что он не вампир. Этот бой с самим собой был проигран. И, кажется, теперь Граф это осознал и принял.

Иногда были такие дни, когда Интегре удавалось справиться с документами сразу за два дня, тогда Леди вставала рано утром и незаметно от всех уходила гулять в лес, находившийся неподалёку от её особняка. Сегодня было как раз такое утро.

Интегра встала, когда солнце только-только начинало показываться из-за горизонта. Леди не стала включать свет, а оделась в темноте. Первые робкие лучи солнца очерчивали силуэты комнаты. На стуле девушку уже ждал собранный заранее небольшой кожаный рюкзачок. Интегра тихонько приоткрыла дверь и скользнула в коридор.

Леди шла, старательно смотря под ноги. То ли из предосторожности, не желая быть замеченной, то ли не желая разрушать пленительную утреннюю дремоту, когда тело ещё помнит тепло кровати, а сознание витает где-то между сном и явью.

И уже подходя к главному выходу, чуть не споткнулась о валяющуюся на полу швабру... Гневное «АЛУКАРД!!!» уже готово было сорваться с губ, но она вовремя осеклась – шум неминуемо всех разбудит, а её утренняя авантюра окажется напрасной.

“Опять они с Пипом дурачились…” – раздраженно подумала девушка.

Вспомнилось, как вчера Алукард, Пип и Виктория играли в фанты, пока Интегра была на конференции. Вампиру как раз выпало изображать рыцаря, и он носился по коридору на швабре, пока другие дружно над ним хохотали. Конечно, когда Хеллсинг вернулась, игру пришлось прекратить, всё убрали, кроме этой злосчастной швабры.

“Бедный Уолтер её по дому весь вечер искал. Хотя, если так подумать, Бернадотте и Серас совсем юны. Их возрасту присуще такое дурачество. Тем более, своим свободным временем они вольны распоряжаться, как хотят… А Алукард? А ему просто … скучно,” – пожала Интегра плечами и, обойдя препятствие, вышла навстречу утру.

Лесопарк подступал практически к самому особняку. Узкие ухоженные тропинки разбегались по нему петляющей паутинкой. По одной из таких дорожек неторопливо шла Интегра и слушала музыку. На мгновенье девушка замедлила шаг и глубоко вдохнула. В прохладном воздухе пахло опавшей листвой. Пёстрые по-осеннему деревья казались ещё ярче после ночного ливня. Здесь Интегра могла быть самой собой хоть и на короткое время. Груз ответственности словно ненадолго испарялся и, девушка могла расправить плечи. Здесь она могла раствориться в своих мыслях и эмоциях.

Среди осенней тишины, лишь изредка нарушаемой шелестом листвы, Интегра могла предаться воспоминаниям и мыслям, которые в обычные дни прогоняла в самый дальний уголок души. Ей давно нужно было разобраться в себе и происходящем последние пол года. И вот наконец-то выдалась такая возможность.

Последние полгода в её жизни творилось что-то невероятное. И как бы Интегра ни пыталась дать этому рациональное объяснение, как бы ни боролась с этим – в глубине души она понимала: этот бой ей суждено проиграть. Бой не с внешним врагом, а с собственным сердцем. Все эти месяцы Алукард был словно сам не свой: еще более колкий и саркастичный. А она, обороняясь от его нападок, становилась лишь придирчивее и строже. Они как будто вели друг с другом бесконечную дуэль. Вот только зачем? Что получал победитель? Ответа не было. Или Интегра делала вид, что не знает его.

“Он просто проверяет меня на прочность. Пробует границы дозволенного! Но тогда почему… он так смотрит? Под его взглядом мысли путаются, а сердце… пропускает удар…” – девушка нервно провела рукой по волосам и ускорила шаг, как будто пыталась убежать от своих мыслей.

“Я глава организации, уничтожающей монстров, а он самый сильный монстр этого мира. Это просто нелепо. Невозможно! Он просто идеальное оружие…” – но Интегра знала, что уже сама не верит своим мыслям.

“Это будет моя самая безумная, самая глупая слабость…” – Леди прислонилась к дереву и шумно выдохнула.

Неожиданно для себя, она заметила, что от полного признания этого чувства, ей стало легче. Глупо бежать от самой себя. Это ещё никому не удавалось. Девушка ещё раз вздохнула и разжала кулаки. Затем опустилась на парковую скамейку, что стояла рядом с деревом. Хотела закурить, но передумала. Портить такой воздух табачным дымом – кощунство.

“Интегра ещё спит…” – подумал Алукард, и лениво прошел сквозь стену.

Оказавшись в покоях Интегры, мужчина приблизился к большой двуспальной кровати, окутанной воздушным балдахином, но хозяйки там не оказалось. Постель была уже застелена. Граф присел с краю на шелковое светло-голубое покрывало.

– Интересно… Куда же ты исчезла в столь раннее время? Даже старина Уолтер ещё спит…– задумчиво протянул вампир и вскинул бровь.

“Может, она снова уехала на конференцию? Хотя, вряд ли. Не припоминаю, чтобы вчера вечером была раздача нотаций и ценных указаний… – размышлял Алукард.

Мужчина подошёл к окну, и слегка отодвинув плотные шторы дымчатого цвета, взглянул на улицу. Солнце играло яркими бликами на лужах и каплях дождя.

"Интересно…” – снова подумал Алукард и вышел из комнаты.

Пройдя по длинному всё ещё мрачному коридору, прошёл через стену в кабинет леди Хеллсинг. Но и там её не было. Оглядев комнату, Граф вальяжно опустился в кресло – слишком уж большое оно было для юной девушки – и откинулся на спинку.

Большой стол из массива дерева такой же строгий и суровый. Аккуратные стопки бумаг, печать, чистая пепельница, словно ей никто никогда не пользовался. И лишь маленькая белая фарфоровая чашка, на дне которой остались чаинки и тёмный ободок от чая, вносила нотки хаоса в этот упорядоченный мир.

Белый потолок, пол – шахматная клетка. Сколько раз он бывал в этом кабинете – ему никогда не нравился этот пол. Да и ей тоже. Весь этот кабинет как символ организации “Хеллсинг”, символ стойкости и непоколебимости её главы. Хотя своим она бы его никогда не назвала. Этот кабинет – дань памяти Артура, символ преемственности – Алукард лениво блуждал взглядом по комнате.

“Как интересно… Всегда, сколько себя помню, я был для всех мучительным ожиданием – ожиданием погибели и тьмы. Теперь же жду Я. Я мог бы выследить её, но не хочу,” – размышлял Граф, вдыхая аромат Интегры, который впитали эти стены.

Запах табака от сигарилл – единственная слабость Леди. Лёгкий аромат крепкого чая – способ прогнать усталость и хоть немного расслабиться. Чуть резкий запах пороха – долг, который она несет уже одиннадцать лет. И еле уловимый, практически неразличимый дымчатый аромат вишни и бренди – её духи. Её настоящая суть, спрятанная под железным занавесом.

То, что Интегра пользуется духами, знал, наверное, только он. Алукард ещё раз вдохнул и провел рукой по кожаному подлокотнику кресла.

“Я мог бы дышать тобой…” – мелькнуло в голове у вампира.

– И всё-таки пора заканчивать эту игру в прятки… Я иду искать, моя Леди – произнес Граф вслух и растворился.

Интегра сидела на скамейке и, неспеша, пила чай из крышки термоса. Над напитком клубился лёгкий парок. Интегра читала, примостив книгу на коленях. Рядом лежал маленький букетик из пестрых кленовых листьев и начатый круассан.

Когда удавалось урвать вот такие свободные минутки, Леди старалась полностью абстрагироваться от работы и привычной жизни.

Любование природой, легкое классическое чтиво – всё это на мгновенье давало возможность девушке снова почувствовать себя живой и обычной.

Алукард появился посреди аллеи и неспешно пошёл по дорожке вперёд.

“Не сомневаюсь, что Интегра здесь. Это её любимое место. Артур всегда водил её сюда гулять, когда она была маленькой. Пожалуй, только здесь старик переставал быть главой организации “Хеллсинг” и становился просто любящим отцом…” – думал вампир.

Интегра перелистнула страницу. Как раз в этот момент рядом с ней появился Алукард. Девушка пересеклась с ним взглядом, и её сердце забилось чаще. Граф взглянул на обложку книги и улыбнулся – “Гордость и предубеждение” Джейн Остин. Леди отложила книгу, и её щёки слегка заалели. Но лишь на мгновение, через секунду Интегра олицетворяла собой сдержанную холодность. Она вопросительно вскинула бровь, выражая лёгкое негодование его присутствием.

– Позволишь нарушить твоё уединение? – спросил мужчина. Их взгляды снова встретились. Девушка кивнула и подвинулась. Граф молча сел рядом.

“Зачем я вообще это делаю? Ведь приказа не было… Потому что хочу быть рядом,” – в этот раз ответ пришёл так просто, без попыток оправдать это чем-то другим: долгом или привязанностью.

Теперь мужчина принимал это чувство как данность. Рядом с ней он чувствует себя дома, рядом с ней он становится спокоен как никогда. Она – конец его бесконечных одиноких скитаний, она покой для его души. Теперь он точно знал, что просто хочет быть рядом, хочет быть с ней. Не как слуга, защитник или инструмент организации, а как… Человек. Как бы это абсурдно ни звучало. Примет ли она его чувство? Пожалуй, на этот вопрос вампир ещё не успел сам себе ответить. Каждое существо хочет тепла и любви, но Алукард понимал, что в его случае шансы на взаимность ничтожно малы.

– Я знал. В душе ты всегда была романтиком, – произнёс Алукард с ухмылкой и посмотрел ещё раз на обложку книги.

“Чёрт! С языка сорвалось… Видимо, “язвительная сволочь” – это диагноз… Так я не то что рядом не буду, меня вообще отсюда сошлют куда-нибудь,” – в ту же секунду с досадой подумал Граф.

Но сделать с этим он ничего не мог. Как только они оставались наедине, Алукард моментально облачался в сарказм и язвительность как в броню. Да и не только с Интегрой. За столетия существования эта броня оказалось самой лучшей защитой для сокрытия его истинных чувств и стремлений. Всё – радость, боль, одиночество, печаль и любовь – пряталось за его ёрничеством.

Девушка бросила на него раздраженный взгляд.

– Ты когда-нибудь можешь просто помолчать? – тихо произнесла Интегра и отвернулась.

“Вот опять… рядом с ним сердце колотиться как сумасшедшее и даже ладони вспотели. Как дура, ей Богу! А он опять со своими колкостями,” – размышляла, Леди усиленно пытаясь рассматривать листья на деревьях, только чтобы не смотреть в его алые глаза. Как будто, если она посмотрит, то он сразу же всё поймёт.

“И что?! – резко прозвучал собственный голос в голове девушки. А он не должен? Разве это правильно продолжать держать его на расстоянии? Это просто глупо…” - Леди нервно провела пальцем по чашке от термоса, которую всё ещё держала в руке.

Вдруг ей впервые непреодолимо захотелось его коснуться, хотя бы на мгновенье. И, ведомая, этим внезапным порывом, Интегра дотронулась краешком мизинца до руки Алукарда. Лишь на мгновенье, сразу же сделав вид, что поправляет куртку. Граф замер. Конечно же он почувствовал её прикосновение – словно мотылёк сел и тут же вспорхнул прочь.

Не встретив привычных колкостей со стороны мужчины, Интегра снова легонько коснулась его, теперь плечом. Они продолжали сидеть молча. Время остановилось.

Вдруг девушка опустила голову ему на плечо. Тихо, молча, совершенно, не глядя на него. Словно под непосильной ношей, лежащей все эти годы на плечах, она прильнула к нему. Интегра закрыла глаза, словно это происходит не с ней. Это её полная капитуляция – не перед ним, а перед собой. Безоговорочное признание самой себе. К великому удивлению и радости Интегры, мир не рухнул от того, что она сделала. Вокруг ничего не изменилось. Всё также чувствовался осенний холодок на лице, всё также пахло листьями…

“Что дальше? Что теперь будет? А ничего не будет. Просто теперь я не одна. Не одна как человек, а не как командир…” – думала девушка. Чувство покоя, защищенности и тихого счастья окутало её.

По спине Алукарда пробежал холодок. Ему казалось, что если он сейчас хотя бы вздохнет – всё исчезнет. Вот она – та, ради которой он готов, умереть. Та, ради которой он готов жить. Такая тёплая и хрупкая – прижалась к его плечу.

Но как и всё в этом мире, их идиллии не суждено длится вечно. В рюкзаке у Интегры зазвонил телефон.

– Да – сухо ответила Леди, практически не скрывая раздражение и досаду.

Звонок завершился, и девушка впервые посмотрела на вампира извиняющимся взглядом.

– Я понял. Идём… – произнёс Граф.

Всё снова вернулось на круги своя. Но теперь они шли по аллее вместе, а Алукард мог всё ещё чувствовать её запах на себе.

– Ну что? По коням! – съязвил вампир и расплывался в улыбке.

– Когда-нибудь я тебя пристрелю…– буркнула Интегра и в этот раз еле заметно улыбнулась мужчине краешками губ.

Весь день Интегра занималась рядовыми делами организации “Хеллсинг”. Несколько совещаний, даже поездка в штаб Ордена и бесконечные документы – вот весь досуг леди Хеллсинг. Лишь вечером, закончив все свои обязательства, девушка спустилась в зал отдохнуть. Хотя даже здесь пусть и в более домашней обстановке, Интегра не позволяла себе полностью расслабиться. Весь её образ говорил об этом. Домашний костюм из вафельной ткани цвета хаки был словно продолжением её делового костюма. Разве что волосы собранные в небрежный пучок говорили о завершении трудового дня. Несмотря на то, что здесь уже обосновались Пип, Виктория и Алукард, которые от нечего делать снова играли в фанты, Леди устроилась с книгой на софе возле камина.

Граф отвлекся от игры и долгим взглядом проводил девушку от самого входа до дивана. И теперь время от времени посматривал на неё. Вот её тонкие пальцы перевернули страницу, а вот белая прядь упала на лицо.

Конечно, в таком шуме сложно было нормально сосредоточиться на чтении, но, порой, Интегре требовалось немного побыть в этом гомоне, чтобы отдохнуть и снова найти свою связь с обычным миром.

Алукард вытянул очередную бумажку с заданием. На белом клочке было написано: “Поцелуй Интегру”.

Если бы вампир мог, он бы ощетинился. Мужчина поискал взглядом автора данного шедевра. Виктория, ожидая своей очереди, невинно всматривалась в дождь за окном. А вот Бернадотте, едва поймав взгляд Графа, сразу понял, в чём дело. Капитан без задней мысли улыбнулся и салютовал вампиру. Всем свои видом показывая, мол, не за что.

“Простота хуже воровства… Как было сказано в одном замечательном русском фильме: – “Набил бы я тебе рыло, да только Заратустра не позволяет””, ... – подумал Алукард и вздохнул.

Ещё мгновение поколебавшись, Граф встал и подошёл к Леди. В конце-концов он уже давно хотел это сделать.

– Прошу прощения, моя Госпожа, – учтиво сказал Алукард и, наклонившись, поцеловал Интегру в щеку, еле касаясь губами. А затем исчез. Девушка даже не успела ничего сказать.

Именно в этот момент Полицейской наскучило любоваться погодным явлением, и она застала эту редчайшую сцену во всей красе. Девушка уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Пип мгновенно сжал её руку.

– Мы тоже пойдём… – выпалил Бернандотте и поспешно удалился из комнаты, увлекая за собой Викторию.

В зале повисла тишина.

“Что это было? Приятно…” – поймала себя на мысли Интегра и прикоснулась к месту поцелуя двумя пальцами.

За окном лил дождь, а в камине потрескивали дрова. Девушка покачала головой и продолжила читать:

“Кактус Селеницереус или “Царица ночи” цветёт лишь раз в год прекрасными нежными белыми цветами. Он распускается ночью лишь на мгновенье”...

Как и такая любовь – очень редка и хрупка, но прекрасна.

Чувства

Вечерний Лондон медленно погружался в сладкую дремоту, укутавшись пеленой проливного дождя. Постепенно с разных уголков особняка темные глазницы окон оживали тёплым светом. Наконец, наступил вечер, а вместе с ним — временное затишье. Казалось, сам дом выдохнул после тяжёлого дня. В доказательство этому, тихим лейтмотивом отдыха из разных уголков доносились приглушённые разговоры или музыка.

И лишь за массивной дверью из красного дерева кипела работа. Оттуда доносился непрекращающийся монотонный звук: шелест страниц, сменяемый резким скрипом кресла, а затем — монотонное нервное цоканье каблуков. В этой комнате о покое лишь только мечтали. Здесь время остановилось, и лишь поступь главы организации “Хеллсинг”, словно маятник на часах, напоминала о его неумолимом течение.

Интегра приподняла очки и устало потёрла глаза. От напряжения за целый день глаза устали и начинала болеть голова.

"Последнее время всё идёт неплохо… Не считая, конечно, огромного количества бумажной волокиты… Даже Алукард стал спокойнее. Меньше язвит и ёрничает. Хотя его присутствие теперь заставляет ещё больше нервничать. Он ловит каждый мой взгляд, предугадывает мои действия… Одно его молчаливое присутствие сбивает с мысли…" — стоило лишь подумать о нём, как пальцы сами собой потянулись к волосам, поправляя выбившуюся прядь.

"Всё, хватит! " — мысленно осекла себя леди Хеллсинг, с силой откидываясь на спинку кресла. Дела ещё не закончены.

Девушка посмотрела на часы и взяла очередной лист бумаги. Сжав в пальцах излишне жёстко ручку, Интегра с усилием начала вчитываться в документ, словно отгораживаясь от навязчивых мыслей.

"И снова полночь… Ещё немного и я превращусь в тыкву…" — с досадой подумала девушка и горько усмехнулась.

"Кажется, я помешалась на нём… Даже, когда его нет рядом, я как будто ощущаю его присутствие. Словно он всё равно незримо где-то здесь" …

Интегра подпёрла голову рукой и поставила печать на очередном листе с вензелями.

Словно в подтверждение её мыслей, тень от лампы дрогнула и на миг будто стала длиннее, чем обычно. Но уже через мгновенье она снова была всего лишь тенью.

Что бы там ни думала Интегра, но, чувствуя его незримое присутствие, ей становилось спокойнее. Её одиночество переставало быть таким пустым и холодным. Порой, Леди даже ловила себя на мысли, что ей досадно, что это незримое присутствие, или, что это вовсе лишь её воображение.

Ещё один договор. Еще один документ. Ещё один росчерк.

Всё. Сегодняшняя битва с бюрократией окончена. Можно с чистой совестью насладиться заслуженным отдыхом.

Спустя какое-то время, Интегра уже готовилась ко сну в своих покоях. Девушка сидела возле небольшого белого комода и расчесывала слегка влажные волосы. Леди бегло оглядела себя в зеркале. Белые пряди ниспадали на плечи и ярким контрастом выделялись на фоне тёмно-синей шелковой пижамы. Задержавшись на мгновенье на своём отражении, Интегра перевела взгляд на столешницу комода. Пара фотографий в простых серебристых рамках — нить, связывающая с прошлым. Маленькая фигурка лошадки — воспоминание из детства. Небольшая перламутровая шкатулка и флакон духов — дань женственности. Тёмный аккуратный футляр от очков — её вечный спутник. Леди отстраненно блуждала взглядом по всем этим предметам. Затем достала из шкатулки маленькую серебристую брошку в виде соцветия ландыша. Откуда она у нее появилась девушка не помнила, но ни разу так и не надевала.

"Понравится ли ему такое? Кажется, он окончательно поселился у меня в голове… Боже, как глупо…" — подумала Интегра и, вздохнув, отложила брошку.

"Уже ночь, пора заканчивать тут рассиживаться… " — как бы скомандовал себе Леди. И с этими мыслями подошла к окну, которое всё это время было слегка приоткрыто. Девушка всмотрелась в темноту ночи.

За окном монотонно барабанил дождь. Вдалеке всё ещё не спал ночной город. Но и он уже был в полудреме. Меньше машин — меньше суеты. Интегра глубоко вдохнула. В воздухе пахло ночью и дождём.

"Очень люблю осень… Она словно убаюкивает своей тишиной дождей и меланхолией…" — думала Леди, слушая дождь.

Вдруг, кто-то дотронулся до её плеча, как будто не дотронулся, а еле ощутимо коснулся. Интегра резко развернулась, но ... к её удивлению никого сзади неё не было.

"Всё, заработалась. Пора спать! "— шумно выдохнула Интегра и закрыла окно.

Девушка ещё какое-то время смотрела в потолок, все думала о чем-то, но под убаюкивающий шум дождя за окном все-таки вскоре провалилась в глубокий, крепкий от усталости сон.

Лунный свет освещал лицо девушки. Она спала спокойно, не ворочалась и не вздыхала. Порой, усталость — лучшее снотворное. А рядом с Интегрой почти на самом краешке кровати сидел Алукард. Он любовался спящей девушкой и улыбался своим мыслям.

— Моя прекрасная Леди… Жаль, что ты сейчас спишь и ничего не слышишь… — прошептал Граф и аккуратно убрал прядь волос с её щеки.

"Как никто до сих пор ничего не заметил? Ни Уолтер, твой верный слуга? Ни Полицейская, а она ведь вечно за мной таскается? Даже ты не знаешь, что я сейчас здесь рядом с тобой… " — усмехнулся вампир своим мыслям.

— Ну ладно, мне пора. Спокойной ночи… Интегра, — прошептал он.

И, уходя, легонько коснулся губами её лба.

Интегра проснулась от ощущения, что она не одна, и огляделась вокруг. Комната расплывалась. Девушка нащупала очки на прикроватной тумбочке, торопливо надела их... Но комната была пуста. Лишь тени от веток деревьев за окном танцевали на шторах.

"Мне показалось.… " — сонно подумала Леди, позволяя векам снова сомкнуться.

"Просто показалось …"

Проснулась Интегра уже только рано утром.

Сегодняшнее начало дня не удостоилось визита солнца — город окутывал серый туман.

"В такие серые дни особенно не хочется вставать…"— думала девушка, всё ещё лёжа в постели.

"Что это было сегодня ночью? Сон? Уж слишком он был осязаем… Хотелось ли мне чтобы это было явью?" — Интегра провела по лицу рукой и вздохнула.

— Хватит! — отрезала она вслух, заставляя себя окончательно проснуться.

Через несколько минут Интегра уже сидела в обеденном зале и, лениво ворочая ложкой в овсянке, выслушивала отчёт Уолтера. Огромная комната с большими окнами, занавешенными тяжелыми бордовыми шторами. Такой же бесконечно длинный стол, за которым девушка завтракала в гордом одиночестве, если не считать дворецкого. Казалась, она просто терялась в этих гигантских пустых покоях.

— Вы сегодня выглядите по-особенному, — тихо произнёс Уолтер, заканчивая свой утренний отчет. Лёгкая улыбка тронула уголки его губ.

— Ничего особенного, — сухо парировала Интегра и провела по лацкану пиджака. Сегодня привычный зелёный костюм прямого кроя сменил более элегантный, приталенный графитового оттенка. А на лацкане поблескивала та самая маленькая серебристая брошь с жемчужинами-ландышами.

"Всё-таки было плохой идеей так одеться… Ну, что сделано, то сделано…" — мысленно укорила себя девушка.

— Хорошего дня, Леди Интегра! — вежливо, но с лёгким намёком, произнес Уолтер, возвращая её к реальности. Она лишь молча кивнула и, закончив завтрак, вышла из зала.

— Любопытные перемены… Очень любопытные… — протянул дворецкий, прибираясь на столе.

Леди сидела в своём кабинете и просматривала корреспонденцию. Затем, из верхнего ящика стола достала вскрытое письмо с королевским вензелем. Девушка собиралась перечитать его, но мысли путались, цеплялись друг за друга и мешали сосредоточиться.

"Если так подумать, это вполне могло быть наяву… Но это непозволительно! Без моего ведома… "

"Интересно, а он заметит…" — одна мысль хаотично сменяла другую.

Интегра откинула с плеча длинные белые волосы и облокотилась на руку. Усилием воли девушка вернулась к письму.

"Главе организации Хеллсинг: Интеграл Вингейтс Уитнес Фэйрбрук Хеллсинг. Приглашаем вас на ежегодный осенний бал, который состоится 15 октября в Ланкастер-хаусе. Сбор гостей в 18:00. Можете взять с собой троих сопровождающих. Форма одежды: для женщин — вечернее платье в пол. Для мужчин — костюм."

Таково было содержание письма. Внизу красовалась тяжёлая сургучная печать королевского дома. Это было не приглашение. Это был приказ. Отказаться можно было лишь по одной причине — собственной кончины.

— Ох уж эти светские ритуалы … — процедила Интегра сквозь зубы и откинула письмо.

— Смотрю ты не в настроении… — раздался голос практически возле уха Интегры. Девушка развернулась — за её спиной уже какое-то время стоял Алукард и наблюдал за её действиями.

— Тебе в комнате места мало? — произнесла Интегра и вскинула бровь, намекая на то, что вампир стоит слишком близко.

— Как тебе угодно… — съёрничал Граф и развалился в излюбленном им кресле для гостей.

— Хотя мне и там было неплохо… — продолжил вампир, закидывая ногу на ногу. На его лице появилась улыбка.

— Ты настолько занята или специально не хочешь замечать меня? — вдруг произнёс мужчина и пристально посмотрел в глаза Леди.

Интегра отвела взгляд. И взяла первый попавшийся документ в руки, чтобы унять своё смятение.

" По-моему я тебя замечаю уже там, где тебя нет…" — неожиданно пронеслось в голове Леди.

На мгновенье в комнате повисла тишина. Алукард рассматривал Интегру медленно скользя по ней взглядом. На секунду он задержался на лацкане пиджака.

"Новый крой. Графит… Очаровательно…"

"Кажется, тебя не учили, что хищников дразнить опасно… " — думал Граф. На мгновение с его лица полностью исчезла привычная насмешливость, а взгляд стал острый. В его алых глазах заплясал огонь. Вампир одним клыком прикусил нижнюю губу. Но лишь на секунду.

— Кто пишет? — в это же мгновение произнес Алукард, снова оказавшись возле стола Интегры. Он стоял теперь к ней спиной, оперевшись о стол, и лишь жестом указывал в сторону письма с вензелем.

Интегра провела рукой по губам, но быстро опомнилась и сделала вид, что поправляет волосы.

— Приглашение на бал от Её Высочества, — как можно серьёзнее произнесла Леди.

— И слезь со стола! — возмутилась девушка и хотела столкнуть мужчину со столешницы, но передумала.

— Подумаешь… — как будто обиженно протянул Алукард. Но уже через секунду снова стоял рядом.

— А ты знаешь, что означает ландыш на языке цветов? Так называемый “Селам” или язык цветов в начале восемнадцатого века перевела в своих письмах и привезла в Европу леди Мэри Уортли Монтегю. В Викторианскую эпоху он был очень популярен. Почитай, тебе понравится… — Алукард говорил тихо. Его голос даже стал звучать как будто глубже, чем обычно. Мужчина многозначительно посмотрел на её брошку и направился к выходу.

— Кстати, хотел предупредить, ты опоздала как минимум на десять минут на фехтовальный поединок, — произнес уже в дверях Алукард и скрылся.

Интегра спрятала лицо в сложенные на столе руки. На её щеках был еле заметный румянец.

"Он всё-таки заметил…" — подумала девушка и слегка улыбнулась.

"О Боже, фехтование! " — спохватилась Интегра и стремительно покинула кабинет.

А Алукард тем временем неспешно брёл к себе с улыбкой на лице.

"Значит чистота, нежность и возвращение счастья …" — думал Граф.

С того времени как Интегра ушла на фехтование, прошло уже почти два часа. Теперь она снова сидела в своём кабинете и раздумывала над тем, кого бы с собой взять на бал.

"Надо бы взять с собой Бернадотте и Серас. Пусть образовываются. Может, хоть какие-нибудь манеры появятся. Хотя, конечно, всё это может закончится грандиозным фиаско, но… Как там? Кто не рискует, то не пьёт… "— размышляла девушка, крутя на столе ручку.

— Уолтер, сообщите капитану Бернадотте и Мисс Серас радостную новость. И позаботьтесь о их внешнем виде, пожалуйста, — строго произнесла Интегра. Всё это время в комнате молчаливо присутствовал дворецкий, вежливо ожидая, когда она закончит с раздумьями.

— Сэра Алукарда тоже пригласить? — опережая события, поинтересовался мужчина.

— Нет, ему я сообщу сама, — на последнем слове Интегра запнулась и отвела глаза в сторону.

Уолтер кивнул и удалился из кабинета.

"Пожалуй, это самая лучшая идея — взять его с собой. А то, глядишь, от скуки он тут такое устроит… Веселее любого бала…" — хмыкнула Леди и кивнула, соглашаясь сама с собой. Хотя, признаться себе в том, что ей просто хочется, чтобы он был рядом с ней, Интегра так и не решилась.

Интегра никогда не любила все эти балы и светские рауты. Смотреть как жеманные чопорные разодетые дамы и господа мерились перед друг другом нарядами и знатностью, хотя большинство из них выбилось в так называемое дворянство сравнительно недавно. Любезничать перед теми, кого даже не знаешь, и следовать писанному поведению, присущему леди из благородного рода — всё это раздражало. Но ничего не поделаешь. Если Её Величество пригласила — значит надо присутствовать.

С такими мыслями Интегра прошла по мрачным коридорам и спустилась вниз в подземелья особняка. Пройдя по узкому каменному проходу, Леди оказалась возле комнаты, превращенной в покои Графа. Открыла массивную узорчатую дверь и вошла.

Алукард сидел полулёжа на тахте и читал стихи Роберта Бёрнса. Высший вампир предстал перед Интегрой совершенно в ином свете. Совершенно в расслабленной позе, одетый в свободную тёмную муслиновую рубашку с капюшоном и брюки, в кожаных мокасинах, он был погружен в поэзию. Мужчина сосредоточенно смотрел в старую потертую книгу и задумчиво проворачивал старинный перстень на мизинце.

Интегра даже не нашлась, что сказать а просто кашлянула, оповещая о своём присутствии.

Алукард оторвался от чтения и посмотрел на девушку. В его взгляде не было удивления — он услышал её, ещё до того как она даже открыла дверь, но не пожелал отвлекаться от книги.

— Ты поедешь со мной? На бал… — вторую часть фразы Интегра произнесла тише, потому что ей показалось, что звучит она дурацко. Словно из сказок о принцах и принцессах.

— О, бал это уже интересно. В прошлый раз ты потащила меня на открытие какой-то фабрики… Я думал я там умру от скуки, — усмехнулся Граф.

— Как там? “ При всем при том, при всем при том, бревно останется бревном и в орденах и в лентах?” Посмотрим на “брёвна”? — подмигнул вампир, процитировав поэта, которого только что читал.

Интегра всё ещё стояла посреди комнаты, несмотря на то, что получила ответ.

— Я тебя в таком виде ни разу не видела… — неожиданно для самой себя произнесла девушка вслух, но отпираться было уже поздно.

— Ну знаешь… Я тебя в халате тоже не видел…Я отдыхал, ты меня не звала, — развёл руками Граф и посмотрел в глаза девушке.

— Ладно… Через час жду тебя в холле, — как можно серьёзнее сказала Леди и поспешила удалиться, не глядя на мужчину.

"Никогда бы не подумал, что ты можешь так смущаться…" — подумал вампир, снова устроившись на тахте и поглядел Интегре вслед.

Интегра сидела в кресле у окна, неподвижно глядя в одну точку. Кончики её пальцев нервно барабанили по светло-серой мягкой обивке. Взгляд её был прикован к кровати, где было разложено длинное платье кобальтового цвета, рядом на полу стояли туфли того же оттенка.

Она вздохнула и нехотя поднялась. Через несколько минут Леди была одета. В последний раз бросив взгляд в зеркало, она не могла не признать: платье сидело на ней безупречно. Оно подчеркивало стройность фигуры, а глубокий вырез на груди и открытая спина казались ей вызывающе откровенными.

Интегра повела плечами, пытаясь привыкнуть к столь не привычной уязвимости, и вышла из комнаты с высоко поднятой головой.

К тому моменту, когда леди Хеллсинг спустилась вниз, все уже были в сборе и ждали её у парадного входа. Да, как и ожидалось, Уолтер поработал на славу. Викторию и Пипа было практически не узнать. На Серас было утонченное шёлковое платье терракотового цвета. Образ дополнял маленький кокетливый бант на поясе. Вельветовый коричневый костюм Бернандотте был очень созвучен с платьем Виктории и недвусмысленно намекал на то, что они пара. Полицейская очень нервничала и мерила шагами комнату. Периодически присаживалась, но через мгновенье вставала снова. Капитан “Диких гусей” же наоборот, казалось, чувствовал себя вполне сносно, как будто был завсегдатаем таких мероприятий. Он вальяжно сидел на банкетке. И лишь то, что он крутил в пальцах сигарету, показывало его лёгкую нервозность.

В зале находился и Алукард. Он сразу почувствовал появление Интегры и, по мере того как она спускалась, ловил взглядом каждое её движение. Граф медленно переводил взгляд с её лица на шею и ключицы. И лишь на секунду позволил себе опустить глаза ниже. Но сразу же отвел в сторону.

"Боги…Ты сводишь меня с ума…" — пронеслось в мыслях мужчины.

Интегра заметила как он на неё смотрит, и по её щекам пробежал еле заметный румянец.

"Он смотрит так будто видит меня насквозь… Почему от этого разливается тепло по всему телу?" — нервно думала девушка.

Но она не отвела взгляд и не опустила головы, а также размеренно продолжила спускаться.

"Не смотри вниз, не смотри… Чёрт! Как же он смотрит!" — мысли вихрем кружились в голове.

Лишь излишне сильно сжатый клатч мог выдать бурю эмоций внутри.

Алукард выдохнул и еле заметно повёл губами. Можно было заметить как дрогнули мышцы на его лице.

Мужчина встретил Интегру у последней ступеньки и, взяв её руку, прикоснулся губами к самым кончикам её пальцев.

"Как же бьётся твоё сердце… Значит, не только у меня кружится голова от этих чувств… "— подумал Граф.

— Ты сегодня очень… — его голос снова звучал ниже и глубже, чем обычно.

"Опять этот голос… Как сегодня днём. Он заставляет кровь бежать быстрее… Ну же… Не замолкай вот так! Скажи что-нибудь, пока я не сделала какую-нибудь глупость… "— отчаянно подумала Леди.

Граф промедлил всего секунду, но возле них уже стояла Виктория.

— Леди Интегра! Какая вы красивая! — восторженно лепетала девушка, даже не подозревая, что перебила хозяина.

"Как же во время! Так… Виктория. Сосредоточится на ней, не на нём…" — мысленно концентрировалась Интегра.

Алукард сглотнул и поджав губы, отстранился, давая место жестикулирующей Полицейской.

"Как всегда к месту… Полицейская… Неужели так трудно удержать свою спутницу? " — вампир неодобрительно взглянул в сторону Пипа.

— Что, сгораешь? — тихо, но не без лёгкой усмешки, произнёс Уолтер и положил руку на плечо Алукарда.

— Не мни… — злобно парировал вампир и повёл плечами, как бы расправляя свой пиджак цвета вороного крыла.

— Ой, уйди с глаз долой… — добавил Граф уже менее агрессивно, замечая ухмылку на лице дворецкого.

— Всем хорошего вечера! — произнес Уолтер, видя, что все готовы и открыл дверь.

Алукард вышел последним. Дворецкий салютовал ему и ухмыльнулся. Вампир же, даже не поворачиваясь к нему лицом, лениво помахал рукой в ответ, но уже через секунду его прощание стало неприличным жестом.

К Ланкастер-Хаусу машина подъехала как и было указано ровно к шести часам. К вечеру в Лондоне распогодилось. Уже вечернее солнце светило неожиданно ярко и даже немного пригревало — последние аккорды лета. Вокруг дворца в неоклассическом стиле зеленел слишком уж аккуратный газон. В своей чопарной аккуратности он казался не настоящим.

В огромном зале с большими окнами играла тихая музыка. Из изысканного светового люка на потолке лился теплый солнечный свет. Особой помпезности придавал расписанный итальянским мастером потолок.

Разодетые в свои лучшие наряды мужчины и женщины вели неспешные беседы. Появление Интегры в сопровождении Пипа, Виктории и Алукарда привлекло любопытные взгляды светской элиты. Но уже вскоре их внимание переключилось. Заиграла торжественная музыка и в зал в сопровождении охраны вошла сама королева. Она произнесла вступительную речь, которая посвящалась очередному “выдающемуся интеллигенту”, заслужившиму новый титул. В центр вышел полный мужчина, напоминающий колобка, и раскланялся. Все ему аплодировали. И, когда официальная часть мероприятия была закончена, гостей пригласили к фуршету.

— Душечка! Какая с вами сегодня милая девочка. Правда, она совсем неуклюжа? Кто она? — полная сильно надушенная женщина вела светскую беседу с Интегрой. Её презрение она пыталась безуспешно скрыть под милым разговором.

— Это Виктория Серас. Несмотря на её юный возраст — она один из лучших бойцов моей организации. Да, здесь она неуклюжа. Но лишь потому, что вечернее платье разительно отличается от боевой экипировки… Однако она весьма способная — на следующем вечере затмит нас с вами, — парировала Леди, копируя тон собеседницы.

"Вот ведь… Всех этих холеных тётушек хлебом не корми — дай посплетничать и перемыть другим кости…" — вздохнула Интегра.

Не успела она перевести дух, как Хью Айлендс пригласил её на танец.

— Рад вас здесь видеть… — сухо произнес мужчин, вальсируя.

— Взаимно, — также сухо ответила Интегра.

— Почти каждый день мы сталкиваемся с новой угрозой нашему хрупкому существованию, а они всё танцуют… — с досадой в голосе продолжил он беседу.

— Как всегда… Пир во время чумы, — согласилась с его словами девушка.

— Вы притащили сюда своего цепного пса? — Айлендс взглянул в конец зала, где возле окна стоял Алукард.

— Он не пёс… — не успев, до конца обдумать сказанное, произнесла Леди и тоже посмотрела в сторону вампира. Граф в костюме-тройке цвета вороного крыла стоял возле окна и откровенно скучал. Он блуждал взглядом по залу и задумчиво проворачивал тот же самый перстень, который Интегра видела на нём сегодня днём.

— Вы правы. Называть эту машину для убийств псом слишком мелко… Будьте осторожны. В отличие от гранаты у него нет предохранителя, — произнёс мужчина и криво усмехнулся.

— Я умею обращаться с оружием. — Холодно ответила Леди. Музыка закончилась и Айлендс, поклонившись, оставил девушку.

Интегра присела, переводя дух.

"Надо быть осмотрительнее в следующий раз… Не думаю, что слова каких -то людей его сильно заденут. И всё-таки мне не нравится, когда его называют псом или оружием…" — размышляя, девушка снова взглянула в ту сторону, где стоял Алукард. Мужчина был всё там же, но теперь возле него стояли две молодые женщины и что-то оживленно рассказывали.

"Конечно, такой статный мужчина всегда будет привлекать женское внимание… Боже… Неужели это ревность? Кажется, мой разум окончательно перестал работать… "— подумала Леди и мгновенно осеклась.

А Алукард откровенно скучал. Он продолжал лениво смотреть в окно, изредка всё же удостаивая своих собеседниц сухим кивком. Но, почувствов, что на него кто-то смотрит, вампир мгновенно поймал взгляд Интегры, и улыбнулся краешками губ.

Но их обмен взглядами прервали. Теперь перед ней стоял тот самый мужчина-колобок, которого сегодня удостоили нового титула. Через плечо у него была перекинута шелковая лента, а на лацкане пиджака блистал новый только что врученный орден.

— Сер Гэил Порклэнд. Вы позволите? — с этими словами он пригласил Интегру на танец.

"Вот это фамилия… Не удивлюсь, если окажется, что она говорящая… " — устало подумала девушка.

— Конечно, — произнесла она и в последний раз взглянула на Алукарда.

— Интегра, верно? Я иначе вас представлял… — говорил мужчина.

"И почему нельзя танцевать молча?" — промелькнуло в мыслях у девушки.

— Леди Хеллсинг, будьте добры. Мы с вами ещё не знакомы… — сухо ответила Интегра.

— Вас мне описывали как исключительного лидера с нерушимой волей и харизмой… А вы такая… Женщина… — продолжал болтать Поркклэнд.

"И опять одна и та же пластинка… Интересно, они все где-то этому учатся? Ну почему каждый раз, если ты женщина, надо доказывать свои права на лидерство…" — устало подумала Леди.

— Понимаете, так ведь заложено природой… — начал мужчина, но Интегра его перебила.

— О да, природа прекрасна! Я не перестаю восхищаться её иронии. Вы видели когда-нибудь ландыши? Очень хрупкие и нежные цветы. Но знали ли вы, что всё растение ядовито? В ландышах содержатся сердечные гликозиды, которые могут быть смертельны. А медузы? Моя любимая представительница этого вида — морская оса. Это изящное невесомое существо — самая ядовитая в мире медуза. Вы знали, что человек может умереть от ожога морской осы всего за несколько минут? — Интегра говорила вежливо и размеренно, но в её глазах плескалась ярость.

— И в правду, смертельная красота… — нервно рассмеялся Порклэнд. К счастью для девушки, музыка стихла, и обескураженный мужчина удалился.

Наконец, Леди Хеллсинг выдохнула и присела в углу, так, чтобы её никто не побеспокоил. Она болтала в бокале шампанское и лениво разглядывала гостей.

"Вот уж действительно “и в орденах и в лентах”… " — усмехнулась девушка, вспомнив процитированные Алукардом строки. Но вдруг её уединение кто-то нарушил.

"Ну нет, ещё одного такого танца я не выдержу…" — подумала Интегра и, пожелав отказать пришедшему, подняла глаза. Перед ней стоял Алукард и протягивал руку, приглашая на танец.

— Могу же и я повальсировать с тобой? — произнёс мужчина и улыбнулся непривычной мягкой улыбкой.

Интегра молча подала руку. Заиграла музыка.

Наверное, впервые она была к нему настолько близко. В его сильных руках она чувствовала себя хрупкой и в то же время защищенной как никогда. От него пахло холодом и чем-то горьковатым как свежий лавровый лист или кедровые иголки. От его руки на её обнаженной талии по телу бежали мурашки. Она ничего не слышала кроме музыки и башенного стука собственного сердца.

Они молчали. Алукард практически не дышал, боясь, что это мгновение рассеется как мираж. Касаться её, дышать ей, слушать стук её сердца было для него блаженством.

"Не зря вальс считали слишком страстным и неприличным танцем в своё время… Как я понимаю, почему … " — усмехнулся своим мыслям мужчина.

Музыка стихла, Граф всё ещё держал Интегру за руку.

— Леди Интегра, помогите разрешить наш спор с сэром Пенвудом! — вся интимность момента была разрушена появившимся из ниоткуда генералом Робом Уолшем.

— Да… Конечно… — рассеяно произнесла Интегра, словно проснувшись от приятного сна.

"Что б тебя, старый хрыч…" — с досадой подумал Алукард, всё ещё стоя посреди зала.

"Опять тебя у меня украли…" — подумал мужчина и медленно отошёл к облюбованному им месту у окна.

Спустя какое-то время, которое показалось Алукарду вечностью, он снова поискал взглядом Интегру в зале.

"Опять прятки …" — вздохнул Граф и покинул зал.

Интегра стояла на балконе. Она сбежала от всей этой светской суеты сюда. Больше этого бесполезного шума она терпеть не хотела. А может, она сбежала не только от шума?

С балкона открывался вид на аккуратный прилизанный парк. Вдали виднелись улицы района Сент-Джеймс. Доносился шум машин, и можно было вдалеке увидеть, как светятся фонари и витрины. На город уже опустился вечер, а вместе с ним настоящая осенняя прохлада. Интегра стояла, обхватив себя руками и смотрела вниз.

— Снова сбегаешь? — вкрадчиво произнёс Алукард, появляясь за спиной Интегры. Граф снял с себя пиджак и накинул ей на плечи.

"Как он это делает? Словно, знает меня насквозь…" — промелькнуло в голове у девушки.

— Спасибо… — тихо произнесла Леди.

— Это не бегство, а тактическое отступление, — добавила она с легкой усмешкой.

Повисла звенящая тишина. Они вдвоём стояли и всматривались в жизнь города. Мужчина периодически барабанил пальцами по парапету балкона, словно, играл гамму. Потом снова затихал.

— Хватит… — прошептал он то ли ей, то ли себе, а может, всему миру.

— Интегра… Я стараюсь… Поверь. Но… Я хочу больше … — тихо произнёс мужчина и посмотрел Интегре прямо в глаза. В его взгляде читались тревожность и немой вопрос.

Граф вдруг повернулся к ней и сделал шаг на встречу. Сердце Леди пропустило удар, но она не отошла. Для него это было всё равно что разрешение. Немое согласие.

Он склонил голову и коснулся её губ своими — легко, почти невесомо, как осенний лист касается глади пруда. Мужчина отстранился так же быстро, как и начал, оставив её наедине с гулким биением собственного сердца.

Его поцелуй был нежным и до смешного коротким. Когда он ушёл, она инстинктивно прикоснулась пальцами к губам и посмотрела ему вслед.

"Больше? Смогу ли я дать это больше…" — подумала Интегра и зарылась носом в его пиджак. Тот же холодный чуть горьковатый аромат, дурманящий разум.

Все домой вернулись за полночь. Пока ехали, ни Интегра, ни Алукард не разговаривали. Чего нельзя сказать о Виктории. То ли от нервного напряжения, то ли от восторга, девушка не замолкала всю дорогу. Тараторила и тараторила.

"Как же жаль, что она не немая …" — с досадой подумал вампир, когда они подъезжали к особняку.

У парадного входа их снова ждал Уолтер.

— Ну как прошло? — поравнявшись с Алукардом спросил дворецкий. Вампир же лишь неопределенно мотнул головой. Уолтер вздохнул и, пожелав, всем доброй ночи ушёл.

— Я тебе кое-что оставил в кабинете на столе, — как-то неловко произнёс Граф.

— Доброй ночи… — тихо добавил он и исчез.

Интегра даже сказать ничего не успела.

"Я его таким тихим ни разу не видела …" — подумала Леди и прикоснулась к губам. Её щеки снова заалели. Стараясь не слишком торопиться, Леди направилась в кабинет прямо в платье.

На столе, как и сказал Алукард, лежала небольшая старинная книга, заложенная ближе к концу свежей крупной алой розой. На обложке виднелись практически выцветшие буквы: “Селам. Записки леди Мэри Уортли Монтегю. Язык цветов”.

Интегра покачала головой и улыбнулась. Забрала книгу и поспешила в свои покои, подальше от любых любопытных глаз.

Леди устроилась на кровати, всё также в платье, лишь туфли были скинуты на пол. С замиранием она открыла книгу, там где было заложено. На жёлтых старых страничках, пахнущих бисквитом, следовали названия цветов в алфавитном порядке и рядом их значение. Одно слово было подчеркнуто:

"Роза красная: моя любовь к тебе съедает меня."

— Значит ты хочешь ответ сегодня? — произнесла девушка вслух и посмотрела в потолок.

"Я уже не отвергаю тебя … Я твоя. Неужели, это не очевидно? Но… Но, ты слишком спешишь… Мне нужно больше времени… "

Затем взяла книгу и открыла с первой страницы.

Где же я тебе сейчас возьму такие цветы?

Впервые Интегра так суетно что-то делала. Она встала с кровати и достала из небольшого письменного стола карандаш. Аккуратно подчеркнула нужные ей два слова.

"Чем бы заложить страницы?" — девушка хаотично осмотрела комнату. Её взгляд привлекло её собственное отражение в зеркале. Она аккуратно достала две изящные невидимки из всё ещё не распущенной причёски и прикрепила на нужных страницах.

"Хочу ответить прямо сейчас, пока снова не… испугалась…" — подумала Интегра и вышла из комнаты.

Алукард сидел понуро в своём кресле, подперев голову рукой.

"Нетерпеливый дурак… Зачем это надо было говорить вслух… Теперь она и на милю к тебе не подойдёт…" — корил себя вампир.

Интегра прошла по всем знакомым коридорам и теперь стояла у массивной узорчатой двери, раздумывая войти ей или нет. Наконец, набравшись смелости, она открыла дверь.

Алукард смотрел на неё глазами полными удивления, радости и смятения одновременно. Он подошёл к ней. Интегра посмотрела ему в глаза и протянула книгу, дотрагиваясь до его руки.

— Просто промолчи… — прошептала она и поспешно ушла.

Граф открыл книгу, всё ещё стоя у двери. Он закрыл глаза и вздохнул. Мужчина облегченно оперся о дверь.

"Алая роза и вереск… Конечно я подожду ещё… " — подумал вампир и прислонил к губам две маленьких невидимки.

Интегра уже спала и чему-то улыбалась во сне. На стуле возле кровати висел пиджак Алукарда.

Верь мне, Жозефина, и все будет так...

Алукард проваливался в сон, как ни старался. Через час должен был наступить рассвет, тьма ночи уже начинала рассеиваться. Идти к себе ему не хотелось. И, к тому же, он так пригрелся на краешке кровати, что покидать это место пропитанное ей он не хотел. Да и усталость брала своё. Последние пару недель были весьма напряженные. Почему-то как и у людей в предпраздничные дни у монстров начиналось обострение… Даже сегодня Алукард пришёл в покои Интегры с задания. Поэтому он положил голову на декоративную подушечку и прикрыл глаза.

“Всего пять минут… И я уйду к себе,”

Тело налилось свинцом, а его сознание проваливалось в небытие.

Липкая дремота овладевала им. Сначала события сегодняшней вылазки: снова тупые обезображенные лица, крики, кровь. Дальше глубже, темнее.

***

“Небольшое войско во главе с совсем молодым юношей свирепо ворвалось во двор боярина, оставляя за собой пепелище и кровь.

Всех, кого встречали они на пути, ждала одна участь – быть зарубленными или затоптанными лошадьми. Предводитель войска шёл от комнаты к комнате, оставляя за собой хаос.

– Ты предал моего отца и брата! Ты – их верный пёс! – практически орал молодой человек на роскошно разодетого мужчину в возрасте. Он жался к стене как жалкий загнанный зверь. Ни гордости, ни знатности больше не выражала его фигура.

– Ты уже здесь, щенок!? – выкрикнул боярин, всё также скрючившись от ужаса.

– А ты думал я там сдохну?! – выплюнул юноша. Его молодое лицо было обезображено безумной животной яростью…”

***

Интегра проснулась. Осознание реальности возвращалось к ней медленно. Девушка лениво потянулась. Сквозь утренние сумерки плыли очертания комнаты. Её взгляд скользнул по краю кровати, и, не задерживаясь на темном длинном силуэте поплыл дальше.

“Стоп”.

“Что это было?” – осознание реальности сразу обрело чёткие краски.

От недавнего сна не осталось и следа. С того самого края раздался тихий сдавленный стон. Сердце девушки бешено забилось. Интегра аккуратно, боясь пошевелиться, повернулась на бок.

Алукард беспокойно спал на краю её кровати. Всё его тело было напряжено, ресницы вздрагивали, с его плотно сжатых губ периодически срывался болезненный стон. Рука сжимала подушку. Казалось его сон был не просто ночным кошмаром, а причинял осязаемые страдания.

Её удивление и возмущение мгновенно улетучились. Она приподнялась и протянула руку, секунду не решаясь, что делать дальше. Но всё-таки нежно провела ладонью по волосам мужчины.

“Такие жёсткие…”

– Алукард… – тихо, но уверенно позвала Леди.

– Это всего лишь сон… Вернись, – спокойным тоном продолжала она.

***

“ – Ты даже смерти не достоин … – выкрикнул юноша, придавив ногой боярина. Не дрогнув ни на секунду, его рука с сокрушительной силой опустила тяжёлый меч на голову жертвы…”

***

Тело Алукарда напряглось в одной судорожной волне. Рука, только что сжимавшая подушку, внезапно взметнулась и с силой, немыслимой для человека, обрушилась вниз – не на Интегру, а на прикроватную тумбочку.

Дерево треснуло со звуком, напоминающим выстрел, разрывая утреннюю тишину. Фарфоровая лампа слетела на пол и со звоном разбилась. Секунда и в комнате повисла оглушительная тишина, густая от пыли и ужаса.

Алукард резко сел на кровати, его алые глаза были дики и пусты, в них всё ещё плавали обрывки кошмара. Он тяжело дышал, не видя её, глядя на свои пальцы, по которым теперь багровой струйкой бежала кровь.

Интегра не закричала, хоть в её глазах и застыл страх. Она медленно перевела взгляд с разломанной на щепки тумбочки на мужчину. Вдруг к ней пришло осознание, что, даже находясь в аду своего прошлого, он выбрал разрушить вещь, а не коснуться её.

Она молча обняла Алукарда и прошептала в самое ухо:

– Это был сон. Ты здесь. Со мной. –

Интегра отстранилась и молча аккуратно встала. Надо было заменить нервозность суетностью. Она также молча, стараясь не наступать на щепки подошла к окну. Отдернула шторы и приоткрыла ставни. Морозный воздух ворвался в комнату, отрезвляя. Белое зимнее солнце играло бликами на инее. Шёл снег.

Алукард мучительно хотел исчезнуть, но всё ещё почему-то сидел на кровати и смотрел в одну точку. Его рука уже зажила, и лишь несколько багровых пятен на его жилете напоминали о ране.

Девушка обернулась и посмотрела на него. Впервые высший вампир, Князь Тьмы был подавлен. Но к его удивлению в её глазах не было ни страха, ни призрения. Ничего, чего он так боялся там теперь увидеть. Она сегодня видела, кто и что он такое, и приняла это. Приняла его. Со всей его тьмой.

– Твоё прошлое? – вдруг заговорила она.

Алукард кивнул, всё ещё не глядя на девушку.

– Оно никогда не отпускает, – также тихо, почти шёпотом произнёс мужчина.

– Расскажешь? – спросила Интегра садясь рядом и накрывая его ладонь своей. Граф закрыл глаза.

– Когда-нибудь… Но, если захочешь узнать сама раньше, в любом историческом справочнике есть моя биография… Они почему-то её очень любят, – попытался съязвить вампир, но получилось не очень.

Они снова замолчали. Так и сидели рядом.

– Сегодня канун Рождества. У нас в особняке будет важный приём. Очень много дел… Постарайся не исчезать… Пожалуйста… – снова мягко произнесла Интегра.

– Я постараюсь… – впервые за это утро мужчина посмотрел на Интегру.

Леди взглянула на часы, которые теперь валялись на полу, но не сломались. И вздохнула.

– Я тебя оставлю, – произнёс вампир и прижал её ладонь к своим губам. Только сейчас его тревога, стыд и смятения начали отступать. Он посмотрел ей в глаза и исчез. В его взгляде читалась благодарность.

Виктория с визгом вскочила с кровати.

– Ура! Наконец-то Рождество! – пританцовывая, воскликнула девушка. Но её веселье прервали. Кто-то стучал в дверь.

– Да…– Полицейская приоткрыла дверь. За ней стоял Уолтер. Началось его обычное рутинное утро.

– Доброе утро, мисс Виктория, пожалуйста не забудьте, что сегодня в одиннадцать будет совещания у Леди Интегры, – учтиво выполнял свой долг дворецкий. Серас кивнула и скрылась за дверью.

Снова послышались звуки музыки.

“Last Christmas I gave you my heart” … – подпевала Виктория.

Уолтер усмехнулся и поспешил дальше. Дел сегодня было не в приворот.

“Кажется, у нас сегодня намечалось что-то грандиозное. Приём какой-то. Леди Интегра обычно никого не созывает к себе на праздники,” – натягивая полосатые гольфы, думала Виктория.

“Мда…Ну и погром… Надо привести всё как-то в порядок… И себя тоже…” – тем временем думала Интегра, аккуратно складывая щепки и осколки в пакет.

“Даже не представляю, что говорить Уолтеру, если он это увидит…” – стоило Леди только подумать об этом, как в дверь постучали.

К счастью девушки, основные следы погрома она убрала. Она поспешно откинула пакет и открыла дверь.

– Доброе утро… Леди Интегра, – начал как обычно деловито Уолтер, но запнулся, увидев госпожу всё ещё в пижаме и босую. Дворецкий машинально взглянул на часы, желая убедится, что он не ошибся и не пришёл слишком рано.

– Вы во время, Уолтер. Всё хорошо. Спасибо, что пришли напомнить мне о совещании, – не давая мужчине шанса задать вопрос, мгновенно произнесла Интегра.

– Буду через десять минут… – бросила девушка и закрыла дверь. Но дворецкий успел краешком глаза заметить пакет, из которого торчала ножка тумбочки.

“Что же такого случилось, что леди Интегра решила избавиться от тумбочки? Что-то мне подсказывает, что без него тут не обошлось…” – вздохнул Уолтер и пошёл сервировать завтрак для госпожи.

Интегра наскоро привела себя в порядок и оделась. Спустя пять минут они уже составляли с Уолтером список дел перед приёмом.

Алукард мерил шагами свои покои. Рубашка была выпущена из брюк и расстегнута. В руке мужчина держал копиту с тёмно-коричневой жидкостью. По комнате гулким эхом раздавалось произведение Шуберта “Лесной Царь”.

“Вкус превосходный, но больше ничего… Хоть всю бутылку выпей…” – с этой мыслью Граф подошёл к антикварному шкафу - бару, и отхлебнул прямо из бутылки, которая стояла на столешнице.

В этот момент в дверь постучали. Но так как она была открыта, Уолтер вошёл.

Увидев всё происходящее действо, дворецкий вскинул бровь.

“Теперь я практически полностью уверен, что именно он приложил руку к той тумбочке. Причём в прямом смысле…” – промелькнуло в голове у мужчины.

– Ты помнишь про совещание в 11? – перешел к делу Уолтер. Алукард кивнул и сел в кресло.

– Ты его всё-таки открыл? – прищурившись, спросил Уолтер, глядя на бутылку в руках вампира.

– Macallan 1926 года. Тебе понравится…– усмехнулся Граф и, мгновенно оказавшись снова возле целларета, закрыл бутылку и вернул её обратно.

– Конечно понравится… – пожал плечами дворецкий.

– Всё так плохо? – снова прищурившись, спросил он.

– Приходи вечером после приёма и насладись вкусом… – с ухмылкой сказал Алукард, полностью игнорируя слова Уолтера.

– Очень заманчивое предложение. Но перспектива, быть полностью пьяным, в то время как ты будешь трезвенником, меня не радует. Посмотрим… – хитро улыбнулся дворецкий.

– Приведи себя в порядок… Скоро совещание, – бросил Уолтер, уходя.

“Как всегда прав – старый лис…” – Граф посмотрел ему вслед и побрёл переодеваться.

Время шло неумолимо вперёд. В особняке все суетились. Кипела шумная работа на кухне. Горничные сновали по коридорам, готовя комнаты для гостей и сервируя столы к приёму.

Как и было спланировано, в одиннадцать началось совещание в кабинете главы организации.

Когда Алукард пришёл, оно уже было в самом разгаре. Уолтер записывал что-то в свой блокнот. Две старшие горничные о чем-то разговаривали и время от времени посмеивались. Бернандотте и Питер Фергюсон в чем-то отчитывались перед Интегрой, периодически указывая на схему, лежавшую на столе. Леди сидела приподняв очки.

“Слишком много суеты…” – подумала она.

Девушка подняла глаза и, заметив вампира, негодующие произнесла:

– Ты что потерялся пока шёл, или для тебя особое приглашение нужно? –

– Мне нужно было сделать один звонок, – сухо ответил Граф.

Вспомнив события сегодняшнего утра, Интегра осеклась и молча кивнула. Затем, жестом призвала Пипа и Фергюсона продолжать.

Алукард, не обращая внимание на только что отпущенное ему замечание, сел в кресло возле окна и закрыл глаза.

“Звонок? Я ни разу не видела, чтобы он пользовался хоть какой-то техникой, не то что телефоном… Что за такой звонок?” – задумалась Леди.

– Как вы уже знаете, это Рождество у нас пройдет по особенному. Сегодня на вечер запланирован приём. Прибудет её Величество. Поэтому надеюсь, что наша организация покажет себя с лучшей стороны, а не устроит цирк “Шапито”... Пип, Виктория, помогите пожалуйста Уолтеру встречать гостей. Придумайте что-нибудь тематическое. Уолтер вам поможет… – монотонным голосом вещала Интегра.

“Я-то здесь к чему? Может, мне тоже выдадут колокольчик и отправят встречать гостей…” – ухмыльнулся Алукард своим мыслям.

Ещё целый час длилось совещание. Интегра что-то говорила и говорила. Раздавала ценные указания. И наконец – тишина. Все разошлись.

Алукард всё также сидел в своём кресле и смотрел в окно. Когда-то и он готовился к Рождеству…

– Пойдёшь патрулировать? Если хочешь, отправлю вместо тебя Викторию… – Интегра почти ласково положила руку ему на плечо.

– Сам пойду – развеюсь… – отозвался мужчина и не глядя в её сторону, прижался к её руке щекой. Девушка снова почувствовал тот прохладный горьковатый запах, но теперь он был с примесью виски.

– Надо ещё будет украсить зал. Ты мне поможешь, – её голос звучал почти как приказ.

– Если ты хочешь…– произнёс вампир, даже не споря.

В кабинет снова вошёл Уолтер. И Алукард, не дожидаясь, когда Интегра снова освободиться, исчез.

Алукард неохотно брёл по периметру особняка. Снег похрустывал под ногами. Начинало темнеть. В окнах особняка то и дело сновали силуэты. Он никогда не любил патрулировать – это было безумно скучно. Но сейчас это было приятнее, чем находится в самом разгаре рождественских приготовлений. Слишком много бессмысленной суеты. Хотя она проникла даже на улицу. У разных входов начинали группироваться бойцы Хеллсинга, которые будут обеспечивать защиту гостям.

“Ну ты посмотри, даже гирлянду на фасад присобачили…” – усмехнулся Граф и завернул за угол.

Спустя час, Уолтер у служебного входа принимал доставку шампанского. Вдруг помимо уже пришедших грузчиков с ящиками игристого, появился курьер с тележкой. На ней он вёз две коробки, одну средних размеров и другую маленькую. Дворецкому почему-то вспомнилось нападение братьев Валентайн, и он поспешил прогнать незваного курьера. Но в комнате появился Алукард, который как раз закончил обход.

– Это моё, – коротко произнес мужчина, и, вытащив из нагрудного кармана Уолтера ручку, расписался за получение.

– С каких пор ты заказываешь мебель? – усмехнулся дворецкий, уже заметивший этикетку мебельного дома на коробке.

– А что, это запрещено? – ехидно сказал Граф и удалился с коробками.

“Не уж то тумбочка?” – усмехнулся Уолтер и вернулся к своим обязанностям.

Пока Интегра была занята, её комната пустовала. Это было идеальной возможностью для Алукарда. Если бы сейчас кто-нибудь вошёл бы в покои леди Хеллсинг, его бы взору предстала довольно забавная картина.

Мужчина сидел на полу в довольно нелепой позе для своего роста и собирал новую тумбочку.

“Поразительно, что у них работает доставка в такой день… Хотя, чёрт их знает… Может, кто-то заказывает мебель в подарок?” – размышлял вампир, прикручивая ножки.

Когда всё было готово, Граф поднялся с пола и направился в главный зал. Ведь он был сегодня назначен “главным украшателем”.

Пока Алукард брёл по коридорам к главному залу, его одолели воспоминания.

***

“– Отец! – радостно и пронзительно раздался возглас шестилетнего мальчика. Он подбежал к воротам, к которым только что подошло небольшое войско.

Мужчина в изрубленных доспехах и тяжелом плаще с меховой опушкой улыбнулся и высоко поднял мальчика на руки. Следом за ним выбежала обеспокоенная молодая женщина.

– Он вернулся! Я же говорил, мама! – не унимался мальчик.

– Смотри! Это маска медведя! Я сам её сделал. Сегодня колядки. Я тоже пойду! – прыгал он вокруг отца и матери. Женщина неодобрительно покачала головой.

– Нет, Мирча. Это слишком, – пытаясь звучать строже произнёс мужчина. Но, видя огорчение в глазах ребёнка изменил свой ответ.

– Я пойду с тобой … – Мальчик обрадовался и побежал в дом, доделывать маску.

– Ты его отпустил колядовать с пьяными разодетыми мужиками? – гневно спросила мужчину мать мальчика.

– Ему жить в этом мире и с этими традициями… К тому же, я буду с ним, – произнёс мужчина и прижал женщину к себе.

– Ты не всесильный… – тихо ответила она.”

***

Алукард помотал головой, прогоняя тяжёлые липкие воспоминания. И вошёл в зал.

Там было светло и тепло. Пахло хвоей и мандаринами. Играла громко музыка “Christmas is all around”. Виктория стояла на последней ступеньке стремянки и пыталась закрепить на шторе гирлянду, а Пип поддерживал её снизу за ноги.

“Вот сейчас она свалится своей… филейной частью ему на голову и сломает шею… Вот это будет феерия, конечно…” – усмехнулся вампир, глядя на парочку.

– Хозяин! Нам нужно ещё украсить ёлку. Здорово, что вы в этом году будете нам помогать! – весело крикнула Виктория и помахала вампиру рукой.

– Ура… – копируя её интонацию буркнул мужчина и пошёл к огромной ёлке. Возле неё Уолтер уже аккуратно распаковывал игрушки.

– Ну? Что тут у нас? – почти деловито сказал Алукард и взял из рук Уолтера коробочку со стеклянным ангелом.

– Немецкая мастерская, XVI век. Это один из самых первых ангелов-игрушек … Какая прелесть! Как ты сохранился? – обратился к игрушке Граф и посмотрел сквозь стекло на свет.

– Иногда ты меня пугаешь своими знаниями … – усмехнулся Уолтер.

– Определенно он должен украшать верхушку! – деловито заметил Алукард и аккуратно посадил ангела на самый верх ели.

Алукард украшал ёлку со всей серьезностью искушенного эстета. Следил, чтобы все цвета гармонировали, и даже эпохи соответствовали друг - другу. Периодически отходил подальше и оценивал, получившуюся картину.

Рождественская песня сменилась на Muse “Feeling good”. Виктория поспешила поменять мелодию, но Граф остановил её жестом.

– Не трогай. Вот это хорошо, – произнёс вампир и продолжил методично разматывать гирлянду. Теперь он даже начал получать удовольствие от процесса и еле заметно постукивал носком начищенной туфли по паркету.

Граф оглядел залитый светом зал.

“Современное Рождество – это, конечно, совершенно другое событие, нежеле, чем то, что было в моей человеческой жизни… Этот праздник несомненно оплот безопасности и счастья. Моё же Рождество было жаждой надежды, пропитанной страхом и сливовицей. До конца празднества доживали не все… Хотя, иногда было веселее…” – размышлял Алукард.

Зал был светлый и воздушный. Шесть окон - эркеров были теперь украшены еловыми гирляндами и маленькими лампочками. Мраморный камин, как и полагается, обрамляли полосатые носки для подарков и сахарные трости. И рождественская ёлка – огромная ель теперь была наряжена с особым эстетизмом. Золото перекликалось с алыми бликами и прозрачностью стекла. А на самой верхушке красовался ангел.

– Давайте его тоже сюда повесим? – спросила Виктория и показала пластикового снеговика в чёрной шляпе.

– Даже не думай… Эти игрушки появились в эпохи, когда тебя ещё даже в проекте не было. Вешать туда это пластиковое недоразумение – моветон… – Алукард преградил Виктории путь к ёлке рукой.

– Подумаешь… – обиженно пробубнила Полицейская и, когда вампир отвернулся, показала ему язык.

– Я всё вижу… – усмехнулся Граф.

– А это что? – удивлённо воскликнула девушка, доставая небольшого размера куколку в красном платье.

– О! А вот это давай сюда, – мужчина аккуратно взял явно самодельную игрушку и повесил в центр ёлки.

“Кто бы мог подумать, что ты и вправду сделаешь из моего банта платье для неё,” – подумал он и его глаза на мгновенье наполнились нежностью.

– Это сделала Леди Интегра своими руками, когда ей было двенадцать лет. Она пожаловалась в присутствии Алукарда, что у неё нет ткани для куколки на ёлку, и он отдал ей свой галстук - бант, – Уолтер шёпотом поведал историю игрушки Виктории.

– Как это мило! – воскликнула девушка.

Через час зал был полностью готов к приёму гостей.

Тем временем в своем кабинете Интегра тоже решила придать рабочему месту дух Рождества. Пиджак висел на спинке кресла, а сама девушка стояла на стремянке и украшала кабинет еловыми веточками и расписными ёлочными игрушками.

– Последний шарик…,– сказала Интегра, вставая на мысочки и вешая шарик с изображением снеговика.

Рождественские праздники в поместье Хеллсинг очень любили. Глава организации была очень внимательна на каждые праздники к своим подчиненным. В эти дни всегда имелась возможность взять недельный отпуск. Не забывала хозяйка поместья и о праздничной премии и символических подарках.

Наконец, расправившись со всеми делами и украсив кабинет, Интегра вернулась в свои покои, чтобы перевести дух и подготовиться к приёму. Девушка потянулась, разминая затекшие мышцы. Вдруг её взгляд пал туда, где должно было быть пустое место после утреннего инцидента. Но там стояла новая тумбочка такого же фасона и цвета, как и прежде. Часы покоились теперь на своём законном месте. Даже появился новый фарфоровый ночник. Рядом лежала записка, в которой было начертано лишь одно слово: “Прости”. Интегра перечитала записку ещё раз, как будто за одним этим словом скрывалось намного больше и улыбнулась. В каком-то радостном порыве повалилась на кровать и совершенно по девичьи рассмеялась.

До приема оставалось совсем немного времени. Алукард в белой рубашке - жабо, в чёрном жилете в мелкую серебряную звёздочку и в чёрных брюках шёл по коридору в кабинет Интегры. К вечеру к вампиру вернулось хорошее настроение. Особняк теперь полностью был готов к празднику. На перилах лестниц и дверях висели украшения из хвои, а над дверными проемами как и положено красовались игривые букетики омелы. Даже привычно строгие белые потолки теперь обрамляли небольшие ёлочные шарики.

Кабинет пустовал. Тогда Граф направился в покои Леди Хеллсинг. Из комнаты Интегры раздавалась мелодия ''Вариации из оперы Волшебная флейта – Моцарта''. Алукард тихонько приоткрыл дверь и вошёл в комнату. В личных покоях Интегры как обычно царили порядок и аккуратность. Эта комната была самой светлой в особняке, не только из-за освещения, но и преобладающих в ней оттенков: белого, голубого, серого. Сейчас она была тоже украшена. Окно подсвечивалось тёплым светом гирлянды, а на белом комоде стояла небольшая наряженная ёлочка. В дальнем конце комнаты на пианино в вазе стоял букет из белых пуансетий, еловых лап и веточек омелы. Раз в две недели, независимо от времени года Интегре приносили новый букет, соответствующий сезону.

Интегра сидела на маленьком крутящимся стульчике и наигрывала мелодию. Девушка была одета в алое бархатное платье, которое, казалось было порождением самого праздника: тяжёлое, матовое, поглощающее свет, оно струилось по её фигуре мягкими складками, подчеркивая линию талии. Лёгкие шифоновые рукава - фонарики вздымались при каждом её движении, обнажая изгибы запястий. Оголенные плечи и строгий вырез-лодочка подчеркивали гордую линию шеи и ключицы, делая её образ возвышенным и трогательно - беззащитным. Но главным аккордом была юбка – пышное царственное солнце из алого бархата как великолепная роза в самом пике цветения. Светлые волосы были собраны в аккуратную причёску и заколоты украшением в виде алых ягод тиса. Длинные тонкие пальцы аккуратно нажимали клавиши, извлекая, то низкие, то высокие ноты. Алукард мгновение стоял и любовался девушкой. Как платье обтягивает её спину, а мягкий бархат обнимает талию.

Затем он тихо сел рядом и начал играть партию для второй персоны.

– По истине, ты будешь королевой сегодняшней ночи… – произнёс Граф. Леди вздрогнула, но не прекратила играть.

Они молчали. Граф украдкой посматривал на девушку. Взгляд вампира остановился на её шее. С правой стороны был тоненький, чуть отличающийся по цвету от кожи Леди шрам. Конечно, человек этого бы не увидел, но Алукард ведь не был человеком... Да, именно в этот день, когда Интегра получила этот шрам, Алукард чуть не потерял свою единственную Леди. Мужчина вздрогнул.

– Что с тобой? – спросила Интегра.

– Да так, просто воспоминания… – ответил Граф.

– Давай начнём мелодию сначала? – предложил мужчина и улыбнулся.

Оба снова начали играть.

– Каким было твоё Рождество? – спросила Интегра, не глядя на Алукарда.

– Хм… Я застал многие эпохи за свою так называемую жизнь… Но при моей человеческой жизни Рождество праздновали иначе … Громче и … жестче, пожалуй. Зима вообще была суровым временем. Так что все молились, чтобы её пережить и не быть убитыми соседом. Этот праздник был тёмным, агрессивным и иногда кровожадным… Твой праздник уютнее, безопаснее… И пахнет иначе. Хвоей и сладостями. А не алкоголем и страхом, смешанным с надеждой… – тихо говорил Алукард. В его памяти пронеслись образы ночных колядований и шумных застолий.

В дверь постучали, но Интегра не заметила этого, а Алукард проигнорировал. Ему совершенно не хотелось, что бы кто-нибудь нарушил эту идиллию. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Уолтер. Увидев Леди с Алукардом, улыбнулся и закрыл дверь.

Закончив играть, Интегра взглянула на часы. До приёма оставалось считанные минуты.

– Нам пора… Скоро начнут прибывать гости, – с лёгкой досадой в голосе, произнесла Леди, оправляя подол платья.

– Что же… Идём, – вздохнув, ответил Алукард.

Леди и Граф спустились к парадному входу. Зал блистал. Всё как будто замерло в ожидании предстоящего праздника. Официанты во фраках были готовы сию минуту предложить угощение, любезные миловидные горничные пристально следили за безупречностью. Виктория и Пип Бернадотте тоже были готовы к встрече гостей, как и просила Интегра. Их наряды были олицетворением праздника: красный комбинезон и шапочка с помпоном Виктории и зелёный костюм Пипа, слегка напоминающий лепрекона, были как нельзя кстати. Каждый держал в руке по большому колокольчику.

– Смотрю, жалования в Хеллсинге тебе не хватает… Нашёл подработку у Санты? – с ехидной улыбкой произнёс Алукард, оглядывая Пипа. Но под грозным взглядом Интегры, замолчал и встал в неприметное для взоров будущей публики место, оперевшись о колонну.

– Уже и пошутить нельзя… – как будто обиженно протянул вампир вслед Интегре.

Несмотря на всю праздничность и шутливость, каждый был готов к приёму не как к веселому пиршеству, а как к мини войне. У каждого была своя важная тактическая роль и позиция в этом зале. Даже Алукард, который казалось бы устроился подальше от людских глаз, чтобы ему не мешали праздно скучать, на самом деле занял важную стратегическую позицию, откуда ему было бы хорошо всё видно и слышно. Он здесь не просто гость, а самый главный защитник.

И тут раздался звон колокольчика – гости уже прибыли!

Оркестр заиграл музыкальную композицию Хачатуряна “Маскарад”. Все встали по своим местам. Уолтер, как и принято дворецкому, стоял возле двери и принимал верхнюю одежду у гостей. Его движения были отточены и предельно вежливы, а взгляд ловил любые изменения в поведении гостей. Кто-то излишне нервничает, а кто-то замешкался. Все эти невербальные сигналы могли свидетельствовать о важных событиях или угрозе. Пип и Виктория открывали двери и желали всем счастливого Рождества. Леди Интегра, как и полагается хозяйке приёма, стояла в центре и с улыбкой приветствовала гостей. Несмотря на это, взгляд её был холоден как всегда.

– Ничего не обычного… Лишь человеческие эмоции… Не более, – бросил Алукард проходя мимо Уолтера. Тот кивнул.

– Присмотрись к Энтони Куперу. Он всегда точил зуб на организацию. Слишком дёргается, – тихо ответил дворецкий. Вампир кивнул и растворился в толпе.

Стол был накрыт великолепно, на нём были помимо угощений разные украшения (еловые веточки, веточки тиса и цветы пуансетии). Её Высочество посадили во главе стола, на противоположном конце сидела Леди Интегра, как противовес силы. Все неспешно вели беседы, шутили и казались непринужденным.

Горничные и официанты, словно феи, порхали вокруг стола.

– Сэр, не желаете воды? – обратилась одна из горничных к Уолтеру и, передав дворецкому стакан, тут же скрылась. Мужчина забрал напиток из рук девушки вместе с маленькой запиской – узкая выжимка чей - то беседы и сообщение об обстановке в зале. Уолтер кивнул и убрал записку за лацкан жилета, откуда виднелись ещё пара таких же. На следующее утро они все попадут прямиком на стол леди Хеллсинг в виде очередного доклада.

Музыка была особым украшением вечера. Вальс Рахманинова сменялся полонезом Шопена и снова перетекал в вальс Штрауса. Каждый аккорд не только радовал слух, но и служил прекрасной демонстрацией силы и величия принимающей стороны.

– Мне придётся прервать твою беседу. На чёрной лестнице тебя ждёт сюрприз…– прошептал Алукард на ухо Интегре, как раз в тот момент, когда она вела беседу с какой-то женщиной из очередного знатного дома Лондона. Ни тени романтики не было в его голосе. Наоборот серьёзная холодность, что намекало на чрезвычайность и неотложность ситуации. Рука леди Хеллсинг лишь на мгновенье сжалась в кулак, но сразу же усилием воли разжалась и превратилась в изящный жест, оправляющий платье.

“Чёрт! Вот ещё этого не хватало… “

– Прошу прощения. Мне нужно ненадолго вас покинуть, – практически ласково произнесла Интегра и последовала за Графом.

На чёрной лестнице Интегру действительно ждал “сюрприз”. На полу сидел потрепанный связанный кутасом от штор мужчина. Говорить ему мешал шёлковый носовой платок, вставленный ему в рот. Ужас в его глазах при взгляде на появившегося Алукарда говорил о том, что непрошеный гость встретился с вампиром лично.

– Кутасом от штор? Серьёзно? – сухо проговорила Интегра, глядя на Графа.

– Ну знаешь… Я и так своего платка лишился…– развёл руками мужчина.

– Я его снял с вот этого окна, – вампир манерно указал на противоположное окно. Девушка взглянула в ту сторону. Судя по слегка оторванной шторе и треснотому подоконнику, Алукард его в прямом смысле отодрал от окна: за шкирку и весьма болезненно.

– Что с ним делать? – вскинул бровь Алукард и улыбнулся своей жуткой улыбкой.

– Даже не думай! – гневно взглянула на него Леди.

– Отдай его нашим ребятам, дежурящим на заднем дворе, – добавила Интегра.

– А я ничего и не думал… – пожал плечами вампир и цыкнул клыком.

– Смотри - ка, даже на твоей улице сегодня праздник! – обратился Алукард к злоумышленнику, который теперь с ужасом смотрел на вампира, оставшись с ним один на один. Интегра уже ушла.

– Пойдём… Повеселю ребят… – сказал Граф и дёрнул мужчину за шиворот, заставляя подняться.

Алукард снова вернулся в зал в тот момент, когда Интегра напряженно о чём-то разговаривала с агентом МИ-5 Энтони Купером.

– Интеграл Хеллсинг, признайтесь, что удерживает вашу организацию на плаву? Не верю, что это только ваша харизма и тот монстр, о котором, как мне кажется, больше слухов, чем правды… – вальяжно расположившись за столом говорил мужчина.

“А ты так и ждёшь, чтобы я оступилась, и ты бы прыгнул в моё кресло…”

– Рождественские эльфы… – ехидно произнесла Леди и указала в сторону бара, возле которого стоял Бернандотте в своём костюме и разговаривал с одним из гостей.

Алукард выждал ещё мгновение, а затем подошёл к Интегре и снова прошептал в самое ухо:

– Твой сюрприз – как раз подарок от этого коз… джентльмена… На заднем дворе оказались очень умелые по части разговоров с уродами ребята… Кстати, наш форточник пришел не один. Ещё двоих поймали с торца здания… – Вампир взглянул на Купера, и у того появилось плохое предчувствие.

– Я смотрю как раз ВАШИ эльфы времени не теряли… – произнесла Интегра и пристально посмотрела агенту МИ-5 в глаза. Мужчина явно занервничал и поправил галстук.

– Не понимаю, о чем вы, – усмехнулся Купер, но звучало это не убедительно.

– Вы всегда так на приёмы ходите? Или только я удостоилась такой чести? – продолжала напирать леди Хеллсинг.

– А в прочем не важно. Вы же не понимаете, в чем дело. Наверное, я ошиблась. В конце-концов сегодня же Рождество. Делами мы будем заниматься позже. Наслаждайтесь праздником, – вдруг ослабила свой напор Интегра и посмотрела на Графа. Тот кивнул и скрылся. Энтони Купер выдохнул и даже как будто продолжил праздный разговор. А к Леди словно тоже вернулось хорошее расположение духа. Она беседовала с гостями и улыбалась. Но агент понимал, что сегодня он просчитался, причём весьма по крупному. И стоить ему этот просчёт будет дорого.

Время приближалось к кануну Рождества, и Интегра пригласила всех собравшихся к огромной ёлке для обмена подарками – своеобразной кульминации вечера. К тому же, нужно было разрядить обстановку вокруг – некоторые гости, возможно, заметили заминку с Энтони Купером. Да и самой сделать перерыв. От постоянного напряжения и готовности к любому повороту событий, Леди начинала уставать.

Сначала Леди обменялась подарками с высокопоставленными особами. На деле же это была оценка ситуации: кто лоялен, а кто чего-то ожидает от неё.

“Не перестаю поражаться, как простые подарки могут говорить о положении дел на поле боя…” – думала Интегра, обмениваясь любезностями с очередным Лордом.

Не забыла хозяйка вечера и о своих верных соратниках.

– В моём мире нет ничего ценнее, чем преданность и доверие. Спасибо… – с этими словами Интегра протянула небольшую бархатную коробочку, перевязанную чёрной лентой Виктории. Девушка разулыбалась и уже полезла обниматься к Интегре, но во время поймал взгляд Уолтера. Он жестом погрозил Полицейской и окинул взглядом гостей. Виктория сдержала свой порыв и лишь поблагодарила хозяйку вечера.

– Пип Бернадотте, желаю вам и дальнейших побед в сражениях, – произнесла Леди и вручила капитану наградной палаш с гравировкой. Мужчина вытянулся по стойке смирно и салютовал своей госпоже.

– Уолтер, вы очень значимы для организации Хеллсинг и для меня лично. Пусть ваш зоркий взгляд и дальше хранит покой в нашем доме, – с особой учтивостью произнесла Интегра и протянула дворецкому кожаный футляр для монокля с выгравированным гербом организации. Уолтер учтиво поклонился. Было видно, что ему приятно.

Пока все были охвачены эйфорией распаковывания подарков, Интегра подошла к стоявшему в стороне Алукарду, держа что-то за спиной.

– Это для тебя… Надеюсь, понравится… – с этими словами девушка протянула вампиру небольшого размера старинную книгу.

“Боже! Веду себя как школьница…” – подумала Леди, нервно поправляя выбившуюся прядь.

Граф аккуратно провел двумя пальцами по корешку книги. В его алых глазах блеснул азартный огонёк.

– Эта книга принадлежала Ватикану и долгое время хранилась в их секретных архивах. Затем была признана утерянной. Тайный смысл картин художников Возрождения… – вампир говорил с таким упоением, смакуя каждое слово.

– Ты подарила мне новую грань бытия… – произнес мужчина. Но продолжить не успел. Так как гости, требовали внимания хозяйки вечера.

Приближалась полночь. Скоро приём должен был завершиться шоу с фейерверком. Интегра ждала окончания вечера, так как уже была на пределе: улыбаться, вести деловые беседы и при этом анализировать каждое слово, каждый взгляд, не только свой, но и собеседника – всё это психологически выматывало.

Очередной вальс стих. Вдруг возле Интегры снова появился Алукард. Девушка вздохнула, ожидая услышать новое важное известие, но вампир поклонился с безупречной формальностью. Его поклон был образцом светской учтивости. Он приглашал её на танец.

Под сводами зала прогремели первые аккорды танго “Por Una Cabeza”.

“Не помню, чтобы в программе было танго…”

Граф, не давая Леди опомнится, практически властно, повёл её в центр зала.

Алукард замер на мгновенье, в его алых глазах плясал огонь. Его рука неподвижно легла на её спину. Сердце Интегры бешено забилось в предвкушении близости танца.

Ещё аккорд, и они начали движение. Каждый шаг, каждый поворот были безупречны. Их движения были продолжением грации и страсти. Её алое платье вздымалось и тяжёлой волной падало вниз, обнимая его ноги. Гости завороженно смотрели на их танец. Это было невероятно красиво и одновременно вселяло в присутствующих чувство превосходства танцующих.

Несмотря на намеренно взятую Алукардом дистанцию, они были очень близко. Сквозь тонкую ткань жилета он ощущал её дыхание своим телом. Её аромат сводил с ума, а мягкие складки бархата под его пальцами рождали в уме самые смелые фантазии. Граф старался фокусироваться на зале и на музыке, чтобы полностью не утратить контроль.

Леди же, наоборот, полностью отпустила контроль и, ведомая им, двигалась в танце. Она чувствовала как напряжены его мышцы. Каждое его движение раздавалось теплой волной по её телу. Девушка излишне сжала его плечо, пытаясь подавить бурю эмоций, рвущихся наружу.

– Вы сегодня очень опасны… моя Леди…– прошептал Алукард, притягивая Интегру в танце к себе. Его голос был низким. Последнюю фразу он почти прорычал. По её щекам разлился румянец.

Музыка стихла, и зал загремел аплодисментами. Их танец был самой прекрасной и самой чувственной демонстрацией силы.

Алукард отстранился, но не отвёл взгляд. Глядя прямо в глаза Интегре, Граф легонько прикоснулся губами к её руке, словно дразня и себя и её. А затем, улыбнувшись кончиками губ, скрылся среди гостей.

Наконец, наступил канун Рождества. Зал разразился восторженными возгласами и звоном бокалов.

– А теперь всех прошу пройти на террасу. Сейчас будет небольшое пиротехническое представление в честь праздника, – торжественно произнесла Интегра и указала в сторону Уолтера, который уже учтиво открыл двери.

Гости поспешили на представление. Интегра же замедлила шаг и осталась в опустевшем зале возле ёлки. Девушка выдохнула и провела по лицу рукой.

“Надо перевести дух…”

Леди уже собиралась уходить, как за её спиной появился Алукард.

– У меня для тебя тоже есть подарок… – тихо произнёс он и приблизился вплотную. Она могла чувствовать его своей спиной. Его руки с украшением скользнули вперёд. Холодные звенья тоненькой цепочки легли на её кожу чуть выше соблазнительного края декольте. Он медленно, словно растягивая каждую секунду повёл её выше, скользя пальцами по коже. Интегра непроизвольно задержала дыхание, и по её спине пробежали мурашки. Граф продолжал медленно скользить по линии ключиц, ощущая под пальцами бег её крови. Когда кулон – маленькая роза из рубиновой крошки – занял своё место, его пальцы скользнули по линии шеи, и лишь затем щёлкнули замочком. Интегра аккуратно прикоснулась двумя пальцами к украшению и, снова вспоминая как дышать, повернулась к Алукарду.

Его взгляд снова стал острым. В алых глазах танцевало пламя. Он мягко коснулся кончиками пальцев её подбородка, направляя её лицо к себе. Его губы коснулись её губ. Тепрь это был не робкий вопрос, а уверенное утверждение. Это был долгий, голодный, уверенный поцелуй. Он не торопился, давая возможность и себе и ей насладиться мгновением. Каждое его прикосновение отзывалось в её собственном теле глухой тёплой волной. Мир замер, вокруг воцарилась звенящая тишина. Она ответила ему, и её пальцы вцепились в складки его рубашки, словно ловя опору в мире, который стремительно ускользал у неё из под ног.

Они дышали друг другом. Когда он отстранился, казалось, единственным звуком было только её трепещущее сердце и их сбивчивое дыхание. Алукард прижался лбом к её лбу. Так они стояли, замерев, с секунду.

– Я должна идти… – сбивчиво прошептала Интегра.

– Да… – только это и смог вымолвить Граф.

Вампир долго посмотрел в след уходящей девушке и, поправляя воротник своей рубашки, шумно выдохнул.

Наконец, приём завершился. Интегра провожала гостей. Последним уходил Энтони Купер.

– Спасибо, что пришли. Надеюсь, вам понравился подарок … Кстати да, МИ-5 я тоже отправлю рождественский подарок в виде отчёта о том, о чём, как вы сказали, вы не имеете ни малейшего представления. Ваших рождественских эльфов я тоже передам МИ-5. Доброй ночи…– вежливо улыбаясь, говорила девушка. Но её стальной взгляд выдавал всю серьёзность её намерений.

– Доброй…– произнёс мужчина, пытаясь унять нервозность, и поспешно вышел.

Полностью все гости разъехались уже глубокой ночью. Некоторые предпочли остаться в поместье Хеллсинг. На этот случай в особняке были заранее приготовлены комнаты.

Интегра лежала в кровати и пыталась заснуть. Нервное напряжение мало по маслу спадало, оставляя после себя послевкусие усталости.

Когда Леди уже начала проваливаться в сон, в дверь постучали. Девушка села в кровати, сперва не понимая, что происходит.

“Кого там опять принесло?” – она с усилием встала и, на ходу надевая плотный шерстяной халат, подошла к двери. Длинные белые волосы струились по плечам.

За дверью стоял один из гостей. Неловкость и лёгкое раздражение переменялись на его лице.

– Простите… Я не хотел вас беспокоить. Но совершенно не знаю, что с этим делать… Дело в том, что я не могу уснуть из-за музыки, доносящийся откуда-то из подвала… Вы не могли бы с этим что-нибудь сделать? – мямлил гость, потупив взор.

– Я поняла. Не волнуйтесь. Ложитесь спать. Музыка прекратится. Доброй ночи… – произнесла Леди, усилием воли скрывая раздражение, и закрыла дверь, не дожидаясь ответа.

“Это было очень опрометчиво – разрешить Алукарду поставить музыкальный центр с профессиональными динамиками…” – раздраженно думала Интегра, шагая по коридорам в подземелье.

“И куда делся Уолтер… Мне кажется, с этой проблемой он справился бы не хуже…”

Девушка дошла до покоев Графа и гневно открыла узорчатую массивную дверь. Перед ней открылась любопытная картина.

Алукард сидел в своём кресле в шелковой черной пижаме и кожаных тапочках. На плечи был накинут тяжелый расшитый тёмно-бордовый халат. Волосы были влажные. Мужчина был полностью поглощен чтением. На коленях лежала та самая книга, которую ему сегодня подарила Интегра. Из динамиков доносилась песня на русском языке: Крематорий “Амстердам”.

Гнев и раздражение Интегры полностью улетучились. По её щекам разливался предательский румянец. Девушка так и застыла молчаливо у двери.

Алукард поднял глаза на девушку и прижал один палец к губам призывая к тишине, а затем взглядом указал на тахту. На ней спал Уолтер прямо в одежде с приёма, накрытый пледом. На полу стояла початая наполовину бутылка Macallan 1926 года.

– Почему ты ко мне не можешь прийти просто так? Ты приходишь обычно, только если ты чем-то недовольна или по делу… – тихо произнёс вампир и улыбнулся.

– Почему именно эта песня? – также тихо спросила Леди, игнорируя прозвучавший вопрос.

– Ну не знаю… Настроение такое… – пожал плечами мужчина и пристально посмотрел в глаза Интегре.

Как раз в этот момент голос из музыкального центра запел: “А я не смог бы жить с кем-то ещё и любить кого-то, так как тебя, а я не смог бы любить кого-то еще, так как тебя…”

Интегра улыбнулась неожиданно для себя и отвела взгляд в сторону.

А музыкальный центр продолжал петь: “Верь мне, Жозефина, и всё будет так… Верь мне Жозефина…”

– Верю… – еле слышно прошептала Леди на очень плохом русском и, не глядя Алукарду в глаза, поспешила удалиться.

– Сделай потише … – сквозь щелочку в двери добавила девушка, вспомнив, зачем пришла.

Семья?

Раннее утро — когда ночь ещё полностью не выпустила город из своих объятий, но тёмное покрывало сумерек уже начинает бледнеть.

Среди мрачных развалин какого-то замка в открытом поле, которое, возможно, когда-то было живописным садом, шёл бой. Элитный отряд организации «Хеллсинг» выполнял очередную важную миссию.

Чуть поодаль от боевых действий стоял вертолёт с незаглушённым мотором. Рёв пропеллера поглощал все крики и звуки выстрелов. Интегра сидела на месте второго пилота и напряжённо следила за ходом операции. Рядом, на месте первого пилота, сидел Уолтер и чётко координировал действия по рации.

«Вот тебе и рождественские праздники…» — мрачно подумала Леди, глядя в окно, и закурила.

Алукард дремал на заднем сиденье вертолёта, надвинув шляпу на лицо. Его вмешательство пока не требовалось, поэтому он предавался праздной дремоте.

Вампир зевнул и, приподняв шляпу, лениво посмотрел в окно. Там кипела бурная деятельность. Солдаты организации «Хеллсинг» воевали с упырями. Вспышки от выстрелов то и дело разрывали темноту, освещая обезображенные лица упырей. Виктория суетливо помогала выбираться людям из-под завала. Капитан «Диких гусей» отточенными движениями справлялся с врагами, орудуя новым палашом.

«Скука…» — подумал Алукард и уже снова собирался предаться сладкой дремоте, как его взгляд привлёк молодой парень, с ужасом смотрящий на всё происходящее и дрожащими руками державший автомат.

«А эту трусливую собачонку откуда сюда принесло? Ах, точно… Это же новобранец… Надо им, пожалуй, на первое задание вместе с экипировкой по паре сменных штанов выдавать… для таких вот моментов…» — с усмешкой подумал Граф и снова закрыл глаза.

Парень продолжал стоять и с обезумевшими глазами смотреть на приближающегося к нему упыря.

— Придурок! — крикнула Интегра, схватила винтовку и выпрыгнула из вертолёта, на бегу выбрасывая сигариллу на землю. Уолтер, сидевший рядом, даже не успел ничего сказать. Алукард от резкого пробуждения вскочил и ударился головой о потолок.

— Чёрт! — прошипел вампир.

Интегра побежала по полю, наставила M200 и, не задумываясь, нажала на курок, убив чудовище выстрелом в голову. В тот же миг над полем появилась огромная пентаграмма красного цвета, зловеще разгоняя темноту. Но девушка посмотрела в сторону вертолёта и отрицательно покачала головой. Печать исчезла, словно её и не было, и тьма снова укрыла поле. Леди подошла к парню и неодобряюще посмотрела на него.

— Джефферсон Скотт, после того как завершится операция, зайдите ко мне в кабинет, — сухо сказала Интегра. Её выражение лица не предвещало ничего хорошего.

Операция завершилась успешно, когда заискрился снег под первыми лучами солнца. Все бойцы вернулись в особняк и теперь шумно праздновали очередную удачную вылазку. Лишь новобранцу Джефферсону Скотту было не до смеха. Он понуро стоял в центре кабинета леди Хеллсинг, как проштрафившийся ученик. Девушка молча курила.

— Ваша выходка могла загубить всю операцию на корню… Я уже не говорю о человеческих жертвах, которые она могла за собой повлечь. Вы осознаёте всю ответственность, которую взяли на себя, став бойцом спецподразделения? — начала говорить Интегра. Её голос звучал сдержанно, но от этого почему-то более пугающе. Молодой человек молчал.

— Наша организация — последний бастион между человеческим миром и чудовищами, чья кровожадная ярость рвётся наружу. Вы — его щит и меч. Если вы не в состоянии владеть своими эмоциями, то вам здесь не место… — продолжала Леди.

— Я дам вам ещё шанс. Но, думается мне, что мы с вами скоро распрощаемся. А сейчас — вы свободны, — закончила Интегра и указала на дверь.

Как только человек вышел, Интегра с силой стукнула кулаком по столу.

«Вот из-за таких трусов я теряю своих лучших людей…» — немая злоба сверкнула в её глазах.

Алукард шёл к Интегре, насвистывая какую-то мелодию, но, услышав её последнее обращение к новичку и звук открывающейся двери, скрылся на потолке.

— Стерва! — выплюнул молодой человек, как только вышел из кабинета. Вдруг парень услышал тихий пугающий смех. Он посмотрел по сторонам, не понимая, откуда он взялся. Тяжёлое беспокойное чувство овладело им.

— Прости… Кажется, мне изменяет мой слух… Повтори, что ты только что сказал? — голос вампира звучал вкрадчиво и даже пугающе ласково. Парень снова повертел головой и наконец-то посмотрел наверх. Он застыл на месте от ужаса. С потолка на него смотрел Алукард, не мигая. В его алых глазах плескалась ярость.

— А, боже мой! Это, это… — внезапно и совершенно по-детски заорал парень.

— Хватит орать! — гневно, почти вскрикнула Интегра, распахивая дверь. Она холодно окинула взглядом происходящее.

— Алукард, слезь с потолка, пожалуйста… — спокойно произнесла Интегра, лишь вскинув бровь.

«Утро обещает быть весёлым…» — пронеслось в голове Леди.

— Это… Это же вампир! Его надо застрелить! Почему вы стоите и говорите с ним?! — в панике тараторил молодой человек, переводя взгляд с Интегры на Алукарда.

— Какая проницательность… Жаль, ты ей не воспользовался раньше, когда осквернял имя леди Хеллсинг… — уже стоя возле Интегры, произнёс Граф.

— Не советую вам в него стрелять… — бросила Интегра. Ещё раз посмотрела на новобранца взглядом, полным презрения и безразличия, и ушла в кабинет, закрыв дверь.

— По-твоему, я прямо маньяк-садист… Ну, сломаю я ему ногу или руку — но это же не голова. Заживёт… — манерно сказал Алукард, обращаясь не столько к Интегре, сколько к новобранцу. И, расплывшись в хитрой улыбке, напоминающей оскал, исчез.

«Дикие гуси» вместе с элитными солдатами организации «Хеллсинг» тренировались в спортзале, специально оборудованном для тренировки бойцов. Кто-то вёл спарринг, кто-то занимался физическими упражнениями. Молодые люди шумно спорили, подкалывали друг друга и брали на слабо. Там же была и Виктория. Не то чтобы ей были нужны какие-то особые тренировки, но, как сказала Интегра, это сплачивало их коллектив. Хотя девушка, конечно, чувствовала себя не совсем в своей тарелке среди потных громких парней.

Виктория сделала выпад и, схватив Пипа за руку, повалила его на землю.

— Нас этому учили в D-11, — произнесла Полицейская, сидя на Бернадотте, и рассмеялась.

— Не оторви мне руку… Сомневаюсь, что я буду так же хорош одноруким… — буркнул Капитан.

— Кажется, что-то намечается… — протянула Виктория, всё ещё не отпустив Пипа. Её взгляд привлёк Алукард, который появился на балконе и занял место в углу. В подтверждение её слов дверь распахнулась, и в зал вошла леди Интегра в сопровождении Уолтера. По залу пробежал шёпоток, и молодые люди выстроились по стойке смирно. Периодически, в произвольные день и время, Интегра устраивала показательные поединки. Это помогало бойцам всё время быть в тонусе — сражаться лично с главой организации — это колоссальное психологическое давление. Так солдаты воспитывали в себе хладнокровие и стрессоустойчивость. Интегра, мастерски владея оружием, выступала лучшим наставником для своих воинов. Эти поединки обнажали слабые стороны каждого бойца и отшлифовывали сильные. К тому же данный вид деятельности помогал лучше сплачивать коллектив и работать организации как единому слаженному механизму.

Леди поприветствовала бойцов и бегло оглядела строй. Её взгляд остановился на рослом светловолосом молодом человеке.

— Нэйв Дюбуа. Продолжим? — произнесла Интегра. Уолтер вручил ему оружие, и парень занял позицию напротив Интегры.

Поединок длился недолго. Алукард с упоением ловил каждое её отточенное движение. Как лёгкие складки на её шёлковой винного цвета рубашке становятся продолжением стремительного выпада. Как напрягаются мышцы перед очередным ударом.

Выпад, звон — остриё её клинка касается груди противника. Интегра отступила на шаг.

— Вы делаете успехи. Но не расслабляйтесь, вы всё ещё открываетесь слева, а это недопустимо на поле боя, — произнесла Леди и слегка кивнула, отдавая дань уважения противнику. Нэйв отдал честь и вернулся в строй.

«Самая весёлая часть этого поединка — "разбор полётов"… Какие у них лица… Не передать словами…» — подумал Граф и с наслаждением откинулся на спинку кресла.

Леди Хеллсинг уже собиралась уходить, как вдруг из строя вышел ещё один молодой человек.

— Я тоже хочу! — выкрикнул Джефферсон Скотт. На его лице была ухмылка, выражающая решимость.

«Посмотрим, как ты умеешь сражаться… Сидеть в кабинете и изображать из себя босса любой может, офисная крыса», — нервно думал парень.

— Хм… Ладно, я потрачу на вас ещё немного своего времени… — вздохнула Интегра и, не выражая никаких эмоций на лице, заняла позицию. Парню тоже вручили оружие. Остальные с азартом и каким-то пренебрежением к товарищу наблюдали за происходящим.

«Видимо, наглость и беспардонность — это единственные качества, которыми он обладает…» — Алукард встал возле парапета и помахал рукой новобранцу. А затем, скрестив на груди руки, продолжил наблюдать.

Начался поединок. Парень делал выпад за выпадом, но Интегра умело отражала каждый удар. Леди шагнула вперёд, но молодой человек пнул девушку в ботинок, тем самым сбивая её с ног. Интегра упала, при падении теряя очки. Но вовремя успела откатиться. Девушка быстро вернула ситуацию в свои руки, несмотря на то, что без очков всё потеряло чёткость. И вот уже клинок был возле горла противника.

— Месть и заносчивость в вашем случае — плохие соратники в бою… Вы проиграли, Джефферсон Скотт. Вы забыли одну важную деталь — в отличие от глав обычных бизнес-организаций, я тоже участвую в боях… — сухо произнесла девушка и, не проронив больше ни слова, гордо ушла.

Зал разразился гоготом и аплодисментами. Новобранца освистали и даже отвесили подзатыльник.

Пока все подтрунивали над Скоттом, Алукард аккуратно поднял очки и исчез.

Граф нашёл девушку в её покоях. Интегра сидела за письменным столом и переводила дух. В её глазах читалась усталость.

— Можно войти? — тихо спросил мужчина.

— Ты уже вошёл… — произнесла Леди и отпила из чашки.

— Не давай лишать себя зрения — это очень опрометчиво… — произнёс вампир, изображая интонацию, с которой Интегра отчитывает бойцов на поединке.

— Ты случайно мои очки не находил? — игнорируя его очередные ёрничества, спросила девушка и потёрла переносицу.

— Они у меня… — игриво произнёс Алукард, усаживаясь напротив Интегры прямо на край столешницы.

Девушка протянула к нему руку, ожидая, что он вернёт ей очки.

— А ты мне что? — с лёгкой улыбкой лукаво произнёс мужчина. Интегра в недоумении посмотрела на него. Тогда Граф аккуратно поцеловал девушку в лоб.

— Я зайду к тебе позже… Тебе нужно отдохнуть… — произнёс вампир. Его пальцы с нежностью скользнули по её щеке.

Алукард исчез, давая ей пространство. Её очки лежали на столе.

Это утро тянулось очень медленно… Казалось, прошёл уже целый день, но часы предательски показывали десять. Интегра, сложив руки, лежала на столе. Рядом стояла недопитая чашка крепкого чёрного чая — больше чая в неё уже просто не влезло бы. Бессонная ночь и напряжённое утро делали своё дело. Усталость навалилась на девушку как скала.

Её уединение прервал Алукард. Он непривычно тихо зашёл в кабинет и молча встал возле окна. Его взгляд устремился в никуда. Интегра недовольно проводила его взглядом и вскинула бровь, словно вопрошая о цели его визита.

— Интегра… Мне нужно ненадолго уехать в Румынию. Замок Бран. Пока рождественские праздники… — начал тихо Граф.

Интегра поднялась со стола. Что-то в его словах настораживало.

— По делу? — только и спросила девушка.

«За все одиннадцать лет он ни разу не покидал особняк… Разве что только на задания уходил. Что ему понадобилось в Румынии?» — ожидая ответа, думала Леди. Алукард отрицательно покачал головой и, всё ещё не глядя на неё, произнёс:

— Там живёт… моя семья… То, что от неё осталось… Я хотел бы… чтобы ты их увидела. Если захочешь, конечно… — на последней фразе вампир обернулся и посмотрел девушке прямо в глаза.

«Семья? У него есть семья? Почему я никогда об этом не знала?..» — сонливость как рукой сняло. Только сейчас Интегра поняла, что никогда ничего не знала о нём по-настоящему. Он как будто всегда был. Такой, как есть. Жалкие записи отца, архивы деда и обрывки фраз самого Алукарда теперь казались настолько неполными, что Леди даже растерялась.

«Почему он никогда не рассказывал?» — это был лёгкий укол обиды.

— Ясно. Когда бы ты хотел ехать? — с лёгкой обидой в голосе Интегра всё же положительно откликнулась на его приглашение.

— Сегодня… — всё ещё тихо, но с заметным воодушевлением ответил Алукард.

«Сегодня? Вот, действительно, весёлое утро… Хорошо, что сейчас праздники… Надо… Нужно официальное прикрытие… Я не хочу отказывать ему. Но и поехать с ним просто так я не могу…» — мысли хаотично закружились в голове девушки. Она оперлась руками о подлокотники кресла, словно пытаясь удержать пошатнувшийся мир. Девушка нажала на кнопку на радиотелефоне:

— Уолтер, зайдите ко мне с Пипом и Викторией… — немного растерянно проговорила Леди. В кабинете повисла тишина.

Через пять минут дворецкий вместе с капитаном «Диких гусей» и Полицейской зашли в кабинет.

— У нас сегодня новое… задание… Уолтер, мистер Дерби уже уехал на праздники? — Интегра говорила строго, как обычно. Лишь нервное постукивание пальцами по столешнице выдавало её нервозность.

— Нет, леди Интегра. У него сегодня последний день… — не понимая, что происходит, ответил дворецкий.

— Отлично. Сообщите ему, что он сегодня совершит ещё один вылет перед отпуском. Наше место назначения — Румыния. Там … в городской библиотеке… Нам нужно проверить архив на наличие старинных манускриптов, связанных с вампирами и охотниками на нежить. В связи с этим Алукард нам любезно предоставил возможность проживания в замке Бран… — продолжала Леди. Все посмотрели с любопытством на Графа. Вампир лишь закатил глаза и отвернулся к окну.

«Боже… Какую чушь я несу…»

— У вас есть час на сборы, — закончила Леди и указала на дверь.

Алукард посмотрел на девушку. В его взгляде читалась еле заметная досада.

«А чего ты хотел? Оружие секретной организации не может перемещаться куда изволит… Тем более в одиночку…» — подумал Граф. Хотя чего он именно ожидал, он не знал. Да и ожидал ли чего-то. Он даже не был уверен, что Интегра согласится.

— Ну что же… Увидимся через час… — произнёс вампир и исчез. У Интегры на душе остался неприятный осадок. Она закурила и допила оставшийся чай, поморщившись.

Интегра растерянно стояла в своих покоях перед открытым шкафом. На полу лежал всё ещё пустой чемодан.

«Семья… Какая семья может быть у вампира, которому чуть больше пятисот лет? Родители? Насколько я знаю по историческим хроникам, родители Дракулы умерли ещё при жизни… Братья, сёстры… Чего ещё я не знаю? Я хочу узнать его, но не спрашивать же прямо в лоб?» — мысли девушки хаотично роились в голове, мешая сосредоточиться.

Через час, как и приказала Леди, все ожидали отправления в личном ангаре организации «Хеллсинг». Алукард, как всегда элегантно одетый, вошёл в помещение. В руках он нёс средних размеров кожаный саквояж и три подарочных пакета. Вампир с лёгким раздражением оглядел присутствующих. Пип и Виктория шумно ворковали друг с другом. Возле девушки стоял огромный чемодан.

— Полицейская, ты собралась в Румынию жить переехать? — осматривая багаж Серас, съехидничал Граф. Полицейская замотала головой и начала уже оправдываться, но Алукард её уже не слушал, полностью потеряв интерес к её словам.

— Ты сегодня без своего ящика? — спросил Уолтер и подмигнул Алукарду.

— Перелёт займёт всего два с половиной часа — переживу, — без особого энтузиазма ответил мужчина.

— Ты всё-таки решился? — тихо спросил Уолтер, явно зная истинную цель их поездки.

— Есть что-то, о чём тебе не известно? — сказал вампир и раздражённо посмотрел на дворецкого.

«Кажется, сейчас он явно не в духе… Не буду усугублять ситуацию…» — подумал Уолтер и оставил Графа в покое под предлогом погрузки багажа в самолёт.

— Леди Хеллсинг, вы всегда непредсказуемы… — крикнул пилот вошедшей Интегре.

— Особенности работы… — развела руками девушка.

Интегра всё ещё была растерянна, но тщательно пыталась это скрыть. Алукард скользнул взглядом по её вязаному плотному свитеру голубого цвета и вельветовым брюкам, но ничего не сказал. Заработал двигатель частного самолёта.

— Твой «балаган» на посту… Не волнуйся, твой верный слуга не свернёт с пути под таким пристальным надзором… — тихо произнёс Алукард, появляясь за спиной Леди. Его взгляд был направлен в сторону Бернадотте и Серас, флиртующих друг с другом.

— Они здесь не для того, чтобы следить за тобой, а для того, чтобы следить за миром вокруг. Чтобы ничто — ни люди, ни монстры — не помешало мне быть здесь. С тобой, — произнесла Интегра также тихо, не глядя на него. Граф на секунду замер. Он ожидал не такого ответа. За столько лет он привык, что его либо боятся, либо видят в нём лишь оружие. Подумать о том, что она делает это ради него, просто не пришло ему в голову.

— Прости… Что не понял… — произнёс Алукард и прижал кончики её пальцев к своим губам.

— Всё готово! — крикнул пилот. Все устроились в салоне самолёта. Двери ангара открылись, и бизнес-джет, мгновенно набирая скорость, взлетел.

Первые пятнадцать минут полёта в салоне была тишина. Пип, устроившись на коленях у Виктории, мгновенно уснул. Уолтер читал, расположившись в хвосте самолёта. Алукард смотрел в иллюминатор и периодически то барабанил по подлокотнику пальцами, то поправлял ворот рубашки.

— Твоя семья… Кто они? — прервала молчание Интегра. Она до последнего старалась не задавать вопросов, но всё же не выдержала.

— Да… Они — моё прошлое. Они символ краха всего моего мира. Они символ моего страха и слабости. Но они же и единственное, что у меня осталось от человеческой жизни. Долгое время, ещё до служения в организации «Хеллсинг», они были моей связью с реальностью и строгим мерилом моей совести… Я проиграл свой последний бой с Османской армией. Когда она… Когда мой замок был разгромлен, я обратил всех оставшихся в живых приближённых слуг в себе подобных… Зачем? Не знаю… Я думал, что я так спасу их. А может, я просто боялся остаться таким один… Из всех, кому я тогда дал бессмертие, сохранили свою человечность только моя кормилица и её дочь — Дана и Эйш. Остальных — уже не людей, а монстров — мне пришлось убить… Так что Дана — моя вторая мать, а Эйш, получается, сводная сестра… — Алукард говорил медленно, словно снова вспоминая события того времени. Когда он закончил, он нервно провёл по волосам руками.

«Когда она… Кто она? Спасла кого? Это он про жену и сына?» — подумала Интегра, но не стала заострять на этом внимание.

— Ты волнуешься? — спросила девушка. Граф поднял на неё глаза.

— Твой отец заточил меня почти на столетие, тогда наше общение прекратилось. Когда я освободился, мы восстановили переписку. За эти одиннадцать лет Эйш вышла замуж и родила девочку. У меня есть… племянница… И ей уже пять лет… — промолвил Алукард. В это мгновение Интегра поняла всю колоссальную важность этой поездки.

«Родила девочку? Вампиры могут продолжать свой род? Я такого не встречала ни в одном писании…» — почему-то после ответов мужчины вопросов появлялось больше. Но и это Интегра не стала обсуждать.

— Всё будет хорошо… — тихо произнесла девушка и прикоснулась к его руке. Вампир улыбнулся краешками губ, но потом вдруг как-то тяжело облокотился на спинку кресла и закрыл глаза. Интегра почувствовала, как напряглось его тело. Если бы он мог бледнеть, то он определённо сейчас был бы бледнее мела. Самолёт лёг на крыло, делая поворот. А из иллюминатора стали видны тёмные зимние воды Ла-Манша. Виктория подскочила, отталкивая Пипа, и скрылась в туалете. Интегра всё поняла.

«Водное пространство…» — подумала девушка и нежно положила руку Алукарду на колено. Все двадцать минут Леди молча поглаживала Графа по колену, пытаясь чуть облегчить его состояние.

Наконец самолёт пересёк пролив. Интегра заметила, как расслабились плечи Алукарда.

— Если ты не против, я буду дремать оставшуюся часть полёта? — сдавленно произнёс он. Интегра кивнула. Тогда Алукард устроился удобнее, насколько это возможно, и закрыл глаза. Виктория тоже вернулась из туалета и, шумно обещая больше никогда не пересекать водные пространства, заняла своё место.

Оставшуюся часть полёта Интегра читала. Её рука всё ещё лежала на колене Графа.

Наконец самолёт мягко приземлился в аэропорту Бухареста.

— Хорошего отпуска! — сказала Интегра напоследок и попрощалась с пилотом. Все пятеро вышли на улицу, где их должен был уже ждать автомобиль. Уолтер хорошо знает своё дело.

Ничего не боится только глупец

Город раскрыл для них свои объятия, приветствуя суетой, возгласами и смехом. На улице было морозно и свежо. Медленно падали, кружась в белом танце, снежинки. Вокруг всё дышало Рождеством. Пёстрые надписи-поздравления, гирлянды и украшения – всё это напоминало о разгаре праздников. Люди торопились домой. Весёлые, задумчивые… – разные. Для Интегры, которая привыкла только к официальным командировкам, это было очень необычно. На душе становилось как-то по-детски радостно и одновременно тревожно.

Пока они ждали, Виктория с Пипом успели заглянуть в ближайший магазин и принести пакет с ароматной свежей выпечкой и даже захватить для всех по стакану пряного глинтвейна.

– Полицейская, ты всё никак не привыкнешь, что тебе не нужно есть человеческую пищу? – усмехнулся Алукард, глядя на Викторию с сахарной булочкой в руках.

– Ну как я могла пройти мимо такой красоты… – промолвила девушка. Её лицо светилось от радости и любопытства.

“Видимо, так проводят рождественские праздники нормальные люди…” – думала Интегра, откусывая кусочек от булочки с корицей.

То ли от голода, то ли из-за местной атмосферы булочка казалась невозможно вкусной. Пряный напиток был манящим и согревающим.

– Ладно, убедили… – произнёс Алукард и откусил кусочек прямо от булочки Интегры. Щеки девушки на мгновенье покрылись румянцем.

– Там есть ещё… – растерянно произнесла Леди, указывая на пакет Виктории.

– У тебя вкуснее… – пожал плечами Граф и улыбнулся.

Их ожидание длилось недолго. Подъехал, заказанный Уолтером трансфер – большой чёрный микроавтобус. Водитель учтиво всех поприветствовал, и, через мгновение, машина отправилась в путь.

Первую половину пути никто не разговаривал. Уолтер устроился сзади у окна и дремал. Пип и Виктория были полностью поглощены собой – они мило болтали, периодически даже нарушали приличия. Уговорили водителя останавливаться в живописных местах и делали совместные фотографии. Дорога сделала ещё один поворот и равнинная местность перетекла в тихо дремлющие величественные горы, запорошенные снегом.

– Кажется, они превратили всю поездку в собственное романтическое путешествие… – усмехнулся Алукард, когда Пип и Виктория стояли на смотровой площадке и целовались. Интегра лишь покачала головой. В её голове роились мысли, которые не давали покоя.

“У него есть семья… Не призраки прошлого, а живые люди, с которыми мне предстоит познакомится… Все эти годы он думал о них? Скучал? И ни разу не сказал… ”

По спине девушки пробежали мурашки.

– Почему ты никогда мне о них не говорил? – выпалила Интегра, набравшись смелости. Девушка не смотрела на вампира, а внимательно рассматривала узор на своём свитере. Руки, сжатые в замок, лежали у нее на коленях. Алукард с секунду молчал. Затем вздохнул и посмотрел на Леди.

– Потому что это не имело никакого отношения к нам… А теперь… Теперь имеет…– тихо произнёс Граф, но видя всё ещё не прошедшую обиду добавил:

– Что бы сказала семнадцатилетняя Интегра на то, что у меня есть близкие? А год назад, волновала бы тебя эта информация? – в голосе мужчины звучало не то лёгкое раздражение, не то волнение.

Конечно, он сказал всё правильно. Сейчас всё иначе. Но чувство легкой обиды и растерянности Интегру всё равно не отпускало. Он знает её десять лет. Видел её маленькой девочкой. Да, они не были близки, но всё же, он видел как крепли её стремления и цели. Как она превратилась из малышки во взрослую девушку, наконец. А она ничего по сути о нём не знает…

– Замок Бран – замок Дракулы, серьёзно? – переводя тему, спросила Интегра и посмотрела на Алукарда.

– Ну вообще-то он никогда не был моим замком. Я там даже не останавливался ни разу. Но раз уж они решили сделать из меня сувенир, то я решил, что принадлежать тогда он будет мне. И доходы с замка Дракулы по-моему должны приходить законному владельцу… После падения коммунистического режима в Румынии, когда решался вопрос о реституции, мне удалось сделать так, что все права на замок перешли “Фонду охраны исторического наследия Карпат”... Я сам придумал эту организацию для этого дела. То, что замок Бран – государственная собственность – это только официальная версия… – с улыбкой рассказал мужчина.

– Иронично… – усмехнулась Интегра.

– Да. И к тому же, Дане и Эйш с её семьёй есть где жить. И они всегда смогут себя обеспечить. Дана и Эйш заведуют национальным музеем замка Бран, – добавил вампир. Интегра кивнула.

Оставшуюся часть дороги все продолжили ехать в тишине. Несмотря на внешнее спокойствие, между Графом и Леди чувствовалось некое напряжение.

К замку машина уже подъехала когда начинались сумерки. Лишь линия горизонта тонула в багровых лучах уходящего солнца. Снегопад усилился и теперь взметал белый ковер, скрывающий землю, серебристой пылью. Все пятеро обошли замок, минуя главный вход. Вывеска музея уже не горела.

Всё вокруг было старинное. Стены этого замка словно ещё помнили своих бывших хозяев. Однако там, куда они подошли чувствовалась совершенно другая атмосфера. Возле северного крыла замка была небольшая ухоженная поляна в центре которой стоял большой снеговик, укутанный полосатым шарфом. Дорожку из декоративного камня освещали чистые блестящие молочного цвета фонари. Большая пушистая ель, которая росла рядом с верандой, была украшена небольшими ажурными шариками и милыми явно детскими поделками. Эти массивные стены больше не внушали чувство страха и волнения. Всё вокруг было словно окутано заботой и любовью. Большие старинные окна замка с этой стороны были украшены белыми бумажными снежинками. Из них лился мягкий приятный тёплый свет, приглашая войти.

Алукард подошёл к тяжёлой деревянной двери в металлическом каркасе, на которой теперь висел венок из еловых веток, и занёс руку, собираясь постучать. С секунду мужчина промедлил, но всё же решился. Стук отразился гулким эхом по двору замка. Спустя мгновение, дверь открылась, и из дома повеяло теплом. Мягкий свет скользнул по снегу и рассыпался искорками по белому ковру. Из замка доносилась мелодия Яна Сибелиуса “Ель”. В дверях стояла статная немолодая привлекательная женщина. Её вьющиеся чёрные волосы с редкими серебряными нитями седины были собраны в легкий пучок. Несмотря на бледность, на щеках как будто играл здоровый румянец, а лицо озаряла приятная улыбка. Лишь большие карие с бордовым отливом глаза, умудренные жизнью, были подернуты пеленой печали.

– Наконец-то вы добрались, молодой господин! Я уж было начала волноваться! Хорошо, что вы уже дома, скоро начнётся метель… – произнесла женщина, её голос был мягкий и очень ласковый. Она обняла Алукарда, а затем, словно родная мать, провела рукой по черным волосам Графа. Остальные замерли от такого на месте.

– Они друг-другу родные? – шёпотом спросила Виктория у Пипа.

– Меньше знаешь - лучше спишь… – также шёпотом философски выдал Бернандотте.

– Давайте же проходите, что в дверях стоять… Тем более в такой холод – сказала женщина, приглашая всех в замок.

Внутри было довольно уютно и на удивление современно. Светлая прихожая казалось совершенно обычной. Возле двери у стены стояли разноцветные санки.

– Хозяин, она тоже вампир? – тихонько прошептала Виктория, глядя на Алукарда. Тот лишь кивнул. Впервые девушка увидела своего господина с совершенно новой стороны. В глазах мужчины не было привычной колкости и насмешки, лишь тихая радость.

– Меня зовут Дана. Если вам что-то понадобится, всегда обращайтесь ко мне. Или к моей дочери. Эйш скоро придёт… – женщина мило улыбнулась и поклонилась.

Поднявшись за Даной по величественной деревянной лестнице, все оказались в уютной большой гостиной. В глубине комнаты в камине потрескивал огонь. Перед огромными креслами и диваном важно лежал плотный ковёр. Комнату освещала огромная кованая люстра.

– Молодой господин, кто с вами сегодня приехал? Помните, я вам всегда говорила – манеры на первом месте… – произнесла Дана и с лёгкой материнской укоризной посмотрела на Алукарда. Вампир повёл бровью, но всё равно начал говорить:

– Это Виктория Серас – моя помощница. Пип Бернадотте – сотрудник организации “Хеллсинг”. О Уолтере ты знаешь. А это… Это леди Интегра… – последнюю фразу Граф сказал иначе, нежели остальные и посмотрел на Дану, словно пытаясь прочитать реакцию в её глазах. Женщина кивнула и улыбнулась.

– Пип и Виктория… Уолтер… пойдёмте со мной. Я покажу ваши комнаты. Молодому человеку и девушке будет комфортно в одной спальне? Вы очень красивая пара, – произнесла Дана и лукаво посмотрела на Пипа и Викторию, заставляя тех краснеть.

Все ушли за Даной. Алукард стоял возле камина и смотрел, как танцуют языки пламени.

– Вот и мой дом…– тихо произнёс он, обращаясь к Интегре, которая тоже осталась в гостиной. Но не успела девушка ничего ответить, как в дверном проеме появилась маленькая девочка лет пяти. Живая, улыбчивая. Её огромные карие глаза с любопытством глядели на Интегру и Алукарда. Две пышные косички перевязанные лентами лежали на плечах.

Граф мгновенно заметил девочку. Их взгляды встретились. Девчушка не отвела глаза. В них не было страха или смущения, лишь любопытство и детская невинная радость. Алукард замер как вкопанный. Века, кровь, войны – всё это исчезло. В мире осталась только эта девочка, в чьих жилах текла кровь его молочной сестры. Она – стала продолжением рода, созиданием во плоти.

Девочка робко подошла к Графу.

– Дядюшка Драку? – спросила девочка, называя Алукарда так, как видимо его представили ей в семье. Он не смог вымолвить ни слова. Он просто медленно опустился на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне, и его рука сама потянулась, чтобы поправить выбившуюся прядь её волос. В его глазах, привыкших отражать только тьму, вспыхнул свет, которого не было много-много лет.

Интегра, стоявшая рядом, поняла, что становится свидетелем чего-то святого. Не возрождения монстра, а возвращения человека.

Вдруг Алукард вздрогнул. Теплая маленькая ладошка легла ему на щёку, и девочка рассмеялась.

Конечно, он догадывался. Пара вампиров не может иметь детей. Но не осознавал этого. Просто не верил.

– Она… – произнёс Граф вслух.

– Да, – тихо сказала Дана, которая уже вернулась.

– Она лишь наполовину вампир. Муж Эйш… Он человек… – добавила женщина.

“Что значит наполовину? Муж – человек?” – до Интегры начали доходить слова Даны.

Теперь всё вставало на свои места. Он тоже не знал, поэтому так удивлён.

Алукард обернулся к Дане, и в его глазах был не гнев, а потрясение.

– Как?– мужчина смог выговорит лишь одно слово.

– Влад, мы боялись, что ты будешь слишком переживать… – ласково произнесла Дана, обращаясь к вампиру его забытым человеческим именем.

“Влад… ” – про себя повторила Интегра.

Алукард медленно выпрямился. Его взгляд встретился с взглядом Интегры, и в нём она прочла то же самое ошеломлённое неведение, что было и у неё. В этот момент вся её обида растаяла без следа. Они были равны. Они оба не знали.

– Я… Я пойду отнесу вещи наверх… – произнёс растерянно мужчина и, взяв свой кожаный саквояж, вышел из комнаты. Интегра хотела последовать за ним, но её остановила Дана. Она ласково, но уверенно положила руку девушке на плечо.

– Подожди. Дай ему пространство… – произнесла Дана и жестом предложила Леди сесть в кресло. На мгновение Интегру передернуло. Никто ещё так не обращался к ней. Словно… Словно, как к маленькой девочке. Но, неожиданно для самой себя, Леди молча послушно села в мягкое кресло.

– Бабушка, дядюшка расстроился?– озадаченно спросила девочка.

– Нет, моя милая. Он сейчас спустится к нам. Таллейта, пожалуйста пойди наверх к нашим гостям и покажи им наш дом, – нежно и одновременно твёрдо произнесла Дана. Девчушка просияла и убежала прочь.

– Ему надо остыть… – тихо произнесла женщина и положила руку на ладонь Интегры. Совсем как мама.

– Он всегда был горяч. Если любить, то до последнего вздоха. Если ненавидеть, то, сжигая всё вокруг и себя заодно. Если гневаться, то до темноты в глазах… Он настолько переживает за своих близких, что мы боялись, что он слишком остро это воспримет. Он всегда был страшен в гневе и своих поспешных решениях… Он и сам это знает. Просто подожди, – спокойно говорила Дана.

– Понимаешь, дитя, Таллейта – выстраданный, вымученный ребенок. Моя дочь, она чуть не угасла… Каждый день она отдавала свою жизнь для того, чтобы эта искорка внутри неё не погасла. Каждый день. Я боялась, что к рассвету она просто рассыплется в прах… Надо же, имя моей девочки оказалось пророческим. Эйш переводится как “дающая жизнь”. Вот и моя дочка подарила новую жизнь, чуть не отдав свою… – произнесла женщина с лёгкой усмешкой. Такая откровенность ошеломляла. Интегра даже почувствовала себя растерянной. Эта женщина, сразу приняла её как свою. Но в то же время, почему-то рядом с ней Интегре становилось комфортно. Дана говорила по-матерински ласково, убаюкивающе. Может, потому что сама Интегра такого никогда не испытывала.

“Дитя? Даже отец ко мне так не обращался…” – подумала девушка, но секундное раздражение испарилось.

В душе появилось какое-то щемящие чувство. Словно именно этого слова, такого родного – “дитя” – ей всю жизнь не хватало.

– А такое вообще возможно? – вдруг выдала Интегра, высказывая неосознанно мысли вслух. Девушка смутилась, но Дана лишь усмехнулась.

– Да. Но очень-очень редко. Союз вампира и человека – мало, кто решится на такое. Большой риск и близость с настолько чужеродным существом всегда пугает до безобразия. К тому же выносить ребенка от такого союза невероятно сложно как для человеческой женщины, так и для вампира. Но знаешь, когда зарождается такая любовь – истинная, непоколебимая – все страхи отступают. За века я поняла, что жизнь как вода – она прокладывает себе путь даже сквозь камень… – Дана говорила так, словно рассказывает сказку, но через её слова были слышны вековая мудрость, глубокая печаль и… Надежда.

“Значит… так можно и для нас?” – у Интегры в глубине сознания пока ещё слабым пламенем зародился этот вопрос, который пока она боялась задать сама себе.

В этот момент в гостиную снова вошли Уолтер, Пип и Виктория. Дворецкий и Полицейская улыбались, Бернадотте же был озадачен.

“Что там ещё стряслось? Что за смесь эмоций такая?” – напряглась Леди, глядя на лица своих подчинённых.

– Там всадник на коне… – протянул капитан “Диких гусей” и хмыкнул. Виктория прыснула со смеха и прикрыла рот рукой.

“Чего?” – подумала растерянно девушка и вскинула бровь.

На лестнице раздался шум и в дверном проеме появился Алукард. В его взгляде больше не было смятения, наоборот мужчина смеялся. На его плечах сидела Таллейта и, вытянув руку вверх, радостно восклицала:

– Вперёд, мой верный конь! – за все десять лет такого Алукарда Интегра ещё не видела. Кто бы мог подумать, что великий Князь Тьмы, оставляющий после себя кровавое месиво, будет гарцевать по кругу в гостиной с ребенком на плечах?

– Я же говорила… Он как волна. Волну нельзя погасить, пока она сама не схлынет на берег… – произнесла Дана. Неожиданно для себя, Интегра вздохнула с облегчением. Приятно было наблюдать за их странной нормальной семьей. Их нечеловеческая семья жила более нормальной жизнью, чем сама Интегра. Алукард поймал взгляд Леди, и она улыбнулась, практически рассмеявшись, наверное, впервые за сегодняшний вечер.

На мгновенье Интегра расслабилась и облокотилась о подлокотник. Её сотрудники мило болтали устроившись на диване, Алукард играл с девочкой, а Дана с лёгкой улыбкой следила за ними. От камина по комнате разливалось тепло, заставляя лёгкий румянец появляться на щеках девушки. Но в гостиной появились ещё двое. В дверном проеме стоял высокий крепкий мужчина с очень добрыми серыми глазами. Его рыжеватые волосы и веснушки придавали лицу какую-то детскость и беззаботность. Лишь множественные морщины в уголках глаз говорили о пережитых трудностях. Рядом с ним была молодая женщина, высокая и стройная. Очень похожая на Дану, но с более аристократичными и острыми чертами лица. Чёрные волосы были собраны в высокий хвост и пышными кольцами рассыпались по плечам. Её живые тёмные глаза скользнули по присутствующим.

– Молодой господин уже познакомился с нашей девочкой… – произнесла она.

Алукард посерьезнел, с его лица сползла улыбка. Он посадил Таллейту Дане на колени и уже через секунду стоял перед только что вошедшей парой. Интегра лишь несколько раз видела у него такое выражение лица. Не скучающая жестокость, а настоящая ярость, рвущаяся наружу. Даже его тень колыхалась возле него.

“Его надо остановить? Могу ли я здесь приказывать? А должна? Может стоит подойти и…” – встревоженно думала Интегра.

Дана заметила метания девушки и снова положила ей руку на ладонь, как бы пресекая любые действия.

– Волна, помнишь… – мягко сказала она.

– Молодой господин! – произнесла Эйш и собиралась встать между Алукардом и мужчиной, готовая противостоять даже самому Князю Тьмы. Но мужчина остановил её.

– Я рад познакомиться с вами. Кажется, мы с вами оказались в одной лодке. Ведь ваша спутница тоже человек… – рыжеволосый мужчина говорил уверенно и бесстрашно, при этом крепко держа Эйш за руку.

И, действительно, Дана снова оказалась права. Гнев в глазах Алукарда растаял. Он отошёл на шаг и усмехнулся:

– Что же… Храбрости тебе не занимать. Видимо, ты достоин места в этой семье… – произнес Граф.

– Глупая…– уже с привычной усмешкой, наигранно строго бросил Алукард, глядя на Эйш. Ведь это был ни кто иной как она.

– Кто бы говорил…Frățicu – копируя интонацию вампира, сказала женщина. Последнее слово она произнесла на румынском. Было видно, как тревога медленно сходит с её лица, а мышцы расслабляются. Дана сделала жест рукой, словно показывая Интегре “Я же говорила”.

– ”Frățicu” переводится как братик. Они росли вместе, и Эйш привыкла его так называть. Даже когда он вернулся после Османского плена, жестоким, надломленным – другим. И когда стал господарем Валахии… Она не забыла свою привычку. Хорошо хоть на людях отучилась его так звать… А он и не был против. Влад всегда ценил и помнил своих близких, несмотря на титул. Но предательства не прощал даже им… – тихо объяснила Дана значение слова, приблизившись к Интегре.

“А я думал я на поле боя поседею… Ан, нет – в гостях…” – шумно выдохнул Пип.

В гостиной снова повисла тишина. Хоть конфликт был исчерпан, всё равно чувствовалось напряжение.

Дана встала с кресла и хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание.

– Уже почти восемь вечера. Пора заняться ужином. Сегодня нас столько много – одна я не справлюсь. Эйш пойдём на кухню. Интегра, милая, могу я попросить тебя тоже присоединиться? – с улыбкой произнесла женщина.

Интегра замерла, словно надеясь, что её не заметят. Затем растерянно посмотрела на Алукарда. Мужчина лишь пожал плечами и по его губам пробежала улыбка.

– Конечно… – тихо произнесла Интегра.

Эйш же подошла к антикварному шкафу и из нижнего ящика достала две бутылки с темной жидкостью.

– Сливовица. Я её сама настаивала. Чтобы к тому моменту как мы вернёмся, все были радостные и раскрепощенные. Надутые индюки пойдут на задний двор… – весело произнесла Эйш и поставила бутылки на журнальный столик перед присутствующими.

– Похожа на ту, что мы с тобой настаивали? – лукаво прищурившись, спросил Граф.

– Вы бы лучше вспомнили, как вы себя чувствовали на утро после вашего творения… Когда одному надо было в тронный зал, а другой на кухню… – сердито сказала Дана и закатила глаза.

– Я дошёл до тронного зала… – усмехнулся Алукард.

– Дойти и присутствовать – разные вещи, молодой господин! – бросила Дана и гневно посмотрела на вампира. Женщины направились к выходу.

– А эта бутылка? – спросил Граф, указывая на такую же бутылку, которую держала Эйш в руках.

– А это,Frățicu, нам…– ехидно заметила Эйш.

Виктория тоже собиралась встать с кресла, но её взял за руку Пип.

– Ты куда? Расслабься. Там не наш фронт работ… – шёпотом произнёс Бернадотте. Викторию кольнула обида. Она всё ещё просто сотрудник. Глаза заблестели и маленький девичий нос покраснел.

– Не кисни… Я-то с тобой…– нежно прошептал Бернадотте и поцеловал девушку в щёку.

Кухня была просторная и светлая. В духовке уже запекалось мясо, наполняя комнату восхитительным ароматом. В него вплетались также ароматы домашнего вина, свежей зелени и выпечки. Интегра растерянно застыла посреди комнаты, не зная, что именно она должна делать. Разум услужливо пытался вспомнить, готовила ли она когда-нибудь. Наверное, должна была.

– Это тебе… Подойди вот сюда к плите и помешивай соус. У таких соусов очень непредсказуемый характер, так что приходиться за ними присматривать… – обратилась Дана к Интегре и протянула ей белый фартук.

Леди с серьезностью взяла деревянную ложку и подошла к плите, недоверчиво глядя на кастрюльку с соусом. И начала помешивать. Её движения были удивительно деревянными, от этого девушка начинала волноваться и зажиматься ещё сильнее.

– Это тоже тебе, – Эйш протянула Интегре небольшой стопкообразный бокал с тёмной жидкостью, от которой исходил насыщенный сливовый аромат с нотками миндаля.

– У нас такая посуда называется “Păhărel”. Я рада, что мы теперь можем познакомиться, таинственная леди Хеллсинг. Впервые Frățicu вышел в свет не в одиночку. Надеюсь мы подружимся. За знакомство! – добавила женщина и сама взяла похожий бокал.

“Он им рассказывал обо мне? На сколько подробно…” – Интегра замешкалась, обдумывая слова Эйш.

– Не бойся, она не отправлена…– усмехнулась женщина и сделала жест, призывающий к действию.

– Да. За знакомство… – протянула Леди и выпила содержимое бокала. Крепкий напиток обжёг губы и тёплой сладостью разлился внутри.

– Вкусно… – тихо произнесла Интегра. Это были совершенно искренние слова. Напиток был крепкий, но сладкий, как варенье, что разительно его отличало от всего того, что Интегра когда либо пила. А ещё он словно был олицетворением домашнего очага. Другие напитки теперь казались слишком пафосными.

– Расслабь кисть, дитя, – мягко сказала Дана, заметив, что Интегра держит ложку так, словно это была рукоять шпаги.

– Соус чувствует напряжение. Ему, как и некоторым мужчинам, нужна твёрдая, но нежная рука, – добавила женщина и многозначительно посмотрела в сторону гостиной.

Интегра попыталась делать движения плавнее. И, к её удивлению, соус перестал то и дело прилипать к стенкам кастрюли, а начал расходится ровными кругами. Эти монотонные движения начинали успокаивать. А может, так начала действовать сливовица?

– Вы, получается живете столько же лет, сколько и Алукард? Каково это? – вдруг спросила Интегра. То ли такое лёгкое доверительное общение Даны и Эйш так влияло, то ли выпитый напиток, но девушка стала свободнее себя чувствовать.

– Да, столько же… Мама восприняла это горько, но спокойно. Она вообще довольно фаталистична. Я же первые десять лет его ненавидела… Армия Османской империи отняла у меня право на жизнь, он же отобрал и право на смерть, при этом превратив в монстра. Быть статичной как статуя веками… Пить чужую кровь, чтобы поддерживать своё существование – для меня было омерзительно. Но спустя время, я оттаяла… Вернее я поняла его одиночество, его страх остаться таким одному. Причем у меня осталась мама, а у него – никого… Но, к тому моменту, как я это осознала было уже поздно – он настолько был ослеплён своей ненавистью, что никого не слышал. Казалось, он воюет против всего мира… Возможно, это была попытка самоуничтожения… Может, он ждал, что какой-нибудь охотник на вампиров прекратит его существование. Но… Как говорится “судьба проказница шалунья распорядилась так сама…” – Эйш говорила и одновременно нарезала зелень. Даже в таком простом деле она была очень грациозна.

“Никогда бы не подумала, что можно элегантно резать петрушку…” – подумала Интегра.

– И ещё раз! – с улыбкой Эйш снова протянула Интегре полную стопку сливовицы. А затем потянулась к подоконнику – там стоял магнитофон. Через несколько манипуляций весёлым мотивом зазвучала итальянская песня “Bella ciao”.

– Надеюсь, никто не против? – не ожидая ответа, уточнила Эйш.

Почему-то это было невероятно приятно – готовить под музыку, разговаривать на такие, казалось бы откровенные темы и пить сливовицу. Эйш даже пританцовывала.

Песня переключилась на The Troggs “With a Girl like You”.

– Это любимая песня Сорина – моего мужа… – бросила через плечо Эйш, теперь выкладывая овощи и зелень на большое блюдо.

– Как вы вообще познакомились? – произнесла Интегра, прежде, чем осознала, что именно спрашивает.

“Боже… Кажется, я перестала следить за тем, что говорю…” – на щеках Интегры играл румянец, движения стали более плавными и заторможенными.

Эйш лишь усмехнулась и начала говорить, как ни в чем не бывало:

– Помимо музея я работаю в той же больнице на пол ставки администратором, что и Сорин. Он неонатолог. Он проявлял ко мне знаки внимания, ухаживал, но я сначала, как и положено правильному вампиру, казалась холодной и отстранённой. Огрызалась, не отвечала взаимностью, игнорировала… А потом… Потом мне надоело. Наверное, я просто устала бояться и сомневаться… Я взяла и рассказала ему всю правду. Frățicu убил бы меня, если бы узнал… Или Сорина… После моего рассказа он был потрясён. А потом на две недели пропал. Я думала, что он сдался. Но нет, через две недели он пришёл ко мне сюда. Он сказал, что ему всё равно, и что он будет приходить сюда, пока я не соглашусь. А потом вручил мне зонт. Сказал, что он с ультрафиолетовой защитой, чтобы мне было комфортнее добираться на работу. Оказалось, он пропал на две недели, потому что уезжал в Бухарест за этим зонтом… – Эйш рассмеялась.

– А как вы встретились? Мы знаем про заточение и то, что ты стала новой главой организации Хеллсинг. Но… – Эйш с любопытством смотрела на Интегру.

“Я нашла его в подвале в виде трупа, а потом оживила собственной кровью, и он, присягнув мне в верности, помог убить мне моего дядю… Вот это романтика, конечно…” – подумала девушка. Её плечи напряглись.

– Он спас меня… – тихо произнесла Интегра. Но Эйш всё ещё смотрела на девушку, ожидая продолжения. Дана всё это время замешивала тесто и колдовала над каким-то десертом. Но, заметив, как Леди замешкалась, обратилась к дочери:

– Эйш, некоторые истории принадлежат только двоим и не терпят постороннего вмешательства… Откуда ты знаешь, вдруг это стратегическая тайна? – Дана подмигнула Интегре. Эйш поняла намёк и развела руками, показывая, что сдаётся.

“Боже, храни эту женщину!” – подумала Интегра и облегчённо выдохнула.

Дана сняла с плиты соус и перелила в соусник. Протянула Интегре картошку и попросила почистить.

– Кстати о секретах. У Влада ещё с детства был небольшой сундук, в который он складывал свои мальчишеские безделушки. Мне кажется, он и сейчас хранит его. А у тебя, милая, есть что-то подобное? Не кабинет, не пост... а просто уголок, где ты можешь быть не леди Хеллсинг? Где ты прячешь свои маленькие, глупые и самые дорогие сердцу вещи? – ласково обратилась Дана к Интегре. В её глазах читалась нежность.

Леди на мгновение задумалась. Перед глазами как наяву предстал белый комод с фотографиями и маленькой фарфоровой лошадкой.

– Есть… – как-то по девичьи смущённо призналась она.

– Мой белый комод. Мы выбирали его с отцом. Я была ещё совсем маленькой, но почему-то помню. Мы очень долго и нудно бродили по мебельному магазину, и мне было очень скучно. К концу вечера я очень устала и загрустила. По дороге, когда мы возвращались домой, отец на развале купил мне маленькую фарфоровую лошадку - свистульку. Он посадил меня впервые на плечи и понёс домой… – разоткровенничалась Интегра. Девушка не знала почему, но слова лились сами собой.

– Таллейта пока всё складывает в подарочную коробку. Но это так трогательно…– протянула Эйш, расталкивая в ступке чеснок с солью и травами. Этот аромат мгновенно распространился по кухне, вплетаясь к остальным запахам.

– Тебе было страшно… решиться на беременность? – робко спросила Интегра, укладывая золотистые круглые картофелины в кастрюлю.

– Ничего не боится только глупец… – немного резко ответила Эйш, заправляя салат.

– А если честно… Страшно – это, когда ты идёшь ночью через лес. А это… Это первородный ужас, граничащий с отчаянием. Каждый день я думала, что либо я угасну сама, либо погибнет Таллейта. А может и мы обе… Да, человеческой женщине трудно выносить дитя вампира, но женщине-вампиру – это практически невозможно. Наше тело статично. Любые изменения воспринимаются как повреждения, а значит моментально включается процесс регенерации. Я специально не пила кровь, чтобы хоть как-то замедлить его… Она родилась на пятом месяце. Это ровно столько, сколько я могла поддерживать её жизнь в своём теле. Когда она родилась, её сердце не билось. Его запускали искусственно… Дальше – ещё пять месяцев мы буквально жили в больнице… Поэтому – Таллейта. Это имя переводится как “воскресшая”... Для таких отношений нужна храбрость… – Эйш говорила, глядя куда-то вдаль. На секунду её глаза заблестели. Дана засуетилась на кухне, видимо, чтобы унять подступившую печаль. Женщина вытащила из духовки блюдо с мясом и укрыла белым вафельные полотенцем. Теперь в духовке запекался ажурный пирог.

– Так что – будь храброй… – с этими словами Эйш снова протянула Интегре стопку.

– Да, дитя, не забывай наш разговор в гостиной. Не сражайся со штормом. Ты не волнорез. Лучше стань гаванью, куда он сможет вернуться после бури…– мягко произнесла Дана. Она сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание.

– Я знаю, что это такое – быть сильной женщиной. Но позволь и ему быть сильным рядом с тобой. Не в грозной силе Князя Тьмы, а в тихой – твоего партнёра. Позволь быть ему не только твоим мечом, но и опорой… – добавила женщина, прибираясь после готовки.

Впервые за сегодняшний вечер Интегра полностью расслабилась. Неожиданно, но здесь на кухне среди этих мудрых женщин и за столь откровенными разговорами, ей стало тепло и комфортно.

“Наверное, в такой семье должен расти ребенок. С мудростью и лаской матери и с нежной защитой отца …” – вдруг подумала Леди.

На щеках играл румянец, движения девушки стали плавными и чуть замедленными.

– Когда готовишь, кухня превращается в пекло…– протянула Эйш и приоткрыла кованое окно. Обжигающе холодный ветерок пронесся по кухне. Женщина же скинула фартук и вытерла лоб.

Интегра на мгновенье колебалась, но всё же решительно потянула за край своего плотного свитера и стянула его через голову. Белые волосы рассыпались по плечам. Теперь девушка была в простой белой водолазке из кашемира, подчеркивающей хрупкость ее плеч и плотно обнимающей талию. Дана, заметив этот жест, одобрительно улыбнулась:

– Так намного лучше. Теперь ты наконец-то как дома… – протянула женщина, выставляя блюда на большой поднос.

– А теперь пора идти накрывать на стол… – сказала Дана и направилась к выходу.

Магнитофон пел “Su di Noi” в исполнении Pupo.

В гостиной было довольно шумно. Все были изрядно раскрепощенные. Все смеялись и спорили. На журнальном столике теперь была разложена настольная игра “Каркассон”. Четыре пустые бутылки вместо двух дополняли картину. Пип, Виктория и Сорин пытались обыграть тандем Алукарда и Таллейты. Уолтер же предпочёл наблюдать за процессом со стороны.

Как раз когда женщины вошли, Бернадотте, Полицейская и муж Эйш были в процессе довольно шумного мозгового штурма.

– Вам нас с дядюшкой ни за что не обыграть! – заливисто смеялась Таллейта, сидя на коленях у Графа.

Эйш покачала головой и, обведя взглядом шумную компанию, цокнула языком:

– Я просила вас раскрепоститься, а не опустошать запасы сливовицы… –

– Gâză! Ты просила всех быть раскрепощенными… Никто не захотел на задний двор, – ухмыляясь произнёс Алукард. Мужчина перевёл взгляд с Эйш на Интегру. Вампир сразу же заметил румянец на щеках девушки. А затем скользнул взглядом по фигуре, которую теперь подчеркивала лишь белая водолазка и вскинул бровь. Интегра отвела взгляд.

– Как он тебя взглядом пожирает… – прошептала Эйш на ухо Интегре, заставив смутиться девушку ещё больше.

– И ничего я не надоеда! – уже громко обращаясь к Алукарду, парировала Эйш.

– Идите в столовую, там уже всё готово, – добавила женщина и, не дожидаясь ответа вышла из гостиной, увлекая за собой Интегру.

Все прошли в небольшую столовую. Посреди мягко освещенной комнаты стоял большой массивный деревянный стол, покрытый ажурной вязаной скатертью. На столе уже стояли блюда, приготовленные женщинами и от них шел такой аромат, что мгновенно разыгрывался аппетит.

Алукард и Интегра сидели рядом, практически касаясь коленями друг друга. Таллейта, которая весь вечер практически не отходила от Графа, тоже пристроилась возле них.

Алукард нежно поймал под столом руку Леди и почти невесомо провел двумя пальцами по её запястью, словно спрашивая, всё ли у неё хорошо. По спине девушки пробежали мурашки. Она промедлила мгновенье и сжала ладонь мужчины в ответ.

Всё приступили к трапезе, неспешно переговариваясь и смакуя каждый кусочек. Это было так необычно, так по-другому… Интегра вспомнила свой пустой обеденный зал и огромный стол, за которым ела только она одна. А здесь так тепло, светло и весело. Это было одновременно так непривычно и… приятно. А главное, он тоже был рядом здесь – сидел возле неё так близко… Девушка даже аккуратно, как будто нечаянно коснулась коленом его ноги. Алукард на секунду замер, словно проверяя, не показалось ли ему. Затем его пальцы, лежавшие на её руке, на мгновение сжались чуть сильнее. Не отпуская её запястья, он расправил ладонь и переплел свои пальцы с её. Теперь они сидели, держась за руки под столом, а её колено всё ещё касалось его ноги, завершая картину абсолютной, пусть и скрытой от всех, близости.

– А это у нас запеченный гусь! Специально для тебя, Frățicu, – с какой-то особой улыбкой произнесла Эйш, прищурившись и указала на запечёное мясо с золотистой корочкой.

– Говорю же, ты – Gâză, – съехидничал Алукард.

– Кстати о гусях… – заговорщически начала Эйш.

– Эйш… – протянул Граф, словно предостерегая от продолжения. Но женщина и не собиралась останавливаться.

– Вы знали, что Frățicu терпеть не может гусей?– с энтузиазмом продолжала Эйш. Алукард закатил глаза и прикрыл лицо.

– Он тогда только стал господарем Валахии. Ко двору привезли новых жеребчиков, и он на глазах у всей свиты решил, сам их объезжать. Весь гордый такой, в доспехах… Выходит на плац – важный и неприступный. А на плацу выхаживает также гордо и непобедимо жирный гусак. Его повара забыли запереть, вот он и сбежал на волю… – самозабвенно начала рассказ Эйш. Все за столом замерли, ожидая продолжения истории. Лишь Дана покачивала головой, прикрыв рот рукой, чтобы сдержать улыбку.

– Значит, господарь на коне, латы блестят, жеребчик идёт – играет мускулами. И вдруг, видя это пернатое чудовище, встает на дыбы, фыркает… А потом, как подстреленный олень шарахается в сторону и опрометью влетает передними копытами в огромную кучу навоза! Грязь по самые удила, по латам… Вся свита стоит белее снега. Думали, господарь сейчас кого-нибудь казнит за нанесенное оскорбление… Например, повара… – Эйш на секунду замерла, создавая драматическую паузу.

– А он… О, вы бы видели это лицо! Его как будто прорвало… Он то ругался, то хохотал как безумный… Но после этого гусей обходил стороной… – наконец-то завершила свой рассказ Эйш. Повисла немая пауза. Первым сдался Пип. Поперхнувшись своим вином, Бернадотте захохотал в голос. Виктория тоже залилась звонким смехом и даже сдержанный Уолтер не смог подавить смешок. Интегра тоже разулыбалась легкой девичьей улыбкой. Здесь она получила всё то, из-за чего расстраивалась днём. Она узнала его лучше, узнала как сына, брата, правителя. Со своими слабостями и глупостями. Как будто узнала человека.

– Ну спасибо тебе, сестрица, что увековечила этот славный момент моего правления… – с ехидной улыбкой произнёс Алукард.

– Гуси злобные мерзкие твари. Вот он, что, просто так назвал так свою команду?! – добавил с усмешкой вампир, указывая на Бернадотте. Капитан “Диких гусей” кивнул и засмеялся ещё сильнее.

После того, как все отсмеялись, трапеза снова вернулась в спокойное русло тихих бесед.

– Дядюшка Драку, а вы поженитесь? – на этот раз Таллейта нарушила спокойствие ужина. Девочка невинно обвела взглядом Алукарда и Интегру. Леди поперхнулась, но через секунду сделала вид, что ничего не было. Эйш гневно посмотрела на дочку, но та лишь пожала плечами, словно спрашивая “а что такого?”. Алукард кашлянул и чуть сильнее сжал под столом руку Интегры.

– Знаешь, у принцесс, которые сами правят королевствами, есть одно важное правило: их нельзя торопить с такими решениями, – с мягкой улыбкой обратился вампир к Таллейта. А затем, слегка повернувшись к Интегре добавил:

– Сначала нужно построить мост через все пропасти между нашими мирами. А это... очень долгая работа. И я готов ждать, пока архитектор будет готова… –

Девочка задумалась над его словами. Никто не решил нужным комментировать его ответ. Все продолжили ужин. Алукард поймал взгляд Интегры. Она была смущена, но в её глазах больше не было прежнего сомнения.

Когда всё было съедено и даже десерт, Эйш начала суетиться.

– Таллейта, тебе пора готовиться ко сну. И так засиделась дольше положенного… – строго, но в то же время ласково обратилась к дочке женщина.

– Позволь мне?– вдруг обратился к Эйш Алукард. Девочка просияла и запрыгала вокруг Графа.

– Ура! Дядюшка будет читать мне сказку! Мама, пожалуйста… – протянула она. Эйш лишь пожала плечами и улыбнулась.

– Ты пойдешь с нами? – обратился Алукард к Интегре. Девушка кивнула. Тогда Таллейта взяла за руку обоих и повела в свою комнату. Остальные начали помогать Дане прибираться.

Комната Таллейты была светлая, просторная и по детски милая. Взгляд Интегры с любопытством блуждал по мягким игрушкам, рассевшимся на полках, по карандашам и книжкам. Детским рисункам на стенах…

“Не помню, чтобы у меня было также…” – подумала девушка, взяв в руки маленького белого плюшевого кролика с бантиком.

Два пластиковых карих глаза умильно смотрели на Леди. Девушка непроизвольно погладила пальцем игрушку и посадила на место.

Тем временем Таллейта уже в сиреневой пижамке наконец выбирала себе книжку на ночь. Протянув книгу Алукарду, девочка забралась на большую кровать.

Интегра укрыла девочку большим лёгким одеялом и села рядом. Это было так странно. Интегра на секунду сама почувствовала себя мамой, и прогоняя эти мысли, покачала головой.

Алукард сел рядом и начал медленно читать. Сначала они сидели немного поодаль друг от друга. Между ними чувствовалось лёгкое напряжение. Но по мере того как его голос звучал мягко и убаюкивающе, оно начало спадать.

Интегре было уютно и приятно сидеть на этом воздушном облаке – детской постели. По телу разливалась приятная усталость. Когда Таллейта начала посапывать, девушка слегка облокотилась о подушку.

Алукард, заметив, что Леди наконец-то немного расслабилась, медленно опустил голову ей на колени и продолжил читать.

Интегра на секунду замерла, не зная, куда деть руки. Но спустя мгновение, она нерешительно провела ладонью по его волосам.

Так они и просидели, пока дыхание Таллейты не стало ровным и глубоким.

Когда Таллейта заснула Алукард с Интегрой тихонько вышли из комнаты. Граф аккуратно прикрыл за собой дверь. Затем устало прислонился к стене и притянул к себе Интегру.

– Они тебя замучили? – тихо спросил Граф, прижимаясь лбом к её лбу.

– Нет. Они чудесные… – почти прошептала девушка.

Граф медленно провел руками по талии Леди, останавливаясь на поясе брюк.

– Мне нравится эта водолазка… – прошептал мужчина, касаясь губами её уха.

По спине девушки пробежали мурашки, а по телу разлилось тепло.

– Ладно… Тебе пора отдыхать. Скоро будут сутки, как ты не спишь. Это слишком… – мягко произнёс мужчина и, взяв нежно Интегру за руку, повёл её к лестнице.

Проходя мимо окна в кованой оправе, Алукард на мгновение замедлил шаг и всмотрелся в ночную тьму. Метель разыгралась не на шутку и теперь белым ковром стелилась по земле. Вампир как будто почувствовал какое-то присутствие, но настолько слабое, что решил списать всё на ошибку.

Поднявшись по тускло освещенной лестнице, они дошли до коридора с двумя дверьми.

– Это твоя комната. Твои вещи я уже принёс, – Алукард открыл перед Интегрой дверь. Перед девушкой предстала просторная комната, посреди которой стояла большая кровать с коротким балдахином из тяжелой бархатной ткани. Возле неё на полу лежал плотный ковёр. Огромные окна были занавешены плотными шторами. Старинный письменный стол и туалетный столик с зеркалом в резной раме добавляли помещению ещё больше средневековой мрачности. Особенно после светлой комнаты Таллейты. Интегра с секунду колебалась, застыв перед входом.

– До завтра, моя Леди… – произнёс Алукард и ласково провёл по её щеке тыльной стороной ладони. А затем исчез, чтобы не смущать больше Леди и не дразнить себя.

Девушка поёжилась, оставшись в этой большой комнате одна. Казалось, внизу было теплее.

После душа в этих покоях казалось ещё холоднее. Так что Интегра не мешкая, погасила свет и забралась под тяжелое пуховое одеяло. За окном завывала метель.

“Что бы было, если бы он не исчез…” – думала Интегра. И её щёки покраснели.

Уснуть не получалось. В комнате было не уютно. Повисла абсолютно звенящая тишина. Как будто чего-то не хватало, того, что всегда было рядом. Внизу кипела жизнь, а здесь Интегра осталась один на один с тишиной и морозом, и оба они были лишь доказательством одной простой вещи: его здесь нет.

Вскоре усталость взяла своё и девушка начала проваливаться в сон. Сквозь дремоту она вдруг услышала, как скрипнула оконная рама и почувствовала леденящий холод на своём лице.

“Сквозняк?” – промелькнуло в голове у Интегры.

Девушка резко села в кровати, вырываясь из сна. В комнате была абсолютная темнота. Плотные шторы не пропускали ни малейшего света. В душе зашевелилось неприятное чувство тревоги. Интегра повела рукой в поисках очков, но то ли от нервной суетливости, то ли по какой-то иной причине, ничего не нашла. Девушка встала с кровати, влекомая тревожным предчувствием, в поисках выключателя. В комнате послышалась чья-то тихая поступь. В узкой полоске лунного света мелькнула тень.

Интегра почувствовала чье-то холодное прикосновение. Не его. И это пугало. Леди резко махнула рукой, задевая ночного гостя. Раздался тихий смешок, разрезающий тишину.

Вдруг сзади её кто-то схватил, сковывая движения. Интегра дёрнулась, но тщетно, руки были словно тиски.

– Сейчас мы узнаем, какая ты на вкус… – незнакомый женский высокий голос прервал тишину. Незнакомка подошла к Интегре почти вплотную, не давая Леди себя ударить, и уже было хотела укусить, как где-то сверху послышался какой-то шорох. Затем в тишине раздался противный хруст, и холодные объятия ослабли, отпуская Леди. За спиной Интегры стоял Алукард. Незнакомка взвизгнула и кинулась было прочь. Но напрасно. В одну секунду Граф нагнал её. Послышался снова тот неприятный звук, и на комнату опять свалилась тяжелая тишина. Интегра поняла, что появился Алукард, но всё ещё не могла пошевелиться.

Граф включил свет и, приподнял указательным пальцем, подбородок Интегры, желая убедиться, нет ли у девушки ран.

– Прости… Это я недоглядел. Они были настолько слабы, что я их даже не почувствовал сразу. Бродяги. Метель им легла на руку. Они надеялись скрыться незамеченными… – тихо произнёс Алукард и поднял очки девушки с пола. В его алых глазах мешалась целая буря эмоций: и гнев, и тревога и печаль.

– Иди ко мне в спальню, – добавил мужчина. Леди слегка опомнившись от шока, осознала слова Графа и вскинула бровь.

– Алукард, я не думаю, что сейчас время… – начала Интегра, но он её перебил:

– Интегра, я предложил ровно только то, что озвучил. Тут нужно прибраться… – Алукард усмехнулся и посмотрел на останки. Леди кивнула, а на её щеках предательски заиграл румянец.

Алукард проводил девушку до своей спальни. Это оказалась соседняя комната. Она была похожа на ту, в которой поселили Интегру.

– Я заночую в твоей. Располагайся и засыпай…– произнес Граф и поспешно скрылся за дверью. Девушка огляделась. В комнате тоже стояла большая кровать, но без балдахина. Она была не расстелена, но по смятому бледно-бордовому покрывалу было видно, что Алукард только что на ней лежал. Только сейчас Интегра вспомнила, что он появился в её комнате в тёмном домашнем вафельном костюме и босой. На кровати лежала шахматная доска, на которой выстроились фигуры в каком-то сложном этюде. В довершение всему в комнате тихо играла песня Hozier “Take me to the church”. Почему-то Интегра так и не решилась лечь.

Девушка продрогла, поэтому стянула с кровати покрывало и закуталась в него. Оно пахло им. Тот же лёгкий свежий горьковатый запах. Интегра зарылась носом в складки одеяла, которое теперь обнимало её словно импровизированный плащ, и стала медленно прогуливаться по комнате. Антикварный письменный стол, над которым висела старинная карта. На столешнице лежала книга по искусству. Массивный шкаф, зеркало в резной раме… Взгляд девушки привлекла стойка, на которой покоились старые изрубленные крупными полосами доспехи. Девушка провела по такой полосе пальцем.

“Должно быть больно…” – подумала она.

В этот момент дверь открылась. В проеме стоял Алукард с большой белой чашкой в руках.

– Так и знал, что ты не спишь… – протянул мужчина. Затем поставил чашку на тумбочку возле кровати и, оказавшись возле Леди, обнял её за плечи.

– Тебе надо отдыхать… – нежно проговорил он и практически невесомо прикоснулся губами к щеке.

Когда Интегра повернулась, то увидела, что кровать уже расстелена. Вздохнула и слегка смущённо забралась под одеяло.

– Это тебе… – Алукард протянул Интегре белую чашку, в которой был горячий травяной чай.

– Засыпай, – произнес вампир и собрался уходить, но девушка потянула Графа за рукав, останавливая его.

– Мне остаться? – спросил мужчина. Леди кивнула и отвела взгляд. Тогда Алукард сел рядом.

– Мне стало не по себе от каких-то низших вампиров… Мне – главе организации, уничтожающей их! – заговорила Интегра, крепко сжав в руках пустую чашку. От чая она наконец-то согрелась. А может, потому что он теперь был рядом?

– Даже железной леди свойственно бояться. Ничего не боится только глупец… – ласково сказал вампир, повторяя слова Эйш, и улыбнулся.

– А ты? – спросила Интегра.

– А ты считаешь меня глупцом? – усмехнулся Алукард.

– Нет… И всё же? – вопросительно посмотрела на вампира Леди.

– Я тоже боюсь. Я боюсь потерять тебя – вздохнул Граф.

В комнате потрескивал камин, а за окном завывала метель. Но теперь комната не казалась пустой и безжизненной. Рядом с Интегрой, как всегда на краю кровати лежал Алукард. Девушка прижалась к нему. Мужчина обнимал её и поглаживал по волосам.

– А теперь спи, моя маленькая девочка… – ласково произнес Граф.

Чёрное и Белое

Сквозь плотные бордовые шторы сочился, разливаясь брызгами-лучами по полу, белый утренний свет. В комнате было тихо. Леди посмотрела на край кровати, но Алукарда уже не было рядом. Как он и обещал, он ушёл из спальни, давая ей пространство и возможность просто побыть здесь, в его обители, наедине с собой. Пространство заполнял запах только что испечённого хлеба. Откуда-то с нижнего этажа слышались приглушённые разговоры.

Интегра сладко потянулась и провела рукой по холодной шёлковой простыне там, где было его место. В этот момент девушка осознала, что хочет, чтобы когда-нибудь они проснулись вместе. Но сегодня она была ему благодарна за эту тишину и уединение.

Интегра ещё раз потянулась, вдыхая его аромат. Так не хотелось вставать… Интегре редко удавалось вот так вот понежиться утром в кровати, никуда не спешить и просто поваляться, помечтать. Когда умер Артур Хеллсинг, на плечи двенадцатилетней девочки свалилась вся организация, да ещё и взрослый, наглый, самодовольный вампир, – было уж совсем не до мечтаний. Возможно, и до сегодняшнего дня Интегра просто не давала себе время на это, не позволяла себе расслабляться.

«Не помню, когда я последний раз проснулась, когда захотела сама, а не по будильнику…» – Леди блуждала взглядом по комнате, её мысли текли медленно и лениво.

Наконец, Интегра встала, снова закутавшись в его плед, как в плащ. Ей нравилась мысль, что он накрывался им, что тот сохранил на себе его запах.

Теперь у неё были и время, и возможность всё осмотреть. Леди неспешно подошла к старинному письменному столу. Теперь на нём покоились шахматы. Интегра провела пальцем по красивым резным фигуркам.

«Можно попробовать сыграть…» – все мысли девушки занимал Алукард, хоть его и не было в комнате.

Её взгляд привлекли тяжёлые полки с книгами. Помимо непонятных старинных фолиантов с выцветшими названиями и ветхими краями, были вполне обычные человеческие книги – поэзия, проза, искусство. Интегра аккуратно вытащила небольшой коричневый томик, на котором было написано выцветшими золотыми буквами: «К. Бальмонт». Девушка удобно устроилась в кожаном кресле и открыла книгу на уже заложенной странице.

«Маленький ключик как закладка… Интересно, от чего он?» – Леди покрутила в пальцах маленькую блестящую вещь. Пожала плечами и начала читать:

«Шумящий день умчался к дням отшедшим.

И снова ночь. Который в мире раз?

Не думай – или станешь сумасшедшим.

Я твой опять, я твой, полночный час.

О таинствах мы сговорились оба,

И нет того, кто б мог расторгнуть нас.

Подвластный дух, восстань скорей из гроба,

Раскрыв ресницы, снова их смежи,

Забудь, что нас разъединяла злоба.

Сплетенье страсти, замыслов и лжи,

Покорное и хитрое созданье,

Скорей мне праздник чувства покажи.

О, что за боль в минуте ожиданья!

О, что за блеск в расширенных зрачках!

Ко мне! Скорее! Ждут мои мечтанья!

И вот на запредельных берегах

Зажглись влиянья чёрной благодати,

И ты со мной, мой блеск, мой сон, мой страх…»

Интегра читала почти не дыша. Для неё это была не просто книга – возможность прикоснуться к его мыслям. Не дочитав до конца, она аккуратно убрала томик на место.

Её взгляд снова притянули старинные доспехи. Сейчас, при дневном свете, она могла различить каждую деталь и каждый рубец. На груди было изображение дракона.

«Дракула – сын дракона… Кажется, так?» – размышляла Интегра, водя пальцем по узору.

Наконец, её блуждания по комнате привели её к огромному окну. Девушка распахнула тяжёлые шторы, впуская в комнату ослепительный зимний свет. Леди открыла створки окна. Морозный ветерок встрепал волосы. Интегра поёжилась, но не отошла. Её взгляду открылась великолепная картина. Вчерашняя метель укрыла всё белым снежным покрывалом. Снег, переливаясь, блистал на солнце. Огромные высокие ели стояли в полудрёме, склонив макушки. Но самое главное – горы… Горы, окутанные сизой дымкой. Вчера в сумерках их было просто не видно. А сейчас они затихли в молчанье, великие и спокойные, подперев вершинами молочно-белые облака. Где-то вдали виднелась деревня.

«Как давно я перестала любоваться природой? Не помню. Да и впрочем, у меня всегда не так много времени на это», – Леди застыла в раздумье.

«А ведь раньше, когда я была маленькой, я всегда рано утром будила папу, и мы шли в наш парк, что неподалёку от особняка, смотреть рассвет… Теперь в моей жизни работа так и делится: закат, рассвет… Может, поэтому я перестала придавать им значение?» – Интегра покачала головой, прогоняя мысли. Девушка улыбнулась и вдохнула полной грудью зимний холодный воздух.

– Нет, всё-таки как же красиво! – восторженно произнесла девушка.

Интегра опустила глаза вниз. На снежной поляне был Алукард. Вампир в одной рубашке (его белое пальто лежало на ограде) гонял вороного коня на корде. Жеребец, подгоняемый свистом хлыста, нёсся по кругу, и вылетающий из-под копыт снег попадал на разгорячённые бока коня. Капли на его шерсти блестели, словно бриллианты на чёрном бархате. Графу нужно было выпустить пар от всех накопившихся за последние сутки эмоций, и это был лучший способ. Сосредоточенность на животном, полный контроль над его мощью – так он обуздывал собственные мысли и желания.

Алукард остановил жеребца и погладил по морде. Граф посмотрел в сторону замка и заметил Интегру, выглядывающую из окна. Вампир улыбнулся и помахал рукой, как бы приглашая присоединиться. Он с самого начала уже знал, что она проснулась, а сейчас стоит у окна, слегка ёжится от холода, её белые волосы ниспадают на плечи. Вот она улыбнулась, и тут же выражение её лица приняло серьёзный вид… Интегра отошла от окна, и теперь Алукард её не видел.

«Интересно, что он придумал?» – думала девушка, сидя на кровати. Возле неё стоял её маленький чёрный чемодан. Алукард перенёс все её вещи сюда, пока она спала.

Спустя мгновение Интегра сидела на маленьком пуфике возле массивного зеркала в резной раме и расчёсывала свои длинные белые волосы, которые теперь резким контрастом выделялись на чёрной бархатной накидке с мехом.

«Что бы сказал отец?» – неожиданно подумала девушка. Эта мысль была неприятной – колкой и обжигающей.

«Правильно ли я поступаю? А что неправильно? Теперь рядом со мной человек… Человек ли? Не важно. Теперь рядом со мной тот, кто видит меня в первую очередь как женщину, а не как командира или главу организации. Тот, с кем можно быть собой, мечтать, смеяться… Когда я в последний раз так улыбалась? Десять, пятнадцать лет назад? В конце концов, я уже давно не маленькая девочка и теперь принимаю решения самостоятельно. Я… Я полюбила его… Человека или монстра – не важно. Теперь это больше не важно. Его тьма перестала быть для меня угрозой. Она стала… частью дома. Дело в том, что я готова принять его прошлое, его ярость, его вечность – и не пытаться их переделать. И я… я принимаю это. Принимаю его. Без оговорок», – наконец призналась сама себе Интегра и шумно выдохнула. Прогоняя прочь дурные мысли, Леди надела меховую чёрную шапку и поспешила вниз к Алукарду.

Пока Интегра собиралась, Граф привязал жеребца к ограде и привёл лошадь для Леди – она была молочно-белой – на снегу это выглядело особенно красиво. Несмотря на внешнее ледяное спокойствие, Алукард был взволнован. Впервые высший вампир не был уверен в том, как себя следует вести.

«Дожили… Стоило прожить пятьсот лет, чтобы стоять здесь как юнец и перебирать в голове варианты развития событий? Шутить и ёрничать, как обычно? Сделать вид, что ничего не было? Это всё маски… Чёрт! Вести армию в бой куда проще…» – размышлял Граф, периодически поглядывая на тропинку, ведущую к замку. Снова пошёл снег, кружась в плавном танце. Мужчина ждал.

Тем временем Интегра спустилась на первый этаж. По пути она никого не встретила. И в прихожей тоже было пусто.

«Интересно, куда все делись? Ни Даны, ни Эйш… Ни даже моих сотрудников нет…» – думала девушка, проходя мимо комнат.

Наконец, Интегра открыла массивную дверь и вышла на улицу. Снег хрустел под ногами. Девушка вытянула руку и поймала снежинку, которая мгновенно растаяла. Она улыбнулась и пошла на задний двор, где был Алукард. Лёгкий морозный воздух кусал щёки.

Граф стоял посреди поляны в белом, настолько белом, что оно сливалось со снегом, пальто и в такой же белой меховой шапке. Чёрная прядь волос выбивалась из-под неё и резким контрастом выделялась на белом фоне. Алукард улыбнулся, заметив Леди, и пошёл к ней навстречу. Интегра не заметила обледеневшую тропинку и поскользнулась, и, скорее всего, упала бы, но оказалась в объятиях вампира.

– Надо смотреть под ноги… – тихо произнёс Алукард и нежно прикоснулся губами к её губам. Он почувствовал, как её ресницы дрогнули, касаясь его щеки. Леди ответила ему взаимностью, положив ладони ему на грудь.

– Ещё не разучилась ездить верхом? – спросил Граф и указал в сторону привязанных лошадей. У Интегры перехватило дыхание от увиденного. Чуть дальше, к ограде, были привязаны две лошади – чёрная и белая. Белая лошадь спокойно стояла, переминаясь с ноги на ногу; чёрная же, напротив, мотала головой и пыталась отвязаться. Старинный замок, переливающийся снег, лошади – всё это напоминало сказочный сюжет. Интегра посмотрела на Алукарда и улыбнулась.

«Это… это просто удивительно! Как в давно забытых сказках…» – подумала девушка и усмехнулась своим мыслям. Но вдруг посерьёзнела.

– А как же твои близкие? И Уолтер с ребятами… Я же им дала задание… – засомневалась Леди.

Алукард лишь приложил палец к её губам, мешая договорить.

– Я попросил Сорина подбросить Уолтера, Полицейскую и Пипа до Брашова, к центральному архиву. Если там ничего не найдут, отдам вам что-нибудь из своей коллекции книг. Наверняка что-нибудь найдётся. Эйш в больнице до вечера. Дана и Таллейта в музее. Сегодня мы принадлежим друг другу… Если ты, конечно, захочешь… – сказал мужчина, убеждая Интегру, что решил все мешающие им проблемы.

Девушка улыбнулась и кивнула.

Алукард помог Леди сесть на лошадь. А затем сам сел в седло. Граф стегнул жеребца и тронулся вперёд, Интегра последовала за ним и вскоре поравнялась с вампиром. Несмотря на то, что оба очень давно не ездили верхом, оба держались в седле превосходно.

– Куда мы едем? – поинтересовалась Интегра.

– Увидишь… – Алукард хитро улыбнулся. Они свернули с тропинки и оказались в лесу.

Зимний лес напоминает о чём-то волшебном. Всё: величественные ели, тонкие берёзы и другие деревья – всё было в снегу, искрящемся, переливающемся на солнце. В лесу не так светло, солнце то и дело прячется за ветвями деревьев, но это придаёт ему ещё большую сказочность, обворожительную таинственность. Утром там всегда тихо и спокойно, где-то вдали щебечут птицы.

Они ехали в молчании, лишь изредка ловя взгляд друг друга. Они просто наслаждались зимней сказкой и своим присутствием. Похрустывание снега под копытами лошадей сквозь морозную тишину, редкий шелест крыльев вспорхнувшей птицы, глухо упавший с ветвей снег – всё это сливалось в восхитительную мелодию, которую не хотелось нарушать словами. Хотелось просто раствориться в ней.

Эта прогулка их так увлекла, что они не заметили, сколько прошло времени. Алукард и Интегра выехали на поляну, с которой открывалась великолепная картина. Замок был виден как на ладони. Его припорошенные снегом башни величественно поблёскивали на солнце. И горы, с которых молочной рекой спускался туман. А внизу деревня: маленькие домики, кое-где из труб валил дымок. Вдали пестрела палатками торговая площадь.

Граф слез с коня и помог спуститься Интегре.

– Нравится? – вампир вопросительно посмотрел на девушку.

– Очень… – Леди подошла поближе к нему.

– Когда мы с отцом ездили в Шотландию, он впервые посадил меня на лошадь. Я ему тогда сказала, что, когда вырасту, буду жить в пустоши и разводить пони… – вдруг тихо произнесла Интегра, глядя вдаль. Алукард улыбнулся.

– Меня учили ездить верхом очень рано. И мой отец почему-то считал, что дать маленькому ребёнку лошадь с норовом – это лучшая идея. Когда это гнедое чудовище сбросило меня в терновник, меня отвели к матери. Вместо сочувствия я услышал лекцию о достоинстве будущего правителя… – решил поделиться своими воспоминаниями мужчина.

– Ты помнишь свою биологическую мать? – спросила Леди и посмотрела в глаза Графу.

– Конечно. Мы часто виделись. Прекрасная юная молдавская княжна. Она была в каком-то смысле даже хорошей. Но очень хрупкой и болезненной. Мне она даже казалась иногда эфемерной. Порой я удивляюсь, как она смогла дать жизнь мне и моим братьям. Она ненавидела отца за то, что он отдал нас с братом в Османскую армию, но так и не дожила до моего возвращения… – тихо и растерянно ответил мужчина. Повисла немного напряжённая тишина.

Интегра молча слепила из пушистого снега снежок и запустила в вампира, разряжая обстановку. Алукард отряхнулся и посмотрел на девушку. В его взгляде смешалось удивление и лёгкая игривость.

– Вот как? – хитро улыбнулся мужчина. Поднял Интегру, начал кружить, а затем упал в снег, увлекая за собой Леди. Алукард пристально посмотрел девушке, которая сейчас была над ним, в глаза и коснулся губами её губ. Время остановилось. Леди подалась вперёд, чтобы ответить на его поцелуй, сбивая шапку. Они сели, переводя дыхание. Алукард отстранился. В его глазах танцевало пламя.

– Совсем забыл! Ты же не завтракала? Прости… Можем оставить лошадей и пойти прогуляться до торговой площади? – Алукард посмотрел на Интегру.

– Да, я не против завтрака… – девушка улыбнулась и встала.

Они отвели лошадей и, беседуя, вышли к небольшому базарчику, что расположился неподалёку от замка Бран. Лавочки пестрели сувенирами и прочими безделушками.

– А здесь всегда так? – спросила Леди, оглядывая шумные людные улочки.

– Да, лавки с сувенирами работают каждый день. Хотя в рождественские праздники здесь особенный ажиотаж… – ответил Алукард.

– Ты скучал по дому? По этим местам? – спросила Интегра. Гам рождественской ярмарки отвлекал внимание.

– Немного. Несмотря на то, что за пятьсот лет здесь всё изменилось, я родился и вырос в этих местах. Но самое главное – здесь всё ещё живут те, кто меня ждёт и кому я нужен… – задумчиво ответил Граф. Леди смущённо отвернулась, опустила глаза и сильно сжала руку вампира. Всё понятно было без слов.

– Ты мне нужен… – прошептала девушка. Но вампир всё равно услышал.

– Я знаю… – мужчина улыбнулся, взял руку Леди и нежно поцеловал в ладонь. Они смотрели друг на друга, время для них остановилось, мимо медленно текли туристы, всё вокруг жило, двигалось… Граф шумно выдохнул и двинулся вперёд, увлекая за собой девушку.

Через несколько минут Алукард указал Интегре на кафе, и они зашли внутрь. После зимнего белого света помещение казалось тусклым. Из-под кремовых абажуров исходил мягкий жёлтый свет. В кафе было тепло и уютно. Алукард выбрал дальний столик. К ним подошёл официант и протянул меню. Граф перекинулся с работником парой слов на румынском, тот кивнул и ушёл.

– Что ты ему сказал? – спросила Интегра.

– Я заказал тебе завтрак, – ответил вампир и улыбнулся.

– Не замёрзла? – спросил Алукард и взял руки Леди в свои.

Официант вернулся быстро. Поставил красивую чашечку и маленький чайник с горячей водой, яичницу с овощами, брынзу и свежие ароматные булочки. А затем ажурную тарелочку с небольшими пирожными.

– Это классический румынский завтрак. Обязательно с брынзой… Приятного аппетита, – произнёс Граф.

«За сегодняшнее утро мне не пришлось ни разу ни о чём думать… Всё сделал он. А это может быть… приятно…» – думала Леди, наслаждаясь завтраком. Алукард же скользил взглядом по помещению, то разглядывая светильники, то переключаясь на официантов, снующих между столиками. Мужчина не хотел смущать Интегру своим вниманием.

«Прошло не одно столетие, а я не знаю, что делать с руками, пока она ест…» – думал вампир, монотонно складывая салфетку.

Спустя время, когда основное блюдо было съедено, а Интегра наливала себе чай, Алукард пододвинул тарелку с пирожным к себе. Интегра слегка удивлённо посмотрела на вампира. Граф же отломил ложечкой кусочек пирожного и протянул Леди. Девушка отрицательно покачала головой, и у неё запылали щёки. Но Алукард так смотрел… что она просто не смогла отказать ему и съела угощение с ложечки. И это было так волнительно для них обоих, что они ничего и никого не замечали вокруг. А за окном шёл пушистый снег, медленно кружась в зимнем вальсе.

В полдень Алукард и Интегра вернулись в замок.

– Надеюсь, наша маленькая прогулка тебе понравилась? – поинтересовался вампир.

– Очень… – тихо произнесла Интегра, приподнялась на мысочки и едва коснулась губами щеки Алукарда. Впервые девушка осмелилась действовать первой. А затем положила руки на грудь Графа и медленно провела по лацканам пальто.

– А теперь тебе надо отдохнуть. Ты уже третий день не спишь, – добавила Леди. Впервые Алукард выглядел вялым. В его алых глазах вместо привычной насмешливости начинала проступать древняя усталость.

– Да… Возможно… – также тихо ответил Алукард, стягивая пальто. Физически он был полон сил и даже готов был бы выдержать бой, но эмоционально вампиру требовалась перезагрузка. Мужчина сел на кровать и теперь смотрел в одну точку.

– Иди. Поспи немного… – сказала девушка, стоя перед ним, и положила руку ему на плечо. Граф покачал головой и нехотя лёг, не глядя на Леди.

– Мне уйти? – спросила Интегра, собираясь уходить.

– Нет… – сказал лишь одно слово Граф.

Интегра молча достала коричневый томик К. Бальмонта, который читала утром, и села в кресло.

«… Ты, incubus таинственных зачатий,

Ты, succubus, меняющий свой лик,

Ты, первый звук в моём глухом набате.

Подай мне краски, верный мой двойник.

Вот так. Зажжём теперь большие свечи.

Побудь со мной. Диктуй свой тайный крик.

Ты наклоняешь девственные плечи.

Что ж написать? Ты говоришь: весну.

Весенний день и радость первой встречи.

Да, любят все. Любили в старину.

Наложим краски зелени победной,

Изобразим расцвет и тишину…»

Девушка молча читала с того места, где остановилась утром. Читала до тех пор, пока дыхание Графа не стало ровным и глубоким. Леди тихо поднялась и подошла к мужчине. Подняла руку, желая поправить чёрную прядь, но передумала. Она не хотела нарушать его хрупкий сон. Аккуратно накрыла его пледом и вышла из комнаты.

«Интересно, Дана уже вернулась?» – с этими мыслями девушка спустилась вниз. На кухне действительно хлопотала Дана. Она поприветствовала девушку и спросила:

– Как прошёл день?

Интегра неожиданно для себя расплылась в улыбке, и на её щеках заиграл румянец.

– Вижу, хорошо… Я рада за вас, дитя, – с добродушной улыбкой произнесла Дана и налила Леди большую кружку горячего чая.

– Где он? – уточнила женщина и поставила на стол вазу с печеньем. А затем присела сама.

– Он спит… – протянула Интегра, наслаждаясь горячим чаем.

– Отдых, сон… Он это всегда воспринимал как ненужную слабость. Что в детстве, что сейчас… Я рада, что с тобой он наконец-то смог отпустить свой вечный контроль… Обычно он очень упрямый… – задумчиво произнесла Дана, а затем ласково положила руку на ладонь Интегры.

– Упрямый? – спросила девушка.

– О да. Видишь тот меч? – Дана указала в сторону одной из стен. Там висел старинный небольшого размера меч.

«Кривой…» – подумала Леди, но в ответ лишь кивнула.

– Однажды его отец, заметив, как Влад играет с деревянным мячом в саду, отобрал его и сломал. Он сказал, что игры – это ребячество и ему пора вырасти и начать думать о будущем. Владу было-то всего лет десять. Пять дней он с нами не разговаривал. Потом оказалось, что все пять дней он ездил один в деревню к кузнецу, чтобы выковать новый настоящий меч. Сам. Чтобы его отец больше не смог его сломать. И только лишь Эйш видела, как он плачет по игрушке, когда думал, что он один, – говорила Дана, глядя куда-то вдаль.

Интегра вспомнила, как однажды её отец тоже забрал всех кукол, сказав, что она ведь уже большая девочка. Вспомнила, как спокойно согласилась, а потом ночью плакала.

«Неожиданно, как мы на самом деле похожи…» – подумала девушка, обхватив чашку ладонями.

Весь день Интегра вспоминала снежный лес, поляну, свой необычный завтрак, прикосновения, чувства… В ожидании вечера день тянулся медленно, но наконец-то за окном совсем стемнело, а в домах зажёгся свет. Метель снова разыгралась, ветер завывал где-то под крышей, но в замке было тепло и уютно. Снова звучала музыка, на этот раз Дебюсси «Лунный свет».

После плотного ужина, снова приготовленного вместе с Даной и Эйш, все собрались в гостиной. Дана сидела в кресле и вязала, Эйш мило переговаривалась о чём-то с Сорином. Пип, Уолтер и Виктория сидели на диване и что-то обсуждали. Маленькая Таллейта на ковре играла в куклы. Интегра расположилась на небольшом диванчике возле камина. Девушка смотрела на танцующие языки пламени, поджав под себя ноги и обхватив обеими руками подушку. Она старалась думать о делах, о работе: ведь завтра они уже будут в Лондоне, завтра всё вернётся на круги своя. Но как бы она ни старалась переключиться на серьёзные дела, ожидавшие её дома, мысли вновь и вновь возвращались к прогулке в снежном лесу… Леди почувствовала на себе чей-то взгляд и обернулась. Сзади неё стоял Алукард. На его лице больше не было ни тени усталости.

– Это тебе, – с этими словами вампир протянул старинную книгу.

– Здесь записки Тревора Бельмонта – местного охотника на вампиров. Думаю, там найдётся много интересного. А то у вас ведь задание… – с усмешкой произнёс мужчина и сел рядом. Леди положила голову ему на плечо и открыла книгу. Алукард играл прядью её волос, мягко перебирая её между пальцев. Граф украдкой смотрел на Леди, как она внимательно читает, и в его рубиновых глазах плясало пламя.

За окном пела метель, и на чёрном небе, касаясь звёзд, вальсировали белые снежинки.

Знакомства

Хайгейт — тихая спокойная деревушка близ Лондона. Но последнее время спокойствие в ней прекратилось — в Хайгейте стали пропадать люди.

Прохладно, но солнечно. Рождественские вывески уже не украшали витрины. Пришёл спокойный холодный январь. В Хайгейт-скул уроки уже закончились, и теперь школьники, весело переговариваясь о какой-то чепухе, шли домой. Некоторым приходилось идти через Уотерлоу-парк. Например, сегодня это были три девушки. Они без задней мысли (день всё-таки) шли по безлюдному парку, смеялись и обсуждали какой-то новый фильм. Вдруг из-за деревьев им навстречу вышел молодой человек. Он был худой и бледный. Глаза были почти чёрные, пронзительные. Одёжка слегка потрёпанная, рукав был порван. Девушки заметили его и насторожились, хотели уже идти назад, но парень быстрым шагом устремился к ним. За секунду преодолел расстояние, разделяющее их, и схватил одну из девушек (русую) за плечи. Причём схватил так, что вырываться было бесполезно.

— Ты Эбигейл Миллер?! — кричал молодой человек.

— Она Кэролайн, Кэролайн Смит! — испуганно заговорили девушки. Парень опустил руки, но не уходил.

— Что ж, Кэролайн, я думаю, ты мне поможешь? — улыбнулся парень и облизал губы. Но в этот момент рядом оказался какой-то мужчина. Молодой человек мгновенно отошёл от девушек и исчез в неизвестном направлении... Мужчина прошёл мимо, а девушки поспешили к выходу.

— Что это было? — спросила девушка, та, которую трясли за плечи.

— Да ненормальный какой-нибудь! — ответила другая.

— Знаете, мне почему-то показалось, что со мной сейчас случится что-то совсем плохое. Вам он не показался каким-то странным? — снова сказала русая девушка.

— Да ладно тебе, забудь, — попыталась засмеяться третья, но у неё это не получилось, и вообще у них остался неприятный осадок после произошедшего.

Утро. В фамильном особняке Хеллсинг начинается рабочий день. В зале сидели Уолтер, Виктория и Пип Бернадотте. Все трое смотрели телевизор. Девушка с экрана объявляла сводку новостей. Вначале ничего нового не сообщалось, но последнее известие привлекло внимание.

«В доселе спокойном Хайгейте стали пропадать люди. Последней каплей для правительства стало то, что из спецотряда D-11, отправленного туда на прошлой неделе, пропало несколько человек. Люди взволнованы, некоторые боятся отпускать своих детей в школу и детский сад... Что предпримут власти и что происходит в Хайгейте?» — закончила диктор.

— Плохо, очень плохо... — сказала Леди Интегра, которая уже пять минут стояла в зале. Все дружно посмотрели на серьёзную девушку в строгом зелёном костюме.

— Её Высочеству это очень не нравится! Сегодня из Хайгейта вернётся наш агент и доложит обстановку, надеюсь, не получится так же, как в Чедере... — продолжила говорить Интегра. В этот момент из стены вышел Алукард, он был сонный.

— А что не так было с Чедером? — спросил Граф, усаживаясь в кресло.

— Сыр... — съязвила Интегра. Всё говорило о том, что Леди была не в духе.

— Прости, что разбудили... — смягчившись, добавила девушка.

— А вы что здесь сидите? Рабочий день никто не отменял! Уолтер, вас ждут на кухне; Виктория, я думаю, тебе тоже есть чем заняться; а вы, Пип Бернадотте, вернитесь, пожалуйста, к своим «Гусям»... — сурово проговорила Интегра и пошла прочь из зала. За ней поспешил Алукард. Он преградил ей путь, заставляя задержаться.

— Я смотрю, ты сегодня не в настроении, — обратился к девушке вампир.

— Много дел, — коротко ответила Леди и отстранилась. Алукард пристально посмотрел ей в глаза, понимающе кивнул и растворился в стене.

На заседании Круглого стола присутствовали помимо «рыцарей» ещё спецагент МИ-5 и техник Дженнифер Лин — аналитический отдел организации «Хеллсинг».

— Дейл, мы вас внимательно слушаем, — обратилась Интегра, сидящая во главе стола, к спецагенту. Мужчина встал и начал рассказывать:

— Среди опрошенных многие, кто ходит через парк Уотерлоу или учится в Хайгейт-скул, часто видели, по их словам, непонятных существ среди деревьев, но это только слухи...

Дженнифер прервала доклад, передразнивая агента:

— Простите, у меня есть материалы, которые доказывают, что это не «только слухи». — Девушка встала, взяла со стола пульт и включила плазменную панель. На экране появились несколько видео, на которых можно было хорошо разглядеть упырей возле Уотерлоу-парка.

Заседание длилось три часа. Когда оно кончилось, Леди Интегра собрала всех подчинённых в своём кабинете. Алукард, как обычно, расположился в своём кресле и прикрыл глаза.

— Значит так, я думаю, вы все в курсе происшествий в Хайгейте. Это опять охотится какой-то ненормальный вампир. Я, как глава ордена протестантских рыцарей, не позволю происходить такому на моей родной земле. Я думаю, вы поддержите меня в этом. Итак, члены Круглого стола считают, что если всё сосредоточено около Хайгейт-скул, то и опасность должна быть там... Поэтому завтра я и несколько моих сотрудников отправляемся в Хайгейт. А здесь что происходит: Уолтер, вы остаётесь за главного... — Интегра перестала говорить и недовольно окинула взглядом Пипа и Викторию.

— Капитан Бернадотте и Серас, вы можете целоваться сколько вам влезет в другое время, а сейчас, будьте добры, вернитесь оба на свои места! — рявкнула Железная леди и закурила. Граф усмехнулся, устроился поудобнее в кресле и продолжил слушать.

«А мне можно целоваться в свободное время?» — подумал вампир и хитро посмотрел на Интегру.

— «Дикие гуси» временно переходят под ответственность Питера Фергюсона, так как Пип Бернадотте едет со мной, а также Виктория и Алукард тоже. Все, кроме вышеупомянутых, могут удалиться. Уолтер, вы тоже пока останьтесь, — договорила Интегра. В дверь постучали, и в комнату вошёл служащий из МИ-5. Он протянул какие-то бумаги леди Хеллсинг и откланялся.

— Нам сделали легенду. Я буду учителем английского — к сожалению, по-другому в школу не попадёшь. Но учитель не может узнать столько, сколько ученик. Детей, как вы знаете, у нас в организации нет... Алукард, извини, только ты у нас умеешь превращаться в четырнадцатилетнюю девочку, поэтому для тебя тоже есть легенда, — закончила свою фразу Интегра и посмотрела на Графа. В глазах девушки читалось еле заметное любопытство — ведь в таком виде она Алукарда ещё не видела. Пип оторвал свой взгляд от Полицейской, окинул глазами вампира и усмехнулся.

— Что вы все так на меня смотрите? Прямо сейчас, что ли, перевоплощаться надо? — сказал, вставая, Алукард, явно недовольный таким поворотом событий. Интегра кивнула. Граф вздохнул. В комнате потемнело, над потолком появилась красная пентаграмма, а Алукарда смяло в бесформенную массу, затем из этой массы появился силуэт, и наконец всё снова посветлело. Посреди комнаты стояла девочка лет четырнадцати с длинными чёрными волосами, в белом помятом костюме. О том, что это Алукард, напоминали только алые глаза и хитрая улыбка. Уолтер улыбнулся.

— В таком виде ты напоминаешь мне о моей молодости... — сказал дворецкий.

— О да, помню, помню! — высоким, девичьим голосом сказал Алукард и стукнул Уолтера по плечу. Затем оба рассмеялись и сделали несколько движений, напоминающих твист.

— Ну всё, я могу возвращаться обратно? — спросил нетерпеливо Граф.

— Пока нет. Уолтер, пожалуйста, найдите школьную форму для Алукарда, — сказала Интегра.

— Ах да, Пип, ты тоже прописан в легенде Алукарда: он будет твоей племянницей, — прибавила Леди.

В кабинете временно повисла тишина.

— Какая из тебя вышла симпатяшка, — сказал Пип, которому теперь пришлось нагнуться. Алукард расплылся в хитрой улыбке, взял капитана «Диких гусей» за шарф и рванул вниз с такой силой, что Пип не удержался на ногах и грохнулся на пол. Девочка (Алукард) с наглым оскалом наклонилась к самому уху Капитана.

— Если ты ещё раз скажешь что-то подобное, ты не встанешь... — мило проговорил Граф.

Через час вернулся Уолтер. Форма Алукарду подошла. Это была серая юбка со складками, белая рубашка, серый пиджак и красный галстук-бант. Всё это завершили серые гольфы и чёрные ботиночки. Ну прямо образцовая школьница.

— Прошу всех, кого я назвала, быть готовыми и собранными к двум. Алукард, можешь возвращаться в свой прежний облик, — с этими словами Леди всех отпустила. Мужчина хотел задержаться, но Интегра указала ему на дверь, ясно давая понять, что сейчас неподходящее время.

Алукард сидел недовольный у себя в подвале и чистил пистолет. Уснуть не получалось, так как в связи с отъездом на задание в особняке было слишком много суеты. Вдруг дверь открылась, и в комнату вошла Интегра. Девушка была в чёрном строгом приталенном костюме, волосы собраны в пучок. В руке дымилась сигарилла.

— Ты что-то много куришь сегодня... — протянул Граф, переводя взгляд с «Касула» на Леди.

— Ты готов? Нам пора ехать, — сухо сказала Интегра, не отвечая на вопрос. Алукард расплылся в хитрой улыбке и надел шляпу. Через мгновение он стоял практически вплотную к девушке.

— Ну что же, Хайгейт, так Хайгейт... — сказал Граф, почти коснувшись её губ своими. Леди замерла, а её губы на мгновение разомкнулись в коротком прерывистом вдохе. Девушка провела открытой ладонью по его груди. А затем развернулась и устремилась прочь.

— Нам пора... — коротко бросила она, уходя.

Через час агент Дейл довёз их до Хайгейта.

— Мы вам взяли в аренду трёхкомнатный дом, горничной нет, поэтому готовить и убирать вам придётся самим. Машину я вам оставляю. Ну что же, удачи. Надеюсь, всё пройдёт гладко, — с этими словами агент высадил Интегру, Алукарда, Пипа и Викторию возле дома, отдал ключи, а сам пересел на другую машину и уехал.

Как рассказал агент, хозяева дома сами в нём не жили, а просто сдавали в аренду, чтобы заработать. Приезжали только раз в полгода, дабы проверить сохранность дома и прочие важные дела. Дом окружал участок. Красивый, аккуратный, с фонариками возле дорожки, несколькими деревьями и клумбами. На заднем дворе располагались беседка и гамак, а также место для машины. Сам дом был маленький, но уютный: общий санузел, кухня и три комнаты. Пипа и Викторию поселили в гостиной, Алукард выбрал себе комнату ближе к выходу — вряд ли кто-то из посторонних сможет пройти мимо Графа незамеченным, — а Интегра расположилась в третьей комнате.

Все четверо зашли в дом. Каждый распределил вещи в своих покоях. Через час Интегра собрала всех на кухне.

— Я сейчас иду вместе с Алукардом устраиваться в школу. Вы можете пообщаться с соседями и вообще узнать побольше о городе, об этом районе, о школе, о парке Уотерлоу и так далее. Затем Виктория и Алукард могут идти отдыхать, а вы, Пип, мне поможете, — сказала Леди.

— Простите, Леди Интегра, я чего-то не поняла... — переспросила Полицейская, которая рассматривала вид из окна, пока Леди говорила. Интегра вздохнула.

— Повторяю для особо одарённых. Ты и Пип сейчас расспрашиваете прохожих, соседей, можете в парк сходить, в общем, ищете информацию об этом месте... Ах да, для особо одарённых в другом смысле. Алукард, людей в операцию надо постараться не вовлекать и не надо превращать молоденьких барышень в себе подобных... — чуть повысила голос Леди. Виктория слегка покраснела и виновато потупила глаза, а Граф, наоборот, расплылся в улыбке.

— Если тебе так не нравятся молоденькие барышни, буду кусать стареньких дедушек, — съехидничал Алукард.

— Вообще никого не надо кусать! Мне тебя и Серас вполне хватает! — рявкнула Леди.

— Можете быть свободны. Да, Алукард, перевоплощайся в девочку, нам в школу надо, — более спокойно добавила Интегра. Через минуту на кухне снова вместо Алукарда стояла нагло улыбающаяся девочка.

— А ты не будешь переодеваться? Для учителя в деревушке слишком официально... — протянул Граф, подходя ближе к Интегре. Теперь девушка была выше, и вампир с непривычки вставал на мысочки.

— Простите, Леди Интегра, но, мне кажется, Хозяин прав, вам надо хотя бы две верхние пуговки расстегнуть... — пискнула Виктория. Леди окинула взглядом обоих, вздохнула и расстегнула одну пуговицу.

— Свободны... Алукард, подожди, я сейчас документы возьму — и поедем, — сказала Леди и вышла из кухни.

Через несколько минут Алукард и Интегра ехали в Хайгейт-скул. Леди была за рулём.

— Интересно, что ты не умеешь делать? — спросил Алукард и усмехнулся.

Девушка не отвечала.

— Ладно, не буду мешать. Я уже привык... — девочка включила магнитолу, играла песня Rammstein «Mein Herz brennt». Граф увеличил громкость, открыл окно и положил ноги на торпеду. Интегра недовольно посмотрела на вампира и сделала потише.

— Ну музыку-то... Она же тебе не мешает? — возмутилась девочка и надула губы. Интегра вздохнула, достала сигариллы, но затем снова убрала обратно.

— Значит, мы сёстры. Тебя зовут Шарли Блеклок, тебе четырнадцать лет, хорошистка... Переехали сюда, потому что у нас здесь больная родственница. Меня зовут Мириам, я старше тебя на восемь лет, в Лондоне преподавала английский на дому, закончила педагогический. Родители погибли в автокатастрофе. Наш дядя (Пип) — Элиот Блеклок, тридцать лет, тоже приехал с нами, будет тебя встречать из школы... Дальше сам почитаешь, — Интегра кратко объяснила легенду Алукарду и протянула ему бумаги. Пока Граф читал, они подъехали к школе.

Обычная английская школа. Уроки, похоже, уже закончились, и ученики разошлись по домам. Алукард и Интегра зашли внутрь. На входе сидел охранник. Пожилой мужчина, но больше к нему подходило слово «дядечка», в чёрной форме пил чай.

— Простите, куда вы? У вас есть пропуск? — спросил он. Когда охранник говорил, его коричневые с проседью усы слегка поднимались.

— Здрасте, — сказал Алукард в виде девочки. Интегра его слегка подвинула и улыбнулась.

— Здравствуйте, меня зовут Мириам Блеклок, а это моя сестра. Я сюда пришла устраиваться на работу, да и сестрёнку в школу записать. А впрочем, что я вас забалтываю, вот наши документы, — сказала девушка и протянула листочки. Голос Интегры звучал совсем по-другому, как-то мягко и весело.

«Прямо как восемь лет назад...» — подумал Алукард и погрузился в воспоминания:

***

Фамильный особняк Хеллсинг, восемь лет назад. Гостиная. В центре комнаты стояла девушка с длинными белыми волосами и синими глазами, разговаривала с мужчиной. Она улыбалась, и от этого на её розовых щёчках появлялись ямочки.

— Как вы думаете, Уолтер, как лучше мне поступить? — спросила она. Её девичий голосок был мягок и звонок.

— Леди Интегра, вы должны теперь сами принимать решения, — ответил дворецкий.

— И всё-таки? — воскликнула девочка и нахмурилась.

— Я думаю, вам стоит собрать совет после занятий… Но впредь вы должны решать сами... — снова ответил дворецкий.

— А сейчас вам стоит пойти передохнуть, — мягко проговорил Уолтер и улыбнулся.

— Отдыхать некогда... — строго проговорила девушка. Уже тогда она проявляла железную волю.

В комнате появился мужчина в красном плаще и в шляпе. Дворецкий махнул ему рукой. Девушка подняла свои большие синие глаза и посмотрела прямо в лицо мужчине.

— Привет, Алукард! То есть здравствуйте... — замешкалась она. Её щёки запылали, и она потупила взгляд.

— Здравствуйте, моя юная госпожа, — ответил Алукард и улыбнулся...

***

Да, но прошло время, и эта милая девчушка, верящая в принцев на белом коне, сильно изменилась. Мечты и чувства отошли на задний план — командир должен иметь здравый рассудок и острый ум. Характер закалился. Сильная воля, храбрость, присущая далеко не всем людям, железные нервы. Ведь её работа — это та же война, а командир отвечает не только за себя, но и за своих подчинённых. Эта милая девчушка превратилась в Железную леди, которая твёрдо для себя решила, что плакать и мечтать можно только глубоко в себе. Что положиться можно лишь на себя и армию тьмы в лице древнего вампира. А принцы, и уж тем более на белых конях, — всё это чушь несусветная. А позже вообще оказалось, что в компании тьмы бывает очень даже уютно. И чёрный конь даже лучше белого...

Алукард очнулся от воспоминаний. Интегра тряхнула его за плечо.

— Шарли, ты чего? — шёпотом спросила девушка.

— Простите её... Мы сегодня рано встали, да и дорога, сами понимаете... Ну мы пойдём? — Леди обратилась к охраннику, тот кивнул. Они двинулись дальше по тихому школьному коридору.

Кабинет директора тоже ничего особенно интересного собой не представлял. Письменный стол, стул, несколько кожаных кресел, шкафы, несколько растений, окна с белыми жалюзи. Хозяин этого места был приятным дядечкой со слегка седыми волосами. В кабинете присутствовали ещё два человека: завуч — худощавая женщина с брезгливым выражением лица — и молодой учитель, может быть, чуть старше Интегры.

— Не слишком ли вы молоды для учителя? — спросила завуч. Голос её был высоким и дребезжаще-противным. Молодой учитель хотел что-то сказать, но женщина недобро посмотрела на него, и тот стих. Тут Интегра не выдержала. Ей уже слегка надоело изображать из себя милую простушку.

— Ну ладно, если я вам не подхожу, тогда придётся поискать работу в другом месте, — вздохнула она и уже было собралась уходить, но её остановил директор.

— Постойте... Конечно, вы молоды, но у нас нет учителя по английскому, я думаю, вы нам вполне подойдёте, — сказал мужчина.

Интегре дали заполнить квалификационный тест по работе с детьми, а пока она писала, Алукарда угостили печеньем и чаем.

— Вы закончили? — спросил молодой учитель, который так и вертелся около Интегры.

— Да, вроде всё... — ответила девушка. Через несколько минут тест проверили и теперь точно были уверены, что Интегра будет хорошим педагогом.

Джон, так звали молодого учителя, напросился показать им школу и окрестности.

— Значит, вас зовут Мириам? — спросил он и как бы невзначай подвинул Шарли.

— Да. Простите, а где находится мой класс? — спросила Леди.

— Идёмте, — ответил Джон и взял её под руку. Интегра очень понравилась этому учителю, и он всячески пытался привлечь её внимание. Но Леди даже не поняла, что за ней ухаживают. Чего нельзя сказать об Алукарде. Он всё прекрасно понял, и его это жутко раздражало.

Джон поспешил вперёд, увлекая за собой Леди, но забыв при этом, скорее всего специально, о девочке. Алукард стоял посреди коридора с очень недовольным выражением лица.

«Так бы и врезал ему как следует...» — подумал Граф. Затем покашлял, привлекая к себе внимание.

— Простите, но вы никого не забыли? Я имею в виду себя! — сказала девочка, скрещивая на груди руки. Учитель, как будто забыв о её существовании, начал слегка удивлённо говорить.

— Ой, малышка, я думаю, тебе здесь будет неинтересно. Посиди лучше в машине, мы быстро... — сказал Джон.

— Я не знаю, кого вы сейчас назвали малышкой, но я вообще-то здесь учиться буду. Я, наверное, должна знать свою школу. И вообще, я не хочу сидеть в машине, я хочу пойти вместе со своей сестрой, — с этими словами девочка легонько — ну, это Алукард подумал, что легонько — отпихнула учителя и взяла за руку Интегру, которая недовольно смотрела на «свою сестру». Джон аж рот открыл. Такой наглости он ещё не видел.

Так все трое осмотрели школу. За время экскурсии Алукард всячески привлекал внимание Интегры, насколько мог это сделать в виде ребёнка. Хватал её за руку, тянул обратно, в общем, делал всё, что делают капризные дети, когда им надоедает ходить по магазинам. Но на этом всё не закончилось. Молодой учитель начал показывать им окрестности, но не в этом дело. Этот Джон продолжал любезничать с Интегрой и уделять ей знаки внимания. Он всё время разговаривал с Леди, при этом полностью игнорируя Алукарда. И к ещё большему недовольству Графа, светило очень яркое солнце.

Во дворе школы был сад, игровая и спортивная площадки. Впрочем, как во всех обычных школах. После осмотра всей территории учитель предложил прогуляться в парке.

— Знаете, у нас тут много туристов бывает... — рассказывал Джон. Девочка снова пододвинула учителя.

— Я спать хочу... — протянула та.

— Тогда иди в машину, хочешь, я тебе ключи дам? — спросила Интегра.

— Нет, я не хочу спать. Я хочу пить, — снова начала ныть Шарли.

— Может, тебе в машине попить? — недовольно протянул учитель.

— У нас в машине воды нет! — раздражённо буркнула девочка. И так продолжалось долго: Алукард говорил, что хочет пить, спать, есть, что ему жарко, потом холодно... Интегру это уже практически довело до белого каления. А учитель упорно продолжал ухаживать за Леди. Вскоре совсем недовольному Графу это надоело.

— Я пойду вон там посижу... — бросила девочка.

Интегра кивнула, а учитель аж просиял.

«Хорошо хоть хлопать в ладоши и подпрыгивать не начал...» — подумал попаренный на солнце Алукард.

— Давайте я вам проведу экскурсию по нашему Хайгейтскому кладбищу. Оно очень известное. Там Карл Маркс похоронен... — предложил учитель. Алукард не выдержал просто сидеть и смотреть, как этот Джон липнет к Интегре, и теперь плёлся за ними и время от времени ныл.

«Ещё бы предложил в склепе пообедать...» — думал про себя Граф. Интегра слегка удивилась такому предложению.

— Нет, спасибо, я не очень люблю такие места, — вежливо сказала девушка.

— И вообще нам, наверное, уже пора, — добавила Интегра, чем очень обрадовала «свою сестру».

«Ну наконец-то! Конечно, нам пора...» — продолжал сердито мысленно комментировать вампир.

— А... Ну, тогда до завтра... Не опаздывайте — у вас первый урок. Кстати, у вас есть домашний или мобильный телефон? — огорчённо произнёс Джон. Последний вопрос прозвучал как последний лучик надежды.

«Есть, но не про вашу честь...» — пробубнил про себя Граф.

— Да, конечно, есть... Только его надо подключить, а мобильный телефон я наизусть не помню, — ответила Интегра, которая начала что-то подозревать в отношении Джона.

Учитель проводил их к машине.

— А вы вечером свободны? Мы бы могли сходить в кафе? — на прощание поинтересовался учитель.

«Со мной сходи...» — мысли Алукарда сейчас были как колкий агрессивный клубок сарказма.

— Нет, извините, но как-нибудь в следующий раз... Мы немного устали, и надо разобрать вещи, — вежливо отказала Леди. К ней стало медленно приходить осознание того, что учитель пытается общаться с ней как с девушкой, а не как с коллегой.

Через некоторое время Алукард и Интегра вернулись домой. Пип и Виктория тоже уже были дома и смотрели телевизор. Интегра собрала снова всех на кухне. Граф, уже в своём обычном облике, сидел недовольный в углу.

— Итак, я слушаю, какую информацию вы получили? — в приказном тоне спросила девушка. По стальным ноткам в её голосе было слышно, что Интегра напряжена и очень недовольна.

— В общем-то никакую. Соседи у нас на редкость наивные и странные люди. Рассказывали байки о вампирах и предостерегали нас от хождения на Хайгейтское кладбище... — начал Пип.

— Народу в парке мы встретили мало. Но нам попались три девчонки из восьмого класса, к которым вчера пристал довольно странный парень. Он искал одну их одноклассницу — Эбигейл Миллер. Но мне кажется, это был какой-то псих, а не вампир. А так, больше ничего интересного... — завершил отчёт Бернадотте. Ему хотелось поскорее закончить доклад и вернуться к отдыху.

— Всё равно надо узнать об этой Эбигейл Миллер... — как бы самой себе сказала Леди. Алукард всё это время сидел на стуле, мягко сказать, не подходящем для него, и не проронил ни слова.

— Так, Виктория и Алукард, на сегодня ваша работа закончена, вы можете идти отдыхать, — добавила Интегра. После этих слов Граф молча вышел и побрёл в направлении своей комнаты. Пип было последовал за Полицейской, но его остановили.

— А вы, Пип Бернадотте, мне поможете. Подождите несколько минут, мы сейчас за продуктами поедем. В отличие от некоторых, нам с вами необходимо есть хотя бы раз в день... — хмыкнула девушка и вышла из кухни. Пип вздохнул, понимая, что не отвертится.

Алукард стоял у окна в своей комнате, скрестив руки на груди, и раздражённо смотрел в окно. Его плащ и шляпа лежали на кресле, а бант был развязан. Радиоприёмник, который удалось настроить только на одну волну, издавал какую-то отвратительную мелодию. Граф вздохнул.

«Пристрелите меня... Хоть эту песню пропущу...» — подумал вампир. Но к счастью, магнитофон начал играть новую мелодию, на этот раз Beatles «Let It Be».

«И на том спасибо...» — пробурчал вампир. В этот момент в комнату вошла Леди. Интегра начала ругаться прямо с порога.

— Что это было, хочу я знать?! Ты чуть не сорвал операцию! А если бы тебя не взяли в школу?! — девушка говорила на повышенных тонах.

— По-моему, это я должен спрашивать, что это было. Стелящийся в ухаживаниях пижон не был прописан в легенде. К тому же ты хотела маленькую девочку — пожалуйста... — произнёс Граф, не глядя на Леди. Интегра теперь окончательно поняла всю подоплёку происходящего. Тогда, чтобы разрядить обстановку, она подошла к вампиру и ткнула его пальцем в бок. Алукард притянул Интегру к себе за талию и заключил в объятия.

— Ты моя... — не то прошептал, не то прорычал мужчина, касаясь губами её уха. А затем медленно опустился к шее, еле-еле касаясь губами.

— Надо идти... Бернадотте ждёт... — сбивчиво и тихо сказала девушка, отстраняясь.

— Конечно... — также тихо произнёс Алукард, отпуская Леди. Его голос звучал ниже.

— Это ничего... Будь то учитель или кто ещё... Ты должен понимать, — тихо произнесла девушка, уже подходя к двери.

— Я знаю... — также тихо ответил Алукард вслед Интегре.

Весь день Пип и Интегра занимались обычными домашними делами. Они закупили продуктов на неделю и убрали весь дом. Интегра приготовила обед и сделала заготовки на ужин. Всё это время Леди была молчалива и напряжена. Бернадотте старался побыстрее закончить все дела, чтобы ненароком не попасться под горячую руку. Алукард всё это время даже не показывался из комнаты. Поэтому Капитан небезосновательно предполагал, что молчаливость командира связана как раз с Графом, а значит, лезть в это было бы себе дороже.

Спустя какое-то время, поздно вечером, когда все дела были завершены, все разошлись по своим комнатам. Пип и Виктория, судя по доносившимся звукам, смотрели какой-то фильм. В комнате Интегры горел ночник. Девушка сидела на кровати и разговаривала по телефону с Дженнифер.

— Леди Интегра, мы всё узнали об этой девочке, ну о которой вы просили. Я вам информацию на телефон пришлю, так удобнее будет. Кстати, МИ-5 интересуется, не опасно ли оставлять Алукарда с людьми, более того с детьми... Ведь вы не сможете его контролировать в школе... — говорила девушка. Последнюю фразу она произнесла очень осторожно.

— Я ему доверяю как себе, и всю ответственность беру на себя... — сухо протянула Интегра.

— Извините, но это не я так думаю, а правительство... Но я постараюсь их успокоить... А так, Уолтер вроде со всем справляется... Да, если вам что-нибудь нужно, я всё сделаю... — снова раздался голос в трубке.

— Спасибо, Дженнифер, спокойной ночи, — задумчиво сказала Леди, выключая телефон. На постели лежали разные учебники и какие-то распечатки. Интегра отложила телефон в сторону и принялась читать один из учебников. Влажные после ванны волосы ниспадали на плечи. Интегра устала, и поэтому полностью сосредоточиться на тексте не получалось. Вдруг телефон пикнул, оповещая об SMS. Девушка посмотрела отчёт Дженнифер. В нём говорилось следующее:

«Эбигейл Мари Андреас Миллер, 14 лет. Учится в Хайгейт-скул, в восьмом классе. Проживает недалеко от школы с опекуном, неким Джозефом Лисмером — женат, имеет маленького сына, приходится двоюродным братом матери Эбигейл. Её родители погибли при неопределённых обстоятельствах, дело закрыли: был пожар, и гибель родителей списали на несчастный случай… Но это, скорее всего, ложь. Других родственников нет. Это всё, что мне удалось найти :)»

Леди закончила читать и убрала мобильный. В этот момент в комнату вошёл Алукард.

— Ты всегда заходишь без предупреждения... Если бы я была не одета... — произнесла Интегра, не отрываясь от учебника. Только взглянув на вампира, она поняла, что именно сказала.

— Я промолчу, — только и произнёс Граф. На кончиках его губ мелькнула улыбка.

— Ты ещё не спишь? — спросил вампир, быстро переводя тему.

— Мне надо приготовиться к школе, — сказала девушка, не слезая с кровати. Граф подошёл к Интегре и нежно провёл по щеке новоиспечённой учительницы тыльной стороной ладони.

— Уже поздно, тебе надо отдохнуть... — произнёс мужчина. Интегра кивнула. Но учебник не отложила.

— Куда ты сейчас? — спросила она.

— Пройдусь, посмотрю на ночной Хайгейт, — ответил Алукард. Граф уже встал и направился к выходу, но девушка потянула его за рукав. Ничего не сказала, только подняла на него свои синие пронзительные глаза.

— Не волнуйся, всё будет в порядке. Я не буду делать глупостей. Обещаю... Спокойной ночи, моя леди... — произнёс Граф. Девушка снова посмотрела на него.

— Я к тебе ещё зайду, но когда ты будешь спать... — добавил вампир и поцеловал её в лоб.

— Ты же понимаешь, что завтра будет так же? Он там будет и... — начала Леди, но мужчина нежно приложил палец к её губам, не давая продолжить.

— Знаю... Всё будет хорошо, — тихо произнёс Граф, убирая руку и проводя кончиками пальцев по щеке. А затем ушёл.

Алукард вышел из дома. На улице уже стемнело и было холодно. В их доме свет не горел, только голубые блики от телевизора в гостиной играли на стекле. В комнате Интегры тоже было темно, видимо, девушка всё-таки последовала его совету и легла спать. Два фонарика над дверью тускло освещали тропинку к калитке. Наступило его время. Госпожа ночь открыла свои объятья миру и, укрыв его чёрным бархатным одеянием, гуляла по нашей земле. Небо сменило своё лазурное убранство на тёмно-синее. И теперь в вышине бриллиантовой россыпью переливались звёзды.

«Как сладко дремлет сад тёмно-зелёный...» — подумал Граф, почему-то процитировав Тютчева.

На улице уже никого не было, все спали или попросту боялись выходить после происходящего. Лёгкие тени деревьев скользили под тусклыми фонарями Уотерлоу-парка. Граф шёл медленно и спокойно. Вдруг сзади послышались какие-то странные звуки. Вампир обернулся. В свете фонарей двигалась кучка упырей. Алукард расплылся в улыбке, если это можно так назвать. Граф достал «Касул» и произвёл несколько выстрелов, которые гулким эхом разнеслись по парку. Где-то залаяла собака и включилась сигнализация у машины... Чудовища рассыпались в прах, и ветер унёс за собой последние упоминания о них... На парк снова свалилась тишина.

«Отвратительно!... Они до встречи с ним ведь были просто людьми...» — подумал Граф. Вдруг где-то в кустах скользнула тень и тут же исчезла в глубине деревьев.

— Неужели?! Наш клиент? Ничего... Я ещё тебя найду... Или ты сам выйдешь ко мне, — с охотничьим азартом протянул Алукард.

На улице стало ещё холоднее, ветер усилился, а на небе взошла огромная луна...

Встреча

Пять часов утра. На улице ещё темно, на серо-зелёно-голубом небе еле виднелись алые и рыжеватые первые лучи солнца. Хайгейт ещё спал, и лишь звук изредка проезжающей машины нарушал мирный сон маленького городка. Вдруг пронеслась полицейская машина, разрывая сиреной тишину, повисшую над деревенькой.

В парке Уотерлоу стояло несколько полицейских машин и скорая. Два встревоженных офицера разговаривали между собой.

– Он был с вашего участка? – спрашивал один.

– Да. После всего, что случилось у нас, мы патрулировали парк… Как раз сегодня была его смена… – расстроенно и в то же время испуганно отвечал второй. К ним подошёл доктор с блокнотом в руках.

– Снова тот же случай… – как-то задумчиво произнёс врач.

– У нас погиб сотрудник, а троих из D-11 до сих пор не нашли! Чёрт возьми, что здесь происходит!? – произнёс один из полицейских…

Электронный будильник противно запиликал.

Интегра нехотя открыла глаза. Комната расплылась, все предметы были нечёткими. Девушка нащупала очки на тумбочке, надела. Теперь всё вновь приобрело привычный вид. Интегра села в кровати – вставать не хотелось совершенно. Она заснула только два часа назад.

На новых местах она плохо засыпала с детства. А после услышанных выстрелов посреди ночи (а Интегра точно знала, кто стрелял) сон пропал совсем. И вот только недавно девушка заснула, но нужно было уже вставать.

Интегра подошла к окну и приоткрыла штору: уже светало... Через несколько минут она вышла в тёмный коридор. Тихонько открыла дверь и вошла в комнату к Алукарду. Сквозь плотные шторы сочился свет уже яркого утреннего солнца. На стуле лежала аккуратно сложенная школьная форма. Граф, устроившись кое-как на не очень подходящей для мужчины ростом чуть меньше двух метров кровати, спал, уткнувшись лицом в подушку. Из-под одеяла виднелись оголённые плечи и спина.

Леди впервые увидела Алукарда раздетым. Девушка отвела взгляд – и её щёки заалели. Но спустя мгновенье она снова украдкой посмотрела на спящего мужчину. Её взгляд медленно скользил по линии позвоночника Графа. Она робко подошла к кровати и легко провела пальцами по спине вампира. Он заворочался, но не проснулся. Девушка замешкалась, осознавая, что делает, и отошла на шаг.

– Алукард, вставай, – чётко, но негромко произнесла Леди.

Мужчина зашевелился и неохотно сел в кровати. Чёрные волосы были взъерошены, два бордово-коричневых глаза сонно и рассеянно смотрели на Леди. Интегра слегка покраснела, отошла от кровати ещё на шаг и, собравшись с мыслями, произнесла:

– Нам в школу надо… – Её взгляд медленно скользил по его лицу, опустился на шею, затем грудь и, остановившись на поясе, резко вернулся обратно.

– В общем… Одевайся, я буду на кухне.

И быстро покинула комнату.

Когда Граф, уже в виде девочки, пришёл на кухню, Леди стояла у плиты и, судя по грохоту, с которым она готовила, Интегра была чем-то недовольна. Там был ещё один человек. Пип, положив голову на стол, смотрел новости. К слову сказать, это был экстренный выпуск.

«В парке Уотерлоу был найден жестоко убитый офицер полиции. Как и три предыдущих жертвы, он был обескровлен. Что происходит в Хайгейте? Несколько офицеров D-11 так и не были найдены. Неужели это дело рук какого-то серийного убийцы, или в Хайгейте завелся неизвестный доселе зверь? Людей интересует: когда это прекратится? Почему власти бездействуют? Убедительная просьба: сопровождать детей в любые общественные учреждения. И желательно не выходить на улицу после восьми часов вечера. Помните, ваша безопасность – в ваших руках. Следующий выпуск новостей смотрите через три часа», – произнёс диктор.

В этот момент Интегра поставила на стол тарелку с таким грохотом, что Бернадотте вздрогнул. На пять минут в кухне установилась тишина и спокойствие. Алукард мирно устроился на стуле в углу и наблюдал за завтраком. Интегра украдкой смущённо посматривала на Графа, хотя, когда он был в виде девочки, это было легче.

– Леди Интегра, а почему вы готовите? – спросил сонно Пип.

– А у тебя есть другие предложения? Можешь сам этим заняться… – всё ещё недовольно, но уже постепенно успокаиваясь, вопросом на вопрос ответила леди Хеллсинг.

– Могу готовить только себе, если хочешь… – проговорила Интегра и еле заметно улыбнулась.

– Так, ладно. Пип, не забудь забрать Алукарда из школы в… – начала было отдавать приказы Железная леди, но её перебил Граф.

– Значит, меня – во-первых, высшего вампира, во-вторых, просто взрослого мужчину – мы будем из школы встречать, а ты – молодая девушка – пойдёшь вечером через эти дебри одна?! – высоким девичьим голосом возмущённо проговорил вампир.

– И что ты предлагаешь? Для других людей ты не вампир и даже не мужчина, а девочка четырнадцати лет. К тому же я на машине… – сердито парировала Интегра.

– Ладно, хорошо, Бернадотте заберёт меня оттуда. Но я вечером за тобой зайду уже в другом обличье... – ответил Граф. По его тону было ясно, что это не предложение, а утверждение. Трое закончили завтрак в молчании. Затем Интегра дала ещё несколько указаний Пипу, и они с Алукардом направились к выходу.

Мотор синей машинки заработал, она тронулась с места и покатилась к школе.

– Кстати, насчёт сегодняшнего утра. Я всегда соблюдаю дресс-код, даже когда сплю. А у кого-то просто очень богатая фантазия… – произнёс Алукард и внимательно посмотрел на Интегру. На его лице появилась хитрая улыбка, а взгляд стал острым и игривым.

Интегра намеренно не сводила взгляд с дороги. Щёки предательски алели. Если бы Алукард не был в виде девочки, она бы, наверное, провалилась от стыда.

– Лучше расскажи, что произошло ночью? – мгновенно спросила Интегра, переводя тему и не отводя глаз от дороги.

– Что произошло ночью? – съехидничал вампир.

– Хватит прикидываться… Ты вчера стрелял. Я жду объяснений, – проговорила Леди. Ей снова удалось вернуть самообладание.

– Что же, стрелял я в упырей… Да, судя по одежде и внешности, это были просто проходящие мимо люди. Он кусал первых попавшихся – это были всего лишь случайные прохожие. Следовательно, этот безумный вампир охотился в парке… В общем, создавать армию в его планы не входило. Обычно, когда такая дрянь создаёт себе подобие армии, эти твари собираются в группы, а эти так, кучка нашедших друг друга уродцев… – задумчиво проговорила девочка.

– Ты думаешь? – произнесла Интегра.

– Я не думаю, я знаю… А вот что ему здесь нужно, нам необходимо узнать… Вряд ли такой достаточно сильный противник будет приезжать в деревню только ради охоты… – нагло заявила собеседница.

– Почему ты считаешь, что он приехал сюда, а не жил здесь постоянно? – продолжала разговор девушка.

– Ну, во-первых, люди бы пропадали давно... Во-вторых, он тогда должен жить где-то поблизости с парком. Но я не почувствовал ни одного вампира в этом радиусе... Я не думаю, что для охоты он каждый раз едет именно сюда... – улыбнувшись, проговорил Граф.

Так за разговором они подъехали к школе. Возле входа уже стоял молодой учитель – скорее всего, он ждал Интегру.

– Смотри-ка! Он тебя, наверное, тут с ночи ждёт… Окоченел, наверное, бедный… Ты, когда мимо будешь проходить, его палочкой потыкай – вдруг помер… – особенно колко съехидничал Алукард, увидев учителя.

– Алукард, хватит. Не усугубляй… – сказала Интегра и вздохнула.

– Мне придётся пойти с ним… А ты, я думаю, сможешь найти свой класс. Учебники тебе выдадут… – начала суетливо наставлять Интегра.

– Моя милая сестрёнка, не волнуйся, я буду себя хорошо вести… – девочка не дала Интегре закончить и с этими словами поцеловала девушку в щёку. Затем застегнула белый плащ и демонстративно вылезла из машины. Леди последовала за ней. Алукард одним кивком поприветствовал учителя и вошёл в школу. Обернувшись, он увидел, как Интегра мило беседует с Джоном. Девочка фыркнула и зашагала вперёд по школьному коридору.

Граф без проблем нашёл класс и получил учебники. Пока он брёл по коридору, школьники то и дело проговаривались, естественно, о звере, убивающем людей в парке... Все были напуганы.

Итак, вампир нашёл свой класс и, настежь распахнув дверь, красиво зашёл. Внимание на него обратили все. Девочки смотрели с удивлением, а некоторые с завистью... Мальчишки тоже обратили на него внимание. Вообще, образ девочки, который принимал Алукард, красотой внешности не отличался, но почему-то всегда производил именно такой эффект на окружающих. Один мальчишка засмотрелся на Шарли и открыл рот. Тогда Граф элегантным жестом откинул чёрные, как смола, волосы, улыбнулся, показывая белые ровные клыки, и мило проговорил:

– Пожалуйста, не надо на меня так смотреть, а то мне становится не по себе… Да, где я могу сесть? – мило проговорила Шарли.

Тот, к кому он обратился, хотел ответить, но издал лишь непонятный звук. Зато девочка, по-видимому, пользующаяся некой популярностью в классе, вредно проговорила:

– Прости, но для тебя у нас осталось место только на задней парте! – при этом она обернулась на своих подружек и рассмеялась. Алукард, не уделяя ей никакого внимания, сел за парту.

«Мне же лучше... Меньше трогать будут…» – подумал Граф. Первый урок прошёл спокойно, Граф блеснул знаниями, что порадовало учителя и разозлило Джейн Фостер, ту вредную девчонку, и её подружек. А затем ещё три урока прошли вполне сносно. На одном из них Граф даже задремал.

Наконец наступила большая перемена. Граф сидел на подоконнике и что-то чирикал на тетрадном листке. На нём были написаны имена школьного персонала, включая директора. За исключением трёх имён, возле остальных было написано: «не представляет собой ничего интересного», либо «не то» и различные этим словам синонимы. Вдруг скучающий взгляд Шарли привлекла учительница начальных классов. Она вообще сразу показалась странной: не ела в столовой, избегала яркого солнечного света... Но сейчас она стояла возле окна и пила... вишнёвый сок. Казалось бы, ничего особенного... Вот только этот напиток распространил запах, очень знакомый Алукарду, да и любому вампиру.

«Первая положительная, донорская кровь», – отметила для себя девочка.

«Надо бы проследить за ней... Вдруг она? Хотя тот был мужчиной и довольно сильным, но с другой стороны, я сейчас тоже на мужчину не похож…» – подумал Граф и пошёл за женщиной.

Она вышла на задний двор, села на скамейку и начала читать. Алукард появился перед ней в своём изначальном облике и начал, как обычно, говорить в насмешливом и слегка надменном тоне:

– Ну надо же, как вас стало много... Даже в школе, и то вампиры! –

Женщина уронила книгу и испуганно заговорила:

– Кто вы? Откуда... Откуда вы знаете? – в её глазах был страх.

Граф с ухмылкой продолжал:

– Не ты ли, случаем, на людей охотишься? –

– Я? Да вы... Зачем вы так? Вот... – от страха речь её казалась несвязной. Она вскочила со скамейки и засучила рукав блузы по локоть.

– Вот! – повторила она и подошла к Алукарду.

«Зачем так сильно задирать? По её логике – я должен ей руку отгрызть, что ли? Она бы ещё разделась…» – подумал Алукард. Затем взял руку учительницы в свою и укусил за палец. В голове у вампира пронеслось детство этой женщины, различные люди, радость, печали... Ничего из того, что он ожидал. Граф хмыкнул и направился обратно в школу.

– Вы ведь никому не расскажете? – дрожащим голосом спросила женщина.

– Не волнуйтесь, вы меня больше не увидите, – произнёс Граф, не оборачиваясь.

А сам подумал: «Ну, во всяком случае, не в этом облике... Да, точно не она... Слишком слабая». На пальце женщины до сих пор виднелась ранка.

Шарли едва успела. Она села за парту как раз в то время, когда прозвенел звонок. Был урок английского, поэтому Шарли ждала с интересом появления «своей сестры».

Учительница английского языка (Интегра) вошла в класс уверенно и серьёзно. Строгая и красивая, в гранатовом костюме. Длинные белые волосы собраны в причёску... Она спокойно поприветствовала класс, представила себя и начала урок.

Алукард некоторое время любовался Леди, её движениями, слушал запах её духов и голос... Но по прошествии некоторого времени задремал, чем вызвал негодование у «учителя», однако сумел быстро выкрутиться.

Так незаметно прошёл первый день в школе. Все одноклассники Шарли уже покинули класс, а она неспешно собрала свой рюкзак и пошла по почти опустевшей школе к выходу. Вдруг из-за угла её кто-то позвал... Девочка насторожилась и пошла за угол. Там стояли четыре девчонки, одна из которых была Джейн Фостер.

– Тьфу! Это вы?! – с этими словами Алукард решил уже идти обратно, но две девочки загородили ему дорогу.

– Приехала тут из Лондона... Что ты из себя возомнила? Сестра учительницы? И что теперь? Придётся тебя поставить на место... Если ты не поняла сразу, то со мной лучше дружить и во всём потакать мне... – произнесла Джейн.

– Поставить на место? Вы меня? Хм! Девочки, вам это не надо… Пожалейте свои милые мордашки и моё хорошее настроение… – сказала задорно Шарли, расплываясь в жуткой улыбке.

– Да ты!? – прокричала противная девчонка, и одна из её подруг схватила Графа за бант. Алукард тихонько дёрнул девочку за руку, и та со смачным звуком рухнула на пол, отрывая кончик бантика.

– Ну вот, что же ты наделала? Мне бант испортила и свой зад ушибла? – усмехнулась Шарли.

– Итак, о чём я? Да... И это ты хочешь поставить меня на место? По-моему, тот, кто потерял своё место, – это ты! Ничего не способна без своих подружек... А ты не думала, как долго они тебя будут слушаться? Чтобы разбрасываться такими речами, стань наравне со мной... – презрительно произнёс Алукард. Джейн замахнулась на Шарли, но она поймала её руку.

– Иметь силу, чтобы обижать слабых, я не считаю это достоинством... Иметь неплохой ум, но не пользоваться им – не думаю, что этим стоит гордиться. Не так ли? Обдумай это, если сможешь... – зло, но совершенно спокойным тоном произнёс Граф и отпустил Джейн. Она потеряла равновесие и тоже упала. А Шарли легко и непринуждённо последовала к выходу из школы.

Алукард минул выход, но остаться ему наедине с самим собой не дали. Две девочки, одноклассницы Шарли, окликнули его.

– Привет! Я Мэри, а её зовут Хелен. А ты Шарли, да? – затараторила одна из них, та, что была маленького роста с длинными кудрявыми рыжими волосами и веснушками. Её подружка кивнула и с любопытством посмотрела на Шарли. В отличие от своей рыжеволосой спутницы, эта девочка была спокойного характера, молчаливая и, судя по выглаженному воротничку и аккуратной причёске, была достаточно внимательна к своему внешнему виду.

– Да, я Шарли… А что? – уныло спросила Блеклок.

– Давай дружить? Ты классная! – тут же выпалила та, которую звали Мэри, а Хелен соответственно закивала головой.

– Да... Я в принципе не против... Но... – начал было Алукард, но никто его «но» не услышал. Девочки схватили его под руки и зашагали вместе прочь из школы.

– Так, что твой папа? – вдруг спросила Хелен у Мэри.

– Он говорит, что видел именно человека рядом с местом преступления, но никто ему не верит… – протараторила Мэри.

– Человека!? Где именно? – снова спросила её подруга.

– Так это самое интересное! Неподалёку, в кустах! – как бы с торжеством и с гордостью, что она знает это, произнесла рыжеволосая.

– Так, стоп. О чём вы говорите вообще? – возмутилась Шарли, вырываясь из рук «подружек».

– Да… Ты же новенькая – не знаешь… – протянула Хелен.

– Ты ведь слышала о происходящем здесь по новостям? – спросила Мэри.

– Не слышал только глухой… Я спрашиваю, конкретно о чём вы говорили? – буркнул Алукард, тяжело вздыхая.

– А... У моего папы – офицера полиции – когда сегодня утром нашли убитого полицейского, была смена со своим напарником... И во время осмотра местности вокруг папа заметил какого-то человека в кустах, но он тут же скрылся. А его напарник говорит, что вообще ничего не видел... В итоге папе не поверили… – немного расстроенно проговорила Мэри.

– И часто рядом с местом преступления видели человека? – с наивностью на лице спросила Шарли.

– Я не знаю, но могу спросить, если тебе так интересно... – начала было говорить рыжеволосая, но её перебила Хелен.

– Давайте сменим тему, а то мне не по себе… –

И девочки начали обсуждать, кто на кого как посмотрел, новые фильмы и какую-то красную юбку, которую обязательно должна увидеть Шарли в магазине на углу. А Граф скучающим взглядом рассматривал деревья, дорожки и фонари на территории школы.

Пипа он заметил сразу. Тот уже подходил к школе, и с ним была... Виктория. Несмотря на январь, Полицейская была в солнечных очках. Алукарду, конечно, понятно зачем, а вот остальным...

– Кто это? – спросила Мэри.

– Это? Мой дядя и его… девушка… – со вздохом протянула Шарли.

– А почему она в тёмных очках? Не восприимчива к солнцу? У неё проблемы со зрением? – присоединилась к расспросам Хелен.

«С мозгами у неё проблемы…» – подумал Алукард, но вслух лишь утвердительно кивнул. Шарли помахала рукой «своему дяде» и Виктории.

– Ну как прошёл день? – спросил Пип. С лица капитана не сходила улыбка.

– Хорошо… – наигранно радостно начала Шарли.

– О, я смотрю, у тебя уже появились подружки? – спросила Полицейская. Алукард кивнул с радужной улыбкой на лице. Так как Виктория предложила проводить Мэри и Хелен, они шли теперь все вместе. Девочки по дороге болтали, Шарли тоже приходилось принимать в этом участие. А Бернадотте и Полицейская шли позади, держась за руки. При этом время от времени Виктория тоже принимала участие в их разговоре. А Граф представлял, как даст хорошего смачного пинка Виктории, когда только эти две милые особы их оставят.

Но пинка Полицейская так и не получила. Алукард, оставив рюкзак в коридоре и что-то бурча, ушёл к себе в комнату.

– Но, хозяин, у вас всё хорошо? – поинтересовалась Виктория.

– Всё у меня в порядке... Полицейская, иди... к Бернадотте! – мрачно отозвался Граф. Вампир закрыл шторы и улёгся спать. Через некоторое время Пипу позвонила Интегра и приказала наведаться в полицию, поэтому у Бернадотте и Виктории появилось чем заняться. Остаток дня тянулся медленно, но наконец-то за горизонтом скрылись последние лучи уходящего солнца. Наступил вечер.

К вечеру погода испортилась. Тьма ночи ещё не полностью поглотила город, но из-за пасмурного неба казалось, будто уже поздний вечер. На грязно-сером небе, почти асфальтовом, всё сгущались и сгущались мрачные тучи, и оттуда начинал сыпать то ли мелкий снег, то ли дождь. Совсем похолодало и дул сильный ветер.

Алукард в виде чёрного лохматого спаниеля шёл по улице, поёживаясь от ветра.

«Чего же так похолодало? Как вышел – сразу снег с дождём…» – думал Граф.

«Прошло два дня, а мы даже на дюйм не сдвинулись! Причина? Зачем? С какой целью этому отбросу, величающему себя вампиром, вдруг приезжать сюда? Для охоты? Слишком глупо... Вырваться в лидеры он тоже не стремится... Тогда зачем?»

Но на этом вопросы не окончились. Пип и Виктория узнали о каком-то подозрительном парне, искавшем некую Эбигейл Миллер.

«Если это наш "клиент", то понятнее не стало... Зачем довольно сильному вампиру искать какую-то девчонку? Вообще, кто она? Что она? Да... Куча вопросов и пока ни одного ответа. Плюс ещё этот придурок... Джон или как его там? Вертится возле Интегры... Так о чём я... Странный он какой-то... Всё время что-то записывает... Наблюдает за кем-то, по сторонам оглядывается. На параноика он вроде не похож, а нормальные люди по идее обычно так себя не ведут… Всё надо проверять, смотреть и думать… Если хотя бы поймём причину появления этого "мусора" здесь, то уже хоть что-то будет…» – мысли вампира цеплялись одна за другую.

Чёрный пес, морщась, шёл, наступая в холодные лужи. Незаметно для самого себя, погружённого в раздумья, он добрел до школы. Там уже никого не было, осталась только Интегра. Она устало вышла из здания, открывая зонт. Неспешно прошла по школьному двору и села в машину, завела мотор. Потёрла озябшие руки и включила печку.

Алукард в виде собаки подбежал к машине и поскрёб по дверце. Интегра открыла. Вместе с чёрным спаниелем в уже успевшую прогреться машину ворвался холодный ветер. Граф слегка отряхнулся, так чтобы не испачкать девушку, вытер лапы о коврик и сел на кресло.

– Ты сильно промок? Не надо было тебе идти за мной… Я же на машине, – строго, но немного устало проговорила Леди. Пёс в ответ негодующе прорычал, как бы споря с ней. Затем лизнул пальцы девушки и лёг на сиденье.

Машинка, шабурша мотором, двинулась с места. Не то дождь, не то снег усилился, и теперь было еле видно деревья в парке и дорогу. Темнота опустилась на город, и только белые пятна – фонари мелькали по пути, слегка слепя Алукарда.

Вдруг пёс насторожился и сел. За окном виднелось какое-то движение. Граф наморщил нос и издал глухое рычание. Что-то или кто-то приближалось к машине. Но тут прямо на дорогу из-за кустов выскочил Джон – учитель, которому понравилась Интегра. Фары осветили его испуганное, бледное и мокрое от дождя лицо. Интегра резко вдавила тормоз так, что Алукард чуть не улетел в лобовое стекло, но она придержала его рукой.

Интегра вышла из машины и помогла испуганному учителю подняться.

– Вы что, ненормальный!? Из кустов на машину выскакивать!? И вообще, кто в такой дождь по паркам бродит!? – чуть ли не крича, начала девушка. А Алукард, как полагается хорошей собаке, залаял.

– Я... я просто шёл из... из магазина и попал… – начал учитель.

«В парк…» – мысленно съехидничал Граф.

– Попал в это ненастье, – закончил свою фразу озябший учитель. И уже, к счастью Алукарда, собирался направиться по своим делам, но Леди предложила его подвезти. И конечно же, Джон согласился. Он открыл дверцу машины, но там его ждал сюрприз. Чёрный спаниель ощетинился, показывая зубы, и рычал. Шерсть у загривка взъерошилась и потемнела. Пёс стоял, чуть опустив голову, готовый прыгнуть на учителя.

– Ой! Какая... Милая собачка... Хах… – пятясь назад, нервно произнёс учитель.

– Алу... Граф, фу! – скомандовала Интегра таким голосом, что даже Джон поёжился и тоже был готов сесть.

Алукарда переместили на заднее сиденье, чему он был очень недоволен. А Джон радостно сел на его место.

– Это ваш пёсик? – спросил он Интегру и попытался погладить Графа. Но когда возле его руки сомкнулись мощные собачьи челюсти, Джон всё сразу понял.

– Да, Шарли на день рождения подарили. Вот завозила его к ветеринару, прививки сделать, – спокойно, чуть улыбаясь, ответила Леди, протянула назад руку и ласково погладила пса.

– Какой-то он у вас агрессивный... – задумчиво произнёс учитель.

– Это он только с чужими людьми. Защищает свою хозяйку, – не отводя взгляда от дороги, произнесла Интегра.

Так они завезли учителя домой и вернулись к себе. Дома было тепло и уютно. Пип и Виктория сидели на кухне, сушились от дождя и внимательно просматривали какие-то бумаги. Это были документы из полицейского участка. Как раз за ними эту парочку и посылала туда Интегра.

– Вот уже десятый отчёт, причём все от разных офицеров полиции, о том, что они видели человека, молодого мужчину, вблизи места преступления! – пролепетала Виктория, устало переворачивая страницы массивной папки.

– Да, кстати, Леди Интегра, а дикторы-то уроды врут! Было послано два отряда D-11: один полностью пропал, а из второго пропало пять человек. Двоих из них нашли мёртвыми, трое так и не найдены… – добавил Пип и ухмыльнулся. Интегра недовольно брякнула тарелкой.

– Вечно не договаривают, а нам потом работы в три раза больше… – процедила девушка. Затем обернулась к Алукарду, сидящему на стуле в углу, и протянула ему ложку с красной густой жидкостью. После своеобразного ужина глаза Графа снова приняли коричневатый оттенок. После этого Алукард побрёл в свою комнату.

– Чего он такой злой? – растерянно спросила Виктория.

– Просто голодный… – задумчиво произнесла Интегра. Вскоре ужин был окончен, и все разошлись по своим комнатам.

Интегра сидела за столом босая – туфли лежали в углу – и проверяла классные работы. Девушка устало вздохнула и, положив голову на руки, прилегла на столе. В этот момент в комнату через стену прошёл Алукард.

– Это не в армейских сапогах ходить, верно? – произнёс вампир, улыбнулся и легонько поддел мыском гранатовые туфли. Девушка взглянула на Графа и слабо улыбнулась.

– Ложись, тебе надо отдыхать. Если у детей будет сонный учитель, какой ты подашь пример? – ласково сказал Алукард и положил руки на плечи Интегре. Девушка нежно провела пальцами по ладони вампира.

– Мне надо закончить проверку... – произнесла она.

– Тогда давай заканчивай поскорее и отдыхай. А я пока прогуляюсь, пойду... – сказал Граф и поцеловал девушку в макушку, вдыхая её запах. А затем исчез.

Погода не улучшилась, а наоборот. Дул сильный ветер. Было как-то промозгло и холодно. Небо заволокли тучи, и теперь звёзд не было видно. Ветви деревьев со скрипом раскачивались от ветра. Ко всему прочему в парке почти не горели фонари.

«Как в фильме ужасов, прямо. Забавно лишь то, что я пока самое страшное на этой улице…» – усмехнулся Алукард. Вдруг за деревьями дёрнулась какая-то тень... Затем ближе, ближе... На дорогу вышел молодой человек. Он был весь насквозь промокший и грязный. Рукав кожанки был порван. Сам парень имел усталый вид. Он был очень худой и бледный. А его чёрные озлобленные глаза смотрели прямо и колко. Молодой человек заметил Графа и остановился на месте.

– А вот и ты! Ну наконец-то... А я уж думал, ты не покажешься! Поражаюсь вам… Ну что, рад обретённой силе!? Вам в распоряжение отдаётся вечность, а вы тратите её только на убийства и прочие грязные вещи… Врачевание, языки, искусство, прочие знания... Нет. Даже люди порой достигают большего, чем вы, – мусор, наделённый огромной силой и вечной жизнью! Омерзительно! И ты называешь себя вампиром?! Это ты, живой хлам, величаешь себя ночным гостем!? Мелочно, низко и отвратно! – своим обычным презрительно-высокомерным тоном говорил Алукард, скалясь (улыбкой это назвать нельзя). Граф протянул руку, чтобы достать «Шакал», но парень его опередил. Он произвёл несколько выстрелов из автомата, ещё недавно принадлежащего отряду D-11.

– Великий Алукард? Король ночи, вы слишком много говорите… – бросил парень. Граф издал сдавленный кашляющий звук и повалился на мокрый асфальт. Молодой человек хотел было двинуться прочь, но к своему удивлению увидел, что раны Князя полностью затянулись и он уже стоял перед ним.

– Как вы все жалки… – процедил Алукард, но нажать на курок не успел. Вампир почувствовал, что его Леди угрожает опасность…

«Я успею…» – думал вампир.

«Тогда ты тоже так думал…» – отозвался на его мысли внутренний голос.

– Чёрт! Ну что же, ошибка природы, тебе сегодня несказанно везёт... Но я обязательно поиграю твоей головой в футбол позже… – произнёс Граф и растворился во мраке парка.

Интегра резко села в кровати, разбуженная эхом выстрелов. Темно и тихо. Тени от веток деревьев скользили по шторам. Девушка накинула халат и хотела выйти из комнаты, но вдруг в дверь постучали – нет, постучали – это мягко сказано, в дверь барабанили. Леди открыла. В коридоре стояла взъерошенная Виктория, её и без того большие глаза были округлены от страха и изумления.

– Леди Интегра! Там... Я заметила… Только тихо! – тараторила Полицейская.

– Так, Виктория, повтори, я ничего не поняла, – встревоженно произнесла Интегра.

– Посмотрите в окно, только не включайте свет… – выпалила девушка, отдёргивая шторы. Во дворе криво и неповоротливо наступали на дом упыри, издавая звуки, похожие на рычание. Интегра вытащила из тумбочки пистолет, сняла с предохранителя.

– Да, надолго этого не хватит… – серьёзно произнесла Леди, перезаряжая оружие.

– Жалко, нельзя было взять «Харконнен»... – протянула Серас.

– Ну, знаешь... Можно было и танк тогда пригнать... – глухо усмехнулась леди Хеллсинг. Вдруг дверь скрипнула, и в комнату вошёл Пип с M-200 в руках. Интегра вытащила из-под кровати ящик и достала оттуда снайперскую винтовку.

– Пока этого хватит… – бросила Интегра.

– Может, из кухни гранаты принести? – поинтересовался Бернадотте.

– Надо будет – принесёшь, – сухо ответила Леди, устанавливая оружие на письменном столе.

– Виктория, твой вход... Будь аккуратна! Пип, твоя задача – окно в гостиной, будь готов перейти на кухню. Моё окно здесь. Если что, я помогу… – скомандовала Леди.

Рядом со входом в дом что-то хрустнуло, и дверь начала дёргаться...

Схватка

Дверь с грохотом распахнулась, и в дом ввалилась бесформенной серой массой толпа упырей. Первый выстрел произвела Виктория. Несколько монстров повалились на пол, но толпа всё равно продолжала напирать... Глубокой ночью в маленьком городке выстрелы казались оглушительными.

Ещё один выстрел, и снова гильза со звоном, заставляя содрогнуться, падает на пол. И снова серебряное напыление на пулях обжигает пальцы... Но тварей не становится меньше.

Интегра резким движением распахнула окно. В комнату ворвался холодный ночной воздух. В непроглядной темноте показались упыри. Девушка вскинула винтовку на плечо и, не задумываясь, нажала на курок. Три оглушительных выстрела прервали ночь, комната наполнилась запахом пороха.

Вдруг из коридора раздался визг Виктории. Интегра выбежала из комнаты: Полицейскую окружили несколько упырей, винтовка валялась на полу. Леди произвела несколько выстрелов и помогла подняться Полицейской.

– Их чересчур много! – крикнул из кухни Пип.

Интегра развернулась, чтобы пристрелить новую партию чудовищ, но не успела. Упыри окружили девушку. Виктория подняла с пола винтовку, но ей помешали. Толпа рычащих тварей буквально задавила Полицейскую. Интегра пыталась высвободиться, но тщетно. Руки сдавили настолько, что от сильной боли девушка выронила оружие. Возле лица показалась отвратительная морда. Леди дёрнулась и ударила локтем существо, стоявшее сзади. Со смачным звуком острый локоток пришёлся в живот чудовищу. Тварь отошла назад, но не упала. С жутким рычанием существо ударило девушку. От силы атаки Интегра сразу же повалилась на пол, стукнувшись лбом об стул.

– Леди Интегра! – визгнула Виктория и снова увязла в толпе упырей.

Интегра попробовала подтянуть к себе винтовку, валяющуюся возле стула, но упыри ей помешали. Девушка попыталась встать, но существо снова нанесло удар, на этот раз в живот, и Леди снова повалилась на пол. Интегра изо всех сил пыталась одной рукой удерживать от себя безобразную морду чудовища, а другой подтянуть оружие. Сильная боль в животе и у края лба осложняла действия Леди. В кухне раздался грохот бьющейся посуды, затем кто-то смачно выругался, и послышалось несколько выстрелов.

Входная дверь снова распахнулась, с такой силой, что казалось, будто она слетит с петель. В коридор вбежал мокрый чёрный пёс с адски горящими шестью парами глаз. Алукард мгновенно принял свою прежнюю форму и двумя выстрелами убил нескольких упырей. Другие твари преградили ему дорогу. В этот момент рука Интегры соскользнула, чудовище приблизилось к ней, пытаясь укусить...

Алукард голыми руками обратил в пыль упырей, преграждавших ему путь... В спешке двинулся к Леди.

Раздался выстрел, за ним ещё несколько, и монстры, окружавшие девушку, рассыпались в прах. В последнюю секунду Интегре всё-таки удалось дотянуться до винтовки. Девушка попыталась встать, но тут же повалилась обратно на пол.

В кухне стихли звуки выстрелов. Полицейская тоже добила последнего упыря. На дом снова свалилась давящая тишина.

С хрустом стекла под ногами из кухни вышел Пип, ругаясь такими выражениями, которых, возможно, даже Алукард не слышал. Все руки и в некоторых местах лицо было исколото битым стеклом.

Алукард помог Интегре подняться с пола.

– Надо это всё прибрать… – произнесла тихо девушка с какой-то отстранённостью.

– Всё в порядке? – спросила Леди, медленно переводя взгляд с Виктории на Пипа.

– Нет, идём на кухню, Пип. Тебе надо обработать раны… – проговорила девушка и медленно двинулась в комнату.

Пип с забинтованными руками подметал на кухне, Виктория и Интегра приводили в порядок помещение, Алукард убирал остатки тварей, посетивших час назад их дом.

– А сейчас все идите спать. Завтра всё будем решать завтра... – произнесла Интегра, заваривая крепкий чай. Бернадотте и Полицейская медленно удалились в свою комнату.

– Прости... – произнёс Алукард, аккуратно приподняв подбородок Интегры и осматривая рану на лбу. Граф взял стерильную салфетку и легонько дотронулся до раны, из которой всё ещё сочилась кровь.

– Тебе тоже надо поспать, – сказал вампир.

– Иди, я ещё здесь посижу немного… – задумчиво сказала девушка. Князь, не обратив внимания на то, что она сказала, взял Леди на руки и направился в её комнату. Интегра бы возразила, но ни сил, ни желания, по правде говоря, не было. Девушка положила голову на плечо Алукарда и прикрыла глаза.

Граф аккуратно положил Леди на кровать и взял её руку в свою, на запястье девушки начинали проявляться синяки.

– Что я наделал? Прости... – болезненно произнёс вампир, приложив её руку к своей щеке.

– Алукард, прекрати... Всё в порядке, – стараясь как можно строже, произнесла Интегра, приподнялась и легонько поцеловала мужчину.

Алукард встал и направился к выходу. Интегра тоже начала подниматься...

– Лежи. Я сейчас вернусь. Принесу твой чай и вернусь, – ласково проговорил вампир и скрылся за дверью.

Через несколько минут Алукард вошёл в комнату, поставил чашку на стол и присел рядом с Леди на край кровати.

– Что произошло там, на улице? Я слышала выстрелы… – повелительно начала Интегра. Князь усмехнулся, приложил два пальца к её губам.

– Тише... Как ты сказала, всё завтра. А сейчас спи, – произнёс вампир почти шёпотом и улыбнулся. Алукард поцеловал девушку в макушку и ещё несколько секунд не отнимал лица. Интегра положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Граф обнял Леди и прижал к себе.

Через некоторое время, когда Интегра крепко заснула, мужчина тихонько встал и вышел из комнаты.

Девушка открыла глаза. Дождь барабанил по крыше, и были слышны раскаты грома. Интегра прикоснулась к ссадине на лбу – рана болела. Леди медленно приподнялась с кровати, посмотрела на руки. По всему запястью виднелись синие пятна. Девушка вздохнула и раздвинула шторы. Из-за дождя в комнате светлее не стало. Она оделась и пошла на кухню.

Перед Интегрой открылась такая картина: Алукард в виде девочки, с засученными рукавами, стоял у плиты и готовил.

– Доброе утро, – ласково произнёс Граф и поставил тарелку на стол.

– Конечно, моя стряпня не шедевр мировой кулинарии, но есть можно. Надеюсь… – протянул вампир.

– Но зачем? Я бы приготовила… – смущённо сказала Интегра, приступая к завтраку.

– Ага, была бы моя воля, я бы тебя вообще дома оставил… Но ты же не позволишь… – произнёс, усмехаясь, Алукард.

– Как ты? – добавил он, усаживаясь рядом с Леди.

– Всё нормально… – отстранённо бросила девушка.

– Зачем врёшь? – спросил Граф, взяв девушку за запястье. Интегра резко отдернула руку, морщась от боли.

– Даже если и болит... Что можно сделать?! – огрызнулась Леди. Алукард вздохнул и посмотрел в пол.

– Прости… – виновато произнесла Интегра и дотронулась до плеча вампира. Алукард слабо улыбнулся.

Через некоторое время они уже были в школе. Первый урок у Алукарда был английский. Мужчина с замиранием смотрел на то, как Интегре тяжело приходится садиться, как она еле касается лба. У вампира было непреодолимое желание подскочить к ней, помочь сесть, принести что-нибудь, вообще забрать домой... Но было нельзя.

– Итак, сегодня вы прослушаете диалог "В магазине" и ответите на вопросы в вашем учебнике, – сказала учительница и села в кресло. Зазвучала запись.

Алукард ещё несколько минут силился слушать, но задремал.

***

«Сизо-серые горы угрожающе застыли в молчании. В тёмно-изумрудном, малахитовом лесу замолкли птицы. От горной речки – тонкой серебряной змейки, распростёртой у подножия гор, поднимался густой белый туман. Небо тоже было серым, тяжёлым, давящим... Всё предвещало близость битвы. Где-то там, за перевалом, располагались враги – бесчисленная армия Османской империи. Скоро их войско двинется чёрной шумной рекой на Поэнари.

– Господи, ещё один день... Только один. Дай мне сил пережить его… – произнёс мужчина. Он стоял на балконе замка в доспехах и багровом плаще с меховой опушкой. Из-под чёрных бровей смотрели гордые коричнево-бордовые глаза. Холодный с изморосью ветер трепал чёрные волосы.

Тяжёлую тишину прервал звон колокола. Внизу, во дворе, шли люди. Все торопились в церковь перед тяжёлой битвой. Женщины крепко держали за руку детей, мужчины хмуро шли позади.

Жизни этих людей были сейчас только в его руках. И если он не сможет их защитить, они погибнут все до единого.

Сердце мужчины сжалось, он крепко стиснул зубы и закрыл глаза.»

***

Пока все в классе старались записать ключевые моменты прослушанного диалога, Алукард спал, полностью поглощённый своим прошлым.

***

«Раздался звон колокола. Разрывая тишину своим гулом, он предупреждал об опасности. Мужчина видел армию неприятеля: тысячи и тысячи воинов шли к Поэнари. Он в последний раз окинул взглядом свои владения.

– Господи! Если ты ещё не отвернулся от меня, помоги пережить этот день! – мысленно воскликнул господарь. Мужчина закрыл глаза, вновь открыл и поспешил навстречу врагу.

Лица, полные страха, – вот что предстало перед ним...»

***

Алукард дёрнулся и открыл глаза. Кто-то отвечал на вопросы по записи. Другие же дети перешёптывались между собой или внимательно слушали. Интегра сидела и с серьёзным видом слушала ответ ребёнка, держа руку на запястье. Граф знал, что ей больно...

– Шарли! Хватит дрыхнуть, а то мисс Блеклок разозлится, – вампира тряхнули за плечо. Граф медленно обернулся. За ним сидела Мэри. Она улыбалась. Шарли тоже мило улыбнулась в ответ.

– Я не сплю… Я просто закрыла глаза… – проговорила девочка.

Интегра посмотрела на задние парты, туда, где сидели Мэри и Шарли. Она постучала ручкой по парте.

– Девочки, что за шум? – спросила учительница.

– Шарли, всё в порядке? – Интегра поймала взгляд Алукарда, не привычно гордый, а подёрнутый пеленой печали. Она хотела спросить ещё что-то, но прозвенел звонок.

Дети шумно начали собираться.

– Шарли! Идём, у нас сейчас физкультура, – Мэри потянула девочку за руку.

– Иди, я вас догоню… – сказала Шарли и улыбнулась.

Когда в классе никого не осталось, Алукард подошел к Интегре.

– Ты как? – спросил вампир.

– Ничего, терпимо... – криво улыбнулась Леди.

– Что ты такой расстроенный? – спросила она. Алукард посмотрел на девушку и произнёс:

– Потом... Мне на физкультуру надо идти… – недовольно протянул Граф.

– Напиши мне на завтра справку от неё, а то мне в туалете переодеваться приходится… – уже в дверях добавил он.

У Интегры пока не было уроков. Она сидела в кабинете и, размешивая сахар в чае, думала о всех событиях, случившихся за последнее время. Вдруг у девушки зазвонил мобильный. Крепко сжав зубы, Леди потянулась за телефоном – любые движения приносили сильную боль.

– Да… – произнесла она сухо и устало.

– Леди Интегра, это я, Дженнифер! – голос девушки-техника явно звучал взволнованно, но довольно.

– У меня для вас такая информация! – продолжала Дженнифер. – Помните, мы выясняли, кто такая Эбигейл Миллер? – девушка замолчала, ожидая ответа.

– Ну? – процедила Интегра.

– Во-первых, благодаря моему знакомому, я получила дело о её родителях! Так вот, никакой это не несчастный случай… Не знаю, почему дело закрыли... Явно видно, что квартиру подожгли, а хозяев сначала убили...

– Можно ближе к делу? – произнесла раздражённо Леди, перебивая техника.

– Хорошо... Так вот, самое интересное, вы не поверите! – снова затараторила девушка.

«Конечно, не поверю. Я – глава секретной организации, уничтожающей нечисть, о которой никто не знает. У меня в подчинении высший вампир и Полицейская... Конечно, не поверю!» – с усмешкой думала Интегра.

– За квартирой Миллеров следили, причём следили люди, как выяснили в МИ-5, принимавшие участие в изготовлении вампир-чипов. Те, которым удалось улизнуть от облавы… – говорила Дженнифер.

«Вампир-чипы... Чем дальше в лес, тем больше палок…» – подумала Интегра.

– Леди Интегра? Вы слушаете? – прервала свой доклад техник.

– Да, продолжай, – промолвила Леди.

– За час до возгорания дома старушка напротив видела парня, выходящего из их квартиры с металлической канистрой. И, как она утверждает, от него пахло бензином. Мы сейчас работаем над увеличением его фото с видеокамер в соседнем магазине…

– Что же, хорошая работа… – задумчиво произнесла Интегра и нахмурила брови.

– Но это ещё не всё! Путём несложных логических размышлений и сопоставления фактов мы выяснили, что целью были не родители девочки, а она сама. После их гибели дядя взял её под свою опеку. И, как утверждают друзья мистера Миллера, через год они, никого не предупредив, собрали вещи и уехали, больше от Миллеров не было вестей. К друзьям же наведывались несколько раз молодые люди в костюмах, которые представлялись работниками соцслужб, расспрашивали о семье Эбигейл. Мы выяснили, что Миллеры сменили пять раз своё место жительства. Это всё, – наконец, закончила Дженнифер.

– Спасибо. Я хотела бы... Позвоню позже, – Интегра резко выключила мобильный и обернулась. В этот момент как раз прозвенел звонок на урок, и в кабинет к Леди вошёл Джон – назойливый молодой учитель. Вид у него был такой, что он совершил открытие века.

Тем временем у Шарли начался урок физкультуры. Пока учителя в классе не было, дети играли в вышибалы. Девочка вошла в зал с хмурым выражением лица и чуть ли не проревела, когда увернулась от мяча, летевшего прямо ей в голову.

– Тебя вышибли! – расхохоталась противная девчонка – Джейн Фостер.

Шарли улыбнулась, показывая ровные белые зубы, и села на скамейку.

«Если кому-то что-то вышибли, так это тебе – разум…» – подумала Блеклок.

«Уже третий день мы здесь торчим… И что с того? Люди пропадают, на наш дом напали, а этот урод до сих пор разгуливает по городу. Плюс ко всему этому надо каким-то образом приписать Эбигейл Миллер… Я ни черта не понимаю, или это от голода уже голова не работает…» – поток мыслей вампира прервали.

– Ты в порядке? – произнесла девочка, которая сидела рядом с Шарли. Она была среднего роста, худая, с длинными пепельно-золотистыми волосами, заплетёнными в косы. Больше всего на бледном круглом личике выделялись большие серые глаза.

Шарли медленно перевела свой взгляд на девочку.

– Ты кто? – раздражённо спросил Граф.

– Это Эбигейл Миллер, – сказала Мэри, которая только что пришла.

– Эйб! Знакомься, это наша новенькая – Шарли! Ты представляешь? Она дала отпор Джейн! – Мэри говорила громко и при этом трясла Шарли за плечи. К счастью для рыжеволосой девочки, её позвал только что вошедший учитель. Алукард и Эбигейл остались сидеть одни. Блеклок шумно вздохнула и провела по волосам руками.

– Приятно познакомиться… Однако мне кажется, у тебя есть какой-то секрет… – Миллер с любопытством смотрела на Шарли.

– Хм... Да у тебя прямо... собачий нюх… – усмехнулась девочка и многозначительно взглянула на Эйб. Та покраснела, отвела глаза и в отрицании что-то промямлила. Шарли хотела спросить что-то ещё, но учитель уже начал урок.

Так медленно и скучно тянулся день для Алукарда. Подружки скакали вокруг Шарли и без умолку разговаривали, даже решили, что Блеклок понравился какому-то мальчишке из их класса. Зато к вечеру случилось то, чего, возможно, Алукард ждал.

Когда уроки закончились и Шарли возвращалась вместе с подружками домой по школьному коридору, у неё появилось ощущение, словно за ними кто-то идёт. Словно чья-то тень следует за каждым их шагом.

«Он следит за... нами?» – недоуменно подумал Граф. Тихонько открыл окно.

Действительно, чуть поодаль, плотно прижавшись к стене между окнами, стоял худощавый парень в кожанке, который недавно пытался застрелить Алукарда. Вампир решил не давать врагу возможность выйти на открытое пространство, хоть это и было слишком рискованно.

Шарли закрыла окно и с застенчивым видом посмотрела на девочек.

– Вы идите, я вас догоню… Мне в туалет на минутку надо… – невинно произнесла Блеклок. На что девочки развели руками и сказали, что будут ждать её.

Шарли добежала до туалета и обернулась. Точно убедившись, что подружки не смотрят, Граф направился к аварийному выходу. Одной рукой оторвав замок на двери, вампир выбежал во внутренний двор школы. Преследователь всё ещё стоял у окон.

– Нехорошо следить за маленькими девочками… – произнёс Алукард с дьявольским оскалом на лице.

– Девочка!? Да я… – парень дёрнулся навстречу Шарли, но как раз в этот момент девочка схватила парня за шиворот и за руку и со всей силы рванула его об стену.

– Да, ты не обознался... Именно девочка! – произнёс Алукард, приподнимая за волосы парня. Вампир извернулся и, схватив девочку за талию, повалил её на арматуру и хлам, собранный в школе. Раздался грохот и хруст стекла. Граф сдавленно кашлянул и усмехнулся, отталкивая ногами навалившегося на него парня. Вампир с окровавленным лицом и с обезумевшими от гнева глазами смотрел на Шарли. Ни секунды не размышляя, он с диким рёвом ринулся на Блеклок. При ударе в живот Алукард согнулся и, рассмеявшись, посмотрел на противника, в его чёрных глазах плясали огни. Князь Тьмы свалил вампира с ног и, не дожидаясь, пока тот встанет, несколько раз ударил его об асфальт. Девочка вцепилась руками вампиру в голову, готовясь свернуть её, как вдруг услышала резкий стук – видимо, в дверь туалета – и крики своих подружек. Алукард отвлёкся всего на секунду, но этого хватило парню, чтобы изловчиться и ударить Графа в лицо. Затем одним ударом вампир сшиб с ног Шарли и поспешил прочь из школы. Алукард опять упал в ту же кучу мусора.

Утирая кровь порванным рукавом рубашки и чертыхаясь, Граф, не раздумывая, прошёл сквозь стену и оказался в туалете. Хелен, Мэри и Эбигейл со всей дури колотили в дверь и звали Шарли. Алукард глубоко вздохнул и вышел.

В воздухе повисла тишина. Девочки со страхом и недоумением смотрели на Блеклок. Рукава рубашки у Шарли были порваны, а края манжетов запачканы чем-то багровым. Бантика вообще не было. На коленях и руках алели ссадины. Юбка, испачканная чем-то белым, тоже была разорвана. На лице были видны еле заметные царапины. Смольные волосы девочки были растрёпаны и лезли в лицо. В довершение всего у Шарли была немного разбита губа.

– Не ходите в этот туалет... Там... скользко, – произнесла Шарли и поторопила девочек пойти из школы.

Сегодня у Интегры было всего три урока, поэтому она была дома раньше Алукарда. Из-за того, что леди Хеллсинг отправила Пипа и Викторию снова в полицию, Графа никто не встречал. Так, вампир распрощался с «подружками» и, стараясь не привлекать внимание прохожих, побрёл домой.

Когда Алукард пришёл, Интегра сидела за столом в своей комнате и просматривала на маленьком ноутбуке информацию, которую ей прислала Дженнифер. Пип и Виктория уже вернулись и теперь разбирали папки с отчётами о происшествиях с момента начала пропажи людей. На столе в пепельнице ещё дымилась недокуренная сигарилла. Вампир постучался и вошёл к девушке. Интегра, приподняв бровь, окинула серьёзным взглядом Графа.

– Тебя что, трамвай переехал? – негодующе спросила Леди.

– Нет. Всего лишь в школьный туалет зашёл… – мрачно улыбнувшись, произнёс мужчина. Алукард принял свой прежний облик. Его раны почти затянулись, лишь кое-где алели ссадины.

– Хозяин! Так что с вами на самом деле случилось? – залепетала Виктория.

Интегра тоже вопрошающе посмотрела на Графа.

– Вчера ночью я наткнулся на нашего вампира… Помнишь, ты спрашивала, что за выстрелы? Убить я его не успел… – спокойно говорил Алукард. Интегра нахмурилась, и вампир заметил, что девушка сжала кулак.

– Так вот. Сегодня, когда мы собирались идти из школы, я заметил, что за нами следят. Это оказался опять тот вампир. Я не мог упустить шанса прикончить его, при этом сказав девочкам, что пойду в туалет… – мужчина хотел продолжить, но его перебила Интегра.

– И цель опять не была уничтожена… – холодно произнесла Железная леди.

– Уж извините, хозяйка. Обычно я не работаю в компании с детьми, при этом будучи школьницей… – огрызнулся Алукард. На что девушка лишь вздохнула.

– Бернадотте, Серас, спасибо за проделанную работу, можете быть свободны… – не глядя в их сторону, бросила Интегра. Виктория и Пип неспешно удалились из комнаты.

– Я тоже могу идти? – хмуро посмотрел на Леди вампир.

– Нет. Я хочу знать об Эбигейл Миллер, – приказным тоном сказала Интегра.

– Что же… Узнав, кто она, я совсем запутался… Она перевёртыш. Причём, по-моему, с очень большими способностями. Это существо в принципе довольно редкое… За свою жизнь я видел только четверых таких… – ответил Граф.

– За ней следили. Она была нужна кому-то, кому пока не удалось выяснить. Единственное, Дженнифер узнала, что слежку за ней вели люди, связанные с вампир-чипами. Похоже, что этот вампир относится к ним. И пришёл он сюда, как ты и сказал, не ради охоты... По крайней мере, не на людей… – снова заговорила Леди. Алукард вздохнул и покачал головой.

– Да... У тебя есть пинцет? – уже более мягким тоном произнёс мужчина.

– Да… Но зачем он тебе? – Интегра достала из ящика вышеупомянутый предмет. Когда она обернулась, Граф уже сидел без рубашки. Девушка опустила глаза и слегка покраснела. Затем снова негодующе посмотрела на вампира.

– И как это понимать? – процедила Леди. Алукард расплылся в улыбке.

– Я упал на стекла. Ты не могла бы помочь их вытащить? Я, конечно, могу попробовать сам, но это не очень удобно... Да, ты правильно думаешь. Конечно, я регенерирую, но в этом и заключается проблема: рана заживёт вместе со стеклом и будет доставлять массу неудобств. Если не вытащить сейчас, то придётся… – начал объяснять Алукард.

– Я поняла... Если ты ещё раз прочтёшь мои мысли без спроса, то ты получишь… – буркнула девушка. Как только Леди аккуратно вытащила осколки, раны мгновенно затянулись. Она непроизвольно провела рукой по спине Графа. Вампир усмехнулся. Интегра резко отдернула руку и отвернулась.

– Ты меня боишься? – спросил Алукард, имея в виду скорее не его хищную природу.

– Нет, – твёрдо ответила Леди. На какое-то время в комнате повисла тишина.

– Как ты? – нежно спросил Алукард, приподнимая подбородок Интегры. На лбу у девушки виднелась свежая ссадина.

– Ничего. Поболит и перестанет, – произнесла Интегра.

– Моя маленькая девочка… – мужчина улыбнулся и, нежно приподняв подбородок девушки двумя пальцами, хотел поцеловать её. Но, когда его лицо приблизилось, в комнату ворвалась Виктория. Увидев хозяина с Интегрой, она тут же вылетела из помещения и закрыла дверь. То, что она сейчас увидела, просто не укладывалось в голове. Её хозяин, склонившийся над Леди. Его обнажённый торс. Расстояние между их лицами – меньше дюйма…

«Боже… Это определённо конец моего существования…» – думала Виктория, стоя за дверью и заламывая руки.

– Входи, – произнесла Леди стальным голосом, впуская Полицейскую в помещение.

«Никакого такта…» – вздохнула Интегра.

Виктория вошла в комнату со стыдливо опущенными глазами.

– Что случилось? – сдержанно произнесла Интегра, садясь за стол. Алукард же смотрел на Викторию таким взглядом, словно раздумывал: нужно понять и простить девушку, учитывая склонность к глупости, или дать хорошего пинка, учитывая, что сама девушка считает себя вполне смышлёной.

«Стучать тебя не учили?» – раздался в голове Полицейской его голос.

Ещё секунду вампир сверлил Викторию взглядом. А затем прошёл к себе в комнату через стену со словами:

– Да ну вас! –

– Простите! Я... Просто я... Я просто… – начала оправдываться Виктория.

– Давай без "простите". Что ты хотела? – процедила Интегра, многозначительно вздохнув.

– Я вспомнила, что, когда мы опрашивали полицейских о странностях, которые они могли заметить, один из них сказал, что примерно три месяца назад приходил молодой человек и интересовался семьёй Миллеров. Спрашивал, живут ли они у Уотерлоу-парка, есть ли в семье девочка под именем Эбигейл и где она учится. Полицейский подтвердил, что такая семья проживает в Хайгейте, но на другие вопросы не ответил. Как он сказал, ему не понравился молодой человек. Да и вообще, распространять личную информацию каким-то людям он считает неправильным, – закончила свой рассказ Виктория.

– Хм, значит, всё-таки нашёлся тот, кто информацию распространил… – медленно произнесла Интегра. Как раз в этот момент в комнате снова появился Алукард.

– Теперь мы точно знаем, что девочка нужна этому отбросу… – подытожил слова Леди вампир, развалившись на кровати у девушки. Интегра окинула Князя возмущённым взглядом, но затем снова вернулась к рассуждению.

– Чему ты радуешься!? Ну хорошо, она им нужна. Зачем? Зачем вампиру человек? – уже обращаясь к Алукарду, негодующе произнесла Леди.

– Я говорил, она не человек, а перевёртыш, – спокойно произнёс Граф, всматриваясь в глаза Интегры, в которых сейчас бушевал гнев.

– Ну перевёртыш, не суть важно… – процедила девушка. Виктория с интересом посмотрела на Алукарда, желая знать, что за существо только что они упомянули.

– Зачем? Что же, точного ответа я тебе дать не смогу. Однако я могу точно сказать, что их постоянно использовали в войнах. Особенно это было распространено в Третьем рейхе. Сама подумай: внешность человеческая, однако в любой момент он может принять форму волка, медведя или ещё какой-нибудь животины. При этом высокие способности к регенерации, не зависящие, как, например, у вампиров, от крови. Огромная сила. И да, существа более высокого ранга, насколько я знаю, могут принимать различную форму своего вида… – задумчиво говорил мужчина, глядя в потолок.

– Подожди. Третий рейх – это люди, если можно так их назвать. А у нас девочку ищет вампир! – перебила Графа Интегра.

– Да. Но вампир-чипы, если ты помнишь, создавали тоже люди. Интегра, я всё понимаю... Но не идеализируй людей. Они, а Третий рейх в особенности, часто прибегают к помощи таких существ, как вампиры, оборотни, перевёртыши и прочих… – произнёс вампир и печально улыбнулся. В комнате повисла неловкая пауза.

– Значит, она кому-то нужна только как… – начала подводить итог Леди.

– Как рабочий материал, оружие… – закончил за неё Алукард.

– С той же целью, с которой я был нужен Аврааму Ван Хеллсингу, – усмехнулся мужчина и с лукавой улыбкой посмотрел на Интегру. Судя по взгляду девушки, он понял, что съязвил зря. В её взгляде читались гнев, обида, печаль и понимание, что слова, сказанные Алукардом, – сущая правда. Леди тяжело опустилась на стул.

– Я сейчас свяжусь с Дженнифер, обрисую картину происходящего. Затем мне надо поговорить с семьёй Эбигейл. И как можно скорее вывезти их отсюда. Агенты МИ-5 займутся расследованием и поисками этой организации. Алукард… – отдавая последний приказ, девушка запнулась. Не глядя на Графа, Интегра сжала кулак и промолвила:

– Алукард, цель должна быть ликвидирована, – также не глядя в сторону вампира, Интегра закурила.

– Виктория, ты свободна, – сухо произнесла Леди. Полицейская со вздохом облегчения молча удалилась из комнаты, тоже понимая, что Алукард сказал глупость.

– Ты тоже можешь идти… – сказала девушка, затушив сигариллу так и не докурив. Посмотрела в упор на мужчину. Алукард вздохнул, взял стул, стоящий у стены, и сел рядом с девушкой. Интегра снова отвела глаза в сторону.

– Прости меня, я просто устал и несу какую-то чушь… – начал мягко говорить Алукард.

– Но почему же чушь? Ты прав, мой дедушка и отец рассматривали тебя только как оружие. Да и я часто… – возразила Леди, но Граф её перебил.

– Интегра! Во-первых, если бы этого не случилось, я бы не встретил тебя. Во-вторых, если бы Авраам не наложил печать, только представь, кем бы я сейчас был и что бы наделал? Я методично уничтожал всё вокруг себя. Да что уж там… Себя тоже. Авраам остановил это, – мужчина говорил эмоционально, но, заметив, что Интегра оттаяла, успокоился.

– Я остаюсь с тобой не потому, что меня держит печать, а потому что я так хочу… – снова мягким тоном начал Алукард. Граф взял в свои руки лицо девушки, посмотрел в её синие глаза и нежно поцеловал, тем самым выразив слова через действие. Его пальцы плавно спустились по шее на ключицы. Поцелуй стал глубже и требовательнее. Горячая волна разлилась по её телу, а дыхание стало чуть сбивчивым. Пальцы девушки вцепились в складки его рубашки, и она почувствовала, как напряглось его тело. Его пальцы скользнули к верхней пуговице её рубашки.

«Ещё немного – и я уже не смогу остановиться…» – пронеслось в мыслях Алукарда.

Что вампир планировал делать дальше, осталось неизвестным, так как в этот момент в комнату вместе со стуком ворвалась Виктория. Алукард издал болезненный стон и откинулся на спинку стула.

«Какого чёрта!?» – мысленно выругался Граф. Интегра серьёзно посмотрела на Полицейскую.

«Опять… Серас с завидной постоянностью нетактична… Может… Может, это и к лучшему…» – подумала девушка и бросила быстрый взгляд на Алукарда.

– Леди Интегра, к вам пришли… – протараторила девушка, стараясь держаться как можно ближе к двери и дальше от хозяина.

– Кто? – сухо спросила Леди.

– Некий Джон... Учитель. Его пригласить? – с расстановкой произнесла Полицейская.

– Ладно, пусть войдёт… – Леди вздохнула и ещё раз посмотрела на Алукарда. Затем, поставив пепельницу за штору, открыла окно.

«Ну вот опять… Я вроде постучала… Или нет?! Он меня убьёт… Она меня убьёт… Они меня убьют вместе… Что за день-то сегодня такой?!» – судорожно думала Виктория, прислонившись к стене. Её щёки пылали. Но, вспомнив, что на улице за дверью стоит человек и ждёт, она поспешила впустить его.

Цель уничтожена. Пора домой

В комнате было душно, и, хотя дым от сигарилл почти выветрился, всё равно в воздухе витал табачный запах. Когда Виктория впустила молодого учителя в комнату Леди, Интегра сидела за столом и проверяла наскоро схваченную тетрадь, а рядом с девушкой на полу лежал чёрный спаниель. Превращение в пса позволяло не только замаскироваться, но и остыть только что распалившемуся и так беспардонно прерванному Алукарду.

– Здравствуйте! А я... Вот... Мимо прогуливался и решил зайти… – с этими словами, то краснея, то бледнея, Джон протянул девушке маленький букетик синих фиалок.

«Вот прямо все дороги Хайгейта ведут сюда… Мимо он проходил… Как же…» – раздражённо подумал Алукард и глухо прорычал.

Интегра улыбнулась и поставила цветы в стакан с водой.

– Спасибо... Но это лишнее… – мягко произнесла девушка, непроизвольно погладив пса, лежащего у её ног.

Молодой учитель хотел что-то сказать, но в этот момент в комнате зазвонил телефон.

– Да. Я слушаю, – железным голосом произнесла Интегра, что немного удивило Джона.

– Леди Интегра, вышестоящие органы, вы понимаете, о ком я, дали добро на предложение семье Миллер присоединиться к штату организации «Хеллсинг», – слышался в трубке женский голос.

– Отлично. Это всё? – спросила Леди.

– Нет. МИ-5 согласны начать более глубокое расследование. Но также они требуют полного и скорейшего устранения цели, – немного растерянно ответил голос в телефоне. Интегра недовольно вздохнула и стукнула по столу так, что Джон вздрогнул.

– А я прямо не знала, что надо делать! Просто так в Хайгейт приехала! Они там совсем обнаглели!? – повысив тон, говорила Леди, затем, с минуту помолчав, добавила уже спокойным железным голосом командира: – Так и передай им. Я обычно не вмешиваюсь в их дела, но сейчас совершенно иной случай.

С этими словами девушка отключила мобильный.

Когда Интегра, выдохнув, снова посмотрела на молодого учителя, её взгляду предстал очень растерянный и удивлённый молодой человек.

– Я пойду, заварю чай, – сказала девушка и вышла из комнаты. Пёс последовал за ней.

«Ну ты даёшь… Если так пойдёт и дальше, он от нас сбежит… Хотя… Ты знаешь, продолжай», – Интегра вдруг услышала в своих мыслях голос Алукарда и его усмешку. Удивлённо посмотрела на собаку.

«Не удивляйся. Да, ты слышишь мои мысли. Ты мне даже можешь отвечать. Не вслух, просто думай о том, что мне хочешь сказать. Чтение мыслей имеет и обратный процесс», – его голос в ней самой. Это было так странно.

«Вот засранец!» – подумала девушка и усмехнулась, но потом спохватилась и оглянулась на чёрного спаниеля.

«Угу. Я всё слышу. Учись управлять тем, что ты думаешь», – снова прозвучал голос вампира в мыслях Интегры.

Через несколько минут Интегра и Джон сидели у неё в комнате и молча пили чай.

«Я, конечно, всё понимаю. Чай, конфеты – это всё чудесно… Но, позволь, он сюда чай пить припёрся?» – в мыслях Интегры раздался недовольный голос Графа.

– Простите, вы ведь зашли к нам, чтобы что-то сказать? – произнесла девушка, глядя на молодого учителя.

– Ну... Да. Я... Я хотел спросить вас кое о чём… – замялся Джон.

«Вот как! Бедный парень при виде тебя даже заикаться начал…» – усмехнулся Алукард.

«Если ты не замолчишь, я тебя выгоню отсюда!» – подумала Интегра, и её лицо исказилось недовольством. Она бросила быстрый взгляд на спаниеля, который развалился возле её ног.

– Я что-то не то сказал? – спросил учитель, увидев перемены в лице девушки.

– Нет, нет... Всё в порядке, я просто задумалась... Так что вы хотели спросить? – вежливо произнесла Интегра, улыбаясь Джону.

– А! Так вот... Я хотел спросить, что вы думаете о нечисти, точнее о вампирах? Скажу прямо: вы в это верите? – с серьёзным видом сказал учитель.

Интегра поперхнулась и чуть не рассмеялась, но быстро обрела самообладание и серьёзно посмотрела на учителя. Чёрный спаниель издал звук, похожий на смешок, и закрыл лапой морду, словно предчувствуя, какой бред сейчас начнёт говорить этот человек.

«Мне показалось, что собака смеётся…» – на секунду промелькнуло в мыслях у Джона, но он отверг эту идею и продолжил:

– Не смейтесь. Я просто увлекаюсь всем этим и верю, что они существуют. Мне кажется, в том, что сейчас происходит в Хайгейте, виновато не животное. А…

– Вампир, – сухо произнесла девушка и вздохнула.

– Вы тоже так считаете? – радостно посмотрел на неё учитель.

– Я? Я... Не знаю. Я просто считаю, что не могу утверждать, что этого нет, однако не могу сказать и обратного, – спохватилась Леди и поспешно закончила мысль.

«Ай-ай-ай! Обманывать нехорошо… Какая нехорошая девочка…» – снова мысленно усмехнулся Алукард. Интегра грозно посмотрела на спаниеля.

– Но как же! Сами подумайте! – Джон взял Интегру за руку. Девушка закрыла глаза от боли, так как синяки на запястье ещё не прошли, и аккуратно отняла руку.

– Возможно... Вы правы. Но, позвольте, я дам вам хороший совет. Не ищите того, чего вам знать не надо, – Интегра сделала паузу.

– Но… – начал отрицать учитель, однако завершить фразу девушка ему не дала.

– Иначе, когда оно найдёт вас, поверьте, я думаю, вы не будете этому рады… – сухо произнесла она. Но этого хватило, чтобы произвести сильное впечатление на Джона.

– Простите, я не хочу вас выгонять, но скоро придут мой дядя и сестра. Мы хотели бы поужинать вместе… – вежливо, но настойчиво сказала Леди.

– О... Да... Мне тоже надо идти, – Джон понял намёк и неуклюже начал собираться.

Интегра проводила его к двери. Учитель вдруг резко развернулся к ней и хотел взять девушку за руку, но пёс тихонько подошёл к Джону и громко залаял. Джон дёрнулся. Попытался отпихнуть собаку, но когда спаниель оскалил зубы, учитель быстро попрощался и скрылся за дверью. Интегра вернулась в свою комнату, довольный пёс последовал за ней.

Когда Леди села за стол, Алукард уже принял свой обычный облик и сидел на кровати. Граф подошёл к Интегре и аккуратно взял её руку.

– Больно? – спросил вампир.

– Ничего… Нормально… – сухо бросила Леди и отняла руку.

– Ты что, дурак!? А если бы он умер от разрыва сердца или заикой стал!? Это же надо – так брехать… – негодующе проговорила Интегра, буравя взглядом Алукарда.

– Да ладно тебе... Он... Я просто знаю, что он хотел сделать… – спокойно произнёс Граф с лёгкой улыбкой и сел на стол.

– И что же он хотел сделать!? – не унималась девушка.

– А ты сама догадайся, – произнёс лукаво вампир и приблизил своё лицо к её. Но Интегра отодвинула его лицо рукой.

– Так, всё. Хватит! Иди делом займись... Вот: позови мне Пипа и Викторию. И вообще, слезь со стола, – повысила тон Леди.

– Не злись… – протянул Алукард, расплываясь в улыбке. Слез со стола, быстро поцеловал девушку в макушку и мгновенно удалился из комнаты, уклоняясь от подушки, которой в него запустила девушка.

«Сама догадайся…» – думала Интегра, уже лёжа в кровати. Вдруг пазл в её голове сложился. Действия учителя – реакция Алукарда. Девушка резко села в кровати от осознания.

– Не простой был день… – протянула она, силой заставляя себя лечь обратно.

На следующий день Интегра вместе с Алукардом нанесли визит семье Миллер.

Дворик, на котором располагался их дом, был очень аккуратный. Вокруг кустов и деревьев были уложены соломенные домики-настилы, чтобы растения не замёрзли. Старенькая машина была припаркована рядом с калиткой. Сам дом тоже был очень аккуратный. Он был выкрашен в персиковый цвет. На террасе стояли два уютных кресла и маленький столик. Так как были выходные, хозяева находились дома. Слышался звук телевизора. А окна светились приятным тёплым светом, и из-за этого белые кружевные занавески приобретали какой-то обворожительный и волшебный вид.

Интегра позвонила в дверь. Ей открыли, но не сразу. Перед Леди предстала довольно молодая женщина, невысокая и стройная, с короткими кудрявыми каштановыми волосами, в цветастой домашней рубашке, бриджах неброского цвета и тапочках на босу ногу. Молодая хозяйка казалась уставшей и взволнованной. Когда она окинула взглядом пришедших, её волнение возросло. Ещё бы: на пороге стояла девушка в строгом костюме цвета хаки с очень серьёзным лицом и солдатской выправкой. А за её спиной стоял высокий, почти два метра, мужчина в костюме, который пронзительным, острым взглядом буравил хозяйку дома.

– Что вам нужно? – спросила женщина, не открывая полностью дверь.

– Мне нужно поговорить с вами и вашим мужем. Но только внутри, – произнесла настойчиво Леди.

Сама не понимая почему, молодая хозяйка впустила незнакомцев.

– Джозеф! К нам пришли какие-то люди. Они хотят поговорить о чём-то, – позвала женщина.

– Пройдёмте сюда, – уже обращаясь к Интегре, произнесла женщина.

Они оказались в светлой, просторной кухне. На плите кипел чайник, и пахло чем-то сладким.

Женщина предложила «гостям» сесть за стол и налила чай. Но села только Интегра, а Алукард остался стоять за её спиной. Вскоре на кухню зашёл мужчина, по-видимому, тот, которого только что позвала женщина. Мужчина был высокий, со светлыми волосами и голубыми глазами. На его лице тоже читалась тревога. Он и его жена сели за стол.

– О чём вы хотели поговорить? – немного напряжённо спросил мистер Миллер.

– О вашей племяннице, Эбигейл, и вашем нынешнем положении… – произнесла Леди Интегра и посмотрела пристально в глаза мужчине. В его взгляде читались тревога и волнение. Он сразу понял, о чём пойдёт разговор.

– Я вас слушаю, – вежливо произнёс Джозеф и взял в свои руки ладонь жены.

– Я вижу, что у вас очень хорошая семья, поэтому я надеюсь, что вы прислушаетесь к моим словам и примете всерьёз всё, что я сейчас скажу. Меня зовут Интегра Хеллсинг (Интегра не стала называть своё полное имя, как положено, дабы не тратить время впустую). Я глава секретной правительственной организации – Ордена протестантских рыцарей – по борьбе с нечистью… – увидев ошеломлённые взгляды четы Миллер, Леди Хеллсинг продолжила: – Да, звучит неправдоподобно. Но, по-моему, вас это не должно удивлять.

Сделав небольшую паузу, Интегра снова начала говорить:

– Мы знаем, кем является ваша племянница…

Джозеф хотел прервать Интегру, но этого ему не дал сделать Алукард.

– Не перебивайте мою госпожу, это невежливо. Никто ни в чём не собирается обвинять Эбигейл, – произнёс вампир и слегка улыбнулся. Леди Хеллсинг строго посмотрела на Графа.

– Простите, хозяйка, – произнёс мужчина, признавая, что ему не следовало вмешиваться в разговор.

– Так вот... Мы знаем, кем является ваша племянница. Более того, мы в курсе того, что вашей семье уже в течение трёх лет угрожает серьёзная опасность. Также мы осведомлены, что родители Эбигейл были убиты, а не погибли в результате несчастного случая, – Интегре не дали продолжить. Несмотря на попытки Джозефа остановить свою супругу, миссис Миллер встала из-за стола. Чтобы не показать своё волнение, она сжимала в руках угол своей рубашки.

– Мисс Хеллсинг, я не знаю, о чём вы сейчас говорите. Да, родители Эбигейл действительно погибли, но исключительно из-за пожара! Нам не угрожает... Никакая опасность. И... Вы меня извините, но я попрошу покинуть наш дом и рассказывать всякую чушь другим людям! – женщина яростно смотрела на Леди. Девушка устало вздохнула, легко дотронулась до запястья, затем провела кончиками пальцев в белоснежной перчатке по ободку своей чашки. Посмотрела на мужчину, стоящего позади неё, тот кивнул в ответ. Все эти действия супруги Миллер наблюдали с изумлением. Не отходя от своей госпожи, Алукард начал говорить:

– Зачем вы врёте? Вы же прекрасно знаете, что сейчас происходит в Хайгейте. Более того, вы прекрасно знаете, что пришли за Эбигейл. Многоуважаемая миссис Миллер, не надо качать головой и притворяться, будто я лгу. Послушайте, моя госпожа не каждому предлагает защиту своей организации, и мы безусловно сейчас уйдём. Но на вашем месте я бы сейчас себя так не вёл, хотя бы ради своей семьи. Когда Алукард закончил говорить, Интегра поднялась из-за стола, поблагодарила за чай, извинилась за причинённые неудобства и направилась к выходу.

– Нет! Стойте! Простите мою супругу. Мы все очень переживаем. Ваш... Ваш охранник безусловно прав, мы примем все ваши условия, если вы правда сможете защитить мою семью… – воскликнул отчаянно Джозеф.

– Вот это уже другой разговор, – произнесла леди Хеллсинг и улыбнулась.

Через час, договорившись обо всём с семьёй Миллер, Интегра ехала на машине в школу. Алукард в виде девочки сидел рядом с ней.

– Вот скажи мне. Зачем мы туда едем? – недовольно произнёс Граф.

– Хочу узнать, кто распространил информацию о Миллерах… – не отрываясь от дороги, произнесла Интегра.

Уже спустя несколько минут Леди сидела в кабинете у Джона – молодого учителя. Алукард же болтал во дворе школы с Эбигейл, которая по счастливой случайности сегодня брала дополнительные уроки по рисованию и ждала, когда они начнутся.

– Как здорово, что вы сегодня заглянули! Мы как раз можем сходить куда-нибудь вместе… – краснея, говорил учитель.

Интегра вспомнила свою вчерашнюю догадку и машинально отстранилась от молодого человека.

– Джон... Я вообще-то пришла по делу, – сухо произнесла девушка. Сейчас она внимательно наблюдала за Шарли через окно.

– Кто-нибудь за последний год интересовался Эбигейл Миллер? – своим обычным тоном произнесла Леди.

– Возможно... Но... Но я не понимаю, зачем вам это? – удивлённо спросил учитель.

– Просто ответьте на вопрос… – мрачно процедила Интегра.

– Да, приходил какой-то старый знакомый Миллеров, спрашивал, не живут ли они в Хайгейте. Он очень хотел их увидеть… – растерянно начал Джон.

– И вы сказали!? – изумлённо воскликнула девушка и нахмурилась.

«Вот тебе и учитель… Безопасность и конфиденциальность…»

– Нет, конечно! Разглашать информацию об учениках или их родителях запрещено.

На секунду в кабинете повисла тишина. Но Интегра снова задала вопрос:

– А где происходил разговор? – девушка снова украдкой посмотрела в окно.

– В учительской, – устало произнёс молодой педагог, не понимая, к чему этот допрос.

– Вы её закрыли, как только вышли? – напирала на Джона Леди.

– Да… Эм... Нет... Но мужчина вышел оттуда вместе со мной… – взволнованно начал мямлить учитель.

– Ясно. Забудьте, – процедила девушка.

«Лопух…»

Она устала. Вся эта ситуация выводила из себя и требовала слишком много сил, да ещё и раны от недавней встречи с упырями доставляли массу неудобств. Интегра прислонилась к стеллажу с книгами и потёрла виски.

Шарли и Эбигейл сидели на скамейке. Светловолосая девочка рассказывала Графу о своей семье, о том, что им, возможно, придётся переехать. Алукард же почти не слушал то, что ему говорят. Он смотрел куда-то вдаль и ждал... Он знал, что его цель сама явится к нему... По крайней мере догадывался.

Вдруг Эбигейл замолчала и настороженно посмотрела в сторону школьного входа. Целеустремлённой походкой в их сторону шёл молодой человек в драной кожанке и джинсах. На его лице виднелись свежие ссадины, а во взгляде читались злость, ненависть и... голод.

Шарли и Эбигейл встали. Светловолосая девочка вопрошающе смотрела на «подругу».

– Встань за мной и не высовывайся! Как только появится возможность, беги к выходу, там возле школы стоит синяя машина. Новая учительница английского – хозяйка этой машины. Она поможет тебе, – быстро проговорила Шарли и встала перед Эбигейл, загораживая её собой.

– Опять ты! – рыча от злости, выкрикнул парень, который уже стоял перед ними.

– Отдай мне девчонку. Ты же такой же, как я! Давай поможем друг другу. Я оставлю тебя в живых, а ты уйдёшь с моего пути? – ухмыльнулся парень. Шарли звонко рассмеялась.

– Я!? Такой же, как ты!? ... Ну нет, я себя никак не могу сравнивать с такой падалью, как ты. Жалкий мусор, претендующий на звание вампира… Я никак не могу быть таким же, как ты… – с едкой ухмылкой говорил Граф. Его слова повергли молодого человека в ярость. Он с диким воплем кинулся на девочек. Эбигейл закрыла глаза руками, готовясь к удару, но его не последовало. Шарли со всей силой рванула парня, и он со смачным звуком рухнул на землю. Не прошло и минуты, как вампир, кашляя и сплёвывая кровь, начал подниматься. Эбигейл с ужасом смотрела на всё происходящее.

– Чего смотришь?! Беги отсюда! – проревела Шарли и подтолкнула Эбигейл. Девочка дёрнулась и побежала в сторону выхода. Алукард посмотрел в сторону окон, которые выходили из кабинета, где сейчас была Интегра. Затем проводил Эбигейл взглядом и пнул уже почти поднявшегося парня. Когда светловолосая девочка уже почти достигла ворот, раздались выстрелы.

Леди Интегра заметила, что происходит за окном, и поспешила прочь из кабинета.

– Мириам?! Куда вы? – удивлённо крикнул ей вслед учитель.

– Оставайтесь в кабинете. Ни в коем случае не покидайте помещение, – только и успела крикнуть в ответ Интегра. На душе у девушки остался неприятный осадок. В который раз приходится жертвовать меньшим ради большего. Этот молодой учитель и другие люди в школе могут сегодня погибнуть. Но если она сейчас не уйдёт, ситуация приобретёт ещё более сложный оборот.

Забыв про раны, Интегра сбежала по лестнице и устремилась к выходу из школы.

Эбигейл уже стояла у машины, озираясь по сторонам и пытаясь восстановить дыхание. Вдруг она заметила, как из-за угла школы появился вампир – его лицо и руки были разбиты, а куртка запачкана кровью. Он шёл прямо к светловолосой девочке. Эбигейл в панике начала дёргать ручку двери.

– Садись! – крикнула Интегра, нажав кнопку на ключах, и побежала к машине. Девушка села за руль, повернула ключ, но машина не заводилась.

– Твою мать! Колымага чёртова! – ругалась Леди.

– Всё. Приехали... – процедил радостно парень и хотел было вытащить Интегру из машины. Как вдруг сзади него появилась Шарли. У девочки были ссадины по всему лицу, кулаки сбиты, а на рубашке от пулевых отверстий расходились багровые пятна.

– Что за…!? – прошипел парень, и его лицо исказилось от боли. Граф вывихнул ему руку так, что даже послышался хруст.

– Давай! – крикнул Алукард Леди. Моторчик машины заработал, Леди вдавила педаль газа, выжимая из синей машинки всё возможное.

Автомобильчик с визгом тронулся с места. Вампир же встал, поднял Шарли над собой и со всей силы рванул о ближайшую колонну. Князь сдавленно кашлянул и осел на землю.

Девушка продолжала давить на педаль газа. Эбигейл с ужасом смотрела то на Интегру, то на несущиеся мимо дома.

Убедившись, что их никто не преследует, Интегра сбавила скорость и взяла мобильный.

– Леди Интегра!? У вас всё в порядке? – раздался женский голос в трубке.

– Дженнифер, собери мне десять наших солдат, чистильщиков и команду медиков на всякий случай! – не отвечая на вопрос техника, произнесла девушка.

– Чего молчишь!? Ты меня поняла? – повысила голос Интегра, не получив ответа от девушки.

– Простите... Но... Но агент Дэйл запрещает… – начала тихо Дженнифер.

– Что? – Интегра в ярости сжала мобильный; казалось, что прибор вот-вот сломается.

– Передай ему трубку, – как можно сдержаннее произнесла Леди.

– Да. Агент Дэйл слушает, – раздался мужской голос.

– Вы с ума сошли!? Вы забыли, где ваше место, МИ-5?! Вы смеете мне указывать, как распоряжаться моими людьми? Здесь толпы упырей! Вы хотите кучу трупов!? Видно, вам понравилась ситуация, произошедшая в Чедере. Не знаю, как в МИ-5, а моя организация старается работать БЕЗ человеческих жертв. У вас ещё есть возражения!? – прокричала в трубку Интегра.

– Нет... Никак нет… – промямлил Дэйл. Интегра отключила мобильный и хотела закурить, но вдруг Эбигейл завизжала.

За машиной неслась толпа упырей. Некоторые из них уже догнали автомобиль и пытались выбить стёкла.

Интегра снова вдавила педаль газа, и машинка с визгом помчалась вперёд. Девушка резко вывернула руль и направила машину прямо навстречу чудовищам, давя их. Одна из тварей умудрилась разбить лобовое стекло. Осколки осыпали Леди и девочку.

– Жива? – крикнула Интегра, не поворачиваясь к Эбигейл.

– Да! – ответила та, с ужасом наблюдая за происходящим.

Интегра достала из бардачка пистолет. Придерживая одной рукой руль, девушка произвела несколько выстрелов. Вдруг упырь с силой ударил по капоту, и машина заглохла.

– Что теперь?! Что теперь делать!? – вопила девочка.

– Давай выходи из машины! Держись рядом со мной! – скомандовала Леди, открыла дверь и, освободив себе путь, выбралась из машины. Так они стояли спина к спине, окружённые упырями.

Интегра стреляла, пока не закончились патроны.

– Чёрт! – проревела Леди. Вдруг девочка вышла немного вперёд и, наклонив голову, обернулась вокруг себя. Её окутало что-то вроде тумана; когда дымка рассеялась, перед девушкой стояла огромная белая волчица. Она вдруг оскалилась и вцепилась в чудовище, которое хотело укусить Интегру. Монстр рассыпался в прах. Такая же участь постигла ещё нескольких упырей. Однако их было слишком много...

Возле школы всё ещё шёл бой. На счастье Алукарда, в это время здание пустовало.

Вампир поднял Шарли высоко над собой и с силой швырнул об асфальт.

– Вы слабы, Князь. У тебя даже оружия нет… – с ухмылкой произнёс парень и направился к Графу, чтобы нанести последний удар.

Вдруг девочка рассмеялась.

– Князь? Ты знаешь, кто я? Ты, жалкое отродье! Ты имеешь право величать меня Князем... Хм! Надо же, у меня и правда нет оружия… – Алукард задумчиво вывернул карманы, словно пытался убедиться, что там и впрямь ничего нет. Затем снова рассмеялся и пристально посмотрел на удивлённого молодого человека.

– Пистолет, меч… Это всё эстетика. Я сам – оружие… – с этими словами мужчина голыми руками схватил вампира. Вся накопленная за эти несколько дней ярость выплеснулась наружу. Удар, ещё один. Вампир в его руках был словно тряпица. Ещё мгновенье – и Граф разорвал противника.

– У тебя нет оружия… бла-бла-бла… – протянул Алукард и встряхнул руками, словно очищая их.

«Вот уж не думала, что мой последний час будет таким…» – пронеслось в мыслях у Интегры. Сейчас она была беспомощна как никогда. Девушка стояла безоружная и израненная, окружённая толпой упырей, а к её ногам жались белая волчица.

Вдруг издалека раздались выстрелы. Чудовища одно за другим рассыпались в пепел.

– Леди Интегра! Всё в порядке? – послышался такой знакомый голос. Виктория и Пип подоспели вовремя. Интегра криво улыбнулась и нервно провела по волосам руками.

На земле сидела Эбигейл, обхватив колени. По её щекам текли слёзы.

Интегра села рядом с ней и прижала девочку к себе.

– Всё хорошо. Теперь всё хорошо. Всё закончилось… – непривычно ласково говорила Леди.

К этому времени подоспели медики и солдаты организации «Хеллсинг».

– Пройдитесь по городу, посмотрите, не осталось ли ещё где-нибудь этих тварей. Почистите здесь всё, – отдала приказ спецотряду Интегра, тяжело поднимаясь с земли.

– Леди! Вам нужно обработать раны, – показалось встревоженное лицо врача, на рукаве которого виднелась нашивка с эмблемой организации.

– Нет, сперва помогите девочке, – произнесла Интегра. Эбигейл стояла рядом с девушкой и сжимала её руку.

– Не бойся, эти люди тебе помогут. Они мои подчинённые, – мягко сказала Леди. Девочка нехотя пошла к вертолёту.

Спустя какое-то время, когда бойцы организации рассредоточились по городу, а угроза миновала, Интегра сидела на подножке вертолёта и курила. Её запястья были забинтованы, на ссадину на лбу была наложена повязка.

– Хозяйка, цель уничтожена, – вдруг перед Интегрой появился Алукард. Из-за вынужденного голодания его раны затягивались медленно. Его лицо было разбито. Руки по локоть испачканы в крови. На белой рубашке всё ещё алели несколько багровых пятен от пулевых ранений. Глаза мужчины были чёрными. Граф казался уставшим и опустошённым.

Алукард опустился на колени перед своей Железной леди.

– Я чудовище, Интегра, – вдруг тихо и болезненно произнёс вампир.

– Нет. Ты защитник… – шёпотом ответила Интегра и ласково провела по волосам мужчины.

– Ничего себе! Я думал, такое только в фильмах бывает! – Джон, молодой учитель, стоял посреди улицы, его глаза светились от счастья.

– Ни с места! Поднимите руки! – солдат организации «Хеллсинг» приставил пистолет к голове молодого человека.

– Но я ничего не сделал! Я просто… – начал оправдываться Джон.

– Это решать Леди Хеллсинг, – произнёс солдат и, не спуская учителя с прицела, повёл его к Интегре.

Когда Леди увидела Джона, её удивлению и негодованию не было предела.

– Госпожа, он всё видел, – произнёс солдат.

– Что вы видели, Джон? – спросила Интегра, при этом показывая ему, что он не должен говорить правду.

«Если он сейчас ошибётся, мне придётся избавиться от него…» – тяжело подумала девушка. Алукард встряхнул головой, глядя на молодого человека, прогоняя кровожадную жажду.

– Я? Я видел... Солдат и медиков... И всё! – воскликнул молодой человек.

– Отпустите его, – процедила Леди. Солдат послушно опустил пистолет.

– Вы не Мириам, верно? – расстроенно спросил Джон.

– Нет… – усмехнулась Интегра.

– Джон, вы хороший человек. Вам ни к чему всё это. До свидания, – произнесла девушка и искренне улыбнулась. Джон тоже ответил ей улыбкой и побрёл прочь.

– Не надо так лыбиться. Он не будет болтать, я уверена, – задумчиво сказала Интегра, глядя на Алукарда, который сидел, устало прислонившись к люку.

– Тебе виднее, – усмехнулся Граф.

– Нам пора домой, – сказала с каким-то облегчением девушка.

Винты вертолёта шумно загудели, и он взмыл в воздух.

Организация «Хеллсинг» обеспечила постоянную защиту семье Миллер. Теперь их место жительства было неизвестно, а все данные об их существовании стёрты. Эбигейл лично была взята под опеку на случай возможного использования её потенциала.

***

Холл в дорогом отеле. Комната освещалась мягким светом кремовых ламп. Картины, кожаная мебель, столы и тумбочки из орехового дерева – всё указывало на любовь постояльца к роскоши.

В кресле сидел очень полный мужчина в белом костюме, его светлые волосы были аккуратно уложены в причёске. За его спиной стояла женщина в тёмно-синем костюме с длинными чёрными волосами и мужчина с каштановыми усами в белом костюме и шляпе, в руках он перетасовывал карты.

В противоположном кресле сидел мужчина средних лет в тёмном костюме. Он был очень взволнован и то и дело вытирал пот, проступивший у него на лбу.

– Вы мне обещали, что всё пройдёт гладко. И что в итоге? Ни девочки, ни сведений мы не получили, – голос тучного мужчины был приторно-сладким.

– Их вампир, Алукард, слишком силён! – воскликнул собеседник.

– Неужели Князь и правда так силён? Понимаете ли, абсолютно непобедимых противников не бывает, – произнёс полный мужчина и усмехнулся.

– Но Майор! Дайте мне последний шанс! – взмолился мужчина в тёмном костюме.

– Тсс... Не надо имён. Ваши шансы закончились. Ганс, избавь меня от лепета этого человека, – произнёс толстяк. Вдруг в комнате появился высокий мужчина в плаще и военной кепке. Он достал маузер К-96 и без колебаний выстрелил в мужчину в тёмном костюме. Тот повалился на пол.

– Что же, продолжаем наблюдать, – спокойно произнёс полный мужчина и отпил из чашки, которая стояла на столе.

Откровение

В Лондоне вовсю царствовал февраль. Холод постепенно сменялся подступающим теплом весны. Солнце становилось более ласковым. Природа замерла словно в предвкушении обновления.

С момента окончания операции в Хайгейте прошло уже почти полмесяца. Но покой не наступал. Как будто назло, случаев становилось всё больше. Словно все съехавшие с катушек вампиры стремились в Англию. В «Хеллсинге» полным ходом шло расследование. Открывались новые и новые подробности и улики, которые тянулись, как страшная паутина, к незримому теневому кукловоду.

Интегру разбудил телефонный звонок. Девушка сонно нащупала мобильный телефон. На кровати лежали папки и листы с донесениями. Даже перед сном она штудировала доклады, пытаясь связать все ниточки воедино.

– Да… – устало проговорила Леди.

«С вампирского конвейера сошёл очередной урод?» – раздражённо подумала девушка, ожидая, что ей сообщат об очередном чрезвычайном случае.

– Доброе утро, леди Хеллсинг. Это доктор Уолкер. Вы не могли бы подъехать в ближайшее время в морг. Есть кое-что, что вы бы хотели увидеть, – раздался мужской голос в трубке.

– Буду через час, – окончательно просыпаясь, ответила Интегра. Сейчас в отделение морга организации свозили всех виновников очаговых инцидентов.

«Значит, доктор нашёл что-то важное, раз позвонил так рано…» – подумала Интегра.

Девушка потянулась и надела очки. Её взгляд скользнул по комнате, останавливаясь на дальнем углу помещения. Возле окна в глубоком кресле дремал Алукард с книжкой на коленях.

На тумбочке возле него теперь лежала ещё пара старинных книг – его книг. Они теперь там просто были. Периодически менялись, когда он их дочитывал. Теперь он и сам просто был в её повседневной жизни. Он стал чаще приходить к ней не только перед сном, но и днём, когда она работала или отдыхала. Мужчина просто читал, дремал или беседовал с ней, слушал музыку приглушённо и ненавязчиво. Его с каждым днём становилось всё больше в её быте. Порой это очень смущало, но не раздражало. Интегра стала замечать, что ей стало его не хватать, если он отсутствовал на заданиях или просто не приходил. Она стала ловить себя снова и снова на том, что ей хочется больше.

– Ты проспал в кресле всю ночь? – спросила Леди, всё ещё сидя в кровати. Алукард потянулся и сонно посмотрел на неё. Волосы были слегка взъерошены, а в алых глазах всё ещё плавал сон.

– Нет… Я вернулся с очередного задания уже под утро, – тихо произнёс Граф.

– Ты мне хочешь что-то снова поручить? – спросил мужчина и вскинул бровь – его привычная насмешливость возвращалась.

– Нет. Я еду в морг. Уолкер что-то обнаружил… – ответила Интегра. Она уже встала и теперь сидела перед маленьким зеркалом и расчёсывалась.

Алукард неспешно подошёл к девушке. Медленно, едва касаясь, провёл пальцами по её плечу, скользя по синему шёлку её пижамы.

– Я пойду с тобой, – тихо произнёс вампир. Леди пожала плечами. Формально его присутствие не требовалось. Но глупо было скрывать, что оно ей было просто приятно.

– Мне надо переодеться… – сказала Интегра и посмотрела на отражение Графа в своём зеркале. Некоторые части своего быта она всё ещё была не готова с ним делить.

Алукард с секунду смотрел на её отражение, не мигая. Повёл губами.

– Конечно, – вымолвил он. Аккуратно взял прядь её волос и приложил к своим губам, вдыхая её запах, а затем исчез. Контроль над собой ему давался всё сложнее и сложнее.

Спустя час чёрный автомобиль выехал из поместья «Хеллсинг», минуя пару кварталов, остановился у служебного здания. Интегра в сопровождении Алукарда поднялась на второй этаж и зашла в зал. Там их уже ждали доктор Уолкер и техники спецотдела Джулия и Дженнифер. Последнее время девушки-близняшки показывали поразительные результаты. В сфере техники и информации им не оказалось равных. И сейчас, в поисках ответов, организация сильно на них полагалась.

Леди поприветствовала присутствующих и закурила. Уолкер пригласил её жестом к стерильному операционному столу. Сейчас на нём были разложены несколько маленьких железных предметов, а также оружие.

– Помните вампир-чипы? Это они. В каждом уничтоженном монстре был такой. Это – из двух недавних экземпляров. Этот был извлечён из вампира из Хайгейта, а этот… – мужчина замешкался.

– Это я достал год назад из тела Яна Валентайна… – закончил доктор. В голове Интегры снова прозвучал щелчок затвора – тот страшный звук, когда она своей рукой упокоила каждого обращённого Валентайнами в чудовище бойца. Девушка вздрогнула и сжала руку в кулак.

– Что это даёт? Мы и раньше знали, что это искусственные вампиры, – процедила Леди.

– А вы знали, что это передатчик? С микрофоном и динамиком… – парировал доктор.

– Что?! То есть их не просто создали, но и наблюдали за происходящим… Кто-то… Кто-то по ту сторону смотрел, как проходит… эксперимент? – проговорила Леди.

«Они превратили мою страну в лабораторию!? Ублюдки… Они за это поплатятся… Кто бы это ни был…» – гневно подумала девушка, и в её глазах блеснула ярость.

– Это ещё не всё… Обратите внимание на оружие. Это Люгеры P08 – изъяты посмертно у последних объектов. Это пистолет-пулемёт MP-40 – привет из Хайгейта. Любопытно то, что вместо современного оборудования у них у всех старый немецкий арсенал… – подытожил доктор.

Алукард вдруг вспомнил этот звук и мерзкое жалящее ощущение от пуль, когда в него стрелял вампир из Хайгейта.

«Как я сразу не обратил внимание… Звук совершенно отличается от современного… Какое знакомое оружие», – пронеслось в мыслях у вампира. Нехорошее тревожное чувство шевельнулось где-то внутри.

– Леди Интегра, мы с сестрой подняли архивные записи с камер. Когда напали братья Валентайн, в особняке работала запись. Мы почистили одну из них, – произнесла Джулия и предложила Интегре планшет. Заиграло видео. Девушка поморщилась, снова вспоминая все события.

«Ян Валентайн. Этого выродка я никогда не забуду…»

– Он произносит «Миллениум», – уточнила Дженнифер.

– Тогда, при расследовании, мы не придали этому должного внимания. Списали всё на секту. Но сейчас, учитывая оружие 1942 года… – продолжала за сестру Дженнифер.

– «Тысячелетие»… Кто-то решил продолжить Вторую мировую войну… – стиснув зубы, проговорила Леди.

«Это безумие… Люди, которые вели себя как монстры, решили вернуться и доделать начатое с помощью настоящих монстров…»

– Алукард, ты должен об этом что-то знать, – бросила Интегра и пристально посмотрела на вампира.

– Да, действительно, в 1944 году мы с Уолтером полностью уничтожили полевой батальон «Вампир-Восток». Но я повторюсь: живыми оттуда вернулись только мы с Уолтером, – спокойно ответил Граф.

– Значит, не только вы. Или это более масштабная организация… – процедила Интегра.

«Надо будет просмотреть архив…» – подумала она.

«Интересно… Старина Артур, ты тогда просто не смог раскопать это дело дальше? Или ты настолько боялся моей мощи, что посчитал меня опаснее любой вампирской организации?» – усмехнулся своим мыслям мужчина. Интегра с доктором рассматривали на столе что-то в лупу.

Наконец они закончили. Интегра с новыми мыслями вышла на улицу. От новых деталей страшного пазла в голове звенело. Леди закурила.

– Ты, кажется, что-то перепутала… Это мне не требуется еда, а не наоборот, – с улыбкой проговорил Алукард, протягивая девушке бумажный пакет с выпечкой и стакан горячего чая. Затем забрал у неё сигариллу и один раз вдохнул. Поморщившись, сжал её в руке.

– Фу, какая гадость… Если ты так продолжишь, то тебе будет угрожать не нечисть, а истощение и рак лёгких. В последнем случае я бессилен… – произнёс не то всерьёз, не то шутя Граф.

– Ты мне не отец… – протянула девушка, делая глоток чая.

– Я лучше… – усмехнулся Алукард. Его внимательность к её маленьким потребностям и предпочтениям всё росла. Теперь это была не забота слуги, а беспокойство любящего.

– Ну что? Судя по твоему виду, нас ждёт долгое и мучительное штудирование записей прошлого в твоём кабинете… – наигранно уныло произнёс Граф. Интегра лишь кивнула и села в машину. Мужчина последовал за ней.

Весь день Интегра сидела у себя в кабинете, обложившись пожелтевшими от времени папками из архива «Хеллсинг», принесёнными Уолтером. Благодаря утренним сведениям, расследование в МИ-5 тоже получило новый виток. За изучением документов девушка даже не заметила, как за окном стемнело, а день сменился вечером.

«Батальон "Вампир-Восток"... Эксперименты над пленными союзниками… Тысячелетие … Протокол "Restraint"...» – огромный поток информации обрушился на Интегру. Она штудировала документ за документом, и мысли роились в её голове, рождая безумную целостную картину происходящего.

Алукард ушёл спустя час этого бумажного безумия. И теперь Леди тонула в кипах старых листов в одиночку.

Спустя мгновение вампир появился в её кабинете снова. Молча поставил на стол стакан, в котором плавали две белые пенящиеся таблетки.

– Твоя голова болит так, что даже мне становится больно… – произнёс Граф и развалился в кресле.

Он был прав: голова у девушки болела и сильно. Казалось, она сейчас треснет от всей полученной информации.

– Спасибо! – тихо сказала Интегра и выпила лекарство.

– Он знал. По крайней мере, мой отец предполагал о существовании «Миллениума»... И ничего не сделал. Вместо этого он заточил тебя… – в голосе Леди звучали гнев и досада. Сейчас она не жалела Алукарда, а злилась на бездействие отца, на его страх, пусть и обоснованный.

– Интегра, тогда у него не было выхода. Вторая мировая война только закончилась. Мир был шаткий. А я… Конечно, твой отец мог разворошить осиное гнездо и натравить меня. Но как бы это восприняли союзные государства, когда бы увидели мою мощь… Как сказал один писатель: "Трусость, несомненно, один из самых страшных пороков"... – медленно говорил Алукард.

– Мой отец не трус, – сухо произнесла Интегра и недовольно посмотрела в сторону Графа.

– Не трус. Иначе я бы ему не служил. Но каждый выбирает из двух зол. Тогда твой отец решил, что я – самое страшное… – всё так же размеренно и спокойно продолжал мужчина.

Интегра порывисто встала и, скрестив на груди руки, начала расхаживать по кабинету. Алукард был прав. Сто раз прав. Но как же её это злило.

«Если бы тогда отец не отступил и задавил "Миллениум" ещё в зародыше, он бы не поднял головы сейчас… А теперь неизвестно, в какого монстра он вырос за это время…»

Стук прервал яростное хождение девушки по кабинету.

– Да, – сухо бросила Интегра, усаживаясь на место. Алукард так и остался в своём кресле, даже не посчитал нужным сесть собраннее.

В кабинет вошёл агент из МИ-5. Вид у него был растерянный. Ещё бы – в течение длительного периода в тени наращивала свою мощь чудовищная организация. И сейчас этот монстр начал подавать признаки существования.

Агент молча положил стопку засекреченных докладных на стол Леди и поспешно скрылся, словно боясь реакции Интегры на прочитанное.

«Крысиные тропы… Бегство в Южную Америку… Вывод огромных средств в нейтральные страны – а значит, доступ к непрерывному финансированию… Покровительство со стороны Ватикана? Искариот! Эти твари готовы на всё, лишь бы стереть протестантскую Англию с лица Земли…» – по мере прочтения в глазах Интегры закипала ярость. К ней приходило осознание, с какой угрозой они в итоге имеют дело. И это только верхушка айсберга. Они не готовы. Не готовы к тому масштабу угрозы, до которого выросло это…

– Леди Интегра! – в кабинет без стука вошла Джулия, держа в руках ноутбук. За ней следом последовала Дженнифер с КВ-приёмником и антенной в руках. Всё это девушки установили на столе Леди. Алукард с любопытством наблюдал за тем, что же задумали сёстры. Интегра тоже сверлила их взглядом, ожидая объяснения для такого вторжения.

– Леди Интегра, сегодня утром, когда мы рассматривали чипы и оружие, я подумала, что раз уж противник так любит вещи старого образца времён нацистской Германии, может, стоит половить шифры на радиоволне. Мы с сестрой собрали это… – девушка указала на технику на столе.

– И вуаля. Это шифр с «Энигмы»... – Дженнифер произвела какие-то действия. Ноутбук поймал сигнал и заработал. Через мгновение машина выдала надпись: «Krieg ohne Ende».

– Война без конца… – произнёс Алукард, переводя фразу. Сейчас он наблюдал за всем из-за плеча Интегры.

– Хорошая работа. Покажите это агенту МИ-5. Надеюсь, он ещё не сбежал из особняка, – стиснув зубы, проговорила Леди.

Девушки просияли и удалились, забрав технику с собой.

– Война без конца!? Тогда это можно было уничтожить… А теперь… Теперь мы даже едва ли знаем, что это такое! – проревела девушка и в ярости смела со стола папки. Алукард, который всё ещё стоял рядом, мягко остановил её руку, не давая крушить всё дальше. Прижал к себе.

– Ярость – тупиковый путь. Не давай ей завладеть твоим разумом. Война только начинается. И выиграть можно только с холодной головой, – тихо прошептал мужчина. Леди опустила руки и прижалась к его груди. Рядом с ним уходили все тревоги. Он – как скала, которая ограждает от всех ветров.

Алукард тихо сидел в кресле в её покоях. Интегра заснула только к полуночи. Полученная информация не давала ей покоя. Но, наконец, усталость взяла своё.

«Артур, ты так боялся, что я уничтожу весь мир, что переложил этот груз на её хрупкие плечи. А они хрупкие, как бы тебе ни хотелось», – подумал Граф и аккуратно накрыл Интегру одеялом. Убрал с кровати архивные папки и снова сел в кресло.

«Ты боялся моей силы… Но то, что случилось, страшнее – я полюбил твою дочь, а она ответила мне взаимностью… И это лучшее, что со мной происходило за последние столетия…» – усмехнулся мужчина своим мыслям. Достал из внутреннего кармана жилета бархатную коробочку для украшений, покрутил в руке.

«Это, видимо, последняя стадия моего безумия… Она не поймёт…» – улыбнулся вампир и убрал коробочку обратно.

Подстава по итальянски

***

Мартовское солнце освещало собор Святого Петра, наполняя его колоннады приятным светом. На площади, как всегда, толпились туристы, несмотря на раннее утро. Внутри города-государства просыпалась жизнь.

Огромная зала, залитая утренним светом. Сводчатый потолок был расписан рукой известного мастера, а в нишах стен располагались изящные мраморные статуи. Из окна открывался вид на сады Ватикана. Посреди залы стоял длинный античный стол из орехового дерева с резными массивными ножками. С краю, на изящной кружевной салфетке, был накрыт завтрак. Типичная пища для итальянцев: свежевыжатый апельсиновый сок, воздушный, только что испечённый корнет, небольшая пиалка каши с орехами и изюмом. Во главе стола сидел хозяин завтрака – молодой человек с очень хитрым лисьим выражением лица и неприятной злобной ухмылкой. Светлые волосы мужчины были собраны в хвост. Рядом с синьором стоял высокий человек с короткими светлыми волосами и шрамом на лице, одетый в рясу священника. Перед ними на краешке стола располагались шахматы, вырезанные из мрамора. Молодой человек отпил из стакана сок и сделал ход конём.

– Вы мухлюете, – произнёс мужчина в рясе.

Молодой человек ухмыльнулся и хитро посмотрел на своего оппонента.

– Мой дорогой Андерсон, важно не то, как я играю, а важен результат… – излишне слащаво произнёс он. Затем, откусив кусочек от сахарного корнета, молодой человек сделал ход пешкой и «съел» королеву. Повертев изящную мраморную фигурку в руке, он добавил: – Нужно только съесть королеву, и тогда… – дождавшись своего хода, молодой человек снова передвинул фигуру. – И тогда – шах и мат, мой друг! – торжествующе воскликнул он.

– Да... Но вы пожертвовали многими пешками и другими фигурами… – хмуро произнёс Андерсон.

– Увы... Но в нашей игре невозможно обойтись без жертв, тем более если учесть, что она стоит свеч, – хитро молвил молодой человек.

В этот момент в комнату вошла девушка с подносом, на котором покоилась чашечка с ароматным кофе.

– Вы меня звали, синьор Энрико? – спросила она.

– Верно, Адзурра, – сказал молодой человек и с упоением отпил немного тёмного напитка.

– Завтра к нам в Рим прибудут гости. Один из них меня интересует больше всего. Ты же помнишь, что надо делать? – спросил Энрико девушку.

– Да, конечно, синьор, – закивала Адзурра.

– Вот так он выглядит, – с этими словами молодой человек протянул ей фотографию.

– А теперь иди, – молодой человек манерным жестом указал девушке на дверь.

– Вы уверены, что это сработает? Не проще ли его убить? – спросил с пренебрежением Андерсон.

Энрико вздохнул и недовольно посмотрел на священника.

– Падре... Вы пытались его уже убить пять?.. Или десять?.. Раз. По-моему, пока безуспешно, – язвительно произнёс молодой человек. В залу зашёл гвардеец в традиционной синей форме Ватикана.

– Синьор, по вашему приказанию прибыл, – вытянувшись как струна, выпалил парень.

– Отлично... Ты хорошо усвоил мои указания? – мурлыкающе произнёс Энрико.

С гвардейца словно исчезла вся стать, и он побледнел.

– Да, синьор... Но… – выдавил из себя гвардеец.

Лицо молодого человека стало суровым, а во взгляде появилась некая жестокость.

– Что «но»? – вкрадчиво спросил Энрико, сверля взглядом парня.

– Но... Ведь убийство – это грех. Тем более... невинной девушки… – робко, опустив глаза, произнёс гвардеец.

Энрико приподнял одну бровь, хищно всматриваясь в лицо военного.

– Сын мой, разве ты считаешь крестоносцев и тамплиеров убийцами? – гневно воскликнул молодой человек. Гвардеец отрицательно замотал головой.

– Может быть, ты считаешь его преосвященство палачом? Ведь это он отдаёт высшие указания! – продолжал напирать на гвардейца Энрико.

Парень лишь испуганно всё отрицал.

– Ты понимаешь, что это всё во благо Католической церкви!? Во благо человечества! – молодой человек даже приподнялся из-за стола, уперевшись в него руками.

– Я понял, синьор! Простите, синьор! Я всё выполню в точности, как вы приказывали! – выпалил гвардеец.

– Свободен… – манерно сев, произнёс Энрико.

– Ну вот... Осталось только дождаться наших гостей. У неё не будет выхода! – хищно улыбаясь, произнёс довольно молодой человек.

***

Сегодня в поместье «Хеллсинг» было шумно. Хозяйка была не в духе, а разозлили её ещё с утра. Леди Интегра устроила смотр армии и была крайне недовольна. На орехи досталось всем.

– Вы что, издеваетесь надо мной!? Что это!? Я спрашиваю, ЧТО ЭТО!? И вы себя называете элитным отрядом!? – не унималась Интегра.

Хрупкая светловолосая девушка отчитывала здоровых мужланов так, что они мечтали провалиться сквозь землю.

«Над нами висит угроза вселенского масштаба, а эти… Детский сад!»

Разъярённая утренним инцидентом, Интегра шла на заседание с МИ-5. Лицо у девушки было хмурое.

«Этих ещё не хватало! Бюрократы чёртовы!» – думала Леди.

Все, кто работал в организации «Хеллсинг», хорошо знали, что, когда госпожа не в духе, получить по первое число могут все. Поэтому сегодня все служащие старательно обходили леди Хеллсинг стороной, а если и встречались с ней, то пытались не гневить Железную леди.

Уже время близилось к дню. Алукард шёл по потолку в коридоре. Вампир прекрасно знал характер Интегры, поэтому когда девушка была в плохом настроении, старался не попадаться под горячую руку. Так, с утра, он слонялся по замку, дабы не попасться на глаза девушке. Но «горячая рука» сама нашла Алукарда. Как раз в этом коридоре Леди и агент МИ-5 разговаривали после заседания. Судя по сжатым кулакам Интегры и растерянному лицу мужчины, можно было понять, что беседа у них была неприятная.

– Какую конкретно часть фразы «Нет, я запрещаю!» вы не поняли? – девушка говорила вежливо, но было ясно, что ещё чуть-чуть – и она «взорвётся».

– Но... Ведь это важный приём… – мямлил мужчина.

– Вы идиот!? У вас достаточно агентов, чтобы обеспечить безопасность на приёме, который вы же и устраиваете! «Хеллсинг» вам не ЧОП. Мои люди работают в особых случаях. У меня и без ваших увеселительных корпоративов есть чем занять моих служащих! – не выдержала Интегра и повысила голос.

Мужчина словно вжался в свой пиджак и пожалел вообще о том, что спросил.

– Да… Простите. До свидания, – нервно произнёс агент.

– Прощайте, – сухо бросила девушка и пошла прочь.

Граф свесился с потолка так, что его лицо оказалось напротив лица девушки.

– Смотрю, ты сегодня всем нагоняй устроить решила, – весело сказал вампир.

Встретившись со взглядом Интегры, в котором бушевал гнев, Алукард понял, что показался он ей зря. Надо было быстренько удалиться куда-нибудь, но было уже поздно.

Скрестив руки на груди, Леди раздражённо посмотрела на вампира.

– А я смотрю, тебе нечем заняться. Чего ты тут без дела шляешься!? – рявкнула девушка, ещё не успевшая отойти от разговора с агентом МИ-5.

Конечно, надо было как-то вежливо ответить и раствориться. Но Алукард, как обычно, расплылся в хитрой улыбке и играючи произнёс, приподняв одну бровь:

– Так ты мне ничего и не поручала... И я не шляюсь, а гуляю… –

Интегра недовольно вздохнула.

– Язвить вздумал?! Тогда гуляй отсюда куда-нибудь в другое место! – зло произнесла она и пошла прочь.

Вообще, отчасти Леди была права. Граф с утра бродил по особняку без дела. И теперь, после встречи с Железной леди, Алукард сидел на кухне и беседовал с Уолтером.

– Ну что? Получил от госпожи моральных люлей? – со злобной ухмылкой спросил дворецкий. Вампир мрачно взглянул на пожилого мужчину. Затем вздохнул и развёл руками.

– Ну да... Сам виноват, – подкрепил свой жест словами мужчина.

– Когда леди Интегра в таком настроении, лучше её не трогать. Ты же знаешь… – спокойно заметил Уолтер.

– Да знаю, знаю... Само как-то вырвалось, – признал поражение Алукард.

Вдруг в кухню влетела Виктория. Вид у неё был взволнованный, девушка явно спешила.

– Хозяин! Вас... Нас... Хочет видеть у себя леди Интегра.

– Так нас или вас? Ты уж определись… – съязвил Граф.

Конечно, мысль о том, что придётся идти к разгневанной Интегре, его совсем не радовала, но не подшутить над Полицейской он не мог.

– И вас, и меня с Пипом… – растерянно пролепетала девушка.

– Удачи… – весело сказал Уолтер, похлопав Алукарда по плечу, и принялся, напевая, протирать вазу.

– Ну что же... Раз зовут – идём, – с этими словами Граф исчез.

«А я? Опять бежать на четвёртый придётся…» – хмуро подумала Виктория и поспешила прочь.

Интегра сидела у себя в кабинете и курила. На столе лежала огромная кипа бумаг, которую девушке предстояло разобрать. После открытия о существовании «Миллениума» в организации шла активная милитаризация. Новая техника, оружие, экипировка – всё это требовало бюрократической согласованности с правительством.

Сейчас девушку раздражало всё и все, хотелось швырнуть всю эту макулатуру на пол и уйти к себе. Элементарно – отдохнуть как все нормальные люди, посмотреть хороший фильм, почитать, выспаться в конце концов.

«Мечты, мечты…» – подумала Интегра. В этот момент в дверь постучали.

– Да, – сухо бросила Леди.

В кабинет вошли Дженнифер и Джулия.

– Мы завершили операцию «Догма», – начала Джулия.

– А именно – цифровая догматизация… – добавила Дженнифер.

– Весь бумажный архив, в котором могла храниться важная информация, был уничтожен, – отчитывалась Джулия. Как только она замолкала, продолжала её сестра:

– Теперь все данные хранятся в ЦА – сеть с «воздушным зазором». Данные на серверах зашифрованы по алгоритму AES. Мы создали уровни доступа категории А, В, С. Доступ только по смарт-картам. После единичного использования карта обновляется, –

– Для полевой связи с агентами используем теперь VPN. Вся техника работает с шифрованием диска. Все носители, бывшие «в поле», перезаписываются и физически уничтожаются, – снова вступила Джулия.

– Все переписки проходят через PGP, – закончила отчёт Дженнифер.

Интегра не полностью поняла все термины, но по нескрываемому энтузиазму девушек и по их виду, словно они не спали неделю, можно было понять, что работа была выполнена лучшим образом.

– Отличная работа. Вы свободны, – произнесла Леди и одобрительно кивнула. Девушки просияли и скрылись за массивной дверью.

Следом за ними робко протиснулись Пип и Виктория. Окинув суровым взглядом парочку, Интегра вздохнула.

– Где вы по дороге Алукарда потеряли? – устало спросила девушка.

Не успела Виктория начать что-то мямлить в ответ, как в комнате появился Граф. Алукард, не обращая внимания на присутствующих, сел в своё любимое кресло у окна, закинул ноги на пуфик и всем своим видом показал, что готов слушать.

– А по-нормальному ты никак не можешь?! – негодующе спросила Леди.

– Как умею… – развёл руками мужчина. Виктория покачала головой, ожидая, что сейчас в её хозяина полетит что-нибудь тяжёлое. Но Интегра не обратила внимания на выходку вампира и начала говорить.

– У меня к вам поручение. Вчера я получила два письма. Одно – от «Искариота XIII»: Энрико Максвелл пригласил меня, чтобы обсудить вопросы по поводу вампир-чипов и недавних событий в Хайгейте. Он заявляет, что у них есть какая-то информация, которой они могли бы поделиться.

«Искариот… Лживые сволочи…»

Однако второе письмо от нашего агента, который работает в Италии под прикрытием, сообщает, что у «Искариотов» действительно есть важная информация, но отдавать её они не собираются. Он должен завтра передать нам пакет документов, – начала говорить Леди, но её перебил Пип.

– Нам что, на заседание с Максвеллом ехать? – удивлённо осведомился Бернадотте.

– Во-первых, вам надо не перебивать меня, – сказала Интегра, прикрыв глаза, чтобы не сорваться.

– Итак, документы должны передать завтра, а встреча с Максвеллом – через день. Но дело в том, что я не могу сама забрать бумаги у нашего агента, так как мне надо будет наведаться в мэрию и есть ещё много других дел, которые не терпят отлагательств. Поэтому вместо меня вы полетите в Рим и получите спецпакет от нашего человека. И дождётесь меня, – когда Интегра закончила говорить, в дверь постучали, и в кабинет вошёл Уолтер.

– Леди Интегра, я заказал билеты и номер. Выбрал поближе к центру. Вы будете проживать в гостинице под названием «Hotel delle nazioni», – сказал дворецкий и передал конверт девушке.

– Ух ты! Рим! Я никогда не была в Италии! – восхищённо говорила Виктория Пипу.

– Вы туда не на отдых едете, – сурово заметила леди Хеллсинг.

– На этом всё. Вы свободны. Идите собираться, позже я приглашу вас снова, – устало произнесла Леди.

Когда все ушли, девушка приподняла очки и потёрла переносицу. Затем, закрыв глаза, положила голову на руки, уперевшись локтями в столешницу. Последние полмесяца Интегра работала на износ. Ложилась поздно, вставала рано. Накопилась уйма документов, которые надо было разобрать. Заседание следовало за заседанием... Девушка просто устала. Она даже не заметила, что Алукард остался у неё в кабинете.

– Прости... Мне не стоило язвить… – мягко произнёс Граф, возникая за спиной у Леди.

Интегра не ответила, а лишь вздохнула. Вампир понял, что девушка не обижается, а просто очень сильно устала, и поэтому её раздражает всё и все.

Алукард наклонился и нежно прикоснулся губами к её щеке, а затем, зарывшись в белокурые волосы, поцеловал в шею. Лёгкий холодок пробежал по спине Интегры.

– Что ты делаешь? – тихо и мягко сказала девушка.

– Я хочу тебя... немного отвлечь от работы... Надо давать себе отдыхать, – произнёс Граф.

Еле заметная улыбка промелькнула на лице Леди, а щёки слегка порозовели.

«Я тоже…» – мысль родилась раньше, чем девушка успела её осознать.

– Отдыхать буду потом. Чем раньше начну, тем быстрее закончу, – произнесла Интегра, отгоняя прочь все фантазии.

– Не разнесите там Рим, пока меня не будет… – добавила Леди.

– Постараемся… – хитро ответил Алукард и исчез.

***

Энрико Максвелл сидел у себя в кабинете, отделанном ореховым деревом и позолотой. Мужчина в руках держал конверт и изящный нож для писем. Энрико манерно вскрыл посылку, и злая, но очень довольная улыбка засияла у него на лице.

– Она написала, что завтра приедут её служащие. Я уверен, что он тоже будет там! – произнёс торжествующе молодой человек.

– Они приедут раньше? – спросил Андерсон, который стоял в углу комнаты.

– Да, но без своей хозяйки! Это для нас только лучше! – воскликнул Энрико, вскочив со своего места.

***

Рано утром самолёт из Лондона приземлился во Фьюмичино – аэропорту недалеко от Рима.

– Красота-то какая! – Виктория радостно озиралась по сторонам.

– Тут такое яркое солнце! – продолжала восхищаться Полицейская, дёргая Пипа за руку.

– Да уж... Солнце тут всегда слишком яркое, – хмуро произнёс Алукард, надвигая на глаза солнцезащитные очки. Граф сейчас выглядел как солидный бизнесмен: дорогой костюм цвета слоновой кости, начищенные туфли, чёрная выглаженная рубашка, парка и тёмные очки.

– В смысле всегда? Хозяин, вы уже здесь были? – удивлённо спросила Виктория. Алукард не удостоил девушку ответа и сел в такси.

– Вики, это не удивительно: если бы мне было четыреста лет, я бы тоже везде побывал… – ответил Бернадотте, усаживаясь на заднее сиденье машины.

– Пятьсот... А если ты будешь говорить ещё громче, нас отвезут не в отель, а в дурдом… – буркнул Граф.

– Чего вы злой такой!? – воскликнула Виктория и потупила взгляд. Алукард пристально смотрел на неё, приподняв бровь.

– Наглеешь, Полицейская… – хмыкнул вампир.

Так трое без проблем добрались до отеля. Он располагался в центре города недалеко от фонтана Треви. Уолтер постарался на славу. В номере было три шикарных комнаты, большая ванная и кухня, также в стоимость были включены завтрак и обед.

Как и говорила Интегра, в полдень им позвонил агент. Они договорились с ним о встрече и вскоре получили нужные документы. Всё шло, как и было запланировано.

Вечером, связавшись с Интегрой и уточнив время её прибытия, каждый занялся своим делом. Пип и Виктория, закупившись вином, виноградом и разными сырами, предпочли остаться в номере. Алукард отправился на прогулку. Уже стемнело, и на улице стало достаточно холодно. Граф шёл по старинным улочкам, рассматривая архитектуру и наслаждаясь прогулкой. Затем заглянул в какое-то кафе и отведал домашнего вина, чтобы вспомнить забытый вкус.

Алукард неспешно бродил по городу, любуясь фасадами церквей и причудливостью фонтанов. У вампира не было какого-то особого маршрута, он просто гулял и наслаждался вечерним Римом. Так Граф сам не заметил, что заплутал. Одна улочка была похожа на другую. В ресторанах сидели люди и шумно болтали, а на площадь стала прибывать молодёжь, играла музыка... Но мужчина понятия не имел, в какой стороне их отель.

«Чёрт возьми! Не улицы, а лабиринт…» – думал Граф. Он отдалился от шумного форума и теперь шёл по безлюдной улочке. Вдруг он заметил в арке женский силуэт. Алукард не ошибся – в нише дома стояла молодая девушка.

– Mi scusi, potrebbe dirmi dove si trova l'albergo «Hotel delle Nazioni»? – спросил Граф у девушки.

Но та не отвечала. Граф дотронулся до плеча незнакомки и хотел повторить вопрос. Но вдруг девушка отпрыгнула от него и начала истошно вопить.

– Aiuto! Qualcuno! – визжала она.

– Да я ничего тебе не сделал! – воскликнул Алукард и зашагал прочь.

«Ненормальная, что ли!?» – думал вампир. После этого у мужчины остался неприятный осадок...

Девушка перестала кричать, когда убедилась, что Алукард ушёл достаточно далеко.

– Надо позвонить синьору, думаю, он будет доволен… – произнесла вслух она и достала телефон. Но сделать звонок не успела. Девушка издала сдавленный звук и упала замертво. На шее молодой особы виднелись два кровавых следа. Рядом с телом послышались чьи-то шаги.

Алукард благополучно добрался до гостиницы, спросив дорогу у карабинера. Странная девушка почти исчезла из воспоминаний Графа.

На следующий день Алукард покинул отель рано утром – Пип и Виктория ещё спали.

Граф сел в такси.

«Интегра прилетает в десять. Пожалуй, я успею сделать ещё одну вещь…» – размышлял вампир.

– Dove andiamo, signore? – нетерпеливо спросил водитель.

– Villa Pamphili, per favore, – произнёс Алукард, и машина тронулась с места.

Таксист быстро доставил вампира до места назначения.

В столь раннее время на вилле Памфили было немноголюдно. Лишь изредка встречались любители утренних пробежек и владельцы собак. Алукард шёл медленно по аллее, наслаждаясь запахом сосен и свежескошенной травы. Погода в этот день была прекрасная. Лучи утреннего итальянского солнца пронизывали листву, освещая лужайки, воздух был чистый и свежий, а где-то в кронах деревьев щебетали птицы и кричали попугаи.

Граф зашёл в здание администрации.

– Buongiorno… – но не успел он продолжить, как служащий прервал его.

– Oggi non lavoriamo, – произнёс механическим голосом заученную фразу работник. Алукард недовольно вздохнул.

– Если ты так будешь разговаривать, вообще здесь работать не будешь, – спокойно произнёс вампир. Администратор поднял глаза и, увидев пришедшего, переменился в лице. Человек сразу приобрёл какой-то жалкий вид, побледнел и съёжился.

– О! Синьор Орландо! Я не ждал, что в этот раз вы приедете лично… – служащий тут же перешёл на английский.

– Вы прекрасно выглядите, синьор. Как поживает ваш отец? – заискивающе говорил администратор.

– Старый льстец... С моим отцом всё в порядке. Отдай мне то, за чем я пришёл. У меня не так много времени, чтобы болтать здесь с тобой, – Алукард взглянул на часы.

– Конечно, конечно… – промямлил служащий и куда-то мгновенно удалился.

«Что же, как раз я успею заглянуть ещё в одно место…» – подумал вампир.

Через минуту администратор вернулся с плотным синим конвертом в руках и протянул его Графу. Алукард открыл конверт и внимательно осмотрел содержимое. Затем достал оттуда две пачки новеньких купюр, перевязанных резинкой, и положил на стол.

– Зарплата рабочим, твоё жалованье и деньги на различные технические нужды, – произнёс вампир и убрал конверт во внутренний карман парки.

– Синьор, вы очень добры... Позвольте сделать вам небольшой подарок… – с этими словами администратор протянул Алукарду бутылку тёмно-зелёного цвета.

– Мой брат сам готовил это вино… – гордо произнёс служащий, но тут же потупил взор и сжался.

– Что же, передай спасибо твоему брату. Удачи, Джованни, – с этими словами Алукард распрощался с администратором и покинул виллу.

Ровно в десять частный самолёт организации «Хеллсинг» приземлился на посадочную полосу аэропорта Фьюмичино. Алукард уже ждал свою леди на площадке. Интегра, усталая, сосредоточенная и, как всегда, серьёзная, дала какие-то указания пилоту и сошла по трапу на землю. Девушка была в строгой белой рубашке, классических брюках стального цвета с чуть завышенным поясом. Образ завершало пальто чуть выше колена пастельно-голубого цвета. Неизменный галстук-бант, на этот раз дымчатого оттенка, с закреплённым на нём крестом, украшал воротник.

Алукард забрал у девушки сумку, последовал к машине.

– Опять не спала ночью? – приподняв бровь, лукаво посмотрел на девушку вампир.

– Ты слишком проницательный… – хмуро произнесла она.

– С меня пример берёшь? – усмехнулся Граф.

Когда самолёт скрылся за облаками, Алукард нежно притянул к себе Интегру и поцеловал.

– Я тебя ждал… – прошептал Граф, почти касаясь губами уха девушки. Леди улыбнулась и посмотрела на вампира, в чьих глазах читались любовь и нежность.

Когда они сели в машину, таксист нетерпеливо обратился к Алукарду:

– Dove andiamo, signore? –

Граф жестом призвал водителя подождать.

– Ты завтракала? – обратился он к Интегре.

– Ну... Я... перекусила, – замялась девушка.

– Ясно... Так и думал. Ну ничего, это мы сейчас исправим, – произнёс Алукард и хитро улыбнулся.

– Piazza di Garibaldi, Gianicolo, per favore, – сказал водителю вампир, и машина тронулась.

– Алукард, у меня много дел... Я… – начала было Железная леди, но Граф её перебил.

– Интегра, насколько я знаю, встреча с Максвеллом назначена на вечер, значит, сегодня у тебя свободный день. К тому же надо давать себе отдыхать, – сказал вампир и лукаво посмотрел на Леди.

– Хорошо... Сдаюсь, – признала его правоту Интегра.

– Ты говоришь по-итальянски? – девушка с любопытством взглянула на Графа.

– Да. Я жил здесь какое-то время, лет двадцать, может больше… – ответил Алукард.

Это звучало так странно. Ей самой только двадцать три, а он говорит об этом, словно был здесь на каникулах.

Через некоторое время машина поднялась по небольшому серпантину на склон Яниколо, на котором располагалась площадь Гарибальди.

Алукард поблагодарил таксиста и заплатил за проезд.

Граф подвёл Интегру к обзорной площадке, с которой открывался великолепный вид на Рим. Была прекрасная погода, поэтому город под лазурным небом было видно как на ладони. Пока Интегра любовалась чудесной панорамой, Алукард постелил на парапет свою парку и рядом развернул свёрток, который всё это время держал в руках.

– Прошу, – произнёс мужчина и указал на парапет, предлагая Леди присесть. На пергаментной бумаге были разложены спелый зелёный виноград, сочные крупные оливки, нарезанный квадратиками сыр, помидоры-черри и два только что испечённых ароматных корнета.

Девушка приняла приглашение Графа и села. Затем Алукард достал два стаканчика и как раз ту самую бутылку, которую ему подарил администратор.

– Алукард... Это лишнее, – сказала Интегра и нахмурилась.

– Я тебе не предлагаю выпить всю бутылку. А быть в Италии и не отведать вина, тем более домашнего, – это преступление… – весело произнёс вампир и протянул стакан девушке. Вино имело приятный игристый полусладкий вкус.

«Всё-таки не обманул старый лис – хорошее вино», – подумал Граф, отведав напитка.

Лёгкий прохладный ветерок играл со светлыми волосами девушки. По площади гуляли, улыбаясь и шумно переговариваясь, люди. Откуда-то слышалась музыка.

«Как же хорошо вот так сидеть, наслаждаться вкусной едой, любоваться солнечным Римом и никуда не спешить, не подписывать важные документы, не проводить заседания Круглого стола... Просто сидеть на парапете смотровой площадки и пить вино…» – думала Интегра. Заметив счастливое лицо Леди, Алукард улыбнулся.

– Нравится? – спросил Граф, присаживаясь рядом.

– Очень... Почему именно это место? – задумчиво произнесла Интегра.

– Оно моё любимое, – просто ответил вампир.

– Слишком солнечный город для тебя… – заметила девушка, заглядывая в бордово-карие глаза мужчины.

– Ночная Италия ещё прекраснее той, которую ты видишь сейчас... Если у нас останется время, я, с твоего позволения, покажу тебе мой город, – говорил Граф, внимательно всматриваясь в лицо Леди.

– Что же... Заманчивое предложение… – произнесла девушка и улыбнулась.

Через некоторое время Алукард и Интегра добрались до отеля.

Девушка уже в обычной одежде (кофте и хлопковых штанах) сидела на кровати, оглядывая свою комнату. Просторная спальня в светлых тонах, большая кровать, два глубоких кресла, изящный туалетный столик и маленькая стеклянная столешница, на которой стояла ваза с фруктами, – Алукард заранее позаботился о продуктах для своей леди.

– Да... Уолтер постарался на славу… – произнёс вампир, садясь рядом с Интегрой. Граф аккуратно убрал волосы девушки и нежно поцеловал в шею, еле касаясь губами... Затем такой же поцелуй в щёку.

– Леди Интегра! Вы наконец-то приехали! – дверь распахнулась, и в комнату буквально ворвалась Виктория.

– Полицейская! Что б тебя... за ногу… – раздражённо прорычал Алукард, явно смягчая конец своей фразы. Виктория извинилась, но не ушла. Граф понял, что это надолго, и устало сел в кресло, прикрыв глаза. Девушка расспрашивала Интегру о том, как прошёл полёт, как дела обстоят в Лондоне, и о прочей ерунде... Затем в комнате нарисовался Бернадотте. И они уже втроём о чём-то говорили. Так, слушая их болтовню, Алукард провалился в дремоту.

Чьи-то нежные руки легли ему на плечи, затем кто-то ласково погладил его по волосам и поцеловал в висок... Алукард приоткрыл глаза. Склонившись над ним, стояла Интегра и улыбалась.

– Всегда хочу так просыпаться… – произнёс мужчина, улыбнулся и снова закрыл глаза.

– Иди отдохни. У нас будет ещё много важных дел… – сказала девушка и похлопала вампира по плечу. Леди была права: он уже два дня бодрствовал, а завтра ему могут понадобиться его силы. Алукард нехотя поднялся.

– До вечера, – произнёс Граф, поцеловал девушку в макушку и ушёл к себе.

Интегра сидела на кровати и читала. Алукард спал, Пип и Виктория сидели в гостиной. В спальне девушки царила тишина и умиротворённость. На белом ковре играли солнечные блики, лёгкий ветерок из приоткрытого окна качал кремовые шторы.

«Сегодня я впервые просто отдыхаю за последний месяц… Хорошо…» – подумала Леди. Отложила книгу и сладко потянулась. Девушка взяла из вазы ярко-оранжевый апельсин и поднесла к носу. Она улыбнулась, вдохнув сладкий свежий аромат цитруса.

«М-м-м... Какая прелесть!» – подумала Леди. Но не успела она разрезать ароматный фрукт, как раздался настойчивый стук в дверь. Интегра насторожилась.

«Я не жду гостей», – пронеслось в мыслях. Предчувствие чего-то нехорошего закралось в душу и притаилось где-то в глубине.

Интегра открыла дверь. На пороге стояли двое высоких мужчин, одетых в классические костюмы. Судя по выправке – военные. Вид у них был очень серьёзный, и с чем бы они ни пришли, настроены они были решительно.

– Добрый день, Интеграл Хеллсинг. Мы представители спецотдела Ватикана, – сказал один из них с сильным итальянским акцентом и продемонстрировал документ, подтверждающий его слова.

«И зачем их принесло? Встреча только завтра…» – думала Леди, чувство тревоги нарастало.

– И зачем, позвольте узнать, спецотдел Ватикана прибыл ко мне? – серьёзно спросила Интегра, нахмурив брови.

– Мы пришли, чтобы просить вас отдать высшего вампира, которого вы именуете Алукардом, отделу «Искариот XIII» для уничтожения, так как вчера этим немёртвым была убита молодая девушка… – сухо произнёс агент.

«Немёртвым... Алукардом... Убита девушка... Для уничтожения…» – жутким эхом пронеслись слова мужчины в мыслях Интегры. Это требование на секунду просто обескуражило девушку.

– Интересно... Кто тут такой смелый? – вдруг раздался голос Алукарда, который теперь стоял в коридоре подле леди Хеллсинг. Девушка внимательно всмотрелась в глаза вампира, пытаясь найти ответ и опровержение сказанному. Граф спросонья выглядел слегка помятым: волосы взъерошены, на щеке вмятины от подушки, заспанные тёмно-карие глаза.

«Тёмно-карие!» – отметила для себя Интегра.

– Когда она была убита? – стальным голосом спросила Леди, скрестив на груди руки.

– Мы знали, что вы не поверите. Девушка была убита около двенадцати ночи. Вот заключение врача, – второй мужчина протянул Интегре папку. В документах было указано время смерти, описаны повреждения – небольшие, но глубокие отметины на шее, – в конце значилась приписка: тело было обескровлено.

«Одного пакета донорской крови ему хватает на неделю. При достаточном приёме "пищи" глаза приобретают ярко-красный цвет. Если бы он убил эту девушку вчера в полночь, причём выпив полностью, его глаза были бы алыми…» – проанализировала Интегра и снова внимательно посмотрела на Графа, который ещё окончательно не проснулся.

– Вы всё ещё не верите? – иронично спросил агент.

– Что же, наша видеокамера зафиксировала вот это, – мужчина протянул Интегре планшет.

Алукард зашёл в нишу дома, дотронулся до плеча девушки, которая там уже стояла. Затем она начала вопить на итальянском. Миг – и вот бездыханное тело лежит на земле, Алукард уходит.

– Вы же видите... Мы должны помогать друг другу. Вы, как глава организации по защите от нечисти, должны понимать, что это существо опасно и его следует уничтожить, – спокойно произнёс мужчина.

«Чёрт! Это же фикция! Они... Они просто подставляют нас!» – подумала Интегра.

– Ваши обвинения – не что иное, как фикция! – гневно произнесла Леди.

– Интеграл Хеллсинг, нам велено применить силу при вашем сопротивлении. Я всё же вам советую закончить нашу беседу по-хорошему, – безразлично произнёс мужчина.

«Чёрт! Конечно, они не смогут убить Алукарда... Но... Они не отступят от своего... Что делать?» – думала Леди, отчаянно ища выход из ситуации.

– Леди Хеллсинг? Так мы договорились? – с неким злорадством произнёс мужчина.

– Конечно! – воскликнула девушка и со всей силы ударила агента вазой, которая так кстати оказалась под рукой, по голове. Мужчина обмяк и повалился на пол. Его напарник двинулся на Интегру, но Алукард одним ударом «усадил» агента рядом с коллегой.

– Интегра? Что ты делаешь? – несколько удивлённо и потерянно спросил Граф.

– Я не знаю! – выдохнула девушка с ужасом и отчаянием, глядя на двух гвардейцев Ватикана.

Пока Алукард связывал незваных гостей, Интегра судорожно собирала самые необходимые вещи в рюкзак, попутно объясняя Пипу и Виктории ситуацию. Полицейская нахмурилась и, судя по выражению лица, приготовилась ныть.

– Даже не думай. Просто молча собери все документы! – скомандовала стальным голосом Интегра. Девушка была внешне спокойна, но внутри её трясло.

«Что она делает!? Куда им теперь!?»

Быстро собравшись, все четверо поспешно покинули отель.

Буквально через минут двадцать «Искариот XIII» обо всём узнает, и начнётся облава. Ещё через полчаса подключится городская полиция. Теперь они одни в чужом городе и вынуждены играть по чужим правилам какой-то странной и подлой игры...

День в бегах. Под покровом шторма

Удивительный город – Рим, с его таинственными петляющими узкими улочками и мощёными площадями, которые всё ещё помнят цокот копыт, скрежет колесниц и поступь императорских легионеров. Город-музей. Здесь в любое время всегда полно туристов, толпящихся возле великих памятников прошлого. Представители разных наций галдят, фотографируют достояния эпохи, выстраиваются огромной живой рекой за усталыми гидами и устраивают шумные очереди возле забегаловок с фастфудом и сувенирных лавок. Пожалуй, нет лучше места для тех, кто желает затеряться в толпе.

Несмотря на время, солнце ярко освещало город и даже не собиралось уходить за горизонт. Возле фонтана Треви, как всегда, было много народу, пожалуй даже слишком... Казалось, все туристы мира собрались на этом несчастном клочке земли, дабы лицезреть знаменитое произведение искусства. От нескончаемого гомона, щелчков фотокамер и шума воды гудело в ушах.

Подальше от остальных, насколько это было возможно, возле парапета стояла группа молодых людей: две девушки и два молодых мужчины. Они, казалось, как и все, были туристами, пришедшими посмотреть на фонтан, и сейчас обсуждали, куда бы им отправиться дальше. И только лишь очень внимательный дотошный человек мог бы заметить, что что-то здесь было не так… Девушка со светлыми волосами что-то оживлённо говорила, и, судя по напряжённому выражению лица, речь её никоим образом не была связана с местными достопримечательностями. Парень с каштановыми волосами, собранными в косу, выглядел очень серьёзно и то и дело щёлкал зажигалкой. Девушка с короткой стрижкой ходила взад и вперёд, меряя шагами пространство. И лишь рослый черноволосый мужчина был внешне совершенно спокоен.

– Один день. Меня не было всего один день! Как вы умудрились уже во что-то вляпаться!? Алукард, где ты вообще встретился с этой девушкой!? – произнесла Интегра, повысив голос.

– Ты мне не веришь? – спокойно спросил Граф и посмотрел девушке прямо в глаза.

Интегра тяжело вздохнула, признавая, что перегибает палку. Достала пачку сигарилл из кармана. После двух нервных щелчков зажигалкой на кончике сигариллы всё-таки появился огонёк, и девушка затянулась табачным дымом.

– Я тебе верю. Вот только моих слов будет недостаточно для «Искариота» и правительства Великобритании, – более спокойным тоном сказала Леди.

Алукард вздохнул. Внешне мужчина был совершенно спокоен. Но на самом деле он тоже был встревожен. Конечно, переживал он не за себя, а за свою Железную леди. Сам вампир за многие годы слишком часто сталкивался с предательством и обманом, чтобы теперь сильно из-за этого волноваться. А вот Интегра откровенно не знала, что делать. К тому же попали они в эту ситуацию по его вине. Косвенно, конечно, любого человека могли подставить... Но факт остаётся фактом: он – монстр, а ставку в отделе «Искариот» делали именно на это.

– Отдай меня им, пока их подстава не раскроется... Всё равно сделать они мне ничего серьёзного не смогут, – произнёс Алукард.

Конечно, Интегра знала, что они не смогут принести серьёзного вреда Алукарду, но всё же…

«А вдруг? Вдруг они найдут способ? Ведь печать основана на крови хозяина, а значит, чисто теоретически, её можно изменить... Или вдруг они потребуют, чтобы она сама уничтожила его?» – размышляла Интегра, внимательно всматриваясь в лицо вампира. Да и если они его не смогут убить, причинить ему боль они вполне способны. Да что уж там, Интегра элементарно боялась за своего любимого человека, который успел стать таким родным.

«Человек ли? Это не важно... Порой Алукард более человечен, чем настоящие люди», – пронеслось в голове у девушки.

– Я не предаю своих, – коротко ответила Леди. Но ей ничего и не нужно было говорить, Алукард всё понимал, без труда читал все эмоции в пронзительно-синих глазах.

Вдруг зазвонил мобильный. Интегра ответила. Все настороженно посмотрели на девушку.

– Леди Интегра, что у вас происходит!? – раздался в трубке мужской голос.

– Уолтер? Нас подставили... В штабе уже всё известно? – серьёзно спросила Леди.

– Простите, известие вас не обрадует... Но это всё же лучше, чем неведение… – замешкался дворецкий.

– Не тяните! – приказала девушка.

– Из Ватикана прислали видео и прилагающиеся к нему документы с медзаключением. Члены МИ-5 и рыцари Круглого стола с материалами уже ознакомились. Её Высочество требует, чтобы вас привлекли к ответственности и лишили всех званий, а Алукарда… Она отдала приказ его уничтожить… – извиняющимся тоном говорил Уолтер.

Интегра сжала кулак. Алукарду на секунду показалось, что она сейчас сломается. В глазах застыли слёзы и обида, губы дрогнули... Но лишь на мгновение. Девушка снова смогла взять себя в руки. Глубокий вдох – и с лица пропали все эмоции. Лишь взгляд в полной мере отражал её состояние. За десять лет Интегра научилась держать все свои чувства под контролем и не показывать никаких переживаний.

– Леди Интегра? Вы ещё на связи? Что я могу для вас сделать? Да, с вами хочет поговорить Дженнифер, – встревоженно сказал Уолтер.

– Леди Интегра? Как вы там? – в трубке раздался голос девушки-техника. Не услышав ответа, Дженнифер продолжила: – Я посмотрела видео. Очень грязно, плохо сработано, видно, что запись корректировали. В общем, завтра я приеду, привезу вам всё необходимое и начну своё расследование, если МИ-5 не хочет этим заниматься... Леди Интегра, мы всегда на вашей стороне…

– Спасибо. Дженнифер, возьми кого-нибудь из солдат себе в сопровождение, – отдала указание Интегра.

– Уже. Со мной едет Нэйв Дюбуа. Найдите способ, как нам завтра связаться. Удачи! – произнесла ободряюще Дженнифер.

– Удачи… – молвила Интегра и отключила мобильный.

– Чёртово правительство! Если бы не организация, Британии бы уже не было... Она забыла, что сама обязана тебе жизнью!? – воскликнула Леди.

– Интегра, ты же знаешь, что МИ-5 всегда было не довольно, что «Хеллсинг» занимает слишком высокое положение, поэтому они будут рады любой возможности. А королева? Ну что с неё взять? Публичная личность, глава страны – как символ, правда, но всё же... у неё нет иного выбора, – произнёс Алукард и мягко дотронулся до плеча девушки. А затем лёгким движением забрал у неё телефон и незаметно опустил в карман проходящего мимо туриста.

– Что!? Что ты делаешь!? – гневно спросила Леди.

– Нас скорее всего уже отследили. Можно, конечно, было бы просто разбить телефон или утопить в фонтане, но так лучше. Они погонятся за ним, а когда поймут, что к чему, мы будем уже далеко отсюда, – пояснил свои действия Алукард.

– Да, нам нужно поскорее валить отсюда. Скорее всего, они уже отследили точку, откуда исходил звонок, и наверняка отправят сюда пару-тройку служащих на всякий случай, – докуривая сигарету, сказал Пип.

– По-хорошему, нам бы лучше пока вообще уехать из города… – поддержал разговор Граф.

***

Отдел безопасности Ватикана уже начал работу.

В помещении было шумно. Светились мониторы компьютеров, туда-сюда сновали работники отдела.

– Да, синьор, я вас понял… – произнёс солидный мужчина лет сорока. Он отпил кофе из пластикового стаканчика и обратился к сотрудникам: – Поступил приказ. Четверо опасных преступников сейчас где-то в городе. Свяжитесь с полицией и карабинерами, пускай выставят своих ребят. Разошлите им ориентировку. Россо, Тучинни и Винченцо, соберите отряд и отправляйтесь патрулировать улицы.

Прослушав сообщение начальника, работники засуетились ещё больше. Analisti застучали по клавиатуре, начал шумно работать принтер... Трое рослых парней нехотя вышли из офиса.

***

– Давайте побыстрее. Только самое необходимое, – произнесла Интегра, укладывая в тележку плед.

Супермаркет был полон народу. До закрытия оставалось меньше пятнадцати минут, поэтому посетители активно сновали между стеллажами с продуктами.

– … Quattro pericolosi criminali si trovano da qualche parte in città. Tutti i cittadini, se noteranno qualcuno di loro, si prega senza indugio di chiamare la polizia, – на плазменной панели в начале магазина итальянка в строгом костюме вела сводку новостей.

– Чёрт! А они быстро распространили информацию… – произнёс Пип, указывая на экран, где демонстрировались их фотографии.

– Но... А как же!? – пролепетала Полицейская.

– Так! Вот только без нытья! Давайте… – начала было Интегра, но ей не дал закончить фразу Алукард.

– Я сейчас приму другой облик и спокойно пройду через кассу, а вы попытайтесь незамеченными уйти из супермаркета, – сказал вампир. После этих слов мужчина отошёл подальше. На секунду вокруг него всё потемнело, под потолком появилась алая пентаграмма, а Графа смяло в бесформенную массу. Из этой субстанции появился силуэт. Затем всё снова посветлело. Вместо привычного Алукарда стоял мужчина лет тридцати пяти с длинными до плеч, слегка вьющимися волосами и небольшой щетиной.

– Увидимся на выходе, – произнёс Алукард и покатил тележку к кассе.

– Виктория, чего застыла!? Пошли… – подтолкнула Полицейскую Интегра.

Трое, скрываясь за стеллажами, спокойно миновали кассы и подошли к стеклянным дверям супермаркета. Подгадав, когда кто-нибудь будет выходить из магазина, Интегра, Пип и Виктория юркнули за ними в проход. Пройдя ещё несколько шагов, все трое встали поодаль от входа в супермаркет возле кофейных автоматов. Алукард без проблем покинул магазин и присоединился к троице. Распихав купленные предметы первой необходимости, они собирались уже уходить, как неожиданно наткнулись на офицера полиции.

Итальянец спокойно пил кофе. Увидев их, мужчина поперхнулся напитком и закричал, доставая из кобуры пистолет:

– Aspettate! Sparerò! Стойте! – вопил полицейский, переходя с итальянского на английский, и наставлял пистолет то на одного, то на другого.

Все четверо кинулись прочь. Полицейский погнался за ними. Мужчина поймал за рюкзак замешкавшуюся Интегру и притянул к себе.

– Ну что? Добегалась? – произнёс офицер с жутким акцентом, заламывая девушке руки. Интегра со всей силы наступила мужчине на ногу и ударила его локтем в живот, освободившись из хватки. Алукард в одно мгновение оказался за спиной полицейского, выхватил у него наручники и пристегнул итальянца к столбу, так удачно оказавшемуся рядом.

– Dimmi ciao ai tuoi colleghi! – с издевкой произнёс Граф и одарил полицейского своей ужасающей ухмылкой.

– Ты как? – обратился вампир к Леди.

– В порядке, – сухо ответила девушка, потирая запястье.

Все четверо скрылись из виду.

– Sono andati via. Probabilmente andranno alla stazione, – произнёс в рацию полицейский, достав её кое-как из кармана свободной рукой.

***

Тем временем в организации «Хеллсинг» царил хаос. Особняк оцепили солдаты МИ-5.

Лишь технический кабинет пока остался без внимания. В просторной комнате, среди различной техники, папок с документами и инструментов, находились трое. Две девушки-близняшки в спешке собирали что-то в большую сумку. Высокий рыжеволосый парень стоял возле двери, судя по всему, на стрёме.

– Давай быстрее, – поторопил молодой человек и настороженно выглянул в коридор.

– Сейчас, сейчас! – воскликнула девушка с длинными каштановыми волосами, собранными в хвост.

– Прошу тебя, Джени, будь осторожна! Держи со мной связь. Я постараюсь как можно дольше держать МИ-5 в неведении. Удачи! – произнесла девушка с такими же длинными каштановыми волосами, но распущенными.

– Джули, не беспокойся. Всё будет отлично! – подмигнула Дженнифер и обняла сестру.

Девушка и рослый парень вышли в коридор, опасливо оглядываясь по сторонам.

Тем временем Джулия вставила флешку в один из компьютеров и набрала какую-то комбинацию на клавиатуре. В ту же секунду изображение на камерах мгновенно изменилось, и вместо настоящей картинки на монитор стали выводиться пустые коридоры особняка.

«Надолго ли этого хватит?» – задумчиво протянула Джулия, убирая в карман флешку.

– Сейчас всё руководство МИ-5 взяло на себя. Как ты собираешься влезть на оружейный склад, а потом угнать вертолёт? – парень удивлённо смотрел на девушку. Она была среднего роста, довольно худая, спортивного телосложения. Прямые каштановые волосы были собраны в роскошный хвост. Грамотно подобранная одежда – спортивные штаны и кофта – не мешала быстрой ходьбе.

– Нэйв, во-первых, замок на оружейном складе разрабатывали я и моя сестра, чтобы его перепрограммировать, МИ-5 придётся изрядно потрудиться. Во-вторых, мы ничего не угоняем. Оружие и техника принадлежит организации, любой сотрудник категории A, каким я и являюсь, имеет право ими пользоваться. Ты вообще считаешься солдатом элитного подразделения «Хеллсинг», так что имеешь доступ к любой военной технике. Таковы правила, установленные главой организации – Леди Интеграл Хеллсинг. Я подчиняюсь ей. А МИ-5 здесь делать нечего, – гневно произнесла девушка и уверенно зашагала в сторону оружейного склада.

Двое быстро добрались до боеприпасов. Девушка, вместо того чтобы приложить карту-пропуск, набрала на панели какой-то код и без труда открыла дверь.

– Да ты чёртов гений! – воскликнул парень и вошёл на оружейный склад.

– Да ладно тебе... Это – ничего особенного… – замялась девушка.

Тем временем в кабинете Интегры обосновался начальник подразделения МИ-5 – агент Энтони Купер. Мужчина повесил пиджак на спинку стула и бесцеремонно закинул ноги на стол.

– А она неплохо здесь устроилась… – протянул он, оглядывая хорошо обставленный кабинет из красного дерева. Мужчина поудобнее устроился в роскошном чиппендейле и, достав из резной шкатулки сигариллы, закурил. – Интеграл Хеллсинг... Ничего, скоро этот кабинет станет моим... А тебе, надеюсь, придётся по вкусу камера Лондонского Тауэра… – мечтательно произнёс Энтони Купер. Но долго грезить ему не пришлось. В кабинет вошли двое офицеров МИ-5.

– Сэр, у нас какая-то ерунда с мониторами творится. Кажется, кто-то подломал систему и проник на оружейный склад, – доложил один из них.

– Так разберитесь с этим! Отправьте людей к складу, пусть посмотрят, что там… – произнёс мужчина и указал агентам на дверь.

– Чёрт! Этого ещё не хватало… – протянул Купер и провёл по волосам руками.

Дженнифер и Нэйв собрали все необходимые боеприпасы и теперь направлялись к взлётной площадке, где как раз находился нужный им вертолёт, который ещё не был отвезён в ангар.

Вдруг двое офицеров из МИ-5 преградили им путь.

– Положите сумку с оружием на пол и поднимите руки, – чётко произнёс один, в то время как другой наставил на них пистолет.

Девушка медленно положила сумку. Нэйв посмотрел на Дженнифер.

– Беги! – воскликнул парень, повалив одного из агентов.

Второй схватил девушку за руку. Она не растерялась, достала из кармана какое-то приспособление и нажала на кнопку. Мужчину словно ударило током, и он, дёргаясь, упал.

Девушка присела, проверила зрачки пострадавшего, затем приложила два пальца к сонной артерии и послушала пульс.

– Два часа крепкого сна ему обеспечены… – произнесла Дженнифер.

– Что это было? – спросил Нэйв и подхватил сумку с оружием.

– А, это? Что-то вроде электрошокера, я просто увеличила мощность и изменила подачу удара… – спокойно произнесла девушка и убрала устройство обратно в карман.

Двое почти добрались до взлётной площадки, но в последнем коридоре их окружили агенты МИ-5.

– Это пиз... Плохо всё! – произнёс парень, не желая ругаться при своей спутнице.

– Держись за мной! – скомандовал он Дженнифер.

Агенты МИ-5 сжимали их в кольцо. Провал был неминуем…

Как вдруг двое из них упали на пол, словно споткнулись о невидимую верёвку. У ещё двоих вылетели из рук пистолеты. Парень, недолго думая, оглушил последнего охранника прикладом.

Только сейчас они заметили Уолтера. Дворецкий семьи Хеллсинг стоял как ни в чём не бывало и сматывал тонкие почти невидимые нити.

– Передавайте привет Леди Интегре от старика, – произнёс мужчина и подмигнул.

Дженнифер и Нэйв почти бегом кинулись к взлётной площадке.

Но на пути у них снова возникла проблема – ещё один агент МИ-5.

Девушка вдруг распустила волосы и накинула белый халат, который достала, как фокусник, из сумки.

– Джулия Лин. Спецотдел организации «Хеллсинг», – произнесла девушка и продемонстрировала пропуск.

– Зачем вам сюда? – уточнил агент.

– Мне нужно посмотреть вертолёт. Он неисправен. Его даже в ангар не стали загонять, – ответила девушка.

– А он? – снова спросил мужчина, указав на рыжего парня.

– Он мой помощник. Или вы думаете, я сама болты откручивать буду? – огрызнулась девушка.

– Проходите… – пропустил их агент МИ-5.

Пока мужчина не смотрел в их сторону, двое забрались в вертолёт. Парень завёл мотор.

– Стойте! – завопил агент, осознав свой промах.

Офицер МИ-5 произвёл несколько выстрелов, но тщетно – вертолёт взмыл в воздух.

– Как всё-таки здорово, что он бронированный! – воскликнула девушка, вглядываясь вниз.

– Ловко ты его провела! – произнёс парень и улыбнулся.

– Мы всегда носим с сестрой два пропуска, ну мало ли что… Плюс быть близнецами… – улыбнулась в ответ Дженнифер.

– Сэр, мы их упустили… – отрапортовал один из агентов МИ-5 перед начальником.

– Чёрт! Отследите хотя бы, куда они полетели! – воскликнул Энтони Купер.

***

Интегра, Пип, Виктория и Алукард добрели до центрального вокзала Термини.

– Двое у кассы, ещё по двое офицеров дежурят на входе на платформы. Вот ещё один возле того эскалатора… – произнёс Пип, внимательно оглядывая вокзал.

– Да... Просто так на поезд попасть не получится… И ещё как-то надо связаться с Дженнифер… – задумчиво протянула Виктория и почесала затылок.

– А когда было просто? – горько усмехнулась Интегра.

– Можно пройти через вон тот магазин. Его вторые двери как раз ведут к выходу на платформу. И там пока нет полиции, – Бернадотте указал на стеклянные двери, на которых было написано большими буквами «Castroni».

– Иного выхода у нас всё равно нет… – пожала плечами Леди.

– О… Это очень хороший выход. «Castroni» на Термини… Отсюда мы как раз свяжемся с той девочкой-техником, – протянул Алукард и улыбнулся.

Скрываясь среди шумной толпы с чемоданами и котомками, спешащей на тот или иной экспресс, четверо добрались до магазина.

К удивлению всех остальных, Алукард сначала долго рассматривал работницу у стойки магазина. Затем, как будто в чём-то убедившись, как ни в чём не бывало пошёл к прилавку.

– Как нам повезло, что сегодня именно её смена… – бросил через плечо Граф.

«Женщина как женщина. Пожилая работница магазина… Чем нам повезло?» – в недоумении подумала Интегра.

– Добрый день, Изабелла, – поздоровался Граф с работницей магазина. Женщина подняла глаза и словно мгновенно узнала его.

– Синьор Орландо? Не ожидала увидеть вас самого ещё когда-нибудь… Что вас привело сюда? Выплаты будут только в конце месяца…

«Синьор Орландо?» – все с любопытством и удивлением уставились на Алукарда.

– Мне нужно сделать звонок со стационарного телефона… – произнёс вампир.

– Конечно… – с этими словами женщина поставила Алукарду телефон.

«Продиктуй номер…» – в мыслях Интегры раздался его голос. Чтобы не тратить время на разговор, мужчина предпочёл общаться мысленно.

– Девочка-техник, завтра в десять на побережье Пассоскуро, – коротко произнёс в трубку Алукард.

– Хорошо… У меня имя есть… – последовал ответ, но вампир уже положил телефон.

– А теперь, Изабелла, собери какой-нибудь стандартный подарок и пошли доставкой в Британию вот на этот адрес, – с этими словами Граф протянул женщине бумажку с адресом поместья Хеллсинг.

– Если вдруг будут спрашивать, кто звонил, скажи, что ты уточняла детали доставки, – добавил Алукард и расплатился.

– Всё будет сделано, синьор… – сказала женщина и ушла собирать подарок.

– Что это было? – вскинув бровь, спросила Интегра.

– Если коротко, то это мой магазин. Подробнее расскажу потом, – как ни в чём не бывало, ответил мужчина.

Затишье длилось недолго. У выхода дежурили два карабинера.

– И что теперь делать? – пискнула Полицейская, как все прячась за стеллажом.

– Ну... Можно подождать, пока они уйдут... Не будут же они стоять тут до вечера… – развёл руками Пип.

– О-о-о... Тогда мы тут до второго пришествия сидеть будем. Хочу заметить, что скоро здесь будет мало людей, и мы станем видны как на ладони, – хмуро бросил Алукард и растянулся в косой ухмылке.

– Хорошо! Что ты предлагаешь? – гневно прошипела Интегра.

– Хм... Я предлагаю попытаться выйти вместе с ними… – с этими словами Алукард двинулся к выходу за толпой китайских туристов.

Так, скрываясь за стеллажами дорогих продуктов и сувениров, четверо примкнули к шумным китайцам и попытались выйти незамеченными. Всё почти получилось, но в самый последний момент их увидел один из карабинеров.

– Aspettate! Fermatevi! – закричал офицер. Все четверо кинулись прочь, карабинеры побежали за ними…

Интегра, Алукард, Пип и Виктория кое-как выскочили на платформу. Расталкивая зевак и уворачиваясь от чемоданов и прочего багажа, все четверо заскочили в первый попавшийся поезд, который как раз отходил от станции.

– Они зашли с нами… – процедил Пип, пытаясь восстановить дыхание.

Но отдыхать было некогда. Четверо почти бегом переходили из одного вагона в другой, пытаясь хоть немного (насколько это возможно сделать в поезде) оторваться от карабинеров.

Как раз когда поезд подъезжал к очередной станции, их настигли полицейские. Один рослый тучный офицер заломил руки за спину Интегре, несмотря на то, что девушка усиленно сопротивлялась, даже разбив карабинеру подбородок. Пипу удалось обезвредить второго. Двое других пытались схватить Алукарда, но, естественно, потерпели поражение. Интегра высвободилась из хватки карабинера, и как только поезд остановился, все четверо выскочили из вагона. Табличка на станции гласила: «Palidoro».

Однако, к всеобщему прискорбию, полицейские, кое-как оправившись от побоев, вышли из вагона вслед за ними.

– Чего-то они слишком стойкие… – произнёс Пип, оглядываясь на четырёх разъярённых карабинеров.

– Давайте туда! Насколько я помню, дальше должна быть полоска дикого пляжа и поля… – крикнул Алукард, не останавливаясь.

Начался дождь. Сначала мелкая изморось, затем ливень. Увы, климат Италии в начале весны не столь прекрасен, как его описывают. В этот период – это всё ещё пора сильных дождей с грозами.

Алукард, Интегра, Пип и Виктория – промокшие, усталые, с короткими передышками – почти добрались до места под названием «Marina di San Nicola».

– Предлагаю разделиться... Так полицейским будет сложнее нас ловить… – запыхавшись, произнёс Пип.

– Что же, поддерживаю… – согласился с его предложением Алукард.

– Мы пойдём дальше. Здесь идти минут пятнадцать. Встретимся утром на главной площади, если это так можно назвать... В общем, найдёмся… – добавил Граф. Интегра отдала Бернадотте и Полицейской самые необходимые вещи.

– Леди Интегра, будьте аккуратнее… – на прощание сказала Виктория.

– Бернадотте! Постарайтесь раздобыть машину… – крикнул им вдогонку вампир.

Не успели Алукард и Интегра пройти и половину оставшегося пути, как их заметили карабинеры.

– Eccoli sono! Questi due qui! – крикнул один полицейский другому.

Алукард и Интегра кинулись бежать. За спиной послышались выстрелы, но, к счастью, полицейские промахнулись.

Снова бежать… Дождь, усталость и мерзкое чувство того, что ты должен удирать как крыса, не совершив никакого преступления, делали своё дело…

– Я больше не могу… – тяжело дыша, сказала Интегра и опустилась на траву.

– Давай! Ещё немного! – подбодрил её Алукард.

– Всё. Не могу! – воскликнула девушка.

– Хорошо, хорошо! – крикнул вампир и потянул Леди за собой. Спрятавшись за какими-то античными развалинами, они дождались, когда полицейские уйдут, чтобы спокойно пройти дальше.

На берегу, возле самого моря, было множество деревянных строений – лодочных домиков, ресторанов и раздевалок. Сейчас, в начале марта, был не сезон, поэтому они все были закрыты.

Алукард сорвал замок с одного из таких строений – там было пусто и, самое главное, сухо. Закрыв дверь, Граф попытался организовать из подручных вещей импровизированную кровать. Интегре надо было обязательно, если не поспать, то хотя бы отдохнуть. Почти целый день в бегах, под дождём – это тяжело даже для подготовленного человека. Да и самому Алукарду требовался отдых: он не ел уже третьи сутки, а завтра ему могли понадобиться его силы.

Интегра сняла мокрую куртку и села на пол, положив голову на колени. Послышались тихие всхлипы. Девушка прикусила губу почти до крови и сжала со всей силы кулаки, но слёзы предательски текли по щекам, плечи содрогались от почти безмолвных рыданий.

Алукард сел рядом и крепко прижал девушку к себе. Как леди Хеллсинг плачет, Граф видел, пожалуй, раза три. Девушка научилась держать все эмоции в себе. Однако в этом был и минус: все переживания накапливались и потом выливались в эмоциональный срыв…

– Я... Слабая… – сквозь слёзы протянула Интегра.

Алукард посмотрел на заплаканное личико своей Железной леди, нежно улыбнулся и провёл по мокрой щеке ладонью.

– Слёзы – не признак слабости… – тихо произнёс Граф.

Девушка ещё раз всхлипнула и посмотрела на вампира.

– Порой сильные плачут чаще, чем кажется... Правда, об этом мало кто знает… – произнёс мужчина и поцеловал Интегру в макушку.

– Тебе надо отдохнуть, – сказал Алукард и указал на жалкое подобие кровати. Его плащ был расстелен на полу, рюкзак играл роль подушки, и лишь плед, который они успели купить в супермаркете, выполнял своё прямое назначение.

Девушка уже успокоилась и теперь лежала, прижавшись к Графу. Алукард посмотрел на Интегру и аккуратно снял с неё очки. Леди непроизвольно слегка отстранилась.

– Не бойся меня… – ласково произнёс вампир.

– Я не боюсь… – прошептала Интегра и подалась вперёд. Мужчина нежно коснулся губами её губ. Но уже через мгновение поцелуй стал глубже. Граф провёл рукой по волосам девушки, опускаясь на шею. Зарывшись в белокурые пряди, Алукард прикоснулся губами к щеке Леди, затем ниже, проделывая дорожку из мелких поцелуев от скулы к шее… Его пальцы дрогнули на застёжке её блузки, и на миг он замер, расслабляя руку.

«Расстегнуть… Не порвать…»

Все его движения были очень нежными и аккуратными, словно он держал в руках самый хрупкий предмет в мире. Он слышал её робкое сбивчивое дыхание, чувствовал, как напрягается её тело, а по спине пробегают мурашки... Его рука медленно скользнула по спине и опустилась ниже…

Она ощущала его прохладное дыхание, ласковые, очень аккуратные прикосновения… Такое смешанное, странное чувство: страх перед неизвестным и желание быть с ним… Каждое его движение жгучей волной раздавалось по всему её телу.

Сегодня на море был шторм. Сильный ветер взметал песок и завывал над крышами. Огромные пенистые волны вздымались и всей мощью накатывались на берег, разбиваясь о него с грохотом, слизывали всё, что было на земле, и уносились в море, чтобы с новой силой обрушиться на берег…

Предел контроля

Только занималось утро. Успокоившееся после вчерашнего шторма море нежно ласкало берег. Ничто не нарушало эту хрупкую идиллию. Лишь ласковый шепот моря рассказывал сказку только что проснувшемуся солнцу.

В ветхом деревянном строении всё ещё был полумрак. Сквозь узкие щели лился белый утренний свет, в чьих светящихся лучах, серебристой дымкой танцевала пыль.

Интегра проснулась и медленно открыла глаза, словно возвращаясь в реальность из мира грёз. В воздухе витал запах соли, смешанный с ароматом её духов и его запахом. Её тело ещё помнило их вчерашнюю ночь. Девушка аккуратно подняла руку и посмотрела на неё в свете солнечных лучей.

«Когда-то слышала фразу, что важнее не заснуть вместе, а вместе проснуться… Мне нравится так просыпаться… »

Затем медленно перевела взгляд на Алукарда, который всё ещё спал рядом. Его рука лежала на её талии, как будто даже во сне, он хотел быть уверен, что она не исчезнет словно мираж. Его лицо было безмятежным. Ни тени кошмара, ни напряжения или привычной насмешливости – лишь умиротворение.

Но мужчина проснулся, разбуженный её взглядом, словно прикосновением. Его тёмные глаза мгновенно сфокусировались на ней. Граф приподнялся на локте. Его взор медленно скользил по линии шеи, плеч, запястий и остановился на лице, словно он пытался выявить малейшие признаки дискомфорта или сожаления. Не успел он окончательно убедиться, всё ли в порядке, как Интегра ласково положила ладонь ему на щёку:

– Алукард. Со мной всё в порядке. У нас всё хорошо, – её голос звучал спокойно и уверенно, полностью убеждая его в том, что всё и, правда, хорошо. Его плечи дрогнули, и он снова лёг, прижимая кончики её пальцев к своим губам.

– Доброе утро… – тихо и очень ласково произнес Алукард.

Лучи, сквозящие через щели, стали ярче и плотнее. Где-то в далеке послышались голоса и шум от машины. Этот звук мгновенно напомнил о реальности вокруг них.

Интегра посмотрела на дверь. Её взгляд снова стал серьёзный и сосредоточенный.

– Нам надо найти Пипа и Викторию… – тихо произнесла Леди, а затем взглянула на его запястье, туда, где всё ещё были часы – единственное, что вчера осталось на нём.

– Через час нам нужно встретиться с Дженнифер, – голос девушки звучал снова привычно строго.

– Час – это много… – немного глуховато ответил Алукард, зарывшись в её волосы.

– Алукард… – протянула девушка и встала.

Его последняя попытка продлить мгновение потерпела поражение. Мужчина медленно сел и, глядя на то, как она одевается, произнёс:

– Реальный мир – зло, –

Минуя ещё несколько деревянных сооружений и частных вилл, закрытых до приближения лета, Алукард и Интегра вышли на небольшую мощёную разноцветной брусчаткой площадь – самый центр коммуны.

– Вчера мы с Пипом договаривались встретиться здесь… Если, конечно, они не потерялись, – произнес Граф, оглядываясь по сторонам. Людей ещё пока не было.

Не прошло и пяти минут как к ним подъехал маленький старый фольксваген – жук. Из него выбрались довольные своей находкой Пип и Виктория.

– Вы бы ещё велосипед украли… – протянул Алукард, оглядывая со своего роста маленькую машинку.

– Не нравится – мог бы это делать сам… – фыркнул явно не выспавшийся Бернадотте.

– Леди Интегра, вы смогли найти укрытие этой ночью? – невинно полюбопытствовать Виктория, переводя взгляд с Интегры на Алукарда.

– Да. Всё… хорошо, – лишь на секунду запнувшись ответила Леди и непроизвольно посмотрела на Графа.

– Где вы укрылись? – не давая шанса Полицейской спросить что-то ещё, сказала девушка.

– Оторвавшись от полицейских мы вернулись к платформе. Сначала прятались за насыпью, а ночью, когда все разошлись, вернулись на станцию. Там и заночевали, – отчитался Бернадотте.

– Что у нас с едой? – поинтересовался капитан «Диких гусей», закуривая.

– Ничего. Если вы, конечно, не принесли что-нибудь с собой, – сухо бросила Интегра. Пип, был прав, они не ели со вчерашнего дня. Но сначала надо было встретиться с Дженнифер.

– Ладно. Где мы там должны с ней встречаться?– произнёс Пип, и все посмотрели на Алукарда, так как он последний разговаривал с девушкой-техником.

– Пассоскуро. Это рядом. Так что запихиваемся все в этот таз на колесах и едем… – съехидничал вампир. А затем принял облик собаки. Все снова вопросительно посмотрели на Графа.

– Ну чего уставились? Не хочу складываться в четверо, чтобы влезть в этот чудо-автомобиль, – прорычал пёс и как ни в чем ни бывало запрыгнул на заднее сидение. Остальные тоже последовали его примеру и сели в машину. Автомобильчик тронулся и со скрипом поехал.

«Какие-то они сегодня не такие… Хозяин не такой колючий… Да и Леди Интегра, как будто стала мягче… Может, мне кажется…» – думала Виктория, разглядывая в окно проносящиеся морские пейзажи.

Не прошло и пятнадцати минут, как старенький автомобильчик выехал к морскому побережью. Ровный песчаный пляж уходил в море. Лучи утреннего солнца рассыпались бликами по водной глади.

Наступило время напряжённого ожидания. Получилось ли у Дженифер вообще покинуть поместье, ведь его наверняка взяли под стражу… Но спустя какое-то время к побережью подъехала машина – обычный невзрачный городской автомобиль с надписью “Italy Car Rent”. Из него вышли Дженнифер и Нэйв. В руках молодые люди несли большую сумку и пакет с надписью “Eataly Fiumicino”. Девушка улыбнулась и помахала рукой.

«У них получилось…» – нервно выдохнула Интегра и провела по волосам рукой.

– Кому завтрак? – с улыбкой произнес молодой человек и потряс пакетом. Затем, словно, опомнившись, вытянулся по стойке смирно и салютовал Интегре.

– Леди Интегра, мы прибыли. Вот завтрак…– отчитался он.

Пока все перекусывали, Дженнифер рассказывала, как им удалось оторваться от МИ-5 и добраться до Италии.

– Нам пришлось сесть на крышу первого попавшегося здания с вертолётной площадкой вблизи аэропорта. Простите, мы бросили вертолёт там. Но, думаю долго ему стоять там не пришлось. МИ-5 наверняка отследили его. А мы тем временем добрались до аэропорта на такси. И на первом же рейсе вылетели в Рим как туристы. Не знаю, объявили ли нас в розыск, но здесь у нас проблем не возникло. Мы спокойно арендовали машину и приехали. К сожалению, поместье сейчас полностью во власти МИ-5. Вас хотят арестовать, а Алукарда… Правительство хочет снова применить протокол «Restraint»... –

«Они опять хотят его запереть?!» – ледяной ужас пробежал по телу Леди, но внешне она оставалась спокойной.

– Ясно. Это было ожидаемо… – протянула Интегра. Несмотря на не слишком хорошие новости, девушка была полна решимости и сил.

– Но, у меня есть небольшой план, как раскрыть подставу. Во-первых, я внимательно изучила видео, которое прислали в качестве доказательства. Если рассматривать метраж, то можно заметить, что был вырезан кусок. А то место, где Алукард уходит, скопировано и вставлено. Нужно начать с этого. Если место более менее людное, то может оказаться еще какая-нибудь камера, которая засняла реальное развитие событий. Господин Алукард, вы ничего не заметили, когда встретились с этой девушкой? Может рядом был ещё кто-то? – Дженнифер была полна энтузиазма.

– Это центр Рима, там всегда полно народу. Особенно вечером. Ничего необычного, кроме этой безумной, я в тот вечер не встретил, – сухо произнёс Граф. Почему-то говорить об этом было неприятно. Словно ему приходится оправдываться.

– Во-вторых, у меня есть большие вопросы к заключению медэксперта, но для этого, я бы хотела расспросить господина Алукарда, – девушка посмотрела на Интегру, словно ища разрешения в её глазах. Леди кивнула.

Они с Пипом были увлечены завтраком. Из-за того, что они не ели почти сутки, эта простая пища из кофейни была просто божественной.

– Господин Алукард, я знаю, что у вампиров в зависимости от насыщения меняется цвет глаз. У вас глаза тёмные. Но, позвольте задать, несколько глупых вопросов. Как быстро усваивается кровь? Могло ли быть так, что вы сначала … съели девушку, а потом… избавились от крови естественным путем… чтобы отвести от себя подозрения? – Дженифер села напротив Алукарда. Хоть её голос и звучал уверенно, было видно, что ей неловко. Все с любопытством посмотрели на вампира, ожидая интересного объяснения. Алукард многозначительно кашлянул и одарил всех присутствующих максимально брезгливым и презренным взглядом.

– Девочка-техник, ты правда думаешь, что я сначала кого-то убил, причем, выпив всю кровь, а потом, вместо того, чтобы избавиться от улик, просто вызвал рвотный позыв? Зачем тогда вообще пить кровь? Смешно. Ну да ладно. Вампир – это не биохимическая станция. Кровь – это топливо. Как только она попадает в организм, она мгновенно метаболизируется в энергию или в, скажем так, строительный материал для физического тела. Остатки в виде токсинов и непосредственно составляющих крови, коих ничтожно мало, выводятся обычным путём, но намного позже, так как этот процесс не важен. У меня не совсем такое пищеварения, как у людей. Оно скорее вторично. Цвет глаз – это индикатор насыщения не кровью как продуктом, а энергетической силой. Отторжение может произойти, только если кровь была осквернена чем-то. И то это будет скорее энергетический диссонанс, чем тошнота. Вампир пьет кровь по трём причинам. Первые две вполне логичные – голод или способ увеличить силу. Голод – явление контролируемое, да и не сказать бы, что меня не кормят в организации. Сил мне тем более вполне хватает. Третья причина та же, что и у Джека Потрошителя, когда он резал куртизанок – безумие, понятное только ему. Но, к счастью, пока моё психическое состояние в норме, – закончил Алукард и пристально посмотрел в глаза девушке, словно проверяя на прочность. Дженнифер сглотнула, но не отвела взгляд.

– Тогда ещё вопрос. Вы, когда кусаете кого-то вы, нижнюю челюсть тоже используете? – продолжила техник. Алукард вскинул бровь и недовольно повел губами.

«Хочешь продемонстрирую…» – злобная мысль мелькнула у вампира.

– А ты сама-то как думаешь? Я же тебе не дятел. Попробуй откусить яблоко только верхней челюстью… – отворачиваясь, ответил Граф.

– Позвольте мне сделать слепок… ваших зубов… Вы не могли бы, вытащить… клыки как при охоте… – робко и чуть тише произнесла Дженифер, доставая из сумки лопатку и силиконовую массу для слепка.

Алукард снова одарил всех взглядом полным ненависти и презрения. Но, выпустив клыки, открыл рот.

– Хозяин, вы странно выглядите… – пискнула из-за плеча Бернадотте Виктория.

– Я решаю, насколько это унизительно… И это всё равно … приятнее, чем серебряные щипцы… – ответил Алукард.

– Большое спасибо, господин! – Дженнифер убрала слепок в прозрачный зип-пакет. Девушка была весьма довольна, как учёный получивший положительные результаты эксперимента.

– Она прямо как твой дед. Авраам тоже был одержим изучением вампиров, а я ему так удачно подвернулся. Правда, тогда это было совсем не тактично и весьма болезненно, – обратился Алукард к Интегре с косой ухмылкой. Леди вздохнула. Она понимала, что язвит он сейчас, не чтобы её обидеть, а чтобы сохранить лицо. Его ёрничество всё ещё было лучшим доспехом.

С секунду Интегра колебалась, но всё же произнесла:

– Дженифер, если возможно, подними пожалуйста архивные данные, которые вёл Авраам Ван Хеллсинг, касающиеся энергетического метаболизма. Приложи к слепку. Это будет неоспоримым и не фальсифицированным доказательством… – стальным голосом произнесла Леди. И лишь рука, сжатая в кулак, выдавала её волнение.

«Вот уж не думал, что попытки Авраама разобрать меня на запчасти будут полезны…» – усмехнулся сам себе Алукард.

– Я не знала… Это ужасно… – прошептала на ухо Пипу Полицейская.

– Жёстко… Но… Эффективно, – также шёпотом произнёс Бернадотте, а затем кивнул Алукарду, не то поддерживая его, не то отдавая дань уважения.

– Мне нужно немного времени. Я занесу всё в базу. А ещё налажу нам способ связи. Перекусите пока… – сказала Дженнифер и удалилась к машине.

Пока остальные были заняты беседой, Интегра подошла к Алукарду, который теперь сидел и сосредоточенно наблюдал за плеском волн.

– Мне жаль… – тихо произнесла Леди и сжала ладонь мужчины.

– Это лишь временные неудобства… – косо улыбаясь, ответил Граф и прижал её ладонь к своим губам.

– Ты заметил? Они сегодня какие-то другие… Пип, с ними все в порядке? – обеспокоенно протянула Виктория и кивнула в сторону Интегры и Алукарда, которые сейчас сидели вместе.

– С ними? Лучше не бывает … – сухо, но не без доброты ответил Бернадотте, посмотрев в ту сторону.

– Просто два упрямца перестали сражаться друг с другом и начали сражаться плечом к плечу. Оставь их в покое и не пялься на них, – добавил Капитан и прижал Викторию к себе. К ним присоединился Нэйв, и теперь трое о чем-то непринужденно болтали.

– Итак, данные сохранила. Подкрепила их информацией из старого архива – да, архив в цифровом виде – это прекрасно! Отсылать пока не буду – хочу собрать побольше опровергающих фактов. Насчёт нашего способа связи, – Дженнифер подошла к остальным и продемонстрировала ноутбук.

– Это LiveJournal – блог-платформа. Я создала страничку, на которой разместила фотографию туристического содержания. Наше общение – комментарии под ней или новые фотографии. Вот, я выставила фотографию крыла самолёта и написала: «Наконец-то выбрались в отпуск! Спешим покорять достопримечательности вечного города! Что посоветуете?» Вы мне под этим завуалировано сообщаете локацию, где господин Алукард встретил ту девушку. Службы смотрят на зашифрованные спутниковые сигналы, а на блог туриста, мечтающего о мороженом – вряд ли, – объясняла техник.

– Я понял. Полицейская, ты наверняка умеешь этим пользоваться. Открывай этот… блог и пиши…– Алукард посмотрел на растерянную девушку. Виктория достала телефон и нашла созданную Дженифер страницу. Снова посмотрела на Графа.

– Недалеко от Пантеона, если идти по Via Giustiniani, можно насладиться красотой аутентичных римских улочек, – вспоминая детали, проговорил вампир.

– Отлично! Теперь у нас есть локация, и никто ничего не заподозрит! – торжествующе воскликнула Дженифер.

– Леди Интегра, вам пока стоит затаиться. Когда я найду зацепку с исполнителем, я вам сообщу, – добавила техник.

– Нэйв, береги девочку! – почти командным голосом сказал Пип и посмотрел на парня.

– Есть, капитан! – молодой человек отдал честь.

– Удачи, – сухо, но с душой произнесла Интегра.

Двое пошли к машине. На секунду Дженнифер замешкалась и подбежала к Алукарду.

– Господин Алукард… прошу прощение… за это. Я не хотела напоминать вам о прошлом… Это было необходимо, – тихо произнесла девушка и посмотрела в глаза Графу.

– Твое бесстрашие и решимость восхищают, девочка, – бросил Алукард и кивнул.

Нэйв и Дженнифер сели в машину и уехали.

– Ладно… Нам тоже надо убираться отсюда. Мы здесь, как на ладони. Есть идеи, куда? – провожая взглядом машину, протянул Пип. Но ответа не последовало. Алукард настороженно встал и теперь смотрел куда-то вдаль на море.

– Этот шум… – протянул вампир, но не успел он закончить, как с моря раздался мотоциклетный шум мотора. А следом за ним из-за горизонта стремительно появились четыре гидроцикла.

– Чёрт! – прошипела Интегра.

– Слишком быстро. Не успеем уехать, даже если добежим до машины… – бросил Пип.

– Вниз! – скомандовал Алукард, с силой притягивая Интегру к земле. Через мгновение воздух разорвал звук выстрелов. Все практически ползком спрятались за машиной.

«Они не стреляли на поражение... они старались окружить, отрезать путь к машине... Значит, мы нужны им живыми… Даже не знаю, что лучше…» – подумал капитан «Диких гусей».

Гидроциклы с рёвом выехали на берег. Четыре бойца в тёмной форме без опознавательных знаков ступили на песок.

– Никого не убивать. Все должны остаться в живых. Алукард, не вмешивайся в открытый бой, – чётко произнесла Интегра.

«Всего четверо. Мы должны справиться…» – думала Леди, прицеливаясь.

Глубокий вдох, плавный выдох, и оглушительный хлопок, от которого на секунду заложило уши. Не крик, а сдавленный стон – и один из агентов хватаясь за ногу, повалился на песок, оставляя на земле алый след. Виктория быстрым рывком повалила ещё одного, лишая его возможности стрелять. Двое других, начали стрелять, пока лишь задевая машину. Автомобильчик крякнул, что-то в нем щёлкнуло, и старая магнитола включилась, громко выдавая песню Crying Day Care Choir «Spill my words».

– Не вмешивайся? Ничего, что они по этим правилам не играют? – ехидно произнес Алукард. На его рубашке расцветали три багровых цветка – следы от пуль.

Пипу и Интегре пришлось вступить в рукопашный бой с двумя агентами. Теперь они стояли спина к спине и стойко отражали все выпады неприятеля.

Вдруг раздался крик полный решимости:

– In nomine Patris! –

Раненый агент Искариота встал, опираясь на здоровую ногу и выстрелил в спину Интегре. Алукард в одно мгновение оказавшись рядом с Интегрой, выставил руку. Пуля так и не достигла цели – остановилась со звоном, врезаясь в часы на его запястье.

– Это были мои любимые часы… – процедил Граф, глядя прямо в глаза стрелку. Но боец не растерялся.

Ещё один выстрел. Алукард издал сдавленный звук и повалился на песок. Возле виска багровел след от выстрела. У Интегры зазвенело в ушах. Она и раньше видела, как ему наносили более серьезные ранения, и он оживал как ни в чем не бывало. Но сейчас почему-то это было особенно страшно.

«Для него это пустяк… Сосредоточься на бое…»

Еще выстрел. Плечо Леди пронзила жгучая нестерпимая боль. Девушка согнулась и прижала рану рукой. Лицо исказилось.

Процесс регенерации длился мгновение. Алукард открыл глаза и сразу почувствовал кровь. Её кровь. Это был набат. Всё его тело напряглось, ложное тепло раскатилось по жилам, клыки обнажились. Но десны не горели привычным голодом. Всё его естество, каждая клеточка, сжались в единый стальной кулак, готовый размазать её обидчика по песку. Это была не жажда – это был древний первородный инстинкт, неоспоримый, как закон физики – УНИЧТОЖИТЬ. Уничтожить того, кто навредил ей – не его Госпоже, а его женщине, его человеку. Влекомый волной ярости, ещё полностью не придя в сознание, он в долю секунды оказался рядом со стрелком. Со хрустом выламывая руку, он отобрал оружие.

– Не смей! Алукард стой. Они только этого и ждут! – крикнула Интегра, превозмогая боль.

«Если он сейчас его убьет, Искариот лишь подтвердит свои обвинения, и это будет конец.»

Алукард схватил за воротник обезумевшего от боли и ужаса бойца.

– Молись на эту женщину. Если бы не она, я бы уже играл твоей головой в футбол… – прорычал вампир и швырнул стрелка на землю, словно это был не человек, а тряпка. Боец обмяк и потерял сознание.

На побережье свалилась гробовая тишина. Все четыре агента теперь были без сознания и связаны.

Алукард снова был подле своей Леди. Одним движением он оторвал рукав своей рубашки.

– Надо остановить кровь, – коротко бросил он, приступая к перевязке. Казалось, что если он скажет фразу длиннее, его самоконтроль лопнет. Интегра сдавленно простонала, а в уголках её глаз появились слёзы. На лбу проступила испарина.

– Леди Интегра, вам надо в больницу. Так это оставлять нельзя, – тихо произнес Пип. Дело было плохо.

– Нам нельзя в больницу, – безапелляционно сквозь зубы процедила Интегра.

– Я знаю, куда нам ехать, – сухо произнес Граф. В его черных как сама ночь глазах бушевала первородная ярость, еле сдерживаемая хозяином.

Старенькая машинка загудела и тронулась с места.

– Озеро Вико. Его северная часть, – также пугающе тихо произнёс Алукард. Он сидел рядом с Интегрой. Девушка сильно сжимала его руку, пытаясь терпеть боль.

Вечная боль. Вечная любовь. Вечность

Старенькая машинка с натугой, быстро, но удивительно плавно ехала по петляющей дороге. Все очень напряженно молчали.

Алукард сидел неподвижно, сжав кулаки. Каждый мускул в его теле был напряжен как натянутая струна, которая вот-вот лопнет. Все его естество требовало выйти из машины, можно прямо на ходу, и превратить агентов Искариота в кровавый студень. Все силы уходили на подавление этого желания. Напряжение Алукарда было тяжёлое, почти осязаемое и давило на окружающих.

Пип сосредоточенно вцепился в руль, так что побелели костяшки на пальцах. Все его движения были максимально плавные, даже переключение старого рычага передач. Он вел машину так, словно везёт хрустальный ящик с нитроглицерином – одно резкое движение и они взлетят на воздух. Все его размышления сейчас сводились только к отборному солдатскому мату и лишь изредка снова возвращались к нормативной лексике.

«Поворот! Будь он неладен! Плавно, очень плавно… Ни дай бог, сейчас вылетит какая-нибудь коза на дорогу…»

Пип периферическим зрением периодически поглядывал на Интегру.

Леди была очень бледной. Взгляд периодически плавал, но снова становился четким.

– Алукард, посмотри на меня, – сдавленно, но очень четко произнесла девушка. Ситуация стремительно выходила из под контроля. Нужно было что-то делать.

Он услышал её слова, но они тут же растворились. Мужчина мог слышать ее голос, чувствовал ее руку, но всё это мгновенно смывалось волной первородной ярости.

«Если он рванет к дверце… Отвлекать? Резко тормозить? Это спасет, или убьет всех сразу… Черт! А нужна ему вообще эта дверца?» – пронеслось в мыслях капитана, когда слова Интегры не возымели никакого эффекта.

Леди еще раз посмотрела на Графа. Её взгляд снова приобрел привычную холодность, она даже как будто выпрямилась. Девушка резко развернулась, не обращая внимания на боль, и рванула вампира за плечо, заставляя развернуться к ней, и впилась в его губы. Острая боль от ее укуса, солоноватый вкус его собственной крови – и его сознание, словно, сбитый с курса самолёт, вернулось обратно. Это был не ласковый поцелуй, а олицетворение боли, страха и железной воли.

Через секунду она отстранилась. Глядя ему прямо в глаза с вызовом, тихо и четко сказала:

– Я твоя. Они – нет. Мы едем в Вико, как ты и сказал, –

Его реакция была мгновенной, как удар тока. Словно произошло короткое замыкание или систему грубо перезагрузили в ручную. Его тело, готовое к броску, замерло. Алукард снова увидел ее – бледную, с перекошенным от боли лицом. Бездонная ярость на секунду отхлынула, и мир снова приобрел четкие краски.

Алукард резко выдохнул, как будто все это время тонул, и сейчас, наконец, вынырнул. По телу бежала дрожь – адреналин, так и не нашедший выхода.

Он тяжело откинулся на сидение, закрыл глаза и провел по лицу рукой.

– Озеро Вико, – сипло проговорил он и сжал ладонь Интегры.

«Молодец, Виктория, не шурши, не дыши… Так держать! Даже не смей скулить…» – подумал в этот момент Бернадотте, краем глаза посмотрев на Полицейскую, которая вжалась в сидение.

Сознание Интегры периодически уплывало, превращая поездку в какой-то безумный сон…

Машина подъезжала к озеру.

В тени горного массива Монти-Чимони, утопая среди густого букового леса, блистала гладь вулканического озера. Там среди темных стволов и ветвей, сокрытая от глаз посторонних, стояла классическая итальянская вилла из розового старого камня. С обеда начал накрапывать дождь, и там, где капли попадали на каменные стены забора, розовая краска темнела.

В просторной зале горел мягкий приглушенный свет. В большом кресле сидела, болтая ногами, худая девочка и читала книгу. За антикварным столом напротив, обложенный бумагами совсем юный молодой человек что-то сосредоточенно считал на калькуляторе и записывал.

Вдруг девочка замерла, её взгляд устремился в пустоту. Книга с глухим стуком упала на пол.

Парнишка оторвался от своего занятия и обернулся на звук.

– Арабель? Что случилось? – встревоженно произнес он. Но девочка не отвечала.

«Вспышка безумной ярости… Голод… Кровь. Чужая. Женщины… Видимо очень дорогой ему женщины… Скорость. Тряска машины», – не слова, а несобранный шторм образов пронесся у нее в голове.

Прошла секунда, и девочка пришла в себя. Взгляд снова обрёл четкость, но в нем теперь читались собранность и одновременно тревожность.

– Рене! Бросай все – готовь операционную! Набор для пулевого ранения, антикоагулянты… Они будут здесь через пятнадцать минут… – четко скомандовала девочка. На лице юноши проступила паника.

– Кто они? – суетливо спросил он.

–Господин! Он едет сюда. С ним раненая женщина… И он готов разнести все к чертям! Даже вербально не смог связаться … – крикнула на бегу девочка.

– Господин? Все разнести? Как тогда, в Ливорно? – парнишка нагнал её и теперь тоже говорил на бегу.

– Пожалуй, хуже, – бросила девочка. Она была собрана, но ее действия выдавали беспокойство.

Маленький старый автомобильчик резко остановился у высокого забора из розового камня. Больше Пип не мог вести машину плавно.

Ворота тут же открылись.

«Нас ждали?» – удивлённо подумал капитан «Диких гусей».

Бернадотте разжал руки, отпуская руль и, наконец вышел на улицу. Руки подрагивали. Им навстречу выбежали маленькая девочка в простом темном платье и совсем юный парень – ему едва было пятнадцать.

«Дети? Здесь гражданские? Да нет… Что-то не то…» – Пип удивлённо переглянулся с Викторией.

«Кукольная бледность, слишком взрослый взгляд… Вампиры?» – докручивал свою догадку Капитан, но не успел он прийти к какому-то выводу, как девочка подошла ближе и строго произнесла:

– Господин, всё готово. Быстро несите ее в операционную, –

Алукард вышел из машины и аккуратно взял на руки Интегру.

– Вы. Идите тоже со мной. Ваши руки мне пригодятся – будете ассистировать, – бросила девочка, оглядывая Пипа.

– Капитан Бернадотте к вашим услугам, – отчеканил он и на ватных ногах последовал за ними.

«Что здесь, черт возьми, происходит? Ассистировать ребенку?» – промелькнуло в мыслях у Пипа. Алукард недобро взглянул на него, но ничего не сказал. Лишь молча последовал за девочкой. Субтильный юноша остался с Викторией. Быстро скользнув по ней взглядом, он мгновенно отвел глаза и покраснел.

– Меня зовут Рене… Здесь… Здесь вы в безопасности, – робко, не глядя в глаза девушке произнес он и указал на виллу, приглашая пройти внутрь. Ворота закрылись.

Они шли по коридору. Все кружилось, периодически сливаясь в расплывчатые пятна, погасало, а потом приобретало очертания вновь. И вот, следом за девочкой они вошли в просторную, освещенную белым светом комнату. Посреди которой был готов операционный стол. Девочка указала на него, надевая халат.

– Алукард… Это… галлюцинации? – тихо произнесла Интегра и посмотрела на девочку.

– Нет. Арабель лучший хирург, которого я знаю, – мягко произнес мужчина, укладывая Леди на стол. А затем мгновенно встал в дверном проеме, не пуская Пипа. Капитан остановился, растерянно глядя вампиру в спину.

– Мне нужны лишние руки, – строго сказала Арабель и пристально посмотрела в глаза Алукарду.

– Я могу, – только и ответил он.

– Господин… Сколько вы не ели? Она истекает кровью – вы сможете удержать концентрацию? А ваши руки – они подрагивают. Это не годится. Решайте, вам важна ее гордость или ее жизнь, – голос этой маленькой девочки звучал холоднее стали.

Алукард взглянул на Интегру, словно спрашивая ее разрешения.

– Алукард… Пусть войдёт… – тихо, но отчетливо произнесла Леди. Тогда мужчина молча отошёл от двери.

– Запомните, вы мой инструмент. Я говорю – вы делаете, – коротко и четко произнесла девочка, подавая халат капитану.

– Для седации все готово, – уже обращаясь к Интегре добавила она.

– Нет. Только местная анестезия, – слабо произнесла Интегра. Но даже так слышалась ее железная воля. Пусть в полусознательном состоянии, пусть через боль, но девушке хотелось контролировать происходящее.

Девочка бросила быстрый взгляд на Алукарда, словно, сверяясь с его реакцией, но не увидев ни малейшего изменения на его лице, снова повернулась к Леди.

– Как хотите, – аккуратно взяла заготовленный шприц с анальгетиком и начала обкалывать рану. Интегра издала тихий сдавленный стон и сжала зубы.

Девочка прервалась и снова посмотрел на Алукарда.

– Господин, вы нас задавите. Ваша аура тяжелее свинца. Выйдите пожалуйста. Не хочу, чтобы рука дрогнула, – бросила она и отвернулась. Пипа прошиб пот от мысли, что сейчас может быть. Но Алукард сжал зубы и молча вышел.

Пип выдохнул. Как будто огромная гора свалилась с его плеч.

Арабель потянулась к полке и включила магнитофон. К удивлению капитана заиграла знакомая мелодия “Toxicity” System of A Down. Мужчина изумленно посмотрел на девочку.

– Это помогает концентрироваться. Знаете ли, наша природа, сложно взаимодействует с кровью. Этот хаотичный ритм позволяет отбросить отвлекающий фактор и сосредоточится только на операции. Ещё вопросы? – без единый эмоции в голосе произнесла она. Пип лишь отрицательно помотал головой.

Белый свет операционной, резкий запах спирта и крови, четкий голос Арабель, который каждый раз возвращал её в сознание и боль, жгущаяся, всеобъемлющая – у Интегры все сливалось в какую-то безумную кашу под не менее безумную музыку…

«Disorder, disorder, disorder…»

Алукард мерял коридор короткими шагами, словно клетку. Каждый шаг в тишине отдавался глухим стуком каблука, чеканя ритм его ярости. Челюсти были сжаты до боли. Он – Король нечести, Князь ночи – не может защитить одного единственного дорогого ему человека.

«Это проклятие или твоя насмешка?» – в голове Графа промелькнула мысль, оброшенная скорее к Богу, чем к самому себе.

Его обостренный слух ловил каждый звук, исходящий из операционной. Четкие команды Арабель, металлический лязг инструментов, сдавленное напряженное дыхание Пипа. И среди них – ее наполненный болью вздох. Все это накатывало на него новой волной ярости и ощущением оглушающей беспомощности.

«Снова боль и кровь… Если бы я тогда был на балконе башни… Я бы защитил ее? Но я там не был. Я сокрушал врага. А когда пришел на ее зов, увидел лишь как она падает… И теперь снова…» – мысли душили его.

И снова ее тихий болезненный стон. Он на секунду замер, как пораженный током. Все его естество, требовало ворваться туда, отшвырнуть всех и забрать ее. Больше никогда, никому…

«Вам важна ее гордость или ее жизнь?» – оглушительно прозвучал голос Арабель в его голове. И Алукард снова с силой начал свое монотонное движение.

Вдруг, дверь операционной распахнулась. Алукард замер.

– Всё. Она стабильна. Ей неожиданно повезло. Пуля прошла навылет, не задев ничего важного. Подвижность руки частично сохранена. Даже переливание крови не нужно. Поставлю только капельницу с раствором, чтобы она быстрее восстановилась. Она сейчас под обезболивающим, – сухо и четко произнесла Арабель, окинув взглядом вампира.

Алукард задохнулся от того, как отхлынула волна ярости и переживания. Если бы он был один – он бы сел, прямо на пол.

– Господин, ваши покои уже готовы. Можете ее забрать. Позже будет готов обед. Я буду периодически приходить – проверять ее состояние, – добавила девочка и пригласила мужчину войти в операционную.

Граф вошел и аккуратно поднял с операционного стола Интегру на руки. Девушка была бледной и слабой, но её взгляд больше не блуждал бессознательно.

– А ещё, Господин, вам надо переодеться… Я чуть позже отправлю вашего капитана и Рене в магазин, – Арабель с легким почти незаметным пренебрежением посмотрела на Графа с ног до головы и остановилась на рубашке. Рукав был оторван – им он затянул Интегре рану на пляже, на груди были три дырки от пуль, расходящиеся багровыми пятнами.

– У меня здесь должно быть что-то, – огрызнулся Алукард и уже направился прочь от операционной со своей ценной ношей.

– Вещи, которые сохранились здесь, заинтересуют только музей, – усмехнулась девочка. Но Алукард лишь вздохнул. Его это сейчас не волновало.

«А я и не думала, что он когда-нибудь осмелится снова на чувства…» – подумала Арабель и скрылась в операционной. Нужно было все привести в порядок.

Алукард внёс Интегру в просторную комнату и аккуратно посадил в кресло. Пока он расстилал кровать, девушка медленно блуждала взглядом по его спальне. Здесь не было его запаха, но можно было с уверенностью сказать, что это его покои. Все те же приглушённые цвета, антикварная мебель – всё с лёгким налетом эстетизма, как он любит.

– Тут безопасно? – тихо спросила Леди.

– Это моя вилла. Так что, да, – также тихо ответил мужчина. В каждом его слове сквозила нежность.

– Пип и Виктория, они… – начала говорить Интегра, пытаясь встать, но боль предательски разлилась по руке. Девушка скривилась и повалилась обратно в кресло.

– О них позаботятся. Пожалуйста, просто расслабься и дай себе восстановиться, – произнес Алукард, мгновенно оказавшись подле Леди.

– Посиди здесь немного, – произнес он и погладил ее ладонь.

Мужчина снял себя рубашку и кинул на пол. А затем скрылся за внутренней дверью комнаты. Зашумела вода.

Через мгновение он вернулся и снова присел возле неё на коленях.

– Надо смыть с тебя этот день, – тихо произнёс Алукард и начал медленно расстегивать пуговицы на её блузке, запачканной кровью.

– Алукард … Я могу сама… – с легкой тенью смущения, произнесла Интегра.

– Не можешь, – ласково но безапелляционно ответил Граф. Девушка откинулась в кресле – это было усталое, полное доверия, подчинение.

Алукард отнес ее в ванну. Вода была лишь на самом дне.

– Рану нельзя мочить, – тихо произнёс Граф и взял из изящного фарфорового таза для умывания губку.

Его скользящие движения были очень нежными и аккуратными. С каждым движением с её тела смывалась запекшаяся кровь, а вместе с ней боль и тяжесть сегодняшнего дня. Интегра расслабилась, боль под действием мощных анальгетиков отступала. Девушка даже вспомнила про вчерашнюю ночь и аккуратно провела здоровой рукой по запястью вампира.

– Арабель и Рене… Они твои земляки… Я их спас и одновременно убил. Их семья попала под гонения протестантов при Марии Кровавой. Я прогуливался по ночному Лондону и наткнулся на двух детей – брата и сестру. Их родителей казнили, а их догнали и перерезали горло. Не знаю, мне было их невыносимо жаль… А может, это был мой эгоизм и попытка искупить свои ошибки… Но, сделанного не вернёшь. Мы переехали сюда. Я жил с ними лет пятнадцать, пока они не встали на ноги. Нанял им гувернеров и учителей. Но то, что я сделал… Едва ли это подарок. Я трус. Мы не виделись четыреста лет до сегодняшнего дня. И я с трудом могу смотреть Арабель в глаза. Конечно, я слежу за их благополучием, оплачиваю новое медицинское оборудование, но… Это не то, – Алукард говорил тихо.

– Если бы ты был и правда трус, ты бы этого никогда не сказал, – слабо произнесла Интегра.

Граф закончил омовение и завернул Интегру в простыню. И теперь,аккуратно усадив её на стул, смывал кровь с её волос. Девушка чувствовала приятную тяжесть ткани вокруг себя. Это было не смущающе, а уютно, как будто он оградил её от всех внешних угроз одним этим жестом.

– Пока не привезут новую одежду – будет так, – Алукард впервые усмехнулся за сегодняшний день.

Его пальцы медленно перебирали ее пряди. Интегра впервые издала тихий стон не от боли, а от блаженства.

Наконец, закончив ритуал, Алукард снова аккуратно взял Интегру на руки и принес на кровать. Нежно укрыл одеялом.

– А теперь постарайся поспать. Я буду рядом, – ласково произнёс мужчина устраиваясь на краю кровати. Он ласково провёл по ее лицу тыльной стороной ладони.

Усталость, слабость от боли и эффект лекарств делали свое дело, Интегра пригрелась и уснула.

Тем временем, Пипа отпоили чаем, и теперь капитан был готов к новым задачам. Бернадотте сидел с сигаретой в руке и рассматривал пейзаж, открывающийся с террасы. Виктория сидела рядом и поглаживала его по коленке.

– С ней все будет в порядке? – тихо спросила девушка, не убирая руку.

– С леди Хеллсинг? – Пип фыркнул, выпуская дым. – Такую девушку лопатой не убьешь… Все будет хорошо. И с ней и с … ним, – последнюю фразу капитан произнес на всякий случай тише.

– Ну что? Отдохнули? Поедете с Рене в ближайший город. Вот список, что нужно купить. А ещё, вашей госпоже нужна новая одежда, подходящая для такого ранения. И Господину тоже. Рене вам все покажет, – сказала Арабель и протянула Пипу листочек. За её спиной уже стоял Рене. Бернадотте присвистнул.

– Из огня да в полымя… А кто нас будет потом от него спасать, когда ему не понравится то, что мы купим? – риторически спросил он, и, кряхтя, встал с кресла.

Пип, Виктория и Рене уже купили все необходимые продукты и теперь двадцать минут находились в магазине одежды. С Интегрой все было просто – очень быстро нашелся бежевый спортивный костюм ее размера. Худи на молнии обеспечило бы комфорт и доступ к ране. А вот с одеждой для Графа были проблемы. Его сложение было вызовом, пожалуй, для любого магазина – очень высокий, но не “качок”, длинные кости, сухая мускулатура, узкие плечи и бедра.

«Стандартные “большие размеры” будут висеть на нем как на вешалке. Или новая тенденция – Граф в стиле кроп-топ… и Виктория ещё выбирает цвета а ля «в дураке день открытых дверей»... Предлагаю сразу застрелиться…» – Пип нервно сглотнул, представив взгляд Алукарда.

Рене робко вышел из-за стеллажа со сложенными вещами в руках. Бледнея и пытаясь подавить стеснение, начал говорить. Голос сорвался на фальцет, и парнишке пришлось сначала откашляться:

– Рончильоне – маленький городок, здесь мало что можно найти… Но… Консультант… Она сказала, что для высокого и элегантного мужчины… подойдёт это… – и он продемонстрировал простую, но качественную черную водолазку из тонкого трикотажа и прямые темные джинсы.

Бернадотте просиял.

– Парень… Ты гений! Ты только что нас всех спас… – с этими словами Пип хлопнул по плечу краснеющего юношу.

Все благополучно вернулись обратно на виллу.

Пип и Виктория тихо подошли к покоям Алукарда и постучали. С ними был Рене – капитан “Огненных гусей” уговорил его пойти вместе.

Граф открыл дверь и встал в проеме. В его темных глазах все еще бушевала ярость, но уже подконтрольная.

Полицейская протянула ему пакет с вещами. Алукард оглядел содержимое.

– Ну… могло быть и хуже. Рене? Твоих рук дело? Не похоже на безумный тандем этой парочки… – вампир пристально посмотрел на юношу, который пытался слиться со стеной. Рене кивнул.

– Рене, постарайся жить чуть громче. Мир от этого не рухнет, а лишь преобразится… – протянул почти с заботой мужчина и неожиданно потрепал парнишку по каштановым волосам.

Юноша, заливаясь румянцем, только кивнул. Для него это была высшая похвала от того, кого он уважает и любит.

– Как она? – аккуратно поинтересовался Пип.

– Спит, – бросил Алукард и закрыл дверь.

Бернадотте облегченно выдохнул.

– Ну что, отдохнула в Риме, Викки? – ехидно произнес Пип и потрепал девушку по волосам. Полицейская устало вздохнула.

– После такого нужна эмоциональная разрядка, – ухмыльнулся Бернадотте и подмигнул Виктории.

– Ты невозможен, капитан… – девушка закатила глаза, но уголки ее губ дрогнули в сдержанной улыбке.

Вечернее солнце путалось золотыми лучами в пока еще голых ветвях деревьев. Ровный золотой свет струился по комнате.

Интегра проснулась – сознание снова было ясным, но боль никуда не ушла. Приятное обволакивающее состояние дремоты утекало – приходило осознание, что действие обезболивающих заканчивалось. Девушка, стараясь не шевелиться обвела взглядом комнату. Пространство наполняла тихая мелодия «Arsonist's Lullabye» Hozier. Её взор зацепился за привычную, ставшую уже любимой фигуру за столом.

Алукард в непривычной одежде сидел и что-то сосредоточенно собирал, тихо произнося:

– Птицей Гермеса меня называют, крылья свои пожирая, сам себя укрощаю, –

Новая одежда была ему непривычна и он периодически водил непроизвольно плечами – тонкая обтягивающая ткань мгновенно выделяла это движение.

Интегра, всё ещё не шевелясь, скользила взглядом по спине Алукарда.

«Так просто по сравнению с его костюмами… Неожиданно так… откровенно…» – мысли двигались очень медленно и лениво.

Леди издала лёгкий стон, пытаясь найти удобное положение и не тревожить рану. Алукард мгновенно поднял взгляд. Отложил деталь и в одно мгновение оказался рядом с кроватью. Теперь в обтягивающих черных вещах он был похож на пантеру, грациозную и опасную.

– Больно? – тихо, почти шёпотом спросил он.

– Терпимо… – выдохнула Интегра.

– Что ты делаешь? – с лёгким любопытством спросила Леди и взглянула на стол.

– Старинные часы. Я их разобрал, а теперь собираю обратно – помогает вернуть контроль, – произнес Граф и потянулся за кувшином с водой.

– Ты выглядишь по новому… Очень… Интересно, – девушка наконец нашла удобную позу и теперь следила за движениями Алукарда. В ее глазах на секунду мелькнула искорка.

– Интересно? – усмехнулся вампир и помог девушке выпить воды.

Вдруг раздался стук, и в комнату вошла Арабель. В её руках был поднос с медицинскими принадлежностями.

– Уже проснулись? Хорошо. Я проверю рану и поменяю повязку, – спокойно сказала девочка, подходя к кровати.

– Рене уже приготовил обед. Господин, вы пока можете принести ей еду, – добавила Арабель, начиная аккуратно снимать повязку.

– Арабель…– как бы с предупреждением произнес Алукард и пристально посмотрел на девочку, но все же вышел. В комнате повисло молчание.

– Ребенок – врач… Нелепо, правда? – вдруг начала говорить Арабель и усмехнулась.

– Не надо отрицать, – предвосхищая ответ Интегры, девочка покачала головой.

– Это не вопрос, а констатация, –

Помолчав, Арабель снова начала говорить:

– Вы даже не представляете, что это такое – влюбиться в мужчину, который никогда не ответит вам взаимностью. И не потому что вы не сошлись во взглядах, а потому что вы маленький ребенок. Вечная красивая фарфоровая кукла…–

– Не надо так смотреть. Это ни в коем случае не Господин. Это моя единственная непрофессиональная ошибка. Больше я таких не совершала, – Арабель звонко рассмеялась, но в её глазах была глубокая печаль.

– Бессмертие – это путь в никуда. Я никогда не вырасту, не познаю женского счастья и не стану матерью. Единственная взаимная любовь в моей жизни – это медицина. Ну и мой брат, конечно… Но даже так… Мой талант никогда не признают, я не посещу медицинскую конференцию и не напишу диссертацию под своим именем… Это тупик, – девочка говорила и аккуратно разбинтовывала рану. Несмотря на её холодность, каждое слово было пропитано горечью и болью.

– Если бы я могла знать заранее, я бы никогда не согласилась на это. Но та девочка… – на секунду Арабель замолчала, словно окунаясь в воспоминания.

– Та девочка, захлебываясь собственной кровью, хотела лишь жить. Не важно как… А на деле, “как” – это все, что имеет значение, – наконец договорила она. Обработала повреждённый участок кожи и, убедившись, что воспаление минимальное, начала накладывать новую повязку.

На мгновение в комнате воцарилась тишина. Но вдруг Арабель пристально посмотрела в глаза Интегре. В колючем и очень остром взгляде этой вечной девочки читался вызов.

– Судя по всему, вы с ним уже были близки… – начала вдруг она.

«Что!? Как она смеет… Но… зачем?» – думала, обескураженная Интегра.

– И вы не вампир. Вы понимаете что это значит? Он полность и безоговорочно принял вашу хрупкость и вашу… смерть. Его время измеряется вечностью. Это вечная боль… Но и… вечная любовь. Если для вас это всего лишь мимолетное увлечение, то лучше сделайте ему невыносимо больно сейчас, чем он будет нести ее вечно, – Арабель говорила гордо, почти надменно. Её слова были ультиматумом. Или… проверкой.

Интегру на мгновение охватила волна жгучей ярости и негодования, но она быстро схлынула. За всей колкостью и панибратством, за этим вызовом скрывалась забота – забота одной покалеченной души о другой.

Интегра медленно подняла на нее взгляд.

– Вы пытаетесь меня запугать? – голос Леди был тихим, но стальным.

– Я в двенадцать лет обрела в нем союзника, став главой организации. Я вскрыла себе артерию ножом для писем, чтобы не стать вампиром. А что касается выбора… Он делал его не один. Мы вместе сделали этот выбор. И это, наверное, впервые, когда я руководствовалась не долгом, не наследием и не зовом крови, а лично своим желанием, – закончила девушка. Арабель нарочно или от переживания, резко завязала последней узел на новой повязке, заставляя Интегру скривится.

– После того как пообедаете, примите антибиотики, – снова невозмутимо, как будто ничего и не было произнесла Арабель, положила таблетки на тумбочку и пошла к двери.

«Может из этого союза что-то и выйдет…» – подумала Арабель.

Встретившись в коридоре с Алукардом, девочка пристально посмотрела ему в глаза.

– Постарайтесь не сломать то, что вы наконец обрели, Господин… – произнесла Арабель и, не дожидаясь ответа, пошла прочь.

Наконец-то этот безумный день подошёл к концу. Темнота ночи спустилась на город. Виллу окутывала пронзительная тишина. Лишь редкие звуки природы нарушали ее.

Пипу не спалось. Виктория тихо посапывала рядом, уткнувшись носом в подушку. Капитан аккуратно встал и, укрыв оголенное плечо девушки одеялом, вышел на балкон.

Мужчина поежился – весна только начиналась, так что по ночам все еще было холодно. Вспыхнул огонек зажигалки, и капитан «Диких гусей» затянулся сигаретным дымом. От виллы прямо к подножию озера уходила узкая дорожка. Озеро как большое темное зеркало ловило блики молодой луны.

Вдруг Пип разглядел в лунном свете темную высокую фигуру.

Алукард спустился по тропинке к озеру. И остановился прямо у самой воды. Казалось, ещё чуть-чуть и он войдёт в водоем. Тихая рябь касалась его ног. Он раскинул руки и высвободил всю тьму, всю энергию, что копилась в нем весь этот день. Бесформенные тени вились, танцевали вокруг него. То искривлялись в ломаных линиях, то изгибались в почти изящных изгибах. Вода возле его ног волновалась и расходилась по озеру волной. Его тени вздымались и падали, но не расходились дальше границы воды. Они бились с неистовой силой о невидимую границу, словно ночные мотыльки о стекло. Это было одновременно ужасающе и чарующе.

– Вот это мощь… – процедил Пип и потушил сигарету, так и не докурив ее. Постояв еще минуту на балконе, капитан зашел в комнату, не желая нарушать этот ритуал.

На столе стоял ноутбук и тускло подсвечивал комнату. На странице LiveJournal появилась новая фотография старинной узкой улочки и подпись:

«Большое спасибо! Вы были совершенно правы. Римские улочки поистине прекрасны! Мы даже нашли того, кто сможет нам пролить свет на их секреты! Встречаемся с ним завтра».

Карты на стол

В Риме только занималось утро. Первые лучи солнца подсвечивали руины былого величия и голубоватые купола соборов. Город начинал просыпаться – в окнах зажигался свет. Но в окне отеля на улице Сора свет не гас всю ночь.

Комната была тускло освещена ночником. Дженифер сидела на кровати в позе лотоса, ноутбук стоял на скрещенных ногах. Холодный голубоватый свет от экрана падал на её лицо – сосредоточенное и упрямое. Она впилась в экран, словно силой воли пыталась выжать из него, ускользающий ответ. На кровати хаотично лежали: камера Canon PowerShot G1 и алюминиевый кейс с химическими реактивами и пробирками.

Дверь открылась и в комнату вошел заспанный молодой человек в футболке и трикотажных штанах. Вся его фигура говорила о очень неудобном и некачественном сне. Парень потянулся и посмотрел на девушку.

– Ты что, даже не ложилась? – с лёгким удивлением произнес он.

– Угу, – протянула Дженнифер не отвлекаясь от экрана и вытянула руку. Нэйв вложил в нее стакан с кофе, стоявший на тумбочке. Вздохнул и сел рядом на край кровати. Просыпаться было тяжело. Девушка оживленно заговорила:

– Смотри. Мы не зря торчали там до темноты. Следы люминола получилось заснять! Я наложила кадры друг на друга и случайные цифровые шумы усреднились. Здесь, – на последнем слове она указала пальцем на фотографию на экране.

– Слишком мало крови для убийства и слишком много для какого-нибудь носового кровотечения у туриста… А теперь смотри! – девушка с помощью мыши пролистала несколько последовательных фотографий.

– Идёт небольшой кровавый след. И тут обрывается. Это значит…– с воодушевлением говорила она.

– Тело несли, а потом скорее всего погрузили в машину и увезли, – подхватил ее фразу Нэйв.

– Штраф на той машине я тоже проверила – настоящий.Violazione: Sosta Vietata. Via della Dogana Vecchia, 29. 14.03. 2000. 21:15 PM. Так что она стояла там в день убийства. Владельца я тоже нашла и написала ему. Сегодня встретимся и попросим запись с видеорегистратора! – Дженнифер потянулась, разминая затекшую спину.

– Но получается, либо они не знают об этой машине, либо её хозяин попал в большую… проблему, – протянул Нэйв.

– Вот и выясним, – пожала плечами техник.

– Ах да… Когда пойдем – прикинься французским туристом, у которого пропал кошелек. У меня как раз есть идея, как это провернуть, – произнесла Дженифер, снова глядя в экран и набирая что-то на клавиатуре.

– С твоим-то акцентом они мгновенно поверят в искреннюю растерянность… – усмехнулась девушка.

Нэйв фыркнул:

– А ты будешь моей спутницей, которая отчаянно пытается найти общий язык с местными, пока я корчу из себя беспомощного простофилю? – парень скорее шутил.

– Именно! – Дженнифер впервые отвлеклась от компьютера и посмотрела прямо на растерянного парня. На ее усталом лице появилась ухмылка.

– Пара влюбленных – лучшее прикрытие в нашей ситуации. Иди собирайся. Надо еще успеть заскочить позавтракать – я проголодалась, – добавила она как ни в чем не бывало и наконец закрыла крышку ноутбука.

«Пара влюбленных… Легко сказать. У меня и девушки-то никогда не было…» – мысленно бурча, Нэйв побрел в свою комнату.

Солнце уже полностью поднялось над горизонтом и теперь золотило верхушки деревьев. Над хрустальной гладью озера клубился молочный туман.

Солнечный луч пробился сквозь плотные ставни в комнату и ласково скользнул по лицу Интегры. Девушка попыталась перевернуться на бок, но рана мгновенно дала о себе знать – ноющая тупая боль растеклась по плечу, мгновенно возвращая в реальность.

«Чёрт!» – подумала Интегра и провела ладонью по лицу, окончательно стирая остатки сна.

Теперь девушка лежала, прислушиваясь к ощущениям собственного тела. Вчерашняя острая жгучая боль отступила, оставляя место скованности и ноющей тяжести.

«Прогресс…» – промелькнуло в голове Леди. Она аккуратно повернула голову и увидела Алукарда.

Мужчина стоял у высокого окна спиной к ней, руки в карманах джинсов. Его поза была менее напряженной, чем вчера – почти расслабленной.

Он только что вышел из ванной и теперь любовался утренним пейзажем за окном. Волосы все еще были мокрыми. Рядом, на спинке стула висело влажное полотенце.

– Ты давно проснулся? – тихо спросила Интегра, скользя взглядом по его фигуре.

Граф обернулся. В его черных бездонных глазах больше не было вчерашней всепоглощающей безумной ярости, но она не исчезла, а лишь притаилась где-то там в глубине этой непроглядной тьмы.

– Я не ложился… – спокойно ответил он. – Но я… отдохнул. Как ты себя чувствуешь? – ласково добавил вампир.

– Как будто меня переехал танк… – с долей черного юмора выдохнула Интегра. – Но лучше. Несомненно лучше, – добавила она, и лёгкая улыбка тронула ее лицо.

– Юмор? Это хорошо… – протянул Алукард и улыбнулся.

Интегра попыталась приподняться на локте, и это удалось ей с меньшим усилием, чем вчера. Граф наблюдал, давая ей возможность преодолеть это самой. Он верил, что она справится. Лишь его поза говорила о том, что он готов в любую секунду оказаться возле неё и помочь. Наконец Леди устроилась и снова внимательно посмотрела на Алукарда. Мужчина опять непроизвольно повёл плечами.

– Она тебе жмёт? – спросила Интегра, окидывая его взглядом с головы до ног. В её голосе прозвучала улыбка.

Граф замер. В его взгляде читались раздражение и одновременно смущение.

– Она… существует, – коротко сказал мужчина, не придумав лучшего слова.

– Она напоминает мне о том, что у меня есть спина. И грудь. И что они… очевидны, – добавил он.

– О, это так, – легко согласилась Интегра, в её глазах промелькнула искорка.

– Очень очевидны. Я бы сказала откровенны… – протянула девушка, наслаждаясь зрелищем.

– Если не нравится – сними, – добавила Интегра и откинулась на подушки.

– Вот как? – с вызовом ответил Алукард и в мгновение оказался возле кровати.

Вампир лег рядом и аккуратно обнял девушку за талию.

– Лучше я подожду, пока твоя рана заживёт. И ты сама это сделаешь, – прошептал мужчина в самое ухо Леди, зарываясь в её волосы.

В этот момент в комнату ворвалась Виктория с ноутбуком в руках. Алукард приподнялся на локте и убийственно посмотрел на Полицейскую.

– Полицейская… Открою тебе страшную тайну. У тебя есть часть тела – называется рука. Вот как раз на ней есть ладонь. Её можно сжать вот так, – начал вкрадчиво говорить Алукард, не слезая с кровати, и показал растерянной девушке кулак.

– И постучать им по двери, – закончил мужчина.

Виктория, желая провалится сквозь землю, развернулась на каблуках, вышла за дверь и … постучала.

– Входи, – стальным голосом сказала Интегра и посмотрела на Алукарда. Полицейская вошла и встала, переминаясь с ноги на ногу. Она усиленно старалась не смотреть в глаза Интегре и уж тем более Алукарду.

– Смотри-ка! Ты схватываешь на лету… – протянул Граф и внимательно посмотрел на Викторию.

– Вчера ночью пришло сообщение от Дженнифер,– пролепетала Полицейская и положила ноутбук Интегре на колени. Леди посерьезнела. Алукард тоже напрягся. Вампир медленно провел рукой по лицу.

“Прольет свет на секреты”... Звучит многообещающе и наивно… – подумал Граф и встал с кровати.

– Контакты – это самая уязвимая часть. Они выйдут из тени в неизвестность… – протянул мужчина вслух, описывая круг по комнате. Интегра понимающе кивнула.

– Это может быть кто угодно. Агент Искариота, очередная ловушка, случайный обыватель… Они стреляют с закрытыми глазами. А нам остаётся только ждать… – выдохнула девушка. Её пальцы сжались в кулак. Обычно, она бы закурила, но было нельзя.

– Тут ещё что-то, – Алукард указал на следующее сообщение. Он снова стоял возле Интегры.

«Были вчера в замечательном кафе! Их десерты просто божественны! Выложила для друзей рецепт по ссылке: “fileshare.com/7Yh2k”. Ключ от кухни: tiramisu_14. Обязательно попробуйте его приготовить!»

Интегра не без труда скопировала ссылку. Спустя мгновение, на экране перед ними открылись фотографии с машиной, припаркованной на старинной улочке, штраф за парковку в неположенном месте крупным планом и бледные голубоватые разводы на брусчатке – следы люминола.

– Боже мой… Они это сделали. Они нашли доказательства… – выдохнула Леди.

«Неплохо… Очень неплохо, девочка-техник… За тобой будущее…» – подумал Алукард разглядывая фотографии.

– Тоже мне инсценировщики… Учитывая, что это следы крови, и то, что они обвинили меня, говорит о том, что у меня какая-то дисфункция, раз я не могу стоять на месте и аккуратно есть, – своим привычным насмешливым тоном произнес мужчина. Но его глаза были холодными и колючими.

– Ждать и положиться на них – это все, что мы сейчас можем. Стоит нам только сунуться в Рим, нас тут же схватят… – протянула Интегра, не обращая внимание на ехидство Алукарда.

Интегра напечатала ответ:

Желаем вам сегодня хорошей экскурсии! Обязательно поделитесь с нами секретами старого города, которые узнаете! Мы же решили временно отдохнуть на природе. Вулканические озера завораживают своей красотой.

В этот момент в дверь постучали.

–Вот видишь? Кто-то умеет пользоваться рукой,– съязвил Граф, обращаясь к Виктории и открыл. За дверью переминался Рене. Встретившись взглядом с Алукардом, юноша мгновенно покраснел и потупил взор.

– Завтрак уже готов. Вам принести его сюда? Да… Арабель… Она сказала, что осмотрит вас после завтрака, – тихо вымолвил парень.

– Я бы хотела попробовать встать, – произнесла Интегра. Рене кивнул и мгновенно скрылся за дверью.

– Он всегда такой робкий? – спросила Леди и посмотрела на Алукарда. Тот задумчиво кивнул.

– Виктория, можешь идти. Встретимся за завтраком, – холодно произнесла девушка. Полицейская кивнула и поспешила удалиться.

Интегра медленно села на край кровати. По ее лицу пробежало раздражение от боли и беспомощности.

– Как это раздражает, быть такой… уязвимой, – протянула девушка придерживая простынь.

– Ты мне поможешь? – спросила она, не глядя на Алукарда, и взяла с тумбочки аккуратно сложенное бежевое худи.

– С удовольствием, – произнес вампир, по его губам пробежала улыбка.

Весеннее солнце вовсю освещало старинный город. Улочки оживлялась и наполнялись людьми. Рим проснулся и ритм его сердца снова застучал с бешеной скоростью.

Дженнифер и Нэйв вышли из кафе. Девушка доедала на ходу сэндвич и запивала его кофе.

– Вот теперь я снова чувствую себя человеком! Можно браться за дело, – протянула довольно она.

– Чтобы чувствовать себя человеком, нужно спать ночами, – пробубнил парень.

– Ты что?! Ночью я лучше всего работаю. На том свете отоспимся. Идём, нас ждёт сеньор Бьянко, – бодро произнесла Дженифер и поспешила вперёд.

«Она такая… сумбурная…» – подумал Нэйв и последовал за ней.

Пройдя по узкой петляющей улочке, обогнув piazza Navona и минуя несколько переулков с уличными кафе, Дженнифер и Нэйв добрались до одного и самых популярных туристических мест – Gelateria della Palma. Большое кафе с террасой, выходящей на улицу, где подают десерты и сладости. Но самое главное – огромное разнообразие вкусов итальянского мороженого, за которым сюда стекаются туристы.

Дженнифер, как ни в чем не бывало купила рожок с мороженым и устроилась возле одной из колонн.

– Попробуй, – с улыбкой она протянула рожок Нэйву.

«Чего? Зачем? Что она вообще творит?» – нервно подумал парень.

Увидев замешательство на лице молодого человека, девушка тихо произнесла:

– Мы изображаем пару. Забыл? –

Нэйв неуклюже лизнул предложенный десерт.

– Вон, смотри. Тот, кого мы ждём, – тихо протянула Дженнифер.

В кафе зашёл полный мужчина средних лет, несмотря на то, что он был одет в костюм, выглядел он нелепо. Одежда была помята, апогеем этой нелепости были разные носки, которые, по видимому, он перепутал случайно. Человек растерянно озирался по сторонам. Дженнифер помахала ему рукой. И мужчина подошёл к паре.

– Добрый день, сеньор Бьянко! Мы так переживали, что вы не придёте, – заговорила девушка. Нэйв пытаясь изображать наивного простофилю, покачал головой в подтверждении ее слов.

– Да… Но я не понимаю, зачем… Зачем вам понадобился регистратор с моей машины? – всё так же рассеянно бормотал мужчина.

– Понимаете… Моего молодого человека ограбили, прямо на той улочке, где стояла ваша машина. Я подумала, что если вы позволите нам посмотреть видео, сможем найти доказательства для полиции… В противном случае, ведь они даже искать не станут… Скажут, что сами потеряли, – наигранно расстроено говорила Дженнифер, держа Нэйва за руку.

– И ваш штраф оказался там как нельзя кстати! – добавила девушка. Мужчина покраснел.

– Я торопился… Я профессор, понимаете. А в тот день я должен был быть на лекции в Palazzo Patrizi Montoro. И очень опаздывал. Пришлось бросить машину… А эти… Доблестные стражи порядка… Сразу штраф! – с досадой и легким стыдом говорил мужчина.

– А давайте мы оплатим ваш штраф? В благодарность за помощь? – заискивающе спросила Дженнифер. Профессор с минуту колебался, но расплылся в улыбке.

Они присели за ближайший столик. Дженнифер достала ноутбук и подключила к нему регистратор.

– Прекрасно! Есть видео за нужный период! – воскликнула девушка и легонько толкнула Нэйва в бок. Затем скачала запись и удалила ее с регистратора.

– Огромное вам спасибо! Вы просто волшебник! Штраф я уже оплатила, – лепетала девушка. Профессор покраснел как помидор от такой благодарности. Спустя мгновение они распрощались.

– Ты не считаешь рискованным смотреть видео прямо здесь? – обратился Нэйв к увлеченной девушке. Но Дженнифер его не слышала.

– Вот! Господин Алукард уходит, а девушка жива… – радостно воскликнула Дженнифер, но досмотреть ей не дал Нэйв. Он просто захлопнул ноутбук.

– Говорю же, не здесь! – ответил парень на ее негодующий взгляд.

– Ладно… Ты прав. Итак. Дальше надо наведаться в морг… Но сначала, я хочу еще одно мороженое, – протянула девушка и не дожидаясь, ответа, пошла к прилавку.

«Что у нее в голове творится – полнейшая тайна…» – подумал Нэйв и провел ладонью по лицу.

Яркое солнце играло бликами на поверхности озера. День обещал быть погожим, даже несмотря на ветер и прохладу.

Просторная комната была залита светом. Из больших окон можно было наблюдать прекрасный пейзаж: горный массив Монти-Чимини начинал преображаться после зимней спячки. Завтрак уже закончился и все были заняты своими делами.

Арабель читала старинный справочник, забравшись с ногами на огромное кресло. Рене прибирал со стола. Интегра, тоже устроившись в большом кресле что-то сосредоточенно смотрела в ноутбуке. Рядом с ней, прямо на широком подоконнике сидел Алукард, свесив одну ногу и поджав под себя вторую. Словно гордый лев, он следил за своим прайдом, лишь периодически отвлекаясь на пейзаж за окном. Пип и Виктория покинули зал раньше всех под предлогом проверки территории.

«Ещё никто не занимался патрулированием с таким весельем…» – подумал Граф, услышав смех, доносившийся снизу из сада, и усмехнулся своим мыслям.

– Чёрт! Вот неблагодарные уроды! – вдруг воскликнула Интегра и с силой откинулась на спинку кресла, забывая про ранение. Плечо мгновенно откликнулось тупой болью, заставляя девушку сморщиться. Все вопросительно посмотрели на Леди. Граф напрягся, но не слез.

– Они… Они заморозили финансирование двух проектов по контрмерам против нашего тысячелетнего врага… – выдохнула Интегра. Она не называла вещи своими именами из предосторожности.

– Ну, а что ты хотела? Их мечтой всегда было развалить организацию… А тут такая возможность. Люди по натуре своей как были, так и остались животными. Либо ты съешь, либо съедят тебя… – протянул Алукард, снова расслабляясь. Ситуация, конечно была неприятная. Но Леди понимала, что он был абсолютно прав. Все можно восстановить – пока ещё есть время.

«Интересно, могу ли я отсюда чем-нибудь помочь? Заново запустить финансирование военного проекта с одного из фондов? Нет… Пока не стоит светиться… Для организации это тоже будет плохо…» – размышлял вампир, разглядывая озеро сквозь стекло.

Вдруг ноутбук издал звук, оповещая о сообщении. Интегра открыла вкладку с LiveJournal. В блоге появилась новая фотография мороженого, а под ней подпись:

«Экскурсия прошла замечательно! В конце нам даже удалось сделать видеозапись. Вечером пришлю её туда же, куда отправляла рецепт. Уверена, вам понравится! А сейчас, мы отправляемся на холм Яникул. Говорят, там много интересного!»

Интегра вздохнула с облегчением.

– У них получилось! – протянула она.

– Не торопись. Сначала посмотрим видео, – хоть голос Алукарда прозвучал холодно, было видно, что он тоже рад, что с Дженнифер и Нэйвом все в порядке.

– Но что они хотят найти на холме? Это же то место, куда ты меня привел, когда я только прилетела? – спросила Интегра и внимательно посмотрела на Графа.

– Да, оно… – задумчиво протянул вампир. Мужчина сосредоточился, словно представлял себе местность.

– Ospedale della Beata Vergine Maria. Они едут в морг, – наконец, произнес он.

– На сколько это опасно?– вскинула бровь Леди.

– Пятьдесят на пятьдесят. Это госпиталь. Он находится вдали от Ватикана, но принадлежит ему. С этим могут возникнуть трудности, – ответил Алукард, постукивая пальцами по подоконнику. Интегра лишь кивнула. Им снова остаётся только ждать.

– Да, Рене, ты прекрасно готовишь! Особенно те шоколадные трюфели, которые были у чаю, – произнесла Леди, пытаясь разрядить обстановку. Нет смысла накручивать себя в ожидании вестей от Дженнифер. Юноша покраснел и чуть не уронил поднос. Откашлявшись и запинаясь, он начал говорить:

– Спасибо… Я… ваша похвала… Я очень рад. Это… Это рецепт Господина, – парень бросил беглый взгляд на Алукарда, который теперь делал вид, что речь идет не о нем.

«Что? Алукард, готовящий трюфели? Я бы посмотрела…» – подумала Леди и по ее лицу пробежала улыбка.

– Приготовишь как-нибудь для меня? – спросила Интегра и с любопытством посмотрела на Графа. Мужчина вскинул бровь и соскочил с подоконника. Неспешно, походкой хищника подошёл к её креслу и положил голову на её здоровое плечо.

– Конечно, моя Леди. Но только если ты съешь их из моих рук…– почти касаясь уха девушки, прошептал Алукард, заставляя ее покраснеть.

Арабель фыркнула и закатила глаза. Интегра же наигранно махнула рукой, прогоняя Алукарда с плеча.

– Рене, ты не мог бы мне налить еще чаю? – снова обратилась к юноше Леди. Молодой человек кивнул и суетливо направился к буфету. Парень неуклюже достал фарфоровую баночку, но она оказалась пуста. В его глазах появилось необъяснимое волнение.

«Господин не одобрит… Точно не одобрит…» – думал Рене. Он на всякий случай поискал в ящиках, но смирился. Со вздохом достал чайный пакетик, положил его в чашку и залил кипятком. Но не успел он подойти к Интегре, как возле него появился Граф с брезгливым выражением лица. Мужчина молча забрал у Рене чашку, отложил ее в сторону и вопросительно посмотрел на Рене. В глазах мужчины читалась глубочайшая, почти трагическая укоризна, словно он стал свидетелем акта вандализма. Юноша покраснел и вздохнул.

– А что происходит? – растерянно спросила Интегра, наблюдая за происходящим.

– Не обращайте внимание. Это пунктик Господина. Он сам конечно назовет это эстетическим принципом. Суть в том, что всё что не является качественным листовым чаем – мусор, – скучающе объяснила Арабель, не отрываясь от своей книги.

– Господин, вы к нам явились на виллу внезапно. Остатки чая, которые были – закончились. А это – пара пакетиков из кафе. Возможно… На кухне есть ещё листовой чай, – девочка посмотрела на Графа и пожала плечами. Алукард испустил многострадальный вздох, как будто мир снова опустился на очередную ступень варварства.

– Прогуляйтесь пока в саду. Леди не помешает подышать свежим воздухом. Только не уходите далеко на случай остаточной слабости. Я подготовлю все для того, чтобы сменить повязку, – добавила Арабель.

Алукард посмотрел на Интегру, ожидая ее решения. Девушка кивнула.

Леди медленно поднялась из кресла, опираясь здоровой рукой о подлокотник и аккуратно пошла к двери под пристальным присмотром Графа.

– Серьезно? Ты настолько не любишь чайные пакетики? – спросила девушка, в ее словах слышалась улыбка.

– Чай – это многовековая традиция, раскрывающаяся через вкус, это философия и ритуал. И вообще, это красиво. А пакетик с пылью – это обнищание, умаление всей традиции в пользу сиюминутной скорости… – совершенно серьезно ответил вампир.

– Рене, ну ты же знаешь его причуды. Нужно было сразу идти на кухню. Сам виноват… – обратилась к брату Арабель, качая головой, когда Алукард и Интегра ушли. Юноша лишь пожал плечами.

Уже минул полдень. Панорама города, что открывалась как на ладони со смотровой площадки на площади Гарибальди, подсвечивалась ровным солнечным светом.

Невзрачный городской автомобиль с надписью “Italy Car Rent” припарковался на местной парковке рядом с площадью.

– У нас двадцать минут на все про все. Я взломала списки ординаторов, которые сегодня работают в морге, и вписала туда нас. Джованни Скуро и Франческа Аурелия. Ты разговоришь девочек-стажерок, а я найду тело и скопирую все данные, – наставляла Дженнифер Нэйва.

– С чего ты решила, что они мне всё расскажут?– скептически протянул парень, напряженно наблюдая за туристами.

– Такой красавчик заболтает любую девушку, – как ни в чем не бывало бросила девушка и пожала плечами.

«И почему мне вечно приписывают титул казановы? Это у нас капитан Бернадотте мастер по этой части… И то, даже он, видимо, остепенился…» – подумал Нэйв и нервно почесал затылок.

Дженнифер достала из сумки свой рабочий белый халат и начала надевать.

– Ты его везде с собой носишь? – спросил молодой человек и вскинул бровь.

– Ну мы же ординаторы. У меня и для тебя форма есть – вчера в круглосуточной аптеке купила. А ещё он милый, – со спокойствием удава ответила девушка, но видя непонимание в глазах парня, указала пальцем себе на грудь возле лацкана халата. Нэйв проследил за жестом глазами. Там красовалось изображение, вышитое гладью.

– Видишь, кактус и кролик. Это мне вышила Джули. Я очень люблю эти растения и кроликов… – объяснила Дженнифер и улыбнулась.

«Мы работаем в организации, уничтожающей нечисть… А сейчас вообще пойдем в морг… А у нее кролики и кактусы. Чёрт! Большего сюра, чем на этой работе я не видел…» – подумал парень и покачал головой. Несмотря на внешнюю серьезность, его глаза тронула улыбка. Всё-таки это было действительно мило. Не кактусы с кроликами, а Дженнифер с ее детским отношением к миру.

– Это тебе. Переодевайся и пошли, – девушка протянула Нэйву мед форму голубого цвета и вышла из машины.

Через мгновение парень вышел из машины в униформе. Для рослого молодого человека эта одежда была коротковата. Верхом абсурда была шапочка с изображением медведей, криво сидевшая на его рыжей копне волос. Все его выражение лица говорило: «Теперь я выгляжу как клоун».

– Не смотри на меня. Я взяла то, что было. И я не знаю твой размер, – невинно произнесла Дженнифер, пытаясь не рассмеяться.

Парень лишь хлопнул себя по лицу ладонью и показал девушке большой палец. Затем надел кобуру и накинул сверху толстовку.

– Ну идем…– протянул он.

До госпиталя нужно было идти чуть больше пяти минут. Всю дорогу Нэйв напряженно молчал. Он пытался представить, как будет общаться с девушками. Не сказать, чтобы он вообще не бывал в женской компании, но был всегда собран и вежлив. Основное его общение проходило в компании матерых наёмников, где нередкими гостями были пошлые шутки и ненормативная лексика. Однажды, они даже притащили его после тяжелого задания с собой в бордель. Но он проспал все время, что они там были. Ребята до сих пор периодически подтрунивают над ним за это.

«Надо вести себя как Капитан. Да. И как это?» – думал парень. Они дошли до госпиталя и прошли внутрь через вход для персонала.

– Ну… Пошли. Удачи нам! – протянула Дженнифер и собралась пройти мимо администратора.

В холле была суета. Кучковались юные ординаторы и шумно болтали. Администратор отмечала что-то в компьютере. Хаос венчал постоянный звон телефона. Но, несмотря на это, женщина все равно заметила Нэйва и Дженнифер.

– Вы кто? – сухо спросила женщина глядя больше в компьютер, чем на них.

– У нас сегодня практика в морге. Вот, – Дженнифер быстро достала пропуск-карту из кармана халата, прикрыв логотип пальцем. Женщина скользнула взглядом по документу, кивнула и указала на лестничную дверь. Судя по всему, это был спуск в подвальное помещение морга.

– Ты сума сошла?! Это же твой пропуск в Хеллсинге! – прошипел Нэйв и нервно почесал затылок.

– Большинство администраторов не вглядываются в реально написанное на документе. Они видят: карта, печать есть, чип есть, имя тоже. Я делала ставку на хаос, – пожала плечами Дженнифер.

«Ставку она сделала… А если бы не прокатило?» – подумал парень. Они уже спускались вниз.

В подвале, в просторном корридоое толпились ординаторы. Сейчас был перерыв.

– Вот те две девушки, судя по их именам, вчера были здесь. И могли принять тело, – Дженнифер указала на двух молоденьких девушек, весело болтающих рядом. Нэйв глубоко вздохнул и решительно двинулся к ним.

– Salut, las donisèlas ! Ça vòle ?Привет, девчонки! Как дела? – совершенно неожиданно, от волнения, молодой человек заговорил на своем родном французском. Девушки обернулись и недоуменно посмотрели на парня.

«Чего? Французский? Даже не французский, а провансальский!» – думала ошеломленная Дженнифер. Наблюдая как веснушки на носу Нэйва сливаются в одно розовое пятно, девушка вдруг осознала – она сделала ошибку, полагаясь только на исходные данные. Он симпатичный, но не обольститель. Даже наоборот… А кто это вообще решил? Симпатичный для кого? Их план стремился к провалу. Но парень взял себя в руки и рассмеялся.

– Простите, я только недавно вернулся из отпуска. Вы когда нибудь были в Провансе? – начал Нэйв, широко улыбаясь. К облегчению Дженнифер, девушки заинтересовались. Все трое двинулись к кофейному аппарату. Техник выдохнула и медленно, стараясь не привлекать внимания пошла в останко хранилище. Для лучшей конспирации, Дженнифер взяла по пути планшет с документами и карандаш. Никто и не подумал бы, что эта серая мышка что-то разнюхивает.

Девушка на секунду замешкалась, встав перед массивной дверью.

« Ну же, давай Дженни! Ты работаешь в организации по борьбе с нечистью… Мертвые – это не страшно…» – мысленно подбадривала себя Дженнифер. Затем глубоко вздохнула и вошла.

Тяжелая дверь со скрипом закрылась, мгновенно отделяя Дженнифер от жизни снаружи – здесь не было слышно ни шагов ни гомона ординаторов снаружи. В помещении царила абсолютная давящая тишина, нарушаемая лишь монотонным гулом охладительной системы. Низкий потолок прижимал к полу. Тусклые люминесцентные лампы, то и дело моргая, освещали бесконечные ряды металлических стеллажей. То ли от холода, то ли от страха по коже бежали мурашки. И, наконец, запах. Неприятный химический запах хлорки, за которой проступала сладковатая поднота разложения. Склад смерти.

В этой бездонной тишине стук ее собственного сердца казался оглушительным. Сперва нужно было проверить компьютер. В углу стоял большой промышленный компьютер с толстым экраном. Дженнифер без труда включила его и ввела пароль – под столом была приклеена бумажка с простыми цифрами. Девушка открыла базу, где указывалось время поступления, краткое описание тела, протокол вскрытия и номер отсека для хранения. Она достала флешку и вставила в порт – секунда, две… Ничего.

«Чёрт! Windows 98…» – мысленно буркнула девушка.

«Ладно, старперы… У меня есть и на вас решение…» – с этими мыслями девушка вытащила из кармана дискету.

«Лог-файл, время поступления, протокол вскрытия, логин пользователя… Всего 50 килобайт… Но этого должно быть достаточно,» – подумала техник. На всякий случай, она достала камеру и сделала снимок экрана. Щелчок объектива казался громче раската грома.

«Теперь самое трудное…»

Дженнифер подошла к стеллажам и нашла нужный номер. Глубоко вздохнула и потянула. Раздался громкий оглушающий металлический лязг, который эхом пронесся по помещению, заставляя ее вздрогнуть.

Девушка расстегнула молнию пакера. Из щели показалась прядь темных волос, а затем – бледная восковая кожа. Девушку пробил холодный пот, по спине побежали мурашки. В горле встал ком, а рот наполнился вязкой слюной. Дженнифер непроизвольно сделала шаг назад.

«Нет! Соберись!» – уговаривала себя она.

На ватных ногах девушка снова подошла к телу. Она подняла камеру, стараясь не дрожать. Две аккуратные дырочки в объективе смотрели на нее как два маленьких слепых глаза. Её собственные пальцы предательски дрожали, смазывая изображение. Дженнифер сглотнула, пытаясь подавить тошноту.

«Её сережки… У меня есть похожие… Не думай! Просто не думай…» – девушка стукнула себя по лбу. Техник задержала дыхание и уперла локти в бока, пытаясь не шевелиться. Щелчок. Ещё один.

Получилось! – облегченно выдохнула Дженнифер, зная, что теперь она может покинуть это страшное место.

– Прости… – тихо сказала девушка в пустоту и закрыла молнию. Это слово было совершенно бессмысленно, иррационально. Но сейчас ей казалось, словно она нарушает покой жертвы, совершает кощунство.

Дженнифер с лязгом задвинула ящик и поспешила прочь.

Снаружи после приглушенного света и тишины все казалось ослепительно громким. Девушка оперлась спиной о гладкую кафельную стену. Её дыхание было глубоким.

«Давай! Вдох… Выдох…» – мысленно говорила себе она, отсчитывая секунды.

«Надо забрать Нэйва».

Девушка сделала ещё один выдох и поспешила к кофейному аппарату.

Молодой человек все еще болтал с девушками-ординаторами.

– Джованни, нам еще нужно к профессору Росси в Сапьенце. Поторопись, – бросила Дженнифер и посмотрела на часы.

– Ой, точно! Ладно, до встречи! – Нэйв хлопнул себя по лбу и попрощался. А затем последовал за Дженнифер к выходу.

Спустя несколько минут, молодые люди снова были на площади Гарибальди. Дженнифер сидела на парапете, свесив ноги, и смотрела вниз на асфальт.

– Ты в порядке? – тихо поинтересовался Нэйв.

Девушка молча встала и обняла его. Ее пальцы вцепились в его толстовку. Нэйв лишь растерянно замер. Это объятие длилось лишь мгновение. Дженнифер отстранилась.

– Прости… Мне нужно было что-то живое и теплое… – протянула немного смущённо девушка.

– Итак. Я все сфотографировала – вечером сравним со слепком. В базе данные сфальсифицированы. Написано, что тело поступило утром, а судя по логам, эту запись сделали в три часа ночи. А у тебя что? – Дженнифер начала говорить как ни в чем не бывало. Теперь она снова сидела на парапете и болтала ногами.

«Это вообще нормально?! То лезет обниматься, то возвращается к делу… Как это понимать?!» – Нэйв нервно почесал затылок, но вслух лишь сказал:

– Всё сходится. Девушки вчера дежурили в ночную смену. Примерно около трёх часов ночи поступило тело. Его сопровождал гвардеец Ватикана. Всех ординаторов выгнали, принимал тело только главный. После ночной смены он сразу же уехал в отпуск. Девчонки сказали, что гвардеец был очень бледный и расстерянный. Его быстро отправили домой. Так-то! – Нэйв тоже старался делать вид, что всё нормально.

– Супер! Теперь иди переодевайся. И поехали в гостиницу. Нужно все структурировать. Хотя, нет. Сначала давай зайдем пообедать, – произнесла Дженнифер и обняла свои коленки руками.

– Ты как всегда в своем репертуаре… – протянул парень и побрел к машине.

Солнце заливало комнату ровным дневным светом. После того, как Алукард и Интегра вернулись с прогулки, Арабель поменяла повязку на её ране. Сегодня все манипуляции с ранением ощущались менее болезненно – маленькие медленные шаги к выздоровлению. Но все равно все ещё присутствовала слабость, так что Леди немного устала после прогулки, и теперь, когда дверь за Арабель закрылась, она все еще сидела на кровати, опустив плечи, и тихо наблюдала, как солнечные пылинки танцуют в лучах света у окна.

Алукард, стоявший все это время у стены, оттолкнулся от нее и беззвучно опустился перед ней на колени. Он всё так же молчаливо окинул взглядом сначала здоровое плечо, на котором в дневном свете виднелся давно заживший шрам. Затем скользнул по линии шеи, на которой была еле заметная светлая полоска шрама. И остановился на новой повязке на правом плече. Его взгляд был не то задумчивый, не то печальный.

– Вся в шрамах… Почти карта…Карта твоих сражений, – его бархатный голос звучал тихо.

– Этот, – произнес Граф и едва коснулся здорового плеча губами.

– Твой долг, оплаченный кровью… Твой дядя, глупец – думал, что сталь можно сломить пулей… – продолжил мужчина.

– Это… – теперь нежный невесомый поцелуй в шею.

– Это твоя воля. Ты предпочла умереть человеком, чем жить чудовищем… – снова молвил он.

– А этот… – Алукард еле коснулся бантика на повязке. На секунду его голос дрогнул.

– Будет последним… – тихо, но пугающе уверенно прошептал вампир, словно давал клятву. Интегра молча положила руку ему на голову, зарываясь пальцами в волосы. На мгновение в комнате воцарилась тишина.

– А у тебя они есть? Шрамы? Могут ли вообще быть у вампиров шрамы? – вдруг спросила Леди. В её глазах читалось любопытство.

Алукард на секунду замер. В его взгляде на секунду появилась растерянность, которую мгновенно сменила усмешка.

– Да, у вампиров могут быть шрамы. Прижизненные и посмертные. В момент обращения тело застывает в том виде, в каком было в этот момент – со всем багажом прошлого. То же самое с посмертными шрамами. Если прямо перед обращением была нанесена смертельная рана, то она останется, так как процесс регенерации ещё не успел запуститься, – спокойно говорил мужчина, но он понимал, что она ждёт от него другого ответа. Алукард посмотрел на ее ясный требовательный взгляд. В его собственных глазах читалась внутренняя борьба, которая в итоге сменилась усталой усмешкой и обречённой нежностью.

– Ну что же… Раз уж мы заговорили о картах… Вот моя… – тихо произнёс Граф и поднялся. Затем сделал шаг назад, давая свету из окна полностью осветить свою фигуру. И снял водолазку.

Теперь он стоял перед ней, освещенный солнцем, – не легенда, не граф, не оружие. Просто мужчина. И на его бледной коже – на спине, груди, животе – вся история его человеческой жизни, написанная бледными линиями шрамов. Длинный грубый шрам через всё ребро – след от турецкой сабли. Несколько вдавленных отметин, видимо, от стрел. Но самое главное – его спина. Длинные белые пересекающиеся полосы от плетей османских надсмотрщиков. Летопись попыток сломать его, перемолоть его волю и превратить в послушного пса.

– Османский плен. Война за трон. Постоянные битвы за выживание моего народа… Все, что было до этого, – тихо произнёс Алукард, делая жест, указывающий на его вампирское естество.

Интегра медленно встала с кровати и подошла к Алукарду. В её взгляде не было жалости, ни ужаса, а лишь признание. Признание того, что она теперь окончательно видит его настоящего – личность, прошедшую через ад, и не сломавшуюся. Она с нежностью аккуратно провела по шрамам на спине. Её взгляд на мгновение наполнился удивлением и упреком к самой себе.

– Я… Я же видела уже тебя без рубашки. В Хайгейте и … Как я могла не заметить? – растерянно произнесла девушка.

– Ты смотрела сквозь полумрак. И в Хайгейте и… в лодочном домике… Ни одни линзы не могут создать свет, там, где его нет, – спокойно, без тени упрека проговорил Алукард. Потом он мягко поймал ее руку и прижал ладонью к самому глубокому длинному шраму на ребре.

– Им уже несколько столетий. Эту печать времени трудно увидеть, лучше почувствовать. Как ты сейчас, – его бархатный голос звучал очень мягко.

– К тому же, тогда я не был готов…стать настолько… осязаемым… – добавил тихо мужчина.

Интегра произнесла лишь одно слово, которое сейчас значило, больше, чем все клятвы:

– Спасибо, –

Это была благодарность за то, что он полностью доверился ей. Показал, кем он был. И теперь она может принять его всего, без остатка.

В этот момент последняя стена между ними рухнула. Они стояли друг перед другом так как есть. В настоящем с отпечатками прошлого.

Солнце медленно клонилось к закату, подсвечивая небо и крыши розовым светом.

Дженнифер сидела на кровати, склонившись над ноутбуком. На одеяле в полном хаосе лежали камера, флешки, дискета, слепок челюсти и линейка. Девушка упрямо смотрела в экран, на котором было открыто несколько окон с данными. Всё говорило о непрерывном рабочем процессе.

Нэйв, расположившись на стуле в углу комнаты, тоже со всей старательностью был погружен в дело. Перед ним на столе лежали распечатанные фотографии: несколько групповых снимков гвардейцев Ватикана, фотографии с присяги новобранцев с подписанными именами и ещё одна – самого худшего качества из всех – молодой человек в пол оборота. Дженнифер час назад вырезала ее из видео с регистратора и с трудом вытянула из пикселей хоть какое-то подобие лица. Нэйв внимательно рассматривал фотографии, пытаясь установить личность гвардейца.

«Вот болван… Пойти на убийство, не сняв униформу… Братец, тебя выдал твой синий берет…» – думал Нэйв, разглядывая фото молодого человека.

– Даже расстояние между отверстиями на ране и между клыками господина Алукарда разное! Придурки! Ладно Искариот… Но наши просто не захотели этим заниматься! – Дженнифер возмущенно потрясла линейкой в воздухе и снова уткнулась в экран.

– Вот он! Паскаль Бланк! – торжествующе воскликнул Нэйв. В глазах рябило от долго вглядывания в фотографии.

– Отлично… А я… Я залезла в базу данных швейцарской гвардии Ватикана… Сейчас глянем одним глазком, что там есть на… Конти, говоришь? – не отрываясь от экрана, протянула Дженнифер. Её тонкие пальцы в очередной раз с судорожной скоростью начали выбивать на клавиатуре очередную команду. Но эта скорость была обманчива. Молодой человек видел, как ее руки начинают подрагивать от усталости, как она трёт виски, пытаясь прогнать подступающую мигрень.

Нэйв взял со спинки стула свою толстовку и молча вышел из номера. Через несколько минут молодой человек вернулся. В руках у него был стакан из ближайшей кофейни. Над горячим шоколадом воздушной горкой лежали взбитые сливки.

– Я нашла! Четырнадцатого марта в десять вечера Паскалю Бланку был дан отгул на неделю. Это прямо за два часа до убийства! – радостно воскликнула Дженнифер. Она дале не заметила, что Нэйв уходил.

Девушка подняла голову от экрана и удивлённо посмотрела на молодого человека со стаканом в руках.

– Тебе надо выдохнуть… – тихо произнёс парень и сел рядом на кровать.

– Данные никуда не убегут, – добавил он.

– Не могу! Пока мы тут тянем, они могут заметать следы! Мы даже не знаем, где леди Интегра и как она! – девушка яростно посмотрела на солдата.

– А ты от усталости сделаешь ошибку, и мы вообще все потеряем… Пять минут. Просто, черт возьми, пять минут, – процедил Нэйв. Он не смотрел на неё и все ещё держал стакан в руках.

Дженнифер затихла и снова посмотрела на него, на его руки, которые держали стакан – большие, сильные, с потертостями от оружия. Все, что он сейчас мог, вся его сила была в этой неловкой заботе. В том, чтобы принести горячий шоколад, а не кофе. В конце концов, в том, чтобы сидеть и настаивать на её отдыхе.

Она наконец сдалась. Забрала стакан из его рук и сделала медленный глоток сладкого, горячего напитка. Неожиданно для самой себя, она вдруг положила голову ему на плечо – крепкое, надёжное плечо солдата. Нэйв замер. В горле пересохло, а веснушки снова начали сливаться в розовое пятно.

– Спасибо… – тихо произнесла Дженнифер. Это слово больше не было пропитано формальностью. Оно было пронизано ароматом горячего шоколада и сливок. Оно было полно хрупкого доверия.

Через мгновение девушка отстранилась, словно опомнившись.

– Я установила, что он в отгуле, но адрес узнать не могу… – протянула она, не глядя на Нэйва.

Молодой человек провел по лицу ладонью, пытаясь снова вернуться в рабочий режим. На секунду он задумался.

– Посмотри, дежурит ли кто-то из молодняка у собора Святого Петра снаружи? – вдруг спросил парень. Дженнифер удивилась но полезла в ноутбук.

– Есть! Клод Фавр… Но зачем? – девушка непонимающе посмотрела на Нэйва.

– Отлично! Судя по имени, он из франкоязычного кантона. Он заходит на пост в восемь. Нам надо поспешить. Объясню все на месте, – произнёс парень и начал собираться. Дженнифер поспешно допила свой шоколад и последовала за молодым человеком.

Солнце медленно уплывало за горизонт. Начинала проступать ещё не яркая полоска тьмы. Облака розоватые от заката неспешно плыли по небу.

В покоях Алукарда горел только ночник, освещая комнату приятным теплым светом. Сам Граф полулежал на кровати, оперевшись на изголовье. Интегра расположилась между его ног, прислонившись спиной к его груди. Его левая рука обнимала ее чуть ниже груди – не притягивая, а оберегая. В правой руке он держал раскрытую книгу. Алукард читал вслух – его бархатный голос звучал прямо у нее над ухом, ровный и спокойный.

«Молодые люди подумали сначала, что над ними насмехаются; убедившись, что

Пампинея говорит серьезно, они с радостью ответили, что готовы, и, не затягивая дела, прежде чем разойтись, сговорились, что им предстояло устроить для путешествия. Велев, надлежащим образом приготовить все необходимое, и, наперед послав оповестить туда, куда затеяли идти, на следующее утро, то есть в среду, на рассвете, дамы с несколькими прислужницами и трое молодых людей с тремя слугами, выйдя из города, пустились в путь и не прошли более двух малых миль, как прибыли к месту, в котором решено было расположиться на первый раз».

Алукард сделал паузу.

– Они как и мы в бегах… Хотя им повезло чуть больше. Их преследовала всего лишь чума, а не весь Ватикан… – с легкой усмешкой произнес мужчина, зарываясь лицом в ее затылок.

– Надеюсь, дальше им будет веселее, чем нам?– тихо спросила Леди, в ее голосе тоже послышалась улыбка.

– О… Несомненно. Эти истории как раз, чтобы поднять настроение, – произнес вампир и улыбнулся. Граф продолжил читать.

«Оно лежало на небольшом пригорке, со всех сторон несколько удаленном от дорог, полном различных кустарников и растений в зелени, приятных для глаз».

– Это так странно… И… приятно, – вдруг тихо произнесла, почти прошептала Интегра.

Алукард прервался и отложил книгу.

– Что именно? – спросил он и прикоснулся губами к её виску.

Девушка с секунду молчала, словно, собиралась с мыслями и решала, говорить ли вообще.

– В тот день… Когда я стала главой организации. И в последующие. Ведь тогда было то же ранение – плечо. Я была один на один с дядей, с тобой… Весь особняк как будто вымер. Когда все закончилось, сразу набежали медики, слуги… Уолтер… Они появились как из-под земли, лечили, помогали, но… Это была их обязанность. Врач должен лечить, горничные помогать одеваться, пока рука не двигалась. Тогда мне было очень страшно. Я впервые осознала, насколько я была одинока. И становилось только страшнее. Я не стала одинока внезапно, я всю жизнь была одна. Были лишь я и мое предназначение. А за ним ничего. И самое ужасное – никого, – девушка говорила тихо и немного спутанно. Слова о своём страхе давались ей с трудом. Алукард почувствовал, как дрогнула ее спина, и прижал к себе сильнее.

– Ты знаешь… В тот день, когда мой отец умер, у меня была назначена фотосессия. Не официальная, а обычная – глупая фотосессия для девочки подростка. Мой отец впервые позволил мне сделать что-то не связанное с организацией. Я даже платье выбрала – светло-голубое. Ты знал, что это мой любимый цвет? Но внезапно отцу стало хуже. Фотосессию естественно отменили. Я едва успела попрощаться с ним, как начался ад, а мое детство окончательно закончилось. Хотя, наверное, оно никогда и не начиналось. То платье, я выкинула. И вообще… Ты помнишь, в чем я к тебе пришла? – продолжала Леди, не глядя на мужчину.

– В юбке, – прошептал Алукард.

– Да. Это был последний раз, когда я так одевалась повседневно. С того момента я всегда выходила к людям в костюме. Когда я смотрела на себя в зеркало, мне было смешно – девочка в строгом, почти мужском костюме… Но остальным, видимо, казалось это проявлением стойкости. Или было все равно… – закончила говорить Интегра.

Алукард долго молчал, лишь аккуратно поглаживая ее по ребрам. Интегре уже показалось, что он не найдет слов. Но Граф с бархатной серьезностью прошептал, касаясь губами ее уха:

– Стойкость была в девочке. Не в костюме, –

Потом Алукард мягко отстранился и встал с кровати.

– Ты куда?– с легкой растерянностью спросила Леди. Алукард сделал жест рукой, призывающий ее подождать, и скрылся за дверью.

Спустя несколько минут Граф вернулся. В руках он держал старую потрепанную модель Polaroid.

– Когда они только появились, я прислал такой Рене и Арабель в качестве подарка, – произнес вампир и снова подошёл к кровати.

– Я не смогу исправить то, что уже было. Но… – мужчина устроился на своём прежнем месте.

– Я могу запечатлеть кусочек нашей истории, – с этими словами Граф положил голову на здоровое плечо Интегре и поднял камеру. Вспышка на мгновение ослепила их.

Полароид с шипением выдавил снимок. Алукард взял его, дал проявиться и молча протянул Интегре.

Теперь в её руках была маленькая зернистая фотография. Он и Она. Вместе.

– Ты больше не будешь одна, – прошептал Алукард и прикоснулся губами к её виску.

На Рим мягким покрывалом легли сумерки. Рыжеватый свет фонарей подсвечивал улицы.

– Я не понимаю, что мы будем делать? – возмущалась Дженнифер, стоя посреди магазина. Нэйв внимательно изучал полки с алкоголем.

«Нужно что-то сильно крепкое… Чтобы запах был сильнее…»

Наконец, молодой человек взял бутылку граппы и, не отвечая Дженнифер, направился к кассе.

– Ты решил напиться? – продолжала осаду девушка. Они вышли из магазина и завернули за угол на узкую безлюдную улочек.

– Мы проворачивали такую штуку один раз в Уганде. Подыграй мне – будешь изображать девушку перепившего парня. У нас три варианта развития событий. если все пойдет хорошо, просто подыгрывай. Если гвардеец засомневается, просто скажи, что я в стельку пьян и обознался. Ну и самый плохой… Если все пойдет совсем плохо – просто беги, – с этими словами Нэйв снял с себя толстовку и футболку и аккуратно, чтобы не намочить брюки, облился граппой. Дженнифер с недоумением смотрела за происходящим. Молодой человек, подождал пока все высохнет и оделся обратно. Взъерошил свои рыжие волосы. И в довершение этих странных приготовлений сделал из бутылки большой глоток, прополоскал рот и выплюнул.

– А как ещё прикинутся пьяным? – спросил парень, видя изумление Дженнифер. Девушка начала понимать, что происходит и в ее глазах заплясал азартный огонек.

– Я пойду первым. Начну разговаривать. Ты выходи не сразу. Готова? – спросил Нэйв. Техник кивнула.

Нэйв вышел из улочки и направился к площади собора Святого Петра, имитируя шаткую поступь пьяного. Дженнифер шла за ним чуть поодаль.

«Какой актёр пропадает…» – подумала девушка и улыбнулась.

Молодой человек проследовал по правой колоннаде Бернини, окружающей площадь. Прошел под аркой на улицу Via di Porta Angelica. И прямо перед монументальным портиком с колоннами, где сейчас дежурил гвардеец в яркой парадной форме, Нэйв комично споткнулся и упал. Гвардеец был поражен, но пост свой не покинул. Молодой человек, как ни в чем не бывало, поднялся с пола и шаткой походкой подошёл к живому символу Ватикана. Гвардеец напрягся.

– Что вам нужно? – строго спросил страж.

Надеюсь ты говоришь на моем родном языке… Иначе все пропало…

– Parle-toi français?Говоришь по французски? – специально небрежно и улыбаясь спросил Нэйв. Гвардеец, услышав родную речь, непроизвольно расслабился. Всегда приятно услышать родной язык.

– Hé, mon pote!Эй, приятель! Ты знаешь Паскаля? Бланка? Он тоже наш… Он что… Опять в отгуле? Обещал сегодня со мной пить, но так и не появился… Connard! В Ладисполи уехал? – Нэйв говорил специально медленно, запинаясь, при этом опираясь на колонну.

– Знаю… Какое Ладисполи?! Он из Рима никогда не выезжает, сидит в своём Monti Tiburtini… А вы точно друзья? – произнес гвардеец и снова напрягся. В этот момент к ним подбежала Дженнифер.

– Франсуа! Пойдем… – недовольно протянула девушка и потянула Нэйва за руку.

– Простите, он уже почти всех гвардейцев обошел…– обратилась она к стражу.

– Тебе же Паскаль звонил сегодня утром… – девушка наигранно провела ладонью по лицу.

– Идём…– девушка толкала в спину сопротивляющегося Нэйва.

– Вы не подумайте… Он не всегда такой. Вчера умер его отец и вот… – шёпотом сказала Дженнифер в сторону гвардейца.

– А вы что же, не могли ему сказать, где Бланк?– недоуменно проговорил гвардеец.

– Мы встречаемся всего месяц. Я знаю о Паскале только заочно…– развела руками Дженнифер.

– Via Filippo Meda… Я точно не помню, где-то в тех домах… Спросите у консьержа, они всех знают. Свозите своего парня, если ему так надо. Соболезную. Но больше здесь не ошивайтесь – а то арестуют, – снисходительно произнес гвардеец.

– Большое спасибо, – бросила через плечо Дженнифер, выпихивая Нэйва за колонну.

– FrèrotБратишка, братец! Спасибо! Ты лучший! – громко восклицал молодой человек.

– Иди уже … – сердито буркнула девушка.

Наконец, как только они вышли из поля зрения гвардейца, Нэйв перестал кривляться, а Дженнифер рассмеялась.

– Вот это спектакль! – отмечались сказала она. А потом добавила более серьезно:

– Хотя если ты и в реальности так себя ведёшь будучи навеселе – это совсем не прикольно… Тебя же не сдвинешь, ты как шкаф! –

– Навеселе? Я почти не пью. Терпеть не могу крепкие напитки, – фыркнул Нэйв.

– Боже! Как тебя вообще в наемники занесло? – удивилась Дженнифер.

– А по твоему – наемники только пьют, ругаются матом и спят со всем, что движется? – помрачнел парень.

Дженнифер поняла, что снова попала в ловушку стереотипов.

– Прости… – тихо протянула она.

– Забудь, – Нэйв чуть оттаял.

– Зато у нас есть адрес! Осталось только покопаться в базах Questura и узнать номер дома и квартиры – радостно воскликнула девушка.

– Как только узнаем, это будет работа уже для них… – протянул Нэйв.

Солнце скрылось за горизонт, и мягкая тьма обняла город. Ночь начиналась тихо, без единого дунавения ветерка.

В покоях Алукарда горел ночник. Интегра сидела на кровати с ноутбуком на коленях. Наконец, раздался звук, оповещающий о сообщении.

«Выложила больше чудесных рецептов. Даже есть видео приготовления! Перейдите по той же ссылке ключ у вас есть. А ещё мы узнали имя нашего экскурсовода. Завтра по адресу Via Filippo Meda, 25 он будет проводить лекцию про тайны римских улочек. Квартира 57, этаж 5. Надеюсь, вы сможете принять участие!»

Интегра снова перешла по ссылке. Алукард подошёл к ней и теперь тоже наблюдал. Сначала шли фотографии: две глубоких раны и наложенная на них цифровая измерительная сетка – 3,2 см между ранками; силиконовый слепок зубов Алукарда и линейка – 5 см между клыками.

– Почти два сантиметра разницы… – протянула Леди.

Дальше были файлы с документами из морга. И, наконец, – видео. Интегра нажала кнопку «плэй». Видео было нечетким, но качества хватало, чтобы рассмотреть лица.

«Алукард подошёл к девушке, спросил что-то по итальянски. Девушка начала истошно вопить, что заставило мужчину отшатнуться. Скорчив брезгливую гримасу, Граф удалился прочь. А девушка осталась живая! Как только он ушел, она как ни в чем не бывало, достала телефон и набрала номер. Вдруг сзади аккуратно двигаясь подошёл молодой человек в синем берете. Один точный удар. Девушка даже не успела крикнуть. Убийца зажал нанесенную рану платком и, вскинув,девушку на плечо, понес ее в глубину улочки».

– Ну что, стало легче? – мягко произнес Алукард, прикасаясь губами к щеке девушки.

– Я и так знала, что ты не убивал ее, – серьезно ответила Интегра и внимательно посмотрела в глаза мужчине. Он ждал.

– Стало. Теперь это можно отправить в МИ-5 и правительству. Это снимает с тебя все обвинения, – добавила Леди. Вампир расплылся в улыбке.

– Via Filippo Meda, 25, значит. Хорошо… – как-то упоительно протянул Граф. Интегра напряглись.

– Расслабься. Сегодня мы ничего не будем делать. Только отдыхать. Все завтра утром, – успокаивающе произнес Алукард. С этими словами он забрал у нее ноутбук, отложил его на тумбочку и выключил свет.

Алукард придвинулся ближе и обнял её за талию.

– Отдыхай, – ласково прошептал он.

Несмотря на важную информацию и предстоящие дела утром, Интегра быстро начала задремывать в безопасности его объятий. Алукард, тоже позволил себе расслабиться, прикрыл глаза и провел пальцами по ее ребру. Вдруг Интегра вздрогнула. Раздался неожиданный высокий короткий взвизг.

Мужчина вздрогнул и резко приподнялся на локте. Всю дремоту как рукой сняло. В его широко распахнутых глазах впервые читалась паника.

«Я сделал больно?» – с ужасом думал вампир.

– Интегра!? – болезненно выдохнул Алукард, внимательно всматриваясь в её лицо, ища признаки боли. Но вместо этого, её щёки горели, на лице читалось жуткое смущение, словно он раскрыл какой-то самый страшный секрет.

– Не может быть… – прошептал Алукард, все ещё срывающимся от адреналина голосом. Но в нем уже скользили нотки невероятного удивления.

– Неужели тебе щекотно? – произнес Алукард бархатным шёпотом, полным торжествующей нежности и облегчения.

Интегра отползла на край кровати и оттуда твердо произнесла, пытаясь восстановить контроль, тщетно скрывая улыбку.

– Ни слова. Алукард, я предупреждаю! –

Но Алукарда это не остановило. Он, словно, большой грациозный кот, подвинулся к ней. Паника совершенно улетучилась, сменившись игривостью.

– Моя железная леди… Мой несгибаемый командир… Неужели у тебя есть ахиллесова пята? Ты боишься… щекотки? – почти промурчал Граф и нежно провёл пальцами по ее ребрам.

Интегра зажала рот ладонью, но сдавленный смех вырвался наружу. Совершенно беззаботный звонкий девичий смех.

Наконец, отсмеявшись, они снова улеглись. Алукард лежал теперь на спине с довольным видом.

Девушка придвинулась к нему с хитрой улыбкой.

– А теперь проверим, есть ли у тебя такие … уязвимые точки… – тихо прошептала Леди и потянулась к нему, но Граф ловко поймал девушку за запястье.

– Ты боишься? – произнесла Интегра и вскинула бровь. Алукард отпустил ее руку, принимая вызов. И посмотрев, ей в глаза, наигранно сурово произнес:

– Леди Хеллсинг, вы проводите безответственный эксперимент с непредсказуемыми последствиями… –

Девушка рассмеялась. А затем быстрым лёгким движением провела пальцами сбоку его живота ниже ребер.

Алукард не рассмеялся, но издал короткий резкий выдох похожий на «кх!». Лишь на долю секунды все его тело содрогнулись от неконтролируемого рефлекса. Он не боялся щекотки, но даже его тело не могло противиться простым биологическим законам. На его лице появилось выражение крайнего, почти комического неудовольствия – как у кота, на которого брызнули водой.

– Ты вздрогнул! – с искренней радостью воскликнула Леди.

– Я содрогнулся. Есть разница. Это примитивный рефлекс, который мое тело не смогло перебороть в процессе обращения, – наигранно серьезно произнес Алукард, хмурясь.

– Счастлива? – спросил он.

Интегра прижалась к нему, стараясь не сильно шевелить раненым плечом.

– Очень. Теперь мы квиты, – посмеиваясь, произнесла девушка. Граф аккуратно заключил ее в свои объятия.

– Спи. Бессовестная… – произнес он и поцеловал в макушку.

Цена, которую мы платим

Раннее - раннее утро. Небо только начало светлеть. Грязноватая улица района Monti Tiburtini освещалась рыжими, кое-где мигающими, фонарями. Людей практически не было.

Из дома вышел помятый молодой человек в домашних штанах и куртке. Он еле стоял на ногах и держался за стену. Из его руки со звоном выпали ключи. Парень выругался и сел на асфальт, теряя равновесие в попытке поднять их.

Спустя несколько минут он все же добрался до круглосуточного магазина. Взял несколько первых попавшихся бутылок граппы и со звоном поставил на кассу. Кассир – араб средних лет удивленно посмотрел сначала на бутылки, потом на молодого человека.

– Эй, парень! Ты пятый день не просыхаешь… Пожалей свою печенку… – наставнически проговорил работник.

– Я человека убил… – почти несвязно промычал парень. Кассир не поверил и, решив, что это шутка, слабо усмехнулся. Молодой человек посмотрел на продавца и в его плавающем взгляде читалась ужасная печаль. Он молча забрал бутылки и побрел назад. Выйдя из магазина, парень тяжело сел на бордюр и разрыдался так, как это умеют только маленькие дети.

Солнце выплывало из-за горизонта и медленно скользило по озерной глади. Небо бледнело.

В покоях Алукарда стояли полумрак и тишина. Интегра спокойно спала, прижавшись к Графу. Он же лежал на спине. Но это был не спокойный сон. Его веки подрагивали, на лбу проступил пот, а ладони были сжаты в кулаки. Ему снилось прошлое, то время, когда он получил свою ужасную силу:

«Существо, едва ли сохранившее человеческий облик, торжествовало. Тот, к кому он пришел, разочаровавшись окончательно в божественном спасении, ликовал. Он протянул ему свою кровь.

– Пей. И получишь всё, о чем просишь… – его сухой голос рокотом прокатился по пещере.

– Какова цена? – спросил Господарь, прекрасно зная – за все надо платить. Тварь расхохоталась:

– Как только выпьешь, твоя жажда человеческой крови будет неутолимой. Но если сможешь вытерпеть три дня, то снова станешь смертным, отведав моей силы и, возможно, спасешь свой народ, –

– А если не выдержу? – спросил мужчина.

– Последствия будут страшнее, чем ты можешь вообразить… – без малейшей утайки ответил монстр. Тогда Господарь ещё не осознавал, что именно это значит…»

Алукард мотнул во сне головой. Сон продолжился:

«Он только разгромил в одиночку первую волну – небольшую османскую армию, подошедшую к стенам замка. Сила опьяняла, она давала надежду. Его люди, разбившие лагерь в лесу, грелись у костра и ели, празднуя этот день. Но его больше не манил аромат пищи. Ликование сменилось жаждой. Он слышал их стук сердец, словно барабанный бой. Он видел каждую артерию, несущую по их телам горячую кровь. Даже его собственная жена теперь привлекала иначе – рисунок голубоватых вен на её шее, бьющийся птицей пульс… Его рот наполнился вязкой слюной, а клыки жгли десна и болезненно удлинялись. В его голове звучал навязчивый голос:

– Прими свою судьбу. Прими свою природу… –»

Алукард резко проснулся в холодном поту. Тело начинало почти болезненно протестовать – пять дней без крови. Наверняка у Арабель были запасы донорской крови на вилле, но для чистоты расследования он должен был оставаться голодным – его глаза должны были оставаться темными.

Еще не боль, но уже назойливый зуд под кожей, словно ткани по краям начинали медленно истончаться и рассыпаться. Могучее тело, веками не знавшее слабости, снова напомнило ему, что его сила имеет ужасный источник... и ужасную цену за его отсутствие. Его клыки обнажились. А самое страшное – рядом была она, такая теплая, живая. Ее сердцебиение набатом раздавалось в его естестве. Мужчина рывком поднялся с кровати.

Интегра проснулась от резкого движения рядом. Ещё не понимая, что происходит, она сонно позвала:

– Алукард? – и потянулась к его фигуре.

– Не трогай, – почти грубо произнес мужчина, не поворачиваясь к ней. Его голос срывался, бархатность исчезла. Сон мгновенно прошел – до девушки дошло, что происходит.

Она медленно села, стараясь не делать резких движений.

– Я не трогаю. Не двигаюсь. Но я здесь. С тобой. Все хорошо, – её голос – сталь, холодная и непоколебимая. Ни малейшего намека на беспокойство.

Дыхание Алукарда все еще было прерывистым, он стоял и не шевелился. Затем он выдохнул и направился к старинному шкафу. Его движения, обычно плавные и грациозные, сейчас были резкими и угловатыми. Открыв дверцу, он достал что-то из деревянной коробочки. Круглый предмет блеснул в предутренних сумерках. Мужчина опустился на пол возле кровати и стал перебрасывать предмет из одной руки в другую. Вещица падала на ладонь с тихим шипением.

Наконец, его дыхание выровнялось, а плечи начали расслабляться – его отпускало.

– Мое бессмертие в обмен на чужую кровь… Вот мой вечный проклятый бартер… – усмехнулся вампир, в его голосе снова начали проявляться бархатные нотки.

Интегра медленно двинулась в его сторону, аккуратно слезла с кровати и села рядом с ним. Алукард не протестовал, лишь краем глаза посмотрел на нее, продолжая перекидывать что-то в руках. Интегра молчала и с любопытством смотрела на поблескивающий предмет. Он на мгновение подлетал в воздух, а затем с шипением, словно раскалённый уголёк, приземлялся на ладонь мужчины.

– Серебряный дукет, – произнес Алукард уже своим привычным тоном. Он раскрыл ладонь, и Леди увидела в первых солнечных лучах маленькую серебристую кривую монетку с изображением двойного креста, увенчанного короной, стоящей на трёх холмах. Плоть под ней краснела и обгорала, словно монета была раскаленной.

– В свою последнюю битву… Когда я пришел за головой султана, он встретил меня в шатре, стоя на полу, усыпанном вот такими монетами – моими монетами… – произнес Граф и снова перекинул дукет.

– Тебе разве не больно? – тихо спросила Интегра.

– Больно, – коротко ответил мужчина.

– Но эта боль отвлекает. Приводит в чувство, –

Алукард ещё пару раз перекинул монету и, наконец, встал с пола и убрал дукет на место. Встряхнул руками. Обоженная плоть на ладонях медленно заживала.

– До подъема еще есть час. Отдохни ещё немного, пока есть возможность, – ласково произнес Граф и помог подняться Интегре с пола. Он подождал, пока она снова устроится на кровати, а затем скрылся за дверью ванной комнаты. Зашумела вода.

Леди больше не могла уснуть. Лежала в постели и смотрела как небо становится все светлее. Ровный шум воды за дверью был доказательством того, что самый страшный шторм миновал, и их хрупкий мир уцелел.

«Надо скорее с этим заканчивать…» – подумала она. Ей было тревожно и невыносимо смотреть на его страдания, но сейчас она была бессильна.

Спустя полчаса, так и не уснув, Интегра встала.

– Надо продумать сегодняшний день – мы слишком надолго задержались в Италии, – протянула девушка, одеваясь. Алукард молча помог ей надеть худи. Казалось, он снова вернул себе контроль, но это было не так. Его движения все ещё были резковатыми и одновременно заторможенными, пальцы слегка подрагивали. Он сам периодически замирал на мгновение, словно обдумывал какую-то мысль. Но самое главное – клыки. Они убрались лишь наполовину.

Не прошло и часа, как теперь все собрались в зале и обсуждали планы за ранним завтраком. В просторной комнате пахло кофе и выпечкой. Но, несмотря на расслабленную атмосферу утра, в пространстве витало напряжение.

– Хорошо, сейчас вы, капитан Бернадотте, и Алукард поедете на Via Filippo Meda, 25. Я думаю, стоит устроить телемост сразу с МИ-5, рыцарями круглого стола и Ее Величеством. Пускай посмотрят на настоящего убийцу в реальном времени, – строго говорила Интегра, сидя в кресле.

– Угу, – подтвердил Пип, жуя тост.

– Но потом нам нужно отсюда уезжать. В Риме нам наверняка придется… столкнуться с Искариотом, – на последней фразе она посмотрела на Алукарда, который как будто периодически выпадал из реальности.

– Рим слишком людный. Нам бы найти какое-то место, где можно не привлекать внимание гражданских, – протянул Пип и почесал затылок. На мгновение повисла тишина.

– Вилла Памфили, ее южная часть. В этом месте меньше туристов. Там как раз рядом есть гостиница… Villanocetta, кажется, – вдруг произнес Граф.

– Алукард, я, конечно, ценю, что ты пытаешься помочь, но вилла с туристами – это не безлюдное место… – снисходительно произнесла Интегра.

– Это моя вилла. Нужно отсутствие туристов – будет, – неожиданно раздраженно ответил вампир.

«Его вилла? Чего?» – Пип поперхнулся кофе. Виктория спешно похлопал его по спине, обдумывая ту же мысль.

– Рене, принеси телефон, – обратился мужчина к юноше, который всё это время находился в комнате и с лёгкой тревогой наблюдал за происходящим. Парень кивнул и через мгновение вернулся с беспроводным стационарным телефоном.

Алукард брезгливо набрал номер, пока все остальные с любопытством на него смотрели.

– Доброе утро, Джованни, это сеньор Орландо, – начал деловито говорить Граф, используя псевдоним, под которым он приобретал эту виллу столетие назад.

«Орландо… Ага, Блум…» – фыркнул Бернадотте, но тяжелый взгляд Алукарда заставил его мгновенно замолчать.

– Перекрой сегодня примерно с обеда южную часть виллы. Как хочешь… Скажи, что кино снимают. Но чтобы там никого не было, понял? За все сегодняшние неудобства я заплачу. И да, закажи мне номер в Villanocetta. Неважно, главное, чтобы с хорошей связью, – вампир договорил и нажал кнопку выключения.

– Чего вы на меня так смотрите? – раздраженно произнес мужчина. Все отвели взгляд, а Виктория на всякий случай спряталась за Пипа.

Через пять минут телефон в его руках зазвонил.

– Джованни, там не может не быть номеров. Сейчас не сезон, – начал говорить Алукард. По его голосу было слышно, что его раздражение нарастает.

– Денег они хотят. Скажи, что я заплачу двойную цену. Мне нужен там номер, – отрезал Граф и отключился.

Ещё через пять минут, снова позвонил Джованни и подтвердил, что все в порядке.

«Его вилла… Естественно. Почему меня это удивляет? За пятьсот лет у него, наверное, она не единственная…» – подумала Интегра. Конечно, она всегда догадывалась, что у него есть собственные активы и немалые: его одежда, коллекции, подарки. И здесь в Италии даже сейчас они находились на вилле, которая принадлежит ему, несмотря на то, что сейчас тут живут Арабель и Рене. Но детали выпытывать она не собиралась. У каждого есть личные границы.

– Алукард, спасибо, – произнесла Леди. Вампир лишь мрачно кивнул, складывая из салфетки журавлика. Это был медитативный акт самоуспокоения, а не искусства.

Интегра взяла ноутбук и открыла их блог в LiveJournal. Быстро напечатала:

«Мы сейчас поедем на Via Filippo Meda, 25 по вашему совету. Давайте устроим телемост – пускай МИкель Чинкве, Найтс Таволо - Рондо и другие тоже послушают эту замечательную лекцию о Риме. А также хотим позвать вас после обеда на виллу Памфили, там будет потрясающая экскурсия. Давайте посетим ее вместе! Будем ждать вас в гостинице Villanocetta».

Ответ не заставил себя ждать. Видимо, Дженнифер ждала сообщение от них.

«Мы с удовольствием приедем, спасибо! Телемост - это отличная идея! Пожалуйста, дайте знать, когда можно будет подключиться».

– Ну что, все приготовления готовы. Заканчивайте завтрак и отправляйтесь, – произнесла Интегра и захлопнула крышку ноутбука.

Спустя несколько минут, когда завтрак был завершен, Пип и Алукард собирались идти к машине. Интегра все еще немного неуклюже встала из кресла, опираясь здоровой рукой о подлокотник. Она посмотрела на Алукарда.

Пип заторопился и поспешно уже в дверях произнес:

– Я пойду заведу машину, – и тут же скрылся.

Интегра потянулась к Графу, чтобы поцеловать его, но он отстранился.

– Прости… Не сейчас… Я… могу стать опасен, – тихо и неловко произнёс Алукард. Он впервые отказался от ее близости.

– Будь… осторожнее, – также неловко ответила Интегра.

– Не волнуйся, – прошептал Алукард, аккуратно прижимая к себе девушку, и поцеловал в макушку. Не теряя времени, вампир вышел на улицу.

Алукард сел в маленькую машину, Пип уже был за рулём.

– Всё-таки невероятно бестолковый автомобиль… – ворчал Граф, пытаясь хоть немного удобнее расположить свои длинные ноги.

Первое время они ехали молча. Но то ли Пипу стало скучно, то ли он набрался смелости, и спросил:

– А это вот нормально? Новый имидж? – Бернадотте помахал рукой возле своего лица, имея ввиду кончики клыков Алукарда, которые так и не убрались. Граф вздохнул и недобро посмотрел на Капитана.

– Нормально? Ну ты мне скажи. Если ты не будешь ни пить, ни есть пять дней, что с тобой будет? – вкрадчиво спросил мужчина.

– Я сдохну, – без прикрас ответил Пип.

– Хорошо. А если при этом все пять дней перед тобой носят ароматные блюда и протягивают стакан воды? – произнес Граф и внимательно посмотрел на Бернадотте. От такого взгляда по спине Капитана побежали мурашки.

– Понял. Был не прав, – быстро сказал Пип и развел руками, в знак извинения.

– То-то же. Нормально? Нет. Но, что поделать? – риторически протянул Алукард, усмехнувшись. Он открыл окно, позволяя ветру трепать волосы.

Пип молча кивнул, уставившись на дорогу.

«Чёрт! А он и правда на взводе … Но, кажется, сейчас все под контролем, в отличие от его состояния, когда мы ехали сюда… Но чувство все равно такое, как будто тебя засунули в клетку с голодной акулой… »

Дальше они снова ехали молча.

Через час Пип припарковался на безлюдной улочке, так чтобы машина оставалась в непрямой видимости, в нескольких домах от нужного им.

– Эй Граф, с добрым утром. Мы приехали, – обратился Капитан к задремавшему по дороге Алукарду. Мужчина приоткрыл глаза и посмотрел на Бернадотте. Было ясно, что для него “утро” совсем не доброе.

– Ты как, собран? – спросил Пип неожиданно для себя, совершенно по-простому, словно говорил с сослуживцем. Но Алукард не придал этому значения. Он медленно провел по лицу рукой.

– Достаточно, – сухо произнес Граф.

– Нам нужно сделать все быстро и чисто. Входим, обезвреживаем, подключаемся по связи с главными шишками… – начал деловито Пип.

– Я тебе не Полицейская , – хмуро проговорил Алукард.

– Не размажь главного героя сегодняшнего утра по стенке, – озвучил свое беспокойство Бернадотте, проверяя кобуру.

– Я себе не враг. Наверное… – бросил вампир, выходя из машины.

«Боже мой… Пусть все пройдет гладко…» – подумал Капитан, закрывая машину.

Они быстро дошли до дома номер 25, поднялись на пятый этаж и нашли нужную квартиру. Пип начал аккуратно возиться с замком.

– Посторонись, – мрачно произнес Алукард и просто вырвал замок из двери.

– Ты сам сказал, действовать быстро, – добавил вампир и, вложив в руку ошарашенному Пипу замок, толкнул дверь.

В квартире стоял густой запах перегара. На полу валялись пустые бутылки. В углу лежала смятая синяя форма и тот самый гвардейский берет. В глубине квартиры на диване лежал, как мешок с картошкой, молодой человек в беспамятстве. На полу валялась опрокинутая бутылка. А рядом – вилка для барбекю. Её кончики были испачканы чем-то бордовым.

Стало ясно, что быстро и чисто не получится.

Алукард брезгливо прошел по квартире, нашел стационарный телефон и набрал номер.

– Интегра, ваш телемост откладывается на минут двадцать в лучшем случае… – произнес он.

– Наш убийца немножко… сломался, – подбирая слово, сказал мужчина.

– Вот как ты обо мне думаешь… Нет. Он просто пьяный в стельку. Нужно время, чтобы привести в чувства. Я позвоню, когда, он будет готов, – с усмешкой ответил Граф и отключился.

Алукард все также с чувством легкого отвращения подошёл к дивану и со смачным шлепком залепил гвардейцу пощечину. Тот приоткрыл глаза. Раздалось бессвязное бормотание.

– А теперь бери его и тащи в уборную. Вызови рвотный позыв, – обратился Граф к Пипу.

– Я?– возмутился Капитан.

– Ну не я же, – отмахнулся Алукард и направился в ванную комнату. Заткнул слив в ванной и открыл ледяную воду.

– Ты решил его утопить? – стаскивая парня с дивана, прокряхтел Бернадотте.

– Пока нет. Но спасибо за идею… – протянул Алукард, наблюдая, как льется вода.

– Закончишь, тащи его ко мне, – добавил он.

Через десять минут Пип приволок бледного гвардейца в ванну.

Алукард оглядел их и вздохнул. Аккуратно снял свою водолазку и отложил подальше от воды.

– Пока я тут…привожу его в сознание, найди нашатырный спирт и сделай ему крепкий сладкий чай, много, – произнес вампир и, схватив парня за шиворот опустил по лопатки в ледяную воду.

«Приводит в сознание? Это на пытку больше похоже…» – подумал Пип и побрел на кухню.

С каждым опусканием в воду, глаза молодого человека становились все шире, но осознаннее. Его била мелкая дрож, дыхание сбилось и стало частым.

– Х… хватит, – пробулькал гвардеец.

– Ну вот, появилась человеческая речь, – констатировал Алукард и вытащил парня из ванны. Кинул ему полотенце.

– Вытрись, – бросил он и вышел.

Пип притащил гвардейца обратно на диван и хотел поднести ватку с нашатырем, но Алукард его остановил.

– Он не в обмороке. Дай сюда, – с этими словами вампир взял нашатырный спирт, морщась, налил немного себе на руку и резко натер молодому человеку виски. Парень закашлялся, глаза заслезились.

– Ну что, теперь, когда ты стал способен более или менее членораздельно изъясняться, пришло время все рассказать, – с этими словами Алукард поставил заранее приготовленный ноутбук на журнальный столик. Затем набрал номер на телефоне.

– У нас все готово, – сказал Алукард в трубку и отключился. Через несколько минут настроили видео. На Паскаля через небольшой экран ноутбука смотрели Интегра, рыцари круглого стола, глава МИ-5 и сама королева.

Молодой человек сглотнул и нервно потянулся к бутылке граппы, но Пип ее мгновенно отобрал.

– Чай, – произнес Капитан и многозначительно посмотрел на парня.

– Всем добрый день, господа, Ваше Высочество… – манерно заговорил Алукард и раскланялся. Но его взгляд, пустой и тяжелый, говорил лишь одно: он мысленно отправил всех этих людей в то самое далекое путешествие, откуда не возвращаются.

Алукард взял табуретку и сел рядом с молодым человеком.

Было слышно, как присутствующие на телемосте тихо переговариваются.

– А ведь его глаза, действительно, черные, как описано в присланных доказательствах, – обратился сэр Пенвуд к Королеве и сэру Айлендсу. Трое еще раз взглянул через экран на вампира и покачал головой.

«Черные… Ещё бы. Я не ем уже пять дней…» – промелькнула злобная мысль у Графа.

– Ну что, мальчик. Как ты хорошо меня подставил… А убил ты ее, видимо, этим? – пугающе ласково начал говорить Граф и салфеткой взял вилку для барбекю. Послышался шепот наблюдателей.

Парня затрясло. Он захотел встать, но Пип усадил его обратно.

– Расскажи же нам, кто ты и как такая безумная идея пришла в твою юную голову? – продолжил вампир.

– А если я… если я вообще ничего не скажу? – сотрясаясь всем телом, спросил парень.

– А ты правда думаешь, что у тебя остался выбор? – наклонившись к нему, спросил Алукард. Парень сглотнул. И неуверенно начал:

– Я … Я Паскаль… Паскаль Бланк – гвардеец на службе Ватикана…–

– Как мы можем быть в этом уверены?– вкрадчиво спросил Граф. Парень нервно задумался, но тут же ответил:

– Документы … Мои документы… В форме… – он снова попытался встать, но Бернадотте усадил его опять обратно. Капитан принес айди карту и поднес к камере.

– А теперь, расскажи-ка нам всем, Паскаль, как же ты решился на такую авантюру? Неужто, юноша, ты сам все это придумал? – вкрадчиво спросил Алукард и помахал вилкой. Парень на мгновение замолчал, но снова продолжил:

– Мне приказал… Мне приказал лично сеньор Максвелл… Он сказал, что… Организации “Хеллсинг” – оплот ереси… Что они… Что вы – монстр… Враг человечества … Что мы действуем во имя Бога… Что… это святая цель… – молодой человек говорил сбивчиво, эмоционально и путал слова.

В эфире наступила гробовая тишина. Глава МИ-5 то ли многозначительно, то ли разочарованно кашлянул.

– Ну что, я даже, наверное, могу решить, что этого, – вампир многозначительно обвел взглядом бутылки с алкоголем и самого Паскаля.

– Вполне достаточно в виде наказания, – закончил мужчина и посмотрел на Интегру.

– Не вы здесь принимаете решения. Как мы прикажем так и будет, – начал глава МИ-5.

– Простите, сэр… Но вы ошибаетесь. Мне приказы, может отдавать только моя хозяйка. Как ОНА решит, так и будет, – приторно вежливо парировал Алукард. В этот момент Паскаль истерично рассмеялся. По его лицу потекли слёзы.

– Приказы?! Решения?! Я ее даже не знал!? Вы понимаете? Я заколол девушку, которую я даже не знал! Это не акт веры… Я не знаю, что это… – парень трясся, кричал и всхлипывал.

– Факты, говорят сами за себя. Я думаю, Алукард полностью оправдан, – отворачиваясь от Паскаля, произнесла Королева.

– Поддерживаю, – согласился сэр Хью Айлэндс.

– Я думаю, нам нужно лучше изучить улики, – все еще сопротивлялся глава МИ-5.

«Проклятые политиканы… Они просто нашли повод. Им все равно, есть доказательства или нет. Даже если бы они там присутствовали лично, все равно бы настаивали на своем…» – подумал вампир.

– Господа присяжные-заседатели, а давайте мы покинем это потенциально опасное место и вы продолжите обсуждение, – жеманно предложил Алукард вслух.

В этот момент раздался хлопок, пуля, разбив со звоном окно, разрезая воздух с глухим звуком, прошла через голову Паскаля. Он издал резкий выдох и обмяк, повалившись на пол. На полу мгновенно начало растекаться багровое пятно. На ноутбуке алели алые брызги.

На секунду Алукарда как будто вышибло из реальности. По спине пробежал словно разряд. Клыки полностью обнажились, рот наполнился вязкой слюной. Но это состояние мгновенно прервалось – новая пуля пролетела в миллиметре от его лица, заставляя вампира подскочить с табуретки.

Они заняли с Пипом позиции по обе стороны от окна, скрываясь из обзора снайпера.

– Дай мне, что там у тебя есть… – произнес Алукард, указывая на кобуру Пипа.

Капитан протянул Графу свой Glock 19. В руке Алукарда это оружие было слишком легковесным. Но времени не было. Мужчина мгновенно встал напротив окна. Не то чтобы Пип не мог сам произвести выстрел. Но стрелять в снайпера – значит, самому мгновенно стать мишенью. Алукард со своим зрением и способностью к регенерации был сейчас лучшими кандидатом. В окне напротив мелькнуло движение. Его острый взгляд мгновенно зафиксировал цель. Вампир не целился. Его рука, держащая пистолет была лишь продолжением этой линии взгляда.

Два хлопка. И снова давящая тишина.

Отдача, жалкая по меркам Графа, была мгновенно поглощена идеально неподвижной кистью.

В окне напротив две фигуры дернулись и рухнули на пол. Идеальное попадание – висок и горло. Недостойное оружие, но достойный результат.

– Не знаю, успели ли они доложить о нас, но за квартирой определенно велась слежка. Так что, пошли отсюда, – сухо бросил Алукард и вернул Пипу оружие.

Они спокойно поднялись с пола. И прошли снова в комнату.

– Найди какую-нибудь кепку. И не забудь ноутбук, – произнес Алукард, а сам присел рядом с мертвым Паскалем.

– Мне тебя искренне жаль, мальчик, – с этими словами, Граф закрыл ладонью широко распахнутые застывшие глаза гвардейца. А затем в комнате сгустились тени. Алукарда смяло в бесформенную массу, медленнее, чем обычно. Из массы вышел черный спаниель. В комнате снова все посветлело.

Пип уже в синей бейсболке вопросительно посмотрел на вампира.

– Что? Ты просто дурачок, идущий выгуливать свою собаку в парке. Неплохо отводит подозрения, – прорычала собака. Речь было разобрать сложнее, чем обычно – издержки кризиса системы.

По лестнице спустились рослый молодой человек и его черный спаниель. Обычной походкой они неспешно дошли до парка Giovanni Palach.

Молодой человек тяжело опустился на скамейку и закурил. Пёс сел рядом.

– К дому так никто и не подъехал, – протянул Пип, осмотревшись по сторонам.

– Все равно, теперь та машина - смерть. Найди новую. Интегру и Полицейскую перехватим в пути, – голос Алукарда в виде собаки звучал теперь совсем как сиплое рычание.

– Ну я тогда пошел. По пути позвоню на виллу, – сказал Пип и встал. Спаниель гавкнул, одобряя его слова и лег под скамейкой.

Через пятнадцать минут к парку подъехал серый Fiat Panda 1986 года – маленькое дребезжащее корыто на колесах. Пип помахал из окна.

Черный спаниель подбежал к машине.

– У тебя комплексы какие-то или ты сводишь личные счеты со мной? Почему опять игрушечный автомобиль? – прорычал пёс.

– Какая была… Не так-то просто угонять машины, знаешь ли… – протянул Капитан.

Алукард не стал принимать свой человеческий облик, а запрыгнул в салон прямо так. Внутри машина была очень тесной – Пип упирался коленями в панель управления. Автомобильчик запыхтел и тронулся с места.

Как только Fiat Panda скрылся из вида, к дому 25 подъехала черная машина без номеров.

На вилле царило напряженное спокойствие – затишье перед бурей.

Интегра расхаживала по комнате, потрясенная смертью Паскаля. Её ладони были сжаты в кулаки настолько, что белели костяшки.

«Искариот… Беспринципные сволочи! Они воспользовались этим мальчишкой, а потом… потом просто выкинули, как использованную салфетку…» – думала Леди, в горле стоял ком. Но хуже всего было даже не это. Несмотря на лояльность Королевы и Айлендса, остальные решили сначала ознакомиться с уликами, которые прислала Дженнифер. Они как будто специально тянули время, не желая восстановления могущества организации.

«Чёртовы пижоны! А к кому вы бежите, как только в Англии появляется очередной кровососущий урод?!» – не могла успокоиться девушка. От Бернадотте и Алукарда вестей пока тоже не было.

Мысли Интегры прервал стук в дверь. Девушка открыла – на пороге стояла Арабель.

– Звонил ваш Капитан. Сюда они уже не приедут, может быть слежка. Рене довезёт вас до Браччано. Там они вас перехватят. Собирайтесь, – в голосе девочки слышалось легкое раздражение, что ее брату придется рисковать, но в тоже время холодное понимание того, что это единственный верный вариант.

– С Господином все в порядке, – уже уходя, добавила Арабель, зная, что Интегру сейчас на самом деле больше всего волнует именно это.

Собирать было нечего, так как на вилле у них не было вещей. Осталось только попрощаться с этим местом – этим временным затишьем и покоем. Интегра ещё раз взглянула в окно на спокойную гладь озера. Сейчас она выйдет за дверь, и эта тишь испарится. Единственное, что грело ее изнутри – это знание того, что произошло между ними, останется неизменным. Теперь, чтобы не случилось – они останутся друг у друга. Девушка вышла из комнаты.

На улице у ворот уже стоял заведенный слегка подержанный Peugeot Pickup неброского цвета.

Виктория сидела на переднем сидении, ожидая остальных.

Из дома следом за Интегрой вышли Рене и Арабель.

– Я вам… приготовил немного… обед… Вот, – запинаясь и краснея, быстро заговорил Рене и протянул Интегре небольшую компактную сумку. А затем поспешил сесть за руль.

– Ну раз уж мы раздаем подарки… Вот, – сухо произнесла Арабель и протянула Интегре профессиональный японский термо контейнер “Engel” со встроенным дисплеем, на котором светились цифры 4,2 С°.

– Там четыре пакета. Как только разберетесь со своими проблемами – отдайте их Господину. В идеале вампир может существовать без крови около месяца, но в обычном спокойном режиме, почти в человеческом. Чем больше расход энергии, тем чаще нужно питание. На сколько я могу судить, вы в шаге от катастрофы… – добавила невозмутимо девочка. В её голосе еле заметно сквозило беспокойство.

– Спасибо, – искренне произнесла Леди и села в машину.

– Пусть не забудет прислать мне два таких ящика. И… сливочную помадку… – крикнула им Арабель уже с порога дома. Последние слова она произнесла очень тихо.

Машина мягко двинулась с места.

– Сливочная помадка – любимое лакомство сестры, еще из человеческой жизни. Господин это знает и часто присылает для неё, – не отрываясь от дороги, сказал Рене. Интегра кивнула. Она провожала эту старинную виллу из розового камня, маленькую взрослую девочку, стоящую на пороге и тишину.

Через полчаса недалеко от самого озера Браччано машина остановилась. Спустя пять минут на дороге показался маленький дребезжащий Fiat Panda. Из открытого окна Пип махал рукой. Он остановился рядом с пикапом.

Интегра аккуратно вышла из машины, ей навстречу выбежал черный спаниель. Собака несколько раз вильнула хвостом и лизнула пальцы девушки. Тем временем Виктория тоже выбежала из машины и совершенно по девичьи бросилась на шею Пипу. А затем втиснулась в салон кургузой Панды. Интегра отблагодарила Рене и попрощалась. Черный спаниель как ни в чем не бывало полез обратно в салон.

– Ты не будешь превращаться обратно? – спросила Леди.

«Это для экономии …» – в её собственных мыслях зазвучал голос Алукарда. Он хотел сказать, что это нужно для экономии энергии. И это была бы чистейшая правда. Теперь для получения энергии на превращение, его тело пожирало само себя. Но потом пёс взглянул на горе-машину.

«Это для экономии пространства», – наконец, мысленно закончил фразу Граф. Интегра представила, как бы Алукард со своим ростом втискивался в эту коробку на колесах и непроизвольно улыбнулась. Понимающе кивнула и тоже села в машину.

– Ну что? Теперь вилла Памфили? – спросил Бернадотте. Черный спаниель одобрительно гавкнул. Драндулет заворчал и двинулся с места.

Машину потряхивало, и Алукард в виде собаки, укачиваемый вибрацией, проваливался в дремоту. Мысли плыли медленно. Из магнитолы звучала итальянская песня “Barcollo” исполнителя Litfiba:

«Pesce grosso mangia pesce piccoloБольшая рыба пожирает маленькую, / Это цепь, подпитывающая голод. / Я раб в процессе эволюции. / Раньше ты звал меня «терроне» (южанин), ну да. / Я плачу цену, и сдачи нет, нет. / Сколько стоит грамм свободы? / В умении держать удары и защищаться / Мы чемпионы мира.И я шатаюсь, шатаюсь, / Я потерял контроль. / Балансируя на лезвии бритвы, / И я шатаюсь, шатаюсь,Я потерял контроль.Балансируя на лезвии бритвы. Я сопротивляюсь до самого конца…

È la catena che alimenta la fame

Sono lo schiavo in evoluzione

Prima mi chiamavi terrone, già

Io pago il prezzo e non c'è resto, no

Quanto costa un grammo di libertà?

Di prender colpi e difenderci

Siamo i campioni del mondo

E barcollo, barcollo

Ho perso il mio controllo

In equilibrio sul rasoio

Io resisto fino in fondo…»

Алукарду почему-то грезилось их первое знакомство с Интегрой, как она пришла в подвал маленькой десятилетней напуганной девочкой. Её боль от ранения и страх.

«Почему не было Уолтера? Он бы вполне смог справиться с её дядей?» – в полусне думал вампир.

Меньше чем через час машина припарковалась у гостиницы Villanocetta, рядом с виллой Панфилья. Пип, кряхтя, вытащил из багажника их скудный скарб и потянулся, разминая, одеревеневшие мышцы. Интегра и Виктория уже стояли у входа. Девушка была внешне спокойной, но ее выдавал взгляд полный тревоги.

– Ну, сеньор Орландо, прибыли, – протянул Пип, обращаясь к спаниелю, все еще лежавшему на заднем сидении. Пёс, нехотя повел ухом, и буквально сполз на песок. Тени вокруг полыхнули, они дергались и корчились. Тело собаки больше не схлопнулось в привычной кровавой массе, а растеклось по земле. Медленно начали появляться очертания самого Алукарда. Сначала бледные, потом более отчетливые. Граф оперся о крышу машины.

– Пошли, – сухо выдавил мужчина, не глядя на Пипа. Капитан впервые видел их непобедимого вампира таким.

У стойки регистрации их встретила девушка.

– Добрый день, чем могу помочь? – вежливо произнесла она.

– Добрый день. Меня зовут Синьор Орландо. На меня должен быть заказан номер, – сухо произнес Алукард, опираясь о стойку. Девушка что-то посмотрела у себя за столом и с приветливой улыбкой вручила мужчине ключи.

– Сколько сейчас в отеле постояльцев? – спросил Граф.

– Простите, но это конфиденциальная информация… – начала девушка. Но Алукард внимательно посмотрел ей в глаза. Её взгляд застыл и стал пустым. Вампир медленно и тихо, проговаривая каждое слово, произнес:

– Сколько сейчас в отеле людей, включая персонал? –

– Четырнадцать проживающих и трое из персонала… – не мигая, медленно ответила девушка.

– Умница, – бросил уходя Алукард.

– Умница… – повторила за ним девушка, все еще глядя в пустоту.

Все последовали за Графом.

– Хозяин – это жутко … – протянула Виктория.

– Спрашивала бы тогда сама… – ответил сухо мужчина.

Как только они вошли в номер и закрыли дверь, Алукард тяжело опустился на диван. Потер лицо руками. Каждое использование магической силы отнимало теперь колоссальное количество энергии.

– И что дальше? – спросила Интегра, присаживаясь рядом.

– Все эти вопросы про людей – они же были не просто так… – добавила Леди, ожидая ответа.

– А дальше … – Алукард тяжело вздохнул и взял телефон. Набрал номер.

– Пришлите пожалуйста через двадцать минут микроавтобус на семнадцать человек по адресу Via della Nocetta, 159. Пункт назначения “Convivio Ampelo” Via Aurelia Antica, 372. Оплата наличными, – произнес Алукард на хорошем итальянском. Интегра все еще непонимающе смотрела на мужчину.

– А дальше… Пип, дай мне свою зажигалку, – произнес Граф. Капитан мгновенно протянул требуемый предмет. Тогда мужчина встал прямо в обуви на диван и поводил огоньком от зажигалки несколько секунд прямо у теплового детектора на потолке. Раздался оглушительный вой сирены «Attenzione. Attenzione. È in corso un'emergenza incendio. Si prega di abbandonare l'edificio seguendo le vie di fuga. Non usare l'ascensore»«Внимание. Внимание. Пожарная тревога. Пожалуйста, покиньте здание, следуя по путям эвакуации. Не пользуйтесь лифтом»., извещающий о начале пожара.

– У вас есть двадцать минут, чтобы заставить всех выйти на улицу, – с этими словами Алукард сел обратно на диван и откинулся на спинку. Снова набрал номер.

– Добрый день. Я хочу заказать стол и стандартный обед для группы из 17 человек. Спасибо, – снова на итальянском проговорил в трубку Граф.

– Когда выведите людей на улицу, скажите, что в виде компенсации их отвезет в ресторан микроавтобус. Все оплачено. Кстати, Пип с водителем тебе придется расплатиться наличными, – добавил вампир.

«Ну отлично! От этого ненормального всегда жди какой-нибудь неожиданный фортель… И почему я должен платить за это театральное представление? Но… если это в итоге прикроет нам зад – чёрт с ним!»

Капитан выругался и вышел в коридор.

Алукард ещё раз набрал номер.

– Писли? Это я. Оплати с моего счета бронь на банкет для 17 персон в Convivio Ampelo. Это в Риме. Срочно. Спасибо, – мужчина брезгливо отложил трубку. И теперь положил голову на спинку дивана. В отеле царил хаос – Граф слышал, как Виктория и Пип обходят номер за номером, как выбегают напуганные и встревоженные люди и спешат по лестнице на улицу.

Интегра, которая все еще сидела рядом с ним на диване, молча положила руку ему на колено,словно говоря – “я рядом”. Опять она услышала подтверждение его финансовой независимости. И то, что он при ней так легко произнес имя по-видимому своего управляющего, говорило о безграничном доверии между ними.

– Скоро все закончится, – тихо, почти ласково произнесла она, поглаживая его по колену.

– Надеюсь, – протянул мужчина.

Наконец, суета в отеле стихла. Микроавтобус с обескураженными, но довольными поездкой в ресторан людьми скрылся за поворотом. И в этот же момент в дверь постучали. Интегра напряглась, её рука инстинктивно потянулась к оружию на поясе, которого сейчас не было. Алукард же мгновенно оказался у входа. Его движения больше не были плавными, но это не мешало стремительности. Лишь его тень как будто запаздывала.

– Это Нэйв и Дженнифер, – послышался голос за дверью. Граф открыл, впуская пару в номер.

– А почему в отеле так пусто? Даже на ресепшене никого… – с лёгкой нотой удивления произнесла Дженнифер, оглядывая совершенно пустой холл за дверью, и, не задерживаясь, деловито прошла внутрь, держа ноутбук под мышкой.

Нэйв же последовал за ней менее уверенно. Ему редко доводилось видеть Алукарда настолько близко и, что уж скрывать, присутствие вампира вселяло в него непроизвольную тревогу.

– Пожар, – коротко бросил Граф, возвращаясь на диван. Мужчина прикрыл глаза, не желая вдаваться в подробные объяснения.

– Леди Интегра, вы ранены?! – воскликнул Нэйв, скользнув взглядом по пустому рукаву худи.

– Да. Но все уже в порядке, – холодно ответила Леди, давая понять, что не стоит заострять на этом внимания.

«Я думала о чем-то подобном… Значит, на озере Леди оказали помощь. Хорошо…» – не отрываясь от ноутбука и не заостряя внимание на происходящем, подумала Дженнифер. На экране появилась программа подключения.

В номер вошли взмокшие Пип и Виктория. Нэйв отдал честь своему командиру и поприветствовал Полицейскую. Только капитан устроился передохнуть в кресле, как зазвонил телефон. Так как трубка все еще лежала на диване возле Алукарда, ответил он. Послышался нервная сбивчивая итальянская речь.

– Всё в порядке, Джованни. Это… съемочная группа, – сухо произнес Алукард и отключился.

– Ну что? К нам со стороны виллы едут два микроавтобуса без опознавательных знаков, – протянул Алукард и сложил руки на груди. Обычно в такие моменты на лице вампира появилась бы кровожадная улыбка, но сейчас лицо было мрачным и непроницаемым.

Все напряглись. Пип с досадой встал и начал расхаживать по комнате.

– Сколько их? – спросил Капитан.

– Столько, сколько влезет в два микроавтобуса…– раздраженно протянул Граф.

– Пора с этим заканчивать. Пип, Нэйв займите позиции возле окон. Виктория – дверь. Дженнифер обеспечивай техническое сопровождение, чтобы все работало, было видно и слышно, – командным тоном заговорила Интегра и поднялась с дивана. Нэйв и Бернадотте надели бронежилеты и взяли винтовки.

– Вот это другое дело… – довольно протянул Пип, проверяя затвор. Это Нэйв и Дженнифер привезли сумку с оружием.

– Ну я пошел… – недовольно встав с дивана, протянул Алукард.

Уже в двери к нему подошла Интегра. Она медленно провела ладонями по его груди – жест, совершенно выходящий за рамки “хозяин - слуга”.

– Я знаю, что ты уже все решил, насчёт того стрелка, – тихо начала девушка и чуть повела раненным плечом, показывая, что имеет ввиду.

– Пусть это будет быстро… Не дай снова повесить на себя ярлык монстра, – фраза была сказана командным тоном, но сами слова казались слишком личными.

– Как пожелаешь, госпожа, – произнес Алукард и взял ее ладонь в свою. То, что он сделал дальше совершенно не соответствовало поведению слуги – он прикоснулся губами к кончикам ее пальцев.

«Что? Что сейчас происходит?» – Нэйв застыл на месте. Ища хоть какое-то объяснение, парень посмотрел на Капитана. Бернадотте покачал головой. Весь его вид говорил: “Всё нормально. Не обращай внимание и делай вид, что все так и должно быть”.

«Боже… Леди и господин Алукард… Вот это поворот… Меньше знаешь, лучше спишь, Дженни,» – усиленно глядя в экран, подумала Дженнифер.

Алукард скрылся за дверью.

– Дженнифер, подключайся, – скомандовала Интегра и села перед ноутбуком.

Алукард вышел на улицу, перешел дорогу и, перепрыгнув через забор, оказался на вилле.

Мужчина устроился возле фонтана с экседрой. Он несколько раз сжал и разжал ладонь, словно раздумывая, чтобы в нее взять.

«Не хочу пачкать о них руки,» – подумал Граф и огляделся. В нише стояла статуя Правосудия. Его взгляд скользнул по мечу.

– Позвольте одолжить его на время… – произнес Алукард с лёгкой усмешкой, обращаясь к каменной даме. Его пальцы сомкнулись на рукояти металлического кованого меча. Раздался короткий сухой хруст, и у основания треснул мрамор – он вырвал клинок. Теперь у Правосудия остались только весы. Меч, наконец, перешел к тому, кто был готов его применить.

Алукард перекинул меч из руки в руку, оценивая его вес.

«Не идеально, но сойдет… Как давно я не использовал меч…» – подумал Граф и сел обратно на бортик фонтана с непринужденностью монарха на троне, уперев кончик меча в асфальт. И терпеливо стал ожидать гостей.

Не прошло и пяти минут как в нескольких метрах перед ним остановились два черных микроавтобуса без опознавательных знаков. Из них стали один за другим выходить вооруженные и хорошо экипированные люди.

Перед воинами Искариота предстала обескураживающая и от этого пугающая картина. На бортике фонтана сидел Алукард в позе скучающего правителя, подперев одной рукой подбородок. Ни алого плаща, ни идеально сидящего костюма – мужчина был в простой трикотажной водолазке черного цвета и джинсах. Его привычной кровожадной улыбки не было – лишь давящая усталость. И самое пугающее – глаза были не привычного ярко-алого цвета, а черного, как сама ночь. И эта тьма не предвещала ничего хорошего.

– Меч ведь не настоящий! – перевал тишину голос одного из бойцов.

– Весьма наблюдательно, – спокойно произнес Алукард и посмотрел на свое оружие.

– Но с моей силой для вас будет смертельна даже палка в моих руках… Более того. Я практически родился с мечем. Я научился фехтовать раньше, чем танцевать… – протянул задумчиво Граф.

Воины Искариота все ещё не двигались пораженные и оцепеневшие. Вдруг древний вампир снова сделал то, что поражало и от этого пугало. Он их начал считать.

– Один, два… Двадцать… Двадцать пять. Многовато. Сомневаюсь, что государство сможет единовременно выплатить пособие по инвалидности сразу двадцати пяти калекам. Вы уже проиграли. План не удался. Так может опустим все формальности, признаем ваше поражение и разойдемся? – его голос звучал ужасающе спокойно и… устало.

В этот момент один из бойцов нажал на курок и выпустил очередь из автомата. Алукард увернулся, но пока не встал со своего места.

– Что же… Полагаю, это отрицательный ответ… – с тяжёлым вздохом произнес мужчина и поднялся.

Алукард мгновенно преодолел расстояние, разделяющее их и встретил первую шеренгу. Тяжеленный меч, оторванный от каменной статуи свистнул, придавливая воздух и первый, пытающийся прицелиться боец получил удар плашмя по голове, но с такой силой, что парень мгновенно потерял сознание. Граф не пытался рубить – тупым мечом это бесполезно. Он наносил короткие акцентированные удары. Ещё один выпад и раздался глухой кошмарный хруст – звук ломающейся под напором нечеловеческой силы кости. Локоть очередного бойца выгнулся в немыслимом направлении, и рука с зажатым в ней пистолетом беспомощно повисла на растянутых сухожилиях. Сквозь строй корчащихся в муках тел он шел медленно, как жнец, оставляющий за собой не мертвую солому, а поле, обреченное на вечную агонию.

Совещание по телемосту двигалось медленно и напряженно. Глава МИ-5 и ещё несколько представителей Круглого стола упирались, что улик не достаточно.

– Вы хотите обезглавить пса, который вас же защищает. Когда Англии угрожает сверхъестественная опасность, к кому вы бежите? Вы уже забыли, что нам грозит война с более страшным неизвестным противником?! Искариот по сравнению с Миллениумом – это пока детские шалости. Если вы его запрете, кто даст им отпор? Вы МИ-5 или может быть вы? – Интегра говорила, чеканя каждое слово. Холодно и жёстко.

– Леди Интегра, он сражается мечом! – растерянно произнес Пип, поглядывая в окно.

Было видно, как брови главы МИ-5 поползли наверх, а члены Круглого стола нервно сглотнули.

– У Алукарда картбланш, может сражаться, чем хочет, – отмахнулась от Бернадотте Интегра.

Один из представителей на телемосту вытер пот платком, другой нервно забарабанил пальцами по столу.

Пулевые ранения Алукарда больше не заживали мгновенно, а словно прижигались, медленно затягиваясь. Каждый удар меча отдавался в его руке костяной дрожью, словно он бил не по врагам, а по наковальне собственного скелета.

Очередной удар мечом был медленным, по меркам Алукарда, почти неуклюжим. Он не рассек ещё одного бойца – он впечатал тупой клинок ему в грудную клетку с таким треском ломающихся ребер, что звук был слышен даже поверх выстрелов. На мгновение в глазах мужчины все потемнело. В ушах гулом раздался стук напуганных сердец воинов Искариота. Нос наморщился, а клыки полностью обнажились. Он схватил парня за грудки и притянул к себе. Алукард так и застыл в полу укусе, а потом резко закрыл рот и отшвырнул от себя бойца, сбивая им же его товарищей.

– Sunteți mai enervanți decât foamea. Și mai proști decât un măcel. Faceți-vă bucăți și plecați din calea mea… Вы раздражаете сильнее, чем голод. И вы тупее, чем погром. Разнесите себя в щепки и уйдите с моего пути…– Алукард вдруг раздраженно выдал фразу на румынском.

– Ты всегда будешь монстром, Дракула! – выкрикнул кто-то из оставшейся горстки.

Алукард медленно развернулся и нашел глазами смельчака.

– Ууу… Кто-то тут решил блеснуть эрудицией? – из его голоса полностью исчезли бархатные нотки.

– Но Дракула – это скучно, это всего лишь родовое имя. Лучше я вам расскажу о прозвище, которое дали монстру… – с этими словами, Граф отодрал от удачно подвернувшейся статуи небольшое кованое искусственное древко флага.

– Цепеш – переводится как колосажатель. И я сейчас покажу, почему… – Алукард медленно двинулся вперед на кучку оставшихся бойцов.

– Вы даже не представляете, сколько есть вариантов того, что можно сделать с колом. Когда он острый – враг умирает быстро, пронзенный им. Но вот если обломить острие…– вампир с нечеловеческой силой отломил острый край металлического древка.

– Если обломить острие, то кол будет очень медленно проходить сквозь тело, не разрывая жизненно важные органы мгновенно. Такая казнь могла затянуться на часы… – говорил Граф и медленно двигался вперед.

Совещание все еще длилось. Бюрократы уперлись словно стадо баранов.

– Леди Интегра, он там, кажется, сейчас всех на кол пересажает… – обеспокоенно протянул Бернадотте, наблюдая в окно за фигурой с длинным древком в руке.

Интегра на секунду оторвалась от экрана и внимательно посмотрела на Пипа. Её рука с силой сжала край стола. Леди тяжело вздохнула и произнесла:

– Карт-бланш. Я же сказала… –

– Итак. Наше совещание затянулось. Вы каждый раз используете мою организацию и каждый раз бросаете нас при любом удобном случае. Если я не могу сыскать справедливости от вас, я положусь на справедливость общественности, – четко сказала девушка. А затем повернулась к Дженнифер.

– Дженнифер, пожалуйста опубликуй все улики и самое главное видео во все местные, а также мировые СМИ, – холодно произнесла Леди.

Глава МИ-5 и члены круглого стола поперхнулась. Вдруг появилось ещё окошко – Энрико Максвелл хлопал в ладоши и улыбался.

– Браво Интеграл Хеллсинг, какой прекрасный блеф! – воскликнул глава Искариота.

– А вот и главный виновник… – сквозь зубы процедила Интегра.

К Максвеллу подошёл секретарь и протянул ему планшет.

– Сеньор, это транслируется в Ватикане и в командном корпусе Гвардейцев… – торопливо говорил человек. Максвелл поменялся в лице и посмотрел растерянно на Леди.

– Как вам мой блеф? – произнесла девушка, вскинув бровь.

– Дальше будут местные СМИ и полиция. Затем международные СМИ… Да… Мы, кстати, сейчас находимся на вилле Дориа Памфили. Рядом с ней практически забор в забор граничит вилла Абамелек – резиденция посла СССР. Думаю звуки идущего сейчас боя привлекут и их внимание…– методично говорила Леди.

– Чего вы хотите? – глава МИ-5 опередил Энрико Максвелла.

– Я? – усмехнулась Интегра. В её голубых глазах блеснула сталь.

– Я хочу полное публичное признание невиновности моей организации и моего агента. Защиту посольства Великобритании до возвращения моей команды в Лондон. А также полное прекращение боевых действий Искариота, – произнесла Леди.

Алукард сделал еще шаг вперед. Кто-то из бойцов пытался стрелять, но вампир пер как танк, даже не обращая внимания, что раны больше практически не затягиваются.

Вдруг Граф замер. Ещё одно испуганное сердцебиение – такое же как на пляже Пассоскуро.

– А вот и стрелок … – протянул вампир и, пригвоздив к асфальту одного из бойцов металлическим древком за бронежилет, переместился прямо к микроавтобусу.

Перемещение забрало ещё часть сил и, Алукард, теряя равновесие оперся о дверь машины. Со скрежетом, карежа металл, он открыл створку автобуса.

– Ну здравствуй… – произнес Алукард. Возле водительского кресла с рацией в руке и компьютером на коленях сидел тот самый стрелок, который “убил” его и ранил Интегру на пляже.

– Какая жестокость и какая ирония! Твои люди притащили тебя на поле боя с раненой ногой и сломанной рукой, зная, что я буду здесь… Рука не отвалилась? Надо же… – Граф подошёл почти вплотную к молодому человеку. Стрелок в ужасе молчал.

Алукард вытащил из нагрудного кармана бойца нож.

– Я мог бы тебя выпить… Или оторвать тебе голову… На самом деле много вариантов. Но меня попросили, чтобы это было быстро, – произнес Граф и, оказавшись мгновенно за спиной стрелка, одним точным движением перерезал ему горло.

Алукард вышел из автобуса, протащил за грудки стрелка и скинул его прямо на подбежавшего бойца.

– Ещё одна капля ее крови и Искариот умоется кровавой рекой, Я вам это гарантирую. Передайте Максвеллу, – процедил Алукард сквозь зубы.

– Судя по вашим лицам, вам приказали отступать. Вы трое, люди у которых все еще двигаются руки и ноги, соберите своих товарищей, погрузите в автобус и проваливайте отсюда, – добавил вампир.

Дверь в номер беззвучно отворилась, впуская Алукарда. Он вошёл медленно, отбрасывая за собой шлейф медного кровавого запаха, пороха и холода. Его безупречные обычно бледные руки были покрыты паутиной темных обугленных трещин – следы освященного оружия Искариота. Раны проступающие сквозь рваную ткань водолазки нехотя затягивались. Волосы и рукава были покрыты мраморной крошкой и пылью. Его лицо – маска вековой усталости.

– Я сыт по горло этой страной и этим городом. Еще сто лет не хочу видеть это место… – низко прорычал мужчина.

Он проигнорировал всех присутствующих, кроме нее. Движение мужчины к ней было неотвратимым. Граф шагнул, его рука уже начала подниматься, чтобы прикоснуться к её щеке – жест глубочайшей нежности и проверки: «Я здесь. Ты цела?»

И в этот миг, его взгляд скользнул по столу и открытому ноутбуку. Индикатор камеры, все еще горел красным, словно глаз циклопа. Телемост ещё не прекратился.

Движение его руки, начатое секунду назад, не прекратилось, а трансформировалось.

Рука плавно изменила траекторию, описав в воздухе дугу и прижавшись к его груди. Его корпус склонился в низком, театральном, почти насмешливом поклоне. Уставшее тело снова выпрямилась, словно не было ни истощения ни ран.

– Я прервал ваш телемост, прошу прощения. Моя госпожа, цирк уродов отправился восвояси,– его голос с усилием снова стал ядовито-бархатным.

У окна раздался нервный выдох и щелчок зажигалки.

«Ну всё… Начался театр одного актера…» – подумал Пип, наконец закуривая.

«Ловко вырулил…» – усмехнулся сам себе Бернадотте.

Наконец, телемост прервался. Последнее окошко с побледневший министром погасло – экран потемнел. В номере повисла тяжёлая оглушительная тишина, которую никто не решался нарушить.

Алукард так и стоял посреди комнаты, не шевелясь. Его взгляд был пуст и устремлён в никуда.

В это момент Пип отлепился от стены возле окна и непринужденно произнес:

– Можно мы пойдем …. Перекусим? У меня живот к спине прилип. Ребята! Дженнифер, Нэйв – вы с нами? –

Все как по команде засобиралась и дружно вышли за дверь, оставляя гостиную.

Когда они остались одни, Интегра поднялась с места и подошла к Алукарду. Он молчал, лишь тяжело дышал. Девушка аккуратно коснулась его, ласково проводя ладонями по груди. Его плечи наконец дрогнули. Он опустил голову ей на здоровое плечо. Теперь можно было опустить щит.

– Всё кончено… – тихо прошептала она и провела рукой по его спутанным волосам, пахнущим дымом. Граф не ответил, а лишь глубже уткнулся в её волосы.

– Пойдём. Тебе нужно перевести дух, – также шёпотом протянула она и легко потянула его за руку в спальню.

Алукард снял водолазку и тяжело опустился на кровать. Интегра вернулась из ванны с мокрым гостиничным полотенцем и встала перед Графом. Взяв аккуратно край полотенца, уже поднесла руку к его лицу.

– Не стоит… – начал отпираться вампир, но девушка приложила указательный палец к его губам – обычно его жест.

– Моя очередь, – прошептала она, аккуратно вытирая пыль с его лица.

Затем, когда он более или менее стал чистым, девушка взяла расческу и аккуратно залезла на кровать позади него – начала расчесывать запутанные в битве волосы. А потом наклонилась и легко коснулась губами его виска. Алукард замер.

– Аккуратнее… Сейчас хуже, чем утром, – протянул мужчина. Но Интегра лишь молча продолжила. Алукард закрыл глаза.

Наконец, она закончила и отложила расческу.

– Кстати, об этом, – сказала девушка, заставляя Графа снова открыть глаза, и слезла с кровати.

Леди достала из шкафа термо контейнер и положила Алукарду на колени.

– Теперь ты можешь восполнить силы, – добавила Интегра.

Алукард щелкнул замком, и контейнер с шипением открылся. Ровно четыре пакета донорской крови – не достаточно для полного насыщения и восстановления, но хватит, чтобы не потерять себя в первобытном хищническим инстинкте.

– Это тебе подарок от Арабель, – произнесла Интегра и села рядом.

С секунду мужчина колебался, словно не решался пить при ней. Но все-таки взял первый пакет. Медленно, с болезненной аккуратностью он отсоединил прокалывающий клапан и поднес пакет ко рту.

Он пил медленно выверенными, но громкими глотками. Пакет за пакетом. Также медленно в его глазах снова появлялась привычная насмешливости, дрожь утихла, мелкие царапины затянулись. Даже более глубокие раны стали выглядеть намного лучше, почти поджили.

Алукард аккуратно сложил пустые пакеты. Но на Интегру он все ещё не смотрел. Тогда девушка коснулась рукой его щеки, заставляя повернуться.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она глядя теперь в темно-карие глаза с винным отливом.

– Лучше. Теперь я могу это снова контролировать, – произнес Граф. В его голосе снова звучала привычная бархатистость.

Тем временем Пип, Виктория, Нэйв и Дженнифер уже доедали пиццу. Они зашли в первое ближайшее к отелю кафе и теперь расслаблялись.

– Ну что поздравляем с вступлением в клуб безумных и находчивых! – Бернадотте поднял бокал золотистого пива. Остальные последовали его примеру.

– Капитан, то есть… Мне не показалось? Они… Это нормально? – спросил Нэйв. Он был все ещё растерян, но уже более расслаблен.

– Это очень мило, – ответила вместо Пипа Виктория, отпивая с наслаждением пенистый напиток.

– «Мило» – не то слово, Вики. «Мило» – это котята, – фыркнул Пип.

– А у них… Я даже не знаю. Огненно, сложно… Хотя назвать это безумием, язык не поворачивается. Если отбросить все спецэффекты Графа, то получается все чертовски просто… – добавил, смягчаясь, Бернадотте.

– Всегда говорят: «Всё гениальное – просто», – усмехнулась Дженнифер.

– А она его не боится? – не мог остановиться Нэйв. Капитан усмехнулся.

– Боится? Да он единственная, как ни странно, её опора в этом диком мире. И самое важное, что и она – его, – протянул Пип. Нэйв замолчал, посерьезнел и задумался.

– Сердце живо лишь тогда, когда ты любишь… – вдруг задумчиво протянула Дженнифер, все еще глядя в ноутбук. Все замолкли и посмотрели на девушку, особенно Нэйв.

– Что? Это цитата из какого-то фильма… Мне показалось удачной, – смутилась техник и отвела глаза в сторону.

– Вот! Хоть кто-то меня понимает… – протянула, наигранно надувшись Виктория.

– Я тебя понимаю, – произнес Пип и прижал Полицейскую к себе.

Нэйв посмотрел на Дженнифер, все ещё уткнувшуюся в экран и тихо тронул ее плечо.

– Заканчивай. Вернись пожалуйста к людям, – в его голосе слышалось мягкое, но настойчивое приглашение. Дженнифер подняла на него глаза. Их взгляды встретились, и веснушки Нэйва начали сливаться в одно большое пятно.

– Ладно… Ты прав, – тихо произнесла техник и закрыла крышку ноутбука.

Бернадотте вскинул бровь и переглянулся с Викторией.

«Вот оно как… Молодец Дюбуа!» – подумал Капитан.

– За выживших! Пусть наше итальянское турне на этом закончится! – громко произнес Пип, и все, позабыв окончательно о напряжении, стукнулись бокалами.

К вечеру, когда небо алело закатом, к отелю подъехали два черных Land Rover Discovery. Их номера говорили о том, что машины принадлежат посольству Великобритании. Все шесть представителей организации Хеллсинг были отвезены в охраняемую засекреченную квартиру где-то в Риме.

Квартира была просторной, но совершенно безликой. Светлые цвета стен и мебели, предметы первой необходимости и тишина – идеальный буфер между ними и только что закончившимся безумием.

Как только Алукард убедился, что это пространство безопасно, и им ничего не угрожает, он тяжело опустился на кровать в отведенной для него комнаты.

– Если ты не против, я отключаюсь на какое-то время… Если что, просто разбуди меня, – произнес Граф, обращаясь к Интегре. Она сидела рядом на краю кровати, в то время как он приобнимал ее за талию, словно, хотел убедиться в ее безопасности.

– Отдыхай, – ласково произнесла Леди и накрыла его ладонь на своей талии своей. Тогда вампир закрыл глаза и провалился в глубокий сон.

Все два дня, пока они оставались в Риме под защитой посольства, Алукард спал. Тело истощенное голодом и колоссальным расходом энергии, наконец-то восстанавливалось. Это было больше похоже даже не на сон, а на анабиоз. Интегра периодически заглядывала к нему, поправляла одеяло, тихо сидела рядом. То, что он наконец-то может восстановиться и расслабиться, его спокойное лицо приносило ей успокоение.

Пип и Виктория превратили эти два дня в импровизированный отпуск. Они наслаждались итальянской едой, которую доставляли в квартиру. Смотрели фильм с ноутбука (Дженнифер способна на многое, а уж скачать фильм – вообще не проблема). И просто наслаждались обществом друг друга.

За ранением Интегры продолжил ухаживать врач, продолжая распечатанные указания Арабель. Рана постепенно заживала, медленно возвращая все более уверенные движения руке.

Сложнее всех было эти два дня Дженнифер и Нэйву. Официальная работа, благодаря которой они должны были взаимодействовать друг с другом закончилась. Но им хотелось продолжать общаться. Однако из-за застенчивости молодого человека и социальной неопытности девушки общение у них выходило весьма криво.

Наконец, эти долгие два дня закончились. Самолёт взмыл в воздух и через два с половиной часа обманчиво приветливое солнце Италии сменилось привычной серостью туманного Лондона.

Спускаясь по трапу, Пип чуть замедлил шаг и остановил Нэйва. Хлопнул его по плечу и сказал:

– Если нашел ту, за кого стоит держаться, так держись и не отпускай! Такое дорого стоит. Особенно в нашей непростой работе, – с этими словами Бернадотте пошел дальше, оставляя парня со своими мыслями.

– Спасибо, Капитан! – крикнул вдогонку молодой человек.

Ещё через час они наконец-то подъехали к воротам особняка Хеллсинг.

На входе Интегра ожидала увидеть Уолтера, но… Несколько офицеров МИ-5 взяли всю команду на прицел. Алукард напрягся, готовый к броску но Интегра покачала головой.

– Любопытно… Ну что дальше? – стальным тоном произнесла Леди.

Их провели на третий этаж в её собственный кабинет. В её кресле, положив ноги на стол сидел Энтони Купер. Интегра приподняла бровь.

– И что вы забыли в моем кабинете? – процедила сквозь зубы Леди.

– Смотрю, мистер Джефферсон Скотт вы выбрали свою сторону. Я же сказала, что мы скорее всего с вами распрощаемся… – спокойно произнесла девушка, глядя на молодого человека с нашивкой “Хеллсинг”, который стоял возле Купера.

– Ты не в том положении! – рассмеялся парень, но потом увидел взгляд Алукарда.

– Мальчик, это ты никогда не будешь в том положении, чтобы тыкать моей госпоже… – бархатный баритон не обещал ничего хорошего.

– Мне все равно, что вы там решили на своем совещании. Вы – угроза для Британии, – слишком самоуверенно заговорил Энтони Купер. Но Интегра вдруг лишь рассмеялась.

– Вы говорите, что я угроза, но при этом вы держите меня на прицеле. А дееспособна у меня сейчас только левая рука. Вы же даже не удосужились встать в моём присутствии… – произнесла Леди и пристально посмотрела в глаза мужчине.

– И что дальше? – пугающе холодно спросила девушка, подошла к своему столу и достала из деревянной резной шкатулки сигариллу. Жестом потребовала помочь ей прикурить, и как ни в чем ни бывало выпустила клуб дыма. Купер начал нервничать.

Вдруг зазвонил телефон. Агент МИ-5 ответил. Разговора не было слышно, но Энтони Купер побледнел и встал.

– Приношу свои извинения. До меня… До меня просто не дошли новости, что вы оправданы… – вся невозмутимость мужчины куда-то испарилась. Агенты опустили оружие и вышли из кабинета.

Купер выходил последним как побитая собака. Поравнявшись с Алукардом, он вдруг скорчился и сдавленно выдохнул – Алукард быстрым острым движением ударил его в солнечное сплетение. А потом быстро начал похлопывать его по спине.

– Кажется, вы переволновались, – произнес вампир, расплываясь в хищной улыбке.

– Пока вы откашливаетесь, я вам кое-что скажу, – бархатно проговорил Граф. Наклонился к уху Купера и прошептал:

– Если ты ещё раз позволишь себе сидеть в присутствии моей госпожи, закинув ноги на её стол, я тебе их оторву… –

Мужчина побледнел ещё сильнее и удалился из кабинета.

Поздним вечером, когда все было позади – все вопросы были решены, а она снова была главой организации “Хеллсинг”, а не беглянкой в чужой и в своей стране. Интегра стояла в своих покоях и расслабленно смотрела в окно на засыпающий вдали Лондон. За её спиной стоял Алукард, обнимая ее за талию.

– Мы наконец-то дома… – выдохнула она.

– Мой дом там, где ты. Лондон или Антананариву – мне все равно, – прошептал Граф, касаясь губами её виска. Его глаза снова были алыми.

Девушка повернулась к нему лицом.

– Столько всего случилось… И мы, наконец, вернулись. Тебе нужно отдохнуть, – произнесла Интегра.

– Больно? – спросил вампир, совершенно проигнорировав ее слова, и посмотрел на пустой рукав спортивного худи. Рана все еще требовала практичной одежды.

– Сносно, – произнесла Леди. Уголок её губ тронула улыбка – она догадывалась, к чему этот вопрос.

– Тогда единственное, что мне сейчас нужно… Это ты, – произнес Алукард, пристально посмотрел ей в глаза и медленно потянул молнию её кофты вниз.

Холодный шелк покрывала остужал разгоряченные тела. Воздух в комнате стал густой и пряный. Его движения все ещё предельно аккуратные были теперь лишены той осторожности, они стали более требовательные и жаркие. Её прикосновения из робких стали любознательными. Каждый жест был маленьким ее личным исследованием: как для него прозвучит этот поцелуй, а это касание?

Они снова дома, но ничего не исчезло. Их война продолжится вновь, не важно с кем: Искариот, Миллениум, правительство или всё сразу… Но теперь она точно знала, что завтра утром она откроет глаза, и он будет рядом. Не оружие или слуга, не союзник, а ее возлюбленный.

Я построю наш дом

Пришёл переменчивый апрель. Лондон то утопал в промозглом тумане, то вдруг на мгновение озарялся лучами уже по-весеннему согревающего солнца.

«Погода» в организации была столь же переменчивой. С одной стороны казалось, что ничего не поменялось – помимо обычной рутинной работы, активно готовились проекты по милитаризации и усилению обороны «Хеллсинга» в связи с грозящей войной с Миллениумом. Лёгкое, но осязаемое напряжение и, конечно, слухи, ходившие по поместью, подтверждали, что всё очень серьезно. С другой стороны, персонал не мог не заметить, что глава организации в чём-то изменилась. Всё та же холодность и серьёзность, но в её лице, в самом её поведении словно наконец заиграли лучи весеннего апрельского солнца. На лице Леди могла появиться полуулыбка. В ее движениях проявлялась еле заметная мягкость. А в холодных голубых глазах на мгновение пробегал тёплый солнечный зайчик.

Раннее утро, но весеннее солнце уже скользило по комнате. День прибывал и становился неумолимо длиннее. Интегра уже не спала, но не торопилась вставать. До начала работы ещё было немного времени.

Девушка провела рукой по второй половине кровати – теперь это была его половина. Но сегодня утром Алукард отсутствовал в связи с заданием. Хотя его незримое присутствие теперь всегда ощущалось в комнате, даже когда его не было рядом: его книги на тумбочке возле кресла у окна, запонки с резными драконами, оставленные на тумбочке, вторая зубная щётка в стакане в ванной и эбеновый гребень. Но самое главное его запах – на его подушке, на его вещах, которые теперь соседствовали с её одеждой.

Вот уже чуть больше двух недель они учатся делить быт, изучают привычки друг друга, те, о которых раньше никогда не подозревали. Теперь Интегра знала, что Алукард, например, предпочитает больше душ, чем ванну возможно из-за ассоциации с живой водой. Он может не спать сутками, а потом прийти с задания и провалиться в сон на целый день. Древний вампир оказался очень тактилен в силу своего усиленного восприятия: он мог читать и водить пальцами по текстуре пледа. Перебирать её волосы в пальцах оказалось вообще отдельным видом блаженства для него. Интегре пришлось привыкнуть к его восприятию времени. Он мог периодически замирать или сидеть над одной и той же страницей книги, вспоминая прошлое. А ещё девушка узнала, что Граф, забывшись, может напевать какие-нибудь мелодии.

Алукард тоже узнавал её с другой стороны. Контроль леди Хеллсинг – это одно, а практически неудержимая тяга к порядку Интегры – это другое – у всего в комнате должно было быть своё неизменное место. Также оказалось, что девушка часто мёрзнет вечерами, и поэтому в такие моменты он стал готовить ей пряный чай, и, обернув её плечи в плед, усаживать к себе на колени. Граф узнал, что Интегре бывает тяжело заснуть – тогда он читал ей вслух или просто лежал рядом и гладил. А ещё для Алукарда стало открытием, что Леди оказалась наедине весьма стеснительной.

Хотя были в этом быте и подводные камни, особенно для Интегры. Она привыкала делить с ним свою человеческую физиологию. Это было странно и очень неловко. На фоне статичного вампира, это воспринималось особенно остро. Но, к счастью девушки, Алукард ничего не говорил, не пускался в объяснения о нормальности – он просто ждал, пока она наконец привыкнет и расслабится.

Несмотря на микро сложности, вся эта новая жизнь впервые в душе Интеры расцветала тихим счастьем. Но было кое-что, что её беспокоило. Алукард теперь был всегда рядом, его вещи в её покоях, но сам он иногда держался так, как будто ждёт на вокзале отбытия. Изредка она замечала в его глазах невысказанное не то неудобство, не то беспокойство.

«Он ведь скажет, что не так?» – подумала Интегра и потянулась. Нужно было вставать.

Леди привела себя в порядок, и уже через пятнадцать минут выслушивала отчет Уолтера за завтраком. Она силилась быть внимательной, но мысли все равно ускользали.

«Что в таких случаях делают? Я умею вести переговоры с политиками, но совершенно не знаю, как выяснить что не так, у любимого мужчины… Абсурд. Спросить прямо в лоб? Подождать, пока сам расскажет?» – размышляла девушка.

– Леди Интегра, вас что-то беспокоит? – поинтересовался дворецкий. Он не мог не видеть перемен, которые происходили с леди Хеллсинг, и наверняка знал, что, а вернее, кто, тому виной.

– Ничего, – сухо ответила Интегра. Она закончила завтрак и собиралась уходить.

– Знаете, некоторые ситуации не требуют сиюминутного решения. Им нужно порой время, чтобы прийти к своему логическому завершению, – произнес Уолтер и поклонился.

– Спасибо… за завтрак, – уже в дверях сказала Леди.

Она вышла из обеденного зала, обдумывая сказанное Уолтером.

«А ведь действительно!» – осенило девушку. Она снова действовала как командир, ожидающий доклада о проблеме, которую нужно решить. Но Алукард – не подчинённый с тактической задачей… Он… Крепость. Её нельзя взять штурмом. Можно лишь дождаться, пока добровольно откроют ворота и пригласят внутрь.

Прямой вопрос стал бы таким штурмом. Но и молчаливое ожидание – это осада измором. Но ведь есть и третий путь! Можно разбить лагерь у её стен и жить там, день за днём доказывая, что ты не враг.

«Нужно создать атмосферу, в которой он сам захочет этим поделиться – не потому что его допросили, а потому что он стал уверен, что его поймут, не осудят и не используют сказанное против него…» – нужные мысли родились теперь сами собой. Её задача сейчас – не получить ответ, а получить его откровение.

С этими воодушевляющими мыслями она вошла в свой кабинет. Началась рутинная работа.

В дверь постучали. После разрешения, в кабинет вошла Дженнифер с ноутбуком.

– Леди Интегра, я к вам с хорошими новостями!– радостно воскликнула техник. И с этими словами поставила ноутбук на стол.

– Так как сразу по возвращении из Италии, нам возобновили финансирование, проект «Панцирь» был без проблем запущен. Первый образец сошёл с конвейера! – с этими словами девушка включила видео на ноутбуке.

На экране демонстрировался манекен, на котором было надето что-то наподобие брони из пластин.

– Пластины из титана с серебряным напылением расположены в самых распространенных местах для укуса – запястья, голень, руки, шея, плечи. Сделаны по принципу чешуек броненосца, так что не мешают движению. Через месяц должна выйти полная экипировка для двух наших спецотрядов и для целой команды «Диких гусей», – объяснила Дженнифер. Интегра довольно кивнула. Как только стало ясно, что после укусов вампиров Миллениума обращение происходит мгновенно, независимо от невинности или других факторов, был сразу разработан проект «Панцирь».

– По второму проекту. Система «Tropic» будет монтироваться в поместье на следующей неделе. По всему поместью будет установлено оборудование по принципу увлажнителя воздуха, но вместо обычной воды – святая. В связи с этим в обязательную экипировку Виктории Серас добавлен противогаз, – отчиталась техник. Леди же сделала себе пометку в блокноте. Все шло как планировалось.

– А ещё… – вдруг замялась Дженнифер.

– Я хотела бы попросить у вас отгул на неделю… Моя сестра будет заменять меня, – поспешно проговорила девушка. Интегра взглянула на календарь и кивнула сама себе. Не отпускать техника в отпуск у нее не было причин.

– Да, конечно. Но только неделю. Не больше, – сказала Интегра. Дженнифер обрадовалась и одухотворенно вышла из кабинета.

Но не успела Леди перевести дух, как в дверь снова постучали. На этот раз к Интегре пришел Нэйв. Парень вытянулся по стойке смирно и отдал честь.

– Леди Интегра, позвольте взять отгул на неделю. Капитан Бернадотте одобрил, – четко проговорил молодой человек, лишь розовые щеки выдавали его волнение.

Интегра воздохнула.

– Тоже неделя? Хорошо. Но не забудьте написать рапорт, – сухо проговорила Леди.

«Интересно, это совпадение?» – подумала она.

Нэйв просиял, отблагодарил начальницу и быстрым шагом вышел.

– А нам можно тоже отгул? – вдруг раздался бархатный голос за её спиной – Алукард вернулся с задания.

– Нет, нельзя, – строго произнесла Интегра, не оборачиваясь. Граф склонился над ней.

– Ну пожалуйста, – протянул он и поцеловал сначала в висок, а затем в скулу.

Интегра повернулась к нему – в её глазах читалась строгость, но розовые щеки выдавали её с головой.

– Я знаю, что ты думаешь: «вдруг кто-нибудь увидит»... Но можешь быть спокойна, моя Леди, рядом с кабинетом поблизости никого нет, – прошептал Алукард, касаясь губами ее уха. А затем мгновенно оказался с противоположной стороны стола, не давая Интегре себя прогнать.

– Это тебе, – с этими словами Граф поставил на стол сиреневый ароматный гиацинт в горшочке.

– Где ты… – начала было девушка, но вампир прервал её:

– Рядом с той ужасающей станцией метро появился лоток с цветами – первое дыхание весны, –

Интегра разулыбалась, рассматривая хрупкий цветок, так как могла это делать только при нем.

– Это ужасная станция называется “Holborn”, – с лёгкой улыбкой в голосе произнесла Леди.

– Она абсолютно убогая… Её архитектура вызывает желание умереть, – протянул Граф развалившись в своем излюбленном кресле у окна. Интегра рассмеялась.

– Ладно. Если отгул нам не светит, и я пока тебе не нужен, я хочу привести себя в порядок и переодеться после задания, – произнес Алукард и исчез.

Интегра вернулась к работе. Нажала на кнопку вызова на телефоне:

– Уолтер, пригласите пожалуйста ко мне Бернадотте и Серас, – четко произнесла Леди.

Уже через несколько минут в её кабинете стояли Пип и Виктория.

– Отправитесь сегодня в Хэкни. Там замечена подозрительная активность. В конфронтацию не вступать, пока просто собрать информацию, – привычным сухим тоном говорила Интегра.

– Будет сделано, – ответил Пип и удалился из кабинета, уводя за собой Викторию.

– Ты видел? У леди Интегры на столе цветочек?– радостно затараторила Полицейская, как только вышла за дверь.

– Угу… Да она сама последнее время… как цветочек… – хмыкнул Пип.

Интегра собиралась продолжить работу, но не нашла на столе нужный документ. Так как периодически она забирала некоторые бумаги в свои личные покои, он наверняка должен был быть там. Девушка вышла из кабинета и направилась к себе.

Интегра открыла дверь и вошла. Но шум сливающейся воды заставил её остановиться. Это точно её покои. Едва ли кто-то зашёл в хозяйские апартаменты воспользоваться уборной. Сама она сейчас стояла посреди комнаты. Оставался только…

«Не может такого быть…» – подумала Леди. Она уже собиралась направиться к столу за документом, как и положено воспитанной и тактичной девушке, но любопытство взяло верх.

Она постучала в дверь, но не дождавшись ответа вошла. В ванной перед зеркалом стоял Алукард и с совершенно невозмутимым видом заправлял рубашку в брюки. В отражении он поймал смущенный взгляд, застывшей в дверях Интегры. Граф вскинул бровь, словно спрашивая: «Что?»

– Прости… Я… Мне нужно было взять документ…– быстро заговорила девушка, становясь пунцовой.

«Просто… Этого же не может быть… Зачем я вообще вошла? Чувствую себя вуаеристкой…» – мысли вихрем кружились у неё в голове. Сейчас Интегра хотела провалиться сквозь землю.

– Ты хотела найти документ здесь? – Алукард старался говорить серьёзно, но его лицо и особенно глаза красноречиво говорили, что он еле сдерживает улыбку.

Интегра молча развернулась и пошла в комнату к столу. Граф вышел следом.

– Не извиняйся. Ты же не Уолтера застала в ванной, – уже действительно спокойно произнес мужчина и сел в свое кресло.

Интегра старалась на него не смотреть, но злополучный документ не находился и не давал девушке возможность уйти.

– Позволь ответить на твой вопрос…Он настолько тебя озадачил, что сейчас практически осязаем… – проговорил Алукард.

– Да, я тоже. Очень редко, раз в месяц примерно, мне тоже приходится пользоваться и этой функцией ванной комнаты, – завершил свои слова Граф.

В этот момент Интегра наконец-то нашла свой документ.

– Пожалуйста, постарайся меньше переживать из-за не слишком значительных вещей, – мягко произнес Алукард, оказываясь рядом с ней.

– Спасибо… – тихо сказала Леди, наконец решившись поднять на него глаза.

– Тебе нужно идти. Я знаю, – добавил мужчина, видя всё ещё не проходящую неловкость Интегры. Она кивнула и поспешно скрылась за дверью.

Несмотря на то, что девушке было ужасно неловко, она вдруг почувствовала какое-то облегчение.

«Он тоже! Он не идеальное божество. И у него тоже есть физиология. В голове у неё пронеслись обрывки его же объяснения Дженнифер в Италии: «вторичное пищеварение», «аккумуляция»...»

И сейчас это знание, странным образом, успокаивало.

Леди вернулась в свой кабинет и продолжила работать.

Теперь казалось, что время за работой тянется безумно медленно. Раньше, ей некуда было спешить – её никто не ждал. Не было разницы – работа в кабинете или звенящая тишина в её собственных покоях. Но сейчас всё изменилось.

Девушка посмотрела на часы и на несколько документов на столе. Пробежалась глазами по первой странице и привычно потянулась к шкатулке с сигариллами. Но убрала руку – курить не хотелось. Хотелось побыстрее разделаться с работой и вернуться к нему.

«Кажется, это окончательная стадия безумия… Новый вид лихорадки…» – подумала Леди, в третий раз начиная читать документ сначала.

Наконец, спустя час, Интегра расправилась с документами.

– Уолтер, на сегодня рабочий день окончен. Если вдруг кто-то этим вечером захочет меня видеть, пусть подождёт до завтра, – отдала указания дворецкому Леди и протянула ему письмо, которое нужно было отправить.

– Вы сегодня раньше, чем обычно… – сказал мужчина.

– Работы было немного… И… сегодня воскресенье… – как можно сдержаннее ответила Интегра.

– Да, конечно. Вам принести чай в ваши покои?– поинтересовался Уолтер. На его лице играла легкая улыбка.

– Нет. Спасибо, – быстро сказала девушка.

Дворецкий поклонился и вышел. Аккуратно сложив бумаги на столе, Интегра тоже покинула кабинет.

Ещё никогда она так не спешила к себе. Кабинет ей никогда не нравился, но там можно было отвлечься, полностью утонув в работе. Когда же она возвращалась в свои покои – она в полной мере ощущала холод одиночества. Сейчас же Интегра точно знала, что не будет одна.

Интегра вошла в свои покои, и на её лице непроизвольно появилась улыбка. Алукард сидел возле её письменного стола, на котором на бархатной ткани лежал полностью разобранный массивный “Касул”. Граф самозабвенно протирал детали и собирал оружие обратно под музыку Войцеха Киляра.

Леди знала, что он уже почувствовал, как она пришла, но не стала его отвлекать. То, что он просто здесь был, уже отзывалось в душе невероятной радостью. Интегра тихо вошла в комнату, переоделась в более простую одежду и теперь просто следила за движением его рук, сидя в кресле, поджав под себя ноги.

Алукард увлеченно складывал безжизненные детали в смертоносную симфонию. Музыка польского композитора превращала это рутинное действие по обслуживанию оружия в возвышенный ритуал.

Интегра же любовалась не столько его действиями, сколько им самим. Его черные достаточно короткие волосы слегка вились, даже на затылке. Осанка всегда была прямой – он оставался грациозен даже сейчас, собирая пистолет. В довершение всего, сам того не замечая, Алукард, легонько отбивал ногой ритм в такт мелодии.

Интегра сидела неподвижно, но душа почему-то требовала движения. Хотелось куда-нибудь идти или даже бежать, но не в служебной спешке, а в каком-то одухотворенном порыве.

Наконец, последняя деталь встала на место с тихим металлическим щелчком. Музыка тоже завершилась последним аккордом. Граф ещё несколько секунд оценивающе смотрел на результат своей работы.

– Доволен? – спросила девушка.

Алукард обернулся.

– Определенно… – протянул вампир, скользя взглядом по её песочного цвета свитеру и простым облегающим джинсам. И судя по огонькам в глазах, говорил он явно не о собранном оружие.

– С каких пор ты носишь форму золотоискателей? – спросил мужчина, расплываясь в улыбке.

– Не нравится? – смутилась Интегра.

– Почему же? Наоборот. Очень… аппетитно… – голос Алукарда прозвучал ниже.

По щекам девушки разлился румянец. По телу прошла горячая волна, а сердце забилось чаще. Но… она хотела сегодня выйти в город и узнать о том, что наступила весна не из погодной сводки. Сюда они ещё вернутся.

– Рада… что пришлась тебе по вкусу… – произнесла Интегра, и её голос дрогнул, выдавая смесь вызова и смущения. И с этими словами она встала с кресла.

Алукард медленно облизал губы и тоже встал навстречу ей. Но Леди, словно кошка ускользающая от ласки, обошла мужчину и направилась к прихожей. На ходу девушка сняла с вешалки пальто и набросила стремительно на плечи.

– Говорят, перед ужином полезно прогуляться…– бросила Интегра через плечо, и в её глазах играли искорки.

Алукард на мгновение замер, а затем тихо, с наслаждением рассмеялся. Это был низкий, бархатный звук, полный одобрения.

– Какое коварство… – протянул Граф, тоже снимая с вешалки свой плащ. Не пафосный алый, а обычный серый тренч.

– Да, прогулка перед ужином лишь разогревает аппетит, – добавил, улыбаясь вампир и последовал за Интегрой.

Они вышли на улицу не через главные ворота поместья, а через восточный выход. Интегра невозмутимо, словно делает так каждый раз, вытянула руку. Чёрный кэб тут же притормозил. Они сели в машину, и Алукард с нетерпением ждал, какой же адрес она назовет.

– Саут Бэнк. Рынок у Фестивального зала, – произнесла Интегра, откидываясь на кожаное сиденье. Машина мягко тронулась с места. За окном одна за другой сменялись декорации Лондона: от безупречных витрин Найтсбриджа к неоновому хаосу Пикадилли…

Услышав адрес, Алукард теперь точно знал, куда они едут.

***

«Одиннадцать лет назад, спустя месяц после кончины Артура, двенадцатилетняя глава организации “Хеллсинг” после очередного собрания круглого стола покинула особняк. Алукард тайно проследовал за ней. Ему было любопытно, что этот ребенок задумал. Девочка была совершенно подавлена. Смерть отца и груз ответственности за тайную организацию непосильной ношей лежал на её хрупких ещё детских плечах. Она брела по серым улицам Лондона, словно не зная, куда именно идёт. Маленькая девочка в огромном хищном городе. Она робко села в такси и через пятнадцать минут стояла растерянно посреди рынка на Саут Бэнк. Палатки с уличной едой и кафе пестрели своими вывесками, люди шумели, играла музыка… Это было разительный противоположностью атмосферы в особняке. Внимание девчушки привлёк киоск со сладостями, где подавали бесподобные молочные коктейли, как положено в высоких стаканах с шапкой взбитых сливок. Она молча стояла и смотрела. В этот раз она не решилась купить его. Но в следующем году, она снова сюда приехала. Опять одна. И на этот раз это был её маленький бунт против всего мира: против траура, против странности лордов и рыцарей круглого стола. Она сидела на высоченном для неё стуле и маленьким глотками пила клубничный молочный коктейль. Так повелось каждый год. Каждый апрель она приезжала в Саут Бэнк, пила коктейль и возвращалась».

***

Но теперь она захотела разделить этот ритуал с ним. Теперь он больше не тень, следующая за своей госпожой, а полноправный участник.

Алукард взял ладонь Интегры в свою. Машина, наконец, подъехала к открытому пространству набережной. Здесь звучала музыка, гуляли люди. И никто их не знал.

Лиловое небо медленно погружалось в темноту, и вокруг загоралась иллюминация, придавая всему очарование и таинственность.

Они вышли из машины и неспешным шагом пошли вдоль рынка. Алукард всё ещё держал её за руку.

Рынок у Фестивального зала олицетворял торжество жизни со всеми его яркими и ароматными палатками с уличной едой, с громкими смеющимися людьми и ритмичной музыкой. Все это заряжало движением и какой-то эйфорией.

Они прошли мимо нескольких палаточек и вышли к тому самому кафе с выпечкой и десертами. Розовые неоновые буквы, мягкий свет, декоративные цветочные украшения – всё это разительно отличалось от атмосферы в особняке.

– Ты будешь? – со смущением спросила Леди.

– Я у тебя попробую, – ответил Алукард и улыбнулся.

Интегра как всегда заказала большой клубничный коктейль со взбитыми сливками.

Они устроились возле окна и стали ждать заказ. Больше этот барный стул не казался со стороны таким огромным – девочка выросла. Но Интегра всё также ставила ноги на перекладину стула, все также чувствовала себя неловко.

– Почему клубника? Сезон начнется в мае… Почему не шоколад или ваниль? – спросил Граф, разглядывая девушку. Одно дело быть сторонним наблюдателем, другое – находиться рядом.

– Я не знаю… Шоколад, ваниль… Белый, коричневый. Этого всего хватает в моей жизни. После долгой зимы всегда хочется почувствовать весну. Апрель всё ещё не слишком солнечный месяц, но те редкие лучи, освещающие город, как глоток свежего воздуха для истосковавшиеся по свету души. Так и с клубникой… Она всё ещё импортная и менее душистая, но такая радостная, – подперев голову рукой, размышляла Интегра.

Алукард мгновение смотрел на девушку, как она задумчиво поглаживает салфетку. Смотрел в её голубые глаза.

«Все эти годы ты приходила сюда не за лакомством. Ты приходила сюда за обещанием… Обещанием, что зима обязательно кончится…» – подумал Граф, в его взгляде сквозила редкая глубокая нежность.

Он наклонился и поцеловал Леди в макушку.

– Зима кончилась. Я обещаю, – прошептал мужчина. В этот момент принесли напиток в высоком металлическом стакане с шапкой взбитых сливок и кусочком спелой ягоды.

Интегра сделала глоток – холод и сладость напитка заставили её слегка вздрогнуть. Алукард смотрел как на её лице расцветает улыбка. Девушка подвинула к нему стакан.

– Пробуй, – сказала она. В её глазах читалось любопытство.

Граф медленно отпил из стакана.

– Сладко. Но не так ли должна чувствоваться весна, после зимней стужи? Пожалуй, именно так, – произнес мужчина. Леди разулыбалась.

Интегра наслаждалась своим коктейлем в его компании, а Алукард с нежностью наблюдал как она улыбается, как мурашки пробегают по её спине, как огоньки уличных гирлянд отражаются бликами в её глазах.

– Попробуешь ещё? – спросила девушка.

– Я лучше попробую вот это, – произнес вампир и поцеловал её в тот, момент когда Интегра взяла в рот чайной ложкой взбитые сливки.

Они вышли из кафе. Начинал накрапывать дождь. Город почти полностью погрузился в сумерки.

– Может…– Алукард хотел предложить вернуться, беспокоясь за девушку, но Интегра отрицательно покачала головой, даже не дав ему закончить фразу.

– Я не хочу сейчас возвращаться, – сказала она. И осмелев, сама взяла его за руку и устремилась к набережной. Откуда слышалась мелодия «Teardrop» Massive Attack. Она завораживала и словно олицетворяла ритм биения сердца города.

Люди открывали разноцветные зонты, болтали, смеялись. В палатках вдоль реки продавались украшения, еда и аксессуары. Несколько раз им встретились уличные музыканты. Интегра разглядывала город, словно в первый раз здесь оказалась. Здесь кипела жизнь. Леди казалось, как будто и она сама только начала жить.

Наконец, они добрались до места откуда слышалась музыка. Прямо на набережной на импровизированной танцплощадке, освещенной теплым светом уличных фонарей и гирлянд, произвольно танцевали люди. Не свинг, не вальс, а просто под музыку.

Интегра остановилась и завороженно смотрела на это.

– Хочешь? – спросил Алукард.

– Я не… – замялась девушка, но Граф уже потянул её за собой.

– Алукард, я не знаю, как танцевать под такое…– протянула Леди.

– Просто двигайся, – прошептал ей на ухо вампир. Мужчина притянул её ближе к себе и медленно низко положил ей руки на талию, почти касаясь бедер, направляя её движения.

Песня Massive Attack эхом отзывалась внутри. Интегра словно растворялась в его движениях и музыке. Все чувствовалось острее: его влажный плащ, запах мокрого асфальта, его дыхание…

Дождь пошел сильнее. Люди в спешке расходились. А они все ещё стояли, увлеченные собой. Интегра рассмеялась. Алукард взял в руки ее лицо и поцеловал, медленно, страстно… Её пальцы вплетались в его мокрые волосы. Они были одновременно частью этого места, и в то же время принадлежали только друг другу.

Музыка стихла. Стих и их поцелуй. Алукард стоял, прижавшись лбом к её лбу.

– Алукард… Я хочу чтобы ты знал, что я всегда готова выслушать тебя. Разделить твою радость или беспокойство, – прошептала сбивчивым голосом Леди. Мужчина не ответил, лишь нежно провёл по её волосам рукой.

Спустя несколько минут, они сидели в салоне кэба и ехали домой.

Они вошли в поместье абсолютно мокрыми и совершенно счастливыми. В холле им встретился Уолтер в тот момент, когда оба над чем-то смеялись.

Алукард и Интегра постарались вернуть лицам серьезность.

– Добрый вечер, леди Интегра. Алукард… – учтиво произнес дворецкий, скрывая свое замешательство и улыбку.

Леди и вампир поприветствовали мужчину и молча прошли дальше. А Уолтер остался в холле с чувством какой-то теплый радости за них. Но одновременно, в его глазах притаилась печаль.

«Теперь, когда они не просто хозяин и слуга – это стало сложнее. Одно дело организация, другое – чужое счастье…» – горько подумал о чем-то Уолтер.

Дверь в её покои закрылась за ними, снова полностью отсекая от внешнего мира. В тишине было слышно только их сбивчивое дыхание и звук стекающих с них капель на паркет.

Они стояли друг напротив друга, как два путника, нашедших убежище в ненастье. Алукард скинул на вешалку их верхнюю одежду. Они переглянулись с Интегрой и рассмеялись. Их смех был лёгким, почти беззвучным подтверждением счастья.

– Это совершенное безумие…, – прошептал Алукард и стянул с девушки насквозь промокший свитер. Затем наклонился и поцеловал ее. Поцелуй был медленный и глубокий, на вкус словно дождь.

Интегра отвечала ему взаимностью. Её пальцы боролись со скользкими пуговицами его рубашки. Наконец, промокшая ткань оказалась на полу.

Он оторвался, прерывая поцелуй. Его дыхание сбилось, а в алых глазах танцевал огонь.

– Греться в ванную, – прошептал Граф и, не дожидаясь согласия, подхватил на руки девушку. Интегра не протестовала. Она обвила его шею руками, прижимаясь к его все ещё влажной груди.

В ванной Алукард поставил её на пол и включил горячую воду. Мгновение – и оставшаяся мокрая, неприятно липнущая к телу одежда была на полу. Теплый пар начал заполнять комнату. Интегра чувствовала как по телу бегут мурашки от контраста температур и ожидания…

Прежде чем первая капля воды успела коснуться её кожи, Леди почувствовала дорожку из мелких поцелуев на своем плече. Горячие струи воды смывали с них следы дождя и города, оставляя их самим себе.

Была уже глубокая ночь. Алукард не спал. Граф лежал на спине и рассматривал причудливые тени от веток на потолке. Интегра лежала рядом, прижавшись к нему спиной. Он знал, что она тоже ещё не спит.

«Я всегда готова выслушать тебя. Разделить твою радость или беспокойство…» – вдруг её слова, сказанные сегодня вечером, всплыли в памяти.

– Интегра…– тихо позвал мужчина. Леди повернулась к нему.

– Я думал, о твоих словах… Ты сказала, что готова выслушать, – начал вампир. Девушка приподнялась на локте, чтобы лучше видеть его лицо.

– Я… Мой дискомфорт… Никак не связан с тобой. Он имеет отношение к этому месту. К тому, что я не могу обустроиться в твоём прошлом. К тому, что я живу в покоях моей возлюбленной как… приживал. Мужчина должен привести женщину в свой дом, а не наоборот. Я бы хотел создать НАШ дом. Не твой или мой, а наш, – Алукард говорил медленно. Каждое слово было очередной открытой дверью к его душе.

Интегре стало легче от услышанного. Дело не в ней и не в каком-то экзистенциальном бессмертном вопросе. Это было вполне человеческое чувство.

Девушка подвинулась к нему ближе и устроилась у него на груди.

– Значит, нужно построить новый. Что ты думаешь о южном крыле особняка? Там на четвертом этаже есть несколько помещений, которые давно не используются. А с балкона открывается красивый вид, – произнесла Интегра, выводя пальцами узоры на его груди.

Граф замер – его услышали, поняли и сразу предложили решение.

– Ты серьёзно? – произнес Алукард в слух.

– Более чем. Построишь из этих комнат наш дом? – с уверенной серьезностью ответила Леди. Мужчина прижал её сильнее к себе и накрыл её ладонь на его груди своей, прижимая туда, где должно было биться сердце.

– Безусловно. Я построю наш дом… – прошептал Граф.

Дом на линии фронта

Был конец мая. Лондон одетый в изумрудную листву и согретый солнцем, праздновал саму жизнь.

А в поместье Хеллсинг с середины апреля царил хаос строительных работ. Интегра начала проект «Skyfall» по масштабному укреплению особняка и созданию в подвале укрепленного бункера для гражданского персонала и аналитического отдела. Гул отбойных молотков и запах свежего бетона напоминали, что идиллия за стенами – лишь затишье перед надвигающейся грозой.

А в контексте этого общего напряжения, словно тайный вызов надвигающейся тьме, шла вторая их личная стройка, которой заведовал Алукард. Здесь уже не было ремонтного грохота – все черновые и отделочные работы были завершены. В южном крыле на четвертом этаже слышались лишь приглушенные голоса наемных мастеров, шелест чертежей и запах дорогого дерева. Это была тихая, настойчивая работа по возведению крепости их личных стен.

Солнечные утренние лучи золотили комнату и солнечными зайчиками разбегались по столу Интегры. Леди уже была за работой. Перед ней стояла Дженнифер и отчитывалась о продвигающихся работах:

– Всё идет как и планировалось, внешний мир считает, что мы реставрируем фасад и укрепляем старую конструкцию. Мы с Джулией специально выпустили в сеть несколько публикаций об архитектурных работах. Даже новостное агентство подключили.

Интегра жестом велела продолжать и подперла голову рукой. В поместье уже с девяти утра работал перфоратор, и этот гул отдавался в висках тупой, навязчивой болью.

– Моя любимая часть! – с энтузиазмом продолжила техник.

– Наконец-то закончена установка замаскированной сети стационарных постов наблюдения и поражения. По сути, «глаза» системы – это тепловизоры и датчики движения, вынесенные по периметру поместья. Также были установлены турели. Они будут управляться из бункера дистанционно. Мы с Джулией как раз отлаживаем софт.

Дженнифер перевела дух, её глаза горели.

– При активации протокола «Skyfall» весь гражданский персонал и аналитики спускаются вниз. Управление переходит в бункер. Активируется «Tropic». Снаружи остаются только небольшие группы быстрого реагирования по зонам. Остался последний штрих: на следующей неделе установят бронированные жалюзи с серебряным напылением. Они будут управляться дистанционно по решению командиров группы. Также мы усилили металлокаркасом несколько кабинетов на каждом этаже – как временные укрытия на случай прорыва, – сосредоточенно и увлеченно говорила Дженнифер.

Интегра закурила. Все это значило, что до войны остался лишь шаг. Но им все еще катастрофически не хватало разведданных. Они словно шли в темноте на ощупь.

– Да, о протоколе «Skyfall» и бункере, как вы и просили знает только узкий круг людей: я, моя сестра, Нэйв, капитан Бернадотте, мисс Серас и Питер Фергюсон, – добавила техник.

– Очень хорошо. Спасибо, – холодно произнесла Интегра. Дженнифер кивнула и вышла из кабинета.

Леди устало откинулась на спинку кресла.

– Ну, чего ухмыляешься? Выходи уже из стены, – проговорила девушка. На стене дернулась тень, и из неё, действительно, вышел Алукард.

– Какая ты суровая, моя Леди, – протянул Граф и поставил на стол чашку крепкого сладкого чая.

– Я до сих пор не понимаю, почему ты настоял сузить круг посвященных в детали протокола. Уолтер тоже… – начала Интегра, но Алукард её перебил.

– Не знаю… Считай это древним чутьем. Эта мысль не выходит у меня из головы ещё с Италии, – его лицо стало серьёзным.

– Когда твой дядя устроил переворот, где был Уолтер? Его сил бы хватило, чтобы тебя защитить… И вообще. Это логично. Если ты расскажешь всем – любое неосторожно сказанное слово, и твой бункер станет консервной банкой с лакомством … А так, у тебя знают все самые главные участники – два лучших аналитика, которые сами окажутся в бункере, командиры групп быстрого реагирования. Этого достаточно, – хмуро закончил Граф, присаживаясь на край стола.

– Пожалуй, ты прав… – согласилась Интегра.

– Я устала… Скажи что-нибудь хорошее… – смягчилась она, отпивая из чашки.

– Хорошее? – Алукард оказался за спиной Леди. Его руки легли ей на плечи, сильные пальцы принялись разминать скованные мышцы.

– Сегодня привезут кровать. Большую крепкую кровать из темного ореха. А через неделю… я приведу тебя в наш новый дом, – его бархатный голос звучал успокаивающе.

Интегра вздохнула и опустила голову на руки.

– Ты тревожишься, – констатировал Алукард, понимая, что даже радость от нового дома, омрачена её переживаниями.

– Алукард, у нас не хватает данных. Когда ждать нападения? Через месяц? Или завтра? МИ-5 и МИ-6 бессильны, они нам отдали всю информацию, какую смогли найти. Наши агенты тоже приносят крупицы…– заговорила Леди, её голос как всегда звучал собрано, но давал маленькие трещины тревоги.

Мужчина задумался. Его взгляд ушёл вдаль.

– Информация… – протянул он. Вдруг Граф замер – его осенило.

– Ты знаешь, я могу тебя завтра отвести кое-куда. А вернее к кое-кому. Но тебе не понравится… – сказал вампир и посмотрел на девушку.

– Любая информация сейчас на вес золота, – немедленно парировала Интегра.

– Что же, в искусстве сбора подпольных слухов и городских тайн ей не было равных… – добавил мужчина.

– Ей? – уточнила Леди, резко приподняв бровь и непроизвольно скрестила на груди руки.

– Ей, – невозмутимо повторил Алукард.

– Я не знаю, живо ли еще то место. Сегодня ночью проверю. Если да – завтра вечером сходим, – добавил мужчина.

– Это твой… друг? – спросила девушка и пристально посмотрела Алукарду в глаза. В её голосе звучал уже не просто интерес командира. Он усмехнулся.

– Скорее наоборот, – произнес вампир.

– Алукард, «кое-кто» и «кое-куда» – недостаточные данные для планирования операции. Безопасность требует конкретики, – сказала Интегра, глядя на него ледяным взглядом.

Он хорошо понимал, что сейчас она хочет слышать имя не как начальник, а как женщина.

– Терпение, моя Леди. Имя говорят, когда точно уверены. Я же даже пока не знаю, в Лондоне ли она. Доверься мне, – прошептал мужчина, касаясь губами её уха. А потом исчез. В этот момент в дверь постучали – Интегра поняла причину исчезновения.

– Да, – сухо протянула она, садясь в кресло.

Уолтер, открыв дверь, впустил сэра Пенвуда.

Спустя час, когда сэр Пенвуд уже ушел, Алукард снова появился в кабинете – как всегда с невозмутимым видом прошел через стену. В руках он держал запакованный новый плед. Мужчина был весьма доволен.

– Ну вот. Кровать собрали. Хочешь посмотреть? В самых лучших традициях ампира. Вышло очень достойно. Не то что твоя кровать – к твоему сведению у нее уже ламели начали ломаться… – начал воодушевленно говорить Граф.

– Алукард… – протянула Интегра и взглядом указала в центр комнаты, туда, где стояли Пип и Виктория. Капитан застыл, готовый вот-вот разразится смехом. Полицейская покраснела.

Алукард смерил пару скучающим взглядом, словно говорил: «А, эти… Подумаешь…» И продолжил:

– А это плед, который ты хотела. Принес порадовать. Тартан, три базовых цвета: серо-голубой, вишневый и слоновая кость, – с этими словами вампир вручил упаковку Интегре.

– Можешь уже дышать, – обратился Граф к Пипу.

Воцарилась тишина. Интегра медленно подняла глаза от пледа к Алукарду. В её взгляде все ещё читалось лёгкое раздражение, сквозь которое сквозили скрытая нежность и принятие. Да, он такой. И всегда будет таким. И она решила связать свою жизнь с ним. Он принёс сюда этот плед специально, чтобы порадовать её. Они долго выбирали то, что подойдет в их новые покои, но этого фасона не было. А теперь он приносит тот самый плед именно с той расцветкой. И это дорогого стоит. К тому же, если бы здесь был, действительно, кто-то чужой, его слова были бы иными.

– Дышите осторожнее, капитан, – произнесла она наконец.

– А то вы сейчас лопните, – добавила она, не меняя тона и указала жестом на дверь.

Пип, не в силах вымолвить ни слова, схватил пунцовую Викторию за рукав и ретировался. Снаружи тут же раздался его сдавленный хохот.

Время тянулось медленно. Было много работы – очень много. А ещё было много непрошенных мыслей, которые роились в голове, как бы Интегра не пыталась их прогнать.

«Почему нельзя сказать сразу имя или хотя бы рассказать, что это за место? Почему мне не понравится? Не понравится место? Или она? Или то, что их связывало? Нет. Надо остановиться. Чтобы не связывало, я ему доверяю…» – размышляла Леди, снова и снова обдумывая слова вампира. Потом был ужин. Алукард до вечера находился в южном крыле. А, когда наконец, стемнело, гул ремонтных работ в особняке стих, а Интегра покинула свой кабинет, Граф ушел, как и обещал, проверять, существует ли место, в которое он обещал отвести её для получения информации.

Было уже глубоко за полночь, но Интегра не спала, хотя честно пыталась. В тишине мысли становились навязчивыми и слишком громкими.

Девушка встала с кровати и подошла к окну. В дали мерцали огни улиц, отдаленно слышался гул машин.

«Даже если что-то и было… Это было давно. Это абсолютно глупо и нелогично, ревновать к прошлому…» – думала Леди перебирая пальцами оборку пледа.

Вдруг дверь с тихим скрипом отворилась, и в комнату вошёл Алукард.

– А ты конечно же не спишь…– протянул мужчина, обнимая Интегру за плечи. Девушка откинула голову ему на плечо, все еще глядя в окно. От него пахло городом и ночной прохладой.

«А чего ты ожидала?» – поймала она себя на дурацкой мысли.

– Ну что? Проверил? – протянула Леди.

– Проверил, – тихо произнёс Граф, улавливая в её голосе напряжение и легкое раздражение.

– И как… она? – спросила девушка. Повернулась и посмотрела прямо в глаза вампиру. Алукард на секунду замер.

– Не знаю. Я проверил, работает ли заведение. Если наблюдение за зданием в облике собаки – это порочное деяние – я приношу свои искреннии извинения, – попытался он отшутиться, но, встретив её взгляд, вздохнул и сказал уже совершенно серьёзно:

– Интегра, моё прошлое – не тайна. Я отвечу на любой твой вопрос, –

Девушка на секунду потупила взгляд, колеблясь. Но собравшись с духом, снова подняла свои голубые глаза на Алукарда.

– Хорошо. У тебя… с ней что-то было? – тихо спросила она.

Алукард вздохнул.

– Иди сюда, – ласково произнёс он, присаживаясь в кресло. А затем посадил Интегру к себе на колени.

– Что могло быть? – мужчина издал короткий презрительный смешок.

– Роман? С тем, кто торгует людьми, словно сахаром на бирже? Между мной и воплощением всего, что я презираю? Нет. Никогда, – он говорил спокойно, заключив девушку в объятия.

– Её настоящее имя Варди Кармила. В восемнадцатом веке во Франции она попыталась увести, а потом разорить мою компанию. Но проиграла и обанкротилась. Она по сей день выплачивает мне долг. Так что цифры, проценты, юридические папки и несколько потопленных кораблей с товаром – это всё, что между нами было, – Алукард замолчал, давая Интегре возможность обдумать услышанное.

– Кстати, наша неприязнь взаимна. Она ненавидит меня из-за проигранной тяжбы и неоплаченного векселя. Из-за моего статуса. Из-за моей силы. И самое главное – при этом всём я – мужчина. Однако, по иронии судьбы, она отличный инструмент по предоставлению нужной информации, – закончил он.

– Что до места… Это подпольный игорный дом или скорее бордель. Она продает порок. Хотя её сфера влияния не ограничивается только публичными домами, у неё есть компании в модной индустрии, но почему-то чаще всего её можно застать именно в этом заведении, – добавил Алукард.

Интегра облегченно вздохнула, чувствуя как глупое, но такое ядовитое чувство ревности растворяется, освобождая разум и душу. Её плечи расслабились. Рациональная часть её сознания уже приняла рассказанное и разложила всё по полочкам: враг, долг, инструмент. Но одна деталь не давала покоя.

– Спасибо… Но, можно я ещё спрошу? – тихо произнесла девушка, крутя пуговицу на его жилете. И, не дождавшись ответа, продолжила:

– Ты сказал она ненавидит тебя за то, что ты мужчина… Проигрыш, долг, сила – это логично. Но пол... Это что-то личное. Что с ней сделали мужчины, Алукард?

Этот вопрос уже не имел отношения к ним. Это лишь попытка пытливого разума понять иррациональную нестыковку. Идя к врагу, нужно понимать, с чем имеешь дело.

Алукард на мгновение замер, и его объятие стало чуть жёстче – он вспоминал что-то неприятно.

– Насколько я знаю, один старый развратный граф - вампир сделал её своей собственностью. А когда она попыталась сбежать, то велел выжечь ей на плече клеймо – флер де лис. Тогда его ставили проституткам. А затем обратил, чтобы игрушка не сломалась ненароком, – голос Алукарда звучал ровно, но было слышно, что ему неприятно на глубинном уровне.

Интегра замерла, осознавая чудовищность сказанного.

– Она убила графа. С тех пор она ненавидит все, что напоминает ей об этом – аристократию, власть, и … мужчин. Однако с тех пор она сама стала чудовищем. Для неё люди и нелюди – это либо выгодная сделка, либо ничто, – безрадостно закончил он и откинул голову на спинку кресла, глядя в потолок.

– Когда тебя ломают и калечат ты либо выплавляешь свою ненависть в карающий меч и становишься выше этого, либо повторяешь те же чудовищные деяния, но уже с позиции силы, даже не осознавая, что падаешь на дно, – произнес Алукард.

Какое-то мгновение они молчали.

– А теперь мы идём спать, – наконец прервал тишину Алукард и, встав, с Интегрой на руках, отправился к кровати.

Следующий день был наполнен рутинной работой и молчаливым напряженным ожиданием неприятного вечера. Наконец, Лондон упал в объятия ночи.

Новый вечер встретил их тяжёлым предгрозовым воздухом. Вдалеке тёмные тучи подсвечивались всполохами молний. Небо казалось давящим и тяжёлым. Ни ветерка – все застыло в предвкушении бури. Гроза в конце мая в Лондоне – редкость.

Интегра в сопровождении Алукарда вышла на улицу. На Леди был один из её безупречных строгих костюмов – её доспехи, ширма из строгости от внешнего мира.

– Пойдём через восточные ворота. Машину не вызывай, поедем на такси. Не стоит официальному транспорту Хеллсинга светится в таком месте, – произнес Алукард. Его алый плащ - крылатка и галстук-бант говорили о том, что это не прогулка, а полноценная операция по сбору информации.

Подъехал черный кэб – они сели, дверца машины захлопнулась, отсекая их от внешнего мира.

– Она выглядит как очень дорогая куртизанка, но не обманывайся. Её внешность – лезвие опасной бритвы в меду – очаровывает и обескураживает. Но, как итог – будешь захлебываться собственной кровью с привкусом мёда, – тихо начал говорить Алукард, как только они оказались в машине. Он знал, что Интегре нужна визуализация.

– Не показывай, что тебе противно – ты не невинная хрупкая девочка. Не делай вид, что всё нормально – ты не клиент и не гостья. Ты должна выглядеть как инспектор из санпина, который пришёл прикрыть этот клоповник, – добавил Граф. Его голос звучал строго и жёстко.

Интегра выглядела очень серьезно и отстраненно – это был самый лучший способ, усвоенный за одиннадцать лет, как совладать с тревогой.

«Дорогая куртизанка… Как будто я знаю, как они должны выглядеть…» – подумала девушка, пытаясь вспомнить похожий образ из фильмов.

– Я буду рядом, – смягчился Алукард и взял её ладонь в свою.

Машина приехала в район Сохо. Меж разноцветных мерцающих вывесок было темное совершенно неприметное, но давящее здание в несколько этажей. Ни названия, ничего – лишь небольшое золоченое изображение игральной карты.

Алукард вошёл первым, а Интегра следом. Им сразу же вежливо, но настойчиво преградили путь двое мужчин крепкого телосложения в идеальных костюмах. Их глаза были пусты – они здесь лишь функция.

– Покажите карту гостя пожалуйста, – учтиво произнес один из них.

– Скажи хозяйке, что пришел Князь, забрать долг, – сухо бросил Алукард. Мужчины переглянулись и один из них скрылся за внутренней дверью.

Из глубины здания отдаленно слышалась громкая музыка.

Спустя несколько минут, мужчина вернулся с выражением тревоги на лице.

– Проходите. Вас проводят, – произнес он и открыл дверь.

Перед ними открылось пространство с приглушенным светом, почти мраком. Оно было просторным, но все равно казалось душным и давящим. Алый бархат, барочная мебель и совершенно безумная громкая музыка «Howlin' for you» The Black Keys сбивали с толку, вышибали дыхание. Это было дорого и одновременно пошло. На полу лежали ковры, в которых тонул звук шагов. За старинными ламберными столами, подсвеченными чуть ярче, сидели солидные мужчины, вокруг которых вились очень красивые, лощеные женщины в немыслимо откровенных нарядах. Мужчины в строгих костюмах – обслуживающие лакеи, подносили фишки и напитки. Пахло дорогим табаком и алкоголем, кожей и страстью.

Дыхание Интегры сбилось от отвращения – это какое-то циничное празднование саморазрушения заставляло сжиматься всё внутри. Девушка сжала ладони в кулаки. Их пригласили пройти дальше. Помпезная лестница из темного мрамора вела на второй этаж.

На втором этаже была всё та же пошлая аристократичность из бархата и шелка. Здесь больше не было игорных столов и лакеев. На больших бархатных диванах и креслах восседали мужчины в компании откровенно одетых девушек. Они смеялись, курили, поили «гостей» вином и кормили шоколадом с рук. Их жесты и поведение совершенно не знали стеснения. Теперь к остальным запахам присоединился аромат дорогих духов и пота. Зал огорожен был тяжёлыми бархатными портьерами, которые вели куда-то вглубь здания. Туда только что удалились две пары. К удивлению Интегры здесь присутствовала и пара деловых женщин в качестве гостей.

Две служительницы этого места обратили внимание на них с Алукардом. До Интегры донесся тихий шепот:

– Это новые гости? – спросила одна.

– Мужчина хорош, – улыбнулась вторая.

– А мне нравится девушка, – снова прошептала первая и послала воздушный поцелуй Интегре.

Леди пробил холодный пот и появилось отдаленное чувство тошноты. Она быстро отвернулась.

Сопровождавший их мужчина отодвинул одну из портьер и жестом указал, что дальше нужно следовать туда.

За тяжелым бархатом был длинный коридор, тускло освещенный латунными ажурными светильниками. По обеим сторонам коридора были двери с магнитным замком как в отеле. Музыка здесь стала чуть глуше, зато появились другие звуки, которые Интегра предпочла бы не слышать. Из одной приватной комнаты доносился приглушенный смех, из другой – ритмичный, хлопающий, навязчивый стук. Интегра чувствовала, как ее ноги становятся ватными и отчаянно подавляла это силой воли. Лишь собранная холодность Алукарда была щитом и точкой опоры в этом безумном мире грязи.

Наконец, сопровождающий остановился у массивной резной двери в конце коридора и открыл её перед ними. Интегра вошла внутрь, Алукард следом.

Перед ними открылось пространство радикальным образом, отличающиеся от увиденных ранее – никакого бархата, шелка или позолоты. Гладкие отполированные мраморные стены, на которых висели картины – на глубоком черном бархатном фоне раскрытый спелый бордовый гранат с прорисованными зёрнами, разрезанный инжир с детальной алой сочностью и медовыми переливами. Огромное – во всю стену зеркальное окно. Благодаря рассеянному приглушенному освещению было видно всю яркую жизнь Сохо, но с улицы окно казалось тёмной, загадочной, слегка светящейся изнутри поверхностью без каких-либо деталей. В середине комнаты стоял большой стол из черного мрамора, а перед ним в огромном черном кожаном кресле сидела сама королева порока. В комнате снова отчетливее звучала музыка – теперь «The Undertaker» Puscifer, видимо, в коридоре была звукоизоляция. Кабинет был наполнен ароматом дорогого парфюма: теплого терпко-сладкого граната как символа пленительности, дорогого холодного шафрана, острой жгучей гвоздики и перца чили как олицетворения опасности. Женщина встала из-за стола, и Интегра, наконец, поняла, что имел в виду Алукард, когда описывал ее. Бордовые лакированные туфли на высоком остром каблуке. Черные кожаные штаны, облегающие все мыслимые и немыслимые детали роскошной фигуры. Вишневый с черными узорами корсет на голое тело подчеркивал все откровенные части тела – пышную линию декольте, ключицы, округлые плечи. Безупречный, но очень яркий макияж – алые губы, ровные острые стрелки. Пышная копна вьющихся крупными волнами медно-каштановых волос выделяла длинную изящную шею. Выражение лица женщины было надменным и агрессивным.

– Так, так… Сам Князь пожаловал ко мне забрать долг… Что же раньше не пришел? – прозвучало неожиданное глубокое контральто. Женщина грациозно подошла к Алукарду почти в плотную и, еле касаясь, провела по его галстуку - банту.

– Ах да… Шелковый поводок не позволяет… – протянула она и посмотрела Графу прямо в глаза, мужчина же остался неподвижен, словно был высечен из камня. Его взгляд смотрел сквозь нее с каким-то холодным презрением.

Женщина также грациозно вернулась обратно к столу и достала из шкатулки сигарету, вставила в мундштук. Мелькнули алые идеальные ногти – огонек зажигалки на секунду засветился и погас.

– И, конечно, юная охотница на вампиров – девочка, унаследовавшая пост главы организации в двенадцать лет… Как ты посмел, благородный Граф, привести это юную невинную благородную до мозга костей девочку сюда? – рассмеялась она, глядя на Интегру. Леди эта ситуация была противна до глубины души. Она как будто вошла в канализацию по колено. Но внешне девушка оставалась холодной и непроницаемой.

– Курите? – спросила хозяйка заведения, сев в кресло и закинув ногу на ногу. Кожаные обтягивающие штаны делали интимным каждое её движение.

– Нет, спасибо,– сухо протянула Интегра.

Женщина снова рассмеялась.

– А я думаю да. Но из моих рук ты даже стакан воды не возьмёшь – побрезгуешь, – констатировала она.

– Расскажи-ка Князь, каково это, получить кол в сердце? Кажется, Авраам Ван Хеллсинг именно так остановил тебя век назад? – произнесла Мадам и выпустила колечко дыма.

– Тебе эта информация бесполезна – ты не выживешь… – цинично протянул Алукард.

Женщина снова встала и подошла к мужчине.

– Хм, безупречный Граф… Что же ты забыл здесь? – вкрадчиво сказала она и провела ладонями по лацканам его плаща. Алукард поймал ее руку.

– Держи свои руки при себе или рискуешь остаться без них, – спокойно произнес вампир, что снова заставило хозяйку улыбнуться хищной улыбкой. Она поймала взгляд Интегры и тут же произнесла.

– Не волнуйся, нас с ним связывали только деловые отношения… Скучно правда? – прошептала женщина подходя близко к Леди.

«Дрянь…» – подумала Интегра и сжала зубы.

– Хотя, думаю он хорош… Или ты это и так знаешь? – еще тише произнесла женщина над ухом девушки. Интегра не отпрянула, но каждый мускул её спины напрягся, будто готовый к удару.

– Не смей так вести себя с моей Госпожой, – глухо, но от этого более угрожающе сказал Алукард и совершил маленькое движение в сторону женщины. Но та лишь рассмеялась, садясь обратно в кресло.

– Ты посмотри! Я шутила, но попала в точку! Серебряная луна и тьма ночи – Браво! – воскликнула женщина и громко захлопала в ладоши. Алукард снова двинулся, но женщина сделала жест рукой, призывающий остановится.

– Тсс… Ты тоже без рук, Князь. Иначе вы уйдете отсюда, также быстро, как и пришли, – протянула она, облокачиваясь об стол.

– Кармилла, оставь твой спектакль для своего клоповника, – холодно бросил Алукард.

– Мы используем настоящие имена? Интересно…– произнесла женщина, накручивая прядь волос на палец.

– Тогда, что вы здесь забыли, Влад? – сказала она и посмотрела мужчине прямо в глаза.

– Мы здесь за информацией. Алукард

сказал, что ты хороший информатор. Это так? – сказала Интегра. В её голосе звучала сталь.

– Это заведение, конечно, приносит замечательный доход. Но самое главное его достоинство – это информация. Маленькая Леди, ты даже не представляешь, кто сюда ходит… Имея компромат, собранный здесь – можно Англию поставить на колени… – сладко протянула Кармилла.

– Нависшая над городом угроза касается и тебя. Так что? – не меняя тона, парировала Интегра. Её лицо непроницаемо и холодно.

Женщина прищурилась и снова рассмеялась.

– Меня? Какая прелесть! Человеческий порок – это такая бездонная ниша. До войны, во время войны, после войны – абсолютно нет разницы! Похоть, влечение, азарт – это одолевает людей постоянно, и они готовы за это платить, – проговорила женщина, затягиваясь дымом.

– Кстати, про оплату… Я дорого беру, – неожиданно твердо сказала мадам Руж и потушила сигарету.

– Дороже твоего долга? – парировал Алукард.

– Весь твой долг с процентами. Ты даёшь нам всю информацию про Миллениум: резкий скачок в обороте оружием, слухи о вербовке, всё что слышно – и я списываю тебя со счетов. Или нет – но это будет уже другая графа… – добавил холодно мужчина, и в этом холоде было больше угрозы, чем в рычании.

Кармилла на мгновение замерла. Её нос наморщился на долю секунды. Списание со счетов самого Князя Тьмы означало потерю в величии, но альтернатива была хуже.

– Что же информация про нацистских фанатиков в обмен на то, чтобы больше никогда не видеть твою аристократическую морду – это хорошая сделка, – протянула женщина.

– Сейчас я лишь могу сказать что вы в полной… катастрофе, – с ухмылкой произнесла Кармилла.

– На вашем месте я бы уехала из Лондона, а лучше из Англии в конце августа. Максимум в начале сентября. Собственно, я так и сделаю, – сказала она, постукивая ногтями по столу.

– Чуть позже мой курьер принесет вам полное досье того, что я имею на Миллениум. Вам придется подождать, – добавила женщина.

Интегра посмотрела на Алукарда. Мужчина еле заметно кивнул и хотел начать говорить, но в этот момент дверь широко распахнулась, и в комнату вбежала полураздетая девушка, с потекшей тушью и разбитой губой. Следом за ней вошёл один из охранников заведения.

Девушка сразу кинулась к Кармилле.

– Мадам Руж, он опять! – плачущим голосом лепетала девушка. Кармилла мгновенно переключилась на нее. Она приподняла ее лицо за подбородок и осмотрела.

– Моя бедная девочка… Ну ничего, мамочка разберётся, – произнесла женщина и поцеловала девушку в лоб, оставляя характерный след от помады.

– Энтони, отведи её к себе и успокой. Приведи её мордашку в товарный вид. Мы же не хотим терять прибыль. И пригласи сюда ее клиента, – протянула мадам, указывая на дверь.

Через минуту охранник вернулся вместе с мужчиной под шафе, в брюках и наскоро наброшенной рубашке. Он подошёл к столу, а охранник остался у двери.

– Это недоразумение… Вы же понимаете? – начал мужчина.

– О! Конечно, я вас понимаю. Вас плохо обслужили…. Позвольте, я это исправлю, – мягко заговорила мадам Руж. Перед Интегрой и Алукардом разыгрывалась какая-то безумная сцена.

Кармилла поманила к себе пальце мужчину. Провела рукой по его груди,а потом ее пальцы вплелись в его волосы…но тут же из ласки превратились в железную хватку. Женщина с силой схватила мужчину за волосы и с размаху ударила об мраморную столешницу лицом. Раздался неприятный глухой звук.

– Вам уже неоднократно говорили – не распускать руки, – процедила мадам Руж и ещё раз ударила.

Интегра, обескураженная увиденным даже непроизвольно отступила на шаг.

Мужчина с разбитым лицом, весь в своей крови что-то мычал.

– Проводи его отсюда. Оплати моральный ущерб и врача. А если он придет сюда снова… Сломай ему ноги, – вытирая стол, обратилась мадам Руж к охраннику. Мужчину вывели из кабинета.

– Простите, мои гости… На чем мы остановились? – обратилась женщина уже к Интегре и Алукарду, откидываясь в кресле.

– Варди, ты не поняла. Ты пришлешь досье через два часа. Адрес ты сама найдешь – думаю, это для тебя не проблема. Если опоздаешь или информация окажется фальшивой, я приду сюда уже не для переговоров, – спокойно произнес Граф. В его голосе звучало обещание страшной расправы. Затем он коснулся спины Интегры и они направились к двери.

– Чертов аристократ! – воскликнула Кармилла и прикусила губу, когда дверь за ними закрылась.

Когда они, наконец, вышли наружу, Алукард резко вдохнул влажный городской воздух, словно, он все это время задерживал дыхание, а теперь вынырнул. Граф снова коснулся спины Интегры и двинулся прочь от этого здания.

Они медленно шли, удаляясь от Сохо. Интегру била мелкая дрожь, она была тепло одета, но несмотря на это ей было холодно. В довершении всему, девушке казалось, что ее подташнивает. Когда она только стала главой организации, упыри вызывали у нее глубочайший шок, тогда она уверяла Уолтера, что больше никогда не сможет есть мясо. Но даже они не вызывали такого глубоко отвращения.

Небо, наконец, пролилось дождем. Тяжёлый давящий воздух стал прохладным и легким – город свободно вздохнул.

– Как ты? – нарушил молчание Алукард, при этом все еще оставаясь прямым и напряженным.

– Хочется помыться. Желательно, в кипятке… А одежду… Сжечь, – ответила Интегра, смотря себе под ноги. Граф кивнул и жестом остановил проезжающий мимо черный кэб.

Когда они сели в машину, Алукард без слов взял ее ладонь в свою. Всю дорогу он напряженно смотрел сквозь окно в пустоту, его молчание было густым и тяжелым, почти осязаемым. Интегра тоже смотрела в окно монотонно отсчитывая фонари.

Через полчаса они доехали до особняка и были в покоях Интегры. Как только за ними закрылась дверь, Алукард скинул с себя плащ прямо на пол и, перешагнув через него, подошел к Леди. Он взял ее лицо в свои руки и внимательно посмотрел ей в глаза. Мгновение он так и стоял неподвижно, пытаясь убедиться, что с ней всё в порядке.

Интегра провела по его руке ладонью, и только тогда Граф отпустил ее, прошел в ванну и, закрыв слив, включил горячую воду.

– Я приготовлю тебе чай. Вода сейчас нальется,– мягко произнес он и скрылся за дверью. Теперь, находясь в безопасности своих покоев Интегра начала замечать, что Алукард все еще напряжен – зубы сжаты, а зрачки сужены. Но новое воспоминание о злополучном месте подтолкнуло её быстрее раздеться и сесть в горячую ванную.

Спустя какое-то время Интегра сидела в кресле в своём плотном шерстяном халате и пила, обхватив обеими руками чашку, горячий чай. Черный ароматный напиток разливался теплом по телу и имел в послевкусии сложный аккорд дуба, карамели и спелых фруктов – кажется, Алукард добавил в чай ложку коньяка.

Сам же Граф был в ванной.

Одежда смятым комом валялась на полу. Алукард стоял неподвижно под струями воды. В голове снова пронеслись гомон, смех, звуки и запахи. Мужчина с силой провел по волосам руками, стиснул зубы и громко сглотнул.

Наконец, Алукард вышел. Он молча сел в свое кресло с отстраненным видом.

«Мне было плохо от того, что я видела и понимала… Но это – лишь бледная тень того, что ощущал он. Его мир громче, острее…» – теперь, когда Леди начала приходить в себя, к ней пришло осознание его состояния.

Интегра аккуратно подошла к нему и ласково прикоснулась к его плечу.

– Там было… громко? – спросила Интегра, имея в виду не музыку.

– Невыносимо громко… Как будто все происходило у меня в голове, – мрачно ответил мужчина.

– Прости, – почти шёпотом сказала девушка, проводя рукой по его волосам. Она извинилась не за себя, а за то, что не сразу поняла его муку. За то, что была поглощена своими ощущениями, пока он переживал этот сенсорный кошмар.

Алукард лишь молча притянул её к себе за руку и зарылся лицом в ее волосы, вдыхая ее аромат.

Через два часа курьер принес папку с файлами, спутниковыми фотографиями, текстовыми документами от Кармиллы – сделка состоялась.

Интегра уже готовясь ко сну просмотрела содержимое: резко возросший оборот оружия с немецкими маркировками, сбыт оружия времён Второй мировой войны, закупка спец.топлива, движение огромного количества войск… Не хотелось этого признавать, но Кармилла была права, они в шаге от полной катастрофы…

– Убери. Завтра отдашь это аналитикам, а сейчас пойдем отдыхать, – безапелляционно сказал Алукард, забирая из ее рук документы и указал на кровать. Девушка вздохнула, но согласилась.

Прошла неделя. Июнь с теплом и солнцем неумолимо приближался. Лондон затаил дыхание в ожидании лета.

Интегра стояла в южном крыле перед большой резной дверью в их новые общие покои. Сердце бешено колотилось в предвкушении.

– Все комнаты имеют металлокаркас, так что должны выдержать даже осаду. Теплые полы – чтобы ты не мерзла. А ещё у нашего дома хорошая звукоизоляция, – Алукард впервые говорил слегка взволнованно.

– Готова? – спросил он и вскинул бровь. Интегра улыбнулась и кивнула.

– Тогда позволь я покажу, как это делали в мое время, – произнес Алукард и, не дожидаясь ответа, подхватил Леди на руки и внес ее в апартаменты.

Из небольшой светлой прихожей открылась центральная спальня – сердце их нового дома. Комната дышала строгой гармонией ампира, где главным орнаментом был сам контраст. Темные оттенки его темпераментности вплетались в светлые холодные цвета ее порядка, олицетворяя природу их пары. Даже в деталях царил этот диалог: тёмно-бордовые шёлковые кисти, стягивающие светло-серые шторы, и подушки приглушенной вишни на серо-голубом шелке покрывала. Любимый комод Интегры и ее письменный стол цвета слоновой кости служили идеальным фоном для массивных, лаконичных форм из темного ореха – кровати и кресла Алукарда. И, конечно, тот самый плед - тартан лежал в ногах кровати.

Гостиная – душа их покоев. Здесь основные цвета были наоборот более приглушённые, больше темного ореха и бархата. Центр комнаты – два кресла в стиле ампир, стоящие друг напротив друга, не как противники, а как союзники на совете. Одно – массивное с ножками в виде львиных лап, обтянутое вишневым бархатом. Второе – изящнее, с плавными линиями и цветочной резьбой, в обивке из холодного серого шелка. Их уравновешивали подушки, будто поменявшиеся местами в знак доверия: вишнёвая на сером кресле, стальная – на бархатном. В середине между креслами была небольшая подставка для ног с обивкой как плед в спальне. Камин из темного мрамора и пианино Интегры добавляли этой комнате уюта. Гостиную обнимали резные шкафы с книгами и старинными картами. В углу тихо встал целларет Алукарда и небольшая полка с бокалами.

В покоях нашлось место и для просторной гардеробной с огромным зеркалом, и для небольшой буфетной. Последнюю Алукард настоял добавить особо: ему надоело каждый вечер совершать марш-бросок на кухню через пол-особняка, чтобы приготовить чай.

И наконец, Алукард подвёл Интегру к ванной комнате. Перед девушкой предстала огромная мраморная ванна с изящными латунными вентилями. В помещении можно было регулировать свет от яркого белого до приглушенного интимного жёлтого.

– Ты же больше любишь принимать душ… К чему такие масштабы? – слегка удивлённо спросила Леди. Губы Алукарда тронула мягкая многообещающая улыбка. Он подошёл к ней ближе и обнял за талию.

– Зато ты любишь… Твоя прошлая ванна едва ли вмещала тебя одну. А эта позволит мне…– мужчина сделал паузу, давая волю её воображению.

– Не дать тебе замерзнуть, пока ты отдыхаешь в воде… Или…чтобы я мог вытереть каждую каплю воды, стекающую по твоей коже, не рискуя, уронить тебя на скользком полу… – его бархатный голос обволакивал ее. Интегра почувствовала как краска разливается по ее лицу.

– Ты поразительно умеешь находить новое применение обычной ванной… – выдохнула Леди. Алукард рассмеялся тихим счастливым смехом, так как мог это позволить себе только наедине с ней.

– Не только ванной, моя Леди…– протянул он довольно.

Теперь они сидели на балконе в своих покоях в летних плетеных креслах. Интегра чувствовала глубокое всепоглощающее счастье. Это их общий дом. И он построил его для них. Она посмотрела вдаль, туда, где жил город. Лёгкое чувство тревоги колнуло душу.

– Алукард, ты не боишься? Через четыре месяца нас ждет неизбежное… – начала она, но Алукард приложил палец к её губам и взял ее ладонь в свою.

– Интегра, я не могу видеть будущее. Но я знаю, что происходит здесь и сейчас. Ты со мной в настоящем, а я с тобой. И это всё, что нужно. И грядущее мы встретим вместе, – тихо произнёс Граф и поцеловал девушку.

Вдруг раздался звонок телефона. Интегра вернулась в комнату.

– Вот, чего я не учел. Нужно было выбросить телефон… – протянул вампир, откидываясь на спинку кресла.

Через минуту Интегра вернулась с серьезным выражением лица.

– Опять? – болезненно простонал Алукард.

– В Девоне, в деревне Бантэм прямо на пляже во время отдыха пропадают наши инженеры и офицеры с королевских ВМС… Данные Кармиллы тоже подтверждают подозрительную активность там. В ближайшие дни соберется заседание круглого стола. Эту проблему нужно решить. И быстро, – сказала четко Интегра.

– Ну как говорится: «и в горе и в здравии»... – сказал Алукард и внимательно посмотрел в глаза девушке, как будто проверял ее реакцию. Леди слегка смутилась.

– Делай, что нужно, моя Госпожа. Даже если небо рухнет, я верну его обратно, – произнес Алукард и расплылся в улыбке.

Точка отсчёт

Летнее солнце теплыми приветливыми лучами заглядывало в спальню. Интегра проснулась снова раньше будильника – сказывалось напряжение от увеличившейся работы. Заседание «Круглого стола», два дня откладывавшееся из-за недооценки ситуации, было наконец назначено на сегодня. До него было ещё полчаса.

Интегра провела по лицу рукой, не желая погружаться в тревожные мысли. Два дня они жили в новых покоях – их общих. Девушка повернулась. Рядом дремал Алукард. Он забавно морщился из-за солнца.

Леди улыбнулась и потянулась к нему. Легонько поцеловала в щеку, затем в краешек губ. Вдруг Алукард открыл один глаз и улыбнулся.

– Доброе утро, – тихо протянул он.

– Доброе, – ответила Интегра, нависая над ним. Его руки обвили ее за талию, и он поцеловал девушку.

– Ты знаешь, что ты меня дразнишь? – игриво произнес Граф. Ото сна не осталось и следа.

– Если ты продолжишь – я тебя никуда не отпущу… – мужчина кончиками пальцев провел по линии ее позвоночника и остановился на бедре.

– Напомни, на сколько ты опоздала неделю назад? – прозвучал бархатный баритон как мурчание большого кота.

Интегра недовольно вздохнула и опустилась ему на грудь, пряча лицо.

– Я уже собираюсь, – буркнула девушка, не поднимая головы, а потом перелезла через него и встала.

– А ты что будешь делать? – спросила Интегра, одеваясь.

– Я… буду досыпать, – ответил Алукард, наблюдая за её действиями.

– Ты наконец-то устал? – улыбнулась Леди и многозначительно посмотрела на вампира.

– Не дождёшься, – протянул Граф и рассмеялся.

Интегра помахала ему рукой и скрылась за дверью.

Алукард какое-то время просто лежал. Но спать больше не хотелось. Он достал из тумбочки маленькую бархатную коробочку для украшений. Граф её положил туда сегодня ночью, чтобы не идти в подвал. Мужчина какое-то время рассматривал содержимое коробочки, а потом захлопнул её и положил обратно.

«Сейчас не время и не место… Надо не забыть её отнести обратно, пока Интегра её случайно не нашла…» – подумал вампир.

Алукард уже четыре месяца периодически доставал её, любовался, а потом, так и не решившись, убирал обратно.

Так и не заснув, мужчина встал.

В большом просторном зале для совещаний было шумно и напряженно. Обсуждали подтвердившиеся данные, переданные Кармиллой и исчезновения в Девоне.

– Мы не готовы к этому! – восклицал кто-то из членов Круглого стола.

– Я подняла вопрос о серьёзной угрозе, исходящий от Миллениума ещё в феврале. Вы предпочли закрыть на это глаза. Тогда чему же вы удивляетесь сейчас? – холодно отвечала Интегра. Внутри всё начинало закипать от этих шумных нахохлившихся индюков – бюрократов правительства.

– Леди Хеллсинг, а вы уверены, что исчезновения в Девоне вообще связаны с Миллениумом или вампирами? – сухо спросил сэр Айлендс и пристально посмотрел на девушку. Интегра закурила.

– Нет, не уверены. Но и доказательств обратного у нас нет. Давайте подождём ещё четыре месяца, как вы любите, чтобы убедиться… – стальным голосом ответила Леди.

В этот момент сквозь стену как ни в чём не бывало прошел Алукард, окинул презрительным взглядом присутствующих и устроился в кресле у окна, прикрыв глаза. Все на мгновение замолчали. Присутствие Алукарда на совещаниях в принципе было не комфортным для собравшихся, но его вид вселял в них ещё и страх. Граф выглядел так, как будто не он им служит, а наоборот, и теперь пришёл за отчетом о проделанной работе.

«Напомни пожалуйста, почему я не могу их просто съесть?» – Интегра услышала у себя в мыслях его голос.

«Потому что это против всех писанных и неписанных правил. Ты же собирался досыпать?» – также мысленно ответила ему она, внешне оставаясь все также спокойной и собранной.

«Передумал… Ты только посмотри на них… Кучка трусов, пытающихся сохранить самообладание. Я думаю они тянули с заседанием, потому что искренне надеялись, что пропавшие просто загуляли и объявятся сами собой…» – продолжал Алукард, всё ещё с закрытыми глазами.

«И всё же совещание состоялось. Они трусы, но они…» – начала мысленно спорить Леди, но вампир её перебил.

«Ничего они… Могу спорить на что угодно, что, например… вот он», – и Алукард приоткрыл один глаз и взглянул на полного потного самого нервного мужчину.

«Он уже купил себе билет на август куда-нибудь подальше от Лондона, а может и Англии. А вот тот», – взгляд Графа медленно перешёл на сухого подтянутого бюрократа.

«Думает, нужно ли вывезти из страны только свою жену или ещё и любовницу…» – прозвучал бархатный голос в её голове.

«Ты закончил?» – мысленно спросила Интегра и вскинула бровь. Краешек её губ дёрнулся, предвещая усмешку.

– Леди Хеллсинг, и что же вы предлагаете? У вас уже есть какой-то план? – спросил один из членов Круглого стола. Интегра презрительно усмехнулась.

– Обычно, это вы гении планирования. Теперь даже это вы решили свалить на меня и мою организацию? – произнесла Леди настолько холодно, что у присутствующих побежали мурашки по спине.

– Что же. На самом деле всё просто. Я и несколько моих подчиненных поедем в Девон под прикрытием и решим проблему. Ваша задача – это прикрытие нам обеспечить, – добавила Интегра.

«То есть это мы должны будем ехать на пляж? Под солнце?» – снова зазвучал недовольный голос Алукарда в её мыслях.

«Не ты ли сказал, делать, что нужно?» – парировала ему девушка.

«Ты стала слишком часто выезжать на задания лично…» – ответил мужчина и взглянул на неё.

«Хочешь поехать один?» – мысленно спросила она и краем глаза посмотрела на вампира.

«Нет,» – последовал ответ. И Алукард исчез, оставляя присутствующих в недоумении.

Через час Интегра собрала Пипа, Викторию, Дженнифер и Нэйва у себя в кабинете.

Когда все четверо пришли, Леди сидела за столом и внимательно изучала бумаги перед собой. Нахмурившись, она потянулась к шкатулке с сигариллами, но через секунду убрала руку.

– Ты заметил, леди Интегра стала меньше курить, – прошептала Виктория на ухо Пипу.

– У нее есть теперь другой способ избавляться от стресса… – усмехнулся Капитан и подмигнул Полицейской, за что та легонько ткнула его локтем в бок и закатила глаза.

Дженнифер и Нэйв воздержались от комментариев.

– Капитан Бернадотте, вы отсмеялись? Тогда переходим к делу, – строго сказала Интегра, подняв на них глаза.

– Мы сегодня едем на задание в Бантри - Бэй.

Нам сделали легенду – ученые британского географического общества. Это нам даёт возможность расследовать везде – на пляже, на утёсах, в пещерах и бухтах – под предлогом исследований, – начала строго говорить Леди и указала на четыре стопки – краткое описание легенды.

– Я всегда мечтала туда съездить! – воскликнула Виктория, пробегая глазами по своему листку.

– В Рим ты тоже мечтала съездить. И как? Я вот начал седеть от такого отпуска…– хмыкнул Пип, забирая свои документы. Дженнифер и Нэйв кивнули, соглашаясь скорее с Пипом.

– А где главный геолог? – усмехнулся Бернадотте, оглядывая комнату в поисках Алукарда.

Интегра проигнорировала вопрос и продолжила:

– Едем через час на двух машинах. Первая – я, Алукард, Капитан и Серас. Вторая – Дженнифер и Нэйв. Задачи: Мы с Алукардом будем вести основное расследование. Пип и Виктория – вы группа быстрого реагирования. Дженнифер – техподдержка. Нэйв – снабжение и дополнительная оборона.

– Дженнифер, пожалуйста, перед выездом, сможешь найти информацию на пропавших. Не имена, а то, что пропустили МИ-5 и разведка, какие-нибудь общие черты … – обратилась к технику Интегра.

– Без проблем. Часа вполне хватит, – с готовностью ответила девушка и вышла.

– Нэйв вы отвечаете за оружие и экипировку. Можете идти собираться, – добавила Леди.

Молодой человек салютовал Интегре и удалился.

В кабинете остались только Пип и Виктория. Интегра задумалась и смерила взглядом пару.

– Закажите нам номера. Только, Капитан, обойдитесь без вашего юмора. Можете идти собираться, – наконец, сказала девушка и указала на дверь.

Пип и Виктория сразу пошли в общий зал. Девушка оживленно обсуждала с Капитаном бронирование отеля.

– Мы берём четыре отдельных номера? – спросила она. Пип на мгновение замер, мысленно пересчитывая их.

– Почему четыре? – посмотрел мужчина на Полицейскую.

– Ну как? Мы с тобой. Дженнифер и Нэйв, как я поняла тоже вместе. Хозяин и леди Интегра. Четыре, – совершенно наивно произнесла Виктория.

– Вики, они живут вместе. Думаешь в Девоне они резко передумают? – усмехнулся Бернадотте.

– Ну… Конспирация же…И… вдруг они будут… отвлекаться? – прошептала Виктория, смущаясь от последней фразы.

– Обязательно будут, – парировал Пип.

– Ты думаешь его остановят стены отдельного номера? А конспирация… Перед кем? Отдыхающими и персоналом отеля? Остальные все свои… Бери два стандартных номера и один люкс. Не усложняй, – развеял все сомнения Капитан и хлопнул Викторию по попе.

– Пип! Ну не здесь же! – воскликнула девушка, но в то же время потянулась к телефону.

Дав все необходимые указания персоналу, Интегра вернулась в свои покои собираться. В прихожей стояла аккуратная небольшая темная дорожная сумка – Алукард уже собрался. Из гостиной доносилась песня русской группы Крематорий – «Весёлый ансамбль»:

«Не плачь, это солнце

Взойдёт ещё не раз

И твой поезд уходит не завтра

Туда, где играет джаз

Наш самый весёлый на этой планете ансамбль…»

Интегра прошла внутрь как раз в тот момент, когда Алукард убирал что-то во внутренний ящик в гардеробной. Мужчина был в светло-золотом шелковом коротком стилизованном чанпао с декоративными пуговицами и поясом и в таких же брюках.

– И что, никакого алого плаща? – с легкой улыбкой спросила Интегра, наблюдая, как он закрывает шкаф.

– Лето. В плаще на пляже я буду выглядеть максимально чужеродно, насколько возможно. Или это твой план по отвлечению внимания? – усмехнулся вампир и непроизвольно бросил ещё один взгляд в сторону шкафа.

– Ну знаешь… В этом на пляже ты будешь выглядеть не менее чужеродно…– протянула девушка, собирая свои вещи в сумку.

– А ты ожидала, что я буду в шортах? – прошептал мужчина, подходя к ней сзади и обнимая за талию.

– Есть такая опция? – спросила Леди, глядя на него через отражение в зеркале.

– Нет, – снова - поцелуй в висок.

Интегра мягко оттолкнула его.

– Алукард, мне надо переодеться для поездки, – чуть строже произнесла она.

– Я могу помочь, – прозвучал бархатный голос.

– Ну нет… Твоя помощь не уложиться в пятнадцать минут… – произнесла девушка, снова ласково отстраняя его. На секунду они оба замерли. Мысли о предстоящем задании отрезвляли.

– Ты готов? – серьезно спросила Интегра.

– Всегда, моя Леди. А ты?– ответил Алукард.

Девушка кивнула.

Перед уходом Алукард взглянул в окно. Первая машина с Дженнифер и Нэйвом, груженная оборудованием и оружием уже отъехала от особняка. Теперь им пора.

Когда Интегра и Алукард вышли на улицу перед особняком стоял Mercedes-Benz CLK-Класс Cabriolet (W208).

– Капитан Бернадотте, вы бы ещё приметнее машину выбрали, – протянула Леди. Пип окинул начальницу взглядом: девушка была в простой белой футболке и льняных светлых шортах до колена, сверху от солнца была накинута длинная белая рубашка. Капитан уже сложил губы трубочкой, чтобы присвистнуть, но поймал взгляд Алукарда. Его алые глаза как будто говорили «только попробуй».

– Должна же быть хоть какая-то приятная деталь в задании, – протянул Бернадотте с наслаждением садясь за руль.

– Ну это определенно лучше, чем те игрушечные машинки, которые ты угнал в Риме, – констатировал Граф, устраиваясь на заднем сидении подле Интегры.

Машина плавно двинулась с места и устремилась на юго-запад к морю.

Машина плавно летела в сторону Бантри-Бэй, съедая мили. Беззаботную болтовню Пипа и Виктории разбавляло тяжёлое молчание на заднем сидении.

Алукард, надвинул на глаза солнцезащитные очки с шорами, выражая своё абсолютное недовольство, и отстукивал пальцами монотонный ритм по кожаному креслу.

Интегра смотрела в окно на мелькавшие поля, но видела не их, а спутниковые снимки из досье Кармиллы. Девушка вздохнула и достала ноутбук. От Дженнифер уже был прислан документ. Леди внимательно просмотрела присланные досье на пропавших. На первый взгляд ничего общего:

– Мистер Энтони Джонас – самый пожилой из инженеров. Работал не над самыми значимыми проектами, то есть не представлял интереса с технической точки зрения. Должен был выйти на пенсию в этом году.

– Капитан Джон Уайт. Безупречный послужной список. Единственная деталь – Дженнифер нашла выписки из больницы о том, что он неизлечимо болен.

– Офицер Ллойд Барток. Ничем не примечателен. Лечился от депрессии, возникшей после гибели всей его семьи в автокатастрофе.

«Что мы упускаем? Почему именно они пропали? Или это неважно?» – размышляла Леди.

Пазл. Часть I

Кабриолет плавно припарковался на платной парковке, сперва проехав сквозь небольшую деревню Бантэм с её каменными серыми коттеджами и соломенными крышами.

С вершины высокого холма, на котором располагалась парковка открывался захватывающий вид – огромная бухта в виде полумесяца, обрамленная золотом песчаного пляжа. По бокам ее обнимали поросшие зеленью скалистые мысы и омывали бирюзовые воды залива Бигбери.

Интегра вышла из машины и застыла, любуясь пейзажем. Через мгновение к ней присоединилась, шумно выражающая свое восхищение Виктория. Пип и Алукард подтянулись следом.

Девушка ещё минуту смотрела, как играет волна, с удовольствием подставляя лицо солнцу и морскому бриза. Но затем, посмотрела на часы на своем запястье.

– Сейчас одиннадцать. В гостиницу заселимся позже. Разделимся. Пип и Виктория, на вас – пляж. Мы с Алукардом осмотрим скальные пейзажи и деревню. В час встречаемся на пляже у спасательной вышки, – со всей серьезностью произнесла Леди.

Пип и Виктория оживленно поспешили к пешеходной тропе до пляжа, прихватив с собой сумку с пляжными принадлежностями.

Интегра и Алукард остались одни.

Граф стоял неподвижно, вглядываясь в даль моря. Полы его золотистого одеяния подхватывал солоноватый ветерок, который приносил с пляжа ароматы крема от загара, жареной рыбы и водорослей, эмоции беззаботной радости и детского восторга – густой жизнеутверждающий гул, за которым не разобрать ни единой тревожной ноты.

– Ты что-то чувствуешь? – тихо спросила Интегра, коснувшись легонько его плеча.

Алукард вздрогнул и посмотрел на девушку.

– Нет. Не то, чего бы ты хотела. Да и это практически невозможно. Здесь слишком много людей, чтобы найти что-то конкретное… – произнес он.

– Куда пойдем сначала? Скалы или деревня? – спросила Интегра.

– Пошли к вон той скале, – ответил Алукард и указал на массивную природную арку в далеке.

Интегра кивнула, и они неспешно пошли по тропе, ведущей к пляжу.

Дорога круто уходила вниз, огибая холм. Взору открывались изумрудные поля, утопающие в летнем солнце. Алукард и Интегра неспешно шли, оглядывая пейзаж. Со стороны могло показаться, что это просто экстравагантная, но красивая пара на прогулке. Вскоре появилась старая ферма с каменными постройками. Во дворе работал человек в футболке и джинсах.

– Добрый день! – крикнула Интегра и помахала рукой.

Человек оторвался от дела и подошёл к ограде.

– Вы не встречали этих людей в течении недели? – спросила девушка и показала фотографии пропавших. Мужчина обвел взглядом сначала Интегру, затем Алукарда.

– Нет. Да и вообще, мимо нас постоянно проходят люди. Это ведь тропа к пляжу. Если ищите кого-то, лучше спрашивай е в кафе, пабах… – развел руками человек и ушел.

Наконец, через несколько минут они спустились с холма. Здесь у подножия тропы их ждал коварный неприятный сюрприз – перед ними раскинулась небольшая река Эйвон, через которую тянулся старый деревянный мостик. За мостом испытание приобретало практически фатальный для вампира оборот – река разбивалась на несколько проток, все ещё преграждала путь к пляжу. Вода, пока не наступил прилив, была мелкой, но путь преграждали скользкие, неровные камни, торчащие из песчаного дна. Чтобы добраться до сухого песка, пришлось бы идти почти по щиколотку в холодной воде, балансируя и выбирая каждый шаг.

Алукард с гримасой, выражающей не то полное презрение, не то лёгкий спрятанный где-то глубоко внутри ужас смотрел на блики, играющие на воде и на скрипящий мостик.

– Это единственная тропа к пляжу? – только и смог выдавить он.

– Боюсь, что да… – тихо и обреченно произнесла Интегра, касаясь его предплечья.

– Ну видимо я буду все расследование сидеть на этом холме и махать вам сверху, – ядовито произнес Граф.

Интегра осматривалась по сторонам, ища хоть какой-то обходной путь.

– Ну перенести я тебя не смогу… – протянула задумчиво она.

– Неужели? Я вообще поражаюсь, что ты об этом подумала, – усмехнулся вампир.

– А если перепрыгнуть? – вдруг предложила Леди и посмотрела на Алукарда.

– Интегра, проблема не в самой воде. Это не река, это граница вечности. Её течение – олицетворение самой жизни. Идти по мосту, перепрыгивать – одинаково болезненно. А ещё можно не допрыгнуть. И тогда мой конец будет позорным и трагическим… Ладно, идем… – с этими словами мужчина ступил на мост.

Было видно как его тело напряглось, осанка дрогнула. Он шел медленно, словно это был подвесной мост над пропастью – каждый шаг давался с трудом. Все его естество сжималось и протестовало. Интегра шла следом.

Алукард сошел с моста и аккуратно ступил на первый самый сухой камень. Дальше движение было настоящей пыткой. Чем ближе к воде – тем больнее. Каждый шаг – мучительное тошнотворное превозмогание своей природы. И на фоне его высокой слегка ссутуленной фигуры, словно издеваясь, как лягушата про прыгали по камушкам двое детей в нарукавниках, а следом, просто наступая в воду, прошел их отец.

Наконец, Алукард ступил на сухой песок. Отойдя с прохода, он остановился, откинув голову назад и глубоко дыша. Его била мелкая дрожь, плечи слегка обмякли.

Когда на песок вышла Интегра, держа сандали в руках, его надменный вид и гордая осанка уже вернулись. Лишь потемневшие глаза выдавали колоссальную потерю силы.

– Мне жаль, – тихо прошептала девушка и, встав на цепочки, поцеловала его в щеку. Алукард уткнулся в её макушку.

– Нам надо расправиться с этим заданием быстро. Если придется так ходить туда сюда, я здесь откинусь… – сказал он ей в волосы.

И вот, преодолев, все природные каверзы, теперь Алукард и Интегра шли по пляжу у самой кромки воды. Девушка сняла сандалии и с нескрываемым наслаждением шлепала по воде. На ее лице периодически появлялась улыбка. Вампир шел рядом, чуть дальше от воды, аккуратно ступая по песку, чтобы он не засыпался в мокасины.

Сначала они молчали и просто шли. В ушах у Алукарда все еще звенел отголосок метафизической боли от реки. В горле стоял ком от ярости, собственной слабости и чего-то старого далёкого, поднятого из глубин памяти этой проклятой рекой. Он смотрел на бирюзовую воду и солнечные блики – память услужливо подтолкнула в мысли забытую картинку – блики на мраморе фонтанов в Сарай-ы Джедид.

– В четырнадцать лет, когда меня и брата привезли к султану, я впервые увидел дворец-остров, –

Интегра вся превратилась в слух. Про эту часть жизни Алукард практически никогда не рассказывал, разве что обрывками фраз в своих кошмарах. Она сама никогда не спрашивала, уважая и оберегая его боль. Но теперь он говорил сам, и этот момент был невероятно ценным.

– Вода окружала дворец со всех сторон. Это была сложная система искусственных водоемов – фонтанов, каналов… Это все поражало и пугало одновременно. Эта красота олицетворяла безграничное величие и заставляло чувствовать себя ничтожно маленьким. Нам разрешалось гулять вдоль воды. Но иногда, когда внимание надзирателей падало, мы сбегали с братом в служебную часть комплекса, где были крупные причалы для хозяйственных нужд. Там мы покупали маленькие зеленоватые абрикосы. Ели, морщились и играли, кто дальше забросит косточку, – с легкой задумчивостью говорил Граф, словно вспоминал. И замолчал.

– А что было дальше? – почти шёпотом аккуратно, стараясь не спугнуть его откровение, спросила Интегра.

Алукард посмотрел в глаза девушке. Его взгляд стал почему-то жёстким.

– Дальше? Один раз стражники прознали, что мы туда сбегали, и в один из таких дней поймали нас как раз за поеданием абрикосов… – произнес Граф и остановился, закрыв глаза. В его мыслях ожило воспоминание:

«Высокие грозные стражники нависли, подбоченясь над двумя испуганными мальчиками.

– Значит вам подают яства с султанского стола, вы живете в покоях шехзаде – наследного принца ... А вы жрёте дичок с рыбацких лодок?! – прогремел голос одного из них.

Стражники, не церемонясь схватили мальчишек за воротники, и волоком потащили ко дворцу».

– Нас отчитали. Как итог, я узнал каково это – получить золоченым подносом по лицу. Но самое главное, с братом нам видеться запретили… – закончил Алукард и замолчал, сам не понимая, зачем сейчас это рассказал.

– Спасибо, – тихо прошептала Интегра и просто обняла его.

Алукард, словно, всё ещё чувствуя на щеке удар золоченого подноса, прижался губами к её волосам. Стук её сердца, ее тепло и аромат рассеивали тяжесть воспоминания.

Они так стояли ещё пару минут, огороженные от всего мира друг другом. Но шум прибоя, крики чаек и отзвуки веселье пляжного отдыха вернули их в реальность расследования.

– Арка, – тихо сказала девушка и мягко отстранилась. Её взгляд был серьезным, но в глубине глаз плескалась нежность.

Алукард вздохнул и кивнул. Его глаза были снова алыми. Тень боли прошлого и метафизической исчезли.

Мыс Торкросс – каменные ворота пробитые океаном, изъеденные ветром и водой внушали трепет. Ветер и шум моря сливались в один единый гул, резонирующий сквозь всю природную арку. Воздух у её основания был насыщен соленой водяной пылью, оседающей на губах и ресницах. Красноватый песчаник контрастом выделялся на фоне золотой идти пляжа. Отлив все ещё позволял обойти арку вокруг и открывал взору небольшую пещеру у её основания.

– Пещера, кажется идеальным кандидатом для осмотра? – сказала Интегра и посмотрела на Алукарда и не дожидаясь ответа шагнула в проем.

В полумраке пещеры после яркого летнего солнца снаружи, сделало и без того плохое зрение Леди бесполезным. Песок под ногами сменился скользкими камнями, поросшими водорослями. Интегра сделала шаг и поскользнулась. Ее тело дернулись, теряя равновесие – но падение так и не состоялось. Его рука твердая и непоколебимая вернула ее обратно в вертикальное положение.

– В твоих сандалиях только по камням лазить, – прозвучал за спиной его спокойный голос, но в нем слышалось напряжение.

– Ты определенно хочешь мой преждевременной кончины от инфаркта, – добавил мужчина.

– Твое сердце уже давно не бьётся, – тихо буркнула Леди.

– Несущественные детали, – усмехнулся вампир.

Глаза начали привыкать к полумраку, и теперь можно было разглядеть пещеру изнутри. На первый взгляд ничего необычного. Мокрые скользкие стены поросшие водорослями и пропитанные солью. Влажные хлюпающие лужицы на земле, в которых копошились крабы. Кое-где, поймав солнечный луч снаружи блестела слюда. По пещере эхом разносились крики чаек.

Но вдруг взгляд Интегры упал в глубь грота.

– Ты увидел? – спросила девушка у Алукарда, желая убедиться, не подводит ли ее зрение.

– Перевернутые ящики из под вина и костровище? Да. Кто-то здесь сидел у огня. Ящики не старые – в этом месяце точно. Но из-за постоянного контакта с водой не понятно, появились эти ящики здесь неделю или два дня назад, – ответил мужчина и подошёл ближе к ящикам.

Вдруг его острый взгляд заметил что-то в саже.

– А вот это уже интересно, – произнес Алукард и аккуратно достал три маленьких сломанных кайзеровских солдатика.

Интегра рассматривала солдатиков в руке вампира.

– И что это значит? – наконец, спросила она.

– Не знаю. Это может быть что-то, а может ничего, – протянул Граф и вздохнул.

Ещё раз окинув все взглядом, они вышли из пещеры.

Обогнув арку, Алукард и Интегра начали подниматься вверх по тропинке на утес. Под ногами стелился прохладный зеленый ковер из вереска. Солнце было уже в зените и теперь неумолимо слепило, делая краски окружающей природы ярче.

Леди хмурилась, обдумывая то, что они нашли в пещере. Пыталась соединить это с агентами пропавших. Выходила ерунда.

Алукарду же становилось совсем некомфортно – словно, сама природа этого места пыталась его изжить отсюда.

Наконец, они поднялись на вершину утеса над Торкроссом. Западный отвесный мыс утопал в яркой шелковистой изумрудной зелени. С него открывался невероятный захватывающий дух вид. С высоты птичьего полета можно было лицезреть весь золотистый пляж и, уходящее далеко за горизонт, кобальтовое море. Вертикальные, обрывистые края утеса ржаво-красными столпами уходили вниз к отшлифованным волнами валунам – сидячим камням.

Алукард несколько секунд рассматривал пестреющий пляж внизу, затем его взгляд скользнул по темнеющему в море острову Бург . Наконец, Граф отвернулся и просто лег на траву, прикрыв глаза. Трава приятно холодила тело. Интегра пожала плечами и села рядом.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Я хочу в тень, – коротко ответил мужчина, не открывая глаз.

Девушка смотрела вдаль на волны и на большие круглые валуны.

– Я не понимаю. Может эти пропавшие и правда просто утонули? – возмутилась девушка, обхватив колени.

– Ну да. Все трое. Взялись за руки и ушли в закат, – усмехнулся Граф.

– Они как будто совершенно ничем не связаны… Пенсионер, смертник и вдовец в депрессии… – продолжала Леди, воля ладонью по траве.

– Ну, если мы считаем, что они именно зачем-то нужны Миллениуму, а их не просто… съели… То логика есть. Во-первых информация, – начал размышлять Алукард, так и не открывая глаз.

– Инженер не работал на важных проектах… – попыталась возразить Интегра.

– Да, но он работает давно. Иногда не нужно знать секреты, достаточно просто делать свою работу. В моем прошлом мы пытались взять с моей армией одну крепость. Я и мои приближенные войны ломали голову над тем, как преодолеть крепостную стену без лишних потерь. Выходило, что она непреступна. Пока я не заметил утром, как мальчишка-пастух пролезает в дыру под одной из стен, чтобы вернуть сбежавшую овцу. Инженер просто может знать расположение подземных линий, укрепления зданий… А капитан и офицер ВМС так вообще обладают ценной информацией. Это первое, – объяснил вампир.

– А второе… – он на секунду замолчал.

– Они сломаны. А когда человек сломан, им легко управлять. Без воли и стержня – это флюгер – куда ветер дунул, туда и повернулся, – слова Алукарда прозвучали жестоко.

– Но разве соратники не должны обладать тактическим мышлением, волей и целью? – недоумевала девушка.

– Правильно. Соратники должны. Но если ты ищешь не союзника, а марионетку? – парировал Граф.

Интегра замолчала обдумывая, его слова.

– Ты уже бывал здесь? – снова заговорила девушка, я меняя тему.

– Нет, – ответил Алукард. Он остывал, слушая тихий внутренний гул земли и неспешный бег воды под утесом.

– Ну хоть где-то ты не был… – протянула Леди.

– То, что я живу чуть больше пятиста лет, не значит, что я должен побывать везде. К тому же последние сто лет я служил твоему роду, пятьдесят из которых я был живым трупом в подвале поместья, – без упрека или ехидства произнес мужчина.

– А я здесь была. Прямо на этом утесе. В детстве с отцом. Он приезжал сюда по работе, – задумчиво произнесла девушка, глядя в даль.

Алукард слушал.

– Меня отпустили погулять, пока отец решал важные вопросы. Тогда мне казалось, что это значит, что я самостоятельная. Сейчас я поражаюсь, как можно было так спокойно отпустить гулять ребенка одного в бухте… Я гуляла по пляжу, собирала ракушки и добрела к Торкроссу. Там было забавно играть, любоваться крабами и слушать всплески волн. Но я не заметила главного – к тому моменту, когда я туда пришла, уже во всю начинался прилив. Вода медленно и неумолимо отрезала мне путь обратно, – Интегра на секунду замолчала, перебирая край рубашки. И снова заговорила:

– Это был первый раз, когда я ощутила животный сковывающий страх. Идти обратно больше было нельзя. Тогда,отбрасывая ужас, я поднялась по тропе сюда. Я сидела на траве как сейчас. Собирала букетики из вереска и следила за пляжем внизу. И казалось, что все не так уж и плохо. Но прошел час и ещё один, а за мной никто не приходил. Мне становилось страшно уже от того, что я совсем одна. Никто даже не знает, где я. И не ищет.

– Когда небо стало розовым, а солнце начало клонится за горизонт. Я решила идти домой сама по верху утеса. В отеле мой отец только закончил свои дела. Я хотела рассказать ему все, поделиться своим злоключением и приключением. Но он лишь сказал, чтобы я никогда не забывал свой долг. Я согласилась и молча пошла в свою комнату, – закончила Леди и закусила губу, сама того не осознавая.

Алукард медленно поднялся и сел рядом, почти касаясь ее плеча. Он взял ее руку в свою – крепко, утверждающе.

– Я всегда знаю, где ты, – тихо, но очень четко, как обет произнес Алукард. Интегра молча положила голову ему на плечо.

Граф не шевелился, создавая опору для Интегры. Девушка скользила взглядом по валунам у подножия утеса. Вдруг один из камней, лоснящийся на солнце, изогнулся и неуклюже сполз в воду, исчезнув в зеленой пучине без всплеска.

– Смотри! Тюлень, – воскликнула Леди, резко поднимая голову с его плеча.

Алукард вздрогнул, его тело на секунду напряглось, готовое к броску. Острый взгляд мгновенно сфокусировался, сканируя пространство. А затем мужчина снова расслабился и посмотрел в ее оживленные голубые глаза. Она улыбалась. Но, поймав его выражение лица, девушка поняла, в чем дело.

– Очень громко? – неловко спросила Интегра.

– Достаточно, – усмехнулся Алукард.

– Прости… – протянула она и коснулась его рукой. Граф поймал ее за запястье и приложил ее ладонь к своим губам.

– Не за что. Просто мой инстинкт защиты немного… гипертрофирован… – ответил Граф.

– Я рад, что ты все еще можешь видеть простые и красивые вещи вокруг, – добавил шёпотом вампир, глядя туда, где только что нырнул тюлень, а теперь была лишь рябь на воде.

Интегра еще немного полюбовались морем и взглянула на часы.

– Без двадцати час. Нам пора встретиться с Пипом и Викторией, – произнесла девушка.

– Угу, – протянул вампир, оставаясь лежать в траве.

Леди нависла над ним, заслоняя солнце.

– Говорю же, вставай, – протянула она.

– Попалась! – Алукард открыл глаза и обнял ее за талию. А затем поцеловал.

Поцелуй длился не долго. Интегра мягко отстранилась и на миг, закрыла глаза, все еще чувствуя на своих губах его. Мир вокруг снова начала обретать четкие контуры: крики чаек, шум прибоя и неумолимый бег секундной стрелки. Когда она вновь открыла глаза, Алукард уже стоял, заслоняя собой солнце. Его алые глаза были полны решимости.

– Готова? – с этими словами он протянул ей руку. Она кивнула, поднимаясь с его помощью с трав.

Теперь тропа, поросшая вереском, вела их обратно к пляжу.

Пазл. Часть II

По мере того, как они спускались, прохлада утеса сменялась жарой разогретого песка. Воздух, прежде наполненный свежестью вересковых трав и моря, теперь был густым от запахов крема от загара, пота и курортной еды. Алукард мгновенно ощутил этот контраст и еле заметно наморщил нос.

Пляж их встретил гомоном и весельем.

Посреди пляжа высилась красная спасательная вышка, возле которой уже ждали Пип и Виктория. Их пара идеально вписывалась в местный антураж: яркие плавательные шорты Капитана и купальник Полицейской, небрежно наброшенные полотенца на плечи. Ко всему прочему они самозабвенно целовались, игнорируя окружающих, что впрочем никого не удивляло – здесь они выглядели очередной влюбленной парой на отдыхе.

Интегра, подойдя, кашлянула в кулак,заставляя Викторию мгновенно отскочить и покраснеть. Пип лишь провел по влажным волосам рукой и широко улыбнулся.

– Ну что коллеги-геологи, нашли хоть одно полезное ископаемое? – спросил с улыбкой Бернадотте и подмигнул.

– Капитан, оставьте свой нервный тик для свиданий. Есть подвижки в нашем деле? – сурово заговорила Леди, скрещивая на груди руки. Бернадотте вздохнул.

– Идёмте. Мы заняли место для нас всех. Дженнифер и Нэйв тоже сейчас подтянутся, – более собранно сказал Пип и махнул рукой в сторону лежаков.

– Эй, Граф! Там есть специально для тебя зонт, – добавил весело Бернадотте.

Алукард промолчал, но внутренне был весьма рад этой информации – он был уже два часа на открытом солнце, и ему казалось, что тело начинает плавиться.

В относительно удобном месте стояли несколько лежаков с двумя большими зонтами, создающими тень. Пип и Виктория даже вещи успели принести из машины.

Алукард по королевски устроился в одном из шезлонгов. Наконец-то слабая тень от полосатого зонта закрывала его от неумолимого солнца. Граф достал маленькую бутылку холодной воды из термосумки, стоявшей рядом и бесцеремонно вылил себе на голову. Теперь слегка остыв, он был готов слушать. Интегра села рядом.

– Ну что вам сказать… Не густо… – развел Пип руками.

– Наших пропавших, действительно, видели на пляже. Неделю назад они ходили по отдельности. Как я понял из услышанного, они вообще приехали сюда в разные дни – я уже попросил Дженнифер это подтвердить. Инженер Но по утрам вон в том киоске. Барток напивался вечером в баре. Но за два дня оба ужинали вечером в одном кафе вместе. С ними видели еще двух человек. Из заведения они ушли вместе. При чем весь персонал кафе подтверждает, что все вели себя спокойно, как давние знакомые, – отчитался Капитан.

– Есть и другой момент, – добавила тихо Полицейская.

– Про наших пропавших очень мало информации. Зато местные рассказали, что уже месяц власти и полиция замалчивают регулярные инциденты с пропажей туристов. В основном в мелких бухтах и на острове Барри. Полиция все списывает на пьяное утопление, шторм или опасность скал… – протянула Виктория. Видно было, что девушке не приятен факт бездействия полиции.

– Вы выяснили, куда они ушли из кафе, и где в основном пропадали туристы? – спросила Интегра, постукивая пальцами по пластику лежака.

– Эта информация скоро подъедет в лице Дженнифер, – рапортовал Пип.

Леди посмотрела на Алукарда, но не получив от него никаких реплик, сухо протянула:

– Ерунда какая-то. Как и у нас что-то или ничего. Костровище в Торкроссе, солдатики… Пропажа туристов, как бы это неприятно не звучало, дело, действительно, не новое, хотя надо проверить количество исчезнувших. И ещё вопрос. Ты сказал про инженера и офицера. А что насчёт капитана? – задумчиво говорила Интегра.

– А капитана здесь вообще никто не видел, – развел руками Пип.

В этот момент к лежакам подбежали Дженнифер и Нэйв, вызывая у Пипа одобрительный свист. Девушка, красная от быстрого шага под солнцем, отчаянно обмахивалась сложенной брошюрой из местного кафе. Её «пляжный костюм» – короткие шорты и дерзкое бандо – контрастировал с сосредоточенным выражением лица. Нэйв же, наоборот, был в тонкой длинной рубашке с рукавами, застегнутой на все пуговицы. Казалось, что он плавился заживо, но снимать рубашку не собирался. Будучи рыжим и светлокожим, он предпочитал тепловой удар солнечным ожогам третьей степени. За спиной у него был компактный, но забитый под завязку рюкзак – место для ноутбука Дженнифер, зарядки и, конечно, полотенец.

Отдышавшись и выпив воды, Дженнифер устроилась на шезлонге и открыла ноутбук.

– Докладываю. По порядку: Энтони Джонас и Ллойд Барток, действительно, прибыли сюда в разные даты. Кстати, оба жили в The Sloop Inn, это старая часть нашей гостиницы. Первый заселился второго июня, второй шестого. Мы опросили персонал и служащих местного паба. Джонас по их словам был очень тихий и незаметный, Барток тоже не проблемный, но очень много пил. Спустя два дня после заселения Ллойда, оба пропавших стали вместе ужинать. А два дня назад вместе с ними были еще пара мужчин. Я взломал камеры наблюдения в пабе и скачала себе. Вот, – с последними словами техник развернула ноутбук.

На видео не было ничего необычного. Четверо мужчин ужинали и что-то обсуждали.

– Я прогнала лица незнакомцев через различные базы – совпадений нет, – добавила Дженнифер и выключила видео.

– Второй момент. Пропажа туристов. Всплеск исчезновений начался пол месяца назад. Людей немного, в общей сложности пять человек. Локации я выяснила, – продолжила девушка.

– Значит, это не попытка набрать силу… – протянула Интегра.

– И ещё одно интересное наблюдение. Остров Бург. Вернее движение транспорта в прилив и перемещение туристов. В прилив туда можно добраться только на Sea Tractor или подкупить местных рыбаков. Но судя по ответам и данным, которые вы добыли у тайного информатора, к острову последние две недели ходит ещё транспорт – один раз в два дня, ближе к ночи. И туристы: я проверила, за последние четыре дня никто с острова не возвращался. Туда шли, ехали, обратно – нет. Это, может, конечно совпадение, но… Нужно проверить. По моим подсчетам, таинственный транспорт будет завтра к полуночи. Пока это все, – закончила техник.

– Завтра к полуночи нам надо попасть на Бург, – покачав головой, произнесла вслух Интегра.

– Полночь – идеально. Нам нужно, чтобы был ещё отлив, – не открывая глаз, подтвердил Алукард.

Теперь наступила очередь Нэйва. Молодой человек откашлялся и заговорил:

– Я осмотрел нашу гостиницу. Вход один. Есть внутренний приватный двор для постояльцев, окружённый небольшим каменным забором. Он не высокий, если очень захотеть – можно перелезть. Окна большие легко просматриваемые. Есть несколько камер в основном в холле. В номерах хорошая звукоизоляция. В старую часть отеля я тоже сходил – осмотрел номера пропавших. Ничего примечательного. Единственное – все вещи остались на местах, как будто они просто взяли и ушли. Дженнифер сейчас работает над ноутбуком инженера. А у Бартока я нашел дневник. На этом все, – Нэйв встал, салютовал Интегре и протянул небольшую черную записную книжку.

– И опять только инженер и офицер. А капитана нет. Ладно. План на сегодня: вечером нужно осмотреть локации, где пропадали туристы. Завтра к полуночи мы отправимся на остров Бург, – серьезно произнесла Интегра.

– Если следующие задание только вечером, можно мы отдохнем пока здесь? – с широкой улыбкой и взглядом, полным надежды спросил Пип. Еще шесть пар глаз уставились на Леди.

– Ну … Так и быть, – сдалась Железная леди.

– До шести у вас отпуск, – посмотрев на часы, добавила она. Команда встретила ее заявление радостными возгласами и аплодисментами.

Пип, Дженнифер и Нэйв плескались в воде, ныряя и брызгаясь. Виктория, устроившись у самой кромки увлеченно строила замок.

Интегра же все еще сидела возле Алукарда.

– А ты? – спросил Граф, намекая на присоединение к пляжному безумию.

– Что я?– спросила девушка, делая вид, что не понимает, о чем он.

– Я знаю, что на тебе тоже есть купальник. Просто разреши себе жить, – сказал мужчина и пристально посмотрел в глаза Интегре. Она медленно покачала головой.

Леди с секунду колебалась, но притягательность морской прохлады в жаркий день перевесила. Интегра разделась и собиралась уже идти к морю. Алукард поймал ее за руку.

– Позволишь? – почти мурлыкающе произнес вампир, скользя взглядом по фигуре девушки в темном слитном купальнике. И помахал тюбиков солнцезащитного крема. Интегра улыбнулась, соглашаясь.

Его прохладные пальцы касались ее плеч. Движения были медленными, скользящими – сначала вдоль ключиц, затем, аккуратно приспустив лямки купальника, по плечам и, наконец, по линии декольте. Каждое прикосновение было очень безобидным и одновременно интимным.

– Ты дрожишь, – прошептал Алукард ей на ухо, заставляя ее щёки алеть.

– В следующей, думаю это стоит сделать заранее, до выхода из номера, – прозвучал бархатный голос. Леди издала короткий непроизвольный звук и тут же отстранилась.

– Я пойду, – выдохнула Интегра и поспешила к морю.

– Конечно,– довольно протянул Граф, усаживаясь в шезлонг.

Когда солнце начало клонится к горизонту вся команда вернулась в отель. Алукард, весь день пробывший на солнце и снова пересекающий реку, чувствовал теперь себя как выжатый лимон. Викторию Пип перенес через реку на спине. Он предложил перенести и Алукарда, но Граф счел это ниже своего достоинства. И, когда, они, наконец, зашли в номер, вампир, игнорируя всех, развалился на большой двуспальной кровати. Интегра скользнула взглядом по его неподвижной фигуре, оценивая насколько все плохо.

«Ресурс, видимо, исчерпан. Хорошо, что следующая вылазка завтра вечером…» – подумала Леди.

Остальные вернулись к делу. Было решено отправить Пипа и Нэйва на разведку в места пропажи туристов. Интегра и Дженнифер расположились в гостевой зоне номера и приступили к изучению содержимого ноутбука. Энтони Джонаса. Виктории же поручили закупаться продуктами к ужину – Пип выдал ей список и велел купить все, что написано, даже если она станет сомневаться.

В номере стояла тишина, нарушаемая лишь периодическим стуком клавиатуры и редким обменом фраз между Дженнифер и Интегрой. Ноутбук инженера оказался забит чертежами и спецификациями – не секретными – обычными. Но это были: чертежи и схемы систем вентиляции, водоотведения, электроснабжения, стыковок линий метро Лондона.

Интегра провела по волосам руками.

– Думаю стоит сообщить об этом Круглому столу, – сухо протянула Интегра и впервые за сегодняшний день закурила.

Техник кивнула и неловко, почти шёпотом спросила:

– А мы не мешаем господину Алукарду?–

– Нет. Он не спит. Просто отдыхает, – ответила Леди. Она точно знала, что он никого не будет добровольно спать при других.

Алукард смотрел в потолок, слушая стук клавиш и тихие обрывки фраз. Голова перестала кружится, но спать он не собирался. Мужчина протянул руку и взял с тумбочки дневник Ллойда Бартока.

Простая черная небольших размеров записная книжка. По внешнему виду и состоянию страниц было ясно, что пользовался он ей часто. Вначале были просто планы на день, несколько телефонов и напоминаний. Но через несколько страниц все изменилось. Под датой шести месячной давности нестройными, рваными строчками, будто рука не слушалась, полз текст:

«Мой психиатр посоветовал мне вести дневник. Какая глупость. Вас нет уже несколько месяцев, и ни одно лечение не заполнит ту пустоту, которая образовалась во мне. Мир стал серым и бессмысленным. Едва ли несколько кривых строчек вернут ему краски …. »

Алукард отложил записную книжку. Внутри что-то неприятно шевельнулось, задевая самые глубокие душевные раны. Мужчина перелистнул несколько страниц, пропуская записи. Снова начал читать. Текст был написан два месяца назад:

«Лечение не помогает. Этому миру уже ничто не вернёт его целостность…. Сегодня ночью, мне снова казалось, что я слышу, как смеется наш сын. Я думал это я сошел с ума. Но сегодня я встретил людей абсолютно безумных. Они зло во плоти. Не знаю что они от меня хотят?»

На полях возле этого текста была приписка красной ручкой, сделанная, видимо позже:

Они правы. Они абсолютно правы. В этом мире нет ни цели ни смысла. Даже если сама система – это разрушение, значит может существовать только абсолютный Хаос.

Алукард перелистнул еще несколько страниц. Дата – неделю назад:

«Джонас видит в этом праведное возмездие… Но ведь это цель. Все есть цель. Даже Хаос. Я запутался. Все это кажется каким-то чудовищным сном. Что на уме у Уайта я вообще не знаю. Это ведомо только им и ему. Что думаю я? Я больше не думаю…»

И, наконец, Граф дошел до последней записи, сделанной всего два дня назад, как раз в день пропажи:

«Это неправильно. Это все неправильно. Я предал все. Свою дело, свой дом. Я предал вас и вашу память, осквернил ее. Я теперь чудовище. Мы все теперь чудовища и звенья в чужом ужасном замысле. Но назад дороги нет… Простите меня».

Алукард тяжело вздохнул. На душе было тяжело. Он откинул дневник на тумбочку и рывком встал с кровати. Прошел в гостиную и встал за спиной у Интегры. Молча, как будто так и планировалось, просто нагнулся и уткнулся носом в её макушку – возвращая себе реальность, выплывая из омута прошлого. Дженнифер с изумлением наблюдала за его действиями, а опомнившись отвела взгляд.

– Алукард, с тобой всё в порядке? – с лёгкой ноткой тревоги в голосе спросила Леди.

– Теперь да, – почти прошептал Граф. Она накрыла ладонью его руку, лежавшую у нее на плече. Это длилось всего мгновение. Затем вампир медленно отстранился и ушел обратно в спальню.

В этот момент в номер вошла Виктория с двумя большими пакетами. Вид у нее был немного озадаченный. Один из пакетов подозрительно звякал. Дженнифер и Интегра проводили девушку взглядом до кухни.

– Нэйв говорил, что у Капитана Бернадотте есть какие-то идеи по поводу ужина… – задумчиво протянула техник.

Следом за Полицейской вошли Пип и Нэйв. Оба серьезные. Капитан снял перчатки и бронежилет и сел в кресло. Интегра выжидающе посмотрела на него.

– Ничего, – протянул Бернадотте, достал из кармана пачку сигарет и закурил.

– Слишком тихо. Прямо психоделично тихо. Но… – добавил Пип и указал пальцем на Нэйва, предоставляя ему слово.

– Сейчас отлив. В бухте, откуда ходит транспорт до Бурга, мы обнаружили обрывки веревки. Не рыболовецкой – военной. И ещё к берегу прибило ящик с символикой рейха. А также в двух других бухтах обнаружили несколько серебряных пуль. Кто-то убил здесь немертвых, – отчитался молодой человек.

– Остров Бург… Все ведёт туда, – сухо подытожила Интегра.

На мгновение в комнате повисла тишина. Но не прервал Пип. Он словно переключился и с широкой улыбкой произнёс:

– Ну все. На сегодня работа закончена. Дамы и господа, пора озаботиться ужином! –

– Викки, детка, ты купила все, что я попросил? – крикнул на кухню Бернадотте, вставая с кресла и направляясь к Полицейской.

Спустя час Пип снова вернулся в гостиную с видом, обещающим что-то невероятное.

– И так, ужин готов! Командовать сегодняшним вечером буду я! Если, конечно, командор не против, – с широкой улыбкой объявил Капитан. Все затихли, переводя взгляд с Бернадотте на Интегру. Девушка на мгновение застыла, оценивающе глядя на Пипа.

– Капитан, передаю полномочия в управлении ужином, – неожиданно для себя с шуткой произнесла Леди. Бернадотте вытянулся по стойке смирно и отдал честь.

– Тогда все идем во двор ужинать! – скомандовал Пип.

Дневное пекло сменилось приятной летней прохладой. В воздухе пахло вереском и летом. Двор отеля был приятно освещен тёплыми приглушенным садовыми светильниками, создавая атмосферу уюта.

Вся команда расположилась возле мангала в глубоких плетеных креслах. Там их ждал чудесный ужин, достойный любого отпуска: идеально в меру прожаренное на огне ароматное мясо, овощи и напитки.

– Сегодня мы едим, пьем и шутим. Это приказ! Кто ослушается – налью штрафную, – объявил Пип раскладывая мясо по тарелкам.

Из напитков Интегра, Дженнифер и Нэйв предпочли вино. Алукард и Виктория уже сидели с бокалами с темной бордовой жидкостью.

– Это что же, я один буду это пить? – возмущенно воскликнул Пип, разглядывая бутылку неплохого виски.

– Ну, если ты настолько громко страдаешь от одиночества, я могу составить тебе компанию… Если это поможет уменьшить звук твоего возмущения, – лениво подперев рукой голову, протянул Граф.

– Вот это по-нашему! – воскликнул, просияв Капитан, и протянул вампиру тумблер с янтарной жидкостью.

Все равно все ели молча. Тяжесть от осознания приближающейся катастрофы довлела над всеми и мешала по-настоящему расслабиться.

– Капитан… Ведь это пир во время чумы… – тихо протянул Нэйв, озвучивая мысли остальных.

– Отставить! Смерть стоит того, чтобы жить! – воскликнул Пип.

– У вас слишком кислые мины. Сейчас мы это исправим. Игра. “Правда или действие”. Ход по кругу, – безапелляционно заявил Бернадотте.

– А если кто-то откажется выполнять действие или говорить? – просто для понимания правил, уточнила Интегра.

– За каждый пропущенный ход – полный стакан виски, – произнес Капитан и рассмеялся.

– Тогда я могу вообще не принимать участие… – с лёгкой насмешкой протянул Граф, имея ввиду, что он не пьянеет. Бернадотте вопросительно посмотрел на него.

– Что слабо? – сказал Пип и прищурился.

– Начинай, – бросил Алукард откидываясь на спинку плетеного кресла.

Первый круг прошел относительно спокойно – вопросы пока были простыми, а действия скучноватыми. Но под действием усталости, а может быть вина, игра становилась веселее и доверительнее. Пришла снова очередь Пипа задавать вопрос.

– И так, леди Интегра, правда или действие? – произнес Пип и потер руки.

Интегра сидела подобрав под себя ноги – она, наконец, почувствовала себя более расслабленно.

– Правда, – ответила она, отпив из бокала. Ее взгляд был точно направлен на Капитана, ожидая вызова.

– Ну что же… Если бы завтра не было войны и вечного аврала, чтобы вы делали в Бантри-Бэй? – спросил Бернадотте.

Девушка на мгновение замерла, обдумывая, что сказать. Вся ее жизнь была подчинена долгу, а мечты давно были оставлены в прошлом.

– Я бы здесь жила… В небольшом просторном доме с огромными окнами и видом на море. С вересковым ковром у порога… – глядя на языки пламени, тихо произнесла Леди. Тогда, будучи ребенком и сидя на утесе, она представляла себе это. Закончив говорить, она отвела взгляд. Ее щеки слегка покраснели. Алукард, который всё это время внимательно слушал ее, чуть кивнул сам себе.

– Какая поэзия…– присвистнул Пип.

– Ну что, теперь ваша очередь, – добавил он.

Интегра обвела всех взглядом.

– Нэйв, правда или действие? – спросила девушка, глядя на молодого человека. Парень пил больше минералки, чем вина, но его смущение все равно мало помалу спадало. Хотя краснеть он не перестал.

– Пусть будет действие… – промямлил Нэйв.

– Спой что-нибудь, – коротко бросила Интегра, откидываясь в кресле. Молодой человек несколько секунд, обдумывал, чтобы выбрать. А потом, покраснев как рак, спел на французском первый куплет Марсельезы, под общие овации и одобрительный свист Пипа.

Теперь ход был за Нэйвом. Его взгляд с робкой решимостью перешел на Викторию.

– Мисс Серас, правда или действие? – протянул парень. Полицейская выбрала “правду”.

– Будучи вампиром, вам стало многое недоступно – солнце, вода, еда … Что-нибудь есть, что стало не лишением? – тихо спросил Нэйв. Виктория задумалась, а окружающие превратились в слух.

– Все стало громче, ярче… С одной стороны, иногда это ужасно, но с другой… Я слышу когда Пип счастлив или, наоборот расстроен, еще до того, как он заговорит… Я вижу мир со всеми его деталями, как под микроскопом, это жутко, но иногда очень красиво… А ещё… Конечно, я не стала безумно сильной. Но я стала смелее, – глядя в никуда ответила Полицейская. Пип прижал ее к себе и поцеловал.

– Теперь твоя очередь, Капитан… Правда или действие? – переключаясь, с озорством в глазах сказала Виктория.

– О! Давайте, экшн, малышка! – Бернадотте вскинул бровь, готовый к любому развитию событий.

– Тогда изобрази тот танец из клуба в Бангкоке, про который ты мне рассказывал, – усмехнулась Виктория и показала Пипу язык.

Смех прокатился по кругу. Даже Интегра фыркнула в бокал. Пип, ни капли не смущаясь, изобразил несколько нарочито нелепых утрированных движений под ободряющие возгласы и свист Полицейской.

– Теперь моя очередь! Дженнифер, красавица, к тебе вопрос: правда или действие? – обратился Капитан к технику.

– Правда, – быстро ответила она.

– Ну ладно… Делала ли ты что-нибудь безумное в своей жизни?– с прищуром спросил Капитан.

Дженнифер замерла, а потом рассмеялась. Затем выставила вперёд ногу и слегка закатала штанину джинс, обнажив лодыжку. На тонкой косточке чернела крошечная изящная татуировка – Пак - Мэн, убегающий от призрака. Нэйв покраснел, но по его выражению лица было понятно, что он уже видел эту милую деталь.

– Пак-Мэн? Серьезно? – смеясь, спросила Виктория.

– Моя первая победа! – с гордостью сказала Дженнифер, опуская штанину.

– Взломала школьный компьютер, чтобы поиграть. Папа-полковник тогда кричал как не в себе. А я в тот же день сделала тату – как талисман. Кстати, отец до сих пор о ней не знает, – добавила девушка.

– Боже, да ты ещё круче, чем я думал! – захохотал Пип.

Подошла очередь Дженнифер задавать вопрос. Её взгляд скользнул по кругу и остановился на Алукарде. Девушка, преодолев робость, спросила:

– Господин Алукард, правда или действие? –

Граф лениво приподнялся в кресле. Его алый взгляд испытующе задержался на технике.

– Правда, – прозвучал бархатный голос.

– Что вы терпеть больше всего не можете? Какой-нибудь запах, вкус, музыку… – произнесла девушка и с любопытством ученого уставилась на вампира.

Алукард на мгновение замер, словно вспоминая.

– Терпеть не могу запах нескольких конкретных специй: смесь бахар, сумах, тмин… И турецкую музыку – с её монотонными навязчивыми переливами, – проговорил мужчина. На секунду, могло даже показаться, что он поморщился. Интегра поняла, о чем он. И музыка и специи – это напоминание, укол-воспоминание о прошлом.

Игра постепенно сама собой сошла на нет. Наступила та самая, чуть хмельная, теплая тишина, когда слова уже не нужны. В мангале догорал огонь. Все постепенно начали расходиться по номерам. Первыми, пожелав всем доброй ночи, ушли Дженнифер и Нэйв. Затем, потушив огонь, удалились Пип и Виктория. И, наконец, в тишине летнего вечера, в отель вернулись Алукард и Интегра.

В номере Алукарда и Интегры был полумрак. Через открытое окно в комнату вместе с летней прохладой и ароматом ночи, проникал легкий шепот ветра, гуляющего по холмам, и далекий приглушенный гул океана.

Интегра уже в шелковой ночной сорочке сидела на краю кровати, расчесывая волосы. Алукард лежал рядом, приподнявшись на одном локте. Мужчина целовал и игриво покусывать ее плечо – нежно, просто зубами, без единого намека на остроту клыков.

– Ты пахнешь морем и вином, – в тишине его голос прозвучал, обволакивающе.

– Это хорошо? – спросила Леди, откладывая расческу и поворачиваясь к нему.

– Бесспорно… – протянул Граф. Он чуть отстранился от нее, и в его глазах блеснул озорной огонек.

– Правда или действие, моя Леди? – вдруг спросил вампир.

– Действие? – с легкой нотой нерешительности спросила девушка, приподняв бровь.

– Действие. Сними шнур от моего чанпао. Без рук, – произнес Алукард, смакуя каждое слово.

На лице Интегры появилась лёгкая улыбка. Она нависла над ним, чувствуя на себе прохладу его кожи. Медленно наклонилась. Аккуратно взяла зубами узел шелкового пояса и потянула. Полы чанпао разошлись.

Интегра почувствовала, как он замер, и услышала его тихий вдох.

– Доволен? – прошептала она.

– Более чем, – вымолвил Алукард.

Спустя мгновение мужчина, одним плавным движением, выскользнул из под нее – не толкая, а как бы перетекая. И теперь уже она оказалась под ним. Их лица застыли в сантиметрах друг от друга.

– Ты знаешь, а ведь я тоже могу раздеть тебя без рук, – прошептал Алукард и нежно зубами потянул шелковую лямку ее сорочки…

За окном была густая летняя ночь, пряная от нагретой земли и аромата трав. Где-то совсем рядом, за окном, с переливом журчала невидимая в темноте река. Сладкую тишину нарушали лишь редкий шепот листьев и приглушенный крик садовой совы.

Перед бурей

Солнце ещё не взошло над океаном. Но природа за окном уже готовилась встречать утро – сквозь открытые ставни слышался щебет птиц.

Интегра ещё спала. Алукард аккуратно высвободился из её объятия и встал. На мгновение его взгляд задержался на её профиле на подушке – девушка была полностью расслаблена и объята тёплым глубоким сном.

Стоя у окна, и любуясь всё ещё сумрачным небом, он взял телефон на столике в номере – тускло-серую пластиковую трубку, соединенную с базой шнуром – и набрал номер.

– Писли? Доброе утро. Это я. Прости, что разбудил. У меня к тебе задание. Мне нужен дом, – деловым тоном, но тихо, стараясь не разбудить Леди начал вампир.

– Бантри-Бэй и ближайший район. С видом на море. Большие окна. Дом средних размеров, но чтобы можно было сделать два-три жилых этажа. По возможности с вересковой опушкой вокруг, – барабаня пальцами по подоконнику, перечислял Граф.

– Нет, мне нужно, чтобы его можно было купить в течении двух недель. Максимум месяца, – подытожил Алукард.

– Хорошо. Буду ждать результат. Пришли описание и планы зданий по факсу: отель в Бантри-Бэй,The Sloop Country Inn Boutique B&B, номер двенадцать, – закончил разговор мужчина и положил трубку.

Над их новыми апартаментами – их домом – все равно довлел долг и высшая миссия семьи «Хеллсинг». А этот дом, если он его найдет, стал бы чистой свободной детской мечтой, реализованной в бетоне. Не частью организации, не убежищем командира, а их личным пространство – просто домом у моря с вересковой опушкой у порога – так как она описала вчера.

Алукард ещё раз взглянул в окно – небо светлело, подсвеченное розоватыми лучами просыпающегося солнца.

Мужчина беззвучно подошёл к кровати, наклонился и едва ощутимо коснулся виска Интегры.

– Поспи ещё немного, моя маленькая девочка, – прошептал Граф.

Затем так же бесшумно отошёл к стулу и начал одеваться. Скоро рассвет, а за ним – долгий день подготовки. В полночь им предстояло отправиться на остров Бург. Но теперь у этой вылазки появилась ещё одна, личная цель: сделать так, чтобы у той мечты, что он только что начал воплощать, было будущее.

Алукард тихо вышел из номера.

Алукард неспешно шел по тихой улочке деревни Бантэм. Во всем чувствовалось сонное летнее утро. Трава была ещё влажная от росы, а воздух был легкий и свежий, ещё не нагретый солнцем. Прогуливаться в такой предрассветной тишине было приятно и благотворно – ни яркого испепеляющего солнца, ни галдящих, пахнущих кремом от загара и потом отдыхающих – лишь шелест ветра и солоноватый бриз с моря.

Граф ступал медленно и размеренно, вторя своим мыслям.

«Если Уйта никто здесь не видел, то как вообще решили, что он тут пропал? Было известно, что он уехал сюда отдыхать? Тогда, почему нигде не засветился? В дневнике Бартока он точно упоминается. Значит ли это, что он наверняка был вместе с Бартоком и Джонасом? Или он присутствовал только на этапе вербовки? Одни вопросы и ни одного ответа… Хотя Барток пишет, что «они» имеют какие-то особые планы с Уайтом, неведомые остальным…» – размышлял Алукард.

Граф медленно вышел к реке. Был отлив, и река, обмельчав до ручейка, юркой змейкой поблескивала меж камней.

«Барток написал: “Джонас видит в этом праведное возмездие…” Не служба, не работа, а праведное возмездие… Такое рождает только жгучая, сжигающая дотла ненависть…» – мысли мужчины текли неспешно, как само утро. Что значит ненавидеть, сжигая всё вокруг и себя заодно, Алукард знал не понаслышке. Такая ненависть горела когда-то и в нём самом ярче любого солнца. Такая ненависть оставляет лишь выжженную пустыню. Поразительно, но из этой безумной ярости и пустоты, его вырвал Авраам Ван Хеллсинг, направив его ярость в нужное русло.

«Но кого и за что ненавидеть Джонасу? За то, что он уходит на пенсию? Мелковато…» – продолжал анализировать вампир, бросая мелкие камушки в воду. Они падали с тихим всплеском и разлетались мелкими брызгами.

«Миллениум пользовался сломленностью и потерянностью… Делая вид, что они дают им цель и шанс мщения, они лишь пополняли свои ряды бессмертных душевных калек. Конвейер по производству “кайзеровских солдатиков”. И Джонас и Барток верили или верят, что им дали цель. На деле же, война как константа – это единственная цель Миллениума», – Алукард брезгливо поморщился и кинул в реку последний камень.

Он всегда презирал это – играть сломанными душами – сначала раздавить остатки гордости, целостности, а затем вплести в свою игру… Он никогда не считал себя святым. Алукард слишком хорошо знал, что его руки по локоть в крови. Но как бы жутко не звучало, в его крови всегда была честь. Ярость и жестокость никогда не были самоцелью. Ни казни Влада Цепеша, ни монструозность Графа Дракулы, ни холодная работа палача-Алукарда на службе у Ван Хеллсинга.

На мгновение кулаки мужчины сжались, но снова расслабились. Он взглянул как первый луч солнца начал золотить соломенные крыши Бантэма, и развернулся – нужно было возвращаться.

Алукард тихо вернулся в номер – Интегра ещё спала. Организм, перегруженный постоянным недосыпом требовал отдыха. На лице девушки не было и тени привычной стальной собранности – лишь безмятежный сон юности.

Вдруг тишину в номере нарушил тихий технический шелест факса. Интегра не проснулась, поморщилась и перевернулась во сне на другой бок. Граф подошел к факсу и забрал листы. Информация на них была лаконичной, но конкретной: описание, адрес, стоимость, плюсы и минусы постройки, план.

Вампир просмотрел файлы и довольно хмыкнул:

«Писли…Не зря ты лучший из всего вашего фамильного рода…»

Алукард снял обувь и чанпао и бесшумно лег рядом с Интегрой. Скоро небо полностью озарится солнцем и начнется работа. А пока оставалось ещё пару часов, в которые он будет охранять её хрупкий сон.

Девушка снова повернулась во сне к нему лицом и зарылась носом в его плечо. Мужчина был неподвижен, чтобы не потревожить её покой.

Спустя пару часов, когда знойное июньское солнце окончательно вышло из-за горизонта, Интегра проснулась. Как всегда внутренние часы щелкнули – восемь утра – пора вставать. Однако сейчас не было ощущения изнуряющего переутомления, ставшего за эти годы нормой. Наоборот, чувствовалась приятная тяжесть в мышцах от глубокого спокойного сна – роскошь, доступная только в его присутствии.

Девушка потянулась, а затем посмотрела на его половину кровати. Алукард замер, как большой кот в засаде, и наблюдал за ней.

– Доброе утро, – прозвучал бархатный голос. На лице Леди заиграла улыбка. Вот он – залог её спокойного сна – собственной персоной.

– Ты проснулась? Или тебе помочь? – произнес мужчина, проводя кончиками пальцев по её боку.

Интегра снова улыбнулась, но отстранилась, поворачиваясь к нему спиной и ища на прикроватной тумбочке часы.

– Сколько времени? – строго спросила она.

Алукард прижал её к себе и прошептал, почти касаясь губами её уха:

– Через двадцать минут в отеле начинается завтрак. И, соответственно, встреча с командой.

Интегра на секунду замерла, ощущая его прохладу на своей коже. Но время уже было озвучено. Её тело напряглось, готовое к движению.

– Значит, у нас есть пятнадцать минут, чтобы собраться, – почти скомандовала Интегра, собираясь встать.

– Или…– начал вампир, оставляя на шее девушки дорожку из мелких поцелуев.

– Или нет, – отрезала Леди и встала.

– Ты знаешь, что ты очень жестокая женщина? – бурча, произнес Алукард, уже тоже поднявшись с кровати и надевая чанпао. Но в уголках его губ можно было увидеть улыбку. Её сосредоточенность, её сила, её непреклонность и её воля – это тоже была часть той сложной мозаики, которую он любил. Возможно, даже самая ценная часть.

В столовой отеля было не многолюдно – влюбленная парочка, уплетающая десерт, пожилая супружеская пара, чинно поедающая классический английский завтрак и шумная семья с детьми, не сидящими на месте. Когда Алукард и Интегра спустились на завтрак, их команда уже сидела за столом в дальнем углу.

Нэйв абсолютно бодрый и свежий читал «Маленького принца» Экзюпери. Пип с довольным видом поедал омлет с беконом. Виктория взъерошенная и сонная, хмуро наблюдала за происходящим, подперев голову рукой. И Дженнифер – девушка почти в буквальном смысле растекалась по столу. В серой совершенно нелепой толстовке с изображением твитти с молотком из мультика, с небрежно собранными в хвост волосами техник опустилась на стол, положив под голову одну руку, а другой лениво печатала на ноутбуке. Возле неё стоял большой термос с кофе. Ко всему прочему девушка впервые была в очках.

Алукард окинул взглядом всю компанию и остановился на Дженнифер.

– Смотрю, кто-то здесь тоже ночное существо…– протянул с усмешкой вампир. Техник подняла на него взгляд полный немого страдания от недосыпа и снова уткнулась в ноутбук.

Пип проследил за взглядом Алукарда и фыркнул:

– Это какое-то новое приспособление, гений? Или особый имидж? – имел он ввиду очки девушки.

Дженнифер даже не подняла головы, пробормотала в стол:

– В такую рань мне лень возиться с линзами… –

– Тогда, стоит сделать коррекцию зрения, – произнес Алукард. Он думал, что он пошутил, но техник приподнялась со стола и совершенно серьезно ответила:

– Как только они отточат навыки при операции и после неё не будет отваливаться глаз – обязательно.

Затем Граф взглянул на Викторию.

– Полицейская, что же ты больше не ноешь, как в первый год, про дневной сон и невозможность гулять под солнышком? – с легким злорадством спросил мужчина, отодвинул стул для Интегры, а затем сел сам.

– Хозяин, заканчивайте издеваться, – протянула Виктория, привыкшая к колкостям Алукарда.

– Я уже привыкла, вот и не ною… – добавила хмуро, но беззлобно девушка.

– Вот и слава Богу, что не ноешь. Иначе мне пришлось бы это выслушивать и утешать тебя. А я планировал доесть омлет, – оторвавшись от еды, протянул Пип и поцеловал Викторию в макушку.

Интегра несколько минут молча наблюдала за своей разношерстной командой, наслаждаясь зелёным чаем. Пятисотлетний монстр – бывший господарь Валахии, прожженный жизнью циничный капитан наемников, навечно девятнадцатилетняя девочка-вампир, чей эмоциональный интеллект просто зашкаливает, наемник - антипод, IT-гений и сама она – “Железная леди”, девочка, ставшая главой организации. Такие разные, но такие парадоксально сплоченные. Если бы ей одиннадцать лет назад, сказали, что это будет её самая преданная команда – почти друзья, а древний вампир станет любовью всей жизни, она решила бы, что это бред сумасшедшего. Но сейчас это были самые близкие люди.

Её взгляд, теплый и задумчивый, постепенно застыл – сфокусировался. Время личного кончилось. Леди поставила чашку на блюдце с характерным звуком.

– Всем доброе утро. Напоминаю, что мы здесь не на отдыхе, – зазвучал её стальной голос.

– План на ближайшие часы. Капитан Бернадотте, мистер Дюбуа – после завтрака идите на пляж и возьмите напрокат туристическую моторную лодку. Приглядитесь к острову Бург издалека, к окружающим скалам. Цель – продумать пути подхода и отступления. Не привлекать внимания, – начала отдавать приказы леди Хеллсинг.

– Дженнифер, есть какая-нибудь новая информация? – спросила Интегра и посмотрела на техника. Девушка с усилием поднялась со стола.

– Есть, но вас она не обрадует. Я уже говорила вчера, что на остров едут туристы, но обратно уже неделю не возвращаются. Но это ещё не всё. Я проверила сайт отеля, уже несколько гостей должны были съехать, Но этого не произошло. Более того старые брони не отменяются, новые не появляются, – пытаясь быть максимально собранной, проговорила Дженнифер.

– Ясно. Все хуже, чем могло бы быть. Нам нужно связаться с правительством. Дженнифер, подготовь пожалуйста сообщение для Круглого стола: требуется санкция на временную изоляцию территории и выездная группа зачистки по протоколу “Saint”, – безрадостно протянула Интегра.

– После, перерыв. В десять полуготовность, – закончила Леди.

– Я…– хотела добавить она, но услышала в своих мыслях голос Алукарда:

«Что ты?»

Он знал, что она собиралась сказать.

«Я тоже пойду…» – мысленно ответила девушка, пытаясь вложить в фразу всю свою решимость. Алые глаза Графа остановились на ней с пристальным вниманием. В его взгляде на мгновение промелькнул первобытный страх за неё, сразу же подавленный железной волей.

«Нет», – безапелляционно и полновесно прозвучало у нее в голове.

«Алукард, личное не должно мешать…» – начала Интегра, но он опять перебил.

«Не хочешь слушать личное, будешь слушать рабочее. Ты командир – я оружие, ну если ты, конечно, все ещё леди Хеллсинг. Твое место в штабе. Твоя задача – отдавать приказы. Моё место на поле боя. Задача – оторвать голову всем, кто встал на твоём пути. Хочешь поменяться местами?» – ни бархатистости, ни игривости. Но за жесткостью пряталась тревога.

За столом повисла тяжёлая звенящая пауза. Пип, не поднимая глаз от тарелки, замер, ощущая напряжение в воздухе, густое и острое. Нэйв оторвался от книги и вопросительно посмотрел на Капитана. Даже Дженнифер приподняла голову и посмотрела сначала на застывшую Интегру, потом на Алукарда, чье лицо теперь было непроницаемой каменной маской. И лишь Виктория понимала – идёт важный телепатический диалог, мешать которому не следует.

Интегра сжала под столом ладони. Она понимала, что он был прав, тысячу раз.

– Я буду руководить операцией отсюда, – наконец, прозвучал её голос, ровный и бесстрастный. Это была не уступка или капитуляция – лишь холодное принятие реальности.

– Прикрепите на бронежилеты камеры, чтобы мы с Дженнифер видели, что у вас происходит, – добавила Леди.

Команда переглянулась и выдохнула – напряжение мало-помалу спадало.

Пип сунул в рот последний кусок бекона и, хлопнув Нэйва по спине, сказал:

– Ну что? Пошли кататься на лодке, –

С этими словами оба наемника удалились. Дженнифер взяла ноутбук под мышку и тоже ушла. Виктория поспешила удалиться вслед за остальными. Так, Алукард и Интегра остались наедине.

Леди допила чай и встала. Они молча прошли столовую, но как только вышли в коридор Алукард остановил её – уперся руками в стену, как бы заключая Интегру между собой и стеной.

– Прости. Я был слишком резок, – тихо произнёс Граф.

– Ты был прав, – отрицательно покачав головой, ответила Леди. А затем потянулась к нему и коснулась его губ своими.

Спустя пол часа, Интегра с Дженнифер у них в номере готовились к созвону с правительством. Алукард сидел в теневой части комнаты в кресле и читал “Элегантную Вселенную” Брайана Грина.

– Господин Алукард, а что вы будете делать весь день? – с любопытством посмотрела на вампира Дженнифер.

Граф оторвался от чтения, затем взглянул в дальнее окно.

– Сегодня я целый день буду здесь – избегать солнца и уж тем более той пакостной реки. Мне к полуночи могут понадобиться все силы, – невозмутимо произнес мужчина. Но его взгляд упал на факс. Вампир замер и добавил:

– Хотя нет. Я все-таки выйду ненадолго. Осмотрю еще раз окрестные утесы, –

Интегра взглянула на него, вскинув бровь, но вопросов задавать не стала. Алукард никогда не делал ничего просто так. Если он собирается осматривать окрестности, значит есть какая-то цель.

«Интересно, что он мог упустить среди утесов? Или там должно появиться что-то новое?» – подумала Леди, но придавать этому большого значения не стала.

– Девочка-техник, ты все ещё смотришь на меня. Что?– спросил Алукард, все еще видя на себе взгляд Дженнифер. Девушка смутилась.

– Книга. Я смотрю на книгу. Интересно? Я ещё не успела прочитать… – тихо сказала техник.

Граф повернул книгу обложкой к себе.

– Не дурно. Даже очень, – задумчиво протянул он и снова вернулся к чтению.

Ещё несколько минут, посидев в своём кресле, Алукард отложил книгу на тумбочку.

– Вы мне мешаете читать, – протянул он, уже надевая свои солнцезащитные очки с шорами.

Граф подошел к Интегре и, наклонившись, легонько коснулся губами её макушки.

– Я скоро вернусь, – с этими словами мужчина скрылся за дверью.

К обеду все вопросы с правительством были улажены. На пляже недовольные отдыхающие расходились, а военные растягивали по периметру ленту.

В номере Алукарда и Интегры уже стояли Пип и Нэйв.

– Подходить к острову придется по морю с южной или юго-западной стороны. На острове есть какое-то движение, но у паба Pilchard Inn оно меньше. Думаю там и будем выходить, – начал свой отчёт Бернадотте.

– Мы посмотрели расписание приливов и отливов. В полночь как раз самый пик отлива, но на всю миссию у нас будет час, максимум полтора. В противном случае, мы там застрянем,– подхватил Нэйв.

– Если подбираться по воде, нужна соответствующая экипировка, – сухо протянула Интегра и закурила.

– Не волнуйтесь, босс. Я уже созвонился со старым приятелем. В три мы встречаемся с ним на пляже. Все будет в лучшем виде, – заверил Леди Капитан.

– Но что насчёт Виктории? – прозвучал следующий вопрос от Интегры.

– Мы с Нэйвом доберемся до паба и устроим небольшую диверсию для отвлечения внимания, за это время Викки добежать по открытой косе. А вот насчет Графа не знаю… – оперевшись о спинку дивана, рапортовал Пип.

В этот момент в номер как раз вошёл Алукард. Он ещё из коридора слышал, о чем они говорили.

– Обо мне не беспокойтесь. Я доберусь до острова своим способом, – проговорил вампир.

– Ну что с утесами? – спросила Интегра и внимательно посмотрела на мужчину.

– О, моя Леди, с утесами все прекрасно, – довольно протянул Граф.

– А вот солнце удручает. Так что, если я сейчас не нужен, я отключаюсь на какое-то время, – добавил он и вопросительно посмотрел на Интегру. Девушка кивнула. Тогда вампир ушел в спальню.

– Пошел на подзарядку – чувствуется ночка будет жаркой, – протянул Капитан и толкнул локтем Нэйва. Парень лишь вздохнул.

К шести часам вся экипировка полностью была подготовлена. Пляж полностью оцепили и прекратили прокат водного транспорта. В номере теперь помимо Интегры, Пипа, Дженнифер и Нэйва сидела все еще сонная Виктория. Полицейская, завернувшись в плед следила за остальной командой, потягивая сквозь трубочку бордовую жидкость из стакана.

– Леди Интегра! – воскликнула Дженнифер, привлекая всеобщее внимание. К вечеру техник окончательно приободрились и теперь снова была полна энергии.

– Джонас, Уайт и Барток не случайно выбраны! – прозвучала еще одна громкая фраза. Все выжидающе посмотрели на девушку и на ее ноутбук.

– Я только сейчас получила доступ к данным. Джонас должен был выходить на почетную пенсию пол года назад, но его не отпускали под предлогом срочного проекта. А потом вообще отменили статус почетного служащего, под предлогом слишком обычной работы, как итог ему светит только маленькая пенсия рядового клерка. У Уайта лейкемия, по идее его лечение должно было оплачиваться государством, но по какой-то причине, командование отказалось выделять необходимые суммы на лечение. И, наконец, Барток. Он офицер дальнего плавания. Когда он был на службе его семья попала в аварию – жена и сын погибли. Но авария произошла по вине сына влиятельного чиновника из Парламента. Дело замяли. Барток трижды подавал в суд, но так и не добился результата… – тараторила Дженнифер.

В комнате повисла напряженная тишина.

– Наше правительство их предало… – Интегра первой прервала молчание.

В этот момент в дверном проеме спальни застыла фигура слегка помятого и взъерошенного Алукарда. Его тело было напряжено, готовое к броску, глаза светились алым. Его реакция на шум сработала быстрее, чем само пробуждение. Просыпаться из глубокого сна было особенно неприятно.

– Чего вы так орёте? – его голос прозвучал чуть сипло ото сна.

В комнате повисла новая леденящая тишина. Шок от услышанного сменился инстинктивным страхом перед разбуженным древним хищником. Пип рефлекторно принял более устойчивую позу, Нэйв замер, широко раскрыв глаза. Дженнифер резко замолчала, сглотнув. Ведь именно она громко восклицала. Даже Виктория встала с кресла и на всякий случай спряталась за Интегрой. Леди же была единственной в комнате, кто сохранял хладнокровие. Девушка встретила взгляд Алукарда – не ярость, а безупречная инстинктивная боевая готовность, которая уже отступала, уступая место сознанию.

«Резко разбудили… Слишком резко…» – подумала Интегра.

Мужчина медленно обвел взглядом присутствующих. Прочитал мысли.

«Джонас и нищета, Уайт один на один со смертью, Барток и… его семья. Предательство… У всех трёх. Подлое предательство системы, которой они служили», – пронеслось в голове Графа со скоростью пули.

– Все ясно, – хмуро протянул Алукард и сел в кресло.

– Такое не прощают. Я это хорошо знаю, – тихо добавил он.

Команда проследила взглядом за тем, как Алукард сел и облегченно вздохнула – апокалипсис временно отменяется.

– Значит, драться они будут до последнего. Не по приказу, а от безысходности… Это хуже, – протянул Пип, снова возвращаясь к теме, и закурил.

– Барток не будет сражаться… По крайней мере так, как ты сейчас описал… – все еще недовольно произнес Алукард. Все вопросительно на него посмотрели.

– Барток осознал насколько чудовищно происходящие… Его семья… Его семья не заслуживает такого мщения, – объяснил свою реплику Граф.

– Будут они сражаться или нет, мы больше ничего не сможем сделать. Они стали теми, кем стали. Теперь они угроза и подлежат уничтожению, – слова Интегры прозвучали в комнате словно удар молота. Очень громко, очень горько. В её глазах – лед, в её словах – сталь. И лишь сжатые кулаки на коленях девушки говорили о том, что происходило на самом деле у нее внутри. Интегра потянулась к сигарилле, но так и не закурив ее, сломала пополам.

Пип и Нэйв понимающе кивнули. Виктория, принявшая как всегда все близко к сердцу, хотела что-то сказать, но Капитан ее остановил, взяв за руку.

– Всё. Теперь до полуночи перерыв. Отдохните морально и физически, – твердо произнесла Интегра.

Все молча вышли из их номера.

Интегра стояла, не произнося ни слова и смотрела в окно, усиленно скрестив на груди руки. Её губы были плотно сжаты.

Алукард неслышно поднялся с кресла и уже через мгновенье стоял за её спиной. Его руки легли ей на талию.

– Ты дрожишь, – мягко произнес Граф. Девушка не ответила, лишь прикусила губу.

– Ты всегда так делаешь, когда плачешь внутри. Все эти одиннадцать лет, – прошептал мужчина и развернул Интегру к себе. Она все также молча прижалась к нему.

– Сейчас можешь не прятаться. Я всегда рядом,– его голос звучал обволакивающе.

– Ты делаешь всё правильно. Какая бы ни была причина. В грязь нельзя столкнуть, в грязь ступают лишь сами, – шептал мужчина ей на ухо. Так они стояли, пока не тело не расслабились и не перестало дрожать.

– Ты будешь ужинать? Что тебе принести? – произнес вампир, уже глядя в глаза Интегре.

– Я не хочу есть, – ответила она, отводя взгляд.

– Ладно, придумаю сам, – с этими словами Алукард коснулся губами её виска и направился к выходу.

Алукард, прежде чем зайти в паб при отеле, спустился к стойке регистрации. Взял черную трубку стационарного телефона и набрал номер.

– Добрый вечер, Писли. Подборка отличная. Вариант номер три вне конкуренции. Можешь оформлять сделку. Не жмоться, – произнес мужчина и закончил разговор.

Спустя двадцать минут Граф вернулся в номер с пакетом из паба The Sloop Inn. Аккуратно вытащив содержимое, он расставил его на столе. Основное блюдо – дорадо с овощами и маленький, просто крошечный десерт.

– Алукард, не стоило… Спасибо, – замялась Интегра и села за стол.

У нее никогда не было любимого блюда. Обычно она ела просто, чтобы поддерживать силы и здоровье – полезная, качественная еда. Конечно, она чувствовала вкус, отличала вкусную еду от невкусной, но не придавала этому особого значения. Это было просто топливо. Алукард же кардинально изменил это. Он показал ей, что блюдом можно и нужно наслаждаться. Когда было время, он приносил ей разные блюда или десерты и наблюдал за её реакцией, запоминал предпочтения. А она, к своему удивлению, стала позволять себе просто порадоваться вкусу. У нее не было любимого блюда, у нее теперь был любимый мужчина, который подарил ей помимо всего прочего ещё и право на гастрономический опыт и внимание к ее потребностям.

Точка невозврата. Часть I

Деревня Бантэм погрузилась в тихую безлунную темноту ночи. Это был один из дней, когда летние ночи бывают особенно тихими и от того очень тревожными. Казалось, сама природа замерла в ожидании. Не было слышно голоса ночных зверей, не шумел ветерок, играя с листвой. Даже река Эйвон стала тише. До полуночи оставалось десять минут.

У чёрного входа в отель собралась вся команда. Пип и Нэйв в чёрных гидрокостюмах последний раз проверили застёжки на водонепроницаемых мешках. Виктория полностью собранная, прислушивалась к ночи. И Алукард – он казалось, был спокойнее всех, его выражение лица было отстраненным, словно направленным внутрь себя.

– Камеры есть. Звук в норме. Мы вас слышим и видим, – четко произнесла Дженнифер, проверяя на компьютере исправность системы. А затем, словно проснувшись ото сна, девушка отодвинула ноутбук, подбежала к Нэйву и впервые поцеловала его при всех.

– Не забудь, свое обещание, – сказала техник и вернулась к компьютеру.

Интегра обвела взглядом бойцов. Это всегда были её люди. Всех, кого она отправляла в бой, она знала по именам. И помнила тоже всех.

– Вернитесь целыми, – сухо произнесла Леди. Ни напутствий, ни высокопарных слов о долге протестантских рыцарей. Ничего, чтобы, наверное, следовало сказать бойцам элитного подразделения. Лишь пожелание для семьи.

Все вышли в ночь. Полночь их встретила лёгким бризом, знаменующим начало отлива. Время пошло.

Вода отступала, оголяя мокрый песок и дары моря. На безлюдном пляже была тишина – лишь тихий рокот волн. Жёлтая оградительная лента слегка подрагивала на ветру.

– Виктория, жди сигнала, – скомандовал Пип.

– Есть, Капитан, – ответила девушка.

– Увидимся на острове? – Бернадотте посмотрела на Алукарда, чей алый взгляд был устремлён в черноту ночи. Вампир медленно кивнул и растворился во тьме. Пип пожал плечами, и они с Нэйвом отправились к месту, где ещё днём приготовили лодку.

Виктория осталась стоять у дороги, ведущей к острову, которая ещё полчаса назад была под водой. Несмотря на теплый летний воздух, по спине бежали мурашки. Девушка вслушивалась в ночь – как шумит галька под лодкой Пипа и Нэйва, их собранное дыхание, как бьются сотни сердец жителей деревни Бантэм, как вздыхает море… Лишь с острова Бург не доносилось ничего, лишь мёртвая давящая тишина, изредка прерывающееся шуршание песка под чьим-то ногами. Это пугало ещё больше, чем если бы она слышала голоса с этого острова.

«Жди… Легко сказать…» – подумала Полицейская, переминаясь с ноги на ногу.

По дороге, открытой отливом, начал стелиться туман, словно само явление природы стремится попасть на остров.

Виктория вздрогнула, но не от сырости, а от узнавания. В этом безликом для обычных людей мороке чувствовалась его могущественная давящая древняя аура. Это было не явление природы – сам Князь Тьмы стал ей.

«Хозяин?» – подумала про себя Полицейская. Как он превращается в туман или в стаю летучих мышей, девушка видела очень редко. Это было одновременно пугающе и захватывающе.

В номере было темно. Лишь свет от тусклого ночника освещал комнату. Дженнифер сидела на диване, подобрав под себя ноги, и следила за показателями на компьютере. На видео была практически абсолютная темнота, лишь изредка прерываемая бликами на воде. Капитан “Диких гусей” вёл лодку плавно и бесшумно, словно по маслу.

– Чёртов туман! Откуда он только взялся, ещё секунду назад не было… – из динамика послышался шёпот Пипа.

Техник мгновенно открыла сводку погоды.

– Леди Интегра, погода не менялась, – озвучила данные Дженнифер.

Интегра молча ходила по комнате, перебирая в пальцах так и не зажженную сигариллу.

– Туман? Если погода не менялась, то… возможно, это наш туман… – задумчиво протянула Леди. Техник вопросительно на неё посмотрела.

В памяти Интегры всплыли перечитанные не один раз отчёты её деда – Авраама Ван Хеллсинга:

«Способность к диссоциации материи и принятию аморфных форм, включая газообразное состояние…»

Сухая теория начинала превращаться в практику.

Не ответив Дженнифер, Интегра подошла к ноутбуку и чётко произнесла:

– Не обращайте внимание на туман. Двигайтесь дальше.

Сама Интегра ещё ни разу не видела, чтобы Алукард превращался в туман, но когда стала главой организации, заучила чуть-ли не наизусть исследования Авраама Ван Хеллсинга и описания способностей Графа.

Резиновая лодка мягко коснулась скользких скал возле паба Pilchard Inn. Ни света фонарей, ни людей – лишь волны, лижущие камни. Пип и Нэйв включили приборы ночного видения и с оружием наготове начали медленно продвигаться к пабу.

Казалось, каждый шаг гулко разносился по всему острову. Было так тихо, что Пип и Нэйв могли слышать стук собственного бешено колотящегося сердца. Высеченные в призрачном серо-зеленом свете ПНВ очертания скал, стены паба, кусты были недвижны – вдруг возле стены что-то двинулось.

Медленно, волоча ноги по деревянному настилу паба, к ним шёл человек в пляжных шортах – турист – вернее был им когда-то. Из-за двери паба к нему присоединились ещё двое – женщина с обвисшими руками что-то бормотала почерневшими губами, и мужчина с запрокинутой головой сипло дышал.

– Упыри… – недовольно протянул Пип и сплюнул на землю. За этой бравадой прятался леденящий ужас.

– Ну, что Нэйв, кажется мы попали на вечеринку мертвяков, – сдавленно усмехнулся Капитан.

– Вики, детка, беги к нам, – добавил он в рацию.

Автоматная очередь разорвала тишину острова – Пип нажал на курок. Голова мужчины в шортах лопнула как испорченный помидор, и тело повалилось в воду. Двое других лишь пошатнулись и продолжали движение.

– Барная стойка. Быстро! – скомандовал Капитан, и они с Нэйвом заняли позиции. На звук выстрелов сбегались еще упыри – обезображенные люди в плавках и купальниках. Всё это выглядело как безумный лихорадочный сон.

Виктория уже не слышала ничего кроме свиста ветра в ушах. Все её органы чувств как сверхмощный радар ловили сигналы острова – первый оглушительный звук выстрелов, нарастающий адреналин в крови Пипа и Нэйва, стоны упырей. Девушка бежала с недоступной для смертного скоростью, периодически переходя на длинные скачкообразные прыжки.

«Вот что это были за шаги… Значит, все кто был на острове, превратились в упырей?» – навязчивая мысль не выходила из головы.

– Держитесь, ребята! – крикнула Виктория в рацию.

Дженнифер сидела перед монитором и неосознанно кусала палец. До Италии в аналитическом отдела работа была в основном с безличными данными. Теперь же Дженнифер столкнулась лицом к лицу с реальной миссией организации. В организации “Хеллсинг” привилегированная работа означала приближение к аду.

– Леди Интегра… Все отдыхающие… Они… – начала девушка, в её глазах читался ужас.

– Да, они все превратились в упырей, – Интегра чётко закончила фразу за неё, сжимая кулаки.

– Нужно не допустить прорыва немертвых с острова, – отдала команду Леди.

«Если там такая толпа упырей, уничтожать их будет проблематично…» – подумала Интегра и закурила.

Пип и Нэйв работали как слаженный механизм – один стреляет и прикрывает, другой перезаряжается. Казалось время замерло. Упыри медленной рекой стекались к пабу. Дергаясь, переваливаясь и кряхтя, они упорно шли к барной стойке.

Пип, сменив очередной магазин, поймал в прицел женщину в дурацкой соломенной шляпе, шаркающую и корчащуюся как в припадке. Выстрел – голова откинулась, тело рухнуло. Но сзади прямо по нему шли новые.

– Твою мать! Как будто ночью в казарме на кухне свет включил! – рявкнул Нэйв и швырнул в толпу гранату, чтобы хоть как-то их замедлить.

– Капитан, запас патронов на исходе! – Нэйв вставил последний магазин. Пип смачно выругался.

– Вики, солнышко! Если ты не поторопишься из нас сделают форшмак! – закричал Бернадотте в рацию.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, сметая двух замешкавшихся упырей. В темноте мелькнули два алых глаза – и ещё двое глухо упали на деревянный пол.

Виктория неслась сквозь толпу упырей, с жестокой звериной яростью разрывая их на куски голыми руками.

Последний живой труп издал булькающий звук и обмяк. На остров снова свалилась давящая оглушительная тишина.

Пип выдохнул и с облегчением лёг прямо на пол.

– Успела… – протянул нервно Нэйв и последовал примеру Капитана.

Затишье длилось недолго. Пип и Нэйв только успели пополнить запас патронов, как сквозь деревянную дверь паба кто-то или что-то пронзил Викторию штык ножом. Девушка издала сдавленный звук и осела на пол. По подбородку потекла тонкая алая струйка.

Дверь распахнулась. Послышался чёткий металлический лязг, а за ним – громкий низкочастотный “пум”. Пип и Нэйв еле успели прыгнуть за барную стойку. Доска на полу там, где они сидели разлетелась в щепки.

В дверном проеме стоял мужчина в военной экипировке с опознавательными знаками фашистской Германии. Оскалившись, он целился из винтовки Mauser 98k.

Комната пульсировала красными пятнами, в голове стучало. Виктория попыталась подняться. Тело протестовало, бросая все ресурсы на регенерацию.

Снова раздался четкий металлический лязг – их враг готовился к новому выстрелу. В пабе стало прохладно, а по полу начал стелиться туман. Он становился гуще, молочной пеленой заполняя помещение. Наконец, морок начал принимать очертания человека. Не успел солдат нажать на курок, как сквозь его грудь прошла рука в белой перчатке с пентаграммой.

В комнате стоял Алукард.

– Граф, ты издеваешься?! Я чуть не обделался!– негодуя, воскликнул Пип и поспешил к Виктории.

– Надевай подгузник, – спокойно произнес Алукард, стряхивая кровь с руки.

– Полицейская, никогда во время битвы не поворачивйся к единственному проходу спиной… – протянул вампир, обращаясь к Виктории.

Алукард взял один из стульев и сел. Обвел всю команду взглядом, а затем сказал, так, чтобы Дженнифер и Интегра тоже слышали.

– На острове нет живых людей. Ни одного. Все, кто здесь находится – либо упыри, либо вот такие кайзеровские солдатики Миллениума…

Дав словам осесть в сознании Пипа, Нэйва и Виктории, Граф добавил:

– Видимо, сначала они пытались подчищать за собой – отсюда найденные вами вчера серебряные пули в бухте. А здесь они перестали об этом заботиться.

Затем, вампир встал со стула, подошёл к солдату Миллениума и поднял его с пола за грудки одной рукой. А дальше, к ужасу присутствующих Алукард выпустил клыки и впился в шею бойца.

– Ты его сожрать решил?! – голос Пипа дрогнул.

Алукард откинул тело солдата и вытер рукавом губы. Мужчина на секунду замер, глядя в никуда.

– Нет. Я такую падаль есть не буду. Мне нужны воспоминания… – отстраненно произнес Алукард и посмотрел на Капитана.

Дженнифер отшатнулась от экрана ноутбука, опрокидывая чашку. Интегра посмотрела на техника, приподняв бровь.

– Что это сейчас было? – беря себя в руки, спросила девушка.

– Кровь для вампира – это не только источник жизни. Если кровь донорская – то, она безликая. Если же она живая – то это мощный источник, хранящий в себе воспоминания и душу того, кому эта кровь принадлежит. Вампир может просто пополнить запасы энергии, может забрать вместе с кровью душу умершего и тем самым продлить свою жизнь, может прочесть воспоминания, а может превратить в упыря или себе подобного… Как видишь, это весьма сложный процесс, – совершенно спокойно объяснила Интегра.

– Алукард? Что ты увидел? – сказала Леди в динамик ноутбука. Она точно знала, что через рацию Пипа, Граф обязательно её услышит.

Голос Интегры прозвучал через нагрудную рацию Бернадотте с небольшими помехами, возвращая всех от шока к реальности.

– Моя Леди, это замечательное объяснение моей природы. Вот только один нюанс – если кровь, как ты сказала живая, я всегда вижу воспоминания – это часть проклятия… – начал Алукард.

– Судя по тому, что я увидел – здесь на острове у них казарма для вот таких вот бойцов. Все немертвые туристы и отдыхающие – побочное явление их питания. Отель – их штаб. Его воспоминания показали, что здесь примерно пятнадцать таких же как он, не считая инженера и Бартока. Кстати, он искусственный вампир. Могу поспорить, что у него такой же вампир-чип, как те, что вы обнаруживали ранее у Валентайна, – закончил Граф.

Ужас Пипа, Нэйва и Виктории сменился пониманием и благоговейным трепетом.

– Алукард, какие у нас шансы с имеющимся составом? Ты наверняка уже все обследовал, – снова прозвучал голос Интегры. Все замерли, ожидая ответа Графа.

– А если нет? Ты отзовешь нас и запросишь подкрепление? – спросил вампир, в его голосе прозвучали нотки проверки. На той стороне повисла тишина. Все понимали, что идти тем составом, который есть сейчас очень рискованно, но промедление могло стоить намного больше жизней.

– Нет, – наконец, прозвучал стальной голос Леди. Алукард расплылся в улыбке.

– Это может быть рискованно, но осуществимо. Если занять удачную позицию и не шуметь как оркестр на параде, то Пип, Нэйв и Полицейская смогут расправиться с упырями. Они медленные, слабые и, насколько я понял, не подчинены ничьей воле. Солдатов Миллениума я возьму на себя. Я не обнаружил на острове никого, кто по силе был бы равен мне хотя бы на одну сотую… Решай, леди Хеллсинг, – ответил на изначальный вопрос Интегры Алукард и затих, ожидая приказа.

В номере тишина сгустилась до почти осязаемого состояния. Дженнифер напряженно молчала, ожидая, что ответит Интегра.

Ожидание длилось всего секунду, но казалось вечностью. Снова она должна взять на себя всю ответственность, взять всю цену жизней, которые она, возможно, потеряет и взамен спасет. Каждый раз вот уже одиннадцать лет она отдает приказ и только она несёт ответ за последствия.

– Пип, Нэйв и Виктория ваша задача полностью зачистить остров от упырей. Алукард, уничтожь все имеющиеся активы Миллениума на этом острове! – сжав край стола, четко проговорила Интегра, чуть повысив голос.

Алукард рассмеялся. Его низкий грудной смех казался раскатом грома в давящей тишине острова. В этом звуке было всё: признание внутренней силы, одобрение, почти восторг. Он получил то, что хотел услышать – бескомпромиссный приказ от твердого командира, живое воплощение воли.

– Слушаюсь, моя госпожа, – произнес он, словно довольный её командой.

– Иногда мне кажется, что у него не все дома… – шёпотом на ухо Нэйву, сказал Пип, растерянно глядя на Графа, и покрутил у виска.

– Вы же понимаете, что он вас слышит?– так же шёпотом сказала Виктория, с опаской глядя на Алукарда.

В динамике ноутбука раздался тот самый низкий безумный смех. Дженнифер вздрогнула и украдкой посмотрела на Интегру.

«Это вообще нормально?» – непроизвольно пронеслось в голове у техника. Леди же даже бровью не повела. Интегра вспомнила фразу из русского фильма, который они смотрели недавно с Алукардом – “Остапа понесло”.

«Так вот, что значит это выражение…» – подумала Интегра. Уголки её губ дрогнули в едва уловимой, мгновенной улыбке, которую Дженнифер скорее всего даже не увидела. В её глазах на секунду промелькнула сложная смесь нежности, легкого ужаса и абсолютного признания – «абсолютный безумец, но любимый».

– Почему мы не прикрепили камеру и господину Алукарду? – постаралась отвлечься Дженнифер. На мгновение по лицу Интегры пробежало искреннее удивление, граничащее с улыбкой.

– Ни одна камера не выдержит трансформаций, которые может проделывать в бою Алукард. Я уже молчу об уроне, котором ему периодически наносят. К тому же, как тебе способ чтения воспоминаний врага? – сухо произнесла Интегра и внимательно посмотрела на девушку.

– Честно… ужасно, – тихо ответила Дженнифер, уже понимая, к чему клонит Леди.

– Так вот, это самое безобидное, что могла бы заснять камера… – без прикрас добавила Интегра.

Время неумолимо шло вперёд. На выполнение операции оставался час.

– Итак, господа-товарищи, давайте покончим с этим дерьмом, – начал Пип.

– Дженнифер, проверь, какая в нашем отеле система пожаротушения? – четко произнес Бернадотте в рацию.

Алукард, устроившись на стуле и закинув ноги на стол, молча наблюдал за приготовлениями команды.

– В отеле автоматическая спринклерная система в коридорах и общественных зонах. Водный резервуар в хозяйственном помещении – западный вход. Активируется через датчики дыма, – раздался голос техника в рации.

Капитан довольно улыбнулся.

– План такой. Мы с Нэйвом пробираемся в хозяйственную часть в отеле, освящаем резервуар с водой для тушения пожара с помощью одного нашего магазина с серебряными пулями. Активируем систему пожаротушения и поднимаемся на башню Sun Lounge – оттуда будем отстреливать упырей. Виктория, ты будешь встречать наших уродливых немертвых товарищей внизу. Вопросы? – четко озвучил план Бернадотте.

– Нет, Капитан, – почти хором ответили Нэйв и Полицейская.

– Леди Интегра, жду одобрения плана, – сказал в рацию Капитан.

– План подтверждаю. Действуйте, – раздался стальной голос Леди в рации.

– А ты, Граф? Какой план? – сказал Пип, и все с интересом посмотрели на Алукарда. Вампир лениво потянулся и протянул:

– Как всегда…–

Затем сделал пасс руками, пентаграмма на его перчатках засветилась.

– Снятие печати до третьего уровня ограничения… – монотонно заученным тоном произнес мужчина и исчез.

Основная часть операции началась.

Точка невозврата. Часть II

Алукард вышел из тени перед центральным входом в отель. У дверей стояли два солдата, одетые в униформу нацистской Германии с винтовками Mauser 98k в руках. Они растерянно переглянулись. Волна животного первородного страха прокатилась по их существу. Один из бойцов трясущейся рукой достал рацию и быстро начал говорить:

– Появился объект А… – но закончить фразу он не успел, Алукард достал словно из неоткуда “Касул” и произвел два выстрела. Два оглушительных хлопка разорвали тишину острова. Оба солдата “Миллениума” сползли на пол, запрокинув голову, оставляя за собой багровый след.

– Gute Nacht, ihr Abschaum!С немецкого – Спокойной ночи, мерзавцы! – протянул брезгливо Граф и пошел дальше.

Пип и Нэйв короткими перебежками, стараясь не шуметь, чтобы не привлечь раньше времени упырей, добрались до западного входа к отелю. По пути они встретили останки солдат Миллениума с пулевыми ранениями – Алукард уже начал действовать. С одной стороны, выстрел – это не особенная способность вампира. Но последствия от выстрела из личного оружия Алукарда с близкого расстояния были ужасающими.

Пип и Нэйв прижались к стене, переводя дыхание. Сердце колотилось как бешеное. Где-то рядом послышалась пулеметная очередь немецкого MG 42, заставившая “Диких гусей” вздрогнуть.

– Просто не думай об этом, – тихо сказал Пип.

Затем досчитал пальцами до трёх. Нэйв резко вышиб дверь в хозяйственное помещение и швырнул туда гранату, мгновенно захлопнув дверь обратно. Раздался приглушенный хлопок. Тогда Нэйв вошёл внутрь. Пип забежал следом. На полу корчилась горничная, которая еще недавно была человеком. Бернадотте произвел выстрел, и тело обмякло. Нэйв тихо закрыл за ними дверь, временно обезопасив себя от незваных гостей.

Пип вскрыл резервуар с водой для тушения пожара, отстегнул свой магазин с освященным патронами и кинул в воду. Магазин с глубоким стуком опустился на дно резервуара.

– Ну пошли внутрь. Приготовься по команде бежать по лестнице наверх, – протянул Бернадотте и с этими словами открыл дверь внутрь отеля.

В холле на первый взгляд было тихо. Зловеще мигал свет.

– Ну что? Пошумим? – усмехнулся Капитан и нажал кнопку пожарного оповещения. На весь отель завопила сигнализация.

Эффект не заставил себя долго ждать. Из глубины холла начали появляться изуродованные превращением фигуры.

– Добро пожаловать в ад… – протянул Пип с усмешкой и закурил. Затем, перевернув сигарету зажженной стороной к себе, дунул в нее. Едкий табачный дым облаком окутал пространство возле Капитана. Один из датчиков, уловив дым, задребезжал и, спустя мгновение, по всему отелю сработала спринклерная система.

– Пошли! – выкрикнул Пип и ногой выбил дверь, ведущую на лестницу.

Под дождем от системы пожаротушения, отстреливаясь от почуявших живую плоть упырей, Пип и Нэйв бежали наверх к Sun Lounge.

Алукард вошёл в холл отеля. Пожарная сигнализация вопила, оглушая. Капли святой воды падали и с шипением скатывались по лицу. Мужчина поморщился, но продолжил идти дальше – ожоги от святой воды мгновенно затягивались.

В конце коридора послышалась возня. Алукард усмехнулся и двинулся дальше, тихо напевая:

“O, du lieber Augustin,

Augustin, Augustin,

O, du lieber Augustin,

Alles ist hin!” Отрывок из знаменитой австрийской народной песни, за весёлым мотивом которой скрывается мрачная история времён эпидемии бубонной чумы в Вене (1678–1679 годы). Перевод: Ох, дорогой ты Августин,Августин, Августин,Ох, дорогой ты Августин,Всё пропало! (Всё кончено!)

Из-за угла выбежали два солдата в нацистской форме, морщась от “святого дождя”. Один присел за установленный на сошки "MG-42", второй зарядил ленту. Мгновение – и оглушительный, лающий рёв прошил тело Алукарда.

Граф издал влажный кашляющий звук и, переломившись в нескольких местах, упал на пол в лужу собственной крови.

– Ну вот и кончился великий и ужасный!– рассмеялся боец “Миллениума”. Его лицо и руки дымились из-за ожогов от святой воды.

Но не успел его товарищ посмеяться в ответ, как в холле потемнело. Кровь с пола и стен потянулась в одну единственную точку, формируя силуэт. По коридору пронесся зловещий нарастающий хохот.

– Теперь моя очередь, – раздалось прямо возле солдат. Из тени на стене появилась рука, с силой сдавившая голову бойца, пока та не лопнула как игрушечный стеклянный шарик. Его товарищ кинулся к пулемету, но не успел. Перед ним стоял Алукард. Миг – и рука в белой перчатке с пентаграммой схватила дуло раскаленного от стрельбы MG 42. Раздался визг сминаемого металла – ствол вместе с кожухом и частью затвора скрутился в дугу, словно был из пластилина. Солдат отпрянул, уставившись на свое искореженное оружие. Алукард внимательно посмотрел в глаза бойца и расплылся в хищной улыбке. Следующий удар – и там, где должно было быть сердце вампира-солдата, теперь зияла дыра.

Алукард брезгливо перешагнул все еще дергающееся тело бойца и пошел дальше, напевая ту же песню.

В номере пахло крепким кофе и табаком. Дженнифер напряженно смотрела в ноутбук. Технику удалось взломать систему видеонаблюдения в отеле на острове Бург, так что теперь они могли видеть и Алукарда.

– Леди Интегра! – почти крикнула девушка. Интегра обернулась, нахмурившись и приготовившись к худшему. Подошла к компьютеру. На экране было видно кровавое месиво в обрывках плаща – телом это было назвать трудно.

– Господин Алукард… Он… – пролепетала Дженнифер. Леди облегченно вздохнула – Пип и Нэйв в порядке. А это… Это временное неудобство.

– Смотри, – приказала она.

Интегра сотни раз видела, как в него стреляли, взрывали, отрезали голову, но он всегда оживал, как ни в чем не бывало. Так что она точно знала, что сейчас будет. Но теперь, когда они были больше не просто хозяин и оружие, это воспринималось иначе. Девушка вспомнила их недавнюю беседу в одну из ночей:

«…Интегра лежала прижавшись к нему и выводила кончиками пальцев произвольные узоры по его оголенной груди.

– Можно я спрошу? – тихо спросила она.

–Конечно, моя любопытная Леди, – расслабленно протянул Алукард, не открывая глаз.

– Боль… Ты её чувствуешь так же, как люди? – тихо спросила Интегра. В её словах звучало безграничное любопытство. Алукард улыбнулся и приоткрыл один глаз.

– Нет, не так. Человеческая боль кричит: «Остановись! Ты сейчас умрёшь!» Моя боль – это сигнал к началу регенерации. Страха в ней меньше, но неприятности… больше. Она острее, громче и чище. Особенно от освященных предметов или серебра – словно, раскалённое железо льют прямо в нерв. А боль во время регенерации – вообще отдельная история. Я чувствую как вправляется каждая кость, срастается каждая мышца… – Алукард говорил спокойно.

Интегра выслушала и сильнее прижалась к нему, обнимая, словно пытаясь от всего оградить…»

И сейчас, глядя на монитор ноутбука, видя, как Алукард восстановился, Интегра знала – это было очень больно. Девушка прикусила губу и отвернулась.

– Это невероятно! И ужасно! – восхитилась Дженнифер. Леди лишь кивнула.

Виктория, периодически меняя позицию, расправлялась то оружием, то голыми руками с упырями по периметру отеля и с теми немертвыми, которые, с лютым воем от священных ожогов, вываливались толпой из отеля наружу.

Вдруг, среди очередной уродливой кучки упырей, девушка увидела ребенка. Он уже тоже не был человеком. Но его маленькое тело в смешных пляжных шортах приводило в ужас.

Организация Хеллсинг уже давно выяснила, что после столкновения с вампирами “Миллениума” в упырей обращаются все – и целомудренные и нет, и взрослые и дети. Но сухие данные – это одно, а видеть вживую – другое. Виктория застыла на месте, не решаясь выстрелить. Перед глазами пронеслись погибшие коллеги из полицейского отряда D-11, соратники из организации “Хеллсинг”, павшие в бою. Дальше – глубже. Она вспомнила себя ребенком, в тот самый ужасный день, когда к ним в дом вломились бандиты. Вспомнила тот безумный беспомощный страх…

– Вики, детка, не стой столбом! – раздался голос Пипа в рации. Но девушка все ещё не двигалась.

– Твою мать, Виктория! Они несутся на тебя! – заорал Капитан – ноль реакции.

– Офицер элитного подразделения организации “Хеллсинг”, Серас Виктория, враг на двенадцать часов. Приказываю – уничтожить! – вдруг в рации разразился властный голос Интегры. Виктория вздрогнула, словно просыпаясь от кошмара, и в последний момент нажала на курок. Прогремел выстрел. Затем ещё и ещё, пока толпа упырей не рассыпалась в прах.

Виктория стояла посреди останков, и по её лицу текли слезы.

В бальном зале отеля тускло горела только нижняя подсветка. Это место, созданное для смеха и танцев, теперь было штабом самых настоящих чудовищ. Наконец, из-за туч вышла луна, и теперь её свет зловеще лился сквозь огромные окна, выхватывая квадраты паркета, призрачные силуэты стульев, сдвинутых к стене, а также огромные деревянные ящики с символикой рейха. В глубине комнаты спорили две фигуры.

– Джонас! Все кончено! Ты не видишь? – нервно на повышенных тонах говорил молодой.

– Не ной. Der Captain, не велел отступать, – сухо отвечал пожилой.

– Да какая разница! Это всё… – начал снова первый, но его перебили:

– Барток! И ты ещё офицер ВМС… – голос прозвучал разочаровано.

– Вторая Мировая давно закончилась! А здесь… здесь вообще не поле боя. Здесь были не враги, а отдыхающие… Дети! – Барток почти перешёл на крик.

– Дети…– хмыкнул Джонас.

– А как же твой ребенок? Разве ты не хотел отомстить за смерть жены и сына? – напирал он.

– Мою семью убили не люди с пляжа! – выкрикнул Барток, его голос словно надломился.

– Отомстить… Смерти всех этих людей не вернут мою семью… И будущие смерти, которых жаждут эти чудовища – тоже… Моя семья… Они… Они не заслужили такого ужаса…– голос Бартока стал жалким, почти плачущим.

– Заткнись, тряпка… Мы сами теперь чудовища,– проревел Джонас.

В этот момент дверь в зал с грохотом распахнулась, впуская столп яркого света. В проёме во весь рост стоял Алукард. Его алый горящий взгляд был почти безумным, что жутко диссонировало с совершенно спокойным выражением лица.

Барток и Джонас заметили за его спиной разбросанные в неестественных позах окровавленные тела солдат-вампиров Миллениума. Словно какой-то ужасающий ураган пронесся по коридору.

– Вы, кажется, спорили… Закончили? Если нужно, я могу подождать снаружи, – бархатный голос Алукарда прозвучал пугающе вежливо, а на лице появилась кровожадная улыбка.

На мгновение Барток и Джонас оцепенели, словно увидели призрака.

Джонас пришел в себя первым. Старик с поразительной прытью схватил со стола пистолет-пулемет MP 40 и, не мешкая, вдавил спуск. Оглушительный треск разорвал тишину комнаты.

Алукард пошатнулся, издав сдавленный звук смешанный с рычанием и на мгновение словно обмяк, повиснув на собственном скелете. Но его кровь мгновенно потянулась с пола обратно, залечивая раны.

Джонас с ужасом посмотрел на свое оружие и отшвырнул его в сторону. Хотел бежать, но врезался в Алукарда, который возник перед ним, как скала, и упал на пол.

– Ну что, неуловимый мститель? Как продвигается? – хищно произнес Алукард, присев над Джонасом. Он стал для Графа озлобленным человеком, ослеплённым ненавистью, и оттого потерявшим всю свою человечность, ставшим пустым оружием.

На мгновение старик замер. Его душа выжженная ненавистью до тла, шевельнулась.

«Неужели Барток прав… Нет! Это чудище насмехается над нами, как и все те, кому я хочу отомстить!»

– Такому пижону, как ты не понять… Но вы все, все ответите за вашу жадность! – воскликнул Джонас, брызгая слюной от переизбытка эмоций, и попытался встать. Но Алукард, брезгливо вытерев лицо, сделал легкое движение пальцами, как кот, играющий с мышью, – и Джонас снова повалился на пол.

– Допустим… Я не понимаю. Но неужели, чтобы отомстить за несложившуюся обеспеченную старость, нужно вступать в нацистскую армию вампиров и уничтожать весь Лондон? Что же ты, инженер, не подорвал метро или здание правительства, например? – снова ужасающе вежливо потянул Граф.

– Барток! Чего ты стоишь в стороне?! Помоги! – выкрикнул старик, обращаясь к совершенно потерянному офицеру, но тот, даже не пошевелился.

– А ты… Монстр! Я пытался. И чертежи сделал, даже взрывчатку… Но я же не идиот! Я прекрасно знаю, что у нас делают с террористами! – проревел Джонас.

Алукард расхохотался и сквозь смех сказал:

– Идиот… Ещё какой. Думаешь, с предателями своей страны обходятся лучше, чем с террористами? Или может чудовищами?

– Мне плевать! Я всё это уничтожу! Правительство, богатых и бедных! Всё! – вопил Джонас, словно окончательно обезумев.

– Ясно… – тихо и коротко произнес Алукард. Из его голоса пропала вся обволакивающая бархатистость. Вампир выпрямился.

– Ты грязь у меня под ногами. Жалкий слепец, продавший своё достоинство и душу… Таким место только в аду, – протянул Граф и спустил курок “Касула”. Раздался оглушительный выстрел, и Джонас обмяк на полу.

Алукард медленно перевёл взгляд на Бартока, который стоял в оцепенении, оперевшись о стену. Он уже давно все осознал – это ошибка, ужасная страшная ошибка, а не мщение. Но дороги назад больше не было. Он был шестеренкой в страшной машине смерти – и она уже запустилась.

– А ты, жалкое подобие человека? Ну как? Отомстил? – обратился Граф к офицеру. В его голосе впервые не было насмешки. Барток сполз по стене и покачал головой. По его щекам текли слезы.

– Это не месть… Это ад. Ни одна жертва, не вернёт мне ни жену, ни сына… – бормотал молодой человек. Эти слова резанули по древней душе Алукарда, заставив её на мгновение сжаться.

– Понимаете, я предал их… Предал! Моя жена и мой сын не заслужили этого… Я осквернил их память этим… – всхлипывал Барток.

Алукард на мгновение замер. Он вспомнил, как когда вырезал последнего виновного в гибели своего сына, его душа все ещё требовала мщения. Вспомнил, как явился в турецкий гарнизон и чинил расправу. Вспомнил, как перед ним стоял совсем молоденький солдат и спрашивал, кто он и зачем пришел.

«Они даже не знали, за что гибнут. Тот гарнизон не участвовал в битве, в которой погибли мой народ и моя жена. Моя месть оказалась лишь моей собственной агонией…» – подумал вампир.

– Значит осознал? – спросил он вслух. Барток покачал головой.

– И что же теперь? – усмехнулся Граф. Офицер на мгновение замолчал, сотрясаясь от безмолвных рыданий. Но вдруг затих и выпрямился. В его покрасневших от слез и затуманенных глазах появилась ясность и решимость.

– Сэр, пожалуйста, прекратите это, – тихо произнёс Барток и указал на себя.

– Так ты просишь об освобождении? – тихо спросил Алукард и внимательно посмотрел на молодого человека и подошёл почти вплотную.

– Что же… Думаю,ты достоин упокоения, – с этими словами Граф медленно достал “Касул” и прижал дуло к груди Бартока, там, где ещё недавно билось сердце. Раздался оглушительный выстрел. Офицер повалился на пол. На его лице застыла спокойная улыбка.

Повисла снова давящая гнетущая тишина. Алукард замер посреди зала – все пятнадцать солдат Миллениума, а также Джонас и Барток были уничтожены. Граф огляделся – его взгляд скользнул по ящикам с нацистской символикой.

Мужчина подошёл к одному из них и оторвал крышку, словно она была из бумаги. Внутри было уложено оружие. В следующих патроны, боеприпасы и взрывчатка. Затем, он подошёл к столу, возле которого спорили Джонас и Барток – бегло просмотрел бумаги разбросанные на столешнице. Чертежи, описи боеприпасов и описание исхода битвы за Британию во Второй Мировой войне. Алукард взял бумаги и убрал за лацкан плаща.

Последняя оглушительная очередь отзвучала, и остров погрузился в тишину ночи. Пип откинул автомат и сполз по стене на пол – последний немертвый был уничтожен. Не успел Капитан перевести дух, как в его мыслях прозвучал знакомый баритон, бархотности не было – лишь четкая команда:

“У вас пять минут уйти из отеля”.

– Кажется, Граф решил тут все уничтожить. Нэйв, ноги в руки и бегом отсюда, – скомандовал Бернадотте.

– Виктория? Ты слышала? – уже на бегу, спускаясь по лестнице, крикнул в рацию Пип.

– Капитан, всё чисто – я закончила. Жду вас у главного входа, – раздался голос Полицейской в динамике.

Алукард подошёл к одному из ящиков и достал тяжёлые брикеты в парафиновой бумаге – тротил. Рядом лежали коробочки с запалами. Он ввинтил детонатор в мягкую массу, щелчком перекусил ампулу с кислотой внутри запала и, отсчитав про себя нужное время, аккуратно поместил заряд между ящиками с патронами и канистрами с горючим. На лице мужчины появилась зловещая улыбка. Он ещё раз окинул взглядом бальный зал и вышел в коридор.

Время отлива заканчивалось. Лёгкий бриз, поднявшийся с моря, знаменовал начало прилива. Морская вода медленно, но неумолимо начинала прибывать.

– К черту лодку! Бежим по прямой дороге на сушу, – скомандовал Пип.

Капитан, Нэйв и Виктория устремились вперёд по ещё не потерявшей свои очертания дороге. Кое-где под ногами уже хлюпала морская вода. Бежать было тяжело – влажный песок разбредался под ногами.

Спустя десять минут все трое стояли на материке.Пип и Нэйв с трудом переводили дыхание. Алукард уже был там. Он как ни в чем ни бывало стоял, скрестив на груди руки, и смотрел вдаль на остров.

Миг – и тьма сменилась светом, словно солнце взошло посреди ночи. Из центра отеля вырос столб ослепительного пламени, разрезающего темноту ночи. Тишина разорвалась оглушительным грохотом. Прогремел взрыв – он потрясал землю и воздух, заставляя дребезжать стекло в витринах киосков на пляже.

И снова тьма поглотила остров, но иная. Густая жаркая дымная тьма, в которой клубились отсветы продолжающегося пожара. Слышались новые уже меньшие взрывы – адский салют из боеприпасов.

Операция завершилась. Можно было возвращаться в отель в деревне Бантэм.

Потрепанные Пип, Нэйв и Виктория вошли в номер – все взмокшие, помятые, кое-где в кровавых брызгах и порохе. На лице Капитана и Нэйва была мрачная вселенская усталость. Полицейскую била холодная дрожь от шока и напряжения. Пришедшие сперва щурились, так как свет от торшера в номере казался ослепительным после темноты.

Пип молча прошел к мини бару и взял бутылку виски. Также, не говоря ни слова, налил три полных стакана и протянул два из них Нэйву и Виктории.

Следом в комнату вошёл Алукард и, воздух в ней сгустился, становясь тяжелым, давящим, как перед грозой. Движения Графа были медленными, как у большого хищника после охоты, но в тоже время угловатыми – будто он старался двигаться более плавно, чем мог. Он хаотично окинул взглядом комнату, почти не фокусируясь, видя не людей, а тепловые пятна, контуры угроз и источников звука, и прислонился к стене. В висках пульсировало – четыре разных сердечных ритма – от нервной дроби, до глухих учащенных ударов. Скрип стекла стакана в пальцах, дыхание, бег крови по венам – он всегда это слышал, но сейчас эта оглушительная невыносимая какофония призывала к действию и обостряла до предела охотничий инстинкт. Тело было напряжено, готовое в любую секунду к броску. Его колоссальная сила требовала продолжения, выплескивалась наружу. Алукард сейчас словно пытался закрыть море в банку.

Пип заметил необычное состояние Графа первым. Он застыл, так и не отхлебнув из стакана. Капитан ощутил даже не страх, а древний первородный инстинкт самосохранения перед хищником. Нэйв нервно заерзал в кресле. А Виктория, чувствуя своего Хозяина на метафизическом уровне, непроизвольно пригнулась и отошла подальше, подчиняясь древней иерархии. Дженнифер замерла возле ноутбука, охваченная одновременно страхом и любопытством исследователя, видящего редчайший феномен.

Интегра сразу оценила состояние и команды и Алукарда. Её холодный спокойный взгляд скользнул сначала по фигурам бойцов, потом по профилю ее возлюбленного. Пип, Нэйв и Виктория были истощены и усталы – это решалось хорошим виски и сном. С Графом же было все намного сложнее и опаснее.

Раньше, когда Алукард приходил со сложных заданий, он появлялся на мгновение без предупреждения в её кабинете, отстранено отчитывался и исчезал. Или не появлялся вообще. Куда он исчезал, и что там с ним происходило, Интегра не знала, да и никогда об этом не думала. Теперь она столкнулась с этим лицом к лицу.

Леди спокойно встала и подошла к мини бару. Почти беззвучно достала стакан и налила туда простой воды из холодильника. Также спокойно, почти методично, подошла к Алукарду, все время находясь в его поле зрения. Девушка была невозмутима, словно не видела, как тени на стенах непроизвольно двигались, корчились и тянулись к Алукарду, как железные опилки к магниту, сливаясь в чёрное море у его ног. Команда завороженно наблюдала за ее действиями со смесью страха и скрытого любопытства, как смотрят на дрессировщика, входящего в клетку к тиграм.

Интегра остановилась возле Графа на расстоянии вытянутой руки, чуть сбоку, не заслоняя собой проход. Его взгляд медленно сфокусировался на ней.

– Алукард, выпей, – тихо произнесла девушка. Её голос звучал спокойно и ровно, без интонаций или эмоций.

Вампир с секунду не двигался. Его разум возвращался из мира чистых ощущений в мир объектов и смыслов. Он медленно поднял руку и взял стакан, коснувшись кончиков ее пальцев – на стакане появились трещины. Поднес к губам и сделал маленький сдавленный глоток.

– ReceХолодный, студёный (с румынского), – Алукард произнес неосознанно на румынском. Это был голос самой его сути, его души.

Интегра молчала – любые ее слова сейчас были бы пустым звуком, чужеродным шумом в его аудиальном кошмаре – аккуратно забрала стакан из его руки, пока он окончательно не разлетелся, и оставила в сторону.

Пип, наблюдавший эту немую цену, все понял без слов. Подгадав мгновение, когда боковой взгляд Интегры скользнул по его лицу, Капитан указал на дверь и вопрошающе посмотрел на неё. Бернадотте был уверен, что здесь им сейчас не место, но засомневался, вдруг Леди потребуется помощь. Когда Интегра медленно одобрительно кивнула, Пип плавно указал рукой на дверь и поднялся с дивана. За ним последовали Нэйв и Дженнифер. Последней вышла Виктория, бросив тревожный взгляд на Хозяина и леди Интегру.

Тишина в номере стала иной – не напряженной, а интимно-тяжёлой.

Алукард всё ещё стоял, оперевшись о стену, но его плечи стали чуть расслабленнее. Он смотрел в пол, но Интегра знала – он ее слышит, видит, ощущает каждым нервом.

– Иди, – сказала она мягко. – Ложись.

Он послушался. Медленно, как автомат на выключенном питании, он направился в спальню. Интегра подождала минуту, давая ему пространство. Потом последовала за ним.

Алукард сидел на краю кровати неподвижный и напряженный. Его плечи были чуть расслаблены, но он все ещё продолжал борьбу с собственной силой. Тени все также хаотично плясали на стенах, а лампочка в торшере периодически мерцала.

Интегра тихо закрыла дверь, подошла и села рядом. Сначала она ничего не говорила, просто присутствовала.

– Почему ты не боишься? – Алукард сам нарушил тишину. Его голос прозвучал тихо и немного сдавленно.

– Ты волнуешься. Я это чувствую. Но не боишься,– добавил он и, наконец, посмотрел на Интегру.

– Почему я должна бояться? – тихо спросила девушка и медленно, давая ему время отпрянуть, подняла руку и положила её ему на затылок. Не гладила – просто положила – теплую, живую ладонь, зарываясь пальцами в волосы у основания черепа. Он вздрогнул, но не отстранился. Напряжение в его спине дрогнуло.

– Я сейчас могу разнести весь этот отель в щепки. А следом и эту деревню, – также тихо произнес вампир. В его словах не было угрозы, просто констатация факта.

– Я знаю, что ты этого не сделаешь. Уже не сделал, – ответила Интегра.

– Даже я не знаю, – голос Алукарда прозвучал вдруг устало. Напряжение спадало, сменяясь мелкой дрожью.

– Ложись, – снова сказала она, но уже шёпотом. А потом мягко подтолкнула его. Алукард лег на спину, Леди устроилась рядом, опершись на локоть. Ее свободная рука легла ему на грудь.

– Просто разговаривай со мной, – сказала она.

– О чем угодно. О бое. О погоде… Говори мне. Я слушаю.

Это был гениальный ход. Не слепое следование инструкции Авраама Ван Хеллсинга «состояние пост-триггерной гипервозбудимости... требует изоляции». Не призыв успокоиться, а предложение направить свою энергию вовне, рассказать, структурировать хаос в слова.

Алукард мгновение колебался, но, все же закрыв глаза, начал говорить. Сначала его речь была обрывистая, монотонная. Интегра слушала, кивала, иногда задавала вопросы. Постепенно в его слова начали вплетаться оценки и привычная язвительность. Возвращалась бархатистость и плавность голоса.

Через полчаса он замолчал. Дыхание стало глубже, ровнее. Он медленно обвил её рукой, пальцы вцепились в складки её футболки. Это был не страстный жест, а хватка утопающего, нашедшего спасательный круг.

Буря внутри него постепенно утихала,сменяясь глухим, ровным прибоем усталости. Впервые за сотни лет, его борьба со своей силой прошла не в гордом одиночестве.

Утро следующего дня ворвалось в их мир как всегда яростно и громко. Утром был отчёт команды об операции на острове Бург. Была зачистка территории боя спецотрядом организации “Хеллсинг” по протоколу “Saint”. Были новости об масштабной утечке газа в отеле на острове Бург и огромной трагедии. Алукард снова стоял справа от своей госпожи, гордый и надменный. В его алых глазах снова плясали язвительные огоньки, словно вчерашняя буря и вовсе оказалась сном. Лишь заострившиеся черты его лица и ее бледность выдавали истинную цену иллюзорного спокойствия. И он и она точно знали, что было вчера. Интегра воспользовалась советом Даны, озвученным в Румынии пять месяцев назад – она стала гаванью, куда он сможет вернуться после бури…

К полудню они снова вернулись в Лондон.

Следующий день в поместье “Хеллсинг” был весьма напряженным. Первую половину дня была посвящена двум заседаниям Круглого стола.

Первое было всецело посвящено операции на острове Бург. Как всегда “рыцари” разделились на трусов, которые были почти панически обеспокоены нахождением солдат “Миллениума” уже в Англии и настаивали на масштабной эвакуации. И на агрессоров – их позиция заключалась в нападках на организацию, обвинениях в превышении полномочий и прочей высокомерной браваде. Леди Хеллсинг с привычным уже хладнокровием и спокойствием удава сдерживала панические припадки первых и с утомленной, но непоколебимой, присущей Железной Леди харизмой, парировала нападки вторых. Но сегодня за её железной маской сквозила не просто усталость, а глубокое, ледяное презрение. Они ссорились над кратером вулкана, не понимая, что это лишь первый пузырь на кипящей лаве.

Второе заседание было экстренным. Аналитический отдел организации во главе с Дженнифер и Джулией проанализировали бумаги, полученные Алукардом на острове Бург. Чертежи Джонаса были не только городскими коммуникациями, но также проектом по модернизации дирижаблей. Описание исхода битвы за Британию оказалось не просто исторической справкой – это был ключ к дате начала вторжения. Сверив все данные, Дженнифер озвучила страшные вехи календаря. 7 сентября в 1940 году было начало "Лондонского блица" – первый массированный ночной налет на Лондон, знаменующий переход от атак на аэродромы к стратегическим бомбардировкам городов. 15 сентября 1940 год – день Битвы за Британию – решающее крупное воздушное сражение, в котором Люфтваффе понесли тяжёлые потери. Эта дата считалась переломным моментом. Таким образом, ближе к 30 сентября 1940 года ситуация для Германии складывалась именно как стратегическое поражение, а не просто отсутствие победы.

Как и сказала Кармилла – атака на Лондон должна была начаться в конце сентября. Теперь это были не сухие данные. Более того, дата оказалась выбрана не случайно – это было отмщение за поражение в 1940 году.

На совещании наконец-то начали обсуждаться меры по приготовлению города к вторжению. Начали продумывается планы по организации чрезвычайной ситуации разрабатываться еще несколько крупных проектов для максимального сокращения возможных жертв. Иллюзии окончательно растаяли. Точка невозврата была не просто пройдена – враг назначил дату, и часы на стене Комнаты Совета теперь тикали в унисон с часами “Миллениума”.

Наконец, сумерки опустились на летний Лондон, лживо обещая тишину и покой.

Интегра потянулась в кресле, разминая затекшие мышцы и прогоняя подступающее раздражение. Девушка взглянула на часы – стрелка, словно метроном, отбивала секунды, приближаясь к восьми, – ещё немного и можно было закончить работу с чистой совестью.

В этот момент раздался сдержанный, но настойчивый стук в дверь, обрывая ход ее мыслей.

– Войдите, – сухо протянула девушка.

«Ну? Что опять стряслось? Два совещания провели… Решили третье?» – раздраженно подумала она.

– Леди Интегра, к вам представители из МИ-5. Впустить? – в кабинет вошёл Уолтер и произнес со всей почтительностью дворецкого.

«Не было заботы – купила бабка поросят…» – в мыслях у девушки всплыло смешное выражение, которое она как-то услышала от Алукарда.

«Ещё бы ночью пришли… Хотя с них станется…» – хмуро подумала Интегра, с холодной усмешкой.

– Пригласи их, – холодно произнесла она вслух.

В кабинет вошли двое представителей МИ-5. Вид у них был слегка озадаченный и нервный – так приходят школьники сообщать родителям о вызове к директору.

В комнате повисло напряженное молчание. Интегра смерила пришедших холодным взглядом.

– Не тяните, – твердо сказала она.

Один из агентов нервно поправил галстук.

– Есть сведения о капитане Джоне Уайте, – начал один из них.

Интегра вскинула бровь и внимательно посмотрела на говорящего. Новости оказались действительно безотлагательные.

– Он… Он не пропадал. Он отдыхал не в Девоне, в Корнуоле. Там очень сильно отравился и пролежал всю неделю в больнице…

– Вы издеваетесь? – голос Интегры прозвучал леденяще спокойно. Но от этого было ещё страшнее. Все, кто знал леди Хеллсинг, были в курсе, чем она тише и отстраненнее, тем сильнее она гневается.

– Что же тогда прикажете делать с информацией, которую добыли мои люди? – отчеканила Леди. Достала из шкатулки сигариллу и захлопнула крышку с коротким звонким щелчком.

– Мы… Мы всё проверили. Выписки из больницы, анализы… – пролепетал агент.

– Мы даже проверили его на детекторе лжи… – добавил другой, уже не надеясь спасти положение.

«Какие молодцы…» – мрачно подумала Интегра.

– Хорошо. Я хочу, чтобы моя организация тоже его допросила. Когда вы нам его передадите? – почти сквозь зубы процедила девушка.

Снова повисла тяжёлая пауза.

– Он… Он вчера вышел в рейс. Его корабль… Он отплыл…– почти шепотом ответил агент.

– Что?!– захлебнулась воздухом Леди. Такой вопиющей халатности она не ожидала. Её люди сутки назад рисковали жизнью, чтобы зачистить этот проклятый остров. Она сама ходила в бордель в Сохо, чтобы получить сведения. А они сейчас сообщают, что отпустили в рейс союзника их врага. А до войны осталось три месяца. Интегра готова была разрыдаться.

С секунду она смотрела, не мигая, на агентов. Потом, собрав всю волю в кулак, коротко процедила:

– Так верните его… –

Один из агентов снова нервно поправил галстук. Второй переминался с ноги на ногу.

– Авианосец перестал отвечать… – почти пропищал агент.

– Через час после выхода в море он пропал с радаров. Мы не можем его найти, – обреченно подытожил второй.

Интегра поперхнулась дымом, но тут же пришла в норму.

– Это государственная измена, – сами её слова звучали как приговор.

– Завтра я буду требовать разжаловать и призвать к ответственности всех, кто причастен к этому инциденту, – она внимательно посмотрела на агентов.

– А сейчас – убирайтесь! – Леди чуть повысила голос и указала на дверь.

Когда массивная дверь из красного дерева закрылась за агентами, звенящая, оглушительная тишина ворвалась в кабинет, сменив гул их оправданий. Интегра сжала в пальцах карандаш с такой силой, что он хрустнул и переломился пополам. Ярость кипела в ней, как лава в жерле вулкана, но не находила выхода, сжигая все внутри.

«Три месяца… Три! До конца света…а «союзники» теряют корабли с потенциальными вражескими агентами, словно это не эсминцы, а носовые платки… Черт!» – думала с досадой Интегра, закрыв глаза и пытаясь проглотить ком в горле.

В этот момент в комнату беззвучно сквозь стену прошел Алукард. Он все слышал. Его взгляд скользнул по столу: половинки сломанного карандаша, недокуренная сигарилла, дымящаяся в пепельнице… и остановился на её лице.

– Смотрю, ты рвёшь и мечешь… – попытался пошутить вампир, но в его голосе не было привычной саркастичности, только настороженная забота.

Девушка медленно подняла на него опустошенные ледяные голубые глаза.

– Алукард… Умоляю, не язви. Иначе я метну сейчас что-нибудь в тебя… – выдохнула Интегра. В её голосе звучала абсолютная усталость.

Граф замолчал и подошел к ней. Просто положил руку на плечо – как якорь в этой безумной реальности. Он чувствовал ее ярость и боль.

– Да… Не так я хотел это сделать… – вырвалось у него совершенно искренне, с лёгкой нотой досады.

– О чем ты? – спросила девушка, не глядя на вампира, все еще погруженная в собственные мысли.

– Ладно. Не знаю, правда, захочешь ли ты там жить, после всего… – смирившись с реальностью и распрощавшись с идеальным сценарием в голове, начал Граф.

– Алукард, если руководствоваться выбором жилья без кровавого прошлого – я нигде не смогу жить. Даже здесь… – протянула устало Леди, склонив голову, чтобы щекой коснуться его руки на своём плече. Она не поняла, о чем он говорит, и ответила просто как на абстрактный вопрос.

– Постой… Ты о чем? – чувствуя, что это всё-таки не риторический вопрос, девушка снова подняла голову и посмотрела на мужчину.

Алукард усмехнулся и взглянул на Интегру.

– Вот. Без тяжести долга, без гербов Хеллсинга и тяжести прошлого, – тихо, как признание, произнес Граф и протянул ей ключ. Обычный серебристый ключик с крошечной выточенный серебристой фигуркой тюленя.

На мгновение по лицу Интегры пробежала искренняя детская улыбка.

– Тюлень… – непроизвольно нежно произнесла она и провела подушечкой пальца по гладкой фигурке. Но снова вопросительно посмотрела на Алукарда.

– Дом недалеко от деревни Бантэм. С большими окнами и видом на море. И да… у порога стелется вереск, – предвосхищая ее вопрос, глядя прямо в её широко распахнутые от удивления глаза ответил он.

Интегра завороженно смотрела то на ключ,то на Алукарда. Она озвучила свою детскую мечту, и он услышал. Даже про вереск…

– Я хочу его увидеть, – тихо произнесла девушка.

– Конечно. Завтра утром можем съездить… – мягко начал Алукард, улыбаясь, но Интегра его прервала.

– Нет. Поедем сейчас, – безапелляционно сказал Леди. Мужчина вскинул бровь. Он понимал, что, несмотря на радость от подарка, в Интегре все еще кипит невысказанная ярость. Увидеть дом сейчас – это попытка встать на твердую почву.

– Хорошо, – спокойно ответил вампир.

Спустя всего двадцать минут они уже мчались по ночной трассе в сторону Девона. В темноте пейзажа было не разглядеть – лишь фонари мелькали за стеклом. Интегра молчала, с силой схватившись за руль. Весь её день, вся её ярость были сжаты в этом молчаливом, яростном контроле над машиной.

– От твоего взгляда сейчас загорится дорога… – протянул Алукард, почти физически ощущая ее напряжение.

Леди бросила короткий колючий взгляд на вампира и холодно произнесла:

– Ты хочешь пойти пешком, шутник? – она не хотела его обидеть, просто внутри все клокотало, как в котле под давлением, и любая искра – даже его – грозила сорвать крышку. Алукард и не обиделся. Наоборот, расплылся в улыбке.

– Ты же понимаешь, что для меня это не угроза?– мягко произнес Граф и положил руку ей на колено, чуть сжав его – жест не романтичный, а скорее успокаивающий.

Интегра вздохнула. И в уголке ее губ, против ее воли, дрогнула сдавленная, но настоящая улыбка.

Почти к полуночи они добрались до места назначения. Машина свернула на проселочную дорогу, ведущую вверх на утес.

Над морем на утесе, словно причудливый замок, возвышалось строение. Старые стены не были обветшалыми, они словно дремали, в ожидании нового хозяина. Большие темные окна, почти до пола, приглашали войти. На верхушке возвышался причудливый купол обсерватории. И вокруг до самого порога действительно тянулся вересковый ковер. С вышины слышался шум прибоя.

Интегра вышла из машины и застыла, любуясь видом. Она всматривалась в дом, словно до конца неверя, что он реальный.

– Ну пока это развалина, но с невероятными перспективами… – немного смущенно протянул Алукард.

– Он идеален, – отрезала девушка и направилась к дому. Внешне мягкий вереск, на поверку был жесткой щеткой. Сухие стебли похрустывали и пружинили под ногами.

Интегра без колебаний поднялась на террасу перед домом и уже подняла ключ, чтобы открыть дверь, но снова замерла.

– Я… Не могу войти… – выдохнула она.

– Я не хочу осквернить наш дом, яростью и … – добавила она и запнулась, не договорив фразу.

Алукард молча подошёл и взял ее лицо в свои ладони, зарывшись пальцами в ее белые волосы.

Интегра с секунду смотрела на мужчину, а потом поцеловала – яростно, почти с отчаянием. Её пальцы вцепились в складки его рубашки, словно ища опоры. Алукард ответил взаимностью, углубляя поцелуй. Его крепкие руки скользнули по её талии и мгновенно подсадили на парапет террасы. Он преодолел то крошечное расстояние между ними и теперь практически касался её своим телом.

И когда девушка уже потянулась к верхней пуговице его рубашки, он чуть отстранился. В его алых глазах, ещё мгновение назад темных от нахлынувшей страсти, сейчас бушевала внутренняя буря – ясность пробивалась сквозь желание, забота – через собственный порыв. Он поймал ее запястье, прислонив к своим губам. Леди теперь не понимающе смотрела на Графа.

– Я понимаю, что ты чувствуешь… – его голос звучал ниже и чуть сипло.

– Ты пытаешься найти точку опоры, доказать, что мир незыблем, и утопить свою ярость… Поверь, это плохая идея…Ты потом будешь жалеть. И этот дом запомнит не нашу первую ночь здесь, а твою боль, – чуть придя в себя, продолжил говорить Алукард, все еще не выпуская ее запястье.

– Если ты хочешь меня прямо сейчас на этой старой терраске – я весь твой. Но прежде, спроси себя, это желание идёт от сердца или продиктовано яростью? – закончил он.

Интегра секунду смотрела в глаза мужчине, а потом беспомощно, со стоном облегчения и стыда, уронила голову ему на грудь. Алукард прижал девушку к себе, словно пряча от всего мира и самой себя.

– Я никуда не исчезну. Что бы ни творилось в мире, ты и я – это аксиома, – шептал Алукард, не выпуская Интегру из своих объятий. Мало - помалу ее напряжение спадало, ярость растворялась, сменяясь просто глубокой всепоглощающей усталостью.

– Это наш дом. Он никуда не исчезнет. Мы будем его строить заново, приезжать сюда – не обязательно сделать все прямо сейчас, – голос мужчины звучал мягко, размеренно, убаюкивающе.

– А сейчас можем снять номер в отеле, если хочешь, или вернёмся домой. А хочешь, зайдем куда-нибудь поесть – ты ведь как всегда не ужинала, – его слова лились плавно словно песнь моря. Его пальцы нежно гладили её волосы, рассеивая последние остатки горечи и гнева.

– Домой. Поедем домой, Алукард, – прошептала девушка ему в грудь. Он кивнул.

И они поехали по ночной трассе обратно – не в спешке ярости, а в тишине взаимопонимания.

По пепелищу на острове Бург, освещенному луной, как ни в чем не бывало, прогуливался юноша. Если бы не темные кошачие ушки, вздрагивающие на каждый звук, можно было подумать, что подросток заблудился. Бледный лунный свет выхватывал из темноты форму, в которую странный мальчик был одет – рубашка цвета хаки с короткими рукавами и темные шорты – словно член Гитлерюгенда. От этого его личность среди развалин отеля выглядела зловеще.

Юноша пнул обгорелый камень и вздохнул. Лунный свет выхватил на его рукаве алую повязку с нацистской символикой.

– Мда… Камня на камне не оставили… Какая интересная версия реальности… – бубнил себе под нос он.

– Майор не планировал так рано раскрывать карты… Хотя какая разница. Вторжение будет, как планировалось, знают они или нет. Моя высшая цель от этого не изменилась, – ухмыльнулся юноша и исчез.

Личное

Июль ворвался в Лондон непривычной удушающей жарой. Днём, под беспощадными солнечными лучами, плавился асфальт, а над проезжей частью витала дрожащая маревая дымка. Под вечер жара чуть утихала, давая городу на мгновение вздохнуть, но не сдавалась полностью. Раскаленный за день бетон зданий продолжал греть, как печь.

Но поместье Хеллсинг не сдавалось под натиском природы. Старинные метровые стены успевали нагреться только снаружи, сохраняя внутри легкую живительную прохладу.

На город медленно опускался вечер – зажигались фонари, и люди, утомленные жарой, начинали выходить на улицу.

В поместье рабочий день подошёл к концу, и теперь вековой особняк начинал дремать, наполняясь солидной размеренной тишиной, изредка нарушаемой скрипом половиц, смехом горничных, наконец-то разделавшихся с работой и тихими переговорами его обитателей.

В глубине особняка, в хозяйских покоях царила иная тишина – уютная и обволакивающая. В спальне, освещенной только приглушенным мягким светом торшера, была настежь открыта балконная дверь. Приятная прохлада вечера наполняла комнату – легкий ветерок играл с темно-бордовыми шелковыми кисточками, подпоясывающими светло-серые шторы.

Интегра сидела за своим письменным столом цвета слоновой кости и разговаривала по телефону.

– Да, сэр. Испытания проекта “Панцирь” назначены на следующей неделе. Жду утверждения проектов “The Watch” и “Будущее”. Все отчёты по ним подготовлены. После утверждения, будет запущено финансирование, – хоть её голос звучал как обычно собрано и четко, монотонное постукивание пальцев по столешнице выдавало нетерпеливое ожидание окончания разговора. Её образ – просторная муслиновая майка и нежно-голубые шорты – говорил о том, что она была дома. Только здесь и только в присутствии Алукарда она могла быть просто молодой женщиной в домашней одежде, а не Железной Леди в костюме, застегнутом на все пуговицы.

– До свидания, – прозвучало всё также отстраненно, но в глубине с лёгкой ноткой облегчения. Теперь рабочий день можно окончательно признать завершенным.

Девушка облокотилась о столешницу, подняла очки на лоб и потерла переносицу. Затем провела рукой по оголенной шее – белые волосы были собраны в небрежную прическу, чтобы не было жарко – еще одна уступка наедине с собой и с ним.

Наконец, она встала, взяла со стола план дома и направилась в их гостиную. Деревянный пол, нагретый за день солнцем, под босыми ногами был теплым и приятным.

В гостиной царил всё тот же мягкий уютный полумрак. Дневной, ясный свет Интегры, царивший здесь до заката, уступил место теплому медовому освещению – предпочтение Алукарда. Сам Граф полусидел полулежал в своем массивном бархатном кресле, положив босые ноги на пуфик, и читал. Его вальяжная поза, его домашний образ – тонкая шелковая туника со стоячим воротником цвета крем брюле и такие же брюки – всё говорило о его абсолютной расслабленности.

Алукард, услышал, что телефонный разговор закончился и почувствовал, как Интегра вошла. Он отложил книгу, и его взгляд медленно скользнул сначала по её оголенным ногам, по нежной ткани муслиновой майки, чуть задержался на плече, с которого упала лямка, и остановился на её лице. Губы девушки тронула лёгкая улыбка. Интегра подняла план дома, показывая его Алукарду.

– Продолжим? – просто спросила она.

– Безусловно, – голос мужчины прозвучал особенно мягко. Он взял её за свободную руку и потянул, усаживая к себе на колени. Интегра не сопротивлялась.

Алукард обвил её рукой, и его подбородок коснулся её виска.

– Давай остеклим часть крыши? – предложила Леди, уютно устроившись, и указала пальцем на верхнюю часть плана.

– Смело. Но тогда вот тут – сказал вампир и показал на планировку комнаты в правой части внизу.

– Сделаем теневую комнату. Библиотеку, например.

– А вот тут, в малой гостиной, – произнес Граф и указал на чертеж, – нужен не камин, а очаг. Широкий, но не глубокий. Чтобы огонь был почти вровень с полом. Так на него можно будет смотреть, лёжа на ковре.

Интегра довольно фыркнула.

– Лежа на ковре? – спросила девушка и посмотрела на мужчину, вскинув бровь – не с вызовом, а скорее дразня.

– Именно. Только ковер, огонь, ночь за стеклом… и мы, – выдохнул Алукард и прижался к её плечу губами, проделав дорожку из поцелуев-касаний к ключице.

Интегра расслабленно вздохнула – в его объятиях напряжение целого дня постепенно растворялось. Она просто откинула голову на его плечо и закрыла глаза. Его пальцы лениво водили по её руке.

В комнате воцарилось спокойное расслабленное молчание. Взгляд Алукарда медленно проплыл по гостиной и застыл на одной из полок книжного шкафа.

– Интегра, кто сейчас убирается в наших апартаментах? – спросил Граф, всё ещё задумчиво рассматривая полку. На ней стояли его книги – старинные потертые корешки соседствовали с современной типографией.

– Я поручила это лично старшей горничной – Молли Купер. Себе в помощницы она обычно берёт младшую горничную – Дороти Уильямс, кажется… А что? Тебе что-то не нравится? – не поднимаясь с его плеча, протянула Интегра.

– Не то чтобы… Мои книги. В том как они лежат, есть определенная логика. Но самое важное, пожалуй, – закладки. Некоторые из них сбиты. Полагаю, кто-то очень усердно вытирает пыль, – без раздражения, просто как факт, ответил мужчина.

– Молли Купер… Я её знаю? Звучит знакомо… – добавил он.

– О да. Более того, она тебя знает, – с улыбкой в голосе сказала Леди.

– Постой, это та юная Молли, которая была младшей горничной, когда ты только стала главой Хеллсинга? – воспоминая, начал Алукард.

– Угу. Та самая, которой ты мешал готовить чайную комнату к приему гостей… – сказала наигранно строго Интегра и символично ткнула пальцем в плечо мужчине.

– Никому я не мешал… – притворно обижено протянул он, но его улыбка говорила о том, что он понимает, о чем она говорит.

– Конечно… Огромная летучая мышь на люстре – это совершенно не отвлекает от работы… – многозначительно фыркнула Интегра.

– Мне было скучно, – выдохнул ей в макушку Алукард.

– А по-моему ты просто в очередной раз проверял меня на прочность… – сказала Интегра и повернулась, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Одно другому не мешает… – совершенно невинно произнес Граф.

– Ну и как? Проверил? – буркнула девушка.

– Я выяснял к какому типу Хеллсингов ты относишься, – с лёгкой усмешкой прошептал он.

– И к какому? – вскинув бровь, спросила Леди.

– К новому… – снова раздался его бархатный голос у её уха.

– Твой дед был весьма агрессивный ученый-фанатик. Мне казалось, что если бы он мог, он бы каждый раз дрался со мной… Твой отец… Он был осторожный. Он не был трусом и вызывал уважение, но меня он опасался. Артур вел себя так, словно нашел супер мощный пылесос – инструкция на китайском – а потом он вдруг полетел… – размышлял Алукард, играя с лямкой ее майки.

– А я?– спросила Интегра.

– А ты… Ты меня тогда удивила. Гнев или страх – это первое, что ожидаешь. Ты же, будучи маленькой девочкой, меня просто проигнорировала. Не смотря в мою сторону, ты сказала холодным тоном: «Подготовьте новую комнату для гостей. Здесь завелись вредители…», – Алукард изобразил её голос. Девушка фыркнула и звонко рассмеялась.

– Твои горничные – это вообще отдельный вид разумной жизни. Ты слышала, какие они про тебя романы сочиняют? Думают, ты переехала в новые покои потому, что у тебя появился таинственный возлюбленный… – прошептал Интегре на ухо Граф и нежно поцеловал в шею.

– Ммм… таинственный возлюбленный… – выдохнула девушка.

– Именно. Не то посол, не то офицер – разни́тся от слуха к слуху… Как думаешь, я посол или офицер? – риторически протянул он. Голос Алукард звучал мягко и довольно. Теперь мужчина прикоснулся губами к её плечу.

– Но веселее всех, конечно, рассказы Молли Купер. У неё своя версия событий – ты переехала туда, где безопаснее. А возлюбленного и вовсе нет. Есть только твой охранник – великий и ужасный – я. Она так стращает девчонок… Так грозно меня не описывали даже исторические хроники… – сказал Алукард и рассмеялся. Интегра спиной чувствовала низкую вибрацию его смеха.

– Ну а разве это не так? – произнесла Леди и посмотрела на вампира, в её глазах играли озорные искорки.

Алукард вскинул бровь и расплылся в улыбке.

– Несомненно так… – его бархатный голос был сладким. Он плавно двинулся, но Интегра была слишком расслаблена, чтобы придать этому значение.

– Я великий и ужасный, – произнес мужчина и с этими словами его тонкие длинные пальцы пробежалась по её рёбрам.

Девушка ахнула – не крик, а резкий выдох. Её тело напряглось и изогнулось.

– Алу…! – начала возмущенно девушка, но даже не договорила его имя, потому что её слова превратились в фыркающий смешок – Алукард повторил “атаку”.

Интегра подскочила с кресла.

– Перемирие! – выдохнула она, в её глазах читалась улыбка. Алукард лишь медленно покачал головой, отказываясь от озвученного предложения, и плавно подался вперёд, вставая с кресла.

Тогда девушка подскочила снова и опрометью, словно маленький заигравшийся ребенок, кинулась в спальню.

В мгновение когда она добежала до их кровати, Алукард уже был там. Он обхватил её в мягком, но неумолимом захвате. Его смех звучал тихо и довольно.

– Ты же понимаешь, что это бесполезно?– протянул Граф и повалился на кровать, увлекая её за собой. Его пальцы принялись за методичное неотвратимое наступление.

Их спальня наполнилась её звонким настоящим девичьим смехом. Она хохотала, тщетно пытаясь отбиться.

Наконец, Алукард прервал свою озорную игру, нависнув, опираясь на руки, над ней. Он с секунду изучал её – запыхавшуюся, со слезинкой в уголке глаза и растрепанными волосами. Щеки девушки горели румянцем.

– Ты невыносим… – выдохнула она, но в её глазах не было ни капли гнева, только отблеск того самого смеха и что-то невыразимо тёплое.

– Сдаешься? – игриво спросил вампир.

– Никогда, – парировала Леди и вдруг потянулась к нему и поцеловала. Её ладони уперлись ему в грудь. Алукард, не прекращая поцелуя, позволил себя перекатить. И теперь уже Интегра нависла над ним.

– Отвлекающий маневр, – победоносно сказала она.

– Очень отвлекающий, – ответил Алукард. Его голос стал глубже и ниже.

И больше не было слов. Мир застыл – в нём остались только он и она. Воздух в комнате стал обволакивающе горячим и пряным…

Утро было ласковое. Жара ещё не успела войти в полную силу – сквозь открытую дверь балкона в комнату с первыми розовыми лучами солнца пробивался приятный прохладный бриз. Город на мгновение замер, вдыхая свежесть утра, перед тем как снова погрузиться в июльское пекло.

Интегра заворочалась и проснулась раньше будильника. Девушка потянулась, прогоняя последние остатки сна. Её взгляд скользнул по второй половине кровати – подушка слегка смята, угол одеяла откинут – Алукард встал совсем недавно. Она провела по простыне рукой.

«Прохладная… Как это утро…» – подумала Интегра и улыбнулась.

Леди медленно вытянула руку и нащупала на тумбочке очки. Миг – и комната обрела очертания. Её взгляд быстро нашёл его излюбленное место у окна.

Алукард в своем тяжелом расшитом тёмно-бордовом халате устроился в кресле у окна. Вампир был абсолютно расслаблен и дремал. Открытая книга лежала у него на коленях обложкой вверх – «Пять эссе на тему этики» Умберто Эко.

На лице Интегры заиграла нежная, как само утро, улыбка. Она ещё раз взглянула на мужчину и встала.

Девушка стояла в ванной перед зеркалом. Умывшись, она взглянула на свое отражение. Интегра вспомнила его губы на своем плече, шее… И её взгляд задержался на линии шеи с правой стороны – там был еле заметный бледно-голубой синячок. Она аккуратно почти с любопытством прикоснулась к нему подушечками пальцев, будто проверяя реальность его существования. На её губах дрогнула улыбка.

Интегра, все еще глядя на свое отражение, потянулась на полочку – взяла небольшую стеклянную бежевый баночку – тональный крем.

«Видеть это чужим – ни к чему…» – подумала Леди и снова улыбнулась.

Интегра почти нанесла крем, когда в отражении за своей спиной увидела Алукарда. Его лицо выражало очень сложную гамму чувств – вампир с любопытством наблюдал за процессом, но при этом на его лице лежала лёгкая тень нежной виноватости.

– Прости… Я… был слишком увлечен тобой… – тихо произнес он и положил подбородок ей на плечо.

– Ты не должен извиняться за то, что было искренне… Просто представителям круглого стола и МИ-5 не стоит знать о твоем темпераменте и моем свободном времени. Пусть это останется только нашей тайной, – спокойно ответила Интегра и провела ладонью по его волосам.

– А теперь иди собирайся. Ты же на заседание не в халате пойдешь… – заканчивая наносить крем, сказала Интегра и посмотрела ему в глаза сквозь отражение.

– Ну… лучше в халате, чем без него, – прозвучал бархатный баритон у нее возле уха.

Девушка фыркнула и улыбнулась – на её щеках проступил румянец.

– Всё равно ты сейчас сначала пойдешь завтракать. До твоего заседания ещё полчаса. А я хочу принять душ, – лениво протянул Граф.

Интегра кивнула.

– Тогда увидимся на заседании, – произнесла девушка и направилась к двери. На секунду её взгляд остановился на его фигуре – Алукард включил воду и сбросил халат. Леди вышла.

Спустя полчаса, после завтрака и брифинга с Уолтером, Интегра шла по коридору к залу заседаний. От утренней легкости не осталось и следа. Железная Леди снова была собрана и серьезна. Её доспехи – молочная блуза и шелковый костюм стального цвета – были как всегда безупречны.

Сквозь вытянутые окна лился яркий солнечный свет, рассыпаясь лучами по деревянному паркету – жара уже начала осаду.

Леди вошла – и шепот в зале на мгновение стих. Перед ней предстала привычная картина: взмокшие, полнолицие представители МИ-5; худощавые пожилые члены Круглого стола «старой закалки»; молодые правительственные щеголи в безупречных костюмах с Сэвил-Роу. Все они обсуждали грядущую войну, все были взволнованы, подавлены, растеряны. Появление Интегры – холодной сдержанной и абсолютно спокойной – удивляло, пугало и отрезвляло их одновременно.

– Доброе утро, – прозвучал голос Леди тихо и четко.

– До вторжения осталось чуть больше месяца. Мы должны не бояться и забиваться в углы как крысы, а действовать. Цель сегодняшнего заседания – презентация проекта “The Watch”. Прошу внимание на экран, – добавила она.

В зал вошла Дженнифер с ноутбуком в сопровождении Нэйва и Виктории. Они несли пластиковый кейс. Техник начала настраивать презентацию.

Не успел свет погаснуть, а проектор включиться, как в зале материализовался Алукард – как всегда безупречный – в белой рубашке с ониксовыми запонками, в черном жилете с шелковой спинкой цвета слоновой кости и черных брюках. Никто из присутствующих не ахнул – появление самого страшного оружия организации “Хеллсинг” на заседаниях уже давно было нормой – но привыкнуть к этому было невозможно. Вампир лениво окинул взглядом присутствующих чиновников и вальяжно сел в свое излюбленное кресло, закинув ногу на ногу. Весь его вид говорил: «Продолжайте, продолжайте. Я разрешаю».

Наконец, оборудование было настроено, свет погасили. Дженнифер стояла за ноутбуком.

– Проект «The Watch» – это дополнение к «Панцирю». Вот перед вами наше устройство, – начала презентацию техник. Нэйв открыл кейс. Внутри лежал предмет размером чуть больше рации – никаких экранов или лампочек – простой прорезиненный корпус. Также к нему прилагался провод и зажим на палец.

Слайд сменился.

– Внутри прибора базовые сенсоры: акселерометр – датчик движения, пульсоксиметр с зажимом на палец – подключается к датчику проводом и радиомаяк UHF/VHF - диапазона. У прибора сменный аккумуляторный блок, рассчитанный на трое суток непрерывной работы, – воодушевленно объясняла техник.

– «The Watch» позволит нам в реальном времени следить за состоянием бойцов и их местонахождением. Исчезновение пульса и прекращение движения будет означать гибель бойца. Исчезновение пульса, но сохранение движения – к сожалению, будет означать обращение в упыря. Это позволит нам мгновенно реагировать на распространение немертвых по городу, – закончила Дженнифер. Надела прибор на Нэйва. На экране появилась точка на карте и показатель пульса. Парень пробежал вокруг стола, и на экране появилось обозначение движения.

– А теперь… Как вы знаете, мисс Серас не человек, – с этими словами Дженнифер надела прибор на Викторию. На экране появилась точка на карте, но пульса не было. Виктория тоже обошла кабинет, и прибор зафиксировал движение.

Бюрократы закивали головами. Демонстрация была весьма наглядна.

«Спасибо, что на меня это не напялила…» – раздался мысленный голос Алукарда в голове у Интегры. Девушка посмотрела на вампира.

«А ты бы дался?» – мысленно ответила она ему.

«Нет», – снова прозвучал его голос в мыслях. На лице мужчины промелькнула улыбка.

На мгновение, особенно среди паникеров, улеглось волнение. Они словно посреди бушующего океана увидели лодку.

– Когда будет масштабное производство? Учитывая, что у нас остался месяц… – робко начал один из представителей МИ-5 и не закончил фразу.

– Масштабного производства не будет. Это засекреченный проект, одобренный членами круглого стола и Её Величеством лично. Но так как технология простая и основана на уже существующих приборах, данные будут переданы структурным подразделениям, участвующим в обороне Лондона. Так мы сможем контролировать ситуацию, – холодно отрезала Леди.

Мужчина поперхнулся и вытер выступивший пот платком.

«Хеллсинг никогда не любил делиться, но эта девчонка превзошла своего отца… Хорошо, хоть правительству передадут данные»… – подумал раздраженно он.

Но затишье было недолгим. Сэр Айлендс откашлялся, привлекая к себе внимание. Его холодный взгляд встретился с взглядом Интегры.

– Леди Хеллсинг, вы превратили всю битву в стратегическую карту с лампочками. Вы не боитесь, что ваши солдаты просто потеряют так свою идентичность, а вместе с ней и цель. Какой смысл сражаться, если ты всего лишь мигающая точка на чужой карте? Артур… – голос Айлендса был как сталь, но Леди его прервала.

– Моего отца нет уже одиннадцать лет. Более того, если бы не ваше совместное с ним решение о протоколе «Restraint», то мы бы не столкнулись с такой угрозой, как «Миллениум», – начала говорить Интегра, ее слова были острыми как клинок.

Впервые Интегра окончательно вышла из тени своего отца – Алукард в полной мере заметил это только сейчас. Долгое время девочка, ставшая главой организации отстаивала честь Хеллсингов и своего отца, но теперь Железная Леди полностью расправила плечи.

– Времена меняются сэр Айлендс… – задумчиво протянула Интегра и закурила.

– То, что делал мой отец, мой дед и прадед прошло. Мы не можем идти с осиновым колом и факелом против пулемета. Что же касается боевого духа… Несколько лет мы отправляли солдат в никуда. Пропадали люди и целые отряды. А потом возвращались в виде монстров. Вы уже забыли два подразделения D-11 в Чедаре? Или нападение немертвым отрядом полиции, созданным братьями Валентайн на мое поместье? Раньше солдаты были никем – они уходили в ночь и знали, что они могут просто исчезнуть. Сейчас каждый солдат – каждая точка на карте – будет знать, что их видят. Видят их подвиг или гибель. Лучше быть точкой, чем пустотой, – сжав зубы говорила Леди.

Айлендс поморщился.

«В её руках все больше и больше власти… Это неприемлемо. И она действительно не Артур…» – подумал мужчина и тоже закурил.

– А на ваших вампиров этот датчик тоже повесят? – спросил молодой представитель правительства в голубом костюме. Интегра молча указала рукой в сторону Дженнифер, передавая ей слово.

– «The Watch» спроектирован только для людей. Господин Алукард и мисс Серас – вампиры. Во-первых, датчик не сможет доказать живы они или погибли. Пульса у них нет, а отсутствие движения может трактоваться как гибель, временная остановка или потеря сознания. Более того, если снабдить их прибором, то данные с него будут запутывать, – объяснила техник.

Молодой человек покивал с умным выражением лица, и примолк.

Другой представитель бюрократии чинно сложив руки домиком тоже решил подать голос:

– Леди Хеллсинг, вы демонстрируете нам систему, которая в режиме реального времени будет сообщать вам о смерти или предательстве наших солдат. Это, несомненно, ценно. Но кто, кроме «Хеллсинга», получит доступ к этой карте? Или мы должны будем просить вас сообщать, пал ли Лондон?

Интегра хотела ответить, но в зале раздался тихий смешок. Все посмотрели в сторону, где сидел Алукард. Тело Графа содрогалось в беззвучном смехе. Сначала тихом, но через секунду вампир не выдержал – зал наполнился его глубоким раскатистым смехом, почти хохотом. Отсмеявшись, под пристальным взглядом Интегры и перед обескураженными лицами присутствующих, Алукард совершенно серьезно проговорил:

– Сообщить, пал ли Лондон? Если Лондон падёт, то сообщать специально об этом не потребуется… Разве что, вы … будете очень далеко отсюда…

– Ты все сказал? Не смей встревать в разговор без разрешения, – сердито бросила Интегра.

– Прошу прощения, моя госпожа… – промурлыкал Граф. – Уж слишком было смешно…

– Ответ на ваш вопрос. Я слежу за своими солдатами. Если правительство получит данные по проекту «The Watch», то и следить за своими они будут сами. Однако для моей организации весьма важно знать, насколько велика угроза распространения немертвых, и где они находятся. Хотя если вы возьмёте часть обязательств по уничтожению упырей на себя – это было бы весьма любезно с вашей стороны, – сухо сказала Леди, глядя в сторону спросившего.

– Нет, нет… Лучше этим будут заниматься компетентные органы… – пролепетал мужчина и поник.

Тем временем по коридору неспешно шла старшая горничная – Молли Купер в сопровождении младшей помощницы. Несмотря на летнюю форму женщин – футболка и брюки цвета светлого хаки – жара брала свое, и на их лицах проступали капельки пота. Молли убрала со лба, ещё не подернутого морщинами, медные слегка вьющиеся волосы.

Они подошли к новым хозяйским покоям в южном крыле и остановились у массивной резной двери. Раз в неделю в строго оговоренное время – когда леди Хеллсинг была на работе, они приходили убраться.

Молли достала из кармана ключ и открыла дверь. Их встретили как всегда тишина и порядок. Женщины вошли внутрь. Дороти Уильямс – младшая горничная, надела один наушник и ушла в ванную. Молли всегда начинала со спальни.

Купер была идеальным воплощением горничной. Служа в поместье уже шестнадцать лет, она научилась ничему не удивляться и не задавать лишних вопросов. Молли начала свой путь в организации “Хеллсинг” ещё с семнадцати лет и застала отца Интегры. Леди Хеллсинг уже теперь старшая горничная – Молли Купер – очень уважала за её стойкость, опрятность и ещё за что-то, чего сама женщина не могла назвать, поэтому глупые слухи о романах её госпожи ей претили. С Алукардом женщина сталкивалась редко, но достаточно, чтобы его опасаться. Однако даже Молли Купер была слишком внимательна и умна, чтобы не замечать перемены, происходящие с её госпожой.

Молли неспешно вытерла пыль на поверхностях и взяла швабру. Женщина уже почти как мантру знала правила – в хозяйских покоях вещи не переставлять, шкафы не открывать, корзину с чистыми вещами просто поставить в гардеробной, постельное белье не перестилать, если нужно, забрать вещи для стирки в корзине в ванной.

«Очень неожиданный переезд, конечно… Я понимаю, безопасность – это важно, но эти апартаменты, судя по мебели, явно обустраивались для двоих. Взять, хотя бы кресла в гостиной…» – начала думать Молли, намывая пол. Тут её взгляд упал на прикроватные тумбочки – их тоже было две. Молли резко остановилась и хлопнула себя рукой в перчатке по лбу.

«Молли Купер – это не твое дело!» – строго мысленно сказала себе женщина и продолжила свою работу.

– Мисс Купер! – в спальню влетела Дороти с круглыми глазами. Сердце Молли пропустило удар.

«Что она там такое увидела? Или кого…» – пронеслось в голове у женщины. Но следующая фраза младшей горничной расставила всё по своим местам и позволила Молли выдохнуть:

– Там шахматы! Это наверняка леди Хеллсинг играет со своим тайным возлюбленным, – мечтательно пролепетала девушка.

Молли секунду смотрела на неё, не мигая.

– Какая же ты дурочка… – беззлобно пожурила её женщина.

– У меня тоже дома есть шахматы. А возлюбленного нет. Выкинь всякую глупость из головы и делай свою работу, – махнула рукой Молли.

– И что же, леди Интегра одна играет? – не унималась Дороти.

– Может, одна. А может, со своим ужасающим охранником… Какая разница. Тебя уже заждалась пыль, – строго произнесла Купер. Дороти обиженно надула губы, взяла тряпку и ушла в гостиную.

Не прошло и пяти минут, как в гостиной что-то щелкнуло, и заиграла музыка – «Love runs out» One Republic. Алукард обнаружил эту песню недавно. Его эстетический вкус боролся со смыслом слов. В итоге вампир выдал вердикт:

«громко, но забористо». Интегра уже перестала удивляться его безумным музыкальным предпочтениям.

Молли выронила швабру. По её спине пробежал холодок. Она поспешила в гостиную.

Дороти замерла возле музыкального центра, как вор пойманный с поличным.

– Я… Я нечаянно. Я протирала пыль и… оно включилось, – промямлила девушка.

– Так выключи! – грозно сказала Молли. Дороти нажала на кнопку, но проигрыватель не выключился, заиграла следующая песня – «Everybody wants to rule the world» Lorde. Розоватое лицо Молли сделалось белым. Она провела ладонью по лицу, отодвинула в сторону Дороти и выключила устройство.

– Это леди Хеллсинг слушает? – шёпотом спросила Уильямс.

– Леди Хеллсинг вообще музыку не слушает. Зато знаешь, кто может? – понизив голос, сказала Молли и посмотрела пристально на младшую горничную. Та нервно закивала.

– То-то же, – буркнула Молли и вернулась в спальню.

Только женщина поправила подушку в кресле, как в комнату снова вбежала Дороти. В руке она держала изящную серебристую запонку с резным драконом.

– Смотрите! Говорю же – возлюбленный! – торжествующе, трясла находкой девушка.

Молли сглотнула.

– Любите вы, дурехи, всякую чушь выдумывать… – начала женщина.

– Это запонка сэра Артура. Может, леди Хеллсинг вспоминала отца. Или ещё хуже. Может это Его запонка, – пригрозила пальцем старшая горничная.

– Красивая… С дракончиком. Серебряная? Мисс Купер, он же вампир… – скептически протянула Дороти, свято веря в свою романтическую теорию.

– Во-первых, она не серебряная, а из белого золота. Разве может горничная не знать такого? А если тебя попросят почистить украшения? Ты же все испортишь! – нравоучительно говорила Молли.

– А во-вторых, может это артефакт Его какой-нибудь… – почти прошептала женщина и посмотрела по сторонам. Потом забрала у девушки запонку.

Молли вытащила из кармана футляр с очками и достала из него тряпочку для протирания очков. Аккуратно вытерла запонку и положила ее на середину прикроватной тумбочки, так, чтобы её непременно нашли.

– Запомни Дороти, ты тут не улики ищешь, а ухаживаешь за порядком, – сурово произнесла Молли. Когда она повернулась спиной, Уильямс показала ей язык.

В зале наконец-то включили свет. Экран потух, а прибор был аккуратно убран в кейс.

После всех вопросов, больше похожих на нападки, и ледяных исчерпывающих безапелляционных ответов Интегры, воцарилось тяжёлое вымученное согласие.

– Можем считать вопрос исчерпанным. Проект «The Watch» утверждён. Заседание закрыто. Данные для координации будут переданы по утвержденным каналам. До свидания, – стальным голосом произнесла Леди, не дожидаясь реакции, встала и вышла из зала. Алукард, одарив напоследок собравшихся кровожадной улыбкой, последовал за ней как тень.

Интегра мрачно шла по коридору. Леди чувствовала не радость победы, а тяжесть – она только что окончательно и бесповоротно отгородилась от отца, она больше не его тень, теперь солнце падает прямо на нее.

«Новый вид Хеллсингов…» – вспомнила Интегра их вчерашний разговор с Алукардом. Это, конечно, повод для гордости, но и титаническая ноша.

Да и отношения с правительством Интегру не радовали. Они как всегда молча приняли финансирование, но не из-за общего желания победить врага, а из-за собственного бессилия. И они ненавидели её за это.

Девушка свернула за угол.

– Ты была прекрасна, моя Леди, – Алукард дождался, пока они достаточно отойдут от зала, прежде чем заговорить.

– Ненавижу эту игру под названием «докажи, что ты не верблюд...» – выдохнула Интегра. Алукард мягко обнял её за плечи – жест полной поддержки и разделения тяжести её долга.

– Но ты непобедима в этой «игре». И это иногда пугает даже меня… – прошептал ей на ухо мужчина и поцеловал в висок.

Остаток дня был посвящен напряженному привычному ритму рабочих будний поместья – были брифинги, кипы отчетов, требующих подписи, внесение правок в проекты – организация “Хеллсинг” во всю готовилась к грядущей битве. А вот осаду погодного фронта выдерживать было сложнее – к полудню жара достигла своего пика, и казалось, под палящими солнечными лучами расплавится даже бетон.

К тому моменту, когда безжалостное солнце наконец-то зашло за горизонт, и появился легкий намек на вечернюю прохладу, Интегра чувствовала себя выжатой, как лимон. Она закончила поздно, и единственное, что грело сейчас её изнутри – это осознание, что долгий рабочий день закончен, и она может вернуться к нему в их общие покои.

Интегра переступила порог и выдохнула – она дома – можно снять доспехи и сложить оружие. Её встретил теплый вечерний свет и тихая, едва слышная музыка, доносящаяся из глубины комнат.

Девушка с облегчением прислонилась к стене в прихожей.

– Я устала… – прошептала она в пустоту.

– Я знаю, – тут же отозвался бархатный баритон. Перед ней стоял Алукард в своем бордовом халате. Он мягко обнял её, и его шепот коснулся её виска:

– Поэтому тебя уже ждут ванна и постель, –

Он знал, что она вернётся поздно уставшая и измотанная, поэтому всё заранее приготовил.

После горячей ванны, смыв пыль долгого дня, Интегра лежала, уютно устроившись в кровати, но сон не шел. Вода дарила покой для тела, но не покой для ума. Как часто бывало после таких напряженных дней, Леди не могла уснуть.Тени заседания, тяжёлые взгляды, груз решений и тревога от предстоящей войны – всё это кружилось навязчивым роем за закрытыми веками. Рядом, сидя на полу и прислонившись спиной к кровати, Алукард тихо читал вслух «Сон в летнюю ночь». Его голос звучал плавно и обволакивающе. Интегра, почти не осознавая того, водила кончиками пальцев по его волосам, находя в их шелковистой прохладе и в его голосе ту самую точку опоры, которая уводила прочь тревожные мысли.

Так, тихо читая вслух Шекспира, Алукард спасал свою Леди от бессонницы. Это был один из их ритуалов заботы и нежности.

Небо было синее-синее, безоблачное. Изнуряющая жара сменилась вечерней прохладой. Особняк уже засыпал, лишь кое-где всё еще светились окна.

По сонному коридору, переходя с быстрого шага на полубег, торопилась старшая горничная – Молли Купер. Она только закончила готовить визитную комнату к завтрашней встрече с Её Величеством. Именно поэтому женщина теперь опаздывала. В руках она несла небольшую корзинку с несколькими яркими лимонами и ароматным имбирём. Уолтер поручил Молли отнести для леди Интегры эти продукты к восьми вечера, так как сам был сильно занят. Но женщина не успела во время. И теперь торопливо шла по коридору, прокручивая в голове варианты, как бы не нарваться на неприятности:

«Может, стоило отнести всё завтра… Вдруг леди Интегра уже спит? Но сэр Дорнез сказал, что лимон и имбирь необходимы для утреннего чая – значит, это нужно принести сейчас …»

Молли подошла к большой резной двери и замерла в нерешительности. Через узкую щель под дверью сочилась струна медового света. Из покоев слышался тихий голос. Его голос.

«Леди ещё не спит? Он её сутками охраняет?» – подумала нервно женщина, едва слыша свои мысли сквозь стук бешено колотящегося сердца.

Молли, испугавшись постучать, решила приоткрыть дверь и просто оставить корзину в прихожей. Она, затаив дыхание, нажала на ручку – дверь беззвучно поддалась, открывая перед Молли темную прихожую.

«Как-то неправильно бросить корзину прямо у порога – пронеслось в голове у неё. Молли сделала пару шагов вглубь и застыла…»

В спальне Леди был полумрак, лишь тусклый торшер освещал комнату. Взгляд Молли застыл на “ужасающем охраннике” Интегры, который сидел в шелковом халате на полу возле кровати и читал вслух, а сама Леди уже в полудреме – спать в присутствии кого-то должно было быть высшей формой доверия – медленно перебирала пальцами его волосы.

Женщина хотела мгновенно уйти, но её ноги не слушались, и она так и осталась стоять, не шелохнувшись и намертво сжав ручку корзинки в руках.

Всё, во что она верила сама, чем она успокаивала себя и девушек, рухнуло в одно мгновение. Это была не вахта охранника, это даже был не страстный служебный роман. Здесь в тишине и покое была простая человеческая близость, глубокая, почти сакральная. Перед ней был не ужасающий охранник, не могущественный вампир, а просто мужчина, безгранично любящий свою женщину… Супруг?

Алукард её увидел, вернее даже почувствовал её присутствие, и Молли знала это. Но он продолжал читать, как ни в чем не бывало – Алукард не хотел тревожить Интегру – даже его тон не изменился, но женщине на секунду показалось, что он быстро взглянул на неё.

«И что теперь?» – подумала побледневшая горничная.

А Граф прочел последние строчки комедии:

«Тени-эльфы в самом деле

Вас обидеть не хотели.

Не понравилась игра?

Оправдаться нам пора:

Чтобы не было обид,

Каждый пусть вообразит,

Что заснул и видел сон,

Полон был видений он.

А картинам сновиденья

Придавать нельзя значенья».

Совершенно расслабленно поднялся с пола, положил книгу на тумбочку и, повернувшись спиной, к прихожей снял халат, так словно Молли и вовсе не было. Оставшись в шелковой пижаме, мужчина обошел кровать и лег на свою сторону. Интегра сонно заворочалась, но уткнувшись к нему в плечо, продолжила спать.

Молли поставила корзину на пол и на ватных ногах вышла.

«Боже мой…» – выдохнула женщина.

Утром Интегра проснулась рано. В одиннадцать была запланирована встреча с Её Величеством – подъем не имел права на промедление.

Закончив приводить себя в порядок, Интегра вышла из ванной комнаты. Алукарда уже не было в постели. Осталось только облачиться в костюм, и можно снова идти на “битву”.

Леди решительно вошла в гардеробную. Алукард стоял у высокого комода, спиной к ней, все ещё в пижаме. Почуствова, как она вошла, его плечи напряглись, рука на мгновение замерла у открытого ящика, а затем совершила быстрое отрывистое движение от себя, задвигая – он что-то спрятал.

Интегра застыла на пороге, не потому что испугалась или растерялась, а потому что жест был совершенно не привычным для Алукарда. Он никогда не прятался, презирал скрытность, предпочитая демонстративную откровенность или наглый сарказм. А этот тайный, почти виноватый жест, принадлежал не Князю Тьмы – опытному, уверенному в себе мужчине, а больше взволнованному юноше.

– Ты только что что-то спрятал? – спросила Интегра, её голос звучал спокойно, но в нем притаилась лёгкая острая нота.

Алукард медленно, неестественно медленно даже для него, повернулся, выдавая его растерянность. Но красноречивее всего был его взгляд – в алых глазах плескалась не то неловкость, не то виноватость или даже стеснение.

– Да, – тихо произнёс он.

– Но скорее от себя, чем от тебя… – добавил мужчина.

В глазах Интегры все ещё читалось непонимание и ожидание объяснения.

Алукард подошёл к ней почти вплотную и аккуратно взял её за запястье.

– Это… черезвычайно глупо и… и пока для него не пришло время, – Граф впервые не мог найти слова. Но в них была редкая, неслыханная просьба.

Интегра замерла, анализируя. Он не лгал. И был впервые смущён, почти напуган – не последствиями, а самим фактом, что она увидела это. Видимо, вещь которую он прятал, вернее то, что она в себе несёт, было очень хрупким, тем, что он боялся повредить.

Она вздохнула. Напряжение спало с её плеч.

– Хорошо, – прошептала девушка.

Алукард прижал её к себе.

– Спасибо, – прошептал он губами у её виска.

– Я хочу чтобы эта вещь стала твоей… Но по-другому… – добавил он.

«Моей? Это подарок?» – подумала Интегра, но вслух промолчала. Она отстранилась, давая ему пространство, и пошла за костюмом.

– Один человек мне сказал, что есть только здесь и сейчас, и мы в нем. И это всё, что нужно… – как бы невзначай произнесла, Леди, застегивая пиджак.

– Это мои слова, – улыбнулся Граф.

– Угу, – откликнулась она и вышла из гардеробной.

Алукард выдохнул и провел по волосам руками.

«Здесь и сейчас, значит…» – подумал он.

К нему снова возвращались его привычная манерность и безупречность.

Через несколько минут Граф переоделся. У Интегры была назначена встреча с Королевой, а у Алукарда тоже было неотложное дело – навести порядок в кое-какие вопросах домашнего хозяйства. Мужчина поправил шёлковый шейный платок и исчез.

В общей библиотеке поместья убиралась Дороти Уильямс. Девушка самозабвенно натирала полиролью столы, слушая музыку в наушниках. Из них было слышно тихую мелодию как раз той самой песни: One Republic «Love Runs Out». Девушка даже не заметила, как за её спиной посреди комнаты материализовался Алукард, выйдя из тени. Он манерно сел в кожаное кресло и закинул ногу на ногу.

Наконец, краем глаза, девушка заметила высокую фигуру в кресле и обернулась. Увидев, Алукарда, она замерла на месте с тряпкой в руке. В отличие от Молли Купер, Дороти ни разу не встречала Графа лично. И теперь в самом её естестве бушевала гремучая смесь из любопытства и природного страха, диссонанс между его гипнотической привлекательностью и её же опасностью – как смотреть в пропасть – страшно, но не оторваться. Алукард смотрел на неё без тени гнева или ярости, скорее даже с холодным безразличием. Его алый неестественный цвет глаз пугал, но и отвести взгляд девушка не могла.

– Д… Добрый день…сэр, – еле вымолвила Дороти.

– Добрый, – усмехнулся вампир. Его тонкие длинные пальцы постукивали по подлокотнику.

– Хороший музыкальный вкус – это похвально, – протянул Граф и внимательно посмотрел в глаза горничной. По её спине пробежал холодок. Тишина в библиотека стала густой и тягучей, как сироп.

– Однако… – прозвучал бархатный баритон.

– В вашей профессии больше ценится уважение личных границ, – закончил фразу мужчина.

– Если всё время слушать чужие плейлисты, то однажды следующим треком может оказаться похоронный марш, – спокойно, не меняя тона, почти ласково сказал вампир. Но эта ласковость пугала до дрожи.

«Это он говорит про вчерашний день… Я нечаянно… Он знает?»

– П…простите, сэр… Я… Я нечаянно. Я буду аккуратнее, – пролепетала Дороти.

– Уж пожалуйста, – протянул Алукард и поднялся с кресла. Подошел как ни в чем не бывало к стеллажу с книгами и выбрал себе большой фолиант по искусству Франции XVII века.

– У этой группы, которую ты сейчас слушаешь, есть ещё несколько неплохих песен. Тебе может понравиться, – добавил, не оборачиваясь, Граф и прошел сквозь стену.

– С… спасибо, – уже в пустоту прошептала бледная как мел Дороти.

«Вот уж действительно ужасающий охранник… Может, мисс Купер права? Как с таким охранником может появиться тайный возлюбленный…» – промелькнуло в мыслях у девушки.

Старшая горничная – Молли Купер готовила на кухне чай для Королевы и леди Хеллсинг. С минуты на минуту должен был прийти Уолтер, чтобы забрать поднос.

Вдруг в дверь постучали.

«Странно… Сэр Дорнез вряд ли бы стучал. И вообще… Кто стучит, чтобы войти на кухню?» – подумала Молли. У нее появилось нехорошее предчувствие.

Женщина открыла дверь и застыла на пороге – перед ней стоял Алукард. Его стук был способом показать редкое уважение с его стороны.

Граф прошел на кухню и, сев на стул, внимательно посмотрел на растерянную горничную.

«Что могло привести сюда охранника Леди лично? Неужто…» – начала размышлять Молли, но его голос прервал поток мыслей.

– Юная Молли – рыжая девочка-горничная с веснушками… И вот уже старшая горничная… Мои поздравления, – начал вампир.

«Юная? Если оценивать внешность, то мы с ним одного возраста. Вот только… Только он не поменялся с того раза. Наверное, для него юный даже Уолтер…» – подумала женщина.

– Спасибо, ваша милость, – произнесла тихо Молли. Она знала, что в поместье к Алукарду обычно обращались “сэр”, но это обращение само как-то вырвалось после увиденного ей вчера – словно оно больше подходило для супруга Железной Леди. Алукард вскинул бровь.

– Ваша должность вполне заслужена, я думаю. Вам присуща редкая аккуратность, достойная профессионала. Вчера вы ничего не уронили и никого не разбудили. А сегодня утром в поместье не появилось новых дурацких слухов. Тихо уйти, унося с собой целый мир – это редкий дар, – медленно проговорил Граф.

На мгновение Молли замерла.

– Я люблю свою работу. В неё много чего входит. Но трепетнее всего я отношусь к хрупким вещам. Они требуют тишины, а порой невмешательства, – наконец, пересилив себя ответила Купер.

– Тишины и невмешательства… Достойно, – кивнул Алукард.

– Мисс Купер – вы человек тишины. Оставайтесь им, – произнес мужчина, встал со стула и вышел из кухни, оставляя побледневшую Молли одну.

Он только что сделал её хранителем этой тишины – их тишины.

Женщина опустилась на стул и подперла ладонью щеку. Её взгляд устремился в никуда. Ей нужно было время осознать случившееся.

Ты моя жизнь. Ты моя душа

Август – пора контрастов. Время последних всплесков летней свободы перед осенней промозглостью. Начиналась пора городских фестивалей и футбольных матчей – город наполнился запахом уличной еды, смесью языков на улицах и тем особенным вечерним светом, который делает даже самый серый кирпич тёплым. На улицах царил лёгкий хаос – туристы с картами, перекрытые из-за ремонта дороги, весёлые крики из открытых окон пабов, где уже собирались смотреть футбол. Это был город, который отчаянно старался выжать из лета всё, что осталось, пока золотой свет медленно, но верно начинал клониться к осени. Город даже не знал, что его ждёт через месяц.

В поместье «Хеллсинг» царила своя атмосфера – тоже двойственная: с одной стороны собрано-деятельная – организация активно готовилась принять бой; с другой стороны тревожно-гнетущая – в каждом дне, в каждом движении стрелки часов чувствовалась неотвратимость битвы.

В кабинете Интегры из-за духоты были открыты настежь все окна – ожидалась гроза. Уже с утра здесь шли совещания, разбор тактики и военных действий. Сейчас по приказу Леди в кабинете собрались представители штатных работников организации.

– С сегодняшнего дня, я распускаю штат особняка, – четко произнесла Интегра и закурила. По комнате пробежал тревожный шёпоток.

– Ваше отсутствие будет оплачено как отпуск. Берите своих родных и покиньте Лондон, – слова давались трудно.

– Не все сразу. Составьте график, по которому до середины сентября все смогут разъехаться. Не должно получится так, что большое число людей разом покинет Лондон… – закончила она и потушила недокуренную сигариллу.

– Можете быть свободны… – бросила Интегра, глядя мимо присутствующих.

Все начали расходиться. В комнате напряжение и тревога были почти физически ощутимыми.

Когда все покинули кабинет, в комнате всё ещё стояла старшая горничная – Молли Купер. Интегра вопросительно посмотрела на женщину.

– Леди Интегра, мне некуда уезжать, и у меня нет родных, которых надо вывезти. Я могу быть полезной здесь. Позвольте мне остаться, – тихо, но уверенно произнесла она.

Леди мгновение молчала, внимательно изучая лицо горничной.

– Вы понимаете, что будет значить – остаться здесь? Это будет осада. Возможно, последняя в вашей жизни… – наконец произнесла Интегра.

Молли не поменялась в лице, в её глазах читалось почти фаталистическое спокойствие:

– Я всё понимаю, леди Хеллсинг. Но… это мой дом. К тому же, шторм когда-нибудь заканчивается. Тут будут нужны руки.

Сейчас Интегра увидела в этой молодой женщине высшую форму преданности, не слепой, а осознанной. Преданности своему делу и своему дому.

– Хорошо, – выдохнула девушка и коротко кивнула.

– С завтрашнего дня вы подчиняетесь капитану Бернадотте. Он вас проинструктирует по поводу дальнейших действий…– сказала Интегра. Она выполнила просьбу Алукарда – все нюансы проекта “Skyfall” знали только шесть человек: два главных аналитика и командиры групп быстрого реагирования.

Молли кивнула и направилась к двери.

– Мисс Купер… спасибо, – уже вслед уходящей женщине произнесла Интегра.

Она снова и снова берёт на себя ответственность за чужие жизни. И теперь их стало слишком много. На весах не просто люди её организации – но весь город.

Интегра не успела перевести дух, как в дверь постучали.

– Войдите, – отстраненно бросила девушка.

На пороге появился Нэйв.

– Леди Интегра, позвольте мне уехать на неделю. Вот рапорт, – волнуясь, произнёс парень.

– Через месяц ожидается война. Не лучшее время для отпуска. Я посмотрю ваш рапорт и вызову вас, – холодно протянула Леди.

Нэйв кивнул и не стал спорить. Отдал честь и вышел.

Интегра бегло просмотрела рапорт и вскинула бровь. Нажала на радиотелефоне кнопку и сказала:

– Уолтер, пригласите пожалуйста ко мне Капитана Бернадотте.

Через пять минут в кабинете уже стоял Пип.

– Капитан Бернадотте, вы видели рапорт Дюбуа? – спросила Интегра. Не успел Капитан ответить, как девушка добавила.

– Пип, ты знал, что у него есть сестра и она находится в “Аппер Вуд” в Суррее? – её тон изменился с сугубо командного на более мягкий, почти дружеский.

Капитан вздохнул и сел в кресло для гостей.

– Никто не знал. Кроме меня и ещё пары наших ребят. Наверное, теперь Дженнифер знает. Не очень удобно рассказывать о таком, знаете ли, – начал Пип. Говорить было неловко, особенно о чужой истории.

– Он и пришел к нам, чтобы заботиться о сестре. Нэйв родом из Прованса, жил с родителями и сестрой на ферме. Их отец был последней мразью… Пил и бил. Когда парнишке исполнилось шестнадцать он заступился за мать и сестру и избил отца так, что тот в тот же день собрал свои вещи и свалил. Нэйв думал, что сделал как лучше. Но их мать вместо того, чтобы вздохнуть спокойно и посвятить себя детям, покончила с собой. Её нашла сестра Нэйва. После этого она как бы сошла с ума или вроде того. Нэйв об этом не распространяется. С того момента он бросил школу, работал, где придётся. А в девятнадцать лет нарвался на нас с парнями в пабе и затеял драку. Уж не знаю, как он узнал, что мы наемники, но попросился к нам. Почти все заработанные деньги теперь тратит на сестру, – закончил Пип и крякнул. Достал сигареты и закурил.

– В наемники редко идут от хорошей жизни… – добавил он.

Интегра молчала какое-то время. Тоже закурила.

– Скажи Нэйву, чтобы зашёл ко мне, – наконец сказала Леди.

– Смотрите, он парнишка стеснительный, но гордый, – бросил Капитан и вышел. Интегра кивнула.

Нэйв не заставил себя долго ждать. Неловко зашёл в кабинет.

– Вызывали? – спросил молодой человек.

Интегра кивнула.

– Я прочитала рапорт. Ваш отпуск одобрен. Также на ваш расчетный счет отправлены отпускные, – привычным деловым тоном начала говорить Леди.

– Спасибо, – коротко произнес парень и хотел уйти, но не успел.

– Нэйв, спасибо. Я ценю твое доверие ко мне и то, что ты написал в рапорте настоящую причину. Это не моё дело… Но… Ты уже решил, куда перевезти сестру? Тебе нужна какая-то помощь в поиске места? – тон Интегры снова сменился. После Рима Нэйв больше не был просто солдатом – он был частью её команды, он был своим.

Парень смущённо замялся.

– Спасибо. Мне уже посоветовали хорошее место… – неловко произнес Нэйв.

– Хорошо. Если будет что-то нужно, обращайся,– добавила Леди. Нэйв знал, что Интегра всегда внимательна к персоналу, но сейчас он чувствовал, что это не совет начальника подчиненному, а что-то теплое, почти родственное.

– Спасибо, – ещё раз повторил парень, отдал честь и скрылся за дверью.

Наконец, в кабинете воцарилась тишина. Интегра подошла к окну – начинал накрапывать дождь, оставляя на пыльном подоконнике темные следы от капель. Воздух был разрежен.

Интегра устало оперлась о подоконник – груз дня, груз месяца и всей её жизни давил на плечи. Перед предстоящей битвой вскрывались незаживающие душевные раны, все словно торопились доделать, успеть, то, что, возможно, больше никогда не успеют… А ей надо ли что-то успеть в этот месяц? В этой жизни?

Интегра задумчиво посмотрела на свою руку на тёмном дереве подоконника. Никаких украшений, ничего – лишь пуговицы на манжете костюма.

«А что я хочу успеть?» – вдруг подумала девушка.

Где-то вдали уже слышались раскаты грома.

В южном крыле в хозяйских покоях царила спокойная тишина – рабочий день в поместье был в самом разгаре, поэтому эта часть особняка пустовала.

Алукард ушел на задание еще ночью и вернулся недавно, поэтому с Интегрой они не виделись с прошлого вечера. Задание вышло хлопотным, требующим чуть больше сил, чем хотелось, так что теперь Граф, устроившись в кресле в гостиной, восстанавливал потраченные силы.

Алукард дремал, подперев щеку рукой и закинув ноги на пуфик. Рядом с ним на чайном столике лежала бархатная коробочка для украшений. Последнее время он доставал её все чаще и чаще. То, что лежало в ней, беспокоило его все сильнее и стало практически навязчивой идеей.

Черные ресницы мужчины подрагивали – Графу снился не то сон, не то воспоминание, навеянное волнением настоящего:

«Падал первый снег, присыпая черную осеннюю землю. Чинная процессия медленно подходила к небольшому но добротному дому – трое слуг несли кованые сундуки, двое верных воинов в кафтанах, гордо восседая на гнедых жеребцах, следовали за господарем. И сам виновник шествия – молодой гордый князь на вороном коне целеустремленно возглавлял свиту. Его бархатный кафтан цвета спелой вишни, отороченный соболем, поглощал свет, а золотое шитье на груди сверкало, как чешуя дракона. Казалось, его визит был не просьбой, а предложением, от которого не отказываются.

Процессия миновала высокий потускневший частокол и въехала во двор. Было видно, что усадьба помнила лучшие богатые времена, но даже сейчас сохраняла приличный вид – кто-то упорно и усердно ухаживал за ней.

На потускневшем резном крыльце уже стояли две фигуры – сухие, но крепкие старухи со взглядом как у старого орла, замершие в напряженном, почти воинственном почтении – мамки. Женщины поклонились практически до земли и жестом пригласили князя войти в дом. Молодой господарь поднял руку с перстнями – знак остаться слугам-носильщикам, спешился с коня и вошёл в дом, в сопровождении двух верных воинов.

В доме было чисто и пахло свежеиспеченным хлебом. На печи была свежая роспись, незамысловатая, но очень душевная – сама хозяйка рукодельничала. Резные ставни, иконы в богатых окладах были отголосками прошлой гордости и знатности.

В горнице за столом сидела юная девушка. Её яркая полосатая фо́та контрастировала с белизной кэмасы, выглядывающей из-под короткого края юбки. Длинные толстые косы цвета темного мёда ниспадали по плечам. Девушка вышивала. Рядом дремала чистенькая ветхая старушка-кормилица.

Девушка подняла на князя свои большие ясные глаза цвета молодого луга. В них не было строптивости или горделивость – лишь открытость и доброта. Всё её естество дышало не аристократичностью знати, а красотой жизни, домашнего очага и плодородия.

Она встала и молча поклонилась в пол.

Князь огляделся, сделал два шага и остановился посреди горницы, заложив за спину руки.

– Ну что? Выйдешь за меня? – молвил он, не спрашивая, а констатируя. По его губам пробежала гордая полуулыбка.

– Нет, – спокойно, без дерзости или надменности, скорее с лёгкой печалью произнесла девушка. Господарь вскинул бровь.

Старухи-мамки замерли, всплеснув руками и побелев.

– Да как ты смеешь… – начал грозно один из воинов, но Князь сделал жест рукой, останавливая его.

– Стефан, Григоре, ждите снаружи, – не отводя глаз от девушки, приказал он. На лице господаря застыла та же полуулыбка, став лишь чуть более острой. Воины подчинились воле Князя и вышли.

Господарь ещё раз оглядел девушку.

– Я тебе противен или не хорош собой? – задумчиво протянул он.

– Или не уважил чем? – добавил мужчина.

Девушка робко мяла в руке край передника.

– Не противны и вниманием не обидели… – тихо начала девушка.

– И собой хороши. Вы не лошадь на базаре торгуете. Разве за внешность или за подарки судят человека? – набравшись храбрости, девушка заговорила громче.

Князь хмыкнул.

– Тогда почему же не согласна? – спросил он грозно, но в его словах звучал не гнев, а любопытство. Впервые кто-то так невинно противился его воле.

– Я знаю, что бывает с княжескими сыновьями… – вдруг совершенно серьезно произнесла девушка.

– Их отдают заложниками. В чужие земли. К чужим богам. Или убивают их отцов на их глазах. Я не хочу такой доли для своих детей. И не хочу каждый день ждать, когда вашу голову на пике принесут ко двору… – её слова были искренними и поэтому такими острыми. Она была права, тысячу раз права – он сам когда-то был разменной монетой. Улыбка исчезла с его лица.

– Что же, смело… Твой страх мне дороже согласия двадцати боярышень. Он честен. Я уважаю его. Но я докажу, что крепость, которую я строю – самая надёжная колыбель в этом аду, – произнес мужчина. Он внимательно всматривался в это юное невинное лицо, полное решимости.

Наконец, он развернулся и вышел, оставляя за собой гулкую леденящую тишину.

– Князь! Вокруг столько других девок и познатнее будет, – произнес один из воинов, как только вышел господарь.

– И покрасивее… – добавил второй.

– Я не гонюсь за знатностью или богатством. И уж тем более за красотой лица. А вот душа… Мне не нужна другая, поняли?! – прикрикнул мужчина, его глаза были полны решимости.

– Поняли. Поняли, что наш князь сошел с ума! – усмехнулся один из воинов и хлопнул господаря по плечу».

Алукард вздрогнул и резко проснулся. В горле застыл ком. Мужчина провел по лицу рукой.

«Год… Ровно год, я доказывал, что смогу защитить её и наших детей. И она поверила… А в итоге… Все закончилось тем, чего она так боялась… Может, я был проклятьем ещё до того, как перестал быть человеком…» – тяжёлые мысли осели в сознании Графа, его мутило. Он взглянул на коробочку на столе.

«Что если мне суждено уничтожать всё, чем я дорожу?» – липкий древний страх поднимался откуда-то из глубин души.

«Хватит… Нет судьбы. Ничего нет. Есть только я и мои решения», – сам себя оборвал Алукард и резко встал. Убрал коробочку во внутренний карман и стремительным движением вышел из гостиной в их буфетную.

Алукард открыл шкафчик и достал бумажный пакетик с обычными ароматными кофейными зёрнами – не кровь. Ему было нужно не питание, а что-то простое, человеческое, возвращающее в реальность. Кофе для этого подходил. Мужчина достал изящную деревянную кофемолку – предмет совершенно бесполезный для вампира – но Алукарду она понравилась, ему приглянулся её изящный перламутровый узор, и он её купил. Теперь мужчина стоял и методично перемалывал кофейные зерна. Аромат, мгновенно распространившийся по кухне, отгонял призраки прошлого.

Граф оперся о мраморную столешницу, словно, ища опоры в этом мире, и заваривал в чашке через фильтр молотый кофе.

В этот момент в их покои зашла Интегра – она хотела перевести дух и прерваться на чай.

– Мне уже прислали отчет о повреждениях вестибюля метро. Ты мог бы быть немного поласковее с городской архитектурой… – сказала Леди из прихожей. Но Алукард не отозвался.

Когда девушка зашла в их буфетную, она сразу заметила неестественную позу мужчины. Девушка не стала расспрашивать – это было бы вторжением. Она просто подошла и положила свою ладонь ему на руку, на которую он опирался – жест говорящий, что он не один.

– Заваришь и мне? – просто спросила девушка. Не то, чтобы Интегре действительно хотелось кофе, но так она становилась вовлеченной в его ритуал.

Алукард медленно посмотрел краем глаза на Леди. Его взгляд начал оттаивать и приобретать привычную насмешливости.

– Ты ведь не любишь кофе. Лучше я заварю тебе чай, – мягко произнес вампир и развернулся к ней. Ласково провел тыльной стороной ладони по щеке.

– Доброе утро, – произнес Граф. Интегра улыбнулась и накрыла его руку своей.

– Доброе утро, – тихо ответила она.

Алукард заваривал зелёный чай с жасмином, а Интегра молча сидела на высоком стуле и следила за каплями, стекающими по стеклу.

– Давай уедем? – вдруг произнесла девушка. Алукард обернулся и вскинул бровь.

– В Девон. На пару дней? – добавила она. Так в ней откликнулись утренние переживания.

– Пару дней? Ты и я? Давай, – ответил Граф, протянул чашку Интегре и сел рядом.

Леди снова разулыбалась. Решительно допила чай и почти соскочила со стула.

– Пойду дам несколько распоряжений и едем, – на ходу бросила она.

Такой импульс просыпался в Интегре очень редко. И тогда нужно было действовать быстро, пока он не угас и Железная Леди снова не взяла шефство над девушкой Интегрой.

Алукард смотрел ей вслед.

«Здесь и сейчас…» – промелькнуло в мыслях у Графа. Наконец, к нему пришло осознание: его желание защитить её, закрыть от всего мира – никуда не исчезнет, и страх – тоже. Но Интегра была не хрупкой лилией по нелепой случайности выросшей в горах, а эдельвейсом – уникальным серебристо-белым цветком, который рожден на склонах Альп и растёт на высоте около двух тысяч метров, несмотря ни на что.

Спустя несколько часов Алукард и Интегра добрались до их дома у моря. В Девоне дождь уже прошел – всё вокруг выглядело свежим и обновленным. Вереск, умытый дождем казался ещё зеленее. Уже начинающие высыхать лужи поблескивали на солнце.

В доме активно шла стройка. Стены снаружи уже выглядели современно и надежно. Рабочие сновали туда сюда со стройматериалами и инструментами – кипела работа.

Чуть поодаль, так чтобы открывался прекрасный вид на залив и можно было издали, не привлекая внимания, наблюдать за стройкой, стоял отреставрированный Airstream Globetrotter конца 1950-х. Временное решение – алюминиевый корпус, отполированный до блеска, ловил солнечные лучи и отражал небо.

Алукард занёс черный саквояж и пергаментный пакет с продуктами в их временное пристанище.

– Сэр, сегодня привезли столбы и цепь, – к ним подошел рабочий в джинсовом комбинезоне. Интегра вопросительно посмотрела на Графа.

– Спасибо, – как ни в чем не бывало ответил мужчина. Строитель кивнул и ушел.

– Столбы и цепь? – спросила Леди. Девушка была в легком муслиновом платье молочного цвета, доходящем ей до щиколотки.

– Увидишь, – лишь ответил вампир и улыбнулся. В его алых глазах пробежала азартная искорка.

Девушка пожала плечами, полностью доверяясь его задумке. Подошла к багажнику машины и достала сначала несколько горшков с пышными шапками цветов: белыми, медовыми, бордовыми хризантемами – осенними, стойкими, с горьковатым пряным запахом. Затем осторожно вынула двумя руками картонную коробку. Из под отогнутой крышки виднелись невзрачные, землистые луковицы.

Поймав, на себе любопытный взгляд Алукарда, Интегра смутилась. Щёки слегка порозовели. Она почувствовала себя пойманой за детским проступком или шалостью.

– Хочу попробовать посадить. Не знаю, получится ли… – протянула неловко она, словно оправдываясь. Её голос, обычно четко отдающий приказы, теперь прозвучал неуверенно и смущённо. Алукард подошёл к ней и посмотрел в глаза. В них читались редкие, почти детские робость и боязнь провала.

– Это будет здорово. Из всего, во что ты вкладываешь свою волю, выходит нечто исключительное. Я буду с интересом наблюдать, как они вырастут, – произнес мужчина и указал на луковицы весенних цветов в коробке.

Он поднял с земли тяжёлый горшок с бордовой хризантемой.

– Где ты хочешь их посадить? – сказал он, превращая её личный смущающий порыв в их общее важное дело.

И в этот момент смущение Интегры растаяло, сменившись твёрдой решимостью. Он не смеялся. Не умилялся. Он принял её намерение со всей серьезностью, на которую был способен. И в этом было больше поддержки, чем в тысяче слов.

Алукард перенес все горшки с хризантемами в выбранное Интегрой место. Девушка расстелила на земле коврик, чтобы можно было сидеть, не пачкаясь и надела длинный джинсовый фартук. Вооружившись перчатками и лопаткой, она сосредоточенно осматривала “поле боя”.

– Тебе нужна помощь? – спросил Граф с нежностью глядя на Леди.

Девушка отрицательно покачала головой, увеличенная и сосредоточенная процессом.

– Тогда, я пойду займусь своими столбами, – произнес Алукард, ласково провел по её спине ладонью и ушел, оставляя Интегру наедине с цветами.

Спустя час, Интегра потянулась, разминая затекшие мышцы, и провела рукой в перчатке по лбу. Девушка оглядела с каким-то радостным удовлетворением аккуратно закопанные луковицы и пересаженные хризантемы.

Леди собиралась идти к Алукарду. Она встала, и её взгляд упал на край участка. Там, где раньше был пустой склон, стояли два прочных столба.

Алукард работал в простых черных брюках свободного кроя. На земле на брезента лежали аккуратно разложенные инструменты – никакой электроники – лишь ручные приборы. Основная часть работы была закончена. Мужчина прикреплял цепь.

Интегра замерла и любовалась им – не вампир или оружие, не аристократ, а её мужчина просто строил своими руками. Теплый солнечный свет, ложился на его линюю позвоночника и напряженные предплечья – гипнотическое зрелище.

Алукард почувствовал её взгляд на себе но поглощенный процессом, не повернулся.

– Качели, – наконец, произнесла Интегра, подходя к нему. В её голосе застыло лёгкое детское удивление, смешанное с любопытством.

– Ты мог бы попросить кого-нибудь… – задумчиво начала девушка. Как Алукард работает руками она видела впервые, не считая разобранных часов на вилле в Риме.

Алукард закрепил сиденье – идеально отполированную широкую доску из темного дерева, вытер руки, лежащей рядом тряпкой и только теперь посмотрел на Интегру. В его алых глазах читалось редкое простое чистое удовлетворение.

– Зачем? – произнес Граф, в его тоне прозвучало лёгкое искреннее недоумение.

– Это не сложно… И… Я хочу это сделать сам. Для нас, – добавил он. Интегра улыбнулась и обняла его, чувствуя под своими руками неизменную статичную прохладу. Хотя теперь она пахла солнцем, морем и деревом.

– Ты когда-нибудь качалась на качелях? Думаю, нет… – произнес Алукард ей в макушку. Интегра отстранилась и неуверенно посмотрела сначала на качели потом на него.

– Самое время это исправить, – сказал мужчина и улыбнулся.

Интегра робко двинулась к качелям, аккуратно села и взялась руками за цепи. Алукард легко качнул сидение – и мир взлетел.

Вересковая опушка ушла из под ног, а её взору на мгновение предстал залив в золотом свете солнца и безграничное небо. Дыхание перехватило, а полы платья беззаботно подхватил ветер. Это было мгновение абсолютной счастливой детской свободы. С губ Интегры сорвался искренний смех.

Её смех стих, растворившись в морском бризе. Качели плавно покачивались ещё какое-то время, а она сидела с закрытыми глазами, полностью отдавшись этому чувству невесомости.

Алукард не торопился, давая ей насладиться моментом. Он любовался как ветер играет её белыми прядями волос, как солнце золотит её чуть смуглую кожу и как на её обычно собраном серьезном лице застыло выражение детской безмятежности. Это он был готов охранять вечность и от вечности.

Солнце клонилось к закату, золотя гребни бегущих волн. Вечерняя прохлада спускалась на землю. В Airstream окошки-иллюминаторы засветились медовым светом. А воздух вокруг временного дома наполнился теплым ароматом еды – пока Интегра ушла посмотреть, как продвигается стройка, Алукард готовил ужин.

Наконец, закончив приготовления, мужчина достал из люка на левом борту трейлера – специальное отделение для хранения – алюминиевые шезлонги и небольшой столик. Расставил их прямо на улице, на лужайке возле Airstream. И теперь, не спеша, выносил блюда наружу.

Небольшое колёсико сыра бри в золотистой панировке, трюфельный мед, салат из тигровых креветок с авокадо и свежей красной клубникой, шампанское и – звезды. Алукард замер, осматривая место их ужина, как князь свои владения. Затем глубоко вдохнул уже прохладный чуть солоноватый воздух, начинающий пахнуть вереском, и достал из кармана брюк небольшую бархатную коробочку, ту самую, что вот уже добрые полгода не давала ему покоя. Открыл. В ней было два кольца из белого золота. Одно тоненькое, простое, но изящное. Другое более массивное. Их объединял общий стиль и гравировка: «Ești viaţa mea. Ești sufletul meu».

«Какая глупость… Ведь меня формально даже не существует… Я не смогу ей дать свою фамилию…» – думал Алукард. Он купил их уже давно. И теперь эта коробочка жгла его изнутри.

Интегра распрощалась со строителями и неспешно возвращалась к трейлеру, вереск пружинил под ногами. На лужайке возле их временного дома, освещенной лишь светом от Airstream уже был накрыт стол. Алукард стоял возле него, одетый в свободную тёмную муслиновую рубашку с капюшоном и брюки – совсем как тогда, почти год назад, когда был бал Её Величества. Граф что-то быстро убрал в карман.

– Что это у тебя? – спросила Интегра, глядя на замешкавшегося мужчину.

– Ничего, – как ни в чем не бывало ответил вампир. Теперь он взглянул на девушку и его глаза наполнились глубокой всепоглощающей нежностью. Она стояла перед ним в том же муслиновом платье, что и днём, но теперь поверх был надет его темный кардиган. Её хрупкие плечи утонули в мягкой ткани – на ней он казался огромным. Рукава были закатаны в несколько оборотов. Мягкая нежная улыбка тронула губы Графа.

– Так вот он где, – произнес он и протянул к себе Интегру за полы своей же кофты. Девушка смутилась и отвела взгляд.

– Шампанское? Мы что-то празднуем? – поспешно спросила она, меняя тему и кивая на бутылку в ведерке со льдом.

– Возможно, – всё еще улыбаясь, протянул Алукард и отодвинул для неё шезлонг.

Ужин был неспешным как сам август. Лёгкий разговор ни о чем – о стройке, о дне и видах – был к нему лейтмотивом. Наконец, тарелки опустели. Стройка уже давно притихла – остались только звёзды и отдаленный шум прибоя. С моря дул приятный бриз, заставляя полы простого муслинового платья Интегры развиваться. Алукард был непривычно молчалив. Смотрел куда-то вдаль.

Вдруг он повернулся к Интегре.

– Я знаю, это глупо, – начал он.

– Но… Я хочу, чтобы это было правильно… Законно. Не перед Богом или обществом. А перед нами. Ты будешь моей? Навсегда… – вдруг произнес мужчина, его слова впервые путались. Он достал бархатную коробочку. Интегра потеряла дар речи. Такого поворота событий она не ожидала. Конечно, в детстве, как и все маленькие девочки, она представляла себя невестой. Но в последствии приняла реальность. Глава несуществующей организации едва ли может выйти замуж. Потом, когда они признали свои чувства, Интегра даже не подумала, что так можно. Алукард формально не существовал – она это знала. Их официальное бракосочетание было бы глупостью и фарсом. Так что его жест был очень неожиданным, но таким важным, таким нужным и значимым.

– Буду… – тихо ответила Леди. Тогда Граф с трепетом взял её руку и, задержав дыхание, надел на её палец тонкое кольцо из белого золота.

Интегра аккуратно вытащила из коробочки второе кольцо и тоже надела ему на палец. Дотронувшись до его руки, она вдруг почувствовала, как он взволнован. Поняла, что сейчас этот ритуал для него безумно важен.

Воцарилось молчание – не неловкое, а сакральное. Алукард теперь держал её руку в своих ладонях, как драгоценную только что обретенную реликвию. Его большой палец медленно с бесконечной нежностью водил по её костяшкам, по металлу кольца, словно запечатлевая этот момент в памяти. Интегра замерла, чувствуя глубокую, неконтролируемую дрожь – не от страха, а от снятия напряжения. Или это дрожал он, на мгновение отпустив свой вечный безупречный контроль? А может это было само пространство, резонирующее с свершившимся чудом.

Алукард словно расколдованный, притянул Интегру к себе и обнял, не страстно, а словно впитывая всё её естество и растворяясь в нем. Наконец, он выдохнул. И в этом было все облегчение веков, окончательное падение границ, абсолютное растворение. Мужчина закрыл глаза. Девушка обняла его в ответ, цепляясь за складки его рубашки, тоже растворяясь в нем.

А синее небо, изредка нарушаемое всполохом – яркой полоской падающих звёзд – было свидетелем их союза.

Вернулись в трейлер они уже, когда стало совсем прохладно.

Интегра, озябнув, забралась на их узкую кровать. Алукард окинул её взглядом и вскинул бровь – на девушке была его шелковая темная рубашка.

– Ты решила всю мою одежду забрать? – прошептал он, прижимая её к себе, но в его голосе слышалась не укоризна, а обожание.

В полумраке трейлера они лежали прижавшись. Интегра согрелась и теперь водила кончиками пальцев по его груди. Поймав свет от единственного светильника, блеснуло кольцо. Девушка улыбнулась.

– Что значат эти две фразы? – спросила она.

– Это то, что ты значишь для меня. “Ești viaţa mea” – ты моя жизнь. “Ești sufletul meu” – ты моя душа, – тихо ответил мужчина, поглаживая её плечо.

Спустя какое-то время девушка затихла, её дыхание стало глубже. Алукард ласково провел рукой по её волосам.

– Спи… моя жена, – прошептал он, и в его словах звучало щемящее удовлетворение.

Через два дня они вернулись обратно в поместье «Хеллсинг», но уже в новом статусе.

Алукард носил своё кольцо открыто без зазрения совести, что вызывало одновременно страх и любопытные взгляды посторонних. Однако спросить, смельчаков не нашлось. Интегра повесила своё кольцо на цепочку и носила как нательный крестик у сердца, однако, когда они оставались наедине, снова надевала на палец.

В день их возвращения Уолтер наткнулся на Графа в коридоре. Дворецкий не мог не разулыбаться.

– Никогда не видел, чтобы вампиры так светились… – протянул мужчина, имея в виду вид и настроение Алукарда. Граф рассмеялся и показал дворецкому левую руку.

– Ты просто не видел счастливых, – с усмешкой ответил он.

– Заходи вечером ко мне – я тебя угощу чем-нибудь из своих запасов. Ты давно меня не навещал, старина Уолтер, – добавил вампир и пошел дальше. Дворецкий остался стоять, задумавшись.

Уолтер подошел к большому старинному окну и тяжело оперся о подоконник. Он видел, как они вернулись. Видел их счастье.

«Они не просто вместе… Они теперь супруги…» – подумал мужчина одновременно с радостью и печалью.

Он знаком с Алукардом уже шестьдесят лет. С пятнадцати лет они сражались с ним плечом к плечу. Он завидовал Графу глупой амбициозной завистью, хотел стать равным ему, победить, превзойти его…

«Какая глупость…» – вздохнул Уолтер. Судьба распорядилась иначе – у него не было друга ближе и лучше, чем этот древний вампир. И как он мог не заметить, что Алукард давно его считал равным себе.

«А леди Интегра?» – мысли давили. Маленькая девочка, втянутая в игру тьмы и света, втянутая в войну, изначально сама того не зная. Она стала ему почти что дочерью. Уолтер жалел её, восхищался, уважал и, наконец, радовался её счастью. Их счастью. Его лучший друг и его названная дочь… И того и другого ждёт неминуемый ад. А он, Уолтер, играет в этом не последнюю роль. Но назад пути уже нет. Все карты уже разыграны – остался лишь финал.

Уолтер сжал руки в белых перчатках до хруста. Казалось, в его темных глазах на мгновение выступили слезы.

«Простите меня…» – выдохнул он.

Вечером Алукард стоял в их общих покоях на балконе и смотрел на мирно спящий сад. Интегра давно уже заснула. Он несколько раз сжал руку, чтобы почувствовать кольцо на своём пальце. Но тяжёлые мысли не давали беспечно радоваться. Тогда на острове Бург, когда он смотрел воспоминания одного из солдат Миллениума, он сказал Интегре не всё – обрывочно и нечетко – возможно, боец слышал это не лично, – но Граф увидел истинную цель этой войны. Это ничего не меняло, но нужно было подготовиться.

Алукард взял радиотелефон и набрал номер.

– Писли? Доброй ночи. Это я. Нам нужно встретиться – уладить все мои финансовые дела. Возьми с собой нотариальную печать, чтобы заверить документы. Да, в том же месте в пять, – произнес Граф и положил трубку.

А Лондон безмятежно спал, не зная, что его ждёт впереди.

Небо падает

Конец сентября выдался удивительно тёплым. Деревья, умытые редкими дождями, пестрели золотом и багрянцем, знаменуя очаровательную пору осени. Лондон даже не знал, что тучи над ним сгущаются.

По Интегре реальность била со страшной силой. Два дня назад Алукард вернулся из Рио-де-Жанейро. Ту бойню, которую он там устроил, Бразилия не забудет долго, да и все, кто успел увидеть прямой репортаж с места событий, пока пленку не изъяли. И в этом была и её вина. Она их туда отправила, окончательно не убедившись в безопасности. Она не обеспечила пути отхода. В конце концов утечка в СМИ – это тоже отчасти её упущение.

А сегодня на заседании в присутствии Её Высочества, рыцарей Круглого стола, МИ-5 и представителей Ватикана этот мелкий мерзкий мальчик с кошачьими ушами передал сообщение от главы Миллениума – Майора. Это было официальное объявление войны. Все призрачные данные обрели теперь реальную форму.

Интегра шла по коридору, чеканя шаг, и неосознанно теребила цепочку со своим кольцом. Они с Алукардом виделись после Рио только на заседании.

«Я поклялась, что принимаю его. Со всеми его светом и тьмой. А теперь… Это просто нечестно по отношению к нему. Мы должны… Я должна…» – мысли беспокойным вихрем кружились в её голове.

Ей снова представилось его лицо на том заседании. Он стоял в тени, неподвижный, каменный. Его взгляд обычно полный насмешки был пустым и холодным. Он смотрел на Шредингера, на трусливых бюрократов и даже на неё – и не видел ничего. В этом взгляде была вся его вековая усталость и вся тяжесть содеянного.

«Он сделал то, что должен был. Но приказ отдала я. И теперь он несет этот груз один, пока я отчитываюсь перед политиками…» – тяжело подумала Леди и потянула ручку тяжелой резной двери в их покои.

Алукард сидел в гостиной в их покоях, но вся его поза была напряжена. Весь его вид говорил, что он в любой момент готов уйти, стоит ей только сказать. Он не переоделся – лишь его алый плащ был перекинут через спинку кресла. Мужчина, нагнувшись раскручивал на низком столике стакан с толстым дном, в котором всё ещё оставалась на донышке янтарная жидкость.

Его взгляд был устремлён в никуда.

«От себя не убежишь… Монстр всегда остаётся монстром…» – думал Граф.

Когда Интегра вошла, из гостиной доносилась песня Imagine dragons:

«… If I told you what I was

Would you turn your back on me?

And if I seem dangerous

Would you be scared?

I get the feeling just because

Everything I touch isn't dark enough

That this problem lies in me…Imagine Dragons "Monster" Если я расскажу тебе, кто я, Ты отвернёшься от меня? А если я покажусь опасным, Будешь ли ты напугана? У меня такое чувство просто потому, Что всё, к чему я прикасаюсь, недостаточно мрачное. Пожалуй, эта проблема кроется во мне.»

Леди тихо прошла в гостиную и встала возле камина. Алукард взглянул на неё. Она хотела что-то сказать, но все слова, которые она мысленно подбирала, казались ей нелепыми и жалкими. Девушка снова прикоснулась к цепочке.

– Не сняла? – Алукард заговорил первым.

Интегра на мгновенье задохнулась собственными словами, её зрачки сузились.

– Не отрекаются, любя, – тихо выдохнула она. Алукард замер, в его взгляде как будто что-то ожило.

– А ты? – почти шёпотом спросила девушка.

Граф усмехнулся и показал свою левую руку.

– Его с меня снимут, только если я по-настоящему умру, – усмехнулся он.

На мгновение повисло молчание.

Интегра подошла к нему и села не на свое кресло, а на пуфик для ног.

– Прости, – тихо произнесла она и опустила голову.

Алукард посмотрел на её склоненную голову, на её сжатые ладони и медленно опустился на колени. Не в подчинении или раскаянии, а в потребности быть рядом, на одном уровне.

– Ты уже всё сказала. Не нужно просить прощения, – сказал тихо Граф и осторожно двумя руками приподнял её лицо, заставляя с ним встретиться взглядом.

– Нечего прощать. Это война. Война – это всегда кровь. Ты приняла меня таким, и это самый большой дар. Моя тьма теперь и твоя тоже, – он сказал это не как факт, а как скрепление союза в самом страшном огне.

Алукард положил ей руки на плечи тяжело, надежно, как оберег. В этом прикосновении была вся решимость и ответственность: пусть эта тяжесть ляжет только на его вечную душу, чем хоть грамм коснется её.

– Не говори «прости». Мы вместе – это всё, что имеет значение, – закончил он.

В этот момент зазвонил телефон. Интегра тяжело поднялась и ответила.

– Что? – её голос не предвещал ничего хорошего.

– Кто капитан? – гневно спросила Интегра.

Леди яростно швырнула трубку на место. Алукард лишь вскинул бровь, ожидая объяснения.

– Ублюдки… – прошипела Интегра, взяла с низкого столика стакан, который только что крутил Граф и выпила остатки жидкости. Поморщилась.

– Они обнаружили пропавший авианосец… Они отправили Уайта на авианосце “Egal”. А сейчас получили снимки со спутника – кто-то нарисовал символ рейха на взлетной полосе. Корабль сейчас находится в трёх стах километрах от побережья около Фоулинга. Они уже послали туда два взвода на вертолетах – ни один не уцелел, – девушка говорила отрывисто.

Интегра ушла на экстренное заседание Круглого стола. Естественно у владык государства решения не нашлось. Выход был только один.

– Леди Интегра, вы уже отдали приказ? – спросил Уолтер, следуя за девушкой по коридору.

– Уолтер, это ведь уловка. Они просто хотят, чтобы его не оказалось в городе. Но и проигнорировать мы это не можем… – почти прорычала Леди.

– Да, не можем. Вы, как командир, всегда принимали правильные решения, – протянул дворецкий, сжав ладонь за спиной в кулак.

Интегра рывком открыла дверь в их общие покои. Алукард ждал её. Он уже знал, что она скажет.

– Алукард… – начала она, но Граф перебил:

– Нет, – впервые это было абсолютное безапелляционное неподчинение.

– Вторжение начнется завтра. Если ты меня отправишь на авианосец, я не успею вернуться во время. Город… К черту город! Ты останешься здесь одна… – мужчина с трудом сдерживал гнев.

– Да знаю я! – воскликнула девушка, но мгновенно вернула самообладание:

– Мы не можем игнорировать этот корабль. Это королевский авианосец. Если не нейтрализовать врага, завтра они нанесут удар с моря, –

– Это не корабль, Интегра. Это клетка. Они прекрасно знают тактическое уязвимое место даже самого могущественного вампира – водное пространство. Они приковали эту железную громадину к точке в море, зная, что благородный «Хеллсинг» не оставит королевский флагман в руках уродов. Это предложение добровольно надеть на себя наручники и принять заключение, пока настоящая армия будет высаживаться здесь, сметая всё на своем пути. Этакий фокус для идиотов, – Алукард видел врага и их уловку насквозь. То, что он увидел в воспоминаниях солдата на острове Бург, начинало пророчески сбываться.

Граф отвернулся. Леди аккуратно положила руку ему на спину.

– Мы же знали, на что идём. Я справлюсь. Мы продержимся до твоего возвращения. Алукард, мы не ягнята, запертые в хлеву и ожидающие заклания. У нас своя армия, техника. Мы задавим их в городе, улица за улицей, – уже мягко произнесла Интегра.

– Знали… – сквозь зубы процедил мужчина.

– Если станет совсем плохо, бросай этот город, долг и прочую чушь и уезжай… – Алукард резко развернулся.

– Чёрт… Ты никогда так не сделаешь… – окончательно сдаваясь, произнес он и положил голову Интегре на плечо. Его плечи, только что бывшие каменным несгибаемым блоком, дрогнули в человеческой усталости.

– Хорошо… Слушаюсь, моя Леди, – болезненно протянул Граф. И тихо добавил:

– Не смей погибнуть, моя жена.

В особняке началась сосредоточенная суета. Всё, включая воздух, словно сузилось до одной точки, сосредоточилось на подготовке к войне.

Алукард шёл по коридору с напряженным, отрешенным выражением лица в ангар, где его уже ждал сверхзвуковой самолёт-разведчик

SR-71 Blackbird, когда в него врезалась Дженнифер. Её сосредоточенность резко контрастировала с бледностью. Граф смерил техника взглядом, на мгновение задержавшись на поясе её джинс – он словно прислушался к чему-то недоступному для человеческого уха – тонкому тихому пульсу новой жизни. Мышцы на его лице дрогнули, а во взгляде появилась смесь эмоций: узнавание, тревога, почти нежность…

– Четыре недели… – протянул с какой-то непривычно мягкой интонацией вампир. Дженнифер растерянно смотрела на него, таким она Графа ещё не видела.

– Девочка-техник… Нет. Дженнифер. Не лучше ли, учитывая положение… вещей, уехать из Лондона, пока это возможно? – произнёс он и пристально посмотрел на девушку. Война съест её и это хрупкий импульс новой жизни – это была последняя попытка спасения. Девушка улыбнулась, но в её взгляде читалась решимость.

– Господин Алукард, я главный аналитик технического отдела. Но не это важно. Здесь мой дом. Друзья и близкие. А главное, здесь Нэйв. Этим все сказано, – сказала она и пожала плечами.

– Ясно. Тогда выпей теплой воды с лимоном и съешь маленький кусочек шоколада – слышал помогает в твоём… случае. И не высовывайся из бункера, даже если особняк сравняют с землёй, – бросил Алукард с показным безразличием.

– Спасибо! – улыбнулась Дженнифер. Она принимала его странную заботу.

– Господин Алукард… Пожалуйста, не говорите Нэйву. Это сюрприз, – добавила она и подмигнула.

«Так он не знает…» – отметил мысленно мужчина.

– Я, кажется, не похож на сплетника, – протянул он, уже уходя.

Алукард продолжил свой путь. На душе притаилось странное, щемящее чувство.

«А жизнь – только слово, есть лишь любовь и есть смерть…»Песня группы "Кино" – "Легенда" – в мыслях всплыли слова русской песни.

Граф прошел в ангар. Там его ждал Уолтер.

– Ну что? Начнем представление под названием «как впихнуть невпихуемое»? – произнес вампир, осклабившись. Чем критичнее была ситуация, тем ядовитее становились его шутки. Пространство вокруг потемнело, а над потолком вспыхнула алая пентаграмма. Тело Алукарда смяло в кровавую массу, из которой вырос новый утонченный силуэт. Перед Уолтером стояла девочка лет четырнадцати в белом костюме.

– Так я влезаю лучше, согласись, – сказал Алукард в облике девочки, подмигнул дворецкому и сел в кабину самолёта. Зашумел двигатель.

«Эй! А кто будет петь, если все будут спать?Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать…»Песня группы "Кино" – "Легенда" – мысленно допел последнии слова песни Граф. Самолёт уже отрывавался от земли.

Интегра мерила шагами кабинет – сидеть за столом было не возможно. За этим наблюдали Дженнифер, Джулия, Пип, Виктория и Питер Фергюсон – все те, кто был посвящен во все нюансы проекта «Skyfall».

– Тридцатишестичасовая готовность. Дженифер, Джулия, как реализуется проект «Будущее»? – стальным голосом произнесла Леди, наконец садясь.

– Леди Интегра, проект запущен. Позавчера школам центральных районов Лондона были выделены все свободные экскурсионные автобусы. Учащиеся младших и средних классов отправлены в недельные экскурсии и лагеря в пригороды. Для старших классов был объявлен карантин. Остальной автобусный парк в центре и за городом приведен в состояние готовности для эвакуации выживших после удара, – отчиталась техник.

– Хорошо, – сухо протянула Интегра и закурила.

– Что насчёт городской инфраструктуры? – спросила она, выпуская струйку дыма.

– В конце августа мы начали кампанию по распространению ложной информации об эпидемии. Сейчас большинство крупных торговых центров, государственных детских садов, театров и музеев в центральных районах закрыты «на санобработку», – ответила Джулия.

– Отлично. Комендантский час и перекрытие ключевых линий метро в центре вступают в силу с полуночи. Начинайте поэтапный локдаун под прикрытием «учений». Переведите всю нашу связь на внутренний защищённый канал, – отдала приказы Интегра и затушила сигариллу.

Война уже была здесь. Это была не подготовка, а констатация факта. Никто не питал иллюзорных надежд – будут жертвы, раненые и колоссальные последствия, к которым они должны быть готовы.

Кабинет покинули все, кроме Пипа.

– Что насчёт проекта «Последствия»? – спросила Леди.

– Неделю назад были удвоены поставки. Всё готово к ЧС, – рапортовал Капитан.

Интегра вздохнула и потерла переносицу.

– Пип… Я не буду говорить пафосных речей или просить выжить… Я слишком хорошо понимаю, что грядёт… – начала девушка, сжимая с силой подлокотник кресла. Её голос был уже не голосом командира, а голосом близкого друга.

– Но я бы очень этого хотела … – её слова прозвучали гулко.

– Не дрейфь, босс… И из этого дерьма выберемся, – бросил Пип и натянуто улыбнулся. Интегра ответила ему такой же сухой полуулыбкой. Капитан отдал честь и покинул кабинет.

Ближе к полуночи пришло сообщение: на авианосце “Eagle” не осталось подвижных целей. Кроме одной. Это был сам Алукард. Корабль начал медленное движение в сторону Лондона.

В середине ночи Интегра покинула особняк – в штаб-квартире Имперской службы безопасности начиналось экстренное совещание.

Леди ехала в машине и смотрела в окно. Лондон спал. На улицах всё ещё изредка мелькали машины. У станций метро уже выставлялись кордоны, замаскированные под дорожные службы. Постепенно на улицы начинали стягиваться военные.

«Господи, пусть всем гражданским в этот раз хватит ума послушать правительство и остаться дома…» – думала Леди, прислонившись к холодному стеклу и механически перебирая кольцо на цепочке.

Оставь надежду, всяк сюда входящий

– В воздушном пространстве над Лондоном замечены три цеппелина, – раздался взволнованный голос диспетчера.

– Перехват разрешен. Уничтожить цели, – прозвучал приказ. Но на экране три мигающих точки упрямо продолжали движение.

– Сбить цели! Огонь! – приказ практически переходил в истерику.

– Центр управления перехватом ВВС Великобритании… не отвечает! – засуетился диспетчер.

В оперативной воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая только прерывистым писком радара.

– Нас предали… Что было вполне предсказуемо. Теперь они войдут в город, – холодным отчётливым тоном произнесла Интегра, медленно выпуская струйку дыма.

Присутствующие члены правительства были в ужасе. Бледные, взмокшие мужчины следили за тремя лампочками неуклонно приближающимися к сердцу столицы.

Интегра отвернулась от экрана и раздавила недокуренную сигариллу. Кончиком пальца дотронулась до наушника в ухе.

– Они здесь. «Skyfall», фаза три. Группы «Апостол» и «Праведник» – немедленное выдвижение на городские позиции. Группы «Liberté» и «Innocent» готовьтесь к осаде поместья, – отдала Леди приказ по своему внутреннему защищенному каналу. Её голос в динамике был низким, стальным, абсолютно лишенным паники – полная противоположность тому, что творилось в штабе вокруг.

Раздался оглушительный грохот. За окном тьму на мгновение разорвала яркая, слепящая вспышка. Там, где секунду назад стоял Биг Бэн, теперь вздымались лишь пламя и груда искореженного металла. А над городом уже неслись новые и новые залпы. Ночь разрывала оглушительная сирена, заглушаемая новым грохотом взрывов. На улицах Лондона разверзлись врата Ада.

Город за считанные мгновенья был охвачен огнем и кровью. Солдаты вампиры, десантируемые с цеппелинов, расползались по улицам как эпидемия чумы, сметая все на своем пути и себя хаос.

– Улица Пикадилли! Они везде! Пока сдерживаем натиск, но… Черт! Волна упырей движется с фланга! Правое крыло – отходите! – В динамике штаба щелкнула рация и раздался сдавленный голос командира группы «Праведник». Слова тонули – грохот в перемешку с автоматными очередями заглушал все.

Внезапно динамик разорвал звук нечеловеческого оглушительного воя, а следом короткой автоматной очереди.

На улице командир группы яростно сжимал автомат. Волна искалеченных граждан, обратившихся в монстров, надвигалась корчащимся неумолимым строем. Мгновенье – и уродливая искореженная пасть впилась в плечо бойца. «Панцирь» сработал. Существо, прикоснувшееся к броне с серебрянным напылением, отшатнулось с обугленной пастью, испуская сиплый вой.

– Отряд «Праведник» запрашивает поддержку. «Панцирь» держит, но этих уродов слишком много! – крикнул командир в рацию. Раздалась новая очередь.

Все присутствующие в штате инстинктивно замолкли – только что услышанные звуки реального боя вырисовывались в неутешительный прогноз. Члены правительства с ужасом переглянулись. Кто-то краем глаза посмотрел в окно, словно, проверя, не лезут ли эти самые монстры прямо сейчас в штаб.

Интегра не отреагировала. Она уже стояла у отдельного терминала с интерфейсом «The Watch». Её пальцы скользнули по сенсорной карте, увеличивая квадрат, помеченный как «Пикадилли, сектор G-7». Несколько точек, уже с погасим индикатором пульса, начали движение.

– Мистер Элтон, – голос Интегры – чистейшая сталь. Пожилой чиновник, до этого момента, закрывший в панике лицо руками, вздрогнул и поднял на нее покрасневшие глаза.

– Да, леди Хеллсинг? – его голос тихий и обречённый.

– Вы отвечаете за экстренные городские службы. Начинаем расширенный протокол «Saint». Координаты на экране. Пусть ваши люди активируют систему высокого давления со святой водой на пожарной машине номер один, – голос девушки звучал отрезвляюще. Его четкая, сухая констатация факта словно давала почву под ногами.

– Группа «Апостол» обеспечьте прикрытие «Праведнику» к точке зачистки, – отдала приказ Интегра. Казалось, эта женщина высечена из стали. Лишь сжатые кулаки за спиной и глубокая линия между бровей говорили о ее настоящих эмоциях.

Спустя десять минут, в динамике снова раздался голос командира группы «Праведник». Он звучал уже без паники, а с торжествующей яростью:

– «Saint» сработал! Они горят! Повторяю… – его слова оборвались.

Маленькая победа «Праведника» была лишь каплей в море хаоса. Слова командира перекрыл другой сигнал по внутренней линии «Хеллсинг». Голос главного аналитика Дженнифер звучал пугающе сосредоточено:

– Вражеские силы атакуют поместье. К особняку приближается военный цеппелин по типу LZ 129. Виктория Серас заняла позицию. Группы быстрого реагирования «Liberté» и «Innocent» в полной боевой готовности. «Skyfall» переходит к стадии четыре, – голос техника прозвучал как приговор. Все, что происходило в штабе – паника политиков, мигающие экраны – разом утратило всякое значение.

Интегра отдалилась от экрана и застыла. Казалось, её лицо все ещё было неподвижным, но глаза… В её светлых, цвета зимнего неба глазах, вспыхнул глубинный огонь, идущий откуда-то изнутри, из самой души. Они не просто напали на штаб, они посмели тронуть её дом, их дом. На мгновение, Интегра представила свой ненавистный кабинет с шахматным полом, скрип паркета под её шагом в длинных коридорах поместья и тишину их покоев, где на прикроватной тумбочке лежала его книга …

– Уходите…– вдруг раздался голос Пэнвуда. Интегра взглянула на мужчину и вскинула бровь.

– Вам нужно срочно добраться до штаба своей организации. Вас ждёт работа, которую можете сделать только вы. И все остальные… Тоже уходите, – в голосе Пэнвуда была обречённая решимость.

– Я не компетентен, но не трус… – выдохнул он.

Никто из присутствующих не двинулся с места. Какая-то общая воодушевляющая искра пробежала в их душах.

– Мы все продолжим выполнять свою работу, сэр, – заявил один из диспетчеров. Вдруг штаб засуетился, словно проснулся от долгого сна. Было решено забаррикадировался и продолжать работу. Интегра же положила перед Пэнвудом свой пистолет и магазин к нему.

– В нем освещенные патроны, – произнесла она.

– Прощайте, сэр Пэнвуд. И удачи… – добавила девушка, в её голосе слышалась горечь. Леди направилась к выходу, Уолтер последовал за ней.

Пэнвуд, Айлендс и Артур – трое лучших друзей. Интегра часто видела сэра Пэнвуда у них в поместье – тучный, неуклюжий мужчина. Но он всегда был на её стороне, даже не понятно по какой причине.

«Бедный сэр…» – подумала Интегра, садясь в машину.

Машина, ведомая Уолтером мчалась сквозь улицы города, охваченные пламенем. Казалось, это был сам ад.

Вдруг автомобиль с визгом затормозил. Интегра еле успела выставить руки вперёд, чтобы избежать падения от резкой остановки.

– Леди Интегра, садитесь за руль и постарайтесь добраться до поместья другой дорогой. На полной скорости, – сказал, как отрезал Уолтер и вышел из машины. Медлить было некогда. За долю секунды они поменялись местами.

– Уолтер, не смей умирать. Это приказ! – бросила девушка через плечо и вдавила педаль газа. Дворецкий поклонился ей вслед. Все, что Интегра успела увидеть – как высокая фигура в длинной шинели и офицерском кепи вышла навстречу Уолтеру.

Машина мчалась по объездной дороге, резко виляя на поворотах. Но враги начали обстрел. Сперва пули забарабанил по корпусу, отлетая от бронированной стали. Потом на дорогу выкатилась граната. Интегра рванула руль, машина завертелась и с грохотом врезалась в стену кирпичного склада. Леди выбралась из автомобиля на дорогу. По лицу тонкой струйкой стекала кровь. Интегра встретила солдат Миллениума с палашом в руках. В голове промелькнули слова сказанные Алукардом:

«Не смей погибнуть моя жена».

«А я и не собираюсь», – подумала Леди и крепче сжал эфес. На лезвие блеснула выгравированная надпись: «Даже умирая, не сдавайся».

Огромный цеппелин, нависший как грозовая туча над поместьем несколько минут назад был поражен Викторией из зенитной системы Харконнен 2. Полицейская с крыши наблюдала как воздушный гигант задымился, накренился и рухнул. В динамике раздались радостные возгласы групп быстрого реагирования и бункера. Но девушке с крыши было видно, что это было только начало. Солдаты Миллениума черной рекой выходили из сбитого дирижабля и готовились штурмовать поместье пешком.

– Бункер, готовьтесь атаковать цель, – раздался голос Пипа в динамике. Как отклик на его слова раздался скрип турелей, установленных по периметру особняка. Тишину сада нарушил низкий вибрирующий гул, шедший из-под земли. С легким шипящим звуком расходящихся в стороны стальных лепестков, поднялась турель. «Глаза» системы – тепловизоры и датчики фиксировали цель. Началось движение – орды вампиров- солдат устремились к поместью.

– Огонь! – прогремел голос Бернадотте в динамике.

Раздался огненный рёв. Зажигательно-разрывные снаряды настигали цель, не оставляя шанса на выживание. Тех, кому чудом удавалось проскочить, ждали мины, начиненные серебряной шрапнелью. Осада начинала захлебываться на подступах к поместью. Казалось, бой выигран.

«Слишком просто… Что-то не так…» – сверхъестественное чутье не давало покоя Виктории.

Первая волна бойцов «Миллениума» выдохлась. А новая не спешила появляться.

Вдруг тишину разорвал инфернальный грохот. Огромная фигура иллюзорной женщины, чье тело было полностью покрыто татуировками, возвышалась над поместьем. Она занесла огромную руку с косой и левая колонна особняка обрушилась. Бойцы групп быстрого реагирования, корчились, словно на них напали.

– Что происходит?! Виктория! «Liberté»! «Innocent»! – раздался крик Дженнифер в динамике, полный беспомощного ужаса перед тем, чего не показывали ее экраны.

Начался прорыв. Пока группы быстрого реагирования были атакованы неизвестным ужасающим противником, солдаты-нелюди начали штурм.

– Черт побери! Что они делают!? – вскрикнула Дженнифер, глядя на мониторы.

– Внимание! Активировать бронированные жалюзи с серебряным напылением. Система «Tropic» на полную мощность! Они прорываются! – отдавала команды Джулия.

В тот же миг поместье превратилось в чертоги ада, но не от огня, а от безумия. Группы быстрого реагирования как будто сошли с ума: кто-то плакал в отчаянии, кто-то корчился как от жуткой боли, другие начинали стрелять в своих. А в это время в особняк прорывались вампиры-нацисты.

Первым пришел в себя Пип Бернадотте. Именно Капитан осознал, что это иллюзия, пси-атака.

– Группы «Liberté», «Innocent»! Нам пудрят мозги! Стреляйте по реальным целям, иначе мы все сдохнем! – проревел Капитан, поднимаясь с пола и выпуская очередь в солдат «Миллениума».

Дженнифер к своему ужасу видела на мониторе, как Нэйв, сидя на полу с остекленевшим взглядом, начал медленно поднимать свой пистолет к виску.

– НЕТ! – безумно воскликнула девушка. И тут её мозг, аналитический и отчаянный, выдал решение. Не техническое. Не тактическое. Жесткое и прямое.

– Джулия, включи … Эдит Пиаф «Non, je ne regrette rien»! Выверни громкость на полную, чтобы у них барабанные перепонки полопались! – почти кричала на сестру техник. Секунда и колонки в поместье взорвались оглушительным, всесокрушающим валом медных труб и хриплым, могучим голосом Пиаф. Звук был таким мощным, что заставил вибрировать стены бункера и на миг заглушил даже грохот боя. Это был не сигнал. Это был звуковой таран.

Иллюзия гигантского монстра дрогнула и пошатнулась. Морок требовал тишины и сосредоточения, а эта оглушительная, жизнеутверждающая мелодия рвала его в клочья.

Бойцы, ошарашенные и словно разбуженные от кошмара, начали подниматься с пола.

Оглушительный аккорд вырвал Нэйва из транса. Сознание пронзила ледяная ясность. Молодой человек с ужасом увидел дуло своего же пистолета, прижатое к виску. Его плечи дрогнули. Он не выронил оружие, а развернул. Прогремел выстрел. Пуля, предназначавшаяся ему самому, с хрустом раздробила череп солдата «Миллениума», который, дымясь от святой воды от «Tropic», уже тянулся к бронированной двери бункера.

Звук музыки намгновение ошарашил и своих и врагов. Это было идеальным окном, чтобы переломить ход сражения.

– Виктория, спускайся с крыши. Дуй пулей сюда! – крикнул Пип в рацию, на ходу выхватывая зубами чеку из гранаты и швыряя ее в толпу сгрудившихся вампиров. Прогремел взрыв. Капитан показал куче останков неприличный жест и двинулся вглубь коридора, отстреливаясь на ходу.

Виктория, охваченная безудержной, почти всепоглощающей детской яростью, ворвалась в гущу боя. Она практически рухнула с потолка на врагов с диким ревом. Это хрупкая на вид девушка крушила бойцов «Миллениума», оставляя после себя не место боя, а кровавое месиво. Она не просто сражалась – она мстила – за погибших товарищей, за родной город, за его невинных жителей, за того мальчика на острове Бург, за всё… Раньше она боялась хаоса её Хозяина, теперь она сама практически стала им – непредсказуемая, стремительная, смертоносная. И в этом пока была ее слабость.

Когда последний солдат «Миллениума» был обращен Полицейской в кровавые клочья, Виктория встретилась лицом к лицу с Зорин Блиц – командиром этой атаки. Высокая короткостриженная мускулистая женщина, в чьих глазах было больше звериной злобы, чем человечности.

– Ты осталась совершенно одна! – яростно выплюнула Виктория.

– Ты думаешь, это хоть что-то меняет?!– взревела женщина и взмахнула рукой, словно отбрасывая невидимую завесу. Миг – и Полицейскую словно вышибло из реальности. Перед глазами начали появляться образы:

«Насмешки в детдоме… Неуверенность в полицейском участке и снова насмешки… И все время беспомощная ярость… Ярость на свою слабость, на тех, кто насмехался, на весь мир…»

Но девушка сопротивлялась.

«Это иллюзия!» – кричало её вампирские естество.

– Копнем глубже! – прогремел торжествующий злорадный голос Зорин. И перед глазами Виктории появились самые страшные моменты её жизни:

«Её мама. Её прекрасная, напуганная мама велела ей залезть в шкаф и не выходить. Но она все видела через щель… Двое бандитов… Выстрел… И её грозный правильный отец – её пример и гордость, лежит бездыханный… ещё выстрел. И её прекрасной, напуганной мамы тоже больше нет… Но они не ушли, а надругались над ее матерью. Весь мир маленькой Виктории рухнул. Все, во что верила маленькая девочка было уничтожено, поругано… Она, обезумевшая от ярости выскочила из шкафа, схватив первое, что попалось под руку – вилку. И пырнула нападавшего. За что получила пулю в живот…»

Виктория издала душераздирающий вопль. В то же мгновение над ней, абсолютно уязвимой, нависла огромная острая коса Зорин. Взмах – и в левой руке девушка почувствовала жгучую безумную боль. Виктория упала и больше не могла подняться.

Зорин снова занесла свое инфернальное оружие, чтобы раз и навсегда расправится с девушкой, но Пип, появившийся словно из неоткуда, выпустил в нее автоматную очередь. Женщина издала хлюпающий не то хрип, не то крик и с грохотом повалилась на землю. Капитан, не теряя времени, кинул три дымовые шашки и, взяв Викторию на руки, поспешил к одному из кабинетов поместья, превращенному в бронированное убежище по проекту «Skyfall».

Пип медленно шел, неся Викторию на руках.

– Потерпи, малышка. Ещё несколько шагов… – голос Бернадотте оборвался. Один из бойцов «Миллениума» полуживой, приподнялся и выстрелил Капитану в спину. Пип крякнул и пошатнулся. Но, стиснув зубы, продолжил идти.

Воздух в коридоре застыл, пропитанный запахом пороха и крови. Бернадотте, тяжело дыша, прижимал Викторию к себе.

– Мы выберемся из этого дерьма, девочка, – продолжал, хрипя он.

Огромная тень метнулась из марева татуировок. Зорин Блиц возникла за ними с оскалом, в котором не было ничего человеческого. Её гигантская коса, похожая на деталь гильотины, описала широкую дугу. Ни один человек, не смог бы избежать этого удара.

Он пришёлся вскользь, но этого хватило. Лезвие вошло туда, где заканчивается бронежилет, в поясницу, чуть выше копчика, наискось срезав половину ягодичной мышцы и вонзившись в тазобедренный сустав. Раздался жуткий, влажный хруст костей, который невозможно забыть. Сталь раздробила кость в самом её основании, там, где нога крепится к телу, и прошла дальше, расколов таз. Его ноги подкосились, превратившись в бесформенную массу ткани и крови, и он рухнул с Викторией на руках на пол.

Картина была ужасающей. Нижняя часть камуфляжа Бернадотте быстро пропитывалась багрянцем. Одна нога была вывернута под неестественным углом, удерживаясь лишь на лоскутах кожи, вторая – сломана, но сохраняла относительную целостность. Но Капитан был ещё жив. Он, еле двигаясь, нашел в кармане сигарету, взял в рот, но она выпала.

– Как глупо… – протянул он слабо. Виктория в отчаянии подползла к нему, повторяя как молитву его имя. Ее окровавленные губы коснулись его…

Миг и безудержная вспышка прошла сквозь все её естество. Глубинная экзистенциальная ярость, смешанная с отчаянием и печалью. Она почувствовала как её вампирская природа откликнулась на его кровь. Перед глазами пронеслось воспоминание. Это было воспоминание ее Хозяина – Алукарда. Когда он её обратил, она ничего не видела, возможно, потому что усиленно сопротивлялась своей новой природе. Но сейчас она видела всё – словно это была её собственная память:

«Гордый мужчина в багровом плаще с меховой опушкой стоял полный страха и решимости одновременно перед существом, которые давно потеряло человеческие черты.

– Что за человек ищет надежду в объятиях смерти? – спросило чудовище.

– Отчаявшийся … – не колеблясь, выдохнул мужчина.

– Дай мне силу… Чтобы защитить их … – слова князя прозвучали, как почти мольба.

Существо рвануло его за горло и приперло к стене.

– Враги не страшатся мечей… Они боятся чудовищ…Иногда миру не нужен герой, иногда ему нужен… монстр, – еле выдавил из себя слова мужчина…

– Что значит быть монстром… Словами не передать. Но я покажу, – чудовище отпустило хватку, а затем с силой укусило острыми клыками свою руку. Густая темная кровь капала в ёмкость, когда-то бывшую чтим-то черепом. Князь колеблясь и морщась, подавляя тошноту, выпил все до капли.

– И что теперь? – прохрипел мужчина.

– Теперь… Ты умрёшь… – усмехнувшись протянуло чудовище и исчезло.

Стены пещеры поплыли, дыхание перехватило и князь рухнул на землю.

Очнулся он уже у подножия горы. Сердце больше не билось, но он был жив. И мир вокруг жил всеми звуками, всеми колебаниями. А серебряный перстень жег плоть…»

Воспоминания были отрывочными и не полными. А кровь, – его кровь, её Хозяина – сделавшая её вампиром, сейчас закипала в венах. Глаза девушки вспыхнули алым. Она снова прикоснулась к окровавленному плечу Пипа и слизнула каплю крови – не как пищу, а как обет.

– Ты заплатишь за то, что ты сделала! – завопила Виктория. Её клыки выдвинулись, а кровь, стекавшая по окровавленному рукаву слилась в единые алые нити, переплетаясь и образуя руку. Все иллюзии, созданные Зорин Блиц рассыпались, как разбитое зеркало.

Полицейская одним прыжком поднялась с пола. Её переполняла энергия, все чувства словно обострились. Она не стала монстром, но её нынешняя природа наконец получила разрешение на существование.

Как один яростный импульс она разорвала в клочья остатки бойцов «Миллениума». А затем, сжав мертвой хваткой голову ошеломленный Зорин, Виктория с силой прижала ее к одной из стен поместья и стрела в кровавую крошку.

Ярко алый цвет в глазах Виктории потух. Полицейская на мгновение сжала и разжала пальцы новой руки, снова чувствуя в ней прежнюю силу. Это была её рука. Но созданная не природой, а её волей. Страшно, чуждо и бесконечно мощно – абсолютная регенерация, как у её Хозяина.

Девушка кинулась к Пипу. Теперь она могла видеть, как и Алукард, бег крови по артериям. Капитан был ещё жив.

– Периметр чист. Капитана Бернадотте нужно срочно отнести в бункер к команде хирургов. Повторяю, периметр чист! – судорожно крикнула Полицейская в рацию.

– Мы отбили атаку… – словно все ещё не веря, робко произнесла Дженнифер.

– Мы отбили атаку! – оглушающе громко сново крикнула она. Все, кто сейчас был в поместье, ликовали. Но радость затихла. Не смотря на победу, “The Watch” указывал на колоссальное количество жертв. К бункеру начали приносить раненых. Битва за жизнь пока ещё не закончилась.

– Дженни, может стоит сказать Нэйву? – тихо спросила Джулия, обнимая сестру.

– Сейчас нам нужно выжить, иначе, это будет бессмысленно…– протянула Дженнифер, прижимаясь к сестре.

Они пережили натиск врага ценой жизней бойцов «Хеллсинга», но дом, который они защищали, который пах деревом, воском и книгами, теперь пропитался кровью и пеплом. Можно отбить стены. Но как сохранить при этом ощущение дома?

А Лондон погружался все глубже в огненную пучину отчаяния. На город наступала новая волна – Девятый крестовый поход во главе с Энрико Максвеллом. Они пришли не помочь, а разрушить то немногое, что осталось. Начался новый круг ада.

Коцит. Круг девятый

Лондон стремительно терял оставшиеся очертания города, погружаясь в глубины ада. Это не была война, это была безумная бойня, где тьма и мнимый свет решили уничтожить всё живое. Нечисть, выряженная в форму нацистской Германии, и проповедники Ватикана, с благостной молитвой на устах, выкашивали столицу как мор.

Когда Интегра осталась одна на дороге против толпы вампиров-нацистов – помощь пришла, откуда не ждали. Палладин Искариота – Александр Андерсон – их заклятый враг – встал на её защиту, появившись вместе со своими послушниками словно ниоткуда. Они расправились с врагами и, по невозмутимому требованию Интегры, любезно и не совсем согласились проводить её до поместья.

Они шли через город, который всё меньше и меньше олицетворял собой урбанистический пейзаж. С каждым пройденным шагом невозмутимость Интегры истончалась. Она курила и молчала, стараясь не цепляться взглядом за происходящий хаос вокруг. Андерсон был с ней солидарен в этом молчании.

Леди проследила взглядом как по раскалённому небу пролетел очередной вертолет Искариота. На весь город через мегафоны разносились пафосные совершенно безумные речи Максвелла о заблудших душах. Леди в гневе сжала зубы, перекусывая сигариллу, которую держала во рту.

Паладин это заметил и отстраненно произнес:

– Во время любой войны следует ждать обмана и предательства. Я бы сказал, что этот остроумный ход заслуживает похвалы, особенно…когда дело касается еретиков… –

Интегра лишь нахмурились, но не успела ничего ответить, как Андерсон продолжил.

– Однако… – протянул он и посмотрел в небо.

– Сейчас исключительная ситуация. Его действия недопустимы! – Паладин перешёл на крик.

– Максвелл… Это уже слишком, ты потерял голову… Власть затмила твой разум! Максвелл, ты перешёл границу и забыл о служении Богу! Нет власти выше Господней! – ревел мужчина.

Леди скривилась.

«Ненормальные фанатики… Вот только напасть на город, терпящий бедствие – это не война, это – мародёрство…» – подумала она и, достав из кармана платок, аккуратно выплюнула откушенный фильтр.

Безумную беседу Андерсона с пролетающим вертолетом или самим Богом, прервал суровый и деловой тон Хейнкель Вульф – старшей послушницы.

– Мы получили приказ от сеньора Максвелла – задержать командира врага Интегру Хеллсинг, – сказала женщина и покосилась на Леди. Послушники в ту же секунду окружили её, наставив оружие.

– Мне это не нравится… Мы не будем в этом участвовать! – просипел мужчина не то просто противясь воле Максвелла, не то, действительно, не приемля развитие событий.

– Какая разница, нравится вам это или нет?! Андерсон! – только и успела воскликнуть Хейнкель. В этот момент в воздухе метнулась фигура. Ближе – ещё ближе. Перед Интегрой, заставляя послушников отступить, оказалась Виктория. В наивной девчушке, которую видел Александр Андерсон раньше, что-то изменилось. Она словно стала смелее и отчаяние. И её глаза – алые, как у Него.

– С вами всё в порядке, Леди Интегра? – спросила девушка. Интегра кивнула.

– Что со штабом? – спросила Леди и её голос впервые дрогнул.

– Мы смогли отбить атаку, но ценой огромных потерь… И Капитан… Пип, он… Он очень тяжело ранен, – отчиталась Полицейская, не меняя своей позиции. Интегра сжала кулаки.

– Ясно…– выдавила из себя девушка.

Хейнкель Вульф снова наставила пистолет на Интегру, но Андерсон сделал жест рукой.

– Вы ни за что не одолеете эту девушку. Теперь не одолеете. Даже если нападете все вместе… – сухо сказала Паладин.

– Теперь ты окончательно дитя ночи, Серас Виктория? Не так ли? – обратился он уже к Полицейской. А в его голосе неожиданно прозвучало не только призрение, но и капля уважения.

– Совершенно верно, Александр Андерсон. Теперь… Я могу никого не бояться, – решительно ответила девушка, но в её глазах залегла глубокая печаль.

В этот момент со стороны Темзы раздался грохот. Это были не взрывы, это был гул, скрежет, от чего-то огромного, что пытаются протащить по реке.

– По Темзе что-то плывет! Оно приближается! – динамик одного из послушников взорвался паническими возгласами.

Реку и полуразрушенные набережные заволокло белесым туманом, который словно приглушал алый цвет хаоса. По воде с оглушительным скрежетом, обрушая стены террас вокруг реки, полз огромный авианосец – то, что от него осталось. Словно гигантский обугленный скелет, он шёл тараном, вспахивая дно Темзы, оголяя провода и кабели.

Морской монстр шел по Темзе, не взирая на мосты Лондона. Мгновение и авианосец словно нож по маслу срезал Тауэрский мост. Огромные каменные глыбы и куски тросов падали с грохотом в воду.

– Видимо, он решил, что уже не сможет сильнее навредить Лондону… А мы остались без метро…– протянула Интегра, но её плечи чуть расслабились. Она коснулась пальцем наушника на ухе.

– Группы быстрого реагирования «Апостол» и «Праведник». Внимание, всем, кто, уцелел. Алукард в городе. Заканчивайте эвакуировать выживших гражданских. Всем, кто остался – укройтесь где-нибудь повыше, – отдала Леди приказ. Среди послушников пробежал нервный шёпот.

Андерсон молча наблюдал, как крошатся мосты, а потом расхохотался.

– Хаос прибыл! – выдохнул он.

Обломки, бывшие когда-то авианосцем, продвинулись ещё на пару метров и с гулом намертво застряли. Тогда Алукард спрыгнул на берег. В несколько коротких собранных прыжков он оказался прямо перед Интегрой. Его волосы были взъерошены, а на белой рубашке алел след от крови – чужой – он поглотил Рип Ван Винкль. Взгляд был дикий, а черты лица чуть заострились. Интегра знала, что этот марш-бросок по морю был для него не из приятных.

Они застыли друг перед другом, не говоря ни слова. Выражение лица Интегры не поменялось, даже поза осталась та же. Лишь плечи чуть дрогнули, а рука перестала сжимать эфес. Его взгляд – проверяющий, вопрошающий – медленно скользнул по её лицу и фигуре и остановился на свежей ссадине на лбу.

– Кто это сделал? – спросил Граф. Он не рычал, не угрожал. Но все послушники на всякий случай мысленно попытались вспомнить, не прикоснулся ли кто-нибудь из них ненароком к леди Хеллсинг.

– Кирпичная стена, Алукард. Я не справилась с управлением и врезалась в склад, – сухо ответила девушка, но в глубине её голоса звучало, понятное только ему облегчение. Он вернулся. Они живы. Они вместе.

«Они всегда странно общались… Леди Хеллсинг и её монстр. Но сейчас что-то изменилось…» – подумал Андерсон, наблюдая этот диалог.

Алукард перевёл взгляд с Интегры на Викторию. Слегка прищурился. Полицейская была уже готова спрятаться за Леди, но Граф вытянул руку и потрепал Серас по волосам.

– Серас Виктория, – впервые он обратился к ней по имени.

– Теперь ты наконец-то перестала бежать от самой себя и стала свободной, – закончил вампир. На щеках девушки появился румянец.

Наконец, Алукард, убедившись, что Интегра в порядке, решил перейти к насущной проблеме.

– Что прикажешь, моя Госпожа? – в его голос снова вернулась пафосная театральность.

– Уничтожь всех наших врагов, Алукард. Нулевой уровень, – чеканя каждое слово, приказала Леди. На мгновение в его глазах заиграл азартный огонек, но снова потух.

– Ты уверена? – спросил мужчина совершенно серьезно.

– Ты сомневаешься в моих приказах? – спросила Интегра и вскинула бровь.

– Нет, – пожал плечами вампир. На его лице появился привычный кровожадный оскал. Все замерли.

– Снятие печати до нулевого уровня ограничения, – начал Алукард. Над Лондоном появилась огромная алая пентаграмма.

– Подожди, – вдруг произнесла Леди.

– Передумала? – Алукард внимательно посмотрел на неё. Андерсон и послушники тоже ждали ответа.

Но Интегра ничего не сказала, она молча с силой провела по острию своего палаша ладонью. Граф недоуменно следил за её действиями.

– Алукард… Граф… Нет. Князь Влад. Я снимаю с тебя семейную печать Хеллсингов, – почти торжественно произнесла она и протянула ему свою ладонь, по которой стекала алая кровь. Мир замер. Для окружающих это был немыслимый жест – хозяйка решила не только спустить чудовище с поводка, но и снять намордник. Но для Алукарда это был огромный жест доверия – последний – сильнее любых слов. Он носил печать её дома больше ста лет, был оружием и монстром на привязи. Но она хочет, чтобы он был абсолютно свободен.

Алукард, глядя ей в глаза, не мигая, трепетно взял её руку и прикоснулся к ране одними лишь губами.

– Doamna mea…Pe sângele meu şi pe umbra ta, jur că nu voi mai fi întreg fără tine. Şi chiar dacă nu mă chemi înapoi – eu voi veni. ÎntotdeaunaМоя госпожа… Клянусь своей кровью и твоей тенью, что я больше не буду целым без тебя. И даже если ты не позовёшь меня обратно — я приду. Всегда. Здесь "моя госпожа" – это не просто уважительное обращение. Так называли жену правящего князя (господаря). , – тихо, как заклинание произнес он и опустился перед ней на колени.

Послушники с ужасом переглядывались между собой, пытаясь понять, что он сказал.

«Она сошла с ума? Она вообще понимает, что делает?» – думал Андерсон, глядя как огромная пентаграмма, зависшая над Лондоном, начинает рассыпаться – печать разрушалась.

Интегра же просто положила руку Алукарду на плечо.

«Моя Княгиня, то что я сказал означает, что я всецело принадлежу тебе. И даже если не позовёшь меня назад – я приду. Всегда,» – услышала Леди в своих мыслях его голос.

«Княгиня?» – также мысленно спросила Леди.

«Конечно. Как же ещё называть жену князя?» – раздалась его мысленная усмешка.

– А теперь, иди и уничтожь всех наших врагов. Тех, кто посмел надругаться над нашим домом, – произнесла Интегра вслух.

Алукард поднялся. Его привычный образ чуть дрогнул – волосы стали длиннее, а на лице появилась щетина.

– Слушаюсь, моя госпожа, – произнес он. Его глаза блеснули алым.

«Гладким тебе лучше. Будешь колоться…» – подумала девушка, и Алукард конечно же считал её мысль. Он рассмеялся, повергая послушников в ещё больший ужас.

«Я это учту, когда вернусь,» – услышала Леди в своих мыслях.

Воздух дрогнул и наполнился звенящей древней тишиной. Тень Алукарда расползалась, принимая причудливые формы, то обретая силуэты, то распадаясь снова. Эхом слышалось дыхание прошлого – в тени мелькнула конница, за ней войско янычар. Тени разливались по Лондону как река, вспыхивая силуэтами и стонами. Миллионное войско душ древнего вампира.

Разрушенный Лондон затопило бесчисленным войском поглощенных душ. Все, кто попадал в поток этой чудовищной реки, встречал свою гибель. Отовсюду раздавались крики, взрывы, выстрелы и инфернальные стоны. Ад сошел с полотен картин на землю.

Интегра и Виктория наблюдали за хаосом с крыши невысокого уцелевшего дома. Полицейская с ужасом и любопытством одновременно следила за этим жутким явлением: конницы, крестоносцы, монахи, янычары…

«Очень мало женщин… И нет детей… Это убеждения? Или просто среди врагов не было детей?» – думала девушка.

Интегра курила. Она сделала для этого города и для его жителей всё, что смогла. Теперь его очередь.

«Сколько удалось спасти гражданских? Переживут ли они его войско?» – думала Леди, но поток её мыслей нарушила Виктория.

– Леди Интегра… в кто был самым первым? – спросила она.

Леди проследила за взглядом Серас и поняла, о чем она спрашивает. Молча выпустила струйку дыма. Она не торопилась с ответом. Алукард сам никогда не рассказывал об этом, но за полгода вместе и по записям Авраама можно было догадаться. Однако стоит ли вообще обсуждать такой личный вопрос, если даже с ней он никогда не говорил об этом?

Виктория молчала. Ждала.

Интегра посмотрела на неё – она вдруг осознала: Виктория не просто спрашивала, она пыталась понять, своё наследие, свою природу. Понять то, с чем ей теперь жить.

– Я не знаю точно… – начала Интегра, отстраненно глядя вниз.

– Но догадываетесь? – нетерпеливо спросила Виктория, всё ещё надеясь получить ключ к головоломке. Интегра кивнула.

– Догадываюсь, – тихо произнесла она.

– Женщина, – выдохнула Леди. Виктория удивлённо посмотрела на девушку.

– Его жена, – добавила Интегра, подумала и добавила:

– Та которую не смог защитить, и которой дал обещание.

Виктория на мгновение замолчала, обдумывая сказанное. Её взгляд блуждал по реке душ.

– Она… там? – спросила наконец она. Интегра покачала головой:

– Думаю нет, – ответила девушка.

– Почему? – Виктория поняла, что её вопрос прозвучал глупо, уже только когда озвучила его.

– Потому что любил… – ответ пришел к Интегре сам собой. Она видела его редкие ночные кошмары и ужас и глубокую скорбь после пробуждения – забытую, пережитую, но рану.

– Это… ужасно, – выдохнула Виктория.

– Это правильно, – только и ответила Интегра.

Внимание Интегры и Виктории привлек шум внизу. Битва Алукарда с Андерсоном закончилась. Великий Паладин принял решение перестать был человеком и погиб. Алукард скорбно поник над телом регенератора – древний монстр оплакивал своего врага.

– Идём, – протянула Интегра, обращаясь к Виктории. Они только успели спустится по полуразрушенной лестнице, как в воздухе метнулась тонкая серебряная нить, и кусок здания рядом сполз, словно его отрезали ножницами.

Во тьме, освещаемый всполохами пепелища, стоял Уолтер. Уолтер ли? Человек был явно моложе, опаснее, но этот взгляд, эта осанка, даже почтительность – это точно был он.

Интегра выронила сигариллу. Горло пересохло, как будто резко перестало хватать воздуха. Тот, кто всегда был рядом, сколько она себя помнит. Тот, кто был всегда на её стороне, чтобы ни случилось. Тот, кто видел её горе, её счастье, её любовь. Он пришел убить её. Он предал её.

Уолтер не двигался, оценивая обстановку. Его взгляд встретился с её. В груди кольнуло. Всё те же светлые холодные как небо зимой глаза. Прошло одиннадцать лет, а её взгляд остался прежним. Он никогда не видел, как она плачет.

«Интересно, а Он видел?» – подумал Уолтер.

– Уолтер! Почему?! Что с вам сделали?!– подала голос Виктория. Её мир снова трескался. Неужели так будет всегда – родители, коллеги, Пип, теперь Уолтер. Неужели она всегда будет обречена терять?

Бывший дворецкий усмехнулся:

– Меня похитили, обратили в вампира и промыли мозги… – голос его звучал надменно.

– Это ты хотела услышать, малышка Серас? Спешу тебя разочаровать. Это моё решение. И убить вас всех – это тоже решил я сам, – его слова были ядовиты.

«Леди Интегра… Пусть ненавидит. Пусть не колеблется, когда отдаст приказ. Ненависть лучше отчаяния…» – горько думал Уолтер.

Интегра молчала. Какие здесь могли быть слова? То, что он предатель? Он это и так знает. Чёрт возьми, он знал всё и без её слов. Её молчание было страшнее и тяжелее, чем обвинения или крик отчаяния и ярости.

Тень дёрнулась и рядом с Интегрой возник Алукард.

– Вот поэтому, я просил тебя сократить доступ к информации о «Skyfall», – произнес он и хищно улыбнулся Уолтеру.

– Когда ты понял?! – воскликнул Уолтер.

– Ещё в Италии… Я задумался, почему, когда умер Артур, Интегра осталась без защиты. На столько, что пришла ко мне. Ведь ты – ангел смерти – Уолтер, легко справился с прихвостнями Ричарда… – как ни в чем не бывало ответил вампир.

«Почему?» – подумал дворецкий и его душа содрогнулась.

«Он ведь мог всё прекратить. Он мог остановить его!» – мысли кружились вихрем.

– Почему ты не убил меня сразу? – выкрикнул Уолтер.

– Я не был уверен. А ещё…. Это бы ничего не поменяло, – философски произнес Граф.

– Гордый вампир! Твоя гордыня тебя погубит! – выплюнул Уолтер. Заставить Интегру ненавидеть себя было просто. Но Алукарда… Он всё знает. Он уже слышит и чувствует его эмоции.

– Тогда убей меня прямо сейчас! – крик Уолтера становился всё отчаяннее.

В этот момент над ними нависла огромная тень – дирижабль Гинденбург замер в небе.

Противный, безудержно радостный голос Майора звучал из мегафона. Он приглашал Интегру и Викторию на борт. Дирижабль снизился и с грохотом опустил трап. На борту стоял мальчик с кошачьими ушками в форме Гитлерюгенда. Жестом он приглашал войти.

На мгновение Интегра взглянула на Алукарда.

– Иди. Иди и убей его. Пора заканчивать. Я устал, – произнес он.

– Да, самое время, – бросила Леди в ответ, уже поднимаясь.

– И ты иди. Нашей Леди нужна свита, – обратился Алукард к замешкавшейся Виктории. Полицейская встрепенулись и побежала за Интегрой.

– Помни свое обещание! – крикнул в след Интегре Алукард.

– Ну что же, друг мой… враг мой. Вот поэтому я обычно не завожу друзей. Они либо гибнут со мной в бою, либо предают меня, – наконец, обратился Алукард к Уолтеру.

– Ты прав, мне… придется тебя убить. Как всё-таки гадко быть правым… – протянул Граф, достал свой пистолет и откинул его.

– Друзья выясняют отношения только в рукопашную, – расхохотался Алукард и устремился к Уолтеру.

Интегра и Виктория шли по дирижаблю. Их шаги отражались металлическим гулом от корпуса этой адской машины. За их спинами оставались горящие коридоры и прах вампиров-нацистов. Виктория была щитом и мечом, разрывающим плоть и сталь. Всё время из динамика доносился голос Майора. О целе войны, о том, что их предпочли забыть, и так они напомнили о себе – миру, Лондону, самим себе. О том, что их существование – это сон, от которого они должны проснутся…

«Господи… как же я устала сегодня от этой фанатичной ереси… Ватикан, нацисты… И все произносят пафосные речи. У всех идеология… Заткнитесь уже!» – думала Интегра, сжимая эфес. С острия палаша капала кровь.

Им преградил дорогу Ганс Гюнше – рослый мужчина в шинели и офицерском кепи. Это он встал на дороге, когда исчез Уолтер. Он молча указал Интегре направление к рубке Майора. Виктории же предстояло сразится с правой рукой их командира. Они разделились.

Бой Алукарда с Уолтером был кровавый, усталый и горький. Очень мало найдётся желающих вступить в рукопашную схватку с Князем Тьмы. Вся мощь этого бессмертного тела обрушивалась на Уолтера. Он отбивался, использовал свои нити, но вампир регенерировал.

– Всё, старина Уолтер. Тебя уже ждёт Коцит… – протянул Граф, припечатывая дворецкого к асфальту.

– А для тебя тогда что готовит ад? – прохрипел Уолтер, отплевввя кровь.

– Ооо… У меня несколько вариантов размещения: Флегетон, например. И на шестом круге для меня, наверное, местечко найдется… – усмехнулся Алукард. Уолтер уже не мог подняться, поэтому мужчина сел на асфальт рядом.

Уолтер лежал на обломках, которые ещё сутки назад были площадью и смотрел в небо. Начинало светать. Алукард сидел рядом, поникший, словно весь груз веков разом навалился на его плечи.

– Ты мог убить меня ещё шестьдесят лет назад… Гордого, глупого пятнадцатилетнего мальчишку… – просипел дворецкий.

– Зачем? Ты был гордый, амбициозный и верный. Кто же знал, что ты подашься в нацисты? – сказал Алукард. Они молчали, дыхание Уолтера становилось тише и прерывестей.

– Она… справится? – почти прошептал дворецкий и посмотрел в сторону дирижабля.

Алукард сразу понял, о ком он.

– Она переживёт нас обоих… Она ведь моя жена, – усмехнулся Граф.

Уолтер закрыл глаза.

– Переживёт тебя? Так ты знаешь… – голос срывался.

– Знаю. Не знаю, как, но точно знаю… – с горечью протянул Алукард.

– Ты был мне другом, старина Уолтер… – горько усмехнулся мужчина.

– Знаю. Прости… – прошептал дворецкий. Алукард промолчал и поднялся.

Он устал. Его столько раз убивали за эти сутки… Ему нужно было восстановить силы. Алукард поднял руку, и по улицам Лондона потекли тонкие нити крови, стремящиеся к нему.

Виктория отчаянно сражалась, словно в последний раз. Она больше не была девочкой-полицейской, теперь – она сила природы. Дитя ночи. Ганс был сокрушителен, силен и быстр, но Виктория больше не хотела терять. Родители, Пип, Уолтер… Хватит! Она разорвёт этот порочный круг. Этому нужно положить конец…

Её победа была вырвана с его посмертным хрипом.

Интегра наконец дошла до главной рубки. Майор сидел к ней спиной и разговаривал. Перед ним был огромный экран – прямая трансляция событий в Лондоне.

– Довольно разговоров, – процедила сквозь зубы Леди и взмахнула палашом. Клинок со звоном впился в бронированное стекло и обломился.

– Я рад, что вы наконец-то пришли. Всё-таки я не закончил. Так что мы ещё немного поговорим,– сладко протянул Майор. Тучный, в белом костюме, с жабьей улыбкой и холодным немигающим взглядом.

– Чудовище… – протянула Интегра.

– Не будьте столь грубы. Я человек. Настоящий… Чудовище – это Алукард. Его жизнь – это чужая жизнь, он должен вечно поглощать чужие души через кровь. Не сравнивайте меня с ним… – голос Майора лился сквозь динамики.

– Это ты не сравнивай себя с Алукардом. Ты устроил кровавую резню забавы ради! – задохнулась собственными словами Интегра.

Она смотрела на мониторы и видела не великого и ужасного Князя Тьмы, а того, кого больше не было ближе – возлюбленного, мужа, часть её самой. Сейчас к ней пришло осознание, что она и не считала его монстром ранее. Со всеми своими эксцентричными выходками, жестокостью и устрашением он всегда был рядом, в отличие от «настоящих» людей.

– Он лишь хищник, с человеческой личиной. А знаете, как лучше всего охотится на хищников? – сказал Майор, проигнорировав её слова. Затем выждал паузу.

– На водопое…– с огромным, нескрываемым удовольствием продолжал мужчина.

– А если хищник раздобревший, привыкший к людям… Уж не знаю, что вы с ним сделали, но он именно такой… То охота становится детской шалостью, – Майор рассмеялся.

Интегра стиснула зубы.

– Ты проиграл. Это лишь вопрос времени, когда треснет это стекло. Заканчивай свои пустые речи, – бросила Интегра.

– Я проиграл. Но до этого я выиграл. Оберштаммфюрер Шрёдингер уже стал частью кровавого потока, который поглощает это существо, – произнёс сладко Майор и указал на экран, где транслировалось изображение Алукарда, к которому стягивались кровавые нити.

«Шрёдингер… Кот, который ни жив, ни мертв…» – пронеслось в мыслях у Интегра. Она знала про физический парадокс, но пока не понимала.

– Шрёдингер может существовать, только пока осознает себя. После смерти это невозможно. А став частью Алукарда, он сделает невозможным и его существование. Мы подедили великого вампира на ноль. Алукард просто схлопнется… – протянул Майор.

Всё естество Интегры сжалось и дрогнуло. Её душа надломилась. Надломилась и она сама. Девушка, не мигая, смотрела на экран. Алукард замер, почувствовав неладное. И к ужасу Леди его тени начали исчезать.

Весь её мир раскололся и поплыл. Майор продолжал говорить. Он говорил про то, что отличает истинного человека от монстра и наоборот. Про величие войны… Но Интегра его не слышала. Это было больше не важно. Всё стало не важно. Весь мир перестал существовать. Она не верила своим глазам. Алукард сам становился бледной тенью.

– Не смей! Не смей исчезать! – дикий вопль сорвался с её губ. Не приказ, не крик даже, а вой. Она никогда не думала, что способна издавать такие звуки. Она всегда была тихой и собранной. В гневе, печали, ярости. Но сейчас её железная броня дала трещину. Рука, всё ещё сжимающая эфес сломанного клинка, безвольно разжалась – обломок палаша, на котором мгновение назад светилась гордая гравировка, со звоном упал на металлический пол.

– Алукард! Это приказ! – снова вскрикнула она, цепляясь за последнюю попытку – за долг, волю, хоть за что-нибудь. Это был больше не приказ, а крик утопающего.

«Eu voi veni. ÎntotdeaunaЯ приду. Всегда», – прозвучало в её мыслях. Не голос, а шелест. Может это был и не его голос, а ей показалось. Но его алый взгляд потух, и он исчез.

Больше ничего не осталось. Мир выцвел и опустел разом. Он кончился, а она почему-то нет.

Расправившись с Гансом, Виктория поспешила к Интегре. Ещё в коридоре, ведущем в главную рубку, девушка услышала жуткий вопль – он призывал не исчезать.

«Это… Леди Интегра?» – подумала Полицейская и ускорила шаг. Ещё никогда она не слышала, что бы глава организации «Хеллсинг» так кричала. Обычно, чем сильнее был гнев Леди, тем тише она становилась. Но сейчас было что-то совершенно иное.

Виктория добежала. Интегра стояла у бронированного стекла к ней спиной с опущенными руками. Казалось, что ничего не изменилось – та же осанка и выправка. Но Леди обернулась, и Виктория поняла, что это был лишь фасад – внутри всё выгорело. Её холодный взгляд был пуст. Так светят потухшие звёзды. Когда звезда умирает, её свет ещё виден с Земли, но на самом деле она уже мертва.

Виктория увидела ликующего Майора за стеклом и за несколько ударов разбила его. Осколки со звоном рухнули на металлический пол, осыпая всё искрящимся дождем, но Интегра даже не сделала шаг в сторону. Её словно выключили.

Майор снова смеялся, говорил… А потом достал пистолет спокойным, почти ленивым движением. Она видела, как ствол смотрит ей прямо в лицо, но как будто со стороны – девушка даже не шевельнулась. Ей было все равно.

– Леди Интегра! – вскрикнула Виктория, на мгновение вырывая Леди из небытия. Но грохот выстрела уже разорвал тишину, гулким эхом улетая вглубь коридоров. Пуля чиркнула по касательной, вспарывая бровь и тонкую кожу века. Майор всегда очень плохо стрелял.

Интегра не вскрикнула, даже не сделала шаг назад. Мир наполовину окрасился алым. Она лишь почувствала толчок и обжигающее тепло, разливающееся по левой щеке. Словно касание – горячее и влажное. Так он касался губами её щеки. Но тепло было слишком пустым и пахло металлом. Девушка прикоснулась к скуле. Тяжёлые капли падали на белый воротник рубашки, окрашивая его алым. Она не чувствовала боли, она придёт позже. А сейчас остались только пустота и память тела, память долга.

Интегра ничего не сказала, словно потеряла голос. Молча достала свой пистолет и спустила курок. Раздался выстрел – точное попадание в голову. Майор расплылся в улыбке и упал. Война закончилась. Но Интегра ничего не почувствовала, ни радости от победы, ни облегчения. Лишь абсолютную, всепоглощающую, щемящую пустоту.

Дирижабль, охваченный пламенем, трещал по швам. Нужно было уходить. Виктория позвала Интегру, но она словно не слышала. Девушка была даже не уверена, что Леди заметила её присутствие. Времени больше не было.

Виктория подхватила Интегру и ринулась прочь. Для вампирской природы Леди была удивительно лёгкая.

Они вырвались из охваченной пламенем, грохочущий в разрушении машины.

Солнце вставало над городом. Это был не символ надежды, а просто нерушимый закон природы. Солнце встаёт каждый день и в мир, и в войну, над живыми и мертвыми.