Одинокий путь

Глава 1

Ночной лес жил своей жизнью. Где-то в глубине ухала сова, шумели деревья, едва заметная тропка петляла между кустов, то теряясь, то снова появляясь в отблесках лунного света. По этой тропе медленно брел путник.

Немолодой, коренастый, с суровым лицом, покрытым шрамами давних битв, и седыми волосами. Одет он был в потрепанную пыльно-серую латную броню с выцветшим гербом — золотым сердцем. Доспех повидал немало, и теперь на нем красовалась добрая дюжина отметин от топоров и мечей незадачливых врагов. Меч в ножнах, казавшихся ровесниками хозяина, тоже давно потерял былой блеск — рукоять была стерта, хоть и начищена до блеска. Темно-зеленый плащ и потертый мешок за спиной завершали картину.

Старый рыцарь шел медленно, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дух. Старые раны и долгая дорога давали о себе знать. Наконец тропка вывела его к ручью, что вытекал из-под груды камней. Путник со вздохом опустился на замшелый пень, стянул с плеч мешок и, порывшись, достал медную флягу. Зачерпнул ледяной, прозрачной воды, сделал пару жадных глотков, с наслаждением вытер губы. Потом, ворча себе под нос, что «молодость-то уже не та, поясница ноет к дождю», достал из мешка холстину с лепешками, сыром и зеленью. Перекусив на скорую руку, он снова взвалил мешок на плечи и побрел дальше, туда, где за деревьями уже брезжил рассвет.

Солнце медленно поднималось над горизонтом, заливая всё теплым светом. Где-то закукарекали петухи, послышались голоса. Вскоре тропа вывела рыцаря к небольшой деревушке на опушке древнего леса. Окинув ее опытным взглядом, он сразу приметил таверну — двухэтажную, раза в два шире остальных домов — и направился к ней. Крестьяне не обращали на странника внимания — мало ли таких бродит по дорогам.

Во дворе таверны под навесом скучали пара рыжих лошадок и приземистый бурый пони. Рыцарь, стараясь не наступить в грязь, толкнул тяжелую дверь. С порога в нос ударил густой дух чеснока, жареного мяса и кисловатого пива.

Несмотря на полдень, народу хватало. Крестьяне дружно сокращали запасы хозяйской выпивки. В углу сидели двое молодых людей и о чем-то спорили. Один столик у окна пустовал — его и занял приезжий, положив мешок под ноги и оглядывая зал.

— Чего изволите? — подскочил мальчишка-слуга, выпалив скороговоркой: — Кабан жареный с чесноком, картошка с укропом, пиво, эль светлый.

— Эль и картошку, — ответил рыцарь, чуть подумав, и крикнул вслед уже улепетывающему парню: — И комната найдется?

Мальчишка притормозил, почесал затылок засаленным пальцем: — Э-э.. одна вроде есть. Спрошу у хозяина! — и умчался.

Рыцарь покачал головой и снова уставился на посетителей. Молодые спорщики тем временем угомонились и теперь с аппетитом уплетали мясо. Парень, поджарый, лет двадцати пяти, в кожаной броне, при двух кинжалах. И девушка в зеленом плаще с капюшоном. Рядом с ней на лавке лежали лук из белого дерева и колчан с серебристыми стрелами. Лук выглядел дорогим и необычным — даже в полумраке таверны на его поверхности мерцал едва заметный узор.

— Элиан, не дергайся, — тихо сказала девушка парню. — Сядем и уйдем. — Легко тебе говорить, Лира, — огрызнулся тот, косясь на входную дверь. — Этот бугай вчера так на тебя зыркал... Чувствую, не к добру.

Мирную идиллию нарушил грохот — дверь распахнулась, и в таверну ввалилась толпа пьяных крестьян. Возглавлял их настоящий верзила — под два метра ростом, широкоплечий, с черной как смоль бородищей и руками, похожими на коряги. В руках он сжимал рогатину, а налившиеся кровью глаза бешено шарили по залу. Увидев девушку, он взревел:

— ВОТ ОНА! — толпа за его спиной нестройно загудела. — Воровка! Украла мою победу!

В таверне мгновенно стихло. Все уставились на них. Парень вскочил: — Она не воровка! Это было честное состязание! И лук — ее законный приз!

— А, так ты ее подельник! — осклабился верзила. — Ничего, обоих на осину! За мошенничество!

Девушка резко встала, скинула капюшон — светлые волосы рассыпались по плечам, карие глаза сверкнули гневом. Она схватила лук и наставила его на великана. Тетива уже была натянута.

— Я выиграла этот лук честно! — крикнула она. — А ты, Буран, просто не умеешь проигрывать!

Стало тихо так, что слышно было, как потрескивает свеча. Парень — Элиан — положил руку на кинжал. Верзила Буран и его толпа изготовились к драке. Исход был ясен: двое против десятка.

В этот момент старый рыцарь, поняв, что медлить нельзя, схватил с подбежавшего мальчишки первую попавшуюся кружку и грохнул ею о стол так, что пиво плеснуло во все стороны. Он резко вскочил, насколько позволяли доспехи и возраст.

— Именем Ордена Златого Сердца, требую прекратить! — рявкнул он зычным командирским голосом. И в тот же миг луч солнца, пробившись сквозь мутное окно, скользнул по эмблеме на его груди. Золотое сердце вспыхнуло, словно живое.

В зале повисла мертвая тишина.

Орден Златого Сердца знали все. Его рыцари славились не только клинками, но и умением решать споры миром, а их слово было законом. А уж если это кто-то из рода Райтвудов — те вообще славятся своей въедливой справедливостью, — пронеслось, кажется, в головах у каждого.

Рыцарь медленно прошел между враждующими сторонами и встал ровно посередине, спиной к девушке, лицом к верзиле.

— Я — Айрелл Райтвуд, рыцарь Ордена, — четко произнес он. — Берусь рассудить ваш спор. Согласны ли вы принять мой суд?

Девушка и верзила переглянулись, буравя друг друга взглядами, но одновременно кивнули.

— Согласны, — буркнул Буран. — Согласна, — выдохнула Лира.

— Тогда так, — Айрелл кивнул. — Я вижу, яблоко раздора — вот этот лук. — Он указал на оружие в руках девушки. — Я заберу его и объявлю победителем того, кто лучше всех стреляет. Устроим малое состязание. Прямо сейчас, за околицей. При всех. Идет?

Снова оба нехотя согласились.

Айрелл протянул руку Лире. Та с секунду колебалась, но все же отдала лук и колчан. Рыцарь повесил их на плечо и направился к выходу. За ним повалили все — и участники, и зеваки. На улице к процессии пристали еще любопытные, пара бродячих торговцев.

Вышли за деревню, к пшеничному полю. Солнце уже припекало, легкий ветерок колыхал золотые колосья. В центре поля, точно в мишени, стояло старое чучело в мешковине и драной шляпе.

— Вот мишень, — Айрелл указал на пугало. — Правила простые. Стреляете по два раза из этого лука. Кто попадет оба раза — победитель. Если оба попадете — стреляете еще. Если оба промахнетесь — лук останется у меня. Согласны?

Буран и Лира одновременно нахмурились. Расстояние до чучела было приличным, ветер сбивал прицел.

Первым стрелял верзила. Он с напускной бравадой взял лук, пару стрел, встал на рубеж. Долго целился, сопел. Наконец — вжик! Стрела ушла в сторону, даже не задев пугало. Буран выругался так, что женщины в толпе охнули. Вторую стрелу он выпустил, почти не целясь — снова мимо. Швырнул лук на землю и отошел, злой как черт.

В толпе зашептались. Авторитет Бурана пошатнулся.

Айрелл поднял лук, бережно стряхнул пыль, осмотрел — нет ли повреждений. Протянул Лире. Девушка, бледная от напряжения, встала на рубеж. Глубоко вздохнула. Плавно натянула тетиву — и выстрелила. Стрела, сверкнув на солнце серебристым оперением, вонзилась прямо в грудь чучела. Не мешкая, она выпустила вторую — та пробила соломенную шляпу и воткнулась чуть выше.

Толпа взорвалась аплодисментами. Лира сияла, обернулась к Элиану, который махал ей рукой, и улыбнулась во весь рот. Айрелл тепло улыбнулся девушке, а потом торжественно вручил ей лук и колчан.

— Твоя победа честна, — сказал он.

Все двинулись обратно к деревне. Буран, мрачнее тучи, плелся позади со своей компанией, что-то зло бормоча. Айрелл шел рядом с Лирой и Элианом, расспрашивая, откуда они и куда держат путь.

— Да так, странствуем, — уклончиво ответил Элиан. — Работу ищем. Приключения там...

— Приключения, — хмыкнул Айрелл. — Они самые и находят тех, кто их ищет. Особенно если при этом таскать с собой такие... диковинные вещи. — Он покосился на лук.

Лира прижала оружие к себе, словно боялась, что его снова отнимут.

— Это лук моей матери, — тихо сказала она. — Я его ни за что не отдам.

И тут над деревней, прямо над крышами, полыхнуло. С неба упал огромный огненный шар, за ним второй. Где-то закричали люди, заметались.

— Назад! — рявкнул Айрелл, заслоняя молодых собой. — Бегом к околице!

Но было поздно. Навстречу им, спотыкаясь и падая, бежал мальчишка из таверны. Рубаха на нем дымилась, лицо закопчено, в глазах — дикий ужас. Он повторял, заикаясь, одно и то же, словно заведенный:

— Зе... зеленое око... Там... зеленое око... Оно пришло... — и рухнул в пыль.

Айрелл поднял голову. Там, где только что было чистое небо, разрасталось мутное зеленоватое зарево. И краем глаза он заметил, как лук в руках Лиры слабо засветился в ответ — тем же зеленым светом.

— Проклятье, — выдохнул старый рыцарь. — Только этого не хватало...

— Что это? — Лира испуганно прижала лук к груди, но свечение уже погасло, словно его и не было.

— Не знаю, — Айрелл нахлобучил капюшон и зашагал к деревне, откуда уже валил дым и слышались крики. — Но вы двое — за мной. И близко не отходите.

Элиан переглянулся с Лирой и молча кивнул. Они двинулись следом, стараясь не отставать от старика, который, несмотря на возраст и доспехи, шел на удивление быстро.

Деревня встретила их запахом гари и паникой. Люди выбегали из домов, хватали ведра, тащили воду к двум полыхающим крышам. Кто-то плакал, кто-то громко молился всем богам сразу. В центре улицы, возле колодца, Айрелл увидел знакомую фигуру — Бурана. Великан стоял, опершись на рогатину, и мрачно смотрел на пожар. Рядом с ним топтались те самые крестьяне, что недавно ломились в таверну, но сейчас их пыл поугас.

— Буран! — окликнул его Айрелл, подходя ближе. — Что случилось? Ты видел?

Верзила обернулся. Лицо у него было злое, но не пьяное — сосредоточенное.

— Видел, — буркнул он. — Шар огненный с неба упал. Прямо в дом старосты. Потом еще один — в сарай. — Он кивнул на горящие постройки. — Люди говорят, перед этим небо зеленым вспыхнуло. Я сам видел — полыхнуло, и сразу эти шары.

— Зеленое око, — тихо сказала Лира, и все обернулись к ней. Девушка побледнела, но старалась держаться. — Мальчишка из таверны... он кричал про зеленое око. А потом...

— А потом этот мальчишка сейчас у околицы лежит без сознания, — закончил Айрелл. Он повернулся к Бурану. — Твои люди целы?

Буран окинул взглядом свою разношерстную компанию.

— Вроде все тут. Мы как раз от поля шли, когда полыхнуло. Успели за крайние дома укрыться. А вы?

— Мы тоже далеко были, — ответил Элиан. — Но Лира...

— Потом, — резко оборвал Айрелл. — Сначала дело. Буран, собирай своих. Нужно помочь тушить пожары, пока на всю деревню не перекинулось. И людей успокоить — если паника начнется, хуже будет.

Буран смерил рыцаря долгим взглядом, но спорить не стал. Коротко кивнул и рявкнул на своих:

— Чего встали? За ведра! Бегом!

Крестьяне, привыкшие подчиняться, ломанулись кто к колодцу, кто к бочкам. Айрелл, убедившись, что приказ исполнен, повернулся к молодым.

— А вы двое — со мной. Надо найти того мальчишку и оттащить к знахарке, если она тут есть. И.. — он понизил голос, — надо понять, что это за свечение было на твоем луке, девочка. Такое просто так не случается.

Лира сжала губы, но кивнула. Элиан положил руку ей на плечо.

— Мы никуда не денемся, — тихо сказал он. — Разберемся.

Они пошли назад, к околице, где оставили мальчишку. Зарево в небе уже рассеялось, но в воздухе все еще пахло озоном и гарью. Где-то в лесу тревожно ухнула сова, словно предупреждая об опасности.

Айрелл шагал молча, только хмурился все сильнее. Мысли его были невеселыми. «Зеленое око» — он слышал этот шепот раньше, в других краях, у костров странников и на постоялых дворах. Говорили, что это знак, предвестник беды. Или сама беда. Но одно он знал точно: если это связано с луком девчонки, просто так это не оставить. А значит, его одинокий путь снова превращается в чей-то еще.

Он вздохнул и поправил на плече лямку мешка. Похоже, ночлег в таверне откладывается.

Они дошли до околицы, где оставили мальчишку. Тот по-прежнему лежал без сознания, тихо постанывая во сне. Лира присела рядом, осторожно коснулась его лба.

— Горячий, — тихо сказала она. — Надо бы воды...

И в этот момент сзади раздался тихий, шипящий голос:

— Не тратьте время. Ему уже не помочь.

Все резко обернулись.

На краю поля, откуда они только что пришли, стоял человек в темном балахоне с глубоким капюшоном, скрывающим лицо. В руке он сжимал посох, на верхушке которого пульсировал тусклый зеленый огонек — точно такого же цвета, как недавнее зарево. От фигуры веяло холодом, хотя ночь была теплой.

— Кто ты? — Айрелл шагнул вперед, заслоняя молодых. Рука его легла на рукоять меча.

— Всего лишь тот, кто ищет свое, — голос был тихим, но в тишине ночи слышался отчетливо. — Девочка, отдай лук. Он не твой по праву.

— Это лук моей матери! — выкрикнула Лира, вскакивая и сжимая оружие.

— Твоей матери? — маг усмехнулся, и от этого смеха у всех пробежали мурашки. — Твоя мать украла его у моего господина много лет назад. Я шел по следу долго. Очень долго. И вот наконец нашел.

— Ложь! — Лира дрожала, но не отступала. Элиан встал рядом с ней, выхватив кинжалы.

Маг медленно поднял посох. Зеленый огонек на нем разгорелся ярче.

— Мне все равно, веришь ты или нет. Лук будет моим. Живой ты его отдашь или мертвой — выбирай сама.

— Выбирать будешь ты! — рявкнул Буран.

Никто не заметил, как великан подобрался сбоку. Он выскочил из темноты и со всей силы ударил рогатиной по посоху. Дерево треснуло, зеленый огонь полыхнул в последний раз и погас. Маг отшатнулся, вскрикнув от неожиданности и ярости.

— Бежим! — заорал Айрелл, хватая Лиру за руку. — Все в лес! Живо!

Они рванули прочь, слыша за спиной шипение и треск. Маг что-то кричал им вслед, но слова тонули в шуме ветра, который внезапно поднялся из ниоткуда. Ветви хлестали по лицам, корни норовили поймать за ноги, но страх гнал вперед сильнее любой усталости.

Они бежали, пока хватало сил. А когда остановились, задыхаясь, в какой-то ложбине среди густого подлеска, деревня осталась далеко позади. Только зарево от пожаров еще алело на горизонте.

— Что... — выдохнул Элиан, сгибаясь пополам и хватая ртом воздух. — Что это за тварь?

— Маг, — коротко ответил Айрелл, опираясь на дерево. — Темный, судя по всему. И очень старый. Такие просто так не отстают.

Буран мрачно оглянулся назад, сжимая рогатину.

— Я сломал его посох. Может, подохнет?

— Не надейся, — покачал головой рыцарь. — Разозлил — да. Убить такого посохом — все равно что комара прихлопнуть. Он вернется. И скоро.

Лира молчала, прижимая к себе лук. В темноте было не видно, но Айрелл готов был поклясться, что дерево снова слабо светится.

— Он не получит его, — тихо, но твердо сказала девушка. — Ни за что.

— Получить не получит, — согласился Айрелл. — Но теперь мы в одной лодке. Этот тип будет искать лук, а значит, искать и нас. — Он окинул взглядом свою разношерстную компанию: перепуганных, но живых молодых, хмурого великана и себя — старого рыцаря с ноющей спиной. — Что ж, похоже, мой одинокий путь закончился. Теперь у нас один путь на всех.

Буран хмыкнул, но ничего не сказал. Элиан помог Лире встать.

..Айрелл посмотрел на небо, где среди туч уже проглядывали звезды. Где-то далеко, за лесом, лежал тракт. А за ним — города. Один из них он знал хорошо.

— До Рассветного тракта дня два пути, если не петлять, — сказал он. — А там и до Миддейла рукой подать. Город немаленький, затеряться можно. Да и узнать про этого типа — там есть у меня один знакомый, много чего знает.

Буран хмыкнул.

— Знакомый? В Миддейле? У тебя?

— А что тебя смущает? — Айрелл приподнял бровь. — Я хоть и старый, а кое-где еще помнят. И не только врагов.

Великан ничего не ответил, только перехватил рогатину поудобнее и кивнул в сторону леса.

— Веди, раз такой умный. Только если в яму какую свалимся — я тебя сам из нее доставать не буду.

Лира тихо фыркнула — то ли от смеха, то ли от напряжения, которое наконец начало отпускать. Элиан помог ей подняться и поправил съехавший на бок колчан.

Айрелл поправил мешок на плече и шагнул вперед, в темноту.

— Вставайте. Отдыхать будем, когда ноги откажут. А пока — надо убираться отсюда. И чем дальше, тем лучше.

Они двинулись в ночь. А сзади, где-то далеко, в пустой деревне у догорающих пожаров, стояла одинокая фигура в темном балахоне. Маг поднял обломки посоха и прошептал в темноту:

— Бегите, бегите... Лук все равно будет моим. А с ним придет и сила, которую вы даже представить не можете.

Зеленый огонек в его глазах вспыхнул и погас.

Глава 2

Ночь выдалась холодной, хотя лето еще не кончилось.

Они шли уже несколько часов, петляя между деревьями, стараясь не выходить на открытые места. Луна то пряталась за тучи, то выныривала, заливая лес призрачным серебристым светом. Айрелл двигался первым — медленно, но уверенно, словно чувствуя тропы даже в кромешной тьме. За ним, тяжело дыша, тащились остальные.

Лира то и дело оглядывалась назад. Лук она так и не выпустила из рук, прижимая его к груди как ребенка.

— Он идет за нами? — тихо спросила она в очередной раз, всматриваясь в темноту между деревьями.

— Если бы шел — мы бы уже знали, — буркнул Буран, шагавший позади всех. Великан, несмотря на свои габариты, двигался на удивление тихо — сказывалась привычка к лесной охоте. — Такие твари не крадутся. Они нападают, когда ждешь меньше всего.

— Утешил, — Элиан поправил съехавшие кинжалы и сплюнул. — Слушай, рыцарь, долго еще нам топать? Ноги уже не чувствую. И есть хочется — сил нет.

— Потерпишь, — коротко ответил Айрелл, не оборачиваясь. — Если хочешь жрать, а не стать чьим-то ужином — иди молча.

Элиан хотел огрызнуться, но Лира тронула его за руку и покачала головой. Парень только вздохнул и поплелся дальше, то и дело косясь на темные кусты.

Буран шел молча, но было видно, что он тоже устал. Великан непривычно сутулился, рогатина в его руках уже не казалась грозным оружием, а скорее тяжелой палкой, на которую он опирался при ходьбе.

— Айрелл, — вдруг подала голос Лира. — А откуда ты знаешь этот лес? Ты тут раньше бывал?

Рыцарь остановился, прислушался к ночным звукам. Лес шумел ровно, без тревоги — значит, погони пока нет. Только сова ухала где-то далеко да ветки поскрипывали.

— Бывал, — коротко ответил он и снова зашагал.

— И что? — не унималась девушка. — Расскажи. А то жутко так... Идем в темноте, неизвестно куда, а ты молчишь как рыба.

— Она права, — неожиданно поддержал Буран. — Давай, старик, трави байку. Пока идем — хоть время быстрее пройдет.

Айрелл вздохнул, но шага не замедлил.

— Было это лет двадцать назад, — начал он нехотя. — Служил я тогда еще в Ордене, ездили мы по деревням, порядок блюли. И забрели как-то в эти края. Тут тогда разбойники объявились — целая шайка. Грабили обозы, жгли хутора. Местный князь попросил помощи.

— И что? — Элиан оживился. — Поймали?

— Поймали, — усмехнулся Айрелл. — Только не сразу. Они в этих лесах как рыбы в воде прятались. Мы их полгода выслеживали. Ночували в таких вот сторожках, питались чем боги пошлют. Холодно, голодно, а приказ есть приказ.

— Атаман у них был — Гнилой Зуб, — продолжил рыцарь. — Здоровенный детина, под два метра, с рогатиной — точь-в-точь как ты, Буран. Только злой как собака. Мы его в овраге том взяли, куда сейчас идем. Он там схрон устроил, думал, не найдут. А мы нашли.

— И что с ним стало? — спросила Лира.

— Повесили, — спокойно ответил Айрелл. — По закону. Он двадцать три души загубил, пощады не просил. А перед смертью сказал: мол, лес меня не забудет, я еще вернусь. — Рыцарь хмыкнул. — Дурак был. Мертвые не возвращаются.

— Не все, — тихо сказал Буран, и в голосе его послышалось что-то странное.

Айрелл обернулся, внимательно посмотрел на великана, но ничего не спросил. Только ускорил шаг.

— Еще пара часов, — бросил он через плечо. — Там, за этим оврагом, есть старая охотничья сторожка. Если не развалилась совсем — заночуем.

— Сторожка? — оживился Буран. — С крышей?

— С крышей. И печкой, если память не изменяет. И дрова там должны быть — охотники обычно оставляют.

— Веди, — великан довольно крякнул. — Я хоть посплю по-человечески. А то на земле моя спина... — Он потер поясницу и поморщился.

— Твоя спина переживет, — оборвал его Айрелл. — Идем.

Они шли еще долго. Лес потихоньку редел, деревья расступались, и вскоре показалась поляна. На ней, притулившись к старому дубу, стояла сторожка.

И правда стояла — старая, покосившаяся, с забитыми ставнями, но целая. Крыша местами просела, но не провалилась, стены держались крепко. Буран подошел к двери, дернул — засов жалобно скрипнул, но не поддался.

— Закрыто, — прогудел он.

— А ты думал, открыто будет? — Элиан усмехнулся. — Давай, покажи свою силу.

Великан хмыкнул, уперся плечом в дверь, нажал — и хлипкий засов с треском сломался. Дверь распахнулась, изнутри пахнуло пылью, сухой травой и мышами, но после ночного леса это казалось раем.

Они ввалились внутрь. Буран сразу уселся на лавку — та жалобно скрипнула под его весом, но выдержала. Элиан быстро нащупал старый очаг, поковырялся в золе и удивленно хмыкнул:

— Зола свежая. Кто-то был тут недавно. Дня три-четыре назад, не больше.

— Охотники, — отмахнулся Буран, устраиваясь поудобнее. — Или такие же беглецы. Лес большой, людей много.

— Или разбойники, — тихо сказала Лира, оглядываясь.

Айрелл зажег трут и раздул огонь. Пламя осветило сторожку: грубый стол, пара лавок, лежанка у стены, запас дров в углу. На стене висел старый, проржавевший нож, рядом — пустые полки. На полу валялась какая-то тряпка, пустая фляга и обглоданная кость.

— Были люди, — сказал рыцарь, вешая плащ сушиться. — Но уже ушли. Если бы засада была — сидели бы и ждали. А тут... ушли, и ладно. Располагайтесь, кто как может. Утром двинем дальше.

Элиан подбросил дров в очаг, огонь разгорелся ярче, и в сторожке стало почти уютно. Буран достал из-за пазухи краюху хлеба, отломил половину и протянул Лире.

— Держи. Худо-бедно, а закусить надо.

Девушка удивленно посмотрела на него, но взяла.

— Спасибо.

— А мне? — притворно обиделся Элиан.

— А ты вон у рыцаря попроси, — усмехнулся Буран. — У него в мешке, небось, тоже что-то есть.

Айрелл молча развязал мешок, достал лепешки, сыр, кусок вяленого мяса. Разложил на столе.

— Ешьте. Завтра неизвестно, когда удастся перекусить.

Они ели молча, только треск огня нарушал тишину. Лира сидела у огня, положив лук на колени. В свете пламени на дереве снова проступил едва заметный узор — тонкие линии, складывающиеся в какой-то знак. Девушка задумчиво водила по нему пальцем.

— Красивый, — Элиан присел рядом. — Я его раньше не замечал. Только сегодня, когда... ну, когда этот маг появился.

— Я тоже, — тихо ответила Лира. — Он появляется, когда... когда рядом та магия. Или, когда я боюсь.

— А сейчас ты боишься?

Девушка подняла на него глаза. В них плескалась такая тоска, что Элиан отвел взгляд.

— Я боюсь не за себя, — сказала она. — Я боюсь, что он прав. Что мама правда... украла этот лук.

— С чего ты взяла?

— А с того, — Лира сглотнула, — что я ничего про нее не знаю. Вообще ничего. Только то, что она была лучницей. И что ушла, когда я была маленькая. А вдруг она и правда была воровкой? Вдруг она... — голос ее дрогнул.

Буран, который уже устроился на лежанке, приподнялся на локте.

— Твоя мать? — прогудел он. — А кто она была? Ну, кроме лучницы?

Лира молчала долго, глядя в огонь. Айрелл, сидевший у двери, не вмешивался — только поправил меч, чтобы был под рукой.

— Я не знаю, — наконец сказала девушка. — Я ее почти не помню. Мне было года четыре, когда она ушла. Оставила меня соседке, сказала: «Присмотри за девочкой, я скоро вернусь». И все. Больше я ее не видела.

— А лук? — спросил Элиан.

— Лук она тогда же и оставила. Сказала: «Передай дочери, когда вырастет. Это самое дорогое, что у меня есть». — Лира провела пальцем по узору. — Соседка и передала, когда мне двенадцать стукнуло. Я сначала просто любовалась им, стрелять не умела. А потом сама научилась. Как будто руки сами знали, что делать.

— Магия, — уверенно сказал Буран. — Родовая. Значит, в вашем роду маги были.

— Но мать не была магиней! — возразила Лира. — Обычная лучница, все так говорили.

— А ты откуда знаешь? — великан пожал плечами. — Может, и была, да скрывала. Времена-то неспокойные. Магов не все любят.

— Буран прав, — неожиданно подал голос Айрелл. — Магию часто скрывают. Особенно если она не от Гильдии, а своя, родовая.

— Гильдия? — переспросил Элиан. — Это что еще?

— Организация такая, — рыцарь поморщился. — Магов контролирует. Вернее, пытается. Кого надо — защищает, кого надо — прибирает к рукам. А кто не хочет идти под их крыло — тех объявляют дикими и охотятся на них.

— Как на зверей? — ужаснулась Лира.

— Вроде того. — Айрелл помолчал. — Если этот маг из Гильдии — нам всем не поздоровится. У них длинные руки.

— А если нет? — спросил Буран.

— Тогда еще хуже. Значит, он сам по себе, а такие, как правило, безумны и очень опасны.

В сторожке повисла тишина. Только трещал огонь да где-то за стеной ухал филин.

— Ладно, — Буран зевнул во всю пасть. — Философию оставим на утро. Давайте спать. Завтра еще топать и топать. Айрелл, сколько нам до этого твоего Миддейла?

— Если не петлять — к вечеру будем, — ответил рыцарь. — Тракт тут недалеко, за лесом. А там уж рукой подать.

— Добро. Значит, выдвигаться чуть свет.

— Я первый дежурю, — сказал Айрелл, поднимаясь. — Элиан — потом. Буран, ты с утра. Лира — отдыхай, тебе силы нужнее.

Девушка хотела возразить, но рыцарь так глянул, что она только кивнула и завернулась в плащ, положив лук рядом.

Огонь потихоньку затухал. За стенами шумел лес.

Айрелл сидел у порога, прислонившись спиной к косяку. Меч лежал на коленях. Глаза слипались, но старый солдат умел бороться со сном — годы научили.

Мысли текли медленно, как смола. Он думал о Лире, о ее матери, об этом луке. Что-то здесь было не так. Слишком уж знакомым показался ему этот узор. Где-то он его видел раньше. Давно, очень давно. Но где?

Память ворочалась неохотно. Слишком много лет прошло, слишком много всего случилось. Орден, походы, битвы... А потом — уход. Одиночество. И вот теперь — эти трое.

— Старый дурак, — прошептал он сам себе. — Ввязался в историю на свою голову. Надо было пройти мимо.

Но он знал, что не смог бы. Не тогда, в таверне, когда увидел испуганные глаза девчонки и злые — этого верзилы Бурана. И не сейчас, когда они сидят в этой сторожке, как затравленные звери.

— Ладно, — вздохнул он. — Будь что будет.

Где-то через час его насторожил звук. Тихий, едва уловимый — словно ветка хрустнула под чьей-то ногой. Но ветра не было.

Айрелл замер, вслушиваясь. Сердце забилось чаще.

Шаги. Легкие, крадущиеся. Кто-то обходил сторожку по кругу.

Рыцарь бесшумно поднялся, сжимая рукоять меча. Шагнул к окну, выглянул в щель между ставнями.

Никого.

Лунный свет заливал поляну перед сторожкой, но тени были пусты. Только деревья качали ветвями.

— Померещилось? — прошептал он сам себе.

И в этот момент прямо перед дверью, в двух шагах от порога, вспыхнул зеленый огонек. Маленький, размером с искру, но такой знакомый.

Айрелл отшатнулся, выхватывая меч.

— Подъем! — заорал он. — Вставайте все! Он здесь!

В сторожке началась паника. Буран вскочил, сшибая лавку, которая с грохотом покатилась по полу. Элиан выхватил кинжалы, спросонья чуть не порезавшись. Лира схватила лук — и в тот же миг узор на нем вспыхнул ярким зеленым светом, осветив всю сторожку.

— Не подходите к двери! — крикнул Айрелл, заслоняя выход.

А за дверью уже разгоралось зарево, и голос мага, тихий и шипящий, вползал в щели:

— Я же сказал — лук будет моим. Отдайте его — и, возможно, я оставлю вас в живых. Не испытывайте мое терпение.

Буран рванул к двери, но Айрелл перехватил его за плечо. Великан дернулся, но рыцарь держал крепко.

— Стой! — рявкнул он. — Не выходи! Он этого и ждет!

— И что делать? — прорычал Буран, сверкая глазами. — Сидеть и ждать, пока он нас поджарит, как тех кур в деревне?

— Есть другой выход, — Айрелл метнулся к задней стене, на ходу убирая меч в ножны. Он рванул старые доски. Те поддались с противным скрипом, но держались. — Помоги!

Буран подскочил, уперся плечом, нажал — и доски с треском вылетели наружу, открывая проход в ночь.

— Здесь! — крикнул Айрелл. — Все за мной!

— А лук? — Лира сжимала оружие, не в силах двинуться с места. — Он же его чувствует!

— Бросай! — заорал Элиан.

— Не смей! — рявкнул Айрелл. — С ним иди! Лук — это мы! Без него ты ничто, поняла?

Лира кивнула, сглотнула и рванула к пролому. За ней — Элиан, прикрывая спину. Последним выскочил Буран, на мгновение задержавшись, чтобы швырнуть в сторону двери тяжелую лавку.

Они вывалились наружу, в высокую траву, и побежали, не разбирая дороги. А сзади сторожка полыхнула зеленым пламенем — доски трещали, огонь взметнулся к небу, освещая лес зловещим светом.

— Не останавливаться! — крикнул Айрелл. — В лес, быстрее!

Они бежали, спотыкаясь о корни и кусты, ветки хлестали по лицам, но страх гнал вперед. Лира споткнулась, упала, но Элиан рывком поднял ее и потащил дальше. Буран, несмотря на свои габариты, двигался быстро, то и дело оглядываясь назад.

— Он идет? — выдохнул он.

— Не знаю! — Айрелл не оборачивался. — Просто беги!

Они бежали, пока хватило сил. А когда остановились, задыхаясь, у какого-то ручья, рассвет уже золотил верхушки деревьев.

Буран тяжело дышал, опираясь на рогатину. Лицо его было мокрым от пота, грудь ходила ходуном. Элиан упал на колени и долго не мог отдышаться. Лира сидела на траве, прижимая к себе лук — тот все еще слабо светился, но узор уже бледнел.

Айрелл стоял, опершись о дерево, и смотрел назад, туда, откуда они пришли. Лес был тих.

— Похоже, отстал, — наконец сказал он.

— Или ждет, — прохрипел Буран. — Такие не отстают.

— Не каркай, — рыцарь вытер пот со лба. — Дай отдышаться.

— Долго... он будет за нами гнаться? — спросил Элиан, все еще сидя на коленях.

— Пока не получит лук, — ответил Айрелл. — Или пока не умрет. А такие, как он, умирают долго.

Лира посмотрела на лук. Тот почти погас, только слабые зеленые нити еще пульсировали в такт ее сердцу.

— Я не отдам, — тихо, но твердо сказала она. — Что бы ни случилось.

— И не надо, — Элиан с трудом поднялся, подошел к ней, положил руку на плечо. — Прорвемся.

— Легко сказать, — буркнул Буран. — Мы без припасов, без оружия нормального, кроме этой палки, — он кивнул на свою рогатину, — и без понятия, куда идти. А он, гад, знает, где мы.

— Зато мы знаем, куда, — возразил Айрелл. — До Миддейла еще полдня пути, если не петлять. Тракт вон за теми холмами. Дойдем — там и решим.

— А если он нас на тракте подождет? — спросила Лира.

Рыцарь помолчал.

— Тогда будем драться. Но я надеюсь, что в городе у меня есть один знакомый, который много чего знает и много чем поможет.

— Знакомый? — Буран прищурился. — И кто такой?

— Увидишь, если доживем. — Айрелл отлепился от дерева и поправил мешок. — Идем. Отдыхать будем, когда за стенами окажемся.

Солнце поднималось над лесом, разгоняя тьму. Птицы запели, где-то вдалеке застучал дятел. Лес оживал, и это было добрым знаком.

Они двинулись дальше.

А где-то далеко позади, среди догорающих развалин сторожки, стоял маг. Он смотрел на восток, туда, где уходили беглецы, и улыбался. Зеленый огонь в его глазах разгорался все ярче.

— В Миддейл, значит, — прошептал он. — Что ж, тем лучше. В городе люди говорят. А там, где говорят, я всегда найду, кого спросить. — Он поднял руку, и зеленый огонек закружился вокруг пальцев. — А ты, девочка... Ты даже не представляешь, что носишь. Но скоро узнаешь. Обещаю.

Он усмехнулся и растворился в утреннем тумане, оставив после себя лишь слабый запах гари и холода.

Игра только начиналась.

Глава 3

Три дня прошло с тех пор, как они покинули Миддейл.

Город, который должен был стать убежищем, едва не стал ловушкой. Знакомый Айрелла — старый следопыт по имени Корвин — встретил их на постоялом дворе «Хромой кабан». Выслушав историю про мага и лук, он только покачал головой.

— Плохи ваши дела, — сказал он, наливая себе эля. — Я слышал про таких. Это не простой колдун. Это ищейка. Его послал кто-то очень сильный. И он не отстанет.

— Что нам делать? — спросил Элиан.

— Уходить, — коротко ответил Корвин. — Из города. Немедленно. Здесь он вас быстро найдет — слишком много людей, слишком много ушей.

— Но куда? — Лира сжимала лук, который за время в городе ни разу не светился, но тревога не отпускала.

— Есть одно место, — Корвин понизил голос. — Старая застава гномов в горах. Одинокий Пик. Там ваш след потеряется. Если доберетесь — может, и спасетесь. А заодно... — он покосился на лук Лиры, — может, узнаете, что это за штука на самом деле. Гномы много чего знают про древние артефакты.

— Одинокий Пик? — переспросил Айрелл. — Это же на другом конце тракта.

— Потому там и безопасно. — Корвин допил эль и поднялся. — Я дам вам лодку. По реке быстрее. А сам задержу здесь вашего мага, если успею.

— Ты не обязан... — начал Айрелл.

— Обязан, — перебил его старик. — Ты меня спас когда-то. Теперь моя очередь.

Он вывел их на рассвете к старой пристани, где среди камышей пряталась небольшая, но крепкая лодка.

— Плывите вверх по течению. Через три дня увидите горы. Там и застава. — Корвин хлопнул Айрелла по плечу. — Удачи, старый друг.

Они отчалили, когда солнце только начало подниматься над городом. А через час сзади полыхнуло — зеленая вспышка ударила в небо над Миддейлом.

— Корвин... — тихо сказал Элиан.

— Он знал, на что шел, — ответил Айрелл, не оборачиваясь. — Не оглядывайся. Плыви.

Лодка медленно скользила по водной глади. Тихо поскрипывал парус. Утренняя дымка окутывала окрестности, создавая призрачную картину. На корме спала Лира, бережно укрытая Айреллом. На носу сидел мрачный Элиан, пристально всматриваясь в туманную даль.

Эдран — тот самый верзила, которого они знали как Бурана — методично чистил секиру. Когда они выбирались из Миддейла, он наконец представился:

— Слушайте, — сказал он тогда, перехватив вопросительный взгляд Лиры. — Хватит уже «Бураном» кликать. Я Эдран. Эдран Камнелом. А Буран — это так, прозвище еще с детства, за то что в буран родился. Но по имени лучше.

— Эдран? — удивился Элиан. — А звучит почти как...

— Как гномье? — усмехнулся верзила. — Так у меня мать из полукровок. Отец человек, а мать — наполовину гномка. Потому и ростом вышел, и силушкой бог не обидел. А секира эта — материн подарок. Она меня ей владеть учила.

С тех пор он и стал Эдраном.

Сейчас, сидя на носу, он методично водил точильным камнем по лезвию, и солнечные блики играли на отполированном металле.

Айрелл, закрыв глаза, напряжённо прислушивался к окружающим звукам. Первые лучи солнца прорезали дымку, успокаивая измученных путников.

— Да уж, попали мы в передрягу, и, к сожалению, враг весьма опасен, — тяжело вздыхая, проговорил он. — Видно, ведунья была для неё кем-то большим, чем просто учителем.

Эдран медленно отложил секиру: — Расскажи, а как судьба свела тебя с Лирой?

Элиан откинулся назад, в его глазах заплясали далёкие воспоминания:

— Это было давным-давно, когда мы были молодыми странниками на диких окраинах Великого леса. Она — словно дикая лесная кошка: гордая, неприступная, с взглядом, который может пронзить насквозь. Шептались, что она из тех, кого называют лесным народом.

— Лесной народ? — Эдран подался вперёд, в его голосе звенело любопытство.

— Воины света и тени, — раздался негромкий женский голос.

Лира медленно поднималась, словно пробуждающаяся от глубокого сна дриада. Утренний свет играл на её волосах призрачными бликами.

Айрелл усмехнулся, качнув головой:

— Проснулась, соня. Всю ночь ты металась, звала ведунью. Пришлось усыпить тебя древним снадобьем, чтобы дать телу передышку.

При упоминании ведуньи Лира содрогнулась, словно от внутреннего озноба. Тонкие пальцы непроизвольно сжались, а в глазах промелькнула невысказанная боль. Эдран, уловив её состояние, решил разрядить тяжёлую атмосферу:

— Бульон готов! Клянусь всеми богами странствий — вы не пробовали ничего подобного!

Он разлил дымящийся бульон, источающий аромат трав и морских далей. Каждому досталась миска, но Лире он уделил особое внимание. Девушка медленно зачерпнула первую ложку, позволяя горячей влаге растечься по телу, принося с собой забытое чувство покоя и защищённости.

— Кушай, кушай, тебе полезно! — добродушно улыбаясь в бороду, сказал Эдран. — Уверен, что такой похлёбки ты точно нигде не пробовала. Сделано по секретному рецепту лично от меня!

Лира взяла ложку, погрузила её в бульон и слегка помешала. Тепло, источаемое похлёбкой, мягкими волнами разливалось внутри, даря девушке забытое чувство покоя и защищённости. Каждый глоток был словно нежное прикосновение заботы, которой она была так давно лишена. Аромат трав и речной воды уносил прочь горькие воспоминания, заставляя на мгновение забыть о преследованиях и опасностях.

Бульон был не просто едой — он становился маленьким чудом исцеления, способным согреть измученную душу путника.

Последний луч утреннего тумана растаял, и солнце взошло в самом зените. Могучий лес обнимал реку плотным кольцом, словно древний хранитель водных путей. Птичьи трели звенели повсюду — то радостным гимном жизни, то тихой колыбельной позабытым лесным тропам.

Изредка у прибрежных камней мелькали лесные жители — настороженный заяц или суетливое семейство ежей. Казалось, сама природа дарует передышку измученным путникам, укрывая их от преследований и опасностей.

За речным изгибом медленно поднимался тонкий дымок, а вслед за ним зазвучали негромкие человеческие голоса. Показалась деревушка с маленьким, потемневшим от времени причалом.

У самой воды сидели два крестьянина с удочками — степенные, неторопливые. Рыжий кот, толстый и наглый, норовил стащить рыбу прямо из рыбацкого ведра. На дальнем берегу резвилась ребятня, а на лугу женщины развешивали выстиранное бельё, создавая картину деревенского спокойствия.

Один из рыбаков заметил лодку путников и приветственно махнул рукой. Эдран тут же откликнулся тем же жестом.

Элиан, возившийся с парусом, с лёгким сомнением спросил:

— Причаливаем? Передохнуть бы, да и провизию пополнить неплохо. Только что-то неспокойно мне в этой деревне.

— Не только тебе, — медленно поднимаясь, ответил Айрелл. — Воздух словно источает болезненную магию. Лучше пройдём чуть ниже по течению и разобьём лагерь.

Эдран пожал плечами:

— Хоть я и не согласен, но вашему решению верю. Тогда продолжим наш путь…

Но договорить ему не дали. С берега ударила чёрная молния, оплетённая кроваво-красными всполохами.

— Ложись! — резко скомандовала Лира, её голос прорезал гнетущую тишину.

Она чуть не упала, приземляясь на дно лодки, и герои последовали за ней, тяжело падая внутрь. Лодка качнулась, волны тихо шептали под дланями воды, а над головой тяжело висел запах гари и смолы. Ещё один удар с глухим стуком отразился от щита Айрелла и разбился о водную гладь, рассыпаясь в серебристые брызги.

Иллюзия наконец треснула, словно тусклый покров, и перед глазами открылся истинный кошмар: вместо зелёной деревни раскинулись чёрные, обугленные развалины, на берегах торчали опалённые пни, а среди руин медленно двигались тёмные силуэты — упыри и скелеты, чьи глаза в предрассветной дымке казались холодными огоньками из преисподней.

В самом эпицентре стоял алый кристалл, пульсирующий тёмным светом, излучающий невидимые волны страха. Воздух вокруг словно сгустился, тянулся, клокотал — и казалось, что сама тьма впивается в кожу, парализуя разум и тело. Холодная дрожь пробежала по спинам героев. Сердца забились чаще, дыхание спуталось, словно вокруг надвигалась безысходность. Вдалеке слышался скрип костей и тихое шуршание — скелеты со стороны берега начали медленное шествие к лодке.

Айрелл не терял ни секунды. Его пальцы автоматически натянули тетиву, лук напряжённо издал тихий свист. Стрелы вылетели — первая, словно царапая хрупкую поверхность, слегка коснулась кристалла и оставила тонкую трещинку. Вторая проникла точно в центр, и тусклое свечение взорвалось яркой вспышкой. Взрыв был ослепляющим, рыкнула волна энергии, словно земля сама содрогнулась. Взрывной порыв сбил героев с ног, лодка резко накренилась, скрипя старыми досками, а волны ударили по борту в леденящем танце.

Пыль и дым взвились в небо, на секунду заслонив солнце и окрашивая небо в цвета, похожие на кровавый рассвет. Лёгкий ветерок пронёс запах гари и заброшенности, смешанный с горечью потерь.

— Все живы? — прошипел Эдран, поднимаясь на колени и стряхивая с себя мелкие крупицы пыли. Его голос дрожал, но глаза горели беспокойством и настороженностью. — Если да… что, чёрт возьми, это было?

Элиан, тихий и собранный, медленно встал, разглядывая обломки. Его голос был сух и холоден, как камень:

— Ловушка некроманта. Зло, рождённое от страха и мести. Колдун, добровольно отдавший себя во тьму, перенёс свою жизненную силу в это проклятое сердце — кристалл. Он держит в плену эту землю, наполняя её страхом и смертью. — Он пожал плечами, усталость мелькнула в глазах. — Хорошо, что самого хозяина здесь не было. Иначе… беды было бы не обойти.

— Это место тянет запахом гнили и пепла, — пробормотал Эдран, морщась от смрада. — Но чем раньше уйдём, тем лучше.

Все без слов согласились. Поправив парус, лодка легко взяла курс дальше по речным изгибам, мягко рассекая мутную и прохладную воду, над которой тянулась влажная дымка.

Маг молча ехал во главе отряда, высунувшись вперёд в седле и вглядываясь в туман над рекой. Его мысли были тяжелы, словно груз камней на спине. Последняя серия неудач серьёзно пошатнула его авторитет в глазах повелителя.

Он не смог остановить выживших. Они ушли. Ушли из Миддейла, ушли от погони, ушли по реке. А тот старик, что задержал его у пристани... Корвин. Храбрый дурак. Он погиб быстро, но время, которое маг на него потратил, позволило беглецам оторваться.

Горечь поражения переполняла его. При штурме дома в Миддейле погибла та, кого он искал — ведунья. Она что-то знала про лук, но умерла, не сказав ни слова. А теперь её ученица уносит артефакт всё дальше в горы.

Благосклонность повелителя висела на ниточке, а гнев того был свиреп и беспощаден, даже к своим. Что же до наёмников, то этот разношёрстный сброд едва ли заслуживал ни жизни, ни смерти — только презрения.

Маг сжал пальцы на поводьях, сдерживая бурю эмоций, и направил взгляд вперёд — туда, где мрачно возвышались развалины старой заставы, готовые встретить новых непрошенных гостей и новые испытания.

Эти остатки былого величия Закатного королевства вызывали у мага смутные воспоминания и некую горькую грусть. Разрушенные стены, облупившаяся лепнина, пробивающиеся сквозь трещины редкие лучи солнца — всё это говорило о времени, когда здесь кипела жизнь и правили великие правители, чьи имена теперь растворял ветер.

Он махнул рукой и скомандовал привал. Пока отряд устраивался на ночлег, маг отправился осматривать руины в одиночестве. Что-то необъяснимое, словно тихий зов из глубины этих каменных останков, манило его идти вперёд.

Он шагал медленно, осторожно, заглядывая в одну комнату за другой — туда, где ещё не погасло эхо прошлого. Внезапно он наткнулся на дверь — необычную на фоне разрушенного, покрытого пылью и паутиной окружения. Она была заперта, но ничуть не ветхая и не исцарапанная, словно время здесь остановилось специально ради неё. На поверхности сияли волны магии — сложный и мощный замок не позволял открыть её неподготовленному.

Создав тонкое, но прочное заклинание, маг уселся на табурет у окна и приготовился ждать. Медленно плывущие за стеклом облака плавно меняли окраску, предвещая приближение сумерек. К закату солнце неспешно опускалось за горизонт, заливая небо алыми и золотыми красками. Высоко над лесом, у самой границы неба, величаво парил одинокий орёл. При взгляде на него в сердце мага что-то зашевелилось — древние, отдалённые образы размылись в памяти, словно заброшенные страницы забытой книги. Встряхнувшись, он попытался избавиться от наваждения и опустил взгляд вниз.

Вечерний ветер принёс с собой запах костров и приглушённый шум лагеря наёмников, которые готовились к ночи. Посыльного, что приносил ему ужин и известил о готовности ночлега, он уже отправил назад — теперь было время для тишины и раздумий.

Убедившись, что пространство вокруг пусто, маг аккуратно снял маску и положил её на стол рядом с собой. Под маской скрывалось лицо молодого юноши, иссечённое бесчисленными шрамами, кажущимися картой его боли и решимости. Его глаза — необычные, фиолетового цвета — горели холодной решимостью, а коротко остриженные пепельные волосы лишь подчёркивали суровость черт. На левой щеке плавно мерцал сигил жизни — мистический символ, светящийся мягким голубым светом, напоминая о силе, заключённой глубоко внутри.

Он снова огляделся вокруг, словно проверяя, что покой в лагере не будет нарушен, и принялся за скудную трапезу. Но внезапно вспышка света и тихий звон колокольчика разорвали тишину — сигнал о том, что дверь наконец сдалась.

Маг встал, схватил маску и подошёл к двери. Магические символы, что украшали замок, ярко вспыхнули последним всполохом и погасли, давая тяжёлому, скрипучему створу раскрыться.

За дверью оказалась, казалось бы, обычная комната — скорее кладовка. Однако в её центре неизменно привлекал внимание высокий каменный постамент, на котором покоился меч в изящных серебряных ножнах. Казалось, что перед тобою всего лишь оружие, но от него исходили бесспорные волны мощной магии. Он словно манил мага, звал к себе едва слышным шёпотом, обещая бессмертную силу или страшную цену.

Забыв предосторожность, маг протянул руку и схватил рукоять меча. В тот же миг жгучая боль, похожая на касание раскалённого железа, пробежала по руке. Его тело пронзил нечеловеческий крик, сливаясь с эхом пустой комнаты, и зло острым кинжалом вонзилось в сознание.

Очнулся он от сильных трясущих движений и непрерывных призывов, разрывающих тишину. Медленно открывая глаза, маг увидел комнату, полную наёмников с напряжёнными лицами и оружием наготове. Их взгляды бешено метались, словно в поисках невидимого врага. Над ним склонился командир — лицо его было искажено тревогой и страхом.

— Вы в порядке, господин? — быстро выпалил он. — Можете встать? Нигде ничего не болит?

— Всё в порядке, — с усилием ответил маг, издавая тихий хриплый звук, помогая себе подняться. — Можете возвращаться обратно в лагерь.

— Но, господин, ваша рука! — воскликнул наёмник, глаза которого расширились, будто он увидел привидение.

Маг медленно опустил взгляд на правую руку. Та всё ещё крепко сжимала рукоять меча, словно приросла к нему. На тыльной стороне ладони золотые руны мягко светились, струясь тёплым, успокаивающим светом.

— Не вашего ума дело, — хрипло, с лёгкой раздражённостью произнёс маг. — Я же просил оставить меня в покое!

Наёмники будто ветром сдулись. Командир искренне извинился за беспокойство и поспешно ретировался, унося за собой остатки тревоги.

Оказавшись один, маг вновь остался посреди пустоты, меч в руках. Он пристально осмотрел клинок — холодный металл и серебряные ножны ничего не выдали. Не было никаких надписей, никаких тайн, кроме невидимой энергии, струящейся от оружия. Аккуратно вернув меч в ножны и прицепив их к поясу, он обратил внимание на руны, что плавно мерцали на его руке. Их тихий свет, словно тихая завеса спокойствия, окутал мятежную душу.

Вспышки воспоминаний нахлынули вновь, как волны на берег души. Яркие, болезненные, они вырывались из глубин памяти: дом, семья, сестра — всё смешивалось в кружение, причиняя нестерпимую душевную боль и бездонную тоску. Сердце сжалось, и он глубоко вздохнул. Сорвав с себя маску, маг впервые посмотрел на неё не с привычным уважением или облегчением, а с горькой ненавистью. Эта маска — подарок повелителя, инструмент сокрытия личности и средство внушения страха. Раньше она была как щит, к которому он мог прижаться, но теперь… она стала символом его терзаний и одиночества, тяжёлым бременем.

Он вновь опустил взгляд на руны на руке — и свет их снова принёс ему ледяное умиротворение. Тяжело вздохнув, маг в последний раз взглянул на маску, лежащую на столе, затем не торопясь развернулся и направился к лестнице, ведущей вниз, сквозь тень руин и в ожидание нового рассвета.

Вокруг становилось всё холоднее, и привычный лесной пейзаж постепенно сменялся суровыми очертаниями гор. Массивы камня поднимались всё выше и мрачнее с каждой пройдённой милей, словно немые хранители древних тайн.

После жёсткой встречи с ловушкой некроманта все были настороже — ни один из них не позволял себе ослабить внимание. Пронизывающий ветер заставлял героев туже закутываться в плащи, а лёгкий туман, стелющийся по земле, делал каждое движение осторожным и почти бесшумным.

Лира с привычной сосредоточенностью проверяла сумку с осколком — ключом к разгадке и их спутником на этом пути, а также перекладывала стрелы в колчане, считая оставшиеся. Эдран удобно расположился на корме лодки и точил свою секиру — его ритуал помогал справляться с напряжением и готовиться к неизбежным испытаниям. Элиан, со своей неусыпной внимательностью, проверял ножи и смешивал метательные смеси, готовясь к любой неожиданности. Айрелл тем временем осматривал изношенную броню и хмурился: давно пора было найти новое защитное снаряжение, но лучшего подходящего варианта так и не попадалось, и потому он всё ещё пытался держать старый доспех в рабочем состоянии, занимаясь мелким ремонтом.

Хотя казалось, что все были погружены в свои дела и не обращали внимания ни на что вокруг, это было заблуждением. В действительности каждый был наготове, и их глаза внимательно искали малейшее движение — они знали, что враг может появиться в любую минуту.

Из тумана начали прорисовываться очертания берега и каменных укреплений. Чем ближе подбирались к берегу, тем отчётливее становился шум заставы: звон оружия, шаги стражников, гул голосов и скрип ворот. Наконец, выплыв из тумана, они увидели внушительные стены из серебряного камня, а на самой высокой башне гордо развевалось белоснежное знамя с чёрными перекрещёнными молотами — символ силы и порядка.

С пристани им приветственно махали двое стражников, а из ворот начали выходить ещё несколько бойцов, неспешно направлявшихся к причалу. Эдран не удержался и помахал в ответ, почувствовав, как лёгкое напряжение внутри сменяется облегчением. Он был не один — взглянув на Айрелла, он заметил улыбки на лицах друзей. В ответ Айрелл улыбнулся, тихо радуясь тому, что среди испытаний им всё ещё удаётся находить моменты надежды и поддержки.

Причаливая к берегу, Эдран бросил канат, который мгновенно схватил один из стражей и начал закреплять лодку у причала. Элиан с Лирой тем временем тщательно проверяли свои вещи — возможно, они больше не вернутся к лодке. Айрелл тоже совершал последние приготовления перед сходом на берег.

Элиан с интересом наблюдал за стражей горного народа — коренастыми гномами с густыми бородами, чья суровая внешность внушала уважение. Их крепкая броня из мифрила покрывала большую часть тела, обеспечивая надёжную защиту. На головах были полузакрытые шлемы, украшенные белыми кисточками, а ноги обуты в добротные кожаные сапоги. Вооружены гномы были массивными ростовыми щитами из ясеня и великолепными клинками из орихалка. Такие мечи были незаменимы в борьбе с магическими тварями, которые иногда встречались на перевалах между заставой и городом горных жителей. Завершающим штрихом их облика служили плащи цвета, совпадающего с белоснежным знаменем, что гордо развевалось на башне заставы.

К нашим героям подошёл один из стражей, идущий во главе группы. Он был коренастым и широкоплечим мужчиной с седеющими, когда-то светлыми волосами. Его суровое лицо с орлиным профилем и темно-карими глазами украшали многочисленные шрамы — свидетельства множества пройденных боёв. Богато украшенная броня и алый плащ выделяли его среди остальных, и Элиан сразу понял — это командир заставы.

Когда Ольмодор встретил взгляд Айрелла, в их глазах промелькнула искра узнавания — тихий, но крепкий огонь старой дружбы и глубокого уважения. Было ощущение, что время и горе не смогли стереть связь, сложившуюся между ними на полях сражений.

Ольмодор улыбнулся — редкая и сдержанная улыбка настоящего воина:

— Айрелл Райтвуд… Давненько не виделись, друг мой.

Айрелл ответил лёгкой улыбкой, крепко пожав руку собеседника, словно приветствуя давнего боевого товарища:

— Ольмодор. Одинокий Пик и правда не часто привечает старых союзников. Рад видеть, что ты стоишь на страже этих гор.

Они на мгновение отступили в сторону, словно двое друзей, которым есть что сказать без лишних слов и толп вокруг. В этот момент Лира, аккуратно устроившись у причала, невольно подняла взгляд на Ольмодора. Его взгляд ненадолго задержался на ней, и в мимолётном блеске мелькнула тень чего-то более личного — нежности или боли, которую стоило скрыть.

Ольмодор глубоко вздохнул и, словно отвечая на невысказанный вопрос, сказал:

— Ты и твоя группа далеко зашли… и я рад видеть, что ты не пришёл один. Но что привело вас всех к Началу Пути Дракона?

Айрелл ровно посмотрел в глаза собеседнику:

— Мы пришли выполнить важное задание, от которого зависит судьба многих. Это не простая миссия, и времени на промедление у нас нет.

Их взгляды ещё раз встретились — молчаливый обмен волей и решимостью, словно обещание: старые друзья снова будут плечом к плечу, несмотря на грядущие опасности.

Вдруг Лира, собравшись с духом, тихо произнесла:

— Меня зовут Лира Нордхал, я ученица Идонеи Лаено… и её дочь.

Ольмодор удивлённо обернулся к девушке, искусно скрывая в голосе знакомый оттенок:

— Так ты та самая ученица великой знахарки и волшебницы Лаено, что исцелила наш народ от страшного недуга? Очень приятно познакомиться… Как она поживает?

В голосе Лиры послышалась горечь, а глаза наворачивались слёзы:

— Она погибла… в Миддейле, спасая нас от мага, который охотится за этим луком.

Ольмодор тяжело вздохнул, сдерживая боль:

— Я… не знал об этом. Людские вести доходят до нас редко.

Опустив глаза и прошептав так тихо, чтобы никто не услышал, он добавил:

— Ты была выдающейся волшебницей, моя дорогая Лаено…

Из-под седеющих ресниц скользнула тихая капля, не спеша, словно осторожный дождь, оставляя за собой мокрый след на щеке. Ольмодор опустил взгляд, сжимая кулаки так, что белели костяшки. В его душе поселилась пустота, тусклая и холодная, словно зимний рассвет над заброшенными землями. В мире, где уходили все, кто был дорог, осталась лишь эта юная девушка — хрупкая и одновременно сильная. Он не мог объяснить себе, почему именно это чувство держало его за сердце — смесь горечи и непередаваемой надежды, словно она стала для него последним близким человеком…

Переборов внутренний порыв, Ольмодор повернулся к Элиану:

— А что за маг такой?

— Опасный колдун, что преследует нас, — коротко ответил тот. — Ищет этот лук. Больше о нём ничего не известно.

В этот момент неожиданно встрял Эдран, сдерживая гнев в голосе:

— А ещё он напал на мою деревню и полностью сжёг её! Если бы не они, — он кивнул в сторону соратников, — я бы погиб вместе с ней!

Ольмодор внимательно слушал, словно собирая пазл из разрозненных фрагментов, и тихо произнёс:

— Да уж, история крайне запутанная и очень интересная. Думаю, вы ещё не всё рассказали.

Перехватив попытки продолжить рассказ, он поднял руку:

— Расскажу старейшине клана, а он уж решит — пускать вас на Путь Дракона или нет.

Улыбнувшись с лёгкой шуткой, он добавил:

— Если нет вопросов, то идёмте, а то все замёрзнем, несмотря на тёплое лето.

С этими словами он махнул в пригласительном жесте, увлекая за собой и героев, и своеобразный почётный караул из стражи, направляясь к крепости.

А где-то далеко позади, на развалинах старой заставы, маг поднялся на ноги. Он чувствовал лук — смутно, но достаточно, чтобы знать направление.

— В горы ушли, — прошептал он, глядя на заснеженные вершины. — Что ж, тем лучше. В горах не спрятаться.

Золотые руны на его руке мягко светились в темноте.

— Я иду за тобой, девочка. И лук будет моим.

Глава 4

Часть 1. Путь принца

По глухой лесной дороге молча двигался отряд наемников. Вокруг смыкались горы. Все больше начинало холодать. Небо заволокло облаками, и тихо шел мокрый снег.

Юноша, ехавший во главе отряда, внимательно осматривал местность. После случившегося на заставе он долго думал о том, где его место в этом мире. Руны на его руке все еще слабо светились — напоминание о мече, что теперь висел на поясе.

Внезапно сверху раздался пронзительный визг, заставляя сонных наемников всполошиться и схватиться за оружие. Сквозь облака на отряд спикировала большая черная тень. Она приземлилась перед ними, заставляя землю вздрогнуть, и снова пронзительно завизжала, оглушая наемников.

Небо внезапно почернело и заволокло тучами.

Это был молодой дракон, который был сильно испорчен темной магией. В нем не осталось ни одной благородной черты этой расы — он был превращен в мерзкую летающую тварь. С него спрыгнул человек в тяжелых черных латах. От него исходила аура ужаса, которая заставляла слабых духом дрожать от страха, а более сильных — крепче сжимать оружие.

Его маска была такая же, как и у юноши во главе отряда, только темнее из-за застывшей крови.

Махнув рукой в приветствии, он начал говорить. И голос его был глухим и тяжелым, как и его латы.

— Кого я вижу! Да это же найдёныш господина, жалкий слуга великого Тилгорна, повелителя молний и правителя всех земель, Кровавого императора! Что такое, Каэль, боишься моей новой зверушки? Или меня, Роваха «Крадущегося в ночи»? — Он залился леденящим душу хохотом. — Наш владыка приказал мне передать тебе, что ты провалил его задание, а потому тебе настала пора умереть! Прощай, жалкий отпрыск Закатного рода!

Он выхватил меч и бросился на юношу.

Каэль выхватил меч — тот буквально ожил в его руке, засияв ослепительно белым светом — и поскакал на врага. Летающая тварь резко взмыла и начала кружить над отрядом. Командир наемников выхватил лук и начал пытаться ранить её стрелами. За ним последовали и остальные.

Первый залп не достиг цели и едва оцарапал летучую тварь, зато второй спустил её с небес на землю.

В это же самое время Каэль пронзил сияющим мечом Роваха насквозь. Тот в ту же секунду страшно закричал и начал рассыпаться, словно он был сделан из песка.

Грянул могучий ветер, и задрожала земля. По земле поползли световые линии, начавшие складываться в необычный узор. Они разделили Каэля и отряд.

Он обернулся на их крик, в попытке разобрать хоть слово, но из-за сильного вихря не слышал ничего. Но внезапно он услышал клич голосом сестры:

— Воспрянь от сна и сражайся за свою судьбу, Каэль, Закатный принц!

Его внезапно переполнила энергия и сила, которую он раньше не испытывал.

Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Наемники осторожно вглядывались в оседавшие кучи пыли, гадая, кто выйдет к ним навстречу. И вот сквозь пылевой занавес показалась фигурка человека, но это была не фигура того мага, кто вел их на смерть за идеалы непонятного владыки с юга, но фигура того, кто поведет их к славе и уважению за свободу мира.

Ступая сквозь пыль, вышел принц давно забытого королевства.

Командир первым понял это, и по его старой, заросшей щеке скатилась слеза. Старый вояка узнал давно утерянного наследника Закатного королевства, которому он служил верой и правдой не один десяток лет. Именно с его потери началось падение страны.

Он опустился на одно колено, и за ним медленно и неуверенно стали опускаться наемники, следуя примеру командира и их кодексу чести. К тому же молодой господин крайне хорошо относился к ним, несмотря на внешнюю отчуждённость и холодность.

Каэль, глянув на них, выхватил меч из ножен и торжественно воскликнул:

— Восстаньте, воины королевства Заката! Пора вернуть то, что принадлежит нам, и восстановить мир на этих землях!

Ответом ему стал громогласный и нестройный крик наемников.

— Седлайте коней! Я знаю, куда нам скакать! — вновь воскликнул принц.

И отряд, который быстро спешился, так же быстро вскочил в седла и помчался в сторону заставы гномов.

Ворон, сидевший на дереве неподалеку и наблюдавший за схваткой, медленно покачал головой, громко каркнул и взмыл в воздух.

Часть 2. Старые долги

В крепости гномов Ольмодор поручил заботу о гостях слугам и воинам, встречавшим их, а сам проследовал в свои покои к кристаллу связи. Ему нужно было связаться со старейшиной их клана и сообщить о гостях.

Сняв шлем и плащ, он вытащил из затейливо украшенного рунами ларца большой сапфировый кристалл и установил в специальную подставку на столе. Затем он преклонил колено и тихо произнёс:

— Ва хаэль аин Фер!

Негромко хлопнуло, и в комнате погасли свечи, а внутри кристалла зажегся крошечный огонек, который постепенно озарил всю комнату мягким белым светом. Из кристалла раздался сухой старческий голос с повелительными нотками:

— Я слушаю тебя, Ольмодор, страж Пути Дракона. Какие вести ты хочешь передать мне?

— Владыка, — с уважением в голосе начал начальник заставы, — в заставу прибыли гости с далекого юга. Они просят защиты от ордена Безмолвия и прохода по нашим землям.

— Орден Безмолвия? — в голосе старейшины послышалось сомнение. — Мне надо это обдумать… Полагаю, наши гости могут задержаться на пару-тройку дней? — с некоторым весельем заметил он.

— Да, владыка, конечно! — с поспешностью ответил Ольмодор.

— Тогда пусть так и будет! — воскликнул старейшина. — Ах да, забыл сказать: вскоре сюда прибудет потерянный мальчик из забытого уже многие столетия назад королевства. Не чини ему никаких препятствий. Ты меня понял?

— Да, владыка, — ответил Ольмодор.

— Тогда ступай, — завершил сеанс связи старейшина, оставив начальника наедине со своими мыслями.

С одной стороны, старейшина разрешил остаться гостям, а с другой — этот мальчик… Тяжело вздохнув, гном протер шелковым серебряным платком лоб и седые волосы и отправился вниз.

Часть 3. Империя просыпается

А в это время далеко на юге к небольшому портовому городу приближался всадник на молодом драконе в кольчужной броне. На его груди было выгравировано Зеленое Око, а на голове — капюшон, как и броня. Лицо всадника закрывала металлическая посеребрённая маска с прорезями для глаз.

Он нес важные вести для своего повелителя и не мог опоздать. В центральных регионах вновь поднимались те, кто был против владыки. И хотя их силы были малочисленны и разрозненны, его повелитель допускал, что всегда найдется тот, кто решит объединить их в одну силу, чтобы противостоять империи. И чем дольше он думал об этом, тем больше восхищался мудростью и прозорливостью владыки.

Наконец облака начали рассеиваться, и перед ним предстал портовый город Орунд.

Это был бывший порт контрабандистов и пиратов, некогда захудалый, но хорошо расцвевший при правлении Тилгорна, повелителя молний, Кровавого императора. Он заключил с ними союз, и все отребье стало под знамена Зеленого Ока.

Внизу, к причалу, прибывало все больше кораблей — как транспортных, так и боевых. От причалов через весь город, улицы которого расходились как лучи солнца, тянулись кварталы: от старых деревянных домов, крыши которых покосились и видели восхождение пиратских баронов, к зажиточным каменным домам, владельцами которых становились капитаны успешных рейдов.

Несмотря на морской климат, город был достаточно зеленым. Ибо каждый старался спрятать свои богатства и не выпячивать их напоказ. В результате в городе возникло негласное соревнование в высаживании у себя во дворе и у дома экзотических растений. Каждый бывший пират, имевший состояние, принимал участие, стараясь утереть нос коллегам по цеху. Больше всего ценилась экзотичность растения и способность прижиться.

Купцы и просто знакомые пиратские капитаны получали заказы на доставку семян и порой даже целых растений в город. Возникли целые лаборатории, а в тавернах усиленно делались ставки: чье растение по итогам года заберет приз. Было невероятно смешно наблюдать, как бывшие грозные морские волки, наводившие страх и ужас на купцов королевств и княжеств, одевали фартуки или халаты и тапочки и заботливо ухаживали за растениями, что-то мурлыча себе под нос.

Победителем среди сообщества морских садоводов был жилец одной старой халупы на границе между домами бедных и богатых пиратов. Его деревце, привезённое издалека, было небольшое и тонкое, но когда оно расцветало, то окутывало крону нежным бело-розовым облачком, собирая вздохи женщин и призы симпатий от горожан.

Сам владелец был староватым, но отнюдь не дряхлым и держал прекрасную форму. Его черные как смоль волосы, которые уже посеребрила старость, выдавали возраст. Глаза, казавшиеся черными издалека, были вблизи темно-голубыми, как воды океана. Нос с горбинкой и слегка ястребиный взгляд дополняли образ опытного и бывалого морского волка. Одевался он всегда просто, но со вкусом: в золотистый, потертый местами камзол и плотные темно-коричневые брюки, заправленные в высокие черные сапоги с металлическими вставками.

Звали его Габриэль ди Хоук — самый хитрый из пиратских баронов и главный информатор владыки.

Он заметил всадника, который пролетел над процессией с дарами и платой во дворец императора.

Дворец, который был прост и неказист на первый вид, занимал самую удобную позицию. Он был построен на скале, и его невозможно было достать как с земли, так и с воды. Серый камень, неказистый с виду, являлся для знающих материалом, из которого раньше строили башни магов для накопления магической энергии.

Вход во дворец украшали полотна с изображением символики ордена. Сам дворец делился на два или три зала: зал для приема (он же центральный зал), а также покои повелителя и его личных гвардейцев. Стоит сказать, что покои для слуг были сделаны вне дворца и соединялись с ним кругом телепортации.

Но никто, кроме гвардии императора, не знал, что под дворцом были еще личная сокровищница, выход в тайную бухту и еще один круг для телепортации, экранированный и неизвестный даже для гвардии. Охрану несли круглосуточно, и только доверенные лица, отмеченные и связанные с владыкой узами крови. Умрет он умрут и они.

Стоит ли говорить, что владыка всегда находился под охраной? И любой, даже показавшийся косой взгляд, карался жестко и на месте.

В гвардию, и особенно в доверенные императора, набирали только фанатиков, которые доказали свое рвение и оказались лучшими из лучших. Его гвардейцы носили черненые доспехи из мифрила и имели нанесенные руны для защиты от любой магии. Мечи и щиты из орихалка, а также каждодневные жесточайшие тренировки превратили пять сотен в грозную боевую силу.

Сам владыка тоже всегда носил доспехи и поддерживал иллюзию, благодаря которой он выглядел как человек в самых легких одеяниях. Кроме того, он постоянно изучал народы, которые пытались против него воевать или бунтовать, и, находя слабое звено в их культуре или истории, обращал их слабости себе на пользу.

Его магическая мощь также не знала слабых сторон. Благодаря кристаллам, которые создавали щит и иллюзии обычных цветочных ваз, владыка чувствовал себя вольготно.

Так и было, пока в главный зал не зашел воздушный разведчик. Он моментально опустился на одно колено и приготовился докладывать, но его жестом остановили. Владыка приказал всей прислуге вернуться к себе до особого распоряжения, после, более внимательно обратившись к разведчику, холодно произнес:

— Я готов тебя слушать, мой слуга. Что за вести ты принес мне?

— Мой повелитель, есть тревожные вести с севера и центральных регионов. Мятежники вновь начали поднимать головы. Появились странные слухи о попытке возрождения Закатного королевства. На севере кланы гномов стали все неохотнее общаться с нашими посланниками. — Посланник хотел еще добавить свои подозрения, но владыка жестом остановил его.

— Довольно! — холодно произнес он. — Это весьма дурные новости, но не неразрешимые. Что ж, пора вновь показать силу нашего ордена и империи. — Он помолчал. — Передай мой личный указ всем моим генералам: пора вырвать сердце мятежа с корнем. Пусть начнут военную кампанию против вольного княжества Луридиан. Этот оплот вольнодумцев слишком много себе позволяет. Пора наказать их — и жестоко. Дабы даже его соседи уяснили, что с империей Вульфард шутки плохи. Я разрешаю любые действа во имя Бога Безмолвия. — Он поднялся с кресла. — На этом все.

— Слушаюсь, мой владыка! — воскликнул посланник, ударив себя в грудь. Он поднялся с колен и незамедлительно отправился к выходу.

Повелитель, проводив его взглядом, отправился к себе в покои. Они представляли простую, можно сказать аскетичную опочивальню, которая была выполнена из резного светлого дерева и мраморного белого камня, совмещенную с рабочим кабинетом и балконом, с которого открывался прекрасный вид на город и центральную площадь.

Там его ждал еще один посланник. Ворон, который сидел на своей жердочке и с важным видом чистил себе перья. Но как император зашел, тот тут же перестал и стал внимательно следить за ним.

Тилгорн улыбнулся и, положив руку ворону на голову, тихо произнес:

— Синоэль!

В тот же миг он увидел, как Каэль находит меч, как с отвращением бросает маску, подаренную ему императором, и как сражается и побеждает Роваха. Последнее разозлило его — это спутало ему все карты.

Грязно выругавшись, Тилгорн оборвал связь и, подхватив ворона, бережно уложил его в корзинку на балконе.

Вернувшись, он подошел к карте континента. Весь юг вплоть до Великих болот охватывала империя Вульфард, где правил он и орден Безмолвия. В центре было несколько мелких равнинных княжеств, которые образовали союз вольных государств. Они граничили с его империей и, можно сказать, находились под влиянием и неочевидным контролем. Их граница с вольным княжеством Луридиан проходила по реке, носившей гордое название Азурил.

Княжество находилось в холмистой местности и благодаря этому славилось своими виноградниками и вином. В свою очередь оно граничило с Западным королевством Реардис, часть которого захватывала пустыня Силуар и границы которого заканчивались у Великого леса Турмал, охватывающего весь запад континента. Кто жил в нем — доподлинно неизвестно, так как даже лесной народ не забирался сильно далеко на запад.

Весь континент с двух сторон охватывали два огромных океана: Махори — в честь племен, которые живут на островах в этом океане, и Фессарда — ученого из Реардис, который и составил в свое время большую часть карты мира.

На севере, за Вольным городом Миддейл, вверх по безымянной реке начинался Путь Дракона — горная тропа, которая вела в Небесный город, владения горных гномов.

Тилгорн хорошо запомнил, как их прародители жестоко дали отпор ордену и чуть не погубили его самого. Он запомнил, но долг пора вернуть — слишком много они о себе возомнили.

Улыбнувшись своим мыслям, он вышел на террасу. Тут же рядом с ним возникла черная тень, которая опустилась на колено.

— Владыка, я готов исполнить ваше пожелание, — глухим шипящим голосом произнесла она.

Тилгорн налил в бокал вино, поболтал его немного и произнес:

— Отправляйся на Путь Дракона и избавься от проблемы. Можешь использовать любые средства. Мне нужен лишь результат.

— Слушаюсь, мой господин. Все будет исполнено, — эхом исчезая, ответила тень.

Начиналась новая заря над империей Вульфард.

Часть 4. Воссоединение

Шум в главном зале привлек внимание Ольмодора. Оттуда доносился гогот и громкие выкрики. Спустившись, он заметил отсутствие стражи у дверей зала. Возмутившись и преисполнившись праведного гнева, он с силой распахнул двери и замер в удивлении.

В центре зала был богато заставленный едой дубовый стол. За ним восседала вся внутренняя стража, которая уже была выведена из строя большим количеством выпитых бочонков и съеденных запасов. Но во главе, под заливистый хохот Лиры, сидело трое, как он понял, зачинщиков всего этого безобразия: Элиан, Эдран и Рундар Сибо — один из молодых гномов, у которых, как выражался покойный отец оного, «дрын в одном месте свербит».

Ольмодор относился по-отечески к этому сорвиголове, потому что знал, что он не предаст его ни при каких условиях. Хотя спускать его шалости он тоже не собирался.

Рундар был чуть выше обычных гномов и гораздо шире в плечах, чем даже сам Ольмодор. Его рыжевато-пепельные волосы и зеленые глаза, доставшиеся от мамы-эльфийской колдуньи, всегда поражали новобранцев заставы и заезжих купцов. А природная смекалка и торговая жилка всегда выручали гарнизон и подкидывали различные экзотические товары и продукты на склад заставы. В общем, Рундар был всеобщим любимцем гарнизона, и не было ни одного гнома, которому он бы не помог в трудный час.

Но сейчас этот паршивец, размахивая пивной кружкой, нарушал порядок! Ольмодор набрал в легкие побольше воздуха, хотел рявкнуть, но его перехватил Айрелл.

Гном попытался возмутиться и стал похож на кипящий чайник. Но Айрелл лишь улыбнулся уголками рта и тихо указал на Лиру.

Он посмотрел туда и замер в растерянности. Старому вояке показалось, что за столом сидела та, кого он любил когда-то. Но стоило лишь раз моргнуть и отвести взгляд — морок, что вновь ранил душу, но не тело, спал. Он вновь посмотрел, но за столом сидела Лира, которая что-то показывала Рундару и хохотала. Её лицо было полно беззаботности и счастья.

Айрелл тихо тронул за плечо Ольмодора и, указав на выход, тихо отправился к нему. Гном тяжко вздохнул и отправился вслед за рыцарем.

Выйдя на небольшой балкон, он увидел Айрелла, стоящего у края и смотревшего на запад, откуда они пришли. Он подошел к нему и молча встал рядом.

Тихо кружились снежинки в медленно вечереющем небе такого длинного и непростого дня. Внизу зажигались и мерцали факелы начинающей нести вахту стражи. А два воина, чья война окончилась более двухсот лет назад, в которой не оказалось победителей и закончившейся смертью великого хранителя гор — Золотого дракона, стояли словно высеченные из мрамора статуи, безмолвно и неподвижно, и лишь снег тихо опадал на их плечи.

А что же до народов — они все же помирились и заключили крепкий союз, который длится уже почти два века. Гномы стали хранителями гор, не вмешиваясь более в человеческую политику. А народ людей хранил покой и мир на равнинах, не беспокоя стражей севера.

Но великая война хранила память не только о битвах, но и память о зародившейся удивительной любви человеческой волшебницы и гнома-воителя, которого она спасла и выходила в горниле пламени тех далеких времен. Оба знали, что их миры слишком разные друг для друга, но были готовы отступить от заведенных правил.

Но один рыцарь помог им в этом деле и, хотя лишился почти всего, однако, сохранив благородство и честь, получил гораздо больше, чем можно купить за титул и презренный металл. Айрелл получил самых преданных друзей и стал хранителем одной семьи. А за преданность идеалам добродетели он получил дар от умирающего Золотого дракона — Сосуд Бытия, продлевающий срок жизни смертного, кто выпьет из него.

Так Айрелл и стал частью легенды о великом даре Золотого дракона. Но он никогда не распространялся об этом, а когда орден, в котором он служил, пал, Райтвуд стал простым странником, всегда защищая слабых и наказывая преступников — где простым словом, а где-то и сталью.

Пока в один из вечеров он не получил сразу две весточки от великой волшебницы и от гнома-воителя: что их дочь затерялась где-то на границах с империей Вульфард, и просили помочь отыскать. И он ни секунды не раздумывая отправился туда.

А теперь надо было решить весьма важный вопрос. И Айрелл, все так же не двигаясь, глухо и едва слышно произнес:

— Она знает, что ты её отец? — спросил он у гнома.

— Нет, — так же тихо ответил тот, едва шевеля губами. — И не надо ей об этом знать! — воскликнул он в сердцах.

— Почему же? — хмуря брови, спросил Айрелл.

— Да потому что она уже потеряла мать! — взорвался Ольмодор и уже тихо продолжил: — Не хочу, чтобы она потеряла еще и отца.

Вдруг за их спинами послышался звук разбивающегося стекла. Оба моментально обернулись и увидели, как позади них стояла Лира с бокалом, который лопнул у нее в руках, и теперь горячая кровь капала вместе с вином на пол балкона. На её раскрасневшемся от мороза и выпитого вина лице бушевала буря эмоций.

Гном бросился к ней, вытаскивая на ходу платок и пузырек с зельем. Рыцарь тоже было дернулся, но моментально остановился, а затем и вовсе направился к выходу. Он был лишним в этом моменте воссоединения семьи.

А гном остался наедине со своей дочерью. Воцарилось тяжелое молчание, которое никто не хотел нарушать. Лишь тихо скрипел снег и остатки стекла под ногами.

Наконец с тяжелым вздохом тихо произнес Ольмодор:

— Здравствуй, дочка. А ты сильно повзрослела с прошлой нашей встречи.

Лира словно птичка вздрогнула и посмотрела в эти темно-карие глаза своего отца. И тоже, словно боясь спугнуть, тихо ответила:

— Здравствуй, отец.

Она держала его руку, страшась отпустить и потерять его. Словно она в волшебном сне, но стоит выпустить — и вновь наступит тот детский кошмар. Ольмодор, почувствовав это, лишь крепче обнял её.

— Поплачь, дочка. Станет легче. Не держи всё в себе, — гладя её по плечам и спине, говорил старый гном, не сдерживая своих слез.

— Мамы не стало, папа… А я так мало с ней проводила времени и иногда обижалась на нее по пустякам. Как же я хотела бы повернуть время и провести больше времени с ней, и извиниться за все глупые детские обиды, — рыдая, проговорила она. — А моя фамилия? — шмыгнув носом и по-детски вытерев лицо тыльной стороной ладони, спросила она. — Почему Нордхал, а не Лаэно?

— Потому что это мой подарок и так решила Идонеа. Когда тебе исполнилось пятнадцать лет, я подарил тебе свою фамилию и мифриловый доспех. — Ольмодор нахмурился. — Кстати, почему он не на тебе?

— Я забыла его в мешке в доме мамы, когда мы убегали от ордена, — виновато ответила Лира.

— Дуреха! А если бы тебя ранили? Вот горе мое луковое, — заворчал гном, но в голосе его звучала лишь любовь. — Идем за мной, а то ты замерзла вся уже. Пойдем отогреемся.

Лира встрепенулась и легко пошла следом.

Как вдруг тревожно зазвучал горн. А внизу послышались крики и бряцание оружием. Гном рывком подлетел к краю балкона и, увидев, что к крепости скачет отряд, бросился обратно в залы, увлекая за собой Лиру.

Часть 5. Последний рубеж

К крепости гномов приближалась армия империи. Её огромные легионы людей и не только, заключенных в мощные стальные доспехи с символикой Зеленого Ока, казались неисчислимыми. Они несли страх и ужас, а любое сопротивление жестоко каралось. Там, где шла эта армия, оставался лишь дым от догорающих деревень, почерневшая земля и разрушенные заставы.

В каждом легионе были отряды магов и катапульт. В небе парил всадник на черном драконе.

Армия медленно, но, верно, догоняла небольшой отряд наемников во главе с Каэлем.

Лошади неслись как бешеные, все в мыле и натужно хрипя. Если бы они только знали, что небольшой отдых, который они позволили себе, вызовет неделю тяжелейших боев с имперской армией, и уже почти две недели погони! Люди были измотаны до предела и сильно изранены, но все равно стоически держались.

Единственная надежда — добраться до заставы гномов. Только там им могли помочь.

Такие мысли крутились в голове у Каэля. А имперская тяжелая конница никак не хотела отставать.

Но вот наконец на горизонте показалась застава гномов, заставив воспрянуть духом почти уничтоженный отряд. Послышался звук боевого горна, а сзади сильнее заулюлюкали, не желая расставаться с почти пойманной добычей.

Расстояние медленно сокращалось. Надо было что-то предпринять.

И тут Каэль услышал громогласный крик его капитана наемников:

— Не останавливайся, Каэль! На смерть идущие приветствуют тебя!

И вместе с остатками отряда бросился на имперцев. Возникла страшная давка, зазвенела сталь, стали слышны проклятия и крики боли, в воздухе запахло кровью и смертью.

Каэль обернулся и увидел, как они своими жизнями выигрывают столь бесценное время. И как ветер помчался к заставе, а его фиолетовые глаза были полны боли и слез.

Капитан, стерев кровь с лица и увидев, как юноша стремительно удаляется, лишь улыбнулся и, вскинув руку с окровавленным мечом, тихо произнес:

— Удачи, мой принц!

И ринулся с остатками на новый отряд конницы империи.

А в крепости гномов уже строились защитники. Ольмодор, стоя на стене, смотрел на приближающуюся армию и на одинокого всадника, несущегося к воротам.

— Открыть ворота! — скомандовал он. — Принять его!

И добавил тихо, так, чтобы никто не слышал:

— Похоже, старейшина был прав. Потерянный принц Заката нашел свой путь.

Лира стояла рядом с отцом, сжимая лук, который слабо светился в преддверии новой битвы.

— Папа… — тихо сказала она. — Что теперь будет?

— Теперь, дочка, — ответил Ольмодор, положив руку ей на плечо, — теперь мы будем драться. За тебя. За него. За всех, кто не может драться сам.

Внизу, у ворот, Каэль влетел в крепость, и створки с грохотом захлопнулись за его спиной. Армия империи остановилась в отдалении, готовясь к осаде.

Начиналась новая глава в истории Закатного королевства, гномов и тех, кто посмел бросить вызов империи Вульфард.

Глава 5

Часть 1. Крепость в осаде

Часом ранее…

Когда Каэль влетел в крепость и створки ворот с грохотом захлопнулись за его спиной, армия империи уже выстраивалась в боевые порядки. Но сам принц этого не видел — потеряв сознание от изнеможения, он рухнул на руки подбежавшим гномам.

Его унесли в лазарет, а в крепости тем временем началась самая настоящая суматоха.

Гарнизон гномов спешно вооружался и готовился к обороне. К стенам подтаскивали огненную смесь и раздавали защитникам. Готовились стрелы к арбалетам.

Отличительной способностью гномов было то, что они были самодостаточны и не теряли своей боеспособности, даже если рядом не было командира.

Наши герои тем временем спешно бежали по коридорам заставы к оружейной, еле успевая за своими проводниками. Немного «ограбив» оружейную с позволения хозяев, конечно, они теперь больше походили на настоящих искателей приключений.

Рундар был одет как большинство стражи, лишь с небольшим отличием узора на доспехе. Эдран взял самый большой размер брони стражи и с трудом нацепил на себя. Элиан улучшил свою броню кольчугой из арсенала и поверх нацепил все возможные пояса с бомбами, ножами и зельями. И наконец Лира — в легком белоснежном доспехе горных разведчиков с капюшоном из меха серебряного лиса.

Ольмодор на секунду залюбовался дочерью, но затем вернулся к командованию гарнизоном.

— Рундар, берешь часть гвардии и бегом на южный вал, чтобы ни одна мышь не проскочила! — приказал он, наблюдая, как к крепости подходит войско. Тот, кивнув, бросился, увлекая за собой часть солдат.

— Эдран и Элиан, на вас центральные ворота. Баррикадируйте всем, что не прикреплено! — крикнул он.

Оба, ухмыльнувшись, почти кубарем умчались к воротам.

— Айрелл, Лира, держите северный вал. Мне нужно будет время для связи со старейшинами.

Он, раздав последние указания, уже подошел к выходу с вала, но затем резко обернулся, быстро подошел к Лире и, крепко обняв, тихо прошептал:

— Береги себя. Я мигом.

После чего, кивнув Айреллу, поспешил в покои.

Часть 2. Армия империи

Армия медленно, но неотвратимо приближалась к заставе гномов. Всадник на воронёном коне в огромных черных латах с Зеленым Оком расслабленно ехал впереди огромного войска. Он был уверен, что на захват заставы потратит в худшем случае день. Хотя его раздосадовало, что конница не смогла захватить мятежного сподвижника его владыки, но не будь он генералом Лудрином Горантом, если не исправит эту досадную оплошность.

Именно он захватил Миддейл, а после чего сжег его за незнание о мятежниках. Затем — маленькая победоносная война с союзом вольных государств, после чего граница империи стала проходить по реке Азурил. Теперь на очереди Небесное королевство — пора показать, кто истинный повелитель этих земель.

Он остановился и жестом подозвал посыльного.

— Передай всем командирам о начале атаки. Пленных не брать! — он грозно взглянул на слугу. — Ты все понял? Выполняй!

И перевел свой ястребиный взгляд на заставу, где шла спешная подготовка к обороне.

Затрубили горны, над многочисленными войсками развернулись знамена Зеленого Ока. В клинья выстраивалась конница, на флангах сооружали катапульты и требушеты. Везде слышались брань, лязг металла и звон тяжелых доспехов.

Рядом с генералом приземлился всадник на черном драконе. Лудрин презрительно скривился, но за забралом его шлема этого не было видно. Посланник императора, его страж и палач в едином лице. Он был меньше генерала и в росте, и в ширине плеч. Однако он обладал магией и был не менее искусен в бою.

Всадник соскользнул со спины ящера и, поправив доспехи, неспешно направился к генералу. Его доспехи были легче генеральских, но также были темного цвета и имели более сложный узор. Вооружен же он был мечом, который носил на спине в ножнах, и двумя прямыми кинжалами, смазанными ядом. Лицо прикрывала посеребрённая маска — единственное, что не было вороного цвета.

Генерал, не слезая с коня, повернул голову и небрежно кивнул, представляя наконец момент, когда подвернется случай избавиться от него. Всадник встал возле генерала. Из-под маски глухо и немного с ехидством донеслось:

— Никак не оставите ваши глупые мысли о моей скорейшей кончине, Лудрин?

— Как вы могли такое подумать, лорд Федар, — ответил генерал, пытаясь скрыть яд в голосе.

— Ваши попытки скрыть это забавляют меня. В любом случае не провалите задание императора, как вы сделали это в Миддейле, — он усмехнулся. — Помните: империи нужны рабы, а не трупы!

Лорд надменно развернулся и ушел к ящеру, заставляя Лудрина буквально сжигать взглядом Федара, пока тот взлетал вверх, и скрежетать зубами в бессильной злобе.

Тут как нельзя кстати объявился посыльный и, ловко уклонившись от клинка, немедленно объявил:

— Мой генерал, все готово к штурму, все ждут вашего сигнала.

Горант выдохнул, медленно досчитал до десяти и, махнув рукой, отпуская ловкого посыльного, достал рог и, собрав побольше воздуха, дунул в него. Рог издал низкий гулкий звук, который тут же подхватили сотни рожков поменьше.

Вновь раздалась ругань и брань, и армия двинулась на заставу. Затрещали канаты и деревянные механизмы катапульт и требушетов. Завыли скелеты, управляемые некромантами, по всей площади засветились магические круги, и в заставу полетели разряды молний и огненные шары.

Часть 3. Совет старейшины

Ворвавшись в покои, Ольмодор, торопясь, открыл шкатулку и, выхватив оттуда кристалл, быстро установил его на подставку. А затем немного нервно быстро произнес:

— Ва хаэль аин Фер!

Вновь негромко хлопнуло, и комнату залило мягким белым светом. Из кристалла раздался сухой старческий голос с повелительными нотками:

— Я слушаю тебя, Ольмодор, страж Пути Дракона. Что у тебя для меня?

— Владыка, на заставу напала армия империи Вульфард. Её численность в десятки раз превышает гарнизон.

— Это крайне печальные новости, Ольмодор, — задумчиво произнес Владыка. — А что там с гостями с юга и юношей из Закатного королевства?

— Они в целости, насколько это возможно в заставе, которую вот-вот будут штурмовать, — немного дерзко ответил страж.

— Нордхал, будь не так строг к своему наставнику, — неожиданно мягко ответил ему старейшина. — Вот что: попробуйте затормозить их хотя бы на пару часов, а потом через горный тоннель уходите к Турдорту. Я сообщу страже о вас, они будут наготове.

— Что вы задумали, Владыка Аракгрит Мерриборн?

— О тебе понравится, Ольмодор, — немного загадочно ответил старейшина и оборвал связь, оставив стража в легком недоумении.

Часть 4. Кровь на стенах

У стен заставы кипело настоящее побоище. Войско Вульфарда постоянно атаковало с разных направлений, не давая ни секунды на отдых. На каждого гнома приходилось от трех до пяти солдат противника и парочки скелетов. Но и защитники пока огрызались — уже горели две катапульты и пара осадных башен.

Рундар сражался как бешеный. Он уже был забрызган кровью и сильно устал, а враги все не хотели заканчиваться. Вал уже горел в нескольких местах и даже был пробит, но защитники держались, хотя и с переменным успехом.

— Рундар! — прокричал один из гвардейцев, который выглядел не лучше него. — Надо взорвать остатки огненной смеси и арбалетные стрелы. Так мы хоть немного их замедлим.

— А потом героически погибнуть? — криво усмехнулся Сибо.

— Ну, если такова наша судьба, то да. Но сначала заберем побольше их во тьму! — ответил гвардеец.

— Тогда чего мы ждем? Вперед, за Небесный город! — И бросился вновь в бой…

У ворот, где держали оборону гномы и наши авантюристы, шло не менее ожесточенное сражение. Кольчуга Эдрана была пробита тяжелыми арбалетными стрелами, в паре мест была видна запекшаяся кровь. Его лицо было измождено и перепачкано в саже. Но он вновь и вновь бросался на группы врагов, пугая их диким кличем.

Элиан не отставал от здоровяка, метая в открывшихся врагов кинжалы и склянки с взрывчатым веществом, прикрывая его со стороны.

Наконец очередная волна закончилась, и наши герои получили кратковременный отдых, чем непременно и воспользовались.

— Фух! — падая в изнеможении на землю, тяжело выдохнул Элиан. — У меня почти не осталось бомб и ядов, а также почти закончились зелья лечения. — Он с грустной иронией сказал, смотря на Эдрана. — Еще одна такая атака — и нам конец.

— Какие варианты у нас остались? — спросил Эдран у Элиана.

— Честно? — слегка усмехнувшись, ответил Элиан. — Взорвать ворота, обрушив проход на следующую волну, и отступать к цитадели.

— Других вариантов точно нету? — хмуро спросил один из гномов-гвардейцев.

— Ни одного, если не хотим после героически помирать, — ответил Элиан, смотря на них.

— Значит, мы прикроем вас, пока вы ставите бомбы, а потом обрушим на них врата.

И герои принялись приводить план в действие, пока на штурм приближалась новая волна…

Часть 5. Падение лорда

Лорд Федар кружил над заставой, наблюдая за ходом битвы. Пока что её защитники упорно держали оборону, но их силы таяли как воск у горящей свечи.

Он думал о политике, которую проводил император. Конечно, он был не в восторге от некоторых решений, но ему хватало ума никогда их не оспаривать прямо. Он гордился своими умениями убеждать даже самых ярых противников и своим «человечным», как он считал, отношением к подданным. Федар видел развитие империи в науке и культуре, а не в постоянных войнах и запугивании других государств.

Плюс в последнее время он плохо спал из-за снов, где перед ним все время вставала стена и необычный узор, который смутно казался ему знакомым.

Так он и кружил над заставой, погруженный в свои раздумья, когда внезапно мимо пролетел снаряд от скорпиона. А затем еще один залп, от которого он еле смог увернуться.

Он бросил взгляд и моментально все понял. Лудрин решил избавиться от него нетривиальным способом, а затем все списать на защитников, которых безжалостно перебьют, чтобы никто не смог рассказать об этом, и, возможно, стрелков скорпиона тоже.

Он направил своего ящера на то место, где стоял генерал, но следующий залп баллисты отбросил его обратно над крепостью, а затем один из болтов все-таки попал в ящера, и тот рухнул вместе с седоком вниз, на территорию крепости…

Часть 6. Воспоминания принца

В сознании Каэля постоянно мелькали образы: дворцовый сад, залитый солнцем, смех родителей и сестры, первая тайно похищенная с помощью пары стражников и одной экономки бутылка вина, отцовский огорченный взгляд, который бил сильнее любого ремня, мамины нравоучения о воспитании юного принца.

Все эти образы — такие яркие и теплые — сменяли новые, полные ужаса и страданий. Он хотел бы избавиться от них, но с каждой попыткой они становились все ярче и ярче. Они заставляли его мучиться и ворочаться, и тогда появлялся символ, который отгонял эти кошмары и дарил умиротворение.

Принц никак не мог вспомнить, где он раньше видел его, вновь погружаясь в свои воспоминания и ночные кошмары. И вот одно маленькое воспоминание из далекого прошлого вспыхнуло как яркая звезда среди беспросветного черного неба.

Этот символ вырезала ему сестра на кулоне из коры бирюзового дерева, и по легенде он защищал от воздействия темных сил. Амулет с него снял и уничтожил его «бывший» владыка Тилгорн, чтобы захватить над ним контроль.

Он все вспомнил. Пора вновь вернуться в мир живых и отстоять свое королевство.

Каэль резко вскочил и открыл глаза. Он был в небольшой комнатушке с тусклой лампадкой, которая едва освещала все пространство вокруг. Рядом лежали его доспехи и оружие.

Принц быстро оделся и прислушался к шуму. Однако кроме легкого треска свечи в лампадке ничего не было слышно — звуки битвы сюда не долетали. Он только собрался выйти, как в комнатку словно смерч влетел Ольмодор в полном боевом облачении.

— Ох, прошу прощения, Каэль! У нас там сверху идет битва, и каждый воин на счету! — протараторил он, подавая руку юноше и рывком поднимая его на ноги.

— Простите, вы знаете меня? — удивленно спросил он старого гнома. — Но откуда?

— Я видел тебя на приеме у королевской семьи Закатного королевства, — ответил Ольмодор. — Правда, ты был еще совсем юн. Сколько тебе тогда исполнилось лет? Пять? Семь? А, неважно! Сейчас нам нужна любая помощь, поэтому хватай свой меч и беги за мной. Поможешь Айреллу Райтвуду и моей дочери Лире Нордхал на северной стене, а я буду проверять остальные рубежи.

Каэль решительно кивнул, и оба бросились по коридорам крепости наверх. С приближением к выходу звуки боя раздавались все сильнее и сильнее. Стены дрожали от попаданий, но держались, как и их защитники из последних сил.

Наконец выбравшись, перед глазами предстал ад. Все, что могло гореть, уже полыхало или только занималось, в стене были многочисленные пробоины, небо заволокло черной дымкой, вокруг лежали трупы как гномов, так и нападавших. Постоянно тряслась земля от ударов требушетов и катапульт. Со всех сторон были слышны крики и лязг оружия, лилась кровь и кипело сражение.

Кивнув друг другу, они бросились в разные стороны. Каэль перехватил поудобнее меч и побежал к северной стене. Он еще не знал всей картины, но время ответов будет потом. Бойцы противника, встававшие на его пути, падали от ударов его меча, а символ, горевший на руке, придавал сил.

Взобравшись на стену, он увидел рыцаря и лучницу, сражающихся бок о бок, и стал пробиваться к ним…

Часть 7. Последний рубеж

Рундар прикончил еще одного пехотинца врага. Он давно уже потерял им счет. Надо было еще продержаться пару минут, и потом можно будет отступать к воротам. Он был сильно изможден и изранен. Из отряда, который оборонял вал, осталась горстка храбрецов. А проклятые имперцы лезли из всех щелей как тараканы.

Раздался чей-то безумный крик:

— Бегите!

И через секунду прогремел мощный взрыв, который встряхнул вал и землю вокруг, свалив всех с ног. Стены больше не было — вместо нее была мешанина из камня, земли и тел.

Добив оставшихся и забрав кого можно, отряд Сибо быстро, насколько возможно и хватало сил, отступал к донжону заставы.

Пехота империи уверенно шла на штурм ворот. Их враг был слаб и будет вот-вот разбит. Жалкие попытки остановить и расстроить ряды провалились, и командир, воодушевившись, выкрикнул боевой клич и, увлекая бойцов, твердо бросился бегом к воротам. В его голове промелькнула мысль о новом звании и богатых трофеях…

Ловушка захлопнулась. Как только середина отряда имперцев оказалась в створе ворот, прогремел взрыв, и ворота сложились, погребя под собой вражеский отряд. Выжившие схлестнулись в смертельной схватке с остатками защитников, но небольшое численное превосходство и дезориентация, возникшая после взрыва, подвели итог — в этот раз гномы и их союзники одержали верх.

— Нам надо отступать, пока они не начали новую атаку! — дергая одного из гномов, радовавшихся почти пирровой победе, прокричал Элиан.

Гном моментально вернулся в реальность и, собрав всех, кого можно, они стали отступать.

Айреллу и Лире достался относительно безопасный участок обороны. Врага больше интересовал южный вал и ворота. Но это не значит, что их не атаковали. Тут чаще всего шла в бой всякая нечисть и монстры. Однако острый клинок старого рыцаря и верная стрела разили наповал любого, кто пытался слишком близко подойти.

Именно они заметили упавшего относительно их места ящера с наездником. Но когда Лира вновь обернулась, всадника и след простыл. Зато заметила молодого юношу, который уверенно пробивался к ним. Она мимолетно поймала его взгляд и немного смутилась.

Наконец враги отступили и дали нашим героям небольшую передышку. Айрелл тяжело вздохнул и осмотрелся вокруг. Силы гвардейцев таяли, а вражеским солдатам, если так можно сказать, не было числа. Он знал, что у Ольмодора всегда есть хитрый трюк в рукаве, и он его применит именно тогда, когда враг будет меньше всего этого ожидать.

Райтвуд вздохнул и посмотрел на Лиру. Она пока держалась молодцом, но он подметил опытным глазом, как дрожат её руки от усталости и сильного напряжения. Заметив его взгляд, она попыталась улыбнуться, но вышла лишь слабая попытка. Айрелл улыбнулся в ответ и ласково слегка потрепал волосы Лиры.

В таком состоянии их и нашел Каэль.

— Айрелл и Лира, правильно? Ольмодор сказал, что вам нужна моя помощь при обороне, — сказал он, переводя взгляд с рыцаря на лучницу, внимательно их изучая.

Утвердительно кивнув, рыцарь протянул руку в латной перчатке.

— Рад знакомству, Каэль. «Твоя помощь нам обязательно пригодится», —тепло произнес он.

— Я тоже рада знакомству с тобой, Каэль, — протягивая руку, проговорила Лира, немного смутившись.

Юноша пожал её руку в ответ и немного задержал взгляд на Нордхал. Девушка была весьма красива, а в такой ситуации еще и смертельно опасна. «Вот бы с ней поговорить в нормальной обстановке», — промелькнула у него задорная мысль, и он улыбнулся краешками губ.

Райтвуд добродушно усмехнулся, заметив взгляд юноши.

— Так, молодежь, я надеюсь, вы еще успеете поближе познакомиться! — смутив обоих молодых людей, сказал он. — А сейчас нам нужно отбить еще один отряд нежити, который хочет упорно ворваться в крепость. К бою! — крикнул он, вновь бросившись на новый отряд врага.

Часть 8. Бегство лорда

Лорд Федар очнулся уже на земле. Его боевой ящер был мертв, а вокруг шло сражение. Он был жив буквально чудом. Медленно поднявшись, он постарался оценить ситуацию. Сражение шло к своему завершению, и хотя гномы сражались достойно уважения, с имперской армией им, увы, не совладать.

Но идти к своим солдатам было верхом глупости — ведь им могли отдать приказ добить его, подумал лорд. Поэтому он максимально скрытно, насколько позволял организм, направился к пролому в стене.

Конечно, все не могло пойти так гладко. Он увидел у пролома двух бойцов, отставших от своего отряда ради грабежа павших солдат — как своих, так и чужих, — и которые пробирались внутрь. Он лег на живот и притворился мертвым.

Один из них заметил его и жестом подозвал товарища, заприметив ценные вещи. Это стало их последней ошибкой, потому что, когда один из них потянулся к лорду, тот моментально, словно сжатая пружина, изогнулся и ударил сначала одного, а затем и второго подсек и упавшему вогнал кинжал в грудь.

Отряхнувшись, он быстрыми полупрыжками добрался до пролома и, вскочив на лошадь, помчался от крепости как можно дальше. На его счастье, в суматохе сражения его никто не заметил…

Часть 9. Гнев гор

Ольмодор успел пробежать только половину двора, как вдруг услышал далекий гул и остановился как вкопанный. Гул вновь повторился, но теперь гораздо сильнее. Он бросил взгляд на вершины гор, к которым примыкала застава горного народа, и моментально все понял. Он внутренне заулыбался хитрости Владыки. Нордхал действительно её оценил.

И тут его окликнули одновременно с двух сторон. Вокруг собралась большая группа выживших. Ольмодор окинув их взглядом, окликнул молодого гнома и авантюристов.

— Рундар, Элиан, Эдран, скорее идите сюда! — зычно прокричал он.

Наши герои, отделившись, подошли к нему. Они были изранены и измотаны, но не падали духом.

— Сибо, что с южным валом заставы и складом горючих бомб? — спросил Ольмодор у гнома.

— Взорван и превращен в груду камней. Надолго их это не задержит, но нам хватит времени отступить, — четко ответил Рундар.

— Молодец! — похвалил Нордхал. — Теперь бери всех выживших и отступайте в горный туннель. Там будете ждать нас.

— Есть! — ответил он командиру. — Вы слышали приказ? Бегом отходим к туннелю и занимаем оборону! — обратился он уже к выжившим гвардейцам.

Через несколько минут у ворот донжона остались только Ольмодор, Элиан и Эдран.

— Так, а теперь мы с вами прорвемся к северной стене и обратно сюда. «Справитесь?» —участливо спросил он, осматривая их на возможность бежать.

— Найдутся еще силы! — ответил за обоих Эдран, сильнее сжимая секиру в руках.

— Тогда скорее бежим к северному валу! — уже на ходу произнес Ольмодор.

И они побежали, невзирая на раны и дикую, нечеловеческую усталость во всех суставах и мышцах, — так, как никогда в своей жизни не бегали…

Часть 10. Лавина

Они бежали на вал, а гудение со стороны гор было все сильнее и громче. Даже имперская армия перестала атаковать и пыталась перестроиться.

Ольмодор первым забрался на вал и увидел, как со спины к Лире подкрадывается очередной скелет с топором. Он издал дикий рев, на который был способен, и бросил свой тяжелый боевой молот в скелет. От удара тот рассыпался в прах.

Эдран схватился сразу с двумя пехотинцами. А Элиан накинулся на чародея, сбивая того с управления и даря героям возможность воссоединиться.

Айрелл и Каэль отбивались от толпы орков, что насела на них с двух сторон. Спина к спине они кружились в смертельном танце, прикрывая друг друга как учитель и ученик. Беспощадно разила подожжёнными стрелами Лира, прикрывая обоих.

Через пять минут все было кончено, и враг отступил.

И тут они все услышали страшный грохот, который перекрыл всё. Это была лавина, которая сметала всё на своем пути. Дикая и необузданная мощь природы, против которой бессильно любое заклинание или физическая сила.

— Бежим! — дико проорал Эдран, и герои, буквально кубарем скатившись по лестнице, бросились к донжону.

В стане врага тоже началась дикая паника. Отряды разбегались в первобытном ужасе. Конница топтала своих же солдат. Лудрин рубил своих солдат направо и налево, пытаясь вырваться из потока. Колдуны и чародеи гибли от собственных созданий, потерявших контроль. А гигантская лавина все приближалась, быстрее и быстрее, ускоряя ритмы сердец до катастрофического безумия.

Ольмодор и герои были уже около ворот внутреннего замка, когда первая волна лавины ударила в остатки стены.

— Быстрее, закрывайте их! — закричал он, помогая закрыть массивные двери.

Айрелл и Эдран навалились с одной стороны, а Элиан, Каэль и сам Ольмодор с Лирой — с другой. Двери натужно заскрипели и начали закрываться, когда почти на середине в них ударила вторая волна лавины и отбросила героев в глубь туннеля. Свет моментально погас, и в коридоре стало очень тихо и темно.

Часть 11. Во тьме

Несколько долгих мгновений никто не шевелился. Слышалось только тяжелое дыхание да стук крови в висках.

— Все… живы? — раздался во тьме голос Элиана, полный напряжения.

— Вроде да, — простонал Эдран, ворочаясь где-то справа. — Но моя секира… кажется, я её выронил.

— К черту секиру, — прохрипел Ольмодор. — Лира? Где Лира?

— Я здесь, папа, — тихо отозвалась девушка совсем рядом. — Кажется, я ударилась, но ничего не сломала.

— Айрелл? — позвал гном.

— Здесь, — раздался спокойный голос рыцаря. — И наш юный принц тоже при мне. Цел?

— Цел, — ответил Каэль, и в голосе его послышалась усмешка. — Хотя признаться, падать с валами и убегать от лавин — не самое приятное приключение в моей жизни.

— Привыкай, мальчик, — усмехнулся Айрелл. — Судьба принцев Заката, видимо, такая — вечно вляпываться в истории.

Во тьме раздался слабый смешок Лиры, и этот звук разрядил напряжение.

— У кого-нибудь есть свет? — спросил Элиан.

— В моем поясе должен быть трут, — ответил он сам себе, шаря по карманам. — Сейчас… минуту…

Через несколько секунд в темноте вспыхнул маленький огонек, осветив усталые, перепачканные лица героев. Они сидели на каменном полу туннеля, привалясь к стенам. Позади них массивные двери чудом удерживали напор снега и камней — глухой гул доносился сквозь металл, но пока держалось.

— Мы живы, — констатировал Ольмодор. — И это уже победа.

— А что там с армией империи? — спросил Эдран, потирая ушибленное плечо.

— Если лавина накрыла их хотя бы наполовину, — ответил гном, — то они теперь будут долго вылизывать раны. Если вообще выживут.

— Значит, у нас есть время, — подвел итог Айрелл.

— Время для чего? — спросила Лира, глядя на отца.

Ольмодор посмотрел на неё, потом перевел взгляд на Каэля, на остальных.

— Время добраться до Турдорта. Время понять, что за лук у тебя, Лира. Время решить, что делать дальше с принцем без королевства и рыцарем без ордена.

— И с гномом, который только что нашел дочь, — тихо добавил он.

Лира улыбнулась сквозь усталость и прижалась к отцу. Элиан хлопнул Эдрана по плечу. Каэль и Айрелл переглянулись — в глазах старого рыцаря читалось одобрение.

— Ну что ж, — сказал Айрелл, поднимаясь и подавая руку остальным. — Вставайте, герои. Путь Дракона только начинается.

И они двинулись вглубь туннеля, навстречу новой неизвестности, оставляя позади руины заставы, погибших товарищей и поверженного врага.

Впереди был Турдорт. Впереди была надежда.

Глава 6

Часть 1. Гнев императора

Император был недоволен.

Его военная кампания тормозила и грозила неприятностями. За первыми удачными походами наступили тяжелые бои с упертыми княжествами, которые не хотели подчиниться его воле.

Но не война беспокоила владыку большой империи, а принц Закатного Королевства. Ведь там, где он объявлялся, возникали мятежи, бунты и даже целые повстанческие армии. А теперь он находился у гномов, и те не дадут его просто так забрать.

Тилгорн тяжело вздохнул и внимательно посмотрел на карту, разложенную на столе. Его войска вели тяжелые бои в нескольких местах: на реке Азурил с княжеством Луридиан, на западных равнинах с княжеством Реадрис и на Пути Дракона с королевством гномов. Именно последнее направление больше всего интересовало его.

И как раз оттуда пришла немыслимая весть — имперская армия разгромлена и рассеяна под огромной лавиной. Её доложил лорд Федар, который собрал остатки выживших.

Сначала император не поверил, но потом, после личного сканирования воспоминаний с помощью магии, увидел, что тот говорит правду: и о предательстве генерала Лудрина, и об огромной лавине, что уничтожила почти всю имперскую армию.

Он отдал приказ лорду собрать всех, кого можно, и продолжить поиск бывшего принца Закатного королевства, при этом действовать скрытно и лишний раз не рисковать, ибо резервов нет и не будет.

Отдельно он направил ворона с указанием содействовать личному служителю императора — Тени — и кодовые слова при встрече с ним, если тот свяжется с лордом. Получив все указания и отправив ворона обратно, Федар обессиленно упал на койку в палатке, которую поставили выжившие при осаде заставы, и заснул глубоким сном.

Часть 2. Путь сквозь тьму

Герои шли по туннелю уже около часа.

Факел Ольмодора отбрасывал танцующие тени на стены, высеченные в толще горы древними мастерами. Воздух здесь был холодным, но чистым — где-то далеко имелись вентиляционные шахты.

— Сколько еще идти? — спросил Элиан, потирая ушибленное плечо.

— Если память не изменяет, — ответил Ольмодор, — до развилки, где нас должен ждать Рундар, еще часа два. А там и до Турдорта рукой подать.

— Рундар — это тот молодой гном, что пил с нами? — уточнил Эдран.

— Он самый. Сорвиголова, но парень надежный. Если кто и выжил на южном валу, то только благодаря ему.

— А если не выжил? — тихо спросила Лира.

Ольмодор обернулся к дочери. В свете факела его лицо казалось высеченным из камня.

— Тогда мы помянем его и пойдем дальше. Потому что останавливаться нельзя.

Каэль, шагавший молча, вдруг остановился.

— Тихо.

Все замерли.

— Что там? — Айрелл положил руку на меч.

— Не знаю… — принц прикрыл глаза, прислушиваясь к чему-то внутри себя. Руны на его руке слабо засветились. — Что-то не так. В туннеле кто-то есть. Кроме нас.

— Монстры? — нахмурился Элиан.

— Нет. Другое. Более… темное.

Ольмодор и Айрелл переглянулись.

— Тени империи, — тихо сказал старый рыцарь. — Если они здесь, нам конец.

— Почему? — Лира сжала лук.

— Потому что их никто никогда не видел и не слышал. И не выживал после встречи с ними.

— Тогда нам повезло, — усмехнулся Эдран, сжимая секиру. — Мы будем первыми.

— Идем дальше, — скомандовал Ольмодор. — Но теперь — тихо и смотреть в оба.

Они двинулись вперед, не зная, что совсем рядом, в темноте, за ними наблюдают.

Много пар светящихся глаз.

Часть 3. Старый лис

А тем временем в имперской столице Габриэль ди Хоук сделал новый ход на шахматной доске, загоняя невидимого противника в вилку.

Сидя за уютным столиком из ели, окрашенным в светлые тона, в тени своего небольшого и уютного зеленого сада, он ждал слугу из дворца. Его мысли были неторопливы и спокойны, а сам он в легкой полудреме.

Император в последнее время был слишком неспокоен, думал он, а весь орден, к которому сам Габриэль испытывал скрытую неприязнь, вообще орудовал как при пожаре, который они сами и раздувают.

Может, лорд Федар был прав, сказав при личной встрече перед началом охоты на принца, что наступают новые времена и надо быть готовым?

Он сделал глоток из фарфоровой чаши кремового цвета с незатейливым узором. Чуточку сладкий зеленый чай с островов дарил волшебное умиротворение.

Вообще, торговля, как бы это иронично ни звучало, процветала благодаря пиратам и тому, как быстро они реорганизовались в самый дисциплинированный флот и торговцев. Понятно, оставались и непокорные, которые не захотели принять новации и расстаться с пиратским кодексом. Но их быстро уничтожили свои же, а оставшиеся в живых теперь сами жестко следят за исполнением морских законов империи.

Безусловно, в империи есть своя правовая система, суд, но существовали и так называемые «Тени Империи». Никто доподлинно не знает, люди они или нет, но каждый в Вульфарде знал, что никто не может уйти от их клинка правосудия. Они окутаны ореолом тайны и мистики.

Габриэль зябко передернул плечами — он не хотел бы с ними встречаться.

Лучше думать о чем-то другом. Например, о торговле. Да, лучше о ней, так безопаснее.

Он встал и направился в конюшню. Его мысли, всколыхнувшиеся как круги на воде от брошенного камня, вновь вернулись к неторопливому ходу.

Он продолжил размышления. Теперь, когда империя воюет почти со всем континентом, большая часть торговых путей была утеряна, однако это не мешает бывшему контрабандному городку, а ныне имперской столице, процветать и не нуждаться ни в чем.

Из Реадриса больше не приходят товары со специями, а из Луридиана — с вином. Но и они теперь не получают товары с островов, огромное количество железа и гигантских табунов прекрасных пышногривых серых мустангов.

Один из этих красавцев стоял у него в стойле. Его тело было покрыто густой шерстью пепельного цвета, которая защищала от холода и жары. Его умные васильковые глаза горели необузданным первобытным огнем, а ноздри раздувались в предвкушении новых приключений.

Когда Габриэль сменил океан на сушу, он нашел этого красавца и стал для него верным другом, равно как и мустанг принял его как равного себе. Вместе они были неудержимы. Звали мустанга Церис.

Годы не пощадили их обоих, но они были способны на еще один рывок. Габриэль встал рядом с ним и медленно гладил его, на что он отвечал тихим ржанием.

— Жди, мой друг. «Скоро нам нужно будет уйти из этих мест», —тихо сказал он.

Конь мотнул головой в знак согласия. Габриэль ухмыльнулся и, достав из кармана камзола яблоко, протянул мустангу.

В такой идиллии его и застал слуга из дворца.

— Мой господин, — он учтиво поклонился, — император просит вас явиться во дворец.

— Передай владыке: я отвечу на его зов и скоро прибуду во дворец.

— Благодарю вас, господин. Я передам о вашем согласии его милости.

И, еще раз откланявшись, он отправился обратно во дворец.

Буквально через пару минут во двор зашли пара человек явно неблагородной наружности. И хотя оба были одеты в униформу императорского флота, их слишком загорелые и обветренные лица, а также наличие сережек в ушах говорили о том, что эти люди были пираты. Они коротко козырнули и обратились к ди Хоуку.

— Капитан, ваша джонка «Владыка Океана» готова к отплытию в любой момент. Вся команда на борту. Также наемники дежурят у пирса и у вашего дома на всякий случай. У них белые повязки на правом рукаве.

— Превосходно, — коротко ответил Габриэль. — Однако сейчас мне нужно во дворец. Если я не явлюсь на зов императора, это будет измена, и всех казнят. Сколько у нас человек в городе?

— Около сотни. Они прикроют наш отход, — ответил один из матросов.

— Мало. И вряд ли достаточно, чтобы выиграть время у гвардии и стражи. — Его глаза сверкнули сталью. — Ладно, я поеду на Церисе. Если что — уплывайте без меня.

— Но, капитан! — воскликнул один из матросов.

ди Хоук прервал его речь рукой.

— Сейчас не время спорить. Действуйте согласно разработанному плану.

— Есть! — хмуро ответили матросы и, развернувшись, ушли.

— Ну что, верный друг, пора вновь тряхнуть стариной, а? — обратился к мустангу Габриэль.

Ответом стало яростное и одновременно радостное ржание.

Часть 4. Западные равнины

Где-то на западных равнинах, на границе княжества Реадрис, шел жестокий бой.

Когда-то эти прекрасные поля представляли широкую открытую местность, покрытую прекрасными полевыми цветами и укутанную в мягкий зеленый ковер. Здесь также были пара мелких деревушек, жители которых занимались земледелием и скотоводством.

Но теперь это была выжженная пустошь, которая несла на себе следы тяжелых сражений.

Имперская кавалерия, затянутая в броню, рубилась с легкой конницей княжества Реадрис. Звуки боя раздавались от самого рассвета и почти до заката солнца. У имперцев было преимущество в броне, а у реадрисцев — в скорости. Каждая сторона пыталась навязать свою тактику боя.

Обе колоссальные армии сражались очень долго и жестоко, но никому не хватало сил, чтобы провести решающую атаку и выбить друг друга с занимаемых позиций.

Но все же имперцы были коварнее своих западных соседей и понемногу теснили реадрисцев за счет некромантов и мертвецов. Они всегда так делали ближе к ночи и сейчас готовились вновь повторить свою подлую атаку.

Первый князь Реадриса Гаррет Линч — статный мужчина с каштановыми волосами, где появлялось с течением времени все больше серебряных нитей. Его темно-зеленые глаза, когда-то излучавшие мудрость и доброту, теперь тускнели. Огонек, ярко горевший в них, понемногу угасал. Его слегка бледное лицо и чуть впавшие щеки лишь усиливали возраст князя Реадриса.

Он внимательно всматривался в тьму, на самой границе которой вспыхивали один за другим небольшие столбы зеленого пламени. Не помешать, не прекратить он этого не мог, а посылать солдат на верную смерть ему не позволяла его честь и доблесть предков.

— Имперцы вновь поднимают мертвых! — воскликнул один из солдат, стоя рядом с князем Реадриса.

— Проклятые имперцы! — гневно вскричал он. — А у нас осталось так мало огненных стрел, — с затаенным сожалением тихо продолжил.

Но, стряхнув мимолетное оцепенение, продолжил:

— Значит так, — он обратился к вестовому, — передай: пусть собирают всех, кто остался в живых и способен держать оружие, и пусть строятся в три «черепахи». Также приказываю перед ними развести большие костры и поставить лучников за ними. Если нам не суждено пережить эту ночь, так пусть нас запомнят как героев!

И он вздернул вверх сжатый кулак.

— Есть, мой князь! — солдат ударил себя кулаком в грудь в ответ и скрылся в ночи.

Гаррет тяжело вздохнул и помассировал виски. Головная боль немного отступила. Их шансы пережить это сражение уменьшались с каждым зеленым сполохом в ночи. Была одна надежда лишь на барона, который должен был собрать оставшийся резерв и прибыть на помощь. Вдвоем их силы могли разбить имперскую армию и дать шанс на хорошую передышку. Если же не получится… нет, лучше не думать о таком варианте.

Вдали вспыхнул последний зеленый сполох. Значит, имперцы вот-вот пойдут в атаку.

— Приготовиться к бою! — зычно прокричал князь. — Не щадить никого, ибо они не пощадят нас!

Зазвенела сталь. Последняя битва за будущее княжества Реадрис началась.

Часть 5. Берега Азурил

Берега реки Азурил на границе княжества Луридиана и империи Вульфард были когда-то живописным местом и привлекали много людей, любивших отдохнуть на природе. Прекрасные девственные рощи вечнозеленых деревьев, малозаметные тропки и чудесные полянки дарили всем незабываемый отдых.

Сама река была довольно широкой, её вода была первозданно чистой как слеза и пресноводной, а течения в ней были малозначительные, и она считалась очень спокойной. Её использовали для небольшого судоходства и рыбалки, а детвора из окрестных сел бегала на местные пляжи сюда купаться и загорать.

Мирная идиллия царила здесь, пока империя не пришла покорять эти земли.

В самом узком месте, где было возможно навести хоть какую-то переправу, стояли напротив друг друга армии. Армия княжества пестрела различными вымпелами и знаменами, что в принципе было неудивительно. После поражений у Миддейла и разгрома войск союза вольных государств выжившие бежали в Луридиан, надеясь спастись от империи, но по трагическому стечению обстоятельств они стали теми, кто привел войну за собой.

Теперь все вместе — жители этих земель встали насмерть, ибо больше бежать было некуда, и их ждала победа или героическая гибель.

Армия империи напротив представляла единый сжатый кулак, готовый смять любого врага. И хотя первые стычки не принесли должного результата, враг будет разбит. Так считал один из самых хитрых и опасных генералов Вульфарда — Митрай Ондо.

Этот человек был весьма атлетически сложен, но приземистого роста и имел хищные ястребиные черты лица. Его глаза темно-рубинового цвета, чуть крючковатый нос и слегка загорелая кожа дополняли общую картину. В своей одежде он предпочитал светлые тона — бежевого и алого цвета. Вот и сейчас под доспехами серебристого цвета на нем была одежда, сочетающая эти два цвета в прекрасный, как он сам считал, узор.

Для генерала империи он был весьма образован и обладал гораздо большим кругозором, чем другие. И хотя его родное княжество сначала мирно присоединилось к Закатному королевству, а потом было захвачено империей Вульфард, он не испытывал враждебности к ней и считал своим долгом служить с честью на её благо.

Митрай неизменно побеждал умением и знанием любых врагов империи. Вот и сейчас в рядах беженцев уже были свои люди. Все ждали только тайного сигнала для начала анархии в рядах противника.

Солнце медленно катилось к закату, предрекая последние часы княжества Луридиан.

Часть 6. Возвращение лорда

Лорд Федар очнулся от тяжелого забытья. Голова еще болела, но постепенно боль сходила на нет. Рядом с походной кроватью на небольшом столике стоял еще горячий завтрак и бутылка фруктового сока.

Лорд с удовольствием откушал и, поднявшись с койки, осмотрел себя в зеркале. Маску сорвало при падении, поэтому в зеркале отражался хмурый бледноватый мужчина с несколькими глубокими старыми шрамами на лице и щеке и глазами янтарного цвета. На подбородке была редкая щетина с начинающейся седой проседью. Время также не пощадило его волосы, и из-под капюшона выбивался чуточку седой, карамельного цвета локон. Его доспехи были в легкой копоти и крови, на поясе не хватало одного кинжала.

— Хорош вояка! — ухмыльнулся Федар и, закончив осмотр, откинул полог палатки.

В лицо ударили яркие лучи солнца, заставив на секунду зажмуриться, а в нос ударили различные запахи. Заметив его, один из патрулей остановился для доклада.

— Ваша милость, за время вашего сна мы нашли еще четверых выживших солдат и одного огненного мага. Теперь наша численность достигает ста пятидесяти человек. Мы продолжаем искать дальше, но пока находим погибших. Всех сжигаем на кострах, поэтому стоит такой неприятный запах, — быстро проговорил один из патрульных, протягивая лорду повязку для лица.

Федар бегло осмотрел его, повязал так же, как патрульный. Теперь его нижняя половина лица была прикрыта маской, а запах стал более терпимым.

— Что до главной крепости гномов, мы еще раскапываем проход ко входу, — продолжил второй патрульный. — Думаю, к вечеру мы сможем до них добраться, но будем надеяться, что больше сюрпризов эти коротышки не выкинут.

— Я тоже очень на это рассчитываю, — коротко ответил Федар. — Хорошо, возвращайтесь к своим обязанностям. Вечером жду отчет.

И, махнув рукой, отправился к центральному бастиону крепости.

Часть 7. Старый лис и император

Габриэль ди Хоук медленно подъезжал к центральным воротам крепости императора. В голове он много раз просчитывал свой диалог с Тилгорном.

Зачем он понадобился ему? Ведь все данные, которые получал он, также оказывались и на столе его величества, — думал Габриэль, краем глаза отмечая белые повязки на рукавах как вооруженных людей, так и просто посетителей.

Назвав свое имя и цель прибытия, он проехал внутрь. Количество людей резко сократилось, а стражи, наоборот, прибавилось.

Внутренний двор дворца был весьма обширен и представлял из себя небольшой дикий мирок с легким налетом цивилизации. Слева от центральной аллеи, по которой он двигался, журчал фонтан, сделанный в форме водопада. От него отходил небольшой канал, впадающий в идеально ровный круг озера с кристально чистой водой и беседкой из светлого орехового дерева у самой кромки берега. Справа дорога уходила в конюшни для гостей и посыльных дворца.

Габриэль, качнувшись в седле, чуть тронул поводья, сменив направление движения мустанга. «Не будем сегодня нарушать установленный порядок», — усмехнувшись, подумал он.

И хотя стояла прекрасная теплая погода для зимнего времени, и в воздухе витало умиротворение и тишина, для ди Хоука это казалось тягучим ядом. Каждая клеточка его организма вибрировала от опасности, а голос разума тихонько нашептывал о грядущей серьезности разговора с императором.

От давящего волнения он расстегнул ворот легкой куртки кофейного цвета, а затем и белоснежной рубашки под ней. Дышать стало легче, но не намного. Достав фиолетовый платок с его вензелем, он смахнул капельки пота, выступившие на лбу.

Добравшись до конюшни, он слез с мустанга и передал поводья слуге. Тот, коротко поклонившись, направился к стойлам. А сам Габриэль, посмотрев вслед несколько секунд, направился во дворец.

Солнце медленно брело по небосводу к зениту, иногда прячась за редкие белые облака и цепляясь за верхушки деревьев. Океанский бриз дарил приятную свежесть. Однако Габриэль не обращал на это внимание. Ему казалось, что с каждым шагом он приближается к своей гибели, как осужденный, который поднимается на эшафот.

И вот перед ним оказались двери во дворец. Услужливые слуги распахнули перед ним створы, и он зашел внутрь. Стражник с белой повязкой, молча узнав, провел по коридорам, которые пестрели от даров и знамен с изображением знака ордена, и оставил у дверей приемной.

Габриэль, тяжело вздохнув, поправил клинок в ножнах и, собрав всю решимость, толкнул двери.

В приемной было несколько купцов, две четверки гвардейцев и, естественно, сам император, который с легкой рассеянностью слушал их просьбы. Но заметив ди Хоука, он заметно оживился, чем вначале обрадовал просителей. Но поняв, что они уже наскучили его милости, и опасаясь гнева, те торопливо покинули приемную.

Габриэль подошел ближе к трону и преклонил колено.

— Встань, ди Хоук. Надеюсь, вести, которые ты несешь с собой, гораздо лучше жалоб этих презренных лавочников, для которых нет ничего святого.

— Возможно, мой повелитель, — поднимаясь на ноги, ответил Габриэль. — Но вам, итак, известно, что творится на континенте. Война с княжеством Луридиан и Реадрис приняла несколько затяжной оборот, войска, посланные к гномам, разгромлены и рассеяны, а охота на принца идет с переменным успехом.

Император несколько раздраженно хлопнул в ладоши.

— Все именно так. Но я уверен, что старый и хитрый лис, как ты, имеет и хорошие новости в своем запасе, не так ли? — Он пристально посмотрел Габриэлю в глаза.

ди Хоук, не отводя глаз, коротко поклонился.

— Естественно, владыка. У старого лиса есть пара фокусов в кармане. Вчера пришли добрые вести с островов о расширении торговли с империей и поимке смутьянов в столице, которые хотели вашей смерти. Говорят, этих безумцев скоро казнят.

— Это не те новости, которые я хотел услышать от своего самого лучшего шпиона. Но, может, стоит признать, что, возможно, эти безумцы чуть больше расскажут о своем спонсоре перед казнью?

Император встал с трона и задумчиво повернулся в сторону гвардейцев. Те немедленно начали смещаться к императору и выходу из приемных покоев.

У Габриэля все немедленно похолодело в груди, но на лбу лишь чудом не выступила испарина.

— Вы желаете допросить этих глупцов лично, мой повелитель? — чуть охрипшим от волнения голосом спросил он.

— Нет, с этим справится моя служба личных палачей. — Император сделал паузу. — Но, возможно, мне стоит задуматься о смене руководства?

Он вновь посмотрел холодным ястребиным взором на Габриэля.

— Впрочем, можешь идти. Я призову тебя вновь, если понадобишься.

ди Хоук поклонился и направился к выходу. Он выиграл этот тяжелый бой.

У самых дверей его вновь окликнул император.

— Ах да, Габриэль. Ты же не думал, что твой маленький мятеж останется незамеченным? Джонка, готовая к отплытию, горстка безумцев, которые неплохо знали дворец, и свои люди, которые должны умереть за тебя? Неплохо, совсем неплохо. Но недостаточно. Взять его! — крикнул император.

— Живым не получится, ваше тиранейшество! — воскликнул Габриэль, кидая бомбу под ноги гвардейцам.

Всю приемную на несколько секунд охватил ярчайший свет, ослепляя всех вокруг, а когда потух, Габриэля уже и след простыл.

Он несся по коридорам с бешеной скоростью, на которую был способен. Выскочив из дворца, до его слуха донеслись звуки сражения и крики умирающих. Он помчался по тропке к конюшне.

Выскочив к ней, он увидел стражников, которые, выхватив мечи, бросились к нему. Увернувшись от одного взмаха и парировав второй, он пронзил сначала первого, а затем полоснул другого по ноге и, воспользовавшись его ранением, снес ему голову.

Из конюшни донеслось радостное ржание, и, снеся слугу, оттуда вылетел мустанг. Габриэль, не теряя ни секунды, вскочил в седло, и дальше время полетело словно вихрь.

Они буквально вылетели в город. Столица, в которой еще какие-то часы назад все было мирно, была встревожена как пчелиный улей. Где-то были пожары и поднимались клубы дыма, были слышны крики и звуки стычек. На улицах лежали немногочисленные раненные и убитые.

ди Хоук направил мустанга к пристани. Проскочив еще буквально пару улиц, они выскочили к ней. Тут до сих пор шло сражение, и стекались как стража со служителями ордена, так и те, кто носил белые повязки. И, к сожалению, слуги императора медленно, но, верно, теснили мятежников.

С джонки его заметили и помахали, привлекая внимание. Она уже отчаливала от причала, но пару мостков еще оставили на всякий случай. Габриэль помчался к ним.

Пару раз на его пути вставали служители ордена, но верный меч и конь со всем справились. И вот, взяв бешеный темп, мустанг с седоком разогнались и прыгнули на палубу джонки.

Возгласы радости окружили Габриэля и помогли вылезти из седла. Его матросы кинулись обнимать своего капитана.

— Ну все, черти полосатые! Мы еще не выбрались из бухты! Поднять паруса, полный вперед! — слегка остудил он своих подчиненных. — И отведите Цериса вниз.

Матросы тут же бросились исполнять приказы.

«Владыка Океана», распустив большую часть своих белоснежных парусов, поймал попутный ветер и помчался к выходу из бухты. Ему попытались перерезать дорогу несколько лодок со стражей, но это было большой глупостью, ведь джонка, усиленная специальным тараном и обшитая прочным корпусом, даже не заметила этих попыток, раздавив своим весом вражеские суда.

Еще рывок — и показался выход из бухты. Осталось лишь одно препятствие — башни охраны на скалах. Но госпожа Удача была сегодня на стороне Габриэля и его экипажа, и стражники просто не успели развернуть баллисты и дать залп по уходящей в открытый океан джонке.

Ветер свободы пьянил моряков. На палубе все друг друга поздравляли. Многие из экипажа были семейными людьми и заранее провели свои семьи на борт. Габриэль не был против.

На острове, на который они собирались, было много места для всех. Он был расположен вдали от всех торговых маршрутов и не был интересен ни торговцам, ни исследователям.

Он спустился в свою каюту. Здесь были немногочисленные вещи, которые заранее перенесли на борт, а также маленькое деревцо с нежно-розовыми лепестками, которое росло у него в саду и которое ухитрились аккуратно выкопать и перенести на борт в этот безумный день.

Он задумался. Да, теперь никаких интриг, и, возможно, будет полная изоляция от континента, но зато они были свободны и можно не бояться ни императора, ни его теней. А это гораздо ценнее, чем жизнь в постоянном страхе. Да, возможно, сначала будет тяжело, но теперь все будет хорошо.

Так он и думал, пока джонка, сверкая небесно-голубыми с серебром бортами и белоснежными парусами, все дальше уносилась в океан в лучах медленно катящегося к закату солнца.

Император сидел на троне, изредка слушая доклады о ликвидации мятежных групп в разных частях города. Ему также доложили и о побеге джонки Габриэля.

— Ну что ж, старый лис, похоже, меня все-таки переиграл, — подумал с усмешкой император. — Он знал, что я его никогда не отпущу на покой по своей воле, и решил устроить побег. Он даже понял, что я не стану его искать после ухода и просто заменю новым и послушным. Организовал мнимый мятеж, подготовил джонку и скрылся в лучах закатного солнца.

Император полубезумно рассмеялся.

— Боже, как гениально! Как прекрасно сыгранная пьеса, и мы все в ней актеры. Я даже подниму за это бокал. Удачно тебе дожить этот век, Габриэль!

И император, безумно расхохотавшись, схватил бокал с красным вином и, выпив до дна, бросил об стену.

Часть 8. Федар входит в туннели

Лорд Федар хмуро осматривал то, что осталось от имперской армии.

Всего двести пятьдесят человек, из которых было десять магов огня и двое воды. Все, что осталось. А ведь в поход вышло около двадцати тысяч человек плюс нечисть, что призвали некроманты под свои знамена.

Хорошо, приказ императора есть приказ императора. Надо найти мальчишку, а вот что потом с ним делать — решать будем по обстоятельствам. Тем более если за него вступились гномы.

— Отряд! — бодро начал он. — Наша задача — пленить принца Закатного королевства Каэля! Знаю, нас немного, но мы выжили, значит, теперь будем действовать крайне осторожно и осмотрительно. Мы с вами идем на территорию гномов, так что смотреть во все глаза и слушать во все уши. От отряда не отделяться и без приказа не действовать! Это ясно?

— Да, милорд! — ответил стройный хор голосов.

— Отлично. Тогда строимся и выдвигаемся, пока солнце полностью не село!

И первый, повернувшись, отправился внутрь расчищенного входа в бастион.

Часть 9. Глубже в горы

Герои продолжали путь по туннелю уже несколько часов.

Факел Ольмодора давно прогорел, и теперь они шли в полумраке, ориентируясь на слабое свечение мха, что рос на стенах древних коридоров. Воздух здесь был холодным, но чистым — где-то далеко имелись вентиляционные шахты.

— Сколько еще? — в очередной раз спросил Элиан, потирая ушибленное плечо.

— По my расчетам, мы уже близко к развилке, — ответил Ольмодор. — Там нас должен ждать Рундар с выжившими.

— А если не ждет? — хмуро поинтересовался Эдран.

— Тогда пойдем дальше одни, — отрезал гном. — Дорогу к Турдорту я знаю.

— Тише, — вдруг остановилась Лира. — Вы слышите?

Все замерли, прислушиваясь. Тишина была такой плотной, что звон в ушах казался оглушительным.

— Ничего, — пожал плечами Эдран.

— Вот именно, — тихо сказала девушка. — Слишком тихо. Даже мох не светится там, где мы прошли.

Все обернулись. Действительно, светящийся мох на стенах позади них медленно угасал, словно кто-то забирал его силу.

— Странное место, — пробормотал Каэль, и руны на его руке слабо пульсировали. — Будьте настороже.

— Идем дальше, — скомандовал Айрелл. — Чем быстрее выберемся, тем лучше.

Они двинулись вперед, не зная, что в темноте за ними наблюдают.

Много пар светящихся глаз.

А где-то далеко впереди, на площадке, где расположился отряд Рундара, вдруг погасли все факелы.

— Что за… — начал кто-то из гномов, но не закончил.

В темноте раздались крики.

Глава 7

Часть 1. Западные равнины

Сражение все больше набирало темп. Неровный свет факелов освещал участки, где живые схватились с мертвыми. Имперцы все больше наседали на позиции реадрисцев. Как только заканчивались стрелы, лучник тут же превращался в пехотинца.

Первый князь постоянно перемещался по полю брани, рубя без устали мечом. Его присутствие поддерживало солдат и дарило надежду, что они выстоят. Но имперцы казались неисчислимыми, и на место каждого буквально вставало двое.

Вдруг перед князем возник мерзкого вида мужчина средних лет в черном изодранном балахоне, который что-то шептал над убитыми товарищами.

— Некромант! — подумал князь, нанося рубящий удар. И тут же рядом свалилось несколько солдат.

Гаррет моментально все понял.

— Рубите чернокнижников! — прокричал он, бросаясь в самую гущу сражения.

Чаши весов судьбы княжества Реадрис замедлили свой ход. Армии методично истребляли друг друга. Луна, вышедшая из-за облаков, осветила поле брани. Реадрисцев оставалось чуть больше половины, но и имперское войско сократилось наполовину.

— Ну, где же подкрепление вместе с бароном? — успел подумать Гаррет, прежде чем арбалетный болт прошил его плечо насквозь, выбив из седла.

Часть 2. Спешка барона

Наспех собранное ополчение, а также все, кто мог держаться в седле и держать оружие, мчались настолько, насколько позволяли лошади. Во главе стремительно несся на быстроногом коне барон Дариус Ланци.

Он был высоким и статным мужчиной с широкими плечами и узкой талией. Его лицо — мужественное и строгое, с ярко выраженными скулами и волевым подбородком — подчеркивали коротко остриженные черные как смоль волосы и глаза голубые, как лед.

Несмотря на свой боевой опыт, барон не выглядел грубым или жестоким. Напротив, его манеры и дипломатия говорили о том, что он умеет находить общий язык с людьми и решать конфликты мирным путем. На его лице видны следы многих битв и сражений, которые он прошел, но они только добавляли ему шарма и уважения со стороны окружающих. В его глазах можно было увидеть мудрость и опыт прожитых лет, а также уверенность в своих силах и возможностях.

Даже сейчас он сохранял ледяную решимость, что успеет на помощь своему близкому другу и правителю Гаррету Линчу.

Он также размышлял и о судьбе своего единственного сына и наследника — Элиана Ланци, от которого уже давно не было вестей. Тот хотел стать авантюристом, как и его отец в молодости. Лихие были годы и очень опасные, когда одно неверное движение могло погубить тебя, хотя сейчас тоже крайне опасно в мире.

«Надеюсь, ты жив и здоров, мой дорогой сын», — подумал Дариус, глядя на далекое и красивое звездное небо.

Постепенно начинало светать, и небо окрасилось в пепельно-серые тона, а до пограничных равнин с империей Вульфард оставалось еще несколько часов ходу.

Часть 3. Победа на реке Азурил

Берега реки были усеяны телами солдат обеих армий. Несмотря на помощь шпионов и диверсантов, сражение было кровожадным и заняло гораздо больше времени, чем рассчитывал имперский генерал. Некогда прекрасные места были изуродованы до неузнаваемости.

Митрай Ондо потерял в этом сражении треть имперской армии, но теперь княжество Луридиан было у его ног. Вражеские князья не пожелали сдаться в плен и погибли вместе со своей армией.

— Какая непростительная глупость, — подумал Ондо. — Ведь теперь придется присылать наместника из столицы, что, естественно, повлечет за собой бунты среди местных.

Он подошел к столу, где лежали клинки погибших правителей, и, немного изучив, достал один, который привлек его внимание больше других. Это был не просто меч, а настоящее произведение оружейного искусства.

Его рукоять, изготовленная из прочного дерева, была окрашена в алебастровый цвет и украшена золотыми нитями и драгоценными камнями. На лезвии меча из небесного металла темно-серебристого цвета были выгравированы крайне древние руны на незнакомом языке, которые придавали ему дополнительную мощь. От меча веяло древностью и разрушительной энергией.

«Как такой клинок оказался у простого правителя — загадка, но теперь он заменит клинок, который сломался в бою, и окажется в достойных руках», — так размышлял Митрай, осматривая меч в руках и привыкая к нему.

Из-за полога палатки донесся голос оруженосца:

— Господин генерал, тут к вам посыльный из столицы. Прикажете пустить?

— Да, конечно, пусть заходит, — с некоторым сожалением убирая меч в ножны на поясе, ответил Ондо.

Откинув полог, в палатку вошел посыльный в пыльном дорожном плаще с капюшоном и, коротко поклонившись, протянул письмо с императорской печатью. Митрай еще раз окинул взором посыльного, принял послание и, аккуратно сломав сургуч, погрузился в чтение.

«Приветствую тебя, мой непобедимый генерал Митрай Ондо. Заранее поздравляю с победой над княжеством Луридиан и остатками войск союза вольных государств. Я знаю, в обычных случаях протокол требует, чтобы ты дождался наместника и гарнизонные войска, а после чего перешел к новой цели. Но, к сожалению, время играет против нас. В империи настали сложные времена. Генерал Лудрин потерпел крах и погиб на далеком севере при охоте за принцем. Наш главный шпион и информатор Габриэль ди Хоук трусливо сбежал в далекий океан. И теперь у меня остались лишь всего двое человек, на которых я могу рассчитывать — ты и лорд Федар. Я хотел бы отправить тебя на помощь к нему, но пока живо княжество Реадрис, я не смогу это сделать. Слушай же мой приказ, великий генерал: уничтожь его, растопчи и подчини моей воле. И твое маленькое княжество будет освобождено от притязаний со стороны ордена Безмолвия и сможет само решать свою судьбу, естественно, в пределах империи. Буду ожидать твоих успехов, не разочаруй мои ожидания.

Кровавый император Тилгорн, повелитель молний».

Ондо задумался над посланием. Его родное княжество Хардуин, расположенное во владениях империи, было окружено болотистой местностью. Эта земля известна своим недружелюбным ландшафтом, однако жители научились справляться с трудностями и укрощать дикую природу. Центром княжества является столица — Фангмор, бывший форпост Закатного королевства, который расцвел под ее управлением и сохранил влияние в нынешние времена. В городе еще стоят древние храмы местных богов, величественный замок правителя, где он управляет своим государством, и множество других старых зданий, которые помнят былые времена.

И хотя в последнее время участились нападки со стороны ордена, теперь есть прекрасный шанс избавить свою родину от этого сора. Надо сказать, Митрай терпеть не мог этих орденских колдунов и не понимал, зачем повелитель продолжает сотрудничество с ними, когда он бы с удовольствием приказал казнить их. Но императору ни к чему знать об этом. Для него Митрай будет сотрудничать с ними, пока не придет приказ об освобождении. Вот тогда он отомстит этим наглым выскочкам, посмевшим сказать, что ему в имперской армии делать нечего. Месть — это блюдо, которое подают холодным.

Все эти размышления, а также найденный меч подняли ему настроение, и он позволил себе краткую улыбку кончиками губ. Это заметил и посыльный, ненавязчиво кашлянув, привлекая внимание генерала. Митрай тут же принял серьезный вид и повернулся к нему.

— Передай императору, что его приказание будет в точности выполнено.

Он поднес послание к свече и бросил быстро вспыхнувший листок в металлическую чашу, наблюдая, как оно сгорает.

— Слушаюсь, господин, — коротко поклонившись, посыльный вышел из палатки.

В нее тут же заскочил оруженосец генерала:

— Мой генерал, мы закончили наводить порядок на данной территории.

— Отлично! — Ондо довольно хлопнул в ладоши. — Командуй общий сбор, мы выдвигаемся на новую войну!

— Есть, генерал! — быстро ответил солдат и выскочил на улицу.

Митрай услышал снаружи звуки горнов и барабанов, а также топот солдат и брань командиров. Он в последний раз взглянул на тлеющие остатки, глубоко вздохнул и быстрым шагом покинул палатку.

Часть 4. В глубине гор

В туннелях было крайне темно, и, если бы не руководство Ольмодора и факел, который был у него, можно было спокойно заблудиться.

— Уф, какие низкие залы у вас здесь, — в очередной раз ударившись об потолок, проворчал Эдран.

— Они не были рассчитаны на таких великанов, как ты, — с усмешкой ответил Ольмодор. — Потерпи еще пару поворотов, и сможешь нормально разогнуться, здоровяк.

— Хорошо, если так, — ответил Эдран.

— Отец, а для чего вообще строили такие запутанные коридоры и залы? — спросила Лира.

— Потому что раньше здесь вообще не было форпоста. Тут были шахты, в которых добывали мифрил, поэтому здесь есть как вот такие лазы, — он подошел с факелом и подсветил проход, — так и оборудованные помещения. — Гном помолчал. — Однако в последнюю войну шахту прикрыли и поставили форпост.

— Но ведь это было почти две сотни лет назад! — воскликнул Элиан.

— Да, это очень древние туннели, я это чувствую, — тихо сказал Каэль, и руны на его руке слабо замерцали.

Айрелл, ничего не сказав, внимательно посмотрел на юношу. В свете факела он заметил, как лук Лиры тоже слабо засветился в ответ — будто два древних артефакта почувствовали друг друга.

— Ладно, нечего здесь останавливаться, это не экскурсия. Поторопимся! — И Ольмодор продолжил спуск в туннели.

Наши герои неторопливо проследовали за ним.

Спустя несколько часов они вышли в небольшой зал с высокими потолками.

— Привал! — объявил Ольмодор.

Все с удовольствием развалились на каменных скамьях, кроме Райтвуда, который присел у выхода, повернувшись в сторону темных туннелей. Старый гном, заметив это, подошел к нему.

— Тебе тоже надо отдохнуть, мой старинный друг, — сказал Нордхал.

— Меня беспокоят эти туннели. Слишком тихо здесь, — ответил Айрелл. — Скажи, Ольмодор, кто здесь может обитать?

— Кроме гномов? Никого, — попытался отшутиться он. — Но если серьезно, то не знаю. Мы очень давно не изучали эти катакомбы, потому что перемещались в основном через горный перевал. В последний раз отряд гвардейцев, который патрулировал здесь, видел пару раз в проходах, что я показывал, в отдалении каких-то мелких тварей, похожих на ящериц. Тогда обошлось без происшествий, но двое солдат утверждали, что их преследовали светящиеся глаза на протяжении всего остатка маршрута.

— М-да, дело принимает серьезный оборот, — пробормотал Айрелл.

— Почему ты так решил? — тихо спросил гном.

— Я только что видел пару таких глаз в отдалении, и это было жутко даже для меня.

— Ты уверен, что не показалось?

— Да, Ольмодор, к сожалению, уверен, — ответил Райтвуд.

— Тогда надо предупредить остальных.

— Погоди. Меня еще волнует этот юноша, — Айрелл взял за плечо собравшегося уже уходить гнома.

— Наследник Закатного королевства? — быстро сообразив, о ком идет речь, спросил вполголоса Нордхал.

— Именно. Если он тот потерявшийся принц, то явно неплохой боевой маг. И его меч… и лук твоей дочери… Они реагируют друг на друга. Я заметил свечение.

Продолжить им не дали, потому что Лира, ударив Каэля, свалила его на землю и принялась лупить.

До обоих долетели обрывки фраз:

— Мерзавец!.. Это был ты там в ту ночь!.. Убийца! — кричала Лира в исступлении, нанося град ударов Каэлю.

Все моментально бросились к ним. Эдран, схватив Лиру, еле оттащил ее от парня, пока Элиан помогал ему встать и отойти подальше.

— Что здесь происходит?! — воскликнул Айрелл.

— Это он был тогда в Миддейле, когда погибла Лаэно! — прокричала Лира.

— Это правда? — спросил Ольмодор у Каэля.

— Да, это я вел на вас охоту, — тихо ответил он. — Но я был под контролем императора и ничего не мог сделать! — с неким вызовом бросил он. — Поэтому я хотел извиниться перед ней, — Каэль кивнул на Лиру.

Та уже перестала бороться и бессильно рыдала в руках Эдрана.

— Да уж, непростая ситуация возникла. Эдран, отпусти ее, пожалуйста, — попросил Нордхал.

Эдран ослабил хватку, и Лира, выскользнув, бросилась в дальний проход в углу зала. Каэль пошел за ней. Элиан хотел было остановить его, но Ольмодор покачал головой, и он не стал мешать.

— Им обоим надо выговориться. Драться они уже не станут.

— Я тогда, пожалуй, вернусь на свой пост, — тяжело вздыхая, сказал Райтвуд.

— Я пойду с тобой, — сказал Элиан.

— Я тогда займусь обедом, — сказал Эдран, доставая из рюкзака нехитрые припасы.

Нордхал молча отошел к каменным лавкам и, присев, достал из рюкзака кисет и трубку, закурил, погрузившись в свои размышления.

Часть 5. Исповедь принца

Каэль нашел Лиру в дальнем коридоре зала, который оканчивался тупиком. Света не хватало, чтобы полностью осветить все коридоры, поэтому здесь царил полумрак. Он зажег еще один факел, и вокруг стало чуточку ярче.

Лира сидела на бывшей когда-то каменной лавке и тихонько шмыгала носом. Каэль аккуратно присел рядом. Предстоял очень тяжелый разговор, который надо было как-то начать.

— Прости меня, — начал принц. — Я понимаю, как тебе тяжело. Терять родных и близких… я тоже прошел через это.

Лира перестала шмыгать и посмотрела на него. Ее карие глаза, полные слез, похожих на маленькие жемчужинки, смотрели на него с глубокой меланхолией.

— Ты, наверное, поняла, что я тот самый принц Закатного королевства, который пропал много лет назад, как считали многие, — продолжил он с печальной улыбкой. — Но на самом деле меня подло похитил тот, кого я считал своим другом и наставником. — В его голосе зазвенели нотки ненависти. — Нынешний император Тилгорн был моим учителем и наставником в области магических искусств! Этот подлый предатель нашел и использовал кусок какого-то кристалла в результате раскопок в пустыне Силуар. С его помощью, а также помощью ордена, он захватил власть сначала в армии, а затем добрался до моей семьи. Но этого ему было мало, и он заставил меня убить их всех под воздействием кристалла.

Каэля затрясло, и он упал на пол и сжался в комок. Перед его глазами вновь встала та жуткая картина, как он подходит сначала к своей сестре, а затем к родителям и медленно убивает их. Их крики вновь звучали в его голове, заставляя биться в конвульсиях. Его белки глаз побелели, и он часто задышал.

Лира наклонилась к нему. «Вот он лежит перед тобой — убийца твоей матери, своей семьи, — начало нечто темное, поднявшееся из глубин ее души, вкрадчиво шептать в голове. — Оправдывается волей императора и магическими кристаллами. Не говори, что веришь в эту чушь. Убей его, пока он снова не убил кого-нибудь из твоей семьи или друзей».

— НЕТ! Так нельзя поступать! Помоги ему, укажи ему вновь дорогу к свету, — произнес другой голос, более мягкий и светлый.

— ЧУШЬ! — проревел темный голос. — Слушай меня! Возьми тот камень и делай!

— Нет! Борись с ним, ищи дорогу к свету. Вспомни слова мамы: у каждого должен быть шанс.

Лира схватилась за голову. Ее охватило безумие. Из последних сил и мыслей она схватилась за амулет — тот самый, что дала ей мать перед гибелью. И тут пещеру озарил яркий свет, ударивший из него.

Нечто темное, дико вопя, сгорело в ослепительном пламени.

Оба героя окончательно обмякли. Но их тут же подхватили сильные руки Айрелла и Ольмодора, которые примчались на крик. Постепенно сознание медленно возвращалось к ним.

— Что тут произошло? — встревоженно спросил Райтвуд.

— Я. я почти ничего не помню, — начал Каэль. — Сначала нашел Лиру, а затем я попросил прощения и начал рассказывать о своей семье. Я сказал, что был под воздействием магического артефакта. — Он помолчал. — А затем меня охватила резкая боль, и больше ничего не помню, — растерянно разводя руками, сказал принц.

— Лира, — обратился отец к дочери, — а что помнишь ты?

— Я помню, как Каэль подошел и сел рядом. Затем он рассказал, как император заставил его самого убить всю свою семью под воздействием осколка кристалла Мэуста.

Тут оба мужчины вздрогнули и сочувственно посмотрели на парня.

— А затем он начал биться в конвульсиях, и меня охватило безумие. Какой-то голос пытался приказать мне убить его. Я сопротивлялась как могла и в один момент схватилась за талисман, который дала мне мама перед гибелью. Он осветил всю галерею, и после этого свет выжег какую-то тень, и безумие отступило.

— Это был Хейнос — призрак, что питается болью и страданием людей. Он может захватывать их мысли и вводить в безумие, — проговорил Ольмодор, сильно хмурясь. — Нам сильно повезло, что амулет Идонеи спас тебя.

— Похоже, эти туннели гораздо опаснее, чем ты говорил, Нордхал, — произнес Райтвуд. — Надо отсюда выбираться и поскорее.

И, убедившись, что с Лирой и Каэлем все в порядке, он первым вышел из галереи. Старый гном, еще раз осмотрев дочку и принца, тоже поспешил за Райтвудом.

Парень с девушкой вновь остались одни. Но теперь они были полны решимости. Общий враг и нападение призрака сплотили их. Лира поняла, что принц пострадал больше, чем она, и перестала считать своим врагом. Она протянула ему руку.

— Рада познакомиться с тобой, Каэль…

— Мирайбэйл, — ответил он. — Это моя фамилия.

— Очень приятно, — Лира изобразила полушутливый поклон.

Принц тоже сделал полупоклон и продолжил:

— Раз с приветствиями мы закончили, предлагаю выбираться из этих штолен.

Лира коротко кивнула и проследовала к выходу в зал. Мирайбэйл последовал за ней.

На выходе они учуяли ароматы, исходящие из котелка над костром, в котором что-то готовил Эдран. Ольмодор сидел рядом у костра и что-то советовал ему. Айрелла и Элиана видно не было. Заметив наших героев, Эдран призывно махнул рукой, зовя к импровизированному столу, каковым стала каменная плита, положенная на лавку у костра.

Разместившись и получив по миске горячего бульона с кусочками сушеного мяса, наши герои приступили к трапезе.

— Позови Айрелла и Элиана, — обратился Ольмодор к Эдрану, — а я послежу за котелком, чтобы ничего не убежало и не остыло.

— Главное, не спали его, — немногословно с легкой усмешкой ответил великан, направляясь в сторону темных переходов.

Однако не успел он сделать и шага, как навстречу ему выскочили сначала Элиан, а следом Айрелл. Оба были с оружием наголо и в чьей-то крови.

— Что происходит?.. — хотел было узнать Эдран, но осекся.

Сначала наши герои услышали клекот, похожий на цоканье, после чего у границ света выскочили твари — в длину не больше двух метров, а ростом примерно с юного теленка. Они бежали на задних длинных и дюжих когтистых лапах, слегка раскрыв короткие передние с длинными и крючкообразными когтями, похожими на клинки ножей. В их белесых глазах на свету отражались блики пламени.

— Тешанги! — воскликнул Ольмодор, отбиваясь от одного из ящеров. — Берегитесь их когтей и зубов — они ядовиты! — ударив прямо по морде тяжелым молотом одну из тварей, что попыталась прыгнуть на него.

Эдран, схватив секиру, рубил нещадно тех, кто пытался к нему приблизиться. Лира, выхватив лук, постаралась попасть в ящеров, однако твари были хитрыми и быстрыми, поэтому первые две стрелы ушли в пустоту. Зато третья сбила на лету одного из них, которого тут же добил Элиан.

И хотя пока успех был на стороне героев, их постепенно оттесняли от костра. Айрелл первым понял, что задумали твари. Они, возможно, хорошо видели в темноте и пытались получить преимущество. Это же понял и Ольмодор. Но, прежде чем он попытался что-то сделать, твари вновь отступили в темноту.

Вокруг героев осталось около десяти трупов ящеров. Каэль, вытерев клинок о штанину, внимательно посмотрел на остальных.

— Если я правильно помню из уроков об этих тварях, то следующую их атаку нам не пережить.

— Что же нам делать? — тихо спросил Элиан.

— Бежать и как можно быстрее, — ответил Ольмодор и, схватив факелы, лежащие у костра, раздал всем. — Огонь отпугнет их, плюс так мы не заблудимся. А теперь вперед! — воскликнул он и ринулся в темный проход.

Не секунды не мешкая, остальные бросились за ним.

В зале на некоторый момент стало тихо, лишь слегка шипел котелок да потрескивали дрова в костре. Но вот опять раздалось клокотание и цокот, и на свет выскочили три дюжины ящеров. Твари разделились и стали принюхиваться. Один из них, видно, учуял запах героев и, издав громкий призывной клекот, бросился в темный проход. Твари последовали за ним.

Гонка со смертью началась.

Часть 6. Гнездо

Лорд Федар вместе с солдатами аккуратно продвигались по туннелю. Все были напряжены. Они бродили по этим галереям уже несколько часов и потеряли четверть бойцов и пару магов в борьбе с ящерами. Хитрые твари постоянно нападали из-за углов или в тесных проходах и утаскивали людей прочь. Об их дальнейшей судьбе было лучше не задумываться.

Федар все больше задумывался о дальнейшей службе в империи. Он не знал, что его хороший собеседник и, возможно, даже друг Габриэль ди Хоук совершил побег со службы и скрылся в океане. Возможно, стоит встать на сторону победителя? Или лучше отойти в сторону и посмотреть, чья возьмет? Вопросы, вопросы, требующие ответов, каковых у него пока нет.

Так он размышлял, двигаясь в середине колонны, когда его отвлек один из солдат, шедших впереди.

— Милорд, вам лучше взглянуть на это лично, — отчеканил солдат, еле заметно трясясь.

«Что там такое они обнаружили?» — успел подумать Федар и аккуратно заглянул в лаз.

От увиденного у него внутри все похолодело, а в горле моментально пересохло. В большом зале, возможно когда-то бывшем складским или еще каким-то помещением, спали сотни ящеров и были видны кладки яиц.

— Гнездо! — в ужасе подумал Федар и практически на цыпочках вернулся к солдату. — Уходим отсюда максимально быстро и тихо!

Тот понял и растворился в полутьме, передавая приказ. Но, видно, госпожа Удача была не благосклонна к ним. Отряд развернулся и почти отошел от гнезда, как кто-то сзади случайно хрустнул костьми под ногами.

Жуткий клекот сотен глоток возвестил о пробуждении тварей.

— Бежим! — закричал Федар и первым помчался в темную галерею.

Отряд бросился за ним. Крики агонизирующих людей и клекот тварей смешались в очень жуткую какофонию. Одни бросали бомбы и пытались рубить их. Один из магов направил из своих рук огромную волну огня, но не заметил ящера сверху, и его разорвали. Проходы за ними начали рушиться, погребая под собой и людей, и тварей.

Наконец они выскочили в полуразрушенную залу, где догорал костер в центре и валялись трупы нескольких ящеров. Твари вроде отстали. Федар оглянулся на выживших, переводя дух. Их осталось около пятидесяти человек, из которых четверо магов. Остальных или сожрали, или они погибли под завалами.

Федар хотел бы объявить привал, чтобы перевести дух, но вдруг услышал далекий клекот и понял, что им отдохнуть не дадут. Поэтому они вновь бросились в темную галерею.

Часть 7. Гибель князя

Тем временем на пограничных равнинах забрезжило солнце, освещая поле сражения, которое практически подошло к концу. Остатки войска реадрисцев упорно сражались до последнего вздоха. Имперцы зажимали их в полукольцо.

Раненый Гаррет отважно сражался, рубя солдат противника. Его плечо кровоточило под перевязкой, сделанной наспех. Доспехи были полностью в крови и изодраны в нескольких местах. Он понимал, что, несмотря на его волю, дух реадрисцев падал.

Гаррет сам уже было потерял всякую надежду, когда в пылу сражения услышал крик одного из солдат:

— Знамена! Стяги Реадриса! Они успели!

И правда, на горизонте в отблесках утренней зари показались хоругви, которые быстро приближались. Задрожала и загудела земля. Послышался боевой клич тысячи всадников и храп сотен лошадей.

Реадрисцы воспарили духом. Имперцы запаниковали, отступили и попытались перестроиться для защиты от конницы, но было слишком поздно. Налетевшая как таран кавалерия разметала строй имперцев и принялась топтать пехоту. Некоторые из солдат не выдержали напряжения и, бросив оружие, пытались сбежать, но конники догоняли и рубили их.

Спустя полчаса битва на пограничных равнинах окончательно завершилась победой Реадриса.

Барон, подъехав к выжившим, слез с лошади и нетвердой походкой направился к князю. Он хотел преклонить колено, но Гаррет, перехватив Дариуса, не дал ему это сделать.

— Не к чему тебе кланяться, мой старый друг. Сегодня ты спас Реадрис, когда я уже почти что оплакивал его, — сказал он Ланци.

— Мы мчались сюда с надеждой не дать угаснуть нашему княжеству, — ответил Дариус и продолжил: — Я рад, что мне не придется оплакивать твою кончину, старый друг.

— Нас не так-то просто убить! — шуткой попытался ответить князь, как вдруг изменился в лице, посерел и, закашлявшись кровью, стал оседать.

Дариус и пара солдат подхватили князя.

— Снимите с него доспехи! — закричал Ланци. — И позовите лекаря!

Солдаты засуетились: одни бросились помогать снимать кольчугу, десяток человек бросились на поиски лекаря.

— Не смей умирать, пройдоха! Ты еще погуляешь на свадьбе моего сына! — со слезами на глазах вскричал Дариус.

Лекарь, запыхавшись, примчался с небольшой сумкой и попытался помочь. Но, осмотрев рану, лишь тяжело покачал головой. Кровь из красной стала черной.

— Все-таки достали меня, — с печальной грустью произнес Гаррет. — А ведь надо было послушать тебя и надеть латы. — Он начал вновь, тяжело закашлявшись. — Послушай, Дариус. Теперь судьба княжества Реадрис в твоих руках. Не дай ветру истории стереть его в прах, защити наш народ.

Он в последний раз вздохнул, его глаза закрылись, и он обрел вечный покой, застыв на руках теперь уже нового князя Реадриса.

Вокруг все преклонили колено и опустили непокрытые головы и знамена. А бывший теперь барон Дариус Ланци стоял на коленях, держал в руках остывающее тело и беспомощно рыдал над своим старинным другом, не в силах никак помочь.

Часть 8. Тени в туннелях

Рундар лежал на спине. Вокруг было очень тихо и темно. Казалось, что все погибли и он в том числе.

Но вот в темноте начали сгущаться тени. Всего около пяти теней. Они бегло осмотрели трупы стражников и Сибо. Он в этот момент постарался даже не дышать.

Одна из теней зашипела:

— Зажечь факелы! Отряд принца скоро будет здесь. Они должны посчитать, что это нападение ящеров из туннелей. Приказ императора должен быть выполнен!

— Один из гномов выжил! — прошипела тень, которая осматривала Сибо.

— Ненадолго. Вколи ему токсин с приманкой, и ящеры сожрут его быстрее, чем он что-то расскажет.

— Слушаюсь!

И тут Сибо почувствовал резкий укол и провалился во тьму.

Часть 9. Спасение

Наши герои бежали по галереям как сумасшедшие. Поворот, еще поворот, прямой переход и снова пара переходов. Наконец они выскочили в небольшую залу, где их должен был ждать Рундар.

Их глазам предстала ужасная картина. На стенах были следы крови, но самих гвардейцев не было, а над Сибо нависла парочка тешангов, собираясь перекусить гномом.

Ольмодор, издав рев, бросился на ящеров, тем самым спасая от неминуемой гибели парня. Твари переключили внимание на старого гнома, но не успели осознать, что он не один. Эдран бросился к Рундару и вместе с Ольмодором помог усадить его. Броня молодого гнома была изодрана в нескольких местах, и были видны неглубокие раны. Сам он был в бессознательном состоянии и никак не реагировал.

Элиан, подсев и бегло осмотрев его, окликнул Лиру и Каэля:

— Он под воздействием сильного яда. Если не помочь сейчас — он умрет. Лира, ты поможешь изготовить противоядие. А ты, Каэль, ведь владеешь магическими навыками?

Мирайбэйл кивнул в ответ.

— Отлично. Тогда будешь постоянно лечить его.

— Поторопитесь, эти твари на подходе! — воскликнул Айрелл, перегораживая собой и мечом со щитом вход в галерею.

— Тут дальше тупик! — воскликнул Эдран. — Что будем делать дальше?

— Там должен быть скрытый проход в Турдорт — небольшой подземный город, где нас уже должны ждать. — Ольмодор огляделся. — Вот что мы сделаем: я и Эдран будем сдерживать тешангов сколько потребуется. Вы трое занимаетесь приведением в чувство Сибо. А ты, Ольмодор, — Райтвуд кинул ему один из факелов, — будь другом, найди этот проход!

Нордхал, ловко поймав факел, бросился к стене тупика.

Эдран встал рядом с Айреллом:

— Предлагаю пари: кто уложит больше этих тварей — с того выпивка, — поудобнее сжимая секиру в руках и ухмыляясь, предложил великан.

Райтвуд удивленно посмотрел на него: шутит перед лицом опасности? А он молодец. И, хлопнув Эдрана по плечу, ответил:

— Но считать буду я!

Оба дружески рассмеялись.

Часть 10. Неожиданный союзник

Федар бежал вместе с солдатами по галерее. Их осталось еще меньше — ровно половина отряда. Маги погибли полностью. Одного сожрали в прыжке пара тварей, другого сбили с ног и утащили в лаз. Двое оставшихся решили героически погибнуть. В итоге один самоподорвался, а другой сгорел вместе с ящерами.

«К черту императора и его дурацкий приказ! — думал Федар. — Если так хочет, пусть сам гоняется за мальчишкой».

Еще через пару поворотов он увидел факелы и услышал человеческую ругань.

— Десятый! Похоже, ты будешь угощать пивом! — воскликнул Айрелл.

— Имперцы!

— Что? Какие еще… — не успел договорить Эдран, как увидел, что солдаты сцепляются с ящерами. Сам он сцепился с еще одним ящером и не заметил, как сзади подкрадывается еще одна тварь. И погибнуть бы ему от зубов, но метко брошенный кинжал Федара пробил голову твари.

— Враг моего врага — мой друг! — закричал он.

— Позже разберемся! Сначала надо сдержать тварей, а то, кажется, вы привели гостей! — Райтвуд махнул мечом в сторону темной галереи, откуда вылезали новые ящеры.

Федар, выхватив клинок, бросился на обходящих Айрелла со спины тварей.

Часть 11. Пробуждение

Сознание возвращалось к Рундару очень медленно и неохотно. Сначала вернулся слух, и он вновь услышал имперские матюги. Потом постепенно вернулось зрение.

Когда он полностью открыл глаза, то не поверил картине происходящего. Имперские солдаты защищали его новых друзей! Мозг абсолютно не переваривал, как Эдран плечом к плечу сражался с имперскими солдатами. Или как хмурый воин с карамельными волосами в темных посеребренных доспехах сражается в тандеме с Айреллом.

Элиан и остальные, заметив, что он очнулся, привлекли внимание Сибо.

— Ты как, друг? Когда мы тебя нашли, тобой хотели пообедать, плюс ты пролежал в бессознательном состоянии около двух часов.

Лира и Каэль участливо смотрели на него. Рундар аккуратно пошевелил плечами и пальцами рук и ног, заметив затухающее зеленое свечение на руках принца.

— Ты тоже лечил меня?

— Да, — с усталой улыбкой ответил Каэль.

— Спасибо. Кстати, нас не представили — меня зовут Рундар Сибо, — сказал гном и протянул руку.

— А меня Каэль Мирайбэйл, — пожимая руку в ответ.

Лира лишь тепло и устало улыбнулась.

— Открыл! Я открыл эту чертову дверь! — послышалось из прохода, и оттуда выскочил Ольмодор с факелом в руке.

— Отлично! Тогда Элиан и Каэль, поднимайте Рундара и быстрее ведите его, — приказал Айрелл. — Лира, тоже давай в проход. Эдран, Федар, как только они пройдут — идем мы. Все понятно?

— Да, — ответил Эдран.

— Согласен, — ответил Федар.

Ольмодор пропустил всех, с легкой долей удивления заметив на полу тела имперских солдат. Когда проскочила Лира, следом, как и договорились, заскочили Айрелл, Эдран и последним в проход нырнул Федар.

Однако никто в суматохе не заметил, как мерцал факел в руках Ольмодора. После чего Нордхал дернул за рычаг и обрушил механизм. Теперь никто не войдет и не выйдет через этот проход.

— Фух! Вот так. Теперь можно отдышаться и спокойно направиться в Турдорт. Там нас ждет тихий ночлег, горячая пища и выпивка. Восхитительно! «А то я уже даже устал столько драться», —устало произнес Элиан.

Дружеский изнеможенный смех стал ему ответом.

— Это замечательно, конечно, что мы живы и выбрались из этого ада без потерь, — начал Айрелл, — но возникла одна проблема: как нам поступить с тобой, Федар?

Все внимательно посмотрели на мужчину. Тот обезоруживающе и устало улыбнулся.

— Если вы думаете, что я продолжу службу в империи после пройденной преисподней и ужасов битвы наверху, то вы глубоко заблуждаетесь и худшего мнения о лорде Федаре Крумонте. — Он посмотрел с легким вызовом на них в ответ. — Хоть империя и прогнила под властью ордена и императора, но еще не все забыли в ней слово «честь» и слово «доблесть».

— Но ты же понимаешь, что и мы не можем сразу тебе довериться? — спросила Лира.

— Понимаю и постараюсь это доверие оправдать, — спокойно ответил Федар.

— Но все равно ты относительно враг, хоть и сражался с тешангами достойно, — рассудительно произнес Ольмодор.

— Я буду держать ухо востро, — хмурясь, произнес Эдран.

— Я готов дать ему шанс, но не готов пока доверять, — держа руку на рукоятке клинка, сказал Каэль.

— Посмотрим, что он стоит, — коротко изрек Элиан.

— Тогда на этом и порешим, Федар Крумонт, — убирая руку с рукоятки меча, сказал Айрелл. — А теперь пора познакомиться с гномьим гостеприимством поближе.

И импровизированный отряд отправился по небольшой галерее в город Турдорт.

Часть 12. Врата Турдорта

Пройдя пару сотен метров, наши герои оказались у врат в город. Там их ждала вооруженная до зубов охрана и два отряда гвардейцев со знаменами наставника Ольмодора, Аракгрита Мерриборна. Они отличались от гвардейцев Одинокого пика тем, что носили темно-серые доспехи из мифрила и черные плащи.

Командира отряда было приметно сразу: коренастый и приземистый, он почти ничем не выделялся среди своих соотечественников, его броня была точно такая же, как и у всех гвардейцев, и единственное отличие заключалось в белой кисточке на шлеме.

Командир отряда поднял вверх сжатый правый кулак, и Нордхал ответил ему тем же. Завершив своеобразное сигнальное приветствие, они подошли друг к другу.

— Мутарлун Гримбоу, мой старейший из гномов друг! — радостно воскликнул Ольмодор, когда командир гвардейцев снял свой шлем, обнажив собственную лысую голову, морщинистое лицо в глубоких шрамах и густую рыжеватую бороду.

— Кого я вижу! Клянусь моим лысеющим черепом, ты еще жив, старая рухлядь? — ответил, радостно улыбаясь, Мутарлун.

Оба гнома крепко пожали друг другу руки. Гримбоу тут же посерьезнел:

— Говорят, вас сильно потрепали на вратах в Небесное королевство?

— Да, к сожалению, смогли выбраться лишь я, мои гости и Рундар. И то парня серьезно отравили и потрепали, — моментально посерьезнев лицом, ответил Нордхал.

— М-да. Старейшина говорил, что пришлось применить секретное оружие ради этого, — произнес задумчиво Гримбоу.

— Как наставник? — быстро спросил Нордхал.

— Пока держится, но совет старейшин крайне недоволен его действиями. Эти старики, как ходят слухи, хотели отдать вас на растерзание империи. Но ничего, мы с парнями верим в тебя и будем защищать даже от своих, если надо, — ободряюще похлопал по плечу его Мутарлун. — Кстати, ты не представил меня своим гостям.

— Конечно. Мой друг Айрелл Райтвуд, рыцарь бывшего ордена Златое Сердце. Моя дочка Лира Нордхал. Авантюристы: Элиан Ланци, Эдран Баллард. И бывший имперец, который сунулся за нами в туннели, — Федар Крумонт, — закончил Ольмодор, ожидающе посмотрев на Гримбоу.

Тот внимательно посмотрел на Ольмодора, положив руку на рукоять топора:

— Ты уверен, что ему можно доверять?

— Полностью нет, но он достойно показал себя в драке с тешангами в туннелях.

— Тешанги! — удивленно воскликнул Мутарлун Гримбоу и уважительно посмотрел на Федара. — Однако, где вы напоролись на этих тварей? Ведь старейшины уверяли, что их давно перебили.

— Возможно, ваши правители обманули вас, — бесцеремонно вклинился в разговор Крумонт. — Мои «бывшие» люди наткнулись на целое гнездо этих тварей и поплатились за это.

— Надеюсь, они не пролезут сюда, — встревоженно произнесла Лира.

— Нет, юная леди, эти стены им не по зубам. Да и не сильно они любят места, где много огня и света. Но вот теперь туннель на поверхность окончательно и бесповоротно закрыт, и вам потребуется другой, более официальный выход, — тяжело вздохнув, произнес Мутарлун. — Надо это все тщательно обдумать и еще разместить вас в гостинице на постой, а парня — в лечебницу.

— Геро! Даг! — крикнул он. — Берите Рундара и отнесите в лечебницу.

Двое гвардейцев, перехватив у Элиана и Каэля раненого гнома, унесли его в город в неизвестном направлении.

— Остальных приглашаю в гостиницу «Королевская пивная», — и, повернувшись, Мутарлун отправился через ворота в город.

Наши герои проследовали за ним.

Часть 13. Королевская пивная

Пройдя мимо хмурых гвардейцев, у которых задержался Гримбоу, чтобы раздать приказы, и массивных ворот, они очутились в довольно оживленном городке.

От ворот шли три основные дороги, которые сходились в центре и затем вновь расходились. На востоке были различные торговые лавки и мастеровые, где можно было найти все что угодно — от обычного гвоздя до целого произведения искусства как оружейного, так и обычного. Но и золотых монет нужно было отдать немало.

Центр занимали здания административного и военного характера. Также там находились две лечебницы — для военных и гражданских лиц, а также уникальное лавовое озеро, которое привлекало разного рода зевак.

Запад же был отдан на откуп различным питейным и другим развлекательным заведениям. Здесь же и находились разного сорта гостиницы.

«Королевская пивная» занимала отдельное и довольно удобное расположение в этом районе. Небольшое двухэтажное здание, окруженное забором, находилось рядом с проулком, что вел на центральную площадь. Это было весьма удобно для различных гостей, прибывающих по делам военных или администрации.

Во дворе располагался маленький садик с фонтаном, который был гордостью для владельцев и большой завистью для всех остальных. На первом этаже располагалась таверна для посетителей гостиницы с домашней кухней. А на втором находились немногочисленные комнаты для отдыхающих со всеми удобствами.

Именно сюда и привел Мутарлун наших героев и, отдав солидный мешок золота за их пребывание на длительный срок и прочие расходы, несмотря на слабые попытки возразить со стороны Айрелла, Федара и Ольмодора, отвечал, что это помощь и проявление заботы и гостеприимства от старейшины Аракгрита Мерриборна. После чего оставил наших героев отдыхать и приходить в себя, уточнив, что прибудет завтра после завтрака для обсуждения дальнейших шагов и решения возникших проблем.

Коллективно решив, что утро вечера мудренее, наши герои разошлись по своим комнатам, пожелав друг другу доброй ночи.

Часть 14. Императорский замысел

В это время император задумчиво сидел в кресле на балконе под теплым южным солнцем и легким ветерком и ждал.

Но вот кристалл, лежавший около него, зажегся и воспарил.

— Мой повелитель, — донеслось оттуда, — отряд принца успешно добрался до королевства гномов. Лорд Федар также находится в его отряде. Через пару часов мы будем готовы приступить к следующей части вашего плана.

— Великолепно! Продолжайте действовать. Буду ожидать от вас дальнейших успехов.

— Есть, владыка, — и кристалл погас.

Скоро все будет принадлежать лишь ему, и от кучки мерзких шарлатанов в накидках можно будет избавиться. Они слишком забылись: кто привел их к могуществу, и кто может низвергнуть их обратно в пучины бездны.

Сзади него возникла тень и преклонила колено.

— Отправляйся в княжество Хардуин и ожидай дальнейших приказаний.

— Слушаюсь, владыка, — прошипела тень и истаяла легкой дымкой.

Партия готова. Пешки скоро займут свои законные места, и останется лишь сделать свой ход.

Глава 8

Часть 1. Утро в «Королевской пивной»

Ночь прошла спокойно, и наши герои, безмятежно совершив все утренние процедуры, спустились к завтраку.

Доблестно изучив меню, которое им подали, они спустя несколько томительных минут обратились за помощью к Ольмодору. Благодаря его разъяснениям они смогли выбрать нужные блюда.

Лира по совету отца выбрала блинчики в карамельном сиропе и большую кружку горячего бодрящего напитка с легким горьковатым привкусом. Айрелл взял тарелку местного аналога яичницы с большим количеством бекона и такую же кружку напитка, как и Лира. Каэль, Элиан и Эдран — по тарелке жаркого и кувшин пива на троих. Федар же взял лишь легкий салат, пару шпажек с куриным мясом и бокал красного полусладкого вина.

Спустя пару минут над столом раздавались лишь звуки поглощения пищи.

Закончив с трапезой, все немного повеселели и решили познакомиться со своим новым спутником поближе и разработать дальнейший план действий.

— Федар, раз мы оказались в достаточно безопасном месте, не расскажете о себе побольше? — начал аккуратно Ольмодор.

— Это допрос? — незаметно напрягся Крумонт.

— Нет, всего лишь дружеская беседа, — спокойно ответил гном.

— Тогда почему бы и нет? Спрашивайте, я постараюсь ответить на большинство ваших вопросов, — расслабившись, благосклонно кивнул он. — Однако есть и вопросы, которые я считаю запретными. — Его глаза на мгновение сверкнули сталью.

— Хорошо, я учту это, — миролюбиво ответил Нордхал.

— За что вам дали титул имперского лорда? — спросил Каэль, выразительно посмотрев на Федара.

— Чтобы унизить меня, — немного холодно ответил он. — В пустыне Силуар когда-то давно была одноименная вольная страна. Теперь от нее остались лишь пара городов, да и те захвачены различным сбродом. — Федар презрительно поморщился. — Император же в качестве своей мерзкой шутки после захвата моей страны наградил меня титулом лорда и запретил как-то мешать этим разбойникам издеваться над людьми, — с грустной горечью закончил он.

— У вас есть семья? — тихо спросила Лира.

— А, да, — отвлёкшись от грустных мыслей, ответил он. — Моя дочь София Крумонт, — с гордостью начал Федар. — Сейчас она возглавляет отряд «Пустынных скорпионов» и сражается за нашу страну. Слава богам, император ничего не знает о ней, а значит, не знают и «Тени Империи», — крайне тихо продолжил он.

Айрелл, сидевший рядом, молча нахмурился, но ничего не сказал.

— А ваша жена? — начал было Эдран, но быстро осекся.

В глазах Федара зажегся опасный огонек.

— Это запретная тема! — максимально ледяным голосом ответил он.

— Простите, я не хотел, — быстро проговорил Эдран.

— Ничего, вы не знали, но впредь будьте осторожнее, — недовольно проворчал Крумонт. — Кстати, встречный вопрос: у вас самого есть семья? — спросил с легким интересом Федар.

— Нет, как-то не срослось, — с грустной улыбкой ответил великан.

— Кстати, ваш стиль боя с тешангами меня весьма заинтересовал, — с нотками интереса произнес Айрелл. — Он явно отличается от имперского.

— Да, это стиль «муакап». Его используют в пустыне Силуар в качестве защиты от различных тварей — от скорпионов до более опасных хищников, с которыми может встретиться любой путешественник по пустыне, — с явным удовольствием ответил Крумонт. — А вот ваш стиль боя отдает древностью. Вы ведь из ордена «Златое Сердце», я угадал? — спросил он с легкой улыбкой, обращаясь к Райтвуду.

— Именно так, — вернув ему в ответ улыбку, ответил Айрелл.

— Мне жаль, что орден пал под натиском времени, — с искренним сожалением произнес Крумонт. — Это были люди, для которых в нынешнее время слова «честь» и «благородство» не пустой звук. Я бы хотел возродить орден, если это возможно, после вашего похода.

— Вы знаете о цели нашего похода? — изумленно удивился Элиан.

— Полностью нет, мне было известно лишь о том, что у принца есть осколок могущественного артефакта, который надо вернуть императору, — ответил Крумонт.

— Вы почти угадали. Ошибка лишь в том, что осколок не у меня, — вежливо ответил Каэль. — Он у Лиры. Если вы обратитесь к магии, Федар, вы учуете, как от нее исходят волны древнего и весьма опасного волшебства. — Юноша с нотками веселья повернулся к Ольмодору и Айреллу: — Вы действительно правы, я весьма недурственный маг.

Оба воина были крайне изумлены: они были уверены, что тогда в туннелях их никто не слышал.

Элиан негромко кашлянул, привлекая внимание всех. В гостиницу как раз вошел Мутарлун Гримбоу в сопровождении парочки гвардейцев и, отыскав их столик взглядом, направился к ним.

— Что же, думаю, на этом нашу милую беседу стоит окончить, — вежливо заметил Крумонт.

Герои ответили согласием и устремили свои взоры к подошедшему к их столику гному.

Мутарлун, приветливо улыбаясь, обратился к ним:

— Ну что, гости дорогие, как вам наша еда и постели? Уж наверняка получше будут всяких дорожных трактиров и пещер. Надеюсь, Ольмодор познакомил вас с нашей кухней, — весело посмеиваясь в свою густую бороду и заражая всех вокруг теплым благодушием.

Однако дела Небесной империи не ждут, и мне надо переговорить с Ольмодором наедине. Остальных приглашаю прогуляться по торговому району и познакомиться с различными новинками гномов.

В окончании этой тирады он положил такой же мешок с золотом, как и при заселении.

— Это вам на любые расходы. Так-с, что же еще? — он задумчиво почесал голову. — А, точно! Охранение и помощь с навигацией по городу вам окажут две четверки гвардейцев. — Он поднялся. — Желаю приятной прогулки!

И, ухватив Ольмодора под руку, увлек его наверх.

— Что же, раз гулять — так гулять! — и, схватив мешок, Элиан и остальные герои покинули гостеприимную гостиницу, отправившись в торговый район.

Часть 2. Разговор наверху

В своем номере, куда поднялись оба гнома, Ольмодор внимательно проследил через небольшое окно, как остальные герои, беззаботно смеясь и что-то обсуждая, покинули гостиничный двор, где к ним присоединилась еще одна четверка гвардейцев, ждавшая их недалеко. Убедившись, что все в порядке, он медленно повернулся к Гримбоу, который сидел за столом и курил трубку.

От его напускного благодушия и веселья не осталось и следа: капитан гвардии был мрачнее тучи.

Нордхал тяжело вздохнул и обратился к нему:

— Все, что ты сказал, — правда?

— К моему большому сожалению, мой старый друг. Совет старейшин в раздоре. Большинство из них погрязло в политических играх и не видят опасности у себя под носом. Позиции наставника слабеют с каждым днем, а треклятые имперские посланцы уверяют в вечной дружбе и мире, как только получат в свои руки вашу группу.

— А что там с Рундаром?

— Парень жив и идет на поправку. Тем не менее на него попытались совершить покушение, но оно провалилось.

— Покушение?! — удивленно переспросил Ольмодор. — Но кому мог помешать обычный гвардеец?

— Не знаю, но в больнице парень говорил о каких-то тенях, что напали перед тешангами, — хмурясь, ответил Мутарлун.

— И что ты думаешь об этом? — спросил Нордхал.

— Я? Считаю, что парень что-то видел в туннелях перед нападением тварей. Что-то, что он видеть не должен был, и теперь его пытаются убрать, — мрачно ответил, сильнее раскуривая свою трубку, Мутарлун.

Ольмодор крепко задумался над этим.

— Нордхал, я знаю, что ты привязался к парню, но мне кажется, будет лучше, если мы с наставником возьмём его под свое крыло. Так он будет в безопасности, — медленно промолвил Гримбоу.

— Ты так считаешь? — с легкой горечью спросил Ольмодор.

— Да. Парень столько пережил за последние дни, что лучше ему побыть здесь некоторое время.

— Посмотрим, как он сам к этому отнесется, — вздыхая, ответил Ольмодор.

— Хорошо, — не стал спорить Мутарлун. — Ох, лысая моя голова, чуть не забыл! — стукнув себя по лбу, он воскликнул: — Наставник! Он говорил, что скоро прибудет сюда инкогнито для встречи и обсуждения дальнейших шагов.

— Когда?! — воскликнул Нордхал.

— Завтра вечером или днем. Для него мы забронировали на мое имя здесь самый последний номер в гостинице, рядом с твоей комнатой. Условный знак — три стука, — рассказал Мутарлун.

— Надеюсь, он расскажет нам, что лучше предпринять дальше.

— Согласен с тобой, — ответил Ольмодор. — Ибо ситуация с каждым днем становится все запутаннее и запутаннее.

Оба гнома вновь глубоко задумались и замолчали. В комнате воцарилась гнетущая тишина и повисли клубы табачного сизого дыма.

Часть 3. Лавовое озеро и лечебница

Наши герои первым делом решили посетить лавовое озеро, которое весьма успешно привлекало торговцев и различных зевак. Также рядом находился район исцеления, где в данный момент находился их друг Рундар Сибо. Поэтому общим голосованием было решено направиться в госпиталь и проведать его.

Гвардейцы сопровождения молча согласились и провели героев в нужный район. Перед их взором предстало весьма значительное здание, выполненное из белого мрамора. Его парадный вход украшали статуи высших богов исцеления гномов. Вокруг была небольшая аллея, где прогуливались пациенты, которым можно было без опасности для их здоровья покидать палаты.

Пройдя через пару гвардейцев охраны, они оказались внутри этого солидного здания. Пройдя пункт стерилизации, где невысокий бородатый гном в белом халате с нашивкой «кадуцея» выдал им одноразовые белые халаты и специальную обувь, после чего обработал им спиртом руки и, видимо удовлетворившись своими результатами, пропустил их дальше.

Холл здания встретил их ярким и мягким белым светом от центрального светильника с магическими лампами, висевшего под самым потолком. Стены были окрашены в небесно-голубой цвет. Пол был выстелен бежевой мозаичной плиткой.

Внимательно осмотрев помещение, наши герои обнаружили что-то похожее на стойку регистрации, где сидел немолодой гном с едва заметной сединой и в очках, также носивший халат с нашивкой и белую шапочку, который что-то внимательно вносил в журнал, лежащий перед ним.

Лира обратилась к нему:

— Простите, у нас тут лежит раненый друг. Где мы можем его найти?

— Что?! — отвлёкся от своего занятия гном, с легким недоумением посмотрев на Лиру. Однако через несколько секунд вернул свое обычное нейтральное выражение. — Вы что-то хотели? — спросил он.

Лира повторила вопрос.

— Имя у вашего друга есть? — регистратор открыл журнал поступлений и выжидающе посмотрел на девушку.

— Рундар Сибо, — ответила она.

— Так-с, посмотрим. Агась, есть такой. Находится на третьем этаже в палате номер 112. Это по лестнице направо, — уточнил регистратор и, посчитав свой долг исполненным, вновь вернулся к своему важному занятию.

Поблагодарив его, наши герои поднялись на третий этаж и почти дошли до самой палаты, как внезапно путь им преградили около пяти гвардейцев. Самый хмурый из них внимательно осмотрел героев и мрачно изрек:

— Стоять! Дальше ходу нет. Назовите пароль!

— Пароль? — удивился Элиан. — Но мы не знаем никакого пароля.

— Мы пришли к нашему другу Рундару, — сказал Каэль.

— Пустите нас к нему! — воскликнул Эдран.

— Не положено! — ответил вновь тот гвардеец, угрожающе качнув алебардой.

Федар посчитал разумным действием не привлекать к своей персоне внимание и не стал вмешиваться в разговор, а дождаться подошедших сопровождавших и Айрелла, которые слегка отстали, узнав о пароле и попытке нападения у стражи внизу.

Спустя пару минут, преодолев все препятствия, наши герои очутились в палате у Рундара. Это была небольшая комната в светлых мягких тонах с окном, выходящим на аллею. В самом центре стояла больничная койка, где и находился подопечный. Рядом с ней была небольшая тумбочка, совмещенная со столом, где лежал пакет со свежими фруктами. И наконец, в углу комнаты стоял сундук со снаряжением Сибо.

Гном обычно дремал в это время, но сейчас он был разбужен шумами вне палаты, и его лицо выражало крайнюю степень озабоченности. Рука сама потянулась к кинжалу, спрятанному под подушку. Но когда в палату вошли наши герои, его лицо приняло беззаботный вид, и он позволил себе расслабиться и, по возможности незаметно для входящих, убрать руку и принять естественный вид.

— Приветствую вас, мои друзья! Как там снаружи? Понравился город гномов и лавовое озеро? — он попытался привстать, однако ранение напомнило о себе, и он с болью лег обратно, поддерживаемый Каэлем и Элианом.

— Ты как? — участливо спросила Лира. — Говорят, на тебя было совершено покушение.

— Да, — мрачно ответил Рундар. — Вчера ночью опять явились тени и попытались добить меня. Но им сначала помешал медбрат, который поднял шум и погиб за это, а затем они схлестнулись с гвардейцами и были вынуждены отступить.

Все слушали его крайне внимательно. Федар слегка вздрогнул от упоминания теней. Это не укрылось от внимания Айрелла, заставив его помрачнеть еще сильнее.

А Рундар продолжал свой рассказ о ночном бое и о том, что он рассказал капитану гвардии. О том, что в туннелях на них напали не только ящеры, но и тени, которые буквально вырезали их пост, а потом оставили на растерзание тешангам.

— Но зачем им это было нужно? — спросил Каэль.

— Не знаю, — честно ответил Сибо. — Помню, они что-то шипели между собой.

— М-да, появляется все больше загадок, — задумчиво протянул Элиан.

Тут в палату вошла парочка медбратьев и, увидев слишком много для посещения больного посетителей, старательно согласно уставу лечебницы, принялись их выдворять оттуда, объясняя, что больному нужен покой и уход и вообще время для процедур и принятия целебных лекарств.

Пожелав скорейшего выздоровления, наши герои покинули лечебницу, сдав на входе халаты и обувь и получив обратно свою, покинули здание. Все были под впечатлением от услышанного и хотели было обсудить это, но Райтвуд пресек любые попытки обсуждения, мотивировав это слишком большим количеством «ушей» вокруг, и предложил сначала осмотреть город и торговый район, а вечером все подробно обсудить.

Все единогласно согласились.

Федар и Лира отправились в местную библиотеку, а Каэль, Элиан и Эдран — в торговый район. Айрелл тоже направился в библиотеку, решив подробно расспросить о возникших у него подозрениях Крумонта.

Согласовав место и время встречи у лавового озера, наши герои разошлись.

Часть 4. Дороги войны

Митрай Ондо медленно ехал во главе имперской армии. Его путь пролегал вдоль края Великих болот. Позади было его княжество, которое скоро получит настоящую свободу от ордена. Всего-то лишь надо подчинить княжество Реадрис.

Ближе к вечеру один из шпионов принес весть о разгроме имперской армии. Ондо задумался. В своей голове он разрабатывал весьма хитрый план, как подчинить княжество своей воле. Разгром армии его не волновал. Скорее всего, сил у Реадриса осталось немного, но они могут потрепать нервы и потратить столь необходимое время, которое он планировал использовать с большей пользой, чем отрабатывать на княжестве тактику борьбы империи с партизанскими движениями.

В минуты волнения он касался рукоятки древнего меча, что дарило ему необычайное спокойствие и легкость. До границ с княжеством Реадрис было еще два долгих дня пути и ночи.

Часть 5. Реадрис готовится

После победы на пограничных равнинах остатки войск Реадриса и ополчение, которое собрал Дариус Ланци, отошли к столице княжества — Эмерейн. Вместе с ними к столице шли обозы с продовольствием и беженцами.

Новый князь прекрасно понимал, что еще одно сражение в обороне на равнинах люди не выдержат. Но и наступать было крайне опасно. Поэтому он принял решение укрыться за стенами. Крепостной вал столицы спешно укрепляли, всех, кто мог держать оружие, мобилизовали и обучали, пока враг шел к сердцу княжества. Город готовился к длительной осаде.

Дариус сидел в покоях и искал выход из тяжелого положения. Сейчас время играло против него. В дверь постучались.

— Не сейчас, я занят! — сурово ответил Дариус, склонившись над картой города.

Дверь тихонько открылась, и в нее вошел седой старик в солидных годах с подносом.

— Война войной, но, милорд, вы должны питаться. «Иначе в решительный момент вы ослабнете и не сможете принять важное решение», —с мягким укором произнес старик, ставя рядом с документами поднос с горячим ужином.

Дариус устало поднял на него свой взгляд, а потом и на ужин. В животе предательски заурчало.

— Почему ты еще не эвакуировался? — спросил он, сдаваясь под напором внимательных голубых глаз и беря тарелку с ужином.

— Потому что, милорд, я уже прожил эту жизнь и считаю своим долгом служить княжеству Реадрис и его князю до конца.

— Ты тоже считаешь, что мы не выстоим? — тихо спросил Дариус.

— Милорд, я не силен в военной стратегии или в политических интригах. Я лишь смиренный слуга, который служит князю Реадрис вот уже не одно десятилетие. И хочу лишь сказать, что порой меч — это не единственное оружие победы. Помните об этом. И надеюсь, вы выстоите.

Дариус задумался над словами своего слуги.

— Надеюсь, твои мудрые слова окажутся истиной, — с легкой полуулыбкой, возвращая тарелку на поднос, ответил Ланци.

— Время покажет, — загадочно ответил слуга и, забрав поднос, покинул комнату, оставив князя в раздумьях.

Часть 6. Гибель посланца

На столицу княжества Хардуин, город Фангмор, опускался прохладный вечер, даря облегчение от сильной дневной жары и комаров, наиболее активных в это время года. Постепенно лето медленно и неохотно покидало эти земли. Однако южные ветра, долетавшие с побережья океана, все еще дарили свое тепло.

Совсем недавно прошел крупный ливень, и теперь вместе с теплым воздухом в городе висел густой туман. В городе постепенно загорались немногочисленные фонари, освещая пустынные редкие улицы.

Кутаясь в широкий, темноватого цвета плотный плащ с орденской символикой, по улице торопился человек. Он постоянно озирался, осматривая улицу безумным взглядом, смотря, не преследует ли кто-либо его. Страх и легкое безумие гнало его вперед, к площади города, где было орденское здание, отвечавшее за этот регион.

В его кожаной потрепанной сумке на плече под плащом было секретное донесение из дворца от одного из верных слуг о готовящемся предательстве императора и ликвидации всего ордена после захвата княжества Реадрис.

«Как посмел этот выскочка, которому помог орден подчинить все Закатное королевство, даже помыслить об измене!» — гневно подумал человек.

Вдруг жутко тихий звук шипения совсем рядом привлек его внимание. Страх тут же услужливо нарисовал тени убийц, что казалось, были совсем рядом. Человек закричал от дикого ужаса и бросился бежать, не разбирая дороги. Неудачно поскользнувшись, он улетел прямо в болотину, через которую был проложен мостик.

Тихий бульк возвестил о том, что болото приняло очередную жертву.

Рядом с фонарем на противоположной стороне замерцал свет и материализовалась тень. Она внимательно осмотрела место происшествия и, убедившись в кончине человека, тихо снова растворилась.

Часть 7. Библиотека

Пройдя пару арок, Лира зашла в библиотеку. Это небольшое здание было защищено от внешнего мира прочными каменными стенами и массивными деревянными дверями с затейливым узором. Библиотека освещалась факелами и свечами, которые создавали уютную атмосферу. В центре комнаты стоял большой дубовый стол для чтения и работы с книгами. Вокруг стола были расположены стулья для отдыха и беседы. Пол украшал ковер из шкур животных, который смягчал шаги и делал библиотеку еще более уютной. В воздухе витали ароматы чернил, кожи и старой бумаги, создавая уникальную атмосферу, полную знаний и тайн.

По периметру библиотеки были расположены стеллажи с книгами и свитками, которые стояли на полках, вырезанных прямо в стене. Некоторые из них, украшенные резьбой с изображением символов и рун, придавали библиотеке еще более таинственный вид. Одним из украшений библиотеки являлся герб гномов, который висел на стене. Он символизировал мудрость и знания, каковые хранятся в этом месте.

Древняя библиотека гномов являлась местом, где собирались все желающие для чтения, изучения и общения. Это место, где хранилась история и мудрость гномов и где они могут делиться своими знаниями друг с другом.

Внимательно осмотрев ряды стеллажей, Лира отправилась к самому дальнему, где хранились записи о древних артефактах времен, когда еще драконы жили в небе. Выбрав наиболее толстый справочник, она направилась к небольшому столику с магическим светильником.

Федар же направился к стеллажу, содержащему различные заклинания, и принялся внимательно его изучать.

Айрелл, вошедший с легким опозданием в библиотеку, сначала посмотрел в сторону Лиры и, убедившись, что она поглощена чтением и его присутствие не замечено, направился к Федару. Тот все также с легкой пытливостью изучал стеллаж. Вежливо кашлянув и привлекая его внимание, Айрелл спросил:

— Федар, мы можем поговорить наедине?

— Да, не вижу в этом проблемы, — любезно ответил Крумонт.

— Отлично, тогда следуй за мной, — произнес Айрелл и, повернувшись, направился вглубь библиотеки.

Федар проследовал за ним.

Зайдя в небольшой читательский кабинет и закрыв дверь, Райтвуд присел за небольшой стол с зеленым сукном и, внимательно посмотрев на Крумонта, медленно произнес:

— «Тени империи». Что тебе известно о них?

— Мало, крайне мало. Это личный отряд императора и тайна, покрытая мраком. Любой, кто пытался приблизиться к разгадке их существования, бесследно исчезал, — мрачно хмурясь, ответил Крумонт, присаживаясь напротив Райтвуда. — В имперских кругах не принято было о них поминать, ибо считалось, что ты призываешь их на свою погибель.

— Ты встречался с ними? — продолжил расспрос Айрелл.

— В бою никогда. Лишь пару раз видел отдаленно рядом с императором во время принятия моей капитуляции. — Федар непроизвольно на мгновение сжал кулаки, и его лицо исказилось в ярости, но через секунду вернулось к нормальному виду. — Кстати, я удивлен, что ты о них слышал, — с легкой хрипотцой произнес Крумонт. — Но откуда?

— Я сражался с одной из них, — сурово ответил Айрелл.

— Ты?! И вышел победителем? Значит, легенда о даре Золотого дракона — не вымысел, — изумленно выдохнул Федар. — Значит, еще не все потеряно, и мы сможем выбраться из этой истории живыми, — задумчиво продолжил он.

— Что еще ты знаешь о кристалле Мэуста? — вновь задал вопрос Райтвуд.

— Только то, что он был найден в пустыне недалеко от города Сарагар, бывшей столицы княжества Силуар.

— Значит, на месте раскопок могли сохраниться какие-либо записи о кристалле, — сделал догадку Айрелл.

— Возможно... — не успел ответить ему Федар, как в основном зале раздались крики и звон оружия.

— Лира! — сверкнула у обоих мужчин одна и та же мысль, и они тут же бросились в общую залу, выхватывая на бегу мечи.

Ворвавшись туда, перед ними предстала картина жуткого побоища. Вся мебель была опрокинута и залита кровью, на полу лежали тела не успевших спрятаться жителей, тешангов и двух гвардейцев из охранения. За массивным столом держали оборону Лира, оставшиеся гвардейцы и пожилой хранитель библиотеки, который защищал всех созданным защитным куполом. С другой стороны, на них наседали две пары тешангов и тень, которая вступила в магическую дуэль с хранителем.

На двух новых участников сразу обратила внимание тень, бросив в них несколько огненных шаров. Это дало хранителю возможность контратаковать и сбить заклинанием тень с ног.

Федар с Айреллом, получив возможность, кинулись на тешангов. Твари, почуяв опасность, бросились, казалось, врассыпную, но это был обман, и один из гвардейцев поплатился за свою ошибку жизнью. Второго тешанга, зашедшего со спины на Райтвуда, в полете ловко пригвоздила Лира. Увернувшись от прыжка ящера, Айрелл снес голову второму, и тут его сильно толкнули в сторону.

Падая, он заметил, как огненный шар, пущенный тенью, вновь вставшей на ноги, врезался в плечо Крумонта. Дикий крик боли раздался в помещении. Развернувшись, Федар с ненавистью бросился на тень. Материализовав в руках теневой клинок, она начала отбиваться от наседавшего на нее Крумонта.

Получив передышку, пожилой хранитель разрядом молний поджарил оставшихся тешангов и повалился на пол без чувств. К нему с разных сторон бросились Лира и гвардеец. Айрелл же кинулся на помощь Федару.

Тень же, призвав второй клинок, начала не только отбиваться, но и контратаковать. Закружился опасный танец, ставкой в котором стала жизнь или смерть одного из участников. Тень с легкостью поначалу отбивала все атаки, но затем начала уступать объединенному натиску. Ярость и ненависть Крумонта и холодный расчет Райтвуда давали гремучую смесь.

Еще немного — и тень погибнет. На такой исход она не рассчитывала. Поэтому при очередной атаке она заклинанием ударила в Райтвуда, отправив его в короткий полет в стеллажи, где его засыпало книгами и свитками. И в тот же момент ударила обоими клинками по Федару, нанося рубящий удар и ломая его клинок.

Крумонт выхватил кинжал из ножен на груди, но тень перехватила его руку и, вырвав клинок, прошипела:

— Это еще не конец, лорд Федар!

И, отпихнув его от себя пинком ноги, моментально растворилась в воздухе.

Федар попытался встать, но тяжело рухнул на колени и совсем бы упал, если бы не Райтвуд, поймавший его в последний момент.

А в библиотеку сбегались гвардейцы, лекари и маги, которые сразу занялись ликвидацией последствий.

Нашим героям оказали помощь и вывели под охраной на улицу. Там уже ждали Мутарлун и Ольмодор, которые примчались сюда, как только узнали про бойню в библиотеке. Нордхал-старший тут же бросился к дочери, внимательно осматривая ее на предмет ранений. И лишь убедившись, что она цела, обратил внимание на Айрелла и Федара.

— Оба в сильных синяках, несколько порезов и пара рваных укусов. М-да уж, сходили в библиотеку.

С Крумонтом ситуация была чуть похуже. Броня, конечно, защитила от рубящего удара тени, но не полностью. На груди была сильная рана. Хоть лекари и помогли, но зарастить полностью даже им не по силам. Плюс многочисленные ушибы и сильный ожог на плече.

В общем, наших героев доставили под усиленной охраной обратно в гостиницу и наказали пока не покидать. После чего разыскали оставшихся и также доставили в гостиницу.

И пока часть наших героев отсыпалась или общалась в небольшом зале о произошедшем, и куда им принесли ужин прислуга гостиницы, Айрелл и Ольмодор сидели у него в комнате и обсуждали происходящее и дальнейшие планы.

— Черт! — выругался в сердцах Нордхал, сильно дымя трубкой. — Сначала Сибо, теперь Федар. Как эти твари вообще здесь оказались?! — обратился он к Айреллу.

— Я не знаю. Только... — вдруг осенила его догадка, — если они не прошли за нами туннелями, — ответил ему рыцарь.

— Но мы не видели никого! — слегка нервно произнес Ольмодор.

— Стало быть, они прошли в бесплотной форме, — мягко ответил Айрелл.

— Значит, в городе больше не так безопасно, как я предполагал, — с горечью тихо произнес Ольмодор.

— Не падай духом, мой старинный друг. Мы находили выход из более сложных ситуаций, — ответил ему Райтвуд.

— Знаешь, ты прав, мой друг. У нас еще есть выход. Завтра прибывает старейшина и мой наставник Аракгрит Мерриборн. Надеюсь, он подскажет нам, куда двигаться дальше.

— Хороший план. Пусть наши друзья наберутся сил и отдохнут в спокойствии и мире хоть немного. Боюсь, больше мирно им не удастся отдохнуть, — произнёс Райтвуд, направляясь к выходу.

Ольмодор лишь устало махнул рукой на прощание. Они оба не подозревали, насколько это были пророческие слова.

Часть 8. Сговор теней

Глубокой ночью, когда город погрузился в ночную дрему и на улицах стихли различные шумы, посреди заброшенного района, в отсветах лавовых разломов, появившихся вследствие сильного землетрясения, у наиболее уцелевшего здания замерцал воздух и сгустилось несколько теней.

Они зловеще молчали. Наконец одна из них зашипела, обращаясь к другой:

— Надеюсь, ты достал осколок кристалла?

— Нет, мне помешали, — быстро ответила тень, склонив голову.

— Глупец!! — яростно зашипела еще одна из теней и замахнулась на нее, но её руку перехватила первая тень.

— Нет! У нас нет времени на разборки между собой. Позже мы накажем тебя, но не сейчас. — Она повернулась к провинившейся. — Надеюсь, ты хотя бы принес кинжал «пустынника»?

— Да, он у меня, — ответила тень, вытаскивая клинок, который она вырвала из рук Федара.

— Превосходно! Теперь план императора будет приведен в исполнение. Как там наша приманка на «Арене Теней»? Все готово к исполнению? — обратилась она к замахнувшейся тени.

— Да, мы готовы исполнить задуманное, — ответила та легким поклоном.

— Тогда отправляемся. Ночь будет длинной!

Тень зловеще рассмеялась, после чего растворилась в воздухе. За ней последовали и другие, и теперь тишину района ничего более не нарушало.

Часть 9. Зов арены

Эдран ворочался во сне. Кровать, которую ему выделили, как и остальным, не сильно поражала размерами. Точнее, не так: она была МАЛЕНЬКОЙ и заставляла великана ворочаться, находя удобное положение. В очередной раз повернувшись, он устал и встал с нее. В горле противно запершило, и захотелось выпить воды.

Он быстро накинул на себя рубаху и, натянув штаны, выглянул за дверь. Гостиница спала тихим сном. Эдран аккуратно, насколько позволяли его рост и вес, потихоньку, где-то даже на цыпочках, прошел на небольшую кухню. Там он обнаружил глиняный кувшин с прохладной водой и жадно прильнул к нему.

Спустя пару минут, утолив жажду, он уже собрался возвращаться обратно в комнату, как вдруг услышал легкий звон металла. Эдран замер, обратившись в статую. Легкий звон и скрип повторились.

Баллард медленно выглянул из-за угла кухни. В дверях у входа тихо крался Каэль. Сначала великан хотел окликнуть его, но затем решил проследить.

Выбравшись на улицу, принц направился к торговому району. Это заинтересовало Эдрана, и он безмолвно последовал за ним. Конечно, ему, обычному крестьянину, было сложно прятаться и не привлекать внимание принца, но сегодня госпожа удача, похоже, улыбалась ему, ибо принц торопился и не сильно обращал внимание на то, что за ним следили.

Так они быстро добрались до района, но принц направился не в него, а к арене.

Перепрыгнув через мост, Каэль замер. То, что звало его издалека, когда он был в районе, а позже и в гостинице, теперь прямо кричало и призывало его войти на арену. Поколебавшись еще немного, он вошел в темный проход.

Эдран, преодолевая волны испуга, последовал за ним.

Они оба оказались на арене. Когда-то огромные каменные блоки стен сейчас были покрыты трещинами и выбоинами, а местами полностью разрушены. Пол усыпан обломками и мусором, оставшимися от прошлых боёв. В воздухе стоял запах гари и пыли. Тусклый свет уцелевших факелов и кристаллов освещал ржавые остатки оружия и доспехов, разбросанные по арене. Вокруг арены возвышались руины некогда величественных трибун и статуй победителей, свидетельствуя о разрушительной силе времени и битв.

Но не это привлекло внимание Каэля, а то, точнее, кто был в центре. Там, в цепях, сидела к нему спиной маленькая девочка. Она медленно встала и повернулась к нему.

Мирайбэйлу резко стало дурно, как будто из груди резко выбили весь воздух. «Это не могла быть она, просто не могла!» — думал он в панике, шаг за шагом приближаясь к девочке.

Но те же глаза, те же волосы и голос. Память услужливо воспроизвела голос, и Каэль подкосился. Девочка же, напротив, потянулась к нему и, звякнув цепями, жалобно позвала его:

— Братик! Братик, мне больно! Помоги мне, освободи меня! — По её глазам побежали слезы.

В цепях была младшая сестра Мирайбэйла, которую он думал, что жестоко убил под воздействием осколка кристалла Мэуста.

Каэль, хрипя, поднялся на ноги и, шатаясь, направился к ней. Добравшись, он упал на колени и попытался обнять её. Но девочка отшатнулась от него с жутким криком:

— Убийца! Ты убил меня! За что? ЧТО Я ТЕБЕ СДЕЛАЛА?! — дико закричала она.

Каэль полубезумно взглянул на нее и начал шептать:

— Прости меня, прости меня... Это был не я, это был кристалл...

— Но не кристалл, а ты держал нож! Ты это сделал! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — вновь вскричала девочка.

— Прости... — рыдая и протягивая к ней руки, шептал Каэль.

— Ладно... но ты должен убить себя. Тогда я тебя прощу, и мы будем снова вместе. «Только мы и ты снова», —милостиво произнесла девочка.

— Хорошо... я сделаю это, сделаю, как ты велишь, — безумно прошептал Каэль. Его глаза потемнели, и в них лишь на мгновение блеснул жуткий оскал девочки, но принц уже этого не видел.

Он вытащил свой клинок. Тот вспыхнул пламенем в руках, на мгновение осветив всю арену. Каэль медленно направил его себе в грудь.

— ДАВАЙ! — воскликнула девочка.

— Остановись! — закричал Эдран, бросившись и подхватив ржавый клинок с песка арены, на ходу отбивая меч от груди принца.

Звук клинка пробудил принца от транса, и в его глазах вновь зажглось понимание.

— Глупец! Как ты посмел помешать мне! Умри! — И девочка, обратившись тенью с клинком, пронзила Балларда в сердце.

Великан тяжело охнул и стал заваливаться, как мощное подрубленное дерево. Тень вытащила клинок, и из раны на песок арены полилась густая красная кровь.

Каэль с ужасом смотрел на все это и не мог пошевелиться.

— А теперь, «принц», твоя очередь умереть, — и тень вновь взмахнула клинком, целя в сердце принца.

— Нет! — вскричал он. — НЕТ!

Отразив клинок, он бросился в атаку. Он яростно рубил мечом. Но тень легко избегала его атак, и сама контратаковала. Как вдруг, в очередной раз, когда Мирайбэйл замахнулся для выпада, его клинок вспыхнул ярким пламенем, и он пронзил тень.

— Невозможно! Это невозможно! — заверещала она, вспыхивая как спичка и моментально сгорая.

Каэль отбросил клинок и бросился к Эдрану. Великан еще был жив. Принц попытался применить магию исцеления, но ничего не получалось.

Эдран еле открыл глаза и, увидев Мирайбэйла, попытался улыбнуться, выплевывая кровь, и тихо прошептал:

— Или мы оба погибли, или ты все-таки одолел её. В любом случае, передай Айреллу и остальным: я был рад нашему короткому путешествию...

Он произнес это сквозь силу, и его глаза закрылись навсегда.

Мирайбэйл зарыдал, держа в руках медленно остывающее тело человека, спасшего ему жизнь ценой своей.

Такими их и нашли гвардейцы, которые примчались, увидев мощные всполохи энергии.

Часть 10. Предательство

Ольмодора разбудил барабанный стук в дверь. Быстро одевшись, он открыл дверь. На пороге стояли вооруженные гвардейцы и Мутарлун в полном боевом снаряжении.

— Что случилось? — почуяв неладное, спросил Ольмодор.

— Наставник мертв. «В его груди торчало вот это», —и он протянул ему замысловатый кинжал, который он видел на броне Федара.

— Не может этого быть, он ведь был сильно ранен, — подумал Ольмодор.

Мутарлун, посмотрев на него, тихо сказал:

— Ты правильно понял. Император обыграл нас. Вам нужно немедленно уходить из города. Везде рыщут патрули совета старейшин. Идите по северному туннелю — он безопасен. — Гримбоу сжал плечо друга. — О парне я позабочусь, никто до него не доберется, даю тебе слово. Мои люди выведут вас до границ города в обход патрулей.

— Понял тебя, — ответил Ольмодор и хотел уже быстро вернуться в комнату за оставшимися вещами, как вдруг услышал сильный шум внизу и громкие возгласы.

Они с Мутарлуном живо переглянулись и кубарем спустились вниз. Там были еще гвардейцы, которые держали импровизированные носилки, на которых лежал Эдран Баллард, укрытый плащами, потемневшими от крови пары гвардейцев, несших его.

Рядом стояли и рыдали Лира, Каэль, Элиан и Райтвуд, успокаивающий Нордхал-младшую, и по щекам которого лились скупые мужские слезы.

Ночь медленно уходила, оставляя нашим героям ничего, кроме новых проблем и слез.

Глава 9

Часть 1. Исход из Турдорта

Мутарлун сдержал слово. Его люди провели не только наших героев мимо патрулей, но и вынесли тело Эдрана из города в обход всех постов. Достойно захоронив его и попрощавшись с гномами и Гримбоу, наши герои продолжили путь к поверхности.

Никто не проронил ни слова. Даже Федар, несмотря на незажившие полностью раны, шел в конце отряда, храня молчание. Никто не обвинял его, как и Каэля, в смерти старейшины и великана. Все понимали: у них объявился более опасный враг, чем обычные солдаты.

Тени — вот кто был их настоящим врагом, равно как и их повелитель — император. Теперь все были постоянно настороже.

Так они неизменно и шли, покидая земли гномов. Наконец сухой заброшенный туннель почти закончился, и в конце забрезжил солнечный свет.

У самого входа Айрелл объявил краткий привал. Все повалились на землю от изнеможения.

В то время как все ели, Райтвуд разработал и предложил план:

— Я и Федар аккуратно вылезем на поверхность вечером и осмотрим местность. Если все нормально — дадим сигнал остальным. Вопросы?

— Только один, — спросил Ольмодор. — Какой сигнал?

— Трель соловья. Думаю, подойдет, — ответил Райтвуд.

— Хорошо. А если вас схватят?

— Лучше не думать о таком исходе событий, — мрачно ответил Федар.

На этом и порешили.

Дождавшись вечера, наши герои, аккуратно раздвинув заросли густых лиан, покрытых цветами, вылезли на поверхность.

Часть 2. Граница леса и пустыни

Наступал вечер на границе леса и пустыни, принося с собой удивительную атмосферу, где природа словно замирала в ожидании сумерек. Лес, окутанный золотистыми лучами заходящего солнца, окрашивался в тёплые оттенки, создавая контраст с холодной пустыней, которая уже начала готовиться ко сну. Воздух наполнялся ароматами цветов и листвы, смешиваясь с запахом песка и камней. Ветви деревьев, словно руки, тянулись к небу, пытаясь удержать последние лучи солнца. Вдали от границы леса виднелись песчаные дюны, которые начинали менять свои очертания, превращаясь в загадочные фигуры под влиянием ветра.

Вдыхая с удовольствием свежий воздух после туннеля, наши герои внимательно осмотрелись. Они находились в каких-то заброшенных развалинах, когда-то давно бывших таверной. Все вокруг давно сгнило и заросло мхом и лишайником. Ветхое строение едва сдерживало натиск времени и погоды. Каменный забор весь потрескался и представлял собой плачевное зрелище былых времен. Здесь очень давно не было человека.

Айрелл еще раз внимательно осмотрел все вокруг, равно как и Федар, и собирался уже издать трель, чтобы позвать остальных, как вдруг чутье старого воина завопило об опасности. Он положил руку на меч и незаметно хотел подать сигнал Федару, как звонкий девичий голос со смехом предупредил:

— Не советую этого делать. Ты на прицеле у моих арбалетчиков. — Голос помолчал. — Пусть твой сообщник тоже не двигается.

— Я не его сообщник, — возразил Федар. — И вообще, кто вы такие?

Ответом ему стала стрела, пролетевшая совсем рядом. Голос заметно посуровел, и из него пропали нотки веселья:

— Так, имперские прихвостни. Я не знаю, что вы забыли на территории «Пустынных скорпионов», но я здесь буду задавать вопросы и решать, что с вами делать.

— Мы не имперцы! — возразил Айрелл, пытаясь в сумраке взглядом отыскать тех, с кем говорит.

— Да? А кто же тогда? Гномы или лесные жители? — грубо ответили ему.

— Я Федар Крумонт! Законный лорд этих земель! — зло воскликнул он.

— Крумонт? — озадаченно донеслось со стороны кустов. — А ну покажись!

К ногам героев упали пара факелов, пущенных по навесной траектории. Подняв один из них, Крумонт осветил свое лицо.

— Отец?! — раздался крик, и из кустов вылетела молодая девушка со смуглой кожей и карамельного цвета волосами, одетая в легкую льняную куртку бежевых цветов с лазурными нарукавниками на обоих плечах, такие же штаны свободного покроя и мягкие каштанового цвета сапожки. На поясе у нее были в ножнах два клинка, подаренных ей отцом в юности, когда на их земли пришла Империя.

— Софи! — воскликнул Федар, бросая факел в сторону и ловя в объятиях девушку.

— Я думала, ты погиб, когда империя захватила столицу!

— Нет. Они захватили меня раненым и доставили императору. И мне пришлось служить ему как имперский наместник, — ответил Федар, нежно обнимая дочь.

— Но почему ты мне не рассказал? Я бы попыталась спасти тебя!

— И лишь бы погибла сама и погубила людей, — сурово ответил он.

— Неправда… — попыталась возразить Софи, но Федар лишь вновь посмотрел на нее, и речь оборвалась.

— Кхм, — вежливо кашлянул Айрелл, обращая на себя внимание.

— Ах да, прости. Софи, познакомься с последним рыцарем «Златого Сердца» — Айреллом Райтвудом. Он мой друг и хороший воин.

— Мне очень приятно, — попытавшись изобразить книксен, сказала Софи.

— Взаимно, — вежливо ответил рыцарь.

Из кустов аккуратно вышли еще несколько человек, настороженно держа в руках арбалеты и луки. Софи, повернувшись от отца в их сторону, махнула им рукой, показывая, что все в порядке, и направилась к ним, что-то возбужденно тараторя.

— Федар, надо сообщить остальным, что здесь все в порядке, — сказал Айрелл.

— Да, конечно, ты прав. Зови остальных.

— Остальных? — удивилась девушка, которая вновь подошла к нашим героям.

— Да, дочь. У меня тоже есть союзники. «Позволь тебе их представить», —сказал он, направляясь к лазу и помогая остальным героям вместе с Райтвудом.

Первым, опираясь на руку, вылезла Лира, затем Каэль и Элиан, последним с помощью Федара вытащили Ольмодора.

Теплый южный ночной ветер дарил приятную свежесть после туннеля.

Софи с легкой заинтересованностью рассматривала спутников отца. Гномов она видела давно, будучи маленькой девочкой — они время от времени приезжали торговать с их княжеством. На Элиана она не сильно обратила внимание — людей всегда было полно вокруг. А вот оставшиеся два спутника привлекли её внимание.

Портреты с ценной наградой за голову принца она видела и не раз. Как и то, что похожих людей притаскивали к воротам их бывшего дворца в Сарагаре. Но дальнейшая их судьба оставалась загадкой. Хотя её люди говорили о повозках с трупами, которые вывозят раз в неделю из бывшей столицы в неизвестном направлении. Все, кто пытался проследить за ними, теряли след посреди бескрайней пустыни и сходили с ума. Правда, нашлась пара смельчаков, которые проследили их путь до развалин какой-то гробницы, но затем они тоже обезумели и, вернувшись, лишь произносили одно слово — Салазар.

Никто доподлинно не знал, что означает это имя, да и выяснить при желании уже не удалось: при захвате княжества имперские войска, следуя приказам своего генерала, уничтожили все библиотеки и хранилища свитков. Софи же отступила от поисков гробницы на некоторое время, направив все силы и ресурсы на партизанскую борьбу со специально оставленным в этом регионе малочисленным имперским гарнизоном, но сберегла свое любопытство, решив дождаться более удачного момента.

Вторая, кто привлек её внимание, стала Лира. Девушка-полуэльфийка смутно напоминала ей травницу из Великого леса, что обучала юную княжну полезным знаниям о флоре и фауне пустыни. Много песка утекло с тех пор, она повзрослела и почти позабыла наставницу, однако не её уроки, которые часто спасали ей жизнь в сложных ситуациях.

Встряхнувшись от нахлынувших воспоминаний, она направилась к нашим героям.

Часть 3. Знакомство

Софи подошла к Каэлю и, дерзко глядя ему прямо в глаза, сказала:

— А ты удивительно похож на парня с плаката, подписанного как принц Закатного королевства, которого имперцы хотят заполучить в свои цепкие руки любой ценой.

— Наверное, потому что я и есть принц Закатного королевства, — не отводя взгляда, ответил он.

— Аха-ха-ха! — громко и звонко рассмеялась Софи, привлекая внимание остальных. — А ты смелый парень. И как же тебя звать?

— Каэль Мирайбэйл, — с легкой полуулыбкой ответил принц.

— Глупая шутка, к тому же не смешная, — фыркнула с недоверием девушка, не разрывая зрительный контакт.

— А никто здесь и не шутит, «уважаемая» Софи Крумонт, — произнес гном с легким сарказмом в голосе, подходя к молодым людям.

— Но…, но это невозможно! — Девушка отступила назад, обхватывая себя руками в смятении. — Ведь имперские вестники разносили новость о гибели всей королевской семьи довольно давно.

— Как видишь, я выжил и готов отомстить императору за то, что он сделал с моей семьей, — в голосе юноши послышались металлические нотки вместе с жутким холодом, а рука невольно легла на рукоять клинка.

Лира невольно отступила от парня на шаг назад, поближе к отцу. В тот же миг лук на её спине слабо засветился — древняя магия откликнулась на боль в голосе Каэля. Девушка почувствовала это и положила руку на оружие, успокаивая его.

— Каэль, — мягко сказал Айрелл, кладя ему на плечо руку и аккуратно слегка сжимая его. — Думаю, не стоит портить отношения с потенциальными союзниками в борьбе с империей.

— Вы правы, Райтвуд. Простите меня, — выдыхая, произнес Мирайбэйл. Он повернулся к Софи: — И вы тоже простите. Тема семьи для меня крайне болезненна.

— Понимаю, — тихо прошептала в ответ девушка. Она внимательно посмотрела на Каэля, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Ладно! — Она, хлопнув в ладоши, вновь вернулась к жизнерадостному состоянию и, повернувшись к своим людям, звонко скомандовала: — Тащите припасы и зовите остальных! Сегодня разобьем лагерь здесь.

Мятежники, услышав приказ, ловко разбились на пары и принялись обустраивать лагерь. Федар даже крякнул от легкого удивления, когда повстанцы быстро и профессионально начали разбивать лагерь как муравьи-труженики, у каждого из которых было свое понятное задание.

Софи с легкой и нескрываемой гордостью смотрела на своих людей. Бывшие профессора, ремесленники, часть гвардейских солдат и просто бывшие крестьяне, пострадавшие от действий имперских войск, — все работали так слаженно, словно единый механизм.

Убедившись, что больше никаких действий с её стороны не требуется, девушка направилась к Лире и, легко заключив её в свои цепкие крепкие объятия, проворно утащила девушку в свою палатку, которую в аккурат поставили и подготовили для своего командира, под легкие недоуменные взгляды остальных героев.

Часть 4. Дочерний разговор

— Пусти меня! — возмущенно прошипела Лира, которую бесцеремонно втащили в палатку и усадили на табурет.

— Не-а, милашка-а! — специально протянув последнее слово, садясь напротив нее, Софи заставила девушку невольно вздрогнуть. — У меня есть к тебе парочка вопросов, и я хочу получить на них ответы.

— А если я не захочу отвечать? — насупившись, произнесла Лира.

— Думаю, я могу перейти сразу к пыткам, — слегка зловеще ответила Софи, привстав со стула и нависнув над девушкой. — Например, к «жуткой» щекотке гусиным пером, — угрожающе произнесла она, медленно доставая из маленького походного мешка большое перо под испуганный взгляд Лиры.

Пискнув от ужаса, та незамедлительно вскинула обе руки вверх и крайне жалостливо произнесла:

— Сдаюсь на волю победителя! Только не щекотка! «Что ты хочешь узнать?» —спросила она Софи.

— Ты случайно не знакома с травницей из Великого леса Турмал? — сменив гнев на милость, мгновенно задала интересующий её вопрос Софи, убирая перо обратно.

— Возможно, но мне нужно её имя или хоть что-то? — с сомнением в голосе ответила Лира.

— Да, да! Как же её звали? — обхватив голову и сев обратно, серьезно задумалась девушка, прикусив даже губу от напряжения. — А! Вспомнила! Лаэно, Идонеа Лаэно!

Лира вздрогнула, словно от удара. Воздух разом покинул легкие, а перед глазами на мгновение всплыло лицо матери — такое родное, такое далекое…

— Это… — голос её дрогнул, — это моя мама.

— Что? — Софи удивленно уставилась на неё. — Подожди… та самая Лаэно, что жила в Великом лесу? Которая обучала меня травам и зельям, когда я была маленькой?

— Да, — тихо ответила Лира, и в уголках её глаз заблестели слезы. — Она была моей матерью.

Софи медленно опустилась на табурет, не сводя с Лиры широко раскрытых глаз.

— Я. я не знала. — В её голосе послышались нотки растерянности и боли. — Она столько лет меня учила, столько всего рассказывала…, но о тебе — никогда.

— Она редко говорила о прошлом, — Лира сглотнула ком в горле. — Я и сама мало что знаю о её жизни до того, как мы поселились в Миддейле.

— Значит, мы… — Софи запнулась, подбирая слова, — мы обе её ученицы? Только ты — по праву крови, а я — по праву судьбы?

— Выходит, что так, — Лира печально улыбнулась сквозь слезы.

На мгновение в палатке повисла тишина. Две девушки смотрели друг на друга, и в этом взгляде смешалось всё: удивление, горечь утраты, тепло общих воспоминаний о той, кого они обе любили.

— Она была хорошей женщиной, — тихо сказала Софи. — Доброй, мудрой. Когда империя пришла в наши земли, она помогла многим бежать. А мне… мне она подарила знания, которые не раз спасали жизнь. Я всегда буду ей благодарна.

— Спасибо, — прошептала Лира, и это слово вместило в себя гораздо больше, чем просто благодарность.

Софи протянула руку и сжала ладонь Лиры.

— Теперь мы обе её помним. И пока мы живы — она будет жить в наших сердцах.

Лира кивнула, и впервые за долгое время на её лице появилась не вымученная, а настоящая, теплая улыбка.

Первоначальное недоверие друг к другу развалилось, как весенний лед в теплую погоду, и между девушками появилась первая ниточка большой и крепкой дружбы.

Часть 5. Ночной лагерь

Мужчины сидели у костра и молча ждали Федара. Всех поразило, как изворотливо Софи утащила Лиру к себе в палатку. Несмотря на близость костра и теплый южный ветер, ночь все равно была холодной, заставляя сидевших опустошить еще одну фляжку с горячим чаем на травах.

Элиан тихонько дремал, облокотившись на Каэля. Тот уже хотел было отодвинуть его, но передумал и легонько щелкнул по носу. Ланци моментально открыл глаза и, срисовав ситуацию, попытался сам тихонько отодвинуться, но оказался зажат между рыцарем и принцем и чуть не свалился с бревна под хохот товарищей, успевших поймать его у самой земли.

Такую идиллическую картину и застал Федар, вернувшись с разведки и кашлянув, привлекая к себе внимание. Подвинувшись у костра и протянув фляжку, все вперились взглядами на Крумонта. Тот, не обращая внимания, слегка растянулся на бревне и с удовольствием отпил большой глоток сладкого горячего чая.

— Ну что там? — не выдержав, спросил гном.

— Они много говорили и делились друг с другом различными секретами и воспоминаниями о прошлом. Думаю, между ними возникнет крепкая дружба, — неторопливо ответил Федар.

— Что же, это замечательно, — подметили Ольмодор и Райтвуд, с чем согласились остальные.

— Теперь можно продумать наши дальнейшие шаги и направление пути. — Федар сделал еще один глоток и жмурясь от тепла и удовольствия. — Предлагаю обсудить это завтра на свежую голову, потому что сейчас я валюсь с ног от сильной усталости, да и ребята уже клюют носами, — он кивнул в сторону Каэля и Элиана, которые, облокотившись друг на друга, уже дремали.

— Устало… — отозвался Ольмодор, борясь из последних сил с дремотой, накатывающей мягкими волнами.

— Думаю, ты прав, — коротко ответил Райтвуд, поднимаясь и кутая ребят в теплый плед, полученный от повстанцев. Следом сам расстелил свой мешок поближе к костру и лег спать. Ольмодор и Федар, подкинув дровишек, последовали его примеру.

Повстанцы, проверив посты и затушив лишние костры, чтобы не привлекать повышенное внимание редких, но имеющих место быть патрулей, разошлись по своим специально подготовленным местам для отдыха. В лагере остались бодрствовать лишь сменяемые часовые, которые изредка подкидывали дровишек в небольшой костер около героев, дабы те не замерзли утром.

В развалинах старой таверны вновь наступил покой, не нарушавший тишину ночного леса.

Часть 6. Осада Эмерейна

Имперские войска окружали столицу княжества Реадрис — Эмерейн. Погода была хмурой и холодной. Мощные ледяные ветра, долетавшие с западного побережья континента, заставляли тех, кто стоял в дозоре, сильнее кутаться в теплые плащи. Небо было затянуто тяжелыми серыми тучами, и уже вторые сутки шел косой интенсивный ливень, который превращал всю землю вокруг в грязное месиво, в котором увязали и кони, и повозки, и сами люди. В воздухе постоянно чувствовался запах гари от сгоревших поселений и посевных полей.

Князь стоял на самой высокой дозорной башне, внимательно осматривая окрестности, и от бессилия сжимал кулаки. Имперцев было слишком много, а его людей — чрезмерно мало, даже несмотря на все сделанные приготовления. Надежда, что армия врага, уверенная в своих силах, без подготовки бросится на рубежи обороны и увязнет в них, теряя людей и моральный дух, дав возможность принудить имперского генерала к переговорам на своих условиях, не оправдалась.

И хотя запасов провианта и свежей воды было достаточно, на слишком долгую осаду их не хватит. Моральный дух солдат также падал с каждым днем: они видели, как имперцы безнаказанно жгут поселения и убивают людей, и не в силах помочь.

Вдалеке затрубил горн. Князь внимательно посмотрел в ту сторону, стараясь разглядеть хоть что-то сквозь пелену дождя, но тщетно. Тяжко вздохнув и не придя к хоть какому-то решению, Дариус безмолвно начал спускаться обратно по ступенькам в глубь крепости.

Там, у двери, его уже ждал пожилой слуга.

— Сен, опять ждешь меня? — спросил князь, пытаясь скрыть за беззаботным тоном накопившуюся сильную усталость последних дней.

— Да, господин. Забота о вашем здоровье — одна из обязанностей доброго слуги.

— Если имперцы возьмут город, мое здоровье станет последним, что тебя должно будет волновать, — недовольно проворчал Ланци.

— Напротив, мой господин. Я думаю, это останется главным пунктом в моей работе, — вежливо ответил Сен, проигнорировав колкость в свой адрес. — Кстати, говоря о моей работе: ужин ожидает вас в ваших покоях.

После чего старик, поклонившись, развернулся и направился вниз, в глубины замка, освещая путь впереди свечой в лампе. Дариус, устало махнув рукой, неспешно направился за ним.

Часть 7. Темный курган

В штабной и по совместительству личной палатке сидел Митрай Ондо и, склонившись с карандашом в руке над деревянным походным столом, внимательно рассматривал точную карту города, укреплений, складов и прилегающих территорий, полученную от своего человека в городе. Под ней находилась подробная карта всего княжества Реадрис с важными и не очень пометками на полях. Он насвистывал беззаботный мотивчик незамысловатой детской песенки его княжества, погруженный в свои мысли.

Из-за духоты в палатке его доспехи были сняты и висели на специальном стенде рядом со столом. Изысканная рубаха бежевого цвета с алыми вставками слегка намокла, но он не обращал на это внимание. Все проходило согласно его плану и приказу императора. Дополнительные войска, приданные ему из столицы, он направил на разграбление всего княжества. Почти везде они встречали незначительное сопротивление, забирая ресурсы для осады и уничтожая всех. За два дня, прошедших с начала захвата княжества и осады его столицы, армии императора прошлись по ней как ужасная саранча, изничтожая все на своем пути.

Внезапно в лагере затрубил горн. Митрай отвлекся от изучения и внимательно прислушался. Снаружи послышался шум и возня, а затем голос, старавшийся перекричать ливень:

— Господин генерал, прибыли требушеты со знаменами вашего княжества!

— Великолепно! Теперь мы раздавим их столицу, и мое княжество будет освобождено от гнета ордена, — радостно подумал генерал, надевая теплый плащ с капюшоном и выходя на улицу.

Там его сразу встретил мощный ветер и почти непроницаемая стена дождя. Накинув капюшон, Ондо внимательно осмотрелся. Перед его палаткой стоял начальник обоза в капюшоне с плащом темно-коричневого цвета с замызганными от дорожной грязи полами и его временный оруженосец.

— Ваша милость, — поклонившись, начал быстро говорить полнотелый мужичок в годах с седой бородой и короткой стрижкой. — Мастер-инженер Митальд фон Врекер и моя бригада требушетов из княжества Хардуин прибыла в ваше распоряжение! Покажите цель, и мы её сотрем в порошок! — закончил тараторить он, не поднимая головы.

— Прекрасно. Установите все ваши требушеты на том холме и начинайте беспрестанно обстреливать город всем, что у вас есть в наличии.

— Есть, милорд! — и мужичок, еще раз поклонившись, скрылся в стене дождя, поспешив к обозу, на ходу выкрикивая приказы.

— А теперь ты! — он ткнул пальцем в оруженосца. — Найди капитана Морена Дьюка. После чего возвращайся к своему отряду, больше мне твои услуги не нужны.

— Есть! — и солдат, ударив сжатым кулаком в грудь так же, как и мужичок минуту ранее, растворился в стене дождя.

Митрай еще несколько минут простоял под ливнем, наслаждаясь все усиливающейся бурей и свежим ледяным воздухом, как внезапно справа раздался властный голос, перекрывший шум разбушевавшейся природы:

— Именем императора!

Ондо, не оборачиваясь, ударил себя в грудь сжатым кулаком и воскликнул в ответ:

— И дланью его! — После чего быстро добавил: — Не здесь! Прошу следовать за мной.

И, крутанувшись на месте, быстро направился в палатку. Войдя в нее и отряхнув капюшон, он обернулся и никого не увидел. Но через секунду свет от свечей пару раз моргнул, и в центре палатки сгустилась тень. Митрай почтительно поклонился. Тень, сформировавшись в человеческую фигуру, ответила тем же.

— Рад приветствовать вас в княжестве Реадрис, — поприветствовал тень генерал. — Позвольте узнать, что привело слугу нашего владыки сюда? — аккуратно спросил он у гостя.

— Император начал подготовку к ликвидации всего ордена «Безмолвия», и ему будет нужна ваша помощь.

— Какого рода помощь? — уточнил генерал.

— После завершения этой кампании и подчинения остатков княжества вы должны незамедлительно отправить войска с приказом о ликвидации всех адептов и остальных причастных к ордену у себя в княжестве, после чего направить их с доверенным офицером в пустыню Силуар для усмирения остатков повстанцев и установления порядка.

— А какая роль будет у меня?

— Вам, генерал, выпадет редчайшая возможность проявить себя перед его высочеством императором Тилгорном. «Для этого вы обязаны явиться лично в сопровождении вашего самого преданного офицера в это место», —неторопливо произнесла тень. Она переместилась к столу генерала и, вытащив карту княжества, указала на место, подписанное как «Темный курган». — Здесь вас будет ожидать сам владыка и его личная гвардия, — торжественно произнесла тень. — Дальнейшие инструкции получите от него самолично. Вопросы?

Уточнив для вежливости, тень выжидающе на него уставилась.

Ондо глубоко задумался: уничтожение ордена и повстанцев совпадало с его планами, но зачем императору лично встречаться с ним в таком странном месте? Он мельком взглянул на тень, но не решился озвучить свой вопрос, дабы не навлечь гнев на свою голову. Вместо этого он постарался припомнить, что лепетали местные жители, пойманные его разведчиками при составлении этой карты, об этом месте. Однако кроме чуши о колоссальном лихе, захороненном в том кургане, и жуткой темной энергетике ничего в голову не приходило.

Помотав головой, он вновь обратил свой взор на тень.

— Передай императору, что генерал Митрай Ондо выполнит его волю! — уверенно воскликнул он.

На секунду ему почудилось, что там, где должно было быть лицо, промелькнул то ли оскал, то ли хищная улыбка.

— Я передам владыке ваш ответ. Вы будете вознаграждены, генерал, за вашу преданность, — прошелестела тень, растворяясь в воздухе.

Однако Митрай успел заметить, что она в последний момент убрала руку с клинка, материализовавшегося в воздухе рядом с ней, и покрылся испариной. Нет, он, конечно, много кого не боялся, но близкое дыхание смерти, возникшее от тени, ответь он неправильно, заставило испытать его первобытный ужас и судорожно глотать воздух.

Расстегнув ворот рубахи, сильно взмокшей от напряжения, он схватил графин с вином и жадно принялся пить из него.

В таком виде его и застал капитан Морен Дьюк.

Часть 8. Кровавый призрак

Морен Дьюк вошел в палатку. Его броня и шлем иссиня-черного цвета, сделанные из мифрила, носили на себе отметины многих сражений. Черный бархатный плащ с красной подкладкой и огромный двуручный меч из орихалка с магическими рунами, увеличивающими силу владельца, были своеобразной чертой капитана. Его малые способности к жуткой магии крови заставляли врагов испытывать первобытный ужас и ощущать страх союзников. Его черное сердце не знало ни жалости, ни сострадания, а холодный и расчетливый ум принадлежал воле генерала. Несмотря на внушительный рост и, казалось бы, неудобную броню, он словно тень скользил по полю боя и наводил одним своим появлением ужас на противника. Солдаты, служившие с ним и под его командованием, шепотом между собой называли его «Кровавый Призрак». Генерал и сам Морен знали об этом, но не наказывали, а наоборот, поощряли такие слухи, внося панику и сумятицу в ряды слабых духом противников.

— Вызывали меня, генерал? — низким голосом донеслось из-под шлема.

— Да, Морен. И будь любезен, сними свой шлем, — слегка раздражённо попросил Митрай. Он любил при разговоре видеть лицо и эмоции собеседника.

— Как пожелаете, — Дьюк аккуратно снял шлем и положил на край стола так, что его глазницы оказались напротив города на карте.

На генерала теперь смотрел человек, прошедший не одно сражение. Его покрытое шрамами суровое лицо, пронзительные серые с янтарной радужкой глаза с бездушным, как лед, вниманием глядели на генерала. Завершал портрет черные как смоль волосы, собранные в тугой конский хвост, выбритые виски, ястребиный нос и тонкие губы, сжатые в жесткую линию.

— Морен, я слышал, ты недавно захватил обоз с беженцами, идущий в Эмерейн. Пленники еще живы?

— Да, мой генерал. Пока что да. Прикажете казнить немедленно? — невозмутимо ответил Морен.

— Поразительно для тебя! — открыто удивился Ондо. — Обычно ты не оставляешь в живых никого, за что и получил свое прозвище. Начинаешь терять хватку? — Он внимательно посмотрел на него, пытаясь увидеть хоть одну эмоцию, однако капитан представлял собой образец статуи, высеченной в мраморе. — Впрочем, неважно. Слушай мой приказ: всех пленников вырядить в форму, похожую на нашу, и в темноте отправить на штурм. Это сломит дух защитников и заставит их князя согласиться на наши условия, где у него не будет ни единого шанса на спасение, — произнёс генерал, продолжая смотреть на Дьюка. Но на лице капитана не дрогнул ни единый мускул. — Задача ясна?

— Да, господин генерал! — ответил, не задумываясь, Морен, продолжая глядеть на Ондо.

— Отлично. С этого момента ты мой личный адъютант. Твоим первым заданием после «нашей» неудачной ночной атаки города будет передача этого приглашения на мирные переговоры князю Реадриса.

— Мирные переговоры? — удивился Морен. — Разве княжество имеет шансы на успех против нас?

— Нет, конечно, нет. «Просто у нас есть возможность закончить эту кампанию одним ударом!» —произнес Митрай, схватив кинжал и вонзив его точно в центр города. — Эти «мирные» переговоры станут последним событием, что произойдет в судьбе этого княжества.

— Вы хотите уничтожить их на переговорах, господин?

— Да, Морен. Смертельный удар князю нанесет тот, от кого он этого не ожидает. Затем мы захватим город и сожжём его дотла вместе со всеми, кто окажет сопротивление! — В глазах генерала мелькнули искорки безумия, заставив даже беспощадного капитана с ужасающей репутацией невольно вздрогнуть от бесчеловечного плана Ондо.

Удовлетворённый реакцией, генерал махнул рукой, отпуская Дьюка:

— Вы свободны, Морен. Как только понадобитесь, я вас вызову.

— Слушаюсь, мой генерал, — и, надев шлем, Дьюк вышел из палатки на свежий воздух.

Дождь уже стихал, и в лагере вновь зажигали костры и факелы. С холма, у которого стоял лагерь, доносились отзвуки команд, шум механизмов и свист снарядов, запущенных в город. Над лагерем сгущалась темнота. До подготовки атаки оставалось все меньше времени, нужно было торопиться.

Часть 9. Ночной маскарад

Морен направился к интенданту лагеря. Пройдя палаточный лагерь пехотинцев и пару тяжелогруженых обозов с провизией, прибывших недавно, он очутился около палатки интенданта, которая не очень отличалась от остальных, расположенных в лагере.

Пройдя внутрь, он застал интенданта за работой. За столом в окружении стройных рядов мешков и ящиков сидел мужчина средних лет в стандартной для имперских военнослужащих черной рубашке и штанах, заправленных в мягкие каштанового цвета сапоги, с короткими темными волосами и аккуратной бородкой. Заметив капитана, он отложил бумаги и посмотрел на него слегка уставшим взглядом своих карих глаз.

— Господин капитан, чем я могу вам помочь в столь позднее время? — обратился к Морену интендант.

— Мне нужно пятьдесят комплектов униформы пехотинцев княжества Луридиан, захваченных в битве на реке Азурил, и двадцать наших, интендант Мейс.

— Это довольно много. Могу ли я поинтересоваться, для каких целей это будет использовано?

— Нет. Это приказ генерала Митрай Ондо, и он не подлежит обсуждению с офицерами снабжения, — резко обрубил Морен. — Или вы сомневаетесь в моей верности и верности генерала идеалам империи, господин Мейс?

Он хищно улыбнулся, снимая шлем и внимательно смотря на интенданта. Офицер испуганно ойкнул и замахал руками, воскликнув:

— И в мыслях не было, господин капитан! Я немедля распоряжусь о доставке всей униформы, куда прикажете!

— Так-то лучше. Доставите все комплекты к западной границе лагеря, — надевая обратно шлем и развернувшись, оставил интенданта лагеря в легкой панике.

Выйдя из палатки, он услышал крик Мейса, зовущего слуг, но ему было уже все равно. Его дальнейший путь лежал в южную часть лагеря, где содержали пленных и рабов. Там он нашел солдат, приставленных охранять клетки, объяснил им задачу и, бросив мимолетный взгляд на тех, кому было суждено стать пешкой в этой кампании, направился к западной части лагеря.

Ожидая, пока пригонят пленных и рабов и доставят все необходимое для «маскарада», он решил осмотреть окрестности. Дождь окончательно стих, оставляя после себя лишь сырость и промозглость. Черной громадиной в ночи выглядел город, где иногда что-то вспыхивало, озаряя ночное небо всполохами огня и заставляя людей с факелами на стенах, похожих на светлячков, суматошно метаться. В отдалении на холме продолжали ухать требушеты княжества, разрушая город.

Наконец его окликнул один из солдат, посланных жеребьевкой сообщить о готовности для ночной операции.

Морен внимательно осмотрел сквозь прорези своего шлема дрожащие от холода и страха шеренги людей. Однако не все были такими: кто-то смотрел на него с ужасом и ненавистью в глазах, как, например, та молодая девушка, стоящая справа в передней шеренге, обнимающая себя руками и дрожащая как осиновый лист.

Морен поморщился от неудовольствия. Несмотря на свою репутацию, он не поднимал свой меч на мирное население и никогда не участвовал в любых грабежах и разбоях, жестко пресекая любые попытки на корню. Поэтому он вступил в армию, где командовал Митрай Ондо и чьи взгляды он разделял. Однако сейчас не место для сантиментов. Приказ, какой бы бессердечный он ни был, требовалось исполнить.

И Морен громогласным голосом, насколько позволяли его связки и легкие, начал говорить:

— Вам сегодня выпала возможность прожить на пару часов больше, чем отведено. Вы должны переодеться в эту униформу, лежащую перед вами, и направиться в сторону города бегом. За любой отказ вас казнят немедленно. Откажетесь переодеваться — смерть! Откажетесь бежать — смерть! Попробуете ускользнуть — и вас будет ожидать участь гораздо хуже и страшнее, чем милосердная смерть от рук солдат сейчас! Приступайте!

Закончив свою речь, Морен стал внимательно следить за пленными и солдатами. Кто-то безропотно переодевался в униформу, кого-то казнили сразу.

Вдруг справа раздался женский крик и гогот нескольких людей. Морен повернулся посмотреть, что происходит там. Девушка, которая смотрела на него с ненавистью, оказалась повалена в грязь, а над ней нависло несколько солдат с плотоядными ухмылками.

Морен незамедлительно бросился туда, на ходу доставая клинок. Один из насильников успел заметить отблеск клинка, но это стало последним в его никчемной жизни. Спустя секунды вокруг капитана и девушки не осталось никого. Пленники в ужасе сбились в кучу, а остальные солдаты боялись подойти.

Морен, вернув меч в ножны, посмотрел на девушку. Та в разорванном платье и брызгах чужой крови смотрелась жутко. Он протянул ей руку и помог подняться, а затем протянул комплект униформы. Но она отказалась его принять. Он попытался еще раз, но девушка вновь отпихнула его.

Тогда Морен отбросил униформу и рывком притянул к себе девушку.

— Ты слышала меня. Значит, ты выбираешь смерть?

— Да, — тихо ответила девушка.

— Значит, такова твоя воля, — и, выхватив кинжал с поясных ножен, он пронзил её в сердце.

— Прости меня, дитя, — тихо прошептал он ей на ухо.

Извлекши клинок, он протер его и убрал обратно в ножны, а затем аккуратно положил девушку на землю и накрыл плащом одного из убитых солдат.

После чего вернулся к остальным солдатам, следящим за исполнением его приказа. Больше инцидентов не было.

Закончив с переодеванием, людей вновь построили перед капитаном. Морен осмотрел теперь поредевшие шеренги. «Да, днем их план бы раскусили, но ночью все должно пройти как по нотам». Приказав раздать нескольким людям факелы для заметности лучников, он скомандовал начать атаку. Специально заиграли барабаны и затрубили горны.

Ночной «маскарад» начался.

Часть 10. Ошибка дозорных

Солдаты, стоящие в дозоре на крепостном валу, кутались в теплые плащи. Ледяной ветер, казалось, крепчал с каждым новым порывом, заставляя караульных прятаться в бастионе от мерзкого ветра. Факелы всё время тухли, поэтому солдаты держали один в помещении, заодно и греясь от его небольшого пламени. В таких условиях никто и не следил, что происходило за стеной. Все считали, что имперцы не станут их штурмовать.

Тем не менее нынче у противника появились требушеты, которые постоянно обстреливали сам город и его стены. Это добавило новых проблем в осажденный город. Ведь снаряды падали в разных местах, держа в непрестанном напряжении как мирных жителей, так и защитников столицы. Все надеялись на князя, его хороший военный талант и способность находить выход из критических ситуаций. Но моральный дух все равно падал, и уже были глупцы, предлагавшие открыть ворота и сдаться имперцам. В основном это были представители торговых гильдий, фанатично верящих в собственную неприкосновенность как их самих, так и их товара. Кто-то из солдат после пары попыток таких глупцов открыть ворота с помощью крепких тумаков и парочки разбитых витрин подробно объяснил, чем это грозит мирному населению. Все старались поддерживать строгую дисциплину как в гарнизоне, так и в патрулях.

Но солдаты, сидевшие в дозоре, думали не о дисциплине и даже не о выпивке, как считали отдельные личности, а лишь о том, как скоро наступит конец их смены, и они смогут вернуться в теплую казарму, где отдохнут на мягкой кровати. Такие мысли и гудящий за крепкой стеной бастиона вихрь, а также треск от факела убаюкали парочку, и дозорные задремали.

Очнулись они только от шума барабанов, звуков горнов и криков за стеной. Выскочив из бастиона и увидев несколько факелов в толпе, приближающейся к укреплениям, спросонья они не рассмотрели её более внимательно, а сильный ветер глушил любые крики, посему на стене началась беготня и паника.

Часть 11. Утреннее прозрение

Дариус дремал в своей кровати. Усталость и тяжесть последних дней окончательно доконали князя, что он свалился на пороге своих покоев. И проваляться бы ему там, однако заботливый слуга Сен, вовремя обнаруживший князя, и помощь пары солдат не дали ему простыть на холодном каменном полу. Так он и отдыхал, пока в покои не постучал солдат с криком:

— Имперцы! Имперцы атакуют!

От его крика князь вскочил с кровати и схватился за меч, лежавший рядом, но, увидев, что в комнате нет никого, кроме верного слуги, велел Сену открыть дверь.

Запыхавшийся солдат, запутавшийся в плаще, упал на колени.

— Ваша милость, противник начал атаку у западной стены, — быстро протараторил он на одном дыхании.

— Значит, надежда все-таки есть! — промелькнула у князя мысль. — Всем срочно к оружию и стрелять во все, что движется!

— Есть, милорд! — и солдат бросился дальше по узкому коридору по направлению к главной казарме гарнизона.

— Сен, идем со мной. Я хочу это увидеть, — обратился к слуге Ланци, быстро надевая доспех и застегивая лямки на ходу.

— Но, милорд, это может быть слишком опасно для вас… — неуверенно произнес Сен.

— Я не могу их бросить. «Мое присутствие там подбодрит наших солдат», —произнес Дариус в проеме. — Вперед, на стену! — и скрылся в нем.

Слуга, лишь укоризненно качая головой, последовал за ним. Оба, пройдя несколько пролетов башенной лестницы, вышли через небольшой проем и с незначительным разрывом оказались на крепостном валу. В лицо ударили потоки ледяного ветра, заставляя рукой заслоняться от него. Начинало светать, и небо окрасилось в серые тона.

Князь заметил на валу много лучников и солдат, однако их лица выражали только сильное недоумение.

— Что-то случилось? — подумал князь, и чувства его не обманули. Он подозвал одного из лучников с полупустым колчаном:

— Солдат, вы отразили атаку имперцев. Так почему я не вижу радости на ваших лицах?

— Ваша милость, нас атаковали не имперцы, а солдаты княжества Луридиан и почему-то без оружия.

— Княжества Луридиан и без оружия? — сильно удивился Дариус.

— Но это никак невозможно, ваша милость. «Ведь княжество потерпело поражение в битве при реке Азурил», —тихо прошептал ему подошедший сзади слуга, влезший в разговор.

— Ты уверен в этом, солдат? — вновь обратился к нему князь, махнув рукой слуге, веля замолчать.

— Да, ваша милость. Разрешите проверить? — ответил лучник.

— Каким образом? — поинтересовался Дариус.

— Спустим несколько человек на веревках, и они осмотрят погибших.

— Крайне неплохая мысль, — заметил Ланци, но вслух не озвучил это. — Хорошо, разрешаю. Но при малейшей опасности поднимайте их обратно.

— Да, ваша милость, — и лучник, поклонившись, бросился обратно к товарищам.

— Что ты думаешь об этом, Сен? — обращаясь к старику, спросил Дариус.

— Не знаю, господин. Но думаю, мы скоро все узнаем, — загадочно ответил он.

— Опять твои загадки, — проворчал князь, однако договорить не успел. За стеной, куда уже спустилось несколько солдат, раздался душераздирающий крик.

Дариус и все остальные бросились к краю крепостного вала, направив все взгляды к тому, кто кричал. Там, рядом с одним из погибших, стоял на коленях лучник, которого расспрашивал князь и который тоже спустился вниз осмотреть тела, и рыдал, обнимая тело погибшего.

Желая разобраться, что там происходит, князь бросился к веревке, не обращая на попытку слуги остановить его, и, крепко обхватив её, соскользнул вниз. Очутившись на земле, он твердым шагом подошел к рыдающему лучнику. Вокруг собрались остальные солдаты, встав в полукруг.

— Что происходит? Почему ты плачешь, солдат? — обратился он мягко к лучнику, опускаясь на колени и кладя ему руку на плечо.

— Ваша милость, потому что это мой брат из деревни неподалеку отсюда, — не отпуская тела, сквозь рыдания ответил лучник.

— О господи! — прошептал князь. — Вы осмотрели остальные тела?

— Да, милорд. Это жители из деревни неподалеку отсюда. Имперцы нарядили их в эту форму и бросили в бой этой ночью, — ответил один из солдат, помогавший Дариусу и лучнику встать с колен и помогавший поднять тело погибшего брата с земли.

— Господи, что же мы наделали! — в ужасе подумал князь.

Но скомандовать он не успел, так как со стены раздался крик:

— Всадник! Всадник с белым флагом!

Взгляды всех устремились вдаль, где на вороном коне приближался огромный всадник, одетый в латы иссиня-черного цвета с развевающимся белым флагом в одной руке.

Глава 10

Часть 1. Императорский замысел

Император, укутавшись в легкий шёлковый плед, задумчиво сидел на балконе своих покоев и размышлял о сложившихся событиях. К вечеру все будет готово, и можно отправляться к «Темному Кургану». Он и его гвардия замаскируются под бродячий караван торговцев и пройдут по стародавним и давно позабытым тропам через Великие болота, минуя княжество Хардуин и всяческих недоброжелателей, которые могли поджидать на дорогах империи.

Конечно, Тилгорн не боялся мелких групп разбойников, дезертиров и наёмных убийц, но он был еще пока смертен, а значит, даже шальная стрела или пущенный случайно магический разряд могли оборвать его хрупкую жизнь и положить конец планам по захвату континента. По воздуху он также не рассматривал передвижение, так как у его гвардии не было летающих ящеров, а значит, они не смогли бы так быстро прийти на помощь в случае опасности.

Император задумчиво взял бокал, стоящий на небольшом столике, и легко взболтнул его. Рубиновое вино красиво замерцало в лучах заходящего осеннего солнца, еще дарящего свое тепло столице империи. Осень в этих краях наступала поздно. Океан все чаще штормил, обрушивая большие волны на прибрежные укрепления и омывая скалы дворца. Вечерами город укутывал густой туман, пряча все в своей молочно-белой пене и заглушая большинство звуков.

В этот вечер во дворце было наиболее тихо. Слуг распустили домой, а все входы кроме одного специально закрыли. Даже гвардейцев не было слышно, но император знал, что они рядом.

Так император и сидел, пока в дверь личных покоев не постучали.

— Войдите! — воскликнул Тилгорн, поднимаясь с кресла и направляясь внутрь.

В покои зашел капитан гвардейцев в легкой дымке, едва различимой для человеческого взгляда. Он приблизился к императору и преклонил колено.

— Владыка, все готово к путешествию. Мы ожидаем только вас, — начал он с уважительными нотками в голосе.

— Превосходно! Как только мы покинем город, он запылает в огне недоверия и подозрений, — с удовольствием рассмеявшись, Тилгорн продолжил: — Вы все подготовили для ритуала, Тень?

— Да, мой господин, — с легким оскалом ответила она и тут же добавила: — Как только караван покинет город, мы активируем все размещённые заранее артефакты на крови верховных служителей ордена и погрузим столицу в пучину хаоса.

— Отлично! Отправляемся немедленно!

И, изменив магией внешний вид, император стремительно покинул свои покои.

Тень, взглянув на последний луч солнца перед тем, как исчезнуть, тихо прошептала:

— Скоро ты получишь по заслугам, безумный глупец.

И в комнате остался слышен только звук падающих капель алого вина с опрокинувшегося от сильного порыва ветра бокала.

Часть 2. Утро в лагере

Элиан медленно просыпался, жмурясь от пробивающихся сквозь кроны шумящих деревьев лучей теплого южного солнца. Вокруг были слышны смех и разговоры повстанцев, и треск дровишек у костров. Все же, открыв сквозь дрему глаза, он увидел Каэля, Айрелла, Ольмодора и Федара, сидящих вокруг костра и завтракающих.

Первым на него обратил внимание Крумонт, смеясь и откладывая пустую миску:

— Проснулся, лежебока! Всю ночь храпел сильнее Нордхала! А он вообще-то гном!

Продолжая смеяться, он всунул в руки вскочившего под общий хохот всей честной компании горячую миску с дымящейся кашей и кусочком масла, и ложкой и продолжил:

— Кушай и просыпайся быстрее, империя ждать не будет! Ах да, за кофе у нас ответственный сегодня Каэль, так что если хочешь чашечку бодрящего — то к нему.

Закончив, он сел обратно к костру.

Мирайбэйл попытался возразить, но кулаки под носом с двух сторон от Ольмодора и Федара умерили пыл юного принца.

— За что? — тихонько попробовал поинтересоваться Элиан у Каэля.

— За порчу мешочка хорошего кофе из моих запасов! — проворчал Ольмодор. — Наказан варить на весь день.

— Жестко, но справедливо, — подумал про себя Элиан, но вслух не озвучил.

— Так, молодежь, заканчивайте поскорее с утренними делами и к нам сюда присаживайтесь! — воскликнул Крумонт, указывая на свободную лавку с другой стороны стола, где они расселись в ожидании остальных. — Будем думать, что делать дальше и куда двигаться. Тем более вон идут наши юные жаворонки, — завершил Федар, обращая внимание на Софи и Лира, идущих и что-то с интересом обсуждающих.

Заняв пару мест, девушки продолжили обсуждать утреннюю тренировку, куда успела утащить глава отряда свою гостью. Мужчины, не вмешиваясь, с интересом прислушались.

— Ловко ты, однако, поразила те мишени на лету, а оставшиеся разметала по поляне. Хотя арбалет быстрее, да и ты меня не сразу нашла, — говорила Софи.

— Зато, когда нашла — поджарила те кусты, где думала, что хорошо спряталась! — засмеявшись, ответила Лира. — Правда, и ты мне арбалетом в макушку зарядила, — потирая легкую шишку, продолжила девушка.

— Ну а как ты хотела? Я не успела перезарядить, пришлось импровизировать, — ответила, потирая опаленное место, Софи.

— Что мы пропустили? — спросил Каэль, вместе с Элианом занимая последние свободные места на лавке.

— Ничего особенного, — жестом ладони прерывая забавную колкость от дочки, произнес Федар. — И раз все собрались, предлагаю начать собрание о наших дальнейших планах. Готов выслушать все предложения.

— Можем направиться на юг, в княжество Реадрис. Мой отец поможет нам, он мудрый человек, — первым начал Элиан.

— А кто он такой? — спросил Айрелл.

— Мой отец Дариус Ланци — барон княжества и верный соратник князя Реадриса.

— Это весьма хорошее предложение, но так мы будем слишком близки к границе империи, а их численность армий гораздо больше, чем у княжества. Плюс за нами охотятся тени императора. Это слишком рискованный план, — с расстановкой проговорил Ольмодор.

— К сожалению, я вынужден согласиться со словами Нордхала, — произнес Федар. — Еще варианты?

— Но… но! — попытался что-то возразить вскочивший Элиан, но сел обратно под суровыми взглядами старших.

— Если позволите, то с вашей помощью я хотела бы узнать о гробнице, где сейчас сидит некий Салазар и где побывал этот «ваш» император, — сказала, поднявшись, Софи, внимательно смотря на Каэля.

Но тот отреагировал спокойно и с интересом слушал предложение Софи.

— Интересно. И что мы можем там найти? — обратился к дочери Федар.

— Возможно, как прибить этого гада. Ну или может, как уничтожить тот осколок у Лира? — с сомнением спросила она в ответ.

— Думаю, можно его рассмотреть в качестве неплохого плана действий.

— Главное не забывать о тенях, — напомнила Лира. — Они пока все еще остаются нашей главной проблемой.

— Согласен. «Будем действовать осторожно», —сказал Ольмодор.

— Значит, на том пока и решим! — решительно произнес Айрелл, поднимаясь с лавки. — Командуй, Софи. Думаю, выдвигаться стоит немедленно, — положив руку на плечо дочки, сказал Федар.

— Поняла, отец! — кратко ответила Крумонт, также поднимаясь и направляясь к остальным повстанцам.

В лагере началась суматоха. Кто-то проверял снаряжение, кто-то собирал инвентарь и палатки и распределял по всем. Спустя два часа после рассвета отряд в сорок человек, усиленный нашими героями, направился в путь.

Часть 3. Путь через пустыню

Они медленно продвигались по пустыне под палящим солнцем. Солнце нестерпимо обжигало открытые участки тел. Сменив плащи на пригодные для путешествий по пустыне, а также повязав платки на головы, наши герои стали походить на пустынных разбойников, вызвав легкий смех Софи и части повстанцев. Показав, как надо, и выдав синие нарукавники, они продолжили путь.

Кроме них так далеко в пески никто не заходил. Здесь боялись не солдат имперского гарнизона, а местной фауны. Например, змей или громадных скорпионов, один из которых, прежде чем помереть, утащил за собой пару повстанцев.

Наконец в обед показался оазис с приятной растительностью, где было решено устроить небольшой привал. Но только разложившись, на повстанцев вновь напали скорпионы.

— Руби-и-и! А-а-а-а! — прокричал один повстанец, схваченный в клешню монстра.

— Слева, слева, стреляй! — кричала Софи, выпуская стрелу за стрелой из своего арбалета.

— Да пожрет пламя врага моего! — выпуская из кончиков пальцев огромную огненную волну, воскликнул Каэль, поджаривая сразу двоих скорпионов.

— Получите, твари! — яростно сражаясь, рубили их втроем Федар, Ольмодор и Айрелл.

— Умри, монстр! — ударив водным кулаком по скорпиону и размазав его, воскликнула Лира. В тот же миг её лук ярко вспыхнул — эльфийская магия откликнулась на призыв хозяйки, усиливая заклинание.

— Получай, чудище! — запрыгнув на одного монстра и ударив его кинжалами прямо в мозг, вскрикнул ликующе Элиан.

Сражение длилось добрых два часа и наконец окончилось. Из сорока человек в живых осталось лишь двадцать. Большая часть лагерного снаряжения была уничтожена. У повстанцев остались лишь свои походные рюкзаки и пара палаток.

Но никто не падал духом. Достойно похоронив погибших, выжившие принялись потрошить мертвые тела скорпионов, собирая их пластины и суша на солнце. Затем пара умельцев начала собирать из них доспехи. Эта работа затянулась до вечера, зато к ночи у всех повстанцев были прочные поножи и легкие нагрудники и наплечники, прикрывавшие их уязвимые места.

Без остановок продолжив свой маршрут, они к утру следующего дня, уставшие, но довольные, добрались до развалин гробницы.

Часть 4. Гробница Салазара

Заброшенная гробница представляла собой древнее сооружение, расположенное среди песков и скал. От этого мрачного места веяло атмосферой тайны и страха. Гробница состояла из разрушенных каменных стен, покрытых загадочными символами и рисунками, изображающими сцены битв и ритуалов.

Откопанный вход в гробницу охраняли огромные статуи древних богов, которые, казалось, следили за каждым шагом посетителей. Вокруг темного провала, ведущего внутрь, были разбросаны в хаотичном порядке окровавленные доспехи и повреждённое оружие. Однако самое странное, что поразило людей, — то, что не было ни скелетов, ни трупов.

Вдруг раздался шум повозки, и повстанцы поспешили спрятаться вокруг входа. Софи и остальные герои внимательно наблюдали, как ко входу подъехала старая деревянная повозка, набитая трупами, и возничий, полностью одетый во все белое, включая плащ и маску с прорезями для глаз, взяв рог, дважды подул в него.

Минуту ничего не происходило, а затем раздался протяжный вой и шарканье совместно с бряцаньем костей. На свет выползли несколько зомби и пара скелетов в нагрудниках и шлемах с оружием. Словно по невидимой указке, зомби стали утаскивать трупы вглубь темного провала. Во время процессии возничий, как и лошади, ровно, как и скелеты, были неподвижны, словно жуткие статуи в этом не менее ужасающем спектакле.

Закончив со страшной процедурой, они вновь зашли внутрь, однако перед этим один из скелетов, сняв с пояса мешочек, кинул его вознице. Тот ловко поймал и двинулся прочь от гробницы.

Дождавшись, когда он скроется из виду, у входа вновь собрались все. Повисло гнетущее молчание.

— Что будем делать, командир? — спросил один из выживших повстанцев, обращаясь к Софи.

Остальные герои внимательно посмотрели на нее. Айрелл и Федар — с одобрением, Ольмодор — слегка качая головой, а у Лиры, Каэля и Элиана в глазах мелькала уверенность.

— Мы аккуратно проникнем внутрь и уничтожим этого некроманта или колдуна, или кто засел в этой дыре! — зажигая факел с мужеством, воскликнула она.

Люди вокруг, увидев её храбрость, воспарили духом и одобрительно загудели.

Зажегши факелы, наши герои и повстанцы начали продвижение по темной галерее. Пройдя её, они очутились в глубокой широкой арене под открытым небом, где были ослеплены на мгновение от яркого солнечного света. Проморгавшись с непривычки, они осмотрелись и ужаснулись от увиденного.

Вокруг стояли зомби и скелеты на нескольких ярусах и с пристальным интересом голодных зверей смотрели на стоящих в центре импровизированной арены людей.

Внезапно на балконе впереди выплыла огромная фигура лича в темно-янтарных одеяниях с посохом, в наконечнике которого был закреплен крупный изумруд, пульсирующий при каждом взмахе посоха.

— Аха-ха-ха! Вы только посмотрите, добыча сама идет к нам в руки! — противно и скрипуче рассмеялся лич. — На колени, мерзкие букашки! Пред вами сам ученик Мэуста, господин Салазар Ужасающий! — громко возгласил под завывающий вой скелетов и зомби лич, взмахнув посохом.

Он принюхался, и его глаза — две пустые глазницы — уставились прямо на Лиру.

— Но что это я чую? У вас есть осколок былого могущества моего повелителя? — Потянувшись к ним кистью, произнес Салазар. — Отдайте его мне, и я пощажу ваши ничтожные жизни, — важно прошипел он.

— Никогда! Мы сразимся с тобой, а после узнаем, как уничтожить творение твоего повелителя! — воскликнул Айрелл, выхватывая клинок.

— Гномы севера так просто не сдадутся! — поддержал Ольмодор своего товарища, выхватывая тяжелый молот.

— Нас, «пустынников», просто так живьем не возьмешь, — воскликнули одновременно Софи и Федар.

Их примеру последовали повстанцы и остальные герои. Лира натянула тетиву, и лук отозвался мягким свечением — древняя магия чувствовала присутствие великого зла.

— Глупцы! Думаете, я не пытался победить своего учителя? Впрочем, не важно. Сейчас вы познаете боль в её самых ужасных проявлениях. Убить их! — заревел лич, взмахнув посохом, и все монстры бросились на наших героев.

Началась страшная бойня.

Часть 5. Смерть и возрождение

Встав в полукруг, они отчаянно боролись за свою жизнь. На место одного зомби вставало пара скелетов. У Софи закончились стрелы, и она рубилась в рукопашном бою. Каэль жег тварей пачками, но его силы были на исходе. Элиан сломал один из кинжалов и бился оставшимся. Ольмодор с бешеной яростью крушил черепа скелетов тяжелым молотом, однако они не уменьшались. Федар потерял счет убитым чудищам. Повстанцы рубились как в последний раз.

Но Салазар лишь злорадно смеялся и взмахивал посохом, в очередной раз поднимая новых скелетов.

В какой-то момент Айрелл оказался рядом с Лирой.

— Сколько у тебя осталось стрел? — перекрикивая шум боя, прокричал он.

— Думаю, еще одна-две стрелы найдется, — запуская очередную стрелу в скелет с луком, прокричала в ответ Лира.

— Нужно попасть точно в кристалл на его посохе, и тогда мы победим, — зарубив еще одного монстра, поделился планом с ней Айрелл.

— Как тогда ты сделал на реке? Постараюсь! — воскликнула она, целясь в кристалл.

Первая стрела прошла мимо. Зато вторая, усиленная эльфийской магией, пробила его насквозь.

— Не-е-ет! — успел прокричать лич, прежде чем огромный магический взрыв разметал всех и обрушил часть стен.

Часть 6. Гибель княжества

Дариус стоял, обнажив свое оружие. Конечно, посланников не принято убивать, но то, что сделали имперцы, он считал чудовищным преступлением. Но почему они вдруг захотели переговоров? Решили не брать их штурмом? Зачем?

Все эти вопросы крутились в голове у него, пока приближался всадник.

— Не атаковать его, вдруг имперцы решили сдаться! — скомандовал он своим солдатам. Те поворчали, однако луки, нацеленные на всадника, опустили.

Наконец Морен, а это был именно он, остановился недалеко от князя и воткнул пику с белой простыней.

— Именем генерала Митрая Ондо и полномочиями, данными мне оным и лично имперской властью, я вызываю на мирные переговоры князя Реадриса Дариуса Ланци! — громогласно зачитав текст обращения, он протянул его и, презрительно, хоть и под шлемом, посмотрел на солдат, что окружили князя.

— Кто ты, воин? — обратился князь к Морену, принимая свиток и ознакомляясь с местом встречи.

— Мое имя вам ничего не скажет. Для вас я более известен под именем «Кровавый Призрак», — дерзко ответил Дьюк, наблюдая за реакцией солдат и князя.

И надо отдать должное, Дариус не дернулся, как истинный лидер, вызвав капельку уважения у Морена. Зато солдаты все как один схватились за клинки, дрожа как осенние листья на ветру и бормоча про себя молитвы.

— Что мне передать моему генералу? — спросил Дьюк, дождавшись, пока Ланци дочитает свиток.

— Передай генералу: я готов с ним встретиться.

— Отлично. Значит, в полночь все решится для этого княжества, — подумал Морен, но не стал озвучивать свою мысль. Он лишь развернул коня и быстро помчался прочь от города.

Дариус еще раз перечитал свиток, пытаясь найти скрытый смысл в этом послании, однако его там не было, или он был хитро сокрыт.

— Возвращаемся в крепость, тут нам делать больше нечего, — скомандовал Ланци.

После чего все поднялись обратно по верёвкам на крепостной вал. Там Дариуса уже вновь ждал слуга, который и сопроводил князя обратно в покои.

— Что ты думаешь, Сен, об этом? — задумчиво спросил князь, идя по коридору у своего слуги.

— Возможно, это шанс, который нам подарили, и думаю, им не грех воспользоваться, — осторожно отметил он.

— Согласен. Но я хотел бы, чтобы со мной присутствовал и ты на данных переговорах. Вдруг ты сможешь подметить то, что я упущу.

— Я понимаю, как для вас это сложно, милорд, и для меня будет «судьбоносной» честью сопровождать вас на этом мероприятии, — с уважением ответил Сен.

— Ты прав, на них решится судьба княжества Реадрис, — согласившись, ответил Ланци. — Жду у себя вечером.

Напоследок произнес он, заходя в свои покои. Слуга лишь поклонился в ответ и направился к своим.

Скоро решится судьба последнего вольного княжества на континенте.

Часть 7. Ловушка

Прибыв в лагерь, Морен немедленно направился к генералу. Зайдя в палатку, он обнаружил Митрая в своей парадной форме бело-алого цвета в отменном расположении духа, спокойно объясняющего и показывающего на картах как города, так и регионов Митальду фон Врекеру план действий, заключавшийся в том, что все выжившие имперские войска после так называемых «мирных» переговоров и полного уничтожения города переходят под его командование и направлены согласно высочайшему указу императора на подавление как представителей ордена, так и любых мятежников и повстанцев, особенно в пустыне Силуар.

— Задача ясна, господин генерал! — ответил мастер-инженер, смахнув с лба пот от количества информации и степени ответственности. — Разрешите идти?

— Свободны, — добродушно махнул рукой Митрай.

— Генерал? — обратился Морен, пропуская из палатки наружу мастера-инженера.

— А, Дьюк, заходи. Как прошла передача моего свитка? Он согласился на наши условия?

— Да, генерал, — вежливо ответил Дьюк. — Он заглотил нашу наживку.

— Превосходно! Там мы и уничтожим последнее препятствие к освобождению моего княжества от ордена! — воскликнул Митрай, чьи глаза были полны фанатичного огня. — Слушай мой приказ: после завершения переговоров мы незамедлительно покинем расположение армии и направимся к Темному Кургану для выполнения личного указа императора.

— Вас понял, мой генерал. — Невозмутимо ответил Морен. — Разрешите идти?

— Да, Дьюк, вы свободны.

Митрай махнул рукой, отпуская Морена. Оставшись вновь один, Ондо попытался понять план императора. Если откинуть все здравые идеи и мысли, то на ум приходила одна безумная теория. А что, если император боится его, Митрая, возвышения, которое можно использовать для захвата власти в империи? Но это очевидная глупость, ибо он ни разу не давал повода сомневаться в его преданности. Вот только империи? Или лично императору?

Этот возникший внезапно вопрос заставил серьезно задуматься генерала. Нет, бессмысленно мучать себя этим. Просто надо быть готовым. Скоро все свершится.

Часть 8. Яд и предательство

Ровно в полночь из города выехали две фигуры в плащах на лошадях и направились трусцой к белому шатру, установленному неподалеку от стен города и окруженному факелами в специально установленных заранее стойках вокруг него. Подъехав, они спешились и вошли внутрь.

Там их уже ждали. За крытым столом, на котором стояло вино и фрукты, а также лежали карты и свитки, сидел генерал Ондо. При виде гостей он встал и с нотками язвительности в голосе их поприветствовал:

— Рад знакомству, князь последнего княжества.

— Жаль, не могу вам ответить взаимностью, генерал-убийца Митрай Ондо, — ответил с презрением в голосе Дариус.

— Бросьте. Если бы не сжатые сроки, я бы не стал использовать такую тактику, — парировал генерал. — Но, как погляжу, вы прибыли не один, — продолжил Митрай, отмечая слугу князя и давая тайный знак, побарабанив по столу пальцами как бы невзначай.

— Вижу, вы тоже с охраной. Неужели так боитесь меня? — отрывисто бросил Ланци, не обратив внимание на жест генерала.

— Опасаюсь, — уклончиво ответил Ондо.

— Черт, давайте ближе к делу, — устало потерев переносицу, ругнулся Дариус. — Какие условия для заключения мира с империей? — спросил он.

— Сейчас я все расскажу, но для начала предлагаю присесть и выпить по бокалу вина с моей родины, — вежливо предложил Митрай, протягивая один из бокалов Дариусу.

— Милорд, советую не отказываться. Так благоприятнее пройдут переговоры, — аккуратно вмешался Сен, видя, что князь хотел отвергнуть протянутый бокал.

— Хорошо, я выпью с вами, — ответил Дариус, взяв свои эмоции под контроль, и, аккуратно приняв бокал, осушил в один глоток.

Он уже хотел сказать о гадком вкусе напитка, но тут внезапно ему стало весьма плохо, и он упал, захрипев, схватившись руками за горло. Дариус понял, что его отравили и это конец княжества Реадрис. На последних проблесках сознания он увидел улыбающегося Сена и смеющегося Митрая и услышал последнюю фразу в своей жизни:

— Теперь ваше княжество тоже станет частью истории.

После чего наступила кромешная тьма.

Часть 9. История предателя

Сен смотрел на последнего князя Реадриса и не испытывал ничего, кроме чувства брезгливости. Его руками будет уничтожена целая столица княжества и погибнут тысячи людей, а он стоит и улыбается над остывающим телом князя.

Наверное, можно понять его, приоткрыв на мгновение историю его жизни. Он был крестьянином, живущим на границе княжества Реадрис. Все было безмятежно и спокойно, и, вероятно, единственное его беспокойство было — если жена найдет заботливо спрятанную бутыль домашнего самогона, подарок от хорошего соседа.

Пока однажды в их деревню не ввалился конный пограничный патруль Реадриса, созданный для защиты поселений от бандитов и монстров. Но в тот ясный летний солнечный день они сами стали чудищами. Двадцать молодых людей, пьяных и вооруженных, напали на его деревню и устроили ад. Они насиловали молодых девушек, жгли дома и убивали крестьян.

Тот день он не забудет никогда. Сен выжил и рассказал эту историю командиру отряда, ищущего разбойников на границе. Ему смогли поверить после того, как их поймали и жестоко судили. В награду за их поимку и в качестве проявления заботы Сена взяли в слуги дворца, где он за долгие годы своей службы стал тенью князей, готовя свою месть.

А когда к нему обратились шпионы империи, он с удовольствием помогал им. Но теперь, свершив свою месть, он не чувствовал удовлетворения. Она за долгие годы выжгла в нем все.

Часть 10. Воздаяние

Митрай с удовольствием смотрел на остывающее тело своего врага. Какое элегантное решение — яд в бокале вина. Князь ничего так и не понял до последней секунды своей жизни. Он почти победил в этой партии. Осталось лишь маленькое препятствие в виде слуги и его пары солдат на воротах.

— Эй! Какой сигнал ты должен им подать, чтобы открыть ворота? — окликнул он Сена, задержавшись у входа в шатер.

— Сигнал, сигнал — должны погаснуть оба факела со стороны города, — на секунду выходя из транса, растерянно ответил Сен.

— Отлично. Он твой, — кивнул Митрай Морену. — Избавься от него, — произнёс он, выходя на улицу.

— Слушаюсь, генерал, — ответил Дьюк, поднимая свой правый зажатый кулак, одетый в латную перчатку, на котором в ту же секунду заискрились красные всполохи и молнии.

Сен мгновенно покраснел и побелел, схватившись сначала за голову, затем за сердце, и упал, извиваясь в агонии. Через мгновения на полу лежал только истлевший высушенный скелет, обтянутый кожей.

Обойдя его, Морен вышел наружу, где его уже ждал генерал, сидевший в седле своей лошади. Он отметил, что факелы потушены, а к городу стягивались имперские войска. В последний раз взглянув на темную громадину обречённого города, он сел в седло и отправился вслед за генералом.

Выехав на тракт, они пришпорили коней в сторону места встречи с императором.

Часть 11. Темный Курган

Спустя два часа быстрой скачки по разрушенному имперской армией княжеству они оказались остановлены гвардейцами, охранявшими подступы к месту встречи. Но, узнав их, пропустили ко входу в курган.

Он был расположен в глухой роще, которую окружал густой туман. Местность здесь была крайне мрачная и неприветливая, казалось, что сама природа боится этого места. Поверхность кургана была покрыта мхом и странными символами, которые светились потусторонним светом. Вокруг было тихо — туман глушил любые звуки и шумы.

У входа их ожидали тени. Они церемониально поклонились и жестом пригласили следовать за собой. Митрай и Морен последовали за ними, не нарушая тишины.

Стены пещеры были также, как и снаружи, покрыты древними письменами и изображениями, которые излучали таинственное свечение. Воздух внутри пещеры — тяжёлый и затхлый, наполненный запахом тлена и магии.

В центре расположен саркофаг, на котором лежит древний посох с осколком кристалла Мэуста. В углах пещеры расставлены древние книги и свитки, содержащие знания о тёмной магии и заклинаниях.

Во главе стоял сам император Тилгорн в торжественных одеяниях. По сторонам стояли тени в своем настоящем обличье. Их темные фигуры и лица, закрытые плотными масками и плащами, перекрывали и так немногочисленный свет в пещере.

— Император, — поклонились оба прибывших.

— Генерал, капитан, рад вас приветствовать на моем триумфе. Сегодня я обрету власть, равную богам. И вы будете достойно вознаграждены за свою службу, — торжественно начал император. — Да начнется ритуал! — воскликнул он, начиная читать заклинание.

Стены затряслись и заходили ходуном, письмена и символы засветились ярче. Крышка саркофага стала трястись и грохотать. Наконец громко бахнуло, раскидав всех по стенкам пещеры.

Из саркофага восстал скелет в потрепанных одеяниях.

Тени тут же преклонили колено и благоговейно прошептали:

— Повелитель, добро пожаловать вновь в мир живых.

— Повелитель? Здесь я командую! — возмутился Тилгорн.

— Умолкни, глупец, и преклони колени пред тобой сам Мэуст Эноракс! Моли о пощаде своей жалкой жизни! — яростно прошипела одна из теней, сбив императора с ног и оглушив его.

Митрай и Морен тут же схватились за клинки.

— Не советую вам этого делать, — угрожающе произнесли тени, стоящие рядом с ними. Те послушно опустили рукоятки.

А тем временем скелет взял посох и продолжил ритуал.

— Вы предали меня! — вскричал император, на которого надели странный ошейник, поглощавший магическую энергию владельца, и подтащили к скелету.

— Жалкий глупец! Мы и никогда не служили тебе. Все решения, действия, твой ничтожный орден — это все НАША заслуга! — рявкнула на него тень, ошарашив Тилгорна. — А теперь ты умрешь, — прошептала она, проведя кинжалом по горлу императора.

Он, схватившись за горло, упал на колени перед скелетом. Тот протянул к нему кисть и начал высасывать всю энергию.

Спустя мгновение перед Митраем и Мореном стоял мужчина средних лет в строгом балахоне с фиолетовыми вставками, с бледной кожей и тонкими чертами лица. У него были необычные сиреневого цвета глаза с лёгкой дымкой, что придавала взгляду загадочность и глубину. А его короткие, аккуратно подстриженные волосы пепельного цвета, которые слегка взъерошены на макушке, создавали эффект лёгкой небрежности. Его тихий и шелестящий голос очаровывал.

— Ах, как приятно воскреснуть через тысячу лет. Вижу, вы хорошо потрудились в мире перед моим пробуждением, — обратился он к теням.

— Да, повелитель. Мир почти готов к вашему возвращению.

— Почти? А ты о недостающей части кристалла? — он внимательно осмотрел свой посох. — Надеюсь, вы найдете осколок? — Его глаза сверкнули яростью.

— Разумеется, повелитель. Мы бросим все наши силы, — со страхом отступив, ответила тень.

— Хорошо. Кстати, у нас остались здесь посторонние люди, — он указал посохом на Митрая и Морена.

— Я генерал империи Вульфард Митрай Ондо, а это мой капитан и адъютант Морен Дьюк.

— Какой империи, генерал? — звонко рассмеялся Мэуст. — В этот момент нет ни империй, ни даже твоего княжества. Только выжившие, которые будут служить мне.

— Но как…, но ведь приказы? — растерялся в недоумении генерал.

— Аха-ха-ха! Он мне нравится, забавный, — сказал Эноракс, хлопая в ладоши. — Но все же, что с вами делать? О, придумал! Сражайтесь друг против друга. Выживший получит свободу.

— Да как ты смеешь…

Но договорить Митрай не успел. Из его груди торчал клинок Морена. Вытащив меч, он подхватил Ондо.

— Прости, но выживает сильнейший, — тихо сказал Дьюк.

— А он мне нравится! Жаль, но тебя придется тоже убить, — улыбаясь с легким сарказмом, объявил Мэуст.

— Повелитель, если позволите… он обладает редким даром магии крови, — внезапно подала голос тень, стоявшая ближе всего к Морену и слегка заслонив его от остальных и Мэуста. — Нам бы не хотелось терять столь ценного союзника.

— Неожиданно, но ладно. Забирайте его, только пусть пройдет посвящение в Тени, после чего посмотрим, — скорчив гримасу, махнул рукой в сторону Морена Мэуст.

Перед Дьюком застыла еще одна тень, стоявшая рядом.

— Тебе оказана честь. Будь добр, не помри, — произнесла она, толкая Морена в черный портал.

Часть 12. Испытание

Пролетев через него, он упал на что-то мягкое. Это оказалась болотная тина. Морен поднялся на ноги и, отряхнувшись, принялся внимательно осматриваться.

Он очутился на Великих болотах. Вокруг были обширные территории, покрытые мрачным туманом и окутанные зловещей атмосферой. Здесь, как он помнил, обитали разнообразные опасные существа, такие как болотные кикиморы, водяные и болотники. Поверхность была укутана высокими камышами и густой болотной растительностью, что сильно затрудняло перемещение вне известных дорог и тропинок. Вода в болотах тоже имела необычный цвет — от тёмно-зелёного до чёрного, она казалась манящей и опасной одновременно. На поверхности воды плавали кувшинки и кубышки, а на дне обитали различные водные существа и росли водоросли.

Рядом с ним лежал свиток. Взяв его, Морен внимательно прочитал и усмехнулся:

«Морен Дьюк, поздравляю вас со вторым шансом на жизнь! Вы вступаете в ряды Теней. Однако, как велят правила, вам нужно доказать свою полезность и пригодность нашей группе. Для начала наденьте амулет, по которому мы сможем отследить вас. Это делается исключительно для того, чтобы найти вас, как только выберетесь с болот. Желаем удачи!»

Как только он дочитал, свиток вспыхнул и мгновенно сгорел дотла. Медальон, лежавший рядом, он даже не стал трогать и тронулся в путь.

— Он довольно умен — не стал трогать ловушку, — сообщила одна из теней, наблюдавших за ним.

— Он станет прекрасным исполнителем, если выживет. Продолжим наблюдение, — ответила вторая.

И тени, маскируясь, аккуратно проследовали за ним.

Морен шел не торопясь. Нужно было экономить силы. Но в глубине души он был рад своей способности, из-за которой его могли убить. Ведь он, в отличие от погибшего императора и генерала, сразу учуял количество древней энергии, веявшей от несуразного скелета, вылезшего из саркофага, и стал предельно осторожным.

К счастью, тени выбросили его недалеко от столицы бывшей уже теперь империи Орунда. Всего лишь надо пройти полтора дня по известной ему тропе.

Так он и шагал до вечера без происшествий. Но богиня удача не могла сопровождать его вечно. Поэтому сначала завыл сильный ветер, а затем напала целая толпа водяных. Морен, выхватив меч, стал бесстрашно с ними сражаться.

После резкого сокращения их численности они изменили тактику и стали его загонять. Как только он пытался отдохнуть, на него нападали и пытались столкнуть в воду. Поняв это, он сбросил тяжелые латы и шлем, оставшись в легкой кольчуге и теплом плаще. Но и через несколько часов игры в кошки-мышки со смертью плащ тоже решено было бросить.

Дело близилось к ночи, и твари потеряли его след. Добравшись до безопасного островка, закрытого большой растительностью, он рухнул от накопившейся усталости и задремал.

Ночь прошла спокойно, насколько это возможно, а следящие за ним тени доложили, что кандидат прошел половину маршрута.

Часть 13. Пещера сновидений

Наши герои стали приходить в себя. Они лежали в какой-то пещере, по гладкому каменному полу которой изредка пульсировала белая линия. Вдруг в пещере стало очень ярко от исходящего в центре света.

— Спасибо вам, славные странники. Вы освободили меня от плена времени, — раздался мягкий старческий голос.

— Кто ты и где мы находимся? — спросила Лира.

— Я Салазар, ученик Мэуста, который попытался остановить его планы и жестоко поплатился за это. Именно я расколол кристалл на два осколка и запечатал один из них в своей гробнице. Однако придворный маг королевства Тилгорн в ходе раскопок выкрал осколок из моего саркофага и сотворил ужасные вещи. А затем пришли тени моего учителя, которые пробудили меня и пытали, чтобы узнать, где был утерян второй осколок. Но я и сам не ведал, где он. Ведь я утерял его во время сражения со своим учителем очень давно. А находимся мы в пещере сновидений, куда я перенес почти всех вас, — рассказал Салазар, материализуясь и присаживаясь на удобный камень перед ними.

Теперь он выглядел не как жуткий скелет. Салазар имел седые как луна волосы. Его лоб был высоким, а морщины на лбу говорили о долгих годах размышлений и мудрости. Зеленые глаза, которые словно два древних изумруда излучали покой и мудрость веков, были большими и ясными, а взгляд проникал в самую глубину души. Нос был прямым и аккуратным, а губы — тонкими и изогнутыми в лёгкой улыбке.

— Почти? — удивился Айрелл, внимательно осмотрев героев. Не хватало Элиана.

— А где Элиан? — спросил Каэль.

— Боюсь, ваш друг погиб. Он зачем-то схватился за осколок во время выброса магической энергии из моего посоха и был уничтожен вместе с ним, — печально известил Салазар.

Лира вдруг поняла, что у нее нет сумки — только обрезанный ремень, оставшийся на плече. Но лук был с ней, и он слабо светился, словно успокаивая хозяйку.

— И что теперь делать? «В бою с тобой погибли все мои люди», —дерзко спросила Софи.

— Теперь вам с отцом предстоит возглавить остатки выживших и сразиться с полчищами Мэуста.

— С его войском? Но ведь он мертв уже тысячу лет! — возразил Ольмодор.

— Боюсь, что это не так. После нашего сражения я почувствовал большой всплеск энергии на юго-востоке, на границе княжества Реадрис, а это значит лишь одно: Мэуст Эноракс вновь пробудился, — сообщил Салазар взволнованно.

— И как нам его остановить? — спросила Лира.

— Вы должны разделиться. Как я и сказал ранее, вам, семья Крумонт, нужно собрать всех, кто уцелел в пустыне Силуар и княжестве Реадрис, после чего дать бой на Великих болотах и отвлечь его внимание. Оставшимся выпадет тяжелейшая битва против самого Мэуста, — поведал Салазар. — Когда сойдетесь с ним в схватке, одному из вас придется уничтожить его осколок с помощью этого.

Медленно произнёс маг, взмахивая рукой. Около Лиры появилась молочного цвета небольшая сфера.

— Энергия, заключённая в ней, при соприкосновении с осколком вызовет огромный магический взрыв и уничтожит оставшийся осколок, вновь вернув Мэуста обратно в царство мертвых. Тот, кто это сделает, ценой своей жизни спасет всех.

Лук Лиры вспыхнул ярче, словно протестуя против такой жертвы. Девушка положила руку на оружие, успокаивая его.

— А нет ли других вариантов? — хмуро смотря на мага, спросила Софи.

— Боюсь, это ваш единственный вариант, — скорбно сообщил Салазар.

— Тогда я возьму эту сферу. Я виноват в этом, мне и отвечать за свои поступки, — решительно сказал Каэль, хватая её и пряча в сумку на поясе.

Лира хотела возразить, однако Ольмодор жестом прервал её.

— Значит, жребий брошен, и теперь судьба этого мира зависит от вас. Прощайте и пусть госпожа удача не отвернется от вас в решающий миг! — доброжелательно пожелал Салазар, медленно тая в воздухе.

Стены пещеры затряслись, ударил яркий свет, а затем все погасло.

Глава 11

Эту историю рассказывают старейшины гномов в своих чертогах, её шепчут жрецы в полуразрушенных храмах пустыни, её знают лишь немногие хранители знаний, уцелевшие в водовороте веков. История о том, как великий маг пал, как раскололся мир и как тьма впервые протянула свои щупальца к смертным...

Часть 1. Эпоха Рассвета

Тысячу лет назад мир был иным.

В те времена не существовало ни империи Вульфард, ни ордена Безмолвия, ни даже Закатного королевства. Миром правили маги, а над всеми ними возвышался величайший из живущих — Мэуст Эноракс.

Он родился в простой семье рыбаков на побережье Великого океана, там, где сейчас возвышаются скалы с императорским дворцом в Орунде. Говорят, само место его рождения было отмечено судьбой — именно там, где простой мальчик впервые увидел свет, спустя тысячу лет тени устроят свой главный заговор.

В семилетнем возрасте, во время страшного шторма, мальчик впервые проявил дар — одним движением руки он успокоил волны, грозившие потопить рыбацкую деревню. Старики, помнившие те времена, рассказывали, что вода замерла в нескольких метрах от берега, а потом отступила, словно живой зверь, испугавшийся ребёнка.

Весть о чудо-ребёнке разнеслась по всему континенту, и вскоре за ним пришли посланцы Высшей Гильдии Магов, чья башня находилась там, где сейчас высятся руины Сарагара — бывшей столицы княжества Силуар.

Мэуст рос, впитывая знания как губка. К двадцати годам он превзошёл всех своих учителей, к тридцати — стал главой Гильдии, к пятидесяти — самым могущественным магом за всю историю человечества. Говорили, что он мог повелевать стихиями, читать мысли на расстоянии и даже заглядывать в будущее.

Но величие не приносило ему покоя. Мэуст искал способ победить самое страшное — смерть. Он не хотел уходить, оставляя этот мир, который считал своим.

— Смерть — это всего лишь дверь, — говорил он своим ученикам. — И я найду ключ.

Эти слова спустя тысячу лет эхом отзовутся в судьбе Каэля, который тоже искал искупления, и в судьбе Лиры, которая отказывалась смиряться с потерями.

Часть 2. Тени пустоты

Поиски бессмертия привели Мэуста в запретные земли, куда не ступала нога разумного существа. Он исследовал руины древних цивилизаций, расшифровывал манускрипты на языках, мёртвых тысячелетия, и наконец нашёл то, что искал.

В сердце пустыни Силуар, под песками, скрывавшими руины города, который был старше самого времени, он обнаружил нечто странное. Это не было ни заклинанием, ни артефактом в привычном понимании. Это была трещина в самой ткани реальности — разрыв между миром живых и тем, что находилось за гранью.

Из этой трещины сочилась тьма. Она не была злой или доброй — она просто была. Древние называли её Пустотой и боялись даже упоминать вслух. Те немногие, кто осмеливался говорить о ней, описывали её как «бездну без звёзд, где даже время теряет смысл».

Именно эту бездну спустя тысячу лет почувствует Каэль, когда осколок кристалла наденут ему на шею. Именно её холод ощутит Айрелл, когда впервые столкнётся с Тенью. Именно оттуда придут существа, которых позже назовут тешангами и которые будут терзать гномов в туннелях.

Мэуст, ослеплённый гордыней, решил, что сможет обуздать эту силу. Он потратил десять лет на изучение Пустоты и наконец нашёл способ заключить её энергию в кристалл, который сам же и создал.

Кристалл Мэуста — так назвали этот артефакт позже. Он вобрал в себя часть энергии Пустоты, но вместе с ней впитал и её сущность. Тьма не терпит заточения.

По ночам Мэусту стали сниться кошмары. Он видел тени, тянущие к нему свои руки, слышал голоса, зовущие его во тьму. Сначала он сопротивлялся, но с каждым днём Пустота забирала его частицу за частицей.

А потом появились Тени.

Никто не знает, были ли они порождением кристалла или же слугами Пустоты, пришедшими через разрыв. Сами тени никогда не говорили о своём происхождении, но те, кто сталкивался с ними, замечали одну странность: они не могли появляться при свете и боялись чистых источников магии — таких, как лук Лиры или клинок Каэля, уцелевшего из Закатного королевства.

Тени явились к Мэусту в час, когда он был наиболее уязвим, и предложили сделку: они дадут ему силу и бессмертие, а он откроет для них путь в этот мир.

— Мы будем твоими слугами, — шептали они. — Твоими глазами и ушами. Твоими клинками во тьме. А когда придёт время, ты станешь повелителем всего сущего.

И Мэуст согласился.

Этот момент позже назовут «Первым падением» — и спустя тысячу лет произойдёт «Второе падение», когда Тилгорн, сам того не ведая, повторит судьбу древнего мага, доверившись теням.

Часть 3. Ученик

В те времена у Мэуста был любимый ученик — юноша по имени Салазар. Он был сиротой, подобранный магом на обочине дороги, и вырос в тени великого учителя. Салазар боготворил Мэуста, считал его почти богом и готов был отдать жизнь за него.

Говорят, Салазар был родом из тех мест, где сейчас раскинулись Великие болота. Возможно, именно поэтому он смог пережить тысячу лет в своей гробнице — болотная магия текла в его жилах с рождения.

Когда учитель начал меняться, Салазар первым заметил это. Тени, что раньше были лишь слухами, теперь стали появляться в башне всё чаще. Глаза Мэуста, когда-то лучистые и добрые, теперь горели холодным фиолетовым светом.

— Учитель, что с вами? — спрашивал Салазар.

— Я становлюсь тем, кем всегда должен был стать, — отвечал Мэуст. — Не мешай мне.

Но Салазар не мог оставаться в стороне. Он начал тайно изучать кристалл, пытаясь понять, какую силу тот заключил. И чем больше он узнавал, тем сильнее ужасался.

Кристалл был не просто хранилищем энергии Пустоты. Он был мостом. Через него тени могли влиять на мир, менять реальность, подчинять себе смертных. А Мэуст становился их проводником, их голосом в этом мире.

Салазар пытался предупредить других магов, но тени уже опутали Гильдию своими сетями. Многие маги, соблазнённые посулами бессмертия, уже встали на сторону тьмы. Именно их потомки спустя века создадут орден Безмолвия, даже не подозревая о своих корнях.

— Учитель, вы должны уничтожить его! — взмолился Салазар, когда правда открылась ему полностью.

— Глупец! — в ярости вскричал Мэуст. — Ты не понимаешь, какую силу я обрёл! Я бессмертен! Я бог!

— Вы — раб, — тихо ответил Салазар. — И я освобожу вас, даже ценой своей жизни.

Часть 4. Раскол

Великая битва между учителем и учеником длилась трое суток.

Она бушевала над пустыней Силуар, превращая пески в стекло — те самые осколки, которые позже будут находить пустынники и использовать как амулеты. Она бушевала над Великими болотами, осушая их на многие мили вокруг и создавая те самые топи, в которых спустя века увязнет не одна армия. Она бушевала над горами гномов, заставляя вершины содрогаться и порождая те самые лавины, которые позже спасут героев от имперской армии.

Маги всей земли чувствовали эту битву и в страхе молились своим богам. Говорят, даже драконы, которые тогда ещё водились в этих краях, попрятались в самые глубокие пещеры и не высовывались до конца бури.

Салазар сражался отчаянно. Он понимал, что не может победить учителя в прямом бою — слишком велика была мощь Мэуста, усиленная кристаллом и тенями. Но у него была иная цель.

В решающий момент, когда Мэуст обрушил на него всю свою ярость, Салазар не стал защищаться. Вместо этого он направил всю свою магию в одно-единственное заклинание — заклинание раскола.

Кристалл, висевший на груди Мэуста, вздрогнул и пошёл трещинами. Тени закричали — впервые за всё время их существования. Они пытались удержать артефакт, но было поздно.

Кристалл раскололся на две части.

Одна упала к ногам Мэуста. Другая, отброшенная магическим взрывом, улетела далеко на север — туда, где позже возникнет Закатное королевство. Она упала в том самом месте, где спустя века будет построен королевский дворец, и пролежала там сотни лет, ожидая своего часа.

Мэуст закричал — не от боли, а от ярости. Его тело начало распадаться, но тени не дали ему умереть окончательно. Они заключили его останки в саркофаг в Темном Кургане — том самом, куда позже придёт Тилгорн за наградой, не подозревая, что сам стал наградой.

Салазар же, израненный, но живой, подобрал осколок, что остался у него, и запечатал его в своей гробнице посреди пустыни Силуар. Он знал, что тени будут искать его, поэтому создал ловушки и иллюзии, а вход охранил статуями древних богов — тех самых, что позже увидят герои.

А сам погрузился в добровольный сон, ожидая того дня, когда понадобится миру.

Он ждал тысячу лет.

И дождался Лиру.

Часть 5. Тысяча лет тишины

Прошли века. О древней битве забыли, легенды стали мифами, мифы — сказками для детей. Осколок кристалла, упавший на севере, пролежал в земле много сотен лет, пока на этом месте не возникло Закатное королевство.

Короли Заката строили свои замки, не подозревая, что покоятся на древнем зле. Осколок лежал глубоко под землёй, в катакомбах старого храма, и ждал своего часа. Иногда по ночам королевские маги чувствовали странные колебания магии, но списывали их на природные аномалии.

Интересно, что именно в те времена в Закатном королевстве зародился орден Златого Сердца — тот самый, в котором позже будет служить Айрелл Райтвуд. Можно сказать, что орден стал неосознанным противовесом тьме, дремавшей под ногами.

Гномы в своих горах тоже хранили память о древней битве. Они знали, что под землёй таится опасность, и строили свои заставы так, чтобы в случае чего запереть все проходы. Именно эти знания позже позволят Ольмодору и Мутарлуну противостоять натиску теней.

А в пустыне Силуар расцвело княжество, жители которого поклонялись древним богам и передавали из поколения в поколение легенду о «спящем мудреце», который однажды проснётся и укажет путь к спасению. Никто уже не помнил имени Салазара, но место, где покоился его саркофаг, считалось священным.

И только тени не знали покоя.

Осязать — единственное, что им оставалось. Они рыскали по миру в поисках второго осколка, но Салазар спрятал его слишком хорошо. Временами им удавалось почувствовать слабый отклик, но всякий раз он исчезал, стоило им приблизиться.

Они искали тысячу лет.

И нашли бы раньше, если бы не Идонеа Лаэно.

Часть 6. Хранительница

Идонеа Лаэно родилась в Великом лесу Турмал. Её мать была эльфийкой, отец — человеком. С детства она чувствовала магию острее других, видела то, что скрыто от глаз, слышала голоса там, где другие слышали только ветер.

Когда ей исполнилось шестнадцать, она ушла в пустыню Силуар искать ответы на вопросы, которые мучили её с детства. Там, среди песков, она нашла древние руины и в них — осколок кристалла, спрятанный Салазаром.

Идонеа не знала, что это такое. Она чувствовала лишь странное тепло, исходящее от камня, и видела сны — сны о великой битве, о маге с сиреневыми глазами, о тёмном учителе и верном ученике.

Она забрала осколок с собой и носила его на шее, вплетя в амулет. И тени потеряли след.

Потому что Идонеа была чиста сердцем. Она не желала зла, не стремилась к власти, не искала бессмертия. А осколок, лишённый тёмной воли, просто спал в её руках, не подавая признаков жизни.

Идонеа странствовала по миру. Она училась у гномов в их подземных городах, у людей в княжествах, у эльфов в Великом лесу. Она стала великой травницей и знахаркой, её имя знали и уважали везде.

В Фангморе, столице княжества Хардуин, она учила молодую княжну Софи премудростям выживания в пустыне. Та девочка, озорная и дерзкая, запомнила её уроки на всю жизнь — и они не раз спасали ей жизнь, когда империя пришла на её землю.

А потом Идонеа встретила Ольмодора Нордхала.

Гном-воитель, израненный в битве, умирал в горах, когда она нашла его. Она выходила его, полюбила и родила дочь — Лиру. Но их миры были слишком разными, и они расстались, договорившись, что девочка будет жить с матерью, а отец будет оберегать её издалека.

Идонеа ушла на север, в Миддейл, чтобы растить дочь вдали от опасностей. Она не знала, что именно там, на севере, тени чувствуют осколок острее всего. Она не знала, что годы спокойствия подходят к концу.

Она знала только одно: когда-нибудь ей придётся отдать амулет дочери. И когда этот день настанет, тьма снова начнёт охоту.

Часть 7. Падение Заката

Пока Идонея странствовала, на севере назревала трагедия.

В те времена жил при дворе молодой маг по имени Тилгорн. Он был честолюбив, талантлив и мечтал о величии. Королевская семья — мудрый король, прекрасная королева и их двое детей, принц Каэль и его младшая сестра — любили его как наставника для юного наследника.

Тилгорн обучал принца магии, и мальчик боготворил своего учителя. Но в душе мага зрела тьма. Ему было мало быть просто советником. Он хотел править.

В поисках древних знаний Тилгорн наткнулся на старые свитки, где упоминался кристалл Мэуста. Он начал раскопки под городом и вскоре нашёл то, что искал — осколок, пропитанный тёмной энергией.

В ту же ночь к нему явились тени.

— Ты нашёл нас, — прошелестели они. — Значит, ты достоин.

— Чего вы хотите? — спросил Тилгорн, не испугавшись, а, напротив, загоревшись интересом.

— Мы хотим служить тебе, — ответили тени. — Помочь тебе получить власть. А взамен... ты поможешь нам найти вторую половину кристалла.

И Тилгорн согласился.

Он не знал, что тени уже служили кому-то до него. Что они просто искали новый инструмент, новую марионетку. Что точно так же они шептали Мэусту тысячу лет назад.

История повторялась.

Часть 8. Орден Безмолвия

Тени помогли Тилгорну создать орден Безмолвия — тайную организацию, которая должна была подорвать власть королевской семьи изнутри. Они действовали скрытно, вербовали недовольных, сеяли смуту.

Интересно, что многие из первых членов ордена были потомками тех самых магов, что когда-то предали Салазара и встали на сторону Мэуста. Тьма передавалась по наследству, как проклятие.

А затем настала ночь, которую принц Каэль не мог забыть даже под воздействием кристалла.

Тилгорн надел осколок на шею мальчика и приказал:

— Убей их. Убей всех.

Глаза Каэля заволокла тьма. Он вошёл в покои родителей и сестры, и когда всё закончилось, его руки были по локоть в крови родных людей. Сестра, которую он любил больше всего на свете, смотрела на него с ужасом и непониманием в последние секунды своей жизни.

Этот взгляд преследовал Каэля всё время, пока он служил Тилгорну. Этот взгляд заставлял его просыпаться по ночам с криком. Этот взгляд он видел в глазах Лиры, когда она узнала, что именно он убил Идонею.

Утром Тилгорн объявил, что королевская семья пала от рук неизвестных убийц, а он, как верный слуга короны, берёт власть в свои руки, чтобы защитить народ от хаоса.

Так родилась империя Вульфард. Так пало Закатное королевство.

Принца Каэля Тилгорн не убил. Оставил жить — как напоминание о своей власти, как живой трофей. Он надел на него ошейник, блокирующий магию, и заставил служить себе. Мальчик, потерявший всё, стал марионеткой в руках убийцы своей семьи.

А тени продолжали направлять Тилгорна. Они вели его к одной цели — поиску второго осколка. Ради этого империя расширяла границы, ради этого армии шли на север и запад, ради этого была развязана война со всеми, кто отказывался подчиниться.

— Найди осколок, — шептали тени. — И тогда ты получишь истинную силу. Тогда ты станешь бессмертным, как сам Мэуст.

Тилгорн верил им. Он не знал, что тени служат не ему. Что они просто использовали его, чтобы подготовить мир к возвращению истинного повелителя.

Часть 9. Последняя жертва

Тени вышли на след Идонеи, когда та уже была в Миддейле.

Они чувствовали осколок — слабо, но достаточно, чтобы понять направление. Тилгорн послал туда своих лучших агентов. Среди них был и юный Каэль, всё ещё находившийся под контролем кристалла.

В ту ночь в Миддейле погибла Идонеа Лаэно.

Она могла бы убежать. Могла бы спрятаться. Но вместо этого она встретила смерть лицом к лицу, чтобы дать дочери время уйти. Перед последним боем она сняла с шеи амулет с осколком и надела его на Лиру.

— Беги, — прошептала она. — Беги и не оглядывайся. Твоя судьба — не здесь.

Лира бежала. А Идонеа приняла бой с тем, кто был когда-то невинным мальчиком, а стал орудием тьмы.

Когда Каэль пришёл в себя после того, как кристалл сняли, он не мог простить себе этого. Он не знал, что Идонеа перед смертью прошептала: «Он не виноват. Скажи ей... пусть не винит».

Никто не передал этих слов. И Лира винила. До самой той ночи в туннелях, когда Каэль рассказал ей правду.

Часть 10. Ирония судьбы

Теперь, когда Мэуст Эноракс восстал из саркофага, тени сбросили маски. Тилгорн, так долго считавший себя хозяином, стал всего лишь жертвой, пешкой в игре, длившейся тысячу лет.

Орден Безмолвия, созданный его руками, растворится в небытии. Империя Вульфард падёт, как падали все империи до неё. А на руинах старого мира начнётся новая эра — эра тьмы.

Но есть одна деталь, о которой не знают ни тени, ни сам Мэуст.

Осколок, который они так долго искали, который Тилгорн приказал найти любой ценой, который стоил жизни Идонее и едва не стоил жизни её дочери, — этот осколок больше не существует.

Он взорвался в гробнице Салазара, когда Лира выпустила стрелу в посох лича. Энергия, высвободившаяся при взрыве, уничтожила и осколок, и бедного Элиана, который оказался слишком близко.

Тени не знают этого. Мэуст не знает этого. Они уверены, что осколок где-то там, у выживших, и продолжают охоту.

А правда в том, что воссоединить кристалл больше невозможно. Мэусту никогда не обрести былого могущества. Но он и его тени будут сражаться, убивать, сеять хаос — в надежде на то, чего уже не существует.

Ирония судьбы: величайшее зло тысячелетия уничтожено не великим героем, не могучим заклинанием, а простой стрелой, пущенной девушкой, которая защищала тех, кого любила. Осколок мёртв. Кристалл никогда не воссоединится.

Тени идут по следу. Мэуст готовит армию. На Великих болотах скоро начнётся битва, которая решит судьбу континента.

Так гласит древнее сказание. Истинно ли оно? Быть может, лишь частично. Но в каждой легенде есть зерно правды, а в каждой правде — отголосок легенды.

Великие болота ждут. Тьма поднимается. И только от горстки героев зависит, взойдёт ли над миром солнце новой эпохи или же его навсегда поглотит мрак Пустоты.

Глава 12

Часть 1. Сбор сил

Три дня прошло после того, как герои очнулись на краю Великих болот. Салазар перенёс их туда перед тем, как исчезнуть навсегда, отдав последние крупицы силы тем, кто должен был закончить его дело.

Софи Крумонт не теряла ни минуты. Едва придя в себя, она отправила гонцов во все стороны — в пустыню Силуар, к разрозненным отрядам повстанцев, в сожжённые деревни, где ещё теплилась жизнь.

— Скажите им, что пришло время, — наказывала она. — Скажите, что если мы не остановим тьму сейчас, завтра будет некому сражаться.

Федар стоял рядом с дочерью, и впервые за много лет в его глазах горел не холодный расчёт, а живой огонь.

— Они придут, — тихо сказал он. — Я знаю этих людей. Они ждали этого дня.

И они пришли.

Сначала небольшими группами — по пять, по десять человек. Потом целыми отрядами. Крестьяне с вилами и топорами, бывшие солдаты имперской армии, потерявшие свои дома, женщины, научившиеся стрелять не хуже мужчин, даже дети, слишком юные для войны, но слишком взрослые для того, чтобы сидеть сложа руки.

К вечеру второго дня у Софи было почти три тысячи бойцов.

— Этого мало, — мрачно сказал Ольмодор, глядя на лагерь. — Армия Мэуста будет в десять раз больше.

— Значит, будем драться так, чтобы каждый унёс с собой десятерых, — ответила Софи. — Другого выбора у нас всё равно нет.

Часть 2. Тот, кто выжил

Морен Дьюк выбрался с Великих болот на исходе третьего дня.

Он прошёл через всё — через топи, где вода хватала за ноги, через стаи болотников, что чуть не сожрали его заживо, через собственный страх и отчаяние. Амулет, который тени велели ему надеть, он так и не тронул — нутром чуял ловушку.

Когда он выполз на твёрдую землю, то увидел вдалеке огни лагеря. Множество огней. Сначала подумал, что это армия Мэуста, но приглядевшись, разглядел знакомые силуэты.

— Не может быть, — прохрипел он, поднимаясь на ноги.

Через час он стоял перед Федаром и Софи, грязный, израненный, но живой.

— Я был там, — сказал он глухо. — Видел, как воскрес этот... этот скелет. Как тени убили императора и генерала. Как они хотели сделать меня одним из них. — Он сплюнул кровь. — Но я не их. Я никогда не был их.

— Почему мы должны тебе верить? — спросила Софи, положив руку на кинжал.

— Потому что я мог уйти, — ответил Морен. — Мог спрятаться, переждать, выжить любой ценой. Но я здесь. И я привёл с собой тех, кто ещё может держать оружие.

Он кивнул в сторону болот, и из утреннего тумана начали выходить люди. Несколько сотен — остатки гарнизона Орунда, те, кто не пожелал служить теням, кто бежал из города, когда начался хаос.

— Выжившие, — коротко сказал Морен. — Немного, но других нет.

Федар посмотрел на него долгим взглядом, потом протянул руку.

— Добро пожаловать в армию, капитан. Надеюсь, ты умеешь умирать красиво.

— Я умею убивать, — ответил Морен, пожимая руку. — А это сейчас нужнее.

Часть 3. Гномы приходят

На рассвете четвёртого дня дозорные заметили на севере облако пыли.

— Армия? — спросила Софи, вглядываясь в горизонт.

— Слишком мало для армии, — ответил Ольмодор, и вдруг его лицо изменилось. — Проклятье... это же...

Из пыльного облака вырвались всадники. Впереди на огромном боевом козле нёсся Мутарлун Гримбоу, за ним — не меньше пяти сотен гномов в тёмно-серых доспехах.

— Нордхал! — заорал он ещё издалека. — Ты жив, старая рухлядь!

Через минуту они уже обнимались, хлопая друг друга по спине так, что у любого обычного человека хрустнули бы кости.

— Как ты нас нашёл? — спросил Ольмодор.

— А ты думал, я брошу друга в беде? — усмехнулся Гримбоу. — После того как вы ушли, мы перебили всех тешангов в туннелях. До единого! А потом я явился к совету старейшин и так настучал по их лысым головам, что они наконец прозрели.

— И что? — подал голос Айрелл.

— А то! — Гримбоу гордо выпрямился. — Половина старейшин до сих пор в лазарете, зато вторая половина выделила мне пять сотен лучших воинов. Сказали: «Иди, Гримбоу, и покажи этим людишкам, как дерутся настоящие гномы!»

— Людишкам? — приподняла бровь Софи.

— Это я так, для красного словца, — смутился Мутарлун. — Без обид, девочка. Ты, я слышал, командуешь тут?

— Командую, — кивнула Софи.

— Тогда слушай приказ, командир! — Гримбоу вытянулся и отдал честь. — Пятьсот гномов из клана Мерриборн прибыли в твоё распоряжение. Куда бить?

Софи обвела взглядом собравшихся: Федар, Морен, Ольмодор, Айрелл, Гримбоу, Лира, Каэль. Армия. Настоящая армия.

— Бить будем в самое сердце, — сказала она. — Прямо по Мэусту.

Часть 4. Армия тьмы

Они выступили в полдень.

Великие болота встретили их гнилым туманом и зловонной жижей. Люди проваливались по колено, кони увязали, гномы проклинали всё на свете, но шли вперёд. Потому что знали: отступать некуда.

К вечеру туман начал редеть, и впереди показались огни. Множество огней — зелёных, холодных, мёртвых.

Армия Мэуста стояла на широкой равнине, окружённой болотами. Там были скелеты — тысячи скелетов, поднятых из трясин, где они гнили столетиями. Там были зомби с пустыми глазами, там были личи с посохами, там были тени — десятки теней, парящих над войском, как чёрные знамёна.

А в центре, на возвышении из костей, стоял он сам.

Мэуст Эноракс в своём истинном обличье — не скелет, не лич, а нечто среднее. Живой мертвец, вобравший в себя силу Пустоты. В одной руке он сжимал посох с осколком кристалла, в другой — клинок из чистой тьмы.

— Они нас ждали, — тихо сказал Айрелл.

— Пусть ждут, — ответила Софи, вынимая меч. — Мы всё равно идём.

Она подняла клинок над головой.

— В атаку! За свободу! За жизнь! ЗА ВСЕХ, КОГО МЫ ПОТЕРЯЛИ!

И армия живых ринулась на армию мёртвых.

Часть 5. Кровь и сталь

Битва закипела мгновенно.

Первая волна скелетов захлебнулась кровью живых. Гномы Гримбоу рубились с яростью обречённых, их тяжёлые топоры крушили кости, как сухие ветки. Повстанцы Софи бились плечом к плечу с бывшими имперскими солдатами Морена, и никто не вспоминал старых обид.

Морен Дьюк сражался как демон. Его клинок, смоченный собственной кровью, светился багровым — магия крови делала своё дело. Он прорубал просеки в рядах скелетов, прикрывая собой молодых бойцов, тех, кто впервые взял в руки оружие.

— Держать строй! — кричал он. — Не рассыпаться! Они сильны только числом!

Федар и Ольмодор бились спина к спине, как в старые времена. Гном молотил врагов тяжёлым молотом, Крумонт колол и рубил с изяществом пустынного хищника. Они не разменивались на слова — только взгляды, только кивки, только идеальное взаимодействие двух ветеранов, прошедших огонь и воду.

— Держись, старый! — крикнул Ольмодор, размазывая очередного скелета.

— Я ещё не наигрался! — ответил Федар, и в его глазах горел тот самый огонь, который, казалось, погас навсегда после гибели жены.

А в центре битвы, там, где было жарче всего, сражались Айрелл, Лира и Каэль.

Лира стреляла без остановки. Каждая её стрела находила цель — скелеты рассыпались, зомби падали, даже тени шарахались от эльфийской магии, наполнявшей древний лук. Оружие пело в её руках, светилось всё ярче с каждым выстрелом, словно понимало: это последний бой.

Каэль жег врагов магией. Он перестал сдерживаться — огонь, молнии, сама земля подчинялись его воле. Принц Закатного королевства сражался за тех, кого любил, за тех, кто верил в него, за тех, кого уже не вернуть.

Айрелл прикрывал их обоих. Его меч, помнивший ещё битву с Золотым драконом, пел свою последнюю песню. Старый рыцарь не щадил себя — он был везде, где требовалась помощь, и никто из врагов не мог устоять против него.

— Держитесь! — крикнул он, отбивая удар тени, метившей в Лиру. — Они отступают!

И правда — армия мёртвых начала подаваться назад. Живые теснили их, гнали, уничтожали. Ещё немного — и победа будет за ними.

Но тут в бой вступили тени.

Часть 6. Тени атакуют

Десять теней спикировали на строй повстанцев, как чёрные молнии. Они не брали пленных, не щадили никого — только смерть, только боль, только тьма.

Ряды дрогнули.

— Ко мне! — заорал Морен, бросаясь навстречу теням. — Все ко мне!

Он принял на себя удар трёх теней сразу. Его клинок вспыхнул багровым, магия крови взревела, и тени шарахнулись — но лишь на мгновение.

— Капитан! — закричал кто-то из солдат.

— Не отвлекайся! — рявкнул Морен, отбиваясь от четвёртой тени. — Делай своё дело!

Он сражался как безумный. Пятеро теней наседали на него со всех сторон, но он держался. Секунда, другая, третья — и одна из теней рассыпалась под его клинком.

— Получите, твари!

Но силы были неравны. Вторая тень достала его — полоснула по боку, третья — по плечу, четвёртая...

Морен упал на колени, но продолжал рубить. Он уже не видел ничего вокруг, только тьму и багровые всполохи собственной крови.

— Капитан! — Айрелл пробивался к нему, но было поздно.

Последняя тень взмыла над Мореном и вонзила клинок ему в грудь.

— Простите... — прошептал он, падая лицом в грязь. — Я старался...

Айрелл добежал до него, но было уже поздно. Морен Дьюк, «Кровавый Призрак», бывший капитан имперской армии, предавший тьму ради света, умер с мечом в руке и именем свободы на устах.

— Твари! — зарычал Айрелл, бросаясь на теней.

Но тени уже отступали — там, в центре, начиналось главное.

Часть 7. Лицом к лицу с тьмой

Мэуст спустился с костяного возвышения.

Он шёл сквозь битву, и мёртвые расступались перед ним, а живые падали замертво, едва взглянув в его пустые глаза.

— Довольно игр, — произнёс он, и голос его прозвучал в голове у каждого, кто был на поле боя. — Приведите ко мне тех, у кого осколок. Я чувствую его. Он близко.

— Он не близко, — прошептала Лира. — Он уничтожен.

— Он этого не знает, — тихо сказал Каэль. — Он не знает.

— И не должен узнать, — ответил Айрелл.

Ольмодор шагнул вперёд, заслоняя собой друзей.

— Я задержу его, — сказал он. — Сколько смогу.

— Нет, — Лира схватила отца за руку. — Папа, нет!

— Тише, дочка. — Ольмодор обернулся и посмотрел на неё — в последний раз, долгим, полным любви взглядом. — Я горжусь тобой. Всегда гордился. И всегда буду.

— Я с тобой, — Айрелл встал рядом. — Мы вместе начинали эту войну, вместе и закончим.

— И я, — Каэль вышел вперёд. — Это моя вина. Мой долг.

— Нет, Каэль... — начала Лира, но принц уже не слышал её.

Он смотрел на Мэуста, и в его глазах горела такая ненависть, что даже древнее зло на мгновение замерло.

— Ты убил мою семью, — тихо сказал Каэль. — Ты отнял у меня всё. Но сегодня... сегодня я заберу у тебя твою бессмертную жизнь.

— Глупец, — усмехнулся Мэуст. — У тебя нет осколка. Я чувствую — его нет у тебя. Так чем же ты собрался меня убить?

— Этим, — Каэль вытащил из-за пазухи сферу, которую дал Салазар. Молочный свет внутри неё пульсировал в такт его сердцу.

Мэуст отшатнулся. Впервые в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх.

— Это... это чистая энергия... Откуда?!

— От твоего ученика, — ответил Каэль. — Прощай, чудовище.

И бросился вперёд.

Часть 8. Героическая жертва

Лира закричала.

Она не могла позволить ему сделать это одному. Не могла смотреть, как ещё один дорогой ей человек уходит навсегда.

— Каэль!

Она побежала за ним, и лук в её руках засиял так ярко, что даже тени шарахнулись прочь. Эльфийская магия, древняя, как мир, впитавшая силу самой жизни, откликнулась на зов своей хозяйки.

Каэль уже был в десяти шагах от Мэуста, когда тени бросились на него. Но тут подоспели Ольмодор и Айрелл.

— Не сегодня, твари! — заревел гном, размахивая молотом.

— Дорогу! — крикнул рыцарь, прорубая просеку в рядах врагов.

Они бились как львы. Вдвоём против целой армии теней — и держались. Потому что знали: каждая секунда на счету.

Каэль добежал до Мэуста.

— УМРИ! — закричал он, занося сферу для удара.

Но Мэуст был быстрее. Его посох ударил принца в грудь, отбрасывая назад. Сфера выпала из рук Каэля и покатилась по земле.

— Нет! — Лира выпустила стрелу.

Стрела, усиленная магией лука, пробила защиту Мэуста и вонзилась ему в плечо. Древнее зло закричало — впервые за тысячу лет оно почувствовало боль.

— ДЕВЧОНКА! — взревел он, поворачиваясь к Лире.

— Каэль! — крикнула Лира, не обращая на него внимания. — Сфера! Бери сферу!

Каэль поднялся на ноги. Всё плыло перед глазами, но он видел сферу — она лежала в двух шагах от Мэуста.

— Я.. я должен...

— Я прикрою! — Лира выпустила ещё одну стрелу, потом ещё, ещё. Лук пел в её руках, каждая стрела находила цель — тени, скелеты, сам Мэуст.

— Глупая девчонка! — Мэуст взмахнул рукой, и тени бросились на Лиру.

— НЕТ! — закричал Ольмодор, бросаясь к дочери.

Но тени были быстрее.

Они настигли Лиру в тот момент, когда она выпускала очередную стрелу. Первая тень полоснула её по руке, вторая — по спине. Девушка упала на колени, но продолжала стрелять.

— ЛИРА! — закричал Каэль.

Он увидел, как она падает, и внутри него что-то оборвалось. Весь мир сузился до одной точки — до лежащей на земле сферы и до улыбающегося Мэуста.

— Получай! — Каэль рванул вперёд, схватил сферу и в прыжке вонзил её прямо в грудь Мэуста.

— ЧТО?!

Сфера взорвалась.

Ослепительный белый свет залил всё вокруг. Тени закричали и начали рассыпаться. Скелеты падали, зомби рассыпа́лись в прах. Сама Пустота содрогнулась от этого взрыва чистой энергии.

А в центре стоял Каэль, прижатый к груди Мэуста, и смотрел, как древнее зло распадается на куски.

— Прощай, — прошептал он.

И исчез вместе с ним.

Часть 9. Последний бой отцов

Взрыв разметал всех.

Ольмодор упал на колени, оглушённый, ослеплённый. Он не видел ничего, кроме белого света, и не слышал ничего, кроме звона в ушах.

— Лира... — прошептал он. — Лира, дочка...

Он пополз туда, где в последний раз видел её. Руки нащупали что-то тёплое. Живое. Дышащее.

— Папа... — слабый голос. — Папа, я здесь...

Он прижал её к себе, не веря своему счастью. Жива. Его девочка жива.

— Всё хорошо, — шептал он. — Всё хорошо, я здесь, я с тобой...

В этот момент сзади раздался свист.

Федар увидел это раньше всех. Стрела, пущенная уцелевшим скелетом-лучником, летела прямо в спину Ольмодора.

— Нордхал!

Он бросился наперерез. Не думая, не раздумывая — просто прыгнул, заслоняя собой друга.

Стрела вошла ему в грудь.

— Федар! — закричал Ольмодор, оборачиваясь.

Крумонт упал на колени, потом на спину. Кровь хлестала из раны, заливая доспехи, землю, руки подбежавшего гнома.

— Зачем... — прошептал Ольмодор. — Зачем ты это сделал?

— Я... — Федар попытался улыбнуться. — Я же говорил... я оправдаю доверие... помнишь?

— Помню, дурак! Помню! — слёзы текли по лицу старого гнома. — Не смей умирать!

— Поздно... — Федар посмотрел в небо. — Софи... дочка... я горжусь тобой...

— Папа! — Софи подбежала, упала рядом. — Папа, нет, нет, не уходи!

— Ты... справишься... — прошептал Федар, касаясь её щеки окровавленной рукой. — Ты сильная... ты моя дочь...

Рука упала. Глаза закрылись.

Лорд Федар Крумонт, изгнанник, бывший имперский наместник, верный друг и любящий отец, умер, спасая тех, кто стал ему семьёй.

Софи закричала. Это был крик, от которого стыла кровь в жилах. Крик дочери, потерявшей отца. Крик воина, потерявшего друга. Крик человека, которому больше нечего терять.

— ТВАРИ! — она вскочила и бросилась на оставшихся скелетов, круша их с яростью, на которую способен только тот, кого предали.

Часть 10. Живые и мёртвые

Бой стихал.

Мэуст был уничтожен. Тени, лишившись хозяина, рассыпа́лись в прах. Скелеты падали там, где стояли, возвращаясь в землю, из которой их подняли.

Люди собирали раненых, хоронили мёртвых. Плач стоял над полем, но был в этом плаче и свет — свет победы, свет надежды.

Ольмодор сидел на земле, прижимая к себе дочь. Лира была в сознании, но едва держалась — раны, нанесённые тенями, были глубоки.

— Всё хорошо, — шептал он. — Всё хорошо, моя девочка. Мы победили.

— Каэль... — прошептала Лира. — Где Каэль?

Ольмодор не знал, что ответить. Он видел взрыв. Видел, как сфера уничтожила Мэуста. И видел, как Каэль исчез в ослепительной вспышке вместе с ним.

— Я.. я не знаю, дочка.

— Найди его, — Лира сжала его руку с неожиданной силой. — Пожалуйста, папа. Найди.

Ольмодор поднялся, жестом подозвал Айрелла. Вдвоём они пошли туда, где ещё дымилась чёрная выжженная земля — место, где стоял Мэуст в последний миг своей бессмертной жизни.

Среди пепла и обгоревших костей что-то темнело.

— Там! — Айрелл бросился вперёд.

Это был Каэль.

Он лежал на спине, неестественно вывернув руку. Грудь едва поднималась — он дышал, но каким-то чудом, вопреки всему. Ожоги покрывали половину лица, одежда обгорела, но сердце билось.

— Жив! — закричал Айрелл. — Ольмодор, он жив!

Они подхватили принца, осторожно, стараясь не причинить лишней боли, и понесли к импровизированному лазарету, который развернули выжившие знахари.

— Лира, — прошептал Каэль, не открывая глаз. — Где Лира...

— Жива твоя Лира, — ответил Ольмодор, не сдерживая улыбки. — Жива и тебя ждёт. Только ты не смей умирать, слышишь?

Каэль не ответил — потерял сознание.

Лира нашла его через час.

Он лежал на грубой повозке, перевязанный, бледный как смерть, но живой. Настоящий. Дышащий.

— Каэль... — она опустилась рядом, взяла его руку в свою. — Ты дурак. Самый настоящий дурак.

Он не открывал глаз, но пальцы слабо сжались в ответ.

— Я думала, ты погиб, — прошептала Лира, и слёзы потекли по её щекам. — Думала, что снова потеряла кого-то...

Рядом стоял Айрелл, положив руку на плечо девушке.

— Он сильный, — тихо сказал старый рыцарь. — И у него есть ради чего жить. Это главное.

— Я не оставлю его, — ответила Лира. — Никогда.

А неподалёку Софи стояла над телом отца.

Федар лежал на спине, и на его лице застыло удивительно спокойное выражение. Словно он наконец обрёл покой, которого был лишён долгие годы.

— Папа... — Софи опустилась на колени, взяла его холодную руку. — Ты обещал, что всё будет хорошо. Ты обещал...

Гримбоу подошёл и молча встал рядом. Гномы умеют чтить тишину.

— Он был настоящим воином, — сказал он наконец. — Таким, каких мало.

— Он был моим отцом, — ответила Софи. — Просто отцом. И этого достаточно.

Она закрыла ему глаза и поцеловала в лоб.

— Прощай, папа. Я сделаю так, чтобы ты гордился мной.

Морен Дьюк тоже получил свою могилу.

Отдельную, с почестями, которых удостаиваются немногие. Бывший капитан имперской армии, «Кровавый Призрак», человек, который мог бы стать тенью, но выбрал свет.

— Он спас многих, — сказал Айрелл, стоя у свежего холмика. — Без него мы бы не продержались.

— Странно, — задумчиво произнёс Ольмодор. — Тот, кого боялись, как смерти, сам умер, защищая жизнь.

— Может, в этом и есть истинная честь, — ответил Айрелл.

Часть 11. Восход

Солнце вставало над Великими болотами.

Оно освещало поле битвы, усеянное костями врагов и телами павших героев. Оно освещало живых — тех, кто выжил, тех, кто будет строить новый мир на руинах старого.

Повстанцы расходились по домам. Кто-то возвращался в пустыню Силуар, кто-то — в разорённые деревни, кто-то оставался здесь, на болотах, чтобы похоронить павших и поставить памятник.

Софи долго стояла над могилой отца, но потом вытерла слёзы и повернулась к своим людям.

— Мы идём домой, — сказала она. — Строить заново. Он бы этого хотел.

Гномы Гримбоу уходили на север, унося с собой память о великой битве и новых друзьях.

— Если что — зовите! — крикнул Мутарлун на прощание. — Гномы всегда придут на помощь!

— Обязательно! — ответил Ольмодор.

А Лира сидела у повозки, где лежал Каэль, и смотрела на восток.

Он пришёл в себя только к вечеру. Открыл глаза — мутные, ничего не понимающие — и первое, что увидел, было лицо Лиры.

— Жива... — прошептал он пересохшими губами.

— Жива, — ответила она, улыбаясь сквозь слёзы. — И ты тоже жив, дурак ты этакий.

— Мэуст?..

— Мёртв. Ты уничтожил его.

Каэль закрыл глаза, и по его щеке скатилась слеза.

— Я помню... только свет... и твой голос... — Он сжал её руку. — Ты звала меня.

— Звала. И буду звать, пока ты не перестанешь делать глупости.

— Не перестану, — улыбнулся он слабо. — Это моё призвание.

Айрелл и Ольмодор стояли поодаль, наблюдая за этой сценой.

— Молодёжь, — проворчал гном, но в голосе его звучала теплота. — Всё бы им ворковать.

— Пусть, — ответил Айрелл. — Они это заслужили.

Часть 12. Память

Прошли годы.

На месте великой битвы вырос мемориал — каменные плиты с именами павших, вечный огонь, зажжённый магией, и статуи героев.

Федар Крумонт стоял с мечом в руке, глядя на юг, откуда пришёл.

Морен Дьюк — в боевой стойке, готовый защищать тех, кто слабее.

И отдельно — плита с именами всех, кто пал в тот день. Сотни имён, выбитых в камне, чтобы никто не был забыт.

Каждую годовщину битвы сюда приходили люди.

Софи Крумонт, ставшая правительницей нового государства, созданного из осколков павшей империи и уцелевших княжеств. Она правила мудро и справедливо, как учил её отец, и никогда не забывала, какой ценой досталась свобода.

Ольмодор и Айрелл — старые воины, доживающие свой век в мире и покое. Они приходили к мемориалу, садились на каменные скамьи и вспоминали былые дни.

— Хорошие были ребята, — говорил Айрелл.

— Лучшие, — отвечал Ольмодор. — Просто лучшие.

А ещё сюда приходили двое.

Каэль, принц Закатного королевства, носивший на лице шрамы, оставшиеся от той битвы. Он уже не был тем напуганным юношей, что бежал от теней. Теперь в его глазах горел ровный, спокойный свет — свет человека, нашедшего своё место в мире.

И Лира, всегда рядом с ним. Дочь Идонеи, ученица Салазара, девушка, чей лук когда-то спас всех.

— Помнишь, как мы впервые встретились? — спросил как-то Каэль, глядя на закат.

— Ты хотел меня убить, — усмехнулась Лира.

— Я был под контролем, — возразил он.

— Я знаю. — Она взяла его за руку. — И я рада, что ты вырвался.

— Мы вырвались, — поправил он. — Вместе.

Лук на её спине слабо светился в лучах заходящего солнца. Древняя магия, впитавшая силу последней битвы, теперь жила в нём тихо и мирно, напоминая о прошлом.

— Как думаешь, они гордятся нами? — спросила Лира.

— Федар? Морен? — Каэль задумался. — Думаю, да. А твоя мама?

— Она бы сказала, что я всё делаю правильно, — улыбнулась Лира. — И была бы права.

Они стояли так до темноты, пока не зажглись первые звёзды. А потом ушли — домой, к тем, кто ждал их.

Но иногда, в самую тёмную ночь, когда ветер завывает над болотами, местные жители клянутся, что видят на горизонте смутные силуэты. И говорят, что это души павших героев всё ещё стоят на страже, готовые в любой момент встать на защиту мира, за который они отдали жизни.

Правда это или нет — кто знает.

Но каждый раз, когда Каэль и Лира проходили мимо мемориала, им казалось, что статуи смотрят на них с одобрением.

А значит, всё было не зря.

Эпилог

Десять лет спустя...

Часть 1. Старые воины

Айрелл Райтвуд сидел на скамье у подножия мемориала, грея старые кости на осеннем солнышке. Волосы его стали совсем белыми, но глаза по-прежнему смотрели остро и ясно. Меч, верный спутник многих лет, лежал рядом — привычка, от которой он так и не смог отказаться.

— Опять философствуешь, старик? — раздался знакомый голос.

Ольмодор опустился рядом, кряхтя и потирая колено — старая рана давала о себе знать с годами всё сильнее. Он тоже изменился: борода стала совсем седой, а морщин на лице прибавилось. Но взгляд остался таким же твёрдым, как камень, из которого высечены горы.

— Жду, когда ты соизволишь появиться, — усмехнулся Айрелл. — Запаздываешь, Нордхал.

— Внуков водил на экскурсию в горы, — отмахнулся гном. — Мелкие, а уже такие шустрые. Вся в мать.

— В Лиру, значит? — улыбнулся рыцарь.

— А то! — гордо ответил Ольмодор. — Моя порода. Хотя, если честно, больше в маму — такие же упрямые. Вчера чуть не полезли в старые штольни, еле оттащил.

Они помолчали, глядя на стелу.

— Хорошо получилось, — тихо сказал Айрелл. — Гримбоу постарался.

— Угу, — кивнул Ольмодор. — Особенно Федар. Прямо живой. Помню, как он в последний раз...

Гном не договорил. Айрелл положил руку ему на плечо.

— Знаю, друг. Знаю. Я тоже помню.

Они снова замолчали. Ветер шелестел листвой, где-то вдалеке кричали птицы. Жизнь продолжалась.

— Пойдём, — сказал наконец Ольмодор, поднимаясь. — А то Лира с Каэлем уже заждались, наверное. Обещали сегодня приехать.

— Приедут, — уверенно ответил Айрелл. — Они всегда приезжают.

Часть 2. Дорогой памяти

По дороге к мемориалу ехала повозка.

Правила Лира — уже не та испуганная девушка, что бежала из Миддейля много лет назад, а уверенная женщина с твёрдым взглядом и спокойной улыбкой. Лук её матери по-прежнему висел за спиной, и в его глубине всё ещё теплился слабый свет — древняя магия не хотела уходить, даже спустя годы.

Рядом с ней сидел Каэль.

Шрамы на его лице зажили, оставив лишь тонкие белые полосы, которые делали его облик скорее мужественным, чем уродливым. Фиолетовые глаза, когда-то полные боли и отчаяния, теперь светились ровным, спокойным светом. Он часто улыбался — то, чего не мог позволить себе долгие годы рабства.

— Смотри, — Лира указала вперёд. — Уже видно.

Каэль посмотрел на мемориал, возвышающийся над болотами. Стела с вечным огнём, две знакомые фигуры у подножия — Айрелл и Ольмодор уже ждали их.

— Каждый раз, когда я сюда приезжаю, — тихо сказал он, — думаю о том, как легко мог оказаться на их месте. — Он кивнул на стелу с именами павших.

— Но ты здесь, — ответила Лира, сжимая его руку. — С нами.

— Благодаря тебе, — улыбнулся Каэль. — И Эдрану. И всем, кто не дал мне умереть.

— Благодаря тому, что ты сам захотел жить, — поправила Лира. — Остальные просто помогли.

Она остановила повозку у подножия лестницы. Из-за поворота уже показались две знакомые фигуры — Айрелл и Ольмодор не спеша шли к ним.

— Деда! — раздался звонкий детский крик, и из кустов вылетели двое малышей — мальчик и девочка, лет пяти-шести, с растрёпанными волосами и горящими глазами.

— Ох, лихо! — Ольмодор едва успел присесть, чтобы поймать их в объятия. — А вы откуда взялись?

— Мы спрятались! — гордо заявил мальчик. — И ты нас не нашёл!

— А вот и нашёл, — засмеялся гном, подхватывая внуков на руки. — Эй, полегче, а то дедушка старый, рассыплется!

— Не рассыплешься! — уверенно заявила девочка и чмокнула его в щёку.

Лира смотрела на эту сцену, и сердце её наполнялось теплом. Десять лет назад она и представить не могла, что когда-нибудь у неё будет такое: семья, дом, покой.

Каэль подошёл и обнял её за плечи.

— Счастлива? — тихо спросил он.

— Очень, — ответила она. — А ты?

— Я? — он посмотрел на небо, на мемориал, на детей, на старых друзей. — Я свободен, Лира. По-настоящему свободен. И это главное.

Часть 3. Разговор у огня

Вечером они сидели у небольшого костерка, разведённого у подножия мемориала. Дети уже спали в повозке, утомлённые долгой дорогой и играми. Четверо взрослых смотрели на огонь и вспоминали.

— Хороший день сегодня выдался, — сказал Айрелл, помешивая угли палкой. — Тепло, солнечно. Редкость для этих мест.

— Для болот — да, — кивнул Ольмодор. — А вот в горах сейчас, наверное, уже снег лежит. Помню, как мы с тобой... — Он замялся, подбирая слова.

— Замёрзли тогда знатно, — усмехнулся рыцарь. — Ещё и этот твой любимый перевал... Я до сих пор не понимаю, как мы не свалились в пропасть.

— Потому что я вёл! — гордо заявил гном. — А я свои тропы знаю.

— Знаешь он, — проворчал Айрелл, но в голосе его звучала теплота. — Два раза заблудились, пока нашли дорогу.

— Зато потом какая встреча была! — Ольмодор хлопнул себя по колену. — Помнишь тот погребок у подножия?

— О да, — улыбнулся рыцарь. — Тот самый, где подавали такое жаркое, что пальцы облизать можно.

— И пиво! — мечтательно протянул гном. — У них было пиво... Я до сих пор жалею, что не запомнил дорогу.

— Я запомнил, — неожиданно сказал Каэль.

Все повернулись к нему.

— Что? — удивилась Лира.

— Тот погребок, — пояснил Каэль. — Я там был, когда... когда ещё служил Тилгорну. Заезжали как-то с отрядом. Хозяин, такой круглый гном с рыжей бородой?

— Точно! — воскликнул Ольмодор. — Он самый! Его ещё жена всё время ругала, что он посетителей перекармливает.

— Она была эльфийка, — добавил Каэль. — Я ещё удивился тогда — редкость ведь.

— И что с ними? — спросила Лира.

— Не знаю, — пожал плечами Каэль. — Надеюсь, всё хорошо. Мы тогда просто проезжали мимо, я даже не запомнил названия деревни.

— Эх, — вздохнул Ольмодор. — А хорошо бы сейчас туда... Посидеть, выпить по кружечке, вспомнить молодость.

— Ты и так молодость каждый день вспоминаешь, — подколола Лира. — Когда на колено своё жалуешься.

— А ты не жалуйся! — погрозил пальцем гном. — Вот состаришься — поймёшь.

— Я уже старая, — рассмеялась Лира. — Мне дети каждое утро напоминают.

— Дети — это счастье, — мягко сказал Айрелл. — А не напоминание о возрасте.

— Согласен, — кивнул Каэль. — Иногда смотрю на них и думаю: как же хорошо, что они есть. Что мы есть. Что всё так сложилось.

— Ты стал философом, — улыбнулась Лира.

— Это ты меня таким сделала, — ответил он.

— Ой, только давайте без нежностей, — замахал руками Ольмодор. — Я старый гном, у меня сердце слабое.

— Ага, слабое, — фыркнул Айрелл. — Которое выдерживает по два бочонка пива за вечер.

— Это другое! Пиво — это лекарство!

— От чего?

— От всего, — убеждённо заявил гном. — От грусти, от холода, от плохой погоды...

— И от памяти? — тихо спросила Лира.

Повисла пауза. Огонь потрескивал, выбрасывая искры в тёмное небо.

— Нет, — серьёзно ответил Ольмодор. — Память пивом не зальёшь. Я пробовал. Не помогает.

— А чем помогает? — спросил Каэль.

— Только одним, — старый гном посмотрел на стелу с именами павших. — Тем, что они рядом. В мыслях. В сердце. В рассказах, которые мы передаём дальше.

— Хорошо сказано, — кивнул Айрелл.

— Я вообще сегодня красноречив, — усмехнулся Ольмодор. — Наверное, воздух болотный так действует.

— На тебя только пиво действует, — отмахнулся рыцарь. — И то не всегда положительно.

— А ну-ка вспомни, кто в прошлый раз напился и пытался учить молодых гномов боевому искусству?

— Это была стратегическая сессия! — возмутился Айрелл.

— Стратегическая сессия в стельку? — фыркнула Лира.

— Самая лучшая стратегия рождается именно в такие моменты! — не сдавался рыцарь.

Каэль рассмеялся — легко, свободно, как умел только последние несколько лет.

— Я так рад, что вы есть, — сказал он просто. — Все вы.

— А мы рады, что ты есть, — ответил Айрелл. — Живой, здоровый, счастливый.

— И со шрамами, — добавил Каэль, касаясь лица.

— Шрамы украшают мужчину, — заявил Ольмодор. — Вот у меня их вон сколько, и ничего, живу.

— Ты без шрамов был бы страшнее, — парировал Айрелл.

— Это да, — согласился гном. — Красота у нас, гномов, в другом.

— В бороде? — предположила Лира.

— И в ней тоже, — важно кивнул Ольмодор. — Но главное — в характере. И в верности.

— Этому у вас не занимать, — тихо сказал Каэль.

Они замолчали, глядя на огонь.

Где-то вдалеке ухнула сова, ветер шелестел листвой, а звёзды мерцали так ярко, словно хотели сказать: всё хорошо. Всё так, как должно быть.

— Знаете, — нарушил тишину Каэль, — иногда мне кажется, что они здесь. Не только в памяти, а прямо здесь, рядом.

— Мне тоже, — кивнула Лира. — Особенно когда ветер дует с болот. Я будто слышу голоса.

— Это ветер, — практично заметил Ольмодор. — Он много чего надувает.

— А если нет? — возразил Айрелл. — Если это действительно они? Души тех, кто не ушёл до конца?

— Тогда... — гном задумался. — Тогда пусть будут. Места хватит всем.

— Им здесь нравится, — уверенно сказала Лира. — Я чувствую.

— Я тоже, — поддержал Каэль.

Они снова замолчали, но молчание это было не тяжёлым, а тёплым, как старый плед, в который укутываешься холодным вечером.

— Ладно, — поднялся наконец Ольмодор. — Пойду проверю, как там мелкие. А то проснутся ночью, перепугаются.

— Я с тобой, — встал Айрелл.

— Посидите ещё, — остановил их гном. — Мы сами справимся.

Они ушли, а Лира с Каэлем остались вдвоём у догорающего костра.

— О чём думаешь? — спросила Лира.

— О том, как хорошо, — ответил Каэль. — Просто хорошо. Спокойно.

— Это называется счастье, — улыбнулась она.

— Значит, я счастлив.

Она придвинулась ближе, положила голову ему на плечо. Лук за её спиной слабо светился в темноте, словно одобряя.

— Я тебя люблю, — прошептал Каэль.

— Я знаю, — ответила Лира. — Я тоже.

Часть 4. Гости с севера

На следующее утро их ждал сюрприз.

— Смотрите! — закричали дети, проснувшиеся раньше всех. — Там кто-то едет!

По дороге к мемориалу двигался небольшой отряд. Впереди на массивном боевом козле восседал знакомый силуэт.

— Гримбоу! — воскликнул Ольмодор. — Старый разбойник!

Мутарлун Гримбоу спрыгнул с козла и широко раскинул руки:

— Ну, встречайте! Гости с севера прибыли!

За ним ехали ещё несколько гномов, гружёных подарками и припасами. Сам Гримбоу заметно постарел, но был всё так же бодр и весел.

— Что, не ждали? — захохотал он. — А мы решили навестить старых друзей! Да и показать молодёжи, где их деды воевали.

Из-за его спины выглядывали двое молодых гномов — юноша и девушка, с любопытством разглядывающие мемориал.

— Это внуки мои, — с гордостью представил Гримбоу. — Бруни и Хельда. Хочу, чтоб знали историю.

— Дедушка, а это тот самый принц? — спросила девушка, указывая на Каэля. — Который Мэуста победил?

— Тот самый, — кивнул Гримбоу. — Герой, между прочим. Не смотрите, что молодой.

Каэль смутился, но Лира легонько толкнула его локтем:

— Не скромничай.

— Я не герой, — возразил Каэль. — Я просто делал то, что должен.

— Вот именно поэтому ты герой, — серьёзно сказала маленькая Хельда. — Настоящие герои так и говорят.

Все рассмеялись, и Каэль не смог сдержать улыбки.

День пролетел незаметно. Гномы разбили лагерь рядом, жарили мясо, рассказывали истории. Дети носились между взрослыми, ловя обрывки разговоров и хохоча без умолку.

А вечером они снова собрались у костра — все вместе: старые друзья, молодые гномы, дети, Лира и Каэль.

— Как думаете, — спросила вдруг маленькая Хельда, глядя на звёзды, — они нас видят? Те, кто погиб?

Все замолчали.

— Видят, — ответил наконец Айрелл. — Я точно знаю.

— Откуда? — не унималась девочка.

— Потому что память — это тоже жизнь, — сказал старый рыцарь. — Пока мы помним — они живы.

— Я буду помнить, — серьёзно кивнула Хельда. — Обещаю.

— И я, — добавил её брат.

Лира посмотрела на них и улыбнулась. Потом перевела взгляд на Каэля, на отца, на Айрелла, на Гримбоу и его внуков.

Огонь потрескивал, звёзды мерцали в вышине, а вдали, на фоне ночного неба, высились две фигуры и стела с вечным огнём.

Свет в память о тьме.

Свет, который никогда не погаснет.

Часть 5. Письмо

Через несколько дней, когда гости разъехались, а жизнь вошла в привычное русло, Лира нашла в своей старой сумке, которую не открывала много лет, пожелтевший листок бумаги.

Почерк был знаком до боли — материнский.

"Моя дорогая Лира.

Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет рядом. Не плачь. Я прожила хорошую жизнь, и главным её счастьем была ты.

Я никогда не рассказывала тебе всего о своём прошлом. Боялась, что это может навредить тебе. Но сейчас, когда ты держишь это письмо в руках, ты уже достаточно взрослая и сильная, чтобы знать правду.

Амулет, который я оставила тебе, — не просто украшение. Это осколок древнего кристалла, вокруг которого плетутся тёмные интриги. Я не знаю, какую роль он сыграет в твоей судьбе, но знаю одно: ты справишься. Ты сильнее, чем думаешь.

Помни: свет всегда побеждает тьму. Не потому, что он сильнее. А потому, что он есть даже там, где тьма кажется бесконечной.

Я люблю тебя. Горжусь тобой. И всегда буду рядом — в твоём сердце.

Твоя мама".

Лира перечитала письмо три раза. А потом аккуратно сложила и спрятала на груди — рядом с амулетом, в котором больше не было осколка, но который всё ещё хранил тепло материнских рук.

— Что это? — спросил Каэль, заходя в комнату.

— Письмо от мамы, — ответила Лира. — Она знала. Всё знала.

— И не побоялась отдать тебе амулет?

— Не побоялась. — Лира улыбнулась. — Потому что верила в меня.

Каэль подошёл и обнял её.

— Она была права.

Часть 6. Имена

На следующее утро они снова пришли к мемориалу.

Лира подошла к стеле и провела пальцем по выбитым именам:

— Идонеа Лаэно... Федар Крумонт... Морен Дьюк... Эдран Баллард... Элиан Ланци... Дариус Ланци... Сен... Гаррет Линч... тысячи других...

— Мы не забудем, — тихо сказал Каэль. — Никого.

— Никого, — эхом отозвалась Лира.

— Знаешь, — задумчиво произнёс Каэль, — иногда я думаю: а что, если бы я тогда погиб? Лежал бы сейчас здесь, под этой плитой?

— Не говори так, — Лира сжала его руку.

— Я не к тому. Просто... я благодарен. За каждый прожитый день. За тебя. За детей. За то, что могу стоять здесь и помнить.

— Ты заслужил это, — ответила Лира. — Ты прошёл через ад и остался человеком.

— Благодаря вам, — улыбнулся Каэль. — Всем вам.

Они постояли в тишине, а потом Каэль взял её за руку.

— Пойдём домой?

— Пойдём.

Они спустились по ступеням, сели в повозку и тронулись в путь. Дорога вела их туда, где ждали дети, где ждал дом, где ждала жизнь.

А мемориал остался позади — две фигуры на фоне неба, стела с вечным огнём и плита с сотнями имён.

Но они знали: это не прощание. Это обещание.

Обещание помнить.

Всегда.

Часть 7. Легенда

Прошло ещё много лет.

Дети выросли и разъехались по разным уголкам континента. Кто-то продолжил дело отцов, кто-то нашёл свой путь. Но каждый год, в день Великой битвы, они возвращались к мемориалу на Великих болотах.

Айрелл и Ольмодор уже не могли ходить так далеко. Они оставались дома, и молодёжь привозила им рассказы и новости.

Но традиция жила.

И люди, приходящие к мемориалу, видели не просто стелу и статуи. Они видели историю. Историю о том, как простые люди встали против тьмы. Как они побеждали и проигрывали, как они любили и теряли, как они жертвовали собой ради других.

И каждый, кто смотрел на вечный огонь, вспоминал последние слова Каэля, сказанные им после битвы:

"Я не герой. Я просто делал то, что должен. Но если моя жизнь поможет сохранить память о тех, кто пал — значит, я живу не зря".

Он выжил. И каждый день доказывал, что жизнь — это лучшая память о тех, кого мы любим.

Самый конец

...А иногда, когда ночь особенно тиха, а луна отражается в водах Великих болот, местные жители клянутся, что видят у мемориала не только статуи, но и тени.

Говорят, души павших воинов встают из-за горизонта и идут к стеле. Федар поправляет меч, Морен заступает в дозор, Эдран и Элиан стоят рядом, а вечный огонь горит ярче.

И все они смотрят на юг — туда, где когда-то была тьма, и где теперь сияет свет.

Правда это или нет — кто знает.

Но каждый раз, когда Лира смотрит на свой лук, в глубине которого всё ещё теплится слабый свет, она улыбается.

— Они здесь, — шепчет она. — Всегда здесь.

И лук тихо светится в ответ.

А рядом стоит Каэль — живой, настоящий, спасённый. И смотрит на тот же свет.

Потому что настоящая победа — не в том, чтобы умереть героем.

А в том, чтобы жить.

Жить и помнить.

Всегда.

КОНЕЦ

Посвящается тем, кто пал, но не был забыт.

И тем, кто выжил и продолжил жить.

Потому что жизнь — это лучшая память о тех, кого мы любили.