Одинокая любовь II

глава 1

Окончив восемь классов, Таня поступила учиться на повара в Славянск вместе, со своей одноклассницей и подругой Светой. При училище имелось общежитие, где и выделили девчонкам комнату для проживания на четыре человека. Учеба и общежитие были бесплатными, девчонки из дома брали на неделю продукты, и пять рублей. На проезд уходило меньше рубля, остальные деньги тратились на мелкие расходы, конечно с такими грошами не пошикуешь, да и на неделю их не хватало, бюджет испарялся сразу же в первые дни. В пятницу вечером, девчонки приезжали домой на выходные.

Во второй половине дня, ближе к вечеру, Люба с Танюшкой брали вёдра и топали в лесополосы рвать тёрн, на местном наречье тэрэн. Лазили по колючим терновникам, порой царапая руки до крови, чтобы достать желанную ягоду. Домой возвращались только тогда, когда были набраны два больших ведра на пятнадцать литров. В воскресенье ранним утром пёрла тяжёлые вёдра к автобусной остановке, что-бы первым автобусом который шёл в райцентр отвезти ягоду на рынок. Продавала по двадцать пять копеек за пол литровую банку, зазывая покупателей.

- Хозяюшки тэрэн, кому тэрэн, на вареники, на компот, недорого, налетай, пока не разобрали.

Торговля шла по-разному, когда за пару часов разбирали ягоду, а бывало что и подольше приходилось постоять, чтобы всё продать. Домой ехала всегда с пустыми вёдрами, не было такого чтобы пришлось везти обратно ягоду. Однажды, подошёл пожилой мужчина , поинтересовался сколько стоит тёрн и сказал.

- Покажи ка свои руки хозяюшка.

- У Любы мелькнула мысль; - наверное, хочет увидеть чистыми ли руками я ягоду набираю. Протянула покупателю свои ладошки. Мужчина взял в свои руки протянутые ему ладошки и повернул их тыльной стороной, какое то время смотрел на исцарапанные руки молодой женщины, затем отпустил их и сказал.

- Давай мне десять баночек, это за твои руки.

Люба смущенно обрадовалась такому покупателю, такая удача впервые. На рынок вытаскала все сливы угорку из своего сада, кое-что из овощей, всего понемногу. Отходив ползимы в соседнее село на дойку ,Люба всё-таки решила уволиться из совхоза. Денег в совхозе не платили, а ей каждую неделю была нужна наличка на проезд дочери в Славянск. Как-то раз возвращаясь с утренней дойки, Люба решила зайти к дяде Васе, давненько не виделись, надо проведать, да и соскучилась. У Любы было четыре двоюродных дяди, между собой родные братья, но почему-то, Люба больше всех любила дядю Васю, для неё он был вместо отца. Подходя к их двору, услышала заливистый смех Ольги Йосыповны и басистый смех дяди Васи.

- Как у вас весело, - сказала Люба, открыв калитку.

- О, плыминнычка, проходи гостьей будешь, - обрадовался дядя Вася.

- С чего смеётесь? - поинтересовалась Люба.

- Да я вот дрова рубаю, - и показал рукой на кучу уже нарубанных чурок, - а Ольга, вышла с хаты, с ведром по воду, к колодцу, ну я у неё и спрашиваю, Оля ты поносишь и киваю головой в сторону кучи с дровами. А Ольга услыхать-то услыхала, а увидать не увидала да и отвечает мне, нет а с чего ты взял что я поносю? Та дрова, туды его мать, поносишь в сарай?

Смеялись теперь уже втроём.

- Ох как же я вас люблю, с вами не соскучишься, - вытирая слезы от смеха, сказала Люба.

- Хорошо что ты зашла, у меня к тебе есть предложение, ты не желаешь в теплице поработать?

- В какой теплице, у кого, где? - Засыпала вопросами Люба.

Дядя Вася стал объяснять.

- У друга моего Витьки Снегиря, во дворе, кореец поставил теплицу, набирает работников, оплата ежедневно, ты если надумаешь, то сходи к Витьке договорись.

- Дядя Вася, ты не представляешь как всё это кстати, я ведь надумала с совхоза уволиться, а куда пойти на работу не знала, как я вовремя к вам зашла. Не буду терять время, прям сейчас к ним и зайду. Ну всё дорогие мои, я полетела, надо успеть забронировать себе рабочее место.

Поцеловав своих любимых старичков, Люба заторопилась к Снегирям. Во дворе стоял сколоченный из сосновых бревен корпус под теплицу, до половины обтянут плотной пленкой. На лай собаки из дома вышла тётя Маша, хозяйка дома, жена дяди Вити.

-Тёть Маш здравствуйте, я за работу узнать хотела, в теплицу работать примете?

- Примем конечно, - заулыбалась тётя Маша, - чего ж такую девку да не принять, заходи в дом чайку попьём, побеседуем.

Пообщавшись с тётей Машей, Люба шла домой довольной и счастливой. На вечернюю дойку пришла с заявлением на расчёт. Бригадирша Валя удивилась и расстроилась, но поговорив с подругой одобрила её решение, пообещала договориться с председателем об увольнении без отработки. Через два дня, Люба пришла работать на теплицу. Платили не особо много, четыре рубля в день, но это были живые, так сказать деньги, пять дней отработал, на две недели можно забыть за переживания где взять ребёнку на проезд. Теплица в которой работала Люба, была собственностью предприимчивого корейца, который арендовал совхозное поле, на весенне-летний период. С середины зимы строили теплицу, где выращивали рассаду помидор, огурцов, арбузов и дыню. Работать в теплице Любе очень нравилось, после работы на ферме, да ещё таких длительных ежедневных марш-бросков по двадцать километров в день, новая работа казалась курортом.

В начале мая, все кто работал на теплице стали работать в поле. В семь утра, в определённом месте, в старенький жигулёнок усаживалось семь человек, не считая водителя, и ехали на поле. Владелец жигуля, был тот самый Снигирь , он также работал у корейца, в качестве агронома и управляющего в одном, очень хитрожопом лице. Почему хитрожопом ? Потому что к агрономии, этот престарелый жук, никакого отношения не имел. В молодые годы уехал с женой на север, проработав там на шахте в разных должностях, выйдя на пенсию вернулся с семьей на Украину, купив в совхозе дом, завели мелкое хозяйство, курей, поросёнка и кроликов. Когда в селе появились корейцы подыскивая землю под теплицы, Виктор Михайлович учуяв лёгкую наживу сдал в аренду свой двор, да ещё и принял на постой в свой дом молодого корейца. Подначитавшись нужной литературы, стал давать корейцу советы, мнить из себя агронома высшей квалификации. Как на самом деле звали корейца, знал наверное только Виктор Михайлович, но называл его русским именем Гена. Гена принимал советы Михалыча, ему нужен был человек на которого он мог положиться в нужный момент, тем более разбирающийся в агрономии. Выехав работать на поле, Гена принял на работу несколько молодых парней, которые строили для него жильё барачного типа из досок и рубероида. Когда барак был готов, Гена привёз свою семью жену, двое сыновей, шести и десяти лет. Всё лето до поздней осени, они прожили в своём бараке среди полей.

Целый месяц вместе с матерью, на поле проработала Танюшка, желая заработать денег. Когда работа у корейцев в поле закончилась, Люба ходила зарабатывать к арендаторам. Уже заморозки были, и снежок кое-где лежал на полях, а Люба с бригадой добровольцев ломали початки кукурузы, сбрасывая их в кучи. Когда всё поле было убрано, приехал трактор с лафетом, куда дружненько побросали всю собранную кукурузу. Затем, эту же кукурузу, во дворе арендатора, сидели и очищали от листиков, укрывающих початок. Что только не приходилось делать, веяли подсолнечник, ссыпая его в мешки, и таскали их в сарай, пересыпая в огромные металлические ёмкости для хранения. Тот же процесс работы происходил с ячменем и пшеницей. Каждый мешок по пятьдесят килограмм, и хватало же сил таскать такие тяжести, а ведь были женщины, с виду невысокого росточка, в ней самой килограмм шестьдесят, а как ухватит тот мешок, и прёт его чуть согнувшись под тяжестью.

Домой придёшь с работы, первым делом надо накормить своих старичков, сидят ждут как малые детки, когда им дадут покушать. Мама уже совсем была беспомощной, мозги напрочь покинули её бедную голову, она как двухлетний ребёнок, что то могла делать самостоятельно, но в то же время была абсолютно не самостоятельной. Вздумается ей набрать воды из колодца, подойдёт с ведром к колодцу, бросит в него ведро которое принесла, и стоит не понимая что делать дальше. Возьмёт тяпку, выйдет в огород и начнет спалывать всё подряд кружась по кругу, кружочек выполет и уходит с чувством выполненного долга. Если надумает сходить напоить телёнка которого привязывали на лугу в конце огорода, наберёт в кружку, или ковшик воды и топает на луг. Назад возвращается всегда в одном тапке, как она умудрялась их там терять, это была загадка. Не всегда удавалось найти потеряшку, порой закрадывалась мысль , что она специально идёт на луг чтобы там снять один тапок. Если мама пошла сорвать помидор, то сорвёт всё что висело на ветках, невзирая на цвет. Гадила по дому как маленький котёнок, то написает посреди комнаты, то кучу наваляет в галош стоящий у порога, и умудрялась попасть, это ж изловчиться нужно чтобы не промахнуться. Столько от неё было шкоды и по мелочам, и серьёзно проблемной, всего не перечесть и не вспомнить. Когда у мамы случился инсульт и её парализовало, грех сказать и подумать, Любе стало легче и проще с ней управляться, накормишь, помоешь, переоденешь, и лежит себе спокойненько зубами поскрипывает. Бывало такое, что скрипела она зубами зверски, Люба всё переживала, как бы мама не сломала свои зубные протезы, да не удавилась ими. Алексей Иванович мамин сожитель, ушёл из дома и исчез из их жизни после того, как Люба сломала черенок от лопаты об спину Алексей Ивановича за то, что тот вытаскал из погреба всю посадочную картошку и пропил её. Пришлось ехать на рынок и покупать самую дешёвую, оттого и мелкую картошку, и тащить с Таней надрываться. Хорошего урожая та картошка не дала, опять пришлось покупать, но уже не на рынке а по соседям, купили хорошую специально отобранную для посадки.

Ольга Йосыповна узнала, что племянница картошку посадочную покупает, нагрузила в тачку три ведра картошки и привезла Любе, с доставкой на дом так сказать, не взяв с неё денег. Заодно и на мужа пожаловалась.

- Поставила значит я вино виноградное бродить, в сорокалитровом бидоне в котором обычно брагу ставили. Крышку тестом залепила, чтобы Василь не таскал вино, трубочку вывела в баночку с водой, и каждый день посматривал, как оно там булькает. Смотрю булькать перестало, значит вино отбродило, пусть отстоится дня три потом отцедить надо. А тут заметила, что Василь в туалет по большому стал чёрным ходить, ну кал у него чёрным стал.

- Да поняла я, Йосыповна, поняла, - заверила Люба, явно нервничающую тётушку.

- Спрашиваю у Василя; - У тебя язва что ли кровить начала, что кал такой чёрный? Ага говорит, наверное, что-то побаливает, и за живот взялся и скривился, якобы от боли. Я распереживалась, давай таблетки ему искать. Потом собралась всё-таки вино отцедить, думаю сейчас я с пола бидон на скамейку поставлю, чтобы удобнее было сцеживать. С мыслью что бидон тяжёлый, как рванула его, да чуть зубы себе не повыбивала. Бидон-то почти пустой оказался.- И показывает ссадину на бороде. - Этот паразит, почти всё вино вытаскал. Так вот же гад хитрый какой, нашёл где-то трубочку потоньше, такую чтобы пролезла в ту которую я поставила, и не нарушая замазку на крыше высосал из бидона почти всё вино. Обдурил меня, я то гляну замазка на крыше на месте, значит всё в порядке. А я его паразита такого ещё жалела, думала язва кровоточит, а у него от вина кал чёрным был.

Любе очень хотелось рассмеяться, ай да дядя Вася ,респект за находчивость и смекалку. Но вынуждена была состроить скорбную гримасу и сочувствовать обиженной тётушке. В очередное лето Люба с дочкой подрядились полоть сахарную свёклу, оплату обещали хорошую. За двойную прополку одного гектара сахарной свёклы полагалось сто килограмм сахара, мешок подсолнечника и двадцать рублей. Подписались на четыре гектара на двоих. В шесть утра, бортовая машина забирала по селу всех желающих полоть свёклу. По пути следования, ещё в одном селе забирали людей на прополку. Охватить взглядом четыре гектара, это много, а пройтись по этим гектарам тяпкой, это вообще убийство, да ещё под палящим Украинским солнцем. Как правило, к концу августа все луга стояли жёлтыми от выжженной солнцем травы, в конце августа копали картошку, потому что ботва посохла и не видно где были когда-то зелёные кусты. Крайне редко случалось лето дождливым. На прополку ездили дней десять, начало прополки всегда начиналось по росе. Как правило, ехали в резиновых сапогах или резиновых калошах, затем переобувались кто во что. Часам к семи роса спадала и полоть было хорошо, не сыро, и не жарко часов до половины одиннадцатого, пока солнце не начнёт подниматься в зенит, и тогда уже до самого вечера стояла жара и духота. В такую пору трудней всего давалась прополка, сил не хватало махать тяпкой. На поле привозили несколько алюминиевых сорокалитровых бидонов с водой, и ставили их с промежутком в три гектара, после обеда вода в бидонах становилась горячей.

С совхоза на прополку ездила молодая женщина с двумя детками, девочке лет восемь, и мальчику лет десять. И эти детишки пололи вместе с мамой, практически на ровне. Люба всегда удивлялась и восхищалась этим семейством, и в то же время жалко становилось этих малявочек машущих тяпками под палящим солнцем. Первую прополку слава тебе господи закончили, а через месяц вторая прополка, от этой мысли становилось дурно. За месяц, Люба с Танюшкой успели прополоть домашний огород в пятьдесят соток, и арендаторских два гектара кукурузы и три гектара подсолнечника. Как любила поговаривать старенькая соседка Мария Кондратьевна, - как летом потопаешь, так зимой и полопаешь. Прополешь летом кукурузу, будет чем кормить хозяйство, прополешь подсолнечник, будет у тебя масло, потаскаешь мешки провеивая пшеницу и ячмень, будет у тебя мука и корм для птицы. Вот такая сельская арифметика.

Семейство Салив опять настигло горе, у дяди Васи умер старший сын Витя, которому было всего тридцать два года. Отслужив армию, в морфлоте и вернувшись домой, Витя устроился на работу в райцентре, в железнодорожную милицию. Спустя какое-то время, женился на молоденькой учительнице начальных классов, дом купили в райцентре, сынок родился, Максимом назвали. У Вити долгое время побаливал желудок, когда прошёл обследование, диагностировали язву желудка, стал лечиться, принимать прописанные доктором лекарства, но особо ничего не помогало. Когда совсем плохо стало лег в больницу на лечение, но как оказалось уже поздно что-либо сделать, у Вити был рак желудка. От такой же болезни умерла его мама семнадцать лет назад. Пробыв какое-то время в больнице, Витю как безнадёжного больного, отправили домой. Пролежав недолгое время дома прикованный к постели , Витя умер в тот самый день в который умерла его мама. Вот как так случается в жизни? Та же болезнь, тот же день смерти, только через семнадцать лет, как такое возможно?! После похорон сына дядя Вася постарел как говориться на глазах, осунулся, лицо стало серым, сгорбатился, как рюмочку накатит так и плачет скорбя по сыну.

Подошло время второй прополки свёклы. Как обычно бортовой машиной собрали тех, кто ехал на прополку. Ира, опять ехала на прополку со своими детками, Люба уже знала что их зовут Эдик и Нэля. Как бы дети не уставали за день , но сил подурачиться у них всегда хватало. Ира с Любой сдружились и часто навещали друг друга, порой пересекались на одной и той же арендаторской работе.

Танюшкиной подружке Светлане предложили работу, ездить с работодателем на его машине по сёлам, скупая у населения птичий пух и перо. Света уговорила Таню поработать вместе, сложного в работе нет ни его, катайся себе на машине, да ходи по сельским домам предлагая продать перо. Работодатель сам родом из того села где жила Света, она его знала, но сейчас он живёт в райцентре. Таня тоже знала этого парня, поэтому без опаски и особых сомнений согласилась поработать. Девчонки с Андреем ( так звали работодателя ) стали ездить в поездки по разным областям, поэтому уезжали на несколько дней, бывало и целую неделю мотались по сёлам, пока не наберут нужное количество пера.

По осени, получив за прополку заработанное зерно, подсолнечник и сахар, Люба была довольна и счастлива. Договорившись с соседом арендатором съездила с ним в райцентр на мукомольный завод, намололи муки. Затем поехали на маслобойню, там масла душистого выменяли на подсолнечник, да еще и макуху в придачу. Макуха как раз кстати, на прошлой неделе, посчастливилось поменять свою взрослую тёлку на молодую дойную коровку, которую за ненадобностью собирались продать мясникам, на мясо. Коровка была полностью чёрной, молока давала не много, за день литров пятнадцать-двадцать. Но Люба была счастлива и такому надою, со временем стала сдавать молоко . Из районного молокозавода по сёлам ездил молоковоз, принимая молоко от населения. Оплату можно было получить два раза в месяц как деньгами так и молокозаводским товаром, предлагали масло сливочное, сгущённое молоко, плавленые сырки. Четыре раза в неделю в определённых местах по селу, утром в назначенное время, хозяйки приносили свои вёдра, бидоны с молоком и ждали молоковоз. Пока ждали, судачили и обсуждали сельские новости, cплетничали. Приехав домой из очередной поездки Таня похвалилась, что её подруга Света замуж собралась, уже просватали за Горловского парня. -Вот это да, - удивилась Люба, - когда ж вы вырасти успели , глядишь и ты следом за Светой замуж пойдёшь. Прямо как в воду глядела, осенью дочь объявила что выходит замуж за Андрея, своего работодателя. Люба уже была с ним знакома, он неоднократно привозил дочь из поездок домой, да и так приезжал с разными гостинцами проведать Таню, когда какое-то время не ездили в поездки. Тогда ещё Люба поняла, что у них не просто деловые отношения, и была от этого не в восторге. Андрей был старше её дочери на десять лет. Но особо не стала отговаривать дочь, потому как знала что сердцу не прикажешь. Да и кто из нас слушал родителей в таких ситуациях и в таком возрасте.

глава 2

Дочь вышла замуж, и уехала с мужем в Горловку, арендовали там частный дом пустующий после смерти хозяйки. Андрей устроился работать трактористом на концерн ''Стирол'', огромнейший завод, до перестройки был заводом всесоюзного значения. Таня не работала муж не пустил, сказал сиди дома. В десяти минутах ходьбы от их дома, жила её подруга Света с мужем и его родителями. У Светы уже родилась девочка назвали Анастасия , хотели Таню кумой взять когда собрались покрестить малышку но не вышло, Таня была беременна.

-Значит ты моего ребёнка покрестишь - заверила подругу Таня - всё равно будем кумовьями.

Девчонки часто встречались приходя друг к другу в гости, Танюха проходила курс молодого бойца нянчившись с маленькой Настей, практиковалась пеленать. В селе всё было по прежнему, огороды, хозяйство, гектары. Дядя Вася получил от колхоза свой пай земли в размере гектара, который был далеко от села. Пешком ходить не вариант, приходилось ездить на мотоцикле который имелся ещё со времен СССР, старенький Урал с самодельным деревянным коробом вместо люльки. Надел земли был крайним участком поля, c приличным склоном к шикарному лугу, и небольшому ручейку поросшему камышом. Дядя Вася был безмерно счастлив и горд тем, что был собственником земельного участка. С появлением земли появились проблемы. Не имея собственной сельскохозяйственной техники приходилось её нанимать у состоятельных арендаторов, платить за вспашку и культивацию земли, платить за посев зерновых культур, платить за прополку междурядий, купить качественный посевной материал. Изначально получилось слишком много затрат, не имея пока ни какой прибыли. Дядя Вася не терял энтузиазм и бодрость духа. Люба не отказывала в просьбе помочь посадить или прополоть, с дорогой душой ездила со своими любимыми, смешными старичками на их фазенду. Место там было красивое, напоминающее Любино детство когда она босоногая девчушка пасла колхозных гусят с бабушкой Марусей, в таком же пейзажно красивом месте. Ольга Йосыповна всегда брала на поле хороший обед и малёшечку домашнего самогончика.

Усердно поработав садились под небольшим навесом, сооруженным дядей Васей из четырёх стволов молоденьких дубов, и куска брезента. Ох какими были вкусными эти обеды на свежем воздухе с ароматом разнотравья, под пение жаворонков и жужжание разных комашек и пчёл собирающих нектар с полевых цветов, которых было превеликое множество. В один из таких обедов, дядя Вася рассказал историю из жизни своих родителей. Многочисленные родственники, любили приезжать летом в село погостить у гостеприимной Галины Семёновны, дяди Васиной мамы. Готовясь к таким случаям, Семёновна ставила брагу а затем гнала самогон, и прятала его во всевозможные места, зная пристрастие своего супруга к выпивке. Кирилл Андреевич был ещё тот любитель креплёных напитков, и обладал уникальной способностью находить схроны супружницы.

Ранней весной, выгнав самогон Галина Семёновна зарыла бутыль самогона в палисаднике, наметив место камешком, а через какое то время посадила на том месте лучёк, и камешек на место положила. Прошло время, лук вырос зазеленел, ну и понятное дело начали молодой лучек дёргать к обеду. И вот ирония судьбы, Кирилл Андреевич пошел за луком, выдернув подряд несколько луковиц он заметил, в земле что то белеет, ладошкой разбросав по сторонам землю увидел тряпку. Потянул за кончик, не вынимается, разрыл землю и смог развернуть тряпку, появилась капроновая крышка, разрыл ещё и увидел банку, сразу же догадался с чем. Вынув бутыль самогона, на его место зарыл бутыль с водой. Как только Семеновна звала мужа покушать, он шёл в палисадник за луком.

На плетёном заборе из хмыза возле сарая, у Кирилл Андреевича висела гранёная стопка, там же под сараем был перепрятан найденный бутыль. Тяпнет стопочку, вырвет луку и идёт кушать, через время опять стопочку накатит. Галина Семёновна удивлялась, да что за чертовщина, из двора не выходил а к вечеру ходит пьяный, проверит свои схроны, всё на месте. Что пьёт, где берёт, не понятно.

В начале лета, в гости приехала родная сестра Галины Семёновны, с дочерью, зятем и двое внучат. Гости родные, долгожданные. Хозяйка засуетилась, стала стол накрывать, сбегала в палисадник отрыла бутыль припрятанный с ранней весны. Сестре Фросе дала задание, распределить самогон по бутылкам, для удобства разлива за столом. Сели за стол, налили по рюмкам, подняли тост за встречу, выпили.

-Семёновна, у вас всегда самогон был крепким, а в этот раз что то он совсем ни какой. Так как Семёновна спиртное не принимала ни в каком виде, поэтому и оценить не могла чем угощает дорогих гостей. Налив из бутылки в пустую стопку племянницы сидящей рядом, Семёновна понюхала содержимое стопки ,и тут же плеснула в лицо мужу со словами:

- Вот паразит, вот оказывается где ты самогон брал. И выпил же гад со всеми вместе как будто не знал что там вода.

Родственники стали смеяться с того, как Кирилл Андреевич корчил невинную физиономию вытирая воду с лица. Семёновна достала еще одну свою заначку. Занося бутыль в комнату грозно сказала мужу:

-Смотри мне паразит, если и тут вода будет, прибью гада.

Андреевичу повезло, что этот бутыль он не нашёл. Вот такая вот история из жизни. -Весь в отца, подитожила сказанное Йосыповна глядя на мужа. Обед пришлось спешно заканчивать, поднялся ветер, понесло пыль, в воздухе закружились сухие травинки , запахло дождем. Небо быстро затянуло тяжёлыми серыми тучами. Упали первые крупные капли дождя, сверкнула молния, затем раздались раскаты грома. Уехать с поля не успели, небо как будто прорвалось, и пошел сильный дождь, про такой говорят, дождь как из ведра. Втроём присев на корточки и прижавшись друг к другу, накрывшись куском плотного полиэтилена, сидели и ждали когда прекратится дождь.

-Василь, ты посмотри что делается! - Зароптала Ольга Йосыповна, указывая рукой в сторону огорода.

Несколько ручейков бежало по склону земельного участка, образуя канавки по всей ширине огорода, вымывая на своём пути всё, что там росло. Дядя Вася нецензурно выругался и добавил:

- Все старания псу под хвост, вот не зря говорят старые люди, не проси у бога дождя, а проси урожая.

Опять сверкнула молния, гром казалось громыхнул над самой головой. От страха и неожиданности Люба с Йосыповной взвизгнули со словами свят, свят, дядя Вася перекрестился. Под плёнкой пришлось посидеть минут пятнадцать пока не закончится дождь. Прекратился он так же внезапно как и начался. Дядя Вася снял старенькие мокасины, закатал почти до колен старенькие спортивки и пошёл смотреть много ли ущерба принёс дождь. Сняв свою обувь, женщины пошли в след за Василием. Картина была печальной, множество ручейков журча стекало по огороду вымыв глубокие рытвины. Ольга Йосыповна заплакала, дядя Вася закурил угрюмо глядя на свой земельный участок. Говорят, что земля не каждого может сделать богатым, зато многих может сделать горбатым. Философски высказался Василий. Ком к горлу подступил у Любы глядя на происходящее, больно было смотреть как рушатся планы и мечты дорогих сердцу людей.

Надумав съездить в Горловку проведать дочь с зятем, посмотреть где и как живут, Люба не стала сдавать молоко. Закислив его побольше чтоб наделать творога и собрать сметану. Съездила в райцентр на рынок, купила пеленки, распашонки, красивое одеяльце, игрушки побрякушки. На кануне отъезда нажарила любимых Таниных пирожков с капустой. Хотелось повезти на гостинец всё что имелось, всего понемногу и сумки получились неподъёмными, нести пришлось с остановками да передышками. Приехала в Горловку на электричке, затем нужно было дождаться маршрутный автобус , чтобы доехать в район частного сектора где жила Таня. На остановке уселась на лавочку и стала глазеть по сторонам разглядывая местность, представляла как обрадуется дочь её приезду. Фантазии нарушил визг шин по асфальту. Мгновенно повернув голову в сторону звука, увидела как белая Волга врезалась в остановку на другом конце трассы припечатав к бетонной плите молодого мужчину, с другой стороны плиты на лавочке сидела пожилая женщина, её как лёгкое пёрышко отбросило на несколько метров шмякнув об асфальт. Люба была в шоке от увиденного, даже почувствовала лёгкий тремор во всём теле. Движение на дороге остановилось, к остановке стали подбегать луди, двое мужчин стали вытаскивать из машины водителя с криками, - ты что наделал? Да он же пьяный в умат. У молодого мужчины, выжить шансов не было, пожилая женщина так и оставалась лежать на асфальте не подавая ни каких признаков жизни. Одно мгновение и сколько горя.

Подошёл автобус и Люба уехала с того жуткого места, долго находилась под впечатлением, всё никак не забывалось то что увидела. Танюшка была рада приезду матери, давно не виделись, соскучились, вынимая содержимое сумок удивлялась как всё дотащила. С удовольствием наминая любимые пирожки умилялась, рассматривая детские вещи привезённые мамой. Танюшка всегда строго следившая за своим весом, за время беременности поправилась, покруглела. Посещая ведущего гинеколога та без ошибочно вычисляла, что к пациентке приезжала в гости мама. После маминых приездов Таня набирала вес.

-Опять мамины пирожки трескала? - C укором строго спрашивала гинеколог.

У Горловских соседей, пожилой семейной пары живущих напротив , имелся стационарный городской телефон. Узнав их номер и получив позволение, Люба периодически обращалась к односельчанам имеющим телефон ,звонила пожилому семейству и просила позвать к телефону дочь. В июле Танюшка родила мальчика. На кануне выписки из роддома дочери и внука , Люба собрав гостинцы поехала к детям. Договорилась с соседкой Марией Кондратьевной что бы та управлялась с её хозяйством, и ухаживала за старичками, как оплата за услугу пусть забирает себе молоко с двух доек, а с одной кормила старичков.

Приехала в Горловку зная где лежит ключ от дома , переодевшись сразу же затеяла уборку , приготовила обед, к приходу зятя с работы успела всё сделать. Пока зять ужинал, собрала передачку в роддом. Танина палата находилась на третьем этаже родильного отделения, Андрей показал где находится её окно и пошёл в приёмное отделение отдать передачу. Люба осталась стоять под окнами, не сводя глаз с того окна куда указал зять. Ждать пришлось минут двадцать прежде чем Тане принесли пакет с запиской, и она узнала что к ней пришли посетители. Подошла к окну с малышом на руках, развернула его так чтобы стоящие в низу могли увидеть его маленькое личико. Потом отошла, и через пару минут появилась с голеньким карапузомб и показала его в окно. В этот самый момент, малыш стал писать на стекло, насмешив и маму и стоявших под окнами папу с бабушкой.

На следующий день, Таня с сынишкой была уже дома. Вечером купали малыша, втроём стояли у детской ванночки, ладошками плеская тёплую водичку на голенького карапуза. Какая прелесть и милота этот маленький пупсик по имени Данил. Коллектив в котором работал Андрей запросил с него магарыч за рождение сына, так уж заведено во многих коллективах. Весь день Люба протолклась на кухне готовя угощения для коллег зятя. Спустя два месяца, она опять приехала к детям, на Данины крестины . Весь день готовили с Таней угощения для ожидаемых гостей. Кроме кумовей в день крестин приехал Танин отец с женой , дедушка Витя с тётей Валей и брат Валера, приехали они вместе, на одной машине из соседней Луганской области. Приехал Андрюшин брат с женой, которые так же жили в Горловке. Кумой стала Света, неизменная Танина подружка. Застолье получилось хорошим, весёлым. Дедушка Витя, на радостях что дожил до правнука, набрался так, что его еле затолкали в машину когда нужно было ехать домой. Валера тоже отличился составив деду компанию. В первые Люба видела своего сына пьяным, не расстроилась только по тому, что Валера в таком состоянии оказался очень юморным и весёлым. Вот только не понятно по чему плакал, стоя на коленях у коляски глядя на маленького племянника. Наверное от переизбытка чувств, подумала тогда мать утешая плачущего сына.

Вернувшись в село, Люба без конца переживала и думала, как там дочь управляется с малышом, всё ли у них в порядке. Раз в неделю ходила к кому ни будь из односельчан, христа ради просила позвонить. Потом ей предоставляли счёт за переговоры по междугородке. Таня так же скучала по матери, плакалась мужу что сильно скучает, хочет её увидеть, просила мужа съездить в совхоз проведать мать. В первых числах октября они приехали, радости не было предела. Внучок заметно подрос, хотя по прежнему был маленьким, миленьким пупсиком. Сидя за обедом, зять предложил Любе переехать жить к ним в Горловку, мотивируя это тем, что Таня часто плачет сильно скучая по маме. Таня подпряглась в разговор:

- Мамочка соглашайся, я по тебе скучаю, мне без тебя плохо.

-О каком переезде вы говорите дети мои? А стариков куда я дену? Ну допустим, Колю дядя Вася и заберет к себе, а маму куда девать?

-Все в месте поедемте, и с Колей и с бабушкой Раей, - сказал Андрей.

-Андрюша ты в своём уме? Ладно меня вы заберёте к себе, я как бы мама и тёща, а остальное приданное вам зачем, и куда?

-Ничего, разместимся, в доме четыре комнаты, места хватит всем. - Стоял на своём зять. - Мы вас не торопим, вы подумайте. Но хорошо было бы до морозов вас перевезти.

-Мам, у нас газ в доме, отопление, вода в доме, ванная, все удобства. Вот представь, скоро зима, надо чем то печку топить, угля нет, дрова где брать? Допустим купишь, так их ещё напилить и нарубить нужно. А в Горловке всего лишь вентиль поверни и в доме тепло, и днём, и ночью. Соглашайся. Тебе будет легче, и мне спокойней, потому что ты рядом.

Люба задумалась, хорошо было бы конечно.

-А не пожалеете, что такую обузу к себе в дом привезёте? - Cпросила Люба, для себя уже решив, надо соглашаться пока приглашают.

Таня с Андреем помогли убрать остатки урожая с огорода. Урожай был хорошим, уродило всё что было посажено. Морковки было на столько много, что зять предложил сдать её оптом, на консервный завод в райцентр. Перед отъездом Андрей спросил:

-А вы не передумаете, я договорюсь на работе за машину для переезда, а вы не захотите ехать?

- Не маленький ребёнок, капризничать не стану, c хозяйством решить надо, что заберём, а что продать нужно.

-Предлагаю мелкую живность забрать, а коровку продать, пасти её всё равно там негде.

На том и порешили. Поклеив по селу объявление о продаже коровы, Люба стала подготавливаться к переезду. На второй же день пришла покупательница, посмотрела как выглядит корова, спросила за цену, попробовала подоить. Со словами беру, достала из бюстгальтера носовой платок, в котором были завернуты деньги, отсчитала нужную сумму. Привязала за рога верёвку и повела корову со двора. Уже за калиткой, Ночка (так звали корову) остановилась, повернула в сторону калитки голову и протяжно за мычала.

-Иди с богом Ночка, - сказала Люба сдерживая слёзы.

Нужно было ещё сходить к родственникам, сообщить им что переезжаю, что дети к себе в город забирают. И не говорить им, что дети согласны и Колю забрать. Бабушка Рая понятное дело моя мама, забирают меня , а значит и бабушку со мной возьмут. А вот от Коли могли бы отказаться, это мне он дядя, который меня нянчил в детстве, а для Тани с Андреем просто родственник. Люба решила, Колиных родных братьев проверить на вшивость. Каждый из них должен был понимать, что племянница Люба вполне имеет право, в данной ситуации оставить дядю инвалида на попечение родных братьев. Единственный на чью совесть, жалость, и благосклонность Люба рассчитывала, это дядя Вася. Очень обидно, и прискорбно было осознавать, что ошиблась в том, кого любила и принимала за отца. Но такова жизнь. Ни один из братьев не предложил забрать к себе Колю. Мало того, двое из них, даже не пришли попрощаться. В день отъезда, дядя Вася с Ольгой Йосыповной приехали на своём стареньком мотоцикле, и участвовали в процессе погрузки. Когда всё было погружено, дядя Вася взял на руки свою парализованную, отрешённую от всего происходящего сестру, и отнес её усадив в машину Андрея. На глазах у дяди Васи, заблестели слёзы.

глава 3

Переехав в Горловку, за несколько дней расставили по своим местам привезённую из села мебель, разложили вещи, навели порядок. Люба сходила в местную поликлинику на приём к терапевту, нужно было поставить на учёт маму с Колей, да и себе завести карточку на всякий случай. На следующий день на дом пришла участковый терапевт, осмотреть вновь прибывших пациентов поставленных на учёт. Надменная дама средних лет, с явно выраженным чувством брезгливости, стоя на пороге комнаты ,не приблизившись к лежащим по своим койкам старичков. Терапевт задавала Любе вопросы, что-то записывая в свой блокнот, изредка косо поглядывая на тихо лежащих старичков.

-Сколько полных лет? - Спросила терапевт, указав шариковой ручкой на Колю.

- Пятьдесят пять - ответила Люба, начиная раздражаться от надменного поведения неприятной особы.

- Как пятьдесят пять?! Дауны живут до пятидесяти. - Возмутилась терапевт.

-Ну извините, что мы лишних пять лет живём, так уж получилось. - Съязвила Люба.

Когда врач уходила ,Люба спросила как её фамилия, имя, отчество. Записала в блокнот, чтобы не забыть к какому доктору не стоит попадать на приём. Вечером сидели на кухне, Таня с Андреем просматривали купленные газеты с объявлениями, и зачитывали вслух разделы ( работа). Люба из бутылочки кормила детской смесью Данечку, внимательно слушала объявления, просила сделать пометку на объявлениях которые её заинтересовали, она хотела подыскать себе работу. Недопив своё питание, внучок уснул, Люба потеребила малыша за щёчки

-Эй соня просыпайся, надо докушать.

Малыш не реагировал, умилённо посапывая крепко спал зашкаливая своей милотой. Начала целовать пухленькие щёчки, пахнущие молочком, тёпленький носик пуговку, закрытые глазки, маленькие ушки, и от переизбытка чувств нечаянно укусила внучка за ушко. Малыш проснулся и заплакал.

-Что случилось? Почему он расплакался? - Забеспокоились родители.

-Не знаю. - Ответила смущённая Люба, ей было стыдно признаться, что она укусила внука.

Призналась об этом спустя шестнадцать лет, уже взрослому Дане вспоминая его детство проведённое в Горловке, от души посмеявшись над этим случаем. С вырезанным из газеты объявлением, Люба шла по улице двух, трёхэтажных коттеджей, один краше другого. Остановилась у красивых кованных ворот с номером указанным в объявлении, позвонила в домофон с видеокамерой.

-Слушаю вас. - Прозвучал голос из домофона.

- Я по объявлению.

Раздался щелчок, ворота открылись. Пройдя просторным двором к высоким ступенькам ведущим к входной двери дома, которая оказалась открытой. Просторный коридор с окном во всю стену был заставлен обувью разных видов и размеров. Ого, сколько же здесь людей живёт, подумала Люба. Открыла ещё одну дверь и шагнула в просторную светлую комнату с большим прямоугольным массивным деревянным столом, множеством стульев выстроенных в ряд под широким окном . На противоположной стороне комнаты у стены стоял кожаный диван, на котором сидела пожилая женщина, увидев гостью, она сказала:

- Здравствуйте, проходите присаживайтесь, Анжела сейчас спустится.

В момент её фразы, в комнату вошла женщина, на вид лет сорок, как будто она ждала команду для выхода. Приветливо улыбнулась и поздоровалась. Люба поняла ,что она попала в дом состоятельных цыган. Анжела попросила гостью показать свой паспорт, ознакомившись с записями в паспорте, поинтересовалась семейным положением, где и с кем живёте. Выслушав Любу , Анжела рассказала всё что будет входить в её обязанности, режим работы и оплату. Если есть вопросы задавайте, если всё устраивает, можете приступать к работе. Люба приступила к своим обязанностям домработницы в доме цыганского барона, как выяснилось в дальнейшем. Семейство состояло из шести членов семьи. Старейшинами цыганского семейства были семидесятилетние супруги Николай и Галина, их сын Аркадий и его жена уже известная нам Анжела, им лет по сорок, их дети сын Артур шестнадцати лет, и дочь Ангелина шести лет.

Когда Люба познакомилась со всеми членами семьи, её удивили имена четверых последних по перечню. У всех четверых имена начинались на А . Почти целыми днями дом пустовал, одна Галина оставалась дома. Приходя утром к восьми, Люба заставала всё семейство за завтраком, в течение часа все уезжали. Аркадий с Анжелой ехали в своё кафе, находящееся в центре города. Ангелину завозили в детский сад, Артура на учёбу. Где пропадал целыми днями старейшина семейства Николай, оставалось загадкой. Пока Люба наводила порядок в столовой после семейного завтрака, Галина беседовала с ней, рассказывала свои житейские истории из молодости, иногда интересовалась Любиной жизнью, её семейством. Разговаривала Галина приятным, спокойным голосом, слушать её было одно удовольствие. Из рассказов узнала, что Галина с родителями жила в Ростове, очень рано отдали замуж, за Николая из Горловки. Своего будущего мужа впервые увидела на своей свадьбе. У цыган обычай такой, если родители решили, что сыну пора жениться, цыганской почтой узнают где есть девушка на выданье, подходящая по всем требованиям родителей. Зачастую приходится ехать в другой город или область, на беседу с родителями потенциальной невесты. Если переговоры проходили успешно, и девушка визуально понравилась родителям парня, назначали день и место свадьбы.

У цыган так-же есть такой обычай как бездаровая свадьба, такую свадьбу позволить может далеко не каждое семейство. Гости приглашенные на бездаровую свадьбу, приходят без подарков, принимаются только цветы и вино. Такую свадьбу могут устроить только очень состоятельные цыгане. Галине достался муж, который всю их семейную жизнь блудил, избивал её в молодости до полусмерти, побои прекратились когда вырос сын и смог заступиться за мать. Аркадий с детских лет увлекался музыкой, самостоятельно научился играть на гитаре, затем упросил родителей сдать его в музыкальную школу, там учился играть на аккордеоне и пианино. По окончанию школы получил музыкальное образование, какое-то время работал музыкантом в Ростовском театре, пока родители не надумали его женить.

Невесту Аркадию искали почти год, родители хотели для своего сына достойную жену, образованную, красивую, с богатым приданым. Такая невеста нашлась в Краснодаре. Свадьба была богатой, родители жениха и невесты были из состоятельной диаспоры Рома. Приглашённые на свадьбу гости, также все были состоятельными цыганами. После свадьбы, на подаренные деньги молодожёны купили себе новенький трёхуровневый коттедж, в который сразу же пригласили жить родителей Аркадия. Продав свой дом, Николай с Галиной переехали жить к сыну, в его новый большой дом. На вырученные за родительский дом деньги, купили в центре Горловки помещение, в котором устроили кафе и наладили семейный бизнес. Николай с Галиной имели свои точки на центральном рынке, где продавались вещи, привозимые из Харькова. Спустя какое-то время открыли в городе ещё два киоска куры гриль.

Когда семейство разъезжалось по своим делам, Люба убирала стол после завтрака, и шла на второй этаж заправлять постели, пылесосить, протирать пыль, полы мыла раз в три дня. Затем спускалась на первый этаж и приводила в порядок туалет, ванную и кухню, гладила вещи, если была стирка накануне. Иногда готовила обед по просьбе Анжелы, Любина стряпня пришлась по вкусу цыганскому семейству. Когда вся семья собиралась за большим обеденным столом, Анжела с Любой накрывали на стол и все включая Любу, садились обедать. В первый день работы, Люба отказалась кушать за одним столом с работодателями, но на следующий день Аркадий настоял на том, чтобы она кушала с ними вместе.

- Ты теперь наш член семьи, и кушать будешь то что кушаем мы. Если у нас пост, то и ты будешь кушать постную пищу, если мы будем кушать красную икру ложками, то и у тебя будет такая же ложка для икры.

В присутствии Любы, семья разговаривала на русском языке, когда она выходила из комнаты, семейство переходило на цыганский язык. Все члены семейства уважительно относились к своей домработнице, семья была культурной, даже можно сказать, аристократичной и чистоплотной. В первый месяц работы делая уборку в комнатах, Люба часто находила по дому мелкие деньги, собирала их в карман передника затем отдавала всё найденное Галине. А однажды, Анжела попросила Любу спуститься в нулевой этаж, где находились сауна, бассейн, складские комнаты, заставленные разными вещами, коробками, ,баулами. Аркадий там мариновал курей, ему нужна была соль и специи. Взяв у Анжелы таз с солью и специями Люба спустилась широкой, деревянной, резной лестницей в нулевой этаж. У последней ступеньки на стене висел кованный светильник в виде ландыша, на широком листике , как на ладошке лежала внушительная стопка денег.

- Ого сколько денег, - удивилась Люба.

Аркадий засаливал курей, складывая их в большой пластмассовый короб. Люба принялась помогать натирать тушки солью и специями, вдвоём быстро справились с работой. Аркадий пошёл на верх, а Люба осталась навести порядок. Уходя обратила внимание, что деньги так и остались лежать на лепестке ландыша. Лестница из нулевого выходила в большую гостиную комнату, с одной стороны шла резная, деревянная лестница на второй этаж, и у подножия лестницы дверь в столовую комнату. С другой стороны были две комнаты , между проёмами дверей стояли три массивных шкафа из орехового дерева ,с восхитительнейшей красоты резьбой по дереву, на тематику лесной охоты на оленя, кабана, и глухаря. Эту мебель можно было часами рассматривать как картины в галерее. На полу, во всю длину большой комнаты, лежал тёмно-синий с орнаментом голубого, и белого цвета ковёр, хотя точнее будет сказать коврище, Люба за свои сорок лет, такой ковёр видела впервые.

По центру комнаты на этом ковре стоял большой стол, на фигурных массивных ножках, из того же дерева что и шкафы, по кромке толстой столешницы была резьба, погони по опушке леса конных всадников с гончими псами, за взрослым оленем с ветвистыми красивыми рогами. Вдоль панорамного окна во всю комнату стояли стулья обитые тёмно-cиним бархатом, с такими же ножками как у стола, и резьбой по краю спинки стула. У глухой стены по углам стояли две суданских розы, в деревянных как кадушка горшках. Розы были большие и раскидистые как дерево, между ними стояло что-то, наподобие комода, но значительно большего размера. Такого же цвета как вся мебель в этой комнате, но резьба была другая, весь комод был увит виноградной лозой, с гроздьями винограда. Потолок и стены комнаты были оформлены лепниной под золото, как в царских дворцах.

Каждый раз проходя этой комнатой, Люба не переставала восхищаться её красотой и величием. В прихожей на кожаном диване, на своём неизменном месте сидела Галина, Анжела с Ангелиной сидели за столом склонившись над букварём. Когда Люба вошла в комнату, Анжела попросила её сходить в нулевой этаж, и принести оттуда деньги лежащие на светильнике у лестницы. Опять спустилась туда, откуда только что пришла и принесла целое состояние денег, как подумалось тогда Любе. Анжела отсчитала из общей уймы денег дневную оплату домработницы и положила её на подоконник, определённое место, откуда она всегда забирала свой дневной заработок. Из рук в руки деньги никогда не передавали, бытовало семейное поверье, которое не исключало даже членов семьи. Вечером возвращаясь домой, сидя в троллейбусе мысленно прокручивала события пройденного дня Люба осознала, что её сегодня в очередной раз проверили на честность, только в этот раз по-крупному. Каждый вечер заходила в гастроном, чтобы купить йогурты и творожки для любимого внука. Придя домой, сама кормила вкусняшками Данечку, весь вечер не выпускала его из рук, тем самым, давая возможность дочери немного отдохнуть.

Близился Новый год. Любин рабочий день начался как всегда, переодевшись, включила электросамовар, стала готовить завтрак. Ещё вчера условились с Анжелой, что на завтрак будут блины с разной начинкой и сырники, которые обожали дети. Приготовила тесто на блины, отставила его в сторонку, пусть минут десять настоится, тем временем начала готовить сырники. Три сковороды были задействованы, на одной жарились сырники, на двух жарились блины. Когда по дому пошёл аромат ванильных сырников, в столовую прибежала Ангелина и стащила с тарелки ещё горячий румяный сырник. Уселась на стул и болтая босыми ножками, стала дуть на сырник отгрызая по маленькому кусочку. В комнату вошла Галина, пожелав всем доброго утра уселась на своё неизменное место. Вскоре вся семья собралась за столом, завтрак начался. За завтраком ни кто не торопился потому как была суббота, у детей выходной, а Взрослые по субботам выезжали на пару часов позже обычного.

Хочу отметить момент поедания блинов, это целый ритуал. Возле старейшины рода, им была Галина, стояло удивительное приспособление красивое, расписное блюдо, на котором стопкой лежали блины, вокруг блюда с блинами стояли такой же красоты пиалы, наполненные всевозможной начинкой для блинов. Круг с пиалами крутился вокруг блюда с блинами. Возле Галины стояла стопка тарелок и небольшой, медный ,гравированный поднос. Галина взяла первую тарелку и произнесла имя мужа, Николай сказал:

-Два с мясом и два с икрой.

Галина взяла с блюда четыре блина и раскрутив пиалы, остановила их когда пиала с мясной начинкой поравнялась с подносом. Завернув два блина с мясом опять крутанула пиалы, тормознула круг когда подъехала пиала с красной икрой, завернув два блина с икрой, отдала мужу тарелку, сказав что-то на цыганском.

-Аркадий, - произнесла Галина.

-Два с икрой, два с мясом и один с малиной и мёдом.

Процедура повторилась, вот только сладкий блин лёг на отдельную тарелку. Подавая тарелки Аркадию, она также что-то сказала на цыганском, но чуть иначе.

-Артур, - сказала Галина.

-Три с творогом, с малиной и мёдом.

Пока Галина заворачивала, блины все молча наблюдали за происходящим, к еде никто не притронулся, все терпеливо ждали. Люба ожидала, что после Аркадия последует Анжела, но не тут-то было. Анжелу объявили после сына Артура, затем Ангелина, затем Люба получила свою тарелку с двумя блинами с творогом, малиной и мёдом, со словами:

-Во здравие сестра по христу.

Себя Галина обслужила в последнюю очередь. После её слов:

-Во славу Господу Богу нашему.

Все трижды перекрестились и принялись за поедание уставших от ожидания блинов. Такая процедура проводилась только с блинам, остальные трапезы были обычными. Окончив завтрак, все разошлись по своим комнатам. Убрав стол и пропылесосив, принялась перемывать посуду, слышала как взрослые члены семейства покидают дом, уезжая каждый по своим делам и обязанностям. Наведение порядка в столовой было закончено, надо идти наверх заправлять постели, протирать пыль и пылесосить. С пылесосом в руках вошла в зал и обалдела. В углу комнаты у лестницы стояла большущая ёлка. Высота ели более трёх метров, пышная, густая, шикарно украшена красивейшими ёлочными игрушками, серебристыми ангелочками, атласными тёмно-синими и бардовыми бантами. Деревянные перила лестницы были украшены еловыми гирляндами, обвитыми пышной мишурой, и такими же бантами как на ёлке. Ранее такую красоту, Люба видела только по телевизору. Долго стояла у ёлки не отводя от неё глаз, какая красота, сказочная, волшебная красота.

Вчера уходя домой в пять часов вечера, этой красоты не было, и как по волшебству, с утра возникло такое чудо. Галина потом рассказала, что около семи часов вечера привезли ель, везли её из Крыма. Сразу же приехали люди из фирмы по оформлению мероприятий, и за час сделали всё красиво. Вот так то, и никакого волшебства, за деньги любое чудо можно сотворить. Оставался час до конца рабочего дня, Люба давным-давно справилась со своими обязанностями, и не знала, чем ещё заняться. В такие моменты было два варианта как скоротать время. Первый вариант, натирать столовое серебро, этим можно было заниматься хоть каждый день, в серебре много блеска не бывает. Выбрала второй вариант, предложить Галине сделать массаж, очень уж она любила когда Люба выбирала возможность по массажировать её засидевшееся тело, и была всегда довольна, и благодарила домработницу за заботу, и внимание. Галина всегда очень по-доброму общалась с Любой, каждый день интересовалась её здоровьем, и всё ли в порядке в её семье. После того как массаж был закончен, Галина удивила своим вопросом.

- А скажи ка мне деточка, не было ли в твоём роду цыган?

-Нет, не было.

На лице у Любы появилось удивлённое выражение, она удивилась сама себе а не вопросу Галины, опять язык опередил мозги. Она не понимала, почему соврала женщине которая к ней относилась с материнскими чувствами. Может по той причине, что скептически относилась к семейной легенде, что дедушка Кирилл был принесён в детский дом цыганами. Подтверждением того, что Кирилл Андреевич цыган, был его младший сын Ваня, смуглый, кудрявый, украсть мог любое. На спор увёл с чужого двора злого пса водолаза. На Любин ответ нет не было, Галина немного помолчав, сказала:

-Я уверенна, что были.

Любе стало ужасно стыдно, она почувствовала как загораются её щёки, и в этот миг пришло спасение, в комнату вошли Анжела с Ангелиной, пару минутами позже вошёл Аркадий. Ангелина сразу же залезла к Галине на диван и без умолку стала ей рассказывать, как они с мамой были в гостях у тёти Златы. Получив свою зарплату и позволение не приходить в новогодние праздники тридцать первого, первого, и второго. Люба ушла домой пожелав всем приятно и весело провести новогодние праздники.

глава 4

Новый год провели дома, по-семейному. Под бой курантов загадали желания цокнувшись шампанским, посидели за праздничным столом у телевизора, с неизменным голубым огоньком в новогоднюю ночь. Три дня новогодних выходных пролетели как один миг, и снова на работу. Дочь немного нервничала из-за того, что бабушка Рая была уже совсем плоха, её невозможно было накормить, перестала жевать пищу исчез жевательный рефлекс, жидкость глотала с трудом. Тихо лежала скрючившись в позе эмбриона, ни на что не реагируя. Таня боялась, что бабушка Рая умрёт когда мама и муж будут на работе. Люба дала дочери домашний номер телефона своих работодателей, на тот случай если случится то, чего опасалась дочь. Через каждых два часа Таня подходила к бабушке и прислушивалась к её дыханию. И всё-таки случилось именно так, чего боялась. Наклонившись к бабушке она не услышала дыхания, стало страшно. Взяла своё зеркальце и поднесла его к бабушкиному лицу почти вплотную. От кого-то слышала, что так проверяют дышит человек или нет, если дышит зеркало запотеет. Зеркальце не запотело. Быстренько накинула дублёнку и побежала к соседке тёте Нине, чтобы позвонить маме на работу. Когда зазвонил телефон в цыганском доме трубку сняла Галина, выслушав позвонившего, она пошла в гардеробную где Люба гладила бельё.

-Любавушка. - Впервые назвав так домработницу. -Тебе надо ехать домой.

Из Любиных рук выпала наволочка, которую она в тот момент выворачивала. Люба всё поняла, без продолжения. Четвёртого января мамы не стало. Люба отправила телеграмму сыну в Стаханов и дяде Васе в село. Валера приехал на следующий день, пятого, а шестого были похороны. Провожающих за гробом покойницы было совсем не много. Из деревни приехал только один мамин брат Василий, Григорий и Иван, почему-то не приехали. Люба не стала спрашивать у дяди Васи причину не приезда братьев, не захотели или не смогли, пусть это будет на их совести. Приехала также мамина двоюродная сестра Валентина с мужем из Енакиево. Пришли Танины кумовья, Света с Димой. Вот и вся процессия, которая шла за гробом. За четыре года маминой болезни, Люба не раз думала, что не будет плакать, когда мама умрёт. Одному Богу известно, сколько ей пришлось вынести, и через что пройти, пока мама была в своём беспамятном состоянии.

Люба думала, что вздохнёт с облегчением, что отмучилась и мама и она. Работники похоронной службы опустили на длинных верёвках гроб в могилу и стали лопатами сбрасывать землю в яму. Падающая мёрзлая земля застучала по крышке гроба, эхом зазвучала в морозном воздухе. Люба спокойно стоявшая у кромки могилы от этого звука как будто бы проснулась, осознала происходящее. Леденящая душу пустота и горечь утраты мгновенно завладела всем её естеством, её трясло как в лихорадке, зубы застучали мелкой дробью, по щекам стекали ручейки горьких слёз. Подошла тётя Валя и обняла племянницу за плечи, крепко прижимая к себе. Так простояли, пока над могилкой не образовался холмик из земли, старательно выведенный работниками похоронной компании. Поминали Раису Кирилловну дома, это было больше похоже на семейный обед в кругу семьи, все свои, никого чужого. На следующее утро, Люба с дядей Васей поехали на кладбище, повезли завтрак, который состоял из духового пирожка с повидлом, конфет и печенья. Такой обычай распространён во многих христианских семьях. Возвращаясь с кладбища, заехали в храм, который был по пути следования. Так как это был день Рождества, седьмое января, в храме шла праздничная служба. Заказали панихиду, поставили свечи за упокой души, поприсутствовали до конца службы.

По окончании литургии Люба пошла к столу для подношений, чтобы оставить там конфеты с печеньем, делала это впервые в своей жизни. Подойдя к столу, удивилась, что на нём чего только не было, крупы всевозможные, макаронные изделия, консервы, сахар, сало, всевозможные хлебные и кондитерские изделия, яйца. Всё это добро, сгребал в большую, плетёную корзину молодой парень с бородкой, в чёрной длинной рясе, и чёрной шапочке на голове( скуфья) так она называется. Прыткий молодой служитель Божий, делал рукой такие размашистые движения, что сразу можно было понять, он профессионал в своём деле. Рука набита, осталось глаз набить, подумала Люба глядя на шустрого монаха, и в этот миг он резво крутанулся с корзиной от стола, и сшиб с ног позади стоящую женщину. Плотная живая стена за спиной у женщины, из желающих оставить свои дары на столе , не дала свалиться ей на пол. Не обратив внимания на завалившуюся женщину, священнослужитель резво ускакал со своей добычей. С плетёными корзинами, к столу двигались две пожилые работницы церкви, бесцеремонно расталкивая всех на своём пути. Возлюби ближнего своего, подумала Люба глядя на всё это безобразие в Божьем доме.

Когда вышла на работу, Галина стала расспрашивать, как всё прошло, кто из родственников приехал, какие обычаи чтят в её семье, она проявляла неподдельный интерес, всегда внимательно выслушивала, никогда не давала своих советов. Люба обратила внимание, когда ей было душевно плохо, когда тяготили какие-то проблемы, Галина, как будто чувствовала, что ей плохо, она в такие моменты включала видеомагнитофон и вставляла кассету, с надписью " РОМЭН" . В течение часа, на весь дом звучали цыганские песни в исполнении Николая Сличенко, песни звучали как на русском, так и на цыганском языке. Галина часто подпевала красивым голосом и манерой исполнения присущей только цыганам. Бывали такие моменты, когда у Любы дыбом поднимался волосяной покров от этих песен и мелодий, не мешало даже то, что ни слова не понимала на цыганском. Хотя Галина по-видимому так не считала, в последнее время она часто обращалась к ней с вопросом на цыганском, как бы невзначай, ожидая ответа на таком же цыганском. Видя непонимающее выражение домработницы, старая цыганка повторяла свой вопрос, но уже на русском языке. Как-то Люба спросила :

- Скажите Галина, а Вы умеете гадать по руке или на картах?

На что та улыбнувшись уклончиво ответила.

- Гадать умеет каждая цыганская женщина. А почему интересуешься, погадать хочешь?

-Да хочу.

-На кого гадать хочешь?

-На сына хотелось бы погадать.

-А что не так с сыном?

Присев на стул напротив Галины, Люба начала свой рассказ. Валера ехал на машине с отцом. На улице снежная зима, на дороге скользко. По ходу движения, по краю дороги, шли три молодых парня, о чём-то живо разговаривали жестикулируя руками.

-Пап посигналь на всякий случай,- попросил Валера.

Отец посигналил. Встрепенувшись как испуганные воробьи, парни бросились врассыпную. Двое прыгнули на заснеженную обочину , почти по пояс провалившись в снег, а третий почему-то бросился перебегать дорогу на противоположную сторону. Водитель мгновенно нажал на тормоза, пытаясь маневрировать рулём в надежде уйти от столкновения, но машину несло по скользкой дороге прямо на перебегающего дорогу парня. От удара парень подлетел и завалился боком на капот Жигулей. Машину юзом несло в бетонное ограждение сажевого завода стоявшего вдоль дороги. Ноги парня придавило бампером к бетонному ограждению. Валера с отцом были в ужасе, парень орал от боли.

-Беги на проходную комбината, вызывай скорую,- заорал отец.

Не выбирая дороги, прыгая через сугробы как сайгак Валера помчался к проходной. Вызвав скорую, помчался обратно. Пока ждали прибытие скорой помощи, поинтересовались у ребят кто такие и откуда, выяснив, что они из другого района, удивились каким ветром занесло в район хладокомбината. Вслед за скорой подъехала милицейская машина, опросили свидетелей, составили протокол ДТП. На следующий день побывали в травматологии, проведали пострадавшего парня, у него оказалась сломана нога и ребро. Вот такие неприятушки. После ДТП прошло две недели. Случается горе с Валерой, в аккурат на день святого Николая 19 декабря. Он в то время работал на железной дороге. Жэдэшное начальство решило загнать новые Литовские шпалы из лиственницы, дав путейщикам указание загрузить. Бригадой грузили тяжеленные шпалы, они были на много тяжелее обычных, и на много дороже. Забрасывая их в кузов камаза, подняли задний борт, подпёрли его шпалой. Каждый из бригады брал шпалу на плечо и нёс её к камазу и забрасывал в проём поднятого борта. При каждом забросе шпал, кузов вибрировал, а вместе с ним и крепёж удерживающий поднятый борт. В очередной раз Валера забросил шпалу, задний борт задрожал, крепёж соскользнул, борт закрываясь полетел вниз Валере на голову. Те, кто стоял рядом и видел это подумали,- хана, убило пацана. Когда Валера очнулся, его тело дёргалось в конвульсии, он опять потерял сознание. Через какое-то время он опять открыл глаза, попытался встать, но не смог, он не чувствовал ног, снег вокруг его головы стал алым от крови. -Что с моей головой? - Спросил Валера.

-Непонятно, там кровавое месиво, - ответил кто-то.

Валера опят потерял сознание. Мужики подхватили его подмышки и поволокли к амбулатории железнодорожной станции которая виднелась вдалеке. Опять очнулся, увидел идущих навстречу женщин, и услышал их возмущения, дескать нажрался что даже идти не может, под руки тащат. Сознание опять покинуло парня. В амбулатории, Валеру привели в чувства при помощи нашатыря, обработали рану, наложили повязку. Мужик из бригады на своём запорожце отвёз его в городскую больницу. Валера сидел в приёмном отделении в оранжевой рабочей форме с окровавленной курткой и перебинтованной головой. К нему подошёл медработник и спросил, есть ли у него с собой деньги. Денег с собой нет, ответил Валера. Сидел долго, как ему показалось часа два, никто из врачей к нему не подходил, помощь не оказывали. Сидел в растерянности и не знал, что ему делать. Голова болела и плохо соображала, состояние было полуобморочное. Стал вспоминать номер телефона своего друга Олега. Не без усилий смог вспомнить и выстроить в правильную нумерацию нужные цифры. В приёмной попросил разрешение сделать телефонный звонок. Дозвонился, рассказал другу какая неприятность с ним произошла, и что без денег в больнице ему не хотят оказывать помощь. Олег не заставил себя долго ждать.

Прибежал в больницу с деньгами, наделал шуму, поскандалил с приёмщицей, с врачами. Медики зашевелились, после обследования сделали заключение, черепно-мозговая травма, ушиб мозга, ушиб позвоночника. Определили в палату. В этом же травматологическом отделении находился на лечении тот парень, которого сбили тогда на дороге. Парни иногда пересекались в коридоре или столовой. Проведывая Валеру в больнице, один его знакомый рассказал, что бабушка этого парня, по слухам сильная ведьма, и сделал предположение, что это она в отместку, чтобы отомстить за покалеченного внука навела порчу на Валеру с отцом. И то что не произошло трагичного исхода событий, надо благодарить святого Николая, и считать его своим ангелом спасителем. Ведь только чудо оставило в живых парня, которому на голову свалился камазовский борт.

Голос предательски дрожал, Люба от волнения перевела дух, старая цыганка внимательно слушала. Летом Валера приехал в село проведать маму. В разговоре пожаловался, что всё у него идёт как-то наперекосяк, может знакомый был прав, что порча на мне, может к знахарке какой-то обратиться? Я знала, что неподалёку в селе Колодязи живёт знахарь Лёшка, решили съездить к нему. Долго искать не пришлось, в Колодязях Лёшку как говорится знала каждая собака, и первый встречный показал где его дом. Пришлось подождать часа полтора, так как хозяина не оказалось дома. Ждали сидя у двора на лавочке. Лёшка подъехал ко двору на мопеде, худощавый, невысокого роста ,возрастом лет под пятьдесят. Хозяин поинтересовался,- по какому вопросу ожидаете, откуда приехали? Я коротко объяснила цель визита. Мужчина пригласил меня с сыном во двор, Валеру повёл в дом, а я осталась ожидать во дворе, сидя в затенённой вьюном беседке. Минут через двадцать Валера вышел из дома с трёхлитровой банкой воды и каким-то тряпичным маленьким узелком. Пока шли через всё село к трассе, чтобы на попутке добраться до своего села сын рассказал, что знахарь читал какие-то заговоры, кружил вокруг него с зажжённой свечой, что-то шептал над банкой с водой капая в неё расплавленный свечной воск, ножом что-то чертил над банкой. Когда обряд был закончен, знахарь сказал,

- на тебя был сделан заговор, на смерть, одна попытка на осуществление приговора уже была, какой-то мужчина помешал сбыться проклятию, он спас твою голову. Мужчина этот не из простых смертных, он из святых. Вот тебе вода наговорённая, пить будешь каждый день по три глотка, а если вода протухнет, вылей её под дерево. Вот тебе узелок с воском наговорённым, его нужно прикопать в свежезахороненную могилу в полночь, и гляди, чтоб ровно в полночь. А как будешь с кладбища возвращаться тебе чудится и слышаться будет разное, ты главное не оглядывайся, чтобы не происходило, не оглядывайся.

Я была мягко сказать в шоке оттого, что услышала. Сын спросил у меня пойду ли я с ним ночью на кладбище. Пойду конечно, не одного же тебя туда отправлять. Вот только нужно, чтобы ты днём сходил на кладбище и посмотрел, есть ли там свежезахороненная могила, чтобы если идти ночью, то знать куда идти.

Вернувшись из Колодязей, Валера съездил на велосипеде в разведку на сельское кладбище, побродил по нему и почти на краю под посадкой увидел могилу с новенькими венками. Ну если венки не вылиняли от дождя и солнца, и на надгробном холмике нет ни единой травинки, значит могилу можно считать новой. На дело вышли в одиннадцать часов вечера. Как специально на улице было темно, звёзд на небе почти не было, а тоненькая полосочка убывающего месяца была затянута какой-то дымкой, и света на землю практически не посылала. По улицам села шли потихоньку, чтобы не тревожить дворовых собак, а то ведь стоит одной залаять и понеслась перекличка по всему селу, а ещё хуже всего когда выть начинают, концерт не для слабонервных, а если ещё учесть что идёшь на кладбище среди ночи...

Подходя ближе к кладбищу становилось всё страшнее и страшнее, но виду друг другу не подавали. Не без труда в потёмках нашли нужную могилу, пришлось ещё немного постоять около неё, дожидаясь двенадцати часов. Капец как было жутко, прислушивались к любому шороху, вглядывались в темноту, в которой проглядывались лишь памятники с оградками да кресты. Волосяной покров стоял дыбом, по спине гулял леденящий холод. Наконец-то двенадцать. Валера быстро наклонился к могиле и зарыл в надгробный холмик узелок данный ему знахарем. Какое счастье что можно свалить с этого жутковатого места. Хоть Высоцкий и пел, что на кладбище всё спокойненько, ни друзей ,ни врагов не видать, всё культурненько, всё пристойненько, исключительная благодать. Но ну бы его на фиг, такую благодать. Быстрым шагом пошли по кладбищу на выход. Валера дёрнулся,

- мам меня кто-то за штаны тянет,- громким шёпотом сказал он .

-Сынок не оборачивайся, ради бога, не оборачивайся.

И тут я тоже почувствовала, что под коленку мне что-то тычет, как будто собака носом в ногу упёрлась. Так мне тогда подумалось. За нашими спинами, что -то зашуршало, зашелестело, задвигалось, казалось, что под ногами задвигалась земля.

-Ходу мам, ходу - сказал Валера и схватил меня за руку.

Пока бежали по кладбищу, поднялся сильный ветер, листья, трава, фрагменты от венков летали вокруг, ударяясь о наши тела и лица. Невообразимый свист вперемежку с воем и стоном творился за нашими спинами, подгоняя нас. Хоть бы не споткнуться, хоть бы не упасть. Валера матерился, дёргал свободной рукой и плечами, как будто от кого-то вырывался, кого-то посылал матом. Я бежала как будто сквозь терновник, беспрерывно за что-то цепляясь одеждой. Так во всяком случае мне казалось. Проскочив сквозь кладбищенские ворота, не сбавляя скорости, держась за руки мы неслись как лоси, не выбирая дороги. Скоро до нас дошло, что за нашими спинами тихо, ветра нет, да и на улице стало, как-то светлее. Пробежав метров триста, добежали до первого дома сельской улицы, и остановились перевести дух.

-хай йому грэць - сказала я, присев на корточки. - Что это было, что за чертовщина происходила за нашими спинами? Скажи кому, не поверят.