Одинокая фея желает познакомиться

Пролог

- Пожалуйста, - официант поставил передо мной чашку капучино и горячий бутерброд. – Приятного аппетита.

Не успела я погрузить ложку в пышную пенку, как замерла, почувствовав знакомый теплый огонек в солнечном сплетении.

Это всегда происходило внезапно. Вот только что ничего – и вдруг внутри появляется крохотная пульсирующая точка, словно вспыхивает красная сигнальная лампочка.

Один из них был здесь. Лишь один – иначе огоньков было бы два. Но если он зажегся, значит, и второй где-то недалеко. Может быть, даже совсем рядом, проходит по улице за окном. Да, иногда действительно бывает так: ты сидишь в кафе и не подозреваешь, что счастье всей твоей жизни прошло сейчас мимо. Но я – знаю. И могу помочь. Хотя далеко не всегда получается.

Если за четыре недели второй не найдется, огонек погаснет. За девять лет мне удалось соединить всего пять пар. Не считая тех двоих, которые сами отказались от того, чтобы быть вместе. Вряд ли мое вмешательство сделало их счастливыми. Поэтому с тех пор я стала осторожнее.

Впрочем, прежде чем искать второго, надо было нащупать первого. Забыв о том, что меня отпустили всего на полчаса, что проект хоть умри, но надо сдать до конца рабочего дня, я вглядывалась в каждого из сидящих в зале, одновременно прислушиваясь к себе, не стала ли пульсация огонька сильнее и отчетливее.

Он сидел в углу, пил кофе и читал что-то в телефоне, то шевеля губами, то сдвигая брови и морща лоб. Самый обыкновенный парень в черных джинсах и синей футболке, рядом на спинке стула висела тонкая ветровка. Русые волосы, четкий, как на монете, профиль, легкий намек на бороду. Сначала мне показалось, будто он мой ровесник или даже младше, но пригляделась и поняла, что вряд ему ли меньше тридцати.

Скверно, в таком возрасте люди чаще всего или женаты, или хотя бы в стабильных отношениях. Словно в ответ на мои мысли парень поднял руку и пригладил волосы. Кольца не было, но это еще ни о чем не говорило.

Симпатичный, подумала я с легким сожалением. Сама бы не отказалась с таким познакомиться. Не сработай мое чутье, может, даже попыталась бы как-то попасться ему на глаза, и кто знает… Хотя если б оно не сработало, я, наверно, и внимания на него не обратила бы. Скорей, скорей, съесть в три укуса свой псевдообед и бежать назад в офис. Феям тоже надо на что-то жить, за чудеса денег не платят.

Мой объект сунул телефон в карман, надел ветровку и прошел в двух шагах от меня. Огонек замигал сильнее, и от него разлилось даже не тепло – почти жар. Проводив парня взглядом, я спохватилась и впилась зубами в бутерброд. Все, теперь он от меня никуда не денется – если, конечно, не уедет из города, тогда я его потеряю. Такое тоже бывало. Но что поделаешь. Не все шансы удается использовать.

К шести часам я закончила, отправила макет заказчику и выключила компьютер. От напряжения затекла шея, и я потянулась до хруста. Откинулась на спинку стула, закрыла глаза, и на темном экране век вдруг появилось лицо того парня из кафе. И, наверно, впервые с пятнадцати лет я пожалела о том, что мне достался такой странный дар.

Мама рассказала обо всем вечером, когда разошлись гости и мы с ней мыли посуду. И я, разумеется, поверила не сразу. Ну кто в здравом уме поверит, что тебе привалила способность находить людей, идеально подходящих друг другу. И не просто находить, но и сводить их вместе.

- Понимаешь, - говорила мама, вытирая тарелки полотенцем, - ты становишься как бы вершиной треугольника. Притягиваешь каждого из них к себе, и через тебя они тянутся друг к другу.

- Но как это получается?

- Не знаю, Аля. Никто не знает. Но ты почувствуешь. Это как приятное тепло внутри. Теплая пульсирующая точка. Она появится, если два таких человека будут находиться недалеко от тебя. Причем один из них обязательно должен быть близко, а второй – в радиусе нескольких десятков километров. Но как только ты определишь первого, вы с ним окажетесь связаны. Тогда второго начнет притягивать к тебе, и через какое-то время вы обязательно где-нибудь пересечетесь. Ты почувствуешь, что появилась вторая точка. Эту пару начнет тянуть друг к другу как бы через тебя, и треугольник замкнется. Они встретятся, познакомятся, а дальше уже не твоя забота. Дальше - они сами.

- И ты тоже можешь это? – мне еще казалось, мама сейчас рассмеется и признается, что пошутила.

- Пока да, но как только дар откроется у тебя, у меня он исчезнет. Он передается в нашем роду от матери к дочери, даже не знаю, сколько уже поколений.

- Выходит… мы ведьмы?

- Ну, можно и так сказать, - она пожала плечами и повесила мокрое полотенце на батарею. – Хотя мне больше нравится считать себя феей.

- Скажи, мам… - вопрос показался мне бестактным, но я все же задала его. - Почему ты тогда не нашла идеальную пару для себя?

- Как всегда, сапожник без сапог, - грустно улыбнулась она. – Мы можем чувствовать подходящих для других, но не для себя. В этих треугольниках мы изначально необходимые - и всегда лишние. Но вот что еще важно, Аля. Очень важно. Этот дар открывается у нас в пятнадцать, но через десять лет иссякнет, если не родится дочь, которой его можно будет передать. И родиться она должна от любимого человека, не от кого попало. Не обязательно от того, кто подходит тебе тютелька в тютельку. Вот поэтому у нас с твоим отцом ничего и не вышло. Я его любила, а он предпочел другую. К сожалению, те, кто дарят счастье, далеко не всегда счастливы сами.

Глава 1

Глава 1

Да, мама, ты была права, еще как права.

Бабушка хоть и вышла замуж, но счастья ей это не принесло. Она умерла, когда мне было года три, и я ее почти не помнила. Мама пять лет назад встретила нормального мужчину, перебралась к нему в Москву, но пожениться они не успели – Григорий умер от сердечного приступа. Ей предложили хорошую работу, и она осталась в столице. Виделись мы нечасто, больше разговаривали по скайпу, иногда мама осторожно интересовалась моей личной жизнью.

«Аля, время идет…» - намекала она. У этого извечного «часики тикают, когда рожать думаешь?» в моем случае был особый смысл.

Что я могла ей ответить? Личная жизнь отсутствовала в принципе. Те, кому нравилась я, не устраивали меня. Единственный парень, в которого я по уши влюбилась на последнем курсе института, предпочел мою лучшую подругу. Сейчас у них уже было двое детей, старший – мой крестник. Приезжая к ним в гости, я иногда чувствовала на своей пятой точке его задумчиво-ласкающий взгляд, но… и любовь уже прошла, и я бы не подложила такую свинью Ирке, даже ради передачи дара.

Когда не надо, любовь падает тебе на голову сама. Но когда до зарезу требуется влюбиться, не получается – хоть тресни. Иногда подступало искушение: а может, черт с ним, с даром этим? Ну сколько пар я смогу осчастливить до тех пор, пока он не перейдет моей дочери – если это вообще будет дочь? Обходятся в конце концов люди своими силами. Влюбляются, женятся, живут в мире и согласии, растят детей и внуков, отмечают золотые и даже бриллиантовые свадьбы.

Но, видимо, бонусом к дару прилагался зуд непременно его использовать. Вслед за этими мыслями неизменно приходили другие.

В пятимиллионном городе хватает людей, которые подходят друг другу, может, и не как две половинки одной картинки, но намного больше, чем выбранные по принципу «мой размерчик, заверните». Я просто даю им шанс встретиться. Пусть всего несколько пар, но они будут по-настоящему счастливы, разве этого мало? Если женщины нашего рода передавали этот дар из поколения в поколения, могу ли я прервать цепь лишь потому, что сдалась и не хочу искать своего принца сама?

Нет, Альбина, тебе его на блюдечке никто не принесет. Даже если он живет на соседней улице. А до времени Ч остался год. Да нет, и не год вовсе, учитывая, что из него надо вычесть девять месяцев на вынашивание ребенка. А ведь все казалось, что времени еще предостаточно, успею. И вот вам результат: влюбиться за три месяца. Звучит как название романтической комедии. Хотя комедией тут вовсе и не пахнет.

***

- Аль Капоне, я Витюка на даче с детьми бросила и сбежала, - частила в трубку Ирка в своей обычной манере, почти без пауз между словами и фразами. – Ты как? Давай закатимся куда-нибудь? Посидеть, потрындеть. Снимем пару красавчиков, а?

Потрындеть – это она умела мастерски. Красавчиков снимать тоже. Прямо мастерица художественного съема. Правда не на интерес, а так, на фантики. Опять же только потрындеть. Я не знала, изменял ли ей Витька, но Ирка – точно нет. Не женщина, а кремень. Мне было проще, я на свидания ходила. Правда, из этого все равно ничего толкового не получалось.

- Ир, какие красавчики, я только с работы ползу. Еле живая. Хочешь, приезжай.

- Скучная ты, Алька, - вздохнула Ирка. – Ладно, приеду. Пивца захвачу, а ты пиццу закажи.

Выйдя из метро, я вдруг почувствовала, что огонек запульсировал чаще. Похоже, принц и правда жил на соседней улице. Только вот не мой принц, к сожалению. Никогда еще те, на кого отзывался встроенный локатор, не вызывали у меня такого интереса. По большому счету, вообще не вызывали. Точнее, вызывали, но совсем другой – получится или нет. Препятствие обычно было чисто топографическим: если кто-то из пары оказывался за пределами досягаемости, например, уезжал из города, я его теряла. Если это был второй и отсутствие длилось не дольше пары дней, контакт восстанавливался. Если же первый – то связь рушилась полностью и окончательно. Ну и, конечно, пара, встретившись, могла все же не решиться на знакомство. Но это, как говорила мама, была уже не моя забота.

Да, так вот еще ни один из «идеальных» не интересовал меня как мужчина. А этот парень уже полдня никак не шел из головы. И словно в насмешку оказалось, что еще и живет неподалеку.

Ирка приехала с упаковкой пива. Под затянувшуюся болтовню мы уговорили две большие пиццы, и она осталась ночевать.

- Что-то ты, мать, совсем закисла, - заявила моя дорогая подруженция. – А не сходить ли нам в Тиндер?

- 1am text*? – фыркнула я. – Кто тебе сейчас напишет, кроме тех, кто хочет скоренько перепихнуться?

- Слушай, пограничный пес Алый, не занудничай. Не будем общаться. Просто посвайпим мальчиков, вдруг какой мэтч интересный выпадет.

Ирка, у которой, по ее словам, за меня сердце кровью обливалось, в принудительном порядке завела мне Тиндер еще в прошлом году. Выбрала самые удачные фотографии и даже сама заполнила профиль. Впрочем, заглядывала я туда редко, а если и заходила, обычно все оставалось на уровне пустой болтовни.

Схватив мой телефон, Ирка залезла в Тиндер, проверила настройки и начала быстро листать страницы.

- Ух ты, какой зайка! – ее палец скользнул вправо раньше, чем я посмотрела на экран.

А когда посмотрела, внутри все оборвалось. На фотографии красовался парень из кафе. Даже футболка та же – синяя. Хотя нет, не футболка, а что-то вроде верха от хирургического костюма, только цвет тот же. И ракурс такой же – в профиль.

Телефон пискнул, и на экран вывалилось: «It’s a match».

- Едрить твою налево! – всплеснула Ирка изящными, как у балерины, руками. – Это же он. Прям доктор Айболит! Смотри, - она забралась в его профиль. – Денис, тридцать лет, врач, в активном поиске. Нет, Аль, ну ты глянь! И врач еще - то, что доктор прописал. Давай ему напишем, прямо сейчас.

- Ир, ну ты что! – зашипела я. – Второй час ночи.

- И что? Он же не спит. Что ты как целка-невредимка? Или боишься, что прямо через экран тебя трахнет? Такого, к сожалению, пока еще не изобрели.

- Нет. Просто... я его знаю. Он… у него девушка есть. Это точно.

- Вот же говнюга! – вздохнула Ирка. – Девушка есть, а он в активном поиске. Ну ладно. Давай тогда спать, раз такое дело.

Я достала ей постельное белье, а сама ушла в ванную и забралась под душ, пытаясь справиться с мелкой дрожью. Огонек, который прижала ладонью, пульсировал не так часто, словно задавая ритм.

А что, если это не случайно? Не случайно он понравился мне, буквально с первого взгляда, не случайно лайкнул мою страницу? Я никогда с таким не сталкивалась и поэтому понятия не имела, могу ли я стать второй в идеальной паре? То, что мы не можем найти идеальных для себя, мама говорила, но вдруг это потому, что не чувствуем свой собственный огонек?

В спальне я забралась под одеяло и взяла телефон. Половина второго, но мама ложится поздно. Подумав, написала в Воцап:

«Привет. Не спишь? Можно позвонить?»

Галочки тут же окрасились голубым, и в ответ прилетело:

«Нет. Звони».

- Что-то случилось, Аль? – она отозвалась после первого же гудка.

- Нет. Извини. Не могла до утра ждать. Скажи, а мы можем быть вторыми в паре? Ну вот загорелся огонек первого. Вдруг вторая – это я, но огонька нет, потому что я не могу его почувствовать?

- Тебе понравился первый? – после долгого молчания спросила мама.

- Да, - созналась я. – Сразу, как увидела. Никогда такого не было. Поэтому и спрашиваю. И это не все. Приехала Ирка, и мы полезли в Тиндер…

- Ты ходишь в Тиндер? – удивилась мама.

- Ой, мам, давай без этих самых, ладно? – рассердилась я. – Ты сама мне мозг съела, что нужно срочно влюбиться и родить девочку. А кстати, что будет, если родится мальчик?

- Мальчики у нас не рождаются.

- Ладно, не суть. Так вот не все ли равно, где искать, в кого влюбиться, если осталось три месяца? В приличных местах почему-то не нашла. На помойке тоже цветы растут. Так вот он подошел по параметрам, и вывалился его профиль. Ирка взяла и лайкнула. И получился мэтч. Ну, в смысле, он тоже меня лайкнул, и мы можем теперь переписываться.

- Понятно. Нет, Аль. Жаль тебя огорчать, но нет. Со мной тоже было такое, и я спрашивала у бабушки. Она сказала, что мы не можем быть вторыми в паре. Ни первыми, ни вторыми, только посредниками.

- А если она сама не знала точно? Ну откуда это можно знать вообще?

- Послушай, Аль, - мама тяжело вздохнула. – Да, неоткуда. Но даже если и так, ты все равно не узнаешь. То есть узнаешь, что это не ты, если появится второй огонек. А если нет, это может означать и то, что пара ты, и то, что вторая находится слишком далеко.

- Ясно, мам, спасибо, - быстро ответила я, едва сдерживая слезы. – Извини. Спокойной ночи.

Положив телефон на тумбочку, я выключила свет и легла. И держала руку на мерно пульсирующем огоньке, пока не уснула.

***

Будильник зазвонил как-то особенно мерзко. Ну ясное дело – учитывая, что спала я от силы часа четыре. Надо было поднять Ирку, накормить завтраком и желательно при этом не опоздать на работу. Настроение – хуже не придумаешь. Серое небо, скребущее брюхом по крышам, вносило в это свою лепту.

Рука сама потянулась к телефону. Новых мэтчей из свайпнутых Иркой не добавилось, зато обнаружилось одинокое сообщение. От... Дениса.

«Привет!»

Я невольно прижала пальцы к теплому пульсирующему огоньку. Очень хотелось ответить, но волевым усилием отложила телефон.

А имеет ли смысл?

Допустим, у нас сейчас завяжется переписка, что-то такое закрутится. Но если его пара не я и девушка в городе, они все равно скоро увидятся. Этот процесс уже пошел. А если бабушка все-таки ошибалась? Если и правда мы можем быть вторыми в паре? Но тут мама права: не появится второй огонек - я все равно не узнаю, по какой причине.

Но в таком случае – какая разница? Если девушка где-то далеко, с моей помощью они точно не встретятся. Я не буду знать, идеальная мы пара или нет? Так ведь никто при знакомстве этого не знает.

Смешно сказать, я видела парня всего пять минут, потом мы лайкнули друг друга в Тиндере, и он написал мне, а я сижу и думаю, идеальной мы были бы парой или нет. Или, может, так оно и бывает, когда все по-настоящему? Откуда мне знать? Пока меня угораздило влюбиться всего один раз. Причем мы с Витькой до этого четыре года учились вместе, и только на пятый я что-то в нем разглядела. Когда уже было поздно: он встречался с Иркой.

Так что же все-таки делать? Меньше всего хотелось снова оказаться лишней.

А если ради благой цели? Нет, это глупости. Мне не просто надо было затащить его в постель. Интерес, симпатии – это одно, а вот влюбиться – тут все-таки нужно время, тогда как его пара могла появиться в любой момент.

Ну что ж, четыре недели… Если второй огонек так и не загорится, я ему напишу.

Да-да, Аля, через четыре недели он даже не вспомнит, что это за Тиндерелла такая, которая бросила ему свайп и тут же сбежала, теряя тапки. Человек в активном поиске, а кто ищет, тот найдет. И не обязательно свою идеальную.

Тогда компромиссный вариант: поддерживать легкую, ни к чему не обязывающую переписку, но не встречаться. Пока… А если вторая объявится, тогда все закончится само собой. Будет, конечно, обидно и горько, но все же не так, как после реальных свиданий.

Сделав глубокий вдох, словно перед прыжком в воду, я взяла телефон и ответила, так же кратко:

«Привет!»

* Здесь и далее термины Тиндера - приложения для знакомств. 1am text - сообщения, отправленные после часа ночи, обычно от желающих быстрого секса. Свайп - движение пальца по дисплею телефона: вправо - лайк, влево - отклонение профиля. Мэтч ("It's a match") - сообщение, которое приходит, когда пользователь, профиль которого лайкнули, также ставит лайк, после чего можно переходить к личному общению. В последних версиях интерфейс изменился, вместо свайпа ставится обычный лайк, а сообщение выглядит как «Вы и … образовали пару», однако термины остались прежними

Глава 2

Растолкать Ирку утром всегда было той еще задачкой. Родив через месяц после диплома Антона, а потом через год Наташку, она ни дня не работала и понятия не имела, что такое подрываться по будильнику и бежать в офис. Конечно, ей приходилось вставать по ночам к детям, но это все же немного не тот расклад.

Рассказывать, что ответила на сообщение Дениса после того, как выставила его засранцем, гуляющим в Тиндер при живой девушке, было неловко. Поэтому промолчала. Тем более реакции на мое «привет» все равно пока не наблюдалось. Может, он тоже Тиндерелла, кто знает.

Даже не слишком богатый опыт общения в Тиндере дал возможность понять, что пользуются этим сервисом, как и прочими подобными, в основном два сорта мужчин. Одним нужны необременительные отношения без обязательств, у других серьезные проблемы с коммуникацией. Ну вот никак не могут они познакомиться с девушкой в реале. То ли стесняются, то ли просто не знают, как подойти и завести разговор. Что касается тех, у кого нет времени или возможности на оффлайн знакомства, они попадались среди обеих разновидностей.

Еще я заметила такую любопытную вещь, что после мэтча примерно половина мужчин прятались в тень и ждали сообщения. Конечно, можно было предположить, что они выбирали из нескольких вариантов наиболее подходящий, но если я писала сама, всегда отвечали.

Разбудить Ирку и накормить завтраком мне все-таки удалось. И даже вовремя. Вместе мы дошли до метро, она поехала к себе на Парнас, а я на Петроградку. И по мере того как удалялась от дома, огонек под ложечкой мерцал все слабее. Обычно я так и воспринимала его – как маячок, указывающий расстояние и направление, но сейчас это были совсем другие ощущения. Как будто частица Дениса внутри.

От этой мысли меня мгновенно вогнало в жар и в краску.

Ну да, само собой, чтобы родить от мужчины ребенка, надо для начала заняться с ним любовью. Вариант донора спермы в моем случае отпадал изначально. Загвоздка притаилась в слове «любовь».

Я вовсе не была трепетной девственницей, терпеливо ожидающей своего единственного. Хотя, возможно, это как раз было бы оправданно, потому что никакая контрацепция не могла полностью вытеснить страх беременности, и это здорово мешало получать от секса удовольствие. Мама не раз подчеркивала: можно передать дар, родив дочь только от любимого мужчины. Интерес, симпатия, влечение не прокатят. И этот шанс уже не повторится.

- А как я вообще узнаю, люблю или нет? - спрашивала я. – Может, буду думать, что люблю, а на самом деле показалось.

- Любовь такое чувство, которое адекватно само себе в момент переживания, - пожимала плечами она. – Иными словами, если ты уверена, что любишь, значит, это любовь. Даже если ни один человек в мире с этим не согласится. Если сомневаешься, значит, еще не любишь. Или уже не любишь. Только и всего.

- Только и всего… - повторила я вслух, и сидевший рядом мужчина покосился на меня с опаской.

И в этот момент в сумке пискнул телефон.

Тиндер. Денис.

Поезд уже подъезжал к «Петроградской», поэтому я бросила телефон обратно, даже не взглянув на сообщение. Можно было прочитать на эскалаторе, но я оттягивала этот момент. Вдруг там что-то вроде «ты симпатичная, но отношения мне сейчас не нужны, давай встретимся и просто потрахаемся». Такое мне уже писали. Поэтому решила отложить до работы. Налью кофе, сяду за стол, включу комп и посмотрю. А там уже видно будет.

Но на подступах к офису меня отловила секретарша Зина и утащила в кабинет к начальству. Там исходил паром заказчик, материалы для рекламной кампании которого я вчера переделывала до состояния выпадающих на колени глаз. Уверяя, что ему слепили какую-то унылую и неправильную шляпу, он требовал возврата предоплаты. Моими козырями были техзадание и переписка по переделкам, откуда следовало, что все обозначенное было выполнено от и до.

С такими хитрозадыми мы сталкивались уже не раз. Выкатить претензии, потребовать назад предоплату, получить отказ и оскорбленно удалиться. А потом своими силами подшаманить макет, стерев с него водяные знаки и увеличив разрешение. Вуаля. Судебная перспектива таких дел была крайне сомнительной, да и отследить использование удавалось далеко не всегда.

В кабинет, который делила с двумя другими дизайнерами, я пришла уже в одиннадцатом часу, в самом распоганом настроении. Если заказ не оплачен полностью, получить за работу я должна была с гулькин хрен. А если учитывать, сколько времени на нее убито, ущерб выходил очень даже ощутимым.

Налив кофе, я села за стол и только тут вспомнила о сообщении. И подумала, что во всем этом просто какой-то… сюр болотный. Еще сутки назад и не подозревала о существовании Дениса и вдруг уже всерьез думаю о возможности влюбиться и родить от него ребенка. Хотя видела от силы минут пять.

«Доброе утро, - писал он. – Извините, что не ответил сразу. На работе не всегда есть возможность».

Во-первых, меня удивило обращение на «вы». В Тиндере обычно не морочились. Подразумевалось, что формат располагает к сокращению дистанции с самого начала. А во-вторых, он мастерски перевел игру на мое поле, снова предоставив возможность развивать беседу самой. В первый раз ответным «привет» мне удалось вернуть мяч, но сейчас так уже не прокатило бы.

«Ничего, я тоже на работе не всегда могу, - подумав, написала я. - Вы ведь врач, да?»

«Да, анестезиолог».

«В больнице?»

«В двойке. А вы?»

Вот оно что. Вторая городская больница находилась от моего дома в десяти минутах ходьбы. Видимо, на ночном дежурстве забрел от нечего делать в Тиндер.

«Графдизайнер».

После этого повисла пауза. Прежде чем пришло новое сообщение, я успела допить кофе, перекинуться парой слов с коллегами и включить Corel Draw.

«Мне надо на операцию. Напишу вечером, ладно?»

«Ок. Счастливо».

Отложив телефон, я с головой ушла в работу. Когда возюкаешь пером по планшету, глядя на монитор, лишние мысли выметает словно метлой дворника.

***

Если днем еще худо-бедно удавалось сосредоточиться на работе, то дома все начало сыпаться из рук. Пока готовила ужин, разбила тарелку и обожгла палец. Потом вышла на лоджию и не смогла вспомнить, что же мне там понадобилось. Стала собирать постельное белье, оставленное Иркой, и застыла посреди комнаты, держа его в охапке. А потом села за ноутбук работать над заказанной книжной обложкой, но вскоре поймала себя на том, что машинально рисую в планшете мужской профиль.

Телефон молчал, словно умер. Я даже проверила, не разрядился ли вдруг.

Все еще в больнице? Какой медицинский сериал ни посмотришь, там врачи из больницы вообще не вылезают, прямо живут в ней.

Огонек пульсировал примерно так же сильно, как вчера и сегодня утром. Значит, Денис был там же. Близко. Затем вдруг это биение начало постепенно слабеть: расстояние между нами увеличивалось.

Я легла на диван, закрыла глаза, снова прижав огонек пальцами. И подумала вдруг, что, если бы рассказала кому-то, меня бы не поняли. О моем даре не знал никто, кроме мамы, но даже если бы и узнали, большинству людей мои сомнения показались бы махровой глупостью. Подумаешь, какие-то странные способности соединять идеальные пары. Кому это вообще нужно? Ну не рожу я ребенка, не передам дар – можно подумать, кто-то от этого умрет. А уж отказаться от возможности заполучить понравившегося мужчину только потому, что с другой, вероятно, ему было бы намного лучше, и вовсе какая-то бредятина.

Ох уж эта вечная борьба частного и общественного, этики и эгоизма. Непросто быть феей, еще как непросто.

Хотя… я ведь и не отказалась. Ответила на сообщение. А уж что из этого выйдет…

Телефон пискнул. Нет, не Тиндер – Воцап.

«Стукнулась в Скайп – тебя нет», - писала мама.

Подниматься не хотелось, зашла с телефона.

- Ну как дела, Аль? – спросила она.

- Все еще не беременна, - плеснуло раздражением.

- Альбина!

- Извини, - буркнула я. – Не знаю я ничего. Он мне написал, я ответила. Пока все. Знаешь, мам, - меня вдруг прорвало, - я тут сидела и думала. Кому это надо? Сколько пар каждая из нас может осчастливить? Этот дар работает максимум двадцать пять лет, а на деле еще меньше. За девять мне удалось соединить всего пять пар. А на земле почти восемь миллиардов человек. Я, знаешь, в уме даже сосчитать не смогу, какую часть процента составляют десять человек от восьми миллиардов. И ведь не факт, что эти пять пар сейчас вместе и счастливы. Я часто вспоминаю тех двоих, которые не стали знакомиться. Они сидели в кафе, смотрели друг на друга, как Штирлиц с женой, а потом он встал и ушел. А она долго еще там пробыла, о чем-то думала. Оба в возрасте, кольца обручальные. Хоть и потянуло их друг к другу с первого взгляда, но, видимо, решили не рушить то, что у них есть. От добра, знаешь, добра не ищут, не зря так говорят.

- Послушай, Аля… - мамин голос дрогнул. - Одно дело, если у тебя не получится полюбить и родить ребенка. Ты же не можешь заставить себя насильно. И совсем другое – если сознательно от этого откажешься. Сколько веков мы передавали этот дар из поколения в поколение – наверно, не просто так, не бессмысленно. Видимо, есть какой-то особый смысл в том, чтобы именно эти люди оказались вместе. Всего несколько человек из миллиардов.

- Мама, я не отказываюсь! Уж ты-то можешь это понять, и с тобой такое было, сама говорила. Но если я сейчас позволю себе полюбить и вдруг появится его пара, у меня уже не останется времени на еще одну попытку.

- Ты знаешь, что можешь сделать, - она опустила глаза. – Уехать на несколько дней подальше отсюда. Ваша с ним связь разорвется, и если его настоящая пара не ты, он ее уже не встретит. Даже если и окажется случайно рядом, ничего не почувствует, пройдет мимо.

- Да, - кивнула я. – Знаю. Все так. Но вот ведь какая штука. Что, если у нас не сложится? Независимо от того, рожу я или нет. Его-то я лишу возможности быть счастливым с идеально подходящей женщиной. И ее тоже – возможности быть с ним.

- Они об этом никогда не узнают, - возразила мама. – И не ты ли только что говорила: дар никому не нужен, не факт, что эти пары действительно счастливы?

- Но я-то буду об этом знать, - я проигнорировала ее вопрос.

- Так дело в них или в тебе?

Тут я не знала, что ответить. Был во всем этом хитросплетении какой-то тонкий софизм, вроде бы и лежащий на поверхности, но никак не дающийся.

- Вот что, Аля, - мама уловила мое замешательство. – Не думай, что я не понимаю. Все понимаю. Если б это было игрой, твои шансы на выигрыш были бы минимальными, и при любом ходе пришлось бы рисковать и жертвовать фигуры. Но это не игра. И я не вправе на чем-то настаивать. Даже советовать. Решение принимать тебе.

Выключив Скайп, я обнаружила в Тиндере сообщение от Дениса.

Можно было не открывать. Постараться выбросить его из головы и поискать кого-то другого. Хотя бы тут же, в приложении. Или наоборот – пойти ва-банк, надеясь на мизерный шанс, что мы с ним окажемся идеальной парой.

«Привет. Как прошел день? Я только вернулся. Операция шла почти восемь часов».

«Привет. У меня нормально. Как вы выдерживаете? У вас было ночное дежурство, а потом еще рабочий день, да?»

«Да, так. Дело привычки. За временем уже не следишь».

Спохватилась я лишь в первом часу, когда почти разрядившийся телефон включил энергосберегающий режим.

«Простите, Денис, вам выспаться надо, а я вас заболтала».

«Очень хорошо, что заболтали. Спокойной ночи, Альбина. До завтра?»

- Да завтра, - ответила я вслух, как будто он мог меня услышать.

Глава 3

Утром, по пути на работу, я постоянно прислушивалась к себе: не раз и не два казалось, что рядом с первым огоньком загорелся второй – совсем слабенький. Но каждый раз тревога оказывалась ложной.

Разговор с мамой и переписка с Денисом мои сомнения не развеяли. Да и не могли. Слишком серьезным был этот вопрос, чтобы я отмахнулась от них. Но одно поняла со всей определенностью: Денис – мой последний шанс передать дар ребенку. Если за девять лет меня угораздило влюбиться всего один раз, причем неудачно, надеяться на то, что за три месяца найдется еще кто-нибудь, было бы крайне глупо. Не говоря уже о том, что женщина не крольчиха, забеременеть может всего лишь в течение четырех дней за один цикл.

Приехав на работу, я вытащила из принтера лист бумаги, взяла ручку и написала: «Заявление. Прошу предоставить мне две недели в счет ежегодного отпуска…»

Прошло полчаса, давно надо было портить зрение очередным срочным макетом, а я так и сидела над двумя повисшими в центре листа строчками.

Моя однокурсница Света жила в Сочи – приехала отдохнуть и вышла замуж за местного парня. Ее свекровь сдавала три комнаты в гостевом домике, делая для своих скидку. Я однажды жила там две недели. И, кстати, не без курортного романа, но о любви или хотя бы влюбленности вопрос вообще не стоял. Даже если у Рузанны все будет занято, найдется место у кого-нибудь из знакомых.

Уеду всего на неделю, этого с лихвой хватит, чтобы связь между нами с Денисом разорвалась и огонек погас. Мы никогда не узнаем, я его идеальная пара или другая девушка, с которой он так и не встретится. Вернусь, а там… ну в общем, там как получится. Смогу ли я в него влюбиться и забеременеть – пусть решают в небесной канцелярии. Даже если и не выйдет, во всяком случае, буду знать: сделала все, что смогла.

Мы не навязываем людям их судьбу, не раз повторяла мама, мы просто даем шанс на счастье с самым подходящим человеком. Да, я сознательно собиралась лишить Дениса этого шанса, оправдываясь необходимостью. Ведь не о себе же думаю, так? О тех, кому еще смогу помочь. А потом это будет делать моя дочь.

И все же что-то внутри сопротивлялось. Точнее, не могло принять это расклад безоговорочно.

Телефон пискнул.

«Аля, привет. На минутку. Просто пожелать доброго утра. Напишу вечером».

«Доброе утро, Денис, - ответила я, попадая мимо нужных букв. – Хорошего дня!»

Взяла заявление, дописала дату – с завтрашнего дня – и отправилась в кабинет начальницы.

- С какой радости, Альбина? – Алла Андреевна сдвинула очки на кончик носа и посмотрела на меня со смесью возмущения и сарказма. – По графику у тебя когда отпуск? В сентябре?

- Да. Но у меня две недели с прошлого года остались. Пожалуйста, мне очень надо. Если совсем никак, могу за свой счет…

- Не можешь, - перебила она. – Только если кто-то заболел или умер. Но будь добра подтвердить документом.

- Пожалуйста, - я не собиралась давить на жалость, но неожиданно всхлипнула.

- Все так серьезно? – Алла Андреевна вскинула тщательно выщипанные брови.

- Да, очень.

- Как у тебя с заказами?

Заказов у меня было выше крыши. Очень сильно выше.

- Попрошу девочек взять, - ответила я не слишком уверенно, прекрасно зная, что у девочек своих не меньше, поэтому они совершенно справедливо пошлют меня по известному адресу.

Начальница задумалась, покусывая колпачок ручки, потом вздохнула тяжело и пододвинула к себе заявление. Размашисто что-то написала в углу и вернула мне.

- Отдай Зине в приказ

- С понедельника? – разочарованно пискнула я. – Но сегодня только среда.

- Скажи спасибо, что с понедельника. Все, Альбина, разговор окончен, иди работай. И постарайся закончить побольше.

Ничего страшного, уговаривала я себя, возвращаясь в кабинет. Даже если вторая не я и огонек загорится до вечера пятницы, когда можно будет уехать, встретиться с Денисом они все равно не успеют. Чтобы замкнуть треугольник, требуется больше времени. А когда уеду, связь так или иначе разорвется.

Червячок все равно точил. Крохотный, с мелкими, но острыми зубками. Я с головой ушла в работу, но он умудрялся прогрызаться и сквозь нее. Ничего не говорил, просто покусывал. Уж слишком крепко была прошита в меня задача помогать другим, чтобы с ходу изменить настройки. Даже убеждая себя, что поступаю так для всеобщего блага.

По дороге домой, в метро, я написала Светке, что прилечу в пятницу вечером или в субботу утром, нужна комната на неделю. Сделаем, ответила она. С билетами на самолет оказалось сложнее. Они были, но по такой ядерной цене, что глаза полезли на лоб. Ничего удивительного, сезон. Но тут уж не до жиру. В конце концов, если что, мама поможет.

Купив билет на самый ранний субботний рейс, я открыла на всякий случай Тиндер. Новых сообщений не оказалось, зато насыпалось свежих лайков. Впрочем, это было чисто для поглаживания чувства собственного величия. Платную подписку я покупать не стала, так что авторов лайков узнать все равно не могла. Да и не слишком хотелось. Поэтому открыла профиль Дениса и еще раз рассмотрела все шесть выложенных фотографий.

- Какой красавчик, - заметила сидящая рядом девушка, тоже с открытым Тиндером в телефоне. – Вот бы мне такого в мэтч.

Похоже, мир сошел с ума, подумала я. Интересно, кто-нибудь еще знакомится по-человечески?

***

Я приехала домой, и все повторилось. Моя нервозность, и косые взгляды на телефон, и мысли, мысли, мысли…

- Мам, в субботу лечу в Сочи, - на этот раз я сама вызвала ее в Скайп. – На неделю. Уже взяла билеты. Хотела прямо сегодня или завтра, но не отпустили с работы.

- Значит, решила… - это была абсолютно нейтральная констатация факта, без малейшего намека на одобрение или осуждение.

- Да, мам. Но меня жрет. Говорю себе, что поступаю правильно – и все равно жрет.

- Не надо, Аля. Это проблема, которая не имеет однозначно правильного решения. Чем больше будешь пытаться его найти, тем больше будешь сомневаться. Как решила, так и делай.

- Пытаюсь убедить себя, что именно я его идеальная пара.

- Может быть, и так, но ты все равно этого не узнаешь. Извини, Аль, я не одна.

Попрощавшись, я снова села за обложку и вполне успешно притворялась, что полностью поглощена работой, но когда телефон пискнул, вздрогнула и нажала пером на планшет так, что чуть не процарапала его.

«Привет, Аля. Как вы?»

«Привет. Хорошо. А может, нам плавно перейти на ты?»

«С удовольствием».

«Ты уже дома?»

«Только что пришел».

Я посмотрела на часы: половина девятого. Ничего себе. И вчера не раньше.

«Так поздно заканчиваешь?»

«Официально с девяти до пяти, но редко получается уйти вовремя. Я в травме. Когда по скорой принимаем, операции обычно долго идут».

«А ночные дежурства?»

«Обычный рабочий день, потом ночь и еще один день. Всего тридцать два часа. Шесть-восемь дежурств в месяц».

Мама дорогая! Тогда понятно, почему его занесло в Тиндер. В реале знакомиться просто некогда. Придешь с работы, и уже ни на что сил нет, только на диван упасть с телефоном. Ну или служебные романы. Вон в сериалах больничных все друг с другом спят, где место найдут. Что-то подобное я и написала. Разумеется, первую часть, про Тиндер, а не про романы. И, вспомнив про «активный поиск», спросила, как давно он знакомится в сети.

«Не поверишь, ты первая».

Хотелось бы верить. Хотя если и неправда – не все ли равно? Но Денис добавил:

«Приятель уговорил попробовать. Вот и попробовал первый раз на дежурстве, пока тихо было. Твой профиль понравился, лайкнул. И вдруг мэтч».

Неужели бывают такие совпадения? Или это и не совпадение вовсе?

Тогда я осторожно попыталась выяснить, чего он ждет от таких знакомств: серьезных отношений или чего-то легкого, без обязательств. Он ответил дипломатично: хотелось бы, конечно, серьезного, но как получится.

Вообще-то это была обычная процедура прощупывания границ и перспектив. Но ни с кем еще в ходе таких вот чатов мне не было так легко. Может быть, потому, что уже относилась к этому знакомству серьезно? Нет, более чем серьезно.

Как и накануне, мы проговорили долго. К моему удивлению, оказалось, что в короткие строчки сообщений можно вместить многое, несколькими словами и смайликами обозначая то, на что в устной беседе понадобилась бы не одна фраза. Или мы оказались настолько на одной волне, что понимали друг друга с полуслова? Мне хотелось так думать. А еще я ловила себя на том, что, отправив сообщение и дожидаясь ответа, машинально кладу руку под грудь, нащупывая теплый мигающий огонек.

О чем мы только не говорили, спонтанно перескакивая с одной темы на другую. О детстве, школе, и институтах, о родителях и друзьях, о книгах, музыке и спорте. Я радовалась каждому совпадению во вкусах и интересах так, словно это были баллы удачно сданного теста.

И снова спохватилась уже за полночь:

«Денис, ты, наверно, и так не высыпаешься с таким графиком, а еще я тебе не даю лечь вовремя».

«Аля, мне нравится с тобой разговаривать. Хотя, конечно, писать дольше, чем реально говорить. Может, Скайп?»

Нет, мне не хотелось смазывать впечатление от разговора через микрофон и камеру. Я и по телефону-то не слишком любила разговаривать. С мамой – это была необходимость, потому что она как раз не любила писать. А мне нужно было видеть и слышать собеседника по-настоящему. Так, чтобы воспринимать его не только глазами и ушами. Есть множество мелких чувственных сигналов, которые ловятся лишь при непосредственном общении, когда находишься с человеком рядом. Запах, тепло, прикосновения – случайные или нет, оттенки взглядов и мимики, интонации голоса, скрадываемые интернетом. А еще – что-то идущее на более тонком уровне, не определяемое словами. То, от чего внутри все замирает, а сердце наоборот пускается вскачь.

Но Денису я, разумеется, объяснила свое нежелание проще – не люблю Скайп, только и всего.

Повисла небольшая пауза. Я ждала его ответной реплики, прижав пальцы к огоньку.

«Тогда, может, встретимся в субботу? Сходим куда-нибудь?»

Я одновременно обрадовалась, огорчилась, что свидание не состоится, и даже испугалась. А будет ли он ждать неделю? Попробовал Тиндер разок – лиха беда начало. Может, еще какой мэтч насвайпит, пока меня нет.

«Я бы с удовольствием, Денис, но в субботу уезжаю на неделю. В следующую пятницу вернусь. Может, в следующую субботу?»

«Жаль. Ничего, давай в субботу. Буду ждать. Далеко уезжаешь?»

«В Сочи, - ответила я и тут же уточнила: - К подруге».

«Тихо завидую. Тоже хочу в отпуск. Но у меня только в ноябре. Летом идут те, у кого семьи, дети. А остальным – что останется».

Мы поболтали о путешествиях, о том, кто где был и куда хотел бы съездить, потом я спохватилась еще раз и наконец распрощалась. Поставила телефон на зарядку, легла и тут же уснула, продолжая улыбаться.

Глава 4

Четверг и пятница оказались настолько забитыми работой, что изводить себя мыслями было элементарно некогда. Только когда глаза начинали слезиться, а пальцы неметь, я устраивала небольшую передышку, и тогда внутри что-то ёкало: уж больно гладко все идет. Прямо подозрительно.

Мысли эти приходилось отпихивать ногой. Прекрати это, Альбина. Все идет гладко, потому что вы идеальная пара. Он понравился тебе с первого взгляда, ему – твой профиль в Тиндере, в чате полная идиллия и совпадение по всем пунктам. Ну вот серьезно, о чем бы мы ни заговорили – оказывалось, что нам нравится и не нравится одно и то же. А если и находились какие-то мелкие расхождения, то того сорта, на которые легко можно не обращать внимания.

В общем, я была уже на полпути к тому, чтобы влюбиться. Не хватало личной встречи – ну мало ли, я ведь видела его всего ничего, вдруг при реальном общении всплывет что-нибудь неприятное. Такое со мной уже бывало: симпатичный, судя по фото, парень, вполне остроумный собеседник, в реале оказался развязным и хамоватым. Правда, по переписке он понравился мне далеко не так сильно, как Денис.

В четверг вечером мы тоже долго болтали, хотя между двумя сообщениями мне приходилось закрывать глаза, чтобы дать им немного передохнуть: после напряженной работы в них словно песка насыпали. Вообще-то зрение у меня начало портиться еще в школе, а выбранная специальность планомерно копала ему могилу. Пока я обходилась без очков, но понимала, что приду к этому очень скоро.

Самолет вылетал в шесть утра, на полчетвертого я заказала такси. Наверно, можно было бы и попозже, по пустому городу и по КАДу успела бы, но всегда боялась опоздать, а в результате приходила и приезжала раньше времени. У Дениса с пятницы на субботу снова было ночное дежурство. Вечером мы поболтали немного, и он ушел на срочную операцию, а перед этим договорились перенести общение в Воцап. Тиндером не рекомендовалось пользоваться в дальних поездках, чтобы не сбивать настройки геолокации. Хотя я очень рассчитывала на то, что мне вообще больше не придется им пользоваться. Но Воцап, кроме того, был еще одним шажком навстречу, потому что подразумевал обмен телефонными номерами. В Тиндере, кстати, как раз запрещалось указывать в профиле номер мобильного.

Мы попрощались с Денисом, договорившись, что обязательно напишу, когда прилечу в Сочи, и я, вместо того чтобы поспать хоть несколько часов, снова уселась за работу заканчивать частные заказы. Дома лепила в основном обложки и арты для электронных книг. Просила не запредельно дорого, делала качественно и быстро, поэтому желающих хватало. А поскольку авторы обычно заказывали графику к заранее запланированному старту новинки, подводить их, откладывая на неделю, не хотелось.

В половине первого я закончила и поняла, что ложиться спать уже нет смысла. Промыла слезящиеся глаза ромашковым отваром, закапала капли и подумала, что недельный отдых очень кстати и для них. Нельзя так издеваться над рабочим инструментом. Особенно учитывая, что и в офисе три дня вкалывала с утроенной силой, лишь бы сделать как можно больше и не нагружать коллег. Ответственность и чувство долга – качества, конечно, хорошие, но зачастую сильно бьют по их носителю. Кстати, и в этом у нас с Денисом тоже было общее. Не мог стать врачом человек без чувства ответственности за других. А тем более врачом больничным, да еще такой сложной специальности. Восемь смен в месяц по тридцать два часа – помимо обычных рабочих дней! С ума сойти. И вряд ли за это платили адекватно.

Вещи у меня были собраны, чемодан стоял в прихожей. Стоило прилечь и дать хоть немного отдыха глазам. Я устроилась на диване, уже привычно положив пальцы на пульсирующий огонек. Два-три дня – и он исчезнет. Наверно, мне будет не хватать этого мягкого тепла. Хотя если мы с Денисом действительно пара, это уже не имеет значения. Если же нет…

Так, стоп, об этом я думать не буду. Хватит уже того, что все эти дни каждую минуту боялась, не появится ли второй огонек. В конце концов, будь я самой обыкновенной девушкой, разве думала бы о том, что моему парню больше подошла бы другая? Да ни за что на свете!

Я рассчитывала просто полежать немного с закрытыми глазами в темноте, но вдруг провалилась в сон, из которого вырвал писк телефона: машина подъехала.

Черт, черт, черт! Такси бесплатно ждет всего три минуты, а мне надо было еще одеться. И идти далеко: подъезд к дому раскопали после очередного прорыва теплотрассы, предстояло выйти на улицу. На карте в приложении точка стояла на противоположной стороне. Придется доплачивать, ну да ладно, сильно не обеднею.

Выкатив чемодан из арки, я подошла к проезжей части и с ужасом поняла, что ничего не вижу. Такое со мной уже случалось: после сильного напряжения глаза отказывались видеть в темноте. Только размытые пятна света, например, от уличных фонарей. Обычно это проходило, стоило лишь немного отдохнуть, хотя само по себе было неприятным звоночком.

Так, спокойно. Машина прямо на той стороне, только дорогу перейти. Уж как-нибудь на ощупь дверцу найду, а чемодан водитель в багажник забросит.

Я шагнула с поребрика, прикидывая, сколько шагов надо сделать, чтобы не споткнуться о противоположный, и тут что-то огромное ударило слева. Боли я не почувствовала, но темнота стала сплошной и тяжелой, как бетонная плита…

Потом плита как-то сама собой то ли сползла, то ли рассыпалась. Я видела, но не в фокусе, все двоилось и плыло, особенно когда пыталась перевести взгляд. И все-таки удалось рассмотреть, что нахожусь в какой-то большой ярко освещенной комнате, лежу на чем-то жестком, совершенно голая, облепленная датчиками и проводами, а из бока торчит дренажная трубка. Горло распирало что-то жесткое, все тело болело, а голова – еще сильнее.

Отмотав события назад, я предположила, что меня сбила машина. Вряд ли что-то другое.

Да, Альбина Михална, ты просто чертов везун – угодить под машину в половине четвертого утра на улице, которая и днем-то не самая оживленная. Но это полбеды. Хуже то, что теперь я никуда не улечу, значит, связь между нами с Денисом не разорвется, и…

- Ну привет!

Огонек вспыхнул и запульсировал в ритме с сердцем, заскакавшим взбесившейся лягушкой. Я зажмурилась. Наверно, застонала бы от досады, но мешала трубка в глотке.

Не-е-т!!!

Меня вполне могли отвезти в Георгия или Елизавету*, но, надо думать, по скорой дежурила именно «двойка». А в «двойке» в травме дежурил Денис. Ну правильно, он же говорил: давай в субботу встретимся. Вот и встретились. Ну что же за непруха-то, а? Лежу тут перед ним голая, в проводах и с трубками, да еще, наверно, с мочевым катетером. Ну и что, что врач, я все равно предпочла бы, чтобы он увидел меня раздетой совсем в другой ситуации.

- Вот ты реально мне спать не даешь, Аля, - я впервые слышала его голос, и… да, голос мне тоже понравился. – Только прилег, позвали на травму. Да, далеко ты уехала. Сначала засомневался, ты или нет, на фотографиях-то покрасивше выглядела. Но вряд ли в этом районе есть похожая на тебя Альбина, которую зачем-то вынесло ночью на улицу.

Я приоткрыла глаза и посмотрела на него из-под ресниц. Такой же, как на фотографии, в темно-голубом хирургическом костюме. По правде, выглядел он в нем внушительнее, чем в футболке и джинсах.

Заметив мой взгляд, Денис подмигнул:

- Все будет хорошо, Аль. Видишь, все равно встретились сегодня, а не в следующую субботу. Так, ну-ка руку мне сожми крепко. Нормально, а теперь язык высунь, подальше, - прыснув мне в рот чем-то холодным из баллончика, он сказал, отвернувшись: - Лена, эту барышню можно снимать.

- Давай я, - ответил женский голос. – Чего ты вообще тут застрял? У тебя смена давно кончилась. Знакомая, что ли?

- Да. Я сам. Аля, сейчас неприятно будет. Я буду трубку вынимать, а ты выдыхай. И откашляйся. И молчи пока. Потом поговорим.

Осторожно повернув меня на бок, Денис вытащил трубку и тут же нацепил на меня кислородную маску.

- В общем, слушай. Тебя машина сбила – где ты ее только нашла в четыре утра? Надо думать, когда в аэропорт собиралась ехать. Перелом двух ребер, небольшое легочное кровотечение, сотрясение мозга. Кстати, у тебя дренаж в боку, осторожнее шевелись. Если все пойдет нормально – пара-тройка недель, и будешь как новенькая. Мне сейчас идти надо, завтра забегу. Сегодня полежишь здесь, вечером или завтра утром в палату переведут. Да, позвонить надо кому-нибудь? Ты мне на пальцах цифры показывай, а я номер запишу.

Записав телефон, он уточнил, мама ли это. После моего осторожного кивка сжал легонько руку и исчез – словно и не было.

Подошла хорошенькая, как куколка, блондиночка, посмотрела на мониторы, хмыкнула и шприцом вколола что-то в трубку присосавшейся к моей руке капельницы. Мысли тут же стали тяжелыми и неуклюжими, следом отяжелели веки, и меня плавно унесло в сон.

Проспала я в общей сложности больше суток, открывая глаза на несколько минут и снова проваливаясь – как в черную дыру. А когда очнулась, обнаружила себя в небольшой двухместной палате. На кровати у окна что-то вязала пожилая женщина, а рядом с моей на стуле сидела мама и читала журнал.

- Привет, - заметив, что я проснулась, она наклонилась и поцеловала меня в лоб. – Не хотела тебя будить. Как ты?

- Не знаю, - я прислушалась к себе, больше всего опасаясь обнаружить второй огонек, но он по-прежнему был один. – Бок болит. И голова. А ты когда приехала?

- Вчера вечером. Позвонил парень какой-то, сказал, что врач из больницы. Что ты под машину попала. Ну я бегом в аэропорт, на первый же рейс. Примчалась сюда – ты в реанимации. Успокоили, сказали, что ничего ужасного. Нашла тебе палату платную, одноместных, правда, не было. С вещами твоими разобралась, отвезла домой. Через приложение нашла таксиста, который за тобой приехал, поговорила с ним. Тот все видел. Сказал, что машина была темная, фары не горели. Мерзавец, даже не остановился. Таксист вызвал скорую и гаишников.

- Тогда понятно, - я прокашлялась: горло еще саднило. – Мне впахивать пришлось три дня, чтобы все закончить перед отъездом. Глаза устали сильно, куриная слепота напала. А если фары не горели, само собой, я его не увидела. Кстати, мам, парень, который тебе звонил, - это Денис. Ну, тот самый…

- Да ты что?! – ахнула она. – Каким образом?

- Да вот таким. Он здесь работает. Анестезиолог. И как раз у него дежурство было. Я сама чуть не умерла, когда он в реанимацию пришел. То есть я знала, конечно, что он в «двойке», но понятия не имела, куда меня привезли.

- Представляю, сюрприз. Да, Аль, скверно все получилось. Теперь тебе точно никуда не уехать. Если только он куда-нибудь…

- С какой стати? У него работа, а отпуск… не помню, он говорил. Осенью.

- Тогда остается только надеяться, - мама покосилась в сторону моей соседки и заговорила тише, - что вторая ты, а если нет, то не появится. Сколько прошло?

- Шесть дней, седьмой.

- Ну вот, была бы она здесь, ты бы ее уже поймала. Если, конечно, не живет где-нибудь в Шушарах. Или, может, приезжая, побыла и уехала.

В этот момент дверь открылась, и вошел Денис.

*больницы имени святого Георгия и святой Елизаветы

Глава 5

- Добрый день, - сказал он и остановился на пороге, похоже, не зная, как вести себя дальше. Как врач – так он не мой лечащий. Как мой парень – ну это, наверно, было бы несколько преждевременно.

Я знала, что в воскресенье у него выходной, значит, пришел только ради меня. И одет был в повседневное – те же черные джинсы и зеленую рубашку-поло.

- Мам, это… Денис, - пробормотала я.

Хоть мы с ней и говорили только что о нем, от неожиданности все равно растерялась. Он справился быстрее:

- Мы с вами разговаривали вчера по телефону…

- Да-да, спасибо большое, что позвонили, Денис, - кивнула мама, видимо, решив взять палочку регулировщика в свои руки. – Расскажите, пожалуйста, как с Альбиной все обстоит, а то мне толком ничего и не объяснили.

На самом деле она все выяснила – иначе это было бы совсем на нее не похоже, но для завязки разговора такой заход вполне годился.

- Ну я все-таки не лечащий врач, даже не хирург, - кажется, Денис смутился еще больше.

- Неважно, - возразила мама. – Аля сказала, вы анестезиолог. И реаниматолог. Наверняка должны знать.

Денис покосился на меня с подозрением, явно пытаясь прикинуть, что именно я рассказала ей о нем. Потом повторил все то же, что говорил в реанимации, но чуть более подробнее.

- Одно из сломанных ребер задело легкое, но кровотечение было небольшим и само прекратилось. Поэтому понадобилась только санация полости и удаление отломка. Разрез маленький, но дренаж пока не позволяет использовать реберный бандаж или тугую повязку, поэтому никаких резких движений.

Мама внимательно слушала, кивала, но я-то понимала, что она поглядывает на него оценивающе. Наверно, любая мама незамужней взрослой дочери смотрит на появившихся в поле зрения мужчин как на потенциальных кандидатов в зятья, но она-то оценивала Дениса на шаг дальше - в качестве возможного отца ее внучки. От этого было одновременно неловко и… приятно. Я вспомнила, как он повернул меня на бок, чтобы вытащить дыхательную трубку, и по спине пробежала стайка мурашек.

- Большое спасибо, Денис, - мама поднялась со стула, освободив ему место. – Я вниз спущусь, в кафетерий.

Она вышла, Денис сел рядом со мной, но разговаривать все равно было неудобно: соседка таращилась на нас из-за вязанья, пытаясь понять диспозицию. Это было как свидание под надзором строгой дуэньи. Тогда он просто взял меня за руку, мягко и осторожно поглаживая пальцы. И сказал вполголоса:

- Вот так познакомишься с девушкой, а она возьмет и под машину бросится.

- Мама говорила с таксистом, который за мной приехал. У той машины фары не горели. Я ее просто не увидела. У меня бывает, что плохо в темноте вижу, только свет.

- Когда твой врач зайдет, скажи ему об этом, - нахмурился Денис. – Пусть потом отправит тебя в глазное отделение зрение проверить.

Вообще это был странный разговор. Да и разговор ли? Мы больше молчали, но молчание это было мягким и уютным, как сибирский кот. Я чувствовала себя ужасно, ныли ребра, болела и кружилась голова, и все-таки было так хорошо рядом с ним. А потом вернулась мама, и волшебство развеялось. Захотелось спать и одновременно – просто жутко – в туалет, и сказать неловко, потому что из одежды под одеялом на мне по-прежнему была только повязка на ребрах с примотанной трубкой. Видимо, Денис что-то почувствовал. На секунду сжал сильнее мои пальцы и встал:

- Аля, спи, у тебя глаза закрываются. Я завтра утром зайду.

***

Как все относительно! Бывают такие моменты, когда искренне веришь, что самое большое счастье – это не всякая там любовь-морковь, а жесткое и холодное больничное судно. Наконец с этим делом было покончено, и мама со всеми предосторожностями надела на меня трусы, носки и просторную ночнушку.

Теперь можно было спать. Глаза действительно слипались, как будто и не проспала почти сутки. Но мама с неумолимостью Немезиды вытащила из сумки два термоса, кружку и ложку. Спорить было бесполезно, пришлось выпить куриного бульона и съесть пюре. Но и после этого уснуть не удалось. Соседка ушла на процедуры, а это означало, что теперь наконец придется поговорить.

- Аля, он классный, - безапелляционно заявила мама. – Надо брать.

- Господи, ма, - захныкала я, - да тебе любой будет классный, лишь бы только захотел со мной переспать.

- Вот я даже не знаю, Альбина, - ее брови сдвинулись к переносице, прокопав в ней две вертикальные борозды, - обидеться мне сейчас или нет.

- Хочешь сказать, что нет?

- Нет. Мой отец был настоящим мерзавцем, твой… ну ты сама понимаешь. Любовь, как говорится, зла, а козлы этим пользуются. Так вот я вовсе не хочу, чтобы тобой и твоими чувствами попользовался какой-нибудь козел. Даже если ты в него влюбишься и родишь новую фею.

- Это в теории. А на практике тебе пришлось бы закрыть глаза, даже если б я влюбилась в какого-нибудь маньяка. А вообще, мам… Я, наверно, только сейчас поняла, почему у меня никогда ничего не получалось с парнями. Потому что с пятнадцати лет в подкорке сидело и зудело, что я непременно должна влюбиться. Вот прямо должна-должна, обязана. А попробуй это сделай, когда должна. Ничего не получается.

- Ну в Виктора же влюбилась, - возразила мама.

- Мам, я на него четыре года смотрела и говорила себе: ну классный же парень, умный, красивый, веселый. Вполне подходит. А когда что-то такое прорезалось, оказалось, у них с Иркой вот-вот свадьба. И ты знаешь, я даже не слишком сильно переживала. Больше, наверно, из-за того, что столько времени пыталась себя в него влюбить, а все зря.

- А сейчас?

- А сейчас… знаешь, это как огонек загорается. Только что ничего не было – и вот уже есть. Посмотрела и поняла, что нравится. Впервые увидела, ничего о нем не знаю, но вдруг потянуло. И так жаль стало, что появился огонек. Вот все время говорила себе, что должна, а в итоге понравился парень, в которого как раз влюбляться нельзя, потому что у него есть идеальная пара. И тогда начинаю себя убеждать, что, может, это я его пара. А если и нет, то все равно, это же ради дара. Обычные люди влюбляются не для чего-то. Прости, мам, но меня все это достало. И если у нас с ним что-то получится, то это будет не ради высокой цели, а потому, что я так хочу. А еще я хочу спать, так что извини.

Словно лопнула перетянутая струна, и я поняла, в каком напряжении жила все эти годы, не замечая его. Причина моей катастрофической невезучести в личной жизни лежала на поверхности, но я ее в упор не видела. Когда каждого встречного парня оцениваешь как потенциального быка-производителя и пытаешься прикрутить к этому чувства, сложно рассчитывать на успех. Если б не было все подвязано на любовь, сделала бы ЭКО, и никаких проблем. Хотя… в этом случае проблем и так не было бы, прекрасно обошлась бы и без доноров.

Ирка, которая не знала, в чем дело, постоянно пыталась подыскать мне пару и бесконечно удивлялась, почему у меня ни с кем не складывается. Ну красивая же девка, говорила она, умная, хозяйка в доме, что этим придуркам еще надо. Но придурки тут как раз были ни при чем, познакомиться со мной желающих хватало. Это барышня одна оказалась слишком разборчивой.

Я думала, мама будет спорить, попытается переубедить, но она промолчала. Повернувшись на тот бок, который без трубки, я натянула одеяло до ушей и почти уже уснула, но, видимо, не судьба мне была в этот день выспаться за все предыдущие бессонные ночи и за несостоявшийся отпуск. Подумалось вдруг, что надо бы на работу как-нибудь сообщить, там будут в экстазе. А, кстати, где мой телефон?

- Мам, - я высунула нос обратно, - а телефон мой нашла?

- Нашла, - проворчала она, - спи. В тумбочку положила. Сейчас без головы можно жить, а без телефона точно нет.

И даже ведь что-то сниться начало, но тут же бесцеремонно растолкал маленький кругленький врач со светлыми пушистыми кудряшками вокруг лысины.

- Как мы себя чувствуем? – поинтересовался он, пока я пыталась сфокусировать на нем расплывающийся взгляд. – Температурки нет?

Электронный термометр ответил вместо меня, что все в порядке.

- Вы лечащий врач? – строго спросила мама. – Или дежурный?

- Дежурный-дежурный, - кивнул тот. – Лечащий завтра будет. Давайте дренаж гляну.

Мама помогла мне задрать рубашку, чтобы я не слишком махала руками, и врач придирчиво оглядел трубку и примотанную медицинским скотчем пластиковую капсулу.

- Хорошо, - одобрил он, - почти сухо. Если все будет в порядке, завтра снимут. И, кстати, вставать уже можно, но осторожно. До туалета и обратно. Сейчас потерпите немного, будет неприятно.

Его пальцы пробрались под повязку, стягивающую ребра, и, осторожно пробежав вдоль нижнего к грудине, задержались на солнечном сплетении – там, где пульсировал огонек.

- Та-а-ак, - нахмурился он, - а это у нас что такое? Такого тут быть не должно.

Мы с мамой переглянулись с тревогой. Я была уверена, что огоньки – это нечто из области тонких энергий и что никто, кроме меня, не может почувствовать пульсацию. Но оказалось, это вполне реальная вещь. Странно только, что никто не заметил во время операции, особенно учитывая, что Денис находился рядом: мерцать должно было сильно.

- У вас это часто бывает? – врач продолжал ощупывать мое солнечное сплетение и даже послушал, что там творится, через фонендоскоп.

- Что бывает? – включила я дурочку, чтобы выяснить, что чувствует он.

- Вот эта пульсация, - он приложил мои пальцы к огоньку.

- А-а-а… иногда бывает, да. Я читала в интернете, пишут, это может быть что угодно.

Ответом была выразительная гримаса: ох уж эти читатели интернета!

- Вот именно, что угодно. От самого безобидного до самого, не хочу вас пугать, неприятного.

Вернув повязку на место, врач, на бейдже которого значилось «Мищенко Иван Петрович, травматолог-ортопед», методично задал мне миллион вопросов, после чего вынес вердикт:

- Понятнее не стало. Наоборот, еще непонятнее. В общем, завтра я скажу об этом вашему лечащему врачу, пусть он и решает, что с вами делать. Но оставлять без внимания ни в коем случае нельзя. А пока лежите, отдыхайте, поправляйтесь. Таблеточки принесут, укольчики сделают. Аллергии на антибиотики нет? Ну и славно. Если что, кнопка вызова медсестры вот здесь, не стесняйтесь пользоваться. А то такие стеснительные есть, которые не хотят никого утруждать, а потом с ними хлопот не оберешься. Счастливо оставаться.

- Мать, - простонала я, подняв глаза к потолку, как только врач шариком выкатился в коридор, - может, мы все придумали? Может, это у нас просто какая-то наследственная патология? Ну не знаю, нетрадиционная ориентация брюшной аорты или генерализованное тревожное расстройство?

- Ну ты и скажешь! – фыркнула мама. - Нетрадиционная ориентация брюшной аорты! Прекрасно же знаешь, что нет.

Она запустила руку под одеяло и через рубашку нащупала огонек.

- И правда, вот он. Если честно, мне и в голову не приходило, что другой человек может его нащупать.

- Мне тоже. Думала, это такое лично мое. И что теперь, интересно, со мной будут делать?

Вместо ответа мама достала телефон и минут на пять погрузилась в гугл.

- Много чего. Вплоть до диагностической лапароскопии. Потому что причин миллион. От всякой нервной фигни до опухолей, которые сдавливают сосуды.

- Врачам сейчас премии дают за первичную диагностику рака, - внезапно подала голос соседка, - вот они и стараются.

Хоть я и знала, что это не рак, но все равно стало как-то не по себе. Тем более, одно другому не мешает.

Взяв с меня клятвенное обещание доесть пюре и допить бульон, мама засобиралась домой.

- Завтра утром приду, - пообещала она. – Веди себя хорошо, в туалет аккуратно, если что – зови медсестру. Все, будь умничкой. И не волнуйся, все будет хорошо.

Глава 6

Легко сказать, не волнуйся! Мало было проблем, так еще и набегут врачи, начнут огонек мой изучать и лечить. Интересно, а что, если возьмут и вылечат? Залезут, допустим, эндоскопом внутрь – и все, дар исчезнет.

Остаток воскресенья прошел сонно. Уснуть по-настоящему так и не удалось, читать не могла – болели глаза и голова. Оставалось только лежать и думать в полудреме о… нет, о проблемах я думать себе запретила. Ну точно не сегодня, будет еще время. Поэтому думала о Денисе. Вспоминала, как он гладил мои пальцы и ладонь, так нежно и осторожно. Правда, это было опасно, потому что в голову сразу лезли совсем другие мысли, мягко скажем, нескромные. От этого начинало частить сердце, не хватало воздуха, и перед глазами скакали черные мушки.

Вечером, когда меня уже накормили таблетками и обкололи уколами, прилетело сообщение в Воцап:

«Привет, как ты?»

«Норм, - ответила я, добавив свой любимый эмодзи привидение. – Дремлю».

«Не буду мешать. Спокойной ночи. До завтра».

Прижав огонек через рубашку и повязку, я мысленно пожелала ему спокойной ночи в ответ и заснула.

Утро показало, что за двадцать лет, с тех пор как я последний раз лежала в больнице с забытой детской хворью, мало что изменилось. Точно так же ни свет ни заря в палату влетела медсестра с градусником, правда, уже электронным. В желудке заскулило, и я с ужасом вспомнила, что благополучно забыла и о пюре, и о бульоне. Есть простоявшее в тепле сутки не рискнула, поэтому, чтобы не получить от мамы нагоняй, по стеночке доползла до туалета и спустила в унитаз.

- А когда завтрак? – спросила жалобно у соседки.

- В девять. Вы лежачая, привезут.

Часы показывали начало восьмого, и уже не спалось. Не меньше, чем завтрака, я ждала, когда придет Денис, рабочий день которого начинался тоже в девять. Время тянулось, как резиновое. Такими же бесконечными, словно застывшими, в детстве казались летние пятницы. Мы с бабушкой жили на даче, и я всю неделю ждала, когда мама приедет из города. Ну, может, еще тридцать первое декабря.

Наконец дверь открылась, и я невольно начала расползаться в улыбке до ушей.

Мамочки, как же он мне нравится! И борода, хотя раньше никогда не нравились бородатые – черт, как же с ними целоваться-то? И пижама эта хирургическая. И дурацкая шапочка в ромашку.

- Привет, Аль. Как ты? – Денис подошел поближе, но не присел.

- Нормально.

- Извини, на секунду заглянул. Бегу на операцию. Потом заскочу.

Он наклонился и… поцеловал меня в щеку, коснувшись бородой. Ну надо же, оказывается, можно, не мешает. Не успела я об этом подумать, как его уже не было.

- А мальчик, оказывается, доктор? – удивилась соседка, которая так до сих пор и не представилась.

Мальчик, хихикнула я. Хотя, наверно, на пенсии и мне все, кто младше сорока, будут казаться мальчиками.

***

Мама умудрилась прийти в аккурат под обход, и ее попросили подождать в коридоре. Двое врачей и трое студентов сначала пообщались с соседкой, потом подошли ко мне. Пронзительно голубоглазый юноша со светлым пушком на щеках торопливо начал пересказывать мою историю болезни, называя «женщиной двадцати четырех лет», но старший из докторов остановил его.

- Альбина, я ваш лечащий врач, зовут меня Алексей Васильевич. Дежурный передал, что вы жаловались на пульсацию в солнечном сплетении.

- Ну, не жаловалась, - возразила я. – Он сам нашел. Случайно.

- Давайте посмотрим.

Повторилась вчерашняя история, только огонек сегодня мерцал сильнее, потому что Денис был где-то недалеко. И вопросов мне задали еще больше.

- Не хочу вас пугать, но для безобидной физиологической пульсации это слишком сильно. Говорите, у вас это бывает, но не беспокоит?

- Нет, не беспокоит.

- Ладно, - Алексей Васильевич задумчиво пожевал губу. – Будем смотреть. Возможно, раньше это было в пределах нормы, а травма усугубила. Постараемся сегодня сделать томографию и узи, а там посмотрим. Быстренько, - он повернулся к студентам, - давление измерить, а кто-нибудь за кардиографом, бегом.

Пока голубоглазый сосредоточенно измерял мне давление, другой парень притащил портативный кардиограф. Изучив выползшую из него ленту, врач кивнул:

- Ну ладно, инфаркт в ближайшие полчаса вам точно не грозит, уже неплохо. Огромная просьба, даже не просьба, а строгий приказ. Если вдруг самочувствие ухудшится… ну там сильно закружится голова, дурнота накатит, дышать станет трудно, не ждите, что сейчас пройдет, сразу жмите тревожную кнопку или соседку просите. Там мама ваша в коридоре? Если может, пусть пока с вами побудет.

Огоньки загорались и гасли на протяжении девяти лет. Я привыкла к ним, и это было даже приятно, особенно в первый момент, когда они появлялись: мягкое тепло, как будто внутри развернулся бутон цветка. Но тревога вообще заразна, и я уже всерьез начала подумывать, не маскируется ли под огонек какая-нибудь опасная пакость.

Фу, ну что за чушь, ведь прекрасно знаю, что со мной. Хотят – пусть ищут. Профилактический осмотр под это дело мне точно не повредит.

Наконец меня оставили в покое. Мама, расспросив, как и что, устроилась на стуле с книгой, а мне делать было нечего - только ждать, когда Денис зайдет после операции.

***

До обеда он так и не появился, затем меня сгрузили на каталку и увезли сначала на узи, потом на томографию. После подробнейшего изучения всех моих внутренностей, от шеи до попы, эскулапы выдали заключение: ничего. То есть какие-то мелкие ошметки нездоровья вроде загиба желчного пузыря и камешка в почке нашли, но абсолютно ничего такого, что могло бы вызывать пульсацию. Ни аневризм, ни опухолей, ни защемлений. Однако узи показало в этом месте усиленный кровоток, а тепловой датчик – локальное повышение температуры на целый градус. То есть и тепло от огонька мне тоже не померещилось.

Сопровождавший меня Алексей Васильевич ерошил тронутые сединой короткие темные волосы, тер подбородок, но вынужден был признать, что абсолютно ничего не понимает.

- Дело в том, Альбина, - объяснял он, - что мы исключили процентов на девяносто пять органику. Я бы предположил, что у вас неврологическая проблема, но кровоток и температура ставят это под сомнение. Откуда это там и по какой причине, абсолютно непонятно. Будем думать, возможно, еще какие-то обследования проведем. А может, неврология вас к себе заберет, если сочтет нужным.

Похоже, мои сломанные ребра и сотрясение мозга уже никого не интересовали. Хотя с ними в неврологии как раз было бы сподручнее. Тут я вспомнила про куриную слепоту, которая и привела меня на больничную койку, но врач отмахнулся: мол, если переведут в неврологию, там они со всем и разберутся.

- Денис приходил, - сказала мама, когда меня привезли обратно. – Не дождался и ушел. Мы с ним поболтали немного.

- О чем, интересно? – насторожилась я. – Обо мне?

- Ну зачем же? О нем.

- Еще лучше! Ма, не надо, пожалуйста. Я сама как-нибудь, ладно? Или все получится – или не получится, но у меня.

- Перестань дергаться. Я просто спросила, почему именно анестезиолог. Мне вообще всегда интересно, как врачи выбирают себе специальность. Кто-то с детства мечтал, кого-то в нужную ординатуру не взяли, пришлось идти туда, куда проще поступить. Ты знаешь, что Денис твой Первый мед с отличием окончил? В семье у него все врачи – родители, бабушка, дедушка, сестра. Родители – хирурги, а у него с хирургией как-то не завязалось. Но все равно в операционной.

Про Первый мед я, конечно, знала. Об учебе мы друг другу в переписке рассказывали. А вот о том, что с отличием, он умолчал. О том, что все в семье врачи, тоже. Интересно, почему? Хотя если учесть, как мы перепрыгивали с одной темы на другую, то ничего удивительного.

- А что он сказал? Придет еще?

- Придет, когда освободится.

Если вчера мне хотелось просто его увидеть, то сегодня, после утреннего поцелуя, пусть даже такого скромного, мимолетного, этого уже было маловато. Маму-то я еще могла спровадить прогуляться по больнице или на улицу - да она и сама бы ушла, - но соседка специально будет лежать, как прибитая, смотреть на нас и слушать.

Я вдруг подумала, что прошла неделя с того момента, как я впервые увидела Дениса. Всего неделя – или целая неделя? Еще – или уже? Но как бы там ни было, мне казалось, что намного больше.

- Кажется, я понравился твоей маме, - сказал Денис, когда дверь за ней закрылась. – Это радует.

- Почему бы и нет? – перебирая по одеялу пальцами на манер краба, я подобралась к его руке. – Поймала!

- Нет, это я поймал, - два краба переплели лапы. – Лучше скажи, что на томографии. Мама сказала, у тебя пульс какой-то непонятный в животе.

- Ничего на томографии. И на узи тоже. Что-то пульсирует, но ничего не видно.

- Так не бывает, - он покачал головой. – Пульсирует обычно сосуд, если его что-то сдавливает или раздражает.

- Ничего не сдавливает, в том-то и дело. Но почему-то там усиленный кровоток и тепло. Врач сказал, что меня, может быть, в неврологию переведут.

- Можно? – Денис потянул за одеяло, но остановился на полпути.

- После того как ты меня в операционной и в реанимации всю с ног до головы изучил? – фыркнула я. – Да ради бога, тем более меня уже полбольницы, наверно, перещупало.

- Ну, допустим, в операционной все лишнее простынкой прикрыто, - он откинул одеяло и поднял рубашку до груди. – А в реанимации – да, было дело. Знаешь, со мной такое впервые, когда сначала увидел девушку голую, а потом уже с ней познакомился. В реале, я имею в виду.

- Наверно, если б не сотрясение и не отходняк от наркоза, мне было бы неловко.

Это был такой тонкий-тонкий разговор совсем другого уровня, поверх слов, когда взгляды говорят намного больше. И что-то еще – что вообще невозможно описать, только почувствовать.

«Надеюсь, увижу снова. В другой ситуации».

«Нисколько не возражаю».

Огонек, казалось, сошел с ума. Ну еще бы! Если это маячок, то как только Денис нашел его пальцами, навигатор сказал свое стандартное: «Вы приехали». Просто я никогда еще так основательно не приезжала. Как будто врезалась в стену заложенного в маршрут дома.

- Ни фига себе! – нахмурился он. – Если б не знал, что на КТ и узи чисто, сказал бы, что это полностью созревшая аневризма и она вот-вот разорвется.

- Послушай…

Я подумала: а что было бы, если б я ему рассказала? Поверил бы? Вряд ли. Хотя… кто знает. Если б я была уверена, что мы идеальная пара, может, и рассказала бы. Но этого мне не узнать никогда. Что не идеальная – возможно, и узнаю… ой, нет, об этом даже думать не хочу! А вот идеальная ли… Поэтому не скажу.

- Денис, у меня эта штука уже девять лет. Исчезает, снова появляется. Иногда слабо, иногда сильнее. Если б было что-то серьезное, наверно, давно умерла бы уже.

- И ты к врачу с этим не обращалась?

- Обращалась. А что толку, если ничего нет. Особенность нервной системы. Эта… как ее? Вегето-сосудистая дистония.

- Ну, на западе считают, что такой болезни не существует, - он так и держал пальцы на огоньке. – Нет, правда, что-то уж очень сильно. Или ты сейчас так нервничаешь? – Денис словно невзначай, поддразнивая, коснулся мизинцем груди.

Ты издеваешься, зараза? Нервничаю? Это так теперь называется? А сам тогда с чего вдруг ногу на ногу положил?

- Да, наверно, - я посмотрела на него в упор и увидела, что в глазах плещется смех. Такой… волнующий и взволнованный.

Черт, черт, если б я не была колодой со сломанными ребрами и перманентным головокружением!..

Глава 7

- Альбиночка, вы уж простите бабку, но не дайте умереть от любопытства, - все так же уткнувшись в вязанье, сказала соседка, когда Денис ушел, поцеловав меня на прощанье. На этот раз в губы, но снова так же, едва прикоснувшись. – Кстати, я Мария Степановна.

- Очень приятно, - я с трудом сдержала улыбку. – Вы про Дениса?

- А он Денис? Да. Мне ходить тяжело, а уши не заткнешь.

- Мы в интернете познакомились. Собирались встретиться, а я под машину попала. Привезли сюда, и он на моей операции анестезиологом был.

- Вот это совпадение! – она даже вязание отложила. – Что он тут работает.

- Да не совсем, - я рассказала про Тиндер и как работает геолокация. – Он же больше времени в больнице проводит, чем дома. Вот и выставил два километра в настройках: кто рядом живет. А я как раз рядом, на Сикейроса. Ему показали несколько профилей, он мой выбрал. И мне тоже – я выбрала его. Поэтому смогли начать переписку. Но вот что он в субботу дежурил – это уж точно совпадение.

- Какая интересная штука, - восхитилась она. – Было бы такое в мою молодость, обязательно бы попробовала. А то ж я деревенская. Ходили в клуб на танцы. Кого там выберешь. Всех парней с детства знаешь, и своих, и из соседних деревень. Вот и муж через три дома от нас жил. Это уж когда он умер, я к дочке в город перебралась. Она в институт поступила и осталась потом в Питере. А ему лет-то сколько?

- Тридцать.

- И что? – Мария Степановна вскинула брови. - Никто так и не подобрал? Парень-то симпатичный.

- Работает много. В больнице целыми днями. Стал бы иначе в интернете знакомиться.

- Это да, - вздохнула она. – Да и девкам-то сейчас одних банкиров подавай, где их на всех наберешь. Ну а ты-то что? Такая девушка видная, тоже не познакомиться было?

Я сделала вид, что не заметила этот спонтанный переход на «ты», хотя обычно реагировала на такие вещи болезненно. Соседка оказалась вполне милой, да и по возрасту почти годилась мне в бабушки.

- Да как-то все тоже не получалось.

- Ну ничего, может, сейчас срастется. Врач – это хорошо, врач в хозяйстве всегда пригодится.

Я не удержалась и все-таки рассмеялась, хотя смех тут же отозвался болью в сломанных ребрах. И сразу же после этого меня забрали в процедурную убирать дренаж. Тоже больно, но терпимо. Уже легче, потому что я боялась лишний раз пошевелиться, чтобы не сдвинуть как-нибудь эту несчастную трубку с банкой. А когда привезли обратно, в палате ждали мама и ужин.

- А что Денис так быстро ушел? – спросила мама с подозрением. За этим отчетливо читалось: «вы не поссорились?»

- Ну почему быстро? – я пожала плечами, хотя этого тоже делать не следовало. Казалось бы, где нижние ребра, а где плечи, но все было связано. – Почти час пробыл. Может, не хотел, чтобы ты по коридорам болталась. А вообще у него сегодня две операции было, каждая по три часа. Отдыхать тоже надо.

О том, как непросто быть вдвоем, когда кто-то рядом, я говорить не стала. Впрочем, была еще одна причина. Пока Денис не вышел из больницы, считалось, что он на работе. И если бы привезли пострадавшего, могли найти и отправить в операционную. Он говорил, что такое не раз бывало, особенно когда больница дежурила по скорой.

На следующий день меня действительно перевели в неврологическое отделение. Мама, которой вечером надо было возвращаться в Москву, и там раздобыла для меня платную палату, да еще и одноместную. Правда, освобождалась она только в четверг, а до этого два дня предстояло провести в компании двух старушек-инсультниц. Вот когда я пожалела о вполне симпатичной Марии Степановне.

- М-да, обстановочка, - хмыкнул Денис, забежав между операциями.

- Ничего, в четверг одна буду.

- Это радует, - он уже привычно взял меня за руку, а мама сделала вид, будто не заметила. И сказала, собирая в сумку то, что надо было унести домой:

- Я с вами прощаюсь, Денис. Пожалуйста, последите за Алей. Если что, мой телефон у вас есть.

- Да, конечно, Елена Борисовна, не волнуйтесь.

- Ой, как мило, - хихикнула я, когда она, расцеловав меня, ушла. – «Не волнуйтесь, Елена Борисовна».

- А что? У тебя классная мама. Повезло. А отец?

- Отца нет. Ну, то есть он где-то есть, конечно, но мы не знакомы. Так бывает. А у тебя с родителями нормальные отношения? Кстати, ты не говорил, что они тоже врачи.

- Да как-то не пришлось к слову, - Денис пересел с неудобной табуретки на край кровати. – Отношения? Ну… нормальные отношения.

- Но? – я уловила секундную заминку.

- Я немного их разочаровал. Они хирурги, а это особая ментальность. Особый склад характера. Все жестко, бескомпромиссно. Отец кардиохирург, мать онколог. Сестра в общей хирургии ординатор. Надеялись, пойду по их стопам. А я закончил с отличием, но подал вдруг заявление на реаниматологию. Был скандал.

- Не знаю, Денис, мне этого не понять. Такая сложная специальность, мне кажется. Ничем не хуже хирургии. Да и вообще, как медицинская специальность может быть лучше или хуже? Все лечат, все людей спасают. И что, из-за этого испортились отношения?

- Я разве сказал, что испортились? - он покачал головой. - Просто мне показалось, что у вас с матерью более близкие отношения, чем у меня с моей. Или с отцом. Но у нас их никогда и не было. Нас с Верой вообще бабушка растила, они и дома-то не бывали толком.

- Ну меня-то мама одна вырастила. Бабушка помогала только. И у нас с ней… много общего. С мамой.

Да, много. Две феи со странным даром. Еще бы у нас не было близких отношений! Интересно, а как сложится у меня с дочерью… если, конечно, у меня будет дочь?

От этих мыслей заполыхали уши. И не только. Но развить их помешала медсестра с креслом-каталкой. Денис помог мне перебраться в него и сам повез на очередное обследование.

***

- И вот что, Альбина, - прогудела басом мой новый лечащий врач Полина Петровна, пока Денис усаживал меня обратно в каталку, - бабули в палате сейчас на вас насядут: деточка, подай то, принеси это. Не вздумайте. Ребра само собой, так у вас еще и сотрясение очень неслабое. Лежать и лежать. Понятно? Пусть медсестру зовут.

Я кивнула, пытаясь не смотреть на ее бюст, но он был таким огромным, что куда бы ни взглянула, все равно на него натыкалась. А если выше, то на усы, которые она не выводила, наверно, принципиально.

- А у вас, я смотрю, персональный медбрат? – она гулко засмеялась своей немудреной шутке и пошла по коридору, колыхаясь из стороны в сторону.

- Ну что, поехали, медбрат?

Ущипнув меня за бок с целыми ребрами, Денис резко развернул каталку.

- Ну что, с ветерком?

- Ой, не надо, - пискнула я. – У меня это…

- Лапки?

- Голова. Кружится.

- Ладно, не бойся. Потихонечку поедем.

Мне сделали еще одно узи – нервных узлов солнечного сплетения. Все с тем же результатом: без патологии. А потом должны были проверить их электропроводимость, и это звучало страшновато.

- Денис, как ты думаешь, сколько понадобится времени, чтобы окончательно ничего не нашли и от меня отстали? – спросила я, когда мы остановились у лифта.

- Не знаю. Понимаешь, Аль, это учебная больница, и поэтому за всякую непонятную фиготу здесь хватаются всеми лапами. Можно, во-первых, показать студентам, а во-вторых, если случай небанальный, написать диссер.

- А ты не пишешь?

- Пишу, - вздохнул он. – Третий год уже пишу. Думаешь, маменька с папенькой слезли бы с меня живого, если бы не стал? Ну как же, чтобы их сыночек – и без кандидатской степени!

- Тогда понятно, почему ты до сих пор не женат, - поддела я. – И почему знакомишься в Тиндере. Работа, да еще и диссертация. Ужас какой серьезный мужчина, - и пропела: - Так идет за годом год, так и жизнь пройдет.

- И не раз маслом вниз упадет бутерброд*, - закончил Денис. – Кстати, некоторые и диссер не пишут, а все равно не замужем.

- А может, я тебя ждала?

Денис словно споткнулся, и я испугалась, а не слишком ли это в лоб. А потом он почесал меня за ухом – как кошку. И сказал – то ли в шутку, то ли всерьез:

- Тогда спасибо, что дождалась.

Тут наконец подъехал лифт. В больничных сериалах чего только в этих лифтах не происходит. Можно сказать, большая часть личной жизни врачей. Однако нам не повезло, в лифт набилось столько народу, что мы едва втиснулись. А когда добрались наконец до палаты, там меня ждал сюрприз.

В коридоре на банкете сидел, погрузившись в телефон, мужчина лет сорока, в деловом костюме и с портфелем.

- Простите, Альбина Медведева – это вы? – спросил он, когда Денис подвез меня к двери палаты.

- Да, а что? – насторожилась я.

- Я юрист, представляю интересы, - тут он неразборчиво произнес какие-то кавказские имя и фамилию, которые я не разобрала. – Пришел по поводу несчастного случая. Мы можем поговорить?

- Ну давайте попробуем, - нехотя согласилась я. – Только я неважно себя чувствую.

- Мы быстро, - пообещал юрист. – Лучше здесь, чтобы вашим соседкам не мешать. Простите, вы не могли бы нас оставить? – повернулся он к Денису.

- Не мог бы, - отрезал тот и прислонился к стене, скрестив руки на груди. – Я вам не помешаю.

- Ну ладно, - мужчина поджал и без того тонкие губы и посмотрел на меня. – Суть в том, что вы пострадали по своей вине, поскольку переходили дорогу вне зоны пешеходного перехода. Поэтому…

- Поэтому ей все равно полагается возмещение ущерба здоровью, - перебил его Денис. – Ваш клиент управлял средством повышенной опасности. К тому же ехал ночью с выключенными фарами. И удрал с места происшествия, не оказав помощь пострадавшей. Это оставление в опасности, статья сто двадцать пятая Уголовного кодекса, лишение свободы до года.

Интересно, как его нашли, подумала я. Того типа, который меня сбил. Хотя таксист мог сказать гаишникам точное время, когда все произошло, а через сто метров перекресток, где наверняка есть камеры. Но Денис-то, Денис!

- Вы можете обратиться в страховую компанию за возмещением ущерба, - юрист демонстративно проигнорировал его слова. – Но вам или откажут, или выплатят копейки. Медицинскую помощь оказывают по полису ОМС, а утраченный заработок оплатят по больничному листу. К тому же ущерб здоровью легкой степени. Судебные дела такого рода длятся годами. Мой клиент предлагает вам тридцать тысяч, если подпишете заявление, что не имеете претензий.

- Не вздумай, Альбина, - Денис посмотрел на него таким тяжелым взглядом, что мне стало не по себе. – Он тебя элементарно разводит. В больнице ты пробудешь не меньше трех недель, а это уже не легкий вред. Больничный в оплату ущерба не входит. По ОСАГО верхний предел возмещения сто шестьдесят тысяч, на деле платят меньше, но все недостающее прекрасно взыскивается через суд, и довольно быстро.

- Как хотите, - юрист возмущенно вздернул подбородок. – Но если мы докажем, что вы умышленно бросились под машину, то не получите ничего. А мы докажем. Плюс выдвинем встречный иск о повреждении транспортного средства тысяч на триста.

- Вы уйдете сами, или помочь?

Денис спросил это спокойно, не повышая голоса, но юрист решил не рисковать. Поднялся и быстрым шагом направился к лифту, не сказав больше ни слова.

- Если появится еще раз, вызывай медсестру с поста, а та пусть зовет охрану, - Денис закатил меня в палату и выгрузил на кровать. – А когда выйдешь из больницы, я тебе дам телефон хорошего специалиста по таким делам. Раньше все равно смысла нет, пока на руках не будет медицинских заключений и полной росписи затрат на лечение.

- Спасибо тебе, - у меня вдруг защипало в носу.

- Не за что, - он наклонился и поцеловал, едва коснувшись губ, все так же прилично-целомудренно, как это делают на публике. – Все, Аль, мне уже пора. Вечером еще загляну. Отдыхай.

*Неточная цитата из песни Виктора Цоя "Кончится лето"

Глава 8

Как он его спровадил! Я, по правде, растерялась, потому что никогда ни с чем подобным не сталкивалась. Нет, ну понимала, конечно, что тридцать тысяч – это шляпа какая-то, развод чистой воды, но даже в голову не могло прийти, что кто-то может обвинить меня в попытке самоубийства. Я иду с чемоданом, в сумке распечатанный билет на самолет – и вдруг стукнуло покончить с собой, именно под этой машиной. А уж умышленная порча – и вовсе абсурд. Но что, если и правда смогут?

Я вспомнила, с каким выражением Денис поинтересовался, не помочь ли этому типу убраться. Хоть аплодируй стоя. Да и вообще просто прекрасный принц. Интересно, у него вообще какие-нибудь недостатки есть? Ну, разумеется, кроме того, что не банкир и не олигарх? Впрочем, это я недостатком не считала. Как Мария Степановна сказала, банкиров на всех не наберешь. А так пока ничего не заметила. Хотя сколько мы там общались-то? Но в нашей ситуации, как на войне, день можно было, наверно, считать за три.

- Деточка, а ты водички не принесешь? – жалобно попросила бабуля, лежавшая на соседней кровати.

Я рыпнулась было, но вспомнила предупреждение усатой Полины Петровны. Ну да, снова это прошитое в подкорку стремление помогать другим в ущерб себе. Как бы научиться находить ту грань, на которой и помогаешь, и себе не вредишь? Вот сейчас точно не получится. Но они же видели, что я встаю и в туалет сама хожу. Значит, и погонять можно. Принесу ей сейчас воды – и все, так и буду бегать без конца, невзирая на свое сотрясение и сломанные ребра.

Тем не менее, нажимая на кнопку вызова медсестры, я чувствовала себя сволочью.

- Извините, нет. Мне разрешили вставать только в туалет.

Прибежавшая медсестра, которой я сказала, что бабушке нужна вода, вскинула брови:

- А что, она сама позвать не могла? Кнопка рядом.

Я только плечами пожала, в очередной раз вспомнив, что это надо делать осторожно, и повернулась на бок. Чувствуя спиной густое, плотное неодобрение соседок. Наверняка едва выйду в тот же самый туалет, начнут мыть мне кости: какая современная молодежь бессердечная и бесстыжая.

Ничего, Альбина, это всего на два дня. Зато потом…

Нет, ни о чем таком эдаком я не думала… ну ладно, почти не думала. Очень хотелось, чтобы Денис поцеловал меня по-настоящему, а не так благопристойно, как на вокзале. Но еще хотелось и просто разговаривать, чтобы никто не ловил каждое слово от нечего делать, для развлечения.

***

Вечером Денис пришел с папкой бумаг и клипбордом.

- Аль, мне тут надо кое-какие свои дела поделать, не обидишься?

- А я тебе мешать не буду?

- Ну… - он посмотрел на меня с нарочито серьезным видом. – Будешь, конечно. Но ничего. Как-нибудь.

Закрепляя под зажим листы бумаги и сверяясь с записями на других листках, он заполнял графы, а я делала вид, что дремлю, на самом деле поглядывая на него из-под ресниц.

Он вполне мог сделать это в ординаторской - или где там они еще занимаются такими вещами? Наверняка было бы удобнее. Но пришел, потому что хотел побыть рядом со мной. От этой мысли словно в теплую ванну окунулась.

Мне нравилось на него смотреть. Еще в тот самый первый день в кафе обратила внимание, как он читает, то морща нос, то сдвигая брови, то прикусывая верхнюю губу. Такие забавные маленькие гримаски, и вряд ли Денис отдавал себе отчет, что, когда он чем-то занят, его лицо живет своей самостоятельной жизнью.

- А тебе никто не говорил, что ты неправильно держишь ручку?

Он оторвался от записей, бросил короткий взгляд на меня, потом на свои пальцы. Ручка лежала на безымянном, а не на среднем. Ох, сколько раз мне прилетало за это от учительницы младших классов, но я так и не сдалась.

- Хочешь научить, как правильно?

Я без слов показала ему свою правую руку с мозолью и растущим чуть вбок ногтем на безымянном пальце. Писать сейчас приходилось меньше, чем в институте, но я и перо планшета держала так же.

- Да мы с тобой одной крови, Маугли, ты и я? – Денис взял мою руку, провел пальцем по мозоли.

- Это хорошо?

- Это здорово, - неожиданно он поднес мои пальцы к губам и поцеловал мозоль.

Как будто током пробило. Кажется, с электропроводимостью нервов у меня все было в порядке.

- Извини, немного осталось.

Зрение так до конца и не восстановилось: перед глазами то плыло, то оказывалось словно не в фокусе. Врачи говорили, что при сотрясении это бывает и что если через несколько дней не пройдет, отправят на консультацию к окулисту. А пока я щурила глаза, пытаясь навести резкость на бейдж Дениса, прицепленный крокодильчиком к карману.

«Денис Владимирович Зорин, анестезиолог-реаниматолог».

Зорин – красивая фамилия. И мне бы подошла. Альбина Зорина – уж получше, чем Медведева. О чем я думаю? Как школьница. Это мы так классе во втором или в третьем с девчонками примеряли на себя фамилии мальчишек. С тех пор ни об одном мужчине в таком разрезе не думала.

И хихикнула тоже как школьница. Денис вопросительно приподнял брови, но я только головой покачала. И все тем же крабом подобралась к его колену, сама пугаясь своей смелости. Он сделал вид, что не заметил, но глаза блеснули, а губы сжались, не пуская улыбку.

Такой вот театр пантомимы!

- И каждый раз столько писанины? – спросила я, когда Денис закончил и положил клипборд на тумбочку.

- Карты в двух видах – бумажные и электронные. Протокол операции заполняет или сам оперирующий хирург, или ассистент. Если операция длинная и сложная, могут кого-нибудь и по ходу парохода посадить писать. Студента, например. Потом все переносят в компьютер. Я тоже записи делаю: какой был наркоз, как подействовал, понадобилась ли реанимация, если да, то какая. Потом заполняю свою часть протокола. Вот этим сейчас и занимался. Накопилось по последним операциям.

- Получается, ты из-за меня не смог все сделать вовремя? Ну раз накопилось?

- Аль, перестань, причем здесь ты? В идеале – да, надо все заполнить сразу после операции. А на деле бывает так, что одна закончилась, только дух перевел – надо уже на следующую бежать. А потом опачки, пациент выписывается, а в карте бардак. Ну и срочно-срочно, бегом. Сейчас отнесу всю эту беду и вернусь.

- Некоторые даже на больничной койке умудряются мужика подцепить, - едва дождавшись, когда Денис выйдет, пробурчала соседка, которой я не принесла воды. В обычной манере бабок-на-скамейке: якобы себе под нос, но так, чтобы до объекта обязательно долетело.

Я могла, конечно, ответить, но не хотелось. Поэтому сделала вид, что не расслышала, наверняка сильно ее этим разочаровав.

Дениса не было довольно долго, зато вернулся он с куском торта на картонной тарелочке.

- У девочки там день рождения, поймали и не отпускали. Еле удрал. Зато с трофеем. Сейчас чаю еще принесу.

- Кофе хочу, - заныла я капризно, умирая при этом от удовольствия.

- Обойдешься, - сурово отрезал Денис. – Нельзя тебе кофе пока.

- Эх… Там девочки ваши, наверно, уже мою куклу вуду сделали. И булавки в нее втыкают.

- Ну… не без того. Слухи тут разлетаются со скоростью света.

Он принес кипятка в кружке и заварил мне чай, а потом помог приподняться и сунул в руки тарелку с ложкой. И, разумеется, я тут же наляпала на одеяло кремом. Это вообще была такая моя фишечка. Мама говорила, что мне нужен слюнявчик, как младенцу.

- Алька, да ты поросенок? – поинтересовался Денис, собирая крем. У кого-то другого прозвучало бы обидно, у него – забавно. – Может, тебя с ложки покормить?

Очень сильно подмывало согласиться. Но побоялась, что бабки-инсультницы не перенесут такого потрясения. Помрут еще, а я буду виновата.

***

На следующий день мы с Денисом постоянно не совпадали по фазе. У него было несколько операций подряд, а меня то таскали на очередные обследования, то прямо в палате осматривали разные врачи в сопровождении орды студентов. Я стала местной звездой с загадкой природы в животе. Интересно, какой ажиотаж поднялся бы, узнай они, что это такое на самом деле.

Огонек не давал расслабиться, постоянно держа в фоновом напряжении и словно напоминая: если пара Дениса не я, то она может появиться в любой момент. Как же хотелось, чтобы месяц поскорее закончился. Я мысленно вычеркивала дни на календаре, но при этом постоянно прислушивалась к себе, не появился ли рядом с первым маячком еще один.

Вечером Денис забежал всего минут на пять.

- Извини, Аль, у сестры день рождения, обещал прийти. Завтра твоя палата освободится где-то после десяти, ты не торопись. Если у меня ничего не будет, приду и помогу тебе перебраться. А если будет, то девочки перевезут. И, кстати, я завтра дежурю.

Это прозвучало с таким выражением, словно он назначил мне тайное свидание. Да, собственно, так и было. Ведь мы еще ни разу не оставались одни, пара минут в коридоре по пути с узи не в счет. И хотя, учитывая ситуацию, ничего такого особенного ожидать не приходилось, все равно от одной мысли бросало в жар. Я разволновалась так, что заболела голова и пришлось просить медсестру дать каких-нибудь таблеток. Та позвала дежурного врача, и он мурыжил меня минут десять, расспрашивая, как именно болит и в каком точно месте. После чего голова разболелась еще сильнее.

Утром Денис пришел все с той же каталкой.

- Сама дойду, - попыталась возразить я. – На этом же этаже.

В ответ прилетел такой суровый взгляд, что пришлось прикусить язык и безропотно перебраться в кресло. Денис быстро собрал в сумку вещи и покатил меня к двери. Спохватившись, я пожелала бабулям скорейшего выздоровления, но те мое пожелание дружно проигнорировали.

- Зорин, тебе нечем заняться? – спросил попавшийся на пути ослепительно лысый пожилой врач. – Для этого санитарки есть. Что ты тут вообще забыл?

- А в чем проблема? – невозмутимо сказал Денис. – Это моя девушка, с чего вдруг я должен ее санитаркам доверять?

Лысый не нашелся что ответить, а Денис снова почесал меня за ухом, словно спрашивая, не возражаю ли я против такого определения. Ну кошка так кошка – я потерлась о его руку. Еще б я возражала! По тому, как все развивалось, и так было очевидно. Стал бы он по пять раз на дню заходить к случайной знакомой из интернета. Но озвученное, да еще перед посторонним лицом, - это было страшно приятно.

Интересно, а сказал ли он обо мне сестре?

Ну ты спроси его еще, одернула я себя. Может, у них вообще не принято такими вещами делиться, откуда мне знать. И опять же, мы знакомы всего вторую неделю. А в реале и того меньше. Снова пришлось напомнить себе об этом, потому что верилось с трудом.

- Ну вот, королева, ваши апартаменты, - Денис открыл дверь и закатил меня в небольшую, но уютную палату, куда, кроме высокой кровати, удалось втиснуть только тумбочку, шкаф и маленький столик. - Располагайтесь.