Одиночки

Несколько глав

Одиночки.

Сюрприз.

Седой, семидесяти восьми летний дед держал четырёхлетнего внука за руку, оба смотрели вниз с края сорокаметрового обрыва. Внизу — карьер, где трудились разные машины — колёсные тягачи, гусеничные дробильщики, универсальные шагоходы, четырёх и двух опорные.

— Этот вон, смотри, на огромных колёсах, наш, родной, «Буран» называется. А вон тот на гусеницах, «Урал», с Казачки, там делают. А вот эти, шагающие, корпораты нам присылают, со Свалки.

— Деда, их там так много! — малыш притопнул.

— Сейчас дядька Ванька приедет, отвезёт нас вниз, как раз обед будет, посмотришь вблизи.

Дед не соврал, через десять минут по серпантину, на бешеной скорости, из карьера вылетел четырёхместный антиграв, остановился в нескольких метрах от деда и его внука, подняв тучу пыли охладителями. С водительского сидения махнул рукой человек в оранжевом комбинезоне.

— Давай, Власыч, время идёт! — крикнул он.

— Пошли, Димка, с ветерком вниз поедем.

Дядька Ванька домчал деда и внука за несколько минут, ни на миг не сбавляя скорость на широком серпантине. В конце спуска, он ловко повёл антиграв юзом, припарковав его рядом с двухопорной машиной, возвышающейся на добрых шесть метров от земли.

— Диэм! Заснул что ли?

Диэм дёрнулся, будто его ударило током, сфокусировал взгляд на крышке технического люка, которую до этого откручивал, потом повернулся на голос.

— Отвали Ридли! — огрызнулся он. В последние пару недель его посещали воспоминания, и они были настолько явственны, будто бы он переносился из настоящего в прошлое, будто всё происходило наяву, даже запах перегретого машинного масла из гидравлических систем, даже пыль, всё было как будто настоящее.

Дмитрий Маслёнков, техник первого разряда, родом с планеты Малиновка, дослуживал свой первый контракт в армии корпорации «Сигма Дедлин», расположившейся на одном из четырёх континентах Плакиды — Джаве. Корпорация специализировалась на выпуске комплектующих для антигравитационных систем, программного обеспечения для космических кораблей, мелкой техники и ещё кучи всего, что постоянно требовалось и требовалось новым колонистам, на заселяемых планетах в этом секторе.

Маслёнков подумывал подписать новый контракт, взяв перед этим двухмесячный перерыв и разобраться в себе и своих странных выпадениях из реальности.

— Диэм! – вновь заорал Ридли, капрал, отслуживший уже два контракта и подавший прошение на продление. И он имел право орать на Маслёнкова, он являлся его непосредственным командиром. — Да какого хрена ты спишь?

— Я не сплю! Отвали от меня! Будешь постоянно орать, я вообще не закончу!

Ридли сплюнул, этот русский никак не хотел подчиняться, постоянно огрызался и обсуждал приказы. И ведь, чёрт его дери, был прав зачастую. Но, являлся отменным механиком, работу делал в срок, и претензий к нему, по большому счёту не было. Но, в последнее время он вёл себя как осенняя муха, постоянно «тормозил», его внимание рассеивалось, он иногда не слышал, что ему говорили.

Маслёнкова во взводе прозвали Диэм, по первым буквам имени и фамилии. И он не был против такого. Вот, к примеру, Самуэля Миджаниликоскарикоса прозвали Мидлс, и ничего. Тут всё сокращали, для удобства. Транспорт для десанта, с длинной аббревиатурой, называли просто «слон», а боевые шагоходы – «кузнечиками» или «тараканами».

Вечером, Диэм заперся в своём кубрике, достал из тумбочки медицинский диагност, надел широкий обруч на голову, прилепил пару беспроводных присосок к запястьям, лёг на кровать.

— Полная диагностика, — произнёс Маслёнков, расслабившись и закрыв глаза.

На диагностику ушло минут пятнадцать, обруч пискнул, подсказывая, что процедура окончена. Вынув из обруча кристалл памяти, Диэм вставил его в настольный терминал, запустил чтение, присел, отслеживая карту диагностики. Всё было в норме, никаких отклонений, все показатели в зелёной зоне, показатели либо хорошие, либо отличные. Но, вопрос о «зависаниях» остался. Мелькнула мысль пройти полное сканирование на оборудовании в корпоративном медцентре, может там чего скажут? А если что-то серьёзное? А если потом не допустят к подписанию второго контракта? А у него планы, ведь роботар уже заказан, и едет к нему.

А планы Маслёнкова были грандиозными. Он скопил приличную сумму и заказал с Росы промышленный роботар – двухопорный шагоход, но ему предложили, вдруг, четырёхопорный роботар, более новой модели, другой конфигурации и модификации, но в военной «экипировке», ясное дело со снятым вооружением, но с сохранённой бронёй и активными системами. Продавец, к которому пришла машина со Свалки, не смог её легализовать на Росе. Что там и как было, то ли исходный продавец со Свалки что-то напутал, то ли ушлый покупатель с Росы решил провести боевую машину как гражданский вариант, но не получилось, поэтому ему пришлось продавать роботара прямо «с колёс», не декларируя её, естественно существенно снизив цену, чтобы продать быстрее.

Навесное оборудование продавец обещал прислать вместе с машиной, но зато одним паком.

А Маслёнков задумал взять в аренду землю и заняться добычей для корпорации, здесь многие так жили, они арендовали машины у той же корпорации, а он решил работать на своей, с детства знакомой. Возьму ещё один контракт, короткий, на год, чтобы заработать денег на первый взнос за арендуемую землю — думал он. — А что четрёхлапая, так даже лучше, и новее той, что я заказывал

Ну и что, что роботар военный, здесь не смотрят на это, главное что вооружения нет, а броню можно демонтировать и продать на «Бейтсе», а навесные у всех моделей универсальные. Да и четырёхопорник лучше, а ещё дешевле обошёлся, кругом одни плюсы. Но, вот эти «тормоза» в последнее время сбивали с толка. Что происходит? Почему он выпадает из реальности?

В одиннадцать вечера все собирались в зоне отдыха и играли в карты, в кардиш. Само собой на деньги или на что-то материальное. Просто под интерес не играл никто. Диэм пару раз подсаживался сыграть, но ему патологически не везло. Поэтому он приходил в зону отдыха для того, чтобы выпить пива с сослуживцами и поболтать, либо посмотреть футбол на большом экране, играли местные команды, Диэм смотрел без особого интереса, правда, но всё же.

На ужине, за стол к Маслёнкову подсел Ридли, рыжий, широкоплечий, с серыми глазами.

— Ну, чего, через неделю всё. Всем, у кого контракты заканчиваются в этом месяце, назначили не шестое. Двадцать три человека. Кстати, все будут подписывать новые контракты, служба-то в кайф. Ты как?

— Буду, — кивнул Диэм, не отрываясь от еды. — Но, короткий контракт подпишу, на год. Там будет видно.

О своих планах Маслёнков не распространялся, боялся, сглазят, или хуже того, начнут отговаривать, разговоры пойдут….

— Слабак, — констатировал Ридли. — Но, я буду рад, если тебя не перебросят никуда, и ты останешься в моём взводе.

— Посмотрим.

Неделя пролетела, и Маслёнков отметил, что выпаданий из реальности за это время не было. Закрытие контрактов прошло обыденно. Люди заходили в кабинет рекрутера, получали «отставные» документы, подписывали новый контракт с условием небольших отпусков, получали новую карту, на которую будут переводиться деньги, и с улыбками на лицах отправлялись в корпоративный город, Мантиллу, обмывать всё это дело.

Маслёнков закрыл контракт, подписал годичный под бесстрастным взглядом усатого рекрутера, получил новую карту и тоже покинул кабинет, но без особой радости на лице. Чтобы сохранить за собой привилегии, полученные за время первого контракта, давали всего лишь две недели отпуска, а не как он хотел — два месяца.

Ещё через неделю пришло сообщение, что его заказ с Росы доставлен и ожидает в орбитальном терминале. За спуск на планету придётся заплатить триста кредитов. И у Диэма начались хлопоты, оплатить доставку с орбиты, оплатить доставку в арендованный на год ангар.

И вот, когда уже и машина и навесные оказались в ангаре, Маслёнков выдохнул. Он минуту смотрел на машину, поставленную посреди огромного помещения, потом подошёл, потрогал одну из опор.

— Ну, будем знакомиться? — спросил он, доставая брелок. По первому же сигналу роботар ожил, выдвинулся трап, открылась кабина, в которой тут же загорелся свет. Маслёнков взобрался, хотел было уже переступить высокий порог капсулы кабины, и тут замер. Ложемент пилота оказался странно не гражданским. Ну, тут понятно, но почему в нём ещё и скорлупа персональной брони? Маслёнков тут же прикинул время на демонтаж этого вот всего и покупки гражданского ложемента, покачал головой. — Сюрприз, мать твою!

Однако Маслёнков уверенно влез в скорлупу брони, которая тут же начала смыкать сегменты, на лоб и виски легли контактные пластины полуобручей – прямой нейроконтакт в компьютером машины. В «глухарь» за правым ухом ткнулся шунт, ища гнездо для контакта.

— Не сегодня, дружок, — произнёс Диэм. — Запустить диагностику механизмов.

— Диагностика невозможна без авторизации, — мягко прошелестел голос, похожий на женский.

Пришлось Маслёнкову открывать скорлупу брони, вынимать заглушку-глухарь за ухом, скрывающую имплант-приёмник, поставленный ещё родителями, в младенчестве. Он не пользовался им уже лет пять, не меньше, не было нужды, ни на службе, ни во время отдыха. Он вообще не понимал, зачем его имплантировали, однако на медкомиссии ни у кого не возникло вопросов, мало ли в обитаемых мирах имплантированных людей. Единственное, что был в его медкарте, так это пометка «имплантирование по классу А». Во взводе никто не интересовался, у пары человек были подобные импланты—приёмники.

И вот, произведя диагностику, просмотрев всё, что компьютер вывел на внутренний экран кабины пилота, Маслёнков удовлетворённо вылез наружу и направился к огромным кофрам, разложенным по периметру ангара, осматривать навесное оборудование для разработки земли, для добычи и прочего, что сопряжено с карьерным делом. Добывать Маслёнков планировал дактириум, залегающий неглубоко, стоящий недорого, но вполне годный для того, чтобы заработать за год приличные деньги. Осталось оттарабанить годичный контракт, арендовать землю и работать на себя. Что потом? Кто знает? Что будет, то и будет.

В первом же вскрытом кофре не оказалось насадки универсального бура, как о том свидетельствовали сопроводительные документы. В нём лежала местами поцарапанный ракетный короб, который назывался пусковой ракетной установкой «Минит», на шесть ракет.

Маслёнков ринулся открывать остальные кофры, уже понимая, что его обманули и прислали полностью военную версию роботара, со всем оснащением. Ушлый продавец избавился от неудобного груза. А он купил кота в мешке.

— Ну, сука! — Возопил Маслёнков, потрясая руками. — Что мне теперь с этим делать! Сука-а-а!

Вечером он связался с продавцом, но на связь вышла помощница продавца, сообщив, что продавец в ближайшее время будет недоступен, у него возникли проблемы законом.

— А мне теперь что делать?

— Мы вышлем вам навесное оборудование, это наша ошибка, — Помощница и не думала отпираться. — Оплатим перевозку и доставку.

— А эти… железки куда? Заберёте?

— Увы, с этими железками, как вы выразились, вам придётся разбираться самому.

— Ладно, шлите, — Маслёнков прикинул, что посылка будет путешествовать ещё как минимум полгода, ну да не беда, время есть.

Остаток отпуска Диэм провёл в ангаре, изучая содержимое контейнеров и кофров. В каждом были навесные военного назначения. Минный заградитель, миномёты, пушки, пулемёты, прыжковые ускорители, блоки постановки помех, блоки сброса ложных контуров с картриджами. Всё это, если снарядить на машину, будет служить войне, а не ковырянию в земле и добыванию полезных ископаемых.

Действительность.

Прошёл месяц, Диэм работал в мастерской по ремонту шагоходов «Честер» - основной ударной силы корпорации, ведущей бои на Лексе, свободном континенте, где три корпорации уже шестой год решали свои проблемы, как на нейтральном поле. «Сигме Деллин» противостояли «Гроссман Механикс» и «Гаэлс Дайнемикс». Причиной спора был как раз свободный континент, и по его территориальному владению эти три корпорации никак не могли договорится. Одна корпорация считала, что континент по праву её, потому как она обосновалась здесь ранее всех, другая, что первая разведала ресурсы, третья просто хотела эту землю и всё тут. Война протекала вяло, потери со всех сторон ничтожны. Но это была война, хотя все называли её войнушкой.

Под утро одного из дней Диэму приснился сон. Дед будил его, маленького мальчишку, тормоша за плечо.

— Димка, вставай, зорьку пропустишь! Сейчас самый клёв! Вставай, вставай, милок, бабка нам уже и завтрак собрала. Давай, вставай, на том свете отоспишься.

Он внезапно открыл глаза, а через пару секунд взвыла сирена. Диэм подорвался с кровати, быстро оделся, плеснув из умывальника воды на лицо, выбежал в коридор. Вместе с ним выбежали его сослуживцы.

— Боевая тревога, засранцы! – заорал капрал Ридли. — Это не учебная тревога, а боевая! Бегом по местам, согласно расписанию!

Место по расписанию у Маслёнкова была огневая позиция в сферической зенитной турели, на крыше третьего этажа жилого блока. И он с места рванул к лестнице, бухая не завязанными ботинками.

В сфере пришлось просидеть два часа без малого, пока не пришёл отбой, а следом приказ общего сбора в главном ангаре. Пришлось идти в главный ангар, в животе бурчало, желудок требовал уже привычный по расписанию завтрак.

В главном ангаре уже соорудили импровизированную трибуну, на которую влез полковник Живье. Внизу выстроились все командиры подразделений, личный состав, однако, не стали строить.

— Все? – громко спросил полковник. — Итак, солдаты, на нас напали! Одна из корпораций—монстров из Центральных Миров вторглась на планету и начала полномасштабное уничтожение военной техники и живой силы. Пострадали не только мы, но и наши противники по Лексе. Никаких требований или ультиматумов, совершено масштабное нападение на Плакиду. В связи с этим, вооружённые силы корпораций, скорее всего, будут объединены для отражения атаки и изгнания врага. Это предварительно. По конкретике скажу только, что в ближайшее время к нам будут поступать большие объёмы техники на ремонт, а возможно, что и здесь начнутся боевые действия. В этот момент послушались далёкие взрывы. По собравшимся прошёл гомон, мол со стороны посадочных площадок, куда транспортниками доставляли технику. Полковник отвернулся, держа левую руку перед лицом, мелькнул экран наручного терминала, кто-то вышел на связь с начальником мастерских. Вновь взвыла сирена, командиры начали раздавать указания, и народ вновь ломанулся к выходам, к местам своего боевого расписания.

Следующие три дня ремонтная база жила, что называется, «на колёсах». Бомбардировки не повторялись, но силы вторжения полностью вывели из строя с десяток транспортных атмосферников, повредили посадочные площадки, несколько тягачей и гравиплатформ. На четвёртый день прибыло две зенитно-ракетных части, развернув технику по периметру базы, затем начали доставлять повреждённую технику. С передовых привезли полевых техников, народу прибавилось ещё и за счёт трёх рот пехотинцев, присланных для охраны.

По слухам, самые ожесточённые бои сейчас велись именно на Лексе, где корпорации, объединившись основными силами, дали отпор интервентам.

Дни шли за днями, и вот, стали поступать сообщения, что Делла и Каркаст подверглись нападениями и руководства «Гроссман Механикс» и «Гаэлс Дайнемикс» срочно перебрались на Джаву. Сюда же оттянули и основные вооружённые и объединенные силы. Но на других континентах ещё оставались подразделения, которые вели бои против оккупантов. Те, в свою очередь, видимо, всё же были ограничены в контингенте, и полномасштабное наступление прекратилось. Началась война на уничтожение с переменным успехом.

Мастерские работали днём и ночью, в три смены. Прошло два месяца с момента нападения на Плакиду. Единственным континентом планеты, на котором не было боевых действий, оставалась Джава. Орбита планеты оказалась заблокирована.

На третий месяц вторжения, пришёл приказ отобрать из техников самых лучших и приступить к обучению ведения боевых действий. Маслёнков оказался одним из кандидатов, и отказаться не было ни единой возможности, контракт учитывал и такое положение дел.

Тренироваться Маслёнкову довелось на «Брионе», среднем шагоходе, со средним бронированием, так себе вооружением и слабыми, по мнению Диэма, движками. Через две недели он, в числе десятка таких же «везунчиков», оказался на Делле. На второй день по прибытию, отделение из трёх «Брионов» выдвинулись на боевое дежурство и уже в двадцати километрах от базы были атакованы.

— Третий! Реверсируй! Миномёт к бою! — скомандовал командир отделения Вязовски. Второй, дистанция вправо сто метров, лобовая атака впереди идущего, далее реверс, после чего третий атакует из главного калибра! Поехали!

Манёвр опытного вояки удался, Диэм и пилот второй машины накрыли залпами «Скорпион» противника, а Вязовски уже подранил выползающего на пригорок в пятистах метрах «Краба» — четрёхопорную машину, оснащённую двумя крупнокалиберными пушками.

— Добиваем «Краба»! Маневрируем! Реверс не забываем включать, не даём врагу взять вас как постоянную мишень! Третий, выпускай контур и уходи на левый фланг, реверсируй, а потом вперёд, сейчас ещё один «Скорпион» вылезет!

Бой длился шесть минут двадцать две секунды. Второй машине повредило правую опору, но идти она могла. Контратака удалась, и впервые Диэм почувствовал на себе, как это — быть в бою. Обратно возвращались в спешном порядке, насколько позволяла скорость второй машины. Лишь только на базе Маслёнков узнал, что пилот второй машины убит, а под конец боя его машину контролировал Вязовски.

Два месяца, с постоянными передислокациями, боями, позиционными перестрелками, и вот, Диэм уже более увереннее чувствовал себя в машине, хорошо ориентировался в бою.

В один из дней Вязовски, на обеде, придвинулся к Маслёнкову.

— Слышь, у тебя имплант для чего? — напрямую поинтересовался он.

— Не знаю, — пожал плечами Диэм. — В детстве поставили. Пробовал на бытовухе, с мелкой техникой, на добывающих машинах. Точного назначения импланта мне не сообщили. Предки померли рано, меня дед с бабкой воспитывали, а когда двенадцать исполнилось, дед погиб в карьере, от взрыва. Бабка годом позже умерла. И всё, здравствуй приют, потом техническое училище. Скорее всего, бытовой.

— А давай попробуем на «Гризли», машина средняя, но половчее будет чем «Брион», пошустрее. Их у нас не так много, но если машина примет твой имплант, тебе же легче будет в бою. У меня вот нет импланта, приходится так, вручную вертеться. Однако практика показывает, что парни с имплантами лучше воюют. Тоже гибнут, конечно, но результативность больше.

Маслёнков уже думал об этом, и он даже точно знал, что имплант свяжется с компьютером машины, просто не хотел это афишировать, оставался страх того, что будут направлять на самые опасные участки.

— Ну, чего, попробуешь?

— Да можно, — неопределённо пожал плечами Диэм.

— Ну, давай, сёрбай быстрее и пойдём!

«Гризли», новое поколение средних шагоходов от компании «Дрансвилл», принял имплант Диэма как родной.

— Во! — кричал Вязовски снаружи. — Отлично! Даю два дня на адаптацию! Отлично!

С того дня началась настоящая карьера Маслёнкова. За последующие полтора месяца он набирал бонусы за подбитую технику врага. Теперь они ходили с Вязовски только в паре, и за глаза их стали называть «отморозками». Машина Маслёнкова за всё время не получила ни одного серьёзного повреждения, а вот Вязовски сменил одну. Ещё Диэм заполучил кличку «танкист», за то, что умело пользовался орудием главного калибра и из него у него было больше всего попаданий.

И всё же, удача не может сопутствовать вечно, и в одном сложном бою, в котором с каждой стороны участвовало до полутора десятков машин, «Гризли» Диэма получил серьёзные повреждения. Ему пришлось эвакуироваться, однако бой продолжался, и из его зоны пришлось выходить пешком. Два дня он добирался до передовой, был принят за вражеского лазутчика, его немного попинали, он сломал нос одному из своих, но потом всё выяснилось.

Вязовски из того боя не вышел. Как рассказывали выжившие, со стороны противника появились три ранее не виданные машины. Медленные, не особо поворотливые, но с огромной убойной силой, они-то и решили исход боя. На машинах вышли трое, ещё двое спаслись своим ходом, вовремя покинув подбитые машины. И Диэм.

Всех участников отправили в тыл, кого на лечение, кого просто отдохнуть, линия фронта изменилась, началась очередная передислокация.

Прибыв на Джаву, Диэм посетил госпиталь на предмет ранений, затем получил три дня увольнительных, после чего ему было предписано расквартироваться в расположении родной базы технической поддержки.

Первым делом он посетил ангар со стоящим в нём роботаром. Пригород жил своей жизнью, как будто и не было войны с оккупантами. Люди сновали по своим делам, полиция патрулировала улицы, охранник на пункте пропуска в огороженную территорию, где стояли ангары и склады, всё так же спал, сдвинув форменную кепку на глаза, и его не смущала даже топчущаяся по носу муха-филиция.

Всё оказалось на месте, машина стояла посередине, кофры и контейнеры по периметру. А до конца контракта оставалось всего ничего. «Ну и пусть, — думал Маслёнков. — Даже при других корпоратах можно будет найти работу».

Однако, едва он, после увольнительных, вернулся на базу, началось вторжение на континент Джава. Война пришла и сюда. Машин не хватало, на ремонт прибывало всё меньше техники. Началась и переброска войск союзников, чтобы отстоять последний оплот старого порядка.

Сладкая парочка.

Джина Ханн уже четыре часа лежала среди камней, всматриваясь в электронный прицел снайперского комплекса, расположенного от неё в десяти шагах. Целью был полковник Джавес, командир пехотного соединения «Варвары», ударной силы оккупантов.

Шесть дней она искала место для проведения акции, утром, когда ещё не рассвело, нашла и затаилась, установив снайперский комплекс. До истечения контракта Джине оставалось полтора месяца, и командиры, будто чувствуя, что вскоре лишатся хорошего стрелка, направляли её на все сложные вылазки. В этот раз ей назначили Джавеса, опытный вояка, настоящий, как говорили, головорез, частенько ходил в бой со своими солдатами. Планировал все акции при вторжении. Разведка докладывала, что он едва ли не единственный, кто несёт эту войну на своих плечах. Верный пёс своих хозяев, умный и продуманный, его уничтожение приобрело для союзников первостепенную цель.

Серьёзная цель, а вот в качестве прикрытия Джине дали какого-то китайца. Про него тоже байки ходили, мол, полный отморозок, смерти не боится, выжил при первой волне, остался один на поле боя из всей роты, в одиночку подорвал какой-то шагоход, принёс в расположение голову одного из командиров противника, несколько раз ходил в тыл врага, всегда возвращался с пленными. Разведчик каких мало, но, опять же по слухам, мало контролируемый со стороны начальства, своевольный. Неоднократно нарушающий все правила.

Сама Джина его не видела вживую, лишь досье, но её заверили, что китаец будет её прикрывать лучше чем кто либо, и выведет из зоны поражения к месту эвакуации быстрее чем даже взвод поддрежки. Ну, и на том спасибо. Пусть чокнутый, они все тут скоро чокнутся, если уже не сошли с ума в этой мясорубке.

А Джавес всё не появлялся. Он как будто бы почувствовал, что на него ведётся охота и изменил свой распорядок. Оставалось лишь ждать. Однако в какой-то момент всё будто встало на свои места. Джавес, ходящий на планёрку в штаб ровно в восемь в этот раз пошёл в два часа пополудни. После планёрки он, как и всегда, остановился в десяти шагах от входа в штаб, закурил. Джина прильнула к окуляру, связанному с комплексом толстым, с палец, оптическим кабелем. Расстояние до цели два километра шестьсот метров, ветер, угол… так, всё упорядочено. Джавес пошёл, раз, два, три, выстрел. За время полёта пули, Джавес успел сделать ещё десяток шагов, а прямо напротив дверей узла связи его настигла пуля калибра 16,5, разнеся голову как перезрелый арбуз. Тело осело на пыльное покрытие дорожки. Джина тут поползла к комплексу, сматывая длинный шнур. Окуляр уже был в подсумке. Сбив крепление одним движением, она рванула комплекс на себя, попятилась назад, между камней. Намертво установленное крепление осталось стоять, им можно пожертвовать, а вот комплекс вещь дорогая, да к тому же верный спутник. Сколько она с ним голов-то снесла.

Так продолжалось несколько минут, рано было бежать, нужно как можно дольше скрываться, враг наверняка начал сканирование удалённой местности. Вот и расселина. Теперь, пригнувшись, бегом до следующего нагромождения камней, а там до ближайшего подлеска на одноместном антиграве, спрятанном между камней, который она, конечно же, бросит, и будет идти в другом направлении, пешком. Главное сбить со следа возможную погоню.

Но, едва она уселась на антиграв, вдали уже нарастал звук гравиботов.

Вдавив педаль газа, она рванула к подлеску, и едва пересекла каменистую пустошь, над скалами уже появились гравиботы. Её наверняка заметили, ещё чуть-чуть, ещё немного! И как только Джина оказалась под сенью мелких деревьев, послышался звук выстрела из ракетницы. Прикрытие? Оглядываться было некогда, Джина продолжала движение, пока заросли подлеска не стали гуще. Пришлось бросить антиграв и дальше бежать уже на своих двоих.

— Стой! — окрик как пуля в сердце, Джина выхватила пистолет из набедренной кобуры, — оружие опусти и бегом за мной.

Из-за небольшого деревца вышел, поднимаясь, китаец. Маленький, чуть больше метра шестидесяти, лицо как у демона Уитака, перепачканное грязью и маскировочной краской.

— Пошли! — скомандовал он и Джина повиновалась. На фото досье, когда ей сообщили, что он будет её поддержкой, она видела лишь лицо. Лицо обычного китайца. Но, видимо, война изменила его. — Не отставай, нам надо пройти десять миль. В лес они не сунутся, у нас есть время до того, пока не прибудет спецотряд с поисковыми дронами. До этого момента мы должны уйти как можно дальше и оставить как можно меньше следов. Потом идём ещё миль двадцать до места эвакуации.

— Поняла, — ответила Джина. — Ракетница твоих рук дело?

— Это только первая. И ещё с десяток мин-ловушек. Я подготовился. — Послышался ещё один звук выстрела, а потом бабахнуло. — Вторая успешнее.

Шли минут двадцать, потом китаец перешёл на бег, резко изменив направление, затем опять повернул. Джина едва поспевала за этим шустрым человеком, временами теряя его из вида среди кустов и деревьев. Наверное, если бы он захотел, то пропал бы из поля её зрения мгновенно. Уж насколько Джина была опытна в хождении по лесу, китаец, как ей показалось, переплюнул её.

— Привал три минуты, — скомандовал китаец, доставая фляжку, отхлебнул пару глотков, протянул Джине. Та с благодарностью приняла, в её собственной не осталось ни капли. К тому же, штаны между ног до сих пор не высохли. Снайперы, у них так, соси воду через трубочку, захотел писать, писай под себя, уж если лежишь, в лёжке нельзя особо дёргаться.

— Всё, пошли, — китаец сходу взял высокий темп, Джина не отставала. Ещё двадцать минут они то шли скорым шагом, насколько позволял лес, то срывались на бег. В какой—то момент пошли по полупересохшему руслу ручья.

И вот, китаец остановился, присел, скинул тощий ранец, раскрыл его и достал что—то, подбросил. Минидрон. Он тут же воспарил в паре метрах от земли, а потом рванул в сторону.

— Джём пять минут, если всё тихо, двигаемся в среднем темпе к кромке леса, там у меня транспорт есть, на нём попробуем сократить расстояние. Тебя уже ищут, так что не расслабляйся.

— Нас, — поправила Джина.

— Не нас, а тебя. Про меня никто не знает. Кстати, задание как? Успешно?

— Много будешь знать, скоро состаришься, — съязвила девушка.

Китаец вдруг поднял палец вверх, призывая в тишине.

— Так, фора у нас есть, они действуют по стандартному шаблону, однако нам нельзя расслабляться, впереди большая часть пути и она на почти открытой местности. Идём.

Далее они двигались двое суток. Могли бы и быстрее, но противник обложил всю местность. Увеличилось количество патрулей, как наземных, так и воздушных. Поисковые дроны мелькали тут и там, спасала лишь персональная маскировка.

Прибыв на точку эвакуации, прождали ещё двое суток, но транспорта не было.

— Идём сами, — скомандовала Джина. — Видимо, не могут послать ни коптер, ни гравибот.

— Или некого посылать.

— Сплюнь.

До базы добирались ещё четверо суток, по пути попали на патруль, и тут Джина увидела, чего стоит в бою китаец. Двоих он уложил сразу же, едва заметил, за третьим пришлось бежать. То ли это был новобранец, струхнувший не вовремя, то ли ещё что, но китаец догнал солдата, стандартно вооружённого, свалил его на землю и немедля перехватил ему горло.

— А информация? — спросила девушка. — Хоть одного можно было бы оставить.

— Они вряд ли чего сказали бы. Свеженькие, явно не стреляные. Форма ещё не обмялась даже. А вот их коммуникаторы — трофей, по ним что-то да узнаем.

Когда добрались до базы, оба замерли. Базы, хорошо укреплённой, больше не было. Горы искорёженного металла, остовы шагоходов, взорванные доты, сорванные с креплений артиллерийские турели, державшие оборону, трупы, куски вывороченного бетона вперемежку с землёй.

— Двигаемся сами теперь, все контакты мимо. — Китаец пошёл вперёд. — Надо провизии набрать, если уж чего найдём. Боеприпасы, опять же. И двигаемся к побережью. Нам надо на Джаву.

— Ты дурак? В пятидесяти километрах есть база «Остин», идём туда. Какая в жопу Джава? До неё четыре с половиной тысячи километров! Это тебе что, город другой? Это другой континент!

— У меня было предписание, если, в каком либо случае, я не получу приют на базе «Рискин», идти в Шаглоу, на побережье, и переправляться на Джаву. Тебя я на базу доставил, что будешь делать дальше, решай сама. Но, как мне кажется, и я даже больше чем уверен, на базе «Остин» нас либо не примут, либо определят на пару недель в карантин, замучают проверками, потом всё равно эвакуируют на Джаву. Или, базы «Остин», как и этой, больше нет скорее всего. И не надо говорить мне сплюнь.

— У меня вообще не было никаких предписаний, — вздохнула Джина. — У меня до конца контракта всего ничего, вряд ли теперь кто ждёт, что я вернусь.

— Никто не ждёт. — Китаец указал на то, что осталось от базы. — Никто.

Шастать по тому, что осталось от базы было небезопасно. Китаец предупредил, что их могут запросто завалить диверсионные группы, наверняка оставленные союзниками, или ловчие группы, которые мотаются по прифронтовым территориям. Однако, они нашли и провизию, и пополнили боезапас. Китаец запасся батареями для короткоствольного «Берга», тремя коробками шариковых пуль, нашёл несколько коробок с химическими патронами для пистолета. Джина тоже подобрала несколько магазинов для своего «стигга» — небольшого пистолета, обязательного для снайперов. Для снайперского комплекса боезапаса не было, да и искать было бы бессмысленно, патроны выдавались командиром группы. Набили ранцы провизией, китаец разыскал несколько ранцев, явно брошенных, набитых одеждой. Джина подобрала себе штаны на смену, переоделась, а свои засунула в ранец, постираются потом.

К вечеру отправились дальше. Китаец вёл, Джина покорно шла следом. Теперь они вдвоём маленькое боевое соединение — снайпер и поддержка.

Своя рубаха ближе к телу.

Диэм постучал в дверь кабинета майора Файзиля, особиста.

— Войдите!

Диэм вошёл, козырнул.

— Разрешите, господин майор?

— Если по личному вопросу, то сразу можешь идти обратно.

— Это касается службы.

— Выкладывай, не тяни кота я бубенцы.

— Сэр, после службы я собирался заняться добычей, купил шагоход. В общем, продавец всё перепутал и прислал мне военную версию, со всеми потрохами.

— И?

— Машин не хватает, а я некоторое время уже воевал. Позвольте оснастить машину, сэр.

— А что за машина, рядовой?

— Роботар, произведена корпорацией «Крафт Технолоджикс», четырёхопорный.

— И кто же тебе продал, сынок, такую машину? — с подозрением спросил майор. — И как-то складно всё выходит, ты купил военный шагоход, а тут война. Может ты скрытый лазутчик интервентов? А?

— Нет, сэр. Можете проверить всё, я предоставлю всю переписку с продавцом, электронные чеки….

— Сразу нет, — отмахнулся Файзиль. — Мне сейчас некогда возиться с этим разбирательством, однако я тебя на карандаш, пожалуй, возьму. Как-то мутно всё с твоим предложением. Так что, иди, крути гайки, или что там ещё. Сколько тебе осталось до конца контракта? Ага, совсем немного. Вот, когда контракт закроешь, тогда и приходи, возьмём сразу с машиной. А так…. И не некогда сейчас, враг у ворот буквально.

Маслёнков ничего не понял. Почему майор отказал? Полковник Живье, при предварительной беседе, был не против, и даже похвалил за сообразительность и желание помочь своим сослуживцам и базе, но сразу предупредил, что его согласие ничего не значит без согласия особиста.

— Настали времена, когда особист решает все внутренние проблемы, а не начальник базы.

Живье, конечно, был человеком мягким, если не сказать вовсе не военным. Вот должность суперинтенданта ему подошла бы в самый раз. Потому, видимо, он и сослался на особиста, чтобы не принимать решения в одиночку.

На обеде Диэм подсел к капралу Ридли.

— Слушай, у меня к тебе дело, — начал он без предисловий.

— Валяй.

— У меня есть машина, шагоход, боевой. Но, его надо оснастить.

— Чего? — У Ридли открылся рот, набитый капустой.

Маслёнков начал всё рассказывать по порядку. Ридли забыл про еду и внимательно слушал.

— Ты пошёл к Файзилю? Ты дурак что ли, Диэм? Он тот ещё паук, теперь будет за тобой пасти днём и ночью. Он же параноик!

— Я хотел как лучше.

— Эх ты, деревня! — Ридли вернулся к еде. — Так бы втихую всё сделали бы, я бы парней надёжных нашёл. Эх ты!

Ридли оказался прав на счёт майора Файзиля, а тут ещё началась техническая мобилизация, у гражданских изымали тяжёлую технику. И майор забыл и о Диэме. В один из дней он вызвал техника к себе, вручил ему приказ о конфискации роботара.

— Сэр, вы не можете… — начал было Маслёнков, но майор погрозил ему пальцем.

— Скажи спасибо, что я ещё не начал проверку в отношении тебя, на предмет покупки военной техники.

— Сэр, но это был мой задел на будущее, я хотел работать на корпорацию, на своей машине!

— Вот будущее и настигло нас, сынок. Отправляемся за машиной сейчас же. Транспортировщик ждёт, как и погрузочная команда.

В большие ремонтные ангары базы свозили много гражданской техники. Бригады ремонтников и техников тут же принимались к модернизации, навешиванию ракетных коробов, установки пушек и пулемётов, снятых с техники, которая уже не подлежала восстановлению. Сюда же привезли и роботар Маслёнкова.

Диэм, в составе большой группы техников, стоял на приёмке, оценивая, что можно навесить на машины, а что требует ремонта. Майор Файзиль рекомендовал повысить его в звании до капрала, но без должности.

В один из дней привезли два шагохода, гражданскую версию «Бриона» и… старый роботар третьей версии, двухопорный. Потрёпанный, пыльный, в подтёках гидравлической жидкости. Точно такой же заказывал и Маслёнков. Он тут же вспомнил детство, когда дед сажал его с собой в кабину роботара, как давал «порулить»….

— Диэм! Не спи! Куда этого уродца? — спросил рядовой Баркинс.

— На восьмую площадку. Сейчас я составлю карту для вооружения, а потом пройдёмся по механике.

И именно ему и ещё троим техникам выпало восстанавливать гражданский роботар. На него навесили броневые листы, установили пушку от «гуппи» — колёсной машины, два пулемёта и один ракетный короб на шесть зарядов. Кормовую часть, которая изначально должна была служить для установки бронекапсулы для десанта, а в гражданской версии использовалась как мини слад для буров и дробилок, переоборудовали под общий арсенал с коробами и лентами подачи.

Майор Файзиль, видимо, что-то там для себя решил, и порекомендовал капитану Даксону загрузить Маслёнкова работой по самые не балуйся, а тот, не долго думая, распорядился, чтобы Диэм контролировал сборку своего роботара.

— Он ведь твой, капрал?

— Так точно, был мой.

— Ну, так собирай его. Ты ведь его активировал? Да? И личный код ввёл? Вот и карты тебе в руки. Всё может повернуться так, что тебе на нём придётся повоевать. Через пару недель обещают объявить новый набор, людей не хватает. Ты кандидат со стажем, так что, всё возможно, что поедешь на передовую, и, возможно, что на какой—то из тех машин, что сейчас готовят. Понимаешь, меня, капрал?

— Кажется, да, сэр.

— И, ещё, совет тебе. Помалкивай побольше. Свободен. В смысле, приступай к работе.

В помощники для сборки своего роботара Диэм взял Ридли и рядового первого класса Баркинса, отслужившего четыре контракта, но по служебной лестнице так и не продвинувшегося, за постоянные «залёты». В роте его звали «дважды сержант», за то, что Баркинс два раза дослуживался до звания сержант и сержант первого класса, но оба раза был разжалован. Однако Баркинс не унывал, служба ему нравилась, он был опытным техником-механиком, знал много и охотно делился знаниями.

Вечерами, в свободное от основной работы время, по паре часов, Маслёнков, Ридли и Баркинс собирали машину.

— Почему роботар? — удивлялся Ридли. — Что за название чудное, кто такое придумал? Ну, робот, ну, шагоход, ну ещё как понятнее, но роботар!

Баркинс усмехнулся, толкнул локтем Диэма.

— Роботар — РОботизированный БОевой Транспорт Армейской Разведки. Класс - шагоход, оснащённый ракетным и стрелковым вооружением, минным тралом или миноукладчиком, ствольными миномётами, из крупного вооружения - 86-миллиметровая пушка. Разработан корпорацией "Хурико", предшественницей корпорации Крафт Текнолоджикс. Роботары поставлялись в различные частные спецподразделения Центральных Миров в качестве лёгких шагоходов поддержки или в транспортном варианте - с бронированной капсулой для одного стандартного взвода. Отличительной чертой роботара является хорошая маскировка и невидимость для систем обнаружения противника, большая скорость, чем у аналогов и огромный запас хода в сравнении с теми же аналогами, потому что на роботары ставят касталловые картриджи. После Войны Корпораций, в ходе которой погибла "Хурико", и после того, как Алекс Крафт возродил корпорацию с новым названием, роботары претерпели множество изменений, назначение многих моделей изменилось. Появилось восемь модификаций военных и шесть гражданских версий, коими Крафт Текнолоджикс снабжает и по сей день Российскую Империю, Свободное королевство Швецию, Рабочую Окраину, Свободные Торговые Миры. В армии Центральных Миров роботары принципиально не продают.

Ридли мотнул головой.

— Прям как на лекции, а, Баркинс? Парень прямо энциклопедия ходячая.

— Я их с детства знаю, эти машины, — Диэм улыбнулся. — До винта, до последнего шлейфа.

— Откуда? — поинтересовался Ридли.

— Я с Малиновки, там жила моя семья, там была работа. Мой дед в складчину с одним товарищем купил землю и организовал карьер по добыче всякой всячины, в ход всё шло. Дальше больше. А меня с четырёх лет, как родителей не стало, дед таскал с собой на карьер. Вот, там я и познакомился с машинами. Потом на всех поездить и поработать успел. Вот такая тема.

— А здесь—то чего делаешь? — спросил Баркинс.

— Длинная история, — отмахнулся Диэм.

Работа кипела. Каждый день роботар Диэма обрастал навесными. Ракетные короба, пушка, пулемёты, блоки маскировки, миномёты…. Машина стала похожа на хищника. Вместе с этим до кондиции довели и гражданский роботар. Выглядел он несколько уродливо из-за самодельных броневых плит, но превратился в настоящую боевую машину.

И вот, когда все работы с роботарами были окончены, а команда Маслёнкова уже занималась другой машиной, пришёл приказ. Диэма отправляли на передовую, вместе с гражданским роботаром.

Майор Файзиль пришёл лично проводить команду, он ехидно улыбнулся, когда проходил мимо Маслёнкова, но, тот не подал вида. Пилотов, набранных из техников и из тех, кто уже бывал в боях, погрузили в десантный транспортник и тот немедля взлетел. Следом стали подниматься транспортники с техникой. Лететь предстояло тысячу восемьсот километров. Транспортники прикрывали три звена истребителей-атмосферников.

Полёт прошёл нормально, но на подлёте к фронтовой базе противник предпринял попытку атаковать транспорты, однако истребители быстро разогнали напавших, при этом умудрились двоих сбить. Заработала зенитная артиллерия, и под её прикрытием транспорты сели. Началась спешная разгрузка.

На второй день после прилёт на фронт, Диэм получил приказ, в составе группы лёгких машин отправляться на патрулирование района. Конечной точкой маршрута значился небольшой посёлок на побережье.