Одиночка. Том IX

Глава 1

Свет исчез, оставив после себя серые сумерки или плавно перетекающую в ночь зарю. Белая вспышка, выжегшая сетчатку в момент схлопывания кокона, сменилась вязкой, осязаемой тьмой.

Я существовал. Это было первым и самым разительным ощущением. Я не чувствовал рук, ног, одежды, пропитанной кровью, не ощущал тяжести ставшей родной Искры Пустоты в голове. Боль от столкновения с Эпсилоном, рваные раны на теле, привкус меди во рту — всё это осталось где‑то за гранью, в той реальности, которую мы только что своими руками утянули в ад. Моё сознание болталось в этой чернильной луже, как одинокий поплавок в проруби.

«Я умер?»

Я попытался сфокусироваться на чём‑то конкретном. Вокруг не было ни верха, ни низа. Ни звука, ни запаха. Абсолютный информационный вакуум. Если ад — это другие люди, то чистилище, выходит, это полное их отсутствие.

«Саня, — раздался в голове знакомый голос. Скрипучий, саркастичный, но сейчас в нём явственно проскальзывали панические нотки. — Саня, мы в астрале? Мы сдохли?»

Тишина. Мой вечный внутренний спутник, голос осколка чужой системы, застрявший в моём мозгу.

«Если сдохли, то где белые туннели, девочки с арфами и бюрократы Управления с талончиками на пытки? — мысленно огрызнулся я, пытаясь придать себе хоть какую‑то форму. — Нет тут ничего. Пустота. Да и ты тут».

— Может, мы новом мире? — не унимался Тишина. — Система нас вырезала с того мира, и просто забыла вставить в новый? Чёрт, я чувствую себя обрубком!»

Я промолчал.

Внезапно темнота дрогнула. Она не рассеялась, а словно бы отступила на шаг назад, скручиваясь по краям, как старая фотография, брошенная в огонь. В центре этого калейдоскопического водоворота начали проступать очертания. Сначала размытые, бесцветные, словно набросок карандашом на мятой бумаге, затем, обретающие плоть, цвет и звук.

Я узнал это место. Узнал мгновенно, до ломоты в зубах, до спазма в горле, которого у меня сейчас физически не могло быть.

Маленькая, захудалая комнатка школы-интерната. Старые, выцветшие обои в блёклый цветочек, проклеенные скотчем на стыках. Потолок с жёлтым пятном от протечки крыши на верхнем этаже. Дешёвый компьютерный стол из ДСП, углы которого давно облупились, обнажив рыхлую коричневую стружку. И монитор, бросающий мерцающий синий свет на стену.

За столом сидел парень.

Восемнадцатилетний. Худой, жилистый, с черными волосами и уставшими глазами. На нём была растянутая футболка с логотипом какой‑то местной рок‑группы и треники с вытянутыми коленками. Он сидел, вцепившись в компьютерную мышь, и что‑то яростно кликал, изредка чертыхаясь сквозь зубы.

Я смотрел на него. Смотрел и не мог поверить.

Это был я. Точнее, не я, а моё тело. Саша Громов. Тот, которым я был полгода назад. До Ладоги, до Дарквуда, до Искры Пустоты, до Управления и Ворона. До всего этого дерьма, которое превратило меня в ходячую аномалию.

Там был Эймон‑попаданец, застрявший в теле местного «сироты», мечтающий вернуть свой S‑ранг и сбежать домой, в свой родной мир. Наивный, злой, ограниченный, не знающий, что через пару часов его жизнь превратится в бесконечный мясной фарш.

«Тишина… — мой мысленный голос дрогнул. — Это что, воспоминания? Мы на дне собственного сознания перебираем старые архивы?»

«Не похоже, — Тишина ответил медленно, словно пытался нащупать невидимые нити. — Кто‑то или что‑то крутит перед нами запись в реальном времени. И самое паршивое — я не вижу источника сигнала. Мы просто… зрители в кинотеатре без дверей».

Я попытался шагнуть вперёд, к столу. Хотел схватить этого пацана за плечо, тряхнуть хорошенько, крикнуть:

— Беги! Бросай этот мир, не лезь в разломы, не доверяй Савелию!

Ног не было. Рук не было. Я был бестелесным наблюдателем, призраком, запертым за невидимой стеклянной стеной. Я мог смотреть, мог слышать, мог чувствовать запах пыли и дешёвого растворимого кофе, стоявшего в кружке на краю стола, но не мог взаимодействовать с этим миром.

Невидимая плёнка. Барьер, разделивший меня и моё прошлое.

Парень за столом… я из прошлого… вдруг откинулся на спинку скрипучего офисного кресла и потёр глаза.

— Да блин, — пробурчал он голосом, который я почти забыл, живым… молодым, звонким, без этой хрипотцы и «злости», появившейся после Гатчины. — Тупой мирок, с тупыми играми.

На экране монитора мигал интерфейс игры, в которую он… то есть я, залипал в ожидании. Но я знал, что через сутки всё изменится. Я помнил этот и следующий день до мелочей. День Инициации. День, когда Система этого мира впервые дала мне самое тупое задание. Скрыть свой настоящий ранг.

Но, кое-что произошло.

И она не заставила себя ждать.

Стены комнатки пошли волнами, потолок на секунду показался полом, а затем всё вернулось на свои места, кроме неба за окном.

Парень у стола подскочил, опрокинув кружку с кофе. Коричневая жижа потекла по клавиатуре, капая на колени, но он этого не заметил. Он уставился в окно.

Небо краснело. Оно наливалось цветом запёкшейся крови, тяжёлым, багровым, давящим. Облака завихрялись в спираль, в центре которой пульсировала чёрная точка, словно дыра, прожжённая в холсте мироздания.

— Какого хрена… — выдохнул парень, пятясь от окна.

«Этого не было! Этого в тот день не было!»

А затем перед моими глазами вспыхнуло кое-что.

«Инициация Системы активирована. Носитель: Громов Александр Сергеевич. Возраст: 18 лет. Статус: не определён. Начало сканирования биологического и метафизического контура. Время до присвоения ранга: 00:10:00».

«Тишина, — мысленно прохрипел я, наблюдая, как мой прошлый «я» смотрит на «красное» за окном. — Это не просто трансляция. Это то же самое время. Мы в прошлом. В самом начале.»

«В прошлом или в петле, — мрачно отозвался голос в голове. — Какой бы парадокс мы ни устроили, столкнувшись с Эпсилоном, он вышвырнул нас в начало цикла. Или Система решила перестраховаться и откатила критический сбой к точке загрузки. А мы, как вирусный скрипт, прицепились к этому откату.»

Я смотрел на пацана. Он засуетился, взял телефон, попытался позвонить…

Но кому? Я ни с кем тогда не общался.

А затем, он, то есть, прошлый я, заметался по комнате.

Я хотел крикнуть ему:

«Остановись, сейчас что-то произойдёт!»

Но я был лишь призраком за стеклом. Мой крик растворялся в пустоте, не доходя до ушей прошлого «я». Я бессильно наблюдал, как таймер перед моими глазами отсчитывает секунды.

Девять минут. Восемь. Семь.

Парень наконец взял себя в руки. Он остановился, провёл ладонями по лицу и выдохнул.

— Ладно, — сказал он вслух, обращаясь к пустой комнате. — Ладно. Хрен с тобой. Посмотрим, как мы это разрулим.

«Что разрулим? Ты о чём? Почему всё иначе?»

Он сел обратно в кресло, прямо в лужу пролитого кофе, и уставился в окно, за которым бушевало багровое небо.

Шесть минут. Пять.

И вот тут что‑то пошло не так. Ну, точнее, уже дважды пошло что-то не так.

Парень вдруг побледнел и схватился за голову.

— А‑а‑а! — закричал он, падая на колени. — Что происходит?! Голова!

Золотое уведомление перед моими глазами замигало, как неисправный светофор. Текст поплыл, буквы начали съезжать, превращаясь в нечитаемую кашу.

«ВНИМАНИЕ! Ошибка сканирования! Обнаружено конфликтующее сознание! Двойной след маны! Системный сбой! Повторите попытку… Ошибка! Память переполнена! Конфликт ядер!»

«Саня! — заорал Тишина в моей голове, и если бы у меня было тело, я бы подпрыгнул. — Саня, это ты! Ты портишь процесс!»

«Я?! — опешил я. — Я сижу тут призраком и даже моргнуть не могу! Какого чёрта я могу испортить?!»

«Ты — это не просто воспоминание! Ты — полноценная системная единица! Твоя аномалия, твоя Искра, она не осталась в будущем! Она здесь, вместе с твоим сознанием! И когда Система этого времени пытается проинициализировать твоё прошлое тело, она натыкается на ТЕБЯ! На твой полноценный… 185‑го уровень! На твой хаос! Система не может записать два одинаковых ключа в один замок! Процесс зависает!»

Я в ужасе смотрел, как парень на полу корчится от боли. Системное окно билось в конвульсиях, выдавая потоки красного текста.

«Сбой инициализации! Слияние сущностей невозможно! Хост нестабилен! Угроза повреждения ядра Сектора! Активация протокола блокировки!»

«Нет! — завопил я, забившись о невидимую стену. — Нет, стоп! Не блокируй его! Инициализируй! Ты должна его инициализировать!»

Но Система этого времени была тупой, примитивной программой. Она не обладала гибкостью того Управления из будущего. Она работала по жёстким алгоритмам. Обнаружив неустранимый сбой в хосте, она приняла единственное логичное решение.

Золотое окно вспыхнуло красным.

«ПРОЦЕСС ПРЕРВАН. ХОСТ ЗАБЛОКИРОВАН. ПРИЧИНА: КРИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМНАЯ ОШИБКА. СТАТУС ХОСТА: КОМА».

Парень перестал кричать. Его тело обмякло, он кулем осел на пол, заливая себя пролитым кофе. Глаза закатились, показав белки. Грудь, которая только что тяжело вздымалась, замерла.

Я стоял за стеклом, прикованный к месту, и смотрел на собственное тело, лежащее на грязном линолеуме. Мёртвое? Нет, я всё ещё существовал, значит, время не рухнуло окончательно. Но и живым его было не назвать.

Система заблокировала меня. Самого себя.

«Тишина, — мой мысленный голос был сухим и пустым, как выгоревшая степь. — Что теперь?»

«А что теперь? — Тишина звучал надломленно, словно пережил паническую атаку. — Мы в петле времени, Саня. Наше прошлое «я» впало в кому до начала Инициации. Оно не получило ранг. Оно не сбежит от Савелия. Оно не попадёт в первый разлом. Оно не встретит Уса, Ката, Жигано. Оно не закроет портал в Гатчине. Оно не получит Искру Пустоты. Всё, что мы сделали, всё, через что прошли, — стёрто. Аннулировано. Потому что Система тупо зависла на нашей двойной сущности.»

Я смотрел на тело. На лужу кофе. На багровое небо за окном, которое постепенно начинало бледнеть. Система, заблокировав хост, сворачивала процесс Инициации, возвращая мир в исходное состояние...

«То есть мы застряли? — спросил я. — Навсегда? Я буду вечно торчать за этим стеклом и смотреть, как я гнию в коме, пока дядя Савелий не сдаст меня в психушку или не прирежет ради наследства?»

«Не обязательно навсегда, — Тишина задумчиво хмыкнул, хотя в его голосе всё ещё дрожал напряжение. — Мы — аномалия. Мы — вирус. Вирус умеет адаптироваться. Система заблокировала тело, но она не может заблокировать нас, потому что мы не привязаны к этому телу. Мы — гость. Сбой в матрице.»

«И что нам это даёт? — я в ярости ударил по невидимому барьеру, и, к моему изумлению, по плёнке прошла короткая, едва заметная синяя рябь.»

Мои глаза, или то, что заменяло мне глаза в этом бестелесном состоянии, расширились.

«Тишина… Ты видел?»

«Видел, — Тишина мгновенно оживился. — Саня, ты не просто призрак! Ты — носитель Искры! И эта Искра — это хаос, это системный сбой в чистом виде! Система этого времени не может нас заблокировать, потому что мы — это анти‑Система! Мы можем пробить эту плёнку!»

Я уставился на свою руку, вернее, на область пространства, где она должна была быть. Синее свечение, тусклое, едва заметное, но абсолютно чужеродное для этого откатного мира, пульсировало в такт моим мыслям.

Тело на полу лежало без движения. Времени оставалось всё меньше, небо за окном почти очистилось, Система отступала, законсервировав сбойный объект. Если я не выйду из этой плёнки сейчас, я останусь здесь навсегда. Или, что хуже, Система будущего обнаружит меня здесь и пришлёт очередного Эпсилона, чтобы вычистить этот сектор уже вместе со мной.

Я сконцентрировался. Вызвал в памяти то чувство, с которым пробивал барьер Архитектора в Дарквуде. Ту самую злость, тот самый адреналин, когда я вбивал свою Искру в ядро врага.

«Ладно, — процедил я мысленно. — Хочешь конфликта ядер, ублюдочная железяка? Ты его получишь.»

Я собрал всю свою волю в кулак. Искра внутри меня, словно услышав призыв, вспыхнула ярче. Синие искры посыпались в пустоту, разъедая невидимую стену. Плёнка заскрежетала, как зубья дисковой пилы по стеклу.

Мир вокруг задрожал. Времени больше не было. Я рвал ткань реальности, чтобы вернуться в игру, которая уже выкинула меня с поля.

И в тот момент, когда плёнка треснула с оглушительным звоном разбитого хрусталя, я увидел, как дрогнуло тело на полу.

Парень на линолеуме сделал судорожный вздох. Его пальцы дёрнулись.

Он не умер. Но он и не проснулся.

Глава 2

Невидимая стена, разделявшая меня и моё прошлое, не собиралась сдаваться без боя. Синяя рябь, пробежавшая по её поверхности после моей вспышки, быстро угасла, оставив после себя лишь давящее сопротивление.

Тело на полу лежало неподвижно. Глаза закатились, грудная клетка не вздымалась. Кофе на линолеуме уже начал подсыхать, образуя тёмную, липкую корку. Небо за окном возвращало свой привычный, блёклый серый оттенок. Багровая воронка сжималась, теряя свою пугающую субстанцию, пока окончательно не растворилась в пасмурном небе.

И всё же что‑то неотвратимо надвигалось. Пространство вокруг меня начало деформироваться. Комната интерната размылась, цвета слились в единый серо‑коричневый водоворот. Узоры на обоях, запах пролитого кофе, мерцание монитора — всё это распалось, чтобы через секунду собраться заново в совершенно иную картину.

Мир провернулся вокруг своей оси, выворачивая наизнанку моё бестелесное восприятие.

Когда краски устоялись, я понял, что смотрю на совершенно другую сцену.

«Тишина, — мысленно позвал я, не отрывая взгляда от собственного лица, людей вокруг в зале инициации, — какого чёрта происходит?»

«Да откуда я-то знаю, — отозвался Тишина.».

Я узнал это место до последнего камушка в полу. Зал инициации… Он напоминал Зал Стихий моего родного мира, Гвинеры, но освещение здесь было куда более ярким.

В самом центре зала возвышался гранитный пьедестал, а на нём покоилась массивная сфера Инициации. От сферы исходило слабое пульсирующее свечение: поверхность то разгоралась, то тускнела, словно дыша. Это было сердце зала, магнит, притягивающий взгляды всех присутствующих.

А присутствующих было много. Сотни людей. Воздух в зале густел от запахов дорогого парфюма, пота, нервозности и надежды. Я парил над этой толпой, словно птица, зависшая над морем, не в силах вмешаться.

Там, внизу, стоял я. Вернее, мой прошлый «я». Саша Громов. Восемнадцатилетний парень в дешёвой, но аккуратно выглаженной форме школы‑интерната. Он стоял чуть в стороне от основной массы, скрестив руки на груди, и смотрел на сферу с той самой надменной уверенностью, которая всегда была его защитной реакцией. Та самая уверенность, скрывавшая Эймона — охотника S‑ранга, запертого в теле земного сироты.

Рядом с ним топтался Михаил Евгеньевич Потанин. Высокий, грузный мужчина в своём неизменном тёмном костюме. Директор школы‑интерната выглядел взволнованным: он то и дело поправлял галстук, поглядывая на своих подопечных. А чуть поодаль, словно два контрастных пятна, стояли дядя Савелий и Алина.

Савелий. Жадный, алчный урод, чьи глаза сейчас масляно поблёскивали в предвкушении. Он был одет в дорогой, но безвкусный костюм с золотыми запонками, которые тот постоянно теребил пальцами. Я помнил его план: дождаться инициации, забрать племянника с помощью своей охраны и устроить ему «несчастный случай» в разломе. И Савелий не знал, что его ждёт сюрприз.

Алина стояла рядом с отцом, её лицо было открытым, искренне взволнованным. В отличие от большинства Громовых, она имела душу. Охотница B‑ранга, ушла в клан «Карелия», чтобы не участвовать в семейных грызнях за территории. Она искренне переживала за Сашку, не зная, что под этой тонкой оболочкой скрывается чужак из другого мира, готовый разорвать эту реальность ради возвращения домой.

«Мы на Инициации, — констатировал я, наблюдая за тем, как мой прошлый «я» едва заметно усмехается, глядя на снующих вокруг «золотых» детишек. — Я помню этот день. Сейчас будет звон колокола, и начнётся процесс».

«Смотри внимательнее, — предупредил Тишина. — Что‑то пошло иначе. Вспомни, что было до этого…».

Оглушительный звон колокола пронёсся под сводами зала. Звук был тяжёлым, вибрирующим, он резанул по нервам, заставив толпу мгновенно умолкнуть. Сотни голов повернулись к центру. Свечение сферы усилилось, заливая зал мягким, рассеянным светом.

Вскоре, раздался спокойный, лишённый эмоций мужской голос:

— Приветствую вас, будущие охотники! Сегодня вы пройдёте инициацию и получите свой ранг. Ваша жизнь изменится навсегда. Вам предстоит сражаться с монстрами, защищать людей и приносить пользу государству. Будьте готовы к трудностям и испытаниям, выдержите их с честью!

Я помнил эту речь наизусть. Каждое слово. Пауза. И продолжение:

— Сейчас каждый из вас должен подойти к сфере Инициации и пройти регистрацию. После того как вы коснётесь сферы, она загорится цветом вашего ранга. Как только вы получите свою оценку, вам нужно пройти в конец зала и завершить электронную регистрацию вашего статуса у распределителя.

Толпа загудела. Кто‑то нервно хихикнул, кто‑то поправлял одежду, кто‑то бледнел. Я видел, как мой прошлый «я» стоит неподвижно, ожидая своей очереди. Его система уже отсчитывала время до запуска основного задания.

«Основное задание будет запущено через: 00:00:41», — всплыло перед глазами Сашки, и я, даже находясь в бестелесном состоянии, видел этот текстовый оверлей, наложенный на реальность. Как? Да хер его знает!

Движение в зале началось. Люди выстроились в неровную очередь, медленно подтягиваясь к пьедесталу. Первым пошёл высокий парень в костюме, явно из «золотой молодёжи». Он уверенно приложил ладонь к металлу. Сфера вспыхнула тусклым зелёным цветом. C‑ранг. Парень скривился: разочарование исказило его черты, и он поплёлся к столам регистрации.

За ним двинулась девушка из нашей школы. Дрожащая рука коснулась металла. Фиолетовый свет. E‑ранг. Слёзы на глазах, опущенная голова.

Очередь двигалась. Сфера вспыхивала разными цветами: зелёный, жёлтый, синий, изредка оранжевый. Люди уходили — одни счастливые, другие подавленные. Это был театр судьбы, где каждому отводилась своя роль.

«Основное задание будет запущено через: 00:00:19».

Я смотрел, как Сашка двинулся к сфере. Его походка была уверенной, чуть расслабленной. Он шёл, словно хозяин этого зала, не обращая внимания на косые взгляды богатеньких ублюдков. Михаил Евгеньевич кивнул ему напутственно, Алина ободряюще улыбнулась. Савелий смотрел с откровенной злобой, маскирующейся под снисходительную усмешку.

«Основное задание будет запущено через: 00:00:11».

Сашка подошёл к сфере. Я помнил этот момент. Помнил, как тогда, полгода назад, передо мной всплыло то дурацкое задание: скрыть свой ранг. Как я остановил руку в сантиметрах от поверхности, и сфера вспыхнула фиолетовым. Как внутри закипела ярость от необходимости скрывать свой S‑ранг под маской жалкого E‑ранга.

Но сейчас что‑то было не так.

«Основное задание успешно запущено. Вы должны скрыть свой ранг. За успешное выполнение задания вы получите особый навык. В случае провала — штраф‑наказание: ваше сердце остановится. До выполнения задания осталось: 00:00:10».

Я видел, как текст этого задания отразился в глазах моего прошлого «я». Сашка замер, его рука потянулась к сфере, но остановилась. Он игнорировал задание, ожидая, пока система сама подстроит реальность под его желания, как это было в оригинальной таймлайн.

Но реальность не подстраивалась.

Воздух вокруг сферы вдруг сгустился. Это не было заметно обычным людям, но я, наблюдая из астрала, видел, как потоки силы вокруг пьедестала начали скручиваться в тугую спираль. Тёмный металл сферы задрожал. Символы на нём начали раскаляться, меняя свой цвет с привычного багрового на неестественный, кислотно‑синий. Это был цвет моей Искры Пустоты. Цвет хаоса.

«Саня, — Тишина в моей голове зазвучал напряжённо, — оно не работает. Система не может считать его данные. Или, точнее, она натыкается на нас!»

Я рванулся вперёд, забыв о невидимой стене. Но барьера больше не было. Не было, потому что я сам стал частью этого момента.

Перед моими глазами, вспыхнуло пульсирующее алым окно:

«ОШИБКА! СВЯЗЬ РАЗОРВАНА! ХОСТ АНОНИЗИРОВАН! УГРОЗА ВТОРЖЕНИЯ! УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: ОМЕГА!»

Звуки в зале резко стихли.

Камень инициации не горел. Никаким цветом. Он просто потух, словно его вырубили из сети. Тёмный металл стал матовым, мёртвым. Символы на поверхности стёрлись, оставив после себя гладкую, безликую поверхность.

Люди вокруг замерли. Сначала они не поняли, что произошло. Кто‑то решил, что это просто технический сбой. Кто‑то из «золотой молодёжи» хмыкнул:

— Эй, сирота, может, ты сломал государственное имущество? Придётся теперь отрабатывать всю жизнь!

Но шутка повисла в воздухе, не встретив отклика. Михаил Евгеньевич побледнел, шагнув вперёд:

— Громов? Что с тобой?

Сашка стоял у сферы, не шевелясь. Его рука всё ещё была вытянута, но пальцы мелко дрожали. Он не понимал, что происходит. В его глазах читалась растерянность, сменяющаяся нарастающей паникой. Система, которая до этого момента чётко и логично вела его по жизни, вдруг выдала ошибку. Не задание, не штраф, а системный сбой.

«Что за хрень?» — пронеслось в его голове, и я слышал эту мысль так же чётко, как если бы он произнёс её вслух.

А затем пришла боль.

Она ударила без предупреждения. Мощная, выворачивающая наизнанку, она пронзила моё бестелесное сознание, словно раскалённый прут прошёл через мозг. Я видел, как Сашка внизу схватился за голову. Его колени подогнулись, и он рухнул на каменный пол зала.

— А‑а‑а! — закричал он, и этот крик, полный агонии, отразился от мраморных колонн.

В зале начался хаос. Алина бросилась к брату, но Савелий поймал её за руку, удерживая на месте. Его лицо исказилось торжествующей гримасой: он решил, что племянника хватил удар, и это решает все его проблемы без необходимости устраивать «несчастный случай» в разломе. Михаил Евгеньевич метнулся к пьедесталу, пытаясь оттащить Сашку от сферы, но, как только его рука коснулась плеча парня, директора отбросило назад мощным электрическим разрядом.

Меня же колбасило не меньше. Боль пульсировала волнами, накатывая и отступая, оставляя после себя выжженную пустоту. Моё сознание, и без того разорванное между двумя реальностями, начало сшиваться заново грубыми, рваными стежками.

Перед моими глазами система сходила с ума. Золотые и синие окна, привычные для этого мира, сменились багровым маревом. Текст поплыл, буквы сливались в нечитаемую кашу, а затем начали вспыхивать одна за другой системные ошибки.

«ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! НЕСАНКЦИОНИРОВАННАЯ ЗАПИСЬ В ЯДРО ХОСТА!»

Сашка корчился на полу. Из его носа потекла кровь, оставляя на каменных плитах тёмные пятна.

«КОД АНОМАЛИИ ОБНАРУЖЕН. КЛАСС: X. УДАЛЕНИЕ НЕВОЗМОЖНО».

Я рванулся вперёд. Хотел заорать, чтобы они остановились, чтобы система прекратила этот процесс. Но я был лишь зрителем в кинотеатре без дверей, зрителем, которого выворачивало наизнанку от боли, разделённой с его собственным прошлым.

«ПЕРЕЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ... ОШИБКА. ФАЙЛ ПОВРЕЖДЁН».

Символы на сфере, давно погасшей, вдруг вспыхнули снова. Но не привычным, одиночным цветом ранга. Они горели всеми оттенками.

«ПЕРЕЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ... ОШИБКА. ПАРАДОКС ВРЕМЕНИ».

В зале началась паника. Люди отхлынули от пьедестала, давя друг друга. Кто‑то кричал, что это атака монстров, кто‑то просто визжал от ужаса. Представители кланов, до этого стоявшие с отстранёнными лицами, вдруг напряглись, их руки потянулись к оружию.

Сашка лежал на полу, его тело выгнулось дугой. Пена выступила на губах, глаза были открыты, но зрачки закатились, показав белки. Он дышал судорожно, рвано, словно рыба, выброшенная на берег.

«ПЕРЕЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ... ОШИБКА. СИНТАКСИЧЕСКАЯ ОШИБКА».

Боль усилилась. Моё бестелесное сознание извивалось в агонии. Я был связан с Сашкой, связан невидимой пуповиной времени и аномалии. Каждая ошибка системы била по нам обоим. Я видел, как внутри Сашки, в его ядре, в том месте, где должна была сформироваться сила охотника, пульсирует синяя точка. Моя Искра. Она разрасталась, пожирая незрелую энергетическую структуру парня, перестраивая его под себя.

Система этого времени не понимала, что происходит. Она была тупой, примитивной программой. Она пыталась проинициализировать носителя, но натыкалась на конфликт ядер. Вместо того чтобы заблокировать хост, как это было в комнате интерната, она пыталась перезаписать данные. И данные ломались.

Текст посыпался водопадом. Красный, мигающий, пульсирующий. Он заливал всё поле зрения, сводя с ума. Каждая строка была как удар хлыста.

«ФАТАЛЬНАЯ ОШИБКА! КОНФЛИКТ ЯДЕР! УДАЛЕНИЕ ВИРУСНОГО КОДА НЕВОЗМОЖНО!»

«ИНТЕГРАЦИЯ СУЩНОСТЕЙ... 15 %... 40 %... 75 %... ОШИБКА! СИНХРОНИЗАЦИЯ ПРЕРВАНА!»

Я видел, как Сашка вдруг замер. Его крик оборвался. Тело на полу обмякло, но из груди вырвался сдавленный, булькающий звук. Система продолжала выдавать ошибки, но они уже были не красными, а бледно‑серыми, словно умирающий монитор.

«ПЕРЕЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ... ОШИБКА. ПАМЯТЬ ПЕРЕПОЛНЕНА».

«ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕН ПОСТОРОННИЙ СЛЕД. ИДЕНТИФИКАЦИЯ НЕВОЗМОЖНА».

«КОД АНОМАЛИИ ОБНАРУЖЕН. КЛАСС: X. УДАЛЕНИЕ НЕВОЗМОЖНО».

«ПЕРЕЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ... ОШИБКА. ФАЙЛ ПОВРЕЖДЁН».

«ПЕРЕЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ... ОШИБКА. ПАРАДОКС ВРЕМЕНИ».

«ПЕРЕЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ... ОШИБКА. СИНТАКСИЧЕСКАЯ ОШИБКА».

Текст посыпался водопадом. Красный, мигающий, пульсирующий. Он заливал всё моё поле зрения, сводя с ума. Моё новое тело корчилось на полу, мышцы сводило судорогой.

Тишина в моей голове молчал. Он тоже был поглощён этим процессом, пытаясь удержать осколки моего сознания от окончательного распада.

А внизу, в зале инициации, творился кошмар. Сашка больше не кричал. Он лежал неподвижно, лишь изредка вздрагивая. Из его ушей и носа текла кровь. Алина вырвалась из хватки отца и упала на колени рядом с братом, в то же миг, когда его тело начало излучать разноцветное свечение.

— Лекари! — кричала она. — Вызовите лекарей!

Но медиков поблизости не было. Охрана Корпуса Охотников оцепила пьедестал, оттесняя любопытных.

Савелий стоял в стороне. Его торжествующая улыбка увяла, сменившись настороженностью. Он видел странное свечение, исходящее от тела племянника, и инстинкт самосохранения подсказывал ему, что тут что‑то нечисто. Но алчность брала своё: если пацан сдохнет прямо здесь, территории и деньги достанутся ему без всяких разломов.

А система перед моими глазами продолжала свой танец на грани безумия.

Красный каскад ошибок вдруг схлопнулся в одно маленькое, бледное окно. Оно зависло в центре моего восприятия, дрожа, как лист на ветру. Текст в нём был привычного системного цвета, но буквы дёргались, словно живые.

«СИНХРОНИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА. ХОСТ: ГРОМОВ АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ».

Я замер. Что значит «синхронизация завершена»? С кем? С чем?

Новые строки выскочили одна за другой:

«СТАТУС: ОШИБКА. НЕСОВМЕСТИМОСТЬ КЛАССОВ».

«ТЕКУЩИЙ УРОВЕНЬ: ОШИБКА. ДАННЫЕ НЕ НАЙДЕНЫ».

Мой уровень. 185‑й. Тот самый, который я притащил из будущего. Система этого времени не могла его считать, не могла вписать в свои рамки. Он был слишком большим, слишком чужеродным для этого этапа реальности.

«ПАССИВНЫЙ НАВЫК «ИСКРА ПУСТОТЫ» — АКТИВИРОВАНА (НЕСТАБИЛЬНО)».

Сфера Инициации взорвалась. Волна энергии, вырвавшаяся из неё, смела всех, кто стоял рядом. Охранников отбросило к колоннам, столы регистрации разлетелись в щепки. Стеклянные витражи на окнах пошли трещинами, осыпаясь на пол дождём разноцветных осколков.

Сашка на полу втянул в себя воздух. Его тело выгнулось дугой, и из его рта вырвался хрип, переходящий в рёв. Разноцветное свечение вокруг его тела вспыхнуло ярче. Оно пульсировало в такт биению его сердца.

«ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. ВЫ ЯВЛЯЕТЕСЬ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЙ ЕДИНИЦЕЙ. ЛЮБЫЕ ДЕЙСТВИЯ СИСТЕМЫ МОГУТ БЫТЬ НЕПРЕДСКАЗУЕМЫ».

Это сообщение висело перед моими глазами, пока внизу разворачивался хаос. Я смотрел на Сашку, на его тело, которое только что получило Искру не через полгода страданий, крови и битв, а прямо здесь, в зале инициации. Получило преждевременно, неестественно, вырванное из будущего парадоксом.

«Тишина, — мой мысленный голос дрожал, — что мы наделали?»

«Мы не наделали, Саня, — отозвался Тишина, и в его голосе было усталое смирение. — Мы просто существуем. И наше существование ломает этот мир. Мы вернулись в начало, но принесли с собой конец».

«ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. ВЫ ЯВЛЯЕТЕСЬ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЙ ЕДИНИЦЕЙ. ЛЮБЫЕ ДЕЙСТВИЯ СИСТЕМЫ МОГУТ БЫТЬ НЕПРЕДСКАЗУЕМЫ».

Система перед глазами мигнула по-новому:

«ОСНОВНОЕ ЗАДАНИЕ ОБНОВЛЕНО».

«ЦЕЛЬ: ВЫЖИТЬ».

«ШТРАФ ЗА ПРОВАЛ: АННИГИЛЯЦИЯ ВСЕХ ВРЕМЕННЫХ ЛИНИЙ».

Глава 3

Свет вернулся рывком, будто кто‑то выдернул вилку из розетки и тут же втолкнул её обратно. Яркое свечение больно ударило по глазам, выжигая остатки вязкой темноты, в которой я только что существовал.

Перед моим внутренним взором вспыхнуло полупрозрачное окно, буквы в котором складывались в жестокий приговор:

«Дублирование сознания… Восстановление данных невозможно… Присвоен статус: Аномалия (Сбой)».

Я открыл глаза.

Реальность возвращалась рваными кусками. Серый потолок с жёлтым пятном от протечки, запах пыли, озона и чего‑то горелого. Звуки прорывались сквозь вату, заложившую уши: чей‑то сдавленный стон, нервный шёпот, топот множества ног по каменным плитам.

Я жив.

Первое, что я сделал, — попытался пошевелиться. Тело не слушалось. Попытка согнуть палец обернулась агонией: мышцы словно набрали в себя какой-то херни, суставы скрипнули так, что отзвук отдался в черепе. Я привычно потянулся к навыкам. Ну, то есть, попытался активировать стремительность, силу, да что угодно, чтобы понять, где я и что у меня есть.

Но… было пусто. Никаких прокачанных статов, никаких защитных барьеров, никакой Искры, готовой испепелить врага. И регенерации, которую я ждал.

Только знания. Опыт сотен битв, тактика, мышление S‑рангового охотника, запертые в теле восемнадцатилетнего. И где‑то там, за грудиной, тускло мерцал крошечный, нестабильный осколок — моя Искра. Она была здесь. Система не смогла её удалить.

«Тишина, — позвал я мысленно, пытаясь сфокусировать взгляд на расплывчатых пятнах вокруг. — Ты здесь?»

«А куда я денусь, Саня?» — скрипучий голос осколка системы прозвучал устало, но вполне бодро. — «Поздравляю. Мы — официальный баг. Система нас даже классифицировать не смогла, выдала статус «Аномалия». Звучит солидно, правда?»

Я промолчал. Зрение постепенно прояснялось.

Надо мной нависало бледное, перепачканное чем‑то чёрным лицо Алины. Мою голову она придерживала руками, её пальцы нервно дрожали.

— Сашка! — она встряхнула меня за плечи. — Сашка, ты меня слышишь? Не закрывай глаза!

Я попытался ответить, но горло свело спазмом. Вместо слов из груди вырвался лишь сдавленный хрип. Алина метнула куда‑то в сторону испуганный взгляд:

— Он дышит! Михаил Евгеньевич, он дышит!

Знакомая фигура Потанина выросла над нами. Лицо директора интерната было белым, как мел, галстук сбился набок, а на лбу выступили крупные капли пота. Он тяжело дышал, словно сам только что пробежал марафон.

— Отодвинься, Алина, дай ему воздуху, — скомандовал Потанин, хотя в его голосе звенела паника. — Громов, парень, ты меня слышишь?

Я моргнул. Раз. Два.

— Вот, славно, — выдохнул Михаил Евгеньевич, хотя легче ему явно не стало. — Лекарь сейчас подойдёт. Терпи.

Я повернул голову, заставляя себя осмотреться.

Зал инициации напоминал поле недавнего сражения. Прекрасный, вылизанный гранитный пол был усыпан осколками витражных стёкол, поваленными столами регистрации и обрывками дорогих тканей. Те самые представители «золотой молодёжи», что ещё минуту назад надменно задирали носы, теперь сбились в испуганную стайку у дальней стены. Кто‑то тихо всхлипывал, кто‑то матерился, пытаясь отряхнуть пыль со своих пошитых на заказ костюмов.

Охрана Корпуса Охотников, облачённая в синюю форму, суетливо оцепила центр зала. Их лица не выражали привычной уверенности — скорее, это был животный страх перед неизвестностью.

А в центре зала, на массивном пьедестале, лежала сфера Инициации. Тёмный материал потрескался, а символы на поверхности стёрлись, оставив после себя лишь гладкую, выжженную дыру. Оборудование стоимостью в целое состояние превратилось в кусок бесполезного шлака.

«Знатно мы тут наследили, — хмыкнул Тишина. — Смотри, какие у них морды кислые».

Рот мой скривился. Я вернулся.

В этот раз всё пойдёт иначе. В прошлой жизни я получил дурацкое задание скрыть свой ранг, притворился Е‑ранговым слабаком, бежал от Савелия, качался в грязных разломах Е‑ранга, убивал крыс за крохи опыта. А что теперь? Сфера тупо взорвалась, не выдержав моего присутствия. Я — Аномалия.

— Что с ним? — резкий, скрипучий голос прорезал гул зала.

Дядя Савелий протиснулся сквозь оцепление охраны. Его лицо, обычно масляно‑самодовольное, сейчас выглядело помятым. Он смотрел на меня с нескрываемой злобой, смешанной с брезгливостью, словно я только что испортил ему дорогостоящую сделку.

— Опять в обморок падаете, племянничек? — процедил он, обращаясь к Потанину. — Слабое сердце? Может, ему вообще не стоит получать лицензию охотника? От греха подальше. Пусть лучше в интернате полы моет.

— Савелий Андреевич, сфера взорвалась! — Потанин поднялся, заслоняя меня своим крупным телом. — Технический сбой! Это не его вина!

— Сфера, значит? — Савелий скрестил руки на груди, хищно сверля меня взглядом. — А по‑моему, племянник попорти государственное имущество. За это полагается компенсация, наказание, Михаил Евгеньевич. Большое наказание!

Алина вскочила, гневно сверкнув глазами:

— Папа, прекрати! Он только что очнулся!

— А ты, Алиночка, помолчи, — отрезал Савелий. — Твоя забота здесь никому не нужна. Отправляйся в свой клан «Карелия», раз решила быть умницей. А этого… — он кивнул в мою сторону, — заберу домой. Доведу до ума.

«Ври больше, дядя, — мысленно усмехнулся я, глядя на его побагровевшее лицо. — В дом приведёшь, в подвал запрешь, а потом в первый попавшийся разлом кинешь. Знаю я твои методы».

Я знал его план наизусть. В прошлый раз он хотел устроить мне «несчастный случай» в разломе, чтобы заполучить наследство родителей. Тогда я бежал, угнал машину, прятался на поездах, отбивался от гопников и наёмников. Я помнил каждую деталь того пути: вонючий эконом‑класс поезда до Новгорода, убийца D‑ранга в вагоне, баронесса Маша Романова, на которую охотились наёмники барона Барышева. Я помнил заброшенную заправку, где меня ждали уроды с арматурой, и особняк в Обухово, где я прятался от всего мира.

Но сейчас всё изменилось. У меня не было ранга. Система вообще не дала мне никаких данных, выдав ошибку. Я — Аномалия. Сбой. И это открывало такие перспективы, от которых хотелось расхохотаться прямо здесь, среди осколков стекла и перепуганных аристократов.

Я попытался сесть. Тело отзывалось тупой болью, но кости были целы. Алина тут же подхватила меня под локоть, помогая подняться.

— Полегче, полегче, — забормотал Потанин, помогая мне с другой стороны. — Вставай, Громов, вставай. Сейчас приедут техники из «ОГО», разберутся.

В этот момент к нашему кружку подошёл высокий мужчина в форме Корпуса. Золотые погоны блеснули в тусклом свете люстр. Полковник. Он окинул взглядом разрушенный пьедестал, затем посмотрел на нас.

— Что здесь произошло? — рявкнул он так, что эхо раскатилось по колоннаде. — Почему сфера вышла из строя?

— Мы не знаем, товарищ полковник, — Потанин вытянулся по стойке смирно. — Парень подошёл к сфере, она засветилась, а потом… как будто коротнуло. Взрыв. Никто не пострадал, но оборудование уничтожено.

Полковник перевёл взгляд на меня. Его глаза сузились, изучая меня с ног до головы. Я встретил его взгляд прямо, не мигая. Я не был тем испуганным сиротой из прошлого. Я был охотником S‑ранга, пережившим конец света. И этот полковник, со всей его выправкой и погонами, был для меня не больше чем бюрократом с бумажкой.

— Громов, значит, — процедил полковник. — Странная аномалия. Мы проверим твои данные. Если это диверсия…

— Это не диверсия, — резко ответил я. Голос был хриплым, но твёрдым. — Ваше оборудование не выдержало. Это ваши проблемы, а не мои.

Савелий поперхнулся от такой наглости. Алина испуганно сжала мою руку. Полковник нахмурился, его лицо потемнело от гнева, но сдержался.

— Инициация отменяется, — бросил он, обращаясь к Потанину и толпе за его спиной. — Объявляйте всем, что технический сбой. Инициация будет перенесена на завтрашний день. Новую сферу доставят к открытию.

«Завтрашний день, — мысленно повторил я, утирая рукавом липкий пот со лба. — Идеально. Завтра».

В прошлый раз у меня не было ничего, кроме скрытого S‑ранга и одной умной мысли — бежать. В этот раз Система вообще не дала мне ранга.

— Завтра? — Савелий недовольно прищурился. — И что мне, с ним в гостинице ночевать? Я человек занятой, у меня дела!

— Отведите его в гостиницу, Савелий Андреевич, — Потанин старался не смотреть дяде в глаза. — С утра привезёте обратно. Новую сферу доставят к открытию.

— В гостиницу его, значит… — Савелий злобно сплюнул на пол. — Ладно. Идём, щенок. Без фокусов.

Алина глядела на отца с откровенным удивлением, но спорить не стала. Она знала: если Савелий что‑то вбил себе в голову, переубедить его невозможно. Она лишь сжала мою ладонь:

— Саш, если что — звони. Я приеду.

Я кивнул, стараясь изобразить максимум беспомощности и слабости. Пусть Савелий думает, что я сломан. Пусть считает меня жалким.

«Тишина, — мысленно позвал я, позволяя дяде грубо схватить меня за шиворот и волочь к выходу. — Что у нас по статам?»

«Полный ноль, — отозвался голос в голове. — Система тебя обнулила. Силы нет, ловкости нет, интеллекта ноль. Зато есть знание будущего и Искра, которая дремлет в ожидании подходящего момента».

«Савелий не поведёт меня в гостиницу, — я мысленно усмехнулся, шаркая ногами по полу, чтобы казаться ещё более измождённым. — У него на меня другие планы. Он потащит меня в ближайший разлом, как только мы отойдём от Корпуса. Ему нужно скрыть «несчастный случай» от лишних свидетелей».

«И что будем делать?» — Тишина не скрывал интереса.

«Воспользуемся его планом, — мысленно ответил я, чувствуя, как холодный вечерний воздух ударил в лицо, когда мы вышли из здания Корпуса. — Савелий не знает, что я не тот наивный пацан, каким был полгода назад. Он думает, что я жертва. Отлично. Пусть думает так и дальше».

***

Мы вышли на улицу. Вечернее небо было затянуто низкими серыми тучами, моросил мелкий, холодный дождь. Мимо проносились машины, поднимая брызги из луж. Савелий крепко держал меня за локоть, его пальцы впивались в кожу.

— Ты мне устроил позорище, щенок, — прошипел он мне на ухо, когда мы отошли от охраны на достаточное расстояние. — В меня теперь будут тыкать пальцем. Савелий, у которого племянник падает в обморок при виде сферы! Ты понимаешь, что ты наделал?!

— Дядя… мне плохо… — я намеренно споткнулся, заставив его тащить меня на себе. — Голова раскалывается…

— Сейчас тебе будет ещё хуже, — Савелий затащил меня в подворотню, где стоял его чёрный джип. — Садись. Воду пить не дам, страдай.

Я плюхнулся на заднее сиденье, тяжело откинувшись на спинку. Савелий завёл мотор и рванул с места, выжимая газ. Машина неслась по мокрым улицам города, оставляя позади освещённые огнями центральные площади.

Мы не поехали в гостиницу. Как я и предполагал, Савелий свернул на объездную дорогу, ведущую в сторону промзоны. Там, за высокими бетонными заборами, располагались несколько небольших разломов низкого ранга. Идеальное место, чтобы спрятать тело.

— Дядя, — я поднял голову, глядя на его затылок в зеркале заднего вида. — Куда мы едем?

— Заткнись, — бросил Савелий, не отрывая глаз от дороги. — Поговоришь мне ещё.

«Тишина, — мысленно позвал я. — Откат Искры есть?»

«Какой откат, Саня? Тебя же обнулили. Искра — это просто зуд в груди. Ничего ты сейчас не вызовешь. Ты — бесполезный мешок костей».

«То есть драться с Савелием я не смогу?»

«А с чего бы тебе с ним драться? Ты же не собирался его убивать в первый день. У тебя есть план».

Я мысленно усмехнулся. План действительно был.

Савелий остановил джип у старого, заброшенного завода. Территория была огорожена ржавым забором, а в проходной сидел сонный охранник, которого дядя щедро одарил купюрой, чтобы тот закрыл глаза на наше присутствие.

— Вылезай, — скомандовал Савелий, распахивая мою дверь. — Иди вперёд.

Я покорно выбрался из машины, пошатываясь. Ноги подкашивались, но я старался держаться прямо. Дождь усилился, холодные капли стекали по лицу. Савелий толкнул меня в спину, направляя к зданию завода.

— И не вздумай бежать. Мои люди уже здесь, — он кивнул в сторону темнеющего входа в здание. — Внутри. Ждут.

Мы вошли в завод. В огромном цеху, где когда‑то стояли станки, теперь были свалены в кучу старые трубы и бетонные блоки.

— Сюда, — Савелий толкнул меня в сторону тёмного коридора. — Иди, не оборачивайся.

Я шёл, чувствуя, как за спиной Савелий достаёт что‑то из кармана. Пистолет? Нож? Нет, он не настолько глуп, чтобы убивать меня здесь, в городе. Он хочет бросить меня в разлом, чтобы монстры сделали всю работу.

— Алинке я скажу, что ты сбежал, — Савелий говорил, чтобы запугать меня, или просто наслаждался звуком собственного голоса. — Сказал, что испугался инициации. Прыгнул в окно и убежал. А она, дура, поверит. Она всегда верила в твою «исключительность».

Я молчал. Коридор привёл нас в просторный зал с выбитыми окнами. В центре зала, прямо на грязном полу, пульсировал разлом. Он был маленьким, тусклым, фиолетовым. Е‑ранг. Слабейший из возможных. Но для обычного человека — верная смерть.

— Вот твоя могила, племянничек, — Савелий остановился в нескольких шагах от разлома. — Иди.

Я повернулся к нему.

— Дядя, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Ты уверен, что хочешь это сделать?

Савелий на секунду опешил. В моём голосе не было ни страха, ни мольбы. Только холодное любопытство.

— Ты чего это заговорил? — он прищурился, рука его потянулась к поясу, где висел травматический пистолет. — Решил умным стать? Давай, двигай. Живо!

Я сделал шаг к разлому. Потом ещё один. Фиолетовое свечение завораживало, гипнотизировало. В прошлой жизни я прятал свой ранг, притворялся слабаком, довольствовался мелкими квестами. В этот раз у меня не было ранга. У меня был статус «Аномалия».

«Идеальный момент, — мысленно усмехнулся я. — Система не может меня считать. Она не знает, кто я. Я — чистый лист, на котором можно написать всё, что угодно. И я сам решу, что на нём будет написано».

Я остановился в шаге от разлома.

— Дядя, — я обернулся. — А ты помнишь, как умерли мои родители?

Савелий вздрогнул.

— Чего? — он вытащил пистолет, направив его на меня. — Какая разница? Иди!

— Я долго думал об этом, — я сделал шаг к нему, игнорируя направленное дуло. — Они погибли в разломе С‑ранга, да? Странно. Отец был опытным охотником. И мать была целительницей. Как они могли не справиться с С‑рангом?

— Заткнись! — Савелий взвёл курок. — Ещё один шаг, и я прострелю тебе колено! Иди в разлом!

— Ты ведь специально выбрал этот разлом, да? — я продолжал, как будто его не слышал. — Е‑ранг. Слабые монстры. Ты думаешь, что я, полуживой сирота без ранга, легко стану их добычей. Но ты не учёл одного, дядя.

— Какого?! — Савелий почти кричал, его рука дрожала.

— Я не тот, кем кажусь, — я улыбнулся.

И в этот момент система, дремавшая в моей голове, выдала новое сообщение.

«Обнаружен конфликт интересов. Хост: Громов Александр Сергеевич. Цель: Савелий Громов. Анализ вероятностей… Инициация боевого протокола Аномалии».

«Тишина, — мысленно скомандовал я. — Запускай Искру. Минимальная мощность».

«Саня, ты сдурел? Тебя разорвёт на части!»

«В этот раз — нет, — отрезал я. — Система меня обнулила, но Искра — это не статы. Это часть меня. Системный сбой. Запускай!»

Савелий выстрелил.

Травматический заряд просвистел мимо моего уха, задев плечо. Боль была резкой, но не критической. Я не отреагировал на неё.

А затем, из моей груди, пробивая кожу и ткань рубашки, вырвался тонкий луч концентрированной энергии. Искра, адаптированная под этот мир, вспыхнула с ослепительным светом. Она не была такой мощной, как на 185 уровне. Она была крошечной, нестабильной. Но этого было достаточно.

Луч ударил Савелия прямо в руку, державшую пистолет.

— А‑а‑а! — дико завопил дядя, выронив оружие и хватаясь за обугленную кисть. Запах горелого мяса ударил в нос.

Я шагнул к нему. Мои ноги больше не дрожали. Слабость отступила, сменившись холодным адреналином. Я не стал его убивать. Просто ударил ногой в живот, отправляя его на колени.

— Я не стану тебя убивать, дядя, — я наклонился к нему, глядя в его выпученные от боли и ужаса глаза. — Во‑первых, ты мне ещё нужен. А во‑вторых… мне некуда спешить.

Савелий захрипел, пытаясь отползти от меня.

— Ты… ты… что ты…

— Я — Аномалия, — я выпрямился. — И завтра, на повторной инициации, ты приведёшь меня в зал сам. Ты будешь улыбаться и говорить всем, что со мной всё хорошо. Ты будешь оплачивать моё обучение в лучшей школе охотников. Ты будешь давать мне деньги на экипировку. А если ты вздумаешь пикнуть кому‑то о том, что здесь произошло… — я позволил синим искрам пробежать по кончикам моих пальцев, — я вернусь. И в следующий раз я отниму не руку, а голову.

Савелий закивал, мелко тряся головой. Его глаза были мокрыми от слёз, а лицо — белым от страха. Он был сломлен.

«Саня, ты забавный, когда злишься, — хмыкнул Тишина в голове. — Но что будем делать с разломом? У нас нет навыков, нет оружия, нет опыта. Как мы будем качаться?»

«У нас есть кое‑что получше, — я обернулся к фиолетовому свечению разлома. — У нас есть я. И система, которая не знает, что со мной делать».

Я подошёл к разлому. Фиолетовое свечение манило, обещая неизвестность. Я шагнул в него, оставляя Савелия стонать на полу заброшенного завода.

***

Реальность разлома встретила меня привычным изменением давления и запахом сырой земли. Я огляделся. Маленький коридор, покрытый мхом и грибами. Типичный Е‑ранг.

«Основное задание: выжить, — всплыло перед глазами. — Штраф за провал: аннигиляция всех временных линий».

— Ну, здравствуй, — я улыбнулся, разминая пальцы. — Давай посмотрим, на что способна Аномалия.

Я шагнул вглубь коридора. Навстречу мне, из тьмы, выбежала первая крыса.

В прошлый раз я убивал их кинжалом, выторгованным в ломбарде. В этот раз у меня не было даже ножа. Но разве это проблема для того, кто прошёл через ад?

Я уклонился от броска твари, перехватил её тело в воздухе и с силой ударил о каменную стену. Хруст костей. Крыса обмякла.

«Уничтожение монстров класса 1: 1/10», — высветилось перед глазами.

— Одна есть, — я сплюнул на пол. — Девять — и система начнёт воспринимать меня серьёзнее.

Я двинулся дальше, вглубь тёмного коридора. У меня не было карты, не было группы, не было запаса зелий. Но я вернулся. Я знал каждый поворот этого мира, каждую ловушку, каждого предателя. И в этот раз я не собирался играть по чужим правилам.

Завтра будет новый день. Новая инициация. Новое задание системы. Но теперь я — не просто попаданец в теле Сашки Громова. Я — Аномалия, вернувшаяся с того света, чтобы переписать этот мир с самого начала. И горе тем, кто встанет на моём пути.

Глава 4

Я стоял, вжавшись спиной в холодный камень, и пытался унять дрожь в коленях. Тела не было. В смысле, физически оно имелось, но вместо привычной стальной мощи S‑рангового охотника, способного крошить камни голыми руками, я ощущал лишь хрупкость и слабость восемнадцатилетнего пацана, который три года питался кашами из сиротского интерната. Ни прокачанных статов, ни навыков, ни защитных барьеров. Пусто. Абсолютный ноль.

«Тишина, — позвал я своего внутреннего спутника, — ты тут?»

«А куда я денусь, Саня? — скрипучий голос осколка системы прозвучал устало, но вполне бодро.»

Я промолчал. Зрение постепенно адаптировалось к местному полумраку. Грибы на стенах мерцали тусклым зеленовато‑жёлтым светом, и в этом больничном освещении коридор выглядел ещё гаже, чем мог показаться на первый взгляд. Повсюду, где мох сходился с камнем, копошились мелкие насекомые. То ли мокрицы, то ли какая‑то местная разновидность падальщиков. Они беззвучно расступались под ногами, исчезая в щелях, словно признавая во мне существо, стоящее выше их на ступень пищевой цепи. Хоть кто‑то в этом богом забытом месте меня уважал.

Искра, принесённая из будущего, пульсировала в груди. Она была здесь. Система не смогла её удалить. Но её присутствие вызывало приступы дикой, выворачивающей наизнанку боли. Каждый удар сердца разносил по венам волны колющей агонии, словно в кровеносную систему закачали толчёное стекло. Приступ накатывал волнами: то стихал до тупого ноющего фона, то вспыхивал с новой силой, заставляя меня сжиматься и стискивать зубы так, что они скрипели.

Перед глазами мигнуло кроваво‑красное окно системного уведомления. Текст дрожал, буквы съезжали, словно у пьяного наборщика, но смысл был вполне читаем:

«Внимание! Обнаружено нарушение правил входа. Группа: 0 человек. Штраф: порядок вхождения нарушен. Все характеристики снижены на 5 единиц. Регенерация отключена. Нахождение в Разломе: одиночное. Рекомендация: покинуть подземелье».

— Отличное начало, — пробормотал я вслух, сплёвывая на камни густую слюну, которая имела привкус меди. — Мало того, что я тут один, так меня ещё и ослабили. Издеваешься, да?

«Система не умеет издеваться, Саня. Она работает по алгоритмам. А алгоритмы не предусматривают наличие в теле новичка осколка антисистемы из будущего. Ты для неё вирус. И она пытается тебя изолировать».

Вирус. Значит, вирус. Вирусы умеют адаптироваться. И я умею.

Я отлепился от стены и сделал первый осторожный шаг вперёд. Ноги подкашивались, суставы скрипели, словно их не смазывали лет сто. Тело не слушалось. Каждое движение давалось с таким трудом, будто я двигался в воде, густой, как кисель. Мышцы, не привыкшие к нагрузкам, ныли после первых же десяти шагов. Дыхание сбилось, сердце колотилось о рёбра, как загнанное в клетку животное.

Но у меня было то, чего не было ни у одного охотника в этом мире, опыт. Сотни зачищенных подземелий, тысячи убитых монстров, тактика боя, отточенная в сражениях с тварями, от которых здешние боссы показались бы домашними хомячками. Я знал этот мир. Знал его правила. Знал, где они гнутся, а где ломаются. И знал, что даже в самом жалком теле можно победить, если мозг работает быстрее когтей противника.

У меня не было кинжала. Савелий привёз меня сюда в том, в чём я был. Ткани штанов и тонкой рубашки хватит лишь на то, чтобы вытереть кровь о собственные колени. Но у меня было знание. Я знал уязвимые точки монстров. Знал, как двигаются крысы, где у них слепые зоны, под каким углом нужно бить, чтобы пробить черепную коробку. Знал, что их зрение базируется на движении: замри и ты невидим. Знал, что их слух улавливает высокие частоты, а низкие, гулкие звуки они игнорируют. Знал, что их обоняние — самое сильное чувство, и запах крови сводит их с ума, заставляя бросаться на любой источник, даже если он в десять раз больше их самих.

Коридор сделал крутой поворот. Впереди, в тусклом свете грибов, забелела мелкая тень.

Крыса. Класс 2.

Чуть крупнее обычной, с белёсой шерстью и агрессивным нравом. Она стояла спиной ко мне, ковыряясь в чём‑то, напоминающем обломок старого меча. Вероятно, ржавый кусок металла привлёк её внимание блеском, или же на нём остались следы крови предыдущей жертвы. Крысы — падальщики до мозга костей. Их не интересует блестящее — их интересует съедобное.

В прошлой жизни я бы активировал «Стремительность», подскочил вплотную и перерезал ей горло одним движением, даже не сбив дыхания. Сейчас же пришлось действовать по‑другому. Я скользнул вперёд, стараясь не издавать ни звука. Обувь скрипела по мокрому камню, но шум капающей воды с потолка скрадывал мои шаги. Я двигался медленно, ставя ногу на носок, потом перекатываясь на пятку. Базовая техника бесшумного шага, которой меня обучали ещё в первые годы охотничьей карьеры. Тело не помнило, но разум помнил.

Рядом со мной в стене торчал обломок сталагмита. Длинный, острый, идеально подходящий для моей затеи. Я обхватил его обеими руками, чувствуя, как холодный минерал впивается в ладони, и с силой дёрнул. Камень заскрежетал, но поддался. Крыса резко развернулась, услышав шум. Её красные глаза‑бусины уставились на меня. Пасть приоткрылась, обнажив жёлтые резцы. Тварь была размером с небольшую кошку, но её агрессия компенсировала недостаток габаритов. Она не собиралась убегать. Она собиралась атаковать.

Она прыгнула. Я выставил вперёд руку с каменным наконечником. Тело двигалось по инерции. Я отшагнул влево, пропуская тварь мимо себя, и в тот момент, когда она пролетала мимо, с размаху вогнал каменный наконечник ей прямо в основание черепа. Хруст. Крыса дёрнулась в агонии и обмякла. Камень вошёл глубоко, почти на треть своей длины. Я вытащил его, и на пол шлёпнулась тёмная, почти чёрная кровь.

«Уничтожение монстров класса 2: 1/10», — всплыло перед глазами окошко.

Я бросил обломок, он раскрошился от удара, и двинулся дальше, подбирая с пола подходящий кусок арматуры, покрытый ржавчиной. Любой нормальный охотник побрезговал бы такой гадостью. Любой нормальный охотник не был бы заперт в теле без единой прокачанной характеристики. Арматура была тяжёлой, неудобной, ржавчина въелась в металл так глубоко, что он крошился при каждом ударе. Но в моих руках она стала оружием. Не идеальным, но достаточным.

Следующая крыса появилась через пару десятков метров. Я не стал ждать. Арматура со свистом рассекла воздух и ударила тварь по хребту. Кости хрустнули, монстр забился в предсмертных судорогах. Боль в груди полыхнула с новой силой. Искра отозвалась на насилие, пульсируя и пытаясь вырваться наружу. Я согнулся пополам, прижимая руки к рёбрам. Терпеть. Только терпеть.

Третья крыса была хитрее. Она подкараулила меня сверху, спрыгнув с выступа, когда я проходил под ним. Я успел среагировать в последний момент, вскинув руку с арматурой. Тварь вцепилась в металл, её зубы скрежетали по ржавой поверхности. Я с силой отшвырнул её от себя, и она врезалась в стену. Не убил, только оглушил. Пока она пыталась прийти в себя, я подошёл и вбил арматуру ей в череп. Тихо, эффективно, без лишних движений.

«Уничтожение монстров класса 2: 3/10».

Система с опозданием фиксировала убийства, выдавая опыт и нераспределённые очки. Я открывал панель характеристик, не сбавляя шага, и сливал всё в «Выносливость» и «Интеллект». Первое — чтобы не сдохнуть от боли и потери крови, второе — чтобы стабилизировать Искру и попытаться понять, как управлять этим хаосом внутри меня. Очки шли тяжело, по одному за каждую крысу, но даже единица, вложенная в Выносливость, давала заметный прирост. Мышцы чуть‑чуть укреплялись, дыхание выравнивалось, дрожь в коленях стихала. Мелочь, а приятно.

Четвёртая и пятая крысы попались почти одновременно. Они выскочили из бокового ответвления, рассчитывая взять меня в клещи. Стандартная тактика для стайных тварей. В прошлой жизни я бы даже не заметил их попытку. Сейчас пришлось попотеть. Первую я встретил ударом арматуры, раскроив ей череп. Вторая прыгнула на спину, её когти проехали по рубашке, оставив на коже неглубокие царапины. Я перекатился по полу, придавив её своим весом, и, не размахиваясь, вбил камень ей в бок. Тварь заверещала, забилась, но я держал, пока она не затихла.

«Уничтожение монстров класса 2: 5/10».

— Половина, — пробормотал я, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. Пол был мокрым, и одежда пропиталась грязью. Рука, где меня оцарапала последняя тварь, саднила. Кровь текла тонкой струйкой, но без регенерации она не собиралась останавливаться. Я оторвал полосу ткани от подола рубашки и перетянул рану. Кустарно, но временно спасёт.

«Саня, ты в курсе, что у тебя нет регенерации? — напомнил Тишина, как будто я мог это забыть. — Каждая царапина — это минус. Каждый удар — это шаг к могиле. Ты уверен, что хочешь идти дальше?»

— А куда мне идти? — я посмотрел назад, в темноту коридора. — Назад? К Савелию? К его пистолету? Нет уж. Лучше здесь, среди крыс, чем там, среди людей.

Коридор разветвлялся. Я выбрал левый путь, тот, что вёл вглубь подземелья. Воздух здесь стал гуще, пропитавшись тяжёлым запахом медной ржавчины и мертвечины. Я замедлил шаг. Инстинкты, не зависящие от статов, кричали об опасности. Мой охотничий опыт, оставшийся в памяти, подсказывал: впереди засада. Или тело, или ловушка. Запах гнили усиливался с каждым шагом, и это был не просто запах разлагающейся крысы. Это был запах человеческой плоти. Человеческой крови. Человеческого страха.

За поворотом открылась небольшая пещера. В ней валялись тела. Охотники. Крысы не самые разборчивые едоки, они оставляют рваные раны и обглоданные кости.

Раны были не рваными. Они были аккуратными. Края ран — гладкими, словно их нанесли бритвой, а не когтями твари. На шее одного из охотников, крепкого парня в кожаной броне, виднелась тонкая линия, перерезавшая сонную артерию. Второй лежал лицом вниз, но по характерному повреждению в области почек было ясно — его убили точным ударом в спину. Третий, самый молодой, едва ли старше меня, лежал у стены, скрючившись в позе эмбриона. Его лицо застыло в гримасе ужаса. Он не успел даже достать оружие. На его поясе висел пустой ножны — клинок забрали. Всё оружие и ценные ресурсы исчезли. Ни карточек охотника, ни артефактов. Профессиональная зачистка.

И тут Система, словно издеваясь, выдала новое окно:

«Побочное задание активировано. Цель: уничтожить 10 охотников рода Барановых. Срок: не ограничен. Награда: 5000 кредитов. Штраф за отказ: нет».

Я хмыкнул. Таймлайн менялся. В прошлый раз это задание появилось гораздо позже. Да и трупы охотников я увидел лишь спустя пару дней. Что-то здесь было не так…

Савелий даже не убедился, что в Разлом уже кто-то зашёл?

— Значит, Барановы, — пробормотал я, осматривая труп. — Ну, ничего. Запомним.

Рядом с телом лежал обломок чьего‑то меча. Скорее всего, его выронил один из нападавших в спешке или намеренно, чтобы смахнуть кровь. Клинок был сломан, но его обломок, длиной с ладонь, имел достаточно острый край, чтобы перерезать горло. Я поднял его. Ржавчина въелась в металл, но сейчас выбирать не приходилось. Всё лучше, чем голые руки. Я провёл пальцем по лезвию — острый, несмотря на ржавчину. Кто бы ни сломал этот клинок, он был качественным. Дорогая сталь, рукоять, обтянутая кожей, остатки гравировки на основании. Это оружие стоило дороже, чем весь мой гардероб в интернате. И кто‑то просто бросил его здесь, словно сломанный карандаш.

Я двинулся дальше, стискивая зубы от боли. Искра в груди билась о рёбра. Выносливость неуклонно ползла вверх, но регенерация отсутствовала. Каждый удар крыс, даже самый мелкий, вырывал из меня кусок жизни. Я старался избегать лишних стычек, но Е‑ранговое подземелье было перенаселено. Приходилось убирать всё, что шевелилось.

Шестая крыса попалась у самого входа в следующий коридор. Она была крупнее предыдущих, почти с небольшую собаку. Класс 2, но на грани с третьим. Арматура уже изрядно погнулась и сточилась, поэтому я встретил её обломком меча. Клинок вошёл в бок твари, и я с силой провернул его, вспарывая брюхо. Крыса заверещала, дёргаясь, но я добил её ударом арматуры по голове. Грязно, жёстко, без изящества. Но эффективно.

«Уничтожение монстров класса 2: 6/10».

Седьмая и восьмая были мелкими, трусливыми. Они бросились на меня из засады, но я был готов. Одна получила удар ногой, отправивший её в стену, вторая — обломок меча в череп. Механически, без эмоций. Я уже не чувствовал ни жалости, ни отвращения. Только холодный расчёт. Сколько ещё? Сколько здоровья у меня осталось? Сколько я смогу продержаться без регенерации?

Девятая крыса была последней перед залом босса. Она сидела в центре коридора, словно часовой, и смотрела прямо на меня. Не нападала, не убегала. Просто сидела и смотрела. Я замер. Тварь была странной. Её глаза не были красными — они мерцали тусклым фиолетовым светом, словно были подключены к чему‑то большему, чем простой животный инстинкт. Она была частью босса. Его глазами. Его ушами. Его разведкой.

Я не стал церемониться. Арматура просвистела в воздухе и ударила тварь в бок. Она даже не попыталась уклониться. Просто приняла удар, пискнула и затихла. Фиолетовый свет в её глазах погас.

«Уничтожение монстров класса 2: 9/10».

— Одна осталась, — пробормотал я. — Но ты, скорее всего, не крыса.

Вскоре коридор вывел меня в большой зал. Сводчатый потолок терялся в темноте, а в центре, на импровизированном троне из черепов и костей, восседал босс. Огромная туша, покрытая серой шерстью. Не крыса, а что-то другое. Вокруг него копошилась свита из десятка мелких крыс. Его десятая крыса. Его последняя разведчица, которая так и не вернулась.

Я вышел в центр зала, держа обломок меча наготове. Босс заметил меня. Раздался оглушительный писк, от которого заложило уши. Босс вскочил на задние лапы, его глаза налились яростью. Свита бросилась врассыпную, освобождая место для битвы. Пол задрожал, когда трёхметровая туша обрушилась на все четыре лапы, и звук, который она издала, был похож не на писк, а на рёв какого‑то доисторического чудовища, вырвавшегося из глубин земли.

Босс бросился на меня. Земля содрогнулась. Я едва успел отскочить. Когти распороли воздух в миллиметрах от моего лица. В обычных условиях я бы просто уклонился и ударил в ответ. Сейчас же мне пришлось потратить все свои нераспределённые очки на Интеллект и Ловкость, просто чтобы увернуться от его первой атаки. Босс был быстрым. Намного быстрее, чем нужно было. Или, может быть, я был медленнее, чем раньше. Штраф за одиночное прохождение давал о себе знать. Минус пять ко всем характеристикам — это не просто цифры на экране. Это замедленная реакция, ослабленные мышцы, затуманенное восприятие.

Мозг работал на пределе. Я видел его движения, предугадывал траектории, но тело не поспевало за мыслями. Ещё один удар. На этот раз коготь зацепил мне плечо. Боль была такой, что в глазах потемнело. Кровь хлынула на рубашку. Шкала здоровья мигнула красным.

«Здоровье: 45/100».

— Половина, — я стиснул зубы. — Половина, чёрт тебя дери.

Я перекатился в сторону, уходя от следующей атаки. Босс развернулся, хвостом сметая сталагмиты. Камни разлетались, как мячики, ударяясь о стены с оглушительным грохотом. Один из обломков ударил меня в бок. Воздух вылетел из лёгких. Я врезался в стену, сползая на пол. Искра в груди полыхнула с такой силой, что я на секунду потерял зрение. Перед глазами замелькали синие и красные вспышки, словно в голове кто‑то устроил салют из бенгальских огней.

«Здоровье: 30/100».

«Хочешь конфликта ядер, ублюдочная железяка? — процедил я мысленно. — Ты его получишь».

Я вскинул руку, и синяя молния вырвалась из моей ладони и ударила босса прямо в лоб. Босс взвыл. Его тело начало дёргаться. Система перед моими глазами сошла с ума.

«ОШИБКА! ПЕРЕЗАПИСЬ КОДА ХОСТА! КЛАСС: X! УДАЛЕНИЕ НЕВОЗМОЖНО!»

Глаза босса из красных стали ярко‑синими. Он замер на секунду, а затем резко развернулся к своей свите. Пасть разинулась, и оглушительный писк заставил мелких крыс броситься врассыпную. Но босс был быстрее. Он бросился на своих подданных с такой яростью, словно они были его злейшими врагами. Когти рвали плоть, клыки крошили кости. Кровавые брызги окрасили стены пещеры. Одна из крыс попыталась убежать, но босс настиг её в два прыжка и разорвал пополам. Вторая забилась в щель между камнями, но босс просто выломал камень вместе с ней. Третья, самая хитрая, попыталась притвориться мёртвой. Не помогло. Босс методично обнюхал каждую тварь в зале и добил тех, кто ещё дышал.

Я сидел, привалившись к камню, и наблюдал за этим фарсом. Босс уничтожал собственную армию. Система выдавала бесконечные ошибки, пытаясь восстановить контроль, но Искра держала мёртвой хваткой. Это было жутко и завораживающе одновременно. Трёхметровая туша, только что пытавшаяся меня убить, теперь методично уничтожала всё, что двигалось, кроме меня. Моё присутствие она игнорировала полностью, словно меня не существовало. Для неё я перестал быть врагом. Я стал чем‑то другим. Чем‑то, чего она не могла классифицировать.

Когда последняя крыса была растерзана, босс замер. Его тело начало дёргаться. Синее свечение пульсировало, вырываясь из глаз, ушей и пасти. Он повернул ко мне свою морду. В глазах не было ненависти. В них была только пустота. Абсолютная, бездонная пустота, словно за этими синими огоньками ничего не осталось. Ни разума, ни инстинкта, ни жизни. Только хаос, который я в него залил.

А затем он просто упал. Туша грохнулась на каменный пол, подняв облако пыли. Мёртвый. Синее свечение угасло, глаза стали стеклянными. Морда застыла в гримасе, которую при желании можно было принять за удивление.

Система зависла. Перед глазами замелькали красные и жёлтые окна. Текст прыгал, буквы сливались в нечитаемую кашу.

«Поздравляем! Вы убили Босса! Награда: … ОШИБКА! НАГРАДА НЕДОСТУПНА! ПОВРЕЖДЕНИЕ ФАЙЛА НАГРАД!»

Я попытался встать, но ноги не слушались. Искра в груди угасла, оставив после себя выжженную пустоту. Я был пуст. Выпотрошен. Каждый мускул в теле ныл, каждое нервное окончание горело. Рука, которую оцарапал босс, онемела и повисла вдоль туловища. Без регенерации каждая рана превращалась в хронометр обратного отсчёта. Сколько ещё я смогу продержаться? Час? Два? Неважно. Важно то, что я победил. Пусть жульнически, пусть через боль и системные ошибки, но победил.

«Саня, ты живой?» — голос Тишины прозвучал где‑то на краю сознания.

— Еле‑еле, — прохрипел я.

«Ну, ты даёшь. Я, конечно, знал, что ты псих…, но чтобы так!».

— Сработало же.

«Сработало. Искра стабильна, но ты сам — развалина. Ещё один такой фокус, и от тебя останется лишь воспоминание».

Я не ответил. Система мигнула в последний раз и выдала окончательный вердикт.

«СИНХРОНИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА. ПОЛУЧЕНА НАГРАДА: СВИТОК НАВЫКА D‑РАНГА. СИСТЕМНАЯ ОШИБКА: ДУБЛИРОВАНИЕ ОЧКОВ ХАРАКТЕРИСТИК. НАЧИСЛЕНО: 45 ЕДИНИЦ. РАСПРЕДЕЛЕНИЕ: ПРОИЗВОДНОЕ».

Я моргнул, пытаясь осмыслить произошедшее. Система выдала свиток навыка D‑ранга и, в результате сбоя, удвоила мои очки характеристик. Сорок пять единиц. Я открыл панель характеристик и, не раздумывая, влил их в Выносливость и Ловкость. Тело мгновенно наполнилось силой. Раны затянулись, боль отступила. Я чувствовал себя так, словно меня выкрутили, как тряпку, а потом снова наполнили жизнью. Не до конца, но достаточно, чтобы стоять на ногах и двигаться дальше.

«Ты гений, Саня, — Тишина звучал почти восхищённо. — Нет, ты не гений. Ты — баг, который научился использовать другие баги. Это даже круче».

Я подошёл к телу босса. Из его пасти торчал тот самый обломок меча, который я так и не успел использовать. Я вытащил его, вытер о шерсть и направился к выходу.

— Только вот одно непонятно, — заговорил я сам с собой. — Если я нашёл трупы охотников, то где убийцы? Просто ушли? Что-то пахнет какой-то хернёй.

Выйдя из разлома, я огляделся. Заброшенный завод встретил меня тишиной. Савелий исчез. То ли сбежал, то ли позвал подмогу. Мне было плевать. Я сделал шаг на бетонный пол. Под подошвой хрустнул мелкий мусор. Я посмотрел под ноги. Камень, на который я наступил, был покрыт тонкой сетью синих трещин, словно выжженных изнутри. Я поднял руку. Кончики пальцев мерцали слабым синим светом. Искра оставила свой след не только во мне, но и в этом мире.

— Ну, здравствуй, новый мир, — прошептал я, глядя на свои руки. — Поздравляю. Ты только что обрёл собственного демона.

Тишина в моей голове хмыкнул.

«Давай, демон. Вали отсюда, пока нас не закрыли в этом сарае. Босс убит, Разлом закроется через час, а там непонятные трупы!».

Я развернулся и двинулся к выходу. Завтра будет новый день. И я вернусь в зал Инициации уже не как сломленный сирота, а как Аномалия, способная переписывать правила этой игры. А пока мне нужно было найти убежище, перевязать раны и подготовиться к завтрашнему дню. Дню, когда Савелий самолично приведёт меня на повторную инициацию, улыбаясь и кланяясь.

И горе тем, кто встанет на моём пути.

Глава 5

Тело босса растворилось в воздухе, оставив после себя лишь кучу мелких светящихся кристалликов и тошнотворный запах гнили. Я стоял, опираясь плечом о холодный камень стены, и смотрел, как пещера начинает медленно схлопываться. Время, отведённое системой на сбор трофеев, почему-то было совсем маленьким. Не час, как я привык.

Но, это пофиг, главное, я выжил. Убил эту тварь, используя системный баг, и теперь моя голова раскалывалась от боли, а грудь горела.

Ноги подкашивались, что было странным…

Я сполз по стене, усевшись на холодный камень, и уткнулся лбом в колени. Дыхание выходило хриплыми, рваными толчками. Каждая клетка тела вопила о том, что её хозяин — идиот, который творит вещи, немыслимые для восемнадцатилетнего пацана с обнулёнными характеристиками.

«Тишина, — позвал я мысленно, — мы живы?»

«Живы, — отозвался голос в голове. — Хотя, если честно, я не знаю, как. Ты опять выкрутился через жопу, Саня. Это становится традицией».

«Традиция — это хорошо. Привычка выживать, я имею в виду».

«Не обольщайся. Ты выжил, потому что Искра сожрала босса изнутри. Но она же и жрёт тебя. Что там у тебя со статами, кстати?».

Перед внутренним взором замелькали новые системные уведомления. Они появлялись рывками, текст дрожал и съезжал, словно система с трудом переваривала произошедший сбой. Первое окно мигало красным, буквы прыгали, но смысл был вполне читаем:

«Классификация навыка завершена. Навык: Удар Искрой. Тип: Активный, Аномальный. Описание: Концентрация нестабильной энергии Искры Пустоты для точечного поражения цели. Игнорирует базовые системные протоколы. Откат: 2 минуты. Внимание: Использование навыка вызывает критическую перегрузку метафизического контура хоста».

Я хмыкнул, мысленно убирая окно. Две минуты отката. Это значит, что раз в сто двадцать секунд я могу выдавать удар, пробивающий системные алгоритмы. В моём нынешнем состоянии — с обнулёнными характеристиками — это единственное реальное оружие. Единственная вещь, которая делает меня Аномалией, а не просто жертвой, заброшенной в прошлое.

Правда, «единственное оружие» — это звучало красиво. На практике каждый такой удар выжимал из меня все соки. После выстрела в Савелия я едва стоял на ногах. А после того, как Искра вырвалась на полную и подчинила крысиного босса, я вообще чуть не вырубился. Тело не было готово к таким перегрузкам. Метафизический контур — звучит умно, а на деле это значит, что каждый раз, когда я использую Искру, мои энергетические каналы трещат по швам, словно старые трубы при гидроударе. Рано или поздно они не выдержат. Вопрос в том, что произойдёт раньше: я научусь контролировать этот хаос или он сожрёт меня изнутри.

Следом выскочило второе окно, и на этот раз текст был чистым, без красных мигающих рамок:

«Получен новый навык: Контроль. Тип: Активный, Ментальный. Описание: Принудительная синхронизация нейронных паттернов цели с волей хоста. Позволяет отдавать прямые приказы, недоступные для сопротивления цели. Ограничение: Эффективность зависит от разницы Интеллекта и ментальной защиты цели. Откат: 10 минут».

Контроль… хм, что-то по типу того, что у меня уже было. Я перечитал описание дважды, убеждаясь, что не ослеп и ничего себе не придумал. Странно, что навык тупо упал мне в руки просто так, как компенсация за системный сбой. Как извинение за то, что система не смогла меня заблокировать.

«Саня, ты понимаешь, что это значит? — Тишина зазвучал напряжённо. — Контроль — это не просто подчинение. Это прямое вмешательство в чужое сознание. В этом времени такого навыка нет ни у кого. Ни у одного охотника. Местная система не предусматривает ментальное воздействие такого уровня. Ты — единственный носитель».

«Знаю. У меня было что-то подобное. К слову, один Контроль — и любой следователь ОГО расскажет мне всё, что знает. Включая пароли от их серверов».

«Не всё так просто. Контроль зависит от Интеллекта. А у тебя сейчас десятка. Базовая. Любой охотник D‑ранга с ментальной защитой пошлёт тебя куда подальше. Сначала прокачайся, потом мечтай о мировом господстве».

Я мысленно отмахнулся. Тишина был прав, как обычно, но сейчас мне нужны были не победные рапорты, а план действий. Я открыл панель характеристик. Нужно было оценить масштабы катастрофы.

Имя: Громов Александр Сергеевич. Статус: Аномалия (Сбой). Класс: Не определён (Ошибка). Уровень: 15.

Сила: 10 Ловкость: 10 Выносливость: 10 Интеллект: 10 Восприятие: 10

Нераспределённые очки: 45.

Я уставился на цифры. Система действительно меня обнулила. Все те характеристики, которые я копил полгода в будущем, сражаясь с монстрами и закрывая порталы, исчезли. Плюс, в прошлом бою я раскидывал характеристики, а они опять стали базовыми. Любопытненько…

Правда, была ещё одна деталь, которая меня беспокоила. Класс: «Не определён (Ошибка)». В прошлой жизни система определила мне класс сразу после инициации. Пусть и скрытый, пусть и фейковый Е‑ранг, но класс был. А сейчас — ошибка. Система тупо не знала, что со мной делать. Я был для неё неразрешимым уравнением, и это меня устраивало. Пусть ломают голову. Чем дольше они думают, тем больше у меня времени.

Пространство вокруг дрогнуло. Сводчатый потолок пещеры пошёл трещинами, камни осыпались вниз, поднимая облака едкой пыли. Разлом закрывался. Я поднялся на ноги, стряхнув с колен каменную крошку. Рана на плече ныла тупой, монотонной болью — без регенерации она затянется дня через три, если не загноится. Я шагнул к выходному порталу, мерцающему тусклым фиолетовым светом. Шагнул, готовый к рывку, к боли, к возвращению в реальность, где меня, по идее, поджидал дядя Савелий.

***

Я вывалился из портала прямо на грязный пол заброшенного завода, едва удержавшись на ногах. Колени подогнулись, в глазах потемнело, но я устоял. Состояние было отвратительным. Мышцы сводило судорогой, в груди пульсировала тупая боль от нестабильной Искры, а рубашка на плече пропиталась кровью от раны, нанесённой боссом. Регенерации не было. Система вырезала её штрафом за одиночное прохождение.

Дождь бил в разбитые окна цеха косыми струями. Ветер гулял между ржавых опор, свистел в щелях крыши. Я прижался спиной к холодной стене, переводя дыхание. Голова кружилась, перед глазами плыли тёмные пятна. Нужно было собраться. Разлом закрыт, я вернулся во внешний мир, и здесь меня ждёт Савелий. Дядя, который пять минут назад стрелял в меня травматическим пистолетом, а потом получил заряд Искры в руку. Он либо сбежал, либо…

Я огляделся. Старый цех встретил меня гулкой тишиной. Где‑то вдалеке капала вода, сквозняк гулял между ржавых опор, завывая, как голодный пёс. И в этом завывании отчётливо слышался другой звук. Негромкое бормотание, перемежаемое злобным матом. Савелий не сбежал. Он остался.

Это меня удивило. Я ожидал, что дядя рванёт от завода так быстро, насколько позволят его ноги. Обугленная рука, боль, шок — всё это должно было заставить его бежать. Но Савелий был жадным. Жадность перевешивала страх. Он пришёл сюда, чтобы избавиться от племянника и забрать наследство. И он не уедет, пока не убедится, что наследство освободилось. Типичный Громов.

Я медленно двинулся к выходу из цеха. В проёме ворот виднелся прямоугольник серого вечернего неба. Там, у своего чёрного джипа, метался Савелий. Рядом с ним стояли двое крепких парней в чёрных куртках. Охранники. Савелий вызвал подмогу.

Дядя прижимал к груди обмотанную окровавленной тряпкой руку. Та самая рука, которой он пытался выстрелить в меня. Кожа на ней была обуглена до локтя, ткань рубашки слилась со струпьями. Запах палёного мяса бил в нос даже на расстоянии десяти метров. Два охранника нервно курили, бросая на Савелия недоуменные взгляды. Они явно не понимали, почему их работодатель в таком ужасе от какого‑то тощего сироты.

— Где этот щенок?! — прошипел Савелий, пнув покрышку джипа. — Разлом закрылся! Он должен был выйти!

— Савелий Андреевич, может, он там остался? — неуверенно предположил один из охранников, здоровяк с бритым затылком. — Мобы задели, кровью истёк. Бывает.

— Нет! — взвизгнул Савелий, брызгая слюной. — Он не мог сдохнуть! Вы не видели его глаз! Эта тварь… он не человек!

Охранники переглянулись. Бритоголовый пожал плечами с выражением «начальству виднее» и затянулся сигаретой. Второй, щуплый, с бегающими глазками, ковырял носком ботинка кусок бетона. Оба явно считали, что Савелий перегрелся на солнце или пережил нервный срыв. Для них я был тощим восемнадцатилетним пацаном в грязной рубашке. Никакой угрозы.

Я вышел из тени цеха прямо в свет фар джипа. Моё появление было мгновенным и абсолютно бесшумным. Я просто материализовался из темноты, словно призрак. Дождь мгновенно пропитал мою и без того мокрую рубашку, холодные капли застучали по лицу. Но я не замечал холода. Всё моё внимание было сосредоточено на трёх людях передо мной.

— Ищешь меня, дядя?

Савелий вздрогнул, резко обернулся, едва не споткнувшись о собственные ноги. Глаза его округлились до предела, рот открылся в беззвучном крике. Охранники отреагировали быстрее. Бритоголовый мгновенно бросил сигарету и потянулся из‑под куртки, доставая короткоствольный автомат. Второй, щуплее первого, выставил вперёд руку — на костяшках его пальцев мелькнули металлические накладки. Усилители удара. Д‑ранговая игрушка, популярная среди вышибал, которым не хватает мозгов для нормальной боевой магии.

— Стоять! — рявкнул бритоголовый, направив ствол мне в грудь. — Руки за голову!

Я не обратил на него внимания. Мой взгляд был прикован к Савелию. Дядя пятился назад, прижимая обгоревшую руку к животу. Его лицо побелело, на лбу выступили капли пота, несмотря на холодный дождь. Он помнил. Помнил, как тонкий луч синего света пронзил его ладонь, превращая плоть в угли. Помнил запах собственной горелой кожи. И он помнил мою улыбку — ту самую, холодную, обещающую. Ту, которая говорила: «Это только начало».

— Я же сказал, — мой голос прозвучал тихо, но в гулкой тишине завода он прозвучал как приговор, — я не стану тебя убивать, дядя. Во‑первых, ты мне ещё нужен. А во‑вторых… мне некуда спешить.

— Стреляй! — завопил Савелий, указывая на меня здоровой рукой. — Стреляй, идиот!

Бритоголовый нажал на курок. В следующую секунду мир вокруг меня исказился. Я не двигался. Точнее, я не отдавал приказов телу двигаться, но Искра, дремавшая в моей груди, отреагировала на угрозу сама. Она работала как инстинкт, как иммунная система, только не биологическая, а системная. Воздух вокруг меня сгустился, пошёл рябью, как от летнего зноя над асфальтом. Пули, выпущенные из автомата, просто растворились в этой ряби, не долетев до меня и метра. Воздух искажался, дождевые капли зависали в воздухе, замедлив падение.

Савелий и его охранники застыли. Они не могли пошевелиться. Бритоголовый так и стоял с нажатым курком, его глаза остекленели. Савелий замер с открытым ртом, не в силах издать ни звука. Я шагнул к ним. Мои шаги отдавались эхом в мёртвой тишине. Дождь вокруг меня замер, словно время остановилось. Капли висели в воздухе, преломляя свет фар джипа в крошечные радуги.

И тут Савелий увидел это. Прямо перед моим лицом, в воздухе, повисло полупрозрачное системное окно. Я видел его всегда, но для людей этого времени оно было невидимым. До сих пор. Аномалия разрывала барьер между мной и реальностью. Текст в окне пульсировал багровым светом:

«ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНА КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА. ИСТОЧНИК: АНОМАЛИЯ КЛАССА X. УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: ОМЕГА. РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННАЯ ИЗОЛЯЦИЯ СЕКТОРА».

Савелий увидел текст. Его глаза метались по буквам, читая системное сообщение, которое не должно было существовать для обычного человека. Он видел слова «Аномалия» и «Изоляция». Он не понимал всей сути, но его подсознание, заражённое системными алгоритмами этого мира, считывало предупреждение. Для него, человека, привыкшего к обычной жизни охотника, это было откровение.

— Ты… — Савелий сумел выдавить из себя один‑единственный звук. Его голос дрожал, переходя на ультразвук. — Ты… что ты такое?..

Я остановился прямо перед ним. Наш рост был почти одинаков, но сейчас дядя казался меньше. Он сгорбился, вжав голову в плечи, пытаясь стать незаметным. Запах страха перебил даже вонь его гниющей руки. Это был кислый, животный запах, который невозможно спутать ни с чем. Савелий Громов, дворянин, охотник С‑ранга, человек, привыкший командовать и унижать, сейчас пах как загнанный кролик.

Я протянул руку и коснулся его подбородка, заставляя смотреть мне в глаза. Контакт был физическим, но его воздействие оказалось ментальным. Контроль сработал автоматически, без активации навыка. Просто потому, что воля Савелия была полностью сломлена. Его психика была выжжена дотла. Искра, системное окно, парализованные охранники — всё это разрушило его картину мира за тридцать секунд. Дядя больше не мог думать. Он мог только подчиняться.

— Я — твой кошмар, дядя, — произнёс я, чеканя каждое слово. — Я — та самая Аномалия, которая стирает правила. И если ты ещё раз попытаешься указать мне, что делать, я не просто обожгу тебе руку. Я сотру тебя из реальности. Тебя, твой долг, твой клан и твои амбиции. Понял?

Савелий закивал так быстро, что его голова превратилась в размытое пятно. Слёзы хлынули по его щекам, смешиваясь с потом и дождевой водой.

— Да… да… я понял… я всё понял…

— Отлично, — я отпустил его подбородок и отступил на шаг. — Тогда давай поговорим о делах. Мне нужно жильё. Мне нужны деньги. И мне нужна твоя полная лояльность. Ты будешь улыбаться, когда я скажу. Ты будешь платить, когда я скажу. А взамен я позволю тебе жить. И даже защищу от тех ребят, которым ты должен. Как их? Клан?

Савелий закивал, не смея поднять глаза.

— Да… клан… я заплачу… всё заплачу…

— Нет, дядя. Ты не просто заплатишь. Ты отдашь мне особняк, — я произнёс это тихо, но эффект был громче любого крика. — Тот самый, в Великом Новгороде. Родовое гнездо Громовых. Все финансовые счета моего отца, остаются за мной. Ты, больше не имеешь права на его территории и бюджеты.

Савелий вздрогнул. В его глазах мелькнула искра протеста, но она тут же погасла, столкнувшись с моим пустым взглядом. Системное окно всё ещё висело в воздухе передо мной, и его багровое свечение освещало моё лицо, превращая его в маску демона из кошмаров.

— Но… там же… документы… — пролепетал он. – Столько всего надо сделать…

— У тебя есть телефон, — я кивнул на его здоровую руку. — У тебя есть банковские приложения. Ты скажешь своим юристам, что отдал мне все моё на совершеннолетие. Как и должен был. Мне плевать на легенду. Главное — результат. Делай.

Савелий дрожащими пальцами достал из кармана телефон. Разблокировка прошла с третьей попытки — руки тряслись так, что он не мог попасть по экрану. Он открыл мессенджер, начал набирать текст юристу. Я стоял рядом, читая каждое слово. Охранники так и стояли неподвижно, словно парализованные. Аномалия держала их в своих тисках.

Пока Савелий печатал, я наблюдал за ним. Дядя был жалок. Седые виски, мешки под глазами, дрожащие губы. Ему было сорок семь, но выглядел он на все шестьдесят. Долги, страх перед кланом, паранойя — всё это съедало его изнутри. А теперь ещё и я. Племянник, который оказался демоном из системного кошмара. Интересно, что он скажет своим юристам?

«Срочно перепишите особняк на племянника, он мне руку отжёг и угрожает стереть из реальности»?

Они решат, что он напился. Или свихнулся. Но договор подготовят. Юристы Громовых привыкли не задавать вопросов.

Через десять минут, которые показались часами, Савелий опустил руку с телефоном. Лицо его было серым, как асфальт под ногами.

— Всё… я отправил… они подготовят договор к утру… и переведут права…

— И деньги, — добавил я. — Все свободные средства с твоих счетов. На мою карту.

— Да… деньги тоже… — Савелий готов был согласиться на всё. Даже на собственную смерть, лишь бы я перестал на него смотреть.

— И ещё одно, — я наклонился к нему, почти шепча в ухо. — Ты никогда, слышишь, никогда не упомянешь при Алине того, что здесь произошло. Она не должна знать. Для неё я просто уехал. Для всех — я бедный родственник, который решил жить отдельно от семьи. Ты понял?

— Да… Алина не узнает… — закивал Савелий.

Я удовлетворённо кивнул.

— Хорошо. А теперь отвезёшь меня в гостиницу. И без фокусов. Я лягу спать, а ты будешь молчать в тряпочку. Завтра утром ты привезёшь документы на дом. И мы забудем этот инцидент. Навсегда.

Я отпустил ментальные тиски. Реальность вокруг меня вернулась в нормальное состояние. Дождь снова полился с неба, капли зазвенели по крыше джипа. Синие трещины на стенах завода погасли, оставив после себя лишь ощущение нереальности произошедшего. Савелий рухнул на колени, хватая ртом воздух. Охранники очнулись, зашатались, словно после тяжёлого похмелья. Бритоголовый уронил автомат, который с глухим стуком упал на бетон. Они не помнили, что произошло. Для них прошли считаные секунды, в течение которых они просто замерли. Но Савелий помнил всё. И этот страх будет жить в нём до конца дней.

— Садитесь в машину, — хрипло приказал Савелий охране, поднимаясь с колен. Он не смотрел на меня. Его взгляд был направлен куда‑то в пустоту. — Мы отвезём… моего племянника в город.

Всю дорогу до гостиницы в салоне джипа царила гробовая атмосфера. Савелий сидел за рулём, вцепившись в баранку здоровой рукой так, что костяшки побелели. Двое охранников, запихнутые на заднее сиденье рядом со мной, старались не дышать. Они чувствовали, что что‑то пошло не так, но задавать вопросы не решались. Один из них, щуплый, то и дело бросал на меня косые взгляды, словно пытался понять, чем именно этот тощий пацан напугал его начальника. Я ответил ему долгим, пустым взглядом. Он отвернулся и больше не смотрел в мою сторону.

Я смотрел в тонированное окно, наблюдая за проносящимися мимо огнями спального района. Фонари, вывески магазинов, светящиеся окна квартир. Обычный вечер обычного города. Люди сидели перед телевизорами, ужинали, ругались, мирились. Они не знали, что в чёрном джипе среди них сидит Аномалия — существо, которое ломает реальность одним прикосновением. Им и не нужно было знать.

«Саня, — раздался в голове голос Тишины. — Ты заигрываешься».

Я мысленно хмыкнул, не отрывая взгляда от улицы.

«А что мне ещё делать? У меня нет тела S‑ранга. Нет навыков. Есть только Искра, которая разрывает меня изнутри, и куча нераспределённых очков. Савелий — это инструмент. Зачем ломать то, что можно использовать?»

«Я не про Савелия, — голос Тишины стал серьёзнее. — Я про всплеск. Когда Искра отразила пули, ты выдал в эфир такой объём аномальной энергии, что местные сканеры наверняка захлебнулись. Мы в прошлом, Саня. В этом времени ОГО — не те бюрократы из будущего. Здесь они жёсткие, параноидальные и очень быстрые. Они засекли всплеск. И они уже ищут источник».

Я мысленно выругался. Тишина был прав. Искра — это не местная магия. Это системный хаос, чужеродный код. Местное Управление Охотников, ОГО, использует примитивные, но надёжные сканеры для контроля аномальной активности. Они выглядят как громоздкие ящики с антеннами, установленные на крышах патрульных машин и на постах вокруг города. Технология грубая, но эффективная: сканер засекает любой всплеск Разломов в радиусе нескольких километров и передаёт сигнал на центральный пульт. Всплеск Искры Пустоты на заброшенном заводе должен был светиться на их радарах, как атомный взрыв. Что уж там про Разломы говорить.

«Какие у нас варианты? — спросил я. — Сколько у нас времени?»

«Сканеры передают сигнал мгновенно, но обработка занимает время. У них дежурная смена, человек пятнадцать. Они должны оценить уровень угрозы, поднять группу реагирования, определить координаты эпицентра. На всё про всё — от тридцати минут до часа, если они не тупят. Потом они отправят разведгруппу. Два‑три охотника, скорее всего С‑ранг. Они осмотрят эпицентр, попробуют определить природу аномалии. И только после этого, если сочтут угрозу критической, поднимут штурмовую группу».

«Они придут завтра? — спросил я. — На инициацию?»

«Если они не полные идиоты, то да. Они подождут утра, чтобы не нарваться на неизвестную угрозу ночью. Завтра на повторной инициации тебя будет ждать группа захвата. И это будут не офисные клерки с пистолетами, а боевые охотники В‑ранга с магическими наручниками. Твоя Искра может пробить системные алгоритмы, но она не остановит физический удар артефактным молотом по голове».

Я закрыл глаза. План с Савелием рушился на глазах. Идти завтра в Корпус Охотников — значит идти прямо в клетку. Система обнулила меня, не дала ранга. Я для них — пустое место, сбой, который нужно изолировать. И если они меня схватят, никаких разломов, никакой прокачки и никакого будущего не будет. Найдётся и Управление, то самое… и Игнатий.

Меня запрут в камере для аномальных объектов и будут препарировать, пока Искра не сожрёт моё тело. Они не дадут мне ни единого шанса.

«Значит, завтра меня там не будет», — мысленно ответил я.

«Логично. А где ты будешь?»

«В Великом Новгороде. Савелий передаёт мне особняк. Это в восьми часах езды на поезде. Если я уеду сегодня, буду там к утру».

«Поезд? Ты серьёзно? Вокзалы — это камеры, патрули, проверка документов. ОГО наверняка уже разослала ориентировки».

«У них нет моего описания. Они засекли всплеск, но не знают, кто его источник. Савелий им не скажет — он слишком напуган. Охранники ничего не помнят. Единственная зацепка — это гостиница, если Савелий оставил следы при бронировании. Но я об этом позабочусь».

Тишина помолчал, потом ответил нехотя:

«Рискованно. Но у нас, похоже, нет выбора».

Джип остановился у обшарпанного здания гостиницы на окраине города. Трёхэтажная бетонная коробка с облупившейся штукатуркой и неоновой вывеской, половина букв которой не горела. «ОТЕЛЬ ЛАДИЯ» — читалось на фасаде. Район был спальный, грязный, с забегаловками на первом этаже и съёмными квартирами наверху. Идеальное место для того, чтобы затеряться. Савелий заглушил мотор и бросил ключи от номера на переднее сиденье, не оборачиваясь.

— Твой номер — 304. Я оплатил сутки. Завтра в восемь утра я буду ждать тебя здесь. С документами.

— Хорошо, дядя, — я взял ключи и вышел из машины. — И не забудь про деньги. Мне нужен хороший стартовый капитал.

Хлопнула дверь. Джип рванул с места, истерически выжимая газ, и скрылся за поворотом. Я стоял на тротуаре, глядя ему вслед. Дождь усилился, холодные капли стекали по лицу, размывая грязь и засохшую кровь. Рана на плече саднила. Нужно было двигаться. Время работало против меня.

Я зашёл в холл гостиницы. Сонный администратор за стойкой даже не поднял на меня глаз, когда я взял ключ и направился к лестнице. Девушка лет двадцати пяти, с жирными волосами, собранными в небрежный пучок, листала ленту соцсетей на телефоне. Она мельком скользнула по мне взглядом — мокрый, грязный, с запёкшейся кровью на рубашке — и вернулась к экрану. В таких гостиницах научились не задавать вопросов. Чем меньше знаешь, тем дольше живёшь.

Номер оказался дешёвым и вонючим. Кровать с продавленным матрасом, старый телевизор с треснувшим корпусом, шторы с пятнами от сырости. Обои отслаивались от стен, обнажая серый бетон. На тумбочке стоял гранёный стакан с засохшими следами зубной пасты. Запах — смесь плесени, табака и чего‑то химического, от чего хотелось чихать.

Я бросил на стул свою куртку и сел на край кровати. Пружины жалобно скрипнули. Искра в груди пульсировала ровно, ноющими толчками, словно второе сердце, сбившееся с ритма. Я открыл системный интерфейс, проверяя время. Без четверти полночь. Если ОГО начнёт операцию на рассвете, у меня есть максимум пять часов. Пять часов, чтобы восстановиться, распределить статы, если это можно будет и всё опять не обнулится, составить план побега и исчезнуть.

Я вызвал панель характеристик. Сорок пять нераспределённых очков. Это мой единственный козырь. Если я хочу сбежать из города, мне нужны статы. Но кидать их наобум — глупо. Я распределил пятнадцать очков в Ловкость, чтобы ускорить реакцию и скорость передвижения. Десять — в Выносливость, чтобы тело не отказало от перегрузки. Остальные двадцать залил в Интеллект. Это должно стабилизировать Искру и, возможно, расширить возможности Контроля.

Тело обожгло горячей волной. Мышцы напряглись, кости хрустнули, перестраиваясь под новыми параметрами. Ощущение было знакомым, но каждый раз — неприятным. Словно кого‑то засунули внутрь тебя и начали перемешивать внутренности. Боль отступила, сменившись странным ощущением лёгкости и предельной концентрации. Я поднял руки, сжал и разжал кулаки. Пальцы двигались быстрее, чем я привык. Мир вокруг стал чётче, цвета — насыщеннее, звуки — отчётливее. Я слышал, как храпит сосед за стеной, как капает вода из подтекающего крана в коридоре, как скрипят половицы под шагами ночного портье. Голова прояснилась, мысли стали чёткими, как грани алмаза.

Интеллект. Двадцать очков. Это было много. В прошлой жизни я качал его постепенно, по два‑три очка за уровень, растягивая на месяцы. А сейчас — разом, как удар по голове. Мой ментальный контур расширился, словно канал, по которому хлынул поток данных. Искра отреагировала мгновенно: её пульсация выровнялась, перестала рвать энергетические каналы. Она всё ещё была нестабильной, всё ещё чужеродной, но теперь я хотя бы мог её чувствовать. Как раскалённый уголь, который ты держишь в ладони. Жжёт, но не сжигает.

Теперь план. Инициализация отменяется. Я не пойду в Корпус. Но оставаться здесь тоже нельзя. Сканеры ОГО засекли всплеск, они вычислят эпицентр, а значит, выйдут на завод, а оттуда — на меня. Нужна дистанция. Максимальная. И легенда. Савелий передал мне особняк в Великом Новгороде. Это идеальное место, чтобы залечь на дно. Там своя территория, свои стены, можно будет оборудовать базу и начать планомерную прокачку без оглядки. Но как добраться? Поезда под контролем, вокзалы наверняка уже взяли под наблюдение. Если ОГО ищет Аномалию, не увидят разлом, то…

В целом, они ведь могут ничего не понять. Но рисковать нельзя. Если появится Управление, мне жопа.

Я вышел в коридор. Тихо. Из‑за соседних дверей доносился храп. Лампочка над лестницей мигала, отбрасывая на стены нервные тени. Я спустился на первый этаж. Администратор дремала, уронив голову на стойку. Рядом с ней стоял планшет с программой регистрации гостей. Экран тихо гудел в режиме ожидания, отображая список заселённых номеров.

Я подошёл к стойке. Контроль отката ещё не прошёл, навык был недоступен. Но мне он и не требовался. Я просто протянул руку и коснулся планшета. Искра отозвалась лёгким покалыванием в кончиках пальцев. Синяя искорка пробежала по экрану, и планшет мигнул, перезагрузился. В этот момент я успел удалить запись о заселении в номер 304. Моё имя исчезло из базы данных, словно его никогда там не было. Администратор вздрогнула, пробормотала что‑то сквозь сон, но не проснулась. Я вернулся наверх.

В комнате я быстро собрал свои немногочисленные вещи. Окно номера выходило на пожарную лестницу. Я открыл его, впуская внутрь сырой ночной воздух, пахнущий мокрым асфальтом и ржавчиной, и выбрался наружу. Железные перекладины лестницы были скользкими от дождя, но новые статы Ловкости позволили мне спускаться быстро и уверенно.

Улицы спального района были пустынны. Только изредка проезжали одинокие машины, рассекая лужи светом фар. Я двигался тенями, стараясь держаться подальше от фонарей. Новая Ловкость позволяла мне скользить бесшумно, как призрак. Я перебегал от одного тёмного проёма к другому, прячась в подворотнях и арках. Моей целью был железнодорожный вокзал. Не главный, где точно стояли патрули, а маленькая станция на окраине, откуда уходили ночные электрички до Волхова, а оттуда — на Великий Новгород.

Маленькая станция — это, конечно, громко сказано. Полуразрушенное бетонное здание с обшарпанными стенами и покосившейся вывеской «Платформа 47». Один путь, одна платформа, один фонарь, который мигал желтоватым светом, создавая островок мертвенного освещения посреди ночного мрака. Я добрался до станции за полчаса. Платформа была пустой, лишь одинокий бомж спал на лавке, подтянув к груди грязные колени, да на краю перрона чернел силуэт бродячей собаки, насторожённо следившей за каждым моим движением.

Я замер в тени навеса, прислушиваясь к тишине. Где‑то вдали гулко стукнул буфер вагона, и этот звук прокатился по рельсам, как предвестник чего‑то неизбежного. Поезд должен был подойти через семь минут. Семь минут, чтобы перевести дух и окончательно убедиться, что за мной нет хвоста.

Из темноты вынырнул тусклый свет фар локомотива. Поезд медленно вполз на станцию, лязгая сцепками и выдыхая клубы пара. Вагоны, старые и потрёпанные, скрипели, словно жалуясь на каждую пройденную милю. Двери открылись с натужным шипением, и из них потянулись редкие пассажиры — ночные путники, которым некуда спешить и нечего терять.

Я скользнул в полутёмный тамбур, стараясь не привлекать внимания. Проводница, закутанная в толстый вязаный шарф, мельком глянула на меня, но ничего не сказала. В вагоне пахло сыростью, дешёвым табаком и старым железом. Я прошёл в конец коридора, нашёл свободное купе и рухнул на жёсткую полку, едва успев захлопнуть дверь.

Сердце колотилось где‑то в горле, но не от бега — от осознания, что я только что перешагнул черту. Назад дороги не было. Впереди — Великий Новгород, особняк, новая база… и бесконечная гонка с Управлением, которая только начиналась.

«Мы в поезде, — мысленно сообщил я Тишине. — Теперь главное — не уснуть».

«Не уснёшь, — усмехнулся он. — Искра не даст. Она слишком возбуждена. Держи себя в руках, Саня. Впереди долгая ночь».

Поезд дёрнулся, и вагон протяжно застонал, словно живое существо, пробуждающееся от долгого сна. За окном поплыли огни города, редкие и тусклые, будто прощальные вспышки умирающего дня. Я прижался лбом к холодному стеклу, глядя, как город растворяется в темноте, уступая место бескрайним полям и лесам.

Где‑то впереди ждал новый этап. И я был готов к нему. Или думал, что готов.