Одиночка. Том III

Глава 1

В тот миг, когда её тень накрыла меня, я сдался. Не судьбе, а простому расчёту. Капризова явно была сильнее, быстрее, смертоноснее. И я не мог допустить, чтобы она прикончила меня.

Всё, что у меня оставалось, – это сжатая в комок ярость. Красная такая, пушистая и очень голодная!

У меня не оставалось другого выхода, кроме как призвать своего защитника.

Логика, осторожность, необходимость скрывать себя – всё это испарилось перед лицом чистого, животного желания жить. Катя уже заносила руку для финального аккуратного удара в горло или висок…

Воздух сгустился и прогнулся со звуком, похожим на хлопок лопнувшего шарика. Пространство в тени у моей правой ноги исказилось, будто его прокололи раскалённым прутом.

И из этой черноты без рыка, без предупреждения вырвалось оно. Чогот.

Он возник между мной и Катей в ту самую микросекунду, когда её рука была занесена для финального удара. Демонический шпиц лишь на мгновение коснулся лапами земли, оставив на камне дымящиеся отпечатки, и ринулся вперёд. Его движение было лишено физической логики: он не оттолкнулся, а будто продолжил падение из той щели в реальности, из которой появился, ускорившись до невозможного. Это был живой снаряд.

Катя, с её скоростью, всё же успела среагировать. Она попыталась перевести удар, развернуть ладонь, чтобы встретить эту аномалию, но было поздно. Чогот не атаковал когтями или клыками: всё его тело, сгусток пушистой силы, со всей силой инерции врезался ей в солнечное сплетение.

Раздался не глухой удар, а странный влажный хлопок, будто лопнул пакет с дерьмом. Катю отшвырнуло от меня, как тряпичную куклу. Девушка пролетела метров пять, после чего тяжело ударилась спиной о выступающий кристаллический зубец стены и осела на землю, выпустив из лёгких весь воздух одним тихим, свистящим выдохом. В воздухе повисла тишина, нарушаемая только урчанием, исходящим от Чогота, и моим собственным прерывистым дыханием.

«Вот это ты, Шарик, конечно… молодец!»

Я поднялся, опираясь на стену, чувствуя, как мир плывёт. Десять единиц здоровья. Цифра пульсировала перед глазами, напоминая о шаткости моего существования. Через мгновение стало пятнадцать…

Чогот, выполнивший свою единственную задачу: немедленное спасение хозяина, – теперь стоял между мной и распростёртым телом охотницы. Он не нападал дальше, лишь повернул свою голову в мою сторону, и в этих белых глазах я прочитал вопрос, ожидание приказа.

Катя зашевелилась. Не с той молниеносностью, что была ей свойственна секунду назад, а медленно, с трудом, будто каждое движение причиняло невероятную боль. Она откашлялась, и на её губах выступили капли крови. Её взгляд, полный боли и сумасшедшего напряжения, был прикован не ко мне, а к существу, что меня защищало. Она изучала его, сканировала, пыталась уложить в свою безупречную логическую картину мира. Но эта картина дала трещину.

– Так… вот он… твой чёрный лебедь, – прохрипела она, и в её голосе не было ни страха, ни злобы. – Так ты призыватель!

– Не-а, – я начал чувствовать себя куда лучше. Здоровье восстанавливалось достаточно быстро.

Катя попыталась встать, оперлась на локоть, но её тело предательски дрогнуло. Удар Чогота был сокрушительным. Но она не оставила попыток подняться. Видно было, что ей больно, да и демонический шпиц явно ей переломал всё ребра. Без целителя она…

– Какого… – протянул я.

Я стоял, опершись о холодный камень, и наблюдал, как Катя поднимается. Это был не просто подъём – это было стремительное восстановление. Кровь на губах впиталась обратно в кожу, синяки под глазами растворились, оставив лишь лёгкий румянец. Она выпрямилась, и в её движениях уже не было и намёка на ту сокрушительную боль, что была секунду назад.

Я почувствовал, как по моей собственной спине пробежал холодок. Твою мать, она тоже, как и я, восстанавливалась? И не просто так, а с той же неестественной, системной скоростью.

Катя отряхнула ладонью пыль с колена, её взгляд скользнул с Чогота на меня. В её глазах бушевала буря: не ярость, а чистейшее, неразбавленное изумление.

– Так ты не просто Е-ранговый, – произнесла она, и её голос звучал непривычно тихо, почти задумчиво. – Ты… скорее всего, тоже S, просто с маленьким уровнем. Это, по крайней мере, объясняет всё! Только зачем ранг скрывать?! Прячешься от кого-то?!

– Уровнем… – повторил за ней. – Твою же…

– Так ты тоже познал систему?!

Она сделала шаг вперёд, и Чогот, стоявший между нами, издал низкое предупреждающее урчание. Но Катя лишь махнула рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи, её внимание было приковано ко мне.

– Ответь мне вот на что, Войнов, или как там тебя на самом деле… у тебя есть навык вызова Белого Разлома? Говори!

Я медленно выпрямился, чувствуя, как последние ссадины на моих костяшках исчезают. Моё здоровье показывало уже стабильные шестьдесят процентов и продолжало расти. Чогот, уловив мое состояние, слегка притих, но его белые, лишённые зрачков глаза не отрывались от Кати.

– Разлом у меня есть, но не Белый, – я напрягся. Что-то меня в её вопросе зацепило. – Навык есть: «Разлом Путешественника».

– Поясни, – она сделала ещё шаг, но, отреагировав на более злобное рычание Чогота, остановилась. – Что за навык, что он делает?!

– Я могу вызвать свой собственный разлом, пройти в него, прокачаться и выйти, когда босс умрёт. У него нет выхода, как здесь, – я махнул рукой в сторону, как бы намекая на очевидное. – Разлом выпускает из себя, только когда я всё зачищу.

– Поняла, – она выдохнула. – Видела я одного охотника с подобным навыком…

Видела?! Значит, мы не одни такие?

– А ты знаешь и других?!

– Знала, – сухо произнесла Катя. – Ты это, убери этого пушистого говнюка, он меня нервирует.

Чогот словно понял, что его только что говнюком назвали. Начал рычать ещё более агрессивно. Но убирать я его не собирался. Б – безопасность.

– Пока пускай побудет здесь, – я призвал кинжал в руку. – А то кто знает, что ты ещё учудишь!

– Я тебя больше не трону, – она улыбнулась, глядя на мой «жест». – Удобно, правда, когда можно призвать оружие из инвентаря и убрать, когда вздумается? Столько всяких комбинаций можно сделать…

Её слова меня не убедили.

– Так что значит «знала»? Убила их?!

– Знала, – она села на землю и от души зевнула, – значит: они уже мертвы. И нет, убила я только двоих.

Я убрал кинжал, но Чогота не отпустил. Он попятился назад, не сводя глаз с охотницы, упёрся в мою ногу пушистым боком и сел. Его урчание стало немного тише, но не прекратилось. Я остался стоять, прислонившись к стене. Доверять было рано.

– Двоих? – переспросил я. – А остальные?

– Остальные…

В руках Кати появилась еда! Офигеть! Какой-то шоколадный батончик с неизвестной упаковкой.

– Остальные либо сошли с дистанции сами, не выдержав заданий системы, либо их устранили другие. Мир охотников, знаешь ли, не отличается сентиментальностью. Особенно когда речь идёт о таких… аномалиях, как мы.

«Мы». Это слово повисло в воздухе тяжёлым, но неотвратимым признанием. Она произнесла его так легко, как будто мы были старыми знакомыми, а не пять минут назад пытались разорвать друг другу глотки.

– Система, – сказал я, заставляя свой голос звучать твёрже. – Ты, как и я, называешь это системой. У меня перед глазами плавают цифры, шкалы. Описание, навыки… У тебя тоже?

– Конечно, – она кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на усталую усмешку. – Здоровье, выносливость, мана, если она есть. Уровень, ранг. Навыки. Цели и… наказания за невыполнение. У тех, кого я встречала, было нечто похожее, суть одна.

Она замолчала. Чогот зевнул, обнажив ряды игольчатых зубов.

– Почему ты меня атаковала? – спросил я, наконец. – Если знала или хотя бы догадывалась, что я такой же?

– Потому что проверка – единственный безошибочный способ, – пожала она плечами. – Е-ранговый с твоими стартовыми характеристиками, который выживает в зоне В-ранга? Статистическая погрешность. Либо невероятное везение, либо чудовищная сила, искусно скрываемая. Я поставила на второе. И оказалась права. Ты скрывался. Моя задача была заставить тебя раскрыться. Угроза смерти – лучший катализатор. Правда, портал ты не открыл, чтобы сбить меня с толку.

– Задача?! Какая задача?

Катя аккуратно отломила кусочек шоколада и положила его в рот. Она ела медленно, смакуя, будто это была не походная еда, а изысканный десерт. Её спокойствие в этой ситуации было почти пугающим.

– Задача, – наконец, сказала она, глядя куда-то поверх моего плеча, в темноту туннеля. – Да, Войнов. Или как тебя там. У всех нас есть задачи. У меня сейчас одна – очень срочная. Убить охотника А-ранга, который создаёт Белые Разломы. На это у меня осталось чуть больше двадцати двух часов. Если не выполню – система убьёт меня. Принудительная остановка сердца. Весьма банально, но эффективно.

Я фыркнул невольно. Звук получился резким в тишине пещеры. Чогот насторожился, повернув голову в мою сторону.

– Знакомо. У меня тоже было типа «убей того», «найди это», «не смейся громко по вторникам». А если не сделаешь – пеняй на себя.

Катя слушала, не перебивая, доедая свой батончик. Когда она закончила, её пальцы были чистыми: ни крошки, ни пятна шоколада.

– А эти двое… которых ты убила. Они… – продолжил засыпать её вопросами. – Зачем ты их убила?!

– Первый был параноиком, – Катя откинула голову назад, глядя в потолок пещеры. – Он решил, что система – это заговор высших рангов, и что все, кто ею пользуется, – предатели человечества. Это было первое подобное задание от системы. Ну, связанное с убийством…

– Второй?!

– Второй сам на меня напал. Тоже S-ранговый из Москвы… я не знаю, почему на меня упало задание, но когда я проснулась, а в моём особняке уже было с десяток трупов… знаешь ли, не было времени его обо всём расспросить.

Я слушал её и впитывал каждое слово. Мне было чертовски интересно узнать хоть что-то про систему. Откуда она, как она попала в меня и… так далее. Но… я почему-то понимал: Катя не сможет ответить мне на всё. Чуйка, мать её.

– Подсказка, – вдруг сказал я, вспомнив. – Ты сказала, что использовала подсказку! Где ты её взяла, что это?!

Катя перевела на меня взгляд, и в её глазах промелькнуло что-то острое, настороженное. Она медленно кивнула.

– Это услуга системы, которая есть в комиссионке…

– Комиссионке?!

– А у тебя её нет? – искренне удивилась она. – Вкладка в магазине. Где ты можешь покупать свитки, навыки, рецепты для зелий… подсказки на задания.

– Нет…

– А сам принимать задания, выбирать?! Тоже?!

– Нет…

– Ох, – протянула Катя, и в её голосе прозвучало неподдельное, почти материнское сочувствие. – Бедолага. Значит, ты на самом жёстком приколе. Полный автомат. Задачи прилетают сами, отклонить нельзя, магазин урезанный… Я так в самом начале, как система появилась, полгода проходила. Потом открылся доступ к комиссионке после одного особенно мерзкого квеста на выживание. Видимо, система решила, что я заслужила право немного выбирать, как страдать.

Она покрутила в пальцах пустую обёртку, и та исчезла, словно растворилась в воздухе. Чогот, увидев этот фокус, на мгновение перестал урчать, а затем фыркнул с таким видом, будто видел и не такое. Я же почувствовал, как внутри меня поднимается волна глупой детской зависти.

У неё был другой магазин! Навыки! Рецепты! Она могла покупать подсказки, чтобы не ломиться втёмную! Моя же система вела себя как скупой и мстительный надзиратель, швыряя задания и тыкая носом в ошибки.

– Так и живём, – усмехнулся я, стараясь скрыть горечь. – Как щенок на поводке. Куда дёрнули – туда и бегу. А если упираться – получишь электрошокером по почкам. По вторникам.

– Зато ты, наверное, прокачаннее, – парировала Катя, и в её глазах блеснул азарт аналитика. – Если система тебя так жёстко ограничивает, значит, и награждает она тебя щедрее за выполненное. Прямая зависимость. Меньше свободы воли – больше мощи в кулаке. Это классика. Дай угадаю: у тебя навыки растут быстрее, статы прибавляются прыжками, а за особенно противные задания ты получаешь что-то уникальное, чего нет в магазине?

– Хрен там. Меня швырнуло…

Я только было хотел сказать, что в этот мир, но быстро прикусил язык. А зачем Кате знать, что я вообще не из этого места?!

– Она появилась, когда мне стукнуло пятнадцать, – момент, когда я очнулся в теле Громова. – Ни с того ни с сего. До момента, когда я получил лицензию, я выполнял только ежедневные задания. Типа попрыгать, побегать. Поесть – система с какого-то хрена решала, что я голоден… слава богу, больше такой дичи нет.

– Три года назад, говоришь? – нахмурилась девушка. – Понятно… те, кого я встречала, пробудились с системой – точнее, получили её – в разные сроки. Я пока что старшая в этом плане. Ибо моей системе пять лет.

– Пять лет, – прошептал я, и это слово повисло в воздухе, холодное и тяжёлое, как глыба льда.

Она уже пять лет в этой мясорубке. Пять лет заданий, убийств и борьбы за то, чтобы просто проснуться завтра. Мои три года внезапно показались детской игрой. Чогот, почувствовав сдвиг в моём настроении, притих, уткнувшись мордой в мою ногу.

Катя наблюдала за мной, её взгляд стал пристальным, оценивающим. Она, казалось, взвешивала каждую мою реакцию, каждый мускул на моём лице.

– Да, – подтвердила она просто. – Пять. И за это время я поняла одну простую вещь. Система – не справедливый арбитр и не беспристрастный тренер. Она – инструмент. Жестокий, капризный, но инструмент. И как любой инструмент, её можно пытаться использовать. Даже если у тебя, как выясняется, самая урезанная версия. Ты говоришь, тебя швырнуло. Куда?

Вопрос прозвучал слишком прямо. Слишком спокойно. Я замер, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Сказать правду? Раскрыть свою самую большую тайну человеку, который только что пытался меня убить? Но в её глазах не было угрозы сейчас. Была усталая, циничная ясность того, кто уже слишком много видел, чтобы удивляться чему-либо.

«Надо врать дальше. Нефиг ей знать, что я на самом деле Эймон. Из другого мира».

– В другое место, – уклончиво буркнул я, глядя на свои руки. – В глухомань. Система просто… сменила декорации. Без предупреждения.

Катя медленно кивнула, как будто мои слова лишь подтвердили её догадки.

– Перемещение. Было у меня такое пару лет назад. Аж в Финляндию перенесло через разлом. Обычно как наказание или как часть особенно изощрённого квеста. Значит, твоя система действительно любит держать тебя за яйца. Интересно… – она замолчала, её пальцы бессознательно постукивали по колену. – У меня есть теория. Ты не первый, кого я встречаю с таким… жёстким сценарием. Все они были сильнее, быстрее, живучее других. И все они, Войнов, долго не жили. Система их сжирала. Выжимала все соки заданием за заданием, пока они не ломались или не гибли, пытаясь совершить невозможное.

Её слова легли в тишину пещеры, как камни в могилу. Чогот заурчал глубже, прижимаясь ко мне.

«Это как шутка про осла с двумя морковками. Одна у жопы, другая у морды. Рамки! Самые типичные рамки!»

– Ты хочешь сказать, что я – на расстрельном конвейере?

– Я хочу сказать, что у тебя нет выбора, кроме как стать настолько сильным, чтобы этот конвейер сломался о тебя, – парировала Катя. – Ты не можешь покупать подсказки, не можешь выбирать задания. Значит, твой единственный шанс – прокачивать то, что дают, до абсолюта. Выжимать из каждого навыка, из каждой точки статов максимум. И искать свои собственные лазейки. Как этот твой разлом. Это же и есть твоя лазейка, да? Личное пространство для прокачки.

Я молча кивнул.

– Ну, значит, качайся. А то кинет тебя на другого системного охотника, и тебе яйца отрежут.

– Так что насчёт того А-ранга? – сменил я тему, чувствуя, что разговор заходит в философские дебри, а у меня от всего этого уже начинало слегка дымиться из ушей.

Катя вздохнула, и её бравада на миг угасла, обнажив усталость.

– Насчёт того А-ранга всё просто, – Катя оторвала взгляд от стен и посмотрела прямо на меня. – Я купила подсказку и получила местоположение цели. Сектор 17. Новгород. Группа, зарегистрированная на B-разлом рода Распутиных. То есть эта «ашка», по идее, должна была быть либо тобой, либо хилером Алисой.

– Ну, это не я, – тут же ответил, глядя на неё. – Да и Алиса… стоп, ты думаешь, она тоже системная?

– Может, да, а может, и нет. Может, это кто-то другой из группы, кто так же, как и ты, по какой-то причине скрыл свой настоящий ранг.

– Думаешь, она тоже системная? – повторил вопрос.

«Если Алиса… нет, бред. Она слишком… обычная. Слишком человечная. Но, с другой стороны, система ведь любит такие подлянки. Прятать иголку в стоге сена, а меч – в ножнах из бархата».

– Не знаю, – честно призналась Катя. – Но если это не ты и не она, то кто-то третий. И это делает всё ещё интереснее. И опаснее, – она помолчала, собираясь с мыслями. – Задание чёткое: ликвидировать. Причина не указана. Награда… солидная. Но я не дурочка, чтобы лезть на рожон без полной картины. Да и просто так убить кого-то в разломе, сам понимаешь, – проблемы с законом. А они мне не нужны. Я «эска», одна из сотни «эсок» Петербурга. Так себе слава: убийство своих же.

Всё это – задания, убийства, охота друг на друга – напоминало какую-то гнилую, извращённую игру, где правила пишутся по ходу действия, а главный приз – это право проснуться завтра утром. На кой хрен кто-то или что-то наделяет нас системой и стравливает с другими?

– Это что за игра в бога?! – вырвалось у меня. – Блин. Тупость!

– Хороший вопрос, – Катя усмехнулась, но в её усмешке не было веселья. Только горечь. – На который за пять лет я так и не получила ответа. Никто из тех, кого я встречала, не знает. Теорий – вагон. От божественного испытания до военного эксперимента какого-нибудь секретного института. Но фактов – ноль. Только задания, статы и постоянная необходимость выбирать: убить или быть убитым. Иногда кажется, что вся эта система – просто огромная, циничная мельница, которая перемалывает людей, чтобы получить… что? Энергию? Данные? Или просто ради скуки какого-то вселенского хаоса?

Я слушал, и мои собственные три года системы внезапно показались жалкой пробой пера. Пять лет такого… это не могло не оставить шрамов, и не только физических. В её глазах, когда она говорила о «сжирании», была не теория, а холодный выстраданный опыт. Именно это и пугало больше всего. Она не строила догадок – она констатировала закономерность, которую увидела на практике.

– Так что же делать? Сидеть и ждать, когда конвейер дойдёт до моего номера?

– Думать, – резко парировала Катя. – Использовать то, что есть. У тебя есть этот разлом – личное пространство. Качайся там, экспериментируй. У тебя нет магазина? Значит, ищи ресурсы в реале. Зелья, артефакты, информацию. Система даёт задания? Выполняй их не абы как, а с попыткой понять закономерности. Почему именно сейчас? Почему здесь? В каждом приказе может быть зарыта подсказка к устройству всего этого цирка. И главное – ищи других. Не для того, чтобы убить по заданию, а чтобы поговорить. Обменяться опытом. Узнать, как устроена их версия системы.

Она говорила со страстью, и в её словах чувствовалась не просто усталость от борьбы, а нечто большее: стратегия. Выживание, возведённое в ранг искусства. Катя не просто плыла по течению этой безумной реки – она пыталась нанести на карту её повороты и пороги. И в этом было что-то обнадёживающее. Не надежда на спасение, а понимание, что даже в самой безнадёжной игре можно искать свои ходы.

Мы сидели в тягучей звенящей тишине, которую нарушало лишь мерное урчание Чогота.

– Ладно, допустим, я в это вписываюсь. Становлюсь настолько твёрдым, что конвейер сломает зубы. Но прямо сейчас у тебя есть конкретная проблема. Ты не можешь убить невиновного, а то у тебя будут проблемы с законом. А задание висит.

Катя насторожилась.

– Что ты предлагаешь?

– Я предлагаю помощь, – выдохнул я. – Альянс. Временный, ситуативный. Чистая сделка. Я помогаю тебе решить твой текущий пазл с этой «ашкой». Взамен – никаких больше проверок. А также…

Она начала постукивать себя по коленкам… а я молчал…

– Взамен – что? Никаких проверок и…? Это само собой разумеется, если мы заключаем сделку. Ты хочешь большего. Говори.

– …информация, – закончил я, чувствуя, как следующая мысль уже кажется дикой даже мне самому. – И, если есть возможность, взять меня с собой в какой-нибудь высокоранговый разлом. Тупо чтобы я покачался.

Катя несколько секунд просто смотрела на меня, её лицо было абсолютно неподвижным. Потом она медленно, преувеличенно моргнула, будто пытаясь стереть галлюцинацию. Даже Чогот прекратил урчать и приподнял голову, уставившись на меня своими янтарными глазами, полными кошачьего недоумения.

– Повтори, – наконец, произнесла она плоским, лишённым всяких интонаций голосом. – Только медленно. Я, возможно, после сегодняшнего удара немного плохо слышу. Мне показалось, ты только что предложил мне, S-рангу, охотнице с пятилетним стажем, который ты сам только что назвал «расстрельным конвейером», взять тебя, новичка с урезанной системой, в высокоранговый разлом. В качестве… кого? Громоотвода? Живой приманки?

– Я же сказал: прокачаться, – нагло заявил я. – Почему бы и нет?! Сложно?!

– Слишком нагло… – она откинулась назад, обхватив колени руками, и уставилась на потолок пещеры, будто читая там невидимые строки кода.

Я молчал. Прекрасно понимал, что ей в целом-то даже моя помощь не нужна. Но ведь она продолжает со мной говорить, не ушла, как только выяснила, что не я её цель. Так что… почему бы и нет?!

– Это либо гениально, либо тупость в квадрате, – наконец, произнесла она, и в углу её рта дрогнула тень улыбки. – Ты предлагаешь потаскать тебя за собой?!

– Ну, в общем-то… да, – я развёл руками, пытаясь сохранить на лице максимально безобидное и деловое выражение. – Смотри, логика железная. Тебе нужно разобраться с этим А-рангом, чтобы сердце не остановилось.

– Я это и без тебя…

Я не дал ей договорить, продолжил наглеть.

– Мне отчаянно нужен опыт и уровни, но с моим ненастоящим рангом меня никуда не пустят. Я скрываюсь от своего рода, поэтому в ближайшее время мне не пройти перерасчёт ранга. В общем, мы помогаем друг другу. Ты получаешь дополнительную пару глаз, рук и, возможно, нестандартный подход – и спокойно убиваешь цель так, чтобы не было вопросов… ну а я получаю шанс прокачаться в относительно контролируемых условиях. Своего рода симбиоз. Натуральный обмен услугами, без всяких там сантиментов. Прикольно?!

Катя продолжила смотреть на меня так, будто я только что предложил ей полететь на Луну на самодельном реактивном ранце из консервных банок. Чогот, почуяв напряжённость, перестал «мурлыкать» и начал медленно вилять кончиком хвоста по полу пещеры.

– «Относительно контролируемых условиях», – процитировала она мои слова, растягивая каждый слог. – Ладно, хрен бы с ним, ты думаешь, что нужен мне. Но… милый, ты в курсе, что в высокоранговых разломах «контролируемых условий» не бывает в принципе? Там либо орда тварей, которые смотрят на тебя как на порцию свежего карпаччо, либо группа, которая тебя удавит за лишний лут! А ты предлагаешь зайти туда, грубо говоря, с палкой-копалкой, когда у других хотя бы арбалеты есть. Да и… группа с S-рангом и «ешкой»?

– Но сейчас же мы здесь! – парировал я, чувствуя, как азарт начинает перевешивать осторожность. – И ничего, вопросов особо нет.

Она задумалась, её взгляд стал отстранённым, аналитическим. Я видел, как в её голове щёлкают невидимые шестерёнки, взвешивая риски и потенциальные выгоды.

– Ладно, допустим, но… ты уверен, что твоя «нестандартность» потянет? Что ты не зависнешь на первом же монстре, пока я буду отбиваться от орды других мобов?!

– Конечно, уверен.

Катя вздохнула, и это был долгий, усталый выдох человека, который слишком часто шёл на неоправданные риски и слишком хорошо знал, чем они заканчиваются. Но в её глазах мелькнула искорка того самого азарта, о котором она говорила: азарта игрока, который уже много лет играет в одну и ту же мрачную игру и наконец-то увидел на доске новую, совершенно непредсказуемую фигуру.

– Чёрт с тобой, – пробормотала она, потирая переносицу. – Ты либо полный идиот, либо в тебе всё-таки есть крупица того безумия, которое здесь ценится выше любого навыка. Договорились. Временный альянс. Я закрываю глаза на твою наглость космического масштаба. Ты помогаешь мне разобраться с этим А-рангом. И… я подумаю насчёт того, чтобы взять тебя с собой во что-нибудь эдакое. Не на S-ный кошмар, нет. Но, может, на какую-нибудь крепкую А-шку с перспективой. И информация – в рамках разумного. Я не энциклопедия системы, но основы и парочку… нет, одну… ну, ладно, парочку грязных трюков покажу.

Она протянула руку. Я, немного опешив от того, что это сработало, пожал её.

– Но предупреждаю сразу, – её голос стал низким и серьёзным. – В этом альянсе главная – я. Мой приказ – закон. Если я скажу «прыгай в пропасть», твой вопрос должен быть только «с разбега или с места?».

– Договорились.

– Значит, план, – Катя высвободила кисть. – Нам нужен план. Я следила за всеми во время зачистки подземелья. Из рамок «привычного» выбивался только ты и Витя Воронцов. Алиса, которая явная А-ранг, подтверждённая, вела себя как обычно.

– Подожди, смотри, – я перебил её. – Почему ты решила, что твоя цель будет вести себя неестественно? Только из-за навыка?

– Белые Разломы, кроме одного, – начала пояснять Катя, – убили уже пятьсот человек в одном лишь Новгороде и его пригороде. Они просто открывались, и твари пожирали всё вокруг. Охотники из «ОГО» приходили поздно. Значит, тот, кто вызывает Разломы, – тот ещё мудак.

– И?!

– И, – она нахмурилась, – чтобы вызывать их намеренно, нужна не просто сила. Нужна либо абсолютная уверенность в своей неуязвимости, либо… фатальная беспечность психопата, который не считает эти пятьсот душ ни за что. В любом случае, такой человек не станет скрываться в тени. Он будет наслаждаться процессом. Смотреть, как всё горит, и чувствовать себя богом. А боги, – Катя язвительно усмехнулась, – редко упускают шанс лично оценить последствия своего творения. Особенно если где-то рядом мелькают те, кто пытается их творение «прибрать». Он будет здесь. Он захочет посмотреть. И он обязательно выдаст себя, потому что не сможет удержаться от того, чтобы полюбоваться на хаос или убить кого-то типа случайно.

Я молча кивнул, впечатлённый её ходом мыслей. И…

Твою мать!

– А последний Белый Разлом – случайно, не недавний? Ну, который не унёс жизни обычных людей?!

– Ну да, а что?!

Глава 2

– Последний Белый Разлом, который не унёс жизней, – медленно проговорил я, чувствуя, как в голове складывается пазл, – закрывал я. Воронцовы ворвались в мой амбар, когда я только закончил с Разломом Путешественника. Мы, собственно говоря, так и познакомились. А потом их прибор почуял аномальную активность.

Катя замерла. Полное отсутствие реакции на её лице было объяснимо. Даже Чогот затаил дыхание.

– Первый за всю историю города, – заговорила она. – Без жертв. «ОГО» даже официальный документ выпустило, мол… так, стой, Воронцовы?

– Ага…

– Значит, Воронцовы либо работают на того, кто вызывает Разломы, либо сами замешаны в этом. Я…

– Не знаю, – перебил её. – Ира, как мне кажется, явно к этому никакого отношения не имеет. А вот Витя – возможно. В прошлый раз их было трое, ещё один брат – Игорь. Но его среди нас нет.

Катя медленно подняла руку и провела ладонью по лицу, словно стирая с него маску невозмутимости. В её глазах метались быстрые, почти осязаемые вспышки: перебор вариантов, сопоставление фактов, переоценка всего, что она считала известным.

– Стой, – её голос стал тихим и очень сосредоточенным. – Давай по порядку. Ты закрыл Белый Разлом. Один. Верно?

– Убил босса, – кивнул я. – Он раскидал Воронцовых по разным углам. Затем появились «огошники». С Ирой я был ещё в одном разломе, не было за ней ничего такого… плохого.

– Воронцовы – та самая семья, у которой большая смертность в группах, – подметила Катя. – Я думаю, они и есть цель моего задания.

– Ну, не знаю, – пожал плечами, а затем от души зевнул. – Вся троица – С-ранговые охотники. Если, конечно, кто-то из них не скрывает свой ранг, как и я. Но могу заверить: Ира – точно не «ашка». А вот насчёт Вити… да, наверное, тоже. Вспомни дуэль!

– А что с ней?

– Когда меня позвали секундантом на ту дуэль, – продолжил я, глядя куда-то поверх головы Кати, вспоминая тот день, – то все были уверены: Витя проиграет. Если бы он был «ашкой», скрывающей силу, он бы справился с Барановым влёт. А вышло… ну, сама помнишь.

Катя медленно кивнула, её взгляд стал остекленевшим, устремлённым вглубь пещеры, но явно видящим не каменные стены, а цепочки событий и вероятностей.

– Значит, тогда, в том Разломе, с вами был кто-то ещё. Не припомнишь, кто?! Моя подсказка не может ошибаться, понимаешь? Здесь, с нами, явно есть тот, кто вызывает эти Белые Разломы.

– Понятия не имею, – пожав плечами, ответил я. – Тогда нас было четверо. Кстати…

Я напрягся на миг и кое о чём подумал:

– А почему ты вдруг перестала меня подозревать, поверила на слово и так далее? Только из-за того, что я не Разлом призвал, а своего Шарика?

– Ты эту херню Шариком обозвал? – искренне удивилась она. – Офигеть…

– Однако…

– Проверила тебя навыком, – подытожила Капризова. – В тебе фатальной активности нет. Ну, так сказать, кое-какой энергии, которая могла бы указать на тебя.

– Навык? Тогда почему ты остальных не проверишь?!

Она искренне нахмурилась, скрестила руки на груди и раздражённо ответила:

– Два раза в день могу использовать. Отката нет, но я уже на тебе проверила. Не хотелось бы тратить попытку впустую.

Мы вернулись к месту, где оставили наших. Лагерь уже мало напоминал точку передышки – он превратился в шумный полупрофессиональный прииск. Повсюду сновали шахтёры, вооружённые кирками и небольшими сумками для добычи.

Звон металла о камень, сдержанные переговоры, скрежет откалываемых пластов – всё это сливалось в глухой, навязчивый гул, напоминавший пещеру. Светящиеся жилы в стенах методично обваливались, их сияние становилось рваным и угасающим. Воздух был густ от каменной пыли и запаха пота. Ничего примечательного – обычная рабочая рутина тех, кто привык выжимать ресурсы из разломов, пока те ещё не схлопнулись.

Я устроился в относительно тихом углу, прислонившись к холодной скале, и позволил себе забыться. Мысли о Воронцовых, о Белых Разломах и о невидимом враге где-то здесь смешались в тягучую, тревожную муть, из которой меня постепенно вывел только сон.

Часов шесть я провалялся в этой полудрёме. Проснулся от лёгкого шороха: Катя покряхтела и заняла место рядом.

– Всё спокойно, – тихо сказала она, не глядя на меня, её взгляд скользил по фигурам шахтёров. – Не сказала бы, что, кто-то, кроме шахтёров, был настроен агрессивно. Навык не использовала.

– Чё по добыче? Скоро к боссу пойдём?!

– Больше половины стен уже не светится – ресурс почти выбран. Готовятся к уходу.

Я кивнул, с трудом разгибая затёкшие мышцы. В пещере действительно стало темнее, свет теперь исходил лишь от отдельных, ещё нетронутых участков, отбрасывая длинные искажённые тени на людей.

– Думаешь, «ашка» себя как-то покажет до босса? – так же тихо спросил я, имея в виду того, кто вызывает Разломы.

Катя пожала плечами, и этот жест в полумраке казался почти беспомощным.

– Не знаю. Если он умён – нет. Здесь есть я, есть ты. Есть целитель, если она не моя цель…

Я встал, костяшками похрустел, потянулся, чувствуя, как скованность отступает под напором живого движения. Размял шею, плечи, сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь выгнать из лёгких тяжёлую пыль пещеры. Нужно было пройтись, разогнать кровь и остатки сонной одури. Оставив Катю досматривать за лагерем, я неспешно двинулся вдоль стены, минуя группы шахтёров, поглощённых своим делом.

Маршрут вывел меня к дальнему закруглению пещеры, где светящихся жил почти не осталось, и основное освещение шло от нескольких мощных фонарей, установленных на треногах. Именно там я и наткнулся на Воронцовых. Виктор и Ирина стояли вполоборота к проходу, оживлённо беседуя с двумя шахтёрами в потёртых комбинезонах.

Разговор, судя по жестам, шёл о качестве руды и о странных вибрациях в породе. Ира что-то горячо объясняла, чертя пальцем в воздухе, Витя кивал, время от времени вставляя короткие, видимо, технические реплики. Всё выглядело обыденно, рабоче-деловым сотрудничеством опытных охотников с местными старателями.

Мой взгляд скользнул дальше и нашёл Игоря. Танк сидел в стороне на маленьком раскладном стуле, который казался хрупким под его массивной фигурой. Он не участвовал в разговоре, полностью погружённый в толстую книгу в потрёпанном переплёте.

Свет грибов падал на страницы, выхватывая его спокойное, сосредоточенное лицо. Ни тени напряжения, никакой особой бдительности – просто человек, использующий паузу.

Я обвёл взглядом остальных членов их группы, рассеянно скопившихся у своего снаряжения: проверка амуниции, тихий разговор, кто-то пил воду из фляги. Картина была на редкость мирной, почти домашней, никаких намёков на скрытую угрозу или подготовку к чему-то зловещему.

«Так, что там у меня по статусу? Два уровня сегодня получил, надо бы распределить…»

Имя: Александр Громов

Класс: ???

1.Сила: 45

2.Ловкость: 20

3.Выносливость: 25

4.Интеллект: 20

5.Восприятие: 20

6.Уровень: 21

Нераспределенные очки характеристик: 10

Понимая, что разница между мной и Чоготом уже в 15 очков, решил, что стоило бы заняться своим восприятием и интеллектом. Ловкость у меня поднимается за счёт навыков, да и в подземельях я получаю бонус, так что…

Решил добавить в оба параметра по пять очков. Награду за задания, связанные с низким уровнем интеллекта, я так и не получил. Обидно, досадно. Но ладно.

Успокоенный тем, что не забыл прокачаться, я развернулся и пошёл обратно к нашему углу, мысленно уже возвращаясь к обсуждению с Катей. Но едва я сделал несколько шагов, как в затылке что-то ёкнуло – тихо, но неотступно.

Это было не чутьё в привычном, опасном смысле, а скорее внезапное обострение восприятия, заставившее мозг зацепиться за уже увиденное и переложить детали, как пазл. Я замедлил шаг, почти остановился, не оборачиваясь, давая картине сложиться заново.

«Добавил пять очков, и чуйка начала орать?! Почему?!»

Картина, которую я только что видел, застыла у меня перед глазами, но теперь я смотрел на неё не глазами, а всей кожей, каждым нервом, который обнажило внезапно обострившееся восприятие.

Игорь Воронцов. Он здесь. С Витей и Ирой. Он – среди шахтёров. Вся «семейка» весело о чём-то говорит. С-ранговый охотник – шахтёр в данном разломе. Это бред сивой кобылы!

Хрен бы с ним, разлом сам высокого ранга, но зарплата за смену не принесёт больших денег кому-либо из работяг. Игорю – тем более. Какого чёрта он здесь делает?! Восприятие не зря обострилось: кажется, я всё понял.

Охотник С-ранга не копается в шахтёрской артели за гроши. Он либо идёт зачищать мобов с группой, либо идёт в низкоранговые разломы, либо, на худой конец, сидит в городе и ждёт, когда попадётся хороший вариант для заработка. Но он не надевает потёртый комбинезон и не советуется о вибрациях породы с рядовыми старателями. Разлом был богатый, но не настолько, чтобы сюда стоило зарываться кому-то, кто выше Е-ранга.

Я дошёл до нашего угла, и моё лицо, должно быть, сказало всё за меня, потому что Катя мгновенно оторвалась от наблюдения за лагерем, её поза стала собранной, как у зверя, уловившего запах.

– Третий Воронцов здесь, – тихо сказал я, опускаясь рядом. – Игорь. Прикидывается шахтёром.

Катя не шелохнулась, только глаза сузились, отсекая всё лишнее.

– Шахтёром? Ты уверен?

– Он в комбинезоне, как все. С Витей и Ирой болтают о породе. – Я провёл рукой по лицу, пытаясь уложить мысли в стройную цепь. – Ты уже и сама говорила: это семья с высокой смертностью в группах. В целом, если тот же Игорь экспериментирует с Разломами, то это многое объясняет. И теперь он оказывается там, где его не должно быть, и делает вид, что он – часть фона. Моя чуйка, после того как я кинул очки в восприятие, просто орёт. Дело в нём, Кать. Он – та самая аномалия.

– Чуйка?

– Получил уровень, прокачал восприятие, – недовольно пояснил я, но заметил понимание в лице Капризовой. – Я думаю, тебе стоит проверить на нём свой навык.

Она долго молчала, её взгляд был прикован к дальнему закруглению пещеры, где мерцали грибы.

– Но это последняя попытка на сегодня. Если он чист – мы слепнем до завтра. Если нет…

– Кать, – перебил я её, – я всё понимаю, но и сама подумай: у нас тут полпещеры шахтёров, и босс ещё не убит! Невинные жертвы! А так ты можешь просканировать, я его отведу, и там ты его убьёшь. И никто не пострадает.

– Слишком лампово рассуждаешь, – нахмурилась она. – Твой вариант классный, не спорю. Но если… так, – она встала. – Мне – честно? – плевать на остальных. У меня есть задание. Сам понимаешь, сердечко одно, и я не дам ему остановиться.

А вот тут я охренел.

– А люди?!

– Жертвы всегда будут, – сухо произнесла она. – Но если это он, и я прямо сейчас оторву ему голову, – про Белые Разломы в Новгороде мы забудем до поры до времени. А это спасёт десятки тысяч обычных. Понимаешь?!

Она говорила правду. Ту самую, от которой сжимается желудок и холодеет спина. Её «сердечко» – задание системы – было выше любых человеческих условностей. Для неё группа шахтёров была фоном, статистической погрешностью. Её логика была безупречной и чудовищной: убить виновника здесь и сейчас, даже если вокруг десятки свидетелей, даже если это нарушит все планы, было эффективнее. Так Белые Разломы в городе прекратятся. Навсегда.

Я посмотрел на её спину. Она уже сделала шаг в сторону Воронцовых, её движения стали плавными, бесшумными, как у хищницы, сливающейся с полумраком. Не было ни колебаний, ни театральных угроз.

Мой мозг лихорадочно проигрывал варианты. Остановить её силой? Бесполезно. Её уровень и класс делали её смертоносным оружием. Кричать, предупреждать? Это спровоцирует хаос, и в этой давке она всё равно сделает своё, а Игорь, предупреждённый, может уйти или, что хуже, активировать что-то.

Я видел, как она приближается к группе, её силуэт растворился в полутьме между светящимися жилами. Мое сердце колотилось где-то в горле, каждый нерв был натянут как струна. Она остановилась в десяти шагах от Игоря, всё ещё оживлённо болтающего со своими родственниками.

Увидел, как Катя приблизилась и положила руку на плечо Игорю. Затем…

Всё замерло на долю секунды: Виктор, повернувший голову, Ирина, застывшая с полуулыбкой, шахтёры, ожесточённо дробящие мана-камни.

Потом что-то хлопнуло.

Прозвучало не как взрыв, а как резкий, сухой удар огромного кнута, хлёсткий и короткий. Вспышка была не огненной, а слепяще-белой, беззвучной, будто кто-то на миг выжег сетчатку всем, кто смотрел в ту сторону.

Я увидел, как Катю вместе с Виктором и ещё двумя шахтёрами, стоявшими слишком близко, отшвырнуло прочь. Их тела шлёпнулись на каменный пол, откатились и затихли.

«Охренеть, это что за навык такой был, что аж так бабахнуло S-ранговую?!»

Но самым ужасным было осознание того, что обычные, кто попал под навык, уже никогда не встанут…

Всё случилось за мгновение. Пока эхо того хлёсткого хлопка ещё гуляло по пещере, раздался второй – глухой, ударный, будто гигантский кузнец ударил молотом по скале. Со свода прямо над тем местом, где только что стоял Игорь, посыпались камни. Не пыль и не щебень, а здоровые, с голову человека, глыбы светящейся руды. Крики, давка, кто-то упал, придавленный осколком породы.

Я сорвался с места, даже не отдавая себе команды. Ноги сами понесли тело вперёд, а в ушах зазвучал нарастающий гул: активировал «Ускорение». Мир замедлился, окрасившись в резкие кислотные тона.

Я видел, как Виктор Воронцов, оглушённый, но живой, шатаясь, поднимается на колени. Видел, как двое шахтёров лежат неподвижно, а третий, с окровавленным лицом, ползёт прочь. И видел, как сам Игорь, с которого облетели клочья потёртого комбинезона, обнажив чёрную, словно из полированной стали, броню под ним, уже мчался прочь от эпицентра – к туннелю, что вёл в глубины, к логову босса.

Наша группа сработала на удивление слаженно, будто отрепетировала это на сотнях других катастроф. Танк – тот самый молчаливый здоровяк – с рыком встал на пути основного камнепада, и от него в стороны взметнулся полупрозрачный магический купол.

Щит поглотил несколько падающих глыб, рассыпав их в безопасную пыль, и укрыл под собой десяток растерянных старателей. Целительница Алиса, не обращая внимания на шум, уже была рядом с тем, кого завалило, её руки светились тёплым живительным свечением. Они отрабатывали алгоритм «спасение пострадавших»!

А мне был нужен только он. Игорь. Он двигался с нечеловеческой скоростью, не бегом, а скорее мощными длинными толчками, будто горный козёл, скачущий по скалам. Он не оглядывался, не проверял, идёт ли погоня. Он знал. И он шёл к боссу.

Моя чуйка – та самая, что взвыла от прокачки, – теперь выла сплошной сиреной, впиваясь когтями в мозг: остановить его любой ценой. Не убить – убить его должна Катя. Но задержать. Раньше. Сорвать его планы, какими бы они ни были.

Я выжал из «Ускорения» всё, на что были способны мои ноги. Дистанция медленно, мучительно сокращалась. Он был уже в двадцати метрах, когда туннель вывел в огромную сумрачную залу. В центре её, на возвышении из тёмного камня, лежало нечто массивное, напоминающее огромного лежачего голема, покрытого толстыми кристаллическими пластинами, похожими на панцирь.

Вроде и черепаха, а вроде и что-то големское…

Босс.

Игорь, не снижая скорости, рванул прямо к нему.

Я рванул за ним, чувствуя, как мышцы горят от перенапряжения. Он, должно быть, понял, что его преследуют, или, может, чувствовал мой взгляд, впившийся в его спину. За два шага до груды тёмного камня Игорь резко развернулся.

Он не стал ничего говорить – лишь взмахнул рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи.

От его движения воздух передо мной сгустился и ударил сплошной невидимой стеной. Это не был взрыв – скорее мощнейший порыв ураганного ветра, рождённый в замкнутом пространстве. Меня подняло с ног и отшвырнуло назад, как щепку. Я ударился спиной о стену туннеля, и весь воздух вырвался из лёгких с хриплым стоном. Боль прокатилась волной по рёбрам, но броня и выносливость взяли удар: ничего не сломано, только звон в голове и временная потеря ориентации.

«Внимание! Ваш Уровень здоровья: 200/250. Рекомендуется покинуть опасную зону!»

Такого уведомления я ещё не получал. Но останавливаться не собирался.

Игорь уже не смотрел на меня. Его внимание целиком принадлежало спящему боссу. Он вскинул руку, и на мгновение в его ладони материализовался длинный, тонкий хлыст из сгущённого, мерцающего света. Не тратя и доли секунды, он нанёс короткий рубящий удар – не по боссу, а по пустому пространству прямо перед его мордой. Раздался звук, похожий на треск разрываемой плотной ткани, только оглушительно громкий.

Там, где прошёл «световой» хлыст, реальность надломилась. Воздух словно исказился, преломился, будто в воду упала капля масла, а затем – разорвался. В том месте, куда он ударил, возникла вертикальная щель, сияющая неестественным ярко-белым светом. Она была узкой.

Белый Разлом. Он открыл его прямо здесь.

И тут же из сияющей щели хлынули твари: массивные, зеленокожие, с клыками, торчащими из перекошенных пастей. Орки. Да, они были похожи на орков из старых фэнтезийных книг, но только уродливее, примитивнее, словно слепленные наспех из глины и злобы.

Первые три тут же бросились на ближайшее движение – на спящего босса.

Массивное кристаллическое существо проснулось не сразу. Первый удар тяжёлой, обёрнутой в рваные тряпки дубины пришёлся по его панцирю с глухим стуком. Затем – второй, третий.

Босс медленно, с неспешностью гиганта приподнял переднюю часть туловища. Из-под складок каменной кожи брызнуло ослепительное синее сияние. Зал озарился вспышкой, и первый орк, замахнувшийся для удара, просто испарился, оставив после себя лишь чёрное дымящееся пятно на полу. Но из Белого Разлома их уже лезло с полдюжины, потом десяток. Они не боялись, не неслись в панике. Они методично, с тупым упорством наседали на кристаллического монстра, отвлекая его, заставляя тратить энергию на защиту.

Боссом всё же был огромный голем. Такой… ледяной, что ли.

Игорь отскочил в сторону, к стене залы, его лицо, теперь видимое в мерцающем свете разлома и вспышках магии босса, было искажено не улыбкой, а холодной, сосредоточенной гримасой учёного, наблюдающего удачный эксперимент. Он даже не смотрел на меня.

Я втолкнул в себя глоток воздуха, сглотнув ком боли в боку, и поднялся. Мои руки уже сжимали рукоять кинжала. Логика была проста и чудовищна: он использовал босса как приманку, как живую мишень для существ из Разлома. Зачем? Чтобы ослабить того? Уничтожить? Или… чтобы слить их в схватке, пока сам он делает что-то ещё?

У меня не было времени гадать. Один из орков, отброшенный взмахом гигантского хвоста босса, шлёпнулся в нескольких метрах от меня, с хрустом ломая кости. Но тут же с рёвом встал на ноги. Его мутный взгляд нащупал меня – следующую движущуюся цель. Он рванулся, неловко, но стремительно, топча груду светящихся осколков.

Инстинкт сработал раньше мысли. Моё тело, прокачанное в бесчисленных стычках, двинулось навстречу. Я не стал уворачиваться от его размашистого удара дубиной. Вместо этого рванулся вперёд, входя под траекторию замаха.

Мой кинжал вошёл в зелёную плоть под челюстью, прошёл насквозь, вырвавшись наружу у темени с хлюпающим звуком и фонтанчиком тёмной, почти чёрной крови. Орк захрипел, его движение превратилось в беспомощное падение.

Я вывернул кинжал и отскочил, уже видя, как ещё двое меняют траекторию, направляясь ко мне. Сзади гремела битва титанов: босс, испуская снопы ледяных осколков, методично давил и испепелял орков, но их становилось только больше. Щель пульсировала, из неё, словно из раны, сочились всё новые и новые силуэты.

Я убивал. Не думал, не анализировал, не испытывал ни страха, ни отвращения. Только холодная, ясная эффективность. Моё ускорение ещё действовало, окрашивая мир в запаздывающие, тягучие тона.

Видел, как медленно, будто в сиропе, заносит дубину очередное зелёное чудовище. Видел брызги слюны, летящие из его пасти. Мои ноги работали сами, выписывая короткие резкие шаги. Уворот, подсечка, удар в колено, чтобы обрушить массивное тело, и тут же – точный колющий удар в основание черепа или в щель между рваными доспехами из кожи и кости.

Это не был бой. Это была уборка. Скотобойня.

Они были сильны, тупы и предсказуемы.

Барон Волков. Лодейное Поле. Охотник А-ранга. Эльдар Борисович Волков

Тёмный фургон стоял в полукилометре от главных ворот имения Громова в Гатчине, на заброшенной лесной просеке. Волков сидел в полной темноте, лицо его освещало лишь холодное свечение трёх мониторов, транслирующих картинку с камер наёмников. Он не доверял чужим глазам. Он должен был видеть всё сам.

В наушниках стояла тишина, нарушаемая лишь редкими чёткими докладами: «Северный пост чист», «Восточный периметр зачищен». Без эмоций, без лишних слов. Профессионалы.

На центральном экране особняк Громова, освещённый прожекторами, напоминал игрушечный замок: помпезный, безвкусный, кричащий о деньгах новоиспечённого хозяина жизни.

Волков с презрением наблюдал, как по газонам бегали тени: остатки охраны, пытавшиеся организовать оборону. Это было жалко. Его люди работали быстро и методично: сначала тихо сняли внешние посты, затем отключили электричество и связь, и только потом началась основная фаза.

Он видел, как из тени деревьев вырвался первый язык пламени. Небольшой, почти робкий. Затем ещё один. И ещё. Через минуту западный флигель был охвачен огнём уже по-настоящему, и чёрный дым начал стелиться по парку. На мониторе, отвечавшем за тепловизор, территория усадьбы постепенно заливалась алыми и белыми пятнами жара.

Волков прикурил сигарету. Оранжевый огонёк зажигалки на миг высветил его каменное неподвижное лицо с прищуренными глазами. Он не испытывал ликования. Это была холодная, почти хирургическая удовлетворённость. Огонь делал своё дело красиво. Нанятые пироманты оказались очень способными.

Это был не просто поджог. Это была инфернальная симфония. Пламя вело себя как живое разумное существо: оно перекидывалось с крыши на крышу, выгрызало окна, отрезало пути к отступлению для тех, кто ещё пытался спастись.

Он видел, как одна из фигур в панике выбежала на подъездную аллею и вдруг, словно споткнувшись о невидимую стену, рухнула, охваченная яркой вспышкой. Воздух, должно быть, там уже был раскалён до предела.

Охрана была мертва. Дом горел. От былой роскоши оставался величественный костёр, озаряющий ночное небо багровым заревом. Волков глубоко затянулся, наблюдая, как рушится центральная часть кровли – с грохотом, который даже сквозь бронированные стёкла фургона отдавался приглушённым рокотом. Он улыбался.

Это была не широкая улыбка победителя, а тонкая, кривая гримаса торжества хищника, который наконец-то впился клыками в горло своей добычи. Савелий думал, что купил себе безопасность, наняв армию. Но безопасность не покупается. Она выстраивается на годах влияния, на паутине связей, на умении ударить не в лоб, а по самому больному, самому тщеславному – по тому, что считаешь нерушимым.

Волков откинулся на спинку кресла, выпустив струйку дыма в тёмный потолок фургона. Самое интересное было впереди. Паника. Нервные хаотичные действия. Глупые ошибки. Когда у человека горят корни, он перестаёт думать головой. Он начнёт метаться, пытаться спасти нажитое, вывести средства, засунуть их в новую дыру. И вот тогда он обязательно оступится.

Проявится тот самый след, который приведёт прямо к украденным миллионам. Волков давил не на армию Громова. Он давил на его психику, на его жадность, на его страх всё потерять. Огонь здесь был лишь инструментом, первым актом давления. Скоро начнётся второй. Он потушил сигарету, его взгляд снова прилип к экранам, где плясали огненные языки, пожирая амбиции выскочки. Всё шло по плану.

Дверь фургона скрипнула, впустив внутрь запах гари, ночного леса и холодного пота. В проёме возникла коренастая фигура в чёрной тактической экипировке, лицо скрывала маска-балаклава. Это был Крот – один из лучших специалистов Волкова по «активной деструкции». Он тяжело дышал, но его глаза, видимые в прорези маски, были спокойны и чётки.

– Объект «Изба» в Новгороде тоже ликвидирован, – доложил он хрипловатым, лишённым интонаций голосом, снимая рюкзак. – Полное выгорание. Сработали все закладки. Местные пожарные приехали через сорок минут, тушить уже было нечего. Никаких следов.

Волков медленно перевёл взгляд с горящего на мониторах имения Громова на подчинённого. В уголке его рта дрогнул мускул, что у него было равноценно широкой улыбке. «Избой» они называли новгородский особняк Савелия.

– Жертвы? – спросил Волков, зажигая новую сигарету.

– Наёмники Самойлова. Два родовых мага, семь обычных людей и охрана. – Крот достал планшет, вызвал видео. – Живых не осталось. Свидетелей нет.

Волков фыркнул:

– Савелий, наверное, рвёт и мечет.

– Что дальше, шеф? – спросил Крот, уже проверяя снаряжение. – Ждём реакцию?

– Реакция уже идёт, – Волков показал на ноутбук, где в отдельном окне бежала криптограмма перехваченных сообщений. – Видишь этот поток? Это его «свита» пытается понять, откуда дует ветер. Переводы из офшоров, запросы к банкам, попытки проверить целостность других активов. Он, как крот, которого ткнули палкой в одну нору, начал суетливо рыть во все стороны. И обязательно наткнётся на нашу ловушку.

Волков откинулся, сложив руки на груди. В голове выстраивалась чёткая цепь. Огонь в Гатчине – это удар по репутации, по иллюзии неприкосновенности. Огонь в Новгороде – это удар по его мелкому собирательскому тщеславию, по тому, что он считал «наследием».

– Самое смешное, – размышлял вслух Волков, глядя, как Крот жадно пьёт воду из фляги, – он сейчас будет искать врага среди конкурентов. Будет копать в сторону Самойловых или Баранова. Будет думать о сложных схемах рейдерского захвата. А мы… мы просто подожгли его игрушки. Самые дорогие. Самые любимые. Психология дешёвки, Крот. Чтобы выбить почву из-под ног такого, не нужны многоходовки. Нужно просто забрать то, во что он играет.

– Просто, но эффективно, – хрипло согласился Крот, вытирая рот. – Как молоток.

– Именно. Мы – молоток. А он – гвоздь, который возомнил себя монументом.

Волков снова взглянул на экраны. Пожар начинал стихать, уступая место густому дыму. Шоу подходило к концу.

– Отправляй своих на точки в Петрозаводске и Барнауле. Тишина в эфире до моего сигнала. Пусть Громов ночь помучается головной болью, подсчитает убытки, поплачет над фотографиями своего бильярда. А утром… когда он спалит счета и получит первый звонок из банка – тогда он действительно начнёт бояться.

Глава 3

Мой взгляд скользнул мимо падающего трупа, цепляясь за фигуру Игоря. Он стоял у стены, наблюдая за бойней с холодным любопытством. Его пальцы перебирали какие-то кристаллические осколки в руке.

«Что ты задумал, гад?» – подумал я, отрубив руку очередному орку.

Тварь взревела, но звук захлебнулся, когда мой кинжал нашел её горло. Кровь, густая и тёмная, хлынула на светящийся пол, шипя и испуская едкий пар.

– Интересный феномен, – раздался его голос, спокойный и разборчивый, сквозь рёв и лязг. Он даже не кричал. Говорил, будто на лекции. – Плотность подселения превышает расчётную. Значит, барьер между слоями здесь тоньше. Или… аппетит у «Стража» куда как больше.

Какого ещё стража?! О чём это он?!

Он бросил осколки на землю. Они впились в камень и тут же вспыхнули мутно-багровым светом, образовав на полу большую сложную пульсирующую геометрическую фигуру. Из разлома тем временем хлынула новая волна. Но теперь орки не просто бесцельно лезли наружу: они формировали строй, выстраиваясь в грубые шеренги и бросаясь на босса организованными группами.

«Он контролирует их?! Да ладно!»

Босс, этот кристаллический колосс, отвечал шквалом ледяных игл, срезавших первых нападавших, но следующие тут же заполняли бреши, вгрызаясь дубинами и когтями в его панцирь. Треск ломающейся кристаллической плоти оглушительно звенел в ушах.

Игорь что-то высчитывал. Использовал этих тварей как расходный материал, как живые инструменты, чтобы изучить, протестировать, измотать монстра. Я рванул к нему, петляя между клубками сражающихся тел. Воздух свистел, разрезаемый дубинами. Один удар орка пролетел в сантиметре от моего виска, обдав лицо запахом гнили и мокрой шерсти.

– Не мешай, – бросил он, не глядя даже в мою сторону, и сделал ещё один отстранённый жест.

На этот раз удар был тоньше, острее. Не стена, а клинок из сжатого воздуха. Я едва успел увернуться, подставляя под «невидимое» своё оружие. Сила удара пришлась на крестовину, отозвавшись болью в запястье, и отбросила меня на пару шагов назад. В ушах зазвенело.

«Внимание! Вы подверглись эффекту “Дробящий импульс”. Целостность костей предплечий снижена. Уровень здоровья: 180/250. Эффекты восстановления замедлены».

– Тебе чего, правда делать нехер? – я вытер губы тыльной стороной руки, смазывая по лицу грязь и чужую кровь. – Или просто нравится смотреть, как всё горит?

Он наконец повернул ко мне голову. В его глазах не было ни злобы, ни азарта. Только плоский бездонный аналитический интерес.

– Я наблюдаю процесс. Слияние, поглощение, трансформация энергий. Мой будущий «Страж» – не просто монстр, а природный конденсатор маны этого пласта. А эти… – он кивнул в сторону орков, – …примитивные аккумуляторы чужой, антитезисной энергии. Их столкновение рождает уникальные данные. И… рождает его!

В центре залы происходило нечто чудовищное. Орки, погибая под ударами босса, не просто рассыпались в прах. Их тела, их зелёная плоть и чёрная кровь, впитывались в светящийся пол, словно вода в сухую губку. А оттуда, из самого камня, тянулись багровые жилистые щупальца энергии прямо к начертанной Игорем фигуре.

Он не просто наблюдал. Он собирал. Собирал энергию смерти, выделяемую в этой мясорубке.

Я рванулся вперёд, игнорируя пронзительную боль в рёбрах. Он собирал энергию. Значит, ему нужно время. Цель проста: не дать ему закончить навык, каким бы он не был.

– Данные? – я хрипло выкрикнул, уклоняясь от когтистой лапы орка и вонзая клинок ему под мышку. – Ты системный?! Это тебе система приказала?!

– Система. Ну да, а ты откуда знаешь? – ответил он, и в его голосе прозвучала лёгкая заинтересованность. Он следил за тем, как багровая фигура на полу пожирала исходящий от трупов тусклый свет.

Я не стал отвечать. Мои ноги уже несли меня не к нему, а вдоль пульсирующего контура багровой фигуры на полу. Кинжал, чувствуя моё намерение, завибрировал в руке тонким жаждущим звоном.

Воронцов поглощал «тела» тварей из Белого Разлома. Значит, нужно перекрыть питание.

Очередной орк, могучий, с обрубками рогов на лбу, преградил путь. Его дубина, утыканная осколками кремня, обрушилась сверху. Я не стал убивать. Я прыгнул на саму дубину, используя её как трамплин, оттолкнулся от его плеча и, описав в воздухе короткую дугу, вонзил клинок в контур геометрического рисунка, светящегося на полу.

Раздался звук, похожий на вопль живого существа. Странный такой, непонятный. Багровый свет вспыхнул и погас на мгновение в точке удара. Из разреза в полу хлынул чёрный вонючий дым. Игорь вздрогнул, впервые оторвав взгляд от центральной бойни.

– Любопытно, – произнёс он, и в его голосе впервые прозвучало нечто кроме холодного интереса. Легкое раздражение. – Ты вмешиваешься в процессы, которых не понимаешь.

– Понимаю одно, – я выдернул клинок и рванулся дальше, оставляя за собой дымящуюся трещину. – Тебе это нужно. Значит, мне – мешать.

Я нёсся вдоль геометрического контура, оставляя в узлах рисунка глубокие дымящиеся раны. Каждый удар отзывался леденящей судорогой в руке, будто я резал по живому мясу, но и фигура тускнела, её пульсация становилась аритмичной.

Орки, которых я оббегал, начинали вести себя странно. Они теряли координацию, их движения становились вялыми, будто невидимая нить, связывающая их с воронкой, ослабла.

В центре зала босс, почувствовав ослабление давления, взревел с новой силой. Ледяные шипы, которые он выстреливал из своего панциря, стали крупнее. Он перешёл от обороны к наступлению, начав методично зачищать пространство, двигаясь тяжёлыми сокрушающими шагами прямо к Игорю. Земля тряслась.

Воронцов же смотрел то на босса, то на меня, его пальцы что-то рисовали в воздухе, оставляя за собой мимолётные светящиеся символы, которые тут же гасли.

«Что это за херня такая?!»

– Расчёт нарушен. Переменная «Эймон» вносит статистически значимый диссонанс, – проговорил он, и это звучало как диагноз. – Придётся перейти к прямому подавлению.

Что… Эймон?! Какого чёрта?! Откуда он знает?! Что за расчёт… он говорит как робот!

Он не стал меня атаковать, замер на мгновение, а затем сделал отмашистое движение рукой в сторону босса. И кристаллический великан замер. По его телу пробежала судорога, а из глазниц вместо холодного сияния брызнули струи того самого багрового света, что пожирал орков. Босс захрипел и медленно, словно против своей воли, начал разворачиваться. Его массивная голова, теперь пылающая изнутри алым заревом, нацелилась на меня.

– Ну, на первое время сойдёт, – прокомментировал Игорь. – Теперь, Страж, проверь свою эффективность. Цель – этот быстрый ублюдок.

Он говорил, а я уже бежал. Не от босса. К Игорю. Это была единственная логика. Убей дирижёра – оркестр умолкнет.

Путь преградили два последних орка, их глаза тоже налились мутным багровым цветом. Я не снизил скорость. Столкнулся с первым грудью, услышав хруст своих и его рёбер, и, падая, пропихнул клинок снизу-вверх, под пластину нагрудника, в мягкую ткань. Тёплая кровь окатила лицо. Второй занёс дубину, но удар пришёлся по уже мёртвому сородичу, которого я использовал как щит. Я вынырнул из-под зелёного тела, сделал кувырок и оказался в пяти шагах от Игоря.

Его глаза расширились на долю секунды. Он не ожидал такой грубой, прямой тактики. Его пальцы взметнулись, чтобы начертить новый символ. Не успел.

Мой прыжок не был красивым. Это был прыжок обречённого, вся сила которого ушла в толчок ног. Я врезался в него, обхватив за торс, и мы оба полетели на каменный пол, сбивая дыхание.

Мир превратился в клубок ударов, захватов и хрипов. Он был не слаб. Его тело, хоть и выглядело обычным, обладало неестественной силой. Но у меня был опыт бесконечных драк на выживание. Грязных, подлых, без правил.

Я не пытался его задушить или нанести ему колющий удар. Я ломал пальцы. Хруст костяшек под моим захватом был отчётливым и влажным. Он вскрикнул – коротко, сдавленно. Его свободная рука ударила мне в висок, и мир вспыхнул белым. Но я уже ловил вторую кисть, закручивая её за спину с таким давлением, что плечевой сустав затрещал.

В этот момент гигантская ледяная лапа Стража обрушилась на то место, где мы только что лежали. Каменная плита вздыбилась и разлетелась на осколки. Босс, лишённый тонкого контроля, бил по площади, пытаясь раздавить нас обоих. Мы откатились в разные стороны. Я поднялся на одно колено, в ушах звенело, по лицу текла кровь из рассечённой брови. Игорь встал, его рука неестественно болталась, лицо было искажено гримасой чистого нечеловеческого гнева.

Рядом со мной оказались ещё три орка. Их движения были резкими, лихорадочными – будто куклы, которых дёргают за все нитки сразу. Багровый свет в их глазах то появлялся, то гаснул, тонко намекая на то, что Игорь теряет контроль.

Я встретил первого ударом с разворота, всадив клинок по самую гарду в горло. Второго пнул под колено и, когда он рухнул, ударил пяткой в основание черепа с хрустом ломающейся скорлупы. Третий успел вцепиться мне в плечо, но я, не сдерживаясь, рванулся навстречу, ударив головой в его морду. Что-то хрустнуло у нас обоих. Его хватка ослабла, и мой кинжал нашёл его сердце.

И в тот же миг волна живительного тепла хлынула изнутри, смывая боль, усталость и звон в ушах. Силы вернулись, мышцы наполнились стальной упругостью, а сознание пронзила кристально ясная мысль: «Я цел». Перед глазами всплыло холодное синее системное уведомление:

«Поздравляем! Новый уровень +1!»

Я поднял голову. Игорь Воронцов, прижимая сломанную кисть к груди, смотрел на меня теперь не с гневом, а с откровенным, почти научным изумлением. Его Страж, кристаллический колосс, замер в нерешительности, багровое свечение в его глазницах пульсировало неровно, синхронно с дрожью в руке его хозяина.

– А ты тоже системный, как я погляжу! Занимательно! Вот откуда в тебе столько силы! – радостно воскликнул он. – Какой уровень?! Как у меня?! Почти сотый?!

Да ну нахер. Какой почти сотый…

– Ладно, таких, как ты, я уже ломал. Явись! – рявкнул он, вытягиваю культяпку. – ЧОГОТ!

Э-э-э! Какой ещё Чогот?! Мой?! Э!

И в ту же секунду он выпрямился. И тогда я увидел, как багровая фигура на полу, почти потухшая, вспыхнула в последний раз. Но не светом. Из неё вырвалось нечто красное, дымка, что ли… Бесформенная, но красная! Она не понеслась на меня. Она влилась в Игоря.

Его тело содрогнулось. Сломанные пальцы выправились с противным щелчком. Его глаза загорелись тем самым пульсирующим багровым светом. Он больше не смотрел на меня с интересом. Он смотрел, как на мясо. Как на помеху, которую нужно стереть в порошок.

Адреналин ещё гнал кровь по жилам, но в груди уже клокотала ярость – тупая и беспомощная. «Чогот». Он знал это слово. Он знал про систему. И этот багровый пар, влившийся в него… Это не питомец. Это что-то другое. Усиление!

– Прямое слияние с абсорбированным ресурсом, – его голос прозвучал глубже, с металлическим обертоном, будто говорили двое. – Коэффициент полезного действия – тридцать семь процентов.

Да твою мать, о чём он вообще?!

Больше он не чертил какие-то там символы. А… просто шагнул вперёд. Исчезнув. Нет, он двигался с такой чудовищной скоростью, что глаз зафиксировал только смазанную багровую полосу.

Удар пришёлся в солнечное сплетение. Не кулаком. Открытой ладонью. Воздух вырвался из лёгких со свистом, я отлетел к стене, чувствуя, как трещат уже повреждённые рёбра. Система тут же выдала предупреждение о потере десятка единиц здоровья.

Прежде чем я рухнул на пол, он уже был рядом. Его рука впилась в моё горло и подняла в воздух. Я бил его по руке локтем, пытался вонзить клинок в бок – лезвие со скрежетом отскакивало от невидимого барьера, окутывавшего его кожу.

– Уровень… двадцать один? – в его голосе прозвучало разочарование. – Ты настолько слабый?! Но… у тебя тоже есть Чогот! Интересно… Покажи мне его!

Он швырнул меня через весь зал. Я пролетел мимо всё ещё пульсирующего контура его Белого Разлома и ударился спиной о ногу застывшего от потери контроля голема. Лёд аж начал крошиться от силы удара, а боль пронзила позвоночник.

Где-то внутри, в самой глубине, что-то дрогнуло. Его слово. Его приказ. «Покажи». Это была не просьба. Это был как будто запрос. И мой… мой «демонический шпиц» отозвался.

Из моей тени вырвался мелкий клыкастый зверь. Шарик встал у моих ног, слабо рыча. Не угрожая – скуля. Питомец. Компаньон. Паразит, который долго переваривает добычу и делится силой. Не воин в данной ситуации.

Игорь рассмотрел его и… рассмеялся. Сухо, беззвучно.

– Симбиотическая форма низкого порядка. Падальщик. Ты кормишь его отходами с чужого стола, – он медленно пошёл ко мне. – Мой «Чогот» – не питомец. Это симбионт!

Шарик жалобно поскуливал у ног… моя мелкая тварь была лишь жалкой пародией на ту силу, что пульсировала в Воронцове.

Но в следующее мгновение всё переменилось.

Голем, в глазах которого так долго клокотал чужой багровый свет, вдруг вздрогнул всем своим ледяным телом. Синее чистое сияние в его глазницах вспыхнуло с новой, первозданной силой, сметая багровые отсветы. Гигант медленно, со скрежетом ломающегося льда выпрямился во весь рост.

Огромная ручища, больше похожая на глыбу ледника, чем на руку, с размаху ударила Игоря сбоку. Не атака, а просто движение – как смахивают со стола надоевшую соринку. Удар был чудовищно простым, лишённым любого намёка на искусство. Игоря, охваченного своим новым могуществом, отбросило через весь зал. Он врезался в стену, оставив в камне паутину трещин, и рухнул на пол. Барьер, что защищал его кожу, дрогнул и погас на миг от чистой, неотразимой физической силы.

Но он не был сломлен. Он поднялся почти мгновенно. Багровый свет в его глазах вспыхнул яростью – уже не научной, а дикой, животной.

– Тупой босс! – крикнул Воронцов.

И… он двинулся навстречу боссу. И в этом движении была нечеловеческая скорость.

Первый удар. Игорь исчез и материализовался у самой ноги колосса. Его кулак, окутанный багровым сиянием, вонзился в ледяную броню не как клинок, а как сверло. Лёд не раскололся – он испарился, превратившись в облако мгновенно закипающей влаги. Гигант взревел, отшатнувшись.

Второй удар. Багровая молния метнулась вверх по ноге Стража, оставляя за собой глубокую дымящуюся борозду. Кристаллическая структура тела монстра почернела и осыпалась, словно прогнившая древесина.

Третий удар. Игорь запрыгнул на грудь отшатывающегося колосса, вцепился обеими руками в его шею, где стыковались ледяные пластины, и рванул. Раздался звук, похожий на ломающуюся гору. Голова Стража, пылающая теперь алым и синим одновременно, отлетела и с грохотом покатилась по полу. Тело замерло, накренилось и рухнуло, рассыпаясь на тысячи безжизненных потухших осколков.

«Поздравляем! Вы уничтожили Ледяного гиганта!

«Поздравляем! Новый уровень +3!»

«Поздравляем, получена Корона Ледяного Короля!»

О… это ж теперь я смогу собрать навык… как там его… типа позволит мне воскресить душу босса. Причём я ведь даже не бил колосса. Или голема? Как правильно-то?! А так, спиной врезался в него, нанёс какой-то там урон… охренеть… а толку-то?!

В наступившей тишине, густой от пыли и боли, было слышно только тяжёлое дыхание Игоря. Багровое сияние вокруг него пульсировало неровно, он стоял, отвернувшись от меня, над грудой того, что секунду назад было главной угрозой этого зала. Казалось, сама реальность затаила дыхание.

И тогда Белый Разлом в центре зала вспыхнул. Его пульсация, прежде хаотичная, вдруг обрела строгий, неумолимый ритм. И из этого сияния медленно, преодолевая невидимую границу миров, стало появляться нечто новое.

Сначала – кончик копья, длинного, идеально прямого, сделанного из того же сияющего материала, что и сам Разлом. Затем – рука в латной перчатке, держащая это копьё. Плечо. Шлем без лица – лишь гладкая золотая поверхность, отражающая искажённый зал.

Новый босс выходил из портала. Он был меньше предыдущего, человеческого роста, но в его фигуре не было ничего от грубой силы кристаллического великана. И когда он вышел, Белый Разлом закрылся.

Игорь медленно обернулся. Багровое сияние в его глазах теперь напоминало не пламя, а тлеющие угли – истощённые, но всё ещё жаркие. Его взгляд скользнул по мне, по моему жалкому питомцу, который всё так и торчал у моих ног, и в нём не осталось ни интереса, ни злобы. Только холодное, безразличное презрение. Потом его глаза нашли новую фигуру в центре зала.

Рыцарь в сияющих доспехах замер, опустив остриё копья к полу, будто ожидая команды. Игорь улыбнулся. Кривая усталая улыбка озарила его окровавленное лицо.

– Вот… Вот он! Идеальный материал! – его голос, всё ещё двойной, прозвучал с лихорадочным восторгом. Он шагнул к неподвижному рыцарю, пристально изучая сияющие латы. – Чистая энергия Белого Разлома, сформированная в совершенную боевую форму. Коэффициент поглощения должен приближаться к девяноста процентам! С таким Стражем…

Он выпрямился и поднял руку, пальцы снова сложились в начало знакомого жеста, чтобы начертить символ подчинения. Его внимание целиком принадлежало новой добыче. Он забыл обо мне. Считал дело сделанным.

И в этот момент из-за груды ледяных осколков у дальней стены метнулась тень. Быстрая, низкая, почти бесшумная. Я заметил её краем зрения – лишь мелькание движения, далёкое и незначительное на фоне сияния портала и багровой ауры Игоря. Но инстинкт, отточенный в тысячах стычек, заставил мой взгляд сфокусироваться.

Катя.

Она не смотрела на нового босса. Всё её существо, каждый мускул был направлен на одну цель – спину Игоря Воронцова.

Время замедлилось. Игорь, увлечённый своим триумфом, чертил в воздухе багровые линии. Рыцарь из Белого Разлома повернул к нему свой безликий шлем, будто реагируя на магическое вмешательство. Катя, пригнувшись, делала последний рывок, отталкиваясь от обломков, её кинжал был направлен точно в голову Воронцова.

Мой разум проанализировал всё за микросекунду. Она не добежит.

Катя не добежала. Она совершила последний отчаянный прыжок, её клинок сверкнул в воздухе. Но Игорь, даже поглощённый ритуалом, всё ещё был системным существом с инстинктами, обострёнными до предела. Он не обернулся – он просто качнул плечом в сторону, и багровая аура вокруг него сгустилась в упругий щит. Клинок со звоном отрикошетил, вырвавшись из рук Кати. Она рухнула на камень в десяти метрах от своей цели.

В этот же миг всё закружилось.

Багровый символ, начертанный Игорем, впился в золотую пластину нагрудника рыцаря. Рыцарь вздрогнул, его сияние на миг помутнело, окрасившись алыми прожилками. Он повернул голову, и его безликий шлем теперь был направлен на Игоря.

И тут «руна» – или символ, не знаю, что это было – пропала. Рыцарь мотнул «головой» и через мгновение так ударил Игоря, что тот отлетел так же, как и Катя, – метров на десять!

– Не получилось, да, ублюдок? – прошипел я.

И тут взгляд рыцаря – точнее, направленность его шлема – резко сместился. Он увидел во мне просто ближайшую цель.

– Да ну….

Босс через мгновение просто исчез из зоны видимости.

Не было смазанного следа, как у Игоря. Было ощущение, будто пространство между нами сжалось, и сияющее копьё уже било мне в горло.

Я не успел подумать. Тело, избитое, с проломленными рёбрами, среагировало само – падением вперёд, под удар. Остриё пронеслось в сантиметре над спиной, и я почувствовал, как наконечник копья разрезал воздух. Я перекатился, вскидывая свой кинжал навстречу следующей атаке. Она пришла мгновенно – не укол, а сметающий удар древком по корпусу.

Едва успел подставить предплечье. Кость затрещала, здоровье снова поползло вниз. Он не просто сильный. Он идеальный!

Я отползал, парировал, уворачивался. Мои удары не оставляли на его сияющих доспехах ни царапины. Катя, пытаясь подняться, метнула в него что-то, но босс даже не шелохнулся, чтобы увернуться.

Время сжалось до узкой щели между жизнью и смертью. Каждое движение рыцаря было выверено, экономично и смертоносно. Он не атаковал – он проявлялся в точке, где должен был оказаться мой следующий вздох.

Копьё не кололо, а возникало, словно вырастая из самого воздуха, и каждый раз я уворачивался не благодаря мастерству, а из-за слепого животного предчувствия. Мои рёбра плавились от боли, рука с кинжалом онемела после удара древком.

Я был побитой собакой, отбивающейся от идеально отлаженной машины убийства. Он не уставал. Не ошибался. Его сияющие латы были чисты, на них не было ни царапины, ни капли пота. Лишь холодное, бездушное совершенство.

Катя на другой стороне зала поднялась на одно колено. Её взгляд был прикован не к моему мучителю, а к Игорю, который, отброшенный рыцарем, медленно поднимался у стены. Багровое сияние вокруг него клокотало, как раскалённая лава, питаемое яростью и обидой за сорванный ритуал.

– Нет… Это был мой… мой материал! – его крик, полный невероятной жути, донёсся и до меня тоже.

Но Катя уже двигалась. Не бежала – стелилась по земле, используя каждую тень, каждый обломок как укрытие. Она была всё равно сильнее. Она была целеустремлённее.

Моё собственное отчаяние кристаллизовалось в странную ледяную ясность. Рыцарь был безупречен. Но он был… шаблонным! Как и мобы в моём Разломе Путешественника!

Я заметил это: лёгкий поворот шлема перед ударом в нижний сектор, почти незаметный наклон корпуса перед выпадом вверх. Он считывал мою стойку, предугадывал инстинктивное движение. Значит, нужно было двигаться не инстинктивно. Я позволил себе споткнуться на следующем откате, упасть на спину, подставив горло.

Мгновенный расчёт. Копьё пришло именно туда, куда должно было – резкий, молниеносный укол сверху вниз. И в этот миг я, уже падая, вложил всю остаточную силу в бросок тела вбок, а свободной рукой – не для удара, а для толчка – врезал в древко копья, направляя его остриё в каменный пол. Оно вонзилось глубоко, на миг застряв. Идеальная машина на секунду потеряла свой главный инструмент.

Это была моя секунда. Единственная. Я не стал вставать. Из последних сил, с рёвом, в котором смешались адреналин и ярость, я прокрутился на спине и со всей дури всадил свой кинжал не в доспех, а в узкую щель под коленной чашечкой рыцаря – туда, где сияющая материя формировала сустав.

Клинок с хрустом встретил не металл, а что-то плотное, но хрупкое – словно пучок волокон. Рыцарь впервые дрогнул, его нога подкосилась. Я уже катился дальше, выдернув кинжал, и с размаху всем телом врезал ему в тот же шлем, в то место, где должен был быть затылок.

Не для пробития – для инерции. Он рухнул вперёд, на колено.

В просвете между болью и безумием я увидел: в щели под коленной чашечкой, куда вошёл мой клинок, сияющая материя потускнела, пошла трещинами, сочилась сгустками мерцающей энергии, похожей на белую кровь.

Он не был неуязвим. Он был идеален лишь до первого сбоя в алгоритме, до первого непредсказуемого, идиотского действия. Пока он пытался вырвать застрявшее в камне копьё, я уже был на ногах.

Рыцарь рванул древко на себя. Камень вокруг острия лопнул. Он снова был вооружён. Но его движение было уже на микросекунду медленнее. Он атаковал – не молниеносным уколом, а широким сметающим движением, стремясь отбросить, расчистить пространство. Я не отскакивал. Я упал на колени, позволив сияющей стали просвистеть над головой, и, продолжая движение вперёд, вогнал клинок в то же самое повреждённое колено, теперь уже сбоку, с разворота.

Хруст был громче. Нога рыцаря подломилась окончательно. Он завалился на бок, но, даже падая, его копье совершило ещё три молниеносных выпада: в горло, в грудь, в глаз. Я откатывался, полз, чувствуя, как остриё сдирает кожу с виска. Он был машиной, и машину нужно было не просто ранить – нужно было сломать голову.

Он попытался подняться, опираясь на копье. Его сияние пульсировало неровно, сбивчиво. Я собрал остаток сил в ногах и прыгнул. Не в сторону, не для укола – я влетел в него всем телом, как таран, сбивая с полуподнятой позиции. Мы грохнулись на камень.

Я приподнялся и со всей дури лбом врезал ему в гладкую золотую пластину. Боль ослепила, но я увидел, как поверхность дала тончайшую паутинку трещин. Ещё удар. Ещё. Но уже возникшим в руке кинжалом!

Из-под шлема, из трещин хлынул ослепительный свет. Рыцарь вздрогнул в последний раз, его рука, сжимавшая копье, разжалась. Доспехи потеряли внутреннее свечение, стали просто странной тяжёлой и холодной оболочкой. Системное сообщение вспыхнуло перед глазами… Что-то там про поздравляем и про пять новых уровней, но я его не читал. Я скатился с босса, задыхаясь, и увидел последнюю сцену.

Катя. Она была уже там, где поднимался Игорь. Он, весь в багровом безумном сиянии, смотрел не на неё, а на меня и на поверженного рыцаря. Его лицо исказила не просто ярость, а вселенское детское негодование.

– НЕТ! – его рёв потряс зал. – ЭТО БЫЛ МОЙ! S-РАНГОВЫЙ МАТЕРИАЛ! МОЙ СТРАЖ!

Он даже не увидел её кинжала. Катя не совершала героического прыжка. Она просто подошла сбоку в момент его вопля, когда всё его существо, вся его исполинская мощь была сфокусирована на утрате, и провела лезвием по его горлу. Медленно, методично. Не атака – констатация.

Багровое сияние вокруг Игоря вспыхнуло ослепительно-ярко – и схлопнулось. Он схватился за шею, из-под пальцев хлынула кровь. Его глаза, широко раскрытые, на миг встретились с моими. В них не было боли. Только абсолютное непонимающее изумление. Потом это изумление погасло.

Тишина, наступившая после, была иной: густой, окончательной.

Катя стояла над тёмным телом, опустив окровавленный кинжал. Она повернула ко мне лицо. На нём не было торжества. Только пустота и смертельная усталость. Она кивнула – один раз, едва заметно. Спасибо? Или просто «сделано»?

Я откинулся на спину, глядя в тёмный свод зала. Где-то у ног пискнул мой «жалкий» питомец. Сообщения системы маячили на периферии зрения, но сил читать их не было. Только одно я понял отчетливо: это был кромешный пиз…

Глава 4

Холодный утренний воздух обжигал лёгкие, пахнул дымом, бетонной пылью и стерильным запахом медикаментов. Мы стояли у зияющего, уже нестабильного и медленно тающего разлома.

– Это не данж, а херня, – магический танк Игорь сплюнул в сторону. – Ты как сам?

– Нормально, – холодно произнёс я, не сводя взгляда со спины Капризовой. – Неожиданно всё это…

– Ага, – поддакнул Игорь. – То, что ты погнался за Воронцовым, видели только я и Алиса. Катя велела нам держать рот на замке, так что…

Я коротко кивнул, всё ещё не сводя глаз с Кати.

Из разлома опять начали выносить тела. Закутанные в чёрные мешки, бесформенные и тяжёлые, они лежали на носилках, которые старательно несли люди в одинаковых серых комбинезонах. Ритм был отлаженный, почти механический: шаг, приём груза, разворот, движение к ожидающим фургонам. Никакой спешки, никакой паники.

– Жалко, – Игорь, наконец, оторвал взгляд от «тел» и посмотрел на меня. В его глазах была не злость, а пустая выгоревшая усталость. – Шахтёры, которые пришли на пересменку, – уже трупы. Те, кто полез их вытаскивать, – тоже.

«Зачем ты мне говоришь всё это? Я и без тебя прекрасно понимаю, что погибших слишком много».

– И Катюха чёт долго… – танку явно хотелось хоть с кем-то пообщаться. – Блин, Распутины теперь явно сдадут разлом в аренду и свалят отсюда.

– Свалят? – я переключился на разговор. – В смысле?

– Они питерские, как и моя семья, как и Капризовы. Здесь у них одна зона, да и та, как видишь, после месяца тишины выдала гору трупов.

– Тишины?

– Ну, в аренде участок был у Баранова. У него там чёт приключилось, и он вчера закрыл договор аренды, типа людей не хватает для чего-то. Вот и решили сегодня… Алиса приехала со своими людьми, а всё прошло через одно место – через очко.

«Занимательный факт».

– А ты здесь для чего? – включился в разговор. – Я тебя по прошлому разлому помню.

– Так отец послал покорять город, – усмехнулся Игорь, но смешок вышел слишком натянутым. – Знаешь же, наверное, – он посмотрел на меня оценивающе, прикидывая мой статус. – Ну, у дворян есть таким фишки, типа… много денег? Идешь и делаешь клан. Вот и я тут присматривался… теперь не знаю… Новгород – город прикольный, но здесь такой бардак…

– Бардак везде, – буркнул я, следя, как к Кате подошёл какой-то мужчина. – Просто здесь он… систематический.

– О, а вот и полковник! – танк снова переключил своё внимание. – Черчесов. Брутальный дядька!

– Да ты, как я погляжу, всех знаешь?!

– Приходится, папа сказал здесь клан делать и территории искать, вот и приходится всё анализировать…

Полковником «ОГО» был мужчина с каменным выражением лица и короткой седой шевелюрой.

Он что-то говорил Кате, указывая жестом на разлом, потом на часы. Его движения были резкими, отрывистыми. Катя слушала, скрестив руки на груди, и лишь изредка коротко кивала.

– Черчесов тут главный по режиму, – тихо пояснил Игорь уже без своей обычной развязности. – Если он скажет: «ничего не было», – значит, ничего не было. Специфический персонаж…

– Типа тогда все эти трупы так и останутся просто трупами? Если он захочет?!

– Ага…

Затем до нас начали доноситься отдельные куски их диалога.

Катя отчитывалась чётко, без эмоций, голос ровный и глухой от усталости.

– …противник представлял угрозу и был нейтрализован на месте при попытке активации…

– То есть он скрывал свой настоящий ранг? Разве С-ранговый способен на такое?!

Васильева стояла в метре от полковника, завернувшись в чёрное пальто поверх формы. Она не смотрела на Катю, её глаза были прикованы к разлому, из которого, как на конвейере, продолжали выносить чёрные мешки. Её лицо было пустым, но в этой пустоте читалось что-то тяжёлое, невысказанное.

– Да, – вздохнул Игорь, следя за полковником. – Бумаги подпишет, что произошёл обвал пород. Родственникам выплатят компенсации. Мирные граждане погибли при выполнении работ. Герои, короче.

– Почему? «ОГО» не хотят официального расследования?

– А кому оно нужно? Капризовой? – искренне удивился Игорь. – Или тебе? А может, Алисе?!

– Мне не нужно. Я знаю, что было.

– Ну вот и всё, – как-то по-житейски развёл руками танк. – В общем, всё как всегда! Классика. Кстати, хочешь, расскажу анекдот про некроманта и снабженца? Там как раз про неучтённые расходники.

Я не успел ответить. Игорь, видимо, решив, что молчание – знак согласия, уже хмыкнул и понизил голос, имитируя разные тембры.

– Приходит некромант на склад, а ему снабженец: «Опять кости просишь? А отчёт за прошлый месяц где? Что значит “они развалились”? Акт списания!» Ну и… – он запнулся, увидев мой взгляд. – Ладно, ладно. Не смешно. Просто, знаешь, когда вот это вот всё, – он махнул рукой в сторону конвейера с телами, – либо шутишь, либо сам в один из этих мешков полезешь. По себе знаю.

Его болтовня, нарочито грубая, была такой же защитой, как и моё молчание. В этом был свой горький юмор: магический танк, наследник питерского клана, разряжал обстановку дурными анекдотами посреди «жести». Может, он и прав – стоит относится ко всему куда проще, иначе можно сойти с ума.

Катя в это время резко кивнула Черчесову, повернулась и направилась к нам. Шла быстро, чётко, подбородок приподнят.

– Всё, – коротко бросила она, поравнявшись. – Игорь, спасибо за помощь. Дяде я передам, что ты жив и цел. Жди звонка. А ты, – она кивнула мне, – иди за мной.

Она взяла меня под локоть и отвела в сторону, за спины людей в серых комбинезонах. Отвернулась от всего: от разлома, от фургонов, от Игоря, который тут же сделал вид, что увлечённо изучает красоты новгородского горизонта.

– Слушай внимательно, – её голос стал тихим, плотным, без единой дрожи. – Всем сказала, что в комнате босса была одна. Тебя не назвала. Твои… способности остались в секрете. Но учти: за тобой ведётся слежка. Васильева распорядилась, причём давно.

– Если и велась слежка, – спокойно ответил я, – то она ни о чём. Уж я бы почуял.

– Тем не менее, я думаю, тебе стоило это знать. Итак, дальше… Воронцовы в розыске. Ни Ирины, ни её второго брата на горизонте нет. «Огошники» знают такую версию: Игорь проник на территорию разлома под видом работника шахты, и в связи с тем, что он конченый, террорист и всё в том же духе… в общем, он пошёл и открыл комнату босса. Перед этим взорвал породу. Это официальная версия, и я советую тебе её придерживаться.

Я кивнул. Вопросов не было.

– Вот и славно, – она выдохнула, и в этом выдохе впервые прорвалась усталость. – Мне сейчас нужно в Гатчину. Отчитываться, оформлять… это всё. Встретимся скоро. Очень скоро. Тебе тоже тут задерживаться не стоит. Так, пошли, проводишь меня.

Она развернулась и пошла к чёрному внедорожнику, припаркованному в стороне от основной суеты. Игорь крикнул нам вслед что-то неразборчивое, но ни я, ни Катя не обернулись.

Машина Капризовой была большой, грязной и без каких-либо опознавательных знаков. Катя открыла пассажирскую дверь, но не села. Она облокотилась на дверь, на мгновение закрыла глаза, собирая мысли. Я встал у задней двери.

– Теперь слушай. Вся бумажная волокита и отчёты по инциденту будут прорабатываться не только местным «ОГО», – заговорила она, не открывая глаз, – но и региональным. Также – в главном офисе Петербурга. Но твоё имя нигде не всплывёт.

– Эм… ладно. А что насчёт данжа? Любая проверка же подтвердит, что я там был. Как моё имя…

– Уже не всплывёт. Я договорилась. Как? Не твоё дело. Но это не значит, что можно расслабляться. Васильева не успокоится. Она тебя видела, у неё на тебя что-то есть. Что? Не знаю. Для неё вся эта история – личный провал, а такие люди своих провалов просто так не оставляют. Она будет копать. Поэтому мой совет: исчезни из Новгорода на пару недель. Поезжай к себе в… куда ты там обычно пропадаешь. Займись чем-нибудь скучным и легальным. Сходи в кино. Почитай книжку. Да хоть гвозди в стенку забивай.

Свалить на пару недель? Ты серьёзно?

Она наконец посмотрела на меня.

– А встреча… она действительно будет скоро. – Она поправила прядь волос. – И ещё кое-что. Игорь… он болтлив, но не глуп. И он тебя запомнил. Это может быть как проблемой, так и преимуществом. Его клан в Питере – сила, но и головная боль. Держись от него на расстоянии вытянутой руки. Ближе – опасно, дальше – бесполезно.

– В смысле?

– Он понимает, что ты не Е-ранг. Здесь он собирает свой клан и явно захочет тебя видеть в нём. Тут, конечно, дело твоё, соглашаться или нет, но я бы не соглашалась. Если не хочешь пока что открываться миру. Кстати, как тебя зовут на самом деле?

– Громов я, – сухо ответил. – Саша Громов.

– Приятно познакомиться, Саша Громов, – улыбнулась она.

Потом был этот момент неловкости, который всегда возникает, когда деловой разговор закончен, а прощаться как-то надо. Катя резко выпрямилась, словно отдавая самой себе команду. Она шагнула ко мне, обхватила за шею одной рукой и быстро, почти по-дружески, чмокнула в щёку. Губы были холодные, а от её парфюма, перебитого запахом дыма и пыли, кружилась голова.

– Спасибо, – выдохнула она мне прямо в ухо, и в этом слове было больше, чем просто формальность. – Не делай глупостей. Я позвоню.

И прежде чем я успел что-то ответить, она резко отстранилась, захлопнула пассажирскую дверь, обошла автомобиль и села за руль. Дизельный двигатель рыкнул, фары резко брызнули светом в сгущающиеся сумерки.

Внедорожник развернулся, подняв облако серой пыли, и покатил по разбитой дороге, оставляя меня одного. Я стоял и смотрел, как красные огни задних фонарей растворяются в серой пелене вечера, чувствуя на щеке призрачное прикосновение.

***

– Итак, – я закинул ноги на кухонный стол, откинулся на стуле и закрыл глаза. – Навык… я тебя наконец собрал!

Мне не нужно было открывать глаза, чтобы видеть сообщения системы. Я перешёл в свой инвентарь, нашёл предметы и попытался «взять» их. Ничего не получилось, но зато они подсветились, собрались и через мгновение – пропали. На их месте был золотой свиток с описанием:

«Рецепт навыка «Воскрешение»! Навык позволяет воскресить душу убитого босса».

Попробовал взять его в руку, то есть вызвать, но ничего не почувствовал, и он никуда не пропал из инвентаря. Открыл глаза, посмотрел на Чогота, который развалился на конфорке плиты, и попытался вызвать ещё раз.

Получилось. Я почувствовал в руке появившийся вес и молча развернул свиток, на котором ничего не было написано.

«Активировать рецепт?»

Свиток был холодным и шершавым на ощупь. Вопрос системы висел в воздухе незримой, но ощутимой тяжестью.

«Да», – мысленно произнес я, не колеблясь.

Свиток моментально вспыхнул в моей руке. Он не сгорел, а будто растворился.

«Поздравляем! Вы получили навык С-ранга. Воскрешение души павшего босса!»

Текст, выжженный золотым пламенем, проявился прямо в воздухе перед глазами, а его содержание было… хвала богам! Подробным!

– Всегда бы так…

«Воскрешение (C-ранг). Позволяет вернуть к жизни душу побеждённого вами босса, заключив с ней контракт. Условия:

Применимо только к уникальным существам, обозначенным как «Босс». Обычные мобы, люди или животные не подлежат воскрешению.Для активации навыка требуется «Ядро Босса», уникальный предмет. Шанс выпадения крайне низок.После активации душа босса призывается в новом, служебном теле. Его форма, мощность и степень сохранения памяти исходного существа определяются рангом навыка, вашей собственной силой и условиями контракта.Воскрешённая душа действует в рамках жёсткого магического договора, основное условие которого – беспрекословное подчинение приказчику (вам). Нарушение контракта ведёт к немедленному распаду служебного тела и возвращению души в небытие.Одновременно может существовать не более одной воскрешённой души. Для призыва новой необходимо расторгнуть предыдущий контракт (добровольно) либо уничтожить текущего слугу.Примечание: Игра с жизнью и смертью редко остаётся без последствий. То, что вырвано из объятий тьмы, может принести с собой частицу этой тьмы. Ядро Босса можно получить в комиссионном магазине».

Я медленно выдохнул, впитывая информацию.

«Служебное тело» – это гениально. Не нужно объяснять публике, почему вдруг воскрес тот, кого все видели мёртвым. Но «Ядро Босса»… и, опять же, комиссионный магазин… чёрт!

Мысль о том, чтобы снова лезть в мясорубку ради сомнительного шанса на редкий лут, вызывала стойкое отвращение. Впрочем, сфера его применения простиралась дальше простой грубой силы.

– Ну что, пёсик, – я повернулся к Чоготу. – Похоже, у меня появился талант к некромантии. Правда, сугубо утилитарной, ограниченной рамками сервиса и отчётности. Что скажешь?

Демонический шпиц, до этого момента «растёкшийся» по плите красной пушистой лужей, приподнял голову. Он внимательно, с явным подозрением посмотрел на моё лицо, затем на пустое пространство перед собой. Из его пасти вырвался короткий хриплый звук, нечто среднее между фырканьем и ворчанием, явно означавшее:

«Двуногий дурак, говоришь с неговорящим существом! Это тревожит».

– Сам двуногий, – усмехнулся я, снимая ноги со стола. – Прикинь, теперь у меня не только ты как призванное существо, но и, в теории, могу призвать того самого гада с копьём, чтобы он нам чай заварил. Правда, для этого нужно сначала найти его «ядро», что маловероятно, а потом заставить его подчиняться, что, учитывая его характер, и вовсе сомнительно. Так что пока что навык – просто красивая безделушка. Как золотая карта в кошельке нищего.

Ага… вспомнил, блин, про того рыцаря, и как Игорь орал про его ранг. Я победил босса S-рангового подземелья, ну… из Белого Разлома. Как будто бы это уже явно намекает на то, что я становлюсь всё сильнее и сильнее.

Чогот зевнул, демонстрируя ряд мелких, но невероятно острых зубов, и снова улёгся, давая понять, что метафизические спекуляции его утомляют. Я согласился с ним. Теория – это хорошо, но практика, а точнее – её полное отсутствие в ближайшее время, была куда актуальнее. Свиток исчез, оставив после себя лишь чувство лёгкого напряжения в районе лба, новый пункт в списке умений и больше вопросов, чем ответов.

Продолжил смотреть уведомления. Десять, двадцать, двадцать пять… Тридцать. Да, я теперь тридцатый уровень. Чувствовалось это как сгустившаяся в жилах плотность, как едва уловимый резонанс между мной и окружающим миром, который стал чуть тише, чуть податливее. Никакого фанфарного грома, только тихое удовлетворение, будто затянул сложный узел именно так, как нужно.

Но система, как всегда, ждала с сюрпризом. Как только взгляд скользнул по цифре «30», в поле зрения вспыхнуло новое лаконичное сообщение:

«Достигнут пороговый уровень 30. Доступ к скрытым возможностям разблокирован».

«Поздравляем! Вам доступен комиссионный магазин 1 уровня».

«Поздравляем! Вам доступны новые вкладки в магазине. 2 уровень!»

«Поздравляем! Вам начислены дополнительные 10 очков характеристик за достижение!»

«Поздравляем! Вам доступны ежедневные-еженедельные задания! Соответствующая вкладка доступна в окне заданий!»

«Поздравляем! Вам доступно задание: Выбор Класса!»

«Поздравляем! Вы уничтожили Рыцаря Золотого Ордена S-ранга! Комплект наград будет получен вами по достижении 32-го уровня!»

Я молча сглотнул. С наградами после рыцаря, конечно, обидно получается, но два уровня… это быстро. Надеюсь. Думаю, всё дело в том, что для тридцатого уровня награда неподъемная, а вот дальше…

– Ладно…

И… комиссионный магазин! Первого уровня. Значит, есть и другие. Мысль о том, что всё это – лишь нижняя ступенька, заставила нервно дрогнуть уголок губ. Отложив в сторону вопрос о классе, я сосредоточился, вызвав в уме интерфейс нового раздела.

Он предстал перед внутренним взором спартанским, почти унылым списком. Не было ни вспышек, ни анимированных иконок, только строгие колонки: «Наименование», «Ранг», «Цена», «Лимит покупки».

Взгляд скользнул вниз, зацепившись за банальные зелья выносливости и здоровья, несколько низкосортных руд для крафта, бесполезные обломки снаряжения… И застыл.

Глаз зацепился за… очень полезную вещь!

«Ядро Босса (Случайное). Цена: 20 000 кредитов. Лимит: 1 шт./30 дней».

Сердце ёкнуло, сделав один тяжёлый гулкий удар где-то в районе горла. Двадцать тысяч. Я машинально открыл обычный магазин и посмотрел информацию о балансе. Цифры холодно блеснули в сознании: 115 427 кредитов.

«Откуда? Уровни? Награды за подземелья, которые система засчитала автоматически?»

Неважно. Важно было то, что я могу купить это. Сейчас. Безо всяких мясорубок и охоты на боссов с мизерным шансом. Мысль о том, что навык из красивой безделушки может в течение суток превратиться во что-то осязаемое, зажгла внутри странную тревожную искру.

Но главное – условие «раз в месяц» чётко давало понять: система не поощряла массовую некромантию. Один контракт. Один слуга. Выбор должен быть взвешенным, и сменить его будет непросто.

«Игра с жизнью и смертью редко остаётся без последствий», – вспомнилось примечание.

Я отмахнулся от этой мысли, как от назойливой мухи. Последствия были проблемой будущего меня. Нынешнему же было до дикости интересно, что из этого выйдет.

Куплю. Решение пришло мгновенно, оформившись в чёткий, холодный приказ. Я мысленно ткнул в строку покупки. Баланс прыгнул с 115427 на 95427. В инвентаре материализовался новый объект. Не стал его рассматривать: время для этого будет позже.

Взгляд, уже привыкший к спартанскому минимализму интерфейса, продолжил скользить вниз по списку комиссионки. Большинство позиций вызывало лишь скуку или лёгкое раздражение своей бесполезностью. Но затем почти в самом низу я заметил странное: несколько строк, выделенных не цветом, а… отсутствием информации. В графах «Наименование» и «Ранг» стояли просто белые нейтральные иконки-заглушки, квадратики ровного света. «Цена» и «Лимит» также не указаны. Любопытство, холодное и цепкое, заставило сосредоточиться на первой из них.

Прикосновение внимания к иконке вызвало не покупку, а всплывающую подсказку – лаконичную и многое объясняющую:

«Данные предметы являются ключами к выполнению задания “Выбор Класса”. Информация о конкретном предмете, его стоимости и условиях приобретения будет раскрыта после принятия задания. Рекомендуется изучить доступные варианты перед началом выбора».

Вот оно как. Система не просто давала новую способность – она предлагала путь, и эти белые квадраты были развилками на нём. Каждый, вероятно, вёл к своему классу со своими требованиями и ценой. Мысль была одновременно интригующей и настораживающей. Отложил. Сначала нужно понять, что именно выбираешь.

Прокрутив список до самого конца, я уже готовился закрыть интерфейс, когда следующие строчки заставили мою пятую точку непроизвольно сжаться.

«Ключ к Разлому Путешественника (Случайный ранг). Цена: 15000 кредитов. Лимит: 1 шт./10 дней».

«Ключ к Разлому Путешественника (Ранг D). Цена: 15000 кредитов. Лимит: 1 шт./10 дней».

«Ключ к Разлому Путешественника (Ранг C). Цена: 20000 кредитов. Лимит: 1 шт./10 дней».

«Ключ к Разлому Путешественника (Ранг B). Цена: 35000 кредитов. Лимит: 1 шт./10 дней».

«Ключ к Разлому Путешественника (Ранг A). Цена: 60000 кредитов. Лимит: 1 шт./10 дней».

– Да чтоб тебя! – вырвалось у меня громко, и Чогот вздрогнул, съехав с плиты. – Да чтоб вас всех! Да я… да я теперь король в изгнании! Вернее, король собственной дыры в реальности!

Я вскочил со стула и принялся расхаживать по кухне, не в силах усидеть на месте. Пятнадцать тысяч за случайный ранг! Это же просто смешно, учитывая, сколько я уже насобирал.

Пусть даже там выпадет опять этот чёртов Е – уже не страшно. Но ведь есть же и конкретные ранги! Можно купить С-ранг за двадцать тысяч, и это раз в десять дней. Десять дней! Да я за месяц могу трижды сходить в С-ранг, просто накапливая кредиты с обычных заданий. Это же невероятно!

– Система, ты наконец-то прониклась моими страданиями по поводу этих жалких Е-брешей, куда даже дохлую крысу стыдно послать?

Мозг лихорадочно разрабатывал новые возможности. Теперь я могу планировать свою раскачку! Сам факт того, что я теперь контролирую свою прокачку, заставлял кровь бежать быстрее. Я не просто «игрок» системы, я становился её «менеджером среднего звена» с правом доступа к закрытым ресурсам.

– Слышишь, пёс? – остановился я перед Чоготом, который смотрел на мою пляску с немым собачьим осуждением. – Теперь у нас будет своя дача. Своя «частная подземная дача»! С заранее известным уровнем угрозы! Никакой больше херни малого ранга! Разве это не прекрасно?

Чогот фыркнул, и в этом фырканье я явно уловил нотки: «Опять этот двуногий что-то выдумал. Лучше бы сосиску дал».

Но я был непоколебим в своём восторге. Всё вышло просто чудовищно замечательно!

Уровень, доступ к комиссионке, эти ключи – система явно вела меня по пути большей автономии. Сначала дают инструмент для призыва слуги, но ставят условие в виде редкого ядра. А потом – вот же, пожалуйста, тут тебе и магазин, где такое ядро можно просто купить. И тут же – возможность самостоятельных вылазок для прокачки. Это был не хаос, а своеобразная логика роста: получаешь сложную способность, а затем открываешь инструменты для её реализации и для собственного усиления, чтобы с новой силой вернуться за следующими умениями.

Я снова рухнул на стул – уже не в позе уставшего героя, а в позе стратега, обдумывающего грядущую кампанию. Эйфория понемногу оседала, превращаясь в холодноватое деловое возбуждение.

Так, план действий. Первым делом – выбор класса. Эти белые квадраты-заглушки в комиссионке явно намекали, что от моего решения зависит, какой именно «билет» я смогу купить. Значит, нужно разобраться с этим заданием, не откладывая в долгий ящик. Потом – приобрести ядро.

Стоп… я его уже купил! И параллельно с этим – начать копить на ключи. Хотя…

– Характеристики! – я шлёпнул себя по лбу. – Чтобы потом не забыть!

Учитывая, что мне дали ещё дополнительные очки за тридцатый уровень, теперь у меня их было пятьдесят пять. И я решил действовать обдуманно. Теперь мой статус был таким:

Имя: Александр Громов

Класс: ???

1.Сила: 60

2.Ловкость: 35

3.Выносливость: 35

4.Интеллект: 30

5.Восприятие: 25

6.Уровень: 30

Нераспределенные очки характеристик: 0

Мысль о свежеприобретённом ядре жгла сознание, не давая сосредоточиться на чём-то другом. Ну его, этот выбор класса, подумаешь – важность! Слуга-то здесь и сейчас, а класс подождёт.

– Так, воскрешение…

«Активируйте навык, направив его на подходящий катализатор (Ядро сущности, Ядро Босса и т. д.) для заключения договора».

Отлично! Я сконцентрировался, глядя на ядро в инвентаре, и отдал чёткий внутренний приказ: активировать. Всё тело на мгновение охватило холодное дуновение, из груди потянулась та самая призрачная нить…

И тут же в висках резко дёрнуло, а перед глазами вспыхнуло системное сообщение, выведенное не привычно-белым, а раздражённо-алым шрифтом:

«Ошибка активации. Несовместимые условия. Навык “Воскрешение” требует немедленной активации (в пределах 1 часа) после победы над соответствующей сущностью-донором».

Я несколько секунд просто тупо смотрел на эти строки, пока их смысл не просочился сквозь первоначальное непонимание и не ударил по башке увесистой гирей из чистого неподдельного идиотизма. Собственного.

– Ты… Ты что, серьёзно? – прошипел я в пустоту, ощущая, как по спине расползается волна обжигающего стыда. – Немедленной?

В ушах зазвенело. Я откинулся на спинку стула, уставившись в потолок. Чогот, почуяв неладное, поднял голову и тихо взвизгнул. В этом взвизге было столько собачьего сочувствия, что мне стало ещё гаже.

– Знал бы… – хрипло пробормотал я, закрывая лицо ладонями. – Знал бы – сразу бы всё это сделал там… в разломе… Эх, чёрт. Чёрт возьми!

Тишина на кухне стала густой и физически ощутимой. Я сидел, уставившись в стол, чувствуя, как азартное возбуждение последних минут стекает с меня, как грязная вода, обнажая голое уродливое разочарование. Двадцать тысяч кредитов. Они просто превратились в дорогую безделушку, в сувенир на память о собственной глупости.

Ядро Босса теперь лежало в инвентаре немым укором – красивое, мощное и совершенно бесполезное. Пока что.

«В пределах часа после победы».

Значит, нужно было либо убивать босса, уже имея навык и ядро под рукой, либо… Либо искать другого босса.

– Жаль, я бы с удовольствием призвал того рыцаря S-ранга… и чё, купить ключ в «ашку», получается? И оттуда босса достать?!

Я глубоко вздохнул, заставив себя оторвать взгляд от системного интерфейса. Чогот, притихший в углу, наблюдал за мной умными понимающими глазами. Эйфория окончательно испарилась, сменившись усталой сосредоточенностью. Что ж. Значит, план «А» провалился ещё до начала. Пора переходить к плану «Б». Нет, даже не к плану «Б» – к единственному оставшемуся варианту.

Выбор класса. Эти белые безликие квадраты в комиссионке теперь выглядели не интригующей загадкой, а суровой необходимостью. Система ясно дала понять: прежде чем рваться в бой, нужно определиться с фундаментом. Определиться с тем, кем я буду.

От этого выбора, вероятно, зависело всё: доступные навыки, тактика, да и те самые «ключи» к выполнению задания. Заглушки скрывали не просто названия – они скрывали целые пути развития, и мне предстояло выбрать один, не зная, куда он ведёт. Это была уже не игра в угадайку, а стратегическое решение, и цена ошибки могла быть высока.

Я встал, потянулся, хрустнув позвонками. Ощущение глупости ещё тлело где-то внутри, но его постепенно вытеснял знакомый холодный расчет. Я посмотрел на Чогота.

– Ладно, пёс. Похоже, праздник откладывается.

Я молча открыл холодильник, достал палку колбасы, хлеб и масло. Действия были механическими, мозг всё ещё перемалывал досаду от провала с ядром, пытаясь переключиться на рутину. Сделал два толстых бутера, включил чайник и насыпал себе кофе в чашку.

Пока чайник закипал, я потянулся к телефону, валявшемуся на столе. Экран ожил, ослепив в полумраке кухни. Иконка мессенджера была усыпана точками уведомлений: десятки непрочитанных сообщений.

Листать групповые чаты не было сил, я сразу открыл ленту новостей. Первый же пост, всплывший в рекомендациях, заставил меня замереть с ломтём хлеба в руке.

«В элитном районе полностью выгорел особняк Громовых…»

Сердце ёкнуло, а затем будто провалилось куда-то в пустоту. Я узнал свой забор, свои ворота. Вернее, то, что от них осталось: почерневший остов на фоне ночного неба, подсвеченный мигалками машин.

Время инцидента – два часа назад.

Колбаса застряла комом в горле.

Глава 5

Я остолбенел, уставившись на экран. Пальцы сами набрали номер Васи. Он снял трубку после первого гудка, голос был сонный, но настороженный.

– А?! Вова, поздно же уже…

– Знаю, – перебил я, и собственный голос прозвучал хрипло и чуждо. – Встречаемся у меня, на улице. Сейчас.

Ответа я не дождался, бросил трубку сразу же.

Чогот, встревоженный моим состоянием, заскулил, что было ему вообще не свойственно. Я машинально потрепал его по загривку, накинул первую попавшуюся куртку и выбежал из дома. Холодный ночной воздух обжёг лёгкие. Пока я бродил у крыльца, в голове стучала одна мысль: «два часа назад». Именно тогда я ликовал над своими «ключами» и планировал раскачку, пока моё прошлое, всё, что осталось от отца, превращалось в пепел.

– Так, стоп… – я остановился, повернулся к забору и направился в его сторону машинально. – Почему меня это так сильно волнует?!

Я упёрся лбом в шершавые доски, пытаясь поймать хоть тень логики в моей же собственной башке. Опять… опять эта чудовищная, всепоглощающая ярость, эта жажда мести, которая поднимается из самой глубины, будто я и правда этот самый Саша Громов.

Но я же – не он. Я – это я. Откуда тогда этот холодный ком в желудке, это ощущение личной, сокровенной потери? Может, душа – как клей? Прилипает к костям и воспоминаниям этого тела, тащит за собой весь его эмоциональный багаж? Или система издевается? А может, где-то дала сбой, и теперь я не просто пользуюсь его жизнью, а вынужден проживать его боль, как свою собственную? Чёрт, да я прямо физически чую это: навязчивое, плотное желание найти того, кто это сделал, и методично, с наслаждением всё ему объяснить. С объяснениями в виде кулаков. Или того, что острее.

Савелий… Слишком уж вовремя он объявился со своими «семейными» разговорами. Слишком уж нагло совал свой нос. Прямо просится, чтобы его визит завершился визитом к урологу. Нет, стоп. Если это он, то рвать что-либо сразу – глупо. Надо сначала доказать. А доказательства обычно выбивают.

Или выспрашивают за хороший коньяк.

Но мысль о том, чтобы навестить дядюшку и провести, так сказать, воспитательную беседу, уже не казалась такой дикой. Скорее – неизбежной. Если это он, конечно же…

– Ладно, дядя, – пробормотал я в темноту, представляя его бледное холёное лицо. – Готовься. Сначала мы вежливо пообщаемся. А если ты виноват… то твои драгоценные яйца, которыми ты, наверное, так гордишься, отправятся в путешествие. Маршрут: твои же руки – твой же рот. Будем считать это актом восстановления семейной чести с элементами циркового искусства.

В свете этой идиотской картинки напряжение внутри чуть спало. Юмор, даже самый чёрный, – как громоотвод. Но злость никуда не делась.

Васина машина, скрипя шинами по щебню, подъехала к забору.

Он выскочил из машины, лицо вытянулось, но вопросы застряли у него в горле, когда он разглядел моё выражение.

– Объясняй, – бросил он без приветствий. – Что случилось? Ты похож на привидение, которое собралось кого-то задушить.

– Сгорел особняк, к которому мы ездили, – выдавил я. Голос уже был ровнее, металлический. – Два часа назад. Прямо пока я тут радовался, что всё налаживается.

Вася присвистнул, проводя рукой по щетине. Его сонливость сдуло мгновенно.

– Случайность? А этот особняк, он…

– Принадлежит моему хорошему знакомому, – соврал я. – В некотором роде я следил, чтобы там не бродила всякая шваль. И, как показала практика, недоследил. Его спалили.

Я молча сел на пассажирское сиденье, стиснув челюсти.

– Поехали к особняку, – закончил я.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов, и мы рванули. Городские огни мелькали за окном размытыми полосами. Вася украдкой поглядывал на меня, но я уставился в темноту за стеклом, пытаясь собрать мысли в кучу. Пожар. Особняк. Всё это не могло быть случайностью. Система, уровень, задания… и тут такое. Слишком наглядно. Слишком вовремя.

Но ведь это и не Савелий. Зачем ему сжигать имения, к которым он протягивает свои лапки? Я погорячился с мыслями на его счёт.

Мы подъехали, перегородив улицу. Дальше проехать было невозможно: всё было заставлено пожарными машинами, полицейскими автомобилями с мигалками. Воздух густо пах гарью и влажным пеплом. Я вышел из машины и замер, опершись на дверцу.

От кованого забора и величественных ворот остался лишь почерневший, прогнувшийся каркас. За ним высился чёрный остов особняка, зияющий пустыми глазницами окон. Всё, что могло сгореть, сгорело дотла.

«Кованый забор как будто плавился, – я разглядывал ограждение, понимая кое-что очевидное. – Это, твою мать, не просто поджог, а работа пироманта. У них температура огня такая, что металл можно плавить. И что-то мне подсказывает, что это не Савелий, а кто-то из его врагов…»

Пожарные уже не тушили пламя, а разбирали завалы, их силуэты копошились в дыму, подсвеченные прожекторами. По ту сторону оцепления толпились соседи, зеваки в накинутых на ходу халатах и куртках, их лица были озарены нездоровым жадным любопытством. Шёпот, приглушённые возгласы, вспышки камер телефонов – всё это сливалось в мерзкий назойливый гул.

Вася встал рядом, положил мне руку на плечо.

– Вова… может, случайность? Удар молнии, проводка…

– Удар молнии? – я фыркнул, не отрывая глаз от чёрного остова. – В безоблачную ночь? Проводка в доме, который не один год стоял без электричества? Вась, давай без этого.

Один из пожарных, сдвинув каску на затылок, подошёл к оцеплению, доставая блокнот. Его закопчённое лицо выражало профессиональную усталость.

– Вы здесь местные? Не видели ничего подозрительного?

– Мы как раз проездом, – брякнул Вася, прежде чем я успел открыть рот. – Шок, конечно. Красивое же здание было.

Пожарный хмыкнул, проводя рукой по лицу и оставляя грязную полосу.

– Красивое… Там теперь одни угли. И странно всё. Обычно дерево горит – камень остаётся. А тут кирпич местами в стекло превратился, металл – в лужу. Как в доменной печи побывало. Такое чувство, что кто-то здесь металл плавил…

Меня будто током ударило. Мысли о Савелии окончательно развеялись. Это был не его почерк. Его методы – тихие, подлые, да и сам он – ссыкливая шавка. А здесь – размашисто, громко, с почти демонстративной жестокостью. Чьё-то послание. Но кому?

«Явно Савелию, – наконец, я пришёл к ответу. – Он там денег раздобыл, жив-здоров, значит, кому-то дорогу перешёл. И что-то мне всё это не нравится. Надо объявиться, Алине позвонить хотя бы…»

Мысли стремительно складывались в мрачную, но логичную картину. Если это послание, то адресовано оно было явно не мне, а Савелию. Он сунулся куда-то не туда, нашёл деньги, и теперь кто-то решил продемонстрировать ему цену таких находок – с размахом и жестокостью. Значит, дядюшка всё ещё в игре, и, возможно, ему сейчас было ещё жарче, чем этому особняку. Нужно было срочно связываться с Алиной, выяснять, жив ли он вообще.

Я отстранился от Васи и пожарного, сделал вид, что звоню по телефону, и направился к группе других огнеборцев, которые, сняв шлемы, пили воду из пластиковых бутылок. Мой взгляд упал на одного, помоложе, с уставшим, но ещё не до конца отрешённым лицом. Подойдя, я кивнул на дымящиеся руины.

– Страшное дело. Долго тушили?

Парень, чья бирка на форме гласила «И. Волков», тяжело вздохнул.

– Да мы почти и не тушили. Приехали – всё уже полыхало таким жаром, что метров за двадцать подойти нельзя было. Струи воды на крышу давали, но они… будто испарялись, даже не долетали. Огонь был какой-то… концентрированный. Не как обычно. Пока всё, что могло гореть, не выгорело дотла, даже не думал стихать. Я семь лет на службе – такого не видел. Будто каким-то специальным горючим материалом полили… даже не знаю, что это могло быть.

Его слова лишь подтверждали догадку о пироманте. Это был не просто поджог по типу «кинули да сами охренели, что натворили», а целенаправленное уничтожение. Я поблагодарил его и пошёл обратно к машине, где Вася нервно поглядывал в свой телефон. В голове крутилась одна мысль: если это война между кланами или дворянами, то я оказался на самой окраине чужого поля боя, и только что по моим тылам прошёлся каток.

Вдруг из тени, отбрасываемой соседним уцелевшим забором, отделилась высокая, подтянутая фигура. Свет мигалок выхватил знакомое, всегда спокойное, а теперь озабоченное лицо Дмитрия Крога. На нём был тёмный кашемировый плащ, накинутый явно наспех, поверх пижамы.

– Владимир? – его голос прозвучал низко и удивлённо. – Что вы здесь делаете в такой час?

Я замер, оценивая ситуацию. Крог.

– А вы?

Он, конечно, опешил от встречного вопроса, но тут же пояснил:

– Мои имения через два дома.

– Понял, – кивнул я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Вы тоже на световое шоу пришли? Горит красиво, я слышал.

Он подошёл ближе, его взгляд скользнул по моему лицу, по Васе, затем вернулся к руинам.

– Шоу, – повторил он без тени улыбки. – Да, зрелище завораживающее – в самом дьявольском смысле. Я живу рядом. Разбудил запах гари и… этот свет. Так что вы здесь делаете? Вы знали владельца? – его вопрос прозвучал слишком уж нейтрально.

– Мимоходом, – уклонился я. – А вы?

Крог медленно достал сигарету, прикурил. Рука, мне показалось, дрогнула.

– Мы были… знакомы с Сергеем Андреевичем и его женой, Анной Олеговной. Давно.

– Слышал, они погибли?

– Верно, пропали скорее, – он внимательно посмотрел на меня. – Странный пожар, не находите? Обычный огонь не плавит кованые решётки и не спекает кирпич.

– Похоже на работу пироманта, – кивнул теперь я. – Причём далеко не слабого. Много ли в Новгороде охотников, способных устроить такое?

– Много, но чтобы так в открытую на память Громовых… это пугает, – он одной затяжкой, как мне показалось, выкурил половину сигареты. Выдохнул неприятный мне дым и кивком указал на дорогу. – Пройдёмся, Владимир?

Я кивнул Василию, давая знак подождать в машине, и направился за Крогом, который уже шагал по тротуару в сторону тенистого переулка, подальше от чужих ушей и мигалок. Его спокойная, почти прогулочная походка резко контрастировала с напряжением, витавшим в воздухе.

Он остановился под сенью старого вяза, затушив тлеющий окурок о подошву ботинка, и повернулся ко мне. Свет от далёких прожекторов выхватывал лишь половину его лица, делая его взгляд нечитаемым.

– Я навёл о вас кое-какие справки, Владимир. Или как вас там на самом деле, – начал он без предисловий, и его голос потерял всю свою светскую мягкость, став плоским и деловым. – Мне всё равно, по какой причине вы скрываете настоящее имя, ранг или происхождение. Мотивацией могут быть долги, ссора с кланом или личные причины – это ваше дело. Но сейчас мне важно знать одно: имеете ли вы прямое или косвенное отношение к этому пожару?

Я охренел. Честно. Такого поворота я не ожидал. Но лицо моё, надеюсь, осталось каменным.

– Разумеется, нет, – спокойно ответил я. – Если бы я это устроил, вы бы меня здесь не увидели. Я бы уже был на другом конце города – с алиби крепче титана и с видом невинной овечки.

– Тогда объясните, что вы здесь делаете в три часа ночи? – он не отводил пристального взгляда. – И не говорите «проезжал мимо». Я видел, как вы общались с пожарными. Вы что-то выясняли. Выглядели вы при этом не как случайный свидетель, а как человек, для которого эти руины что-то значит. Причём очень личное. Так что это? Вы имеете какое-то отношение к Громовым?

Я замер, чувствуя, как под его взглядом все мои наскоро придуманные легенды тают, как тот металл у забора. Врать ему дальше было не просто глупо – было опасно. Он уже что-то знал, и игра в кошки-мышки могла закончиться тем, что он примет меня за врага. А с врагами люди в его положении разговаривают иначе.

– Я знал семью, – сухо ответил я. – Так сказать, один из наследников – мой хороший приятель, который озабочен тем, что происходит в семье. Но не хочет принимать в разборках никакого участия.

– Забавно, – улыбнулся Крог. – Говорить о себе в третьем лице…

Хм, неужели понял? Или что-то нарыл про меня?

– Что вы имеете ввиду?

– А то, – Крог опять потянулся к пачке в кармане, – что я искренне рад познакомиться с вами, Александр. Понимаю, почему вы пытаетесь скрыть настоящую личность, и заверяю вас: я – могила. Никто из ваших близких родственников мне не симпатизирует. Надеялся, что вы сами назовётесь. Но, видимо, не видите во мне друга.

– А должен видеть?!

Крог затянулся, и кончик сигареты вспыхнул в темноте, как крошечный маячок.

– Должен? Нет. Но было бы разумно. Потому что сейчас сгорело ещё два особняка, принадлежащих Громовым. В Гатчине, под Санкт-Петербургом, и в Барнауле. Выгорели дотла с той же неестественной интенсивностью. А полчаса назад была попытка поджога в Петрозаводске. Её удалось предотвратить. Территорию отбили местные – клан из Карелии. Довольно жёстко, я слышал.

Карелия. В уме мгновенно щёлкнуло: Алина. Моя двоюродная сестра, которая ушла туда, понимая, что работать на семью она не хочет.

«Чёрт… Кто-то методично, дерзко и с пугающей скоростью бьёт по активам семьи. По всем фронтам. Это была не точечная месть Савелию. Это была зачистка».

– Кто? – спросил я одним выдохом, отбросив все уловки. Голос прозвучал чужим, сдавленным.

– Если бы я знал, я бы уже не разговаривал с вами, а решал вопрос иначе, – холодно констатировал Крог. – Но логика подсказывает: это кто-то, кому ваш дядя, судя по всему, всё-таки выживший и раздобывший капитал, перешёл дорогу.

«Хм, он в курсе семейных событий? Интересно…»

– …причём так основательно, что в ответ решили не просто убрать его, а стереть с лица земли всё, что связано с его родом. Послание предельно ясное: даже память о вас будет уничтожена. Это не война кланов в привычном смысле. Это демонстрация силы нового игрока, который не признаёт старых правил и границ.

Он отшвырнул окурок, и тот, описав искрящуюся дугу, исчез в темноте. Я молчал, пытаясь уложить в голове масштаб происходящего.

Савелий, конечно, полез куда-то не в свои дела. Но даже он, со всей своей жадностью, не мог спровоцировать такую бурю в одиночку. Значит, он наткнулся на что-то огромное. Или присвоил это?

– Что он мог найти? – пробормотал я скорее для себя. – Деньги? Артефакт? Долговую расписку с печатью самого дьявола?

– Не знаю, – Крог повернулся ко мне, и теперь в его взгляде читалась не подозрительность, а трезвый, расчётливый интерес. – Ваши зоны в безопасности, пока в Новгороде ещё остались друзья семьи. Что происходит в других уголках нашей страны не знаю, но более чем уверен: когда вы решитесь открыться миру, громко заявить о том, что вы вернулись, вам придётся воевать с другими семьями. Поэтому мой дружеский совет: разберитесь не только с Савелием, но в первую очередь – с его врагами. Потому что когда они задавят этого алчного, не постесняюсь этого слова, ублюдка, вам придётся потеть куда больше, чем если вы разберетесь с врагами сейчас.

Евгений Васильевич Романов. Охотник С-ранга.

Евгений Васильевич рвал и метал в своем кабинете, словно сам был одним из тех монстров, которых его род привык разрывать в разломах. Массивный стол из тёмного дуба, усеянный картами Новгорода и стопками отчётов, треснул, когда кулак Евгения врезался в его поверхность.

Вены на его лбу вздулись, как корни древнего дуба, а глаза, обычно холодные и расчётливые, пылали яростью, способной спалить дотла весь Великий Новгород.

– Кто посмел?! Кто, чёрт возьми, посмел тронуть мою дочь?! – ревел он, хватая со стены церемониальный клинок из эпохи, когда только появились разломы.

В кабинете, помимо разбушевавшегося Романовa, присутствовал только начальник службы безопасности. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и наблюдал за вспышками гнева Евгения с профессиональным спокойствием, хотя в глубине серых глаз мелькала тень сочувствия.

Начальник СБ оторвался от окна, когда рёв Евгения Васильевича начал стихать, переходя в тяжёлое прерывистое дыхание. Он сделал шаг вперёд, стараясь не смотреть на обломки стола, которые теперь валялись на ковре, усеянном осколками стекла и разлетевшимися бумагами. Сбшник был одним из немногих, кто мог оставаться в кабинете Романовых во время таких вспышек. Не потому, что был бесстрашен, а потому что знал: гнев хозяина дома был как буря, неизбежная и быстро проходящая, если дать ей выплеснуться.

– Евгений Васильевич, – произнёс Василий Петрович ровным голосом, в котором сквозила привычная твёрдость, – ситуация тяжёлая, но паника нам не поможет. Мы проверили все камеры в ТРЦ. Никаких прямых улик. Только размытая, неразборчивая запись с одной из уличных камер: силуэт, тень, ничего конкретного. А внутренние камеры… они вели себя странно. Работали, мигали индикаторы, но записи – пустышки. Как будто кто-то стёр их на лету или подменил.

Евгений замер, всё ещё сжимая рукоять церемониального клинка так, что костяшки пальцев побелели. Начальник сделал паузу, давая боссу осмыслить слова, и продолжил, понижая голос:

– И вот ещё. Мы попытались отследить номер, с которого пришло сообщение. Ничего. Он одноразовый. Сообщение было отправлено через защищенный канал: ни IP, ни локации – чистая тень.

Евгений Васильевич медленно опустил клинок, прислонив его к стене, и рухнул в кресло, которое чудом уцелело. Его лицо, обычно суровое и непреклонное, теперь было искажено не только яростью, но и отчаянием – редким для него чувством.

Маша была его единственной дочерью, последней нитью к ушедшей жене, и мысль о том, что она в руках врагов, жгла ещё сильнее.

– Разведка, – пробормотал он, наконец, потирая виски. – Нам нужна разведка. Мои люди в Сети, в подпольных сетях – пусть роют. Кто мог это устроить? Барановы? Или эти выродки из «Теней Разлома», что маскируются под охотников?

Василий Петрович кивнул, не торопясь с ответом. Он знал, что Романов сейчас на грани, и любое слово могло либо подлить масла в огонь, либо дать точку опоры. Через минуту начальник СБ подошёл ближе, опершись на подлокотник кресла, и заговорил тихо, но уверенно:

– Разведка – это первый шаг, Евгений Васильевич, и мы уже запустили её. Но никаких опрометчивых шагов типа полиции и «огошников». Нам ясно дали понять: никаких организаций.

– Они требуют сто миллионов, – прошипел Романов. – И я дам их, лишь бы они вернули…

Василий Петрович мотнул головой:

– Евгений Васильевич, то, что у нас есть деньги, – это хорошо, но это не даёт никаких гарантий, что ваша дочь вернётся живой. Она явно видела лица похитителей, с её-то навыками, явно ещё и успела кому-нибудь челюсть сломать. Однако как только вы переведёте деньги – её убьют. Это очевидно.

Романов откинулся в кресле, его дыхание всё ещё было неровным, словно эхо бури, что только что пронеслась по кабинету. Паника, эта подлая тварь, вгрызалась в него, как паразит из разлома, высасывая силы и оставляя лишь пустоту. Он представил Машу – упрямую, с глазами матери, с её клинком в руках – в лапах каких-то ублюдков, и мир вокруг потемнел.

Сто миллионов? Деньги – это ничто по сравнению с ней. Но слова Василия Петровича эхом отдавались в голове: убьют. Конечно, убьют.

«Сутки, – подумал он. – Всего сутки, пока эти твари не решат, что время вышло».

Василий Петрович, заметив, как босс борется с собой, выпрямился и заговорил, стараясь влить в голос уверенность, которой сам не чувствовал до конца.

– Евгений Васильевич, паника – это то, чего они и ждут. Мы не можем позволить ей взять верх. Наша разведка – да, она крепкая: люди в Сети, контакты в подполье, даже те, кто шарит по теневым серверам Новгорода. Но это всё внутри. Нам нужен взгляд со стороны, свежий, с чужими интересами, чтобы не запутаться в своих тенях. И у нас есть такой человек. Князь.

Евгений поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло узнавание, смешанное с недоверием. Князь. Этот аноним, тень в сети, который навёл их на след клана под контролем Барановых.

Никто не знал, кто он, но его инфа была золотой – чистой, без подвоха.

– Князь, – пробормотал Евгений, потирая подбородок. – Этот призрак… Он помог нам тогда….

Начальник СБ кивнул, подходя к окну и глядя на ночной Новгород, где огни города мерцали, как звёзды в разломе.

– У нас есть его контакт. Но решать вам, Евгений Васильевич. Это риск, но без риска мы потеряем её наверняка.

Евгений Васильевич встал, его фигура, всё ещё напряжённая, нависла над обломками стола. Паника отступала, сменяясь холодным расчётом.

Он кивнул медленно, беря со стены коммуникатор: старый, надёжный, с экранами, экранированными от сетевых теней.

– Хорошо, Вась. Свяжитесь с ним. Скажите, что Романовы в долгу перед ним. И будут ещё в большем.

***

Я проснулся раньше обычного, когда небо за окном ещё только начинало сереть, а рассвет робко пробивался сквозь шторы, словно извиняясь за вторжение в ночной покой. Часы показывали пять утра – время, когда нормальные люди ещё спят, а я… за каким-то хреном проснулся.

Решил не отлёживаться дальше, а приготовить завтрак: ничего вычурного, просто омлет с овощами и тосты. Стоя у плиты, я смотрел, как солнце лениво карабкается над горизонтом, окрашивая крыши в розовый.

«Красота, – подумал я с усмешкой. – А завтрак – это вообще искусство. Особенно когда готовишь себе сам, без слуг и интриг».

Пока омлет шкворчал, я налили себе кофе – крепкий, чёрный, без сахара, чтобы разогнать остатки сна… Из головы всё никак не выходил разговор с Крогом. Так к тому же два уровня, которые нужно было добить и получить награду за смерть S-рангового босса.

Может, купить сегодня проходку? Взять в охапку Чогота и прокачаться в А-ранговом месте? Или не лезть на рожон со всеми этими «дебаффами» на прохождение неполной группой и взять В?

Ещё были и другие мысли: Воронцовы. Игорь мёртв. Его сестра Ира и брат Виталик – новое бельмо на глазу «ОГО». Да и… мне бы понять, знали они про способности брата или нет?

Понятное дело, что Воронцовы теперь скрываются и явно покинули Новгород, но интересно же, блин! Чутьё подсказывало: Ира здесь ни при чём… но чутьё может обманывать.

– Та-а-а-ак! – от души зевнул и вызвал шпица. – Чё, Шарик, качаться пойдём?

Чогот глянул на меня своими белыми глазками и раскрыл пасть, из которой вывалился длинный язык. Часто задышал и… блин, а ведь он изменился. Он, как показала практика, не просто «питомец», а живое существо с чувствами и мозгами. Вечером он скулил, а во время встречи с другим «Чоготом» явно потерял самооценку.

Интересно, Чогот Игоря тоже был таким… маленьким в самом начале?!

Как только я уселся за стол с тарелкой, телефон на столе завибрировал – коротко, настойчиво. Я глянул на экран: сообщение от неизвестного номера, но с пометкой «Романовы».

– Интересно, – хмыкнул я, откусывая тост. – Чего это им надо?!

Я открыл сообщение и чуть было не подавился.

«Князь, это начальник СБ – Василий Петрович из дома Романовых. Нам нужна ваша помощь. Срочно!»

– А я что, похож на джинна из бутылки?!

Никаких подробностей, никакой прямой просьбы. И меня это не устраивало. Отправил ответ, мол, что нужно, и тут же получил ответ. Словно они не спали и ждали, когда я отвечу.

«Дело касается наследницы рода! Глава рода, Евгений Васильевич, готов заплатить цену за ваши услуги!»

Я отпил кофе, глядя на сообщение. Цена, услуги, наследница… Звучало как начало плохого триллера или очень дорогого заказа. Романовы не бросались словами на ветер, а если их начальник СБ выходит на «призрака» напрямую – дело пахнет катастрофой. И паникой. А паника – это всегда ошибки, утечки, следы.

«Перехожу на защищённый канал. Жду детали. Без имён, без локаций. Только факты, схема, хронология. И ваша версия, кто и почему», – отправил я и отодвинул тарелку. Аппетит пропал. Чогот, уловив смену настроения, притих у ног.

Ответ пришёл не сразу. Минуту-другую я смотрел, как рассвет окончательно побеждает ночь, окрашивая комнату в холодные, чёткие тона. Наконец, пришло уведомление о входящем файле – зашифрованном пакете с временным ключом. Открыл. Скупое описание: исчезновение в ТРЦ, отключение камер, фиктивный номер, сообщение с требованием. И временное окно – сутки. В конце – короткая, но ёмкая сводка по основным подозреваемым: Барановы, «Тени Разлома», пара мелких гильдий, которые могли бы осмелиться. Версия СБ склонялась к внутреннему заказу, но без доказательств.

– Даже так… – задумчиво бормотал, листая сообщение.

В целом, с этим можно было поработать. Барановых мне нужно было самому уничтожить, а иметь в должниках сильный род – дело хорошее. Мне ещё предстояло разобраться с врагами Савелия и с ним самим. И иметь под рукой союзника, которым можно было бы покрутить, – очень даже нужно.

Но чутьё мне подсказывало: дело дрянь. Машу убьют сразу, как Романовы передадут деньги. Выяснить, кто заказчик и похититель, я не мог. Нет у меня таких связей. Но я мог сделать кое-что другое: показать свою силу. А для этого мне нужно было бы открываться перед Романовыми. Делать я этого не собирался.

Поэтому ответил куда проще.

– Сто миллионов, – писал и читал вслух. – Наличкой принесите в «Лакомку». Оставьте в коробке у мусорного бака. И сразу уходите: я не хочу раскрывать свою личность. После того, как я заберу деньги, пишите похитителю, назначайте место. В идеале – склад, ангар, завод. Пишите, что от вас придёт только один человек, курьер. Он должен видеть Машу. И передаст деньги. Сами не лезьте. Ваша проблема будет решена. Когда я закончу, дам обратную связь. Заберёте дочь, трупов не будет.

Мой план был простым, как удар топором, и таким же беспощадным. Я не мог рыться в их связях, искать заказчика или вести тонкие переговоры. У меня не было на это времени, а у Маши – тем более. Но я мог стать неожиданной переменной, тем самым «курьером», который принесёт похитителям не деньги, а смерть.

Ответ Василия Петровича пришёл почти мгновенно:

«Согласны. Деньги будут в “Лакомке” через три часа. Место встречи с ними вы укажете?»

«Нет, – отбил я. – Они его назначат. Ваша задача – настоять на том, чтобы Маша была на виду и жива перед передачей. Всё остальное – моя забота. Ждите сигнала».

Следующие три часа я потратил не на сборы. Сначала я просто сидел в кресле с закрытыми глазами, прокручивая в голове возможные схемы. Барановы? Слишком прямолинейно и шумно для такого тихого похищения. «Тени Разлома»?

Посмотрел я профиль этого клана в «Гидре». Несерьёзные люди.

Затем я купил проходку в D-ранговый разлом и сходил покачаться вместе с Чоготом. Питомец получил ещё один уровень, а я – расходный для будущего крафта. Ничего полезного.

Босса я не стал призывать. В планах всё же был А-ранговый портал. Когда я вернулся в дом и открыл новую вкладку с заданиями, пришло сообщение от Романовых. Я отложил «систему» и зачитал:

«Деньги на месте. Похитители вышли на связь. Склад № 17 в портовой зоне, заброшенный терминал для рефрижераторов. Время – 12:00. Настаивают на одном человеке. Готовы показать девушку у входа перед сделкой».

Портовая зона. Глушь. Идеальное место для того, чтобы забрать деньги и уйти, не оставив свидетелей. Или наоборот – убрать всех свидетелей разом. Я посмотрел на Чогота, который внимательно наблюдал за мной, склонив голову набок.

– Пора на работу, Шарик. Сегодня ты плотно пообедаешь.

Глава 6

Деньги в «Лакомке» я забрал без приключений: серая картонная коробка из-под кондиционера мирно ждала у мусорного бака, пахнула свежей типографской краской и спокойствием больших сумм. Я даже не стал пересчитывать пачки, просто сунул коробку в объёмный рюкзак, который прикупил давненько. Вес в десять килограммов – приятная тяжесть ответственности или просто тяжёлая ноша чужой проблемы.

Было бы замечательно, если бы можно было спрятать наличку в инвентарь системы… что я и попытался сделать в первый же миг. Но, увы и ах, не вышло.

До портовой зоны я добрался за час, оставив Васю в паре кварталов от цели – в районе, где ржавые гаражи соседствовали с покосившимися заборами, и ни одна камера не смотрела целенаправленно.

Склад номер семнадцать оказался именно таким, каким я его увидел в интернете: длинное, низкое здание из потертого синего профнастила, с разбитыми окнами под крышей и гигантскими ржавыми дверями для фур. Рядом стояли, словные брошенные игрушки, несколько рефрижераторных контейнеров, поросших бурьяном. Место было мёртвым даже для бомжей: слишком далеко от центра, слишком сыро и продуваемо всеми ветрами с реки.

Я не стал лезть внутрь сразу. Вместо этого, найдя укрытие за горой пустых деревянных поддонов, я вызвал Чогота.

– Шарик, на разведку. Тихо, как мышь. Ищи людей, ищи девушку. Понюхай всё.

Питомец флегматично ткнулся мордой мне в ладонь, а затем растворился в тени контейнера, двигаясь с удивительной для его размеров бесшумностью. У меня самого не было никаких супер-способностей для скрытного наблюдения. Хотя… можно было использовать «Ускорение» да пробежаться.

Но если моим противником будет кто-то высокоранговый – а в том, что среди похитителей будет кто-нибудь выше «цэшки», я не сомневался, – то меня заметят раньше времени.

Я стоял за поддонами, слушая, как ветер гудит в дырках профнастила, и вдруг до меня дошло. Чогот, конечно, умница. Найдёт, учует, всё сделает. А потом вернётся ко мне, тыкнется мордой в ногу и… что?

Покажет картину маслом? Расскажет, где сидят бандиты и где – Маша, с помощью азбуки Морзе, выстукивая её лапой?

«Один лай – один бандит, два – девушка связана, три – там орда, и мы сваливаем»?

Блин… Гениальный план. Я ждал демонического пса-разведчика, который в лучшем случае сможет только тихонько тявкнуть.

Минуты ползли. Я уже начал мысленно прорабатывать альтернативы. Например, громко крикнуть: «Эй, я здесь! Кто хочет денег?» – и надеяться, что они выйдут по-хорошему. Или попытаться самому подкрасться, споткнуться обо что-нибудь в темноте с грохотом на весь квартал и устроить досрочный штурм. Мысли были на редкость идиотские, что, впрочем, вполне соответствовало ситуации.

Наконец, в темноте что-то шевельнулось. Из-за угла контейнера показалась знакомая тушка. Чогот приблизился, сел передо мной и, высунув язык, смотрел преданными глазами, полными выполненного долга.

– Ну? – прошептал я. Пёс молчал. – Ну, и что там? – спросил я чуть громче.

Он вильнул хвостом, сбивая пыль с пола. Великолепно. Интеллект на уровне очень хорошей собаки, а доклад – как у гриба.

Я вздохнул и погладил его по голове. Шарик, видимо, счёл это высокой оценкой своей работы, потому что лёг, устроился поудобнее и начал вылизывать лапу. Миссия выполнена. Ситуация разведки была провалена с треском.

Я взглянул на время – 11:30. Полчаса в запасе.

Время поджимало, а мои разведывательные таланты упирались в потолок способностей очень толкового, но всё же демонического пса. Что ж, приходилось рассчитывать на себя.

– Ладно, по старинке…

Я активировал «Ускорение». Мир замедлился до гула в висках, а я, сделав рывок от поддонов, взлетел на низкую крышу склада, используя как ступеньку один из тех самых брошенных контейнеров. Это было изящно, бесшумно и даже с налётом дешёвого пафоса, который я тут же про себя высмеял. Красавчик, прям Человек-паук на минималках. Правда, с перспективой быть застреленным непонятно кем.

Да ладно, застреленным… шучу.

С крыши открывалось удручающее зрелище: море прогнившего профлиста, пара ржавых труб и несколько дыр, через которые в сумраке внутренностей можно было разглядеть ровным счётом нихера.

Я припал к одной из таких дыр, затаив дыхание. Ни звука, кроме сквозняка, ни огонька, ни признаков жизни. Идеальное место, чтобы спрятать хоть атомную бомбу, хоть похищенного енота. План «позвать Чогота и тыкать в него пальцем, пока он лаем не изобразит карту помещения» окончательно перешёл в разряд провальных.

Я пополз по коньку крыши, осматривая территорию. И вот он – луч надежды в этом царстве ржавчины и уныния. За углом главного здания в тени стоял фургон «Форд» свежей, по сравнению со всем вокруг, модели. Он смотрелся тут как гость в смокинге на помойке.

Логично: на старых «Жигулях» далеко не уедешь, а после дела транспорту лучше исчезнуть. Решение созрело мгновенно. Если где и должен был оставаться кто-то на подхвате, так это возле колёс.

Спустился я так же тихо, как и взобрался. К фургону подобрался сзади, с той стороны, где не было окон. Ускорение было ещё активно, мир плыл в тягучем, как патока, потоке. Обойдя фургон, я увидел его: мужчину средних лет в потрёпанной куртке, который курил, прислонившись к выдвижной двери машины.

Думаю, передо мной охотник, явно из разряда «исполнитель мелких поручений». Идеальный источник информации, если его правильно спросить.

Допрос с пристрастием – это, конечно, звучит как заголовок дешёвого триллера из девяностых, но в моей версии это больше напоминало сцену из комедийного скетча.

Я не стал тратить время на философские размышления о морали: время поджимало, а этот тип в потрёпанной куртке выглядел как идеальный кандидат на роль болтливого болвана. Ускорение всё ещё держало мир в сладкой медленной ловушке, так что я подскочил к нему сзади, как привидение на диете.

Одной рукой зажал рот, а другой врезал по затылку – не смертельно, но достаточно, чтобы его глаза закатились, как шары в автомате. Он осел, как мешок с картошкой, и я затащил его за фургон, в тень контейнера, где даже ветер не нашёл нас сразу. Сердце колотилось, но адреналин был приятный: смесь страха и той детской радости от «я это сделал сам».

Я обыскал его: пачка сигарет, зажигалка, ножик с набором для маникюра…

«Серьёзно?»

И смартфон без пароля. Великолепно. Пока он приходил в себя, я связал ему руки его же ремнём – туго, но без излишней садистской фантазии. Зачем? Потому что я не маньяк, а просто парень с рюкзаком денег и демоническим псом, который сейчас, наверное, дремлет где-то неподалёку.

Когда «охотник-мелкий порученец» открыл глаза, его взгляд был таким же мутным, как портовая вода в тумане. Я присел на корточки, чтобы наши лица были на одном уровне: психологический приём.

– Привет, приятель. Не дёргайся, и мы поладим. Где Маша? И где твои дружки? – спросил я спокойно, но с той интонацией, которая обычно работает на детях и пьяных таксистах.

Он моргнул пару раз, пытаясь собрать мозги в кучку, и вдруг заржал – хрипло, нервно, как будто я пошутил.

– Ты кто такой, клоун?

Я не стал обижаться – вместо этого врезал ему в живот.

Он закашлялся, попытался изогнуться, и в глазах мелькнуло что-то новое: не злоба, а проблеск страха. Я не стал ждать, пока он соберётся с мыслями для второй реплики. Время – деньги, а у меня в рюкзаке как раз их куча. Активировал «Контроль» – лёгкий импульс, как будто мысленно щёлкнул выключателем в его башке. Навык сработал мгновенно: зрачки парня расширились, тело обмякло, а взгляд стал пустым, как у рыбы на прилавке. Слабак, D-ранг максимум, если не ниже. Идеальный подопытный.

– Где Маша? Сколько вас? Кто ещё здесь? – спросил я ровным тоном, как будто заказывал кофе в забегаловке. Он не дёрнулся, не сопротивлялся – просто открыл рот и выдал всё на одном дыхании, монотонно, как робот из дешёвого sci-fi.

– Девушка в багажнике фургона. Связана, кляп во рту, жива. Нас трое: я на стрёме, Витька В-ранга внутри склада с иллюзией девки – он её наколдовал. И Артемий Борзый, А-ранг.

– Что собирались сделать, как получите деньги?

– Взять бабки, свалить на фургоне, девочку хорошенечко отжарить и скинуть в реку по пути.

– А что насчёт иллюзии?

– Иллюзия – это фокус Витьки. Девка на складе – ненастоящая. Так сказать, прикрытие для нас. Курьер заберёт Романову, а она растворится через час, если не раньше. Артемий прикроет отход, если кто полезет – его «Огненный Вихрь» любую погоню порвёт в клочья.

Я откинулся назад, переваривая информацию. Всё сходилось: классическая схема с подставой, где вместо спасённой дочери клиент получает горсть пустоты и злость.

Значит, я могу себя не скрывать, значит, Маша меня не увидит. Идеально! Расправлюсь с теми, кто на складе, и спокойно свалю. Отправлю Романовым координаты, и пускай забирают Машу и деньги. Прекрасно!

– Спасибо за информацию, приятель. Теперь закрой глаза и представь, что ты на рыбалке. Самой удачной в жизни, – прошептал я, просто сломав ему шею. Не стал пачкать руки ножом или ещё какой хренью. Он даже не пикнул: лицо посинело, глаза выкатились, как у персонажа из мультика, и через минуту обмяк окончательно.

Мёртв, как вчерашние новости. Я оттащил тело поглубже в тень контейнера, прикинув, что обнаружат его не раньше, чем вонь разнесётся по ветру. Чогот, учуяв свежий труп, вынырнул из ниоткуда, обнюхал и одобрительно тявкнул – мол, хорошо поработал, хозяин.

– А чего это я парюсь? – задумчиво посмотрел на шпица. – Так, давай без кровищи. Просто сожри, и всё. Там ещё два тела будет.

Когда Шарик, радостно виляя хвостом, разинул свою огромную пасть, я открыл багажник фургона – аккуратно, чтоб не скрипнуло. Там она и была: спящая, с растрёпанными волосами, в порванной блузке и с кляпом из тряпки. Закинул к ней рюкзак с деньгами, проверил на всякий случай пульс и закрыл дверь. Слава богу, спит!

Я аккуратно закрыл багажник, стараясь не разбудить Машу: она дышала ровно, как младенец после бутылочки, и это было единственным светлым пятном в моей эпопее с демоническим шпицем и рюкзаком бабла. Чогот уже уплетал «охотника» с таким энтузиазмом, будто это был стейк из ада с гарниром из грехов.

Пасть у него растянулась, как у персонажа из «Рика и Морти», и через пару минут от парня осталась только лужица на земле, которую Шарик тут же слизал, как сметану с тарелки. Экологично, тихо и без следов – идеальный уборщик.

– Молодец, Шарик, – заявил я, – премия в виде ещё двух трупов тебе обеспечена.

Дождавшись, когда откатится ускорение, я скользнул к гигантским дверям склада. Они были приоткрыты – ржавая щель шириной в метр, через которую внутрь лился сумрак, пропитанный запахом плесени и крысиных мечтаний.

Чогот, насытившийся, топал за мной бесшумно, как тень с хвостом, и я мысленно прикинул: если Артемий А-ранг, то его «Огненный Вихрь» – это не шутки, а полноценный фейерверк из преисподней.

Если вспомнить Игоря Воронцова… то, в целом… может быть, всё достаточно просто. Если, конечно, у Борзого нет никакой системы. А вот если есть…

Я замедлил дыхание, сливаясь с ржавой плоскостью двери. Внутри царил полумрак, разбавленный одиноким лучом, пробивавшимся через дыру в крыше. Пыль висела в воздухе неподвижными островками. И посередине этого забвения, на ящиках, сидела она – Маша. Нет, не Маша. Иллюзия.

Она была похожа на девушку из фургона: та же прическа, та же порванная блузка. Но в её глазах не было жизни, только плоская кукольная пустота. Она не дышала, не моргала, просто сидела, уставившись в пространство. Работа Витьки, видимо.

В метре от неё, прислонившись к стеллажу, дремал сам иллюзионист: тощий парень в кислотной толстовке.

Витька дремал стоя, кивая под музыку в наушниках. Идеально. Я снова включил «Ускорение». Мир замер, пылинки повисли в косом луче солнца, а я двинулся внутрь, обходя груды хлама. Чогот проскользнул следом, растворившись в тенях. Я оказался прямо перед иллюзионистом. В замедленном времени его лицо казалось маской, а полуприкрытые веки – просто тенями. Я схватил его за глотку и…

Быстро сломал шею. Применив ещё и усиление. Иллюзия Маши на ящиках дрогнула, как изображение на плохом экране, и рассыпалась в пыль, смешавшись с поднимающейся с пола грязью.

Хруст был негромким, сухим и очень быстрым – как будто сломался пластиковый стержень от игрушки. В ускоренном времени тело не успело даже обмякнуть по-настоящему. Я отпустил его, и оно медленно, как в сиропе, поползло по ржавому стеллажу вниз.

И тут тишину разрезал голос – спокойный, низкий, раздавшийся откуда-то сверху, с галереи под потолком.

– Витька? Что там у тебя?

Я сделал несколько шагов в сторону и замер, прижимаясь к холодному металлу ящиков. Чогот, притаившийся у моих ног, насторожил уши, но не подал вида. По бетонному полу, отбрасывая длинные тени, пошёл лёгкий, уверенный шаг. Я рискнул выглянуть.

Он спускался по металлической лестнице, и даже в полумраке было видно: это не мелкий порученец. Артемий Борзый был широк в плечах, двигался с ленивой грацией хищника. Одет был просто: чёрная водолазка, камуфляжные штаны. Но вокруг его правой руки, свисавшей вдоль тела, воздух слегка дрожал и искрился, как над раскалённым асфальтом.

– Эй, Вить, ты где? – его голос прозвучал уже ближе, безразличный, но настороженный.

Он увидел тело у стеллажа. Остановился, вгляделся. Потом медленно обвёл взглядом склад, и его глаза, холодные и оценивающие, скользнули прямо по моему укрытию. Он всё понял. Не как глупец, а как профессионал, которому не нужны лишние доказательства.

– Вылезай, – сказал он без эмоций, поднимая руку. Искрящийся ореол вокруг неё вспыхнул ярче, и в ладони вспыхнул сгусток малинового пламени, бесшумный и плотный, как шар плазмы. – Пока я просто греюсь. Потом будет жарко.

– Романовы прислали наёмника, – его голос был низким и спокойным, без тени удивления. – Не по плану. Ну ничего, девка, значит, сдохнет прямо сейчас.

Он не стал тратить время на вопросы. Достал телефон, набрал какой-то номер и…

Ничего не произошло.

Гудки были короткие, отрывистые, и в тишине склада звучали неприлично громко. Один, два, три… Артемий медленно опустил руку с телефоном. Его лицо, освещённое призрачным светом от пламени в другой ладони, оставалось каменным, но в глазах, сузившихся до щёлочек, мелькнуло холодное понимание. Он кивнул, будто подтвердив свои догадки, и…

Просто швырнул в мою сторону сгусток огня!

Пламя не просто летело – оно пожирало пространство, выжигая кислород. Я рванул в сторону, ощутив, как жар опаляет бока. Рухнул за перевернутый станок, который тут же превратился в груду раскаленного металла под ударом второго шквала.

У Артемия не было пафосных навыков – только смертоносная эффективность. Он не просто метал огонь, он резал им пространство, загоняя меня в угол веером взрывов. Стеллажи плавились, оставляя после себя лужицы жидкого металла. Дышать стало нечем.

Бросок за броском, взрыв за взрывом. Он не тратил силы на монологи, работал молча и методично, как бульдозер, расчищающий площадку. Мой мир сузился до хаотичных рывков, прыжков за укрытия, которые через секунду превращались в адское пекло. «Ускорения» хватало лишь на то, чтобы успеть рвануться из-под очередного огненного смерча. Дышать было нечем, воздух выжжен, в легких пекло.

Я прополз под раскалённым каркасом конвейера, и на мгновение между нами возникла стена из дыма и пара.

Этот миг я и использовал. Не для атаки – для мысли.

Артемий был А-ранг. Его сила в чистой мощи, в подавляющем, неостановимом напоре. Но его навык требовал фокусировки, цели. Он не мог позволить себе метать «Вихрь» бесконтрольно, это было слишком очевидно!

Значит, ему нужна была стабильная картина, понятная цель. Значит, надо её сломать.

Я рванулся не в сторону, а прямо сквозь дымовую завесу, кувыркнулся, схватил с пола обломок арматуры и швырнул его не в Артемия, а в груду ржавых бочек в дальнем углу. Грохот был чудовищным. На долю секунды его взгляд рефлекторно метнулся на звук. Этого хватило.

Следом я швырнул свой кинжал, но не чтобы попасть, а чтобы заставить его сбить снаряд.

Кинжал просвистел в раскалённом воздухе тупой стороной клинка вперёд – нелепая, неправильная траектория. Артемий, уже развернувшийся ко мне, на мгновение застыл, его мозг, заточенный под расчёт прямых угроз, споткнулся об эту абсурдную подачу. Он не стал уворачиваться. Он, следуя рефлексу, сбил летящий металл короткой, снопирующей вспышкой пламени из ладони. В этот миг его концентрация на мне – та самая стабильная картина – дрогнула.

Этого было достаточно. Я уже не просто использовал последние секунды «Ускорения» – я выжал из него всё, что оставалось, превратив последние капли ресурса в один спринт. Не в сторону, а по диагонали, используя облако пепла от взорвавшихся бочек как ширму.

Мир вокруг снова замедлился до густой тягучести, но теперь это была не скорость, а агония навыка, рвущего мне жилы изнутри. Артемий, развернувшись вслед за сбитым кинжалом, только начал поворачивать голову обратно. Его взгляд скользил по воздуху, отставая от меня на целую вечность.

Расстояние в десять метров я преодолел в три шага, чувствуя, как мышцы кричат от перенапряжения. Он увидел меня, когда я был уже в полупрыжке. Его глаза расширились не от страха, а от яростного непонимания: как?

Его рука с пламенем рванулась вверх, но была уже тяжела, запоздала. Я не стал бить в корпус, защищённый каким-нибудь пассивным щитом, который наверняка был у А-ранга. Я врезал ему локтем в горло, всей массой тела, погасив инерцию прыжка в этой одной точечной атаке.

Раздался приглушённый влажный хруст. Пламя в его руке вспыхнуло ослепительно и погасло, рассыпавшись на искры. Он откатился по бетону, судорожно хватая ртом выжженный воздух, глаза застилала пелена.

Я не дал ему опомниться. Рухнул сверху, коленом придавив грудь, призвал второй кинжал. Его рука поднялась, пытаясь схватить моё запястье, пальцы обжигали кожу, но сила уже уходила из них. Я видел в его взгляде не страх, а чистое, неразбавленное неверие. Неверие в то, что его, Артемия Борзого, может остановить какая-то тень с кинжалом.

Лезвие вошло под угол нижней челюсти, мягко и ужасающе легко, найдя путь к стволу мозга. Его тело дёрнулось один раз, последняя судорога пробежала по мышцам, и затем наступила полная, бездыханная тишина.

Тяжесть на моих коленях стала просто весом мяса и костей. Я отполз, сел на пол и просто дышал, чувствуя, как каждый вдох обжигает лёгкие. Дым медленно рассеивался, открывая картину разрушения: оплавленный металл, чёрные подпалины на бетоне, два тела.

И тут перед глазами всплыло окно – холодное, синее, безликое.

«Поздравляем! Вы уничтожили охотника, владеющего Даром!Статус вашего противника: Носитель Системы (ранг S, 1 уровень).Статус пользователя: Носитель Дара. Класс неизвестен».

– Какого… чёрта?! Ранг S? Но… его собутыльник же говорил, мол, он «ашка»… Получается, только-только получил систему? Охренеть!

А если бы он был уровнем, как я? Да мне бы жопа настала!

Меня трясло. Не от страха, а от дикой, нелепой ярости. Ранг S. Уровень первый. Он только-только получил систему, возможно, вчера, а сегодня уже выжигал склады. И я едва справился. Если бы он успел освоиться, получить хотя бы пару навыков… Меня бы здесь просто не было.

Синее окно висело в воздухе, неподвижное и безразличное.

«Награда за уничтожение Носителя Системы присвоена. Доступ к награде будет открыт после определения вашего Класса. Уровень повышен. Получено ядро носителя Дара».

Я механически смахнул уведомление. Оно растворилось.

В голове стучала одна мысль: Катя. Почему она ни слова не сказала про уведомления после убийства таких, как мы? Про уровень?! Твою мать, а!

Чогот крадучись подошёл и ткнулся холодным носом в ладонь. Его прикосновение вернуло меня в реальность. Воздух всё ещё пах гарью и смертью. Я встал, кости скрипели. Нужно было двигаться.

Последний раз окинул взглядом это пекло. Два трупа. Оплавленные руины. И тишина.

Я свистнул Чоготу, и мы скользнули в полутьму дальнего прохода, оставляя за спиной только дым и вопросы, на которые теперь предстояло найти ответы самому.

***

Вечер застал меня в съёмном доме в Обухово. От Романовых – ни звонка, ни перевода, ни благодарственной открытки с котом. Впрочем, я и не ждал… ну, точнее, ждал, но не сразу.

Там им нужно кучу всего понять перед тем, как сделать мне перевод и остаться в должниках. Сомневаюсь, что они решат позабыть случившееся.

Я сидел на новеньком диванчике, потрёпанный, воняющий гарью и потом, и тупо пялился в синеву интерфейса. Чогот, свернувшись калачиком на коленях, посапывал. После адского дня на складе хотелось только одного: вырубиться. Но я был занят далеко не отдыхом.

Перед глазами светилось окно «Доступные задания».

Самый верх – выделенная жирным шрифтом «Башня Испытаний. Входное тестирование Класса».

Описание лаконичное, как приговор: «Пройти предварительные этапы для определения Класса. Награда: присвоение Класса, разблокировка полного интерфейса, бонусные кредиты».

Ниже, скромнее, списком шли другие.

«Зачистить разлом, ранг E, зона 12-Б (окраина Обухово). Награда: 2000 кредитов».

«Нейтрализовать последствия Белого Разлома через: ??? Награда: 15000 кредитов».

– Нейтрализовать разлом? Серьезно? Игорь же сдох!

Я уставился на строку с «Белым Разломом». Пятнадцать тысяч. Цифра, от которой даже через усталость свербело где-то под ложечкой. Но «через: ???» и история с Игорем охлаждали пыл лучше ледяного душа.

Кто-то ещё в Новгороде имеет такую способность? Если да, то это паршиво. Если нет, то…

– Ага, лети в Штаты и убей там носителя, – буркнул себе под нос. – Не, нафиг такое.

С лёгким раздражением выбрал задание на класс.

Я ткнул в выделенную строку. Синее окно развернулось, выдав подробности.

«Башня Испытаний. Модель симуляции: адаптивная. Всего этажей: 50. Прохождение каждого этажа начисляет очки опыта и кредиты. За каждые десять пройденных этажей тестирование усложняется. Этапы 1-10: доступны все навыки, включая восстановление. Этапы 11-20: навыки восстановления и регенерации заблокированы. Этапы 21-30: использование предметов восстановления и внешних источников энергии невозможно. Этапы 31-40: параметры выносливости и концентрации маны (или аналога) снижены на 70%. Этапы 41-50: полное подавление всех активных навыков, испытание чистым мастерством, волей и базовыми характеристиками. Прервать тестирование можно только по достижении контрольной точки через каждые 10 этапов или использовав камень портала. Ограничения времени на выполнение основного задание класса – отсутствуют».

Чёрт. Значит, войти в какой-то специальный разлом и качаться там, пока не выжмут все соки. Это выглядело как самый быстрый путь к силе и одновременно – изощрённая пытка. Система не давала ничего просто так. Получить класс – значило пройти через это сито.

Я откинулся на спинку дивана, закрыв глаза. Под веками плясали блики от пламени Артемия. Ранг S, первый уровень. Всего лишь новичок, а такая мощь. Что тогда представляют собой те, кто уже раскрыл свой класс и набрал десятки уровней?

Хотя… вспомнить Катю. Но она мне казалась слабее того же Игоря. А тот был А-ранговым. Может, у неё класс типа там ассасина какого? И поэтому Игорь, в целом, мог её размотать?!

А этот пиромант… Чёрт, а ведь Катя говорила про задания типа охоты. Мол, система сталкивает нас лбами. И рано или поздно на меня тоже кто-то выйдет.

Моя прокачка теперь казалась просто необходимой. Вдруг найдётся какой одарённый, который постучится в мою дверь и следо вырвет мне сердце, потому что я слаб?!

Чогот потянулся и зевнул, тычась мордой в мою руку. Его безмятежность была поразительна. Для него мир сводился ко мне, миске и тёплому месту. Никаких систем, рангов и башен. На секунду я дико позавидовал этому простому существованию.

Тело ныло приятной, знакомой усталостью, но мозг отказывался отключаться. Склады, Артемий, это синее окно – всё крутилось в голове каруселью. Внезапно на экране телефона, привязанного к левому, «липовому» номеру, всплыло уведомление. Сообщение от неизвестного контакта, но стиль выдавал Романовых с головой:

«Выражаем глубочайшую признательность за вашу решительность и помощь нашему ребёнку. Просим предоставить реквизиты для перевода вознаграждения».

Я усмехнулся.

«Ребёнок» – звучало так, будто я вернул им потерявшегося котёнка, а не вынес из ада их взрослую дочь, чуть не ставшую жертвой пиромана с божьим даром к разрушению. Ну да ладно. Я скопировал номер анонимного крипто-кошелька, который невозможно было отследить, и отправил его в ответ. Думал, они будут неделю совещаться, считать деньги, прикидывать мою «стоимость». Но буквально через минуту телефон тихо завибрировал, сигнализируя о поступлении.

Я открыл приложение. Десять миллионов рублей. Цифра солидная, жизнеутверждающая, но где-то в глубине души кольнуло мелкое разочарование.

– Ну, спасибо, конечно, – пробормотал я. – За спасение единственной дочери от сожжения заживо – целых десять лимонов. На новенькую иномарку хватит. Или на полгода безбедной жизни, если не покупать диваны. Щедроты, блин, неземные.

Чогот, почуяв изменение в моём настроении, ткнулся холодным носом мне под ладонь. Я почесал его за ухом, думая о том, что моё сегодняшнее задание, в целом, прошло не так уж и плохо… И тут мои мысли прервала ещё одна вибрация телефона. На этот раз – с основного, настоящего номера.

Сердце на секунду ёкнуло. Опять Романовы?

Нет. На экране горело имя: Ира Воронцова. Текст был короткий, без смайлов, чёткий:

«Нам нужно срочно встретиться и поговорить!»

– Твою же, тебе-то что нужно?! Вы скрываться теперь должны… – озадачился я, но набрал иное:

«Когда и где? Ты уверена, что тебе стоит видеться со мной?!»

Глава 7

Ответ Иры гласил: «Через два дня. Место и время пришлю позже».

Всё.

Она не спрашивала, она сообщала. Зачем? Одному богу известно, но что-то мне подсказывало, то ли чуйка, то ли восприятие, что наша встреча станет последней. Не факт, что мне придётся разобраться с Воронцовыми, но предчувствие было именно в этом ключе.

Следующие два дня тянулись медленно. Я выполнял ежедневные задания, не брезговал проверкой заданий, которые давала система, которые я физически мог сделать. Но, как назло, уровень так и не шёл.

Тратиться на покупку ключей я не стал. Нет, разумеется, было бы логичнее взять и открыть в Разломе Путешественника подземелье ранга С или В, но, опять же, тратить кредиты на это пока не собирался. Нужно было подкопить, чтобы затем, во время перерывов в этапах башни, поднимать свой уровень в В и А разломах.

Но проблемы – а точнее, другие охотники – находили меня сами. Вечером второго дня, когда с Васей прогуливался по площади в Новгороде, так сказать, я решил развеяться, мне позвонили.

Позвонил магический танк Игорь. И откуда, твою мать, у него мой номер?!

Я поднял трубку, уже предчувствуя грязь и проблемы. Голос Игоря был удивительно спокойным.

– Алё? Вова, привет. Не ожидал моего звонка? – пробасил он.

– Как тебе сказать, – ответил я, глядя на Васю, который тут же насторожился, уловив мой тон. – Сюрприз, конечно, но больше похоже на несварение желудка. Откуда номер?

– Ох, друг, в нашем мире тот, кто ищет, всегда найдёт! Давай встретимся, кое о чём переговорим. Если не занят, конечно.

Мы договорились о кафе «У Палыча» – нейтральной, шумной территории с видом на реку. Через час я уже сидел за столиком у окна, а Вася устроился в трёх столах от меня, методично уплетая медовик и бдительно сканируя зал. В кафе пахло кофе, жареным луком, а само место было любопытным. Оно вызывало у меня ностальгию: пластиковые красные скатерти, герань на подоконниках, чеснок, развешанный гирляндами, да гул разговоров. И вот он пришёл.

Игорь в гражданском выглядел как успешный, слегка уставший от офисной жизни менеджер среднего звена. Дорогая, но немаркая куртка, аккуратные джинсы, кроссовки. Никакого намёка на броню или ауру. Лицо – широкое, скуластое, с умными, слишком спокойными глазами, которые сразу выдали в нём человека, привыкшего держать удар – и физический, и моральный. Он легко нашёл меня, кивнул и подошёл.

– Рад, что нашёл время, – сказал он, устраиваясь на стуле, который слегка заскрипел под его весом. Заказал чёрный кофе и сразу перешёл к делу. – Смотрю на тебя и вижу перспективного парня. Сильного. Но одинокого. А в наше время одному – как без щита в строю.

– Щит у меня свой есть, – парировал я. – Правда, он отличается от твоего. От назойливых предложений, увы, не особо спасает.

Игорь усмехнулся, не обращая внимания на колкость.

– Понимаешь, я ценю прагматиков. Ты скрываешь имя, скрываешь ранг. Уверен, не просто так. Может, проблемы с семьёй? Может, долги? Неважно. – Он отхлебнул кофе. – Я предлагаю тебе крышу.

– Крыша у меня своя.

– Да подожди ты, – он нахмурил лоб. – Смотри, если ты не знаешь, я Потомака, наследник крупной Питерской корпорации… вот…

– Мне не интересны чужие деньги, – отрезал я. – И по барабану, кто твой папа.

Но магический танк не унимался.

– Отец у меня, надо сказать, человек простой, – продолжил Игорь, сделав размашистый жест рукой, будто расчищал пространство для своих аргументов. – Из грязи в князи, как говорится. Золотые руки и голова на плечах. С нуля построил империю по перепродаже артефактов и магических ресурсов. Теперь у него денег – как грязи после весеннего дождя на просёлочной дороге. Но душа у него всё равно советская, хоть и живёт в трёхуровневом пентхаусе с видом на Неву. Мечтает, чтобы дело продолжили сыновья. А нас у него двое: я да брат Степан.

Он поморщился, будто вспомнил что-то неприятное.

– Степка, сволочь, на два года старше. И уже собрал под своим крылом шайку таких же вырожденцев-силовиков. Таскаются по разломам, рвут монстров на британский флаг и пафосно позируют перед камерами. Отец тает от умиления. А мне, понимаешь, эта цирковая эстетика претит. Я – за тихую, качественную мощь! За мозги! За устойчивый рост! Я отдал бы жизнь…

«Жизнь за Нер’зула… – всплыло у меня в памяти. Причём фразу я эту не знал. – Эт что за новости такие? Тело что-то выдумывает?!»

– Вот и вышло у нас с ним соревнование негласное: кто к моменту, когда папаша решит отойти от дел, создаст более сильный и перспективный клан, тот и получит бразды правления основной корпорацией. А второй… второй получит утешительный приз в виде сети химчисток где-нибудь в спальных районах.

Игорь отпил кофе, оценивающе глянул на меня.

– Новгород мне по душе пришелся. Не такой вылизанный и пафосный, как Питер. Перспективный, сырой, с характером. Отец как раз ведёт переговоры с Савелием Громовым. Савелий хочет продать свои «зоны» здесь…

«Что, твою мать?! ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?!»

– …в общем, вот я и присматриваюсь к кадрам. К самостоятельным, умным, со… скрытым потенциалом, – он многозначительно потыкал пальцем в воздух в мою сторону. – Таким, как ты.

Мысли пронеслись вихрем. Словно кто-то выдернул пробку, и всё, что копилось внутри – ярость, ощущение несправедливого захвата, слепая злоба – хлынуло наружу. Савелий. Мой дядя. Продаёт «зоны»? Мои зоны? Наследство отца этого тела, на которые эта паскуда вообще никаких прав не имеет?!

Я почувствовал, как пальцы сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони. В ушах зазвенело. Всё остальное – болтовня Игоря, гул кафе, даже бдительный Вася – пропало, сжалось в точку. Остался только этот факт, жгучий и неоспоримый.

«Значит, так… – прошипело у меня внутри. – Значит, сраный мудак уже вовсю крутит тем, что принадлежит мне по праву?»

Игорь что-то говорил, разглядывая моё лицо, но слова доносились как сквозь воду. Я видел только его двигающиеся губы. Всё. Хватит. Скрытность, осторожность, накопление сил – это всё было правильно. Но был предел. Когда на твоё уже точат зубы и начинают делить без тебя, пора показывать клыки. Не просто показывать – вонзать их в глотку.

– Твой отец ведёт переговоры с Савелием Громовым, – произнёс я ровным безэмоциональным тоном, перебивая его. – Интересно. А на каком, собственно, основании?

– В смысле?!

– Если я ничего не путаю, то права на семейные активы Громовых в Новгороде принадлежат не ему. Он всего лишь временный управляющий.

Игорь замер. Его бровь поползла вверх. В его взгляде промелькнул сначала недоумённый интерес, а затем – стремительная переоценка всей ситуации. Он отставил чашку.

– Эм… не знаю. Это я сужу со слов отца. Так что… чё скажешь?!

Я покрутил ложку в чашке.

– А что я тут скажу?! Ты предлагаешь мне вступить в твой будущий фан-клуб, чтобы обогнать братца Стёпу. Мне-то это зачем?

Игорь закатил глаза с таким видом, будто объяснял ребёнку, почему небо синее.

– Фан-клуб? – Игорь фыркнул, но в уголках его глаз заплясали весёлые морщинки. – Вова, я тебе не концертный директор какой-нибудь попсы. Я говорю о стратегическом альянсе. Ты – тёмная лошадка с огромным, я это чую, потенциалом. Я – человек с ресурсами, связями и, что важнее, с пониманием, как всё это должно работать без лишнего пафоса. Брат Стёпа, например, на прошлой неделе нанял целого иллюзиониста, чтобы тот создавал ему огненный ореол во время выхода из портала. Потом этот ореол подпалил администратору парик. Скандал, компенсация, позор. А отец лишь умилённо хмыкал: «Молодец, Стёпка, харизматичный!». Вот с этим я и борюсь.

Он наклонился через стол, понизив голос.

– Я предлагаю тебе не просто крышу, а целый фундамент. Информацию, прикрытие, целевое финансирование под твои нужды. Хочешь хоть в «С»-разломы? Без проблем, у нас есть квота. Людей я найму! А в ответ мне нужна твоя лояльность и результаты. Мы с тобой будем тихо, без идиотских огненных нимбов, делать дело. А когда придёт время, я стану главой корпорации, а ты – правой рукой, а не каким-то там наёмным мечом.

Я отпил своего уже остывшего кофе, размышляя. Картинка вырисовывалась забавная: амбициозный наследник-интроверт, бегущий от пафосного брата-популиста, ищет себе в союзники загадочного злого гения, которым я, видимо, в его глазах и являюсь. Шантаж? Пока нет. Скорее – настойчивое предложение о совместном выгодном бизнесе, поданное с налётом драматической семейной саги.

– Предположим, мне интересно, – сказал я, растягивая слова. – Но есть нюанс. Ты говоришь про активы Громовых. Если твой отец купит их у человека, не имеющего на них полноценных прав, сделка может быть оспорена. Внезапно. И тогда все вложения – на ветер. Твоему брату Стёпе только дай повод для злорадства. Получится не устойчивый рост, а публичный провал с судебными тяжбами.

Игорь замер, и на его уставшем менеджерском лице впервые появилось выражение живого, неподдельного азарта. Он будто увидел не проблему, а интересную головоломку.

– Вот это поворот! – Он откинулся на спинку стула, задумчиво потирая подбородок. – Значит, наш скрытный Вова не только силён, но и юридически подкован. Или… лично заинтересован. Так даже лучше. Это меняет расклад. Получается, ты для меня – не просто перспективный боец, а ключевой актив в потенциально крупной сделке. Человек, который может либо утопить её, либо… легитимизировать.

Он резко выпрямился, его глаза засверкали.

– Хрен с ними, с этими Громовыми! Мы можем ходить своей группой в данжи от «ОГО». М?! Прикинь, группа из «цэшек» и «бэшек», и среди них ты – «ешка», который в соло всё тянет, если тебе нужно. И главное – никаких вопросов, никто тебя не спросит, мол, чё ты там делал…

Игорь замолчал, его взгляд стал пристальным и холодным. Спокойствие менеджера среднего звена испарилось. Он медленно потянулся к внутреннему карману куртки, как будто полез за телефоном, но он вынул не мобильник, а толстый конверт, который с глухим шлепком положил на красную скатерть между нами.

– Здесь пятьсот тысяч наличными. Аванс. Просто за то, что выслушал. За то, что не послал меня сразу. Думай об этом как о знаке серьёзности моих намерений, – его голос стал тише, но в нём появилась опасная, давящая нота. – И, Вова, давай без игр. Я знаю, что ты скрываешь свой ранг. Знаю, что ты сильнее, чем выглядишь. В нашем мире такая тайна – это или гениальный ход, или смертельный приговор. Без крыши ты долго не протянешь. Рано или поздно кто-то менее доброжелательный, чем я, наведёт справки. Я же предлагаю чистую сделку.

Я аккуратно отодвинул от себя конверт, как тарелку с несвежим супом, и поднялся.

– Подумаю, Игорь. У тебя есть мой номер, – сказал я без интонации, поворачиваясь к выходу.

– Я бы на твоём месте не думал, – его слова прозвучали у меня за спиной уже без всякого дружелюбия, чётко, по слогам. – Я бы согласился. Потому что альтернатива – остаться один на один со всеми, кому твой секрет покажется интересным. А мне, в отличие от них, просто нужен результат. Не хочешь быть правой рукой – будешь ценным активом. Но оставлять тебя в свободном плавании, зная, что ты такое… это не по-деловому.

Я остановился, не оборачиваясь. Гнев, холодный и ясный, наконец, вытеснил всё остальное. Он только что пересёк черту. С предложения перешёл на угрозу. Тихий, качественный рост, говорил он. А сам пытается купить или прижать.

Прямо как его пафосный брат, только без огненного ореола. В кафе стало душно. Запах кофе и лука превратился в тягучую, удушливую массу. Время вокруг меня замедлилось, звуки растянулись в низкий гул. Вася замер с вилкой у рта, его глаза стали круглыми. Я активировал «Ускорение».

Мир погрузился в тягучую медовую густоту. Муха застыла в сантиметре от цветка на подоконнике. Капелька кофе с края чашки Игоря замерла в воздухе, не решаясь упасть. Я сделал шаг, обошёл стол и оказался прямо за его спиной. Он сидел неподвижно, его плечи были напряжены даже в этом остановившемся времени. Я наклонился к его уху. Шёпот в такой тишине должен был звучать как удар молота.

– А ты думаешь, я позволю это сделать? – прошипел я. – Шантажировать? Покупать? Делить то, что тебе не принадлежит? Совет: передай своему отцу, чтобы он трижды подумал, прежде чем иметь дело с Савелием. А сам – ищи себе другую тёмную лошадку. Мозги у тебя, может, и есть, Игорь. Но сегодня ты переоценил свои возможности – и моё терпение.

Я выпрямился, позволив времени снова обрушиться на мир со своей обычной скоростью.

«Хм, – я задумчиво посмотрел на уведомление системы, которое всегда смахивал. – Даже если я использовал навык не полностью и отменил его, у меня всё равно полноценный откат?! Занимательно…»

Звуки кафе взорвались гамом, муха, жужжа, унеслась прочь, капля кофе шлёпнулась на стол. Игорь вздрогнул всем телом, как от удара током. Его спина резко выпрямилась, а рука непроизвольно дёрнулась к тому месту, где секунду назад звучал мой голос. Он обернулся с лицом, на котором застыла смесь шока, ярости и неподдельного страха. Он смотрел на пустое место, где я только что стоял, потом резко перевёл взгляд на выход.

Но я был уже у двери, лишь на мгновение обернувшись, чтобы встретить его удивлённое лицо. Вася, метнув на Игоря последний бдительный взгляд, уже швырнул деньги на стойку и семенил за мной. Мы вышли на прохладный воздух, оставив магического танка сидеть в одиночестве за столом с двумя остывшими чашками и нетронутым конвертом, который теперь выглядел не как аванс, а как жалкая пародия на силу.

Пусть думает. Пусть рассчитывает риски. У меня же появилась новая, куда более важная задача: срочно выяснить, что же этот подлый крысёныш Савелий уже успел натворить с моим наследством.

Первый же глоток холодного воздуха показался мне слаще любого эликсира. Я сделал несколько шагов, настраивая дыхание, пытаясь вернуть себя в нормальное состояние.

Вася догнал меня, дыша, как паровоз, но глаза у него горели, будто он только что увидел рождение новой звезды. Он схватил меня за рукав, заговорил, захлебываясь и таращась:

– Вова! Вова! Это что было?! Я моргнул – ты у стола, я моргнул второй раз – ты уже у него за спиной шепчешься! Он аж подпрыгнул, будто на него кирпич упал! Это же… это ж читерство какое-то! Ускорение? Да? Настоящее, блин, ускорение! Я в жизни такое только в фильмах на большом экране видел!

Он отпустил рукав и принялся жестикулировать, пытаясь воспроизвести мои движения, отчего выглядел как пьяный краб.

– Я так понял, ты ему, значит, тихонечко на ушко: «Не шуми, дядя, а то как щелкну…» А он – оп! И уже весь белый! Блин, я бы на его месте, наверное, штаны испачкал. Честно. Я даже не понял, когда ты встал. Я на долю секунды на вилку с котлетой отвлёкся – она у меня, кстати, с краю тарелки лежала, очень неустойчиво, думал, вот-вот упадет. Поднимаю глаза, а тебя уже нет! Я сначала подумал – телепорт! А тут – тихо! Красота!

Я не мог не улыбнуться его детскому восторгу. Вася был как чистый лист, его восхищение было таким искренним и лишённым всякой подоплёки, что даже моя злость понемногу начала рассеиваться.

– Ну, что-то вроде того, – пожал я плечами, стараясь сохранить невозмутимость. – Просто немного поторопился. Надоело его слушать.

– «Поторопился»! – фыркнул Вася, закатывая глаза. – Да я за эту твою «торопливость» полжизни готов отдать! Представляешь, что я бы делал с таким скиллом? Я бы… Я бы… – он задумался на секунду, а затем лицо его озарилось. – Я бы все утренние очереди в кофейнях обходил за секунду! Первым бы заказывал! А ещё… если бы работал в офисе, никогда бы не опаздывал! Прикинь, влетаешь в кабинет в последнюю секунду, все уже на планёрке сидят, начальник бровью дергает, а ты такой из коридора на ускорении – шмяк! – уже в кресле, как будто тут с утра чай пьёшь!

Он вздохнул уже с драматической тоской, замедлив шаг.

– Но это, конечно, не для таких, как я. Это ж вам, охотникам, все карты в руки. Родиться надо таким… дыркой в душе. У меня, например, дед водителем трамвая был, отец – сантехником. У нас в роду самое магическое, что было, – это бабушка Галя, которая могла по руке гадать, да и то только на любовь да на деньги. И то часто путала. Говорила тёте Люде, что тот брюнет с машиной – её судьба, а тот оказался продавцом этих самых машин в кредит. Так что мой удел – с земли за вами, эдакими полубогами, наблюдать да котлеты сторожить, чтобы они с тарелки не упали в самый ответственный момент.

– Не полубоги мы, Вась, – покачал я головой, смотря на его расстроенную физиономию. – Головной боли просто побольше. И ответственности. И желающих эти головы оторвать – тоже выше крыши.

Савелий Андреевич Громов. Охотник С-ранга

Холодный ветер с залива бил в высокие окна конференц-зала, но внутри царило тепло, порождённое взаимной выгодой. Савелий Громов уже протягивал руку, чтобы поставить свою подпись под толстой папкой договора с «СевРыбой», когда в кармане его пиджака зазвонил телефон.

Прервать подписание в такой момент значило нанести серьёзное оскорбление клану. Он, сжав челюсти, кивнул главе делегации «СевРыбы», моложавому на вид мужчине с ледяными глазами старого тролля, и вывел на экране устройства короткое сообщение:

«Пять минут».

Ровно через пять минут, извинившись под безупречным предлогом «срочный вызов из Москвы по линии Минпромторга», он вышел в безлюдный стеклянный коридор, откуда открывался вид на серые воды порта.

Леонид Аркадьевич, начальник безопасности рода, говорил с той сдавленной металлической чёткостью, которая бывает только у людей, подавляющих в себе бурю.

– Савелий Андреевич. Составили отчёт по резиденции в Карелии. Пятнадцать наёмников противника мертвы. Ещё трое смогли уйти. По остальным объектам…

Савелий молчал, уставившись в залив, пальцы бессознательно впились в холодный алюминиевый подоконник. Голос в трубке, сделав микропаузу, продолжил, и в нём впервые проскользнула трещина:

– На территории находились ваши племянники, Михаил и Алексей. А также Николай, сын вашего двоюродного брата Артемия Геннадьевича. Шансов не было. Погибли мгновенно. Сбежавшим противником был пиромант – ранга А, скорее всего.

В ушах Савелия возник оглушительный шум, в котором тонули гул ветра и гудки судов. Он увидел не лица сыновей – нет, мозг отказался выдавать картинку, – а абстрактные силуэты на фоне знакомого с детства карельского гранита, который теперь должен быть испепелён и обагрён кровью.

– Докладываю далее, – голос Леонида Аркадьевича вернулся к отчётливой жёсткости, будто он заставил себя перейти к следующему пункту протокола. – За последние сорок минут поступили подтверждённые данные об атаках на другие объекты семьи. Горел охотничий домик под Тверью, осаждена и захвачена подстанция в Ленобласти, контролируемая вашим племянником. Систематическая, хорошо скоординированная операция на подавление нашей периферии.

Савелий, наконец, обретя голос, произнёс хрипло:

– Источник?

Ответ последовал незамедлительно, и в нём не было ни капли сомнения:

– Наша разведка, перекрёстные данные, анализ тактики. Всё указывает на Волковых. Следы ведут к их «частным армиям» и, возможно, к нанятым ими спецподразделениям с Урала. Цель – деморализация и подрыв экономических узлов перед главным ударом. Особняки, которые принадлежали вашему покойному брату Сергею, все сгорели. Что в Новгороде, что в Барнауле, что в Гатчине.

Мысли Савелия, сбитые первым ударом, начали выстраиваться в ледяную, безжалостную логику. Волков… сучий потрох! Значит, догадался, что именно Савелий изъял все его деньги и увёл через оффшоры…

«Сукин сын, – Савелия не беспокоили смерти племянников. В целом. – И что же дальше?»

Савелий отключил звонок, не прощаясь. Палец, застывший над экраном, на секунду дрогнул, а затем ткнул в контакт под именем «Коля». Громову срочно нужны были люди, чтобы дать ответ сраным волчарам. Трубку взяли на первом же гудке.

– Слушаю, Савелий Андреевич.

– Отчёт по группе охотников. С тюрем. Где они? – голос Громова был низким и хриплым.

– Ещё шесть человек прибыли в Петрозаводск утром. Ждут вашего возвращения для брифинга. Все с опытом, как вы и требовали. Контракты подписаны.

– Хорошо.

– И это… Савелий Андреевич, – на другом конце «провода» крякнули. – Тут ещё одна интересная штука, как оказалось. Полиция официально отказала в приёме заявления на розыск вашего племянника Александра. Вежливо, но твёрдо. Ссылаются на перегруженность, криминогенную обстановку по области, говорят, мол, сейчас и без поисков пропавших охотников куча неотложных дел. По сути, спустили на тормозах.

Савелий молчал, впитывая информацию.

– Тогда действуй в обход, – приказал Савелий, его взгляд скользнул по волнам залива. – Возьми фотографию Саши. Ту, с анкеты его сиротской школы. И размести её у «ОГО». Через все каналы. Оплати премиальный пакет. Пускай эти государственные охотники по областям сделают вид, что ищут моего пропавшего племянника.

– Понял. Будет сделано.

Через пять часов лимузин Громова плавно тронулся от здания портового терминала, увозя его прочь от несостоявшейся сделки. Савелий откинулся на кожаном сиденье, но расслабиться не получалось.

За окном мелькали серые доки, краны, похожие на скелеты доисторических птиц, а в голове выстраивался безрадостный пазл. Волков бьёт не наугад. Он методично выжигает периферию: особняки, охотничьи домики, подстанции. Всё, что связано с Громовыми.

Деморализация? Да. Но не только. Он хочет выманить. Заставить метаться между горящими активами, раскрыть карты, потратить ресурсы на защиту того, что защищать уже поздно.

Особняки жалко, они стоят денег, но это лишь кирпич и раствор. Настоящая кровь семьи, её экономический пульс, бился в другом. В «зонах».

Когда лимузин выехал на федеральную трассу, телефон снова загудел в его руке. Экран светился именем «Коля». Савелий нахмурился.

– Что ещё?

– Савелий Андреевич, вы сказали следить за всеми входящими данными от «ОГО». Тут с Новгорода только что прислали анкету. По вашему запросу. Не совсем стандартную. Лучше вам посмотреть самому, я перешлю.

– Пересылай.

На экране возникло уведомление о новом файле. Савелий открыл его. Фотография парня лет двадцати с жёстким, немного уставшим взглядом.

Савелий уставился на экран, и мир вокруг – кожаный салон, мелькающие за окном сосны, даже собственное бешеное сердцебиение – схлопнулся в одну точку. В точку на дисплее.

Молодое лицо, обветренное, с резкими скулами и упрямым подбородком. Взгляд, лишённый юношеской мягкости, настороженный и оценивающий. Имя: Владимир Войнов. Ранг: Е. Место первичной аттестации: Новгород. Но черты… черты были как оттиск с давно утерянной печати.

Тот же разрез глаз, как у его покойного брата, та же линия бровей. Только огрубевшие, закалённые. Это был не просто похожий человек. Это был Александр. Его пропавший племянник.

В груди у Савелия что-то сорвалось с цепи. Горячая, пьянящая волна, не имеющая ничего общего с нежностью или облегчением, затопила его. Это был азарт охотника, наконец-то нащупавшего верный след. Он расхохотался – коротким, сухим, беззвучным смехом, от которого задрожали плечи.

– Взял и подделал документы! Думал, что спрячешься?! – прошипел он про себя, с такой силой хлопнув себя ладонью по лбу, что в ушах зазвенело.

Как же он, Савелий Громов, с его связями и паранойей, мог проглядеть такую простую, такую гениально банальную вещь? Пока люди искали следы Александра в убежищах или в особняках Сергея, мальчишка просто растворился в серой, безликой массе низкоранговых охотников. Стал никем. Стал Владимиром Войновым. Это было не бегство труса. Это была дерзкая, почти издевательская маскировка на виду у всех. И это означало, что племянник не просто скрывался. Он выживал. И, возможно, копил силы.

«Только вот как ты лицо так сменил? Слишком уж быстро возмужал…»

Эйфория мгновенно кристаллизовалась в холодный, неотложный план. Палец снова замер над экраном, но теперь уже без тени дрожи. Он снова вызвал «Колю». Тот взял почти мгновенно.

– Кто из наших наёмников вне рода есть в оперативной близости от Новгорода? – голос Савелия был теперь радостным.

– На текущий момент… наиболее доступен и эффективен Виктор Хугарден. Сейчас он заканчивает контракт в Череповце. Ранг С, специализация – нелетальное подавление и извлечение. Независим, но дорог. Работает на результат.

– Хугардена. Мне нужен именно он, – отрезал Савелий.

Мысли неслись со скоростью пули. Независимый – значит, меньше вопросов и никакой внутренней клановой игры. Дорогой – значит, профессионал, который не облажается. «Нелетальное подавление» звучало сейчас как идеальный вариант.

Мёртвый наследник был бесполезен. Нужен был живой, чтобы вытащить из него всё. Александр был не просто беглой овцой. Он стал живым активом, разменной картой высочайшего достоинства.

– Вели ему срочно шуровать в Новгород. Задача: найти и изолировать Владимира Войнова. Живого и вменяемого. Фото и досье вышлешь. Бюджет – открытый. Отчёт – каждые двенадцать часов. При малейшем намёке на интерес со стороны Волковых или их наймитов – эскалация до любых мер, но цель приоритетна.

– Понял. Отдаю распоряжение, – голос «Коли» стал ещё более собранным, уловив новый тон в голосе босса. – Брифинг для охотников в Петрозаводске на ваш приезд готов. Будем совмещать?

Савелий на секунду задумался, глядя на темнеющий за окном лес. Петрозаводск был планом ответа Волковым: грубым, силовым, с участием целой группы бойцов. Новгород стал другой игрой: точечной, тихой, стратегической. Эти два направления не пересекались, но теперь они сливались в общую картину контрудара.

– Совмещать, – кивнул он, хотя помощник этого жеста не видел. – Но группу в Петрозаводске держи на паузе до моего приезда. Сначала разберёмся с Новгородом. Этот козырной туз не должен уйти в чужие руки.

Он откинулся на сиденье, выключив экран. На смену слепящей ярости и шумному отчаянию пришла сосредоточенная леденящая тишина внутри. Волков выжигал периферию, пытаясь вызвать панику. Но Савелий только что нашёл не просто слабость в своей обороне.

Он нашёл потенциальное оружие. Александр-Владимир, затерявшийся среди серой массы низкоранговых охотников, мог быть всем: и жертвой, и предателем, и ключом к деньгам, и просто мальчишкой, который очень хотел жить вдали от клановых склок. Теперь это не имело значения.

Значение имело только то, что он принадлежал Громову. И Савелий намерен был его забрать. Лимузин набирал скорость, везя его не просто к месту новой битвы, а к первой реальной возможности перехватить инициативу.

Громов закрыл глаза, мысленно уже просчитывая первые шаги Хугардена и представляя себе лицо племянника, когда тот поймёт, что игра в прятки окончена. А сам Савелий, наконец, получит стопроцентный доступ ко всем активам своего покойного брата!