Одиночка

Часть 1. Глава1

Такой прекрасный день — яркий, солнечный, наполненный теплом и светом. Июльский полдень разливался по земле, словно жидкое золото, а воздух был пропитан ароматом свежей зелени и цветущих садов. Лёгкий ветерок играл листвой деревьев, создавая причудливую игру света и тени. Вдалеке неспешно текла река, её воды, вероятно, были такими же тёплыми, как и окружающий воздух. Природа словно насмехалась над тем, что происходило в душе молодой девушки.

Но внутри царил хаос. Нервы были натянуты до предела, и не только у Евгении — вся семья находилась в состоянии напряжённого ожидания. Казалось, даже птицы притихли, предчувствуя надвигающуюся бурю.

Накануне произошло столько важных событий в жизни Жени. Целый год упорного труда увенчался успехом: она наконец-то получила долгожданную зарплату, которая стала отправной точкой для осуществления мечты — месячного отпуска на престижном курорте. В тот же день она держала в руках новенькое водительское удостоверение, открывающее новые горизонты её личной свободы и независимости.

Судьба словно решила побаловать девушку подарками: пришло приглашение на обучение в институте её мечты, о котором она грезила со школьных лет. Её художественная выставка, первая в жизни, имела успех, а вечер завершился душевной встречей с лучшей подругой, с которой они отмечали все важные даты вместе.

Но радость была недолгой. Утро принесло шокирующее открытие: родители, с которыми она прожила двадцать лет, оказались не её настоящими родителями. Тётя, которую она считала матерью, была сестрой её биологической матери. Эта горькая правда вырвалась наружу во время ссоры, спровоцированной тем, что Женя впервые в своей жизни осталась ночевать у подруги.

Ранним утром, вернувшись домой, она надеялась на понимание, хотела объясниться, найти компромисс. Но ей даже не дали произнести ни слова в своё оправдание. Слёзы навернулись на глаза, когда она осознала, что мир, который она считала родным и безопасным, рухнул в одно мгновение.

Летний день продолжал свой путь, не обращая внимания на человеческие драмы. Солнце по-прежнему светило, цветы благоухали, а река несла свои тёплые воды. Но для Евгении этот день стал точкой невозврата, началом новой главы в жизни, полной неопределённости и поиска своего истинного пути.

***

— Где ты провела всю ночь? — голос Людмилы дрожал от гнева. — Ты обязана соблюдать правила этого дома. Не ночуешь дома — выметайся на все четыре стороны! И не смей возражать! А если вздумаешь это делать, то сразу предупреждаю: ты нам не родная дочь и не имеешь права учить нас, что нам и как делать!

Тирада лилась нескончаемым потоком, острым ножом врезаясь в душу Евгении. Каждый слово был пропитан ядом, каждое обвинение — как удар хлыста. Целый час Людмила отчитывала девушку, не давая ей вставить ни слова. Женя стояла, словно окаменев, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза, но не позволяя им пролиться.

Сергей, человек, которого она всегда считала своим отцом, неподвижно застыл у окна. Его плечи были напряжены, руки сжаты в кулаки. Он не смел посмотреть в глаза девочке, которую любил всем сердцем, как родную дочь, которой у него никогда не было. Его жена оказалась бесплодной, и эта тайна долгие годы хранилась за семью печатями. Они взяли Евгению под опеку, дали ей семью, любовь, воспитание — всё то, что не смогли дать своим родным детям, которых у них никогда не будет.

Комната словно давила на девушку своими стенами. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь занавески, казались теперь слишком яркими, почти болезненными. Тиканье часов эхом отдавалось в ушах, отсчитывая последние секунды её жизни в этом доме.

Когда Людмила, наконец, исчерпала свой гнев и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь с громким хлопком, Женя медленно опустилась на кровать. Её руки дрожали, когда она открывала свой старый рюкзак.

Фотоальбом — воспоминания о счастливых моментах, проведённых с людьми, которых она считала семьёй. Любимая книга — её верный спутник в минуты радости и печали. Дневник — исповедник, хранящий все её секреты и мечты. Мягкая игрушка — подарок от «мамы» на её десятый день рождения. Сменная одежда — символ новой жизни, которая начинается прямо сейчас. Паспорт, диплом, трудовая книжка — документы, подтверждающие её самостоятельность. Страховой полис — маленькая защита в большом мире. Сбережения — деньги, накопленные за год тяжёлой работы после окончания училища, где она получила специальность бухгалтера.

С каждым предметом, который она укладывала в рюкзак, тяжесть в её сердце становилась всё ощутимее. Но она знала: назад дороги нет. Женя вышла из комнаты, не оглядываясь. Дверь захлопнулась за ней, отрезая последнюю связь с прошлым, которое больше не было таким, каким она его знала.

Улица встретила её ярким солнцем и тёплым ветром. Впереди простирался неизведанный путь, полный неизвестности и вызовов. Но она была готова встретить его лицом к лицу. И мечта об самостоятельном отпуске рухнула, также как и её жизнь.

Первым делом Женя направилась к своему излюбленному месту — к реке, где всегда находила утешение в моменты душевных терзаний. Вода, словно живой организм, неустанно бежала вперёд, унося с собой тайны и печали. Здесь её и обнаружил спустя некоторое время приёмный отец.

Девушка сидела на берегу, обхватив колени руками, и неотрывно смотрела на воду. Река, казалось, шептала ей что-то успокаивающее, обещая, что всё обязательно наладится. Сергей тихо подошёл и сел рядом, не нарушая хрупкое молчание.

Долгое время они сидели в тишине, наблюдая за тем, как течение уносит вдаль опавшие листья. Наконец, Сергей нарушил молчание:

— Куда ты теперь? — его голос дрогнул. — Звать тебя назад не буду, потому что знаю — ты не вернёшься. И это очень больно… Я люблю тебя как родную дочь. Лучшей дочери, чем ты, сложно найти.

Женя повернула к нему лицо, в её глазах стояли слёзы:

— Куда пойду?.. Ещё не знаю… Пап, кто мои настоящие родители?

Сергей тяжело вздохнул, собираясь с мыслями:

— Твой отец — военный, как и я. Он не знает, что ты его дочь, но ты его прекрасно знаешь, как и он тебя. Мы с ним давние друзья. И когда мы встречались, я не смог сказать ему правду… Твоя биологическая мать — сестра моей жены. Она оставила тебя и исчезла много лет назад. Возможно, у неё есть своя семья. Люда и Ира давно не ладили, а после того, как твоя родная мать бросила тебя, их отношения окончательно разрушились.

— А где мой отец сейчас? Если я не ошибаюсь, мой отец — это Валентин Петрович Николаев, который учил меня стрелять из пистолета?

— Да, это он. Но я не знаю, где он сейчас. Я пытался его найти, но безуспешно. Как я понимаю, ты собираешься начать поиски своего родного отца?

— Не знаю… Мне нужно время, чтобы всё переварить. Не так просто принять, что у меня совсем другие родители, не те, которые воспитывали меня целых двадцать лет. И что родная мать отказалась от меня…

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая воду в золотистые тона. Ветер приносил прохладу, но не мог остудить бурю эмоций в душе девушки.

— И всё-таки, что ты будешь делать? — повторил свой вопрос Сергей, глядя на закат.

Женя молча смотрела на воду, в которой отражались последние лучи заходящего солнца. В её душе боролись противоречивые чувства: боль от предательства и надежда на новое начало.

— Этого я пока ещё не знаю… — голос Жени дрожал, но она старалась говорить твёрдо. — Но у меня уже появилась мысль пойти в армию служить. Мне всегда нравилось с тобой ездить на ваши военные учения и сборы. С самого детства мечтала стать военной, хотя мама всячески этому противилась. Но я продолжала тренироваться втайне от всех — развивала физическую силу, выносливость, училась стрелять. По ночам изучала всё, что могла найти о военной службе, о тактике, о стратегии…

Сергей внимательно слушал дочь, в его глазах читалась гордость смешанная с тревогой.

— Я так и думал, что ты выберешь этот путь. Ты действительно проводила со мной слишком много времени в военных городках, впитывала всё как губка. Только прошу тебя — не иди по контракту. Пообещай, что не пойдёшь в горячую точку! Я не хочу потерять тебя окончательно…

— Прости, папочка, но я не могу дать тебе такое обещание. Не могу обещать, что избегу горячих точек, но клянусь вернуться живой. Это мой путь, и я должна его пройти. Мама, возможно, и дала мне болезненный толчок, но я давно к этому шла.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в багряные тона. Ветер приносил прохладу, играя с волосами девушки.

— Пиши мне, звони, ладно? — тихо попросил Сергей, с трудом сдерживая слёзы.

— Обещаю, папочка. Я всегда буду на связи. Ты был мне настоящим отцом, чего не могу сказать о маме. Ты научил меня всему самому важному в жизни.

— У тебя есть деньги на первое время?

— Да, у меня всё есть. Спасибо тебе за то, что был в моей жизни… До свидания, папочка! Я всегда буду помнить о тебе и очень скучать!

Женя обняла Сергея, поцеловала в щёку и, не оборачиваясь, пошла прочь. Её шаги эхом отдавались в тишине вечернего берега. Сергей долго смотрел вслед уходящей дочери, пока её силуэт не растворился в наступающих сумерках.

Река продолжала своё неспешное течение, унося с собой частичку его сердца. Он знал — это правильное решение для Евгении. Но как же тяжело отпускать того, кого любишь всем сердцем…

После долгих блужданий по городу в течении ночи Женя наконец-то подошла к военкомату. Её решимость была непоколебима. В кабинете военкома она уверенно взяла все необходимые направления на медкомиссию. Сердце билось часто, но она не позволяла себе сомневаться.

Прохождение медкомиссии она решила оплатить — это ускорило процесс. К вечеру все анализы были готовы. С документами в руках Женя вернулась в военкомат, где прошла разнообразные тесты.

Во время заседания комиссии ей сообщили радостную новость — её приняли. Направление выдали в Краснодарский военный городок. Благодаря короткой стрижке, которую она сделала в первый же день прибытия туда, её приняли за парня и поселили в казарму к мужчинам.

Три месяца пролетели как один день. Учебная подготовка была интенсивной, но Женя справлялась блестяще. Она быстро доказала, что достойна находиться среди лучших.

Когда учебка подошла к концу, командир роты объявил о наборе контрактников для отправки в горячую точку. Три человека вызвались добровольцами, среди них была и Женя.

Капитан внимательно посмотрел на неё и произнёс:

— Я позволил тебе остаться в роте парней, милая леди… — по строю прокатился изумлённый шёпот. Все бойцы повернулись к Жене. Капитан улыбнулся, осознавая, насколько хорошо она скрывала свою истинную сущность. Как ей удавалось маскировать фигуру и справляться с женскими днями, оставалось загадкой для всех.

— Среди вас была девушка, и никто из вас не догадался об этом. Это говорит о том, что ты прекрасный стратег и маскировщик. Я не осуждаю твой поступок, но прошу тебя хорошо подумать, прежде чем совершать следующий необдуманный шаг.

— Вы ошибаетесь, товарищ капитан. Я всё тщательно обдумала и менять своё решение не намерена.

— Мне жаль тебя…

— Мне не нужна ваша жалость!

Капитан вздохнул:

— Хорошо, спорить не буду. Ваше право принимать решения за себя.

В этот момент Женя окончательно поняла — обратного пути нет. Она выбрала свой путь, и теперь должна идти по нему до конца, доказывая, что способна быть не просто равной среди мужчин, а лучшей.

В её глазах горел огонь решимости. Она была готова ко всему, что приготовила для неё судьба. Ведь теперь она не просто девушка — она боец, готовый защищать свою страну и свои идеалы.

Перед отправкой в горячую точку Женя долго сидела над письмом к приёмному отцу. Перо скользило по бумаге, оставляя ровные строки. Она знала — это письмо будет идти долго, и именно этого она хотела. Хотела дать отцу время смириться с её решением, подготовиться к тревожным дням ожидания.

В пекле войны она проявила себя с лучшей стороны. Её стойкость и выдержка поражали даже бывалых бойцов. В перерывах между боями она самоотверженно помогала раненым, а ночами, когда все спали, стояла в карауле, охраняя покой своих товарищей.

После четырёх месяцев непрерывных боёв ей дали недельный отпуск. Женя отправилась в военный городок, где проходила учебку. Она старалась быть незаметной, словно тень, избегая встреч с начальством. Из горячей точки уже пришло представление о её повышении в звании — командование отметило её организаторские способности и умение сохранять хладнокровие в самых сложных ситуациях.

Но скрыться не удалось. Капитан, который когда-то пытался отговорить её от контракта, заметил её в столовой. Он нашёл способ привести девушку на важное совещание командиров, где как раз обсуждали последнее письмо из зоны боевых действий.

Прокуренная комната наполнялась густым дымом. Женя сидела за овальным столом, чувствуя себя неуютно среди старших по званию, да к тому же ещё и мужчин. Её глаза умоляюще смотрели на капитана, прося отпустить её, дать возможность снова стать незаметной тенью. Но он лишь слегка покачал головой, давая понять — сейчас не время для побега.

Сердце девушки колотилось как сумасшедшее. Она не привыкла к такому вниманию, не любила быть в центре событий, особенно когда речь шла о её персоне. Воздух казался тяжёлым, пропитанным табачным дымом и напряжением предстоящей беседы.

Командиры переглядывались, изучая молодую девушку, которая так блестяще проявила себя в бою. Никто не мог поверить, что эта скромная девушка совершила столько подвигов, оставаясь при этом незаметной для окружающих.

В её душе боролись противоречивые чувства: гордость за свои достижения и страх перед предстоящим разговором. Но она знала — это лишь очередной этап её пути, который она должна пройти с честью, как и все предыдущие испытания.

— И не надейся! — прошептал капитан, глядя на девушку с лёгкой улыбкой. — Сама виновата! Я тебя отговаривал, ты сама приняла решение с твоей несгибаемой решительностью. Теперь терпи и получай заслуженную награду.

Женя лишь покачала головой, её голос дрожал от напряжения:

— Не хочу я этого, и мне здесь душно…

Не дожидаясь ответа, капитан прервал генерала Моисеева:

— Вы не против, если я открою окно? Девушке трудно дышать от дыма.

— Конечно, открывай. Если бы знали, что на собрании будет присутствовать девушка, то не дымили бы так усердно, — с улыбкой ответил генерал, и комната наполнилась гулом мужского смеха. Женя ещё больше сжалась на своём месте, чувствуя себя неуютно под пристальными взглядами.

Капитан, заметив её состояние, наклонился к ней:

— Не бойся, всё хорошо. Здесь собрались достойные люди, они уважают тебя.

Спустя полчаса напряжённого ожидания ей вручили грамоту за проявленную отвагу и объявили о повышении в звании — из рядового в ефрейтора.

— Теперь я могу уйти? — настойчиво спросила Женя, поднимаясь со своего места.

— А как же отметить твоё повышение? — спросил один из командиров. — В нашей компании появился достойный человек, и очень даже достойный!

— Если хотите, отмечайте, но только без меня. Мне этого не нужно, — твёрдо ответила Женя.

— Ты что же, не рада повышению? — с искренним удивлением спросил пожилой мужчина, сидевший напротив.

— Нет, не рада! Я пришла в армию не за званиями и почестями. Я не хотела оказаться в центре внимания, пусть даже это всё ненадолго. Ненавижу, когда меня хвалят в лицо и смеются за спиной.

— С чего ты взяла, что кто-то будет смеяться? — не унимался мужчина.

— Это видно по вашим лицам. Да и кто я для вас? Простая девчонка, выскочка… Разве я не права? Я и без ваших ответов знаю правду.

Её слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Командиры переглянулись между собой, осознавая глубину её одиночества и неуверенности. Никто не ожидал такой откровенности от молодой девушки, которая проявила себя как настоящий боец на поле боя. Каждый из присутствующих в этот момент переосмысливал своё отношение к этой необычной девушке, которая так смело говорила о своих страхах и сомнениях.

Глава 2

Женя выбежала из кабинета, не в силах больше сдерживать эмоции. Слёзы катились по её щекам, оставляя солёные дорожки. Она шла быстро, стараясь уйти как можно дальше от места, где чувствовала себя такой уязвимой.

Но уйти ей не дали. Георгий Валерьевич догнал девушку у самой калитки. Он видел её слёзы, видел боль, спрятанную за маской дерзости.

— Что же ты плачешь? — спросил он мягко, но девушка лишь резко вытерла слёзы рукавом.

Он мягко, но настойчиво остановил её, повернув к себе:

— Остановись и послушай меня, пожалуйста, девочка!

— Зачем вы пошли за мной? Хотите посмеяться надо мной прямо в лицо? — спросила Женя, хмуря брови.

— Вижу, ты не хочешь никого слушать. Но я думаю, тебе стоит выслушать меня. Сейчас ты нуждаешься в совете: будь осторожнее со своим языком! Такая острота не всегда уместна в нашей среде…

— И это всё? А я-то надеялась, что хоть кто-то скажет мне что-то важное!

— Ты устала. Тебе нужен кто-то близкий, кто поймёт твою боль, — вторил мужчина.

— Извините, а можно узнать, как вас зовут?

— Георгий Валерьевич.

— Генерал Георгий Валерьевич Полтавский?

— Да, ты меня знаешь? Наслышана откуда-то?

Женя вдруг замкнулась, словно улитка в раковине:

— Знаю… С отцом, когда была маленькой, много ездила на слёты. А теперь извините, я пойду. Хочу побыть одна.

Но генерал не отступал:

— Давай сегодня поужинаем вместе? Не думай ничего плохого. Я вижу в тебе интересную личность. Тебе есть что рассказать о горячих точках. Ты необычное явление среди нас, и мне действительно интересно услышать твоё мнение.

Женя колебалась. Доверие давалось ей нелегко.

— Я не знаю…

— Не бойся, я не причиню тебе вреда. Обещаю! Буду ждать тебя в небольшом уютном кафе. Очень надеюсь, что ты придёшь на этот дружеский ужин.

Девушка замерла, обдумывая предложение. В его словах чувствовалась искренность, но старые раны и недоверие давали о себе знать. Внутренний конфликт разрывал её на части: желание довериться и страх быть снова отвергнутой.

— Я подумаю… — тихо ответила она, не глядя ему в глаза.

— Хорошо. Я подожду твоего решения. Но знай — я всегда готов выслушать тебя, когда ты будешь готова говорить.

С этими словами он развернулся и пошёл прочь, оставив Женю наедине со своими мыслями и сомнениями. Ветер играл её короткими волосами, которые успели немного отрасти за последнее время, унося с собой частичку её тревоги.

Женя направилась к реке — единственному месту, где могла найти утешение. Вода всегда помогала ей успокоиться, привести в порядок мысли. Здесь, у кромки воды, она могла доверить свои тайны реке, зная, что они уплывут далеко-далеко, унесённые течением.

Девушка села на траву, поджав колени к груди. Мысли роились в голове, словно беспокойные пчёлы.

— Что я буду делать, когда закончится контракт? — прошептала она, глядя на бегущую воду. — Осталось всего восемь месяцев… Вроде бы и срок немалый, но пролетит незаметно. Глупо об этом думать — я могу и не дожить до конца контракта. Выживу — не выживу? Но что толку гадать? Судьбы не избежать, чему быть — того не миновать!

— Ты права: чему быть — того не миновать, — раздался тихий голос позади. Женя вздрогнула — капитан бесшумно подошёл и сел рядом.

Она невольно улыбнулась, осознав, что снова разговаривала вслух.

— О чём грустишь? — спросил мужчина.

— Обо всём понемногу…

— Скажи, почему не поехала домой к семье, к родителям в этот отпуск?

Женя вздохнула, глядя на воду:

— У меня нет дома. Родителей, можно сказать, тоже нет. Приёмная мать выгнала меня, и вряд ли позволит вернуться туда, где, по её мнению, царят только правда, любовь и дружба.

— А настоящие родители? Ты знаешь, кто они?

— Знаю… Мой настоящий отец тоже военный. Только он думает, что я умерла. Точнее, что моя мать сделала аборт. А на самом деле она родила и оставила меня у своей сестры, которая воспитала меня… И тоже выгнала из дома за одну-единственную ночь, проведённую не дома.

— И после этого ты пошла в армию?

— Так точно…

— Тебе хотелось бы найти своего папу?

— Не знаю… Может, у него есть семья, а я своим появлением в его жизни могу разрушить её. Мне совсем не хочется этого!

— А ты знаешь, кто он?

— Знаю… Это майор Николаев Валентин Петрович.

Капитан помрачнел:

— Он живёт в нашем военном городке, и у него действительно есть семья…

— Вы его знаете?

— Да, и очень хорошо. Мы с ним соседи и друзья. Только я не знаю, где он сейчас… Восемь месяцев назад он уехал в горячую точку и считается без вести пропавшим. Его семья уже потеряла надежду на его возвращение.

Женя замерла, не в силах вымолвить ни слова. Кусочки пазла начали складываться в её голове, рисуя страшную картину. Её отец, которого она так и не успела найти, возможно, сейчас нуждается в помощи. А она даже не подозревала об этом…

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, окрасив небо в багряные тона. Река продолжала свой путь, унося с собой не только тайны Жени, но и тяжёлые мысли, поселившиеся в её душе.

Женя неподвижно сидела на берегу, глядя, как вода уносит её мысли вдаль. Одинокая слеза скользнула по щеке, оставляя солёный след. В голове крутились мысли:

«Я никогда не увижу своего отца? Не может быть! Как же хочется познакомиться с ним, обнять, поговорить по душам…»

Она быстро смахнула слезу, стараясь не показывать свою слабость.

— Ты расстроена? — спросил капитан, нарушая тишину. — Прости, что принёс такие новости.

— Теперь я хотя бы знаю, где искать отца…

— Искать? Но где ты будешь его искать? Может, его уже нет в живых…

— А может, он жив! У меня ещё есть время по контракту, и я найду его!

Решительность вернулась к ней. Внутренний огонь снова загорелся в её глазах. Она поднялась с земли, отряхнула форму и направилась к казарме.

Быстро переодевшись, Женя выскользнула из военного городка. Судьба отца теперь стала её главной целью. Она должна найти его, чего бы это ни стоило.

Не теряя времени, она села в первый же транспорт, отправляющийся в сторону горячей точки. Дорога была долгой и опасной, но она была готова к любым испытаниям.

В это время вражеские войска начали новую атаку. Грохот взрывов разорвал тишину, пули свистели над головой. Группа российских военных попала в окружение. Многие были ранены, несколько бойцов погибли, часть попала в плен.

Женя понимала: впереди её ждут новые испытания. Но теперь у неё появился дополнительный стимул — найти отца. Она должна выжить, должна выполнить свой долг и, если повезёт, найти того, кто так долго оставался для неё загадкой и тайной.

В её сердце теплилась надежда. Надежда на встречу с отцом, надежда на то, что он жив, надежда на то, что судьба подарит им шанс познакомиться и поговорить по душам.

А пока она шла вперёд, навстречу опасности, готовая ко всему, что приготовила ей судьба. Ведь теперь у неё была не только служба, но и личная миссия — найти своего отца.

Два месяца в пекле войны оставили свой след. Раненая нога пульсировала болью, но мысли Жени были заняты другим — спасением своих товарищей из вражеского плена. В госпитальной палатке, окружённая запахом медикаментов и боли, она разрабатывала план побега.

Медсестра, закончив перевязку, устало произнесла:

— Можете отдыхать перед отправкой в военный городок.

Но отдых не входил в планы Жени. Боль и слабость отступали перед решимостью спасти своих. Собрав остатки сил, она поднялась с носилок, прихрамывая, вышла наружу.

В её голове план уже сложился до мельчайших деталей. Каждый шаг, каждая тропа, каждое укрытие были просчитаны. Собрав в рюкзак немного еды, необходимые вещи и обезболивающие таблетки, она приготовилась к побегу.

Но судьба распорядилась иначе. Георгий Валерьевич появился в самый последний момент, словно из ниоткуда.

— Я думал, ты придёшь на нашу встречу, — сказал он, преграждая путь. — А ты снова пытаешься совершить невозможное. Куда ты направляешься?

В его голосе слышалась тревога, но Женя была непреклонна.

— Я иду туда, откуда могу не вернуться. И вы не остановите меня. Ненавижу, когда кто-то встаёт на моём пути. Если хотите сохранить наши хорошие отношения, не преследуйте и не мешайте. Я не хочу, чтобы из-за меня пострадал такой человек, как вы.

— Ты понимаешь, что это самоубийство? — его голос дрогнул. — Один человек не может противостоять целой армии.

— Знаю. Но я не могу иначе. Мои товарищи в плену, и я обязана их спасти. Это мой долг.

— А как же твой отец? Ты ведь ищешь его…

— Именно поэтому я должна выжить. Чтобы однажды рассказать ему всё. Но сейчас у меня есть долг перед теми, кто нуждается в помощи.

Георгий Валерьевич долго смотрел на эту хоть и хрупкую, но такую сильную девушку, готовую пожертвовать всем ради спасения других. В её глазах он видел ту же решимость, что и в первый день их встречи.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Я не буду тебя останавливать. Но знай — я буду рядом, даже если ты этого не увидишь.

Женя кивнула, благодарная за понимание. Время шло на минуты. Она должна была успеть, должна была спасти своих товарищей, чего бы это ни стоило.

— Прости, но я не понимаю твоего стремления погубить свою жизнь, — в голосе мужчины звучала искренняя тревога, смешанная с отчаянием. Его глаза, обычно такие спокойные и уверенные, сейчас наполнились болью.

— Не собираюсь я губить свою жизнь! — девушка говорила твёрдо, её взгляд был устремлён куда-то вдаль, туда, где уже рисовались очертания её опасного пути. — Я лишь хочу спасти наших из цепких оков врагов.

— А ты думаешь, что сама, в одиночестве, сможешь сделать это? — мужчина покачал головой, словно пытаясь убедить не столько её, сколько себя самого в тщетности этого замысла.

— Попытка — не пытка, — ответила она с той решимостью, которая не оставляла места сомнениям.

— Вижу, я не смогу тебя остановить… — он тяжело вздохнул, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. — Тогда желаю удачи, — с улыбкой произнёс мужчина, но улыбка вышла горькой, словно приправленной горечью неизбежного.

— Можно кое-что попросить у тебя? — его голос дрогнул, выдавая истинные чувства.

— Попробуйте… — девушка напряглась, чувствуя, как в груди что-то сжимается от его слов.

— Вернись живой и невредимой, пожалуйста! — в его голосе прорвалась настоящая мольба. — Я очень прошу тебя об этом!

— Живой постараюсь вернуться, — ответила она, стараясь говорить уверенно, хотя внутри всё трепетало от его слов. Да и вспомнились такие же слова "отца". — Про невредимость сомневаюсь.

В воздухе повисла тяжёлая пауза. Они оба знали, что это не просто слова — это прощание, возможно, последнее. И каждый из них хранил в сердце то, что не мог высказать вслух.

Женя решительно взвалила на плечи тяжёлый рюкзак и направилась к мрачному лесу, за которым скрывался вражеский лагерь. Тёмные силуэты деревьев словно нависали над ней, но она шла вперёд, не оглядываясь. Георгий Валерьевич долго смотрел ей вслед, не в силах оторвать взгляд от этой хрупкой фигуры, исчезающей в сумраке.

«Какая невероятная смелость, — думал он, сжимая кулаки. — Эта девочка готова на всё ради спасения других, совершенно не думая о своей собственной безопасности».

Когда стало известно о пропаже Жени, в местном лагере началась настоящая паника. Провели тщательную проверку всех постов и дозоров. Медсестра, бледная и растерянная, не могла сдержать слёз. Она клялась, что после того, как обработала рану, перевязала девушку и отпустила её отдохнуть, видела, как Женя разговаривала с Георгием Валерьевичем. Но сам он позже утверждал, что ничего не знает о её исчезновении.

Весть о пропаже Жени быстро достигла Краснодарского военного городка. Там новость вызвала настоящий переполох. Капитан, услышав сообщение, на мгновение замер, а затем произнёс:

— Ждите чуда от неё. Оно обязательно случится, если только с ней самой не произойдёт ничего плохого.

С этого момента капитан жил в постоянном ожидании новостей о ней. Он думал о Жене так, словно она была самым близким и родным человеком. В его душе разгоралось странное чувство, ему хотелось быть рядом с ней и оберегать её от боли, на которую она сама себя отправила. «Если с ней что-то случится, — думал он, сжимая кулаки, — мне будет невероятно больно. Эта девочка навсегда останется в моём сердце».

Дни тянулись медленно, словно издеваясь над ожиданием. Каждый шорох, каждый звук заставлял капитана вздрагивать в надежде услышать вести о Жене. Он не мог объяснить даже себе, почему эта юная девушка так глубоко проникла в его душу, но знал одно — он сделает всё возможное, чтобы помочь ей, если она вернётся.

Дни тянулись медленно, словно на самом деле издеваясь над всеми, кто ждал вестей о Жене. В военном городке шептались, пересказывая друг другу мрачные слухи. Плохие новости приходили и из горячей точки, заставляя сердца замирать от тревоги. Но в сердце капитана продолжала жить надежда — яркая, не угасающая искра, которая освещала его дни.

Тем временем Женя, рискуя жизнью, пробралась на вражескую территорию. Она двигалась словно тень, избегая ловушек и патрулей. Каждый шаг мог стать последним, но девушка шла вперёд, ведомая одной целью — спасти пленных.

Несколько дней она провела, изучая распорядок вражеского лагеря. Наблюдала за сменой дозорных, запоминала их привычки, отмечала слабые места в обороне. Её острый ум и наблюдательность помогли составить детальный план освобождения.

Когда наступила долгожданная ночь, Женя, дождавшись, пока тьма скроет её силуэт, направилась к темнице. Её сердце билось часто, но руки не дрожали. Тихо подкралась она к спящему сторожу, одним точным движением оглушила его и, забрав ключи, открыла тяжёлую дверь темницы.

Внутри царила кромешная тьма, пропитанная запахом страха и отчаяния. Но Женя не позволила этим ощущениям сломить себя. Она начала будить пленных, шепча слова утешения и надежды. И в этот момент произошло то, чего она меньше всего ожидала — среди пленных она узнала своего родного по крови отца.

Майор Николаев лежал в углу, измождённый, грязный, с отросшей бородой. Болезнь и плен оставили свой след на его лице, но даже в таком состоянии он оставался тем же человеком, которого Женя знала и любила. Волна эмоций захлестнула её, но девушка быстро взяла себя в руки.

— Тихо, тихо, всё хорошо, — прошептала она, помогая ему подняться. — Мы уходим.

Собрав все силы, Женя начала отдавать приказы:

— Идите парами, держитесь левой стороны улицы. На первой развилке поворачивайте направо — там река. Двигайтесь бесшумно, не разговаривайте. Те, кто чувствует себя лучше, помогите раненым и ослабленным. От этого зависит жизнь каждого из нас.

Её голос звучал твёрдо и уверенно, несмотря на бурю чувств внутри. План был рискованным, но другого шанса могло не представиться. Теперь всё зависело от слаженности действий и удачи.

В эту ночь судьба многих людей висела на волоске, но Женя была готова рискнуть всем ради спасения тех, кто попал в плен. И пусть впереди их ждали опасности, она знала одно — они должны попытаться, должны бороться до конца.

После этих слов Женя, действуя с поразительной точностью и спокойствием, начала выводить пленников из темницы небольшими группами — по двое-трое человек. Она внимательно следила за каждым движением, прислушивалась к малейшему шороху, готовая в любой момент нырнуть в тень при появлении вражеского патруля.

Когда последняя пара покинула мрачное помещение, Женя, не теряя времени, затащила бесчувственного сторожа внутрь и заперла дверь. Ключ она спрятала в укромном месте — пусть враги поломают голову, пытаясь понять, как произошло это дерзкое освобождение.

Глава 3

У реки, где мерцала серебристая гладь воды, девушка собрала вокруг себя освобождённых пленников. Её голос звучал твёрдо, несмотря на усталость:

— Пока я пробиралась сюда, оставляла специальные метки, а какие, вы поймёте сами. Идите по ним и обязательно убирайте их за собой, чтобы не оставить следов. Вот, возьмите еду, — она протянула тяжёлый рюкзак, в котором звякнули консервные банки.

Майор Николаев, всё ещё не веря своим глазам, шагнул вперёд:

— А вы не пойдёте с нами?

Женя покачала головой:

— Нет. У меня здесь ещё остались дела.

— Простите, а мы не встречались раньше? — в голосе майора прозвучала неуверенность. Он никак не мог узнать в этой юной девушке ту самую девочку, которую несколько лет назад обучал стрельбе из разного оружия, катался с ней на лошадях и проводил разнообразные тренировки.

— Встречались, — коротко ответила Женя, стараясь скрыть волнение. — А теперь живо на паром и переправляйтесь через реку. В любую минуту нас могут обнаружить.

— Но как же вы потом переберётесь? — настаивал майор.

— Переплыву, — ответила она с уверенностью, которой, возможно, в данный момент сама не чувствовала. — У вас нет времени на разговоры. Каждая секунда промедления может стоить вам жизни.

Пленные, понимая серьёзность ситуации, начали расходиться, следуя указаниям. Но майор всё ещё колебался, вглядываясь в лицо девушки, пытаясь найти знакомые черты.

Женя, видя его нерешительность, мягко подтолкнула его к остальным:

— Идите. Я догоню. Или, вернее, встречу вас на той стороне.

С этими словами она проводила взглядом последних пленников, исчезающих в темноте, и повернулась к реке, готовясь к новому этапу своего опасного задания. В её сердце теплилась надежда, что она успеет выполнить задуманное и вернуться к своим вовремя.

В лагере царила суматоха — люди метались по лесу, расположенному чуть выше поселения, в поисках сбежавших пленников. Воспользовавшись их отвлечённостью, Женя, словно тень, пробралась в центр посёлка. Там, где стояли два огромных стога сена, она подожгла их. Пламя быстро охватило сухую траву, создавая дополнительное отвлечение для местных жителей.

Пока все были заняты пожаром, группа преследователей спустилась к реке. Они обнаружили, что паром оказался на противоположном берегу. Но их внимание снова было отвлечено — на этот раз мощным взрывом в центре посёлка. Половина здания оказалась разрушенной, и это окончательно дезориентировало врагов.

Женя продолжала свою опасную игру до самого рассвета. Она перемещалась по посёлку, создавая диверсии и отвлекая внимание от беглецов. Но когда она уже собиралась уходить, её наконец заметили. Раздалась очередь выстрелов, и хотя большинство пуль пролетело мимо, одна всё же задела её — лёгкая царапина, но достаточная, чтобы заставить споткнуться и упасть навзничь.

— Сходи, посмотри, — скомандовал один из преследователей.

Солдат подошёл к неподвижной фигуре и пнул её ногой. Когда девушка не отреагировала, он наклонился, чтобы проверить, дышит ли она. В этот момент Женя молниеносно выхватила у него автомат и выпустила очередь. Но убежать ей не удалось — её схватили, жестоко избили и, решив, что она мертва, оставили лежать на земле, даже не потрудившись проверить пульс.

Когда затихли последние шаги уходящих врагов, наступила мёртвая тишина. И тут Женя, превозмогая боль и слабость, поднялась на ноги. Едва держась на подкашивающихся ногах, она начала свой путь к своему спасению. Спуск к реке дался ей с огромным трудом. Переправа через бурлящую воду оказалась настоящим испытанием — измученное тело едва справлялось с течением, а боль во всём теле только усиливалась.

Выбравшись на берег, она, словно раненая птица, вползла на сушу и, добравшись до леса, рухнула без сил под одним из кустов. Два долгих часа она пролежала в незаметной канаве, сливаясь с землёй, пока силы постепенно возвращались к ней. Её мужество и решительность были поистине безграничными — она выжила там, где, казалось, выжить было невозможно.

Пятнадцать спасённых пленников добрались до родного лагеря только на пятый день после того, как Женя исчезла в лабиринтах вражеского поселения. Их измождённые фигуры, покрытые грязью и пылью, вызвали бурю эмоций у встречающих. Среди встречающих был и капитан, который специально прибыл из военного городка в надежде увидеть среди спасённых определённое лицо.

Когда освобождённых накормили, обогрели и привели в порядок, капитан направился в палатку, где находился майор Николаев. Помещение было наполнено запахом лекарств и дезинфекции, но это не могло скрыть радость встречи двух старых друзей.

— Валентин, ты вернулся из самого настоящего ада! Я так рад тебя видеть! — капитан крепко обнял майора, похлопывая его по спине. Его голос дрожал от переполнявших эмоций.

— По твоему лицу это не очень заметно, — ответил майор, возвращая объятие. — И голос твой звучит как-то грустно. Что-то случилось?

Капитан, собравшись с духом, задал вопрос, который не давал ему покоя:

— Можно я тебя спрошу… Вас кто-то спас, верно? Где этот человек?

— Да, какой-то паренёк… Хотя, если бы не бритая голова, я бы сказал, что это девушка. Её лицо показалось мне знакомым, но я не мог понять, откуда я её знаю.

— Это была девушка, — тихо произнёс капитан. — Её зовут Евгения, а её отец — сержант Леонов. Тебе это имя о чём-то говорит?

— Дочь Сергея Леонова? — глаза майора расширились от осознания.

— Именно.

— Мы были с ним близкими друзьями, не виделись лет пять…

— Почему её нет с вами? Почему она не вернулась?

— Она осталась там, в плену… — майор опустил голову. — Я с огромным сомнением позволил ей остаться. Теперь мне стыдно за то, что я не узнал в ней ту малышку, которую качал на коленях, когда она была совсем маленькой. Если она не сможет выбраться оттуда, я не смогу смотреть в глаза её отцу.

— Женя ушла туда с серьёзным ранением в ногу, — голос капитана дрогнул. — Я очень переживаю за неё. Боюсь, у неё может не хватить сил, чтобы выбраться оттуда. Она ведь всего лишь девушка, а не закалённый боец, привыкший к подобным испытаниям.

В палатке повисла тяжёлая тишина. Оба мужчины понимали: судьба Жени висит на волоске, и только чудо может помочь ей вернуться домой. Но они знали одно — она сражалась не просто за себя, а за всех тех, кого спасла. И эта мысль давала им хоть какую-то надежду в этой непростой ситуации.

Капитан тяжело опустился на стул и, не говоря ни слова, схватил бутылку водки, стоявшую на потрёпанном столике. Его руки слегка дрожали, когда он наливал себе полный стакан. Залпом осушив его, он уставился в одну точку, погружённый в свои тревожные мысли.

В этот момент в палатку вошёл Георгий Валерьянович. Увидев состояние капитана, он тихо произнёс:

— Вижу, ты сильно переживаешь за неё… Но ты даже не представляешь, что испытываю я сейчас!

— О чём ты, Жора? — поднял голову капитан.

— О том, что я знал о её планах и не смог удержать! Мог бы пойти вместе с ней, защитить… Теперь меня мучают сомнения и чувство вины. Я собираюсь отправиться на её поиски.

Майор Валентин, услышав эти слова, решительно заявил:

— Я пойду с тобой.

Капитан, подняв глаза, твёрдо произнёс:

— Мы пойдём все вместе. Но не сейчас. Отправимся на рассвете. Сейчас слишком темно и поздно для такого опасного предприятия.

Наступил конец мая. Первые лучи рассвета окрасили небо в нежные тона, когда трое мужчин, вооружившись всем необходимым, отправились на поиски той самой девушки, которая, рискуя жизнью, спасла пятнадцать пленных и теперь сама нуждалась в спасении.

Долгий путь утомил их. Полдня они пробирались через густые заросли, боролись с палящим солнцем и усталостью. Когда решили сделать привал, их внимание привлёк шум у небольшого ручья.

Осторожно, стараясь не выдать своего присутствия, мужчины подкрались ближе. Но, несмотря на все их усилия двигаться бесшумно, человек у ручья услышал их приближение.

— Зря стараетесь, так тихо подкрадываясь ко мне, — раздался вдруг тихий, но удивительно спокойный девичий голос, заставивший всех троих вздрогнуть от неожиданности.

Мужчины переглянулись, не веря своим ушам. Неужели это… Неужели их поиски увенчались успехом? Но как она оказалась здесь, одна, в этом опасном месте и, главное, как она осталась жива?

Девушка медленно повернулась к ним лицом, и в этот момент все трое замерли, словно время остановилось. Перед ними стояла именно та, кого они так отчаянно искали. Её некогда прекрасное лицо было покрыто множеством царапин и ссадин, а на левой щеке зиял глубокий, неровный разрез, оставивший багровый след.

Несколько долгих мгновений мужчины не могли вымолвить ни слова, поражённые её внешним видом. Наконец, тишину нарушила сама Женя:

— Ну как, красиво выгляжу, не правда ли? — в её голосе проскользнула горькая ирония.

Словно по негласной команде, мужчины отвели взгляды от её лица и окинули взглядом всё тело, гадая, какие ещё ужасы скрываются у неё под одеждой. Их сердца сжались от тревоги — если лицо пострадало так сильно, что же творилось с остальным телом?

На девушке были закатанные до колен брюки и простая майка. Одежда выглядела чистой — очевидно, она успела постирать её в ручье, пока набиралась сил. Старая рубашка лежала на массивном камне у воды. На открытых участках кожи виднелись многочисленные синяки и ссадины. Через прореху в боку майки проглядывала повязка, обмотанная вокруг талии.

— У тебя рана? — осторожно спросил майор, приближаясь и нежно касаясь повязки.

— Лёгкое ранение, всего лишь царапина, — попыталась отмахнуться Женя. — Пуля лишь слегка задела бок.

— А нога? Как твоё ранение? — обеспокоенно вмешался капитан.

— С ногой всё нормально… Кажется… — её голос дрогнул.

— Ты даже не сделала перевязку?! — воскликнул капитан, не скрывая своего возмущения. — Ты хоть понимаешь, что можешь получить осложнения?

— Капитан, прошу вас не кричать! — в голосе девушки послышались стальные нотки. — Поначалу у меня просто не было времени…

— А потом? — настаивал капитан, его взгляд выражал смесь тревоги и раздражения.

Женя опустила глаза, и мужчины заметили, как она побледнела ещё больше. Было очевидно, что её состояние гораздо серьёзнее, чем она пытается показать. В этот момент все поняли — перед ними не просто юная девушка, а настоящий боец, который, несмотря на все раны и страдания, продолжал бороться, защищая не только себя, но и других.

Слова застряли в горле Жени. Она хотела сказать «потом не было сил», но вместо этого в ней поднялась волна гнева и усталости.

— Хватит допрашивать меня! Я не в полиции на допросе, — её голос дрогнул. — У меня голова раскалывается! — схватив рубашку с камня, она торопливо накинула её на себя, пряча раны и ссадины. — Куда вы направляетесь? — спросила она, глядя прямо в глаза майору, словно ища в них ответы на свои невысказанные вопросы.

— Тебя искать, — просто ответил Валентин, не отводя взгляда.

— Не стоило этого делать, — прошептала Женя. — Я уже возвращалась сама… Валентин Петрович, вы, наверное, ещё не успели отдохнуть после плена. Не нужно было идти за мной. Сколько вы там пробыли?

Она внимательно рассматривала его — чистого, аккуратно подстриженного и выбритого. Совсем не похожего на того измождённого человека, которого она видела в плену.

— Не знаю… Наверное, около двух месяцев, — ответил майор.

— Достаточно долго… Сложно было там? — спросила Женя, делая шаг в сторону. Её ноги подкосились, и она едва не упала, схватившись за бок.

— Чёрт! Чёрт! — прошептала она, согнувшись от пронзившей тело боли.

— Тебе плохо? — капитан шагнул к ней, его глаза наполнились тревогой.

В этот момент лицо Жени изменилось. Оно стало непроницаемым, словно захлопнулась дверь, за которой скрывались все её настоящие чувства.

— Нет, со мной всё в порядке! — её голос звучал твёрдо, почти агрессивно.

— Почему ты не хочешь признать, что тебе больно? Что у тебя что-то болит? Ведь наверняка болит! — настаивал капитан.

— Болит! Ещё как болит! — взорвалась Женя. — У меня всё тело болит, и что с того? Я должна кричать об этом на весь свет? Чем вы все можете мне сейчас помочь? Я знала, что не вернусь оттуда целой и невредимой. Я сама пошла на это риск, и я справлюсь! Без чьей-либо жалости и помощи! Я не такая слабая, какой вы все меня считаете!

Её слова повисли в воздухе, словно острые осколки. Мужчины молча смотрели на девушку, которая, несмотря на раны и боль, продолжала отстаивать свою независимость, свою правоту, своё право на самостоятельность даже в такой момент, когда больше всего нуждалась в поддержке.

Женя медленно опустилась на землю, прислонившись спиной к могучему стволу дерева. Её дыхание было прерывистым, а тело дрожало от напряжения. Она пыталась расслабиться, но боль, словно острые когти, впивалась в каждую клеточку её существа. По щекам текли слёзы, которые она тщетно пыталась сдержать до этого момента.

— Вам хотелось увидеть, как мне плохо? — произнесла она сквозь зубы, глядя прямо в глаза капитану. — Вы добились своего, доведя меня до слёз! Довольны? Больше всего на свете я ненавижу, когда видят мои слёзы!

Капитан хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он видел, как тяжело даётся девушке эта бравада, как она пытается скрыть свою боль за показной яростью.

— Хочешь сказать, что ты почти никогда не плачешь? — наконец, тихо спросил он.

— Именно это я и хочу сказать! — воскликнула Женя. — Я плачу только тогда, когда боль становится невыносимой или когда меня по-настоящему обижают… Простите, что накричала. Я просто слишком устала, — добавила она, вытирая мокрые дорожки со щёк.

Её взгляд упал на Георгия Валерьевича. Несмотря на боль и слабость, на её лице появилась лёгкая, немного кривая улыбка.

— Что-то вы, Георгий Валерьевич, сегодня подозрительно молчаливы… Это на вас не похоже! Ни одного вопроса не задали… Хотя в этой ситуации меня радует одно — в вашей компании на одного «тирана» меньше, — попыталась пошутить она, но голос предательски дрогнул.

Мужчины, один за другим, осторожно опустились на землю неподалёку от девушки. Какое-то время все молчали. Молчание было тяжёлым, но в нём была особая, невысказанная поддержка. Каждый из них понимал, что сейчас слова были бы лишними.

Женя закрыла глаза, пытаясь собраться с силами. Её дыхание постепенно становилось ровнее, но боль всё ещё пульсировала в теле. Она знала, что самое сложное ещё впереди, но теперь она была не одна. Мужчины были явно на её стороне. И это давало ей силы продолжать борьбу, несмотря на все раны — и телесные, и душевные.

В воздухе витало невысказанное обещание: они больше не оставят её одну. И это обещание было крепче любых слов.

Женя достала из кармана брюк надкушенное яблоко и с жадностью впилась в него зубами. Её движения были резкими, почти агрессивными. Майор не отрывал от неё взгляда, наблюдая за каждым движением. Внезапно она с неожиданной силой швырнула огрызок через ручей — он угодил прямо в густые заросли кустарника.

«Вот это сила!» — невольно восхитился про себя Валентин, глядя на девушку.

Повернувшись к капитану, он тихо произнёс:

— Дай рюкзак. Нужно как следует накормить девчонку.

Тем временем Женя старательно вытирала последние следы слёз, стараясь сохранить остатки гордости. Майор, словно не замечая её попыток казаться сильной, осторожно подполз ближе. В его руках был кусок хлеба с мясом и фляга с водой.

— Кушай, малышка, — произнёс он с такой нежностью в голосе, что у Жени защемило сердце.

Она сидела на влажной земле, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. Её взгляд встретился с взглядом майора — он даже не подозревал, какие мысли крутились в её голове, какой груз она несла на своих плечах.

Глава 4

— Что такое? Почему ты так смотришь на меня? — спросил Валентин, заметив её странное поведение.

Не в силах ответить, Женя взяла еду из его рук. Жевать было больно, но голод брал своё. Она старалась есть как можно быстрее, лишь бы избежать дальнейших вопросов.

Когда силы немного вернулись к ней, они тронулись в обратный путь. В лагере Женю сразу же передали в заботливые руки врачей и медсестёр. После первичного осмотра она подробно рассказала главнокомандующему всё, что знала о вражеском лагере: расположение постов, количество личного состава, технику, систему охраны.

Вскоре её перевезли в военный госпиталь Краснодарского гарнизона, где предписали строгий постельный режим. Дни текли однообразно: сон, еда, перевязки. Но каждый день приносили радость — приходили её недоспасители. Капитан, майор и Георгий Валерьевич появлялись с подарками: свежими фруктами, сладостями, цветами. Они часами сидели у её постели, рассказывая истории, поддерживая беседу.

Но в душе Жени росла тревога. Она не могла понять такого внимания:

«Почему они так заботятся обо мне? Что им нужно? Просто так люди не проявляют такую заботу… Неужели опять какие-то испытания впереди? Может, повышение в звании? Нет, только не это! Я просто хочу спокойно восстановиться…» — думала она, тихонько вздыхая, чтобы никто не услышал её сомнений.

Её пугала перспектива новых испытаний, но ещё больше её тревожило то, что она начала привыкать к этой неожиданной заботе, к их присутствию рядом. А это означало, что её сердце становилось уязвимым, а она так долго училась быть сильной и независимой.

— О чём задумалась? — спросила медсестра Анна, с которой Женя успела подружиться за время пребывания в госпитале. — Всё о тех мужчинах, что каждый день тебя навещают?

Женя вздохнула, отводя взгляд в окно:

— Именно о них… В голове не укладывается, почему они так упорно окружают меня вниманием, словно я какое-то драгоценное сокровище… Не могу понять, что им от меня нужно.

Анна присела рядом на край кровати:

— Знаешь, может быть, причин несколько. Во-первых, ты действительно ценный специалист. Во-вторых… возможно, они испытывают к тебе более глубокие чувства. А в-третьих, ты сейчас нуждаешься в поддержке, которую, как я понимаю, не всегда можешь получить от родных. Кстати, а почему твои родители не навещают тебя?

Женя помолчала, собираясь с мыслями:

— У меня нет родителей… Точнее, есть приёмные. Приёмная мать меня видеть не желает, а отцу приходится ей потакать — иначе ему придётся уйти из дома вслед за мной. С биологическими родителями всё ещё сложнее: отец ничего обо мне не знает, а матери я с самого рождения была безразлична. Всю жизнь я росла без материнского тепла, ласки, любви и заботы...

Месяц в госпитале тянулся томительно медленно. Бесконечные процедуры, лекарства, капельницы, перевязки — всё это казалось бесконечным. Но наконец настал день выписки. Женя чувствовала себя обновлённой, хотя следы пережитого всё ещё были заметны.

Выйдя из больницы, она узнала две новости. Первая — её повысили до младшего сержанта. Вторая — её контракт был расторгнут, но взамен ей предоставили комнату в военном городке. Более того, эта комната находилась в том же доме, где жил капитан.

У входа в госпиталь её ждал сам капитан. Он специально расположился так, чтобы она не смогла пройти мимо незамеченной. Его появление вызвало в душе Жени смешанные чувства — радость от встречи и тревогу от неопределённости будущего.

— Рад видеть тебя на ногах, — произнёс он, протягивая букет свежих цветов. — Готов сопроводить тебя до нового жилья, если позволишь.

Женя приняла цветы, но в её глазах читался немой вопрос: что всё это значит?

— Пошли, провожу тебя в квартиру, — мягко произнёс капитан, открывая дверь перед Женей. Его голос звучал тепло и заботливо. — Покажу тебе твоё новое гнёздышко.

Женя остановилась, настороженно глядя на мужчину.

— Почему моё? — спросила она, в её голосе слышалось беспокойство. — Вы так говорите, будто собираетесь куда-то уехать и оставить меня здесь одну-одинёшеньку!

Капитан вздохнул, его взгляд стал задумчивым.

— Так оно и будет… — признался он. — Я собираюсь взять бессрочный отпуск. Поеду к брату в Москву, найду работу, не связанную с военным делом. Потом куплю домик где-нибудь в Подмосковье…

Они вошли в квартиру. Женя медленно шла по комнатам, осторожно касаясь стен и мебели, пытаясь представить, как будет жить здесь одна.

— Ну как? Нравится? — спросил капитан, внимательно наблюдая за её реакцией.

— Да, очень… — тихо ответила Женя, проводя рукой по полированной поверхности стола. Её взгляд скользил по окнам, мебели, стенам. — Здесь так уютно… А что вы будете делать с мебелью?

— Оставлю тебе, — ответил капитан. — Она мне ни к чему… Ты всё ещё хочешь остаться здесь?

— Да, — кивнула Женя. — Мне некуда ехать, совершенно некуда возвращаться… К приёмным родителям путь закрыт. А родная мать… Она мне покажет, где раки зимуют, если я появлюсь перед ней.

Капитан внимательно посмотрел на девушку.

— А Сергей? — в его голосе прозвучала искренняя забота.

— Отец любит меня, — вздохнула Женя, отворачиваясь к окну. Её голос дрогнул. — И если я вернусь, они с матерью снова поругаются. А я этого не хочу. Не хочу, чтобы они разошлись из-за меня. Папа слишком сильно любит нас обеих. Мы с ним встретимся в другом месте, где-нибудь подальше отсюда. Пусть живут в мире и спокойствии без меня.

В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом дождя за окном. Капитан подошёл ближе, но не решался нарушить её одиночество. Он понимал, сколько боли скрывается за этими словами, сколько непрожитого горя таит в себе эта хрупкая девушка.

Женя медленно опустилась на диван, её взгляд был устремлён в пустоту. Капитан сел рядом, не говоря ни слова, просто находясь рядом, давая ей возможность собраться с мыслями.

— Я постараюсь обустроить всё так, чтобы тебе было комфортно, — наконец произнёс он. — И если что-то понадобится, ты всегда можешь обратиться ко мне.

Женя слабо улыбнулась, впервые за долгое время почувствовав, что не одна в этом мире.

— А твой родной отец? Ты с ним разговаривала? — капитан внимательно посмотрел на девушку, в его глазах читалась искренняя забота.

— Нет, — тихо ответила Женя, опустив голову. Её голос дрогнул.

— Почему?

— Боюсь… — она на мгновение замолчала, собираясь с мыслями. — Глупо, наверное, слышать это от меня, но я действительно боюсь… Боюсь разочароваться в этом человеке, боюсь, что он разочаруется во мне…

Капитан подошёл ещё ближе, его взгляд был полон понимания.

— Он действительно хороший человек, — мягко произнёс он. — И мне почему-то кажется, что он обязательно примет тебя в свою семью.

— И всё же я боюсь… — повторила Женя, сжимая руки в кулаки.

— Хочешь, я поговорю с ним? Всё объясню…

— Нет, не надо! — в её голосе прозвучала неожиданная твёрдость. — Прошу вас, не делайте этого!

Капитан кивнул, принимая её решение.

— Хорошо, как скажешь! Не хочу идти против твоей воли… Кстати, ты идёшь сегодня на вечеринку к генералу Моисееву?

Женя вздохнула, опустив глаза.

— Нет. Мне совершенно нечего надеть. Уходя от родителей, я взяла только одну сменную повседневную одежду. Да и причёска у меня тоже не для посещения вечеринок, — сказала она, неловко проведя рукой по коротко остриженным волосам.

Капитан улыбнулся, его глаза засияли добротой.

— А чем тебе не нравятся твои джинсы? — спросил он. — Иди в джинсах, а на голову надень бандану — сейчас у молодёжи такая мода в ходу! Можно ещё добавить какой-нибудь яркий аксессуар.

Женя немного подумала, рассматривая свои руки.

— Ну, хорошо, уговорили, я иду, — наконец согласилась она. — Во сколько будет эта самая вечеринка?

— В шесть часов в местном кабачке, — произнёс капитан, глядя куда-то вдаль, словно сквозь стены квартиры. — Мне бы хотелось побольше провести с тобой времени напоследок… Ты отдыхай сейчас, а я пойду прогуляюсь. Спальня в твоём распоряжении.

Женя замерла на мгновение, её сердце забилось чаще от неожиданной новости.

— Подождите! — воскликнула она, шагнув вперёд. — Вы эту ночь ещё остаётесь здесь?

Капитан повернулся к ней, в его глазах мелькнуло удивление.

— Да, а что? — спросил он, приподняв бровь.

— Тогда спальня ещё не в моём распоряжении! — твёрдо заявила девушка. — Я сплю в гостиной!

— Нет, — мягко возразил капитан. — Эту ночь точно я сплю в гостиной.

— Извините, но я пока на роли гостя, — настаивала Женя, упрямо вздёрнув подбородок. — И поэтому сплю на диване в гостиной, и на этом точка!

Капитан улыбнулся, его глаза засветились теплотой и восхищением. Он открыл дверь и, уже переступая порог, бросил через плечо:

— Ну, у тебя и нрав с характером!

Мужчина ушёл, оставив девушку в одиночестве. Женя в очередной раз прошлась по квартире, задумчиво снова касаясь стен и мебели. В её голове крутились мысли о том, как можно будет переделать это место, сделать его по-настоящему своим. Она представляла, как расставит вещи, какие шторы повесит на окна, какие картины повесит на стены.

Ближе к шести Женя начала готовиться к встрече. Она тщательно выгладила другие джинсы, надела лёгкую кофточку, которая выгодно подчёркивала её фигуру, и повязала бандану, которую одолжил капитан. Девушка посмотрелась в зеркало, и, хоть и не была полностью довольна своим отражением, решила, что выглядит достаточно хорошо.

Осенний ветер трепал полы её куртки, когда Женя остановилась перед тускло освещённым входом в кабачок. Холодные капли дождя стекали по лицу, смешиваясь со слезами, которые она не могла сдержать. «Что я здесь делаю? — думала она, вглядываясь в тёмные окна заведения. — Что я вообще забыла в этой армии? Почему мама так поступила со мной? Я так хочу домой! Что мне сделать, чтобы вернуться? Как же я устала от всего этого! Мне нужен тёплый и уютный дом, где меня будут любить и ждать, где я буду нужна… Но сейчас я словно волк-одиночка, брошенный на произвол судьбы».

Её мысли прервал знакомый голос:

— И что же ты не заходишь? — майор стоял за её спиной, и в его голосе слышалось искреннее участие.

Женя резко обернулась, встретившись с ним взглядом:

— Не знаю… Что-то мне не очень хочется туда заходить.

Он понимающе кивнул:

— Ну, ты же пришла сюда. Раз так, то почему бы не заглянуть хотя бы на полчасика? Если честно, мне тоже не очень хочется на эту вечеринку. Но раз уж пришёл, надо зайти.

В его словах было что-то такое, что заставило Женю собраться с духом:

— Тогда пойдёмте вместе. Вместе будет веселее и не так страшно…

Она сделала шаг к двери, и майор, чуть помедлив, последовал за ней. В его взгляде читалось нечто большее, чем просто сочувствие — понимание и готовность поддержать.

Когда они вошли внутрь, приглушённый свет и шум голосов окутали их, словно тёплое одеяло. Женя почувствовала, как напряжение постепенно отпускает её. Возможно, этот вечер не будет таким уж плохим, если рядом есть человек, готовый разделить её одиночество. Какое-то время все сидели, увлечённо общаясь и угощаясь закусками. Затем начались танцы, и капитан вскоре пригласил Женю на танец.

После нескольких танцевальных мелодий они вернулись за стол. К ним присоединился майор, и мужчины налили себе напитки. Женя лишь сделала вид, что пьёт, аккуратно поставив пустую рюмку обратно.

В конце вечера майор, внимательно посмотрев на девушку, заметил:

— Я удивляюсь твоей выдержке. Сколько ты уже выпила, а всё ещё трезвая? По тебе даже не видно, что ты пила!

Женя лишь улыбнулась, не желая раскрывать свой секрет. В этот момент к ним подошёл генерал Моисеев и пригласил девушку на танец.

После окончания медленной мелодии Женя вышла на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха. Генерал последовал за ней.

— Ты прекрасно танцуешь, — сказал он, приближаясь к девушке почти вплотную.

— Спасибо, вы тоже неплохо! — ответила Женя, инстинктивно делая шаг назад, чтобы избежать сильного запаха алкоголя, исходившего от мужчины.

— У тебя есть жених? — продолжил говорить Моисеев, не сводя с неё пристального взгляда.

— Нет, и парня тоже нет, — ответила девушка, стараясь сохранять спокойствие.

— Значит, есть муж?

— Нет… А с какой, собственно, целью вы интересуетесь?

— Ты мне очень нравишься… Я бы очень хотел, чтобы ты стала моей! — произнёс мужчина и, грубо схватив Женю, начал целовать её в губы, бесцеремонно шаря руками по её телу.

Женя, собрав всю свою волю в кулак, резко оттолкнула его, испытывая при этом сильнейшее отвращение к этому человеку:

— Прекратите немедленно! Ваше поведение недопустимо! Я не позволю так вам себя вести со мной!

Генерал, опешив от такой реакции, на мгновение отступил. Но, быстро придя в себя, попытался снова приблизиться к девушке, которая в этот момент испытывала к нему сильнейшее отвращение. Она не стала сопротивляться, понимая, что физически он намного сильнее её, но едва генерал отстранился, Женя со всей силы ударила его кулаком по носу. Из носа тут же хлынула кровь.

— Не люблю грубость по отношению к себе и, в общем, к женской половине человечества, — спокойно произнесла Женя, достала из кармана платок и протянула его генералу.

Мужчина схватил платок, его лицо было полно ярости:

— Ты за это поплатишься! Добьюсь того, чтобы тебя понизили до рядового, чтобы снова жила среди парней!

— Спасибо, я буду этому только рада! — ответила Женя с вызовом.

— Я отправлю тебя снова в горячую точку!

— И за это спасибо. Тоже буду безумно этому рада.

Генерал, взбешённый её реакцией, ворвался в кабачок, едва не сбив с ног майора и капитана.

— Что у вас случилось? — обеспокоенно спросил капитан, приблизившись к Жене.

— Ничего серьёзного, — ответила Женя, устало присаживаясь на бордюр.

— Но генерал грозился понизить тебя в звании и отправить в горячую точку! — воскликнул майор, присаживаясь рядом.

Капитан молча сел с другой стороны от девушки.

— Он всего лишь поцеловал меня спьяну, а я всего лишь разбила ему за это нос, — спокойно объяснила Женя.

— Мы поговорим с ним, — решительно заявил майор.

— Не надо, а то и вам достанется из-за меня… Тем более он сейчас пьян, и ему бессмысленно что-то говорить и объяснять. А завтра он протрезвеет и, возможно, сам придёт просить прощения, — возразила Женя.

— Ты так спокойна, просто удивительно. Как тебе удаётся так легко управлять своими эмоциями? — спросил майор, внимательно разглядывая на девушку.

— Не знаю. Просто само собой получается… По-моему, стало холодать. Я, наверное, пойду домой отдыхать… А вы, капитан, ещё не идёте?

Капитан посмотрел на девушку с уважением:

— Ты удивительная. Мало кто смог бы так достойно выйти из подобной ситуации.

— Просто я знаю, что должна защищать себя. И никогда не позволю никому унижать себя.

Капитан поднялся:

— Я пойду с тобой. Не стоит идти одной после всего случившегося.

— Отлично. А то мне как-то страшновато идти по незнакомому городу в кромешной тьме.

Капитан усмехнулся:

— Ага, мы так тебе и поверили!.. И это нам говорит та, которая видела раны, кровь, убитых людей! Слышала выстрелы, видела пули, пролетающие мимо, иногда попадая в твоё тело…

Женя серьёзно посмотрела на него:

— Я действительно боюсь темноты. Без всяких шуток… В ней есть что-то первобытное, что-то, от чего замирает сердце.

Они двинулись по тёмным улицам, их тени причудливо танцевали в свете редких фонарей. Майор Николаев остался сидеть на бордюре возле кабачка, погружённый в свои мысли.

— Милая девочка! — произнёс он вслух, наблюдая за удаляющимися фигурами. — Только как-то она странно посматривает на меня, будто бы хочет что-то сказать, но боится этого сделать… Интересно, как там у неё родители? Завтра обязательно спрошу у неё об этом.

Глава 5

Николаев поднялся и направился обратно в кабачок, чтобы проверить состояние генерала. Тем временем Женя, едва переступив порог квартиры, поспешила в ванную. Она быстро переоделась в чистые подштанники и майку, после чего легла на диван в гостиной. Усталость взяла своё, и она почти мгновенно погрузилась в глубокий сон.

Капитан, убедившись, что девушка спит, тихо подошёл к дивану и укрыл её запасным одеялом. Его взгляд задержался на её спокойном лице. В этот момент он почувствовал, как сильно переживает за неё, и мысленно пообещал себе сделать всё возможное, чтобы защитить её от грядущих неприятностей.

Тихо закрыв за собой дверь в спальню, капитан лёг, но сон долго не приходил. Мысли о Жене, о её непростой судьбе и удивительной силе духа не давали ему покоя. Он понимал, что эта девушка оставила глубокий след в его сердце, и он не мог просто так уйти, оставив её одну справляться со всеми трудностями.

В ночной тишине его голос звучал особенно проникновенно и горько. Слова, словно стрелы, пронзали сердце, оставляя после себя саднящую боль.

— Как мне хотелось бы всегда заботиться о тебе, оберегать от всех невзгод… — шептал он, глядя в темноту. — Ласкать тебя, дарить тебе цветы, подарки и свою любовь! Но я не подхожу тебе… Тебе нужен настоящий мужчина, не такой, как я.

Его голос дрогнул, выдавая внутреннюю борьбу.

— Я трус… — признался он, сжимая кулаки. — Я даже не могу сказать тебе, что безумно люблю тебя! Как мне тяжело это скрывать! Хотя мне даже скрывать этого не нужно — ты просто ничего не замечаешь.

В его словах звучала глубокая печаль и смирение.

— Завтра я уеду и увезу свою любовь с собой… — продолжал он. — Пройдёт время, и ты забудешь обо мне. Я вернусь сюда примерно через четыре года, и мне бы очень хотелось увидеть тебя снова. Но ты молода и наверняка не останешься здесь. Найдёшь себе мужчину, выйдешь замуж, нарожаешь ему детей…

Его последние слова повисли в воздухе, словно невесомый туман, окутывая комнату печальной атмосферой неизбежного прощания.

…Утро встретило Женю резким звонком в дверь. Она проснулась, села на диване, протирая сонные глаза. В этот момент она услышала голос капитана:

— Я открою!

Скрип открывающейся двери, и в проёме появился генерал Моисеев. В его руках был большой букет цветов, от которого исходил нежный аромат.

— Это к тебе! — произнёс капитан, указывая на того, кто стоял за стеной у входной двери.

Женя, всё ещё сонная, медленно поднялась с дивана и вышла из зала в коридор, не понимая, что происходит. Её взгляд скользнул от букета, что был в руках генерала к капитану, и в этот момент она увидела в его глазах какую-то незнакомую для неё печаль.

Девушка перевела с капитана свой взгляд на генерала, пытаясь не думать о том, что происходит с её сегодняшним соседом. Цветы казались неуместными в этой ситуации, словно крича о фальшивости намерений их дарителя. Она прислонилась к дверному косяку, готовясь выслушать то, что собирался сказать этот человек.

Генерал окинул её презрительным взглядом, его губы искривились в едкой усмешке:

— Так вот ты почему мне отказала! — процедил он, кивком указывая на капитана. — А я-то хотел ещё попросить у тебя прощения… Думал, что ты испугалась меня, моего напора. А тебе и пугаться-то не надо! Ты, наверное, меняешь мужиков каждую ночь… Ты же, наверное, когда была на учебке, со всеми парнями своей роты переспала!

Его слова хлестали, словно плети, но Женя не дрогнула. Её спокойствие было ледяным, почти пугающим.

— Идите вы к чёрту, пока ещё раз не двинула вам в нос! — произнесла она с такой твёрдостью в голосе, что генерал на мгновение опешил. Повернувшись, она вошла обратно в зал, не удостоив его больше ни единым взглядом.

Генерал открыл рот, собираясь что-то сказать, но быстро закрыл его, осознав бессмысленность дальнейших слов. «Может, я ошибся?» — промелькнуло в его голове.

— Передайте ей цветы, капитан, — наконец выдавил он из себя, вручая букет. Резко развернувшись, он вышел, громко хлопнув дверью.

Капитан остался стоять в коридоре, держа в руках букет, который теперь казался символом несостоявшегося унижения. Его взгляд был тяжёлым, в нём читалась смесь гнева и сочувствия. Он медленно вошёл в зал, где Женя всё ещё стояла у дивана, сжав кулаки.

— Не стоят они твоих слёз, — тихо произнёс он, по-прежнему держа букет в своих руках. — Никогда не позволяй никому определять твою ценность по чужим меркам.

Женя подняла глаза на капитана, и в них впервые за долгое время промелькнуло что-то похожее на благодарность. Она молча кивнула, принимая его поддержку, которая была ей сейчас так необходима.

Капитан прошёл на кухню и аккуратно поставил букет алых роз в трёхлитровую банку, наполненную водой. Лепестки цветов слегка покачивались, словно прощаясь с утраченным великолепием. Пока он занимался этим, Женя успела переодеться в домашнее и присоединиться к нему на кухне.

Её пальцы машинально ощупали чайник — холодный. Заглянув внутрь, она обнаружила, что он пуст. С привычной ловкостью она налила воду и включила его.

— Заварка есть? — спросила она, открывая шкафчик, где обычно в любых квартирах и домах хранился чай, но обнаружила лишь пустую баночку.

— Закончилась, — коротко ответил капитан, не отрывая взгляда от букета.

— Тогда я быстро сбегаю в магазин, — решительно произнесла Женя и направилась к выходу.

Вернувшись через полчаса, она несла небольшой пакет с покупками: ароматный чай, сахар, пряники и конфеты. Пока чайник закипал во второй раз, она заварила крепкий чай, наполняя кухню уютным ароматом.

Они молча пили чай, каждый погружённый в свои мысли. После этого недолгого чаепития, которое можно было назвать завтраком, капитан собрал свои немногочисленные вещи. Его движения были спокойными, но в них чувствовалась какая-то окончательность.

Когда он ушёл, Женя осталась одна в квартире. Тишина давила на неё, но не успела она погрузиться в свои мысли, как раздался звонок в дверь.

Открыв, она увидела перед собой пожилую женщину с приветливой улыбкой.

— Здравствуй! — произнесла незнакомка. — Я твоя соседка. Я тут узнала, что ты поселилась здесь, и мне захотелось с тобой познакомиться.

Женя улыбнулась в ответ, чувствуя, как напряжение уходит:

— Проходите, пожалуйста! Я тоже буду рада с вами познакомиться. Будете чай?

— О, с удовольствием! — оживилась женщина. — За чаем знакомство всегда проходит веселее и душевнее.

Они прошли на кухню. Женя поставила на стол чашку, налила чай, достала сладости. В этот момент она почувствовала, как начинает налаживаться её новая жизнь — с маленькими, но важными событиями, которые постепенно заполняют пустоту одиночества.

Пожилая женщина опустилась на табуретку напротив, внимательно разглядывая девушку.

— Тебя, кажется, Женей зовут? — мягко спросила она, устраиваясь поудобнее.

— Да… А откуда вы знаете? — удивлённо подняла брови Женя.

— Во-первых, называй меня бабушкой Шурой, — улыбнулась женщина, — а во-вторых, о тебе много рассказывал мой сын… После его рассказов мне и захотелось с тобой познакомиться, посмотреть на тебя и узнать, какая ты на самом деле, как ты выглядишь.

Женя замерла, чувствуя, как внутри всё сжалось от волнения.

— А кто ваш сын? — осторожно спросила она.

— Майор Николаев, — с теплотой в голосе произнесла женщина, наблюдая за реакцией девушки.

— Валентин Петрович — ваш сын? — в голосе Жени промелькнуло искреннее удивление. — Так, значит, вы… — она осеклась, поняв, что чуть не сказала что-то лишнее.

Бабушка Шура внимательно смотрела на девушку, её улыбка стала ещё теплее.

— Что ты хотела сказать и почему замолчала? — мягко поинтересовалась она.

— Да так, ничего особенного, — смущённо улыбнулась Женя, отводя взгляд. — Ваш сын живёт вместе с вами?

— Да, мы живём вместе. Скажи, а почему Сергей и Люда отпустили тебя в армию? Мой сын говорил, что они очень любят тебя…

В голосе бабушки Шуры звучала искренняя забота, но эти слова вызвали у Жени горькую усмешку.

— Любят? Ха! — в её голосе прорвалась боль, которую она так долго скрывала. — Может быть, папа меня и любит, но мама — точно нет. Она меня ненавидит. Сколько я себя помню, она всегда старалась принизить меня, сделать всё возможное, чтобы я чувствовала себя в семье чужой, какой-то… дефективной.

Бабушка Шура молча слушала, не перебивая, давая девушке выговориться.

— Но как же так? — наконец, тихо спросила она.

— А очень просто, — вздохнула Женя. — Они мои приёмные родители. Моя настоящая мать бросила меня, оставив у своей сестры — моей приёмной матери.

— А кто твой настоящий отец, ты знаешь? — осторожно спросила бабушка Шура, не отрывая внимательного взгляда от девушки.

— Нет, — ответила Женя, встречаясь с ней взглядом. В её глазах читалась глубокая печаль.

Она поднялась из-за стола, чтобы заняться чаем. Аккуратно разлила кипяток по чашкам, достала из шкафчика печенье, конфеты и пряники. Расставив всё на столе с особой тщательностью, снова села напротив гостьи.

В кухне повисла тяжёлая тишина, прерываемая лишь тихим шипением остывающего чайника. Бабушка Шура понимала, что эта история гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд, и что девушке нужно время, чтобы открыться полностью.

Бабушка Шура перевела взгляд на букет алых роз, стоявший на столике, и после некоторого молчания спросила:

— От кого цветы?

— От генерала Моисеева, — тихо ответила Женя, опустив глаза.

— Это от того, которому ты вчера разбила нос? — в её голосе не было осуждения, только искренний интерес.

— Да, — призналась Женя, слегка покраснев.

— Тяжёлая же у тебя рука… — покачала головой бабушка Шура, но в её словах слышалось скорее восхищение, чем упрёк.

В кухне повисла тяжёлая тишина. Они пили чай, каждая погружённая в свои мысли. Женя невидящим взглядом смотрела в окно, за которым кружил осенний листопад, а бабушка Шура продолжала внимательно изучать девушку, словно пытаясь прочесть её душу.

«Что-то не очень верится, что она ничего не знает про своего отца», — думала пожилая женщина, наблюдая за тем, как тонкие пальцы Жени нервно перебирают край скатерти.

Внезапно бабушка Шура приняла решение. Она отставила чашку и посмотрела Жене прямо в глаза:

— Знаешь, а ты очень сильно похожа на свою родную мать… И у тебя глаза твоего отца. Такие же пронзительные, такие же… честные.

Женя замерла, почувствовав, как внутри всё похолодело.

— О чём вы говорите? — прошептала она, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

— Нужно сказать Вале, что его дочь жива, — продолжала бабушка Шура, словно не замечая состояния девушки. — Что его благоверная Ира вовсе не стала делать аборт, как она ему тогда сказала.

Женя резко повернулась к бабушке Шуре, и её глаза мгновенно наполнились слезами. Она попыталась сдержать их, но они предательски покатились по щекам.

— Нет! — почти выкрикнула она, прижав ладонь ко рту. — Не делайте этого!

Бабушка Шура смотрела на девушку с глубокой жалостью и пониманием. Она видела, как та сжимается от страха, как дрожат её плечи.

— Но почему? — мягко спросила пожилая женщина, наклонившись ближе к Жене. — Неужели ты боишься?

— Просто я этого не хочу… — прошептала Женя, вытирая слёзы рукавом. — Пусть лучше останется всё так, как есть.

— Так как было уже не будет, — тихо произнесла бабушка Шура, взяв девушку за руку. — Потому что я знаю, что ты — дочь моего сына, а значит, ты моя старшая внучка.

Женя попыталась отдёрнуть руку, но бабушка удержала её.

— Послушай меня, девочка, — продолжила она. — Ты не должна бояться. Твой отец — замечательный человек, он заслуживает знать о тебе.

— Я не могу, — всхлипнула Женя. — Я не готова…

Бабушка Шура вздохнула, понимая, что сейчас не время давить на девушку.

— Хорошо, — сказала она, поднимаясь. — Я пойду. Оставлю тебя одну, чтобы ты смогла смириться с мыслью, что у тебя есть бабушка, которая очень хочет познакомиться с тобой поближе.

Она медленно направилась к выходу, но у двери остановилась:

— Спасибо за чай, за твоё гостеприимство. И за то, что дала мне возможность понять, что у меня есть ещё одна внучка, которую я очень рада видеть!

Женя молча смотрела, как закрывается дверь за бабушкой Шурой. Она осталась одна в пустой кухне, где всё ещё пахло чаем и розами. Слёзы продолжали катиться по её щекам, но теперь к ним примешивалась растерянность.

«Что теперь будет?» — думала она, глядя на букет алых роз.

Женя подошла к окну и посмотрела на осенний двор. Листья кружились в воздухе, словно пытаясь унести с собой её тревоги и сомнения. Девушка стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Страх и паника нарастали внутри неё, словно снежный ком.

«Она всё ему расскажет! Она обязательно ему всё расскажет!» — мысли бились в её голове, словно пойманные птицы.

Не в силах больше оставаться на месте, Женя схватила куртку и выбежала из квартиры. Она мчалась к конторе начальника военного городка, едва сдерживая слёзы.

— Мне нужно срочно уехать! — выпалила она, едва переступив порог кабинета. — Отправьте меня в горячую точку!

Начальник удивлённо посмотрел на девушку, но ничего не ответил. Он уже знал о просьбе генерала Моисеева «избавиться» от Жени. Решение пришло мгновенно.

— Собирайтесь, — коротко бросил он. — Завтра утром транспорт отправляется.

К вечеру все формальности были улажены. Перед отъездом Женя прикрепила на дверь квартиры записку: «Не ищите меня. Я уехала в горячую точку».

***

Восемь долгих недель пролетели как один миг. Ранения, боль, страх — всё это стало её повседневной реальностью. И вот однажды, осматривая прибывших добровольцев, она увидела их — обоих своих отцов.

— Что вы здесь делаете? — спросила Женя, сидя в палатке, где ей обрабатывали очередную рану.

— Мы узнали, что взяли в плен наших военных, — ответил сержант. — Сейчас каждая пара рук на счету.

— Я не хочу, чтобы вы здесь находились, — твёрдо произнесла Женя, выходя из палатки после перевязки. — Уезжайте!

Мужчины переглянулись, не понимая её реакции.

— Почему? — спросили они одновременно, следуя за ней.

Женя остановилась, повернулась к ним и с горечью в голосе произнесла:

— Не стыдно ли вам, сержант, задавать такой вопрос собственной дочери?

Не дав им возможности ответить, она развернулась и пошла прочь, оставляя за собой недоумённые взгляды двух мужчин.

В её душе бушевала буря эмоций: обида, боль, разочарование и, возможно, надежда на то, что однажды они всё-таки смогут поговорить по-настоящему, без тайн и недомолвок. Но сейчас она была слишком ранена, слишком напугана, чтобы позволить себе быть уязвимой.

***

Три дня тянулись бесконечно долго. С каждым часом тревога Жени росла, превращаясь в невыносимое бремя. Сержант — её приёмный отец — и ещё несколько бойцов исчезли без следа. Она не могла есть, не могла спать, её мучили кошмары, в которых она видела самое страшное.

На рассвете четвёртого дня Женя приняла решение. Она больше не могла ждать. Собрав все силы, она пробралась к складу боеприпасов. Её руки дрожали, когда она брала гранаты и автомат. В рюкзак она уложила немного еды — ровно столько, чтобы хватило на первое время.

«Я должна их найти», — твердила она себе, проверяя снаряжение.

Когда она уже была готова покинуть лагерь, краем глаза заметила движение. Майор Николаев. Он следовал за ней, словно тень.

Женя резко развернулась, её глаза пылали гневом:

— Что вам нужно от меня? — её голос дрожал от ярости. — Зачем вы преследуете меня?

Майор подошёл ближе, его взгляд был твёрдым и решительным:

— Мне? Ничего. Просто я не могу позволить тебе идти туда одной.

— А вы хоть знаете, куда я направляюсь? — в её голосе звучала горечь.

— Знаю, — спокойно ответил он. — Ты идёшь спасать наших людей из плена.

— Вы не пойдёте со мной! — почти крикнула Женя. — Это слишком опасно!

— Пойду, — его голос звучал непреклонно. — И ты ничем не сможешь меня остановить. Даже не пытайся.

Глава 6

Женя смотрела на майора, пытаясь найти в его глазах признаки сомнения или страха. Но видела только решимость и твёрдую уверенность.

— Почему? — наконец спросила она, опуская взгляд. — Почему вы рискуете своей жизнью ради меня?

— Потому что ты не одна, — просто ответил майор. — И потому что я дал клятву защищать тех, кто нуждается в помощи.

Женя молчала, обдумывая его слова. В глубине души она знала, что он прав. Но страх за его жизнь боролся с её гордостью.

— Хорошо, — наконец произнесла она. — Но только если вы пообещаете мне одно.

— Что именно?

— Обещайте, что будете думать не только о других, но и о себе.

Майор кивнул:

— Обещаю. Теперь идём. Время не ждёт.

Они двинулись вперёд, двое людей, объединённых общей целью. Впереди их ждали опасности, но теперь Женя знала, что не одна. И это знание придавало ей сил, которых так не хватало в последние дни.

Женя молча подняла свой рюкзак и зашагала вперёд, не проронив ни слова. Слёзы катились по её щекам, оставляя солёные дорожки. Она злилась на себя за беспомощность, за то, что не может уберечь родного отца от этой опасной миссии. Её сердце разрывалось от отчаяния и обиды — так хотелось отправить его туда, где он был бы в безопасности, где ничто не угрожало хотя бы его жизни.

Они шли уже несколько часов, пробираясь через густые заросли и пересекая открытые пространства. Майор Николаев держался рядом, стараясь не мешать, но и не отдаляясь слишком далеко. Его взгляд то и дело возвращался к девушке, чья решимость и сила духа поражали его снова и снова.

Наконец они добрались до деревни. Что-то знакомое почудилось Жене в её облике — так похожая на ту деревню, где она уже бывала одна. Та же река, те же дома, те же деревья. Только сейчас река казалась более бурной, более опасной.

Не колеблясь ни секунды, Женя вошла в ледяную воду. Её уверенность была поразительна — словно внутренний голос подсказывал ей, что именно здесь они найдут то, что ищут. И интуиция не подвела.

Почти в центре деревни их взору предстало то, чего Женя боялась больше всего. Возле стены одного из домов стоял Сергей — её приёмный отец. Его глаза были завязаны, руки связаны за спиной. Вокруг него толпились враги с автоматами наготове.

Майор замер, увидев выражение лица Жени. Внешне она казалась спокойной, но что-то в её глазах, в линии рта, в напряжённой позе выдавало бурю эмоций, готовую вот-вот вырваться наружу. Это выражение лица насторожило его — он знал, что когда Женя так спокойна, значит, внутри неё бушует настоящий ураган.

Внезапно воздух разорвал громкий выстрел. Пуля просвистела над головой, но не в сторону сержанта — она устремилась в небо, давая сигнал к началу чего-то неизбежного.

Время словно замедлилось. Женя почувствовала, как кровь отступает от лица, как сердце начинает биться чаще. Она знала — сейчас начнётся то, чего она боялась больше всего, но была готова идти до конца, чтобы спасти тех, кого любила.

Майор Николаев крепче сжал автомат, понимая, что спокойная фаза операции закончилась. Теперь всё будет зависеть от их слаженности, от их умения действовать быстро и решительно. И от удачи, конечно. От той самой удачи, в которую в горячих точках верят больше, чем в что-либо другое.

— Папа, пригнись! — пронзительно крикнула Женя, и её голос эхом отразился от стен домов.

Сергей, словно по команде, мгновенно распластался на земле, а девушка, не теряя ни секунды, метнула гранату прямо в гущу надвигающихся на неё врагов. Оглушительный взрыв расколол тишину, на мгновение парализовав противника.

Пользуясь замешательством врага, Женя ринулась к отцу. Её пальцы лихорадочно работали, распутывая узлы на его руках и ногах.

— С тобой всё в порядке? Где остальные пленные? — выпалила она, помогая Сергею подняться.

— В темнице… Осторожнее, сзади! — прохрипел Сергей, но было поздно. Очередное ранение заставило его вновь рухнуть на землю.

— Майор, берите его и уходите! Быстрее! — голос Жени дрожал, но приказ был чётким и не допускал возражений.

Николаев, не раздумывая, подхватил сержанта Леонова за руки, закинув его себе на спину и потащил к реке. Но прежде чем они успели скрыться, новый взрыв прогремел позади, осыпав их землёй и камнями. Обернувшись, майор увидел, как центр деревни охватило пламя — видимо, от взрыва гранаты загорелись хозяйственные постройки.

— Иди, помоги ей, — прошептал Сергей, его голос был едва слышен из-за боли.

— А как же ты? — спросил майор, колеблясь.

— Со мной будет всё в порядке. Ты должен помочь девчонке. Она там одна против них.

Николаев замешкался лишь мгновение. Он понимал, что Сергей прав — Женя сейчас в смертельной опасности.

— Хорошо. Только держись, потерпи немного. Я вернусь за тобой, обещаю, — сказал майор, осторожно опуская сержанта на землю.

С этими словами он развернулся и бросился обратно к деревне, туда, где девушка, которую он сопровождал, сражалась с превосходящими силами противником, защищая не только себя, но и всех тех, кто попал в плен.

Майор Николаев двигался по деревне с максимальной осторожностью, стараясь не выдать своего присутствия. Его сердце бешено колотилось, когда он наконец заметил Женю — она стояла в окружении врагов, которые держали в руках смертоносное оружие.

Собрав все силы, Валентин издал тихий свист и мгновенно спрятался за углом дома. Этот сигнал был понят Женей мгновенно. С молниеносной скоростью она выхватила автомат у одного из противников и открыла прицельную стрельбу по кругу.

Не давая врагам опомниться, она метнула гранату в центр образовавшегося кольца. Когда прогремел взрыв, Женю отбросило взрывной волной прямо к ногам майора. С трудом поднявшись, она спросила:

— Что вы здесь делаете? Я же приказала вам уходить! Где сержант?

— Сержант? Почему сержант, а не папа? — вопросом на вопрос ответил майор, внимательно осматривая окрестности.

В этот момент раздались выстрелы. Не раздумывая ни секунды, Женя повалила Валентина Петровича на землю, накрывая его своим телом. Следующие выстрелы прозвучали совсем близко, и майор почувствовал, как тело девушки обмякло на нём.

— У меня в кармане штанов граната… Достаньте её… Вытащите чеку и бросьте в них! — едва слышно произнесла она.

С трудом, но действуя предельно сосредоточенно, майор нащупал гранату в кармане безвольного тела. Выдернув чеку, он изо всех сил швырнул её в сторону противника. Прогремел взрыв, и языки пламени лизнули одежду Жени.

Николаев быстро перевернул девушку, пытаясь сбить огонь. Она была без сознания, её лицо было бледным как полотно. Собрав все силы, майор поднял её на руки и понёс к реке.

К своему огромному удивлению, на берегу он увидел спасённых Женей пленных, которые, увидев их, бросились на помощь. Вместе они переправили раненого майора с бессознательной Женей на другой берег реки.

Пока они переправлялись, майор не отрывал взгляда от лица девушки. Её дыхание было поверхностным, а пульс едва прощупывался. Он понимал — она спасла его ценой собственной жизни, и теперь его долг — сделать всё возможное, чтобы спасти её.

— Мы выберемся отсюда, — прошептал он, прижимая её к себе. — Мы обязательно выберемся, Женя. Ты спасла слишком много жизней, чтобы уйти вот так…

После возвращения в военный городок майор сразу направился домой. Его сердце было тяжёлым от тревоги и вины. На пороге его встретила мама, и её лицо мгновенно озарилось радостью при виде сына.

— Здравствуй, мама, я вернулся, — произнёс он хриплым от терзаемых чувств голосом.

— А Женя приехала? Ты же за ней ездил! — с надеждой в голосе спросила бабушка Шура.

— Нет, не приехала. Она вернётся только через месяц… если вернётся, — добавил он тихо.

— А где она? Ты её нашёл?

Майор опустил голову, и по его щеке скатилась слеза.

— Нашёл. Она была там, где не должна была находиться… Теперь она в больнице. Она спасла меня, а я ничем не смог ей помочь… Ни одна пуля не задела меня, только лёгкий ожог от огня. А она… она может остаться калекой на всю жизнь, — его голос дрожал от боли и вины.

Бабушка Шура подошла ближе и обняла сына.

— Похоже, эта девушка глубоко засела в твоём сердце, — сказала она с мягкой улыбкой. — У тебя могла бы быть такая же дочь.

— Могла бы, но у меня её нет, — глухо ответил майор.

— А ты уверен? — тихо спросила бабушка Шура. — Может быть, она и есть твоя дочь? Ведь она не родная дочь Сергея и Людмилы Леоновых.

Майор замер, его глаза расширились от изумления.

— Ира сказала, что она сделала аборт. Сказала, что у нас не будет нашего общего ребёнка.

— Она солгала тебе, Валя. Солгала самым подлым образом. Ира родила ребёнка и оставила его у Сергея и Люды, которые удочерили девочку. Вспомни, как Люда и Ира постоянно ругались. Они ненавидели друг друга. И эта ненависть передалась Люды по отношению к Жене. За любую провинность Люда гнобила и унижала девочку, а потом и вовсе выгнала её из дома, рассказав, что она не родная дочь. После этого Женя поехала искать тебя, но не смогла подойти и рассказать, что она твоя дочь. Она была рядом с тобой, но страх перед тобой оказался сильнее.

— Она моя дочь? Это правда? У меня есть ещё одна дочь? — майор не мог поверить в услышанное. Его мир рушился и перестраивался заново.

— Да, сынок, это правда, — кивнула бабушка Шура. — А откуда я всё знаю? Что-то я додумала сама, что-то узнала от самой девочки. Я ходила к ней в гости, как только она заселилась в соседней квартире. Я молчала, ждала подходящего момента, чтобы всё тебе рассказать.

Майор опустился на стул, его руки дрожали. Столько лет он жил с ложью, с чувством утраты, а его дочь была так близко…

— Я должен увидеть её, — прошептал он. — Должен быть рядом, пока она в больнице.

— Ты поедешь к ней, — твёрдо сказала его жена, подойдя к нему, услышав разговор из коридора. — И на этот раз ты не упустишь свой шанс быть настоящим отцом.

Майор кивнул, в его глазах зажглась новая надежда. Теперь он знал, что должен сделать всё возможное, чтобы спасти не только тело Жени, но и залечить её душевные раны.

Майор поднял глаза на свою жену, которая стояла рядом с ним, прислонившись к стене. Её лицо выражало глубокую тревогу и сочувствие. Когда она заметила его взгляд, то медленно подошла ближе и обняла его, прижимаясь к его плечу.

— Не переживай так, всё будет хорошо, — тихо произнесла Наталья, гладя его по спине.

— Что же мне теперь делать? Как мне всё исправить? — спросил майор, его голос дрожал от напряжения.

— Во-первых, мы с тобой пойдём в магазин и купим твоей старшей дочери кое-что из одежды… А потом ты поедешь к ней в больницу. Она должна знать, что у неё есть семья, которая её любит и ждёт.

— Ты всё уже знала? — спросил Валентин, чувствуя облегчение от того, что жена принимает эту новость.

— Да, знала, — призналась Наталья. — Твоя мама всё рассказала мне. И я благодарна ей за это, потому что у меня было время всё обдумать и принять.

— Ты не против, если мы поедем в больницу вместе? — спросил майор, внимательно глядя на жену.

Наталья на мгновение задумалась, а затем посмотрела на свекровь:

— Думаю, что этого не стоит делать…

— Но, Наташа, — вмешалась бабушка Шура, — твой муж прав. Вам нужно поехать вместе. Для Жени очень важно понять, что ты принимаешь её, что она становится частью нашей семьи. Возможно, она больше всего боится именно твоего неприятия. После всего, что ей пришлось пережить с приёмной матерью, доверие к женщинам у неё, наверное, на нуле.

Наталья помолчала, обдумывая слова свекрови. В её глазах читалась внутренняя борьба, но затем она кивнула:

— Хорошо, мама, ты меня убедила. Мы поедем вместе.

Бабушка Шура улыбнулась, довольная тем, что смогла помочь.

— Вот и славно! — сказала она. — А теперь давайте составим план действий. Сначала нужно узнать, в каком состоянии Женя, а потом уже решать, что делать дальше.

Майор почувствовал, как тяжесть, давившая на его плечи, немного отступает. Впервые за долгое время он увидел свет в конце туннеля, и этот свет был тёплым и родным. Теперь у него была цель — вернуть свою дочь, залечить её раны и сделать всё возможное, чтобы она знала, что наконец-то обрела настоящую семью.

Неделя тянулась бесконечно долго. Каждый день Валентин и Наталья звонили в больницу, чтобы узнать о состоянии Жени. И вот настал день, когда они наконец-то смогли приехать.

В больничном коридоре царила гнетущая тишина. Их встретил врач, который сообщил страшную новость — девушка находится в коме. Сердце майора пропустило удар. Их не пустили к ней, но разрешили посмотреть через специальное стекло, отделяющее палату интенсивной терапии от коридора.

Валентин не мог отвести глаз от бледного, исхудавшего лица своей дочери. В его душе бушевала буря эмоций — вина, любовь, отчаяние. Он шептал беззвучные молитвы:

«Боже, не забирай у меня так быстро дочь! Ту дочь, о которой я мечтал все эти годы… Она спасла меня, прикрыв своим телом от пуль и взрывов. Она заслужила право на жизнь больше, чем кто-либо другой. Я должен был защитить её, а не она меня…»

Наталья, стоя рядом, сжимала его руку, чувствуя, как муж борется со своими эмоциями.

Внезапно сквозь пелену слёз Валентин заметил движение. Женя пошевелилась! Её глаза приоткрылись. В тот же миг сиделка, дремавшая с книгой, встрепенулась. Забежала медсестра, следом примчался врач. Вокруг девушки мгновенно образовался кружок медицинского персонала.

После тщательного осмотра её перевели в обычную палату. Когда Валентин с Натальей вошли внутрь, Женя, едва увидев их, сразу спросила:

— Где мой отец? Как он?

— С ним всё в порядке, он в безопасности, скоро придёт к тебе, — ответил майор, осторожно присаживаясь на край кровати. — Скажи, ты когда-нибудь видела свою настоящую мать?

Этот вопрос, казалось, причинил девушке боль. Её ресницы затрепетали, пытаясь сдержать слёзы, но они всё равно покатились по щекам. Она закрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

В палате повисла тяжёлая тишина. Наталья, стоящая у окна, тихо всхлипнула. Валентин почувствовал, как его сердце разрывается от боли за эту девочку, которая столько пережила. Он понимал, что сейчас не время давить на неё, но знал — впереди их ждёт долгий путь к исцелению, как физическому, так и душевному.

— Я видела её только на фотографиях, — тихо ответила Женя, всё ещё не решаясь открыть глаза и встретиться взглядом с человеком, который теперь знал правду о своём отцовстве. Её голос дрожал от волнения и страха.

— У тебя что-то болит? Почему ты плачешь? — мягко спросил Валентин, стараясь не напугать девушку.

— Глупо задавать такой вопрос, зная, что у неё всё тело болит, — мягко заметила Наталья. — А плачет она, наверное, от того, что тебе теперь всё стало известно.

— Я же просила бабу Шуру молчать, зачем она всё рассказала? — с болью в голосе произнесла Женя. — Зачем она это сделала?

— Но почему ты просила её молчать? Чего ты боишься? — Валентин наклонился ближе к девушке, пытаясь в мельчайших подробностях рассмотреть её лицо и услышать её точный ответ. — Если ты боишься, что я не приму тебя в свою семью, то это напрасно… О такой дочери, как ты, мечтает каждый мужчина, каждый отец, за исключением тех, кто никогда ими стать не сможет из-за своих принципов. Я всегда любил тебя как дочь своего друга и в глубине души даже завидовал ему, потому что ты всегда была рядом с ним. Помнишь, как я качал тебя на коленях в детстве? Как мы играли вместе? Твой смех был таким звонким и искренним, что его эхо до сих пор звучит в моей памяти.

Глава 7

Женя слабо улыбнулась, но её улыбка быстро погасла.

— У вас есть своя семья, свои дети, — сказала она, наконец посмотрев на Наталью.

— И что с того? — ответила Наталья с теплотой в голосе. — Новый член семьи — это всегда радость. У нас действительно есть дети. Старшей дочери Саше уже восемнадцать лет. Второй дочери, Валерии, шестнадцать. А нашему маленькому сыну Никите всего четыре годика. Когда тебя выпишут из больницы, ты приедешь к нам домой и познакомишься со всеми! — с искренней улыбкой добавила она. — Я уверена, что ты понравишься моим детям. Ты замечательная, и, кроме того, ты спасла их отца. Для них ты теперь настоящий герой!

— Насчёт героя — это вы преувеличиваете…

— Прости, что перебиваю, но можно задать вопрос? — спросил Валентин, глядя на девушку.

— Конечно. Спрашивайте, что угодно.

— Если бы представился такой же случай, ты бы поступила так же? Спасла бы меня снова?

— Конечно, — ответила Женя без колебаний. — Вы мой отец и друг того, кто воспитал меня такой, какая я есть. По-другому просто не могло быть.

— Спасибо, милая, — сказал майор, нежно поцеловав девушку в лоб. — А теперь отдыхай. Тебе нужно набираться сил и готовиться к выписке.

Валентин и Наталья тихо вышли из палаты, оставив Женю наедине со своими мыслями.

Прошёл месяц. Состояние Жени постепенно улучшалось, и её перевели в больницу военного городка. Там её ждал Сергей — человек, который всё это время воспитывал её как свою родную дочь. Его появление в её жизни было таким же важным, как и появление Валентина. Теперь у Жени было два отца, два человека, готовых поддержать её в любой момент.

Каждый день приносил ей новые силы и надежду на будущее. Она знала, что впереди её ждёт новая жизнь, полная любви и понимания, и что теперь она действительно обрела настоящую семью.

— Что тебе сказали врачи? — спросил Сергей, стоя у окна палаты. Его взгляд был задумчивым, а в голосе слышалась забота.

— Сказали, что мне нельзя поднимать тяжести и выполнять тяжёлую работу, — ответила Женя, аккуратно присаживаясь на кровать. — Позвоночник ещё не окреп после пулевого ранения.

— А как насчёт ожогов? — поинтересовался мужчина, поворачиваясь к ней.

— Раны почти зажили, корочки почти все сошли, — улыбнулась она. — А как твоя рана?

— Почти затянулась, ничего серьёзного, — отмахнулся Сергей. — Жить буду.

— Может, я провожу тебя до вокзала? — предложила Женя.

— Не стоит, — мягко отказался он. — Не люблю долгих прощаний. Давай попрощаемся здесь. Только обещай мне быть осторожной и заботиться о себе как следует.

Сергей помолчал немного, а затем добавил:

— Знаешь, за тот год, что мы не виделись, ты так сильно изменилась. Стала настоящей женщиной.

Они обнялись на прощание, и мужчина уехал со спокойным сердцем. Теперь его приёмная дочь была под защитой родного отца, и это давало ему уверенность в её будущем.

После ухода Сергея Женя решила проверить квартиру, которую ей выделили, куда привёз её капитан, а она ведь с ним даже не попрощалась. Он просто исчез из её жизни.

Наталья говорила, что её ждёт сюрприз в шкафу. Открыв дверцу, девушка замерла от удивления. Внутри висели платья, блузки, юбки — одежда, которой раньше здесь точно не было. Даже нижнее бельё лежало в отдельной коробке.

«Я же ничего не привозила с собой. Откуда всё это?» — подумала Женя, перебирая вещи.

— Нравится? — раздался голос за спиной, заставив её обернуться.

Наталья стояла в дверях с тёплой улыбкой.

— Это всё вы покупали? — спросила Женя, всё ещё разглядывая обновки.

— Да, — призналась Наталья. — Вместе с твоим отцом. Правда, бельё мы выбирали с Сашей.

— Но зачем вы потратили столько денег? — смутилась девушка. — У меня есть деньги по контракту, я могла бы всё купить сама.

— А в чём бы ты ходила, пока искала работу? — резонно заметила Наталья. — К тому же в нашем городке не так просто найти подходящую вакансию. Давай переодевайся, и пойдём к нам на ужин. Семья ждёт.

— Простите, но сегодня я хотела бы побыть одна, — мягко отказалась Женя. — Я не голодна, попозже просто попью чаю.

— Валентин будет расстроен, если ты не придёшь, — настаивала Наталья. — Дети так хотят с тобой познакомиться. И знаешь, давай договоримся: ты будешь обращаться ко мне на «ты». Хорошо? Мы теперь одна семья.

В её голосе звучала такая искренность и теплота, что Женя почувствовала, как внутри что-то оттаивает. Возможно, пришло время открыть своё сердце навстречу новой жизни и настоящей семье, которая её приняла в свои объятья.

После своих последних слов Наталья тихо вышла, оставив Женю наедине со своими мыслями. Девушка снова подошла к шкафу и достала новые вещи — нижнее бельё, бриджи и футболку. Переодевшись, она села на кровать, погрузившись в размышления о своей новой жизни.

Её раздумья прервал стук в дверь. На пороге появилась Саша.

— Привет! Я Саша… Тебя там все заждались. Идём ужинать? — произнесла она, глядя на новую сестру со смесью любопытства и лёгкой неприязни. В её глазах читалась ревность — ведь теперь всё внимание в семье было приковано к этой незнакомой для неё девушке.

Женя почувствовала, как от этого взгляда по спине пробежал холодок. Саша развернулась и вышла, а Женя, собравшись с духом, последовала за ней.

В квартире её встретили Лера и маленький Никита. За ужином царила напряжённая атмосфера — Саша почти не участвовала в разговоре, а Женя чувствовала себя не в своей тарелке.

После ужина Женя, сославшись на усталость, рано ушла к себе. В шкафу она обнаружила заботливо приготовленную Натальей пижаму и свежее постельное бельё. Приготовившись ко сну, она уже собиралась лечь, когда в комнату вошла Лера.

— Почему ты так быстро ушла? И почему такая грустная? — спросила младшая сестра, присаживаясь рядом.

— Не знаю, просто на душе тяжело, — призналась Женя.

— Может, тебе кого-то не хватает? — участливо поинтересовалась Лера.

— Может быть… Сама не понимаю, что со мной происходит.

— А может, тебе нужен парень? У меня есть на примете один — брат моего друга. Ему двадцать три года, служил в армии, зовут Алексей.

— Тебя папа подослал? — насторожилась Женя.

— Нет, честно! Я сама пришла. Ты мне понравилась, и я хочу помочь тебе освоиться.

— А вот твоей старшей сестре я явно не понравилась, — заметила Женя, вспоминая холодный взгляд Саши.

— Не обращай внимания. Саша вообще мало кому доверяет. У неё даже подруг нет, даже со мной редко общается.

— Это же плохо…

— Знаю, но я пыталась познакомить её с друзьями — не получается.

— Я подумаю, как можно помочь.

— Если у тебя получится растопить её сердце, я буду тебе очень благодарна. Мама тоже обрадуется — она переживает из-за замкнутости Саши.

— Хорошо, я постараюсь.

— Тогда я пойду, не хочу надоедать.

— Нет, что ты! Я рада твоему визиту. Приходи чаще!

— И ты заходи, мы же теперь семья.

— Спасибо, Лера.

— Спокойной ночи, мой отважный рыцарь и броненосец! — улыбнулась Лера.

— Спокойной ночи, мой маленький ангел и подлиза! — ответила Женя, чувствуя, как в душе начинает теплиться надежда на новую жизнь.

Лера вышла, а Женя долго лежала без сна, обдумывая события дня. Впервые за долгое время она почувствовала, что действительно находится там, где должна быть — в настоящей семье, в которой, пусть не сразу все, но примут её.

Валерия тихонько прикрыла за собой дверь, оставив Женю наедине с её мыслями. Девушка долго лежала без сна, глядя в потолок и размышляя о том, как быстро меняется её жизнь.

Утро принесло с собой новые мысли. Женя проснулась с решимостью начать новую главу своей жизни. Первым делом она отправилась на поиски работы.

Судьба улыбнулась ей почти сразу — в первом же месте, куда она зашла, в офисе местного ЖКХ, её с радостью приняли на должность бухгалтера. В маленьком городке специалисты её профиля были на вес золота.

Новость о новой работе вызвала настоящий праздник в семье. Особенно радовалась Наталья, которая сразу же начала строить планы, как лучше обустроить быт новоявленной дочери.

Офис находился всего в пяти минутах ходьбы от дома — идеальное расположение для первого рабочего дня. График работы был более чем приемлемым: с девяти утра до шести вечера, с часовым перерывом на обед.

После оформления всех документов Женя вернулась домой, где её уже ждала неугомонная Лера. Вместе они отправились в магазин, чтобы пополнить запасы продуктов.

— Слушай, — внезапно оживилась Лера, когда они выбирали фрукты, — у меня сегодня вечером дискотека с друзьями. Пойдёшь со мной? Я хочу познакомить тебя с Лёхой, помнишь, я рассказывала о нём?

Женя немного засомневалась:

— Но у меня же завтра первый рабочий день…

— Ой, да что ты! — отмахнулась Лера. — Ничего страшного не случится! Дискотека начинается в девять, мама отпустит меня, но только если ты пойдёшь со мной.

— В девять вечера? А во сколько она заканчивается?

— Обычно до утра, но мама, конечно, разрешит мне прийти не позже двенадцати.

— Но мне же на работу…

— Я тебя обязательно разбужу! Честно-честно! — настаивала Лера. — Ты же уже согласилась!

Женя колебалась. С одной стороны, ей хотелось поддержать сестру и наладить отношения с новой семьёй. С другой — завтра действительно первый рабочий день, и опаздывать никак нельзя.

— Знаешь, — задумчиво произнесла она, — может, лучше в другой раз? Я ведь правда не хочу проспать на работу в первый же день…

— Ну пожалуйста! — взмолилась Лера. — Это так важно для меня! Я обещаю, что прослежу, чтобы ты вовремя легла спать и встала с утра по будильнику.

Женя посмотрела в искренние глаза сестры и вздохнула:

— Хорошо, уговорила. Но только при условии, что ты действительно поможешь мне встать вовремя.

— Обещаю! — радостно воскликнула Лера, обнимая сестру. — Ты не пожалеешь! Это будет весело!

В этот момент Женя поняла, что, возможно, это её шанс по-настоящему стать частью этой семьи в этом городе. Шанс доказать себе и другим, что она может быть не только защитником, но и обычной девушкой, которая может позволить себе немного веселья.

— Согласилась-то я согласилась, и отказываться не собираюсь… Но, ты у меня смотри, будешь себя плохо вести, быстро отправишься домой, поняла меня? И без всяких препирательств!

— Я буду хорошо себя вести, честно-честно!

— Ловлю на слове! Всё! До вечера!

Женя закрыла за сестрой дверь и принялась готовиться к вечеру. Сначала она приготовила себе лёгкий обед, затем уделила время своему внешнему виду. Маникюр, коррекция бровей, лёгкий макияж — каждая деталь имела значение.

Ближе к назначенному времени она перекусила, выбрала наряд: короткую юбку и джинсовый корсет, выгодно подчёркивающий фигуру. На голову повязала бандану, скрывающую последствия лечения.

Открыв дверь квартиры напротив, она увидела удивлённое лицо Натальи.

— Ничего себе! — восхитилась та. — Ты сегодня всех мужчин на дискотеке с ума сведёшь!

— А туда и мужчины ходят? — с улыбкой спросила Женя.

— Ещё как ходят, особенно когда не спится в холодной одинокой постели, — подмигнула Наталья.

— А откуда вы знаете? — не удержалась от вопроса Женя.

— Мы как-то ходили туда с детьми, — вмешался Валентин, появляясь в дверном проёме. — Только юбка, по-моему, коротковата.

— В самый раз! — вступилась Лера, протиснувшись между родителями.

— Кстати, там часто появляется Георгий Валерьевич, — заметил майор.

— Генерал Полтавский? Что он там делает? И жена его отпускает? — удивилась Женя.

— У него нет жены… И знаешь, он много раз спрашивал о тебе, — призналась Наталья.

— И что именно он хотел узнать?

— Абсолютно всё! — улыбнулся Валентин.

— Не вижу здесь ничего смешного, — нахмурилась Женя.

— Ладно, пошли! — потянула её за руку Лера.

— До скольки вы отпускаете Леру? — уточнила Женя.

— Обычно до одиннадцати, а с тобой отпустим до двенадцати, — ответила Наталья.

— Спасибо, мамочка! — радостно воскликнула Лера, целуя родителей. — Пошли!

У входа в клуб их уже ждали друзья Леры.

— Привет всем! — начала Лера. — Хочу представить вам мою сестру Женю. Она военнослужащая, была в горячей точке.

— Прекрати, — смутилась Женя, легонько толкнув сестру.

— А ты рядовая или уже в звании? — поинтересовалась одна из девушек. — И кем ты там была? Медсестрой?

— Спросила бы что-нибудь другое, ответила бы, — уклончиво ответила Женя.

— А она сержант! — с гордостью сообщила Лера.

— Наверное, в военном училище училась? — спросил молодой человек.

— Нет, не до этого было, — призналась Женя. — Да и вообще, если пришли на дискотеку, давайте танцевать, а не разговоры разговаривать.

Музыка уже гремела в зале, привлекая их внутрь. Женя чувствовала себя немного не в своей тарелке, но присутствие Леры придавало ей уверенности. Она понимала, что этот вечер — важный шаг к её реализации, к её раскрытию, к принятию в семью, и была готова сделать его, несмотря на все сомнения.

После её слов компания, весело переговариваясь и смеясь, вошла в шумный клуб. Внутри их встретил оглушительный ритм современной музыки и атмосфера безудержного веселья. Яркие огни прожекторов кружились в танце, создавая причудливые узоры на стенах, а молодёжь, собравшаяся в зале, наслаждалась вечером.

Женя, чувствуя себя немного не в своей тарелке, большую часть вечера провела у барной стойки, наблюдая за Лерой и её друзьями. Она с теплотой следила за тем, как её младшая сестра веселится, танцует и общается с приятелями. Лера, поглощённая весельем, даже не замечала, что старшая сестра всё время находится поблизости, но явно забыв о ней.

В это время в дальнем углу клуба за Женей внимательно наблюдал Георгий Валерьевич. Его взгляд то и дело возвращался к девушке, несмотря на попытки скрыть своё любопытство. Он следил за каждым её движением, за тем, как она улыбается, как реагирует на происходящее вокруг.

Когда часы показали почти полночь, и девушки собрались уходить, генерал наконец решился подойти к ним.

— Добрый вечер, дядя Жора! — приветливо обратилась к нему Лера, бросая лукавый взгляд на Женю.

— Добрый вечер, девочки! — ответил мужчина, но при этом почему-то не решался посмотреть Жене в глаза.

— Дядя Жора, а что это вы сегодня такой тихий и незаметный? — не унималась любопытная Лера.

— Я? Я всегда такой! — смущённо ответил мужчина, пытаясь скрыть своё волнение.

Лера, заметив его состояние и стеснение, решила разрядить обстановку:

— Ладно, об этом поговорим как-нибудь в другой раз, когда вы придёте к нам в гости. А сейчас нам пора домой — не хочу подводить сестру, которая впервые получила такое доверие в виде меня любимой.

Женя благодарно улыбнулась младшей сестре за тактичность. Она чувствовала, что этот вечер стал для неё не просто развлечением, а чем-то более важным в жизни, где есть место не только долгу и службе, но и простым человеческим радостям.

Прохладный ночной воздух встретил девушек, когда они вышли из клуба. Лера, словно забыв о недавней встрече с генералом, сразу же переключилась на другую тему.

— Как тебе Лёша? Правда, классный парень? — с энтузиазмом спросила она, глядя на сестру.

— Красивый, не спорю. Но он не в моём вкусе, — спокойно ответила Женя, глядя с упоением на звёзды.

— Может, ты просто не хочешь признаваться? Может, стоит ещё подумать? Ты ведь о нём совсем мало знаешь! — настаивала Лера.

— Я знаю о нём достаточно: бывший наркоман, красавчик, любитель доверчивых девушек.

— И только из-за этого ты отказываешься даже попробовать с ним встречаться?

— Дело не в этом. Моё сердце подсказывает, что он не тот человек, с которым я смогу быть счастливой. Даже как друг он мне не подходит.

— Понятно… Может, ты просто влюблена в кого-то другого?

— Нет никого. И давай закроем эту тему.

— Ты как всегда — непробиваемая! Прямо как броненосец, реально!

— Всё, хватит. Тебе пора домой. Смотри, родители ещё не спят, свет на кухне горит.

— Я ведь всё равно узнаю, в кого ты влюблена! — подмигнула Лера.

— Не узнаешь, потому что никого нет, — твёрдо ответила Женя.

Глава 8

В подъезде Лера тихонько постучала в дверь. Открывшая Наталья выглядела усталой, но счастливой.

— Вернулись вовремя! Зайдёшь на чай? — предложила она Жене.

— Нет, спасибо. Пойду спать, — вежливо отказалась девушка.

— Надеюсь, Женя не была слишком строгой надзирательницей? — с улыбкой спросила Наталья у дочери.

— Всё было здорово! — радостно ответила Лера.

— Знаешь, киса, я тебе завидую, — тихо произнесла Женя, прежде чем зайти к себе.

— Не поняла, чему тут завидовать? — озадаченно спросила Лера, глядя на мать.

Наталья вздохнула и обняла дочь:

— Она завидует тому, что у тебя есть мы — любящая семья. А Женя, даже теперь, когда мы появились в её жизни, всё ещё чувствует себя одинокой. Знаешь, жить без материнской любви тяжело в любом возрасте. Очень тяжело…

Лера задумалась, прижимаясь к матери. Впервые она по-настоящему осознала, насколько сложной была жизнь её новой сестры, и как много ей пришлось пережить.

На следующее утро Женя проснулась с чувством лёгкого волнения. Первый рабочий день в новой должности — это всегда особенное событие. Собравшись и приведя себя в порядок, она отправилась в офис ЖКХ.

День пролетел незаметно. Работа оказалась интересной и знакомой, коллеги встретили её доброжелательно. К концу рабочего дня, когда Женя уже собиралась домой, к ней в кабинет зашёл Алексей.

— Привет. Ты не против, если я провожу тебя до дома? — спросил он, слегка смущаясь.

— Если тебе это важно, то не против, — ответила Женя, стараясь скрыть удивление.

По дороге они немного поговорили о работе, о жизни. Алексей оказался интересным собеседником, и до дома они дошли, весело беседуя.

У подъезда Женя неожиданно для себя пригласила его зайти на чашку чая. В квартире их тут же застала Лера, которая, увидев Алексея, не смогла скрыть ехидную улыбку.

— Только не начинай, — предупредила Женя сестру. — Присаживайся к нам, Лера, попьёшь с нами чай.

После чаепития, когда Алексей ушёл, Лера не удержалась от подколки:

— И после этого ты будешь утверждать, что он тебе безразличен?

— Он действительно мне безразличен, — твёрдо ответила Женя.

— Ты что, издеваешься? — не поверила Лера.

В этот момент на кухню вошёл Валентин Петрович.

— О чём спор? — поинтересовался он.

— Твоя младшая дочь уже планирует свадьбу старшей! — с улыбкой сообщила Лера.

— А почему бы и нет? — поддержала Наталья, которая как раз вошла следом за мужем. — Я бы с удовольствием погуляла на свадьбе!

— Вы что, все сговорились? — возмутилась Женя.

— Нет, просто мы хотим, чтобы ты была счастлива, — спокойно ответил Валентин Петрович. — Кстати, Лера, кого ты там уже успела предложить сестре?

— Брата друга, — невинно ответила девочка.

— А, Алексея… Хороший парень. Он тоже бывал в горячих точках. Я ничего не имею против него. Был бы хорошим зятем, — задумчиво произнёс майор.

Женя только покачала головой, улыбаясь про себя. Похоже, её личная жизнь стала главной темой для обсуждений в новой семье, и остановить этот поток заботы было невозможно. Но, странное дело, эта забота не раздражала, а наоборот, грела душу, напоминая о том, что теперь у неё действительно есть семья, которая заботится о её счастье.

— И ты туда же? — возмутилась Женя. — Почему вы все прицепились к этому Алексею? Могли бы, для разнообразия, предложить кого-то другого… А может, я вообще пока не хочу замуж?

— Ладно, не кипятись, — спокойно ответил Валентин Петрович. — Я, собственно, хотел спросить, как прошёл твой первый рабочий день.

— Всё просто замечательно! — с энтузиазмом ответила Женя. — Меня сразу же завалили кипами бумаг — нужно было внести данные в компьютер и всё пересчитать.

— А сейчас чем займёшься? — поинтересовался Валентин, беря из рук Жени кружку с горячим кофе.

— Взяла работу на дом, — вздохнула девушка. — Буду сидеть и считать.

— Может, придёшь к нам сегодня на ужин? — неожиданно предложил майор. — Лера пригласила Витю и Алексея.

— Киса, ты настоящий садист! — не удержалась Женя, закатывая глаза.

— Стараюсь, и всё это только ради твоего счастья! — с улыбкой ответила Лера, подмигивая.

В комнате повисла лёгкая пауза. Женя понимала, что семья действительно заботится о ней, но навязчивое желание всех устроить её личную жизнь немного было сейчас неуместным. С другой стороны, она не могла отрицать, что внимание и забота этой семьи грели душу.

— Хорошо, — неожиданно для себя согласилась Женя. — Но только потому, что не хочу обижать Леру.

— Вот и отлично! — обрадовалась младшая сестра. — Я знала, что ты согласишься!

Наталья, которая всё это время молча наблюдала за разговором, тепло улыбнулась:

— Я приготовлю что-нибудь особенное. Уверена, вечер будет приятным.

Женя вздохнула, понимая, что, возможно, стоит дать семье шанс устроить этот вечер так, чтобы он действительно принёс радость всем присутствующим. В конце концов, она здесь не одна, и нужно учиться находить компромиссы.

***

Прошло несколько месяцев. Жизнь в новой семье постепенно становилась всё более привычной для Жени. Она научилась находить общий язык с каждым членом семьи, особенно с неугомонной Лерой, которая постоянно придумывала новые развлечения.

В этот день в доме царила особая атмосфера — у Валентина Петровича был день рождения. Наталья хлопотала на кухне, создавая праздничные блюда, а Лера бегала по квартире, проверяя последние приготовления.

— Иди, позови Женю, скоро начнут гости собираться, — попросил Валентин дочь.

— Как скажешь, папочка! — с энтузиазмом откликнулась Лера и помчалась в соседнюю квартиру.

Осторожно приоткрыв дверь в спальню сестры, она воскликнула:

— Женечка, ты готова? Пошли, скоро гости начнут собираться!

Увидев сестру, Лера не смогла сдержать восхищения:

— Ничего себе! Как тебе всегда удаётся так преображаться? Каждый раз ты выглядишь совершенно по-новому!

Женя, стоя перед зеркалом, удовлетворённо рассматривала своё отражение. За прошедшие десять месяцев её жизнь изменилась не только внутренне, но и внешне. Волосы, которые когда-то были коротко подстрижены, теперь достигали плеч. Сегодня она уложила их в изящные локоны, собрав в небольшой пучок на затылке.

Её наряд — блестящее розовое платье до колен без рукавов — подчёркивал женственность и придавал образу особую элегантность. Неброский макияж в розовых тонах завершал образ, делая его гармоничным и утончённым.

— Как-нибудь в следующий раз обязательно научу тебя всем секретам! — пообещала Женя, улыбаясь младшей сестре.— Пошли, я только подарок папе возьму! — продолжила она.

— Скажи, что ты купила отцу? — не унималась любопытная девочка.

— Ни за что не скажу! — рассмеялась Женя. — Как не говорила раньше, так и сейчас не скажу. Всё узнаешь за праздничным столом. И даже не пытайся выпытать раньше времени!

Пересекая лестничную площадку, девушки чувствовали, как в воздухе витает предвкушение праздника. Сегодня был особенный день не только для Валентина Петровича, но и для всей семьи, которая становилась всё крепче с каждым прожитым вместе днём. Не успели они выйти из квартиры Жени, как в дверях показался первый гость — Георгий Валерьевич. Его появление не осталось незамеченным, особенно Женей.

Девочки вошли следом за генералом. Мужчина, заметив вошедших девушек, тут же перевёл взгляд на Женю. Валентин, наблюдавший за этой сценой, не мог не заметить, как его друг смущённо отвёл глаза и слегка покраснел. «Ха, Жорик, похоже, ты по уши влюблён и не знаешь, как с этим справиться! Или просто не хочешь, чтобы кто-то об этом догадался?» — промелькнуло в голове майора.

— Проходите, мойте руки и присаживайтесь за стол, — пригласил Валентин, стараясь скрыть свои наблюдения.

Постепенно гостиная наполнялась гостями. Атмосфера становилась всё более праздничной. Лера, как всегда, была в центре внимания, развлекая всех своими шутками и проделками. Она словно была прирождённым артистом, заставляя всех смеяться до слёз.

Женя же, напротив, чувствовала себя немного отстранённо. Она сидела в уголке, наблюдая за происходящим со стороны, словно сторонний наблюдатель. Её взгляд скользил по лицам собравшихся, отмечая теплоту и искренность их общения.

Когда наконец все собрались за столом и Валентин занял своё почётное место, Женя поднялась.

— Я в вашей компании, можно сказать, совсем новичок… — начала она, но её прервал громкий голос из-за стола.

— Да брось ты! — воскликнул кто-то из гостей. — Ты уже стала больше, чем просто членом нашей дружной семьи!

Гости дружно рассмеялись, поддерживая это заявление.

Женя улыбнулась и продолжила:

— Может быть, вы и правы. Но всё-таки, хоть мы и знакомы не так долго, за это время я успела многое узнать о каждом из вас. Я заметила, как часто вы собираетесь вместе в этой квартире, как тепло общаетесь. Именно поэтому я приготовила для папы особенный подарок.

С этими словами она достала из пакета большой ватман. Развернув его, она показала собравшимся удивительное творение: коллаж из фотографий, где знакомые всем снимки были творчески переосмыслены. К фотографиям были добавлены забавные рисунки, смешные элементы и оригинальные подписи, превращая обычные моменты в настоящие произведения искусства.

Гости замерли от удивления, а затем разразились аплодисментами, смешиваемые диким хохотом, из-за которого у некоторых даже текли слёзы. Даже сдержанный Георгий Валерьевич не смог скрыть улыбку, оценив талант и старания Жени. В этот момент стало очевидно, что девушка уже стала и вправду неотъемлемой частью этой семьи, подарив не просто подарок, а частичку своей души.

Смех затих не сразу. Когда все более-менее успокоились, Женя, улыбаясь, произнесла:

— Ой, кажется, я не то достала! — за столом прокатился удивлённый ропот.

— Да ладно вам, это была шутка! — рассмеялась Женя. — Этот коллаж вы сможете рассматривать в любое время, когда соберётесь вместе в следующий раз. А сейчас — главный сюрприз!

Она достала из пакета большую коробку, похожую на ту, в которых продают обувь.

— Открывай, папа! — с улыбкой подбодрила она Валентина.

— Неужели это обувь? — с любопытством спросил он, поднимая крышку.

— Смотрите сами!

Внутри коробки оказались необычные фигурки — искусно вылепленные из теста и раскрашенные гуашью миниатюры. Каждая из них была удивительно похожа на кого-то из присутствующих.

— Это же я! — воскликнул Валентин, бережно доставая одну из фигурок. — Как точно получилось!

Следующие пятнадцать минут комната наполнялась искренним, заразительным смехом. Гости с восторгом рассматривали свои портреты в миниатюре, а Женя с гордостью наблюдала за их реакцией.

— Ну, Женька, молодец! — прошептала на ухо девушке баба Шура. — Так всех развеселила, дай бог тебе здоровья!

Когда веселье улеглось, Женя решила сделать ещё один сюрприз:

— А теперь серьёзно! Я знаю, как Наталья порой бывает занята домашними делами и у неё не всегда хватает времени на рукоделие. Поэтому я взяла эту заботу на себя.

С этими словами она достала из-за спины тёплый, красиво связанный свитер.

— Вот, папа! Это мой подарок — свитер, который я связала своими руками специально для тебя.

В комнате снова повисла тишина, но теперь уже от восхищения. Гости не могли скрыть своего удивления талантами Жени, которая, казалось, умела всё — и рисовать, и лепить, и вязать.

Валентин, растроганный до глубины души, обнял дочь:

— Женечка, ты просто чудо! Такой заботы я не видел от других своих детей.

Наталья, не сдерживая слёз радости, подошла к девушке:

— Доченька, ты стала для нас не просто членом семьи, а настоящим сокровищем. Спасибо тебе за всё!

Валентин бережно принял из рук дочери свитер и, не медля ни секунды, начал его надевать. Ткань приятно облегала фигуру, а цвет удивительно подходил к его глазам.

— Ну что, как я вам? — спросил он, крутанувшись перед гостями. — Хорош, правда?

— Смотрим мы сейчас на тебя или на свитер? — с улыбкой спросила одна из гостей.

— Конечно, на меня! — рассмеялся Валентин. — Свитер-то я и сам знаю, что хорош. А вот как я в нём выгляжу?

Гости принялись делать комплименты, отмечая, как удачно свитер подчёркивает достоинства Валентина. Постепенно все перешли к обмену подарками. Стол вновь наполнился коробочками, свёртками и пакетами, а воздух — радостными возгласами и смехом.

Праздничный ужин достиг своего апогея. Аромат блюд, звон бокалов, весёлые разговоры — всё слилось в единую симфонию праздника. Время летело незаметно.

Когда часы пробили полночь, Женя, чувствуя усталость, поднялась из-за стола.

— Папа, — обратилась она к Валентину, наклонившись и нежно поцеловав его в щёку, — я пойду домой. Завтра на работу, не хочу проспать.

— Конечно, доченька, иди отдыхай, — с теплотой в голосе ответил Валентин. — Спасибо тебе за этот чудесный вечер.

Женя попрощалась с гостями и вышла из квартиры. В своей квартире она тихо открыла дверь, стараясь не шуметь. Медленно, словно предчувствуя что-то недоброе, она направилась в спальню.

То, что она увидела там, заставило её оцепенеть. На её кровати, совершенно обнажённые, лежали её сестра Саша и Алексей. Они спали, обнявшись, и, казалось, весь мир для них перестал существовать.

Женя почувствовала, как земля уходит из-под ног. В голове проносились мысли, но ни одна не могла оформиться в чёткую мысль. Она тихо попятилась назад, стараясь не издать ни звука. Закрыв за собой дверь спальни, она прислонилась к стене, пытаясь осознать произошедшее.

В этот момент её жизнь словно раскололась на «до» и «после». Всё, во что она верила, все её надежды и мечты рушились прямо на глазах. Но она не проронила ни звука, только слёзы предательски покатились по щекам.

Собрав остатки самообладания, Женя направилась в гостиную. Она знала, что сейчас ей нужно побыть одной, чтобы переварить случившееся. Впереди её ждали тяжёлые решения и ещё более тяжёлые разговоры.

Не помня, как оказалась на улице, Женя без сил опустилась на мокрую лавочку на остановке неподалёку от дома. Проливной дождь, начавшийся как нельзя кстати, словно пытался смыть не только её слёзы, но и всю боль, терзающую душу. Девушка спрятала лицо в ладонях, пытаясь укрыться от реальности.

«Что же это такое? Почему всё так происходит? Как они могли так со мной поступить? Как я теперь буду смотреть в глаза отцу?» — мысли крутились в голове, словно заевшая пластинка.

Внезапно кто-то осторожно отвёл её руки от лица. Перед ней стоял Георгий Валерьевич. Его зонт был отброшен в сторону, и теперь капли дождя стекали по его лицу и одежде.

— Что ты здесь делаешь, девочка? — мягко спросил он. — Ты же ушла домой. Как ты оказалась на улице? Пойдём, я провожу тебя до квартиры, пока ты не замёрзла.

— Нет! — воскликнула Женя, вскакивая с лавочки. — Не хочу домой! Лучше останусь здесь!

— Может, пойдёшь к отцу? — предложил мужчина.

Женя лишь покачала головой, снова опускаясь на мокрую скамью.

— Ты заболеешь, простудишься! Нельзя здесь оставаться! Поехали со мной. Можешь переночевать у меня, если хочешь…

— Не хочу стеснять вас… И как ваша семья отнесётся к тому, что вы приведёте домой незнакомую мокрую девушку?

— Моя семья поймёт, не переживай. Поехали, — твёрдо сказал Георгий Валерьевич, поднимая её с лавочки.

Он бережно усадил её в свою машину, достал свой пиджак с заднего сиденья и накинул на её дрожащие плечи. Двигатель мягко заурчал, и автомобиль плавно тронулся с места.

Пока они ехали, мужчина не задавал вопросов, за что Женя была ему благодарна. Минут через десять машина остановилась возле небольшого, но уютного дома.

Георгий Валерьевич помог девушке выйти из автомобиля. В доме было тепло и пахло чем-то домашним, уютным. Он провёл её в гостиную, где сразу же предложил:

— Давай я найду тебе сухую одежду. Ты можешь принять душ и согреться.

Глава 9

Женя молча кивнула, всё ещё находясь в оцепенении от произошедшего. Пока она приходила в себя, мужчина успел подготовить для неё всё необходимое.

У Георгия Валерьевича был уютный частный дом, расположенный в речном районе военного городка. Здесь, среди зелени садов и огородов, стояли только дома военных. Когда он привёл Женю внутрь, то с тревогой заметил полное безразличие на её лице. Казалось, что весь мир для неё перестал существовать.

Девушка машинально переоделась в ванной комнате в мягкий махровый халат хозяина дома и безвольно опустилась в кресло-качалку возле камина. Пламя в камине танцевало, отбрасывая причудливые тени на стены, но внутри Жени пылал совсем другой огонь — огонь боли и разочарования.

Внезапно она почувствовала тепло в руках — это Георгий протянул ей чашку горячего чая. Он сидел рядом на полу, внимательно наблюдая за ней.

— Попей, тебе нужно согреться, — тихо произнёс он.

Женя машинально начала пить чай, но слёзы продолжали катиться по её щекам, стекая в чашку и на её грудь. Она пыталась сдержать их, но они вырывались наружу, словно прорвав плотину в бурной реке после затяжного ливня.

— Может, расскажешь, что случилось? — мягко спросил Георгий. — За такой короткий промежуток времени произошло что-то серьёзное?

Женя отрицательно покачала головой, подтянув колени к груди. Её начало знобить — то ли от холода, то ли от внутреннего потрясения.

— Тебе нужно выговориться, — настаивал мужчина. — Слёзы — это хорошо, но боль нужно разделить с кем-то.

— Это только моя проблема, — прошептала она сквозь слёзы. — Я должна справиться сама.

Всю ночь Женя просидела неподвижно, глядя в огонь. Камин давно погас, а она всё продолжала сидеть, погружённая в свои мысли. Слёзы высохли только к утру, оставив на щеках солёные дорожки. Глаза болели от бессонницы, голова раскалывалась, а тело била сильная дрожь.

Когда она на мгновение прикрыла глаза, то, открыв их, увидела перед собой пожилую женщину — видимо, домработницу Георгия, так ей подумалось в тот момент. В её руках была чашка ароматного чая с малиновым вареньем и небольшая горка таблеток.

— Доченька, ты совсем себя загоняла, — мягко произнесла женщина. — Нужно лечиться и отдыхать. У тебя сильный стресс, это видно.

Женя не могла вымолвить ни слова. Она взяла чашку дрожащими руками и сделала глоток. Тёплый напиток немного согрел её изнутри, но душевную боль он унять не мог.

В этот момент она поняла, что оказалась на перепутье своей жизни. Всё, во что она верила, рухнуло в одночасье, и теперь ей предстояло решить, как жить дальше.

— Вот, выпей, доченька, тебе станет легче, — заботливо произнесла пожилая женщина, протягивая таблетки, которые держала.

— Это поможет сбить температуру, но не более того, — ответила Женя с едва заметной улыбкой. — Но всё равно спасибо вам за заботу.

— Муж изменил? — проницательно спросила женщина, внимательно глядя на девушку.

— С кем не бывает… — попыталась отшутиться Женя, но смех получился горьким.

— Вижу, ты сильная. Собралась с силами всего за одну ночь?

— За одну ночь в чужом доме, у почти незнакомого мужчины… Сама не понимаю, как так получилось, — призналась Женя, поднимаясь с кресла. — Простите, что явилась к вам в таком состоянии.

— Не переживай, всё в порядке, — мягко улыбнулась женщина. — Знаешь, я даже рада, что ты появилась в нашем доме. Ты принесла хоть какое-то разнообразие в нашу жизнь. Мой сын всегда был так занят работой, а мне так хочется внуков…

— Мама! — резко оборвал её Георгий, входя в гостиную. — Девочке и так плохо, а ты со своими проблемами! Прекрати немедленно! И у тебя есть ещё дочь, у которой уже есть дети — твои внуки.

Женя почувствовала неловкость от этой сцены. Она не хотела быть причиной раздора между матерью и сыном.

— Пойдём, детка, позавтракаем, тебе нужно подкрепиться, — настойчиво предложила женщина, пытаясь увести разговор в другое русло.

— Нет, спасибо, я лучше пойду домой, — твёрдо ответила Женя. — Я и так злоупотребила вашим гостеприимством.

— Хорошо, не буду тебя заставлять, — мягко произнесла она. — Но знай, что ты всегда можешь прийти к нам. Буду рада видеть тебя снова и готова выслушать, когда ты будешь готова говорить.

— Спасибо вам за всё, — искренне улыбнулась Женя, чувствуя теплоту в сердце от такой заботы.

Она направилась в ванную комнату, где переоделась в свою одежду, которая за ночь успела высохнуть. Вернувшись в гостиную, девушка почувствовала укол вины за то, что причинила столько беспокойства этим добрым людям.

— Спасибо вам обоим за то, что приютили меня в такой момент, — произнесла она, глядя на Георгия Валерьевича. — Не знаю, что бы со мной было, если бы не вы. Вы спасли меня от самой себя.

Женя подошла к мужчине и, неожиданно для себя, поцеловала его в щёку. Этот жест благодарности тронул Георгия до глубины души.

— Береги себя, — тихо сказал он, когда девушка уже направилась к выходу.

Но не успела она далеко уйти, как Георгий догнал её на улице.

— Позволь хотя бы подвезти тебя до дома, — предложил он, беспокоясь о её состоянии.

— Нет, правда, не стоит, — мягко отказалась Женя. — Со мной уже всё в порядке. Спасибо вам огромное за всё.

Она медленно пошла в сторону своего квартала, но с каждым шагом её уверенность таяла. Мысль о возвращении домой вызывала внутреннюю дрожь.

«Зачем я вообще пришла туда, надо было дольше остаться у отца, и тогда бы я ничего не увидела? Если бы не моё появление, ничего бы этого не случилось, — думала она, шагая по утренним улицам. — Во всём виновата только я. Может и сейчас, лучше было бы остаться у Георгия? Хотя нет, нельзя злоупотреблять чужой добротой».

Её мысли путались, словно пытаясь найти выход из этой ситуации. Но чем дальше она уходила от дома Георгия, тем тяжелее становилось на душе. Впереди её ждал дом, в котором состоялась измена, и множество вопросов, на которые она пока не знала ответов.

Женя остановилась на мгновение, глядя на рассветное небо. Впервые за долгое время она почувствовала, что не одна в этом мире, но эта мысль лишь усилила её внутреннюю борьбу. Она должна была принять решение, и время для этого пришло.

Вернувшись домой, Женя первым делом закрылась в спальне, стараясь не смотреть в сторону кровати, достала телефон. Её пальцы дрожали, когда она набирала номер работы.

— Алло, это Женя. Я сегодня не смогу выйти на работу, плохо себя чувствую… Да, очень плохо… Спасибо за понимание.

После разговора она вызвала врача, а затем взялась за дело — начала переставлять мебель, словно пытаясь физически изменить пространство, которое хранило следы той ужасной сцены. Она передвигала вещи, выбрасывала совместные фотографии, стирала пыль с поверхностей, будто это могло стереть воспоминания из её памяти.

К вечеру вернулся Алексей. Его лицо выражало искреннее недоумение, когда он увидел изменившуюся обстановку квартиры.

— Что с тобой? Где ты была всю ночь? — его голос звучал напряжённо.

Женя остановилась, тяжело вздохнув. Она больше не могла притворяться.

— Не твоё дело, где я была. Я устала, Алексей. Устала от всего этого притворства. Мы живём вместе полгода, но я не могу так больше. Я думала, что смогу привыкнуть, но не смогла.

Он подошёл ближе, пытаясь взять её за руку, но она отпрянула.

— Ты хочешь расстаться? — его голос дрогнул.

— Да, — твёрдо ответила Женя. — Той жизнью, которой мы жили, я больше жить не намерена.

— Но у нас же всё было хорошо! — воскликнул он, не желая признавать реальность.

— Вот именно — «вроде как» хорошо. Прости, Алёшенька, но нам нужно расстаться. Поищи себе другую дурочку, которая будет тебе безмерно доверять во всём и везде.

— Может, ты ещё подумаешь? — в его голосе звучала отчаянная надежда.

— Я думала об этом все эти полгода, — тихо произнесла Женя. — Твои родители будут довольны, что ты освободишься от меня.

— Ты не права! — возразил он.

— О, поверь мне, права. Я всё вижу, Алексей. Каждое их кривое выражение лица, каждый неодобрительный взгляд. Думаешь, я не замечала, как твоя мать кривилась при виде меня?

— Это неправда!

— Правда! Я больше не могу это терпеть. Я всё решила. Собирай свои вещи и уходи.

Алексей замер, словно пытаясь найти слова, которые могли бы изменить её решение.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Я уйду. За вещами приду позже.

Дверь за ним закрылась, и Женя осталась одна в квартире, которая наконец-то стала только её пространством. Она опустилась на пол, чувствуя, как груз последних дней постепенно начинает отпускать её. Впереди было много работы над собой, но она сделала первый шаг к новой жизни, свободной от лжи и притворства.

Алёша медленно шёл к выходу из подъезда, а Женя стояла у окна, наблюдая за его удаляющейся фигурой. Её сердце сжималось от нехорошего предчувствия, но она гнала от себя эти мысли. Внезапно её взгляд застыл в ужасе — прямо на глазах Алексея сбила машина.

Не помня себя от страха, Женя выбежала на улицу. Её ноги словно приросли к земле, когда она увидела, как её бывшего сожителя грузят в скорую помощь, которая в это время проезжала мимо, будучи свободной.

В больнице она провела всего час — ровно столько, сколько понадобилось, чтобы врачи констатировали смерть. Всё это время она сидела как в тумане, не в силах осознать произошедшее.

Следующие дни превратились для Жени в бесконечный кошмар. Она заперлась в квартире, отгородившись от всего мира. Не отвечала на звонки, не открывала дверь, не ела. Только слёзы текли по её щекам, но она даже не замечала этого.

Похороны стали для неё последней каплей. Когда гроб опускали в землю, к ней подошла мать Алексея.

— Это ты убила моего сына! — кричала женщина, её лицо исказилось от ненависти. — Ты виновата в его смерти! Проклята будешь!

Резкая пощёчина обожгла щёку. Но муж женщины остановил её дальнейшие действия.

— Прекрати! — твёрдо произнёс он. — Ей и так плохо!

Женя развернулась и бросилась прочь с кладбища. В спину ей летели слова:

— Беги! Беги! Но от себя ты убежать не сможешь!

Добежав до своей квартиры, она заперлась изнутри. Лера пыталась войти, успокоить её, но Женя была непреклонна.

— Я ни с кем не хочу разговаривать! — крикнула она, услышав попытки открыть дверь.

Но в квартиру всё-таки вошёл человек, которому она не могла отказать — Валентин. У него были запасные ключи от её квартиры. Он нашёл её лежащей на кровати, свернувшейся калачиком, как маленький испуганный котёнок.

Мужчина осторожно присел рядом, провёл рукой по её волосам. Женя не реагировала, словно окаменевшая изнутри. В её глазах читалась такая боль, что у Валентина защемило сердце. Он понимал — его дочери предстоит долгий путь к исцелению, и он сделает всё возможное, чтобы помочь ей справиться с этой трагедией. Так он думал, когда был один на один с ней.

В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только тихими всхлипываниями и дыханием двух людей, связанных теперь не только кровными узами, но и общей болью.

— Ты не должна так убиваться! Ты ещё молода, и вся жизнь впереди… Ты обязательно справишься с этим! — тихо говорил Валентин, стараясь подобрать нужные слова.

Женя села на кровати, её лицо было мокрым от слёз.

— Папа, это я виновата в его смерти! — воскликнула она, глядя в пустоту перед собой. — Я его выгнала из дома… И он попал под машину! Если бы не я, он был бы жив…

— Тише, доченька, ты не должна винить себя в том, что произошло, — пытался успокоить её Валентин.

— Но я виню! — всхлипывала Женя. — Мне так больно, папа! Я никогда не буду счастлива. Счастье обошло меня стороной, и я не знаю, что мне теперь делать!

Валентин сел рядом с дочерью, обнял её.

— Время лечит, доченька. Боль утихнет, станет легче.

— Нет, эта боль никогда не пройдёт! — отчаянно прошептала Женя.

— Значит, ты всё-таки любила его? — осторожно спросил Валентин.

— Нет, папа, дело не в любви… — Женя подняла на него глаза, полные слёз. — Я жду от него ребёнка.

Валентин замер, переваривая услышанное.

— Так значит, скоро у меня появится первый внук или внучка! — его голос дрогнул от волнения. — Если ты думаешь, что не справишься одна, не переживай — мы поможем!

Он обернулся, чтобы позвать Наталью, что была в коридоре, но замер, увидев стоящую в дверях Сашу. Её лицо было мокрым от слёз.

— Первый внук у тебя будет, но не от Жени, — едва слышно произнесла Саша, и её голос дрогнул.

Валентин непонимающе посмотрел на дочь.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Я тоже беременна, папа, — прошептала Саша, и слёзы потекли по её щекам ещё сильнее.

— Что ты говоришь? Повтори! — потребовал Валентин, не веря своим ушам.

— Я тоже жду ребёнка, — сквозь рыдания произнесла Саша. — Без мужа… И я позорю твоё имя, папочка!

В комнате повисла тяжёлая тишина. Валентин переводил взгляд с одной дочери на другую, пытаясь осознать происходящее. Две его дочери беременны, обе без мужей, и одна из них только что потеряла отца своего будущего ребёнка в трагических обстоятельствах.

— Девочки мои… — только и смог произнести Валентин, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Тем временем Женя медленно подошла к окну, прижавшись лбом к холодному стеклу. В её сознании снова и снова прокручивались события последних дней: смерть Алексея, неожиданное признание Саши, грядущий скандал. «Теперь отец точно возненавидит меня», — думала она, не замечая, как по щекам текут слёзы.

Из оцепенения её вывел голос отца:

— Кто отец твоего ребёнка, Саша?

— Тот же, что и у Жени, — тихо ответила Саша, опустив голову.

Валентин схватился за голову:

— Господи, что же это такое? Какой позор!

В комнате повисла тяжёлая тишина. Саша, словно ища защиты, подошла ближе к сестре. Только в этот момент Женя поняла, что Саша стала для неё самым близким и родным человеком, так как оказались в одном положении.

После долгой паузы Валентин произнёс:

— Не хочу видеть ни одну из вас! Женя, я считал тебя достойной дочерью, а ты оказалась совсем не той, какой я тебя представлял. Ты устроила у меня под носом разврат, втянула в это мою самую спокойную дочь! Я этого никогда не прощу!

Женя, собрав всю свою волю, ответила:

— Хорошо, я приму это. Но прошу тебя, не отвергай Сашу! Она всегда была твоей любимицей, она нуждается в твоей поддержке сейчас как никогда. Во всём виновата только я. Если бы не моё появление в вашей жизни, всё было бы иначе. Ты, Саша, могла бы выйти замуж за Алексея и родить от него ребёнка. А я… я стала причиной его смерти.

— Не говори так, сестра, — прошептала Саша. — Ты не виновата. Это я вмешалась в ваши отношения.

— Но это правда! Я чужая в вашей семье. Из-за меня всё пошло наперекосяк.

— Нет, ты не чужая! — возразила Саша. — Ты моя сестра, и я люблю тебя. Мне так стыдно перед тобой! Папа, — обратилась она к отцу, — пожалуйста, не оставляй нас!

Валентин, охваченный гневом, замахнулся на Сашу, но Женя успела перехватить его руку:

— Не смей поднимать руку на родную дочь! В ней течёт твоя кровь, и она носит твоего внука или внучку. Ты же любишь её!

В комнате повисла тяжёлая тишина. Валентин тяжело опустился на кровать, закрыв лицо руками. Две его дочери, каждая со своей болью и виной, стояли перед ним, ожидая решения своей судьбы. И только время могло залечить эти раны, если, конечно, отец найдёт в себе силы простить своих дочерей.

Валентин, ослеплённый яростью, встал на ноги и замахнулся снова. Его рука со всей силы опустилась на лицо Жени. Девушка от удара отлетела к кровати и упала, ударившись головой о край.

Не помня себя от гнева, Валентин схватил Сашу за руку:

— Пойдём! С тобой мы разберёмся дома!

Глава 10

Саша, вырываясь, кричала:

— Папа, подожди! Женя! Она же ранена из-за тебя!

Но отец был неумолим. Он увёл младшую дочь, оставив Женю одну в её комнате, лежащую на полу.

Прошло полчаса. Валентин вернулся, намереваясь высказать дочери всё, что накипело в душе. Но картина, представшая перед ним, заставила его застыть на месте.

Женя лежала на кровати, а под ней расплылось тёмное пятно. Из её рта шла пена. На полу валялся пустой пузырёк из-под таблеток.

Всё ещё недавняя ярость мгновенно сменилась ужасом.

— Господи, что же ты наделала, девочка? — прошептал Валентин, падая рядом с дочерью на колени. — Прости меня, прости! Зачем же ты это сделала?

Он схватил телефон трясущимися руками, вызывая «скорую помощь». Его голос дрожал, когда он объяснял ситуацию диспетчеру.

В больнице Валентин провёл несколько мучительных часов, не отходя от палаты дочери. Он молился, чтобы она выжила, чтобы врачи успели сделать всё возможное.

Когда доктор наконец вышел к нему и сообщил, что опасность миновала, Валентин почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он прислонился к стене, закрыв лицо руками.

Всё то время, пока врачи боролись за жизнь его дочери, Валентин вспоминал свои слова, свои поступки. Он понял, насколько был неправ, как жестоко обошёлся с девочками. Теперь, стоя в больничном коридоре, он осознавал, что чуть не потерял самое дорогое, что у него было — своих дочерей.

С тяжёлым сердцем, но с проблеском надежды, что ещё не всё потеряно, Валентин отправился домой. Он знал, что впереди предстоит долгий путь к прощению и пониманию, но теперь его главной целью было вернуть доверие дочерей и исправить все ошибки, которые он совершил в порыве своего гнева.

Спустя неделю после выписки из больницы Женя, едва окрепнув, пришла в контору. Её глаза были полны решимости, хотя под ними залегли тёмные круги.

— Пожалуйста, отправьте меня в горячую точку, — твёрдо произнесла она, глядя на начальника.

Мужчина, знавший её историю, тяжело вздохнул:

— Детка, ты только что из больницы. Посидела бы дома, пришла в себя… Я бы с радостью выполнил твою просьбу, но не могу рисковать твоим здоровьем.

— Не нужно меня жалеть! — почти крикнула Женя. — Отправьте меня туда, где я смогу забыться, где не будет времени думать о случившемся!

В этот момент в кабинет вошёл Георгий Валерьевич. Его появление заставило Женю вздрогнуть.

— И не вздумай её никуда отправлять! — строго произнёс он. — Я этого не позволю.

— Но, Георгий Валерьевич… — начала было Женя, её голос дрожал. — Пожалуйста, помогите мне уехать! Я не могу оставаться здесь. Каждый день превращается в пытку. Мне нужно уехать, исчезнуть…

Слезы навернулись на её глаза, но она упрямо смахнула их.

Георгий подошёл ближе, взял её за руку:

— Пойдём, тебе нужно успокоиться.

Он вывел её из здания и направился к машине. Женя сопротивлялась:

— Куда вы меня ведёте?

— Хочу отвезти тебя к себе домой. Там мы сможем спокойно поговорить.

— Нет! — резко ответила она. — Я не поеду. Не хочу, чтобы у вас были проблемы из-за меня. Если отец узнает…

— Это всё из-за Валентина? — мягко спросил Георгий. — Садись в машину, нам нужно поговорить, чтобы не было посторонних ушей.

— Нет! Я не могу принять вашу помощь.

— Почему ты отказываешься от поддержки? — в его голосе звучало искреннее недоумение.

— Потому что никто не может помочь мне! — воскликнула Женя. — Никто не поймёт, что я чувствую. Я должна пройти через это сама.

— Но ты не одна, — тихо произнёс Георгий. — И ты не должна нести этот груз в одиночку.

— Отпустите меня! — почти взмолилась она. — Дайте мне возможность самой разобраться со своей жизнью.

Георгий смотрел на эту хрупкую девушку, которая так отчаянно пыталась справиться со своим горем. Он понимал её боль, но также понимал, что она нуждается в помощи, даже если сама этого не признаёт.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Но знай, что я рядом, когда ты будешь готова принять помощь.

Женя кивнула, развернулась и пошла прочь, оставляя за собой шлейф боли и отчаяния. Георгий долго смотрел ей вслед, понимая, что эта их встреча не последняя, и он сделает всё возможное, чтобы помочь ей, даже если придётся ждать, пока она сама попросит о помощи.

Георгий стоял, задумчиво глядя вслед удаляющейся Жене. Её хрупкая фигура, ссутулившаяся под тяжестью собственных страданий, разрывала ему сердце. Он понимал, что не может просто так отпустить её в это опасное путешествие — она была слишком уязвима, слишком ранена.

— Что же мне делать с тобой, девочка? — прошептал он, словно обращаясь к пустоте. После минутного колебания он всё же решил проводить её до дома.

— Пойдём, я провожу тебя, — мягко сказал он. — И давай заедем в магазин, тебе нужны продукты.

«Только не домой», — мысленно взмолилась Женя, но вслух лишь тихо отказалась от помощи. Но деваться было некуда.

Доведя девушку до квартиры, Георгий не мог не заглянуть к Валентину — отцу Жени. Он чувствовал, что должен понять, что происходит в этой семье.

На кухне у Валентина царила напряжённая атмосфера. Наталья хлопотала вокруг всех присутствующих, пытаясь создать видимость обычного чаепития.

— Что у вас с Женей случилось? — прямо спросил Георгий.

Валентин отвёл глаза:

— С какой Женей? Кто она такая?

— Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю, — вздохнул Георгий. — Она сегодня вышла из больницы и сразу побежала в контору, чтобы уехать в горячую точку.

— Пусть едет, — грубо ответил Валентин. — Это её жизнь и её выбор.

— Как ты можешь быть таким равнодушным? — не выдержал Георгий. — Твоя собственная дочь страдает, а ты отворачиваешься от неё!

— Она сама выбрала свой путь! — вспыхнул Валентин. — Она позорит нашу семью!

— Позорит? Чем же? — Георгий не мог скрыть возмущения. — Ты не видишь, что она просто пытается справиться с болью?

— Это не твоё дело! — отрезал Валентин. — И если ты продолжишь помогать ей, мы перестанем быть друзьями.

Георгий молча встал из-за стола. Он понимал, что сейчас не время для споров.

— Ты сам должен разобраться в происходящем, — сказал он на прощание. — Ты должен услышать не только себя, но и голоса тех, кто любит тебя и твою дочь.

Уходя, Георгий чувствовал тяжесть в сердце. Он знал, что не может оставить Женю одну в её беде, но и противостоять Валентину было нелегко. В его душе зрела решимость: он найдёт способ помочь девушке, несмотря ни на что.

А Валентин остался сидеть за столом, глядя в пустоту. Слова Георгия эхом отзывались в его сознании, заставляя его впервые за долгое время задуматься: а прав ли он в своём отношении к дочери?

Георгий вышел из квартиры Валентина с тяжёлым сердцем. Что-то подсказывало ему — нужно проверить, как там Женя. Он медленно по лестничной площадке, чувствуя, как тревога сжимает грудь.

Тихо постучав, он не дождался ответа и осторожно приоткрыл дверь. То, что он увидел, заставило его сердце пропустить удар — Женя лежала на полу возле спальни, без движения.

— Женя! — выкрикнул он, бросаясь к ней. — Господи, только не снова…

Девушка медленно села, прислонившись к стене. Её лицо было бледным, щёки мокрыми от высохших слёз, но глаза смотрели ясно.

— Что случилось? — спросил Георгий, опускаясь рядом с ней на колени. — Ты опять…

— Нет, — тихо ответила она, прерывая его. — Я просто… упала. Голова закружилась.

Он внимательно осмотрел её:

— Ты уверена, что с тобой всё в порядке?

— Да, — её голос звучал твёрдо, хотя в глазах читалась боль. — Со мной всё нормально.

Но Георгий не мог оставить её в таком состоянии. Он решительно поднял девушку на руки, несмотря на её слабое сопротивление:

— Мы едем в больницу.

— Нет! — она попыталась вырваться. — Со мной правда всё хорошо.

— Ты не в том состоянии, чтобы принимать такие решения, — мягко, но твёрдо произнёс он.

В машине Женя затихла, глядя в окно невидящим взглядом. Георгий заметил, как дрожат её руки, как напряжено всё тело.

В больнице её осмотрел врач. После всех процедур доктор зашёл в кабинет:

— Ну что, юная леди, опять будем говорить о вашем здоровье?

— Я не пыталась ничего сделать, — устало ответила Женя. — У меня просто разболелась голова, а таблеток не оказалось.

— Раз ты искала таблетки, значит, мысли об этом всё ещё есть? — мягко спросил врач.

— Нет, — она подняла глаза на Георгия. — Я просто хотела избавиться от головной боли.

В этот момент в окно кабинета Георгий заметил фигуру Валентина, наблюдающего за происходящим. Их взгляды встретились, и отец Жени отвёл глаза.

— Поехали домой, — тихо сказал Георгий, когда они вышли из больницы. — Тебе нужно отдохнуть.

Когда они вышли из больницы, Георгий молча отвёз Женю к ней домой. Он хотел было предложить свою помощь, но увидел в её глазах такую решимость и отчуждённость, что промолчал. Просто помог донести до квартиры сумку с вещами и уехал, оставив девушку одну с её болью и отчаянием.

Закрыв за собой дверь на все замки, Женя начала методично уничтожать все следы прошлого. Она словно пыталась физически вырвать из памяти воспоминания о том, что было. Шторы полетели на пол, постельное бельё было скомкано и брошено в угол. Вещи Алексея, которые она раньше хранила как память, теперь безжалостно паковались в чемодан.

Её действия были механическими, словно она находилась в трансе. Дверные занавески были сшиты из старых штор, двери сняты с петель и убраны в кладовку. Мебель сдвигалась в центр комнат, ковры отправлялись на балкон. Полуторная кровать, на которой они когда-то спали вместе, была разобрана и отправлена в кладовку.

Старые обои, хранители множества воспоминаний, были содраны со стен. Женя работала без отдыха, словно пытаясь измотать себя до полного истощения. На следующий день она отправилась за новыми обоями, которые должны были стать символом новой жизни.

Вскоре у неё появилась её младшая сестрёнка.

— Тебе помочь? — осторожно спросила Лера.

Женя отрицательно покачала головой, не в силах говорить. Лера, поняв её состояние, лишь грустно кивнула и вышла, оставив на прощание:

— Если что, зови.

Следующие сутки Женя провела, клея обои. Её руки работали автоматически, пока мысли крутились в голове, словно заезженная пластинка. Когда последние полосы были приклеены, а полы вымыты, она без сил рухнула на диван.

Стук в дверь заставил её вздрогнуть, но она не ответила. Пусть стучат — ей всё равно. Вскоре стук прекратился, оставив после себя лишь эхо в пустой квартире.

Собравшись с силами, Женя продолжила своё преображение пространства, в котором ей предстояло ей жить. Мебель расставлялась по-новому, создавая совершенно иную атмосферу. В одном из магазинов она купила новые занавески — лёгкие, прозрачные, совершенно не напоминающие о прошлом. Новое постельное бельё было выбрано специально однотонное, без намёка на романтику.

Покупка новой кровати стала символическим актом. Двухместная, но предназначенная только для одного человека. «Никто больше не ляжет со мной в эту постель», — думала Женя, наблюдая, как грузчики заносят покупку.

Последним штрихом стало замена замков. Теперь никто не сможет войти без её разрешения. Никто не сможет нарушить её новое пространство, её новую жизнь, которую она создавала собственными руками, пытаясь похоронить прошлое раз и навсегда.

В этой перестройке квартиры Женя находила своеобразное исцеление — физическую работу помогала отвлечься от душевной боли, хотя и не могла её полностью заглушить.

Понедельник наступил неожиданно. Женя вышла на работу после больничного, чувствуя себя немного окрепшей, но всё такой же опустошённой внутри. Дни тянулись медленно, словно резиновые, каждый из них был похож на предыдущий.

После работы она часто стояла у окна своей преображённой квартиры, наблюдая за двором, где гуляла её семья — семья, которая больше не считала её своей. Особенно её внимание привлекала Саша — сестра, которая носила под сердцем ребёнка. Женя видела, как растёт её живот, как меняется её походка, и каждый раз это напоминало ей о собственной беременности. А ей самой больше этого не испытать, она потеряла ребёнка. Она недомать.

Прошло больше двух месяцев. Время, которое должно было залечить раны, лишь сделало их глубже, хотя и притупило остроту боли.

Однажды, возвращаясь домой после работы, Женя столкнулась с Георгием Валерьевичем. Их встреча была неожиданной, но не неприятной.

— Добрый вечер, — произнёс он, слегка поклонившись.

— Добрый вечер, — ответила Женя, и на её лице промелькнула едва заметная улыбка — первая искренняя улыбка за долгое время.

— Вижу, за эти два месяца ты немного успокоилась? — осторожно спросил Георгий.

— Нет, — честно ответила Женя. — Желание уехать всё ещё живёт во мне. Хотя, наверное, вы уже позаботились о том, чтобы меня не отпустили.

Георгий улыбнулся:

— А ты уже проверяла?

— Нет, но я знаю вас слишком хорошо. Вы это сделали?

— Ну…

— Не «ну»! — мягко перебила его Женя. — Признайтесь, вы это сделали. И да, возможно, я действительно немного остыла. А вот вы, кажется, неважно выглядите. Что-то случилось?

— Нет, всё в порядке, — отмахнулся Георгий.

— Не врите, — мягко сказала Женя. — Я несколько раз видела, как вы выходите из больницы. Не пытайтесь меня обмануть. Расскажите, что происходит.

Георгий помолчал, словно решая, стоит ли открываться.

— Теперь, надеюсь, вы понимаете, каково это — когда кто-то лезет в вашу личную жизнь? — продолжила Женя. — Помните, как вы пытались узнать всё обо мне, когда мне было плохо?

Георгий вздохнул:

— Да, ты права. Но тогда я не мог поступить иначе. А сейчас… Мне нужна твоя помощь. Только ты можешь мне помочь.

Женя удивлённо подняла брови:

— В чём же?

В его глазах промелькнула боль, и Женя поняла, что этот сильный мужчина, который всегда казался непоколебимым, сейчас действительно нуждается в помощи. Она почувствовала, как внутри что-то дрогнуло — возможно, это была надежда на то, что она тоже способна помогать другим, даже когда сама ещё не до конца исцелилась.

— Ты уже знаешь, что моя мать… — начал Георгий, и его голос дрогнул. — Она так мечтает увидеть меня женатым, ведь мне уже слишком много лет, по-настоящему счастливым. Чтобы рядом была женщина, которая будет любить меня так же, как я её. У неё больное сердце, Женя, и она боится не дожить до этого момента. Она готова на всё ради этого. Даже помириться с моей сестрой, с которой не разговаривала много лет.

Женя внимательно слушала, чувствуя, как сжимается сердце. История Георгия так напоминала её собственную боль, ту ситуацию, в которой она оказалась с собственной семьёй.

— И чем же я могу помочь? — спросила она тихо, стараясь скрыть волнение.

Георгий глубоко вздохнул, словно собираясь с силами:

— Будь моей невестой, Женя. Ты ей понравилась. Хотя бы на время. Пожалуйста. Возможно, моей матери осталось совсем немного, а я так хочу подарить ей эту радость перед уходом.

Женя отшатнулась, словно он ударил её. Воздух словно стал густым и тяжёлым. «Что мне делать? Как реагировать на такое предложение?» — крутилось в её голове.

Георгий шагнул ближе, осторожно взял её за плечи:

— Я понимаю, это звучит безумно. Но ты единственная, кому я могу довериться. Ты сильная, принципиальная, честная…

— Я не могу обманывать больного человека! — почти выкрикнула Женя, вырываясь из его рук. — Это неправильно, несправедливо!

— Но это может сделать её счастливой, — тихо произнёс Георгий. — Хотя бы на какое-то время.

Женя закрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Предложение было настолько неожиданным, настолько противоречивым… С одной стороны — возможность помочь человеку обрести счастье перед уходом, с другой — ложь, обман, предательство собственных принципов.