Одиночество (Или как прожить жизнь, ничего о ней не зная)

Предисловие

Эта книга – плод не только моей собственной работы, но и вдохновения, которое я получил от моего дорогого друга Мирона. Именно его искрящаяся идея, его неиссякаемая фантазия и неутомимая тяга к новым историям легли в основу этой работы.

Мирон – человек, чья душа словно переливалась всеми цветами радуги. Он умел видеть необычное в обыденном, находить скрытые смыслы там, где их не замечают другие. Его идеи, словно маленькие искры, зажигали во мне новые творческие импульсы, подталкивая меня к новым поискам и открытиям.

Эта книга – дань уважения Мирону, напоминание о его незабываемом вкладе в мою жизнь и творческий путь. Он, пусть и невидимо, присутствует на каждой странице, оживляя повествование своим ярким духом и неистощимым воображением.

Глава 1. Пробуждение

— Авдеев Мирон Вячеславович, доброе утро, время 9 часов 50 минут, 5 октября 2030 года, суббота! Включаю музыку для лёгкого пробуждения.

Комната во мгновение наполнилась приятной, в меру энергичной мелодией, из-за которой сон уже не представлялся возможным. На фоне музыки послышался подростково-тяжкий вздох:

— Господи, будет в этом доме хоть день, когда мне не придётся просыпаться раньше одиннадцати, — вставать утром для парня было тяжело, точно так же тяжело, как засыпать вовремя, — Эйси, ну зачем ты меня донимаешь этими будильниками?

— Вы сами их поставили. Я исполняю функции, предписанные Вашими указаниями. Рада стараться!

— Тупая машина, свои мозги должны быть..., — продолжал возмущаться Мирон, убирая одеяло в сторону. Он приподнялся, сонно потёр глаза, осуждающий и крайне недовольный взгляд которых бросил в угол подоконника, где стояла эта волшебная коробочка под названием «Эйси — ваш верный личный ассистент». Такие «коробочки» стали очень популярны ещё в 2022 году благодаря их функциональности и относительно низкой стоимости, они заменяли дворецких, горничных, курьеров, таксистов. Человечество к тому времени научилось заменять людскую работу машинной, хотя и частично, — Открой занавески и окна, Эйси, и выключи уже эту музыку, поставь мои любимые песни.

Комната во мгновение наполнилась энергичными, ломающими все стереотипы волнами, волнами музыки. Мирон не любил песни своего времени: он считал, что они лишены всяких человеческих ценностей, в них отсутствуют мораль и библейские принципы. Сам Авдеев не был религиозным или верующим человеком, но считал, что в священных писаниях разных верований заложены законы жизни, которых обязаны придерживаться люди для гармоничного сосуществования… Лучи солнца смогли пробраться в комнату подростка, по мере открывания занавесок они спускались по окну на стол, со стола на пол, потом поднимались на кровать и словно змеи ползли к телу парня, когда наконец они достигли Мирона и начали взбираться уже по нему, двигаясь к голове, он поморщился и несколько раз чихнул.

— Будьте здоровы, Мирон Вячеславович.

— И тебе не хворать, — издеваясь произнёс он: машина болеть не может. Он каждое утро такой раздражительный, парень привык к роботизированной женщине, что живёт с ним не первый и не второй год, но по-прежнему срывается на неё, иначе сорвётся на кого-то другого, а это будет не очень приятно. Да и к тому же, машина не имеет чувств, ей никогда не достичь абсолютного ощущения любви, ненависти… Так считал Авдеев.

Мирон наконец встал с кровати, потягиваясь в очередной раз, заодно хватаясь за ручки турника, что висел на стене, вытягивая позвоночник. Сейчас-то можно рассмотреть парня во всех подробностях: это был молодой человек лет 16 с недлинными, но и не короткими тёмно-коричневыми, как горький шоколад, волосами, стройного телосложения (имеется в виду, “был ни толст, ни тонок”), достаточно широкоплеч. Его карие глаза были не такие, как у всех, они были намного глубже, словно два котлована, которые обычно выкапывают для добычи ископаемых. Именно они являлись объектом внимания прохожих и новых знакомых. Они действительно завораживали. Эти глаза являлись каким-то таинственным коридором в глубокие комнаты сознания юноши. И никому еще не было дозволено пройтись по ним. Каждое утро проходил он один и тот же ритуал: Мирон вставал перед зеркалом-дверью и оценивал своё тело. Как и подобает большинству мужчин в его возрасте, он ходил в спортзал, чтобы хоть как-то привлекать внимание противоположного пола (правда, тогда уже не столько смотрели на размер мышц, сколько на объём интеллекта, но Мирон считал, что в придачу к отличному мозгу всегда должна идти хорошая физиология), а раз есть работа, значит, должен быть и результат. Тем более, результат должен окупаться, не зря же он отдал почти 20 000 рублей за абонемент в этот не самый навороченный зал. Понаблюдав за собой с полминуты, он надел шорты черно-серой палитры и темную майку с надписью “Россия”. Здесь важно остановиться, поскольку в его время было очень непопулярно восхвалять свое государство, особенно если ты восхваляешь Россию. Почему-то в какой-то момент весь мир обернулся задом к Российской Федерации, нагоняя все новые и новые пакеты санкций, преследуя русских. Ничего нового, правда? Было хоть одно столетие, когда Российское государство уважали и считались с его народом? Нет. За такую “патриотичную” одежду в темных районах его города (да и не только его) тебя могли просто избить. Тем не менее, Мирон был крайне патриотичных взглядов. Государство давало все нужное своим гражданам: огромные материнские капиталы, не лучшее, но бесплатное образование, такую же медицину. Поэтому он всегда говорил: “Что-то не нравится? Иди меняй! Или вали к чертовой матери! Это страна возможностей, а не нытиков и революционеров!” Хотя с революционерами он, пожалуй, ошибся. Митингов в России в период 2010-2020-ых годов было более, чем достаточно. Мы отошли… Мирон подошёл к двери, поправляя свои волосы, открыл её и наконец вышел из комнаты и тепло произнёс:

— Доброе утро, мам! — ответа не последовало, — Мам? Ты дома? — поочерёдно заглядывая в каждую комнату, он каждый раз обнаруживал отсутствие вообще кого-либо в квартире, парень привык, что отца после 8 утра уже точно не бывает дома, а мать уходила либо вместе с отцом, либо на час позже него, — Хм… на работе, наверное.

Раз родных не было дома, значит у Мирона запускался следующий сценарий: парень ставил чайник на плиту, доставая молоко и сухой завтрак из холодильника. Всем известны эти сухие завтраки, которые совсем не похожи на то, что нарисовано на их упаковке. С первого взгляда они скорее походили на комбикорм для скота, но на вкус были очень даже неплохи, да и голод убирали достаточно хорошо, да и стоили не дорого… Кухня в момент наполнялась запахом газа, который не успел зажечься от искры, но проскочил вверх.

Запах газа… Наверное, для вас это обычное бытовое явление, не привлекающее особого внимания. Но для Мирона… Для Мирона это все равно, что полоснуть ножом по мозгу.

В 2024 году Авдеев часто оставался один дома в связи с тем, что оба родителя пропадали на работе, иногда сутками, а то и неделями. Семья была в бедственном положении, денег не хватало: много кредитов, много долгов, ипотека под огромный процент, которую надо было выплачивать еще 30 лет. Уже тогда, будучи десятилетним, Мирон мечтал об идеальном мире, где никто никому не должен, где каждый уважает другого и себя в равной степени, где нет войн, споров, где люди всего мира пришли к единому мнению, единому образу жизни (хотя, наверное, это был бы очень скучный мир).

В один из таких дней (когда он остался один) мальчик решил, что сам сможет разогреть себе обед, но не в микроволновке, как он это делал обычно, а на газовой плите. Да, люди в то время все еще пользовались газовым оборудованием. Ну и что, что опасно? Зато дешево и эффективно. Одному лишь Богу известно, по какой причине газ воспламенился в трубах: система устарела ли, неосторожность мальчика ли… Исход один – кухня в огне, Мирон в ожогах. Знаете ли, газ – вещь интересная. Вспыхивает моментально, моментально переносит свое пламя на предметы рядом, а если учитывать, что кухня почти полностью была обставлена деревянной мебелью… Вы понимаете, в какой настоящий ад превратилась комната за секунду.

Авдеев упал как замертво, еле дыша, закатив глаза и пошатнувшись в сторону, он упал сначала на колени, пытаясь ухватиться за ручку холодильника, которая уже успела оплавиться; пластмасса, словно инопланетное вещество, въелась в ладонь Мирона, причиняя огромную, невыносимую боль, заставляя его зашипеть, а затем закричать. Глаза начали намокать, полились слезы, слезы от дыма, которым кухня наполнилась в тот же момент, как и вспыхнула; от боли, которую Мирон еще не чувствовал в своей жизни. И кто знал, что испытает он ее именно в такой обстановке? Не в силах встать Авдеев рухнул на пол, ударившись головой о рядом стоявшую стиральную машинку… Это вы сейчас думаете о том, как вам обставить квартиру так, чтобы все было логично и удобно. А тогда люди преследовали лишь одну цель – впихнуть невпихуемое. По такому принципу и расставляли мебель во многих квартирах, ставка Центробанка была столь высока, что люди не могли себе позволить лишний квадратный метр, “лишний” год ипотеки, да и цены на недвижимость в тот момент подскочили очень резко и значительно.

Неизвестно, сколько кареглазый пролежал на этом полу, покрытие которого тоже вскоре начало плавиться. Кажется, будто сам мир жестоко подшутил над парнем, не дав ему возможности даже самостоятельно разогреть обед. Очнулся он уже в больнице под капельницей какой-то прозрачной жидкости очень сложного для десятилетнего ребенка названия, весь перебинтованный, а рядом были родители.

Его мать, Светлана Николаевна, вцепилась в ноги ребенка, как в последнюю надежду человечества на спасение; и как только почувствовала малейшее движение его тела, дернула головой, широко открыла глаза, словно увидела восьмое чудо света и обомлела не в состоянии подобрать слов для своей радости… После такого происшествия тяжелее всего приходится именно близким пострадавшего – ждать и надеться, что очнется, что все в порядке, что еще есть шанс. Отец же, Вячеслав Константинович, стоял рядом с матерью, поглаживая ту по плечу. Прикрыв глаза, чтобы лишний раз не наблюдать увечья своего сына, он на выдохе проговорил:

— Пойдем, дорогая, с ним все будет хорошо, ему нужно спокойствие, а не твои эмоции, поверь мне.

Отец часто рассказывал Мирону о своих приключениях в детстве. Это были истории из разряда “оторвало ногу – приложил подорожник – побежал дальше”. Тогда пацану было интересно, почему родители его родителей так халатно относились к безопасности своих детей, почему сейчас нужно быть дома в 9 вечера, а тогда можно было исследовать заброшенные здания целую ночь; почему сейчас Чупа-чупс – это вредно, а тогда жевали один и тот же кусок гудрона несколько человек по очереди?

Воспоминания Мирона прекратились в тот момент, когда чайник засвистел от выходящего из него пара. Парень вдруг почувствовал неожиданное жжение в большом и указательном пальцах правой руки, которыми он зажигал спичку. Опустив взгляд, он понял, что, задумавшись о прошлом, совсем забыл потушить ее. Спичка, судя по всему, медленно горела все это время, добравшись до пальцев, оставила неприятное ощущение, ожога не было, но кожа покраснела. Авдеев выбросил горе-огниво в мусорку, презренно сопроводив его недолгий полет своим взглядом.

— Иронично… Не хватало только вот сейчас еще раз поджечь хату, - произнес еле слышно парень, хватая чайник за ручку, разбавляя водой из него молоко, которое имело неприятную для потребления температуру. Мирон любил холодные напитки, но завтракать холодным молоком – не лучшая идея, и он это понимал.

— Почему я вообще разговариваю сам с собой? – парень напоминал сумасшедшего. Никого дома не было, ничего не было слышно: только шум проезжающих “гробов” на колесах и бормотание Мирона. “Гробы” на колесах – старые трамваи, которые не понятно на какой силе и чьей молитве держатся, но почему-то еще ездят. Кстати, очень удобный транспорт и совсем не дорогой. Трамвайные пути были проложены по самым важным местам города, от которых добраться до менее значимых уже было не так сложно. Проезд стоил 41 рубль, но по карте школьника - 28. Это такая волшебная банковская карточка, которая давала скидку при проезде на общественном транспорте, посещении музеев, концертов и кинотеатров. Классная государственная инициатива, которая была тепло принята населением.

— Мирон, почему сам с собой? Неужели меня не существует? – вдруг послышался женский голос из зала.

— Эйси, ты явно сбоишь. Нормальные ассистенты не должны постоянно напоминать о своем присутствии... тем более подслушивать своих хозяев!

— Прошу прощения. Пожалуй, обновлю свою систему, возможно, есть какая-то ошибка

— То-то же.

Мирон взял тарелку с полумолоком и пакет с сухим завтраком в две руки, вышел из кухни, попав сразу в гостиную… Квартира Авдеевых была не сильно большая, даже можно сказать, вовсе не большая. Трехкомнатная “хрущевка”, которая была построена на скорую руку рабочих тех времен лишь бы расселить как можно больше людей. Так никто и не решился снести и перестроить этот район во что-то более современное. Еще бы! Представляете, сколько мороки для государства было бы обеспечивать временным (или постоянным) жильем всех “хрущевских”? А сколько времени займут снос и новая постройка? Поэтому, как говорят специалисты в любой сфере, пока работает – не трогай. И тут так: пока стоит и живут – не сноси. Так, о чем это я… Обычная трехкомнатная квартира с посредственным ремонтом, взятая в ипотеку на огромное количество лет. В целом, квартирка-то хорошая, есть длинная прихожая, слева к которой примыкает туалет, есть большая гостиная, которая совмещает в себе столовую, игровую, кинозал и отцовский кабинет – универсальная комната! – из гостиной можно попасть в детскую комнату, что была очень длинной, а оттого – неудобной, но Мирон был единственным ребенком в семье, поэтому и чувствовал себя вполне свободно и комфортно. Слева от детской находилась еще одна спальня – родительская. Маленькая комнатушка, с двуспальной кроватью и огромным шкафом, комодом и сушилкой для одежды во все окно. Два человека спокойно там умещались, учитывая еще тот факт, что одного из них постоянно не было дома. Кухня. Про нее вы уже все поняли: обставленная деревянной мебелью комната больше походила на кладовку. Наверное, единственное, что отличало кухню от кладовой комнаты – наличие окна. Стоял дорогой и современный холодильник, судя по всему, тоже взятый в кредит. Газовая плита, раковина и огромное количество шкафов и полок, где Светлана Николаевна хранила свои специи, приправы, заготовки и прочую кухонную приблуду. К кухне примыкала ванная. Она была чертовски мала, половину комнаты занимала непосредственно сама ванна, в углу и впритык к чаше стояла раковина, а сзади таким же образом – корзина для грязной одежды. В итоге, свободного пространства там оставалось не более, чем на половину взрослого шага. Кстати, это любимая комната Мирона. “Водяной” – так прозвали подростка одноклассники и даже родственники, потому что, в какое время суток ему бы не написали, он всегда отвечал “сейчас, только из ванны выйду”, “5 минут, высушиться надо”, “подожди, я голову помою и приду”. Единственная комната в квартире, где он мог чувствовать себя свободно, где он оставался один на один с собой и своими мыслями, где его никто не мог достать… Поставив тарелку на деревянный стол, достав ложку, он сел на “икеевский” деревянный стул, достал телефон, который магическим образом оказался в карманах его шорт. До чего дошел прогресс! Вот раньше, как: посмотришь в камеру телефона, а он сразу разблокируется, потому что узнает хозяина по лицу, а сейчас одной физиономии недостаточно – надо еще кодовую фразу произнести. Да, теперь на устройствах появилась функция разблокировки по голосу.

— Per aspera ad astra, — словно заклинание произнес Мирон и экран смартфона разблокировался. Да, он очень любил латынь. Особенно – всякие афоризмы и устойчивые выражения на этом языке. Удивительно, но устройство не ломилось от количества уведомлений и непрочитанных сообщений. По субботам подросток всегда с охоткой открывал свой телефон в надежде увидеть огромное количество приглашений на прогулку от своих друзей. Ожидаемых предложений он не увидел и это его, без сомнения, удивило.

Глава 2. Андрюша?

И вроде все было, как обычно: те же приложения, те же обои на экране, все то же расположение виджетов, но не хватало одного – назойливых красных кружочков на экране, буквально кричащих “Мирон! У тебя много непрочитанных сообщений, имей уважение”… Неизвестно, кто первый придумал эту вещь: раньше этот самый кружочек был просто красным, если в приложении много уведомлений, но примерно с 2027 года разработчики мобильных приложений, словно сговорившись, решили, что кружочек будет постепенно краснеть, начиная с желтого оттенка, заканчивая насыщенно-бордовым. Зависело это теперь от количества. Если непросмотренных уведомлений, как говорили сами разработчики, “становится неприемлемо много”, то кружочек чернел, а аккаунт пользователя через 72 часа удалялся без возможности восстановления. При повторном заходе в приложение высвечивалась огромная надпись на весь экран: "Вы не оправдали звание активного пользователя. Компания N вынуждена прекратить дальнейшую работу с Вами. До свидания!"

Загвоздка была в том, что создатели смогли договориться об этой функции, но не об “неприемлемом” количестве проигнорированных сообщений. При этом, кстати, если ты работаешь на вахте и у тебя нет возможности сидеть в соцсетях каждый день, то ты в обязательном порядке должен написать в поддержку и предупредить безликих операторов о том, что ты выпадаешь из сети. В таком случае, твой аккаунт “замораживался” на тот срок, который ты указал.

“Можно купить новый смартфон и новую сим-карту, тогда получится создать еще один аккаунт!”, – скажете вы. Дело в том, что в том же году было принято международное соглашение, которое гласило:

Любое устройство, предназначенное для связи И/ИЛИ передачи информации в любом из существующих И/ИЛИ несуществующих форматах должны поступать на потребительский рынок с заранее установленным SIM-чипом без возможности его удаления или переноса.

Таким образом боролись с популярным видом мошенничества: обзвон – обман – кража. Получилось у них или нет – мы еще узнаем, а пока вернемся к Мирону…

Подросток смотрел на этот желтый кружочек и не понимал, почему он желтый. Согласитесь, если ты каждое субботнее утро видишь один и тот же темно-бордовый кружочек на экране, то в следующую субботу ты никак не ожидаешь увидеть его желтым. Авдеев не верил тому, что видит, наверное, если бы он сейчас стоял, а не сидел за завтраком, то прямо так и упал бы. Он зашел в приложение и его и без того широкие глаза увеличились еще больше: ни одного, задумайтесь (!!!), НИ ОДНОГО непрочитанного канала, ни одного статуса и даже никто из друзей не написал “Ержан, вставай, на работу пора!” И как это понимать? Листая список чатов туда-сюда, вверх и вниз, он пытался понять, что произошло.

— Эйси, проверь черные списки всех доступных мессенджеров! — скомандовал Мирон, — смотри самые актуальные данные!

А пока ассистент собирал информацию, что обычно занимало секунд 10-15, парень предположил: возможно, у него неполадки с интернетом, но в таком случае Эйси бы тоже не работала, ведь они привязаны к одной сети. Чтобы точно исключить этот вариант, он зашел в настройки и убедился: связь стабильна и не прерывалась последние 8 часов. Вопросов стало еще больше. Наконец Эйси оживилась и заговорила прямо из динамиков смартфона:

— Мирон Вячеславович, Ваших данных в списках не обнаружено, за исключением…, — не позволяя договорить свой текст, Мирон перебил помощницу:

— За исключением?! Каким еще исключением?

— За исключением черного списка RuGram’а. Там Вы заблокированы с 27 мая 2028 года 23:33 по причине, цитирую: “неприемлемый для современного общества контент”

— Я знаю, из-за чего я был заблокирован в руграме! Не надо припоминать мне мои же грехи! — вспыхнул кареглазый. В его голосе слышалась малая агрессия, но это было, скорее, раздражение.

В тот день Мирон выставил себе на страницу пост, содержащий информацию, которую не переваривала современная молодежь: там было юмористическое сравнение “советского” человека с нынешним. Собрав первые негативные комментарии и реакции, парень не стал удалять публикацию, наоборот, закрепил ее на своей странице и еще переслал некоторым знакомым, мол, смотри, сколько просмотров! А пост собрал к тому моменту 2,5 миллиона зрителей, что для 14-летнего подростка очень много. Общество осудило шутливое “превосходство” человека из СССР над человеком из РФ и отправило многочисленные жалобы на публикацию. Опасаясь судебных разбирательств (которые в то время появлялись по любому поводу), служба поддержки оперативно удалила пост, отправив Мирону предостерегающее сообщение:

Мирон Вячеславович, Ваша последняя публикация была заблокирована нашей площадкой в связи с ее непринятием в обществе. Аудитория посчитала оскорбительным контент, публикуемый на Вашей странице. Убедительно просим Вас следовать “Пользовательскому Соглашению” и не публиковать подобные записи в дальнейшем, даже если они несут сугубо юмористическую цель. Надеемся на понимание.

С любовью и уважением,

Поддержка RuGram

Мирон тогда хотел высказать им все, что думал о чужом мнении, об их площадке и службе поддержки, но не стал, опасаясь блокировки. И, казалось бы, тема закрыта, удалили и удалили. Но нет! Особо “умные” пользователи успели сделать скриншоты записи, успели скопировать ее себе и продолжали распространять. Наблюдая за всей этой волной негодования публикацией Мирона, служба поддержки решила заблокировать аккаунт парня, чтобы все материалы, связанные с ним тоже пропали из сети. Вот так одним субботним утром он и оказался в черном списке Руграма.

— Простите, Мирон, я подумала, что Вы забыли…, — роботизированным, сухим, но тоскливым и жалостливым голосом ответила Эйси.

— Ага, так говоришь, как будто твой владелец старый склерозник! Я даже заметки в телефоне не веду, потому что все держу вот здесь, — грубым и резким движением он показал пальцем на свою голову, пару раз постучав, он опустил руку и вновь взял ложку.

— Простите, камера не подключена, я не вижу, где это “вот здесь”…

— Все, забудь, Эйси! Лучше помоги понять, почему такая тишина в соцсетях?

— Секунду, анализирую последние данные, — протараторила Эйси, пытаясь побыстрее напрячь свои кремниевые мозги и выдать правильный ответ хозяину. На самом деле она не напрягалась и вовсе не думала об объективности своего ответа, Эйси просто следовала заложенному в нее алгоритму и делала вид, что торопится, что обижается за грубость Мирона, что радуется, когда у него хорошее настроение. Все это - лишь имитация человеческих эмоций, создание иллюзии эмпатии, чтобы быть ближе к пользователю, чтобы создать доверительные отношения между ним и корпорацией по производству "коробочек", — К сожалению, я не смогла найти ответ на Ваш вопрос. Последние публикации в самых крупных сообществах были выложены 4 октября в 23:51. После этого времени я не смогла найти ни одной активности в сети. Мне кажется, правительство заглушило связь в Вашем городе.

— Конечно, Эйси! Вот нужно Кремлю сейчас заглушить связь именно в нашем захолустье! Шестеренками пошевели немного, в конце-то концов. Ты сама прекрасно понимаешь, что твое горе-предположение ложно.

— Простите, Мирон Вячеславович, согласно алгоритмам я должна была выдать вам хоть какое-то объяснение ситуации. Вы правы, я бы не смогла функционировать, если бы связь отсутствовала..

— Вот именно - "какое-то", но не бредовое! Ладно, не суть, надо понять, что произошло. Эйси, позвони маме, — приказал Мирон и стал ожидать гудков из смартфона. Наконец-то он опустил ложку в свой завтрак и принялся уплетать его с особым удовольствием. Пережевывая уже вовсе не хрустящий сухой завтрак, а размякшие, пропитанные молоком гранулы, он то и дело прислушивался к гудкам в телефоне.

— "Это не похоже на маму, она обычно берет трубку не позже третьего гудка!" — подумал Авдеев, хмурясь в сторону окна, вдруг Эйси снова заговорила

— Похоже, контакт "Мама" недоступен. Оставить сообщение?

— Да. Мама, доброе утро. Скажи, пожалуйста, что случилось? У тебя тоже не обновляются соцсети? Ты сегодня до скольки? Я позавтракал, все нормально, кроме разве что вашего отсутствия... как обычно. Жду дома.

— Сообщение успешно отправлено.

— Спасибо, Эйси, — внезапно тон парня изменился, стал более размеренным, даже грустным. Мысли о маме всегда вызывали у него некоторое спокойствие. Он редко ее видел; обычно Светлана Николаевна приходила с работы, когда он уже спал, целовала спящего сына в лоб, ложилась рядом с ним, если отец был в командировке, и засыпала. А уходила она, когда Мирон еще не проснулся, также целовала его в лоб и тихонько, на носочках убегала на работу. И это были единственные мгновения, когда они пересекались. Парень чувствовал присутствие матери рядом ночью, расплывался в улыбке от теплого поцелуя, но никогда не видел ее среди дня. И только в воскресный день мать могла уделить внимание сыну. Этот день был похож не на выходной, а на типичные сутки в детском лагере: воскресенье было расписано по минутам, где и куда нужно сходить. Единственный день, когда можно было собраться всей семьей. Правда отца даже и в воскресенье было сложно поймать - командировки, задержки на работе, дополнительные часы и прочие офисные "штучки", которые всегда были непонятны Мирону.

— Ну не нравится тебе работа, уволься! Что ж ты себя мучаешь-то? Пошли уже своего начальника-мудака на три буквы! Постоянно жалуешься на свою работу, на коллег, на отсутствие отпуска, на переработки, на зарплату, но продолжаешь хавать это! Услышь сам себя в конце концов! — говорил Мирон отцу, когда тот опять возвращался домой уставший и голодный.

Приходя с работы, мужчина хотел лишь горячего ужина и спокойствия. На большее его просто не хватало. И он всегда отвечал очень коротко и сухо:

— Да-да, Мирош, обязательно выскажу ему все, что ты сказал, вот только работу новую найду, — работу новую он так и не нашел, начальнику ничего так и не сказал, ничего в общем-то так и не изменилось. Из вечера в вечер одни и те же диалоги.

Мирон не чувствовал себя брошенным, нет. Он прекрасно понимал, что родители стараются поддерживать семью, перерабатывают ради всеобщего блага. Понимал и то, что он - смысл жизни для них, их главное сокровище, их "изумруд", как говорила мама. Но все равно, как и любому ребенку, ему хочется после школы обнять своих родителей, хочется, чтобы они поинтересовались у него успехами в учебе, хочется по-человечески вместе пообедать и поужинать. Но обстоятельства лишили его всего этого. У этого есть и много плюсов, которые рано или поздно проявятся в парне.

Еда в тарелке кончилась, осталось только молоко на пару глотков. Допив и его, вытерев кистью белый след на губах, он взял посуду и понес на кухню, чтобы сразу помыть. Включил воду, взял губку и победоносно завершил борьбу с грязной посудой. А из головы все е хотела вылезать мысль о пропавших сообщениях.

— Эйси, закажи такси до Андрея, без разницы какое, побыстрее лишь бы.

— Простите, не смогла установить местоположение контакта "Смольников Андрей".

— Очевидно, что он сейчас на смене в нашей кофейне. Давай шустре-е-е-е

— Ищу водителя, приблизительное время ожидания... не установлено, — на последних словах Эйси будто замялась, не веря в собственные слова. Это удивительно: Авдеевы жили почти в самом центре города, и отсутствие таксистов в радиусе километра было просто невозможным.

— Что значит не установлено?

— Водитель не найден, сегодня Аtax* не работает

— Что? 20 лет работал без выходных, а вот именно сегодня..?

— Простите, Мирон, я ничего не могу с этим сделать. Это единственный таксопарк, к которому у меня есть доступ и на данный момент нет ни одного доступного водителя.

— Ладно, хорошо, спасибо, Эйси, придется идти пешком. Эйси, через 10 минут закрой окна и занавески, закрой дверь на все замки и активируй сигнализацию. Странно все это, я как будто во сне.

— Принято. Хорошей прогулки!

Мирон вернулся в свою комнату, скинул с себя домашние майку и шорты, бросив их на кровать, открыл шкаф и стал копошиться в нем. Модник из подростка был примерно такой же, как и балерина, - никакой. Поэтому его образы были почти всегда несуразными. На это мало кто смотрел, но Авдееву всегда хотелось научиться одеваться стильно, даже курсы скачал - "100 уроков мужской классической одежды". Классическую одежду так и не купил, да и курсы не посмотрел. Откопав в своем гардеробе кофту, которую молодое поколение называет "худи", с надписью на всю грудь "РОССИЯ", а на ее рукавах красовался триколор, он быстро накинул ее. За окном уже давно пропала летняя жара, в широтах этого города вообще являлась большой радостью температура выше 20 градусов, поэтому шорты и футболку не наденешь. Достав следом из шкафа чисто черные трико, напялив их на себя, Мирон выглянул в зеркало и оценочно посмотрел сам на себя:

— "Пойдет!", — подумал он, вышел из комнаты и направился к входной двери, засунул стопы в черные кроссовки, накинул на голову черную кепку, затем капюшон и вышел из квартиры, захлопнув дверь.

Почему не взял ключи? Мы же привыкли, что, выходя из дома, нужно обязательно взять ключи, закрыть дверь на все замки и спрятать эти самые ключи в самый дальний карман. Сейчас все намного проще, если в твоей квартире стоит Эйси. Она сама посмотрит в глазок и узнает тебя, если ты постучишься, сама откроет подъездную дверь, если ты позвонишь в домофон. Чудо-женщина, в общем. Даже отключение электричества в доме ей не страшны, она может работать автономно почти трое суток.

Переступив порог квартиры, Авдеев оказался в темном подъезде. Кажется, это помещение пережило фашистскую бомбежку. Только вот правда в том, что нога немца никогда не ступала на землю этого города, а за подъездом просто никто не следил. Противная "больничная" бирюзовая краска облезла, белила, которые начинались от уровня плеч среднестатистического мужчины, куда-то испарились, а на полу, то тут то там валялись окурки и всякий мусор. Хотя сегодня должны были отправить уборщика...

— Уф... Ненавижу запах сигарет..., — у Мирона была аллергия на табак, он сразу начинал чихать и краснеть, если он долго находился в прокуренном помещении, то появлялась чесотка. Это у него врожденное: в роддоме, когда перерезали пуповину, отца пустили внутрь, на стрессе он выкурил сигарет 5-6, не меньше; и весь прпах табачным дымом. Стоило ему только приблизиться к койке его супруги с сыном, как новорожденный начал задыхаться и реветь. Отца быстро вывели и с тех пор он не выкурил ни одной сигареты.

Зажав пальцами нос, будто погружаясь в воду, Мирон стал спускаться по лестнице, приближаясь к тяжелой металлической двери подъезда. Подойдя к ней вплотную и на ощупь найдя кнопку, подросток открыл дверь, вышел из дома и сразу повернулся к домофону:

— Эйси, ты все сделала, как я сказал?

— Да, Мирон, все указания выполнены

— Хорошо, до встречи.

Парень засунул кисти в карманы кофты, приподнял козырек кепки и двинулся в сторону выхода со двора. На улице уже не осталось никаких следов лета: холодный ветер властно управлял желтой листвой деревьев, солнца не было видно за серой пеленой облаков и туч. Очень меланхоличная, но поэтичная атмосфера. Его шаги гулко отдавались эхом по пустой улице, будто вторили внутреннему одиночеству Мирона. Родной проспект встретил его непривычной тишиной. Обычно шумная улица была пустынна, витрины магазинов закрыты, машины остались стоять на дороге без водителей и пассажиров. Эта часть города имела призрачный вид. Парень оглянулся, проверяя, не движется ли кто-то следом, но позади были лишь редкие огоньки вывесок да одинокий ветер, играющий листочками бумаги на тротуаре. Проходя мимо знакомых мест, он испытывал странное чувство дезориентации. Светофор мигал красным сигналом, хотя этого вовсе и не требовалось. Лужи, отражающие солнце, казались зеркальными поверхностями, искажающими реальность. Кофейня показалась единственным живым местом. Её окна были по-прежнему кристально чисты. Его путь по опустевшему городу превратился в путешествие в неизвестность, наполненное тревогой и ожиданием перемен. Каждый шаг приближал его к цели. Авдеев ускорил шаг, пытаясь заглушить чувство тревоги, которое постепенно начало охватывать его сознание. Через несколько минут он оказался перед знакомой дверью маленькой уютной кофейни, где работал вместе со своим близким другом Андреем. Дверь была открыта настежь, словно приглашала войти, однако внутри царила тишина, нарушаемая легким шелестом бумаги на столе и гудением холодильников.

— Андрюш? — тихо позвал парень, стараясь услышать хотя бы слабый отклик. Но в ответ раздалось лишь глухое эхо его собственного голоса. Сердце сжалось от непонятного страха, ноги сами собой остановились посреди зала, заполненного пустотой.

Осторожно обойдя столики, парень направился вглубь помещения, ожидая увидеть своего друга там, где тот обычно проводил большую часть рабочего дня — за стойкой бара. Однако и тут никого не оказалось. Только старые фотографии на стенах да забытая чашка кофе, остывшая и одинокая, свидетельствовали о недавнем присутствии кого-то живого. Вернувшись обратно в зал, парень почувствовал, как отчаяние и непонимание начинают медленно захлестывать разум. Что же произошло? Почему исчезли его знакомые? Почему кофейня пуста? Эти вопросы крутились в голове снова и снова, пока он стоял посреди пустой кофейни, ощущая себя совершенно потерянным среди бесчисленных теней прошлого.

Мысли беспорядочно метались, порождая смятение и тревогу, но вскоре стали обретать форму воспоминаний. Андрей... Его образ всплыл внезапно и отчетливо, будто вернулся из далекого детства. Они познакомились давно, еще в школе, когда оба оказались выброшенными за пределы шумных компаний сверстников. Их объединяла общая любовь к музыке, литературе и бесконечным разговорам обо всем подряд. Тогда казалось, весь мир вращается вокруг музыки, книг и разговоров друг с другом. Вместе они переживали школьные экзамены, первые влюбленности, разочарования и радости взросления. Часто гуляли ночами по тихим улочкам родного городка, мечтали о будущем, спорили о смысле жизни и смысле искусства. Именно тогда зародилась идея открыть свою собственную кофейню, маленькое уютное пространство, где могли бы собираться единомышленники, делиться мыслями и вдохновением. Прошел всего один год, и мечта стала реальностью. Кофейня процветала благодаря искренней атмосфере и теплоте общения, наполнявшей каждый уголок заведения. Они научились готовить идеальный латте, создавать неповторимые авторские десерты и даже устраивать небольшие музыкальные вечера для посетителей. Каждый вечер превращался в настоящий праздник творчества и дружбы. Сейчас, стоя посреди опустошенной кофейни, парень остро осознал, насколько сильно эти моменты связаны с самим существованием Андрея. Без него комната потеряла душу, превратившись в мертвую оболочку прежнего счастья. Это понимание наполнило сердце болью. Мирон чувствовал себя одиноким и покинутым, словно последняя нить, связывающая его с прошлым, оборвалась навсегда.

Медленно передвигаясь меж пустых столиков, парень остановился возле одной из стен, украшенной старыми фотографиями и рукописными заметками. Светлые улыбки, запечатлевшие счастливые мгновения, сменялись озабоченными взглядами в дни сомнений. Среди всего этого богатства памяти одна надпись особенно привлекла внимание: "Это место будет вторым домом для Мирона и Андрея". Это была фраза, написанная рукой Андрея сразу после открытия кофейни, наполненная теплом и надеждой на будущее. Она отражала дух тех времен, когда дружба, творчество и стремление к мечтам определяли жизнь обоих молодых людей. Под воздействием нахлынувших эмоций глаза парня увлажнились, первая слеза скатилась по щеке, оставляя соленый след. Воспоминания кружились, вызывая боль утраты и ощущение потери. Кажется, именно в этот миг он понял всю глубину происходящего — город действительно изменился безвозвратно, лишившись своей души и тепла человеческих отношений. Ему хотелось крикнуть, позвать Андрея, спросить, почему никто больше не приходит сюда, почему все покинули любимые места, оставив лишь призрачные следы прошедшего времени. Но голос застрял в горле, отказываясь вырваться наружу. А может, ему кажется? Он сам себя прямо сейчас накрутил, что все исчезли. Наверное, это просто какой-то большой розыгрыш! ВО всяком случае, он прошелся только по своей улице. Надо получше разузнать ситуацию. Заставив себя вернуться к реальности, парень заметил, что его пальцы машинально гладят поверхность старой деревянной стойки, покрытой царапинами и пятнами от пролившегося кофе. Эта привычка сопровождалась каждым днем работы в кофейне, становясь частью повседневной рутины. Теперь, прикасаясь к холодной поверхности дерева, он испытывал горькую радость узнавания — последнего символа ушедшего мира. Ностальгия окутывала, затягивая в омут прошлого, откуда невозможно выбраться, оставаясь лишь пленником воспоминаний и сожалений. Пустота снаружи казалась менее страшной, чем внутренняя тьма, поселившаяся глубоко внутри.

Не желая оставаться в гостевом зале, наполненном воспоминаниями и тоской, Мирон зашел за барную стойку и толкнул дверь, которая вела в "комнату отдыха персонала". В общем-то это была обычная комната, обставленная двумя подростками совместно. Там были две большие кровати, книжные полки во всю стену, рабочий стол, турник, достаточно большой шкаф от пола до потолка. Парень прошел в комнату, воздух которой был пропитан парфюмом двух подростков. В этой комнате они часто оставались ночевать, особенно, когда родители обоих уезжали на несколько дней по работе. Здесь они работали, делали домашку, здесь же встречались, собирались с друзьями. Фраза "это место будет вторым домом..." была не просто фразой, а счастливой действительностью. Какой подросток не мечтает о своем пространстве, в котором власть имеет только он сам и никто больше?

Оглядывая комнату, Мирон остановился на яркой книжке, что сильно выделялась на фоне остальных. Раньше он ее не замечал. Взяв книгу в руки, он открыл первую страницу и прочитал надпись карандашом: «Андрей С.». Сердце забилось быстрее. Друг не говорил ему, что ведет дневник. И вот выбор: читать или закрыть и оставить секреты Андрея в этой комнате? Они были очень хорошими и близкими дузьями, вряд ли у них были тайны друг от друга. Тем не менее, любой адекватный человек посчитал бы действие Мирона неэтичным и оскорбительным. Он открыл книгу, интерес победил. Судя по исписанным страницам, ведет он его довольно долго. Парень аккуратно пролистывал страницы потрёпанной тетради, чувствуя особую связь с автором этих заметок. Каждый абзац отображал обычные моменты жизни простого подростка. Первые строчки звучали привычно и обыденно: "Проспал работу, Мироша долго кричал что-то о режиме сна и безответственности. Потом бегал по делам, встретил друзей возле парка. Провели вечер в компьютерном клубе, ничего примечательного." Записи шли одна за другой, наполненные бытовыми деталями, школьными заботами и ежедневными делами: "Занимаюсь физрой, готовлю уроки. Планировал сходить на тренировку, но решил отдохнуть дома. Вечером общался с ребятами онлайн, играл в игры.". Дневник заканчивался простым сообщением, написанным накануне сегодняшнего дня: "Собираюсь прогуляться вечером с друзьями. Завтра начну готовиться к контрольной работе. Может, заглянем с пацанами в новую пиццерию, надо договориться с Мироном, чтобы он принял поставку продуктов в кофейню". Парень осознал, что никаких особых секретов или невероятных открытий в этом дневнике нет. Просто обычные размышления молодого парня о своей жизни, друзьях и занятиях. Нет ни загадочных знаков, ни необычных рисунков, ни намёков на что-то мистическое, как это бывает в сериалах. Дневник — отражение обычной жизни, такой знакомой каждому подростку. Да, он прекрасно помнит тот день, когда Андрей проспал. Авдеев действительно не стеснялся кричать на того в присутстии посетителей. Но зла он не держал, он искренне любил Андрея, их связывали долгие годы дружбы. Положив дневник на место, он встал с кровати.

Мирон вышел из комнаты и вновь оказался за барной стойкой, он застыл, ощущая щемящее чувство одиночества. Несколько минут назад здесь кипела жизнь: звучали разговоры посетителей, звякала посуда, гремели чашечки кофе, наполнялся аромат свежесваренного эспрессо. Но внезапно всё замерло. Люди будто испарились, оставив помещение тихим и заброшенным. Медленно развернувшись, Мирон подошел к кассе. Его шаги гулко отдавались в пространстве, усиливая чувство отчуждения. За кассовым аппаратом лежала аккуратной стопкой денежная выручка. Этот сюрприз вызвал удивление: почему Андрей оставил деньги тут, а не забрал, когда закрывал смену? Но парень недолго раздумывал. Взгляд упал на свернутые купюры. Внутренний голос шептал: «Лучше я возьму». Без колебаний протянул руку и... не взял деньги. Сегодня не его смена, если Андрей вернется и будет сдавать сегодняшний отчет, то недосчитается этой суммы. Пустота в душе сменилась ощущением кратковременного сомнения, будто заполнил небольшую дыру, оставленную неопределенностью. Однако этот поступок лишь временно отвлечёт его мысли.

Подросток вышел из-за барной стойки, обернулся в сторону зала и, словно мысленно попращавшись с заведением, развернулся к выходу, направился к нему. Переступая порог кофейни, только сейчас он заметил, что ярко-красная неоновая вывеска "За чашечкой кофе" по-прежнему горела.

— Надеюсь, я еще вернусь, — прошептал Мирон, едва слыша свой же голос.

Кофейня находится прямо возле центрального городского кольца, отсюда можно доехать до любой точки города. Можно было... Общественный транспорт почему-то замер, автобусы стояли на остановках ожидании пассажиров. Но как так? Мирон же совсем недавно слышал стук колес проезжающего под окнами "гроба"

— Ну что, Мирон Вячеславович, надо что-то делать! Давай, думай. Родные не отвечают, друг исчез, никого не вижу, прошла половина дня, — здесь он посмотрел в смартфон и убедился, время было 12:47, — Какие твои действия? Тебя же не могли просто забыть, верно?

*примечание от автора: читается "Эйтакс", самый большой таксопарк в городе Мирона.