Одинаковые. Том 5. Атлантида

Глава 1. Атлантида. На пороге величайшей тайны

Слова, произнесенные Михаилом Ивановичем Ростовцевым, о том, что нам удалось приблизиться к величайшей тайне всех времен, что мы сможем найти легендарную Атлантиду, крепко поселились в нашем сознании. И на какое-то время мы вместе с братьями зависли, будто произошел сбой в электросети и компьютер вырубился, а затем ушел на длительную перезагрузку.

Что же это выходит? Вся погоня за секретами древних была так или иначе связана именно с разгадкой тайны Атлантиды? Древние, о которых по сути дела нам до сих пор ничего неизвестно, пытались таким способом передать потомкам какие-то тайные знания? Неужели они затеяли всю эту громоздкую систему загадок с хранилищами только лишь ради того, чтобы люди будущего нашли этот не то потопленный остров, не то затонувший континент. Дискуссии в ученом сообществе на тему Атлантиды велись во все времена, и периодически разгорались с новой силой. Это происходило, как и в мире, откуда я «прибыл», так и здесь.

Вообще время, в котором мы сейчас живем удивительно богато на разного рода псевдонаучные теории, мистику и иже с ними. Сейчас существует множество различного рода обществ по всему миру, и в России, в частности, которые занимаются изучением всякой околонаучной ереси. А шарлатанов и проходимцев, предлагающих заглянуть в прошлое или пообщаться путем наложения рук на магический шар, какое-то невероятное количество. Что говорить, если даже императорская семья, а это известно достоверно, прибегала к услугам подобных деятелей.

Ростовцев смотрел на наш мыслительный процесс с улыбкой.

— И как же, по-вашему, Михаил Иванович? Где по вашим выводам находится та самая пресловутая Атлантида?

— Вы знаете, молодые люди, вот смотрите! — он разложил на столе свои записи, в которых, признаться, с первого взгляда сложно было разобраться.

Специфический все-таки почерк был у ученого. Я заметил знакомые символы, что ранее мы наблюдали и на нашей металлической табличке из Индокитая, и на тех самых дисках, что изучал исследователь. Да и в пещерах древних они тоже встречались по крайней мере пару раз точно.

— Так вот, предположительно, если верить информации, что мне удалось расшифровать, то она находится у береговой линии Канарских островов, а точнее близ береговой линии острова Лансароте.

Мы с братьями внимательно смотрели то на ученого, то на его записи и пытались сообразить, что же нам со всем этим добром делать. Какой-то неестественный зуд исследования и открытий поселился в нас. Захотелось непременно разобраться, что таит в себе эта загадка. Это с одной стороны, а с другой стороны, ей-богу, мы уже так задолбались бегать за этой тайной, что просто-напросто хотелось сказать: «Пошло оно все к черту!», развернуться и попрощаться с ученым.

Но по его горящим глазам, которые даже не предполагали того, что этот человек сможет вот так взять и забыть о своём открытии, я осознал. Либо мы беремся и доводим это дело до логического конца, либо это светило науки будет искать другие варианты, спонсоров, и наконец заинтересовавшихся в этом людей. Это такой тип человека исследователя, который не сможет спать спокойно, пока не докопается до истины. Ему не столь важны возможные богатства, таящиеся на дне мирового океана, сколько хочется реализоваться профессионально.

С учетом того, что первоначально серьезная организация масонов охотилась за этими сведениями, легко предположить, что он найдет на свою голову попутчиков. Не убивать же его в конце концов, такая мысль в голове было промелькнула, но я ее сразу прогнал. Уж до того, чтобы ликвидировать людей науки, к которым сам и обратился, собственно говоря, надеюсь никогда не дойдет.

По всему выходит, что нам придется разгадывать эту загадку своими силами. Сложность заключается в том, что объект находится под водой, и как на него попасть совершенно не понятно. Мы даже пока точно не знаем какая там глубина, ведь если речь идет о нескольких тысячах метров, то с текущими технологиями нам и думать нечего заниматься этой историей. Будем строить такой аппарат до второго пришествия, а дел и без этого между тем выше крыши.

Но вот разгадка тайны этих древних тем не менее не дает мне покоя, и думается лучше бы к чертям собачим не встречалась эта тайна на нашем пути, и гораздо проще было бы идти к совей пусть и сложной, но относительно понятной цели. А теперь вот придется возиться с глубоководным аппаратом, способным не только погрузиться на морское дно, но и провести необходимые исследования. К сожалению, информации из будущего, что переместилась вместе с сознанием в тела трех мальчишек, совершенно недостаточно, чтобы вот так с ходу мы с братьями могли прописать грамотное техническое задание для изготовления столь сложного аппарата. Есть сведения из некоторых книг, что мне попадались в прошлой жизни, благо память при переносе полностью сохранилась и мало того стала абсолютной. Ну, и хочется верить, что способность к аналитическому и умственному труду с подключением разогнанного сознания сразу трех голов, что не редко уже выручала нас с братьями в этом мире и в этот раз поможет решить такую сложную техническую задачу. Но вот так с кондачка понять с чего начать работу, прямо сейчас не могу, надо с этим, как говориться, «переспать».

Из университета мы отправились на предприятие, где сейчас велась активная работа над усовершенствованием конструкции грузового автомобиля. Признаться спрос на них оказался бешеный, и с тех пор, как Анисим отправил с нами в последнее путешествие первую партию машин, уже много воды утекло. Сейчас на них огромная очередь, и несмотря на то, что каждый божий день с конвейера съезжает 4–5 трехтонных Захаров, удовлетворить спрос предприятие Кулагина не может.

Конечно, в Южной Африке нам полноценно не удалось провести серьезные испытания, но тем не менее, какие-то общие выводы были сделаны, ведь до этого момента Захары никогда в истории не принимали участие в боевых действиях, а здесь появился опыт применения их при передислокации значительного отряда.

Анисим, Гудков и Расторгуев прямо-таки набросились с вопросами с желанием получить всю имеющуюся информацию, накопленную за время африканского вояжа. Мы же в свою очередь еще в Африке подготовили небольшой отчет, в котором расписали о выявленных слабых местах, которые проявили себя на марше. Не сказать, что их было очень уж много, но тем не менее выпускать технику хотелось бы без детских болезней.

Я решил, что можно потихонечку включать в работу особо талантливых ребят из боевого крыла. Пусть они далеко не все блещут организаторскими способностями, а также достаточным потенциалом как будущие руководители. Но тем не менее, часть из них вполне можно и нужно развивать в этом направлении.

Таким был и Андрей Лихачев, который уже несколько дней пропадал на нашем производстве, включаясь в работу по анализу необходимых грузовику доработок. Нам с братьями, честно говоря, такой вариант очень нравился, ведь абсолютно везде не успеть. А если мы воспитываем будущую смену, если сможем готовить в своем приюте не только бойцов, но и творцов, то большая далекая цель, над которой сейчас активно работает наш Иосиф Виссарионович, не будет казаться такой уж и далекой.

На заводе Егора Кузьмича Кулагина обосновался в отдельном кабинете Иосиф Джугашвили. Работал он там вместе со своим верным заместителем по вопросам безопасности — Феликсом Дзержинским, который сейчас носил имя Андрея Михалковского. И даже Сосо вероятнее всего не часто вспоминает истинное имя своего товарища. Ведь с самого прибытия Феликса в Питер мы всем его представляли под новым именем.

Эти два товарища очень ждали встречи с нами, которая пока все откладывалась по разным причинам. Андрей и Сосо, надо сказать, развили кипучую деятельность. Не ошиблись мы, когда вытаскивали из Вятской губернии этого деятельного поляка. И он, в свою очередь, не подвел и полностью оправдал наши ожидания.

Пока мы решали задачи в Африке, Джугашвили и Михалковский проработали будущую структуру безопасности, которая на первоначальном этапе будет заниматься контролем системы безопасности в нашей корпорации. Иосиф был прекрасно осведомлен о нашей международной сети, организованной на подставных лиц и о том, для чего вообще такая организация нужна.

Соответственно, хоть мы и организовали за ней надзор, но все в мире требует развития, в том числе и контроль должен развиваться и совершенствоваться. Да и нужно было на чем-то тренироваться новоиспеченным сотрудникам службы безопасности, которая в будущем надеюсь перерастет в один из важнейших органов в государстве, и в том числе позволит отечеству избежать множества потрясений, которые будут выпадать на его долю, а если и не полностью избежать, то хотя бы сгладить их последствия.

Андрей-Феликс, надо сказать, активно включился в работу. А сейчас, когда мы вернулись из Африки, начал постоянно просить, чтобы двадцать, а то и тридцать бойцов из боевого крыла были переведены под его руку. Ну, а мы были и не против такого расклада, на это и рассчитывали, когда затевали игру.

— Ну что, Сосо, чем порадуешь? — спросил его Никита, обнимая уже теперь старого друга, с которым за последние годы было пройдено немало испытаний.

Дзержинский сидел в это время за столом в кабинете Иосифа и разливал чай на нас всех. Надо сказать, что в нашем мире к моменту занятия им серьезной должности Феликс был уже очень болен. Повлияли многочисленные тюрьмы, ссылки ну и еще один фактор.

Так уж вышло, что он, как и многие другие революционеры, увлекался балтийским «чаем». Это смесь спирта с кокаином. Это средство для повышения тонуса, ну и настроения, чего греха таить сначала стали употреблять матросы балтийского флота, потом рецепт разошелся по городам и весям. Такой коктейль способствовал увеличению трудоспособности, но на долгом промежутке времени очень подтачивал здоровье, негативно действовал как на физическое, так и психическое состояние. Этот факт, конечно, является своего рода легендой, но в двадцатые годы нашего времени этому человеку приходилось работать практически по двадцать четыре часа в сутки, поэтому не мудрено, что он вполне себе мог применять для поднятия тонуса такую ядерную смесь.

Да и, собственно говоря, отношения и вообще и четкого понимания в частности, к чему приводит постоянное употребление наркотических средств, в тот исторический момент не сформировалось в обществе. Что говорить, если запрещенные в будущем вещества спокойно продавались в аптеках по всему миру. И большинство надо сказать, достаточно просто относилось к этому вопросу.

Многие революционеры, да что говорить, и военные царской армии употребляли кокаин, иногда на регулярной основе. Та самая дикая игра «кукушка», что получила распространение в годы первой мировой войны, когда 10–12 офицеров в абсолютно темном помещении стреляли на звук «ку-ку», издаваемый боевым товарищем, и это происходило либо до гибели кукушки, либо до рассвета. Причем сами стрелки тоже часто гибли от случайных выстрелов. В какой воспаленный ум могла такая идея прийти без употребления запрещенных веществ? А они вполне себе считали, что игра закаляла нервы, воспитывала храбрость. Идиоты, блин!

Иосиф активно взялся за организацию трёх коллективных хозяйств, на базе которых ему хотелось отработать модель передовой сельскохозяйственной организации, которую в будущем целесообразнее всего было бы внедрить в России. Для этих целей друг нашей семьи стряпчий Томских помог приобрести три больших участка. Цена земли, надо сказать, была очень привлекательной, так как она находилась в залоге у банка, поэтому пройти мимо мы никак не могли. Вообще земельный вопрос был уже давно важнейшей проблемой. Практически 70% имений имели долги. Владельцы спокойно могли заложить землю в банке и промотать в Европе полученные от этого мероприятия 60–70% ее стоимости вместо того, чтобы вложить вырученные средства в развитие. Об этой проблеме давно известно, но время кардинальных изменений по вопросу еще не пришло.

Для удобства контроля землю выбрали в европейской части страны. Одно из имений находилось в Вологодской губернии, в районе Череповца, второе — примерно в пятидесяти верстах от Санкт-Петербурга, и как раз оно оказалось самым дорогим. Третий участок располагался в Ярославской губернии.

Техника, для обработки земель, а именно паровые трактора от Holt Manufacturing Company, экспериментальные машины с 20—сильным бензиновым двигателем от J.J. Case, а также другие важнейшие инструменты автоматизации, типа сеялки, веялки, жатки и многое другое, уже пришли из САСШ. И теперь они стояли в ряд площадке нашего завода, вдоль и поперек изученные нашими инженерами. Практически всю зиму на них обучались механизаторы-трактористы. Ведь мало на землю привезти машину, нужно чтобы на ней кто-то мог работать, да и обслуживать конечно же.

Затем Иосиф принялся формировать команды для работы на этих предприятиях. В частности, были подобраны агрономы — молодые, но очень деятельные, ну и конечно же в работу по «преобразованию» сельской жизни активно включились те самые студенты, которых в количестве 18 человек, удалось Андрею-Феликсу все-таки перевербовать. Они прошли множество проверок, в том виде как это сейчас понимал будущий чекист, и можно сказать рвали и метали.

— Знаете парни! Эти студенты просто какой-то ураган! Я сначала обрадовался их кипучей деятельности. Намерения у них точно благие, но вот смогут ли они проявить, так сказать, свои организаторские способности, пока точно не скажу. Постарался нарезать им максимально понятные задачи, и вроде пока движется без больших нареканий. — поделился Сосо.

— Понимаешь! Перед тобой сейчас классический тип людей, которые голосуют «За все хорошее, против всего плохого». Но вот если начнешь копать, то окажется, что большинство из них не может просто на просто строить это хорошее, зато они отлично могут развалить «все плохое», в их понимание конечно. Это тип людей разрушителей, а не созидателей. Они могут отлично работать на публику, заводить народ, сносить режимы в государствах, но вот именно управлять, улучшать, доводить начатое дело до логического конца, с этим как раз и могут возникнуть проблемы. Поэтому за ними нужен глаз да глаз. Хорошо если из этих 18 студентов, в итоге останется половина, способная не только болтать о светлом будущем, но и непосредственно его строить, — включился Леха.

— А теперь, Иосиф, представь, что в стране случилась революция, и вот эти 18 молодых, ранних и активных студентов пришли к власти. Они разобрали различные министерские портфели и начали планировать светлое будущее. Конечно же в первую очередь нужно напринимать различные законы, которые помогут народу! Так ведь они будут рассуждать? Надо разрушить «все плохое»? И как ты думаешь получится у таких людей преобразовать непростую машину государственного управления, если они и сами только лишь теоретики? — добавил Никита.

— Страшно представить к чему это может привести! — немного помолчал Сосо продолжил. — Сейчас система управления работает криво, но стабильно, более-менее понятно. А если такие архаровцы начнут изменения «по живом», то ошибок у них однозначно будет гораздо больше, чем правильных управленческих решений. Да и кровь начнет проливаться большая, это и так уже понятно.

— Все верно говоришь! Вот именно по этой причине, мы с тобой и пытаемся отработать все процессы на малом, получить опыт, так сказать. Ты уже очень неплохо поднаторел на производстве, понял чаяния рабочего народа, понял, как сделать их жизнь лучше и при этом повысить эффективность работы. Теперь дело за сельских хозяйством. Как ни крути, а страна у нас пока больше аграрная, чем индустриальная. Поэтому пробуй, тренируйся, не руби с плеча и кто знает, возможно такой полученный на практике опыт позволит в будущем избежать множества ошибок и сохранить миллионы жизней наших соотечественников.

Глава 2. Подводные лодки начала XX века. Запуск проекта

Иосиф внимательно слушал нас с братьями и мотал на ус. На самом деле мы хотели, чтобы он самостоятельно развивался в этом направлении, и у него постепенно формировалось собственное мнение. Пусть будут какие-то ошибки, пусть будут набиты шишки — без этого никуда. Уж лучше ошибиться сейчас в малом, чем в будущем резать по живому.

Ведь опыт, который пришлось получить нашей стране в 20-е, 30-е годы, был беспрецедентным для всего мира. Конечно же, промахов было совершено огромное количество, но сейчас, если удастся избежать хотя бы их половины, то это существенно изменит ситуацию в лучшую сторону.

То, как Джугашвили взялся за дело, сколько времени он этому посвящал — нам, несомненно, нравилось. Машка жаловалась на своего мужа, говоря, что женился он не на ней, а на своей работе.

Что же поделать, такая вот деятельная натура! Мы, признаться, и с самого начала об этом догадывались. Да и что там говорить — выбор свой в его сторону сделали по большому счету именно по причине его невероятной трудоспособности, самоотверженности.

Надеюсь, что инструменты, появившиеся в его руках, а также знания и опыт, что ему удается получать в относительно спокойной обстановке, позволят в конечном счете в будущем избежать множества ошибок. А самое главное сократятся потери, как людские, так и экономические, которые в результате революции и гражданской войны понесла наша страна. Да, что греха таить, и после революции большевики ошибок много наделали, в частности в нашей истории Сталин их был вынужден исправлять практически всю свою жизнь. А здесь хотя бы появится шанс, что все может пойти другим путем. Есть риск в том, что это может быть совсем другой человек, не прошедший множество испытаний, и более мягкий что ли. И я это прекрасно понимаю, но, поставив на весы двух разных Джугашвили выбираю этого, образованного, опытного молодого человека. Рукой его, кстати, постоянно занимались врачи, так что последние годы она практически его и не беспокоит. Если кто не знал о таком недуге, то и не понял бы при первой встрече. В общем и целом, маховик перемен, запущенный нами, набирает обороты уже самостоятельно, хотим мы того или нет. Да и признаться с самого начала нам хотелось все организовать похожим образом. А к чему это приведет покажет только время. Нам же сейчас пора погрузится в решение технических задач связанных с тайной всех времен и народов — Атлантидой.

Наши познания в истории подводного судостроения на начало 1900 года были весьма скудными. Мы располагали лишь обрывочными сведениями о существовавших на тот момент российских разработках, а именно о лодках Джевецкого. Он пытался наладить серийный выпуск малых субмарин, приводимых в движение мускульной силой экипажа. Погружались они всего на десять метров, имели черепашью скорость в два с половиной узла и несли на вооружении пироксилиновые мины. Еще в тридцатых годах, то есть лет шестьдесят-семьдесят тому назад, в России создали первую цельнометаллическую подлодку по проекту Шильдера, оснащенную первым в мире перископом и шестовыми минами.

Из зарубежных проектов выделялся Саймон Лейк, в девяносто седьмом году реализовавший лодку «Argonaut Junior» в деревянном корпусе треугольной формы, со специальным оснащением для движения по дну. Были известны и проекты Холланда — уже с более серьезным водоизмещением, длиной порядка восьмидесяти футов и комбинированной силовой установкой. Шведы же по проекту Норденфельда изготовили подводный аппарат с паровым двигателем, способный двигаться под водой на перегретом паре. Правда, дальность такого хода составляла всего шестнадцать миль, а под водой этот агрегат мог находиться не более двух с половиной часов. В общем, все подводное кораблестроение на рубеже веков находилось лишь в зачаточном состоянии. Удивительно, что свое первое веское слово субмарины скажут уже во время грядущей мировой войны, до которой оставалось всего-то лет четырнадцать-пятнадцать.

Общие тенденции развития были очевидны: все изобретатели стремились перейти от деревянных конструкций к металлическим, экспериментировали с внедрением электрических двигателей, развивали системы погружения и всплытия, изучали и тестировали торпедное вооружение. Ну и, конечно же, совершенствовали системы жизнеобеспечения, дабы увеличить время нахождения аппарата под водой. Проблемы тоже у всех были схожие: чрезвычайно малая автономность, низкая подводная скорость, неполадки с силовыми приводами и сложность управления на глубине. Уже сейчас становилось ясно, что будущее за развитием дизельных двигателей, электрических систем, регенерацией воздуха, а также за совершенствованием торпедного вооружения, навигации и наблюдения. Время подводных лодок как таковое еще не пришло, но его заря уже занималась на горизонте. Пока же практически все существующие аппараты предназначались для прибрежного патрулирования и обороны портов.

Анализируя специалистов, способных нам помочь, мы остановились на четырех основных кандидатах. Первым был адмирал Николай Аркас, эксперт по морским оборонительным системам и минному делу. Он лично присутствовал на испытаниях лодок Джевецкого и, безусловно, мог поделиться ценными наблюдениями. Вторым кандидатом являлся великий князь Константин Николаевич, покровитель военно-морского флота. Он обладал обширными знаниями о современных разработках и, что немаловажно, связями, способными дать толчок нашему проекту.

Откровенно говоря, связываться с императорской семьей в этом деле совершенно не хотелось. Как-то не очень вязались наши дальнейшие планы на развитие Отечества с родом Романовых в целом. Уж очень неоднозначно они себя повели в нашей истории, и питать иллюзий, что в этом мире что-то кардинально поменяется, я не собирался.

Наиболее подходящими кандидатами на роль руководителя проекта мы сочли двух инженерно-технических специалистов. Первым был Стефан Джевецкий, создатель первых серийных подводных лодок в России. Он обладал колоссальным опытом проектирования и строительства подводных аппаратов, а также имел наработки в области систем погружения и всплытия. Вторым — Алексей Крылов, выдающийся кораблестроитель и механик, который, несомненно, мог ухватиться за интересный проект, да еще и с хорошим финансированием.

Что касается Стефана Джевецкого, то, несмотря на его огромный опыт, имелось несколько моментов, способных осложнить сотрудничество. Во-первых, он уже жил во Франции и был занят зарубежными проектами. Во-вторых, его специализация лежала скорее в области военных лодок, а не новаторских исследовательских аппаратов. Да и неведомы мне были причины, по которым он покинул Россию, но развивать этот проект во Франции мы точно не собирались. Тот колоссальный опыт, что будет получен специалистами, уникален, и пусть лучше его приобретут наши, русские инженеры. Мы ведь с братьями, с нашим послезнанием и возможностью подключать своего «Горыныча», разгоняя сознание и превращаясь, по сути, в некий аналог вычислительной машины, могли существенно ускорить процесс проектирования и значительно улучшить будущий аппарат.

Поэтому все сводилось к одному: нам необходимо встречаться с Алексеем Крыловым. Сейчас ему тридцать четыре года, он энергичен и полон сил. В будущем — академик, что говорит о несомненном таланте. К тому же он инженер-практик, а не только теоретик, и имел опыт совместной работы с Джевецким. Выйти на Алексея Николаевича мы решили через Андрея Михайловича Томских.

— Никита, Илья, приветствую вас! — добродушно встретил нас сосед, который и без того часто бывал в нашем доме. Сейчас Андрей Михайлович активно работал с Сосо по его проектам, и уже много лет представлял интересы нашего производства, по сути дела, являясь ключевым партнером. Да и в дела зарубежные он был частично погружен.

— С чем пожаловали, друзья?

— Андрей Михайлович, дело у нас непростое. Нужен один талантливый специалист в области кораблестроения.

— Специалистов таких в Северной Пальмире много. Вам конкретный нужен? Или хотите выбрать?

— Нет, нам нужен конкретный человек, а именно Алексей Николаевич Крылов. Мы хотим привлечь его к очень интересному проекту по созданию глубоководного аппарата, способного погружаться на тысячу, а может, и на две тысячи метров под воду.

— Это что же вы такое задумали, братья Горские? — вновь удивился Томских с добродушной улыбкой.

— Обязательно вам расскажем, Андрей Михайлович. Не гоните лошадей.

— Так что, поможете нам выйти на Крылова? — спросил я.

— Ну, куда ж от вас деваться! — развел руками Томских.

Август 1900 года выдался на удивление тёплым. Мы с Никитой стояли у входа в Морское техническое училище, дожидаясь встречи. Глядя на массивный корпус с колоннами и строгими карнизами, я ловил себя на вопросе: что выйдет с Крыловым?

Встречу сумел устроить Андрей Михайлович Томский. Имя молодого профессора уже в это время гремело в ученом сообществе: его работы в области корабельной механики и устойчивости судов произвели настоящий фурор. Секретарь провела нас в кабинет. Мы увидели невысокого худощавого мужчину с цепким взглядом и аккуратными усами, Алексея Николаевича Крылова.

— Господа, я слушаю вас! — произнёс он, поднимаясь из-за стола.

Я перехватил инициативу: — Профессор Крылов, для нас честь познакомиться, мы знакомы с вашими работами и высоко их оценили.

Алексей Николаевич едва заметно улыбнулся, однако в глазах оставалась сосредоточенность.

— Давайте без церемоний молодые люди! Что привело вас ко мне?

— Мы работаем над проектом создания… — я запнулся и поправился, — над созданием уникального подводного аппарата.

— Подводного? И что же в нём особенного?

Никита выложил на стол приготовленные чертежи.

— Мы планируем создать устройство, способное погружаться на доселе невиданную глубину, — сказал он. — Цель — исследовательская. Затонувшие суда, возможно, и древние города, ушедшие под воду.

Лицо Крылова оставалось непроницаемым, но я заметил, как едва дрогнули его пальцы, когда он взял наши листы. Он долго всматривался в наброски, шепча что-то себе под нос.

— И вы пришли с этим ко мне?

— Именно так. Нужен человек, который поможет воплотить идею в реальность.

Крылов аккуратно сложил чертежи: — Признаюсь, замысел впечатляет своей смелостью. Но почему я?

— Ваши исследования по устойчивости судов и теории кораблестроения говорят сами за себя! — ответил за меня Никита. — Мы уверены, что вы сумеете создать надёжную конструкцию.

Профессор прошёлся по кабинету, остановился у окна, затем снова повернулся к нам.

— Вы отдаёте себе отчёт, какие ресурсы потребуются? Исследования, расчёты, опытные образцы, стенды для испытаний… От этих схем на бумаге придётся переходить к железу. Это не неделя и не две, а возможно и годы работы.

— Да, Алексей Николаевич! — поддержал я. — Мы понимаем трудоёмкость и стоимость работ. С финансированием проблем не будет.

— Простите, из каких средств вы намерены финансировать столь амбициозный проект?

— Вы знаете автомобильный завод Кулагина, который сейчас выпускает трёхтонные грузовики?

— Разумеется. Я интересуюсь всеми передовыми производствами в нашей стране, а уж в Санкт-Петербурге и подавно. Это предприятие — витрина прогресса. Всё чаще вижу на улицах новые самоходные экипажи, по слухам не уступающие лучшим иностранным образцам.

— Это правда! — сказал я. — Кулагин Егор Кузьмич — наш опекун. Он готов профинансировать проект из личных средств. Надеюсь, денежные препятствия мы снимем на корню. Главное — понять, где развернуть производство.

— Желательно, чтобы там были не только квалифицированные специалисты, но и приличные площади, оборудование. — добавил Никита.

— И здесь мы с братьями… — начал я.

— С какими братьями? У вас есть ещё? — с улыбкой на лице глядя на нас с Никитой по очереди проговорил Крылов.

— Да! Нас трое: я, Никита, — я кивнул на него, — и Алексей. Он сейчас занят другими делами.

— Мы рассматриваем два варианта. Первый — использовать уже имеющиеся мощности и договориться о выделении площадей, например на Адмиралтейских верфях. Второй — строить собственную базу. На это уйдёт время, но тогда мы сможем, во‑первых, наладить серийный выпуск подобных аппаратов без оглядки на чужие графики, а во‑вторых, защитить наши разработки от лишних глаз и ушей.

— Вы ведь понимаете: в случае успеха заинтересуются не только военное ведомство, но и разведки других держав. Как ни крути, хотя мы строим аппарат для мирных исследований, его военное применение — очевидно.

— Да! — кивнул Крылов. — Я прекрасно это понимаю.

Он помолчал, вновь раскрыл одну из схем, провёл ногтем по линии, вскинул глаза.

— Предлагаю так. Мне потребуется несколько дней, чтобы составить план первоочередных действий: расчёты остойчивости, выбор материала, оценка мощности силовой установки, вопросы герметичности и вентиляции. Бросить занятия в училище я не могу, да и не желаю — образование молодёжи слишком важно для страны, да и я признаться от них энергией заряжаюсь.

— Полностью с вами согласен, — ответил я. — Мы будем ждать следующей встречи.

На этом разговор с будущим академиком, возможно — первооткрывателем в области подводного кораблестроения, подошёл к концу. Крылов крепко пожал нам руки и, едва мы вышли, в задумчивости опустился за стол, вновь взяв оставленные нами чертежи.

Мы молча ступили на солнечную набережную. Встреча можно сказать прошла так, как мы ее и задумывали. А вопрос по поводу организации собственной базы все более и более укоренялся в моих мыслях. В идеале, если нам найти такое место на побережье Финского залива, к которому, во-первых, не будет свободного доступа посторонних, во-вторых, мы там сможем выстроить все нужные нам объекты для проведения испытаний. И, в-третьих, тем самым такой вариант сделает нас максимально независимыми от третьих лиц. Кто его знает, даже если чудом нас кто-нибудь бы пустил на Адмиралтейские верфи или любые другие, не стали ли потом вставлять палки в колеса. Шанс утечки информации в этом случае велик. Я почти уверен, что на ключевых производствах есть наблюдатели от разведок дружественных и не очень государств, а с учетом того, что к вопросам секретности отношение у людей в этом времени, мягко говоря, очень странное, то новости о строительстве чего-то нового уже скоро начнут курсировать не только по нашей столице.

Леха же, пока мы с Никитой занимались делами будущей большой стройки работал, не покладая рук тренируя наше боевое крыло. Парни, вернувшиеся в полном составе с нами из жаркой Африки, были уже далеко не той шпаной, которую мы подобрали на питерских улицах. Они превратились в людей войны, и если думать, как из этого получить какую-то финансовую выгоду, то напрашивается создание частной военной компании, для участия за деньги в вооруженных конфликтах по всему миру. У нас же были несколько другие планы, но и не исключаю, что для поддержания формы порой можно отправлять парней и в такие командировки, жаль, что законодательство в этой сфере считай, что отсутствует, поэтому если действовать, то только на свой страх и риск.

Как и обещали 32 бойца были отправлены к Михалковскому-Дзержинскому. Мы договорились с ним, что он не будет проводить никаких силовых операций без согласования с нами и Сосо, а для непосредственно обеспечения безопасности может оперировать ими по своему разумению. Всем вернувшимся из Африки парням было положено хорошее жалование, кроме премии за командировку. Раньше таких денег в руках они не держали. Немного мы выделяли конечно им на карманные расходы регулярно, но вот большими суммами они не оперировали. И теперь осознав, что их ценят не только на словах, но и финансово они рвались в бой.

И кажется одна операция, в которой ребята смогут себя проявить, может быть проведена уже в ближайшее время. По крайней мере сложившиеся в последний месяц вокруг завода Кулагина обстоятельства к этому подталкивают.

Глава 3. Наезд Нобелей. Неожиданный разворот

Дело приняло скверный оборот. На автомобильный завод Егора Кузьмича Кулагина началось очередное давление. С самого начала нашей деятельности, используя знания из будущего, мы скрупулезно патентовали каждое усовершенствование, каждую даже самую незначительную деталь, внесенную в конструкцию автомобиля. И вот теперь выходило, что наши патенты преграждали путь множеству компаний, лишая их возможности применять те же технологии.

Собственно говоря, выкупать лицензии за весьма приличные деньги конкуренты отнюдь не спешили. Хотя стоимость, что мы запрашивали у отечественных промышленников, была на порядок ниже, чем у иностранных компаний, которые исправно платили отчисления за приобретенные у нас патенты. И сейчас мы столкнулись с такими титанами, как братья Нобели.

Я уже упоминал, что сия компания заключила договор с Рудольфом Дизелем на производство двигателей по его технологии в России. Было даже налажено производство, уже выпускавшее рабочие агрегаты. Мы же, в свою очередь, запустили в серию довольно простой, но весьма эффективный по нынешним меркам двигатель для нашего трехтонного Захара. Увы, производить их массово пока были не способны, хоть и регулярно получали запросы на покупку именно наших моторов последнее время. Гудков совместно с Томских искал варианты для расширения производства. Следовало бы возвести еще несколько цехов и организовать отдельный конвейер рядом с нашим автомобильным заводом.

Но в таком случае предприятие разрасталось до весьма внушительных размеров. И здесь следовало ясно понимать: дальнейшее расширение на этой площадке вряд ли будет возможно. С этой точки зрения, вынос производства двигателей на отдельное предприятие выглядел весьма здравой идеей. Исходя из знаний о грядущих войнах, в которых Санкт-Петербургу суждено было не раз оказываться под угрозой, мы с братьями решили, что стратегическое производство для страны надобно вынести за пределы столицы.

Наиболее подходящим местом выглядел Ярославль. Именно там уже полгода Томских согласовывал покупку участка земли под строительство. С транспортной инфраструктурой там все обстояло весьма недурно: неподалеку проходили железнодорожные пути, и проложить ветку с тупиком на территории нашего будущего завода не составляло большой проблемы. К тому же, выбранный участок земли имел собственный пирс, что позволяло использовать речной транспорт для перевозки некоторых грузов. Как ни крути, логистика по воде на порядок дешевле, чем по чугунке. Посему Томских частенько мотался в Ярославль и вот-вот должен был закрыть сделку.

Видимо, сам факт того, что прогрессивное предприятие планирует расширяться, увеличивая выпуск весьма эффективных двигателей внутреннего сгорания, которые ставили под сомнение будущее еще не столь совершенных дизелей Нобеля, и вызвал столь резкую реакцию со стороны братьев. На производстве в Питере начались регулярные проверки, которые прямо или косвенно заканчивались намеками на то, что спокойной жизни нам не видать до тех пор, пока Егор Кузьмич Кулагин не соизволит продать предприятие Нобелям.

Сейчас мы сидели и обсуждали сложившееся положение в нашем доме в Шувалово. На встрече присутствовал Кулагин, Томских, мы с Никитой, Анисим и Иосиф. Гудкова с Расторгуевым не было, но в общих чертах они владели информацией о происходящем.

Нужно было срочно что-то решать, ибо агрессивное стремление столь могущественных промышленников, оперирующих колоссальными средствами, задавить наше развивающееся предприятие действительно ставило под угрозу все начинания. А с учетом того, что в ближайшее время нам предстояло немало потрудиться над созданием глубоководного аппарата и, скорее всего, так или иначе использовать технологии, применяемые у Нобелей, все это требовало принятия непростых решений.

Дело осложнялось тем, что братья Нобели на текущий момент были настоящими монстрами, обладавшими огромными, в сравнении с нашими, капиталами. Они имели прямой выход к императорской семье и, по всей видимости, пользовались серьезной протекцией с той стороны. Посему борьба с ними сугубо дипломатическими, честными методами вряд ли могла привести к чему-то хорошему для нас.

Томский, расхаживая по кабинету, сказал: — Знаете, проблема очень серьёзная: вцепились в нас не по-детски. Не знаю уж, почему они сделали такие выводы, но похоже, что намерение этих господ — идти до конца!

— И что, Андрей Михайлович, вы предлагаете? Просто свесить лапки и ждать? А наше производство?! У нас целая гора планов имеется?! — вмешался Иосиф, явно переживающий за дело, видимо поэтому в этот момент ярко проявился грузинский акцент.

— Ничего я такого не предлагаю, знаю же наших братьев Горских. Просто так они лапки, на моей памяти, ещё ни разу не свешивали. Их поездка в Южную Африку чего стоит! Кстати, слышали новость?

— Какую? — спросил я.

— В обществе всё чаще обсуждают русский отряд «Медведи», который навёл шума в Трансваале и Оранжевой Республике, да и англичанам всыпал по пятое число. Народ прямо жаждет лицезреть этих героев. А о Глебе Максимилиановиче Кржижановском уже легенды слагают…

— Лишь бы на нас не вышли. Конечно, если начнут копать, да какие-нибудь журналюги отправятся в Африку — то составят подробное описание. И чёрт его знает, может, и докопаются. Вроде фотографий там наших остаться не должно, но гарантий, как понимаете тоже нет на этот счет. — сказал Никита.

Томских махнул рукой: — Да ну, успокойся, никто так из наших заморачиваться не будет. А вот англичане — те, безусловно, будут копать, думаю они уже роют землю в поисках виновников своего провала. Во-первых, действия, о которых вы рассказывали в подробностях, были очень эффективны; они не упустят шанса изучить их до мельчайших подробностей, чтобы в будущем использовать этот опыт в своих интересах. Да и не только англичане — там и немцы, французы, да и американцы из-за океана.

Опыт бурской войны сейчас дотошно изучают все, кто вообще каким-либо образом занимается совершенствованием своих вооруженных сил. Всем же предельно понятно, что ситуация в мире так или иначе ведет к полномасштабной войне. Крупные империи одна за одной наталкиваются на то, что для дальнейшего развития нужны рынки сбыта, и кроме как произвести передел ранее захваченного вариантов других и нет.

— Вот с автомобилями мы точно засветились, и по ним, прежде всего, к нам стучаться начнут. Считай, у нас ушла первая партия с завода; значит, на производстве должны знать, кто закупки осуществлял, кто деньги платил. Поэтому надо действовать с этой стороны на опережение. Андрей Михайлович, ты какую-нибудь легенду слепи! Организовать всё надо так, чтобы к нам как можно дольше, а если получится — то и никогда вопросов по этой линии не поступало. Надо выдумать какого-либо неведомого заказчика, который все оплатил, забрал и вывез, а что и куда, нам не ведомо вовсе. Точно придут рано или поздно с вопросами. Подготовьтесь обязательно заранее! Не время сейчас с англичанами войну затевать, да и нашим воякам объяснять, как мы действовали в Южной Африке тоже, не хочется. Ладно, мы отвлеклись, что у нас там по Нобелям? — сказал я.

В этот момент в кабинет постучали. Это были Михалковский-Дзержинский, который, так уж вышло, задержался на нашу встречу, хотя его участие было необходимо — в последнее время он активно занимался безопасностью. И вопрос нашей защиты и наезда на нас со стороны Нобелей был сейчас его главной задачей.

— Добрый день! — поздоровался Андрей-Феликс со всеми присутствующими.

— Рассказывай, Андрей, давай без расшаркиваний! — пригласил я того присесть за стол.

— Так вот. Мы последнюю неделю активно следили за всеми интересантами, что так или иначе крутились возле автомобильного завода. Да и особо ретивых чиновников, вставляющих палки в колёса, взяли на карандаш и стали прослеживать их связи. Могу однозначно сказать: Нобелей пытаются подставить! — вступил Андрей-Феликс.

— Вот даже как?! — удивился Томский. — А поподробнее?

— Братья Нобели заняли серьёзную нишу на нефтяном рынке России, да и в мире тоже крупными игроками являются. Конкурентов у них достаточно и недовольных таким бурным ростом их компании тоже. Не знаю, кто именно, но вероятнее всего наши ответные действия просто-напросто просчитали. За этими людьми стоит кто-то очень серьезный. Скорее всего и прошлые нападки на завод, где на показ выставили пешку были их инициативой. Вы же тогда достаточно жёстко с ними разобрались, не оставив следов. Теперь же, просчитав, что за заводом Кулагина стоит какая-то серьёзная сила, пытаются столкнуть нас лбами с братьями Нобелями. Их устранение откроет путь для множества компаний, даст доступ на нефтяной рынок России серьёзным игрокам. Сами же братья, в целом, — капиталисты скорее положительные: активно вкладываются в науку, образование, развитие технологий и придерживаются довольно честной конкуренции, в отличие от многих других. Да, они, по сути дела, вытеснили массу соперников с рынка, но сделали это повышением эффективности производств, развитием технологий и, не побоюсь этого слова, отличным менеджментом. Для мировых нефтяных компаний они кость в горле. Нам надо очень хорошо подумать, прежде чем вступать с ними в войну. Я бы даже предложил договариваться и, в какой-то степени, объединяться.

— Что же это выходит? — сказал Никита. — Играют против Нобелей, а заодно и нас с шахматной доски хотят подвинуть. Ведь если бы мы закусились с этими шведами и, не дай бог, ликвидировали бы всю их семейку подчистую, то у кукловодов, затеявших эту игру, наверняка были бы «свидетели» о причастности нас, так или иначе, к произошедшим событиям. А дальше всё просто: они устраняют Нобелей нашими руками, а нас — ну или как минимум Кулагина — прихлопывают уже в рамках закона. Думаю, на такой случай компромат или улики будут собраны как надо, да и скорее всего сам кукловод сидит где-то очень высоко, нужные протекции и связи имеет.

— Значит так! — сказал я. — Нам нужна встреча с братьями Нобелями. Надо всё расставить по местам. Нужно с ними договариваться. Не зная, кто против нас воюет, мы рискуем завалить всё наше дело, которое последние годы пестуем в России. Андрей Михайлович! — Томских обратил на меня свой взор. — Вы сможете организовать такую встречу?

— Ну куда же деваться? Повторю, если братья Горские просят, Томских в лепёшку разобьётся, но сделает! — хохотнул стряпчий.

На этом мы наше собрание, посвященное отражению нападок на наш завод, прекратили.

Похоже, прежде чем махать кулаками и пускать в дело наших волчат, нужно сначала разобраться, откуда, так сказать, ноги растут у этих проблем. Мы выходим на более высокий уровень. Банальное устранение какого-то купца, как раньше, уже не поможет.

Приходится действовать гораздо тоньше. Я, надо сказать, порадовался тому, как сработал Феликс. Его действия были очень своевременны и грамотны, ведь, не получи мы сейчас информацию от Дзержинского, могли бы наломать дров и очень сильно испортить своё дальнейшее будущее.

Ну что ж, теперь осталось только ждать, когда Томских организует нам рандеву с братьями Нобелями. Думаю, сам процесс подготовки такой встречи тоже непрост: всё-таки это весьма загруженные делами личности. Ну и убедить их, что им придется иметь дело с каким-то простым промышленником Кулагиным, — это еще надо постараться.

Подумав, взвесив все «за» и «против», мы решили выходить на Нобелей с предложением о сотрудничестве — объединить наши усилия в развитии автомобилестроения в России. Примерно такую формулировку выдали Томских, и он с ней отправился непосредственно искать выход на этих капиталистов. Мы же с братьями решили этим вечером навестить наших девчат, которые в последнее время скучали.

Я — опять к Анне, у которой на днях были именины: ей исполнился двадцать один год. Она, как всегда, встретила меня живым взглядом своих карих глаз и симпатичным личиком с веснушками. Такая же простая и привлекательная девушка, как и всегда. Мы не раз с ней разговаривали о будущем, я дал ей отчетливо понять, что если она хочет серьезных отношений и семью, то я готов отпустить её. Но Анна до сих пор решения так и не приняла.

В квартире, где она проживала, как всегда, царили чистота и порядок. Я принес из кондитерской пакет с пирожными, и мы попили чай, говоря обо всём и ни о чём. Анна, зная о нашей с братьями дальней командировке, всё пыталась вызнать детали — ей хотелось побольше узнать о том, что делается за пределами империи, ведь в её жизни такого рода событий, как поездка за рубеж не было.

Последний год она активно занималась языками и довольно неплохо общалась на английском и немецком, подтянув их до приличного уровня. У братьев девчата тоже изучали иностранные — не знаю, зачем на этом мы настояли, но чем-то же нужно было занять девушек: нам удаётся навещать их три, максимум четыре раза в неделю, а остальное время они проводят в одиночестве — читают, занимаются самообразованием, да ещё репетиторы по языкам посещают их на регулярной основе.

Анна в последнее время наконец перестала смущаться: когда я прикасался к ней, исчезли та робость, стыд и страх, что присутствовали в начале нашего знакомства. Здесь я по-настоящему отдыхал от напряжённого ритма жизни, который сознательно выбрал для себя.

Имея одно сознание на троих, мы с братьями старались встречаться со своими пассиями в одно время, чтобы не приключился какой-нибудь конфуз: когда один находится в постели с красивой девушкой, а другой, допустим, на важной встрече. Ведь у нас по факту все общее, так или иначе не важно боль это или удовольствие, но если один из нас что-то ярко чувствует, то это автоматически передается и остальным. Со все мы вытекающими реакциями организма. И если боль от ранения, или удара мы научились стойко переносить и купировать, как бы отдаляясь, то вот в общении с женским полом так увы не получалось.

Завтра предстоит непростой день, поэтому сегодня мы позволили себе просто расслабиться и отдохнуть.

— Добрый день, господа! — встретил на с иголочки одетый дворецкий, отворяя шикарную дубовую дверь и приглашая войти.

Альфред и Людвиг Нобель сегодня находились в своей резиденции, и наконец-то соизволили принять нас у себя для разговора. Мы отправились втроем: я, Кузьмич и Томских. Никиту и Леху не стал подключать к этой встрече, не зачем Нобелям видеть перед собой такое количество малолетних всезнаек, а одного надеюсь они как-то смогут переварить. Мы поднялись по шикарной мраморной лестнице на второй этаж дома, где находился большой кабинет промышленников.

Альфред и Людвиг сидели на изящных креслах перед ними стоял журнальный столик с сервизом. Видимо там находился чай, и мы застали их во время чаепития. Братья при виде гостей поднялись со своих мест.

— Добрый день, господа! Рады встрече, увы большим количеством времени не располагаем, поэтому просьба сразу перейти к делу. — сказал старший брат Людвиг.

Разница в возрасте у них была очень небольшая, сейчас в 1900 году это были уже пожилые люди, одному 67, а второму 69 лет. Довольно-таки преклонный возраст для этого времени. И надо отдать им должное они при этом умудряются активно заниматься делами.

— Добрый день, господа! Разрешите представить Егора Кузьмича Кулагина и его подопечного Илью Горского, я в свою очередь Андрей Михайлович Томских, их доверенное лицо.

— Господа, мы высоко ценим ваш вклад в развитие промышленности в Российской империи. И восхищаемся вашей трудоспособностью, и эффективностью ваших предприятий. Мы, как вы, наверное, знаете занимаемся производством грузовых автомобилей, мотоциклов, мопедов. И у нас очень много пересечений по вопросам бизнеса. — начал я, отпив из бокала воды, продолжил. — Нам самое время объединить усилия по некоторым вопросам, если бы не одно, но…

Альфред, спокойно выслушивающий мои слова, сначала даже не реагировал, видимо прожектеров, предлагающих вложиться в дело у них выше крыши, и он нас за очередных таких просителей принял. Когда же прозвучало это самое «но», он насторожился и приподнял бровь в вопросе.

— Дело в том, что наше предприятие кому-то очень сильно мешает, как и ваша огромная корпорация. И эти люди решили, что могут смести с шахматной доски все фигуры одним махом. Они хотят устранить физически как вас, так и нас…

Глава 4. Инсценировка века. Как мы спасли братьев Нобель

Знакомство с братьями Нобель прошло вполне себе результативно. На удивление, эти два старикана совершенно спокойно отреагировали на новости, которые мы им принесли. Конечно, изумление с их стороны было, но сказать, что они впали в истерику, начали стучать кулаками и брызгать слюной было нельзя. Видимо, к семидесяти годам люди, занимающиеся серьёзным бизнесом, учатся хладнокровно воспринимать известия такого рода. Вот и они, хотя и были поражены, не проявили каких-то ярких эмоций. В конечном счёте нам удалось договориться.

Мы сообщили, что готовы сотрудничать и нам крайне необходимо наладить производство дизельных двигателей. По сути дела, мы и сами способны разработать технологию и довести её до логического завершения, да что там говорить послезнание позволяет выдернуть из памяти много чего. Не сказать, что я в прошлой жизни был именно мотористом, но абсолютная память, любознательность и богатый жизненный опыт, позволяют воспроизвести на свет техническое задание для довольно надежного мотора.

Вопрос лишь в том, что некоторые узлы сейчас защищены патентами, принадлежащими Дизелю, а Нобель — единственные в России промышленники, у которых есть разрешение на их изготовление. Мы сами защищаем свои разработки очень активно, и в данном случае нарушать чужое право не хочется.

В частности, мы рассказали о планируемом расширении и переносе выпуска двигателей внутреннего сгорания со своего Питерского завода в Ярославль. Но, как оказалось, они об этом были уже осведомлены. Видимо, структура их корпорации предполагает наличие собственной разведки, что докладывает о ключевых событиях в интересующих их областях. Так вот, с Нобель было заключено соглашение, что в Ярославле при нашем заводе будет налажена сборка дизельных двигателей, но уже с нашими конструкционными усовершенствованиями. После того как изменённый агрегат пройдёт обкатку и проверку, а новые узлы, принесённые нами из будущего, будут запатентованы уже на нас, Нобель сделают выводы. При успехе скопируют производство двигателя в Санкт-Петербург — уже с нашим частичным участием в доле акций. Такой вариант устраивал всех.

Что же касается нападок, которые происходили на завод Кулагина и на братьев Нобель? Здесь мы решили провести инсценировку устранения шведов. Она должна была показать нам основных действующих лиц, которые, узнав о случившемся, вступят в игру, перехватывая рычаги управления корпорацией промышленников, а также начнут процедуру по дискредитации и дальнейшему отъёму автомобильного завода у Егора Кузьмича.

Разработка плана по мнимому устранению шведов лежала на нас. При этом сами пожилые братья никакого риска не несли: в операции должны были принимать участие посторонние люди, загримированные под Альфреда и Людвига. И даже если они не дай бог получат какой-либо ущерб в процессе спектакля, то сами фабриканты останутся целехоньки в своей резиденции.

Для начала мы стали подбирать кандидатов, максимально похожих на двух стариков. При этом нужно было сделать так, чтобы они могли отыграть свою роль на все сто. Вполне возможно, в резиденции Нобель находятся соглядатаи, которые и уведомляют о передвижении братьев. Вычисление таковых в том числе входило в наш план. Поэтому все нужно провернуть таким образом, чтобы выезд из дома был зафиксирован в том числе и всем обслуживающим персоналом.

Подготовка работы с подставными Нобель легла на Андрея-Феликса, и нужно отметить, что вышло у него все просто замечательно. Он не стал мудрить, а в первую очередь начал с театров, и нашел двух отставных актеров, что по комплекции и визуально вполне могли сойти за шведских магнатов. Далее были опыты с гримом и одеждой. И уже через пару дней оба кандидата были готовы. Игра началась.

Рано утром 29 августа 1900 года из резиденции братьев Нобель выехал автомобиль в сторону Николаевского вокзала. У них была запланирована деловая поездка в Москву. Об этом знала прислуга, и ближайшее окружение. Подмену же мы осуществили прямо в их доме, заведя наших подставных «уток» через черный ход, и потом загримировав прямо на глазах у стариков в их кабинете. Грим и подготовку делал Михалковский-Дзержинский под видом мелкого служащего, что пришел просителем к промышленникам, а те дозволили пустить его на прием.

Люди Андрея-Феликса уже несколько дней срисовали за нами слежку, а мы имитировали подготовку к проведению операции. Похоже кукловод, что все это затеял уже раскусил нашу с братьями роль в организации, и скрываться в данном случае смысла не было никакого. Леха находился на месте планируемого спектакля, а мы с Никитой поехали на нашем внедорожнике. Идея была в том, что мы должны организовать аварию, в которой якобы погибнут знаменитые промышленники. Все это увидят соглядатаи кукловода. И по тому, как те зашевелились и забегали стало понятно, пока все идет по плану!

Автомобиль, кстати тоже американский, как и у нас, вез подставных Альфреда и Людвига по Невскому проспекту. За его рулем был наш проинструктированный человек. Мы двигались ему на встречу, и в оговоренный момент влетели на скорости. Все было устроено таким образом, чтобы машина братьев Нобель перевернулась. Подставные промышленники были пристегнуты, и ждали со страхом этого. Ну и когда автомобиль шведских капиталистов сделал пару кувырков, то остановился на боку. Мы выскочили из своей машины.

Сначала вытащили водителя, который в итоге сломал себе руку, артисты были в порядке, все кости на месте, скорее всего только сотряс. Но вот играли они мертвых, и надо сказать это у них отлично выходило. Через пару мгновений нарисовался подставной врач с чемоданчиком, который стал оказывать помощь пострадавшим. Он и констатировал смерть пожилых участников происшествия. Подъехал автомобиль, в который погрузили тела Альфреда и Людвига, туда же сел врач и мы с Никитой. Нам доктор наложил повязки на голову. Мы поехали на конспиративную квартиру, сумев уйти от слежки. По дороге разгримировали и переодели всех: доктора, водителя, «братьев Нобель». Перевязанными остались только мы с Никитой. Оставили весь этот состав под присмотром людей Михалковского на квартире, а сами пересев на мотоцикл отправились к себе в Шувалово.

Все закрутилось очень быстро. Леха, который наблюдал загримированный под прохожего всю эту картину, подмечал слежку и суету на месте аварии. Как только все это произошло то подручные кукловода пришли в движение. Похоже, что их люди едва не успели на место аварии, потому как мы очень быстро оттуда слиняли. То, что участники аварии погибли люди кукловода точно слышали. Доктор смерть диагностировал в присутствии нескольких из них. И теперь у них была об этом информация. Люди в резиденции Нобель также подтвердят, что братья действительно выехали и на автомобиле, что сейчас пытаются вытащить с Невского полицейские. Своей цели мы добились, теперь остается ждать, когда шаг сделает главный актор этого действия.

Ждать пришлось не долго, к нам в Шувалово заявились из полиции спустя три часа после аварии.

— Ну что, братья Горские, допрыгались? — встретил нас грузный пристав в своем кабинете.

Провели нас не как арестованных, а как свидетелей. Поэтому никаких мер физического воздействия по отношению к нам не принималось. Да и были мы, по сути дела, еще несовершеннолетними, и нас, конечно же, сопровождал Кулагин Егор Кузьмич. Лёхи в момент задержания, в нашем доме не было, так как он занимался наблюдением за действиями кукловода на Невском, откуда направился в резиденцию. Хотя представители власти хотели видеть всех троих братьев.

— Андрей Викентьевич! — сказал я приставу. — Потрудитесь, пожалуйста, объяснить, почему к нам такое отношение и в чем нас обвиняют!

— Вы сегодня, голубчики, насмерть сбили двух уважаемых людей — промышленников, меценатов, оказывающих огромную роль в развитии Российской империи. И вы еще спрашиваете о причинах? Ваши подопечные, Егор Кузьмич, сегодня на бешеной скорости летели по Невскому. Навстречу им двигалась самоходная повозка с Альфредом и Людвигом Нобель, которые направлялись в сторону Николаевского вокзала, дабы по делам своим отбыть в Москву. И ваши воспитанники на скорости влетели в их транспортное средство, после чего автомобиль перевернулся. Куча свидетелей утверждает, что на место происшествия прибыл врач, зафиксировавший смерть промышленников. После чего ваши подопечные увезли тела Нобель в неизвестном направлении. Куда? Вы их дели! — прорычал, брызжа слюной, глядя на нас с Никитой, пристав.

— Что значит, куда вы их дели? Врач, который прибыл на место трагедии, повез их в больницу! А то, что они били мертвы мы подтвердить увы не можем. У нас у самих была травма головы и сознание, признаться мутилось в тот момент.

— Какую к чертовой матери больницу? — не сдержавшись, рявкнул он.

— Ну а нам откуда знать? Он оказал нам помощь, перевязал головы, а двух пострадавших попросил уложить на заднее сидение автомобиля. Высадил нас по дороге, а сам отправился в больницу, в которой служит. В какую именно — сказать мы не можем, такой информацией не обладаем. Это вам лучше у него уточнить.

— У кого у него? — видно было, что пристав находится уже на грани. — Где этот чертов доктор! Что вы мне здесь комедию ломаете? Где тела братьев Нобель?!

— Увы, но ответить на этот вопрос мы при всем желании не можем. И не понимаю почему именно тела. Искать думается надо живых людей. Ну и того самого врача, он ведь не из воздуха там появился.

— Откуда он вообще там взялся? — недоуменно спросил Я. — Возможно, стоит проверить больницы и найти, где он служит.

— Все ближайшие больницы уже проверили и ни каких следов нет, ни врача этого, ни мертвых братьев Нобель!

— Но к нам-то тогда какие претензии?

— Претензии к вам какие? — не сдержался пристав. — Вы убили почетных граждан нашего города — и еще говорите: какие претензии?! — Полицейский прямо закипал, как чайник.

Видимо, его распирало: предполагаю, что он каким-то образом замешан в данной схеме, так как очень быстро среагировал.

В дом братьев Нобель в это время вошли два господина, которых, как ни странно, очень приветливо встретил дворецкий. Настоящие Альфред и Людвиг находились в потайной комнате отдыха, смежной с кабинетом. С ними же был Лёха, а также двое бойцов из нашего боевого крыла. Дворецкий провел неизвестных господ в кабинет братьев. Альфред и Людвиг наблюдали через смотровые щели за их действиями. Посетители расположились на тех самых креслах, где проходила наша недавняя встреча.

— Ну что, Николай Семёнович, все получилось?

— Надеюсь! Аркадий Аронович! Теперь важно грамотно перехватить управление компанией и перевести все активы на нашего благодетеля! Тогда мы с вами до конца жизни будем обеспеченными людьми.

— Ефим Антонович! — обратился Аркадий к дворецкому. — Где документы стариков?

— Часть бумаг они увезли с собой в Москву, а часть должна быть в сейфе. Правда кода, чтобы его открыть я увы не знаю.

— Какую к черту Москву? — вырвалось у одного из них. — Мы до сих пор не знаем, где их тела. Мои люди утверждают, что смерть зафиксировал врач, который и увез их с места аварии в неизвестную нам больницу. Братья Горские, эти малолетки тоже руками разводят, сами прикидываются пострадавшими! Наши люди уже с ног сбились: проверили все больницы Петербурга, но следов врача и тел не обнаружено! Только Горских доставили в часть, где с ними должен пристав работает. Надеюсь, он сможет язык этим молокососам развязать!

— Газеты уже завтра выйдут с нужными нам заголовками, и вся столица будет знать о чудовищном преступлении подопечных Кулагина. Ему не выкрутиться, и придется пойти к нам на уступки. Наши люди уже к нему отправились — предложить замять это дело. Надо всего лишь поделиться заводом! — заржал Николай Семенович.

— Ефим, принеси ко нам чайку! — попросил он дворецкого.

— Сию минуту! — Угодливо поклонившись, дворецкий вышел из кабинета.

Я сидел в полицейском участке, анализируя то, что прямо сейчас происходило в доме Нобель, и размышлял: в целом наш спектакль удался. По крайней мере, конкретных лиц, через которых мы можем выйти на кукловода, мы обнаружили. Вопрос лишь в том, как нам действовать сейчас.

Братья Нобель, находясь за потайной дверью, тоже, на удивление, очень спокойно наблюдают за происходящим. Дворецкий Ефим, который, по словам, служит в их доме последние пятнадцать лет, оказался неблагонадежным. На первый взгляд у этих уродов все получилось, и им осталось лишь сделать несколько заключительных шагов.

Выходит, что в целом поставленную перед нами задачу мы решили. Нужно лишь довести всё до логического конца. Думается, комедию ломать дальше смысла не имеет!

Приняв такое решение, Лёха с бойцами тихо отворил потайную дверь, ведущую из кабинета в тайную комнату. Направил руку с пистолетом в сторону сидевших в креслах двух мужчин, вышел.

За ним тут же просочились двое — Андрей и Фёдор. Господа, ожидавшие горячего чая, никак не рассчитывали оказаться под прицелом. Оба, округлив глаза, захлопали ресницами и уже было начали открывать рты. Но Лёха международным жестом, не отводя пистолета, объяснил им без слов, что сейчас лучше помолчать.

В этот момент в кабинет с красивым хромированным подносом вошёл Ефим — и тут же оказался под дулом пистолета Фёдора. Увидев изменившуюся обстановку, Ефим со страху дернул поднос на себя. С него на пол слетел горячий чайник с чашками. Изящный фарфор разлетелся мелкими осколками по паркету, а сам Ефим, схватившись за сердце, стал оседать, прижимаясь к стене.

Из потайной двери вышли братья Альфред и Людвиг. Фёдор плотно прикрыл дверь в кабинет.

— Ну что, господа! — произнёс Альфред, — похоже, ваше предприятие не удалось!

— Я.… я.… — стал заикаться Ефим. — Я здесь ни при чём! Меня заставили! — закричал он. — Это всё они! Они! — замахал он своей клешнёй, указывая пальцем в сторону двух джентльменов, которые, казалось, готовы были провалиться сквозь землю.

В это время бойцы Михалковского-Дзержинского вели наблюдение за резиденцией Нобель. Так как сигналов от не поступало, то делаем вывод, что активных действий никто более не предпринимает, и обстановка снаружи остается на удивление спокойной. Видимо, всё, что было задумано, внутри дома должны были провернуть именно сидящие перед нами господа.

Альфред и Людвиг расположились в креслах напротив Николая Семеновича и Аркадия Ароновича. Ефима в это время Федор усадил на стул в углу, связав на всякий случай ему руки и ноги. Кто его знает, на что способен это старикан, знающий в доме каждую щель.

— Вам не выкрутиться! — закричал пристав на меня с Никитой. — Все, набегались! Завтра весь Петербург будет знать, что ваши… ваши, Егор Кузьмич, подопечные совершили дерзкое преступление прямо на улицах столицы! Это же уму непостижимо! — он вскочил со своего места и принялся расхаживать по кабинету. — Признавайтесь: куда дели тела братьев Нобель? — рычал он.

— Да откуда вы знаете, что это были братья Нобель? — спросил я. — Возможно, это просто посторонние люди пострадали.

— Откуда у вас достоверная информация, что это были именно промышленники? — поддержал меня Никита.

— Да как вы! — пристав схватился за сердце. Он был довольно грузным мужчиной и, видимо, страдал сердечной недостаточностью. Расстегнув верхнюю пуговицу на своем кителе, отдышался.

— Известно, что братья Нобель сегодня выехали из своего особняка и направились по делам в столицу. Должны были отбыть с Николаевского вокзала, а по дороге попали в аварию! — продолжал он.

— Потрудитесь, пожалуйста, объяснить: вы, следили за ними? Откуда знать такие детали, если все это произошло буквально только что? — спросил я.

— Да как ты смеешь, мальчишка, со мной в таком тоне разговаривать!

— Я попросил бы вас не изъясняться столь яро в адрес моих подопечных! — вставил свои пять копеек Кузьмич.

— А вы вообще… Уже завтра вся столица будет знать, что произошло!

— А что, собственно говоря, произошло? Если было убийство, как вы говорите — хорошо, предъявляйте обвинение. Мы ответим по всей строгости закона! — сказал я.

— Только вот убийства никакого не было, и предъявить вы нам по существу ничего не можете, кроме собственных домыслов. — спокойно произнес Никита.

У пристава забегали глаза. Видимо, он не ожидал такой спокойной реакции от нас. Предполагал, что малолетки испугаются его грозного вида, «поплывут» и сразу же выложат всю информацию. Но оказалось — иначе.

— Андрей Викентьевич, вы, может быть, съездите в резиденцию братьев Нобель? Кто его знает, возможно, они вообще сегодня не покидали своего дома, а ваши верные источники приукрашивают случившееся! — произнес Кузьмич.

Что-то во взгляде пристава поменялось. Уверенность, с которой он напирал на нас, будто выветрилась. Хранитель правопорядка опустился на свой стул, достал папиросу и нервно закурил.

А в это время в кабинете братьев Нобель разворачивалась совсем другая пьеса.

— Кто? — сухо спросил Альфред, прожигая взглядом сидящих напротив его двух господ — людей, еще мгновение назад чувствовавших себя хозяевами жизни. Старый швед не произнес больше ни единого слова.

Николай Семёнович и Аркадий Аронович, сидя перед двумя столпами промышленности Российской империи и глядя им прямо в глаза, поняли, что крепко влипли.

— Я.… я.… я не могу сказать! — проблеял, заикаясь Николай Семёнович.

Аркадий Аронович же закашлялся и стал хвататься за подлокотники. Лёха подошёл, схватил Аркадия Семёновича за волосы, затем вставил в рот дуло пистолета, провернув. Так, что послышался противный скрип зубов по металлу. — Нам достаточно лишь одного из вас. Решайте! — произнёс брат абсолютно равнодушным голосом.

Господин, еще недавно считавший в уме барыши от удачно проведенной операции, поплыл —в прямом и переносном смысле. С мягкого кожаного сиденья вниз стала стекать лужа: он обмочился.

Николай Семёнович, не стал изображать героя: — Я всё скажу, я… всё скажу, только защитите нас! Мы работаем на очень серьёзных людей. И если они узнают, что информация ушла от нас, нам не прожить и дня.

— Говори уже, сука! — гаркнул Леха.

Николай Семёнович опустил глаза в пол, видимо собираясь с силами, чтобы выложить тайну и подписав тем самым себе смертельный приговор.

Глава 5. Кронштадтская база. Незапланированная командировка

Николай Семёнович ещё раз затравленно огляделся и, наконец, начал вещать, открывая нам свои тайны. Если коротко передать информацию, которую этот товарищ вывалил на нас за час, то выходит примерно следующее:

Автомобили Кулагина, что производились на нашем заводе, те самые Захары трехтонки за последнее время стали пользоваться бешеным спросом, который полностью мы, к сожалению, пока удовлетворить не в состоянии. Те предложения, которые нам поступали по продаже завода, а также по покупке лицензии для производства машин на территории России, мы отвергли. Не потому, что нам не хочется развития автомобилестроения в стране, а из-за предъявляемых условий. Желающие это сделать были уж очень неподходящими для нашей стороны личностями. Всё дело сводилось к передаче прав на интеллектуальную собственность, а именно на узлы, двигатель и общую конструкцию.

Причём обращались к нам неоднократно, все ходоки, как выяснил впоследствии Михалковский-Дзержинский имели связь с западными компаниями, в основном с Туманного Альбиона, но затесались и американцы. Очень было похоже на их излюбленный почерк. Поэтому все визитёры и получали от нас отказ. В конечном счёте они прекратили любые попытки с нами договориться и решили действовать силовыми методами.

Братья Нобель представляли собой серьёзную корпорацию, которая неплохо конкурировала с мировыми нефтяными гигантами. Дело в том, что сейчас нефтяные толстосумы ещё пока не разрабатывают так активно месторождения в Персидском заливе, как это будет в XX веке. А бакинская нефть на текущий момент по себестоимости добычи, наверное, одна из самых дешёвых в мире, что позволяет братьям составлять конкуренцию другим нефтяным компаниям. Тот же американский керосин, который ранее довольно-таки активно продавали на территории России, сейчас братья-шведы вполне рыночными методами с русского рынка вытеснили, конечно, задев при этом интересы серьёзных людей. И сейчас сами с нефтепродуктами активно лезут на запад.

Так вот, за этими господами стояли англичане. У нас на руках была конкретная фамилия и адрес, где мы можем их найти. По словам Николая Семёновича и Аркадия Ароновича, после того как активы братьев Нобель будут изъяты, то номинальным их владельцем на территории Российской империи станет Алексей Александрович Романов — великий князь, четвёртый сын императора Александра Второго, который сейчас занимает должность главного начальника флота и морского ведомства.

Этого генерал-адмирала в нашем времени называли «семь пудов августейшего мяса». Помню, что ходила байка, будто он украл у флота больше, чем потопили японцы в русско-японской войне. Я не очень интересовался историей этого периода, но именно эту фигуру запомнил, причём в негативном ключе.

—Твою ж…! — выругался я вслух, сидя прямо напротив пристава, который курил уже вторую папиросу.

Тот резко вздернул свою голову и выпучился на меня. В его голове происходили какие-то активные мыслительные процессы, правда как-то заторможено. Я же с Никитой в свою очередь, были заняты происходящим прямо сейчас в резиденции братьев Нобель, поэтому и не наседали с вопросами на полицейского, да и вообще на какое-то время выпали из действительности.

Участие во всем этом непотребстве великого князя очень серьёзная проблема. Устранять фигуру такого полёта? Здесь возникает множество вопросов, а ответов, пока нет. Безусловно, великий князь Алексей Александрович является всего лишь ширмой, за которой хотят спрятаться серьёзные люди, владельцы нефтяных компаний, каких именно еще предстоит выяснить. Вероятнее всего, из Лондона, но и САСШ не стоит отбрасывать.

Похоже, всё идёт к тому, что придётся ехать в командировку. Вот какого чёрта! Только недавно мы вернулись из Южной Африки, где кошмарили англичан! А они, как будто соскучились, так и манят, манят к себе: «Приходите мол, приходите, братья Горские!». Как мы устали, сил нет! Все по Черномырдину: «Никогда не было и вот опять». Но такой наезд оставлять без внимания никак нельзя.

Ответку обязательно надо дать. Дело-то в том, что они ещё скорее всего не догадались о нашей причастности к событиям в Южной Африке. А в том, что эти пройдохи рано или поздно всё поймут, я совершенно не сомневался. Думаю, что поездкой в Лондон можно убить сразу двух зайцев: во-первых, дать ответ за наезд на нас с братьями Нобель, а во-вторых, постараться выяснить, что за слухи бродят про неведомый русский отряд, ну и узнать кто копает в этом направлении. Если круг посвященных лиц не очень большой, то гораздо проще их будет зачистить сейчас прямо в их логове. Как говорится: давите паровозы, пока они еще чайники!

Команду для путешествия на Туманный Альбион мы решили собрать небольшую: поеду я с Лёхой, Никита останется здесь. Ведь у нас дел с подготовкой к строительству подводного аппарата выше крыши, поэтому оставлять совсем без пригляда рабочий процесс не стоит. Точно так же, как и не стоит кому-то одному из нас ехать в Британию. Всё-таки наше главное преимущество заключается в том, что в трёх телах присутствует одно сознание, а это, как говорится, дорогого стоит. Вот и лишать себя такого козыря я не собираюсь. С собой возьмем пятерку парней из боевого крыла, думаю достаточно. Да и внимания небольшая группа особого привлечь не должна.

Из полиции нас выпустили в тот же день, принеся глубочайшие извинения. Аркадий Ааронович, Николай Семенович и дворецкий из резиденции Нобель изложив подробно свои показания на бумаге, которые Леха многократно проверил, отправились кормить червей в лес в пригороде столицы, перед смертью изрядно помахав лопатой.

С братьями Нобель мы еще раз встретились после происшествия и закрепили наши устные договоренности на бумаге, Кузьмич подписал договор о намерениях. Людвиг и Альфред, дали нам понять, что готовы финансово поучаствовать в наказании ублюдков, устроивших на этот беспредел. Но риски были велики, да и вовсе не в деньгах дело, поэтому мы от помощи отказались, да и не сообщали никакой конкретики о своих планах. Кто его знает если генерал-адмирал трагически погибнет, то как себя шведы поведут. Вот так прям довериться зубрам капитализма? Таких дураков среди нас слава богу не водится.

Мы снова собрались в нашем доме в Шувалово. На встрече присутствовали Дзержинский-Михалковский, Сосо, мы с братьями втроём, Кузьмич, Кржижановский и Томских.

Нужно было выработать стратегию, по которой дальше мы станем действовать. Прежде чем отправляться в Британию, нам следовало решить несколько насущных вопросов — в частности, окончательно определиться с местом нашей будущей базы. Пока ещё не наступили заморозки, возможно, удастся начать строительные работы: часть строений успеть подвести под крышу, тем самым получить возможность продолжить работы зимой.

Поиском площадки под будущую производственную базу, из недр которой должен выйти первый наш глубоководный аппарат, способный погружаться на тысячу, а лучше — на две тысячи метров, активно занимался наш вездесущий Томских Андрей Михайлович.

— Илья, есть одно подходящее место в Кронштадте. Там достаточно развитая инфраструктура, защищенная бухта, в будущем оттуда будет наиболее удобно проводить испытания вашего подводного аппарата. Есть только некоторые трудности, связанные с военными. Дело в том, что наше богоспасаемое государство считает судостроение крайне важным направлением, и даже все гражданские верфи так или иначе находятся под контролем государства. Поэтому полностью избежать огласки скорее всего не выйдет.

— Хорошо, допустим это будет Кронштадт. На мой взгляд, не самое удачное место. — ответил я.

Я бы признаться вообще занялся этим делом где-нибудь на Белом море. Помниться, по прошлой жизни большевики так и поступили, разместив ключевое производство в Северодвинске. Но все дело во времени. Очень много деталей будущего аппарата придется делать на других заводах, размещая заказы в основном в Санкт-Петербурге. И если выбрать Белое море, то процесс изготовления затянется на годы, это если не учитывать проблему с рабочими руками и климат поморья.

Проведя довольно продолжительное время в мозговом штурме с братьями, мы пришли к выводу, который и раньше напрашивался сам собой: отправляться на Канары нам стоит не на подводной лодке, а на специально оборудованном для исследований судне. Оно и будет являться носителем глубоководного аппарата, который, в свою очередь, вряд ли по характеристикам будет походить на субмарину из будущего. Самое оптимальное — построить батискаф на 2–3 члена экипажа. В таком формате куда легче справиться и с надёжностью конструкций, с системами жизнеобеспечения на борту. Голубая мечта — построить полноценную субмарину, что по взмаху одной левой превращается в атомный ракетоноситель, сейчас выглядит скорее фантастикой, чем реальностью. Так или иначе нам требуется быстрое решение. В любом случае, изготовив такое изделие на собственной производственной базе, мы значительно подтолкнём развитие отрасли. У нас появятся специалисты и опыт, с которым уже далее можно будет работать. Даже если мы передадим свои наработки флоту, то большой проблемы в этом не вижу. Надо только постараться избежать утечек информации, а лучше всего заранее сливать дезу, чтобы европейские промышленники шли по заведомо ложному пути в производстве своих субмарин.

И вот как раз вопрос по строительству того самого судна-матки, которое будет способно в своём чреве перевозить и выпускать наружу батискаф, мы хотим решить в процессе вояжа в Лондон. Конечно, изготовить с нуля научно-исследовательское судно в том виде, как мы задумываем, потребует немало времени. Это никак не пара месяцев работы — скорее всего, строительство легко может растянуться на пару лет. Поэтому мы больше рассчитываем на выкуп в Германии подходящего по тоннажу судна с возможностью на месте заказать его переустройство.

— Хорошо, пусть Кронштадт. Площадку нужно посмотреть. Глянуть, что уже на ней уже есть и какие необходимо выстроить здания до зимы. Крылов работает вовсю, и прислал список требуемого, он надо сказать немалый. Глеб Макс… то есть Алексей Владимирович! Вас попрошу немного отвлечься от дел с Иосифом и помочь в снабжении. Вопросов там будет много, а вы в Африке получили отличный опыт решать сложные задачи. Пока нас с Алексеем не будет в Питере помогайте Никите по вопросам снабжения пожалуйста!

— Конечно, сделаю все, что в моих силах! — ответил Дмитров, который еще не так давно носил имя Глеба Максимилиановича Кржижановского. После того, как поднялся шум он и сам понял, насколько мы грамотно поступили, когда задумали сменить ему личность.

— Илья, возьмите меня с собой в Лондон?! — стал напрашиваться Михалковский-Дзержинский. — Это отличный опыт для наших будущих дел!

Я задумался на этот счет, но, предполагая его будущую роль в государстве, как минимум на первоначальном этапе, в качестве правой руки Джугашвили, решил, что обойдётся этот ретивый поляк без заграничного вояжа. Да и лучше ему не светить своим лицом раньше времени.

— Увы не получится! Твое место здесь! Иосифу очень нужна помощь. Занимайтесь будущими коллективными хозяйствами. Там дел невпроворот. Да и не нужно отметать возможные нападки на завод Кулагина. Мы еще от последней до конца не отбились, а обязательно будут еще, к гадалке не ходи. Поэтому крепи оборону, так сказать!

Глеб Максимилианович Кржижановский, под именем Алексея Владимировича Дмитрова в группу Джугашвили встроился очень органично. Я, помня его заслуги в советские годы, рекомендовал Иосифу использовать Кржижановского на планировании, расчётах, прогнозировании — на всём, что связано с цифрами. И когда Иосиф убедился, что Глебу Максимилиановичу можно доверять, и частично посвятил того в наш замысел, Кржижановский прямо-таки расцвёл. У него появилось осознание, что он занимается действительно важным делом. Виделись мы после возвращения из Трансвааля не часто, но по словам Сосо, он работает не покладая рук.

Мы с Лехой сидели в купе второго класса; наш поезд мчался в Германию. По плану мы должны были добраться до Берлина за 30–35 часов, если, конечно, в пути не случится каких-нибудь казусов.

После последней встречи, прошедшей в доме Шувалова, развернули бурную подготовку к отъезду. Во‑первых, на всех нас выправили поддельные документы на имена немецких граждан, которые планируем заменить на другие уже непосредственно в Германии при помощи Штанмаера. Александр, уже извещён о прибытии телеграммой, и он должен нас встречать на вокзале Берлина.

С Кронштадтом тоже всё устроилось, работа там закипела. Увидев площадку, обсудили с Крыловым приблизительный план действий. Там имелось несколько подходящих строений для начала работ. По сути дела, нам огромного ангара для изготовления батискафа и не потребуется, поэтому профессор ушел в работу с головой, постоянно дергая Никиту по разным вопросам. Он одобрил наше намерение — приобрести в Германии судно‑матку. Мы согласовали с ним чертежи, утвердили проект перестройки, и общий план переустройства грузопассажирского судна. Местным инженерам придётся делать в любом случае привязку. Когда мы строили планы, то ещё не понимали, какое именно судно удастся выкупить под эти цели. Но прежде, чем начать работы все чертежи приедут в Петербург на подпись и согласование Крылову, а возможно и он сам съездит в Германию. Последнее даже получится на порядок быстрее. Профессор загорелся новой идеей и работал не на страх, а на совесть, я ни разу не пожалел, что выбор пал на этого талантливого человека.

Заниматься размещением заказа, контролем работ, а также согласованием окончательного проекта с Крыловым я планировал поручить Александру Штанмаеру, работающему с Карлом Бенцем. Он должен справиться с задачей и с немецкой командой перегонит готовое судно в Кронштадт, как только это будет возможно. Быстрее чем он со своими наработанными связями мы, увы, всё равно не сможем справиться.

В командировку решили отправиться всемером. Я, Леха и ещё пятёрка бойцов. Андрея Лихачёва взяли старшим группы; он отлично себя зарекомендовал как боец и за последнее время проявился как руководитель. И ещё четыре бойца: Василий, Иван, Антон и Егор.

Ехали двумя командами — в одном составе. Со мной и Лехой Егор, остальные парни в других купе. Передвигались мы в одном вагоне, Томских, как и много раз ранее, выручил, достав нам билеты. Ехали во втором классе, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, комфорта нам и здесь вполне достаточно.

Из оружия в дорогу взяли только пистолеты с глушителями. А в Англию морем отправилась наша экипировка в деревянном ящике. На месте доверенное лицо должно перевезти её в схрон. Также для нас он арендует на два месяца одну квартиру на окраине Лондона, и небольшую в самом центре. Заниматься сбором и комплектованием экипировки в Англии совершенно не хотелось: на это может уйти слишком много времени, да и внимание рискуем привлечь.

До Берлина добрались без проблем, Александр также проявил пунктуальность и уважение, встретив вовремя. Два экипажа повезли нас на окраину Берлина, в небольшой съемный домик, что должен стать для нас прибежищем на ближайшие три для пока делают новые документы.

И вроде бы все шло по плану, мы поужинали дружной командой, помылись по очереди в ванной и стали готовится ко сну, когда в дверь съемного домика кто-то забарабанил.

Мы с Лехой одновременно приподняли брови, я огляделся по сторонам. В окна вроде не ломятся, бутылки с зажигательными смесями не кидают. Возможно, это сосед за солью пришёл?!

— Откройте, полиция! — раздался из-за двери уверенный грубый голос.

Глава 6. Лондонский вояж. Ответные меры

Стук в дверь повторился. Довольно настойчиво мужским голосом, естественно, по-немецки потребовали открыть дверь. Ничего хорошего для нас это не предвещало.

— Неужели Александр Штанмаер сдал нас полиции? — первое, что пришло мне в голову.

Ведь, по сути, только он знал, где мы находимся, и обладал какой-либо информацией о нас. Думать в этом направлении совершенно не хотелось, да и времени размышлять тоже не оставалось.

Мы находимся здесь по поддельным документам. Несмотря на то, что Томских заверял в качестве их изготовления, стопроцентной уверенности у меня не было. Тем более если немецкие правоохранительные органы в курсе, что тут находятся русские по фальшивым бумагам граждан Германии, — тогда им ничего не стоит взять нас в оборот.

Все эти мысли пролетели в голове за считанные мгновения, но по большому счёту никаких выводов на их основании сделать я так и не сумел.

Дом, в котором мы остановились, был одноэтажный. Скорее походил на небольшой флигель по площади. Кухня, столовая и две спальни — вот и весь набор. Чёрного выхода у дома не имелось.

Мы, не сговариваясь, разделились: я остался ожидать развязки у двери, в которую ломилась полиция, а брат рванул к окнам, выходящим во двор. Ещё когда мы заходили в это здание, проверили варианты эвакуации на случай внештатной ситуации, и окно, выходящее из из спальни держали открытым. Осмотревшись по сторонам, Леха не обнаружил наблюдателей. Парни, как только стало понятно, что нужно валить, начали сбор вещей.

Подхватив саквояжи, стараясь не издавать шум, двинули к окну. Оправдываться и играть комедию перед полицией желания не было, как и убивать представителей власти просто так.

Леха выпрыгнул из окна первым, за ним — я, а уже после — парни. Огляделись по сторонам. Во дворе дома был небольшой сад — участок, огорожен невысоким деревянным штакетником. Обходить дом, чтобы лицезреть желающих общения полицейских, которые явились по нашу душу, не хотелось, поэтому мы, подхватив свои пожитки, быстро направились к ограде, которую с лёгкостью преодолели.

В этом районе, на окраине Берлина, стояли похожие друг на друга дома, в которых проживали как правило мастеровые, приказчики — в общем, люди среднего достатка. Полиция стучалась с улицы, а мы попали на участок соседнего дома, который постарались преодолеть максимально тихо.

Тут внезапно Андрей Лихачев жестом подал сигнал остановиться — и группа замерла в ожидании. Из будки, затерявшейся между зеленью вышла здоровенная псина и оскалила зубы утробно зарычав. Шум нам был совершенно ни к чему: если эта тварь сейчас разлается, есть риск привлечь не только полицию, но и разбудить жителей дома.

Леша, стоявший ближе всех к собаке, аккуратным движением вытащил из-за пояса кожаную дубинку со свинцовой дробью — тот самый инструмент, что не раз участвовал в наших операциях ещё

с Забайкалья. Практически без замаха он выкинул руку в голову собаке. Та, не ожидав такой моментальной реакции от гостей, не успела среагировать — лишь слегка пригнулась. Но удар вышел отличный, тяжёлым концом аккурат в нос. Собака отшатнулась, жалобно взвизгнула и рванула наутёк, скуля при этом.

Мы не стали задерживаться и ждать, когда эта псина перебудит всю округу, а оперативно вышли из калитки на параллельную улицу. Отсюда, хоть и не так громко, но слышался голос полицейских, продолжавших барабанить в дверь. Интересно даже — сколько их там и какова причина визита?

С Александром Штанмаером встретились на следующий день в условленном месте. Он был абсолютно не в курсе ночного происшествия, и в конце концов я не понял, причастен ли он к этому. Но склоняюсь к мысли, что отношения к случившемуся переполоху не имеет. Наши встречи с ним в Германии — в прошлый раз в Киле, да и сейчас— мы старались проводить без лишних глаз и ушей. Да и принимал он нас на вокзале Берлина таким образом, чтобы связь с ним нельзя было определить невооруженным глазом.

Копать дальше, выясняя, кому наши персоны стали столь важны и интересны в Берлине, мы не стали, а, получив свежие документы, отправились в Кале, откуда, по плану, должны были переправиться через Ла-Манш в Дувр. Путь до Англии прошел спокойно. При пересечении границы у нас проверили документы и не выявили подлога, что, конечно же, не могло не радовать.

Мы шли по улицам Дувра в сторону железнодорожного вокзала, с которого отправлялись поезда до Лондона. Расстояние между этими городами — порядка ста двадцати километров, и примерно за два-три часа мы должны его преодолеть.

Практически все путешественники, прибывающие из Франции в Англию, высаживаются в Дувре. Поэтому линия, соединяющая этот транзитный узел со столицей Великобритании, работает весьма активно.

Купили билеты, перед этим подкрепившись в привокзальном буфете горячим чаем с выпечкой. разместились в купе вагона и стали ждать отправления.

— Илья! — спросил меня по-немецки Андрей Лихачев. — Ты уверен, что мы сможем добраться до основных наших целей? Ведь это скорее всего очень серьезные люди.

— Мы будем стараться, Андрей! Действовать нужно крайне аккуратно, без каких-либо следов. Иначе за нами станут гоняться по всему миру, и в Питере от них тоже будет не скрыться. А добраться сможем, в этом будь уверен!

В Англии у нас тоже был человек, который занимался делами наших компаний, но было решено никоим образом не вовлекать его в операцию, дабы исключить возможность утечки. Уж очень серьезные люди замешаны в деле.

Как нам стало известно ещё до отъезда из Петербурга, великий князь Алексей Александрович Романов отбыл по служебным делам в Лондон и сейчас находится в столице Великобритании.

Россия вообще старается активно развивать свой флот, но возможностей собственных верфей построить требуемое количество военных кораблей, к сожалению, не хватает. Поэтому Империя, в том числе, размещает заказы в Германии, Франции, САСШ и Англии.

Разумеется, новейшие разработки англичане России не продали бы, но упускать шанс заработать, загрузив свою промышленность контрактами, они тоже не собирались. Вот почему Алексей Александрович был частым гостем и в Лондоне, Берлине, Париже.

Особенно он любил Францию. И умер он, если не ошибаюсь, тоже там. Сейчас этому борову пятьдесят лет — в нашей истории он прожил до пятидесяти восьми. Но здесь, думаю, что его путь закончится раньше.

Думается мне, что Николай II сам не в восторге от своего дядюшки. Но то ли будучи слабохарактерным, то ли отдавая дань семейным традициям, он не решается снять Алексея Александровича с должности и перекрыть бездонную кормушку, в которую уходят огромные средства из казны. И если вдруг с ним приключится какая-то трагедия, да ещё и вдали от дома, император всероссийский, конечно же, погорюет, будет скорбеть, но, думаю, при всём этом облегчённо выдохнет.

Нам же по большому счёту безразличны эмоции императора. Нам важно, чтобы «семь пудов августейшего мяса» не порушил наш план, реализуемый уже долгие годы, именно сейчас, когда наша команда наконец начала активную работу. Алексей Александрович ещё не знает, что, сцепившись с братьями Нобель, а заодно и попытавшись прихватить автомобильный завод Кулагина, он подписал себе приговор.

Как только наш поезд прибыл в Лондон, мы отправились в условное место. Это был бар неподалёку от вокзала, где для нас ждало письмо.

— Добрый день! — поприветствовал Леха бармена за стойкой.

—Добрый день! Пообедаете у нас? — ответил крепкий ирландец, натирая бокал.

— Для господина Смита должно быть послание. — сказал брат, кладя на стойку два фунта стерлингов.

— Конечно, конечно! — с широкой улыбкой забирая деньги, бармен взамен положил на дубовую столешницу запечатанный конверт.

Держаться на улицах Лондона мы старались порознь, разделились на две группы. Со мной были Егор и Андрей Лихачёв; остальные парни держались поодаль с Лехой, наблюдая со стороны за обстановкой и отслеживая, нет ли за нами хвоста. Шансы маловероятны, но исключать ничего нельзя — лучше, как говорится, перебдеть.

В письме, что Леша получил в баре, был указан адрес: Гринфилд стрит 15. Еще в конверте лежал ключ от него. Мы наняли 2 конных экипажа, назвав разные адреса по этой улице предположительно нескольких кварталах до нашей цели.

Дом оказался небольшим и уютным, чем-то напомнил мне снятый Штанмаером домик, где нас ночью навестила полиция.

— Лишь бы сюда полиция не наведалась ночью! — хохотнул Егор.

— Сплюнь! Гостей нам еще не хватало! — ответил Леха.

— Андрей, осмотри дом, проверь внимательно, и осмотрись на районе, составь план эвакуации на случай внештатной ситуации. Доложишь! — сказал я Лихачову.

— Будет сделано! Егор со мной! — ответил мне тот и отправился выполнять задание.

В доме на платяном шкафу я нашел еще один конверт, в котором было три адреса. По одному из них мы сможем получить наше снаряжение и оружие, второй также с небольшим ключом был от квартиры в центре, не известно пока понадобится ли она нам вообще. И третий адрес был ирландским баром, где собирались лидеры движения за независимость зеленого острова от англичан. Сейчас основной силой, противостоящей британцам, была организация Ирландское республиканское братство.

Пока с уверенностью сказать не могу будем ли мы выходить с ними на связь и задействовать, но на всякий случай через своего агента сделал запрос еще в Питере, и вот получил адрес и способ связи.

Несколько дней, что мы выделили на проработку операции, прошли достаточно тихо. Помня, что приключилось с нами в Берлине, на ночь всегда оставляли одного бодрствующего человека. Питались в разных трактирах, не привлекая внимания к нашей группе. Задача сводилась к тому, чтобы найти выход на человека, заказавшего ликвидацию братьев Нобель, а как следствие — и вмешавшегося в наши планы.

Имя Маркуса Самуэля, владельца нефтяной компании «Shell Transport and Trading Company», появилось у нас далеко не сразу. Ещё в Петербурге, когда Лёха допрашивал двух господ, явившихся в резиденцию Нобелей, мы получили контакты англичанина, курировавшего операцию в России. Слава богу, тогда он не успел слинять со своей квартиры и был допрошен. Теперь у нас на руках был контакт, который и вывел нас после душевной беседы на главное действующее лицо — инициатора многоходовой игры, в которую в качестве тяжеловесной пешки привлекли великого князя Алексея Александровича.

Мы долго пытались понять, как до него добраться. Пара дней у нас ушла на то, чтобы определиться, как лучше всего подобраться к Маркусу Самуэлю. Охрана в его доме была серьезной, хотелось обойтись без штурма здания. Оказалось, бизнесмен питал слабость к клубам, где часто проводил деловые встречи и просто отдыхал. Сегодня он должен был посетить один из старейших клубов Лондона на Сент-Джеймс стрит.

Леха с парнями наблюдали за входом в Уайтс, ожидая появления Маркуса. Это место закрыто для обычных обывателей, его посещают только избранные, в том числе члены королевской семьи. Охрана очень серьезная, и если бы мы решили штурмовать это здание, то жертв было бы очень много, а уж про шум, который бы поднялся и говорить нечего. Выходило, что проще всего провести устранение Маркуса вне клуба.

Я сидел на сидении экипажа, на козлах расположился Лихачев, готовый действовать по команде. Леха же наблюдал за происходящим у входа в заведение.

Как только брат увидел приближение экипажа интересующего нас объекта, я скомандовал Андрею: — Трогай!

— Есть! — тихо ответил тот и направил нашу пролётку навстречу.

Когда Маркус Самуэль вместе с каким-то неизвестным нам господином вылезали из экипажа, мы почти поравнялись с ними. Расстояние было порядка пятнадцати метров. Я вытянул руку и сделал один выстрел. Звук пистолета с глушителем был относительно тихим, да и шум на оживленной лондонской улице помог. Пуля вошла точно в затылок нефтяного магната и он, раскинув мозгами стал заваливаться на своего спутника.

— Не останавливайся! — сухо сказал я, и Лихачёв, кивнув, не оборачиваясь, продолжил движение, не изменяя скорость.

Спутник магната, ошарашенный произошедшим, отскочил от заваливающегося на него тела и завизжал. А Маркус Самуэль уже распластался на брусчатке у входа в клуб, где собирался высший свет английского общества. Началась суета, послышались крики.

Когда мы отъехали метров на пятьсот, я услышал свисток.

— Андрей прибавь ход! — сказал я напарнику.

Перед операцией мы загримировались, наклеив накладные бороды и усы, одев неприметные котелки. Андрей, отъехав от клуба примерно на два километра свернул в глухую подворотню.

— Вроде тихо! — сказал он, осматриваясь по сторонам.

— Переоблачаемся! — ответил я ему, снимая наклеенную на лицо маскировку.

Мы быстро сменили котелки на кепки, а пиджаки на куртки простых рабочих. Так будет гораздо проще скрыться от любопытных глаз. Оставив экипаж на месте, спокойно вышли на параллельную улицу и двинули в сторону центра города к арендованной квартире.

Операция по ликвидации Маркус Самуэля прошла по нотам, как и планировалось. Уже на следующий день газеты английской столицы трубили об убийстве, выдвигая различные версии. Журналисты гадали каким образом бесшумно убили бизнесмена прямо в центре города. Среди английского истеблишмента началась тихая паника. Они осознали, что теперь их безопасность под большим вопросом.

— Ну что, Алексей Александрович! И зачем вам все это было нужно? — спросил я у великого князя, который был хорошо привязан к дереву.

Мы вывезли пьяного князя из Лондона. Пришлось повозиться, пробраться в ресторан под видом официантов, обмануть его охрану. В итоге через черный вход вывели князя, усадив в экипаж. Операцию с этим боровом проводил Леха и Егор, мы же с Андреем и остальными парнями контролировали улицу, и прикрывали их отход.

Как только князь сел в пролетку, мало что соображающий после изрядного количества алкоголя его вырубили излюбленным методом, экипаж двинул за пределы столицы. Охрана Великого князя выскочившая следом получила по пуле в ноги, и не успела оказать нам сопротивления.

— Я…Я заплачу, назовите цену! — проблеял он.

Сначала Алексей Александрович угрожал, требовал немедленно его отпустить, пугал Российским императором. И лишь после некоторого физического воздействия понял, что его угрозы на нас совершенно не действуют.

— Нам не нужны ваши деньги, ворованные у государства, между прочим! Вы позор фамилии Романовых, хотя не только вы, можете не переживать по этому поводу. У вас полно родственничков, которые нисколько не лучше вас. Так зачем хотели убрать братьев Нобель?

По итогам допроса князя информация о связи его с Маркусом Самуэлем подтвердилась. Задача этого борова была в том, чтобы допустить на бывшие предприятия шведов людей британца. Они самостоятельно будут вести дела, а князю останется только лишь получать свою долю, фактически ни в чем не участвуя.

А завод Кулагина, это просто попутный актив, который ему порекомендовали не обходить стороной. На него в похожем формате Самуэль обещал прислать нужных людей. Каких именно не известно. Кроме того, князь подробно описал свои связи в Петербурге, причастные к воровству на флоте и выдал несколько контактов англичанина в нашей столице, о которых ранее было не известно. С ними поработаем уже дома. В конечном счете мы прикопали князя в том же лесу. Шансов что это огромное тело кто-то найдет немного.

Оставался один вопрос, требующий нашего внимания в Лондоне. Нас волновал интерес англичан к русскому отряду, нарушившему планы британцев в Южной Африке. Сейчас у них там вроде бы мир с бурами, правда совершенно не понятно как на долго.

Искать выходы на британскую разведку мы решили «на живца». В чайной возле биржи, где шепчутся клерки, мы, не хуже портовых грузчиков, пустили слух о ветеране-буре, готовом продать дневник с маршрутами рейдов русского отряда.

Роль ветерана войны играл Лихачёв, внешность которого была серьёзно изменена. Он посещал эту чайную на протяжении трёх дней, когда на него наконец вышел сутулый господин, от которого за версту сквозило военной выправкой и казёнщиной.

— Добрый день! Меня зовут мистер Ходжонс, я частный консультант по колониальным делам. Говорят, у вас есть интересная информация касательно рейда русского отряда в Южной Африке?

— Всё верно, — сухо ответил Андрей, попивая чай из большой чашки. — Но информация стоит денег.

В это время за соседним столом сидел Леха, одним глазом наблюдая за происходящим и прекрасно слыша их диалог.

— Конечно, конечно! — поспешил заверить Ходжонс. — Если сведения действительно стоящие, то я готов за них заплатить.

— Вот и отлично. С вас пятьдесят фунтов, и дневники будут ваши.

Ходжонс, по-видимому, не ожидал услышать такую скромную сумму. Наверное, он думал, что ветеран запросит гораздо больше, поэтому, обрадовавшись, тут же согласился, не почуяв подвоха.

— Без проблем! Как только я увижу дневники, деньги будут.

— Что ж, можем отправляться. Они в комнате, которую я арендую у миссис Лесли на окраине Лондона. — произнёс Лихачёв.

Они покинули заведение и поймали пролётку, которой управлял я. Осмотревшись по сторонам, Леха, вышедший следом, заметил слежку, по всей видимости, страховавшую британского агента. За мной следовало два экипажа: один со шпиками из разведки, а второй, с Лехой и бойцами. Ничего не подозревающий Ходжонс сидел рядом с Лихачёвым, глядя по сторонам, не задавая больше вопросов, пока я управлял пролеткой.

Когда мы приблизились к выезду из города, британец занервничал.

— Куда это мы движемся? Где ваш дом? — уточнил он у Лихачёва.

— Я живу за городом, снимаю угол в небольшом доме у миссис Лесли, я вам уже говорил! — последовал ответ.

Видимо, агент понял, что экипаж покидает город и ни в какой дом не направляется. Он потянул руку за полу пиджака, пытаясь нащупать пистолет, но в тот же миг Андрей нанёс ему резкий удар локтем в переносицу. Схватившись за нос и разбрызгивая по сторонам кровь, англичанин наклонился вперёд, после чего получил от Лихачёва второй удар по затылку, отчего обмяк.

На ходу Андрей вязал пленнику руки, изъяв из кармана револьвер. Наблюдатели, двигавшиеся следом, по всей вероятности, не заметили активных действий в нашем экипаже и продолжали преследование. Съехав с основной дороги на просёлочную и удалившись на пару километров, чтобы скрыться из вида, я остановил пролётку и вылез, имитируя поломку.

— Чёрт возьми, что случилось? — громко спросил Андрей.

— Господин, у нас поломка! Колесо! Минут пять, и всё поправлю! — ответил я, играя свою роль.

Мои действия и диалог с пассажиром были замечены преследователями, которые приблизились к нам метров на пятнадцать остановившись. Похоже, они не ожидали такого развития событий и судорожно соображали, как поступить. Ходжонс находился в бессознательном состоянии и не мог подать никаких сигналов коллегам. В этот момент Леха с парнями на втором экипаже подпёрли наблюдателей, и те оказались в ловушке. Обнаружив, что они не одни, шпики, видимо, сделали правильные выводы: выхватывая оружие, стали выпрыгивать из пролётки. Вместе с ними действовал и извозчик — очевидно, тоже сотрудник английской разведки, а не случайный человек.

Открыть огонь британцы не успели. Мы с двух сторон, используя пистолеты с глушителями, расстреляли всех троих в считаные секунды. Оперативно погрузили тела в их же экипаж, отправились дальше. Оставалось найти подходящее место для допроса.

Агент, пришедший в сознание привязанным к дереву (подобно тому, как ещё вчера в таком же положении находился великий князь Алексей Александрович), долго юлить не стал и выложил всю имеющуюся у него информацию. Как оказалось, он является старшим в группе, которой поручено расследовать действия русского отряда. Все собранные документы по делу хранятся в единственном экземпляре в сейфе его дома. Всего в команде было пять человек. Трое из них только что были нами ликвидированы, а один из сейчас находится в командировке в Париже, так что до него быстро добраться не получится.

— Ну что, Илья, теперь домой? — спросил меня Егор, с которым мы жгли в небольшом камине нашего дома бумаги из сейфа Ходжонса.

По большому счету, раскопать англичане успели немногое. Но были на верном пути. Надеюсь, что наша операция на какое-то время притормозит их расследование. Думать, что те просто бросят эту затею очень глупо.

— Да Егор, отправляемся! Свои основные задачи здесь мы выполнили, а в Санкт-Петербурге дел вагон и маленькая тележка! — хохотнул я.

Леха с Лихачевым в это время отправились на вокзал, чтобы купить билеты до Дувра. С местами в поезд никаких проблем не было, но когда парни покидали вокзал, то обнаружили, что их ведут сразу пятеро подозрительных лиц. Похоже так просто нас из этого волчьего логова отпускать не хотят…

Глава 7. Батискаф "Нептун". Погружение в бездну

С момента нашего возвращения из Лондона прошло уже десять месяцев. Много всего произошло за это время, и сейчас, выйдя из парилки и наслаждаясь лучами весеннего солнца я вспоминал о лондонских приключениях.

Тогда на вокзале Лёху с Лихачёвым действительно пасли шпики из Скотланд-Ярда, которые каким-то образом сумели связать нас с убийством Маркуса Самуэля у входа в клуб Уайтс. Все-таки мозги у этих Шерлоков Холмсов работают вполне неплохо, раз они сумели заподозрить непримечательных немцев, поселившихся на окраине Лондона. Как это ищейкам удалось сделать для нас, так и осталось тайной. В итоге уехать спокойно из столицы Британской империи нам не дали, и пришлось развязать небольшую локальную войнушку на улицах города — с погонями, перестрелками, ликвидациями и зачисткой всех, кто имел какое-либо отношение к расследованию этого дела. В конечном счете на тот свет отправилось 15 сотрудников Скотланд-Ярда и еще три агента секретной службы, которую в будущем будут именовать МИ-5.

Оставлять за спиной роющих землю англичан совершенно не хотелось оставлять. В итоге покидали Лондон мы, на небольшой рыболовной шхуне, на которой спустились по Темзе и уже затем перебрались через Ла-Манш во Францию. Откуда не задерживаясь направились в Россию.

— Парни, как там ваши дела по строительству подводного корабля? — спросил красный как рак Кузьмич, который пил чай, наслаждаясь весенним теплом.

— Вроде все по плану! — ответил я. — Крылов отличный руководитель проекта, и в его работу лезть, только портить. Вот уже на днях обещает пригласить нас на первые испытания.

— Только это не подводный корабль! — хохотнул Леха, — а батискаф.

— Да ваши эти мудреные названия, хрен выговоришь! — отмахнулся Кулагин.

Вернувшись из Англии в начале осени 1900 года мы занимались планомерной зачисткой всех лиц, причастных к нехорошим действиям великого князя Алексея Александровича. Генерал-адмирал перед своей смертью дал для этого достаточно полный расклад. Мы устранили как казнокрадов, так и тех, кто был причастен к наездам на братьев Нобель и завод Кулагина.

После того как канул в Лету великий князь, нападки со стороны чиновников на завод уменьшились, и на горизонте появились промышленники, желающие проинвестировать в расширение производства, с которыми у Кузьмича сложились вполне себе неплохие отношения. Конечно, переговорами занимался Гудков с заматеревшим Расторгуевым, но и Егора Кузьмича, как собственника привлекали к процессу. Мы с братьями лишь дали свое добро, ознакомившись с документами.

— Когда там Белов обещал завод на берегах Волги выстроить?

— Ну Никита, вечно ты спешишь куда-то. Дело не быстрое, по «щучьему велению» не решается! Думаю, запустит в работу не раньше, чем через пару лет.

По нашей инициативе машиностроительный завод, который станет массово выпускать трёхтонные автомобили «Захар» для русской армии и народного хозяйства, было решено выстроить в Ярославле — неподалёку от места, где уже возводились цеха нашего будущего двигателестроительного завода. Там по соглашению с братьями Нобель будет проходить обкатка усовершенствованного нами дизельного двигателя. Надеюсь, он станет драйвером для многих отраслей промышленности страны.

По плану двигатели, производимые в Ярославле, будут устанавливаться не только на автомобили, но и на трактора; потребность в них в народном хозяйстве с каждым годом будет только расти. Еще мы решили, что будем просто продавать двигатели, а братья Нобель разработают под них специальные смазки и масла, а также наладят поставки топлива в города.

— А у вас сейчас на каком этапе дела? — спросил Никита у Иосифа.

— Коллективные хозяйства уже этим летом начнут работу. Подготовка к посевной на местах идет полным ходом. Есть конечно много противоречий. Сложно оказалось объяснить простому крестьянину, как так работать на общей земле, получая заработную плату, но слава богу процесс движется в нужном направлении. Надеюсь, что как только крестьяне получат в руки первые деньги, то поймут, насколько работать в таком хозяйстве интереснее! — ответил Иосиф.

Дело в том, что жизнь простых крестьян, особенно живущих в глубинке, практически не менялась. Думаю, если рядом поставить две деревни, одну из начала 20 века и одну из начала 18, то принципиальных отличий найти будет очень сложно. Как привыкли мужики работать по старинке, так и работают. И чтобы внедрить в их уклад что-то новое нужно очень сильно постараться.

— Мы даже создали группу, которая продумывает как доносить до мужиков простые истины. Но скорее всего всех так и не сможем всех переубедить. — добавил Сосо.

— Знаешь, этого и не требуется! Нужно лишь показать, насколько изменилась жизнь тех, кто вам доверился, и начал работать по-другому. Это будет лучшим доказательством. — сказал Леха.

— Тоже так думаю. Но до первых урожаев еще далеко, хотя зарплату за выполненную работу люди уже сейчас получают.

— Смотри только не разбалуй их. А особенно лентяев кормить нельзя. Мужик на селе не дурак, и, если поймет, что можно балду пинать, да и еще за это денежку получать, будь уверен он так и будет делать. Поэтому оплату лучше ставь сдельную. А вот когда воспитается следующее поколение на селе, то там будет можно уже и упрощать подход.

— Да, при каждом управлении мы выстроили школу, медицинский пункт, и деревенские охотно своих отпрысков отправляют учится. Не понятно только из-за знаний или бесплатного питания.

— Так нет особой разницы! Мотивировать ведь нужно не только родителей, но и самих детей. Там вам требуется продумать целую систему. Чтобы эти деревенские мальчишки и девчонки уже совершенно по-другому воспринимали изменения. И в школе учите абсолютно всех, не важно работают ли их родители в колхозе или не работают.

— Так и делаем! — сказал Сосо. — Думаю все у нас получится!

— Иосиф, двигатели, производимые в Ярославле, пойдут не только на автомобили, но и на трактора! И если вы будете расширяться, то надеюсь мы сможем обеспечивать хозяйства уже техникой, произведенной в России. Поэтому процесс разработки собственной модели трактора держи на контроле! — сказал я.

— Да Илья, ты думаешь я сам этого не понимаю?! Всем занимаемся! По тракторам у нас Анисим заведует сейчас. Он, конечно, как инженер слабоват. Но вот руководить уже навострился, а на заводе нашем толковых специалистов хватает. Думаю, в течение года сможем выпустить первый образец на бензиновом двигателе. А когда ваши эти как его… дизели подоспеют, то на ни[перейдем.

— Колхозы ваши будем стараться механизировать по максимуму. Надо проверить все гипотезы, и рассчитать оптимальное количество техники, чтобы в будущем планировать производство исходя из этого.

— Тракторостроительный завод, лучше всего тоже где-то на Волге разместить. Будет гораздо проще с логистикой. Вот можно в той же Твери. И от столицы не так далеко, и милое дело потом готовые трактора по всему Поволжью спускать. Ну и железная дорога никуда не делась!

Вот так вот отдыхая в бане мы практически каждую неделю собирались ближним кругом и обсуждали наши дела и планы. Все в целом движется в нужном направлении. Если Джугашвили удастся отработать методику организации коллективных хозяйств, то это в будущем принесет огромную пользу. Да и кто знает, когда еще то самое будущее наступит. Планы у этого грузина грандиозные, и через год он хочет запустить еще сразу двадцать таких хозяйств. Уже сейчас во вновь созданных хозяйствах проходят, так называемую практику председатели будущих сельских предприятий. Если его затея выгорит, а предпосылок к провалу пока слава богу не имеется, то лет через пять в стране появится уже несколько сотен передовых хозяйств, которые станут работать по-другому, а главное люди в них будут мыслить иными категориями. И если возникнет вопрос за кого встанут горой, то ответ думаю будет очевиден. Ведь по факту, когда большевики пришли к власти, то они прежде всего опирались на рабочий класс, крестьянам пообещав землю. Жить же крестьяне стали лучше намного позднее, наверное, уже ближе к 60-70-м годам. А в этой истории если получится показать пример реально работающих хозяйств, есть шанс улучшить жизнь миллионов соотечественников гораздо быстрее. Это совсем не только ради добродетели! Придется ведь развивать промышленность очень быстрыми темпами, и рук рабочих будет сильно не хватать. А откуда же их еще брать, как не из деревни. Вот только сначала было бы не плохо, чтобы там эти руки освободились. В общем пока есть еще время для проведения таких социальных экспериментов, не нужно его упускать. Все это в конечном счете ведет к нашей общей цели.

На эту пятницу у нас с братьями запланирована поездка в Кронштадт на первые испытания батискафа. Алексей Николаевич Крылов сообщил, что он по расчетам уже может погружаться на глубину до 300 метров. И уточнил у Никиты, будем ли мы участвовать в испытаниях. Конечно же не могли такое пропустить такое.

Рано утром, в пятницу, мы с Никитой, Лёхой и Кузьмичом прибыли на базу в Кронштадте. На рейде нас уже ждал внушительный пароход, носивший гордое имя «Святогор». Это было то самое переоборудованное судно-матка водоизмещением более трёх тысяч тонн, купленное в Германии. Александру Штанмайеру удалось подобрать отличный вариант нового корабля, который был уже на финальной стадии постройки на тот момент.

Заказчик, обратившийся на верфь за постройкой этого парохода, обанкротился, и верфь уступила его нам, произведя все необходимые изменения в конструкции, чтобы можно было эффективно использовать его для нашего батискафа. Меня смущало то, что в центре возвышалась массивная грузовая стрела, с помощью которой батискаф спускали на воду. Она достаточно сильно привлекала внимание, и явно выделяла судно среди других.

Вид аппарата, размещенного на палубе, также вызывал кучу вопросов. Надо распорядиться, чтобы во время стоянок его укрывали от лишних глаз. Не нужно привлекать к нему интереса.

«Святогор» впечатлял своими размерами. Чёрные борта украшали белые декоративные линии. На корме развивался флаг, а на палубе суетилась наша команда, проверявшая крепления и механизмы. Там же нас встретил и Алексей Николаевич Крылов взволнованный, но уверенный в себе.

Присутствовать на испытаниях рвалась почти вся наша могучая команда, но я пообещал, что в следующий раз приглашу всех, а сегодня нас сопровождал только Кулагин.

— Господа! — громким голосом сказал Крылов, — позвольте представить вам наше детище: батискаф «Нептун». Корпус изготовлен из кованой стали и способен выдержать давление до пятидесяти атмосфер.

«Нептун» действительно представлял собой удивительное зрелище. Цилиндрический корпус девять метров длиной был покрыт тёмно-зелёной краской. По бокам виднелись массивные стабилизаторы, напоминающие крылья, в носовой части располагались три небольших иллюминатора в стальных рамах. В бортах и корме также имелось по одному иллюминатору чуть меньшего размера.

— Для спуска мы будем использовать специальную систему. Смотрите, как это работает, — сказал профессор и указал на механизм у борта.

Грузовая стрела медленно опускалась, демонстрируя подготовку.

— Как и договаривались, — сказал Крылов, — мы использовали тройные кожаные прокладки и каучуковые уплотнители. Каждая деталь прошла испытания в гидравлической камере. Герметичность проверена, на сколько это в наших силах конечно.

Осматривая внешнее оборудование, не могли сдержать с восхищения.

— Можете осмотреться внутри! — предложил Крылов. — Вон, через люк залезайте. Здесь, в верхней части корпуса, находится вход. Для доступа есть специальная лестница. Внутри достаточно места для трёх человек.

В батискафе были расположены примитивные приборы: глубиномер, компас и манометр. Система управления представляла собой рычаги и штурвал, похожий на корабельный. Крылов, который забрался внутрь вместе с нами, показал, как осуществляется управление на глубине.

— Балластные цистерны заполняются и осушаются вручную. Поворотные стабилизаторы позволяют менять курс. — рассказывал нам Алексей Николаевич.

Хоть мы и присутствовали практически на всех этапах строительства, участвовали в проработке многих узлов, тем не менее сейчас видеть вживую конечный результат проделанной работы было волнительно. Процесс спуска выглядел впечатляюще: сначала аппарат подвешивали к грузовой стреле, затем медленно опускали в воду. Когда корпус полностью погружался, начиналось заполнение балластных цистерн. Мы провели тестирование спуска «Нептуна» в бухте, а затем наше судно двинулось к намеченной точке погружения — примерно в пятнадцати морских милях от Кронштадта.

Погода выдалась на удивление ясной для апрельского дня, но вода оставалась ледяной, как всегда в это время на Балтийском море.

— Система аварийного всплытия, — продолжил Крылов, — работает следующим образом: в случае нештатной ситуации активируется механизм сброса балласта через специальные клапаны.

Мы с Никитой облачились в шерстяные костюмы и заняли места в аппарате. Крылов присоединился к нам и провёл последнюю проверку систем.

— Будем погружаться на 250 метров, пока все работает в штатном режиме. — сказал он и перекрестился. — Давление в норме, герметичность обеспечена.

— Расскажите, пожалуйста, Алексей Николаевич, про систему жизнеобеспечения ещё раз, — попросил я. — Конечно, мы всё это прорабатывали совместно, но хочется из уст руководителя проекта услышать об итоговом варианте.

— Ну что ж! Как и было оговорено, мы установили баллоны со сжатым воздухом и химические поглотители углекислоты. Их ресурса должно хватить на шесть часов для трёх человек, — отчеканил профессор.

Он подал сигнал, и начался процесс погружения. Сначала медленно, затем скорость увеличилась. Давление нарастало, а за бортом в иллюминаторах сгущалась темнота.

— Контролируете глубину? — уточнил Никита.

— Да, вот можете смотреть на механический глубиномер. Точность не идеальная, но достаточная в нашем случае.

На отметке 150 метров произошло то, чего никто не ожидал. Раздался резкий металлический скрежет, и один из иллюминаторов начал деформироваться под давлением воды. Похоже система стабилизации дала сбой.

— Твою ж м…! Аварийная ситуация! Начинаю попытки восстановить контроль! — проговорил Крылов.

Батискаф стал крениться на бок. Давление на корпус возросло до критической отметки. В наших глазах с братом читался немой вопрос: «Что теперь?»

— Что с системой? — спросил Никита у Крылова.

— Наблюдается сбой в работе стабилизаторов. Пытаюсь активировать резервные механизмы! — процедил он. — Но они тоже не откликаются. Управление заклинило.

Судно-матка наверху пыталось подать сигнал, но связи с ним не было. Мы оказались в ловушке — на глубине, где каждый метр мог стать последним. Давление продолжало расти. Металл корпуса стонал под напором воды. В какой-то момент показалось, что ещё мгновение — и батискаф раздавит к чёртовой матери, как яичную скорлупу.

Лёха, оставшийся на поверхности нашей единственной связью, принял командование на судне-матке и судорожно искал способ помочь нам.

— Есть возможность аварийного всплытия? — спросил я Крылова.

— Система заблокирована. Пытаюсь вручную открыть клапаны сброса…

И в этот момент раздался мерзкий скрежет. Корпус батискафа не выдержал давления, и во всё увеличивающуюся щель стала поступать холодная балтийская вода…