Одинаковые. Том 4. Претория

Глава 1. Экипировка и тренировка. Подготовка к Англо-бурской войне

— Вот же чёрт! — выругался Никита, из руки которого хлестала кровь.

— Острый, зараза, — сказал он, глядя на лежащий на столе нож с иссиня-чёрным лезвием.

— Да… — почесал я свою голову. — Кровь попала на пластину. Ту самую, которую мы вытащили из хранилища древних в Индокитае. Уже давно было понятно, что это, по сути дела, карта. Карта мест, где находятся артефакты древних. Но мы так до конца и не смогли разгадать ее секреты.

Со старой Ладогой повезло ещё пять лет назад: тогда мы вместе с Кузьмичом нашли в Малышевой горе хранилище древних, из которого достали второй диск с информацией. А еще в Индокитае, пока изучали пластину, появилось предположение, что ещё одна точка находится в Африке.

А вот сейчас, когда на неё попала человеческая кровь, некоторые символы стали видны в другом ракурсе, и можно было отчётливо предположить, распознать конкретное место, которое нам необходимо искать. Я открыл современную карту 1897 года и, сопоставив значения, понял, что очередное хранилище предположительно находится в предместьях Кимберли.

Да-да, того самого Кимберли. Это один из важнейших городов Южной Африки, который получил огромную известность благодаря алмазной лихорадке. Ещё в 1871 году там началась масштабная добыча алмазов, которая привлекла тысячи старателей со всего мира. Город стал центром алмазной промышленности. Там же находится «Большая дыра», самый большой в мире рудник, вырытый практически вручную. Именно из него на свет появились знаменитые камни: Де Бирс на 428 карат, Портер-Родс на 150 карат и Тиффани на 128 карат.

Насколько я понимаю, заваруха англо-бурской войны никак не сможет обойти стороной это место. Поэтому нам так или иначе придётся поучаствовать в этом конфликте. Да и что говорить — вломить наглам было бы недурно. Да и сотня наших башибузуков вполне себе готова к «выпускным экзаменам». Осталось лишь немного их потренировать, с учетом специфики ведения боевых действий в условиях жаркого климата, специфически экипировать, разобраться по возможности с медициной и сесть на пароход в Трансвааль.

Понимая, что участие в Англо-бурском конфликте — отличный способ для слаживания боевого крыла, который мы начали готовить пять лет тому назад, мы с братьями начали усиленную подготовку. Лёха постоянно пропадал в приюте, где натаскивал курсантов.

Большую роль мы уделили тренировкам выносливости и работе в условиях высоких температур. Пришлось изрядно покрутить извилинами. Все-таки Питер и Африка это две большие разницы, у нас и летом может быть достаточно прохладно, да что уж говорить, бывает такой ветер с финского залива дует, что какая там в задницу Африка, когда сопли на кулак в июле наматываешь! В общем придумали мы следующее. В большом амбаре, где зимой проводили тренировки установили дополнительные печи, и хорошо так протапливали помещение, чтобы температура достигала 50, а иногда и 60 градусов. В такой жаре пот с парней лил ручьями, и выполнять физические упражнения, а также стрелять было гораздо сложнее. За три-четыре часа они выматывались так, будто сутки по лесу гонялись без сна и отдыха. Но тем не менее такой подход к делу давал неплохие результаты и Леха постепенно наращивал нагрузки. Мы отсеяли пять человек, которые явно не приспособлены к активным действиям в условии повышенных температур. Даже если те и поедут с нами в Африку, то будут на запасных ролях. Скорее всего мы станем готовить из них две спящие ячейки в населенных пунктах, а по саванне бегать им лучше не стоит.

Еще тренировали ребят к условиям, когда точно будут проблемы с водой. Это у нас в лесу легко найти ручей, и с большой вероятностью в нем будет чистая вода, пригодная для питья.

Насколько я знаю, партизанам, которые внесли немалый вклад во время англо-бурской войны, приходилось искать воду повсюду — в природных источниках, существовавших в засушливых районах Африки, в реках и ручьях, которые почти полностью пересыхали летом. И, как правило, всё движение отряды старались держать вдоль водных артерий. Хотя часто англичане загоняли буров в безводные районы. На фермах, как правило, так или иначе были организованы колодцы, но и в них запас воды тоже был ограничен. Ну и после дождей вполне могли образовываться скопления воды, а еще можно было рассчитывать на возможность поживиться в британских обозах, либо получив помощь от сочувствующих местных жителей.

Немаловажным было то, что мы обучали ребят фильтровать воду. В буквальном смысле пили воду из луж после фильтрации и кипячения. Для этого использовали древесный уголь, чистый песок и марлю. И сооружали эту нехитрую конструкцию: в верхнем слое — гравий или мелкие камни; в среднем слое — древесный уголь, измельчённый до размера горошины; в нижнем слое — чистый промытый песок; в финальном слое — марля или ткань. Уголь после загрязнения требовалось прокаливать на огне, чтобы восстанавливать его свойства. И здесь важно, чтобы уголь был именно из пород лиственных деревьев, а песок не содержал примесей глины и других органических веществ. После фильтрации воду обязательно кипятили. Занимались мы этой водной подготовкой достаточно долгое время. Поначалу ребята маялись животами, но так или иначе привыкли к процессу. Надеюсь, что такая усиленная подготовка поможет сохранить немало жизней, когда они окажутся в Африке.

Никита занимался заказом формы и другой экипировки, собственно, мы как-то не задумываясь особо, органично распределяли свое время на выполнение поставленных задач. Решили пошить два вида формы. Ребята значительно выросли и окрепли за последнее время, и поменять её сейчас, да и «обмять», было бы не лишним. Взвесив все «за» и «против», мы заказали две формы: песочного и цвета хаки.

Для того времени она была достаточно прогрессивной, так как имела множество карманов и состояла из брюк, усиленных наколенниками, и куртки специального кроя с карманами. Ещё для работы в условиях Африки заказали на всю команду очки, чтобы защитить глаза от большого количества пыли и грязи. Они были похожи на очки консервы для мотоциклистов.

Переделали и ременно-плечевую — снабдив её достаточным количеством подсумков для ношения снаряжённых обойм, а также патронов россыпью и индивидуальной аптечки. Для каждого бойца был заказан рюкзак — немного усовершенствованная версия РД, который мы шили себе ещё в Прилукской.

Каждый боец был снабжён маскировочной накидкой цвета саванны, способной укрыть и замаскировать его как в гористой местности, так и среди высохшей травы. Обуви уделили особое внимание, с учетом того, что огромное количество перемещений на местности придется переносить на своих двоих. Себе мы когда-то уже шили берцы, и здесь тоже решили сделать удобную обувь на шнуровке, хорошо удерживающую голеностоп от повреждений.

Для головы остановились на широкополых шляпах, похожих на те, что носили бойцы советской армии во время войны в Афганистане, а также на кепи с мягким козырьком.

У каждого было три комплекта сменного белья. На руки одевались кожаные налокотники. К сожалению, найти что-то подходящее для изготовления москитной сетки не получилось, поэтому здесь больше мы рассчитывали на репелленты, изготовить которые подрядился один опытный аптекарь. Имея опыт чеченских кампаний XX века, решил изготовить и заказал шейные платки в виде шемахов, куфий или арафаток, как кому больше нравится. Конечно, классический арабский вариант не получился, но они были достаточно удобные и отлично могли защитить органы дыхания от пыли — как на марше, так и в засаде.

Большое внимание уделили снайперской подготовке наших бойцов, и практически половина из всех курсантов показала отличные результаты. Оценив те прицелы, которые стояли на наших винтовках ещё 5–7 лет назад, мы поняли, что они к этому времени морально устарели. Зная об эффективном варианте прицела ПУ, который ещё в советское время называли «пэушка», мы с братьями начертили его, заказав детали на разных производствах.

Внедрять массово и патентовать данное изделие не спешили. Стёкла для заказали на производстве у Карла Цейса в Германии, основные элементы изготавливали уже в России, а сборку проводили в наших мастерских. Получилась достаточно простая конструкция, удобная для массового производства, с относительно низкой себестоимостью, если сравнивать с тем вариантом, которым сами пользовались ранее.

Прицел оказался более неприхотливым с точки зрения ударной стойкости, вышел он в итоге 3,5 кратный, имел диаметр 22 мм и весил около 400 граммов. Крепления были универсальные, но на винтовках «Маузер» сделали специальную планку, к которой он легко крепился и снимался при необходимости. Ещё во время Второй мировой войны эта «пэушка» настолько впечатлила немецких военных, что они создали на её основе собственный прицел ZF4 для снайперских винтовок. Именно прицел ПУ стал основой для дальнейшего развития советской снайперской оптики, включая создание более совершенных моделей, таких как ПСО-1.

Из короткоствольного оружия мы решили оставить наши ПР-92, зарекомендовавшие себя за последнее время как самый прогрессивный ствол на текущий момент. А вот способ ношения видоизменили. Каждый боец при себе имел один пистолет в кобуре на поясе и один — на груди, к которому был быстрый доступ в любых условиях, и он практически не мешал в рукопашном бою, особенно удобно было использовать если пространство ограничено.

Разгрузочные жилеты тоже претерпели изменения. Мы отказались от каких-либо вариантов брони. Всё-таки ребята у нас молодые, и какой бы выносливостью они ни обладали, таскать дополнительные 15–20 килограммов железа на себе непросто. До появления кевлара, то еще как до Парижа раком. К тому же, вместо этой массы можно иметь дополнительный боезапас. Поэтому приходится выбирать из двух зол, так сказать. Да и предположительно действовать будем из засад, и заранее подготовленных позиций. Если бы пришлось формировать штурмовое подразделение для действий в городской среде, то наверняка появились бы и каски, и бронники. Снайперов обучали работать в паре, а которой второй номер, был снабжен неплохим полевым биноклем, уделив слаживанию двоек немало времени.

Для экипировки отряда нужно было очень много. Поэтому сделали кучу заказов на различных производствах: что-то могли сделать в наших мастерских, а что-то приходилось размещать в других местах. Например, те же фляги, наличие которых у бойцов, могло сохранить не одну жизнь, особенно в условиях жаркого климата.

Поэтому планировалось запасы воды в рюкзаке объемом на 2,5 литра и 700-граммовая фляжка на поясе. Все это было сделано методом штамповки из алюминия, и дополнялось суконными чехлами.

Наше производство, которое еще и пять лет назад можно было смело назвать заводом, достаточно серьезно разрослось. Нам удалось расширить территорию, выкупив еще пару участков. Так она стала больше практически в два раза. Появилось 4 новых цеха и большой склад для готовой продукции.

По дорогам Санкт-Петербурга уже вовсю разъезжали мотоциклы, изготавливаемые у нас. Это были аналоги Иж-49, советской послевоенной модернизации немецкого мотоцикла DKW NZ 350. Агрегат с одноцилиндровым двигателем, простой и надежной конструкции. Трудностей при запуске в производство этого изделия хватало, особенно много проблем возникало из-за отсутствия нужных сплавов и сталей. Так тот же алюминий стоил каких-то астрономических денег, около двух долларов за килограмм. Да и в товарных количествах этого металла достать было сложно. Также дела обстояли с легированными сталями. Не дотягивала промышленная база конца 19 века до наших хотелок. А улучшить и превозмочь все на свете увы никак не выходило. Поэтому пришлось выкручиваться. Вместо легкого сплава из алюминия использовать чугун для картера и блока цилиндров, латунь для мелких деталей, требующих коррозионной защиты, бронзу для подшипников и ответственных узлов, где требовалась износостойкость. Ну и конечно дерево для некоторых некритичных элементов конструкции, например для обтекателей и частей рамы. В общем вес в итоге стал немного больше, чем у исходной версии. Зато одиночные мотоциклы, а также с колясками уже вовсю колесили по Питеру. Это уже не велосипед с моторчиком, а кое-что посерьезнее. В тёплое время года мы сами катались на мотоциклах, а в холодное передвигались на внедорожниках, которые пришли к нам от Джона нашего Смита, с завода, где трудился тот самый Генри Форд.

Ещё одной дилеммой, которая стояла перед нами перед отправлением в Африку, была транспортная, и её придётся решать так или иначе. Надеяться на то, что там будет возможность обеспечить топливом достаточного качества мотоциклов или внедорожников, не приходится, поэтому мы долго ломали головы: как бы хорошо было, если бы наш отряд мог быть мобилен на месте.

Но так или иначе сталкивались с тем, что, вероятнее всего, в товарных количествах даже низкооктановый бензин обеспечить будет сложно. О месторождениях нефти в Трансваале нам ничего не известно, поэтому единственным вариантом был бы импорт. Конечно, Германия во время войны поставляла бурам оружие и технику и, возможно, получилось бы наладить поставки и нефтепродуктов, но учитывая вероятную английскую блокаду сделать это будет непросто. Но на всякий случай, начали пробивать возможности этого канала. До войны еще полгода, и в теории можно сделать запас на какое-то время где-то в относительно безопасной местности, из которой затем вести снабжение отряда. Сложность в том, что процедура эта должна пройти в тайне. Ещё мы с братьями размышляли на тему альтернативных вариантов использования спиртосодержащих смесей из местных культур. Например, из той же кукурузы. Но это потребовало бы значительных мощностей. И все эти варианты были крайне сложны в условиях войны, учитывая британскую блокаду и отсутствие необходимой инфраструктуры. Ладно, что ни будь да придумаем!

Часть продукции регулярно отправлялась в Европу, были заказы даже из США. И сейчас Гудков, который принял основную роль управления производством и коммерческой составляющей на себя, вел переговоры о совместном строительстве завода в Соединенных Штатах. Он отлично справлялся на этой позиции, отрабатывая на все сто свой процент от прибыли. И стал за последние годы довольно состоятельным человеком, женился и растит двоих детей. А Анисим с Расторгуевым спелись, и теперь как неразлучники в жарких спорах рожают, тестируют, проверяют свои гипотезы и новации, иногда надо сказать вполне успешно.

Да, немного расскажу о личной жизни, которая, конечно же, появилась и у нас с братьями. Нам уже исполнилось четырнадцать лет, а осенью уже и пятнадцать стукнет. Визуально, с учётом опережающего развития, мы выглядели почти на двадцать. Потому с недавних пор мы наладили регулярные встречи с женщинами, ну а как без этого, природа то требует.

Заводить постоянных спутниц на всю жизнь пока не входило в текущие планы. Поэтому мы решили вопрос следующим образом: просто подобрали себе трёх молодых содержанок, сняв им три небольшие квартирки в том самом доходном доме. Кстати, нашу квартиру, которую мы снимали, ещё учась в гимназии, нам с большим трудом и переплатой удалось выкупить у купчихи, владеющей всем доходным домом, и вот пока Лёха и Никита занимались делами по подготовке к новому путешествию, я направился к своей Аннушке.

Анна была невысокой девушкой 20 лет, с румянцем на щеках и живыми карими глазами. Лицо её украшали золотистые веснушки, а длинные русые косы, заплетённые с лентами, спускались практически до пояса. Она была простой, но привлекательной. Округлые щёки, прямой нос, пухлые губы, которые часто расплывались в искренней улыбке. Движения были плавные и грациозные, выдавали в ней деревенскую жительницу, привыкшую к физическому труду.

На ней было голубое муслиновое платье с узкими рукавами и небольшим декольте, украшенным скромной вышивкой. Юбка расширялась не от талии, а чуть ниже бедра. Прическа была простой, но аккуратной. На шее тонкая нитка искусственного жемчуга, который я подарил ей на Рождество. При встрече Аннушка слегка покраснела и попыталась неумело сделать реверанс.

В квартире доходного дома царила чистота и порядок. Аннушка провела меня в небольшую гостиную, где всё было расставлено с тщательной аккуратностью. Мы попили с ней чай с принесёнными мною сладостями. В её поведении читалась смесь робости и искренней заботы. Старалась она говорить вежливо, но иногда в её речи проскальзывал лёгкий деревенский акцент, который придавал её речи особое очарование. Даже в домашней обстановке Аннушка сохраняла достоинство, что не могло не вызывать у меня уважения. В облике сочеталась скромность деревенской девушки и старательное желание следовать городской моде.

В тусклом свете ночника комната казалась погружённой в полумрак, она лежала на подушках, укрытая до самого подбородка тонким батистовым одеялом. Её щеки пылали не от стыда, а от жара, а глаза были опущены, словно она боялась встретиться со мной взглядом. Я неловко устроился на краю постели, не зная, куда деть руки. В воздухе витало напряжение, смешанное с чем-то неловким, что заставляло сердце биться чаще. Аннушка робко подняла глаза, и в них читался целый спектр чувств — от страха и смущения до вожделения. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого она протянула мне руку, и пальцы едва коснулись моей руки. Я накрыл её ладонь своей, и в этом простом жесте было больше смысла, чем в словах. Аннушка вздохнула, её дыхание стало прерывистым. Она придвинулась ко мне. Наконец я наклонился к ней, и наши губы встретились в робком поцелуе. Она ответила мне искренне. Постель скрипнула при наших движениях, но этот звук лишь добавил интимности моменту. В эту ночь прошлое и будущее слились воедино, оставив лишь настоящее, полное нежности и зарождающейся страсти. Такие встречи с Аннушкой наполняли меня силой и бодростью для свершения поставленных перед собой задач.

Лёха и Никита также регулярно посещали своих пассий. Рассказывать про ощущения, которые я испытывал, проводя время с разными девушками в телах трёх близнецов? Не знаю, как это описать. Получалось так, что я в телах трёх братьев встречался с тремя разными девушками. Потому было такое ощущение, что я просто сплю с тремя разными женщинами. А когда это происходило одновременно, ощущения усиливались многократно. Дофамин, который отвечает за чувство удовольствия, подскакивал особенно сильно, если мы занимались любовью в одно и то же время.

Пока я придавался плотским утехам в доходном доме, согревая теплом тела свою пассию, Леха вернулся в наш дом, где обнаружил чем-то очень встревоженного Иосифа, который примчался не пойми откуда в поиске нас с братьями…

Глава 2. Студенческие тайны. Ликвидация террористической угрозы

— Иосиф, что произошло? — спросил Лёха.

— Где Никита с Ильей? — спросил тот. — Мне нужно с вами срочно поговорить.

— Никита сейчас занимается размещением заказов. Мы экипируем наших ребят новой формой. А Илья где-то в городе, — ответил брат. — Но ты можешь обо всём рассказать мне, не переживай, я с братьями потом детально обсужу наш разговор. Даже если тебя в этот момент не будет рядом.

Мы удалились с ним в отдельный кабинет, который использовали для работы, находясь в нашем доме в Шувалово. После того как семья разрослась, и молодые пары с детьми отселились в собственные дома неподалеку, здесь стало намного спокойнее. Постоянно сейчас в доме проживали лишь мы с братьями, а также матушка с Анисимом и шустрым трехлетним братишкой Славиком.

— Давай, не томи! — сказал я Сосо. — Расскажи обстоятельно, что тебя так взволновало?

— Значит, слушай, Лёша! Ты же прекрасно знаешь, что меня многое не устраивает в том, что происходит вокруг нас, как живут простые рабочие и служащие в городе, что происходит на селе. И мы с вами последние годы это часто обсуждали, задумываясь о многом. Мысли эти и идеи я в какой-то степени смог не только упорядочить, а кое-что и опробовать на нашем заводе. Да, не все вышло, как думалось по началу, но многое улучшить удалось.

Так уж получилось, что в нашем институте я начал общаться с активными студентами, которые тоже не видят в текущем развитии дел светлого будущего для государства в целом и людей в частности.

У нас нет какой-то чёткой организации, мы просто нерегулярно встречаемся, обсуждаем какие-то свои мысли, идеи и мечты. Кружок вот такой! Я несколько раз приводил на примере нашего завода, как можно изменять жизнь людей к лучшему.

Вот, посмотри: на нашем предприятии столько удалось всего сделать, и как все работает. У рабочих и мастеров появился не только смысл и стимул работать хорошо, а ещё и уверенность в завтрашнем дне для своей семьи. Их дети учатся, они всегда сыты, обуты и стремятся получить образование, чтобы занять впоследствии места своих родителей на нашем же предприятии. Я тебе скажу так: почти половина детей, что начали учиться в нашей школе сейчас показывают отличные результаты, и я хочу, чтобы мы не ограничивали их обучение обычным гимназическим курсом. Может быть, тут несколько вариантов: направлять их в техникумы, или отправлять их в университеты. Но дело в том, что выдать документ об полном гимназическом образовании мы им, вероятнее всего, не сможем. Ну и дорога в университеты тогда для них будет закрыта. В общем, Лёш, вопросов много, но сейчас не об этом. Я отдельно напишу отчёт и свои мысли о том, как поступить с нашим подрастающим поколением.

Есть другая проблема. Наша группа студентов, неравнодушных к развитию нашего государства, как-то неожиданно разделилась пару месяцев назад. Есть у нас несколько товарищей, которые считают, что наиболее эффективным методом смены курса развития страны является путь террора и насильственного свержения монархии. Я тоже, признаться, не уверен, что монархия в том виде, в каком она есть сейчас, является эффективным методом управления государством. И больше склоняюсь к тому, что на смену ей придет социализм. Но как совместить его с монархией, признаться, пока не понимаю. Хотя, наверное, все-таки есть возможность построения социализма при монархическом строе. Вот только если государство как у нас будет декларировать абсолютную власть монарха, то возможности такой не вижу.

Сейчас фактически монархия Романовых душит Россию, не даёт развиваться, и, признаться, со стороны абсолютно непонятно, за чьи интересы борется наш царь, да и его предшественники тоже. Вон так же продажа Аляски в 1867 году чего стоит? Кто-то вообще думал об интересах государства, о том какими силами нашим людям приходилось осваивать те земли? Вероятно нет! И это очень большая проблема. Потому как Аляска далеко, да и уже не наша, а вот здесь! — он постучал по столу пальцем. — Думаю скоро начнутся проблемы куда как серьезнее. Мы с каждым годом все сильнее и сильнее отстаем от других держав в технологическом развитии, есть конечно исключения, но в общем и целом картина печальная.

Иосиф — это, всё понятно, — сказал Леха. — Давай мы политические диспуты с тобой оставим на потом. Расскажи, что тебя так взволновало, почему ты пришёл таким встревоженным?

— Да, Леш, извини, понесло меня опять! В общем, группа, в которой мы обсуждали политическое устройство государства, разделилась, и во второй её части появились радикальные веяния. В частности, она стала готовиться к теракту, ликвидировав одного из великих князей. Кого именно сейчас я не скажу, но предполагаю: если они попытаются это сделать при массовом скоплении народа, то будет очень много жертв.

Что меня ещё очень удивило, так это то, что у инициаторов, у главных акторов этой группы непонятно откуда появились приличные деньги на встречи и агитацию. Они собирают студентов в ресторанах, оплачивая им еду и выпивку уже на регулярной основе. Конечно, это привлекает голодных студентов, которые готовы толпами идти и слушать их лозунги. Самое странное, что вот уже три месяца охранка не обращает внимания на их активную деятельность, будто такой проблемы нет.

По ощущениям, эта группа находится под чьим-то крылом сверху, заинтересованным так или иначе расшатать обстановку в обществе методом проведения террористических актов.

— Да! — сказал Лёха. — Серьёзная у вас там каша заварилась! Вот что, Иосиф, смотри. Надо постараться, чтобы ты не вляпался в это дело ни при каких обстоятельствах. Мы с тобой ещё поговорим и сформируем общую картину. Ты прав: изменения в обществе нужны, но время им ещё не пришло, мы же должны готовиться. А кровь, которую хотят пролить эти деятели, никак не поможет нашему делу. Да! Источники финансирования этой группы тоже очень интересны. — сказал я. Расскажи мне, пожалуйста, что ты о них знаешь? Кто эти люди? Где они живут? В каких ресторанах едят, как выглядят, чтобы мы могли предотвратить возможные жертвы среди простых людей.

— Лёша, ну я и сам хочу участвовать в этом! — сказал Сосо, с ярким грузинским акцентом, видимо нервничал сильно.

— Иосиф, пойми, не пришло ещё время. Нельзя тебе вляпываться в такие дела. Всё сделают наши люди, а ты учись, учись. У тебя развязаны руки на нашем производстве, постарайся сделать его таким, какой бы ты хотел видеть всю страну. Там должна быть выстроена четкая работающая как часы система управления от руководства до рабочего, предприятие должно производить лучшую мире продукцию, притом конкурентную по цене и качеству, нужно всегда думать о будущем. Что будет через год-пять-десять, какие новинки стоит внедрить, какие гипотезы проверить. Без четкого планирования это сделать крайне сложно. Рабочие должны быть сыты, счастливы, что для этого нужно сделать, решай сам. Но важно понимать Сосо, такую вещь: чем больше человек получает, тем больше ему хочется, это сущность человека. Дай ему сейчас комнату — он захочет квартиру, накорми его картофельной похлебкой — завтра он захочет котлету, да побольше. И важно выстроить такую систему, в которой все это возможно, только лишь при личном росте и развитии, при безупречном труде, выполнении плана, поставленного руководством. Ни в коем случае нельзя до бесконечности улучшать условия жизни лентяям, или людям, которые не хотят развиваться. Иначе активная часть рабочих и специалистов, увидев несправедливость, тоже перестанет стремиться повышать свои трудовые результаты. Все это я тебе рассказал в разрезе всего лишь маленького завода. А ты представь, что перед тобой огромная страна. Ведь по сути проблемы будут те же самые, только масштаб и ответственность не соизмеримая. У тебя обязательно будет возможность проявить себя, а сейчас не спеши, всему свое время, набирайся опыта и не лезь в сомнительные авантюры! Ведь, по сути, эти агитаторы, что призывают к террору опираются на активных студентов, которые по вполне понятным причинам недовольны сегодняшней ситуацией. Но дело в том, что за спиной агитаторов стоят силы, которым вовсе не нужна сильная Россия, а их цель расшатать ситуацию. Так во все времена делали с неугодными странами, и я почти с гарантией могу сказать откуда идет финансирование, но пока промолчу. Мы разберемся и обязательно тебе обо всем расскажем.

Иосиф посмотрел на Лёху внимательно. — Ты прав, Лёш, — сказал он. — Во всем прав, всё, так и сделаю!

После чего он стал записывать информацию, которую знал о этих студентах, что решили поиграть в террористов.

Я, поглаживая Аннушку по голове, лежал и переваривал информацию, полученную Лёхой от Сосо. Дело закручивалось очень интересное. Появились какие-то силы, финансирующие террористическую деятельность, и эти ухари уже ведут активную работу, создавая свои ячейки через студентов. А что? Почва очень хорошая для начала разных бунтов, организации оппозиции. Во все времена противники государств активно привлекали молодежь для расшатывания ситуации. Кроме подобных вывертов врагов в нашем богоспасаемом государстве, припоминаю «Красный май» 1968 года во Франции. Он привел в итоге к отставке Шарля де Голя, который опрометчиво в 1965 году решил поменять 750 миллионов бумажных долларов на золото, потребовав последнее у США по ее законам кстати, а в 1966 вывел Пятую республику из блока НАТО. Видать ему этого не простили, ну а студенты оказались отличным материалом для свержения политика, нужно было лишь правильно раскачать эту хлипкую французскую лодку.

А вот китайцы в 1989 году на площади Тяньаньмэнь раскатали студенческое выступление танками, не поддавшись на провокации. Правда и погибло тогда изрядно людей.

Вот и здесь какие-то деятели образовались.Не время сейчас баламутить воду, тем более если это делают какие-нибудь заграничные инвесторы или карьеристы, желающие сесть на тёплое местечко. Неплохо было бы выяснить кто там такой прыткий.

Мы с братьями вернулись в наш дом в Шувалово и стали анализировать полученную от Иосифа информацию, точно определившись, что мы не оставим её без внимания. Очень хотелось узнать, чьи уши стоят за этими событиями. Сначала решили проверить данные от Сосо, причём он сам, наполняясь гневом и раздражением на своих не в меру активных одногруппников, хотел принять активное участие в этой операции. Мы с братьями сообщили, что обязательно подключим его на финальном этапе, когда удастся выяснить, заказчика.

Около семи часов вечера в трактире Палкина на углу Невского и Владимирского проспектов начала собираться молодая, необычная компания. Мы с Лёхой насчитали примерно 20 студентов, которые собрались здесь, как оказалось, по приглашению Михаила Герценберга, сына прибалтийского фабриканта, известного своей щедростью и прогрессивными взглядами. Михаил — элегантный молодой человек лет двадцать четырех, с лёгкой бородкой и умными глазами за очками в тонкой оправе. Он взял управление этой толпой на себя. Пока они собирались перед входом в заведение Герценберг, то и дело поглядывал на часы, которые убирал в карман жилетки из английского сукна, достаточно толстая серебряная цепочка, при этом свешивалась наружу. Манеры выдавали в нём человека, привыкшего к роскоши.

Вместе с Лёхой прошли в зал и расположились неподалёку от компании; Герценберг уже занял один из кабинетов за шторой, а мы сели так, чтобы была возможность услышать, о чём будут говорить. Официанты обходили столики, собирая заказы и разнося блюда с напитками, в кабинет несли форель с запечённым картофелем, шампанское, мороженое с ягодами, какое-то вино, нарезки. Видимо, счёт за этот ужин на такую толпу будет приличным, но молодого мецената, по-видимому, это совсем не смущало. То и дело из кабинета доносились новые заказы официантам. Они сдвинули несколько столов вместе, создавая просторное пространство для общения. Граммофон тихо наигрывал какие-то вальсы, а в углу сидел музыкант с гитарой, готовившийся развлекать публику.

Среди собравшихся студентов были те, кто явился в лёгких сюртуках, и те, кто предпочёл форму, в которой они университет посещали. Было несколько девушек в лёгких платьях с короткими рукавами, которые тоже живо участвовали в обсуждении. Молодёжь говорила о планах, делилась идеями на будущее и обсуждала политические новости.

По обрывкам фраз, доносившихся из кабинета, можно было сделать вывод: обработка студенческой массы находится еще на начальном этапе. Похоже, что здесь и сейчас Герценберг не планирует призывать к изготовлению бомб и метать их направо и налево. Скорее всего, он по указке своих кураторов формирует почву, и достаточно грамотно подошел к делу. Сначала они создают некое сообщество активных молодых людей, которым не безразлична ситуация в стране, а затем какое-то время проводят с ними работу, подкармливает в ресторанах, возможно, оказывая еще какие-либо услуги. Ну а впоследствии формат этих встреч перейдёт в более радикальный вид. И предполагаю, что часть молодых людей, которых мы сегодня наблюдаем в трактире, вольются в законспирированные террористические ячейки. Все в целом стало ясно, поэтому мы решили подождать на улице, пока закончится их студенческий сабантуй.

Невский был чудесен в этот летний вечер, по улицам гуляли люди разных возрастов и сословий. Ждать пришлось примерно пару часов, которые мы провели на лавочке, расположенной неподалёку от входа в трактир. Молодые люди, вышедшие из ресторана, стали расходиться, предварительно поблагодарив Герценберга за столь замечательный вечер. Он же, довольный эффектом, произведённым на молодежь, остановился на перекрёстке и стал ловить извозчика. Ждать ему пришлось не долго, вместе с ним в пролетку запрыгнул мужчина, явно старшего возраста, чем студенты, которые сегодня собирались в трактире.

Никита, дежуривший всё это время в сквере неподалёку, был одет в форму извозчика. И как только Герценберг показался, брат выехал в нашу сторону. Мы, запрыгнув в пролетку, покатили следом за агитатором и примерно через двадцать минут пути по столичным улочкам подъехали к двухэтажном дому на две парадные. Видимо, это дом на восемь квартир, примерно такие же часто встречал в своей прошлой жизни.

Агитаторы вошли во вторую парадную, а Лёха проследил, когда те зайдут в квартиру, так место нахождения было зафиксировано. Теперь осталось допросить Герценберга. Желательно так, чтобы нас с братьями при этом не смогли вычислить. У Никиты в пролетке лежала сумка, с маскировкой на такой случай, которая уже не раз нас выручала.

Пока Лёха наблюдал за домом, мы с Никитой преобразились: наклеили усы и бороды, поменяли одежду. Ждать ночи не стали. И, поднявшись на второй этаж, постучали в выбранную дверь. За дверью раздались шаги. Ключ в замке стал проворачиваться — дверь открыл сам Герценберг.

— Добрый вечер! — сказал он. — Вы к кому?

— Михаил Герценберг? — спросил я, немного состарив голос.

— Да, чем могу быть полезен?

— Мы от Моисея Соломоновича! — подключился Никита. Герценберг открыл рот, видимо, чтобы уточнить, кто это такой Моисей Соломонович, но ждать вопроса я не стал, а нанес ему удар по шее, от которого Миша сразу потерялся и стал сползать на пол по стене. Мы с братом быстро подхватили тело, и помогли ему бесшумно разместиться у двери. Достали пистолеты с глушителем и направились на проверку квартиры. В комнате за столом сидел спутник Герценберга, который недоуменно поднял на нас глаза. И что-то в его взгляде мне очень не понравилось…

Глава 3. Контрразведка Горских. Операция против английских агентов

Мы открыли дверь в кабинет, первый шаг сделал я, а за мной следом Никита. ПР-92 я держал с привинченным глушителем, вытянув руку и контролируя обстановку. За столом сидел крепкий мужчина средних лет с аккуратной бородой и сединой в волосах, перебирая ворох бумаг. Когда он услышал звук открывающейся двери, его лицо дрогнуло, а по взгляду я сразу определил волчью хватку матерого головореза. Нечасто я видел такой прожигающий взгляд, от которого по коже бежали мурашки.

Я целился прямо в голову мужчины, и в следующий миг произошло то, чего мы с Никитой никак не ожидали. Мистер Блэквуд молниеносным движением опрокинулся вбок, уходя с линии огня и выхватил пистолет, который, по-видимому, был закреплён под крышкой столешницы именно для подобного случая. Разворачиваясь, стал наводить ствол в мою сторону, а ждать, когда тот начнет палить, не было желания; поэтому я сразу выстрелил ему в руку с пистолетом. Выстрел, похожий на хлопок тем не менее в замкнутом пространстве раздался достаточно громко; надеюсь соседи не определят по звуку, и нам не придется ожидать городового.

От выстрела мужчина покачнулся; его лицо исказила гримаса боли, кровь сразу же хлынула из раны на плече, пропитывая дорогой сюртук, а он стал заваливаться на бок. Мы молниеносно бросились к раненому, подхватив оседающее тело. Никита достал верёвку, и вместе мы вернули его обратно на стул, ну а дальше хорошенько перетянули плечо, чтобы он не истек кровью раньше времени.

— Тихо, тихо, не дергайся! — процедил Никита, усаживая противника на тяжёлый деревянный стул. Мы действовали слаженно, словно репетировали эту сцену. Крепкие узлы стянули запястья и лодыжки человека. Он молчал, сжал губы, в его безмолвном взгляде явственно читалось, что тот ищет варианты выхода из ситуации, и будь у него возможность, то он, не сомневаясь перерезал бы нам с братом глотки.

Убедившись, что седой никуда не убежит, мы затащили в комнату еще и Герценберга, который до сих пор был в бессознательном состоянии, и привязали его к стулу, стоявшему напротив. Смачно ударив Герценберга по щекам, раза с третьего удалось привести того в чувство, и я стал спрашивать. Связная речь у агитатора-студента появилась лишь спустя минут пятнадцать, видимо, удар по шее получился знатный, и все это время, сознание старательно пыталось уплыть от Михаила.

Оказалось, что второго мужчину зовут Эдвард Генри Блэквуд, и он по документам является агентом торговой компании и к тому же филантропом, который помогает студенческим организациям. Также является членом нескольких благотворительных фондов и регулярно посещает светские рауты. А по факту это английский агент влияния, которому поставлена задача из Лондона. Именно он вышел на Михаила Герценберга, пообещав тому интересную работу, за которую покровители платят немалые деньги.

Задачей Михаила было отбирать наиболее активных членов из студенческой среды, формировать из них можно сказать «сообщество неравнодушных». В итоге в процессе встреч, одну из которых мы наблюдали в Палкине, Герценберг выявлял самых активно настроенных студентов, и уже их передавал следующему куратору, в задачу которого входило формирование групп, так называемых пятёрок, которые будут непосредственно заниматься проведением террористических актов на территории Российской Империи. По сути, Иосиф совершенно случайно услышал от Герценберга про террористические акты. Скорее всего, тот агитатор просто проговорился, будучи сам молодым и активным человеком, не смог сдержать язык за зубами, как говорится.

Оказалось, что этот хладнокровный и расчетливый англичанин с пронзительными голубыми глазами за последние два года деятельности сформировал работу четырех организаторов, таких как Герценберг. Что конкретно должны предпринять исполнители, он не знал, так как в его задачу входило лишь формирование пятёрок; дальше он передавал их другим людям.

Мы сидели с парнями в своей съёмной квартире и анализировали полученную информацию от Герценберга и англичанина. Уходя из их квартиры, мы оставили бездыханные тела на привязанном кресле — прямо в том виде, в котором их допрашивали. Конечно же перед уходом с конспиративной квартиры, провели тщательный обыск. Удалось отыскать пару тайников, где хранилась касса Блэквуда, надо сказать не очень и большая, всего 1500 фунтов стерлингов и 1200 рублей ассигнациями, но видимо, это лишь на оперативные расходы. По словам англичанина, он отчитывался перед куратором регулярно за потраченные средства, и при необходимости получал дополнительное финансирование.

По сути, Герценберг был всего лишь марионеткой и не обладал какой-то существенной информацией, но то, что этот ублюдок повёлся на посулы англичан и вписался в выполнение поставленных ему грязных дел, — подписало смертный приговор всему деятелю.

От англичанина удалось узнать куда больше, но признаться очень крепкий и стойкий, оказался товарищ. Пришлось применить свои знания акупунктуры и всаживать иголки в особо чувствительные места организма. После первых двух уколов англичанин кривился, но ещё держался, несмотря на испытываемую боль и испарину, что покрывала его раскрасневшееся лицо. А на четвёртой игле был готов рассказать, кажется, всё — даже то, чего никогда и не знал в своей жизни.

Этот субъект, прикидывающийся обычным коммивояжёром, последние три года занимался подрывной деятельностью на территории Российской империи. А до этого, по заданию, полученному из Лондона, колесил по Европе, действуя примерно теми же шаблонными методами. Да и что там говорить? Схема-то отработанная: нужно раскачать и дестабилизировать ситуацию в каком-либо государстве — находишь недовольных, подливаешь масла в огонь, смазываешь всё это небольшим количеством финансирования, и заваривается такая каша, что даже воевать с этой страной не нужно, у нее и так появляется ворох внутренних проблем, на решение которых уходят огромные ресурсы.

А уж если сравнивать финансовые издержки на подобную операцию с введением классических боевых действий двух государств, то первое не идёт ни в какое сравнение. Именно поэтому англосаксы любят такую тактику, что в истории моего прошлого мира, что здесь.

А сейчас, на пороге начала XX века, мир находится в достаточно шатком состоянии. Дело в том, что капитализм в том классическом виде, в каком он развивался последние столетия, дальше за счет грабежа колоний развиваться такими же темпами уже не может. То есть грабить, то есть кого, но вот конкуренция между так называемыми развитыми странами очень уж большая за рынки сбыта, и новых товаров, которые необходимо для поддержания роста нужно сбывать все больше и больше, а практически весь земной шар уже и так поделен. И между империями начинается борьба за рынки сбыта, которая рано или поздно перейдет в горячую стадию, что в моем мире произошло в 1914 году.

Считай, САСШ активно развивается и уже сейчас начинает проявлять, действия направленные на полный контроль стран Латинской Америки. На рынки Европы их пытаются не пустить всеми силами и препятствуют проникновению как могут. Вашингтон же в свою очередь пытается подмять под себя всю Америку. Вот только год назад забрали под свою руку Кубу у дряхлеющей на глазах, некогда могущественной Испании. Интересно само развитие конфликта, который стал набирать обороты после взрыва американского броненосца Мэн в бухте Гаваны. Я уверен, что пиндосы сами и взорвали свое корыто, чтобы поставить ультиматум испанцам, и как следствие вытеснить их с острова и региона. Они даже предварительно вывезли большинство ценных специалистов с корабля, из 266 погибших во взрыве было всего 2 офицера, все остальные нижние чины. Совпадение? Может, может, но то, что произошло после наталкивает на определённые мысли.

Когда пиндосы для развязывания конфликта взорвали собственный броненосец. Это показало, что эти чёртовы капиталисты за кусок хлеба готовы удавиться.

Да ещё и по прошлой истории я помню сомнения насчёт Перл-Харбора у многих историков. Ведь та бойня в Тихом стала не только позором для флота, но и отправной точкой вступления США во вторую мировую войну. Владельцам капиталов было необходимо ввязаться в неё, получив тем самым приличный кусок государственных заказов в оборонном секторе, да и вовремя заскочить в вагон победителей, дабы потом поучаствовать в разделе пирога. Да и что говорить? Пиндосы, вступив в войну, сделали огромный рывок в развитии своей экономики, окончательно выйдя из Великой депрессии, разыгравшейся еще в 1929 году. И, как мне видится, тот самый Перл-Харбор вполне мог быть срежиссированным спектаклем.

Ну как? Конечно же, они не делали заявку японцам, чтобы те пришли и сожгли к чёртовой бабушке их военно-морскую. Но многие источники в XX и XXI веке говорили, что даже Советский Союз, обладая более развитой разведывательной агентурой в Токио, передавал информацию о планах японцев.

А в свою очередь американцы просто проигнорировали данную информацию. Вследствие этого они потеряли 5 линкоров из 8 и много чего еще, не считая тысяч жертв.

Анализируя все эти факты, имеющие место быть в моем прошлом и то, что я вижу здесь, ясно понимаю, что так или иначе, но в противостояние России с другими империями встрять нам с братьями придется.

--

Мы сидели в пролётке: Кузьмич на козлах, а мы с братьями и Сосо разместились на сидениях. Ночь опускалась на Северную Пальмиру. Но, впрочем, она нисколько не мешала нам — да и никому, собственно, не мешала. Ведь сейчас июнь, а в это время года в Петербурге ночь практически не отличается от дня — белые ночи, как говорится.

Мы готовились провести операцию и прихлопнуть последнего руководителя-агитатора, которого курировал Блэквуд. С тремя другими подельниками нагличанина мы разобрались на прошлой неделе.

Поначалу мы думали привлечь к операции наше боевое крыло, тренировавшееся на базе под Шувалово, но, поразмыслив, мы отказались от этой идеи. После того как парни пройдут боевое крещение в Трансваале, можно будет отделить зёрна от плевел и выбрать наиболее стойких и морально устойчивых бойцов, для большой игры и включения в активную деятельность уже на территории Российской империи.

А сейчас, в преддверии большой мясорубки с англичанами, которая начнётся уже осенью этого года, мы решили не рисковать и не привлекать натренированных молодых волков к работе в Питере.

Андрей Чернопольский — так звали великовозрастного учащегося университета двадцати девяти лет, который, казалось, по указке Лондона специально заваливал экзамены, оставаясь таким себе вечным студентом и из года в год засорял мозги молодым да ранним.

Сейчас он находился на окраине Петербурга, в доме, который, по всей видимости, арендовал на деньги, получаемые за свою деятельность по деструктивным действиям, направленным на расшатывание ситуации в империи.

Ждать особо было нечего, поэтому мы, заранее подготовленные и экипированные, натянули на лица маски и стали подходить к дому двойками — с двух сторон. Я ловко запрыгнул на подставленные Иосифом руки и перемахнул через двухметровый забор, затем уже держа визуальный контроль за территорией двора, помог перебраться Иосифу.

Лёха с Никитой в это время перепрыгнули забор с противоположной стороны. Участок двора был не особо большим — по первичному взгляду не более двадцати соток.

Дом, который арендовал Андрей Чернопольский, стоял в центре участка, а в правом углу был каретный сарай, если смотреть на него со стороны основной просёлочной дороги. Надо сказать, та была во вполне приличном состоянии. Ведь, побывав в разных местах столицы за последнее время, мне было с чем сравнивать.

Операция «Андрюша» прошла как-то буднично. На примере Чернопольского мы отрабатывали с Иосифом процесс проведения полевого допроса. И надо сказать, он практически улавливал всё на лету, делая явные успехи. Можно предположить, что случись подобная ситуация без нас — он тоже не растеряется.

Чернопольский был последней ниткой, которую нам удалось обрезать. И кукловоды из Лондона, управлявшие этим процессом, в одночасье лишились своих агентов влияния. Хотя уверенности в том, что их больше не осталось вовсе, конечно же, не было. Скорее наоборот — была уверенность, что Петербург напичкан агентами влияния и подобными им личностями.

У Чернопольского мы также конфисковали кассу, откуда он брал средства на свою подрывную деятельность, она была почти в два раза меньше, чем у Блэквуда, но мы уж точно найдем лучшее применение этим деньгам. Также у вечного студента были изъято множество документов. Особенно в этом случае нас интересовал список лиц, вовлеченных в деятельность. Так же, как и остальные кураторы, он знал только лиц, за которых контролировал лично. Мы выяснили, что даже покойных своих коллег по цеху он не знал не только лично, но даже и не догадывался об их существовании. Из чего можно сделать вывод, что кукловод, который организовал работу таким образом профессионал. И ему хорошо известна эффективная методика построения подобных структур. Где поимка исполнителя не приводит к краху всей сети. В итоге у нас образовался список из 22 студентов, вовлеченных в активную деструктивную деятельность. Они еще не успели перейти к активной работе, но уже на пороге, и осталось лишь выдать им правильно задание. Как поведал Блэквуд перед смертью, до часа икс оставалось буквально пара месяцев.

Теперь придется решать, что желать с этими борцунами за все лучшее против всего плохого. Среди них могут быть вполне нормальные люди, всего лишь поддавшиеся на провокационные речи агитаторов. Ведь цели, что декларировали они на своих сборищах вполне понятны и отзываются в сердце каждого нормального человека. А вот методы, которыми они планировали их достичь…

— Ну что, Иосиф, — спросил я. — Как ты себя чувствуешь?

— Знаешь, Илья, — сказал он с лёгким грузинским акцентом. — Мне, конечно, методы, которым вы меня обучаете, не очень нравятся. Но в то же время я понимаю, что они порой необходимы, когда дело доходит до общения с явными врагам государства, особенно если ты жестко ограничен во времени…

— Илья, что мы будем делать с этими студентами. Они сейчас остались без кураторов. Но уверен, что это ненадолго, и как-только поймут о пропаже руководителя, то самое простое — выберут нового. В лучшем случае просто разбегутся, во что признаться мне слабо верится.

— Иосиф, у тебя у самого есть мысли на этот счет? — спросил я друга, а с недавних пор еще и мужа родной сестренки.

— Понимаешь, в этой компании могут быть нужные нам люди. Ведь англичане по факту сделали очень грамотный многоступенчатый отсев. Словно через сито они сначала выделили из студенческой среды активных, потом среди этих активных выбрали тех, кто готов рисковать свободой, да и самой жизнью ради достижения эфемерных целей. И очень глупо было бы упускать возможность взять их под свое крыло. Но, как всегда, не без нюансов. Мы не можем быть уверены в них на сто процентов. Кто его знает, возможно в их среде часть прямых агентов Лондона. И приблизив данных товарищей к себе, мы просто пустим, как говорится, козла в огород.

— Ты прав Сосо, действовать нужно очень аккуратно, и скорее всего придется проводить работу с каждым из них индивидуально. Но сразу после этого нужно не бросать молодежь, а поставить перед ними новые цели, не менее значимые, но вот совершенно с другим подходом к их реализации. Ты готов за это взяться Иосиф?

— Да, Илья, готов, есть у меня несколько завиральных идей на этот счет…

Глава 4. Команда для Сосо. Операция Феликс в Вятской губернии

С того момента, как мы закончили работать по английской агентуре, ведущей свою подрывную деятельность среди студентов, прошло три дня. И вот сейчас мы встретились вместе с Иосифом и братьями в нашей бане в Шувалово, где у нас зашел достаточно серьезный разговор, который как оказалось впоследствии имел немалое значение для будущего страны.

За столом в беседке присутствовал еще и Кузьмич. Он давно уже свыкся с той мыслью, что мы с братьями ведем какую-то непростую игру, цели которой, по большому счету, ясны только нам самим. И надо отдать ему должное: он не вмешивался, не давал советы, где не надо, а лишь при необходимости включался в дело — когда чувствовал, что нам нужна его помощь, либо когда мы просили его о чем-либо.

Сидя за большим столом и наливая чай из самовара, мы вновь говорили о важном. Иосифу за прошедшее время удалось пообщаться с частью студентов из того самого списка. Он сумел найти пятнадцать из двадцати двух человек. Некоторых, к сожалению, в Петербурге в это время не оказалось — всё-таки лето, и многие студенты отправляются на каникулы к своим родителям. Так вот, из тех, с кем ему удалось поговорить…

— Иосиф расскажи, как прошло ваше общение? — спросил его Никита.

— Знаешь, брат, у меня, признаться, двоякое чувство после разговора с этими людьми, — начал Иосиф с кавказским акцентом. — Безусловно, все они имеют активную гражданскую позицию. И неудивительно, что взгляд англичан через разного рода Герценбергов пал именно на них. Вполне возможно, несколько человек смогли бы принести пользу в будущем. Но точно сказать, как проверить их в деле, я пока точно решил, лишь один вариант имеется, но не знаю одобрите ли вы его. — К тому же, трое из них, по моему ощущению, просто больные люди. У них явные трудности в личной жизни, в основном связанные с долгами родителей, и на этом фоне эти молодые люди обозлены буквально на всех вокруг. Не появись на их горизонте английских прихлебателей, думаю они и сами могли бы совершить какие-то плохие поступки. Не мудрено, что они купились на угощение своих кураторов и поддались на агитацию. Возможно, таким образом хотели решить свои проблемы. Ведь, как ты помнишь из разговоров, англичане премировали, и достаточно недурно за проведенные террористические акции.

— И что ты думаешь, с ними нужно сделать? — уточнил Никита.

— Не знаю, Никит. Эти люди однозначно не будут сидеть на месте и рано или поздно попадут под влияние подобных Герценбергу людей, ну или какого-то преступного элемента, и при таком развитии ситуации создание террористических групп — подобных тем, которые нам удалось ликвидировать, просто неизбежно. Но и принимать какие-то кардинальные решения, просто устранив людей, что кажутся нам подозрительными, я считаю безрассудно. Они же фактически ещё ничего не совершили и лишь только думали об этом. Ведь если мы начнём просто уничтожать людей, которые думают по-другому, чем мы, то кем мы тогда станем? — сказал, усилив голос, теперь уже с ярко выраженным акцентом, Иосиф. — В кого мы превратимся при этом?

— Ты прав, Сосо, — включился я в разговор. — Именно такие мысли и хотелось нам услышать из твоих уст. Нельзя превращаться в зверей, нам надо решить, каким образом взять этих людей на контроль и хотя бы периодически отслеживать их связи.

— Но как это сделать? — спросил Иосиф. — Я просто физически не смогу за ними следить. У меня своих дел куча. Опять же, в основном, конечно, на заводе, но и по учебе дел невпроворот.

— Никто не говорит, Иосиф, что тебе лично нужно бегать за ними. Но было бы неплохо создать свою рабочую агентурную сеть. Лучше всего среди мальчишек, подростков, беспризорников, отирающихся на улице, заодно и присмотреться к ним можно будет. Самых проворных да надежных можем в будущем перевезти, при их желании, конечно, в наш Белый Ветер, — сказал я. — Придется им приплачивать, конечно: беспризорники ради каких-то эфемерных светлых идей и задницы своей не оторвут. Много платить им ни в коем случае нельзя, так немного подкармливать — будет не лишним.

— Подумай, какие ресурсы тебе понадобятся для этого, и готов ли ты взяться организовать такую структуру? — спросил я его. — А лучше, если ты подберешь какого-то надежного человека, который будет этим заниматься, а не сам.

— Вообще, Иосиф, старайся опираться на надежных людей. Ведь среди тех же студентов у тебя уже появились единомышленники?

— Да, Никит? Их уже восемь человек, которые сейчас активно работают на нашем предприятии. Они вдохновились результатами, что нам удалось достичь. И, признаться, я даже не ожидал, что такая деятельность вызовет их живой отклик. Неделю назад мы разделили обязанности между всем нашим небольшим сообществом, и выделили для каждого свою задачу.

В процессе разговора с Иосифом у меня стало складываться понимание, что ему нужна команда. Мы с братьями всё-таки, конечно, можем быть направляющей и определяющей стороной процесса, но ключевыми фигурами вряд ли станем. И, признаться честно, выходить из тени — даже в случае, если случатся серьезные изменения в политическом устройстве государства, которые, по нашим прогнозам, произойдут ещё не очень скоро, — нам никак не хотелось.

— —

Проанализировав ситуацию, хорошенько покопавшись в своей памяти и имея задачу по организации сети в Петербурге, мы с братьями пришли только к одному выводу, поняв, кто может стать правой рукой Иосифа в решении подобных и не только задач.

А именно — это Феликс Эдмундович Дзержинский, которого, к сожалению, в своё время мы упустили. Признаться, я даже и не знал, где его искать, в отличие от Иосифа Виссарионовича. Отрицать, что этот человек оказал огромное влияние на развитие страны в моем прошлом, — просто глупо. Да, сведения о нём противоречивы. Но, так или иначе, он яркая личность. И помню, как 23 августа 1991 года снесли памятник этому человеку на Лубянке, будто боясь, что расплата за содеянное может прийти. И «прогрессивные силы», видимо хотели стереть раз и на всегда об этой легенде, внесшей немалый вклад в создание органов государственной безопасности. Да ошибок было очень много, но в целом Железный Феликс, даже после смерти был символом, иконой для многих сотрудников всесильного КГБ, а затем и ФСБ. Привлечь его к нашему делу было бы весьма кстати.

По тем сведениям, что хранятся в моей памяти, сейчас, в июне 1899 года, он находится в селе Кайгородском, Вятской губернии. И если мы правильно встроим его в нашу систему, он станет очень ценным приобретением и хорошим помощником для Сосо.

— Иосиф, есть один человек, который может стать тебе правой рукой, — сказал я. — Но, к сожалению, он вляпался в нехорошую историю и сейчас находится, по сути дела, в ссылке под Вяткой. Как ты смотришь на то, чтобы отправиться туда и помочь ему сбежать?

Здесь, в Петербурге, я думаю, мы сделаем ему новые документы. Вот только нужно организовать всё так, чтобы его больше не искали. Нам не нужно годами бегать от жандармов, проще раз и навсегда расстаться с его старым именем. Самый простой способ для этого — если его признают погибшим. Как именно это сделать, мы ещё подумаем, вариантов, на самом деле, достаточно много. Что ты думаешь на этот счёт?

— Илья, я вас давно знаю, признаться, за это время вы стали для меня родными людьми. Вашему мнению я полностью доверяю и раз вы говорите, что это нужный человек, значит, надо ему помочь. Я готов, — сказал Сосо.

— Тогда действуем так. Никита, Лёша и Иосиф отправляются в Вятскую губернию и проводят операцию, которую мы назовём «Феликс». Я же останусь здесь, как ты знаешь, Сосо, скоро нам предстоит достаточно серьёзное путешествие, в которое придётся отправиться в конце лета, поэтому я займусь подготовкой. С вами поедет Кузьмич: он всё-таки ещё является опекуном Лёши и Никиты, а в дороге могут возникнуть разные ситуации. Мы в ближайшее время подготовим и распишем более детальный план. А ты пока постарайся закрыть свои основные дела, которые придется оставить примерно на месяц без твоего внимания, нельзя, чтобы остальные планы во время поездки пошли прахом.

— Понял тебя, займусь! — ответил Сосо, кивнув своей шикарной гривой.

Для того чтобы легализовать Дзержинского, а тем более вывести его из Вятской губернии максимально законными способами, я обратился к нашему вездесущему стряпчему Томских.

— Андрей Михайлович, добрый день.

— Добрый день, Илья. Добрый день. Что-то давно вас не видно.

— Да, знаете, дел выше крыши.

— Да уж… Заварили вы кашу, набрали кучу задач — вот теперь и расхлёбывайте… Не живется вам спокойно!

— Как вы поживаете? Как дочки? — улыбнулся я.

— Да ничего. Вот у старшей уже второго внука жду. А средние всё растут да хорошеют.

И тут Томских подмигнул мне, намекая, видимо, на то, что совсем не прочь породниться с братьями Горскими. Я улыбнулся, но комментировать его жест не стал. Девчонки у него хорошие, но, признаться, особой симпатии к ним у меня за время знакомства не возникло. Несмотря на то, что они из раза в раз строят глазки, когда встречают нас с братьями. А вот мелкая пигалица уже подросла и всякий раз, когда мы встречаемся взглядами, добродушно улыбается, хлопая своими большими ресницами.

Я описал проблему, которую нужно решить. И Томских стал посвящать меня в вещи, которые в целом я и так знал, но в специфике, имеющей место в это время, не разбирался.

— Знаешь, Илья, — сказал Андрей Михайлович, — подделка документов — это серьёзное преступление. И нужно понимать: ошибись мы хоть на шаг — можем крепко попасть. И тот, кто организует эту процедуру, и тот, кто будет пользоваться поддельным паспортом.

Есть вообще несколько вариантов. Например, просто подделать паспорт: взять какой-то существующий и путём подчистки, приписок и замены некоторых элементов, а также подделав почерк и печати, по факту сделать новый документ, а можно сделать и полностью поддельный паспорт — с самодельными печатями, фальшивыми подписями чиновников, на поддельном бланке.

Однако самый рабочий способ, который может действовать годами, — это использовать подставное лицо. Через посредников получить легально оформленные бумаги на другое имя и просто-напросто поменять человеку личность.

Ты знаешь, признаться, связей в криминальной среде у меня, считай, что и нет. Да и нахожусь я, по сути дела, по другую сторону от них, а связываться совсем не хочется, но вот какая идея у меня есть… Знаешь, при больницах есть морги — специальные помещения, чаще отдельные здания, где хранятся тела до опознания. И иногда там же — прозекторские. Это такие помещения, где проводятся вскрытия, однако чаще всего они являются частью тех самых моргов. Возможно, проще всего наладить связи с кем-то из этой среды, и когда туда попадёт человек, максимально похожий по описанию на вашего друга, можно будет попросить передать его документы — за вознаграждение, естественно. Сколько денег они захотят — я вообще представления не имею, но думаю, что для них не станет проблемой избавиться от тела и продать документы. Слышал я про такие случаи: в криминальной среде этим способом пользуются.

Я задумался. Нужно было, выходит, наладить связь с каким-нибудь моргом, ну что ж, не такая уж и большая проблема. Главное, чтобы никакие следы потом не привели к разоблачению этого мероприятия и у Феликса Эдмундовича —точнее у того, чьё имя он будет носить, — не появилось на этом фоне каких-то проблем.

Также возникает вопрос о родственниках… Если они будут искать погибшего человека, а затем обнаружат «нового» с его документами, это тоже может стать проблемой.

Я описал свои беспокойства Томских. Он посидел, задумавшись, и сказал: — Знаешь, что, Илья, давай так: ты принесёшь мне документы, а я организую проверку. И только после этого мы примем решение — можно ли использовать новую личность или не стоит.

— Хорошо, — сказал я, попив чаю и немного пообщавшись с дочерями Томских, я отправился домой.

Процесс получения документов из морга оказался не таким уж и сложным. Всего за 300 рублей ассигнациями мне удалось купить два паспорта.

Первый — на имя Андрея Михалковского, дворянина польского происхождения, двадцати трёх лет от роду, из мелкопоместной шляхты Виленской губернии. Ранее тот был студентом-естественником Императорского Виленского университета, но был отчислен за неуспеваемость, и умер недавно в Питере от воспаления лёгких. В документах значились особые приметы: тёмные вьющиеся волосы, прямой нос, глубоко посаженные карие глаза. Стройный, подтянутый. Католик по вероисповеданию.

Вторые документы принадлежали Петру Ивановичу Громову, мещанину, двадцати четырёх лет, из Петербурга. Работал приказчиком в торговой лавке. Умер от несчастного случая — упал с лестницы, имел смуглое лицо, тёмные волосы, небольшую сутулость и характерную щетину.

Оба паспорта имели все необходимые отметки для легального перемещения по империи, включая описание внешности и место постоянного жительства. При этом паспорт польского дворянина

давал больше возможностей для передвижения и социальной мобильности.

Обсудив с Томских варианты использования документов, мы пришли к выводу, что Феликс Эдмундович Дзержинский станет Андреем Михалковским. Томских по своим каналам сделал запрос на родину Михалковского и выяснил, что из родственников у того осталась лишь старая тётка, которая вряд ли будет искать племянника.

В Петербурге Андрей появился всего месяц назад, не успев ни отметиться, ни оставить каких-либо существенных следов. Единственным вариантом оставался его поиск через университет, но, по-моему, это маловероятно.

Подготовив документы и составив план действий в Вятской губернии, братья вместе с Сосо и Кузьмичом отправились в путешествие с особым заданием. По железной дороге ехать пришлось через Москву, так как прямого пути от Вятки до Петербурга ещё не существовало. От Москвы они двигались по линии Пермь — Вятка и до места назначения, будущего города Кирова, добрались за четверо суток.

В село Кайгородское из Вятки братья с Сосо и Кузьмичом решили отправиться сухопутным путём через Нолинск. Был вариант доплыть до пристани самого села на пароходе или барже, но в таком случае путь занял бы около двух-трёх недель, а то и больше. А по суше, даже с учётом остановок, можно было уложиться в десять — двенадцать дней.

Поэтому, несмотря на то что дорога проходила через густые леса и болота, они выбрали именно этот путь. Приключений и серьёзных трудностей в дороге наши путешественники не испытали — всё прошло достаточно буднично. Документы, имевшиеся на руках, позволяли им беспрепятственно преодолевать путь. К тому же в Вятке они нашли хорошего проводника, который ехал на козлах вместе с Кузьмичом, и вовремя объехал плохие участки дороги. Пару раз приходилось вытаскивать экипаж из грязи, но это мелочи для молодых, активных людей.

Село Кайгородское было небольшим поселением — около семисот человек, примерно на сто дворов. Оно располагалось на берегу Камы. Дзержинский жил в доме местного жителя Александра Якшина. Вокруг села простирались непроходимые болота, а ближайшее крупное поселение — Нолинск — находилось в четырёхстах вёрстах отсюда.

Ссылка была административная: Дзержинский находился под надзором полиции и строгим контролем властей. Ему запрещалось вести какую-либо общественную деятельность, но, несмотря на запреты, он продолжал общаться с местными крестьянами. В период пребывания в Кайгородском он часто занимался охотой, зимой гулял на лыжах, вёл переписку и помогал крестьянам составлять жалобы и прошения, а также активно занимался самообразованием.

По замыслу властей, именно удалённость и труднодоступность села должны были изолировать революционера от внешнего мира и предотвратить его дальнейшую деятельность. Однако именно эти факторы делали его побег особенно сложным, но — как оказалось — вовсе не невозможным. Ведь уже в августе этого года, в другой истории, он спустится на лодке по Каме и покинет это место.

Вечер выдался тёплым и солнечным. В Кайгородском царила особая атмосфера: природа расцветала, воздух был наполнен ароматами цветущих трав и цветов. Мы прибыли в село ранним утром и заметили небольшой дом на окраине, где жил Дзержинский. Вокруг него раскинулись зелёные луга, а неподалёку шумела река Кама.

Феликс Эдмундович в тот день был в отличном настроении. Он сидел на крыльце и читал книгу, когда увидел приближающихся незнакомцев. В отличие от зимы, сейчас у него была возможность свободно передвигаться по селу, а местные жители давно привыкли к его присутствию.

Наша встреча произошла в тенистом дворе. Феликс сразу привлёк внимание своей энергичной походкой и внимательным взглядом. Приветствовал он нас просто, по-деревенски, но в его манерах чувствовались уверенность и внутренняя сила.

Наш разговор начался с обсуждения погоды и местных новостей, но вскоре перешёл к более серьёзным делам. По нашей договорённости основной диалог с Феликсом вёл Иосиф. Дзержинский, заметив наш интерес к общественным вопросам, стал более откровенен в своих высказываниях. Никто не мог предположить в тот день, что эта встреча станет началом важных событий в жизни Феликса и Иосифа…

Глава 5. Миссия на Каме. Побег Феликса Дзержинского

Поезд вёз братьев, Кузьмича и Сосо, а также ещё одного молодого человека — в направлении Санкт-Петербурга. Операция «Феликс» прошла вполне успешно. После знакомства, которое состоялось в доме Александра Якшина, где Дзержинский проживал под наблюдением властей, ограниченный в правах, но фактически занимающийся много чем из запретного списка, у нас с ним состоялся достаточно долгий разговор.

Мы с братьями прекрасно зная, что тот уже и так вероятнее всего планирует побег в конце лета расписали ему вариант по ускорению этого мероприятия. Он конечно же согласился, но вот поначалу относился к нам с большим таким недоверием. В этом человеке сразу был виден какой-то стержень и железная воля, это не тот, кого можно обвести вокруг пальца, поманив пряником. Да и ничего подобного мы делать и не собирались, не для этого в такую даль добирались.

Основные мысли по внедрению нового члена команды, которые начали собираться в единую структуру в наших головах, Феликсу доносил Иосиф. Важно было, чтобы молодой Дзержинский сразу воспринял Сосо, как старшего товарища, за которым он сможет пойти, реализуя свою неуемную, не растраченную энергию, а ее признаться честно было хоть отбавляй. Феликс проникся теми идеями, которые вдохновили и Иосифа. А ещё наш грузин много рассказал о преобразованиях, совершённых им на производстве, о том какие социальные эксперименты он проводит внутри небольшого, но тем не менее разношёрстного коллектива, вобравшего в себя разные слои населения. Ведь у нас трудились мастеровые, разнорабочие, был свой инженерный состав, а на простые работы часто привлекали крестьян, которые приезжали в город в надежде на заработок, чтобы прокормить семьи.

Леха с Никитой, поддерживая диалог наблюдали, как два молодых и активных человека увлеченно говорят, спорят, ругаются друг с другом. Но главное было, что у них появилась явная взаимосвязь, которой как я знаю в прошлом мире у этих, двух людей, ставших значимыми фигурами, не было. В том мире они безусловно уважали друг друга, но и противоречий хватало, по крайней мере если верить разным историческим сведениям, то же окружение Сталина не особо принимало Дзержинского. Но мы сейчас в другом мире, и наша большая цель, это избежать кровопролитных потрясений, которые начнутся если ничего не предпринять в 1917 и будут продолжаться много лет, унеся с собою миллионы невинных жизней. То, что получится бескровно поменять систему, в это я конечно же не верил ни на грош. Так или иначе при смене курса или строя, даже при резких изменениях в политике, происходит так называемое обновление элит, стоящей у вершины власти государства. Вот в то, что старая элита, иногда даже просто бесполезная, но которую вдруг отрывают от кормушки, просто сложит лапки и уйдет в сторону, нет в это я не верил ни капли. Но и масштабы пролитой крови могут быть совершенно разными, поэтому-то для того, чтобы в нужный момент нам быть готовым к активным действиям мы и пытаемся уже сейчас внедрить в окружение Иосифа человека, который в нашей истории сыграл немалую роль в построении органов государственной безопасности, и думается, что он не последний, в будущей команде Джугашвили.

Феликс достаточно быстро проникся мыслями Иосифа. Кроме того, Сосо рассказал ему о создании команды, преимущественно из студенческой среды и о планах по построению собственной структуры, которая сможет контролировать различные процессы, происходящие в государстве. Видимо, недаром Феликс в будущем стал руководителем такой структуры, как ГПУ, и был на этом посту вплоть до своей смерти в 1926 году.

Да, совсем забыл рассказать о том, каким образом нам удалось замести следы, связанные с исчезновением Феликса, а всё оказалось достаточно банально и в то же время неоднозначно, но самое главное — эта авантюра нам удалась. Александр Якшин, у которого на момент нашего пребывания в Кайгородском проживал Феликс Эдмундович Дзержинский, пошёл нам навстречу, когда мы объяснили ему, какой цели хотим достигнуть, он согласился подыграть и в конечном счёте мы устроили инсценировку: Феликс вместе с Якшиным находились на берегу Камы и удили рыбу. У Дзержинского зацепился крючок за корягу, и тот, раздевшись, решил залезть в воду. Якшин же, наблюдая за всем этим, сделал вид, что Феликс утонул. Прыгнул в воду, изображая всеми силами поиск человека в воде. Свидетелей, как таковых, не было, лишь какие-то тётки примерно в двух километрах наблюдали эту картину издалека.

Братья в это время находились буквально в 500 метрах ниже по течению, которые Феликс с небольшим трудом, но всё-таки смог преодолеть незамеченным, скрываясь в камышах и под водой. Вытащив Дзержинского, мы одели его в тёплую одежду и высушили. Хотя, по большому счёту, в это время года и не требовался срочный обогрев. Якшин же побежал сразу в село, где начал бурную деятельность по «спасению» Феликса. Набежали мужики, бабы, которые неплохо успели за последнее время познакомиться с Дзержинским, также сразу по первому зову прибежал полицейский надзорный Золотухин, в обязанности которого входило следить за Феликсом Эдмундовичем, он больше всех стал орать на Александра Якшина, обвиняя того во всех смертных грехах, несколько мужиков поныряли, но тело так отыскать и не смогли. Золотухин обреченно сделал вывод, что видать течением унесло вниз по Каме, ну и в последствии в отчете всю эту ситуацию и описал, что сняло риск вероятных поисков.

Братья же, переодев в сухую одежду Феликса, быстро наложили ему грим, чтобы, находясь в районе Кайгородского ни перед кем не засветиться. Да и находясь в Вятке, они также предпочли подстраховаться.

Пока ребята двигались в сторону Петербурга, везя новое действующее лицо, которое должно оказать немалое влияние на Россию в целом и на наши действия в частности, я занимался организацией, продумывая логистику, в общем готовился к будущей англо-бурской войне. Безусловно, когда начнётся морская блокада — а это, скорее всего, совпадёт с началом боевых действий, — снабжать наш отряд станет весьма затруднительно, и, предвидя все эти будущие трудности, я заблаговременно решил подстраховаться, а именно — организовать склад в максимально удобном, а главное безопасном месте.

На этом складе предстояло разместить достаточно много — значительное количество боеприпасов для снабжения нашего отряда, — поскольку, по предчувствиям, всего, что мы повезём с собой, точно не хватит. Наши ребята активно осваивают пулемёты Мадсен, а те, в свою очередь жрут невероятное количество патронов, которых достать в должном объёме на месте в условиях боевых действий будет крайне непросто. Кроме того, на этот склад хотелось бы забросить приличный набор прочих вещей, которые понадобятся нам, — везти всё это вместе с отрядом было бы не самой лучшей идеей, как в целях конспирации, так и с учетом здравого смысла, поэтому я и озаботился этим вопросом заблаговременно.

Самой сложной задачей остаётся снабжение топливом нашего транспорта, ведь поразмыслив хорошенько, мы всё-таки решили взять с собой мотоциклы с колясками, несколько «одиночек», а также все имеющиеся внедорожники. Всю технику уже практически подготовили в наших мастерских для действий в условиях Африки. У мотоциклов немного усилили раму, увеличили объем топливного бака, сделали примитивную защиту двигателя от пыли и песка. У внедорожников, приехавших к нам из САСШ от дорогого Генри нашего Форда, немного удалось увеличить клиренс, установить дополнительный радиатор, так же как на мотоциклах сделать защиту от песка и пыли для двигателя. Один из внедорожников при этом запланировали сделать ремонтной летучкой, он по плану будет перевозить минимальный комплект запасных частей, которые также поедут на наши временные склады. Есть надежда, что удастся получить новые образцы грузового транспорта с наших предприятий, но полной уверенности в этом пока нет, поэтому и не закладываем такой вариант в план. Еще установили деревянные защитные козырьки от солнца, смонтировали примитивные, но надежные крепления для оружия, и еще кучу мелких и не очень доработок, включая перекраску всего и вся в целях маскировки.

Я отдавал себе отчёт в том, что эти машины и мотоциклы, скорее всего, оттуда никогда не вернутся, и на месте мы будем использовать их до полной выработки ресурса, а затем просто бросать, постепенно пересаживаясь на лошадей, когда в этом возникнет необходимость. И запаса топлива, которое планируем отправить в Южную Африку, тоже, вероятнее всего, надолго не хватит; однако некоторое время оно позволит, быстро перебрасывая мобильные отряды и действуя на упреждение, устраивать англичанам весьма чувствительные сюрпризы. Ведь в реальной истории, в этой войне техники использовалось крайне мало, и та вся была у англичан, поэтому такой вот наш отряд мог при прочих равных оказать очень существенное значение в ходе конфликта.

Переброску транспортных средств, а также вещевого имущества мы решили организовать под прикрытием строительной фирмы, которая будет возить в Южную Африку материалы для строительства. А уже непосредственно на месте планировалось приобрести фермерское хозяйство, где своими силами устроим подземное хранилище с резервуарами. Там и разместим нефтепродукты. Посоветовавшись с инженерами в мастерских, мы решили собирать резервуар на месте из заранее подготовленных металлических конструкций. Дело не простое, требующее немалой квалификации от исполнителей, но других вариантов особо нет. Деревянные бочки на 160 литров, которые сейчас активно используют для транспортировки нефтепродуктов, в условиях жаркого климата будут просто бедствием, и в них тот же бензин хранить более месяца не самая лучшая идея. Во-первых, испарения могут достигать от 20 и более процентов по объему, во-вторых, качество топлива будет сильно страдать.

Конечно, риски были достаточно высоки, но уж очень хотелось попробовать. Располагать хранилище с бензином и отправленными заранее вещами мы собирались в районе Трансвааля, где буры имели наиболее сильные позиции и, вероятность быстрого появления в том районе англичан крайне мала. При этом существовал ещё один вариант — замаскировать хранилище под одну из многочисленных золотоносных шахт, которые в это время активно разрабатывались в регионе, но конечное принятие решения на месте я оставил для одного очень активного 29-летнего молодого человека, которого звали Глеб Максимилианович Кржижановский. Еще в 1896 году мы привлекли его к своим проектам на территории Российской империи, и были полностью уверены в его лояльности. Он же в 1897 году в реальной истории должен был отправиться в ссылку в Енисейскую губернию. Нам с братьями тогда удалось выдернуть этого незаурядного молодого человека, который долгое время в нашей истории руководил Госпланом, и загрузить интересной работой. С Сосо он также достаточно часто пересекался по различным вопросам, и имел множество бесед. Нам же в Южной Африке сейчас нужен был свой человек, умеющий работать головой, а для его силовой поддержки, отправим двенадцать парней из нашего боевого крыла, которые отлично научились управляться с мототехникой и автомобилями.

Для транспортировки нефтепродуктов мы решили привлечь голландско-британскую компанию Royal Dutch Petroleum Company, которая впоследствии станет известна как Royal Dutch Shell. У них уже имелась достаточно развитая морская логистика, богатый опыт работы на колониальных территориях, а также тесные связи с британскими колониальными властями. Главное она обладала необходимым флотом для морских перевозок и, что особенно важно, — опытом работы в тропических регионах. Кроме того, Royal Dutch могла вполне легально использовать существующие порты и инфраструктуру в британских колониях. Скорее всего, морем нефтепродукты пойдут до порта Лоренцо-Маркеш, так как именно оттуда был наиболее оптимальный маршрут до Трансвааля, где мы и планировали устроить склад-базу. Этот порт контролировался португальцами, хотя и английского влияния там хватало, но очень надеемся, что до начала боевых действий, да еще и при сотрудничестве с британской компанией проблем не возникнет. А уже там планируем перегрузить топливо, вещи и транспортные средства на железнодорожный транспорт и несколькими партиями отправить в Трансвааль, откуда уже переместить непосредственно на нашу будущую базу, еще, к сожалению, не существующую. Со связью в тех местах однозначно будут проблемы, так как сейчас в основном немногочисленные телеграфные сообщения из Петербурга в Трансвааль идут через Кейптаун, и конечно же с началом боевых действий этот способ связи будет отрезан.

Конечно, сотрудничество с британской компанией в преддверии надвигающейся войны выглядело полнейшим абсурдом. Но, поразмыслив и сравнив Royal Dutch Petroleum Company с американской Standard Oil, французской France de Pétroleus и немецкой Deutsch Petroleum Gesellschaft, мы остановились именно на голландско-британской фирме. Причина проста: эти ребята за деньги выполнят работу гарантированно быстрее и эффективнее, имея наиболее обширные связи в Южно-Африканском регионе. Еще дело в том, что среди этих контор сейчас идет дикая конкуренция, по сути дела торговая война за рынки сбыта. И отправлять в британский порт немецкую компанией гораздо больше риска, чем английскую. Скорее всего груз будет доставлен, вопрос лишь когда и сколько бюрократических заслонов на этом пути придется преодолеть.

Глебу Кржижановскому придется точно не просто, но подумав хорошенько, я решил все-таки нагрузить его по полной программе, тем самым проверить перед будущими не менее сложными задачами, которые нам предстоит решать уже на территории родного государства.

И вот сегодня я встречаю братьев, Сосо, Кузьмича и Феликса на вокзале. Наконец то их путешествие закончилось. Поселить Андрея Михалковского, именно под этим именем ему предстоит теперь жить, мы решили на съемной квартире, в том же самом доходном доме, где и у нас имеется своя квартира. Андрею-Феликсу хватит и двух комнат для начала, которые удалось, договорившись с хозяйкой через Томских оплатить на ближайший год.

Буквально на следующий день, после того как гость немного привел себя в порядок после дороги, у него с Иосифом состоялась запланированная встреча. От нас присутствовал Леха, который особо не лез в дискуссию, а скорее выполнял роль наблюдателя. Мне хотелось, чтобы Сосо сам набивал шишек, учась руководить людьми. Начали с простых задач, а именно с той самой, которая и натолкнула меня на мысль по поводу внедрения в нашу команду Дзержинского. Михалковский, черт побери, постоянно хочется назвать его настоящей фамилией, так вот Андрей Михалковский занялся формированием агентурной сети среди мальчишек. И первой его задачей стало проконтролировать тех студентов, на которых пал глаз англичан, через их прихвостней. Так или иначе они провели большую работу, и терять их наработки было бы просто глупо.

Еще по дороге в Петербург, обсуждая эту задачу, Сосо и Феликс дискутировали, куда определить тех студентов, что будут проверены, и признаны годными для работы в команде. И Сосо предложил свой вариант их использования. А именно попробовать модель коллективного хозяйства на селе. Он сам выдал достаточно стройную идею, видно над которой долго работал, ну а Леха с Никитой, имея опыт будущего помогли ему ее доработать. В итоге пришли к выводу, что попробуем организовать несколько экспериментальных хозяйств, с привлечением местного населения к работе и максимальной механизацией. Вот для этих проектов и решено было использовать тех самых студентов. Они по сути дела свои завиральные идеи, которые, конечно, пройдут через фильтры здравого смысла Иосифа, смогут реализовать на селе. Тем самым улучшив жизнь достаточно большого количества людей. Для этого проекта начали подбирать землю, которую постараемся выкупить в собственность, а также заказали различные виды тракторов из САСШ. С этим вопросом решили поэкспериментировать и сделать заказ как на паровые машины от Holt Manufacturing Company и три машины с 20-сильным бензиновым двигателем от J.J. Case. Работать конечно они смогут лишь со следующего сезона, но и в запуске этих проектов у нас какой-то особой срочности нет. Здесь важнее отработать различные методы управления, мотивации и вообще в живую посмотреть, как труженики деревни, привыкшие работать по старинке, смогут интегрироваться в новую систему хозяйствования. Мы с братьями можно сказать отпустили контроль за этим проектом, оставив на себе лишь финансирование. Пусть Иосиф шишки набивает, в будущем ему этот опыт очень пригодится, и надеюсь, что, когда придет время, он будет готов к решению подобных проблем уже не только в рамках одного хозяйства или завода, в масштабах всего государства.

— Илья! — в кабинет нашего дома в Шувалово, где я сидел с Никитой, и размышлял о будущем, а брат в это время еще раз проверял намеченную логистику по Южной Африке, ворвалась Машка.

— Что случилось, сестренка? На тебе лица нет!

— Вася, Вася пропал, а Иосиф где-то с Андреем, его с самого утра нет. Я не знаю, что мне и делать! — начала рыдать она.

— Погоди, расскажи подробнее, как это произошло?

— Мы были дома, к нам зашел какой-то важный господин, и начал мне рассказывать что-то про банки, про какие-то счета. Короче я ничего в этом не понимаю. Ну и хотела от него откреститься, но он зараза настойчивая попросил стакан воды. Рядом прислуги не было никакой, вот я сама и побежала в дом, не гнать же его взашей. Ну а когда вышла, то его уже не было, как и Васи, который во дворе сидел из песка, домики строил. — опять ударилась в слезы она.

Похоже, мы опять перешли кому-то дорогу, подумал я, опять черт возьми наверняка придется воевать с какими-то подонками…

Глава 6. Тайны петербургских окраин. Спасение Василия Джугашвили

После полученной от сестры информации мы с Никитой сразу развернули бурную деятельность, нужно было как можно быстрее определить, куда могли увезти Васю. Я предполагаю, что Сосо кому-то серьёзно наступил на пятки своей бурной деятельностью, а самым плохим развитием событий будет, если каким-то образом кураторы англичан, которых мы недавно пощипали, вышли на наш след и, проанализировав случившееся с их подопечными группами, сумели таким образом выйти на Иосифа.

Зачем только похищать ребёнка — я совсем не понимаю, ведь сейчас проще простого перехватить самого Джугашвили где-то в городе: он вполне свободно передвигается между производством, университетом, да и другими местами, и для того, чтобы его «спеленать», как говорится, много ума не надо.

Есть и ещё один вариант, что какие-то конкуренты нашего предприятия решили свести счёты с непомерно активным грузином, ведь за последние годы Иосиф занял на заводе ключевую управляющую роль, несмотря на то что не занимался непосредственно инженерной деятельностью. Он активно внедрял и апробировал, можно сказать, новые технологии управления, которые, в свою очередь, положительно влияли на эффективность работы предприятия в целом. Его подходы так или иначе привлекали немало специалистов, ну и конечно же не могли остаться незамеченными конкурентами.

И даже несмотря на то, что прямой агитацией, так называемым хэдхантингом, никто и не думал заниматься, переманивая нужных специалистов с других предприятий, — они сами, видя, слыша и наблюдая за тем, что происходило на заводе Кулагина, стремились туда тонким, но неиссякаемым потоком.

Сосо с Андреем-Феликсом сидели и прорабатывали план действий, для которого, собственно, Дзержинского и привезли из Кайгородского — на его съёмной квартире в том самом доходном доме. Как только появилась информация от Машки, Лёха сразу направился к ним: он поймал пролетку и рванул на Сампсониевский проспект двадцать три.

— Иосиф, Андрей, привет! — Здравствуй, Лёш. Какими судьбами? — открыл дверь Андрей-Феликс.

— Вот что, беда случилась! Поехали в Шувалово, по дороге все расскажу! — сказал Лёха.

— Что случилось? — добавив нотки грузинского акцента в свой голос, спросил Иосиф.

— Машка прибежала. Какие-то ублюдки выкрали Васю.

— Как выкрали?! Как черт возьми это могло случиться! — резко сменив интонацию, вспылил Сосо.

— Сейчас не до паники. Илья и Никита уже пытаются разобраться в ситуации, мы обязательно его найдём, Иосиф. А пока поехали!

Дзержинский с Джугашвили быстро собрались и выбежали с Лёхой из парадной, быстро поймав в пролетку, которая на всех парах помчалась в Шувалово. Мы же с Никитой уже находились в доме сестры и пытались разобраться в деталях: я разговаривал с ней, а брат опрашивал свидетелей, которые потенциально могли видеть приезжавшего. Прошло всего лишь полтора часа с того момента, как Васю увезли из дома Иосифа и Машки. Время утекало, как вода сквозь пальцы, — нужно было срочно предпринимать действия по поиску, ведь с каждым часом найти ребенка будет все сложнее и сложнее.

Я со слов Машки набросал портрет похитителя, его пролетку, к сожалению, она толком не разглядела — и предположительно, на козлах сидел подельник, который ждал нужного момента, чтобы свалить из Шувалово. Сомневаюсь, что похитители для такого дела использовали бы обычный наёмный экипаж.

И тут Никите улыбнулась удача: он встретил соседа, живущего через один дом напротив Машки. Так уж вышло, что Ярцев Иннокентий Львович видел весь процесс — как мальчика посадили на заднее сидение, и как экипаж спокойно проехал мимо него. Но ему даже в голову в тот момент не пришло, что фактически это были похитители ребенка, и что прямо у на его глазах совершается преступление. К счастью, отставной военный обладал отличной памятью, сумел описать пролетку с возничим, который ожидал похитителя на облучке. Сказать, что транспорт чем-то выдающимся отличалась от сотен других, колесящих по улицам столицы Российской империи, нельзя. Вполне обычная пролетка, которую сложно каким-либо образом идентифицировать среди множества таких же.

Но вот с лошадьми нам повезло, сосед оказался заядлым лошадником и сходу примечал, а главное — мог различать одну лошадь от другой по незначительным признакам. Здесь, как он сказал, одна из лошадей немного прихрамывала, и именно у неё на шкуре было два белых яблока — пятна, которые нечасто встречаются у такой породы. Обе лошади были рыжие: у второй присутствовала звёздочка на лбу и белые «носки» на ногах.

— Это уже что-то, — подумал я, анализируя полученную Никитой информацию. Надеюсь, эти признаки помогут определить конкретную пролетку среди множества других на улицах Петербурга.

Мы не стали ждать появления Иосифа и Феликса, а, сев на свою пролетку, отправились на выезд из Шувалово, по дороге достаточно часто останавливаясь и расспрашивая встречных прохожих, видели ли они транспортное средство, которое искали мы.

Конечно же, мы могли отправиться на автомобиле, но, поразмыслив, пришли к выводу, что это не самая хорошая идея. Если похитители знают о нас больше, чем хотелось бы, то автомобиль станет для них сигналом. К тому же, в это время он привлекал к себе множество ненужного нам внимания. Уже на выезде из Шувалова мы встретили двух кумушек, которые беседовали друг с другом недалеко от дороги. Там стояла лавочка, где соседи часто собирались, чтобы обсудить новости и иногда почитать газеты.

Мария Степановна, живущая не так далеко от нас, сразу описала то, что мы искали, и подтвердила: она видела, как пролетка выезжала из Шувалова в сторону Петербурга. Не тратя больше времени, мы с Никитой направились по её следам.

В итоге двигаясь по направлению к столице, по дороге встретили каких-то рабочих, ремонтирующих непонятный сарай на обочине. Я остановился и уточнил у них, и оказалось, один из работяг отчетливо видел, как описанная нами пролетка с примечательными лошадьми пролетела в сторону города, но буквально через пару километров от этого места свернула налево.

Я вспомнил, что там действительно было ответвление, ведущее к Озеркам. Ну что ж, отлично! Нам невероятно повезло. Я подумал, что эти ублюдки совсем не озаботились конспирацией, а ещё больше повезло с тем фактом, что похитители не въехали в город. Ведь найти их в Питере, даже с такими приметами, что у нас есть, было бы чрезвычайно трудно.

Поблагодарив работяг и сунув одному из них мелкую монету, мы с Никитой рванули дальше. Лёха, Сосо и Андрей-Феликс были в это время уже на подъезде, и буквально минут через двадцать они нас должны нагнать. Правда, на их пролетке был возничий, которого они припахали, выезжая из Петербурга. Вероятно, Иосиф сейчас ломает голову, каким образом Лёха настолько хорошо информирован о происходящем и как он ориентируется, куда мы уехали, ведь никакой прямой связи у нас нет.

Конечно же, мы не посвящали Джугашвили в тайну нашего перемещения, но, по ощущениям, он догадывался, что мы храним какую-то тайну. И, видимо, для себя тот принял решение, что настойчиво пытать нас о ней совершенно не стоит, и если все так, то надо сказать, правильно сделал!

Спустя некоторое время дорога привела нас к Озеркам. Это популярная дачная местность, известная своими озёрами и загородной жизнью, которую любит петербургская знать. Эти места были популярны среди петербуржцев как загородные дачи и славились своей природной красотой и удобным расположением относительно города. Особенно после прокладки железнодорожной линии в 1894 году дачные массивы стали активно расширяться вдоль Суздальских озёр и Выборгского шоссе.

Суздальские же озёра служили естественной границей этим местностям: первые два озера находились в Озерках, ну а третье — уже в нашем Шувалове. К тому моменту, как мы добрались до Озерков, Лёха с наёмным экипажем догнал нас, и парни пересели в нашу пролетку, отпустив своего возничего. Никита продолжал сидеть на козлах, к нему туда же запрыгнул и Андрей. Андрей, Феликс…! Всё никак не могу настоящее имя Дзержинского выбросить из своей головы, но как-то надо перестраиваться: иначе в один прекрасный момент мы можем засыпаться на такой банальной истории.

Так вот, Андрей с Никитой правили в сторону Озерков, а мы с Сосо и Лёхой сидели на мерно покачивающихся, а порой и подпрыгивающих на кочках сидениях. Подъехали к дачному массиву, стали медленно катиться вдоль дороги, встретив мужчину в годах, в какой-то простой одежде — по-видимому, это был один из обслуживающего персонала многочисленных дачных посёлков, может быть дворник или садовник. — я обратился к нему:

— Здравствуйте, дяденька! — сказал я ему. — Добрый день, молодой человек. — учтиво поклонившись, ответил тот.

Я достал из кармана гривенник и показал ему, глаза мужика тут же блеснули. — Чем могу быть полезен? — спросил он любезно.

— Знаете, буквально час назад в Озерки въехала пролетка… — дальше я описал характерные особенности, которые мы запомнили со слов соседа ещё будучи в Шувалово.

На этом информации было вполне достаточно, мужик улыбнулся, понимая, что гривенник свой он уже заработал, и с широкой улыбкой сказал: — Так-то ведомо, это… Это же подручный промышленника Александра Самсоновича Белохватского — Тимофей Зорин. Вон там его дом находится, предпоследний по улице. Он заехал, да и ворота… А забор-то у них плотный, ничего не видать, — ответил он с деревенским акцентом.

— Ну что ж, держи, старик! — сказал я ему, протягивая монету.

Он ещё раз раскланялся и удалился.

Дом Белохватского оказался достаточно большим, в отличие от других строений в Озерках, выглядел довольно монументально. Это было двухэтажное кирпичное строение, красиво оштукатуренное и выкрашенное в светло-бело-бежевые тона. Фасад украшало большое количество лепнины, видимо, денег на свою дачу промышленник совсем не пожалел.

Старик был прав — забор у него был отличный, деревянный, но сделан очень добротно, так что даже щель, через которую можно было бы глянуть на территорию двора, нам удалось найти только спустя некоторое время. После того как удалось заглянуть внутрь, мы убедились в том, что прибыли по правильному адресу. Невдалеке от дома находился сарай — видимо, это была конюшня, около которой стояла та самая пролетка с приметными лошадками. Сам экипаж был пуст, а возле коней крутился какой-то мужичок, видать это конюх, что обихаживает животных после поездки. Больше на территории двора людей не наблюдалось, разве что заметили будку, возле которой крутились на привязи два больших пса.

Нужно было принимать решение — что же делать дальше. Иосиф, обычно сдержанный, осторожный и расчётливый, как будто взбесился, видимо, эти ублюдки выпустили его демона наружу. Я даже забеспокоился в этот момент, что прямо сейчас он начнёт вытворять какую-нибудь дичь и тем самым навредит общим будущим планам. Ведь если мы проникнем на территорию дома как есть, нас однозначно могут привлечь к ответственности, и ещё совсем не факт, что потерпевшие стороной в деле признают именно нас.

Это мы уверены в наличии Васьки на территории дома, но если здесь появятся хранители правопорядка, то вполне возможно, что именно нас обвинят во всех тяжких грехах, поэтому я решил, что необходимо притормозить нашего грузина.

— Сосо, возьми себя в руки, мы, к сожалению, не можем вот так вот просто среди бела дня ворваться в дом к аристократу на глазах у всех, точнее, сделать мы это, конечно, можем, но тогда есть шанс, что после этого нам придётся бросать все наши начинания и спешно удирать из столицы, ты этого хочешь?

— Нет, Илья. Подскажи, как сделать лучше, гнев переполняет меня. Я не знаю… Мне хочется разорвать на части этих подонков, осмелившихся поднять руку на мою семью.

— Делаем так, — сказал я. — Лёха с Никитой остаются здесь и наблюдают со стороны, мы же с вами сейчас отправимся в Шувалово. Операцию по освобождению Васи будем проводить ночью. Если эти подонки решились на похищение ребёнка, значит, им что-то нужно от тебя либо от нас. Я предполагаю, что они хотят захапать наше предприятие, которое в последнее время изрядно нашумело по всей столице и не только. Не знаю, как они связали тебя с Кулагиным, он же был твоим опекуном до совершеннолетия, а значит, через тебя собрались воздействовать и на Кузьмича, но пока это только догадки.

— Хорошо! — Немного недовольно, что прямо сейчас мы не пошли рвать на части этих ублюдков, сказал Иосиф.

Мы сели в пролетку и покатили на выезд из Озерков, а Никита с Лёхой остались на месте. Решили сразу доехать до Шувалова и подготовиться к ночной операции. Всё-таки хорошо, что не стали рубить сгоряча и принимать скоропалительных решений, ведь вполне можно было засыпаться на такой истории и в одночасье потерять всё то, что строили долгие годы.

Иосиф, конечно, очень сильно нервничал — это было заметно, поэтому добравшись до нашего дома, я накапал ему пятьдесят граммов для успокоения. Он проглотил горячительное, кажется, даже не заметив его. Тут в дом ворвалась Машка с расспросами и бросилась мужу в объятья с рыданиями. Мама, которая все это время находилась, рядом тоже была напряжена и расстроена, но слава богу хоть одна женщина умудрялась сохранять самообладание, и в итоге жестами я попросил ее чем-нибудь занять сестру, после чего мы смогли спокойно обсудить план ночной работы и все подготовить.

С собой брали наш стандартный комплект, который заранее был приготовлен для подобных случаев. Андрея-Феликса по началу не хотели брать с собой, но он настойчиво просился поучаствовать, поэтому было решено, что он будет наблюдать за домом со стороны улицы вместе с Лехой. А в случае появления какой-то угрозы или срыва мероприятия они должеы были подать знак.

В это время Лёха с Никитой наблюдали за происходящим вокруг дома Белохватского. Да ничего, собственно, там и не происходило. Разве что примерно через пару часов прикатил какой-то экипаж, из которого, видимо в гости к промышленнику, прошёл важный господин в котелке. На вид — иностранец. У меня сразу же в голове нарисовалась ассоциация с англичанами, которые потенциально могут гадить, как это прекрасно умеют делать в своей манере.

И вот, наконец, настало время действовать, пролетку мы не стали подгонять слишком близко к дому Белохватского. Раствориться в ночной темноте, увы, никак не получалось, поэтому мы не стали облачаться в наши черные костюмы, которые в таких случаях используем в ночное время. Конечно, белые ночи уже заканчивались, но, тем не менее, полная темнота так и не опускалась на Озерки, для этого нужно дождаться августа, видимо.

Пока Никита с Лёхой наблюдали за домом Белохватского. Еще им удалось обследовать территорию со всех сторон и обнаружить, что сзади есть неприметная, на первый взгляд, калитка. Она открывалась с в сторону лесного массива. Для того чтобы пробраться, нужно было пройти мимо нескольких участков. Леху и Феликса оставили на стреме недалеко от центральной дороги в секрете — на тот случай, если промышленник решит прорваться и покинуть свой дом раньше того времени, когда мы сможем с ним «по душам» побеседовать. А мы втроем стали пробираться к той самой калитке.

Она конечно же оказалась заперта изнутри на довольно-таки массивный деревянный засов. Но, предполагая нечто подобное, мы были готовы и взяли с собой кусок длинной жёсткой проволоки. С её помощью Никита достаточно быстро смог открыть калитку.

На территории двора, окружённого плотным высоким забором, было тихо. Не слышалось никакого шума. Единственное, что могло всполошить хозяев, — это собаки. Но, предвидя такой ненужный для нас вариант развития событий, мы заранее закинули обработанные, подготовленными для такого случая Нгуен Тхимай препаратами, куски мяса. Собачки, сжевали и сытые лежали возле своей будки, посапывая.

Никита перебежками добрался до конюшни, рядом с которой находился небольшой флигель. Предположительно, там могли находиться слуги промышленника. Необходимо вывести их из игры — желательно, не нанеся серьёзных повреждений, уж эти люди, скорее всего, в проделках своего хозяина не виноваты. Хотя, конечно, бывает по-разному, и утверждать, что они абсолютно не причастны, не приходится. Но так или иначе, проливать лишнюю кровь не входило в наши планы. Во флигельке было две комнаты, в которых спали люди. Прокравшись, Никита вырубил всех трех прямо в их кроватях кожаной дубинкой, после чего хорошенько связал.

Стали подбираться к дому, и были уже под его окнами, когда раздался скрип входной двери и на улицу вышел крепкий мужчина, похожий по описанию. На того самого Тимофея, выкравшего Ваську из-под носа у сестренки, как назло, в это время Никита находился под окном около центрального входа, и никак не успел укрыться, и произошло то, чего всеми силами мы хотели избежать, ублюдок увидел незнакомца в лице брата на мгновение замер, прожигая того тяжелым взглядом…

Глава 7. Ночной штурм. Промышленный шпионаж

Никита и Тимофей буквально одно мгновение таращились друг на друга. После чего подручный Белохватского резко дернулся и потащил из-за пояса револьвер. Я же в это время находился с другой стороны от него, буквально в пяти шагах, поэтому не раздумывая влепил ему в затылок увесистым глиняным шариком из своей рогатки, которая уже многократно нам помогала в подобных случаях

Тимофей дернулся и стал заваливаться, грохота падения нам было не нужно, поэтому мы с Никитой быстро рванули к нему и аккуратно, без лишнего шума, уложили тело перед дверями. Вход в дом оказался открыт, что было нам на руку, а дальше действовали достаточно быстро и четко. Проникнув в дом, мы тихо осматривали все помещения. Кожаные поршни, надетые на ноги, позволяли делать это практически бесшумно, да и дом был сделан добротно и на скрипящие половицы жаловаться не приходилось. Хозяина мы застали на втором этаже, где он спал в своей кровати. В гостиной зале же на большом столе стояло множество бутылок и остатков вчерашнего веселья, видимо, со своим гостем Белохватский устраивали поздние посиделки, отослав прислугу подальше, дабы те не грели уши.

Гость промышленника находился в соседней комнате, в каком-то невменяемом состоянии, и как позже выяснилось, этот иностранец, а если быть точнее, то англичанин, увлекался кокаином. Затащив два бессознательных тела англичанина и Тимофея в большую гостиную, мы хорошенько привязали их к массивным креслам. Белохватский же прошел своими ногами, направляемый дулом пистолета в нужном нам направлении и составил компанию своим друзьям. На часах было около трех ночи, нужно было завершить все дела и убраться из этого дома до рассвета, поэтому мы поспешили.

Никита провел экспресс-допрос Белохватского, после чего они с Сосо отправились в подвал, где для таких случаев была организована специальная комната, видимо этому ублюдку не впервой заниматься похищением людей. Иосиф поднялся наверх, неся на руках спящего мальчика. После чего мы отправили его вместе с сыном домой, Феликс с Лехой встретили их у главного входа и дойдя до пролетки, повезли в Шувалово.

А мы с Лехой продолжили извлекать нужную нам информацию из ублюдков. Допрос Белохватского и Вильяма Сноупа занял почти час, все оказалось достаточно банально. Нет! Нашу работу по ликвидации будущих террористических ячеек английские кураторы не раскрыли, точнее Сноуп об этом вообще ничего не знал, он был обычным дельцом, в задачу которого входил промышленный шпионаж по всему миру, и вот сейчас его направили в Российскую империю из Лондона именно по нашу душу. А тот решил найти недовольных нашими успехами в среде промышленников, и так вышел на Белохватского. Тот в свою очередь был крайне заинтересован нашим производстве, да и, по правде сказать, с его предприятий под Гатчиной за последние годы к нам перетекло немало отличных специалистов, что того конечно же невероятно бесило. Не мог этот упырь смириться с тем, что люди выбирают работать в нормальных человеческих условиях, а сам у себя менять подход к организации труда не хотел от слова совсем, его все устраивало. А зависть на все возрастающую популярность наших мопедов, мотоциклов, и других товаров не давала ему покоя, и тут на удачу нарисовались англичане, и именно они предложили тому спланировать операцию, в результате которой Белохватский станет собственником нашего производства, а патенты на наши изобретения перейдут к английским кураторам. Схема была многоходовой. Похищение Василия лишь ее первый шаг, на производство же уже завтра должен будет состояться наезд чиновников, проплаченный Белохватским. По плану нас должны замордовать всевозможными проверками, ну и до кучи похищение Васьки, выбивало из колеи одно из основных действующих лиц на производстве. Все-таки каким-то образом заметили ублюдки, какую роль в последнее время стал играть Джугашвили несмотря на то, что он никаким образом документально там и не числился.

Вобщем все закончилось, достаточно быстро, особо потрошить этих субчиков не имело большого смысла, и мы, выпотрошив сейф промышленника, и пару сданных им тайников с увесистым кожаным саквояжем отправились домой, выйдя с территории через заднюю калитку. Солнце еще не взошло к этому моменту, поэтому разгорающийся дом Белохватского все сильнее начинал освещать тихие и уютные до этого момента Озерки.

Ситуация, которая произошла с Василием, признаться, выбила из колеи не только нас с братьями, но и Сосо с Феликсом.

За последнюю неделю, что Дзержинский под именем Андрея Михалковского развил в Петербурге бурную деятельность, он уже начал создавать первые зачатки будущей структуры, причём действовал именно так, как мы и планировали: подключил к слежке за двумя десятками студентов — неудавшихся будущих террористов, мальчишек, которых собирал буквально где только мог.

По замыслу, если эти ребята, которых он сейчас постепенно подкармливает и обучает, покажут хорошие результаты и проявят стойкость характера, не вернувшись к воровству и попрошайничеству, мы создадим для них отдельную школу. Этим делом Дзержинский тоже выразил огромное желание заниматься лично. К тому же больших средств на подобное мероприятие, признаться, не требовалось, и выделили ему средства для начала работы в этом направлении. Мы и не собирались привлекать абсолютно всех беспризорников столицы — нам было нужно лишь двадцать-тридцать человек, которые в будущем могли бы стать опорой для Иосифа и Михалковского.

Пока же задача перед ними стояла простая, и признаться результаты пошли очень скоро. Данные, что начали поступать к нам буквально в течение недели, показывали: эта активная молодежь из студентов действительно осталась без прежних кураторов, но тем не менее они продолжали встречаться со своими единомышленниками, хотя и в более скромных условиях, чем раньше. Разумеется, финансирования от англичан у них теперь не было, и приходилось, что называется, развлекаться на свои. Однако их идеи — идеи изменить жизнь вокруг себя, сделать мир лучше — никуда не исчезли. Эти мысли всегда пропитывали молодых людей и, очевидно, будут вдохновлять их и в будущем. Да и признаться, при всём желании, лишить их мыслить, искать, выбирать никто бы не смог. Стало очевидно: не возьми мы эту группу сейчас в оборот, их кипучая энергия найдет выход в другом месте и то, что это место будет полезным для нашего дела, да для страны в целом, а не деструктивным, шансов было не так уж и много.

Поэтому Иосиф получил добро на формирование коллектива, целью которого станет создание передовых хозяйств на селе. Первую встречу с ними помог организовать Феликс и она состоялась в одном из трактиров Петербурга. Конечно, это был уже далеко не «Палкин», но, тем не менее, поговорить со студентами Джугашвили удалось спокойно.

После мероприятия он вернулся к нам домой задумчивым.

— Что случилось, Иосиф? — спросил я у друга.

— Ты знаешь, Илья, мне удалось! У нас всё получилось!

— А что ж тогда такой задумчивый?

— Проблема в том, что я понял: у молодёжи в таком возрасте словно шило в одном месте. Их бешеная энергия, которая порой разрушает всё вокруг, может и созидать. Просто необходимо вовремя и в нужном направлении задать вектор их пути, — ответил Иосиф.

— Ну а я про что говорил? Всё правильно. И что вы в итоге решили?

— Я обрисовал им идею создания передовых коллективных хозяйств на селе, в которые на условиях наёмного труда будут вовлечены крестьяне. Техника из США нами уже заказана — примерно на три таких хозяйства должно хватить. Поэтому они получили задание разделиться на группы, в которых впоследствии будут творить, попробовать самостоятельно выработать задачи и наделить друг друга обязанностями. Я решил, что раз они вполне способные ребята, то хотя бы на каком-то уровне должны с этой задачей справиться и попробовать самоорганизоваться. А уже когда с этими мыслями они проведут несколько дней мы снова встретимся. Финансирование проекта, я тоже обещал, но обратил внимание, что оно будет скромное, и ради заработка денег сюда идти не стоит. Нам нужны идейная молодёжь, а не просто попутчики, тем более сейчас

— Всё верно, Иосиф, — сказал я. — Не нужно за них решать каждую мелочь. Главное — вовремя и в нужном направлении их направить. Но учти: тебе нужно держать руку на пульсе и устраивать такие встречи регулярно. В конечном счёте, путём совместных дискуссий необходимо выработать общую стратегию создания твоих этих коллективных хозяйств… Колхозов.

— Как ты сказал? — переспросил Иосиф.

— Колхозов. Коллективное хозяйство, — улыбнулся я.

Иосиф задумался, почесал голову:

— А что? Мне нравится. Звучит довольно прогрессивно. И понятно, и по существу.

— И смотри еще, Сосо. Техника придет, но я бы на твоем месте организовал все таким образом, чтобы все три наших коллективных хозяйства находились относительно недалеко друг от друга. И всю технику собрать в так называемую машинно-тракторную станцию, где будут уже специалисты работать по заявкам от всех трех колхозов. Тогда поверь, будет намного меньше пробоем с обслуживанием сложной техники и ремонтом, а также меньше риска сорвать, например посевную или уборочную, понимаешь?

— Да Илья, неплохое решение, нужно его хорошенько проработать. Вот еще морока, где выбрать место для этих хозяйств. С одной стороны хочется, чтобы было поближе к Питеру, а с другой стороны, здесь ведь совсем не черноземы, и ожидать большого урожая будет сложно.

— Пойми, Сосо! Сейчас не стоит перед тобой задача собирать урожай больше всех в стране. Тебе просто нужно понять эффективность такого вида организации хозяйства. Надо, чтобы можно было сравнить его, например с соседним, которое находиться по соседству, и фактически в таких же условиях находиться. Поэтому точно надо искать землю где-то поблизости, ну и культуры можно выбирать такие, что хорошо будут продаваться в Петербурге. За поиском земли, обратись к Андрею Михайловичу, он точно поможет.

Мы много еще успели обсудить с Сосо, когда к нам в кабинет вошла Нгуен Тхимай, наша опекунша, которая приехала в Россию вместе с нами из Вьетнама. Она конечно же отлично освоила русский язык, и говорила уже практически без акцента, привыкла к нашему порядку жизни. Первое время многое его удивляло, а теперь чувствует себя как рыба в воде, правда иногда тоскует по Ханою. Живет она в съемной квартире в Санкт-Петербурге. Первое время жила в нашем доме, но потом сама изъявила желание переехать, но у нас в гостях появлялась регулярно, и в последние два раза даже приезжала со своим женихом, молодым инженером с нашего производства, который соблазнился диковинной восточной красавицей.

— Илья, идем кушать! Я сварила Фо-бо сегодня.

— Дорогая Май, спасибо большое, сейчас с Сосо спустимся, а ты почаще балуй нас своими вьетнамскими блюдами, признаться уже и соскучиться успел!

— Хорошо, хорошо! — заливисто расхохоталась она, и выскочила из кабинета.

Вот же девчонка, ей уже скоро тридцатник стукнет, а она и выглядит, и ведет себя как девочка шестнадцатилетняя, только если вспомнить как она может уложить на лопатки здорового мужика становиться не до смеха. И ведь натаскала она Саньку в дороге, да та так привыкла к тренировкам с ней, что заразила еще и Машку, и теперь девочки занимаются пару раз в неделю, собираясь в Шувалово, то у Машки, то у Саньки организуют такие себе девичники с небольшим шуточным и не очень мордобоем. А уровень у всех уже достаточно неплох. По крайней мере, если бы тогда Тимофей от Белохватского попытался силой скрутить сестру, то скорее всего никакого похищения бы и не случилось, по причине выхода из строя самого похитителя.

Мы отлично провели этот день в компании близких друзей. С Сосо наметили планы его дальнейшей работы, и он, вдохновлённый будущими подвигами, отправился с Машкой к себе домой.

Ближе к вечеру, примерно около восьми часов, к нам заскочил Андрей Михайлович Томских.

— Привет, ребята! — поздоровался он с нами.

В это время мы чаевничали в беседке, немного расслабившись, решили позволить себе отдохнуть в этот день.

— Здравствуйте, Андрей Михайлович. Проходи, присаживайся, — махнул я ему на свободное кресло за столом.

Он присел, а Лёха налил в кружку горячего чая. Мама испекла шаньги с картошкой — замечательные, надо сказать, получились.

Напившись чаю с маминой стряпней, Томских начал рассказывать:

— Мы с вами говорили не так давно, по поводу покупки лицензии у Рудольфа Дизеля, появились новости на этот счет не самые хорошие.

— И какие же? — спросил я, уже догадываясь, о чём пойдёт речь.

— Дело в том, что ещё в феврале прошлого года Дизель заключил договор о производстве своих моторов в России с фирмой «Товарищество нефтяного производства братьев Нобель». И уже в этом году планируется открытие завода Людвига Нобеля, который станет первым в нашей империи производить дизельные двигатели. Поэтому, к сожалению, встроиться туда нам навряд ли удастся, ведь все права на изобретение на территории империи уже принадлежат Нобелям.

Я задумался. Мы, конечно, дали маху с этим Рудольфом, не понимаю, как изобретение такого уровня могло вылететь из головы. Видимо, слишком большая нагрузка легла на наши плечи и в огромном круговороте дел некоторые очевидные вещи просто не заметили и пропустили.

— Ну что ж, раз Дизель к нам не придёт, придётся нам самим прийти к Дизелю, — сказал я, почесав затылок.

— Что ты имеешь в виду, Илья? — спросил меня Андрей Михайлович.

— Смотрите, эта технология нам крайне нужна для развития машиностроения. Так или иначе, нашей целью будет освоить её и наладить производство двигателей на нашей территории, желательно под собственным контролем. Братья Нобель, конечно, сейчас на коне, и уговорить их на совместную деятельность навряд ли получится. А эти двигателя будут нужны для автомобилей и тракторов уже достаточно скоро. Поэтому надо найти какой-то выход, возможно обойти патент, ну на этот счет мы с братьями еще подумаем и посоветуемся с нашими инженерами на производстве. Развязывать войну с Нобелями сейчас уж точно не будем! — хохотнул я.

К нам подошел Анисим и тоже присоединился к чаепитию. Вообще этот здоровяк последнее время все больше и больше пропадает на производстве. Даже себе там каморку с кроватью устроил, и порой остается ночевать, когда допоздна задерживается. Но надо сказать толк от его стараний есть. Не сказать, что этот кузней стал великим инженером, ведь никакого профильного образования он так и не получал, да даже элементарного гимназического курса не прошел, но тем не менее последнее время он с упоением переваривал огромное количество научно-популярной литературы, что мы заказывали в мастерские, и она была в принципе в свободном доступе для всех интересующихся, главное правило, прочитал — верни! У нас даже некоторые рабочие зачастили с собой брать, и надо сказать не напрасно, ведь если голова светлая, то нужно вовремя подзадорить такого человека, и глядишь он сможет вырасти существенно. Вот и у нас появилось уже пять молодых парней из работяг, которые сейчас работают помощниками мастеров, а порой и инженеров. Один даже чертить учиться, а сколько они за последние годы рационализаторских предложений по улучшению всевозможных механизмов внесли, это вообще не пересчитать!

Анисим с упоением рассказывал, что уже практически все готово к запуску производства Захаров, это грузовик, способный таскать 3 тонны. Работы по нему начались еще пять лет назад, но сложностей было очень много, и основная проблемы была в ненадежности двигателя. Но вот за это время наши умельцы вроде как добились его стабильной работы, и по науке братьев Горских работали над созданием конвейера. Выпускать будем не сказать, чтобы очень много, но для автомобильного завода Кулагина, надо сказать вполне себе прилично. По пану из наших цехов каждый день к покупателям должно выезжать от 6 до 10 грузовиков. Они, по сути, передраны целиком и полностью со знаменитого Захара, тот который ЗИС-5. Эта машинка в нашей истории верой и правдой долго служила и в хозяйственных, и в военных целях. Если уж полуторки были на вес золота, то Захары во время Великой Отечественной и тем более. Вот и здесь сразу решили заниматься машиной более производительной, если брать по грузоподьемности.

— Ну что ж, Анисим! — хлопнул Никита его по плечу. —новости просто замечательные. Будет еще лучше если вы сможете к двадцатым числам августа 20–30 таких Захаров подготовить для нашей поездки Южную Африку…

Глава 8. Боевое крыло. Подготовка к миссии в Трансваале

Мы сидели и завтракали в беседке с братьями. Сегодня была намечена большая тренировка нашего боевого крыла — ребят, которые последние пять лет только и знали, что учились, тренировались и развивались. Мы нашли этих мальчишек на улицах столицы и, вложили немало сил, превратив оборванцев в матерых волчат. Ещё не воинов, но, безусловно, с большими надеждами на то, что они ими станут в ближайшее время.

Но это не главное, а главное то, что в их головы за долгое время обучения мы вложили стремление к саморазвитию, нужное нам понимание справедливости, желание созидать. А то, что у этих будущих созидателей кулаки будут крепкие и они смогут на любую агрессию ответить — в том числе и силой, ну, это уже следствие такого нашего подхода, и только время рассудит.

Сегодня была назначена тренировка, как я уже сказал ранее, мы неоднократно проводили учения по маскировке, проводке конвоев, штурму зданий, и в целом, надо сказать, результаты радовали.

Среди парней — а их сейчас сто двадцать человек, это о тех, кто поедет с нами в Трансвааль, — выделилось четырнадцать человек с ярко выраженными лидерскими качествами, именно им предстоит возглавить свои боевые группы, на которые уже скоро будет поделен весь личный состав.

Сегодня по плану мы должны отработать процесс захвата конвоя. Предположительно, в англо-бурскую войну мы впишемся как некий партизанский отряд, конечно же, связь с регулярными частями буров — если можно так назвать их военные соединения — поддерживать планируем, и даже, по возможности постараемся получать от них снабжение для отряда.

Думаю, руководство Трансвааля и Оранжевой республики заинтересованы в поддержке такого подготовленного отряда, как наш. Ведь они собирают в свои ряды всех подряд, можно сказать — с миру по нитке, а здесь им прямо на голову свалимся мы.

Кроме того, воевать против англичан на стороне буров будет достаточно приличное число добровольцев. Так, в нашей истории более 200 человек, о которых официально сообщают источники, влились в ряды воинских подразделений африканских республик. И, кроме того, было большое число неравнодушных из других стран мира.

Я прекрасно понимаю, что прямой взаимосвязи между результатами этой военной кампании и благополучием нашего государства нет, но ещё раз повторю: мы влезаем в эту мясорубку по нескольким причинам.

Первая из них — это отработать, подготовить и закалить в боях бойцов под нашим командованием. Вторая — вставить палку в механизм британской колониальной системы. Возможно, немного сбившись, они переключат своё внимание с России на внутренние проблемы, а их, надо признаться, у англичан хватает. Взять ту же Индию, где пока не очень организованно и эффективно, но тем не менее регулярно происходят восстания против колониальной власти. Ну и третье. Это, конечно, та загадка, с которой мы столкнулись ещё в Индокитае. Хранилище древних до сих пор не даёт нам с братьями покоя. Сколько бы мы ни бились, но узнать чего-то большего, кроме того, что знаем сейчас, не смогли.

Ну есть у нас эти два диска: один — из Старой Ладоги, второй — из пещер в районе будущего Далата. На этих дисках нанесены непонятные нам символы. Конечно же, закономерности их нанесения, а также то, что они присутствуют и на других артефактах, доставшихся нам в процессе поисков, было обнаружено уже давно. Кроме дисков, предположительно с информацией древних есть табличка, на которой, как мы уже поняли, присутствует карта мест хранилищ древних, нож и какой-то жёлтый камень, что мы нашли в Ладоге.

В какие-то мистические или фантастические свойства этих вещей не верится. Да и, признаться, они никак себя не проявляли, если не считать того случая, когда пролитая из порезанной руки брата кровь помогла нам найти точную точку на карте Трансвааля, где нужно искать третье хранилище. Разве этот момент можно считать каким-то невероятным? Впоследствии мы попробовали — и оказалось: не важно, каким ножом порезана рука. Кровь, попадающая на табличку, действительно то ли входит в реакцию с металлом, то ли как-то иначе воздействует, но вот от обычной воды такой реакции не наблюдалось.

Ну да ладно. Ещё, конечно, вызывают вопросы материалы, из которых изготовлены эти артефакты. По ним видно, что это достаточно высокие технологии, а значит, можно сделать предварительный вывод о том, что цивилизация, оставившая эти предметы, обладала значительным технологическим могуществом.

И вполне возможно — да даже, скорее всего, — она наголову превосходила те технологии, которые сейчас имеются у человечества на рубеже XIX и XX веков.

Мы с братьями, перекусив, собрались и отправились в приют Белый Ветер, где на плацу уже были построены наши ученики, готовые к тренировкам. Весь отряд разделили на две группы. Задачи были поставлены следующие: у первой группы — пройти по заранее им известному маршруту, а у второй — устроить засаду и не допустить группу «А» к точке назначения.

Я смотрел на эти лица и крепкие тела молодых парней: подтянутые, стройные, с горящими глазами. Сейчас им было уже по 17–19 лет, а регулярные тренировки, хорошее питание очень способствовало физическому развитию. Это именно то, чего мы хотели добиться, когда в стены нашего приюта привозили беспризорников с улиц. Забавно сейчас вспоминать, как они вели себя тогда, ведь за период их обучения отсеялось достаточно приличное количество кандидатов в боевое крыло. Кто-то не справлялся с физическими нагрузками, кому-то была не по душе железная дисциплина и распорядок, надо сказать, достаточно жёсткий, введённый в Белом Ветре.

Борис Александров сегодня был назначен командующим первым отрядом. Именно они должны были доставить условный груз в точку назначения. Грузом были три ящика с ручками, парням предстояло протащить их на себе приблизительно пятнадцать вёрст. Мы не стали делать ящики слишком тяжелыми: вполне себе четыре бойца могли продолжительное время их перемещать на руках, масса 50 килограммов.

Действия происходили в лесной местности, и мы решили не использовать абсолютно никакой транспорт. Конечно, в Трансваале придётся действовать совершенно в других климатических условиях, да и рельеф там будет совсем иным. Но тут важен сам навык. К сожалению, у нас не было под рукой каких-то более пустынных мест, да еще и с африканской жарой вдобавок.

Признаться, мы тренировали ребят достаточно жёстко, делая их универсальными бойцами, способными в любой окружающей среде действовать максимально эффективно и результативно.

С братьями на время тренировки мы решили разделиться, чтобы максимально охватить своим вниманием действия обоих отрядов. Я находился вместе с отрядом, который должен был переносить груз, Никита с тем, что собирался устроить засаду, а Лешка остался на всякий случай в приюте, кто его знает, насколько может эта тренировка затянуться, вдруг по какому-нибудь вопросу потребуется наше быстрое вмешательство.

Описывать долго нашу тренировку-учения не буду, скажу лишь, что действиями парней мы остались довольны. В конечном итоге груз доставить в полном объеме не смогли. Отряд Владимира Синцова отбил один из ящиков, и небольшой группой уволокли его в один из своих схронов, а погоню за ними отсекло другое подразделение. Естественно, в режиме таких учений, огнестрельное оружие не использовалось, но тем не менее всегда находилось при себе. Вообще за годы жизни в Белом Ветре эти парни привыкли не расставаться со своим оружием, а уж правильный уход за ним был вбит на подкорку сознания в первые полгода, и за то, что пистолет откажется стрелять в нужную минуту можно было вовсе не беспокоиться, скорее переживать надо об недостаточности носимого боекомплекта. Без травм не обошлось, да и работали ребята в полный контакт, поэтому у многих были синяки, изрядно потрепана форма, а одного бойца несли с поломанной ногой на носилках. Обычные растяжения, вывихи можно вовсе не считать. Но лица их светились, причем, что очень радовало — довольны, были обе команды. По правде сказать, схватка развернулась нешуточная. Засаду сделали очень толково, но и отвечающие за проводку конвоя, тоже не лаптем щи хлебали, и выделили большую группу для прочесывания местности по ходу движения основного отряда, а после того, как они раскрыли пару секретов, началась схватка двух групп.

Мы действительно были довольны проведенными учениями, а ребята, которым скоро мы пророчили настоящую работу, выкладывались по полной программе, забрасывая нас вопросами о предстоящем путешествии. Мы и не скрывали, что поедем в Африку, к тому же привезли в приют большое количество литературы про Африку, которую парни читали с большим удовольствием, на некоторые книги формировалась не прекращающаяся своя очередь.

Вернулись к себе в Шувалово мы только спустя двое суток с начала учений, и приготовились идти в баню, ждали лишь друзей, с которыми этот процесс у нас превращался не пойми во что, то ли отдых, то ли какое-то совещание с построением грандиозных планов. Я заметил, как все наше окружение любило к нам присоединяться, Дзержинский — вот тоже, как приехал в Питер сначала отказывался, а уже спустя пару посещений, сам при случае всегда спрашивал, когда удастся погреть кости. Вот и в этот раз у нас было запланировано «массовое» посещение парной. Можно сказать мужской день. Наши старики, не забывали снабжать нас отличными вениками, вот даже эвкалиптовые недавно Кузьмич где-то умудрился раздобыть. Видимо торговцы привозят из дальних стран для петербургских ценителей этого дела.

Сегодня к нам присоединились Сосо, Андрей-Феликс, Кузьмич ну и мы с братьями конечно же. Елагин раскочегарил парную, в которой по ощущениям было больше 100 градусов по Цельсию, а отвар полыни, добавленный с водой на камни, добавлял необыкновенного аромата. Еще сегодня по плану было сделать пар с солью, и под конец с чесноком. Соль мы берем обычную каменную, а можно и морскую использовать, нужно примерно полкило ее развести в 3-4-х литрах воды, и затем подливать на камни. При этом под потолком парной образуется такая густая шапка соленого пара, которая видимо от тяжести соли во взвеси воды постепенно садится вниз. Сядешь так на полог и прям на языке соль чувствуется, а органы дыхания при этом невероятно прочищаются. Похожая ситуация и с чесноком, который мы с братьями выдавливаем, процеживаем, чтобы остался только, по сути, сок, ну и затем разводим в небольшом количестве воды. Прочищает вообще на раз. Да и думаю демонов, что могли поселиться внутри, такая история выгоняет замечательно. Последнее конечно же шутка, но как говориться в каждой шутке…

После того, как мы хорошенько прогрелись, сделав несколько заходов, и помахали вениками, то сели за накрытый стол с горячим самоваром и кувшином домашнего кваса. В этот раз немного Дзержинского перегрели, сидит красный как рак, и похоже не собирается цвет менять.

— Илья, Никита, Леша! — обратился к нам распаренный Иосиф. Вы вот собираетесь в Африку эту вашу, а оно вообще зачем? Неужели у нас на родине нет мест, где можно навыки парней проверить, думается их предостаточно. Вон в том же Забайкалье, вы же сами рассказывали, что там постоянно идет необъявленная война с хунхузами. Я признаться не понимаю, почему вам на месте то не сидится. Помню, как вы в этот, Индокитай уехали, почти на год, вас признаться очень не хватало. Да и настроения в обществе меня беспокоят, то, что вы пророчили по поводу изменений как бы это сказать уже висит в воздухе. На поверхности в общем. Те же студенты доморощенные, что готовы были бомбы кидать, ради блага народного, они же не на пустом месте взялись. Я понимаю, что во все времена среди людей найдутся те, кто жаждет изменений. Но процент таких, которым не сидится обычно небольшой, а здесь тенденция набирает обороты. И когда критическая масса таким образом мыслящих людей дорастет до предела, то точно должно рвануть. И в этот моменты, когда будете нужны непосредственно здесь, вы хотите загорать в своей Африке! — закончил свой длинны спич Сосо.

Феликс же внимательно слушал все, о чем мы говорили, и видать мотал на ус. К нему у нас уже сформировалось доверие, он это чувствовал и ценил, ну а нам нужен был надежный соратник, которого надеюсь в его лице мы и обрели.

— Понимаешь Иосиф! — нам нужно постараться не привлекать внимания к отряду здесь. В Трансваале мы по плану сделаем таким образом, чтобы со стороны выглядело, будто это сборный отряд из добровольцев, и собрался уже в Африке. Ну а слаженность нашу, снаряжение, оружие и выучку будем демонстрировать очень осторожно. Когда же вернемся из этого заморского похода, то ребят можно уже будет выпускать из приюта во взрослую жизнь. Они безусловно будут продолжать тренироваться, но вот жить по желанию уже смогут в другом месте. А туда мы определим новый набор. Этих же мальчишек, которые за время конфликта превратятся в матерых волков, мы начнем привлекать уже к операциям в России. Вот, например Феликсу можем выделить из их числа десятка два человек. Ему точно будет к месту такое пополнение. Правда нужно учесть, что едем мы не на прогулку, а на вполне себе серьезную войну, и конечно могут быть потери.

— Да было бы отлично. У меня ведь сейчас трудится всего со мной пара студентов, да еще двадцать шесть беспризорников. Правда можно сказать, что они уже не беспризорники, а содержатся во вполне приличных условиях, Школа-приют на этой неделе наконец заработала. Томских очень помог со всей бюрократической машиной разобраться, вопросов по ней еще вагон и маленькая тележка, но тем не менее движемся в верном направлении. А вот готовых бойцов, для каких-либо силовых акций конечно же не хватает, и ваших парней, тренировки которых мне посчастливилось увидеть, я б с удовольствием принял в наши ряды.

— Еще Сосо, нас в будущем ждут не только внутренние потрясения, связанные как ты говоришь с накопившейся в обществе дурной энергией, требующей перемен, но и внешние угрозы. И одна из важнейших, это Англия. Сейчас они точно будут заняты проблемами в регионе южной Африки, а как только разберутся там с проблемами, то вернуться к вопросу как бы притормозить развитие такого континентального монстра как Россия. Сами конечно же войну они объявлять не станут, но вот натравить на нас кого-либо из соседей, вполне себе способны. И надо сказать делали это далеко не один раз, что же им мешает повторить сие мероприятие. Это могут быт какие-нибудь правители в средней Азии, им ведь не особо по душе пришлось, что теперь нельзя торговать рабами, да и поток славянских невольников, долгое время шедших существенным потоком на их рынки, сейчас, когда Россия укрепила свои позиции в регионе, очень сильно убавился. Еще англичане могут на нас Японию натравить. Вот увидишь через 4–5 лет, как только у японцев закончится на верфях работа по основным кораблям, начнется заваруха нешуточная с самураями. И вот это уже скорее всего и будет первой пробой нашего боевого крыла на территории родного государства.

— Удивлялся всегда вам, братья Горские, вы когда о предстоящих событиях что-нибудь говорите, то делаете это с такой уверенностью, будто знаете наверняка как они будут происходить. А с Феликсом, — глянул он на своего соратника. — Все в толк не возьму, как вообще можно было так в точку попасть. — улыбнулся Иосиф.

— Сосо, мы полностью тебе доверяем, но все же есть информация, которой мы разглашать совершенно не можем, ни при каких обстоятельствах. Очень надеюсь, что ты сможешь понять, ну а когда время придет, то ты первый кто о них узнает, — сказал я.

Джугашвили и Дзержинский задумались после моих слов и принялись за чай молча. Ну не хотел я втягивать этих парней в наши тайны по артефактам древних, а тем более сообщать про феномен моего попадания в этот мир.

В тот день мы отлично поговорили с Феликсом и Иосифом. Нам удалось наметить дальнейшие планы их действий. И самое главное — удалось настроить парней на то, что наша работа — это работа в долгую. Не будет каких-то резких изменений, нам не нужны потрясения в России: необходим плавный переход к более прогрессивному развитию. Конечно же, этот переход не может не затронуть и политическое устройство, но на подготовку мы выделяем от 5 до 10 лет. Вести её нужно очень аккуратно, а конечные планы держать в строжайшем секрете. Иначе просочившаяся информация может всё обрушить, и тем не менее, на случай резких потрясений нужно быть готовыми вступить в политическую борьбу.

Тот разговор, после хорошей порции вина, долго не выходил из моей головы. Всё-таки Джугашвили — уникальный человек. За последние годы, что он провёл в Петербурге, впитывая немало знаний и участвуя в наших проектах, он набрался изрядного опыта. Было видно, что с каждым годом он набирается сил для дальнейшего рывка вперёд, что, собственно говоря, и было нашей целью тогда, когда мы поехали за мальчишкой в Гори.

--

Ветер трепал наши волосы на палубе парохода Москва, который входил в состав Доброфлота. На август 1899 года это был один из крупнейших пароходов-крейсеров в России, водоизмещением около 12 тысяч тонн. Нам повезло его зафрахтовать целиком, и загрузить большое количество груза, в том числе и грузовые автомобили, которые не попали в рейс, намеченный для организации базы в Трансваале, которой занимался Глеб Кржижановский. Тот груз уже давно ушел из Санкт-Петербурга.

Это судно было приспособлено, в том числе, и для военных целей, имело отличную мореходность. По плану мы должны прибыть в порт Лоренцо-Маркеш, конечную точку нашего маршрута, примерно в середине октября. А из Петербурга вышли в 28 июля. В прошлой истории военные действия начались 11 октября. Как будет здесь — пока совершенно непонятно. Но будем надеяться, что нам удастся дойти до Трансвааля без каких-либо сложностей.

Бункеровались мы в Гамбурге, затем в Лиссабоне, в Лас-Пальмасе — испанском порту на Канарах. Дальше — в Дакаре. И вот остался последний рывок: от Дакара до порта Лоренцо-Маркеш. Конечно, бункероваться на этом пути нам так или иначе понадобиться, и скорее всего это будет один из портов португальцев в Западной Африке, возможно Фритаун, либо порт на островах Зеленого мыса. Решать будет в конечном счете наш капитан.

Внезапно вахтенный матрос доложил капитану о дыме на горизонте. Все бросились к бортам. Впереди, прямо по курсу, показался силуэт корабля, он шёл встречным курсом на большой скорости. Но самое тревожное было то, что флаги на нём отсутствовали.

— Боевая тревога! — пронёсся по палубам приказ капитана. — Всем занять свои места!

Наши парни, готовые к любым испытаниям, не метались по палубе в панике, а стали разбирать личное оружие, сложенное в нескольких каютах в деревянных ящиках. Команда действовала слаженно, артиллеристы у двух орудий 75 мм системы Канэ заняли позиции, кочегары увеличили подачу угля в топках, рулевой изменил курс.

А силуэт неизвестного корабля становился всё отчётливее, это был военный крейсер, причём довольно крупный. И он совершенно не собирался уклоняться от встречи с нами.

— Запросить его по семафору! — приказал капитан. — Пусть обозначит свою принадлежность.

Но в ответ было только молчание. Крейсер продолжал идти тем же курсом, не реагируя на сигналы. Его трубы выбрасывали густые клубы дыма, а палубы оставались пустынными. В воздухе повисло напряжение.

Я понимал: наш грузопассажирский корабль имел на вооружении всего два 75 мм орудия, и конечно, мы не выдержим серьёзного морского боя, и даже несерьезного. Поэтому внезапная встреча с боевым кораблём могла закончиться печально для нас.

— Флаг! Флаг! — закричали на мостике. — Они поднимают флаг!

И действительно, я заметил, как на корабле, идущем встречным курсом, стал подниматься знакомый мне флаг…