Одинаковые. Том 1. Адаптация

Глава 1

Холод, жуткий холод накрыл с головою. Глаза ничего не видят, и хочется кричать. И вот закричал, да еще как! Боже, что со мной, где я, почему так плохо вижу? Горло от крика начало саднить — и только тогда дошло, что это именно я кричу, как новорожденный младенец. Осознав это, попытался успокоиться. Прошло по ощущениям совсем немного времени, но рядом раздался новый крик, а через несколько мгновений еще один.

Не знаю почему, но контролировать свое тело было невероятно сложно, да и, похоже, это совсем не мое тело. Что-то теплое уткнулось мне в рот, и я на каком-то животном инстинкте схватил это своими губами. Молоко, черт побери! Похоже, я пью грудное молоко! Я что — младенец? Ну что ж… Похоже, только что появился на свет новый-старый человек, встречайте…

Видимо, после теплого молока я уснул. А когда проснулся — почувствовал, что лежу на чем-то мягком. Попытался открыть глаза и пошевелиться — получалось очень плохо. Перед глазами все расплывалось, и цвета были какие-то серые, что ли. Тем не менее попытался оглядеться, насколько смог это сделать. И тут на голову навалилась непонятная тяжесть, ужасно заболели виски, а из глаз потекли слезы. Не знаю сколько это продолжалось, но в итоге я просто вырубился.

Неизвестно сколько времени находился в бессознательном состоянии, но, когда очнулся, чувствовал себя относительно хорошо. Почему относительно? Ну, голова не болела совсем, а вот со зрением и ощущением пространства что-то казалось не так. Черт возьми, что происходит, почему все троится и перед глазами, и в голове? Через какое-то время осознал, что вижу одновременно три похожие картинки перед глазами, но они как-то странно смещены.

Что это, блин, какое-то птичье зрение или шизофрения? Утомившись от рассуждений, снова заснул. Черт побери, что происходит — чувствую, что сплю и не сплю одновременно, закрываю глаза и все равно вижу вокруг ту же картину. Постарался успокоиться, продышавшись и спокойно осмыслить происходящее. Наконец до меня дошло, что нахожусь я одновременно в трех телах, и одновременно пытаюсь управлять, насколько это возможно, всеми. Блин, еще бы не свихнуться от таких выводов и не уехать в специальное учреждение на профилактику, так сказать. Попытался уснуть, закрыв одновременно три пары глаз, и с тройной улыбкой погрузился в сон…

Давайте знакомиться:

Семеновский Андрей Геннадьевич, 1970 года рождения, майор ГРУ в отставке. Как модно говорить — самозанятый на пенсии. Родился и вырос в глухой забайкальской деревне, остался без родителей в 4 года. Ехали с родителями в город из деревни деда, когда в наши Жигули первой модели на скорости влетела фура… Не знаю как, но чудом выжил только я.

Почти сразу меня к себе забрал дед. Опекунство оформили на мамину старшую сестру, но дед Андрей ультимативно заявил, что останусь у него. Он тогда был еще молодой — 52 года и сил в руках имел немеряно. Дед прошел всю войну, вышел в отставку в звании старшего лейтенанта. Где он служил, для меня долгое время было загадкой. Волею случая через несколько лет удалось разговорить старика и узнать некоторые подробности.

С самого детства дед воспитывал во мне самостоятельность. Когда исполнилось 6 лет, начал брать меня в тайгу, учил стрелять из мелкашки ТОЗ-8, ставить ловушки на зверя. Потом большую часть времени я жил в школе-интернате, но на каникулах всегда оставался с дедом. Летом мы жили на заимке, а зимой отправлялись в тайгу. Кроме стрельбы дед научил меня ходить по тайге, слушать ее и понимать.

В 10 лет мне надоело жить весь учебный год в интернате, и уговорил деда перевести меня на домашнее обучение. Пообещал, что буду стараться и не запускать школьную программу. Каким-то чудом, но удалось договориться с Павлом Семеновичем, директором интерната, и у меня появилось много свободного времени.

Учеба давалась легко, тратил на нее по 2–3 часа в день и без труда сдавал два раза в год контрольные, в основном на хорошо и отлично. Дети в интернате завидовали моей свободе, и в первое же посещение после долгого перерыва решили меня наказать. Шесть парней постарше напали возле спортивной площадки. Отбивался, как мог, но численное превосходство сыграло свою роль. Меня крепко отпинали, и дед забирал меня уже из районной больницы, в которой пришлось лежать почти целый месяц.

Вернувшись в деревню, дед решил взяться за мою физическую форму всерьез. Кроме ежедневной физухи и утренних пробежек на 4–5 километров, стал учить защищать себя кулаками.

Дед Андрей наконец-то открылся, хотя, подозреваю, все-таки частично. Оказалось, он служил в специальных частях и занимался разведывательно-диверсионной работой в тылу врага, а под конец войны — в отрядах зачистки на западной Украине. Дед объяснил, что его умения не про спорт. Все его навыки про быструю ликвидацию противника, поэтому пользоваться новыми умениями мне нужно очень аккуратно и не терять головы.

Кроме рукопашки была работа с холодным оружием. Работа с ножом, саперной лопаткой, метание всего, что может втыкаться. Дед серьезно поговорил о моем будущем, прежде чем давать мне специфические знания и умения.

Для себя уже давно решил, что стану военным. Мы поговорили, и дед стал обучать меня всему, что умел сам, и за несколько лет сделал из меня бойца можно так сказать широкого профиля. На заимке у него был схрон с оружием, там был один ТТ, Вальтер ППК, два нагана с самовзводом, СВТ40, мосинка с оптикой, несколько цинков патронов ко всему этому добру.

Не знаю, как уж дед умудрился насобирать этот арсенал, но учеба с оружием мне особо нравилась. За несколько лет я до автоматизма довел полную сборку-разборку, чистку, и, конечно же, стрельбу. Так увлекся, что деду пришлось доставать дополнительные патроны несколько раз через старых сослуживцев, еще имеющих отношение к армии.

К 10-му классу я вытянулся до 185 сантиметров, имел крепкое сухое телосложение и ни грамма лишнего жира. Русые волосы, которые обычно коротко стриг, прямой нос, уверенный взгляд серых глаз. После нескольких драк в интернате деревенские пацаны обходили меня стороной и считали бирюком, так как большее время я проводил в тайге, изредка появляясь в поселке.

Когда я закончил школу, дед связался со старым другом с генеральскими погонами. Через наш военкомат направили меня в славный город Рязань, в Рязанское высшее воздушно-десантное командное Краснознамённое училище.

--

Открыл глаза, похоже проснулся, еще и еще раз. Ха-ха, мы проснулись. Так и не успел рассказать о первой жизни. Да, да не ослышались, похоже, я получил новую жизнь, даже три. Что это выходит: я попаданец или перемещенец или извращенец… Да какая, к черту, разница — я живой, да еще и втройне, Ха-ха. Что это меня пробивает на дурацкий смех, и мысли путаются в голове. Видимо, еще до сих пор не осознал степень своего попадания, но, определенно, плюсов гораздо больше, чем минусов — будем жить. Теплые руки подхватили меня и стали кормить, так и понеслись вскачь первые дни моей-нашей новой жизни.

Через пару месяцев уже окончательно привык к мысли, что переродился одновременно в сознании трех братьев, и имею одно общее сознание на всех одновременно. К счастью, память прошлой жизни сохранилась вплоть до мелких деталей. Покопавшись в памяти, даже про себя проговорил наизусть ТТХ сорокапятки из справочника, который лежал в библиотеке деда на заимке, как будто в это время держал в руках открытую книгу.

Управлять тремя телами было сложно, и каждый раз, когда я пытался сконцентрироваться на каком-то конкретном действии, голова начинала болеть, а из глаз текли слезы. Да и, собственно, чем там управлять, нас как кукол пеленают в тряпки, и, разве что, глазами, да голосом можем познавать окружающий мир и издавать звуки, конечно.

Больше всего напрягало, что не могу контролировать организм на предмет пописать и покакать. Вот приспичило попе — и наделала в пеленки. А лежать в сыром, скажу, такое себе удовольствие. Поэтому научился звать криком каждый раз, когда начинал этот процесс, в остальное время лишний раз старался не орать. Но в момент справления потребностей орал знатно — родители реагировали оперативно и по сигналу проверяли пеленки.

Когда зрение начало приходить в норму, удалось разглядеть пространство вокруг себя. Это была обычная изба с печью, у деда в деревне была почти такая же. Печь оштукатурена белой известкой, местами потрескавшейся, со следами копоти в некоторых местах. Лежанка небольшая, похоже, там старик спит, дед, наверно. Изба была небольшая — примерно 4 на 5 метров. Сруб сложен из добротных бревен, и местами из щелей торчит мох. Небольшой стол, 3 лавки, пара сундуков, которые тоже использовали, как спальное место. В красном углу иконы.

Похоже, родились мы в деревне, и во времени весьма отдаленном от двадцать первого века. К сожалению, отрывного календаря на стене с гороскопом не увидел, да и газеты, в которых можно узнать дату, мне как-то не попадались. Ладно, не к спеху, надо пока просто расти. Эх, скорее бы начать ходить…

Пока надо попробовать разобраться с управлением и этой странной, доставшейся мне способностью. Выходит, у меня теперь три тела и одно сознание на троих. Интересно, а мозгов тоже в три раза больше и, соответственно, я стану в три раза умнее? Так — закрываю глаза: одного, вижу вторым и третьим, закрываю глаза второго, остается только картинка с третьих глаз. Так, так, так…

Надо определить, как правильно вести себя с этой сверхспособностью, и эффективно ей управлять. Голова по-прежнему болела, когда я пытался действовать синхронно. Интересно, это мы сейчас все в одной куче в основном, а в будущем смогу ли я действовать разными телами на большом расстоянии? Например, один ворует, второй на стреме, а третий вывозит награбленное, и, в случае чего, шухер кричать не надо. Сука, о чем я думаю.

В уме я считал и старался запомнить дни, когда просыпался. С нашего рождения прошло примерно 5 месяцев, да и по изменениям погоды тоже было видно. Когда мы родились, на улице стояла осень, а сейчас, похоже, наступила уже зима, наверное, январь или февраль. Так вот, примерно в полгода, мы начали уверенно ползать по дому. И когда это произошло, начались усиленные тренировки моего сознания, которое в одиночку пыталось управляться с тремя детскими тушками.

Имена, эх, вот тут засада, когда услышал впервые, ржал почти час. Короче, мы теперь — Илья, Никита и Алексей, во фантазия у родителей. Хорошо, что без Добрыни обошлось. Так в шутку иногда нас и называли родители — три богатыря. Наверное, мы были очень похожи друг на друга, и родители часто нас путали, да и имея одно сознание на всех, я, тоже не особо заморачиваясь, откликался на любое из имен.

Молока матери всем не хватало, поэтому скоро начали давать еще какое-то, больше похожее на козье, но, могу ошибаться — может, тут и у коровы такой вкус молока, в любом случае стало повеселее с добавкой.

Старался все время, пока на нас никто не обращает внимания, потихоньку заниматься, развивая моторику пальцев и координацию движений. Делал это, исходя из новых способностей. По очереди двигал руками, ногами. Делал синхронно. Для того, чтобы появлялась слаженность действий, а не хаотичное махание, приходилось концентрироваться — и, как итог, болела голова. Но заметил, что все больше действий мне дается легко и без последствий для мозга.

И вот в полгода впервые получилось встать. Когда отец вечером пришел домой, он увидел, как мы стоим возле лавки и неуверенно держимся за нее. Отец даже прослезился, как мне показалось, подошел и стал тетешкаться с нами. Отец был крепким мужиком, с большими кувалдообразными руками. Средний рост, темно русые волосы, нос с небольшой горбинкой, после перелома, похоже, добрый взгляд, паутинка морщин вокруг глаз. Я его видел, в основном, в простой одежде, обычно это широкие штаны, рубаха и сапоги.

За это время по разговорам взрослых все-таки удалось добыть частичную информацию о новом мире, в который попал. Во-первых, сейчас идет 1884 год от рождества христова. Родились мы в казачьей станице Прилукской, практически на границе с Китаем и Монголией. Похоже, это где-то рядом от тех мест, где я провел свое детство вместе с дедом. Отец был охотником-промысловиком. В детстве получил травму, после которой не смог долго сидеть в седле, поэтому и в казачий реестр его не записали. Так и занимался промыслом, и большую часть времени проводил в тайге на своей заимке.

Еще у нас была старшая сестра Машка, ей сейчас 4 или 5, точно не знаю. Девчушка — егоза, постоянно бегающая за мамкой. Белобрысая, с маленьким аккуратным носиком, конопушками и голубыми глазами. Красивая девка вырастет. Вчера чуть не угробила одного из братьев, запихала в рот три красных клюквины и убежала. Я закашлялся, повернулся на бок и стал дышать носом. Сосед по сознанию заорал, и мать быстро поняла в чем дело. Помогли, а сестре досталось вицей по заднице.

Еще был дед Иван, уже старый казак, который частенько наблюдал за нами, поглаживая длинные седые усы. Небольшого роста, залысина на полголовы, длинные усы — делали из него колоритного персонажа. Часто кряхтел и хватался за спину, но видно было, что сила еще присутствует. Больше всего меня удивлял его пронзительный взгляд с прищуром, как будто тебя сверлят. Жуть.

Жила наша семья небогато, хотя и не знаю с чем сравнивать, нас как бы по гостям-то и не таскают. Но в хозяйстве была корова, две козы, мерин, и, похоже, за всем этим следила мать, пока отец пропадал подолгу в тайге. Еда на столе всегда была, хоть и простая, но сытная. Отец частенько приносил дичь из леса.

Пока мать управлялась по хозяйству, мы были под приглядом деда. Даже не знаю, сколько ему лет: 50–60, черт его знает, в это время вроде бы стареют гораздо раньше. Он, приглядывая за нами, никогда не сидел без дела. То что-то вырезал из дерева, то занимался ремонтом обуви или что-то мастерил непонятное мне пока.

Наконец, к первым признакам приближающейся весны мы пошли, было это примерно в конце марта. По моему, встроенному в башку счетчику, нам стукнуло 7 месяцев. С этого момента началась новая жизнь. Уже скоро мы забегали по избе, а когда на улице потеплело, нас на целый день выводили во двор, где мы носились, как угорелые с собаками и домашней живностью.

Ну, это со стороны так. Я старался не показывать родным наличия в моей голове взрослого сознания, и лишь дед, поглядывая на нас, иногда прищуривался, глядя пронзительным взглядом.

Передвижение на нижних конечностях опять стало испытанием для моих мозгов, и голова при первых попытках начинала болеть. Я на первых порах путал ноги и падал очень часто. Сосредоточившись, повторял снова и снова помолясь. Постепенно голова перестала кружиться и болеть, и прогресс пошел семимильными шагами.

К лету мы уверенно бегали, руки стали слушаться, и я решил заняться развитием тела. Здесь главное его не испортить. Кости, суставы еще детские, поэтому физическую нагрузку нужно телу давать очень грамотно.

Самое главное — не спалиться своими знаниями, а то черт его знает, что может прийти в голову моей родне. Все вокруг глубоко верующие люди, по воскресеньям всей семьей в церковь ходим. Вдруг решат, что в их детей бес вселился, да на костер потащат, ну это я, конечно, утрирую, но проверять не хочу, поэтому и сторожусь.

Для себя уже давно решил, что буду разделять кроме имен — по номерам, ха-ха, а то сложно как-то выходит, поэтому для меня Илья стал первый, Никита — второй, Алексей — третий. Какие-то императоры, гм, получились. Так сразу стало проще себя контролировать.

Все мои тренировки первых передвижений во дворе и избе походили для меня на руководство отделением из трех бойцов. Я как бы даю всем разные команды, а они выполняют, только вот для отдачи команд не нужно открывать рот и даже тратить время, достаточно просто подумать и решить, что нужно сделать. Иногда так увлекался, что кружилась голова, и я стал беспокоиться, не будет ли у меня раздвоения личности или еще какого психического расстройства из-за моей убер-плюшки.

Постепенно привык и даже стал получать от этого огромное удовольствие. Это что выходит, я могу одновременно в трех телах познавать этот мир. Например, могу одновременно читать три книги или учить три языка, в общем, мне с каждым днем такие возможности нравились все больше и больше.

Говорить не торопился, слова мама, папа, деда, Маша (так звали старшую сестру) мы с братьями начали выдавать в 8–9 месяцев. Но потихоньку стал вводить предложения, и к лету уже родня поняла, что малыши могут неплохо говорить. Часто подходили к деду, задавали детские вопросы. Особенно он любил рассказывать незамысловатые истории из жизни, как понимаю, упрощая и смягчая, чтобы не травмировать детскую психику.

К середине лета мы неплохо окрепли, и, похоже, что развивались опережающими темпами, если сравнивать с детьми наших соседей. А нас часто собирали с нескольких дворов в одну кучу и оставляли под присмотром стариков на весь день. Так взрослым было гораздо проще с нами справляться. Да, все-таки детство — это здорово.

Глава 2

Прошло три года с нашего рождения, я решил, что было бы неплохо начать не только физическое развитие, но и увеличить знания. Тем более передо мной открылись такие возможности. Не до конца уверен, но, похоже, вместе со вселением сознания в близнецов, мне досталась абсолютная память. По крайней мере, то, что я когда-либо читал, смотрел в прошлой своей жизни я могу дословно воспроизвести в нынешней. Это не какая-то структурированная информация с папочками, как на компьютере, конечно. Просто если я о чем-то задумываюсь, то могу ответить четко, если ранее знакомился с этими данными.

В общем, если задумаю прогрессорствовать, то командирскую башенку на Т-34 и автомат Калашникова начертить точно смогу. Думаю, даже марки стали удастся воспроизвести после нескольких опытов, ведь с железом я много работал, выйдя в отставку, и справочников по материаловедению перелопатил не один десяток.

Надо каким-то образом приучать семью к своей уникальности, не вызывая шока. Пожалуй, начну с чтения, а потом и письма. Обдумав все несколько раз, решил не тянуть с этим.

Я подошел к деду и, взяв старую газету, попросил научить нас читать. Оказалось, дед был неграмотен, и пришлось пристать к матери. Мать тоже читала не ахти, но хоть что-то. Она написала на доске буквы и, на ее удивление, мы их отчетливо произносили уже через 3 дня. Тогда попробовала показать, как читать. Буквально через неделю, показав упорный труд четырехлетних детей, мы начали читать. Для начала по слогам, но вполне уверенно. Попросил у мамы книгу. В нашем доме книг-то не было.

Да, как-то в повествовании упустил рассказать о матери. Мать звали Таисия Степановна Горская, крепкая женщина, на вид 25–30 лет. Если не ошибаюсь, отца она на 5 лет младше. У мамы была стройная фигура, крепкие ноги, темные волосы и серо-зеленые глаза. Похоже, в роду имелись примеси тюркских народов. Но у казаков это частое явление, поэтому не удивительно. Ходила она, в основном, в простой деревенской одежде, лишь на выход в церковь наряжалась в выходное платье. Похоже, оно было одно, и она его очень берегла.

Мать после воскресной службы подвела нас к отцу Михаилу и рассказала ему о наших успехах. Михаил принес Библию и проверил наши таланты. Каждый из нас прочитал по несколько предложений, после чего я спросил у батюшки, может ли он дать еще что-то почитать. Подумав, отец Михаил принес роман Пушкина «Евгений Онегин», 1837 года издания. Велел бережно относиться к книге и отпустил нас, перекрестив на дорогу. С этого дня мы стали по вечерам читать книгу вслух. Собиралась вся семья, иногда даже соседи приходили.

Через месяц, прочтя книгу уже несколько раз, не стеснялись и читали бегло с выражением. Дед только кряхтел, довольно потирая усы, а отец был очень горд малолетними отпрысками. Так удалось легитимизировать навык чтения, а впоследствии — и письма. Даже соседи часто стали обращаться, чтобы письмо написать под диктовку или прочитать газету. Порой даже начинало раздражать, но мы, не подавая вида, гордо подняв голову, старались прийти на помощь неграмотным станичникам.

В процессе знакомства с книгами и другой печатью, я подтвердил свои соображения по поводу сознания братьев. Во-первых, память действительно близка к абсолютной. После разового прочтения я мог воспроизвести любой текст без искажений. Во-вторых, читать может любой, остальные братья в это время могут заниматься другими делами и одновременно усваивать новую информацию, сознание-то у нас одно. В-третьих, я мог одновременно читать 3 книги, вот здесь опять приходилось тренировать и как бы распараллеливать свое сознание. Это стало для меня новым испытанием, но я не сдавался и из месяца в месяц прогрессировал. Уверен, эти навыки будут мне очень полезны в моей будущей жизни.

--

Вот уже 7 лет, как очутился в новом теле-телах, ох, вроде столько времени прошло, а в формулировках не разберусь. Из ребенка, благодаря регулярным тренировкам и занятиям, мы стали превращаться в подростков. Ростом на голову обгоняли своих сверстников, и по фигуре силу в теле тоже можно было определить сразу. Мы были, как две-три капли воды похожи друг на друга. Русые прямые волосы, которые летом обычно выгорали, прямой нос и, как у матери, серо-зеленые глаза, и правильные черты лица. Я посмотрел в маленькое мамино зеркальце и задумался.

Как прошли эти годы? Да как, весело было, я наслаждался детством сполна. Конечно, по мере взросления стали поручать задачи по хозяйству с живностью, на огороде, но ничего трудного и тяжелого. Каждый день начинался с пробежки, и к 7 годам бегали каждое утро по 5–6 верст, наматывая круги вокруг нашей станицы. Соседские дети смотрели удивленно, взрослые тоже не могли понять, зачем это нам.

Еще с трех лет дед стал приучать нас к седлу, и за четыре года мы уверенно научились держаться, правда, чтобы залезть, использовали плетень или подставку, смастеренную дедом. Жаль, что лошадь в семье была только одна.

Вот уже год, как я стал усиливать тренировки, кроме бега стал добавлять рукопашку, отрабатывая в новых телах навыки, полученные в прошлой жизни. Голова все это прекрасно помнила, но тут нужно наработать рефлексы, ведь тело-то новое.

Как-то взяв небольшой засапожный нож у деда, попытался его метнуть, и получилось со второго раза воткнуть его в чурку. Дед, когда это увидел, крякнул и принес три ножа с хорошим балансом, и дал каждому. Это, конечно, не метательные ножи в современном понимании, но уже что-то. С этих пор я начал вспоминать прежние навыки и усиленно тренировать суставы и связки. Так, уже к 6 годам смог (в смысле смогли все три «Я») метать ножи на дистанцию 5 саженей (около 10 метров). Нож при этом втыкался в мишень с мою ладонь 8 из 10 раз.

Наше подворье располагалось на краю станицы, от плетня до начала леса было не больше 20 метров. Поэтому мы тренировались с ножами, в основном, на заднем дворе. Дед соорудил нам 3 мишени из осиновых спилов. Я углем размечал их, чтобы было похоже на цель, и мы до одури тренировались, доводя свои движения до автоматизма.

Каждый раз, когда я берусь за что-то новое и пытаюсь согласовать свои действия с разтроенным сознанием, у меня начинала болеть голова, так и с метанием ножей было. Пришлось попотеть несколько месяцев, прежде чем головная боль от одновременного и поочередного метания ножей прекратилась. В результате стал приучать себя к контролю трех целей сразу.

Мать, увидев нас как-то, отодрала задницу прутком и забрала ножи. Дед на следующий день спросил меня, почему не тренируемся. Любил он смотреть за нашими занятиями, да и гордился, было видно, даже стариков — разбойников несколько раз приводил смотреть. Узнав, что мать отняла у нас ножи, пошел ругаться и довел ее до слез, но все-таки вернул их нам, а мать с тех пор больше вопрос этот не поднимала.

Скоро лето, дороги стали просыхать, и мы опять возобновили ежедневные пробежки. На период распутицы приходилось все-таки их прерывать, не хотелось кашу месить. К новому сезону попросил у мамы сшить три жилета, которые набил песком, получилось на 3–4 кг, думаю, такого утяжеления для начала будет достаточно, а там посмотрим.

Когда никто не видел, и удавалось отбежать от станицы подальше, я переходил к серьезным тренировкам, которые посторонним пока лучше не видеть. Как правило, один стоял на стреме, а двое тренировались, затем менялись. Так удалось восстановить в новом теле навыки ножевого боя, метание ножей с двух рук, жалко, что ножей было 3 и приходилось изворачиваться.

Вот бы еще с шашкой начать работать, дед после уговоров пообещал, что этим летом начнет с нами заниматься, вроде как уже руки достаточно окрепли, хотя остальных казачат начинают учить рубке, в основном, ближе к 10 годам.

Огнестрельное оружие пока недоступно. У отца, конечно, есть, но кто же мне-нам даст. А приучать новое тело очень уж хочется. Хорошо хоть, попал не во времена фитильных ружей Ивана Грозного. И вполне себе унитарный патрон уже присутствует. Так, у отца была берданка и ружье 12 калибра, правда, какой марки, так и не понял. Еще дома у деда двустволка сестрорецкого завода.

Когда отец обихаживал оружие после охоты, мы всегда крутились рядом, проявляя интерес, и задавали уйму вопросов. Так, однажды попросил самостоятельно почистить. Отец посмотрел за моими действиями, хмыкнул, и с тех пор мы каждый раз помогали при чистке оружия и снаряжения патронов.

А этим летом отец обещал взять с собой в тайгу, и сказал, что начнет учить стрелять. Эх, скорее бы. В прошлой жизни я до одури настрелялся, но здесь важно показать, что могу, и уже, наконец, получить свой огнестрел. Места-то не спокойные, граница все-таки. Поэтому на это лето по планам было раздобыть что-то стреляющее.

Выходило, что сейчас шел 1891 год, если ничего не путаю, то через 10 лет будет восстание ихэтуаней (восстание боксеров) в Китае. До Русско-японской тоже 13 лет, активно строится Транссиб, и, по-моему, где-то до Омска его уже дотянули. Хотя соответствует ли история этого мира истории моего прежнего — понятия не имею. Пока не было возможности сравнить то, что удалось подчерпнуть со слов и из редких газет поверхностно, вроде, совпадает. Историю России я знал неплохо, много почитывал в свое время, посмотрим, как оно будет здесь. А пока не буду забивать свою голову, а просто буду взрослеть и радоваться жизни.

Утро началось обычно. Вся семья встает с рассветом и принимается за дела по хозяйству. В конце зимы удалось выменять на шкурки у проезжих купцов трех поросят. И заботу о них поручили нам. Блин, каждому по поросенку выходит. Отец в тайге вот уже 10 дней, скоро должен вернуться. Обиходив скотину, поглотив немудреный завтрак, выбежали на ежедневную тренировку. Давно уже соседи к этому привыкли и не обращали внимания.

Увеличил расстояние, и теперь мы бегали до большого камня — это на берегу Аргуни, примерно в 5 верстах от нашей станицы. Бежали, изменяя темп, периодически ускоряясь и сбрасывая темп. Хорошо в этом году дед стачал нам мягкие полусапожки на толстой кожаной подошве. Неказистые, но удобные, и это сразу отразилось на скорости, что не могло не радовать.

Примерно через 4 версты услышали одиночный выстрел. По звуку стреляли из винтовки, но это не система полковника Бердана, я этот звук отличу. Переместились с дороги в подлесок, побежали навстречу выстрелам, сбавив скорость и стараясь не издавать лишнего шума. До возмутителей спокойствия, похоже, осталось немного, поэтому, перейдя на шаг и пригнувшись, стали подкрадываться ближе.

Я пошел справа, а второй и третий — слева от дороги. Картина для этого времени открылась обычная. Похоже, опять банда хунхузов прорвалась мимо казачьих разъездов. У большого камня мы увидели распряженную телегу и два тела. Немного опоздали. Нужно было срочно принимать решение. Звук выстрела точно услышат, но пока поймут откуда, пока пошлют дежурный разъезд, в общем, узкоглазые за это время уже на свою территорию успеют удрать.

Страшно, конечно, да и сил пока в руках недостаточно. В сентябре исполнится 8 лет, хотя по физическим кондициям, скорее всего можно дать все 11–12. Ладно, была не была. Мы припустили по подлеску к белому камню и обследовали следы. Знания от деда Андрея из прошлой жизни пригодились.

Так, похоже, банда небольшая, или ее часть. Три конных, еще вьючная лошадь чем-то нагруженная и одну лошадь забрали у крестьян. Убитых сразу узнал — это семья, живущая на выселках, видимо, в станицу на торг ехали. После выстрела прошло примерно 5–6 минут, бандиты не смогли тихо сработать, а может, у крестьян оружие какое было. Видно, что Марфу зарубили, а у мужчины Ерофея Игнатьевича рана на груди от огнестрела.

По следам быстро определили, в какую сторону отправились бандиты и, сторожась, припустили за ними. Идти по следам оказалось несложно, и через полчаса бега мы догнали хунхузов. Они старались держать максимальную скорость, но тропка в лесу — это не тракт, да и видно — лошади нагружены. Следы уж больно заметные, хотя дождя три дня, как не было.

Увидел, что на второй вьючной лошади примотан ребенок, похоже, что это Санька — дочка Ерофея Игнатьевича, девчушке лет 12. Руки привязаны к луке седла, рубаха изодрана на спине и голова чем-то замотана, кляп, наверное. Шум бандитам уж точно не нужен.

Пока раздумывал, как сладить с хунхузами, один из них подстегнул вьючную лошадь и та, всхрапнув, споткнулась. Второй хунхуз выругался. Видать, ногу лошадь подвернула. Бандиты споро слезли с коней и стали смотреть травмированную животину. Это нам на руку, думаю, они сейчас перебросят груз на своих лошадей. Сомневаюсь, что его бросят, те еще куркули.

Неожиданная остановка бандитов случилась прямо на узкой лесной тропе, на которой двум конным и разъехаться будет сложно. Справа от остановки рос колючий кустарник, а на левой части дороги росло несколько осин, и одна была повалена, видать, от сильного ветра повалило, выдрав часть корней из земли.

Так, у меня пять, большее десять минут, и дальше они тронутся. Из оружия три ножа и все, собственно. Хорошо хоть одежда подходящая. Я выпросил у матери, и она сшила мне плотные серые штаны и еще более темную рубаху. Не камуфляж, конечно, но на безрыбье, как говорится. Стали обходить с трех сторон. Дистанцию уверенного поражения смог увеличить за время последних тренировок до 8 саженей (17 метров). Значит, нужно подкрасться хотя бы на 7 саженей для уверенного броска.

Ладно, хватит рассусоливать, с богом. Не знаю, что помогло. То ли бандиты очень торопились, то ли не опытные они, но все получилось, как задумал. Второй и третий метнули ножи одновременно в бандитов, у которых на плечах висели винтовки. Нож второго попал в шею, а третьего — в глаз противника. Когда два бандита начали заваливаться, третий, наклонившись, возился с копытом вьючной лошади. Но сразу вскочил, увидев трупы подельников. Кинулся к винтовке, но я не дал ему более ничего предпринять. Мой нож воткнулся в спину бандита. Вот, открыл счет, мать его.

Отдышавшись, подошел поближе. На всякий случай оставил третьего на стреме. Он залез на ветку дерева и смотрел оттуда по сторонам. Кто его знает, может эти бандиты были не одни. Первым делом отвязал пленницу, когда она нас увидела и узнала — разревелась. Я гаркнул на нее, второй повел к ручью и велел умываться. Так, первые трофеи…

Немного потряхивало руки, хотя в прошлой жизни крови было немало. Возможно, это мои новые тела так реагируют на убийство. Не тошнит и уже хорошо, подумал я, подходя ближе к телам противников. Для себя быстро прокрутил схватку и понял, что в целом действовал грамотно и еще порадовался, что головной боли от управления тремя телами не было. Возможно, это вследствие полученной дозы адреналина. Посмотрим, как пойдет дальше.

Привязав коней к ближайшим веткам осины, я стал внимательно изучать, что же мне досталось. Первым делом проверил оружие у одного из хунхузов. Он был вооружен Winchester М1873 — винтовкой рычажного действия, черт, да нам дико повезло. Похоже, именно этот звук мы слышали. Патроны 44 калибра кольцевого воспламенения.

Так в подсумках на поясе насчитал 32 патрона, может, еще во вьюках найду. Уж больно редкий калибр для наших мест. У второго — английская винтовка Энфилд образца 1853 года, но в каком-то ужасном состоянии, и к нему россыпью 28 патронов. Ладно, дома разберусь. А что, у третьего не было огнестрела? Оказалось, у третьего бандита была берданка, прямо, как у отца, и состояние вполне приличное, правда, с патронами не густо. По карманам и в подсумках насчитал всего 16 патронов.

Мы вместе со вторым стали раздевать тела, внимательно прощупывая все складки одежды. Раздели до исподнего. Ворочать было тяжело, хорошо, что это еще субтильные китайцы, иначе мы бы до утра провозились. В общем, в подошве сапога и под ремнями нашли 3 золотых царских червонца, общей сложностью 40 китайских монет серебром.

Стали разгружать поклажу бандитов из седельных сумок. Вот подфартило. Похоже, они прибили какого-то европейца. В поклаже был приличный европейский костюм, револьвер Colt Frontier под 44 калибр в кобуре из хорошо выделанной коричневой кожи, похоже, это походный комплект под один патрон. Еще был запас патронов под этот калибр, насчитал в общей сложности 180 патронов в пачках по 20 штук.

Походный несессер в дорогом кожаном чехле, потом разберусь. И 2 мешочка с золотым шлихом, примерно на 1,5 фунта весом (600 гр.) — удачно мы прибарахлились. 2 неплохих кинжала в ножнах, 3 дрянных засапожных ножа и добротный охотничий нож с наборной рукоятью. Видимо, он как раз с европейца, и тубус с какими-то бумагами. Вот еще шашка драгунская.

Остальное барахло особого внимания не стоило, но тоже многое для походной жизни может пригодиться, поэтому мы начали собирать трофеи и нагружать ими лошадей. Тела хунхузов оттянули с дороги.

Опасаясь, что меня могут лишить огнестрела, я решил быстро сделать схрон. Пока второй водил Саньку оправиться к ручью, я нашел подходящее дупло в 30 шагах от места боя. Третий забрался на дерево и с помощью веревки убрал в схрон винчестер, кольт, все патроны 44 калибра, золото в мешках и монетами, а также бумаги и несессер с европейца.

Завернув все это добро в тряпки, и замаскировав временный тайник в дупле, третий спустился с дерева. Мы стали готовиться к выезду в сторону станицы. Всего было 5 лошадей и одна из них хромая, скорость была небольшая. Но уже не на горбу тащить, поэтому я не расстраивался. Мы уже подъезжали к дороге, проходящей у большого камня, когда услышали топот множества копыт…

Глава 3

Из-за поворота на рысях вылетел казачий разъезд. Видимо, они искали тех, кто напал на семью крестьян. Осадив коня и узнав нас, казаки спешились. К нам подошел десятник Федор.

— Смотрите казаки, это же братья Горские, вас уже с ног сбились искать. В станице видели, как вы убежали утром, дед Еремей услышал выстрел в стороне большого камня, когда был на выпасе, и, прискакав в станицу, поднял всех на уши.

Да, скорость реагирования, конечно, у казачков никудышна, подумал я, в 5 верстах можно вырезать хоть целый отряд, а помощь придет только через 1,5 часа. Но об этом говорить, конечно, не стал, а только оставил зарубку в памяти.

— Рассказывай, Илья.

Я слез с коня, братья тоже стали рядом. Кротко рассказал о выстреле, который мы услышали, а также об обнаруженной телеге с телами крестьян. Потом рассказал, как по следу шли, как врасплох застали хунхузов и освободили Саньку.

Девочка за время пути успокоилась, но, когда увидела телегу с убитыми родителями, бросилась к ним и заревела навзрыд.

— Пусть поревет, слезы лечат, — сказал Федор.

Второй подвел крестьянскую лошадку к телеге, и казаки споро ее впрягли. Тела родителей Саньки положили на телегу, накрыв попоной. Федор посадил девочку к себе, и наш сборный караван направился к станице.

Нас встречала, похоже, вся станица. Еще издали увидел мать и деда и помахал им рукой. Мать бросилась навстречу, мы спешились и подошли к ней. Мать обняла нас всех, заплакала и запричитала. Федор подъехал, увидев эту картину, и сказал:

— Не голоси, Таисия Степановна, все в порядке с твоими сыновьями. Расскажешь кому — не поверят. Это ж надо, три мальца 7 лет от роду с бандой справились, да еще и трофеев сколько добыли. Не голоси, кому сказано, лучше помоги мальцам коней до дома довести.

Я немного пришел в себя после слез матери, взял под уздцы свою лошадь, и мы пошли к дому. Дед присоединился к нам. Отойдя от казаков, вспомнил про Саньку, передал уздечку второму и побежал к Федору.

— Федор Иванович, а что с Санькой-то будет, как она теперь?

Девочка стояла рядом с поникшей головой и, похоже, ни на что не реагировала. Федор погладил ее по голове.

— Да вот не знаю, родни у нее в станице нет, да и, похоже, что нигде нет.

— Давай ее к нам возьму, небось, мать с отцом не прогонят, — взял я девочку за руку.

Она посмотрела на меня и всхлипнула.

— Пойдем Санька, что-нибудь придумаем.

Девочка пошла за мной, а Федор погнал вслед за нами крестьянскую телегу. Мать, как нас увидела, охнула и закрыла ладонью рот. А потом обняла девочку и, не говоря ни слова, повела в дом. Так в нашей семье появилась еще одна старшая сестренка.

На следующий день похоронили Санькиных родителей на станичном погосте. А вечером Федор зашел к нам с Есаулом Селиверстовым. Есаул Павел Михайлович был ровесником нашего отца, другом детства, и они вместе держали испытание перед верстанием в казаки, но, увы, с отцом приключилась беда. Друзьями они остались, правда, теперь отец — охотник-промысловик казачьего роду, а Павел Степанович дослужился до есаула, большой человек. Есаул был высоким, статным мужчиной с широкими плечами и густыми, вьющимися, черными, как смоль, волосами.

Отец еще не вернулся из тайги, поэтому гостей встречал дед.

— Таисия, готовь стол, — крикнул матери.

Я со вторым пошел разжигать самовар, а третий стал доставать свежую воду из колодца. Когда все собрались за столом, Павел взял слово:

— Вот что скажу, спасибо Вам за таких выучеников, сразу вижу, что казаками вырастут крепкими, даст бог и учебу они выдюжат, и в реестр впишем, все честь по чести сделаем, — десятник и есаул встали и поклонились матери и деду.

Мы с братьями поднялись с лавки, перекрестились на образа и сказали хором:

— Храни Христос, дяденьки.

— Добытые парнями трофеи оставьте себе, — сказал есаул.

— И еще, раз уж взяли Саньку к себе, то надо за ее наследством съездить на выселки, пока какие лихачи их хутор не обнесли. Завтра с утра отправлю к вам пару казаков в помощь, и поезжайте, соберите, что там осталось, да и дом нужно как-то закрыть, мало ли кто решит поселиться в будущем, да и хозяйка теперь Санька, авось, продать решит или сама там жить захочет, как подрастет.

Санька всхлипнула и опустила голову.

Пока гости собирались, я ломал голову, как бы так поудачнее поступить с револьвером и карабином, припрятанными в дупле. Очень уж подходящее для меня оружие, особенно в тайге. Дистанция рабочая, 200–300 метров — это самое то, что сейчас нужно, да и скорострельность должна быть зверская по нынешним временам. Есть, конечно, и недостаток — это редкий калибр, и патроны будут к нему дорогие. Надо узнать, как их можно заказать в нашу глухомань, да еще научиться их переснаряжать.

Попробую и посмотрю, мне бы, конечно, хорошо такие пары револьвер-карабин под один патрон заиметь сразу в тройном комплекте на всех братьев, но там посмотрим. Еще после проведения первой в новой жизни операции понял, что нужно продумать снаряжение и тренироваться в походной снаряге.

С обувью, вроде, пока все нормально, нужно перешить или сшить новые штаны и рубаху, и ранец-рюкзак, хотя бы литров на 15–20 для начала, чтобы с собой всегда был походный набор.

Вот бы еще фляги железные для воды раздобыть. Ладно, чего мечтать, продумаю сначала что хочу, а лучше нарисую. И как отец из тайги вернется, попробую выпросить. Деньги-то теперь с трофеев появились, всяко не зажмут добытчикам, ха-ха.

Дед после ухода гостей собрал нас с братьями на завалинке, всех баб прогнал в избу, набил трубку табаком и еще раз попросил подробно обсказать, что да как случилось.

Без утайки выложили, как все было, ну или почти все. Дед хмыкнул, прищурился, посмотрел с улыбкой.

— Чувствую, что не договариваешь Илюша. Давай не темни, — и посмотрел своим фирменным прищуром, поправив на автомате усы.

Решил, что лучше не скрывать, да и, по правде говоря, был не уверен, что в трофеях копаться не станут, когда прятал часть, а, как оказалось, никто на них даже претендовать не стал. Конечно, я знал правило «что с бою взято — то свято», но мы-то еще для казаков сопли зеленые, кто его знает, как повернется.

Так я выложил деду новости про револьвер, винчестер и золото, припрятанное в дупле. Дед, крякнув, потрепал нас по волосам.

— Наша, Горская порода. Значит так, завтра с утра снесите все в дом, а то, небось, вы наследили там, и от греха лучше убрать, не затягивая.

— Дед, — обратился второй с глазами котенка из шрека, — оставьте нам добытое оружие, мы уж научимся из него стрелять, и дурного не случится.

Я старался разговаривать с родными по очереди от имени всех братьев, но иногда забывался, и выходило, что второй и третий чаще молчали, ведь вопросы и ответы проходили через одну голову. Но, чтобы не вызывать подозрений, пытался чередовать. Хотя Никиту и Лешу, похоже, считали молчунами. Да ладно, переживем.

Утром проснувшись, наскоро выпив по стакану молока с куском хлеба, мы побежали к тайнику. Дорога в 8 верст заняла у нас примерно полтора часа. Тренировки на выносливость и регулярные занятия позволили особо не запыхаться. Второй вскарабкался к тайнику на дереве и спустил трофеи вниз. Распределив груз, побежали домой.

Чтобы не смущать станичников оружием, не стали бежать напрямки, а сделали крюк, подбежав к плетню нашего двора со стороны леса. Дома показали деду трофеи, и он их прибрал в сундук.

Единственное, решил оставить заначку из золотых червонцев, припрятав их в срубе бани.

Умылись и сели за стол, как раз, когда к воротам подъехали два казака. Матвей и Елисей окликнули деда и попросили не задерживать. Две лошади были запряжены в телеги, я и второй сели верхом на трофейных лошадок. Санька, мама, третий и дед — в телегу, а Машку решили не брать с собой, отправили к подружке.

До хутора Санькиных родителей на выселках добрались быстро, он был в двух верстах от большого камня. Когда ехали мимо места убийства, Санька всплакнула и уткнулась в грудь матери. Мама погладила ее по голове и что-то зашептала на ухо.

Слава богу, до хутора никто раньше нас не добрался. Гостей встречал лай дворового пса. Санька подбежала, отворила ставни ворот и взлохматила шерсть собаке, он довольный стал прыгать вокруг и скулить. Жили крестьяне небогато, что уж есть. Но хозяйство какое-никакое было.

Санька отвела мать к корове, которую нужно было поскорее подоить. Дед зашел в небольшую избушку и попросил привести хозяйку Саньку. Пока мать доила корову, мы помогали выносить из дома мягкую рухлядь, одежду, посуду и всякое. Дед вытащил из сеней ящик с плотничьими инструментами, небольшой рулон выделанной телячьей кожи, приспособы для ремонта обуви.

И мы занялись припасами. Загрузили на телеги мешок с ржаной мукой, два мешка овса, полбочонка меда, сушеные грибы, сушеные ягоды, кедровые орехи в берестяных туесках. На сборы ушло почитай 4 часа. И, похоже, придется еще минимум раз вернуться, чтобы вывезти сено, заготовленное для коровы.

Когда закончили, дед закрыл ставни на двух окнах, прикрыл дверь и поставил палку. Будем надеяться, с домом все будет хорошо. Груженые скарбом телеги в нашем сопровождении двинулись домой, к задку привязали буренку, а пес запрыгнул на телегу к Саньке, которая сразу принялась чесать его за ухом.

Оглядев пустой хутор со стороны, вздохнул, он был чем-то похож на дом деда, в котором я провел детство, и мои мысли перенеслись в прошлое, или будущее, ну, в общем, в мою прошлую жизнь.

--

В рязанское училище ВДВ, а в простонародье дурку я был зачислен в 1988. Почему такое название прилипло к прославленному учебному заведению имени Василия Маргелова, не знаю. Но мы так называли ее с любовью и улыбкой, конечно же. Экзамены все выдержал легко после многолетней подготовки деда Андрея.

Началась служба и учеба. Мои навыки заметили, и со мной на втором курсе встретился покупатель из ГРУ. Так я дополнительно получил еще один спецкурс, который шел параллельно основной учебе. Скажу, было тяжело, но интересно.

Страну лихорадило, меченый из Ставрополья проводил перестройку и, согласно гласности, вещал о новом добром и хорошем. В тот момент как-то и не задумывался, да и некогда было по большому счету думать о политике и мироустройстве. Был нагружен 24 на 7, на сон времени едва хватало.

Лишь в конце 1991 года, увидев лебединое озеро по всем каналам в ленинской комнате, понял, что что-то пошло не так. Могли мы что-то изменить тогда? Конечно могли, стоило поставить правильную задачу и загрузить несколько Ил-76. Только никакой задачи не поступило, причины и впоследствии так и не понял.

А проснувшись утром, просто узнали, что живем в другой стране, а 1/6 часть суши, которой мы давали присягу, распалась на «независимые» государства. До сих пор не понимаю, почему наши отцы-командиры спрятались под подушки и не взяли дело в свои руки. Ну, что теперь…

Заканчивал дурку уже гражданином Российской Федерации в 1993 году с советским паспортом и новым листочком, вклеенным в него, почти 10 лет с этим паспортом ходил.

И попал я, как «кур в ощип», в первую чеченскую мясорубку в составе батальона N-ой отдельной бригады спецназа ГРУ. Пошла служба, тяжелая мужская работа. В 1994 получил капитана и орден мужества, тогда удалось ликвидировать известного полевого командира и уничтожить половину его бандформирования. Остальные успели дать деру в горы. Потом их еще долго гоняли, но это уже была не наша задача.

В январе 95-го наш батальон обеспечивал высадку морской пехоты в Грозном. Мы понесли серьезные потери в личном составе, перегруппировались и укрылись в расположении. Это была бывшая школа на окраине Грозного, добротное кирпичное здание. Наш комбат подполковник Петров собрал офицеров на совещание, после которого мы вышли с ним на улицу перекурить. Отошли от здания буквально на 5 метров, как прогремел сильный взрыв, и здание сложилось, как карточный домик.

Под завалами тогда погибло 46 бойцов нашего батальона, находившихся на коротком отдыхе после боя. Стали разбираться и искать причины. Следствие, допросы длились почти месяц. Почему мы попали в подозреваемые? Черт его знает, но тогда такой бардак творился в армии, что совсем не удивительно.

Кому-то очень было нужно быстро найти крайних. Комбата списали врачи, а я отправился в госпиталь долечивать осколочное ранение. Вернулся в батальон через месяц. И опять пошла тяжелая работа.

Закончилась первая чеченская позорно, но как есть. Дальше пошла служба в расположении, с периодическими командировками в Чечню. Семью так и не завел, было несколько подруг, но серьезно так ни с кем и не сошелся, да и привести жену, по сути, было не куда. Перекати поле одно слово.

В 1999 забросили, как «туриста», в Югославию, моя группа занималась ликвидацией албанских полевых командиров. После успешного прорыва миротворческого контингента войск к аэродрому Слатина, получил очередное звание и орден «За военные заслуги».

В Югославию в те времена многие из-за денег ехали, что уж говорить, содержание в России было мизерное, вот и наша командировка должна была позволить мне, наконец, поправить материальное положение.

Вернувшись в Москву, я узнал, что нас просто кинули. Как-то по-хитрому провели командировку, и деньги перераспределили на рыночных принципах. Тогда я разбил лицо чиновнику, отвечающему за деньги. Почему этот вопрос перекинули на гражданских, так и не понял. Попытались уволить с позором, но помог старый друг деда.

Отправили дослужить до пенсии 4 года. Хорошо, что за годы службы накапало удвоенного по выслуге стажа, да и учебу в дурке засчитали. Мой славный боевой опыт закончился в 2004 году на рядовой пограничной заставе в Читинской области.

Так в 34 года, военный пенсионер майор ГРУ в отставке отправился в деревню. Деду Андрею было уже 82 года, но держался он еще молодцом. Я поправил дом, переделал гараж в мастерскую и оборудовал небольшую кузню.

Меня увлекало изготовление холодного оружия, так мое увлечение превратилось в интересную работу. Много зарабатывать не получалось, но на жизнь хватало. Деда не стало в 2008, тогда еще Читинская область вошла в новый регион РФ Забайкальский край. Я занимался своими железками, много читал и похаживал к соседке.

Еще в 2005, получив заказ от реконструкторов на мечи, я длинным клинковым оружием увлекся не на шутку. Не только изготовлением, но и применением. Тяга к искусству отправила меня в казачью станицу, где нашел мастера работы с шашкой.

Старый дед после долгих уговоров переехал к нам с дедом на лето и стал обучать меня сабельной рубке. Не знаю зачем в таком возрасте это было нужно, но с головой ушел в процесс, и, по словам наставника, на твердую 4-ку работал с шашкой. Время шло, семьей так и не обзавелся и жил холостяком — затворником.

В июне 2021 года я поехал к своему сослуживцу в Читу на 50-летний юбилей. Мне-то 50 исполнилось год назад, а Вова помладше на год будет. При подъезде к городу позвонила Света — его жена, и со слезами сообщила, что Вову убили.

Он отказался продавать строительную фирму, и бандитам с гор, сделавшим предложение, это не понравилось. В прошлом году, когда мы встречались с Вовой, он передал мне папку, в которой были описаны все рейдерские захваты, проведенные этой группой кавказцев. Адреса, явки, пароли, Вова знал, что его могут тоже накрыть и приготовился. Но, видимо, не очень хорошо.

У меня сорвало крышу. Я доехал до Вовкиного гаража, вскрыл тайник, достал штурмовую винтовку Вал с интегрированным глушителем, к нему 5 магазинов по 20 патронов, и пистолет SR-1 Vektor, он же Гюрза с тремя магазинами на 18 патронов. Жаль, разгрузки с собой не было, пришлось распихивать по карманам, а то, что не влезло, закинул в рюкзак. Добрался до базы рейдеров быстро. Она находились недалеко от города, на территории бывшего профилактория. Вова даже схему объекта подготовил. Не знаю чем это закончится, но за друга я отомщу, твердо решил тогда.

--

Лошадь подо мной дернулась, и я выпал из воспоминаний. До станицы осталась пара верст. Вон уже видны ближайшие избы. Хорошо, что успели сладить с переездом за один день, подумал, направив коня в сторону дома рысью. Второй подхватил мою идею и мы, обогнав наш караван, перевели коней в галоп.

Глава 4

Отец вернулся через два дня после наших приключений у большого камня. Узнав от деда подробности, опросив нас дополнительно, пару дней ходил задумчивый. А потом собрал нас и решил серьезно поговорить.

— Вы еще дети и бросаться с ножом на бандитов опасно. Понимаю, что шило в заднице покоя не дает, но головой-то думайте.

Нотации продолжались почти час. Мы стояли с опущенными головами и не препирались, а когда он закончил, я поднял голову и протянул:

— Батя, разреши взять ружья с трофеев. Нам нужно учиться стрелять, чтобы мы могли защитить мать с сестрами, пока тебя нет рядом. Да и в тайгу ты нас обещал взять.

Отец хмыкнул, подумал и спросил — Что еще?

Я протянул ему четыре листа желтой бумаги. Он внимательно стал рассматривать. Пока было время, я накидал эскизы минимального снаряжения, которое желательно получить в ближайшее время.

Во-первых, мне нужны нормальные метательные ножи. Засапожники не подходят на эту роль. Я нарисовал самый простой метательный нож, нужно хотя бы по 3 штуки на брата сделать. Еще штаны и куртку с накладками на коленях и рукавах, куртка с капюшоном, как у разведчиков в ВОВ. И рюкзак схематично с толстыми лямками и завязками, чтобы при беге он не бренчал.

Хотел сделать рюкзак простой, но функциональный, что-то близкое к РД-54 с небольшими доработками. По кожаной сбруе решил пока не гнать лошадей, а определиться, когда будет понятно какое именно оружие смогу использовать.

Отец внимательно посмотрел на чертежи, очень заинтересовался рюкзаком. Махнул рукой и сказал, что завтра сходим на торг, немного потратимся из нашей добычи.

Собрались всей семьей, лишь дед остался дома. Торг в станице был небольшой, всего 6 лавок, да с лотков торгуют проезжие купцы, но их — то густо, то пусто, сильно зависело от сезона. Сегодня было людно, дороги просохли, и по тракту возобновилось регулярное движение. Поэтому и торговля стала оживать. Купцы, как правило, проезжая мимо по тракту, останавливались на несколько дней, что-то продавали сами, что-то сдавали в лавки на торгу.

Мы приехали на телеге, оставив ее возле плетня дома дядьки Еремея, направились смотреть товар. Было много незнакомых лиц, редко такое я наблюдал в станице за проведенные годы в новой жизни. Мать пошла в лавку, где продавали сдобу и выпечку, и прикупила нам пряников. Сестры улыбались и трескали их за обе щеки, а мы с братьями пока отказались, сказавшись, что дома съедим свои с чаем.

Увидев прилавок с тканями, я первым оторвался от родителей и решил посмотреть, может, что подходящее под свою задумку удастся подобрать. И когда подошел, сразу увидел темно-зеленую плотную материю, практически хаки, обрадовался я и решил потрогать на ощупь. Приказчик увидел, как я стал щупать товар, подскочил и ухватил меня за ухо, и проверещал:

— А ну, голытьба, пошли отсюда.

Черт, расслабился вроде, хоть и глаз три пары, а проворонил гада. Не успел он еще что-то сказать, как второй подбил ему левую ногу под коленку, я вывернулся и, захватив правую руку, повел ее на излом.

Приказчик заорал на всю торговую площадь — Убивают!

Второй выверенным движением ударил торговца по печени, тот сразу обмяк и заткнулся. Вокруг нас начали собираться зрители. Приказчика я так и не отпускал.

Купец, хозяин товара, в это время общался в соседней лавке. Как только он увидел, что происходит что-то не ладное, то подскочил и замахнулся на меня тростью. Трость пронеслась по воздуху и в последний момент прямо перед моей головой ее схватила сильная рука Селиверстова.

— А ну, цыц! — Гаркнул есаул, и гомон вокруг нас прекратился.

Купец начал возмущаться и тыкать в нас своими толстыми пальцами. Успокоился тот после повторного злого окрика есаула. К нам подбежали мать и отец.

— Какое право ты, паскуда, имеешь казачат Горских оскорблять? — вызверился Павел Михайлович на приказчика.

Купец только рот открывал, но уже не орал. Отец попросил объяснить, что тут произошло. Купец, поняв, что с казаками в их станице лучше не связываться, отправил приказчика подальше, а сам встал к товару.

— Прощения просим-с, — пробубнил он себе под нос.

Я не стал обострять, подошёл и спросил, почем зеленая ткань, приглянувшаяся мне ранее.

Купец глянул на меня и протянул: — 60 копеек за аршин.

Есаул, стоящий рядом, недобро посмотрел на торговца, и тот протянул:

— Вам за 52 уступлю, меньше никак не могу.

Мы отмеряли нужный отрез ткани, чтобы хватило на всех на куртки, штаны и рюкзаки, отец тоже попросил ему на рюкзак добавить, ну, еще небольшой запас. Отдали три с полтиной за все, в нагрузку я выпросил у купца крепкие нитки.

Отойдя от этой злополучной лавки, пошли по рядам, мать присмотрела себе яркий цветастый платок. Машка с Санькой с завистью глядели на ее примерку.

Я дернул рукой отца за рукав — Бать, давай матери и сестрам платки купим, они будут рады таким гостинцам.

Отец улыбнулся, посчитал деньги и велел выбирать. Довольные девчонки быстро выбрали себе по платку.

Я хотел посмотреть готовые метательные ножи, и мне выпала удача: на прилавке с железным инструментом лежала пара подходящих. В этот раз на опыте позвал отца и попросил посмотреть. Покрутив в руках нож, не булат, конечно, но баланс в целом неплохой, думаю, пока сойдет, спросил продавца, сколько есть таких у него.

Оказалось, всего 11 штук. Пусть будет, подумал я, по 3 на брата и 2 в запасе. На выходе прикупили сладостей, а деду — полфунта (200 граммов) душистого табаку.

Домой добрались после обеда, все были довольны обновами. Я показал матери, что нужно сшить из материи. Она долго крутила мои эскизы в руках:

— Нет, мальчики, тут у вас непростая работа, это вам не косоворотку сшить. Лучше сходим до Катерины, она мастерица, думаю, возьмется за работу.

Так через 10 дней у нас появилась нужная походная экипировка. Дед из кожи сделал наколенники, налокотники, прошил полужесткую спинку к рюкзакам и три перевязи для метательных ножей. Можно было собираться в тайгу, жуть, как мне не терпелось.

Летом в тайге особых занятий нет, пушного зверя в это время не били. Ягоды и грибы тоже не появились в начале лета. Отец хотел поправить заимку, ну и нас натаскать в обращении с огнестрелом. Рассчитали, что обернемся за 2–3 недели.

Впереди бежали 2 лайки, постоянные спутники отца и помощники по охоте. Он их сам натаскивал на зверя, начал приучать еще, когда они были щенками. Сучка и кобель — Найда и Амур. Всего от станицы до батиной заимки было, по его словам, примерно 37 верст, по хорошей погоде он добирался за 2 дня.

Если все пойдет по плану, и нигде не задержимся, должны завтра до заката быть на месте. Много груза мы не тащили с собой. Свои рюкзаки собрали сами, положив все предметы первой необходимости; жалко, что воду пришлось брать в стекле. Дед нашел для этих дел 3 бутылки от водки с плотно примкнутыми деревянными пробками. По объему чуть больше, чем пол-литра. А так, с собой запасные портянки, исподнее, кремень с кресалом, трут, фунт сухарей, соль. Я к себе еще положил ножницы из несессера. По оружию взял себе винчестер, второй берданку, а третьему поменяли английскую трофейную винтовку на дедово гладкоствольное ружье.

На привале отец рассказал нам занятную историю. Оказывается, кроме зверя отец занимается женьшенем, который при случае сбывает китайцам. Редкое растение, и крайне полезное. Я раньше уже видел желтую настойку, которую попивал с утра дед, оказывается — это настойка на корне женьшеня.

У бати в округе есть несколько мест, где он растет. Отец регулярно посещает и проверяет, порой землю взрыхлить, замаскировать от других искателей надо, подкормить, подготовить к зиме. Чем старше корень растения, тем он ценнее, поэтому отец внимательно следил и даже записывал, пытался в меру сил пересаживать отростки для размножения. Я видел, как ему нравился этот процесс, и понял, что батя от этого получает огромное удовольствие.

Прошел первый день дороги, мы остановились на поляне рядом с лесным ручьем, разбили лагерь и стали готовить ужин. По дороге отец подстрелил зайца, поэтому сегодня нас ждет каша с зайчатиной. Покушав и оправившись, мы собрались отдыхать на заранее приготовленном лапнике. В походе решил, что всегда кто-то один из братьев будет бодрствовать, так, конечно, мозг не до конца отдыхает, но за последние пару лет я так к этому привык, что особенного дискомфорта не чувствовал. Выходит, как мы с первым ложимся спасть, третий в это время бдит, потом по очереди меняемся. При этом сам я всегда нахожусь в сознании и, по сути, как будто просто меняю тела, дав им расслабиться и отдохнуть.

Ночь прошла спокойно. На рассвете второй вскипятил котелок с водой, заварил чая с лесными травами, подогрел вчерашнюю кашу с зайцем и разбудил всех. Еще вчера с отцом решили, что с утра потратим немного времени на пристрелку оружия, а то таскаем с собой такую тяжесть, а пользоваться не умеем. Ну, это батя так думал, а мы его шокировать не спешили.

После завтрака батя навесил простенькие мишени из березовой коры, на которых начертил крест углем. Мы отошли на 50 шагов, он показал, как целиться и сделал по проверочному выстрелу из винчестера и берданки.

Ружье третьего было заряжено мелкой дробью на птицу, поэтому пока отложили. Дальше дал сделать по два выстрела из каждого. Я старался бить в цель, но не в самое яблочко, чтобы не шокировать предка. Тем не менее, он был очень доволен результатам, молча хмыкнув в усы. Сделали еще подход по два патрона на брата с дистанции 100 шагов, это около 70 метров. Тоже неплохой результат. На этом отец велел заканчивать развлекаться и жечь попусту огненный припас.

Мы уже подходили к заимке, когда отец отвернул на незаметную тропку, и, пройдя полверсты, подозвал нас.

— Вот смотрите, здесь у меня женьшень и растет, есть еще несколько мест, я вам потом их покажу. Особый уход ему не требуется, я лишь обрываю близкие к нему кустарники и 3 раза за лето удобряю разведённой в воде известью и золой.

— Вот этот, — отец показал на растение, — нужно будет снимать уже следующей осенью, ему как раз будет 8 лет.

Отец показал на своем листке, где какие корни растут и сколько им лет. Объяснил, что китайцы готовы правильный корень покупать по весу золота, а то и выше. И дома он старается держать настой для укрепления организма.

Мы дошли до заимки уже на заходе солнца. Небольшой рубленый домик, с покрытой дерном крышей, смотрелся сказочно. В нескольких метрах от домика протекал ручей. На нем была сделана небольшая запруда, чтобы удобнее набирать воду для пищи и умывания.

Отец дал каждому задание. Я со вторым занимались ужином. Сегодня без свежей дичи, поэтому кулеш заправили мелко порубленными кусками вяленой лосятины, сдобрив сушеными овощами.

Потекли наши дни на заимке. Отец грамотно распланировал все время. Утром мы конопатили избушку мхом и чинили немного прохудившуюся крышу. После обеда шли по остальным местам отцовских сокровищ, он объяснял, что и как правильно делать с корнем, показал свои записи. По возвращению два часа стреляли.

Сейчас он дал возможность пострелять из револьвера, и убедившись, что мы его неплохо освоили, вручил его мне. Жаль, не успел в станице сделать кобуру, пришлось таскать за поясом.

Еще во время перемещений по тайге батя показывал на следы животных, большинство из которых я знал, но некоторые для меня были открытием. Думаю, что в моей прошлой жизни зверя повыбили и прогнали шумные поселки, железная дорога и прочие антропогенные прелести.

Мы с братьями впитывали батину науку с большим удовольствием, даже когда знали больше его в вопросе, старались сделать заинтересованный вид, но мне кажется, что батя в конце все-таки нас раскусил. А дело было так.

Я отошел к ручью набрать воды и увидел четкий след подсвинка, винчестер был всегда под рукой, братья тоже среагировали моментально, и мы пошли по следу. Пройдя около версты вверх по ручью, я увидел на водопое 2-х подсвинков и хряка. Наведя прицел под лопатку в район сердца, сделал выстрел, вместе со мной прозвучал выстрел второго из берданки.

Огромный кабан дернулся с места и, как бульдозер, унесся в противоположную сторону, ломая ветки. А подсвинки завалились на бок. Отец, оказывается, все это время был за нашими спинами и подметил наше бесшумное передвижение и одновременный точный выстрел. Похвалил и задумчивый пошел разделывать и промывать туши.

Часть мяса оставили на еду, а часть хорошо просолили, разложили в деревянный бочонок и отнесли на ледник. Надо сказать, ледник был сделан грамотно. Отец углубил яму на пригорке, зимой обложил внутри льдом, повесил на входе медвежью шкуру и сделал дверь из плотно подогнанных жердей, оббитую какими-то шкурами. В итоге в леднике было холодно круглый год, и там могли храниться припасы очень долго. Вот и сейчас мы оставляли солонину до зимы. Зимой будет гораздо легче перетащить все это в станицу на санях.

С основными делами на заимке было закончено, и мы решили отправиться домой. В этот раз батя решил использовать немного другую дорогу, она на 6–7 верст подлиннее, но сказал, что ее мы тоже должны знать. Ну а мы и не против.

Остановились на ночлег на крохотной полянке, возле которой бил родник с обжигающе ледяной водой. В лесу было невероятно тихо, погода радовала, и во все время нашего похода дождь застигал только 3 раза, и всегда удавалось добежать до укрытия. В начале лета в тайге вообще хорошо, такой неповторимый свежий воздух, звуки просыпающейся от зимней спячки природы, которую я полюбил еще в прошлой жизни. Короче, тепличный какой-то поход вышел.

Ну да ладно, радоваться надо. Главное, отец увидел, как мы обращаемся с оружием, и, надеюсь, теперь оно будет нашим на постоянной основе, а не с выдачи, как дитям неразумным. Это и было моей основной задачей на этот поход, и, надеюсь, мы справились.

Сварили суп с крупой и кабанятиной, приправив его черемшой, которая густо росла возле родника. Ядреный чесночный привкус получился, всем понравился.

Проснулся я от крика, который доносился с юго-запада. Прислушался, похоже, кричит женщина. Далеко особо не различишь. Братья молча вскочили и стали наматывать портянки. Батю тихонько поднял и рассказал о крике.

Отец велел нам одеваться и собирать лагерь. В считанные минуты мы отправились навстречу крику. Скоро рассвет, но густые деревья практически не пропускают свет, и нам приходится передвигаться, считай, на ощупь.

Черт, еще глаз не хватало высадить о какой-нибудь сук. Идем осторожно, стараясь максимально снизить шум от шагов. Надеюсь, что с направлением не ошибся. Так и оказалось, через 20 минут вновь услышали женский стон, сейчас он был уже достаточно близко.

Мы разделились — я с отцом пошел слева, а второй и третий — с правого фланга от направления звука. Минут через 10 увидели причину шума. Два хунхуза насиловали девушку, она извивалась, но уже не кричала. Один, сняв портки, пристроился к ней, а второй держал за руки, крепко вдавив ее тело в лесную землю, густо засыпанную еловыми иголками и шишками.

Уже почти рассвело, и мне удалось в деталях рассмотреть этих уродов. В грязной засаленной одежде они смотрелись отвратительно. У одного на голове была китайская косичка, а у второго — непонятная шапка. На поясе у второго нож в ножнах, и к дереву прислонены какие-то ружья. Больше оружия с первого взгляда мне приметить не вышло.

Стрелять не стал, подкрался и метнул вместе со вторым два ножа, впервые пришлось эти клинки использовать в деле. Попал куда целился. Бандиты с ножами в шее и спине завалились, и я поспешил на помощь к девушке, так как один из них упал прямо на нее, заливая фонтаном крови из горла.

В этот раз управлять сознанием было легко, я почувствовал одновременную слаженную работу братьев и, кажется, немного спалился перед отцом, так как все сделал молча, не сговариваясь и не перемигиваясь даже. Поглядим.

Второй и третий остались наблюдать за округой, а отец стащил хунхуза с девушки. Отец приподнял ее и усадил спиной к дереву. Ее лицо было сложно разглядеть, оно было все залито кровью бандита, я достал бутылку с водой и полил ей на руки.

Когда она частично смыла кровь с лица, стало видно, что это русская девушка, лет 20–22. Она тряслась и, видимо, боялась нас. Одежда на ее стройном теле была разорвана, и руками девушка прикрывала голую грудь, как могла.

Я сбросил рюкзак с плеч и достал запасную рубаху, протянул ей.

— Надень это, не переживай все плохое уже кончилось. Мы не причиним тебе вреда, как тебя зовут, расскажи, что случилось.

Девушка неуверенно взяла рубаху, натянула ее на себя и попросила пить. Я протянул ей бутылку с остатками воды.

— Меня зовут Зоя. Две недели назад мы с братом перевозили сено от покоса к нашей деревне на телеге. На нас налетело несколько вот этих, — она указала пальцем на лежащее тело хунхуза. — Брата ударили по голове, и он практически сразу сомлел, а я попыталась убежать, но ничего не вышло. Лошадь из телеги они выпрягли, а ее закатили в кусты. Дальше 3 или 4 дня мы шли по лесу, руки были связаны и сбежать никак не получалось, — Зоя потупилась, опустив голову.

— Нас привели к лесной речке. На ней эти ироды моют золото, а мы были им нужны, как рабы. Брат сначала не хотел работать, но после пары порок плетью смирился и стал днями трясти лоток, промывая землю. Меня же определили на кухню, я должна была готовить еду для рабов.

— И много там таких, как вы с братом? — спросил отец.

— Всего я видела 14 мужчин и 4 женщины, может и еще есть, но других я не видела. Еще 2 подростка умерли от огневицы, ноги, видимо, в воде застудили и не справились с напастью.

— А этих сколько вас сторожило? — уточнил я, пнув тело хунхуза.

— Всего примерно дюжина, включая этих двух, — сказала Зоя.

— Когда я сбежала, было так. Я перед рассветом смогла тихо выскочить из землянки, хотела добраться до людей и привести помощь, а эти меня, видимо, по следу отыскали. К тому времени я уже выбилась из сил и дальше бежать не смогла.

Недалеко это этого места бил родник и второй повел на него Зою умыться, а мы сели думать, что нам делать с новой информацией.

Глава 5

Отец сел на землю и задумался, видно было, как мучается с выбором, ведь с ним, по сути, дети, хоть и удивляют своими умениями последнее время. Но мальчишкам еще 8 лет не исполнилось, что делать? То ли торопиться в станицу и вести подмогу, то ли идти с мальчиками освобождать пленников самим.

Я понял, что он борется с собой и не может принять решение, и решил ему помочь в выборе.

— Батя, если нам идти за подмогой, это, почитай, один день пути, а с Зоей на руках, думаю, и того больше. Казаки, конечно, быстро соберут отряд, но, в итоге, в лагере хунхузов мы будем не раньше, чем через 2 дня, а может, и 3 дня, — почесав затылок, продолжил.

— Наверняка скоро они отправят по следам этих, — показал я рукой на тела бандитов, своих подельников, — и когда их найдут, то, скорее всего, вернутся и вырежут весь лагерь, после чего растворятся в тайге.

Отец посмотрел на меня и вздохнул.

— Верно ты все говоришь, Илья, если мы уйдем, то люди в том лагере нежильцы. Давай быстро поснедаем и решим, как быть.

Второй стал разводить бездымный костер, я — доставать припасы из рюкзака. Достал лепешки, напеченные на заимке, соленое сало, пару луковиц и вареную картошку, приготовленную для дороги.

Когда второй вернулся с Зоей, небольшой дастархан на поляне был накрыт, налив горячего чаю в жестяные кружки, мы принялись насыщаться. Зоя сметала все, что видела, пришлось ее немного притормозить. А то еще живот скрутит. Видно было, что девушка давно не ела нормальной еды.

Перекусив, отец стал расспрашивать Зою о дороге к лагерю. Она говорила очень сбивчиво, и откуда именно она бежала, сказать не смогла, но выходило, что лагерь находился примерно в полдня пути, но это не точно.

Отец прикинул ориентиры и велел собираться в дорогу. Бандиты оказались бедными, какой-то десяток медных китайских монет с дырками по центру, два расстрелянных гладкоствольных ружья непонятного происхождения, разве что ножи мне понравились, и я сразу их присвоил себе, повесив на пояс второму и третьему. У меня уже давно на поясе висел нож с прошлых бандитов, наверное, он принадлежал тому неизвестному европейцу, который одарил хунхузов, а потом и меня легендарным оружием покорителей прерий.

Мы сняли с одного сапоги неплохой выделки, видно, что с чужой ноги, и заставили Зою их надеть, предварительно намотав свежие портянки. Зоя вообще успокоилась и преобразилась. Сейчас она уже не выглядела, как затравленный котенок. Довольно симпатичное лицо, темные волосы, заплетенные в толстую косу. Синяк под правым глазом и несколько ссадин на скуле, конечно, не украшали, но это пройдет.

Солнце уже достаточно поднялось за горизонт к моменту нашего выхода, по следам хунхузов было вполне реально идти. Они, видимо, особо не старались пройти незаметно и оставляли после себя много деталей, по которым их путь знающий человек мог отследить. А мы, что уж скромничать, знающие: что отец, что мы с братьями, используя опыт прошлой жизни, могли оперативно двигаться по следу. Если он терялся, то расходились в поисках нужного направления и снова находили след. Зоя старалась не отставать и не жаловалась на трудности, не создавая нам проблем, что, несомненно, радовало.

Погода была отличная, я люблю утренний лес, особенно в начале лета. Листья на деревьях насыщенного зеленого цвета, трава еще не успела вытянуться слишком высоко, чтобы мешать передвижению, хотя в лесу ее и так не особо много. В стороне я увидел лося, но не подал виду. Он повернул голову в нашу сторону и даже не побежал, а вальяжно развернулся и направился по своим делам. Мы переглянулись с отцом, по его взгляду я понял, что будь сейчас времени в достатке, мы бы без добычи не ушли.

К лесной речке, возле которой был разбит лагерь бандитов-старателей из Манчжурии, мы вышли примерно к 4 часам дня. Часов не было, и время приходилось определять примерно по солнцу. Надо обязательно раздобыть часы, хотя бы одни на всех братьев. Остановились в кустах, примерно в версте от стоянки хунхузов. Нужно было согласовать планы с отцом.

Второй остался следить за лагерем, а мы спустились в небольшой приямок за толстым дубом, чтобы обсудить дальнейшие действия. Отец взял слово:

— Для начала нам нужно определить, сколько бандитов находится в лагере и где они располагаются, а также — где все рабы. Надо не дать им возможности взять в заложники рабов, это может осложнить все, и привести к лишней крови.

— Да бать, ты все правильно говоришь, — вступил я. — Но еще, я думаю, они обязательно поставили секреты вокруг лагеря, поэтому, если мы их всполошим, то дальше будет непросто. Давай я с Никитой пройдусь вокруг и попытаюсь определить, есть ли у них охранение вне лагеря. Мы тихо и незаметно пройдемся, не переживай, на рожон лезть не будем.

Отец задумался, видно было, что он очень переживает за нас и не хочет отпускать, но в это же время других вариантов не было. Так или иначе, нам придется разделиться.

— Хорошо. Тогда сделаем так. Илья с Никитой идут в обход лагеря. Через речку переберитесь, если это будет возможно незаметно. Если тихо пройти вброд не получится, не рискуйте и возвращайтесь. Зоя, ты идешь вон к тому дереву, и прячешься там, чтобы не мешать нам и не путаться под ногами. Постарайся укрыться, но делай это очень тихо, всполошить бандитов раньше времени никак нельзя. Мы с Лешей наблюдаем за лагерем отсюда. Леша, сможешь залезть вот на эту сосну?

— Да, отец, конечно, — сказал третий.

— Оттуда тебе должно быть видно все подходы к лагерю, возьми с собой берданку и патроны, тебе будет нужно посчитать и отметить положение всех людей в лагере, особо постарайся посчитать вооруженных.

Третий кивнул и полез на дерево, отец подсадил его, и Лешка быстро вскарабкался на крепкую ветку, примерно в трех саженях от земли.

Я и Никита сняли рюкзаки и стали брать только самое необходимое в бою. Распихали патроны по карманам, я проверил заряжен ли кольт и винчестер, второй зарядил ружье картечью, а рюкзаки пристроили в корнях сосны, где уже сидел третий.

— Ну, мы пошли, — сказал я.

Отец махнул и перекрестил на дорогу. Мы двигались, просматривая внимательно окрестности. Шли тихо, почти бесшумно, но пока следов хунхузов вне лагеря не наблюдали. Вдруг я увидел, как невдалеке с дерева взлетело несколько птиц. И после проверки оказалось, что их всполошил наблюдатель. Он сидел на дереве, привязавшись к нему за пояс. Следил он за округой спустя рукава и, видимо, уснул, а когда проснулся, то зашумел, встревожив птиц.

Чтобы понять можем ли мы его убрать незаметно, пришлось обойти и осмотреться дальше, но до самой речки секретов нами было не обнаружено. Решив, что снять его имеет смысл до начала переправы, мы со вторым вернулись и подкрались к бандиту со спины. Он сидел на ветке примерно в 2-х саженях от земли, поэтому для уверенного броска ножа нужно было подойти практически вплотную. Выдохнув, я метнул нож и попал ему под лопатку. Звуков он издать не успел, только взмахнул руками, выронив винтовку на землю, и полетел с ветки, повиснув на веревке. Немного пошумели, подумал я, прислушиваясь и озираясь по сторонам.

Быстро подошли, перерезали веревку и спустили тело с дерева. Я глянул на винтовку, это была опять берданка в неплохом состоянии, правда, похоже, давно не чищенная. Отдал ее второму. Мы оттащили тело в кусты, не тратя время на полноценный обыск, лишь собрали 9 патронов для винтовки из карманов. Ружье второго оставили рядом с телом. Берданка сейчас будет надежнее и дальнобойнее. Надеюсь, она не подведет.

Уже скоро мы были возле речки и стали искать место, где удобнее ее перейти, прошли еще шагов 50 вверх по течению и нашли бревно, которое отлично послужит переправой. Речушка была совсем небольшая, но ее течение достаточно быстро несло по лесу холодную воду. В месте перехода ширина примерно 4 метра, это уже ближе к лагерю старателей, немного увеличивалась. Видно, как раз в том месте и нанесло золотого песка, размыв породу за долгие годы.

Перебравшись по импровизированному мосту на другой берег, мы вернулись на наш маршрут. Так, выходит со стороны отца был один наблюдатель, скорее всего, и на этом берегу такая же картина. Посмотрим.

Интересно, что сейчас я мог работать в режиме «рации» — сообщать отцу, что вижу через третьего, и в этот же момент оценить все его наблюдения с дерева в прямом эфире, что называется. Да это круто, как не крути. Если в будущем мне удастся раздобыть хорошее оружие, то работать малой группой мы можем эффективно.

Посмотреть было на что. Пока мы устраняли наблюдателя и перемещались на другой берег, третий смог оценить обстановку. В небольшом лагере, расположенном на том берегу лесной речки, было выстроено несколько шалашей, вырыта одна землянка, организован очаг для приготовления пищи. Леха насчитал восемь хунхузов, двое ели, усевшись недалеко от очага, один валялся под навесом из веток, а еще двое занимались чисткой оружия и ремонтом снаряжения, точнее разглядеть не удалось.

Вон вижу упитанную женщину в сером платке и грязном платье, крутящуюся около очага, две женщины таскают хворост из леса и укладывают его в стопки возле костра. Видимо, ближе к лесу есть еще один хунхуз, иначе женщины могли бы сбежать без труда.

Место, где рабы промывают породу в лотках, просматривалось с этого дерева лишь частично. Третий насчитал девять человек с лотками, стоящими по колено в воде. Еще на берегу лежало без движения мужское тело. Больше никого Леха заметить не смог со своей позиции.

Выходит, если Зоя посчитала правильно, то еще двое или трое контролируют рабочих. Но их третий заметить не смог. Ладно, пройдем по намеченному маршруту и можно возвращаться. Надо как-то еще перед отцом не спалиться. Пока мы продвигались дальше, третий подозвал отца и пересказал ему свои наблюдения. Они стали ожидать нас.

Мы двигались между деревьев, и я искал глазами секрет, который определенно должен быть рядом. Увидел небольшую тропу, идущую к лагерю в сторону речки. Видимо, это была звериная тропа, по которой хозяева тайги ходили на водопой. А сейчас ее стали использовать нелегальные старатели.

— Так, куда бы я посадил наблюдателя? — Задал я себе вопрос, и мы в две пары глаз стали озираться по сторонам, подыскивая удачные места засидки.

Вот это дерево, это, а там что такое. Вот, похоже, и наш клиент. В 70 шагах от меня на дереве сидел наблюдатель. Похоже, этот товарищ оказался ответственным, и также легко, как и первого, сработать его не выйдет. Блин, вот бы арбалет. Помню, попалась мне одна ладная модель для спецназа со складывающимися плечами. Два раза даже брал его на операции. Как появится такая возможность, постараюсь сделать, нужна-то всего лишь небольшая мастерская для этого.

В этот раз опять придется работать метательными ножами, рискуя потревожить наблюдателя, подбираться-то придется достаточно близко. Пока мы выдвигались в обход тропы, чтобы зайти к цели со спины, он зашевелился, отвязался и начал спускаться с дерева.

— Фух. Это нам на руку, — подумал я.

Скорее всего, он собрался в лагерь, значит, пойдет по тропе. Подобравшись ближе к тропе, стал ожидать, второй страховал в 10 шагах от меня, держа в руках два ножа.

Мао, Чан, Чин, Чен или как еще могут звать этого кренделя, топал по дороге, держа винтовку незнакомой модели в руках настороже. Он приблизился к моей позиции на дюжину шагов, и я метнул нож. В последний момент хунхуз оступился, и нож вошел не в шею, как я планировал, а пропахал ему скулу и ротовую полость, откуда сразу хлынула кровь. Противник попытался заорать, но нож второго, воткнутый ему в спину, позволил только испустить хрип, после которого бандит повалился на дорогу.

Мы споро перетащили его с тропы в небольшой кустарник и забросали ветками. Оставив его винтовку в 10 шагах от тела, припорошили прошлогодней листвой. А у него оказался немецкий Маузер модели 1884 с трубчатым магазином на восемь патронов под стволом, который заряжался при открытом затворе. И откуда только у этих бармалеев такая могла появиться, подумал я. Надо будет ее внимательно изучить, а пока не до этого.

Дальше мы прошли, сделав небольшой крюк, подобравшись к речке. Удалось обнаружить трех бандитов-охранников и невольников, работающих в воде. Охранники расположились возле кустарника, скрывающего их от третьего.

Так, вроде как справились, нужно возвращаться, пока отец ничего не учудил. Леха там, конечно, за ним наблюдает, сидя на дереве, но предположить, что может в процессе ожидания прийти ему в голову, сейчас не возьмусь.

Добрались до места стоянки мы примерно за полчаса. Зоя, как ей и было велено, сидела за деревом и не отсвечивала, и это хорошо. Отец с облегчением встретил нас и вопросительно приподнял бровь.

— Бать, было два наблюдателя, оба сидели на деревьях, один — на этом берегу, отсюда примерно шагов 500. Тихо сняли, перешли по бревну на второй берег и там вычислили второго, он слез с дерева и направился в лагерь, поэтому с ним было проще. Что дальше делать будем? — Передал я инициативу на принятие решения отцу, хотя, скорее всего, буду вносить правки в его план.

— Да… — почесал отец голову.

В его глазах боролись два желания — похвалить нас или выпороть.

— Отец, мы были очень осторожны, не стоит так переживать, давай думать, как быть дальше. Леша, расскажи, что успел разглядеть. Никита, замени его на дереве.

Второй и третий поменялись местами. Леха стал рассказывать то, что я уже знал о расположении противника, а я прокручивал всю информацию и складывал в одну картину.

— Батя, можно я расскажу, что можно сделать? — подал я голос.

— Ну давай, удиви меня снова, сын, — сказал отец, поправив усы.

— Смотри. Если Зоя ничего не напутала, то в лагере было 12 бандитов, 2-х уже, наверное, звери доедают, 2 наблюдателя тоже готовы. 5 в лагере, их Леха видел. И 3-х мы видели около кустарника на том берегу, они сторожат невольников около ручья. Я думаю, что эти сторожа вообще сменяются регулярно. Я предлагаю разделиться на 2 группы. Мы с Никитой пойдем к лагерю с верховий речки, а вы подойдете к охранникам. Только зайти вам лучше там же, где мы уже перебирались. Кто его знает, может, ниже по течению не найдете подходящей переправы, проще крюк сделать, — почесал я голову и продолжил:

— Пятерку, которая в лагере, мы снимем с Никитой, у меня в магазине винчестера 12 патронов, Никита с берданкой подстрахует со стороны, мы справимся, не переживай. Откроем огонь по сигналу, как вы выйдете на позицию, ты предупредишь голосом, помнишь, ты нам показывал, как стрекочет сорока.

— Вот как только ты подашь голос, мы досчитаем до двадцати и откроем огонь. Надо, чтобы обе наши группы начали стрелять одновременно. Тогда большой шанс застать их врасплох и перебить.

— Да бать, давай, как Илья говорит, сделаем, — поддержал меня Леха.

Отец посмотрел на нас, подумал и махнул рукой.

— Вроде все складно ты придумал Илья. Только будьте осторожны, не спокойно что-то у меня на сердце, хоть и понимаю, если мы уйдем, то эти люди обречены.

Самая сложная часть операции, а именно — убедить отца сделать по-моему, выполнена. Будем работать помолясь, подумал я.

Для выдвижения особой подготовки не требовалось, и мы вчетвёртом, предупредив Зою, отправились к переправе. По бревну перебрались и спокойно дошли до места устранения второго наблюдателя. Здесь нужно было разделиться. Отец и третий пошли в обход, а мы со вторым стали тихо пробираться к лагерю. Нужно было оперативно подобрать позиции для стрельбы.

Шагов за 300 от лагеря я приметил холм, и туда отправился Никита. С него просматривается практически весь лагерь. Если начнётся ответный огонь по мне, брат меня прикроет, пока я буду менять позицию.

Я подошел ближе к лагерю, подобрав место, с которого видно всех. Земля в лагере была вытоптана, там и тут валялись какие-то тряпки, разбитая бочка, и до меня доносился запах немытых тел. Что ж они не моются, суки, вода же рядом, подумал я.

Скорострельность у этого винчестера 60 выстрелов в минуту. Богатого опыта быстрой перезарядки скобой у меня не было, но, думаю, за 7–8 секунд смогу выпустить 5 пуль. А Никита, на случай, если у меня что-то пойдет не так, будет работать из берданки.

К этому времени Алексей с отцом сделали крюк и зашли с другой стороны. Троих охранников они обнаружили на берегу около густого кустарника. С позиции бандитов было отлично видно всех рабов, копошащихся в холодной воде с лотками. Видно было, что двое наблюдают, а третий в это время прилег на траву. Позиция отличная и отец, разобрав цели с третьим, издал звук стрекочущей сороки.

Получив сигнал от отца, я начал считать до 20 и на счет 20 открыл огонь. Первый выстрел был сдвоенный, так как мы стали стрелять с Алексеем одновременно, почти сразу прогремел выстрел отца. Я стал быстро перезаряжать и стрелять по бандитам, успев минусануть трех из пяти. К этому времени у отца с Алексеем все было кончено.

Два хунхуза в лагере успели закатиться за землянку, покрытую подсохшим дерном, и пропали из моей зоны видимости. Но Никита их видел и сразу всадил пулю в голову одного, став быстро перезаряжать берданку. Все-таки нужно всем магазинные винтовки раздобыть. А то пока перезаряжаешь однозарядку… Да ну ее.

Последний, оставшийся в живых хунхуз, перекатился и кинулся к реке, подставив спину под мой выстрел. Так, вроде все. Надо сделать контроль, прочесать лагерь и собирать горемык. Я стал быстро набивать патронами магазин карабина, а второй вышел из укрытия и пошел к телам, достав из ножен трофейный охотничий нож.

Контроль решил делать ножом, ну его, еще патроны тратить на эту сволочь. Никита прошел и всадил клинок каждому бандиту в сердце. Кому в грудь, а кому и со спины. Не хотелось сейчас ворочать тела.

По-хорошему, нужно проконтролировать трех хунхузов, снятых батей и третьим, но я боялся, что если начну это делать на его глазах ножом, то он меня не поймет. Поэтому Леха пошел к ним с винтовкой, и выпустил по пуле в голову, споро перезаряжаясь. Отец вопросительно посмотрел на сына, на что тот сказал:

— Не хочу получить пулю в спину, бать.

Отец собрал оружие охранников и подошел к невольным старателям.

— Ну, здравствуйте, славяне. Долго в холодной воде сидеть собираетесь? Кончились узкоглазые, вылезайте.

Я остался в лагере собирать оружие в кучу, а Никита побежал за винтовкой и трофеями второго наблюдателя.

Отец по дороге к лагерю коротко опросил мужиков, и выходило, что бандитов в лагере больше нет. Вереница оборванных, изможденных мужчин и женщин втягивалась в лагерь. Кто-то садился на траву, женщины плакали, радуясь освобождению. А один живчик невысокого роста с залысиной на полголовы проскочил к шалашу бандитов.

Когда я это увидел, он уже копошился в сумках. Показал на это отцу. Тот прикрикнул на него, и живчик выскочил, затесавшись между людьми.

Повариха принялась готовить обед, женщины пошли к реке приводить себя в порядок, вернувшийся Никита стал таскать всю добычу в одну кучу. Леха занимался обыском тел в лагере, проверкой заначек: мы то уж ученые, знаем, что эти собаки любят зашивать монеты в пояса, под подкладку одежды и часто в подошвы сапог. А отец вытащил поклажу из шалаша и стал ее осматривать. Я в это время следил за периметром, не отвлекаясь.

Примерно через полчаса, когда все наши трофеи, еще не перебранные окончательно лежали в одном месте, а бывшие невольники вернулись в лагерь, я отправил третьего за Зоей, и мы решили пообщаться, узнать больше подробностей.

Но глядя на взгляды, бросаемые на котел с едой, решили повременить, и перед началом беседы накормить бедолаг, натерпелись они за время плена. Повариха раскладывала варево из каши с каким-то вяленым мясом по деревянным мискам и раздавала желающим. Ложек почти ни у кого не было, поэтому ели руками, а некоторые приспосабливали под это дело щепки.

Мы тоже решили перекусить и подтянулись к котлу.

Выстрел я услышал, вместе с криком «Бросить оружие».

Пуля, выпущенная из револьвера тем самым живчиком, ударила в грудь отца, и он завалился на спину, раскинув руки…

Глава 6

Я находился слева от отца, когда прозвучал выстрел, поэтому на автомате стал поднимать карабин, но наткнулся взглядом на вороненый ствол револьвера. Никита был в двух шагах от меня, и мы вместе с ним опустили оружие.

В это время третий бежал в нашу сторону сломя голову, оставив Зою позади, не говоря ей ни слова. Ему оставалось совсем немного до прицельного выстрела, когда из толпы выдвинулся здоровый бородатый мужик в грязной засаленной рубахе и шрамом во все лицо.

— А ну, сопляк, давай ружье, — двинулся он в мою сторону.

Чтобы выиграть немного времени, я откинул винчестер в сторону на три шага, за мной повторил и Никита. Испытывать нервы живчика с револьвером совсем сейчас не хотелось.

Бородатый сделал несколько шагов к брошенному на вытоптанную землю оружию и стал наклоняться, чтобы вооружиться им. В этот момент прогремел выстрел из-за спины. Живчик получил пулю в правое плечо, заорал и выронил револьвер.

Я прыгнул в сторону бородатого, выхватывая охотничий нож, и попытался нанести удар, но он после выстрела, моментально среагировав, откатился в сторону, успев схватить винчестер за приклад. Не успел бородатый изготовить карабин к стрельбе, как мимо меня пронесся нож, выпущенный Никитой, влетев точно в грудь противнику.

Никита метнулся к живчику и пробил с разбега ему по яйцам с ноги, а затем добавив хлесткий удар в ухо. Живчик со стоном повалился на землю и свернулся калачиком. Второй подобрал оброненный револьвер.

Я подскочил к бородатому и нанес контрольный удар в область сердца, когда к нам на поляну прибежал Алексей. Не сговариваясь, Алексей взял винчестер, направив его на бывших пленников, а мы с Никитой подошли к отцу.

Отец выглядел неважно, и, имея в прошлой жизни богатый опыт по огнестрельным ранениям, а также отлично разбираясь в оказании первой медицинской помощи в полевых условиях, я сразу понял, что отца нам не вытянуть. Ранение было крайне неудачное. Пуля 44 калибра, выпущенная из револьвера Смита-Вессона образца 1869 года, пробила грудь возле сердца. Рана была ужасная, и из нее пульсировала кровь, насыщенная пузырьками воздуха. Изо рта тоже пошла кровь, понял, что это открытый пневмоторакс, когда воздух попадает в легкие через раневой канал.

Никита принес кусок чистой материи, и мы стали накладывать повязку. Я прекрасно понимал, что это ни черта не поможет. Даже во время службы в Чечне, имея на руках антибиотики и обезболивающие, такая рана требует быстрой госпитализации. Здесь и сейчас это смертный приговор.

Подложив голову отца на свое колено, я склонился над ним. Братья подошли и встали рядом, третий при этом не забывал отслеживать бывших пленников, не выпуская винчестер из рук.

У меня покатились слезы из глаз, это произошло как-то непроизвольно, причем сразу у всех братьев. Мы молча плакали, я понимал, что отец с нами последние минуты, и их я хотел провести рядом с ним. За эти годы он стал близким для меня человеком, который, возможно, заполнил ту пустоту, что осталась в моем сердце после гибели моего отца в прошлой жизни. А сейчас я его теряю. Хотелось убивать, хотелось разорвать всех этих пленников, которые стали причиной гибели отца уже после своего освобождения. И ведь мне казалось, что я все просчитал и рассчитал, сработали мы чисто. Кто же мог знать, что появится третья сторона в лице этого урода, сейчас стонущего и катающегося по земле.

Отец захрипел на моих руках и пытался что-то сказать, но выбивающаяся из его легких кровь, насыщенная воздухом, мешала. Наконец, неразборчиво он проговорил:

— Я горжусь вами, берегите мать и сестер, — закашлялся и продолжил:

— Сто шагов на север от заимки серый камень, выкопай …

Отец не смог договорить последние слова, содрогнулся всем телом в последний раз и замер, глядя распахнутыми глазами на небо, затягивающееся темными тучами. Я закрыл его глаза ладонью и заплакал навзрыд. В эти минуты я не чувствовал себя взрослым, во мне проснулся ребенок, потерявший близкого человека.

Ко мне подошла женщина из освобожденных и приобняла за плечи, прижав к своей груди, стала молча гладить по голове. Это продолжалось несколько минут, после чего взял себя в руки. Освобожденные, глядя на случившееся, не решались подходить близко, следя за вторым, который держал все это время карабин в готовности.

Я спустился к воде, встал на колени, погрузив голову в холодную воду. Сознание происходящего вокруг возвращалось ко мне. Не знаю, как так получилось, но в одном теле я испытал шок и огромное нервное напряжение, в тот момент, как мои два брата почти хладнокровно следили за обстановкой, не допуская новых эксцессов. Видимо, сознание снова выкидывает новые вводные. Надо бы разобраться, как это работает, это может быть как полезно, так и смертельно опасно в критических ситуациях, которые, понимаю, никак не обойдут стороной мою неуемную натуру.

— Ружье опусти, малец, — сказал мужик лет сорока с большими кулаками и патлатой бородой и сделал шаг в сторону второго.

— Все назад, — выкрикнул Никита и навел ружье на крестьянина.

— Всем сесть на землю, не дергаться, сейчас будем разбираться, что с вами делать.

Одна из баб хотела было вскочить, но другая, ухватив ту за рукав, притянула обратно к земле, что-то забурчав на ухо.

— Да что это делается, вы нас освобождать пришли или ружьем стращать, — вскинулась женщина из-за спины крестьянина.

— Мы как раз вас освободили от бандитов, а вы батю застрелили, — гаркнул Леха. Голос его вышел каким-то писклявым, эх, далеко еще мне до мужского голоса.

— Это Сыч с Гаврилой, они ж каторжные. Сбежали с пересылки, вон, погляди, следы от кандалов. Такие, почитай, на всю жизнь остаются, никуда от этих шрамов не деться, как клеймо, — сказал крестьянин, задрав штанину на ноге у бородатого.

— Кто еще здесь из каторжных? — спросил Никита.

— Так остальные все деревенские из переселенцев, да вот бабы из станицы, — ткнул пальцем на двух женщин крестьянин.

Я поднялся к лагерю, подошел к живчику, хотя таким он уже не выглядел, приставив нож к глазу, тихо спросил:

— Ну и зачем тебе было нужно в нас стрелять, варнак?

— Пошел к черту, сопляк, — пробормотал Сыч, сплюнув, пытаясь попасть на меня.

Я полоснул его по уху ножом, надрезав его практически наполовину. Кровь стала заливать голову Сыча, а он заверещал. Чтобы его успокоить, пришлось посильнее упереть нож к глазу, после чего Сыч стал говорить.

Оказалось, бывшие каторжные давно планировали побег с изъятием «честно» добытых ценностей у хунхузов. Они знали, что золото хранится в шалаше, и там же можно разжиться огнестрелом. Когда мы поспособствовали освобождению, Сыч решил, что мальцы ему не противники и поэтому без раздумья выстрелил в отца. Дальше Гаврила хотел нас разоружить, но план поломался, как и сам Гаврила, раскинувший руками после того, как Никита метнул в него нож.

В целом картина понятная. Теперь нужно прикинуть, что делать. Я остался в лагере, велев никому пока не сходить с места, связав руки Сычу за спиной, и перетянув рану выше плеча бечевкой. Алексей подошел к Сычу и, подталкивая стволом винтовки в спину, погнал его в подлесок, через несколько минут раздался одиночный выстрел.

Никита продолжил предметный обыск места стоянки хунхузов. Алексей наблюдал за окрестностями и внимательно следил за освобожденными, держа в руках карабин.

Никита нашел рулон дерюги, и мы с ним стали заматывать в нее отца. Хоронить его здесь никак не хотелось. Будем стараться за день добраться до станицы и донести тело.

Достал припасы из сумок хунхузов и передал их женщинам, велев готовить еду в дорогу, сказал, что выходим через 2 часа. В основном, там было вяленое мясо непонятного происхождения, черствые лепешки и крупа. Дальше принялся перебирать трофеи, смотря, что оставить себе, а что отдать крестьянам. Тащить все равно будет тяжело, да и пусть немного разживутся нужными вещами.

Когда все хунхузы были освобождены от ценностей, разрешил брать с них кому что приглянется, и крестьяне стали стаскивать элементы одежды, сапоги, пояса.

Нашел кожаный мешок с завязками, в котором были мешочки поменьше с золотым песком, всего насчитал 4 штуки, которые вместе потянут примерно на 5 фунтов (чуть больше 2-х килограмм). Да, не густо тут у старателей, видно только начали мыть золото или уже успели вывезти, надо будет спросить у пленников. Также были патроны россыпью разных калибров и отдельно две коробки патронов 44 калибра, эти, похоже, к револьверу. Рядом лежала кобура для Смит-Вессона. Ее сразу достал и отложил для Никиты. Стал перебирать весь трофейный огнестрел, выходило, что короткоствол был один — тот самый Смит-Вессон. С остальных удалось собрать 3 винтовки Бердана, Маузер модели 1884. Это первая многозарядная германская винтовка, которую в 1884 доработали из модели Маузер Модель 1871, приспособив к ней 8-ми зарядный трубчатый магазин конструкции Альфреда фон Кропачека. Ее мы сняли со второго наблюдателя. Остальное оружие было гладкоствольными ружьями, я сложил его, аккуратно взяв в руки Маузер, и решил его пристрелять.

Никита пошел за нашими рюкзаками, которые мы оставили под сосной в месте первой засидки, а Алексей, достав топор, пошел делать волокушу, чтобы загрузить на нее трофеи и тело отца. Скорее всего, придется делать две волокуши, на одну не влезет, да и будет очень тяжело. Крестьянин предложил помощь, и третий не стал от нее отказываться.

Я же пока выбрал дерево на расстоянии в 200 шагов (около 150 метров), нарисовал углем на стволе круг с ладонь размером. И сделал два пристрелочных выстрела. Пуля ушла немого вниз и влево от центра мишени. Нужно подрегулировать прицел на разных дистанциях. Но этим займемся уже в станице. В любом случае, многозарядная винтовка лучше, чем берданка, поэтому пусть ей Никита пользуется. Приготовил для Никиты кобуру от револьвера и собрал в кучу все патроны от Маузера.

Когда Никита вернулся с нашими рюкзаками, мы разложили золото и найденные монеты по рюкзакам, у хунхузов, кстати, по карманам и в заначках было 180 медных и 49 серебряных монет. Еще я обрадовался двум медным флягам для воды с какими-то иероглифами. Сразу наполнил их свежей водой и прибрал в рюкзак.

Для изготовления волокуш выбрал 4 тонкие осины, должны получиться крепкие, но не массивные жерди, попросил крестьянина их срубить. Да, мы познакомились, пока были в перелеске. Звали мужика Анисим, он с семьей переселялся на Амур из Тамбовской области. В Европейской части страны земли на всех не хватало, вот и старались часть людей отправить на освоение новых земель.

При переходе на их караван налетели бандиты, все небольшое охранение из трех отставных солдат с ружьями выбили первыми. Порубили всех стариков и часть мужиков, да баб, успевших схватиться за вилы. Согнали оставшихся в кучу, а потом разделили. Молодых баб с детьми увели в сторону китайской границы, а тех, кто покрепче, почти неделю гнали на этот нелегальный прииск.

Я уже не раз слышал подобные истории у нас в станице, а еще хорошо знал, как с такими работниками поступали в конце сезона. Их просто прикалывали на месте. А зачем зимой кормить лишние рты, да и мертвый никому о прииске уже не расскажет. Да если честно, редко кто доживал до конца сезона. По слухам 1–2 месяца труда в холодной воде, на скудной кормежке из здорового мужика делали почти инвалида. Поэтому хунхузы, не жалея, избавлялись от таких работников по осени, а весной опять начинали собирать бесплатную рабочую силу, нападая на деревни и обозы.

Волокуши с Анисимом сделали неплохие, для того чтобы было легче тащить, приспособили ремни от винтовок, которые при передвижении накидывались на плечи. Думаю, удастся договориться с бывшими пленными, и они помогут тащить груз.

Погрузили тело отца, завернутое в дерюгу, на волокушу и привязали в нескольких местах. То же сделали и с собранными трофеями. Там одни винтовки да ружья вес имеют немалый, так еще кое-какие припасы пришлось сюда же приторочить, и вещи отца.

Перед выходом я оглядел приготовившихся к дороге людей и проговорил:

— Сейчас мы отправляемся в нашу станицу Прилукская, как вас доведем, передам есаулу, и дальше уже сами будете решать свою судьбу. Остановок будет немного, и путь у нас непростой, ночевать придется в лесу, кому что нужно, берите с собой вещи, что остались от бандитов. Что понесете, то ваше и будет, только не перегружайтесь.

Из толпы раздался хриплый голос:

— А ружья почему не даете? Нам всяко сподручнее, чем вам, мальцам. А то вишь, все ружья забрал себе, а мы, случись что, как отбиваться станем?

Мужика поддержала, похоже, его баба.

Я оглядел нестройную толпу бывших пленников и сказал:

— Охранять будем вас мы с братьями, об этом можете быть спокойны. Один из нас пойдет впереди, один — позади, и я вместе с вами. Для наших волокуш выделите носильщиков, думаю, четырех достаточно, смогут меняться по мере усталости.

Побухтели, но активно сопротивляться установленному мной порядку не стали, видать, вспомнили, как мы расправились с хунхузами, и вступать в спор с такими боевыми сопляками никто более не решился.

Освобожденные тоже упаковывали собранный хабар в тюки и мешки, что удалось найти на месте лагеря. Всего осталось 11 мужчин и 5 женщин, включая Зою. Тела хунхузов и каторжников стащили в небольшой овраг и закидали ветками и прошлогодней листвой.

Посмотрев на солнце, я решил, что лучше нам дождаться темноты в организованном лагере, и передумал немедленно отравляться в дорогу. Сообщил всем, что отправляемся с рассветом, велел приводить себя в порядок и готовиться к завтрашнему переходу. Думаю, что есть шанс к завтрашнему вечеру добраться до станицы.

Ночь на удивление прошла спокойно, распределять охрану лагеря я не стал, один из нас всегда бодрствовал и следил за обстановкой, а освобожденным решил дать хорошо отдохнуть. Как и планировал, поднял лагерь за час до рассвета, дал попить горячего чая, перекусить перед дорогой оставшимися с вечерней харчами, и направил наш табор в сторону станицы.

Особо о пути домой сказать нечего, правда, тяжело было некоторым. Все-таки работа в холодной воде дает о себе знать. Так, пришлось делать частые остановки, иначе бы не дошли. Буквально за три версты до станицы Никита, шедший в переднем дозоре, смог подстрелить молодую косулю. Мы споро ее освежевали и, завернув в дерюгу, уложили на волокушу.

Добрались до станицы, когда солнце уже садилось. Уставшие, мы дошли до главной площади, Алексей убежал к есаулу, Никита остался с освобожденными, а я отправился на наш двор. За мной мужики тащили две волокуши с трофеями и телом отца.

Мать будто почувствовала приближение беды, выскочила со двора и побежала мне на встречу. Я опустил голову. Увидев тело отца, мать опустилась на колени и зарыдала. Из дома вышли сестры и дед. Скоро вернулись Никита с Лехой. И мы понесли тело отца домой. Его нужно было подготовить к погребению.

Через час к нам во двор пришел есаул, а с ним — Зоя, ее брат и Анисим со своей женой и сыном.

— Таисия, Иван Матвеевич, дети примите соболезнования, — есаул, зайдя к нам, перекрестился на образа и сказал: — Василий был мне как брат, и мне его будет очень нехватать, как и вам. Вы всегда можете ко мне обратиться за помощью. За отцом Михаилом я уже послал. Завтра похороним Василия.

— Вам, мальчики, спасибо, за освобожденных людей. Видимо, господь так распорядился: кому-то дал жизнь, а кого-то забрал от нас. Все, кого освободили, пока разошлись по хатам станичников, вот эти люди говорят, что с вами познакомились, и если можно, то примите их, пока не решится, как им дальше быть.

Мать сидела у тела отца, наматывая на кулак слезы, и я взял общение с освобожденными в свои руки.

Было уже поздно, поэтому быстро организовав нехитрый ужин для освобожденных, показал им место на сеновале, дал с собой три одеяла. Ничего, ночи сейчас теплые. Все разговоры попросил отложить до завтра. Все вымотались в дороге, поэтому никто не возражал.

Сестры плакали, обнимали маму, дед тоже промочил глаза. Для него потеря сына была ударом, лишь бы старый не сдал после такого. Все стали готовиться ко сну, наконец-то этот тяжелый день закончился.

Утром, лишь услышав голос петуха, мы с братьями вскочили, оправившись и умывшись в бочке дождевой водой, стали заниматься делами. Сегодня решил пропустить стандартную тренировку. Уже скоро все домашние были на ногах и хлопотали по хозяйству. С сеновала вышли освобожденные. Мать напоила всех парным молоком с караваем хлеба. Дед присел на завалинке, раскурив трубку. Мы стали готовиться к похоронам, все-таки уже больше суток прошло с момента убийства отца, а на улице жара, ждать более некуда.

На погосте, похоже, собралась вся станица и вчерашние освобожденные. Батюшка прочитал положенные молитвы, казаки, знавшие отца, сказали добрые слова, мы с родней попрощались с отцом. Мать все это время ревела, эх, тяжело ей будет. Молодая ведь еще. Я тоже проникся всем сердцем к своему новому отцу за эти годы, и его потеря для меня стала очень большой утратой. Но поделать, увы, мы ничего в этом случае не можем, раз господь так распорядился.

Глава 7

Дома собрали на стол и поминали отца. Пришли соседи, друзья и близкие. Ближе к вечеру, когда все разошлись, я решил, что пора поговорить с Анисимом и Зоей. Позвал деда, и мы разместились на скамейке во дворе.

Как оказалось, Зоиной родне уже отправили весточку об их освобождении и завтра она отправится с оказией в свою деревню вместе с братом. Как раз в ту сторону разъезд поедет, и заодно их сопроводит практически до места. Ну, хоть этот вопрос решен. Я попросил мать приготовить им припасов в дорогу, достал пять серебряных рублей из добычи и передал Зое. Она поначалу не хотела брать, но я настоял.

Анисим, как оказалось, вообще остался гол как сокол. Ведь все его имущество, которое он вез на новое поселение, было разграблено хунхузами, и теперь он не знал, что ему делать. Но зная, что Анисим на своей родине занимался кузнечным делом, я не хотел упускать такого специалиста, ведь имея его под рукой, я смогу реализовать много своих задумок. Ну, там командирскую башенку на Т-34 приделаю, гы-гы.

— Анисим, — сказал я ему, — я тебе предлагаю остаться у нас в станице. Поставим избу рядом с нашим домом, расчистим несколько десятин леса для огорода и хозяйства. И поставим кузню. Денег на все это я дам, а ты постепенно своим трудом рассчитаешься. Ну и по хозяйству, если что, поможешь. Матери сейчас тяжело будет без отца, она будет благодарна такой помощи.

— Неудобно, Илья, я и так тебе по гроб жизни обязан за свою жизнь и жизни жены с сыном, а ты еще и предлагаешь денег на мое устройство. Как же это, не должно так быть.

Я посмотрел на него и продолжил:

— Ты, Анисим, смотри конечно, как тебе лучше, но куда тебе сейчас. Разве в батраки какие пойти. Я же тебе хороший вариант предлагаю, да и много задумок у меня по кузнечной да механической части имеется. И самому хочется эту науку освоить. А деньги, да что с ними еще делать. Нам с бандитов удалось немало взять, поэтому и доброе дело сделать будет недурно. Да и мы с братьями сейчас заместо отца будем часто по промыслам мотаться и часто в тайге пропадать, а здесь только один дед. А так ты будешь рядом, и мы будем спокойны за родных, случись что.

Понравился мне этот мужик, простой и открытый, и сын его Ефим — его копия, только поскромнее. Ефиму, как оказалось, было 15 лет, и он уже набирал мужскую силу. На прежнем месте он часто помогал отцу в кузне, думаю, и здесь не подкачает и будет полезен. Как удалось выяснить, хунхузы уводили всех маленьких детей в неизвестном направлении и не тащили их на прииск. Скорее всего, эти дети шли через границу на продажу, потому что толку от них на прииске не было, а кормить лишние рты никто не собирался.

В общем, решили, и мне удалось уговорить Анисима, чему, по правде сказать, я был очень рад. Но такие вопросы, конечно, нужно было решать с начальством, поэтому, взяв с собой деда, мы направились к есаулу, который, выслушав меня, дал добро. Надеюсь, местный кузнец не будет вставлять палки в колеса, узнав о наличии конкурента. Правда, я о мастерстве Анисима пока знаю только с его слов, но организованная кузня, думаю, в хозяйстве будет всяко не лишняя.

Пока я утрясал вопросы по поводу Зои и Анисима, Леха с Никитой занимались трофеями, сортировали, чистили оружие, раскладывали по кучам. После последних приключений стволов хороших и не очень у нас, как у дурака махорки, поэтому надо решить, что куда пристроить. Для начала отберу то, что оставлю в семье. Подобрал деду, Анисиму и Ефиму берданки и по два десятка патронов на ствол отложил в сторону. Еще раз поковырялся с Маузером. Мудреный, конечно, у него механизм трубчатого магазина, но в целом, после пристрелки мне понравился. Легкий ход затвора, планка прицела регулируется от 200 до 1600 метров. Проверка показала, что сейчас я смогу работать уверенно на дистанции до 600 метров по грудной мишени. На эту винтовку так и просится оптика, но где же ее взять. Одна проблема — это большая отдача для моего текущего тела. Просто массы не хватает, и, по правде сказать, по итогу последних приключений у всех братьев огромные синяки на теле от прикладов. Надо делать перерывы и сильно не налегать, ну и расти побыстрее.

Еще из имеющегося огнестрела отобрал охотничьи ружья для нас с братьями. Те стволы, что пользовал отец, решил не трогать и сразу прибрал в его ящик. Как мать в себя придет после случившегося, попробую настоять, чтобы у нее под рукой тоже что-то было на всякий случай.

Осталось немало, и сидел, ломал голову, что делать с этим добром. Пока решил все прибрать. Как кузница появится, возможно, что-то пойдет в переделку, ну или, по крайней мере, продать всегда успею. Пока с деньгами проблем не наблюдалось. Думаю, на мои задумки должно хватить.

Чтобы не терять время, Леха побежал позвать к нам бывших пленников, что еще не успели разъехаться из станицы. Решил предложить им подработку, ну а что, и им копеечка будет не лишней, и я свои дела быстрее организую. Подзаработать решило еще несколько мужиков из станицы, в итоге сговорились по оплате, и я принялся расписывать план работ.

Для начала определил расширение участка. Хочу объединить два участка: наш и Анисима. Его часть пойдет в сторону леса, что почти вплотную примыкает к нашему огороду. Пробежавшись по будущему владению Анисима, я определился, где будем ставить кузницу. Выходило, что она разместится возле небольшого, но бойкого ручья. Если все получится, то в будущем можно будет организовать здесь водяное колесо и сделать привод на меха, ну а в идеале, и на механический молот. Хотя, думаю, для молота все же этого ручья недостаточно. Ладно, что я гадаю, посмотрим, а завод мне тут не строить, так, небольшая кузнечная мастерская для собственных, так сказать, нужд.

Определившись с контурами будущего участка, я все подробно объяснил Анисиму. Решил, что лучше буду общаться с работниками через него, а то некоторые меня все же не воспринимают как ровню себе, и так от лишнего геморроя смогу избавиться.

Работа началась с вырубки и выкорчевывания пней. Вырубленный лес мы складировали на сушку, в любом случае из него сразу строить смысла не имело. Это еще придется ждать: пока просохнет, пока сруб зиму отстоится и только потом закладывать.

Помозговав, я прикинул. По идее, у нас два варианта: либо купить готовый сруб, который, по словам деда, есть в соседней станице. Сплавить его можно будет по реке по течению и на месте уже собрать, либо разобрать хутор Саньки и собрать его на новом месте. Правда, в этом случае перевозить будет посложнее, но зато готового материала и на крышу, и на отделку там вполне достаточно. Вот только вопрос — не старовата ли изба на хуторе, и стоит ли с ней возиться.

К концу следующей недели участок был полностью очищен, частично выровнен, а к пристани причалили плоты, которые сколотили из бревен новой избы. Все же решил купить готовый сруб. Работали мужики бойко, никто не отлынивал, потому надеялся, что скоро первая часть плана будет реализована. Запустив работу по сборке новой избы, я стал размышлять: как организовать помещение под кузню. Другие хозяйственные постройки Анисим с сыном потом и сам осилит. Как-то так получилось, что они вписались в нашу семью, его жена хлопотала по хозяйству и помогала матери во всем, готовила еду работникам, ходила за скотиной.

По будущей кузне было много вопросов, но для начала надо решить из какого материала ее ставить. Из дерева мне очень не хотелось. Большой риск пожара, а с кирпичом у нас большие проблемы. Мне удалось раздобыть только на печи для кузни и в избу Анисима. Поэтому выудил из своей памяти старую землебитную технологию. Ну а что, в Гатчине, вон, Приоратский дворец простоял сотни лет и вполне себе отлично, думаю, одноэтажная кузня тоже имеет право на существование. Покопавшись в своей памяти, я вспомнил статью, которую имел когда-то удовольствие читать. А сейчас вполне смогу по ней же основную технологию строительства восстановить. По сути, для работ у нас все есть, только руки нужно приложить.

Будем использовать землю, глину, песок и мелкий гравий. Трамбовать станем рядами, двигая деревянную опалубку. Расчертил пространство под кузнечную мастерскую, а делать решил ее сразу большую, из двух помещений правильной формы и общей площадью в 80 квадратных метров под двускатной крышей из черепицы. После того, как был готов фундамент, мы начали процесс работы над стенами. Набивали их ярусами. Дальше опалубку двигали. Для доставки материалов пришлось задействовать все свободные руки. Даже мальчишки таскали гравий с реки в небольших корзинках, но достаточно споро. В итоге наша будущая кузня росла не по дням, а по часам. К этому времени новую избу уже подводили под крышу. Для крыши как новой избы, так и для кузни категорически использовать солому я не хотел, поэтому заморочился с черепицей. Глину подходящую мы уже все равно таскали в товарных количествах на телеге, поэтому, накидав чертеж для небольшого пресса под черепицу, с Анисимом направился к кузнецу, где он принял заказ. И уже через 4 дня пресс выдавал на сушку одинаковые изделия из глины. Останется их обжечь, для чего стали готовить яму. Не буду вдаваться в подробности, чего нам это стоило. Но мы это сделали в итоге. Всё же, несмотря на мои знания из прошлой жизни, пришлось на поклон идти к гончару и просить его совета, до этого кроме брака толком ничего не выходило. Зато сейчас технология отработана и вот уже начали новой черепицей класть кровлю избы. До кучи я решил избавиться от всех соломенных и деревянных крыш на нашем подворье, пока рабочих рук много, поэтому на крыше родительного дома тоже пошла работа.

Что-то меня вся эта стройка утомила, по правде сказать. Уже середина лета, и надо распланировать время правильно, чтобы к зиме приготовить хозяйство, как полагается. На рынке мне удалось договориться с проезжим купцом и заказать оборудование для кузни, его должны доставить примерно через месяц, если все пойдет по плану, опять же по воде. У этого же купца я заказал еще два карабина винчестер М1873 и пять револьверов кольт фронтир, а также 3000 патронов под них и пресс для снаряжения патронов. Все это он обещал доставить до конца лета. Я решил, что экономить на безопасности не стоит, и потратил солидную часть своих трофеев на наше с братьями вооружение. Еще купец пообещал узнать по поводу оптического прицела. Но это редкая вещь, и заказывать придется из самой столицы, если не из Европы. Пока сделал заказ на один — под маузер. Да и выложив столько денег, не решился заказывать сразу три. Для проведения всех этих торговых операций брал с собой Анисима, на всякий случай.

Под револьверы сделал заказ у кожевенника на сбрую с подсумками. Из хорошо выделанной кожи получилась такая себе ременно-плечевая система. Опробовал ее, внес несколько правок, добавил подсумок для медицины и остался доволен, сделав дозаказ на три комплекта. Осталось дождаться стволов, ну это на конец лета.

Тем временем работы по переустройству нашего двора продолжались. Анисим активно руководил строителями, и часть из них уже приступила к возведению общего плетня, огораживающего территорию двора. Плетень, соединяющий участки, мы снесли, и теперь пространство значительно расширилось.

Как-то так получилось, что после гибели отца старшим в доме стал я. Вся семья бежала ко мне за советами, что часто удивляло сторонних наблюдателей. Даже дед, видя, что мои действия обдуманы и упорядочены, с уважением смотрел и покряхтывал, когда я в очередной раз давал какие-то советы. Семья у нас стала большая. Анисим с женой влились в нее, и, честно сказать, этому я был только рад.

Для семейных посиделок, еще в начале работ над избой Анисима, я решил сделать беседку с летней кухней под навесом. Эта кухня работала практически без остановок, ведь такую толпу работяг нужно было кормить, да и семья у нас была теперь не малая.

А беседка, теперь крытая черепицей, стояла на небольшом взгорке, и из нее открывался замечательный вид на Аргунь. Как-то вошло в традицию, что вся семья собиралась на ужин в ней. Мы пили чай из самовара с пирогами, которые почти каждый день готовила в русской печи Анна — жена Анисима.

А сегодня я решил побаловать своих близких узбекским пловом. Медный казан, что мы прихватили вместе с трофеями из лагеря хунхузов, для этого, думаю, отлично подойдет. Леха еще с утра сбегал на базар и прикупил специй, что удалось найти, и риса. Конечно, это не именно то, что надо, но, думаю, пойдет. Сосед забил барашка, и дед заранее по моей просьбе договорился половину туши сменять ему на дичь, что я обязался в следующий раз принести из тайги. Морковь, лук, чеснок были в изобилии, правда, еще прошлого урожая, но и с этим справлюсь. Плов из баранины в итоге получился отличный, мы устроили застолье в нашей беседке, а женщины выспрашивали все мелочи по его рецепту. Мы с братьями сидели и улыбались, подшучивая, а Санька, крутившаяся вокруг меня все время, пока я готовил, давала свои ценные комментарии знатока, вызывая периодически смешки деда.

Душевно посидели, даже мама впервые после гибели отца улыбалась, видимо, почувствовав поддержку семьи, поняла, что все трудности будут преодолены. А я, сидя с чашкой ароматного кяхтинского чая, вспомнил Читу 2021 года.

После того, как снарядился в Вовкином гараже, вскрыв его тайник, я прокрутил пошагово весь процесс воздаяния. Оставлять топтать землю этих ублюдков я не собирался, ведь Вова для меня был не просто другом, но и боевым товарищем, который не раз прикрывал мою спину, а однажды тащил несколько километров по горам Кавказа, пробиваясь в наше расположение. Тогда был неудачный рейд по зачистке непримиримых, но, видимо, нашу группу слили. В итоге из 12 бойцов подразделения выбраться удалось только нам с Вовкой, а я получил скользящее ранение в ногу. Если бы не он, тогда бы мой жизненный путь и закончился.

Еще раз изучив схему профилактория, где находилась база рейдеров, я дождался ночи и отправился к ней.

Охрану периметра убрал быстро и почти бесшумно, автомат Вал — вещь, а музыка, играющая на территории, скрыла часть звуков. Через забор перелез с трудом, подставил подходящий пень к бетону. Все-таки 51 год дает о себе знать. Около входа стояли 3 бородатых бойца с АКСУ, их снял тоже тихо. Дальше пошла зачистка основного здания, в котором должен был находиться Умар, он же депутат законодательного собрания Забайкальского края. Жаль, гранат с собой не было, сейчас бы пара Ф-1 не помешала. Я распахнул дверь в основной зал и увидел, как из него начали выбегать люди в противоположный выход. Умара я успел зацепить в бедро, он повалился на пол, а вот его гость выбежал и забаррикадировался за железной дверью. Разговаривать с рейдером не стал, просто пустил пулю в лоб. А вот гость — это проблема. Когда я смотрел в окно, то узнал его, это был заместитель начальника УМВД. Легко уйти мне не дали, видимо, рядом с базой была охрана чиновника, а пока я заканчивал с Умаром, он успел поднять тревогу и вызвать подкрепление. Вот попал. В тюрьму не хочу, попробую уйти. Выбежал из дома, проскочил до дальнего угла базы, перевалился через забор. В последний момент обожгло левую руку, похоже, зацепило. Вроде на вылет, терпит пока. До машины около 1,5 километров. Надеюсь, что ее не срисовали. Через овраг и перелесок, обходя дорогу, пробежал до машины, завел и выехал.

Фух, прорвался, — подумал я, выворачивая руль на трассу. Среагировать не успел, видимо, меня здесь ждали, только увидел вспышку от гранатомета и снаряд, несущийся мне в лобовое стекло. Взрыв и темнота накрыла меня с головой.

Из воспоминаний меня выдернул дед, раскуривший свою старую трубку:

— Что, Илюша, задумался?

— Да так деда, размышляю, как дальше быть, что еще до зимы сделать надо. Вроде Анисим по дому дальше сам справиться сможет, думаю, уже через неделю — другую из сеновала переедет, а то осень не за горами. А мы с братьями хотим пробежаться на заимку. Отец велел за женьшенем приглядывать, да и если честно, уже немного отвлечься от этой строительной кутерьмы хочется, улыбнулся я.

Глава 8

Пролетела еще неделя. Это время потратил на подготовку к выходу в тайгу и контроль стройки. В целом по устройству двора было все уже понятно, Анисим с утра до вечера носился и решал текущие задачи. Мне все меньше и меньше приходилось вмешиваться. Лишь набросал эскизы нужных верстаков в мастерскую. Там же я планирую возиться с оружием и переснаряжением патронов, поэтому взял в свои руки организацию рабочего места.

И вот на рассвете, заранее собрав припасы и снаряжение в дорогу, мы отправились на заимку. Родным я не говорил, но по моему плану было пробежаться через бывший прииск. Поговорив с Анисимом, я узнал, что золото за последний месяц их работы на прииске не вывозили. А то, что мне удалось у них найти, показалось малой частью добытого. Поэтому подумал, что у бандитов вполне мог оказаться на месте схрон. Да и в целом хотел проверить, мало ли кто-то опять согнал на это место рабов, процесс снова поставлен на поток.

Этого мне никак не хотелось, поэтому мы с братьями в скором темпе отправились в сторону прииска. В прошлый раз на путь от прииска до станицы у нас ушел целый световой день, но мы были обременены волокушами и бывшими невольниками, которые находились не в лучшей физической форме. А сейчас мы были полны сил. И тело за это лето хорошо укрепилось в постоянных тренировках. Так, мы примерно версту бежали, следующую преодолевали быстрым шагом. Конечно, не забывали и по сторонам смотреть, уж расслабляться точно не собирался.

Примерно за четыре версты до бандитского прииска мы сбавили ход и пошли вперед шагом, ведя более внимательную разведку местности. Я шел по центру, второй — на правом фланге в ста метрах от меня и третий — на левом. Как оказалось, бывший лагерь был пуст. Видимо, за это время здесь так никто и не появился. Эх, а я надеялся немного пострелять.

Леха с Никитой занялись подготовкой бивака. Я решил, что здесь останемся на ночевку, заодно будет достаточно времени, чтобы обследовать на предмет бандитских ухоронок. Место стоянки сместил от бывшего лагеря метров на четыреста, разместив свой около раскидистого дуба. Соорудили бездымный костерок и подвесили котелок с водой. Нужно приготовить еду. По дороге Леха подстрелил куропатку, поэтому сейчас ставил ее вариться. Сделаем кулеш с дичью. Никита залез на высокое дерево, с которого отлично просматривались окрестности бывшего лагеря бандитов, а я направился на поиск ухоронок.

Еще в прошлой жизни дед много рассказывал из своей боевой молодости, когда им приходилось искать схроны в западной Украине. Показывал мне, как можно организовать такие ухоронки. Вот я и хотел воспользоваться этими знаниями. Для начала проверил более тщательно бывший шалаш, но, как оказалось, еще в прошлый раз из него все выгребли. Далее я стал нарезать круги вокруг лагеря, внимательно просматривая как землю, так и деревья, попадающиеся на пути. Через полтора часа поисков, когда Алексей уже закончил готовить кулеш, мне улыбнулась удача. Я заметил подходящее для схрона дерево с дуплом. Дупло было замаскировано ветками, поэтому не сразу на него наткнулся. Забравшись по веткам, я аккуратно отодвинул ветки и вытащил из дупла довольно-таки тяжелый мешок. Килограмм десять, думаю, будет, спустил его на веревке вниз.

Перенеся добычу к нашему лагерю, взял у Лехи тарелку с кулешом и принялся насыщаться. А что, отлично получилось, и эта лесная курица пошла за милую душу. Горячий чай из медного чайника, сдобренный медом, тоже зашел на ура. Перекусив, Леха сменил Никиту на посту, а я стал разбираться с добычей.

Развязав кожаные ремешки, стал выкладывать находки на расстеленную предварительно кошму. Так, похоже, здесь был больше схрон ценных награбленных вещей. Серебряная фляжка грамм на 400 с плохо читаемой гравировкой, бумажные ассигнации в сумме на 400 рублей, Смит-Вессон под русский патрон. Похоже, этот револьвер сняли с какого-то офицера. Если мне память не изменяет, то в 70-х годах стали ими вооружать армию. Ага, вот и клеймо с годом 1871. Этот, получается, калибр 4,2 линии (10,67 миллиметров), а что сейчас у Никиты — 44 калибра американский, это уже чуть более 11 миллиметров. Жаль, что разные калибры. Ладно, что уж, как говорится, дареному коню… Еще нашел две бумажные коробки с патронами для этого ствола, всего 40 патронов. Дальше был мешок с монетами. Что тут у нас. Ни хрена себе, да это же золотые соверены. Ага, вот и портрет английской курицы Виктории, и дата 1872 год. Так, сколько их тут у нас, выходит немало. Насчитал 142 монеты, это по 4 грамма, выходит 568 граммов в монетах. Да, не хило, и откуда же в нашей глуши такое богатство. Я, конечно, понимаю золотой песок удивления не вызывает, английские монеты как здесь появились, интересно знать.

* Главный герой не рассмотрел, так как опыта прошлой жизни такого не было, на самом деле ему попались монеты полусоверены, весом по 3,99 граммов, когда в целом соверене 7,98 граммов золота. Далее по тексту он называет эти монеты соверенами в силу привычки.

Скорее всего, это либо разбойнички какого-то англичанина прихлопнули, либо этими деньгами с ними за что-то рассчитались, только вопрос: на кой-черт в таком случае деньги было тащить на прииск. Эх, вопросы, вопросы, а общей картины пока не складывается. Дальше на кошму легло 8 тяжелых кожаных мешочка, как раз с золотым песком. В прошлый раз было примерно 5,3 фунта (2,17кг), это я дома тогда перевешивал. Здесь выходит почти в два раза больше. Это мы удачно зашли. И еще кожаный — с биноклем. Небольшой такой, но удобный. Посмотрел по сторонам, неплохо. Думаю, этот полевой бинокль был также снят с англичанина. Такая вещица мне нужна. А на чехле еще и отличные крепления, которые я прицепил к своему РПС.

Вот, собственно, и все добро. Ну что сказать, очень рад таким находкам. Мне интересно только: все ли знающие о них отправились на тот свет, когда мы освобождали рабов в прошлый раз, или есть еще какой хозяин этого имущества. Ну да ладно, теперь у меня это забрать будет непросто. Я распределил находки по рюкзакам братьев, чтобы вес примерно одинаково увеличился. Смит-Вессон под русский патрон отдал Алексею. Теперь у всех будет короткоствол, что очень неплохо для работы на коротких дистанциях.

Хоть снарягу мы делали под кольты, которые, кстати, скоро должны прийти, но и Смит-Вессоны вполне подходили в эти кобуры, что меня очень даже порадовало.

Стало уже темнеть, поэтому, попив чая с сухарями, мы легли спать, конечно же, по очереди меняясь на посту. На ночь решил по деревьям не ползать, а просто сел недалеко, накинув на плечи кошму.

Ночь прошла спокойно, и все мы хорошо выспаться успели, несмотря на поочередное дежурство. Вскипятив чайник, заварил крепкого чаю и разогрел оставшийся с вечера кулеш. Подкрепившись, мы отправились на заимку. По дороге нужно пройти по отцовским угодьям женьшеня. Я внимательно перед походом проверил записи, вот, похоже, один корень можно уже выкапывать. Через 4 часа мы дошли до первой точки. Проверив и полив корень, все по науке, как батя объяснял с подкормкой, мы отправились дальше. На ночь еще раз пришлось останавливаться в тайге, но к середине следующего дня уже добрались до заимки.

После обустройства лагеря я решил, что нужно посмотреть, что там зарыл отец. Отсчитав сто шагов на север от заимки, я быстро нашел серый валун, видимо, его и описывал отец перед тем, как уйти от нас на тот свет. Леха подбежал и помог отодвинуть его. Дальше разрыхлил землю под ним ножом и наткнулся на что-то твердое. Начал копать. Оказалось, это деревянный ящик, по размеру, как ящик для АКМ из моей прошлой жизни. Все вместе мы вытащили ящик из ямы и топориком поддели крышку. Швы ящика отец хорошо просмолил, так он, видимо, хотел сохранить от влаги содержимое.

Внутри лежали свертки в промасленной бумаге. Оттащив ящик ближе к дому, я стал внимательно осматривать. В первом свертке оказался кожаный тубус с какими-то бумагами. В следующем свертке было два кинжала в богато украшенных серебром ножнах. Вытащив кинжал, я восхитился лезвием, это были отличные булатные кинжалы, бебуты. Один такой я взял трофеем в своем втором выходе на первой чеченской с полевого командира. Пока он был великоват для моей руки, но точно оставлю их себе. В следующем свертке лежал револьвер Смит-Вессон, опять под русский патрон и патроны к нему россыпью в большом холщовом мешочке. На дне обнаружил знакомые тяжёлые мешочки с золотым песком и один с самородками. Да, золота теперь у меня скопилось порядочно. Нужно решить, как им теперь грамотно распорядиться. Всего в схроне отца было 12 кожаных мешочков примерно по 2 фунта золота (0,82 килограмма). Надо хорошо подумать.

В итоге я решил, что не стоит тащить все золото в станицу, оставлю здесь, в отцовском схроне. Все равно пока не знаю, как с ним быть. Ведь по-хорошему мне нужно его обменять на рубли, лучше на серебро, а не бумагу. Но здесь есть один момент, как мне это сделать грамотно. Конечно, я смогу через купцов это сделать, но где гарантия, что меня не заложат, да и у них такой суммы вполне может не оказаться. А если сдавать государству, как это должно происходить по закону, то, по-моему, налог составит то ли 20, то ли 30 процентов. Да и как мне объяснить его происхождение в банке при сдаче. Ладно, есть не просит и не испортится, пусть лежит. С этими мыслями я разложил золото, добытое на прииске и найденное в батином схроне, обратно в ящик и прикопал его на прежнем месте. С собой решил взять только золотые британские монеты. Их много, думаю, на все хотелки должно хватить.

Дальше я решил изучить бумаги, что хранились в тубусе, золото все-таки страшная вещь, когда его в руках держишь, то забываешь обо всем остальном. И вот я добрался до бумаг. Здесь было всего две бумаги: одна на китайском языке с какой-то непонятной красной печатью и одна карта с обозначением троп. На карте я смог найти нашу станицу и дороги от нее. Одна из дорог была отмечена стрелкой и вела к китайскому поселению на той стороне границы. Там была сделана надпись «Чен Донг». Насколько я понимаю сейчас и по рассказам отца, этот Донг — купец, которому батя сбывал женьшень, собранный на его угодьях. Возможно, стоит наведаться, заодно и разведку провести.

Следующие два дня мы с братьями обходили угодья с женьшенем, выкопали один корень, приличный по размерам. Я решил, что пока с деньгами проблем нет, и весь корень оставлю дома, сделаю из него настойки. Мама должна знать, как правильно его обработать. А пока завернул корень в увлажненную тряпицу и убрал в рюкзак.

Так, завершив все дела на заимке, мы с братьями отправились в обратный путь, впрочем, опять решили пройти через прииск, проверив не объявились ли подельники упокоенных хунхузов. К месту мы добрались ближе к вечеру.

Погода стояла отличная, земля сухая, последний дождь прошел 4 дня назад, поэтому путь по таежной тропке был в удовольствие, правда, приходилось быть начеку и особо не расслабляться. Мало того, что в нашей тайге можно спокойно встретить медведя или рысь, да и двуногих хищников с узкими глазами и не только предостаточно.

Загодя снизив темп передвижения и максимально снизив издаваемый при движении шум, мы стали подходить к бывшему лагерю бандитов. Солнце зайдет за горизонт уже через пару часов, поэтому нужно пошустрее проверить его, чтобы успеть сготовить чего-нибудь горячего. А то всю дорогу сухомяткой перебивались.

Как только мы приблизились к лагерю на полверсты, я почувствовал на себе чужой взгляд и, не раздумывая, рухнул в траву, в кувырке перекатываясь за старую сосну. Выстрел прогремел практически сразу, и в дерево, возле которого я стоял только что, вонзилась пуля. Меня передернуло, пронесло, чуйка не подвела. Машинально перекрестившись, я затаился, не выдавая никакой активности. Шел я в передовом дозоре, братья были примерно на 100 метров позади, поэтому они рассыпались по флангам и разобрали сектора обстрела на случай, если стрелок решит проверить, что со мной случилось. Их он не должен был заметить. Вообще, одежда, которую нам сшили на заказ, неплохо сливалась с летней тайгой, что отлично помогало маскировке.

Так я пролежал минут 15, пока Леха, зашедший на правый фланг, не разглядел приближающегося стрелка. И что-то этот товарищ совсем на хунхуза не похож. Двигается осторожно, практически беззвучно, грамотно держит винтовку на изготовке, сам одет в какую-то незнакомую одежду зеленого-серого цвета, точнее пока не разгляжу. Рост тоже больше стандартного хунхуза, они чаще всего малорослыми, а этот экземпляр не менее 180 сантиметров. Да теперь и лицо европейское разглядел. Интересно, как такого занесло сюда. И что же с ним делать. По-хорошему, конечно, надо бы допросить, но вот явные повадки профессионального бойца меня смущают, все-таки в полную силу мы еще не вошли, а черт его знает, что он может выкинуть даже подраненным. В общем, я решил положиться на русское авось. Алексей прицелился ему в плечо, чтобы лишить возможности стрелять, а Никита нацелился на ногу. Два выстрела слились в один с двух сторон, прям стерео какое-то, — ухмыльнулся я. Но стрелок, видимо, в последний момент что-то почувствовал и в последний момент стал заваливаться на землю. Так пуля Лехи пролетела над его головой, а вот Никитина, предназначавшаяся для его ноги, попала ему в грудь. Похоже, допрашивать будет некого.

Скорее всего, он не один, поэтому, прислушиваясь, мы отправились ближе к прииску. Дойдя до стрелка, я прижал пальцы к яремной вене, нет, еще не отошел. Решив не рисковать, я сделал контроль, перехватив ему горло охотничьим ножом. Вытерев нож о траву, направился дальше. К этому времени второй и третий заходили на прииск с двух сторон.

Мы приближались к бывшему лагерю хунхузов, но пока на горизонте других бандитов было не видать. Конечно, услышав звуки выстрелов, они затаились и, скорее всего, сейчас сидят в полной готовности открыть огонь. Надо не подставиться под пулю. Но и просто пройти мимо не хочется. Я решил попробовать старый добрый метод выманивания. Достал из рюкзака кубанку, которую в летнее время обычно носил редко. На таких, как сегодня, переходах использовал бандану из темно-зеленого отреза ткани. Кубанку насадил на ветку и высунул из-за дерева. По идее, сейчас ее должно быть видно со стороны лагеря хорошо, надеюсь, клюнут. Но, к сожалению, повторив процедуру «поймаю пулю шапкой», 4 раза перебираясь по-пластунски в разные места, успеха так и не достиг.

Здесь два варианта. Либо подельники стрелка меня раскусили, либо они уже бегут отсюда. Хм, и что делать. Занял позицию, с которой лагерь хорошо простреливается, а Леха с Никитой пошли заходить к лагерю с фланга. Причем я решил, что разделять в этот раз не стоит. Я совсем не знаю, с каким противником мы имеем дело, ну и если честно, мне в данном случае проще упустить бандитов, чем получить пулю. А когда два брата передвигаются вместе, то имеют практически одновременный круговой обзор, а с учетом того, что и я охватываю визуально большое пространство, то получается вообще не дурно.

Так, передвигаясь в паре, разобрав сектора стрельбы, второй и третий зашли с фланга к лагерю, но пока никакой активности. Вдруг метрах в 200 от них в сторону тайги хрустнула ветка, и практически сразу Никита выстрелил в том направлении. Раздался вскрик и падение тела. А еще дальше за деревьями раздался топот ног. Похоже, двое человек убегали с этого места. Надеюсь, что сюрпризы от бандитов на сегодня закончились.

Алексей страховал, а Никита направился к подстреленному. Так и оказалось, это был хунхуз, лежащий на боку, зажимавший рану на плече. Весь рукав его тужурки уже пропитался кровью. Хорошо ему досталось. Никита оттолкнул от него винтовку, быстро обшмонал на предмет огнестрельного и колюще-режущего, вытащив засапожный нож, его тоже отбросил к винтовке. Отпорол от его рубахи широкий кусок материи и перетянул руку выше места ранения, чтобы не истек кровью, болезный, раньше времени. Как он закончил оказывать первую помощь, я пробежался к лагерю с левого фланга, так никого и не всполошив. Похоже, всего было четверо, мы, выходит, минусанули двух, и еще двое удрали.

Я с Никитой заняли места для наблюдения, а Леха, подобрав нож хунхуза с земли, подошел к нему и, прислонив к глазу, слегка надавил.

— Я спрашиваю, ты отвечаешь, если понял меня — кивни.

Хунхуз кивнул, испугано таращась на подростка с ножом.

— Сколько вас было здесь?

— Сетыре, сетыре. С ужасным акцентом пролепетал хунхуз.

— Зачем вы пришли?

— Низнаю мальсик, нам деньги косподин плати, я показывай карта и идти здесь.

Похоже, это просто проводник. В итоге долгого допроса особо не пришлось даже запугивать этого бандита, он и так был готов говорить, выяснилось, что здесь было два европейца и два хунхуза-проводника. Двое в итоге здесь, а один европеец с хунхузом смогли убежать. Зачем именно они сюда сунулись, так и не смог нам ответить, но я подозреваю, что все дело в тех золотых британских монетах. Вот только откуда бриттам, а я думаю, что все-таки это были они, знать, что они тут. Только если они сами и прятали их. Да, вполне может быть что-то такое. Но гадать сейчас большого смысла нет. Бежать по следам что-то совсем не хочется. Если второй англичанин имеет такие же навыки, как и подстреленный ранее, то есть большой шанс попасть в хорошо организованную засаду. Да катись оно все, сейчас не хочу рисковать, был бы в этом какой-то очевидный смысл, а так.

В общем, я быстро, ничтоже сумняшеся, воткнул охотничий нож в сердце раненого хунхуза, быстро его обыскал, подхватил его карамультук, блин, да это же Шарпс. Интересный экземпляр, ладно, потом разберусь. Еще на поясе у него были какие-то монеты, а также заплечный мешок за спиной. Подхватив все это, мы отступили к ранее подстреленному стрелку. Никита и Леха находились настороже, контролируя периметр, мало ли захотят вернуться эти бегунки.

Как оказалось, около дерева, в котором в прошлый раз были найдены монеты с револьвером, лежали два рюкзака из плотного брезента. Подозреваю, что они как раз и принадлежали европейцам. Видимо, встреча с нами была для них неожиданностью, так как рядом над костром висел котелок с каким-то варевом. Вот бедолаги, даже поесть не успели, а мы, нехорошие такие, их голодными оставили. Подхватив рюкзаки, я быстрым шагом дошел до европейца и стал внимательно его осматривать.

Да, одежка его мне определенно нравится, жаль, грудь продырявили, но не беда, материал уж больно добротный, на что-нибудь сгодится. Никита помог, и мы стащили с него куртку, плотные штаны и ботинки. Вот таких я в этой жизни еще не видел. Здесь как-то все сапоги, а вот этот экземпляр прям мне неплохие берцы с высокой шнуровкой напоминают. Надо бы подобные нам справить. В них точно будет удобнее передвигаться по лесу. Жаль, эти пока мне совсем не по размеру. На широком кожаном ремне висел большой нож с наборной кожаной рукояткой, небольшим латунным эфесом, односторонней заточкой и кровососом вдоль всего лезвия. Приметная вещь, но в руке сидит отлично. Пойдет в коллекцию. Также на ремне были подсумки с патронами и кобура с револьвером Уэбли. Так, а что за винтовка, взял я в руки. О, да это же точь-в-точь такой же Маузер 1884 года с трубчатым магазином, как у Никиты сейчас, отлично. Только вот эта винтовка, сразу видно, хорошо обслуживалась своим хозяином. В рюкзаках нашли две литровые железные фляги в тканевых чехлах, сменное белье, еда для похода (крупа, колотый сахар, чай в мешочке, хлеб, вяленое мясо). Всего я собрал с тела стрелка и рюкзаков 160 рублей ассигнациями, 320 бумажных фунтов и еще 12 золотых монет, таких же, как и в прошлый раз нашел в схроне. Да еще в одном рюкзаке был компас, набросок карты с отметкой прииска, скорее это приблизительные кроки и фляжка с неплохим виски грамм на 500.

Ну, тоже неплохо, подумал я и стал распределять хабар, думаю, все отнесем, оставлять ничего не будем. Лешка метнулся к котелку и проверил. Там оказался вполне приличный наваристый суп с горохом и каким-то мясом. Нагрузившись, мы решили отойти на пару верст от этого места, и, найдя подходящую полянку, окруженную кустарником, устроились на привал. Можно отдыхать, а пока жрать. Нет, не так — ЖРААТЬ…

Глава 9

Ночь прошла спокойно. Два удравших вчера бандита так и не решили возвращаться к нам. И, если честно, не совсем уверен, услышу ли когда-нибудь о них, да и не очень-то и надо, если честно. Заварив крепкого чая в трофейном медном чайнике, я принялся готовить немудреный завтрак. Никита проверял и чистил добытое в бою оружие. До сих пор не нарадуюсь второму маузеру, понравилась мне эта прикладистая винтовка, если повезет и купцу удастся достать оптику, то установлю на нее. Нужно будет только решить вопрос по патронам, но сейчас с деньгами проблем нет, осталось только решить, как их легализовать, не привлекая большого внимания. Так то по здешним меркам у меня скопилось целое состояние, и если какие лихие люди или жадные имущие власть господа узнают, то обязательно попытаются отнять.

А вообще надо подумать, как мне быть дальше в целом. Я по здешним меркам еще ребенок, и хоть в семье ко мне уже относятся как ко взрослому, то нельзя сказать об окружающих и соседях. Соседские бабы косились и шушукались по углам, когда видели нас во всей снаряге. Дико было для них смотреть на нас, сопляков, в таком виде. Да и наши уверенные навыки в военном деле вызывали много вопросов у станичников, даже есаул Селиверстов при последних встречах поглядывал как-то странно, а больше всего боялся батюшку Михаила…

Вообще, в прошлой жизни служил я с удовольствием, вот только система, в которой страна оказалась в девяностые, была, мягко говоря, не идеальной для честного служаки. Думаю, если бы было по-другому, я бы не вышел на пенсию в 34 года. А что мне делать сейчас. Вот в чем вопрос? Если рассуждать по датам, то выходит, что к началу Русско-японской нам исполнится 20 лет. Участвовать в ней или нет, по сути вопрос не стоит, вот только как к ней подготовиться, вмешиваться ли мне в принципе в историю страны. А если вмешиваться, то на какой стороне? Вопросы, вопросы. Как-то так вышло, что я политикой никогда не увлекался и в рядах вершителей судеб себя не видел. Вот только если мне удастся пробиться наверх, придется так или иначе в этом дерьме крутиться.

Историю страны я знаю неплохо, но не сказать, что знания академические, так, поверхностно. Что-то здесь почитал, что-то там, кое-что сохранилось со времен школы и училища, но опять же, насколько эти данные являются достоверными. Единственное, что могу сказать однозначно, Россия в том виде, который был при последнем императоре, мне не близка. Да, можно долго ругать большевиков за то, что они развалили могучую империю, но по факту мое сформировавшееся в прошлой жизни мнение, что они именно ее сохранили. Если бы не они, то после февральской революции князья, промышленники, банкиры и примазавшиеся просто развалили бы ее окончательно, и предпосылок было хоть отбавляй.

Надо ли мне во все это лезть или тихо сидеть в глухом сибирском углу, не вмешиваясь, я пока не знаю, но внутренний голос подсказывает, что остаться в стороне я не смогу. Вот только надо решить, в каком именно виде мне стоит вмешиваться. По идее, если сейчас попытаться попасть в какую гимназию, то вполне могу закончить еще и военное училище и к началу войны с Японией буду уже в офицерских чинах. Тогда, грамотно распланировав свои действия, смогу попробовать переломить ход истории, добиться победы России в этой войне. Вот только что это даст глобально? Не будет революции 1905 года, не будет государственной думы. Но, думаю, это ненадолго, ведь несмотря на то, что проигранная война была значимой вехой в историческом процессе, силы, что пытаются развалить страну, работать в этом направлении не перестанут. Аристократия так и продолжит вывозить сырье из страны, крестьяне так и продолжат вести полуголодный образ жизни, а великие князья будут при любом удобном случае продавать страну за звонкую монету. Помню, где-то читал, как дядя Николая второго, генерал-адмирал Алексей Александрович практически не появлялся в стране, при этом курировал флот, и все основные стройки и закупки за рубежом проходили через него с огромными откатами. Это тот еще Чубайс, а ведь он не один. Вся система управления пропитана насквозь коррупцией.

Выйти на связь с действующим императором, если не ошибаюсь, то Александр третий будет править еще три года, до 1894. Но что в результате? Думается мне, что он прекрасно знает о том, что творится в стране, и захочет, а главное, сможет ли что-то успеть поменять за оставшиеся года. Да и помнится, последние годы жизни он был мало активен и тяжело болел. Поэтому разговаривать с ним совсем не вариант. Еще можно рассмотреть Георгия, который дожил до 1899 года и умер от туберкулеза. Если убрать с шахматной доски Николая и помочь вылечить Георгия, он вполне может быть кандидатурой на престол. Но вот времени на все эти непростые дела практически нет, да и как я со своим детским телом смогу все провернуть, тоже не понимаю пока, а ведь если дождаться хотя б четырнадцати, то будет уже поздно для таких перестановок. Да, задачка.

И еще, не стоит проходить мимо большевиков, а именно Джугашвили. Сейчас будущему генералиссимусу должно быть 12 или 13 лет, он, получается, старше меня лет на 5 примерно. Если готовиться к преобразованиям в стране по уму, то, возможно, стоит сделать ставку на него. Ведь к моменту Русско-японской он будет уже вполне зрелым человеком по здешним меркам, а вот из правителей прошлого, с которыми я сейчас имею возможность поработать, он для меня является наибольшим авторитетом.

Ладно, надо хорошо еще все это взвесить и обдумать, в любом случае пройти мимо и отсидеться в стороне у меня не получится, не такой уж я человек, да и дарованную мне вторую жизнь хочется прожить не напрасно.

Закончив завтрак и собравшись, мы направились в сторону дома. Дорога была знакомая, и погода радовала. Правда, мошкары и слепней было многовато, одно место, где было небольшое болотце, мы прям пробежали, так как гнус облеплял все открытые участки тела, что, конечно, неимоверно раздражало. Репеллента не хватает, а что-то с собой в этот раз я не взял мазь, которую мать делала для отца из разных трав. Она отлично отгоняла всех насекомых. Надо на будущее научиться самому ее делать, мало ли в каком виде прижмет. А пока натерся одной травкой, не помню, как называется, еще дед в прошлой жизни показывал, и стало полегче, но с составом маминой мази, конечно, не сравнится по эффективности.

До станицы осталось немного, и время еще позволяло, поэтому я решил, что будет неплохо по возможности поохотиться. Все-таки дичь в нашем рационе занимала большое место, и теперь, как не стало отца, добытчиком буду я, других вариантов не наблюдается. Вообще, в нашей станице еще 3 охотника-промысловика, у них также есть свои заимки, у Федота даже две, но в другой стороне, и с отцом у них договоренность по угодьям там какая-то была, надо по возможности с ними поговорить. Жаль, что отец нас не успел полностью посвятить во все свои дела, ведь и на заимку к нему мы успели только один раз наведаться, кто же знал, что такая беда случится.

Я сделал засидку в ветвях раскидистого дерева около водопоя вместе с Лехой, а Никита, отойдя примерно на версту от нас, развел костерок. Кто знает, сколько нам придется здесь просидеть, так хоть сможем чайку попить. В итоге практически два часа мы просидели, не шевелясь, в ветвях дерева, когда к водопою вышло семейство кабанов. Был хряк, свинья и 5 подсвинков, уже нагулявших жирок. Я решил, что двух-трех подсвинков нам надолго хватит, в этих визуально будет около 40–50 килограммов веса. Как раз мне нужно рассчитаться одним с соседом за барана, ну и домой остальное.

Пришлось немного свеситься с ветки, стрелять стали опять одновременно, и в итоге мы с Лехой успели сделать по два прицельных выстрела. Вот только после второго выстрела, видимо от отдачи и неудачного размещения на ветке, Леха пошатнулся и полетел вниз с дерева, выронив при этом свой маузер. Винтовка в одну сторону, Леха вниз, а я, сделав жест рука-лицо, стал свидетелем развернувшейся драмы. Хряк почему-то выбрал направление бегства в нашу сторону, и его скорость, сказать честно, меня впечатлила, буквально несколько мгновений и 40 метров, что разделяли нас в момент выстрела, животина преодолела с грацией бульдозера. Леха же при падении приложился головой о твердый корень и до сих пор не успел подняться. Между ними осталось буквально 7–8 метров, когда я начал стрельбу в кабана. Стрелять в голову смысла немного, навряд ли одна пуля его сможет остановить, толстая шкура, толстая лобная кость, может быть такой выстрел и вообще много вреда не нанесет.

Поэтому целился я под лопатку. Из 3-х пуль, что успел выпустить из своего винчестера в максимально скоростном темпе, лишь две попали в цель, все-таки стрелять по быстро движущейся мишени, да еще из неудобного положения — это вам не баран чихнул.

Хряк оступился и, накренившись на один бок, полетел дальше с грацией мешка с цементом. Ну и, конечно же, Леха оказался на его пути. Лишь в последний момент он сумел отклониться, но вот хряк неудачно завалился на ногу брата, вызвав его вскрик. Сломал, сука. Этого только мне не хватало.

Знаю, что подходить к подстреленному кабану нужно очень осторожно. Он часто притворяется, надо смотреть на уши, если они прижаты, значит, живой, затаился. Подойдешь так, а он резко бросится на тебя. Поэтому, если уши прижаты, сразу надо достреливать еще лежащего зверя. Что я и сделал, спрыгнув немного в сторону. Не успел хряк после падения вскочить, как стал дергаться в последней агонии после двух прицельных выстрелов под ухо, а пока я оттаскивал стонущего Леху от этого чудовища. Никита же, бросив возиться с чайной церемонией, летел на всех парах к нам на помощь.

Прощупав ногу Алексея, убедился, что есть перелом, хорошо, что закрытый и кость особо собирать из кусков не придется, главное сейчас правильно все сделать. Подобрав подходящие куски коры, я наложил лубки, перемотав ногу отрезками материи. Пока возился с Лехой, Никита начал подготовку к разделке добычи. Вышло, конечно, прилично, больше, чем планировал. И что теперь делать со всем этим добром, с учетом того, что еще и брата придется как-то тащить.

В общем, прислонив Леху к стволу дерева, достав ему воды во фляжке из рюкзака, мы с Никитой попытались повернуть хряка, а весил он, похоже, не меньше 150 килограммов. Нам вдвоем, конечно, по-нормальному его даже не разделать будет. Ну, хотя б нужно поскорее вырезать ему гениталии и спустить кровь. Так и сделали, но скажу, что это было не просто. Пришлось срубить подходящую жердь, чтобы его разворачивать.

Никита налегке побежал в станицу за Анисимом, а я стал подтаскивать подсвинков, с ними-то, надеюсь, смогу справиться. В итоге, когда через 2 часа Никита и Анисим с сыном добрались до нас, 4 подсвинка были мною уже освежеваны, ливер я промыл в ручье и сложил в мешок. Особо постарался промыть кишки. Попробуем колбасу сделать домашнюю.

Так, с помощью Анисима мы закончили возиться с кабаном и погрузили мясо на двух лошадей. До станицы добрались только ближе к ночи и, быстро помывшись в протопленной специально для нас бане, сели за стол. Мать в этот раз расстаралась, и Анна замечательный рыбный пирог испекла, красота.

Вот только Леша сидел, морщился. Теперь на приличное время он у нас не ходячий. Можно сказать, отлично сходили, если бы не встреча с этим злосчастным кабаном.

Пока мы сидели за столом, я коротко рассказал про наш поход до заимки, упустив из разговора встречу на прииске, не стал волновать мать, решил, что позже, когда выдастся минута, рассказать это деду. Да еще решил, что стоит поставить в известность есаула. Но все это завтра, на сегодня приключений уже достаточно, — подумал я, и мы отправились спать, помогая Лехе.

На утро, осмотрев ногу Алексея, я все-таки решил, что стоит наложить ему нормальный гипс. А для начала надо позвать лекаря. У нас в станице была бабка, которая пользовала станичников, приключись с ними какая хворь, вот за ней и убежал Никита, а пока я стал готовить все необходимое для гипса. Нарезал полос из белой материи, должно хватить, затем стал искать сам гипс. Нашелся у соседки, на удивление, правда был он какой-то сероватый, но попробовав, понял, что он вполне себе подойдет.

Когда бабка Акулина пришла, у меня все было готово для процедуры. Бабка осмотрела ногу Лехи, дала матери каких-то трав и велела сварить ему холодца. Вот свежая дичь и пришлась, кстати. Бабка Акулина, увидев мои приготовления с гипсом, заинтересовалась, но не одобрила.

— Ты что, Илья, дурью маешься, давай лубки сделаем, и, поди, все заживет без твоей этой науки.

Улыбнувшись, я продолжил подготовку. По правде сказать, гипс я никогда не накладывал, и знания мои в этом деле, к сожалению, только поверхностные, но все-таки решил сделать по наитию.

Для начала протер ногу самогоном и затем, хорошо вымочив тряпицы в гипсовом растворе, стал накладывать их на ногу. Получилось вроде неплохо, уверен, что это гораздо лучше, чем по старинке, а когда гипс стал высыхать, он обрел твердость, которую оценила и бабка Акулина, зашедшая проведать Леху ближе к вечеру.

— Удивил, Илюша, добре вышло у тебя, надо и мне такой хитрой задумкой пользоваться, и твердо как, и ногой не пошевелишь, точно срастется, как надо. А ты, Леша, старайся не прыгать по двору и не беспокой ногу лишний раз, да знай, лучше ешь и травки пей, которые я матери передала, ладно, пойду я.

Я улыбнулся и попрощался с бабкой Акулиной, может и правда будет теперь гипс пользовать при переломах. Вот и начинаю прогрессорствовать потихоньку.

Запомнилось где-то прочитанное, из военно-полевой медицины, если не ошибаюсь:

На основе своего открытия Пирогов создал целую систему лечения гипсовой повязкой. Позже генерал-полковник медицинской службы Ефим Смирнов писал, что гипсовая повязка стала «похоронным звоном колоколов господствовавшему учению о преимуществе ранних ампутаций непосредственно на поле боя».

Я рассказал деду обо всех наших приключениях и о том, что двое от нас убежали, а также про золотые британские монеты. Он одобрил мое решение поведать все это Селиверстову, поэтому на следующий день с утра я запланировал поход в гости.

— Ну, здравствуй, Илья, проходи! Ты один или с братьями? — Спросил есаул, показывая мне на место за столом.

— Один.

Я прошел, перекрестился на иконы в красном углу, поприветствовал хозяев. Хозяйка вынесла несколько кусков брусничного пирога и налила в глиняные кружки холодного молока. Обменявшись приветствиями, я стал рассказывать есаулу о том, что приключилось. Показал ему кроки, что были найдены нами у европейца. А также спросил совета, как быть с золотыми соверенами.

— Знаешь, Илья, — начал говорить есаул, — история мне не нравится. Похоже, что готовили что-то нехорошее в наших краях. И, боюсь, без жандармов здесь нам никак не обойтись, да и доложить я все-таки обязан. Ты не переживай, они, если что, деньги тебе сами и поменяют по курсу банка. Вообще, они всегда с удовольствием всю валюту забирают, догадываюсь, что для заграничных дел требуется. Здесь проблем не вижу. А вот какая цель была у этих англичан, было бы не дурно разобраться, поэтому давай так. Я отправлю письмо жандармам, коротко описав, что произошло, а там уж как пойдет. Либо сюда кого отправят, либо тебя будут вызывать. Но не переживай, я в обиду не дам, там у меня хороший знакомый есть, с ним и свяжусь.

После похода к есаулу я с Анисимом внимательно осматривал преобразования на дворе. Его изба была уже под крышей, и Анна ее активно обживала. Потихоньку добавлялась новая мебель, беленая печь с пирогами создавала уют, а Анисим лучился радостью. Также крыши нашего дома и кузни были покрыты свежей черепицей, и со стороны этот ансамбль выглядел симпатично и необычно для нашей станицы. Правда, Анисим дал пресс для черепицы ближайшим соседям, которые также загорелись перекрыть свою крышу, и теперь на их подворье кипела работа.

Стены кузни уже неплохо схватились, думаю, через год-два они не будут сильно уступать кирпичным по прочности. Получилось славно. Верстаки уже были собраны на своих местах, и для начала работы осталось дождаться, когда придет оборудование для кузни, заказанное на конец августа. Пока же я попросил, чтобы Анисим сделал запас каменного угля и железа. Он, приняв у меня деньги, обещал все сделать в ближайшее время, а я, размышляя о будущей встрече с жандармами, пошел к себе, утро вечера мудренее.

Глава 10

До сих пор мое сознание не воспринимает полностью текущие реалии, которые касаются транспорта и связи. Ну, непривычно мне как-то осознавать, что скорость 20–30 км в сутки для перехода — это нормально, и что несколько месяцев можно ждать заказанную вещь. А жили мы действительно в глухом углу. Так, самым ближайшим местом, который можно было назвать более цивилизованным, был лишь Нерчинский завод. Что-то около четырех тысяч населения. Сами рудники по добыче серебра, действующие еще с семнадцатого века, были истощены, и завод закрыли в 1853 году. Но жизнь в одноименном населенном пункте продолжалась, и именно там находились ближайшие представители власти. В селе было военное отделение забайкальского казачьего войска, управление полиции, казначейство, телеграф, таможня, банк, женское и мужское училище, ну и какие-то мелкие производства. Так, от нашей станицы до Нерчинского завода было 28 верст по тракту, и обычно дорога верхом занимала один день. Еще теоретически можно было подняться от Аргуни по притоку Алтаче, но это была горная, местами мелкая и бурная речка, поэтому такое приключение практически не использовали.

Как оказалось, именно в Нерчинском заводе был ближайший к нам сотрудник отдельного корпуса жандармов — обер-офицер Свистунов Антон Семенович, хороший знакомый Селиверстова. Так понимаю, они часто контактируют по рабочим моментам, все-таки мы на границе находимся, и бывает всякое.

Собственного здания в селе у жандармов не было, и был лишь отдельный кабинет и приемная в здании полицейского управления. Собственно и было всего 2 сотрудника этого ведомства — сам Свистунов и его помощник.

Так, получив докладную записку от есаула Селиверстова, Свистунов решил лично приехать и провести опрос на месте, что-то, видимо, ему показалось странным в этой истории.

С самого утра я возился в новой мастерской. Наконец-то вчера доставили обещанный заказ. Кольты, винчестеры, запас патронов, а самое главное, прям не знаю, каким чудом купец привез два оптических прицела. Конечно, эта оптика далеко не из 21 века, но сделана добротно, правда, начищенная латунь блестит, как у кота яйца. Надо что-то с этим придумать. Вот я и разбирался с новым оружием, чистил, проверял и готовился к пристрелке первого установленного прицела на маузер Лехи.

Анисим носился рядом, довольный привезенным оборудованием для кузни, улыбка не сходила с его губ. Никита и Олег ему помогали. А Леха сидел и перелопачивал привезенные купцом книги. А именно я сделал заказ того, что будет хорошо бы подтянуть для будущей учебы. Нужно подтянуть современную русскую грамматику, также совсем я не владел латынью, ну и были пробелы по слову божьему. В общем, Леха уже второй день грыз гранит науки. Ну и мы с Никитой, соответственно, параллельно тоже впитывали науку, сознание то у нас одно. Вот надо будет как-то налечь на иностранные языки, нужные книги я уже заказал.

Мне было нужно решить, чем именно будет заниматься Анисим, кроме моих индивидуальных поделок. Тут вариантов, конечно, много, вот я и прокручивал их в голове. Хотелось бы запустить работу, и чтобы она максимально независимо от меня двигалась, чтобы могла прокормить родных, когда я уеду учиться. А уехать, так или иначе придется, это я уже решил окончательно. Правда, о моих замыслах, кроме меня, никто не знает.

Сделав пристрелку, мы отошли в овраг. Палили из кольтов, тренировались быстрой стрельбе от живота давно, а вот теперь с однотипным оружием работать стало проще. Это, конечно, не идеальный ствол, но меня больше всего привлекала универсальность по патронам с винчестером. А вооружённое тремя винчестерами и 6 кольтами, наше богатырское отделение из трех недорослей получало очень такую внушительную огневую мощь.

Перешел к маузеру с прицелом. Вышло неплохо. Если раньше уверенно бил грудную мишень на 500 метров, то с прицелом это расстояние увеличилось до 900. На 1000 тоже попадал, но только 3 из 5. Уж не знаю в чем причина, может прицел не очень точный, может патроны хреновые и для снайперского огня не подходят, а может и рукам еще нужно силу набрать. Так, точно знаю, что Мосинка 1931 года в снайперском варианте могла работать на дистанции до 1400 метров, но реальная эффективность была до 1000 метров.

Очень доволен и таким результатом, вот надо только покрасить прицел, чтобы не бликовал, и еще сделать быстросъемный чехол. Снимать прицел получится не быстро, поэтому, думаю, обе винтовки постоянно будут с нами, а защитой дорогой оптики нужно обязательно озаботиться.

Тут со стороны деревни послышался детский крик, и я, отложив винтовку в сторону, увидел несущуюся со всех ног Машку. Смешная такая, бежит, дороги не разбирает, пыхтит, как паровоз. От нее узнал, что в станицу прибыл какой-то начальник, и есаул велел братьев позвать к нему, да побыстрее.

Вот блин, все бросил и бегу. Ладно, махнул я рукой, все равно ведь не отвяжутся, подумал я, и мы с Никитой, быстро оправившись, умывшись и отказавшись от обеда, отправились к дому Селиверстовых

У входа во двор стояла пролетка, а во дворе сидел и курил трубку урядник. Так понял, это сопровождение жандарма, все-таки ездить в одиночку по нашим дорогам не всегда безопасно, вот, видимо, и выделили ему помощь.

Есаул с жандармским обер-офицером вышли из дома, и Павел Михайлович позвал нас к столу, стоящему во дворе. Там была пара лавок, а рядом младший сын есаула раскочегаривал самовар. Мы сели за стол, и есаул познакомил нас со Свистуновым Антоном Семеновичем. После чего начался продолжительный детальный опрос. Все о том, как мы освобождали людей на прииске, как столкнулись с бандитами второй раз, ну и подробно опросил про взятые трофеи, а особенно про валюту.

Свистунов попросил показать вещи, которые мы взяли с европейца, и Никита побежал за ними домой, также я попросил принести золотые соверены и бумажные фунты.

Повертев в руках маузер и остальные вещи англичан, принесенные из последнего выхода, мы перешли к финансовому вопросу. Курс фунта к рублю на сегодняшний день бы 9,5 рублей за фунт стерлингов. У меня было 320 фунтов бумажными купюрами, это в переводе на рубли выходило 3040 рублей, также 154 золотых соверена. Как объяснил мне Свистунов, монеты у меня все по полсоверена, то есть в каждом полфунта стерлингов или 3,99 граммов в золоте. Выходит, что всего 77 фунтов или 731 рубль в пересчете. Но золото менять на бумажные рублевые ассигнации я категорически отказывался и в процессе долгого торга получил от Свистунова 700 рублей серебром и 3040 рублей на ассигнации. Чему, признаться, был очень доволен, почему-то было предположение, что просто конфискуют и все. Но тут рядом был Селиверстов, видимо, это помогло в процессе обмена.

Получалось, у меня сейчас, после всех трат на стройку и закупки осталось золотым песком в схроне на заимке 34 фунта (13,9 кг), 730 рублей серебром, и астрономическая сумма — 3400 рублей на ассигнации. Все китайское серебро я в процессе торга с купцом ему отдал. Ну вот, прокрутив в голове финансовые операции, и навел порядок с деньгами, отвлекшись от слов жандарма.

— А, что вы сказали, ваше благородие?

— Надо бы на прииск сходить, — говорит жандарм.

— Так сходите, конечно, карта вот, поди, не заплутаете, — ответил я.

Селиверстов после моих последних слов крякнул и вытер свои шикарные усы рукавом рубахи.

— Вообще-то, — сказал жандарм, — я планировал с вами туда сходить. Хочу, чтобы ты мне все показал на месте, что и как было, возможно что-то вы пропустили, на месте что-то важное вспомните. Не нравится мне внимание англичан к нашему волчьему углу. Сколько голову не ломаю, так и не могу понять, что им здесь могло понадобиться. Народу у нас тут немного, опять же до тракта сибирского отсюда далековато, вон только до Нерчинска от Нерчинского завода, почитай, 220 верст по прямой, а где у нас эти прямые то тут. Вот и не знаю даже, что и думать, но думать что-то непременно нужно. Потому как сил у нас здесь, по правде сказать, немного, станицы редкие и немногочисленные по Аргуни, а если англичане умыслили какую провокацию учинить, то туго придется.

— Знаете, — сказал я, — мне почему-то кажется, что эти дельцы европейские больше на золото нацеливаются наше и просто организуют вот такие нелегальные прииски. Ну что им тут еще-то выведывать, а вот денег заработать, да и еще с помощью бесплатной рабочей силы, которую банды отлавливают на тракте, для них, почитай, милое дело.

— Может оно и так, но ты вот, Илья, бери братьев и давай готовься, завтра на рассвете выйдем на тот прииск.

— Так разве что только я с Никитой, у Леши нога сломана, на него кабан несколько дней назад налетел, ну и поломал.

— Хорошо, ступай собираться, — сказал Свистунов, — завтра на рассвете жду тебя здесь.

Мы попрощались с Есаулом и, забрав с собой принесенные вещи, а также внушительную сумму денег, отправились домой. Придя домой, я подошел к матери и вручил ей 200 рублей на хозяйство, попросил сделать закупку припасов на зиму, а также сказал вместе с Анной подумать, может еще что нам нужно, скотина какая там или утварь, если не хватит, то денег я добавлю. Оставшиеся деньги убрал под замок в сундук отца, который перешел ко мне по наследству.

Попросив мать приготовить мне припасы на утро, я стал собирать в рюкзак необходимое для похода. Вообще, рюкзаки я старался держать всегда готовые к выходу, но все-таки, если время было, то перебирал. Да и сам процесс такой мне нравился и давал время подумать в спокойствии о своих планах на будущее. Никита в это время чистил оружие и готовил к выходу.

Основным возьму винчестер, а Никита — маузер, но тот, на который мы еще не поставили оптику. Не хочу светить перед жандармом такой редкой вещицей. С собой также по паре кольтов, фляжка с водой, которую дед помог обшить материей, похожей на брезент, и пристроить ее к моей РПС. Также в рюкзак пошел запас крупы, чая, сахара, вяленого мяса, пара луковиц и так по мелочи. В целом на 2 дня перекуса, завтра мать еще свежего хлеба добавит, они по очереди с Анной теперь его каждое утро пекут.

В целом все к походу было готово, и я решил переговорить с Анисимом. Дойдя до мастерской, я полюбовался приличной наковальней, мехами и горном, с которым Анисим еще возился. Олега, похоже, он тоже загонял, но оба были довольные.

— Анисим, я не знаю какой ты мастер и что можешь делать, поэтому давай для начала расскажи сам.

— Ну, Илья, могу так-то многое делать.

— Ага, — ухмыльнулся я, — могу ковать, могу не ковать, люблю это так, что не могу не куя.

Анисим сначала скривился, почесал бороду, а потом заржал, как конь, оглашая все пространство мастерской своим гоготом, аж Олег прибежал с улицы, узнать, что случилось.

— Давай так, — начал я разговор, — нам с тобой нужно решить, на чем будет идти основной заработок с мастерской. Мелкий ремонт в станице уже есть, да и по большому счету он не особо интересен. Прям срочно, деньги нам не нужны, их пока хватает, поэтому надо решить, на чем сможем зарабатывать в долгую.

— Вот, смотри, — я дал ему простой чертеж ножа НР40 (нож разведчика времен Великой Отечественной Войны), — попробуй сделать вот такой нож. Здесь не торопись, нужно подобрать правильную сталь, закалку, заточку. А потом я бы хотел поставить эти ножи на поток, пусть и не в большом количестве, но всегда одинаково качественные. Как будет мастерская готова к работе, займись. Также мне нужно сделать две дюжины вот таких метательных ножей, и я положил на стол один из своих ножей, купленных на рынке еще с отцом. Но на чертеже немного изменил форму ножа, приблизив ее более к тому, чем пользовался в будущем.

Еще хотел загрузить его разработкой арбалета, но потом от этой мысли временно отказался. А причины простые. Сделать из текущих материалов что-то миниатюрное не выйдет, скорее всего, соответственно, таскать в походах эту бандуру будет не просто, да и будет проблема со взводом. Если делать слабое натяжение, то на кой-ляд мне такой нужен. А если нужна убойная сила метров на 150, то натянуть я смогу при текущей моей силушке его навряд ли. Короче, подумал и не стал его грузить. Но зато дал ему простенький чертеж рогатки из металлической проволоки с загнутыми назад концами. В прошлой жизни на каких-то сборах мне давали попробовать пострелять из нее. Вроде как пиндосы даже на вооружение себе поставили, вот я и решил, а почему бы и нет. Проблема может возникнуть разве что с подходящей резиной, но поищу на рынке, в крайнем случае, закажу у купцов, уж если не подходящий жгут, то каучук они мне должны в небольшом количестве найти. А я сам потом нахимичу. Если честно, это больше для развлечения, а мало ли что получится. Помню, как умельцы металлические бочки пробивали такой штукой, смешной на первый взгляд. А уж снять кого с расстояния 20–30 метров свинцовым шариком в башку — это же милое дело, и бесшумно, опять же.

— В общем, Анисим, я на тебя надеюсь. Как выйдет сладить это, надо будет сделать нам с братьями учебные шашки, три, а лучше 6 штук. Ну а потом и боевые, но к последним без нас не приступай.

— Хорошо, Илья, — сказал Анисим, — только вот я никак в ум не возьму, вы с братьями столько денег потратили на хозяйство, а я пока так ничего и не сделал. Ума не приложу, как смогу рассчитаться с тобой.

— Смотри Анисим. Мне нужно чтобы дома был всегда мужик, который поможет матери, мы так или иначе поедем учиться и надолго, поэтому хочу, чтобы здесь были люди, которым я могу доверять. С тебя только человеческое отношение нужно. По деньгам не переживай. Мы ведь все затраты уже подвели, сколько и на что ушло. Вот как сделаешь первые экземпляры, что я тебе дал, мы посчитаем их для начала, а там что-то на продажу будем отправлять. Может, нож этот будет хорошо идти, может что другое, поглядим, время покажет.

Пока мы с Никитой мотались по делам, Леха сидел и поглощал книжку за книжкой. Все-таки я вовремя запасся нужной литературой. В прошлой жизни, учась еще в дурке, у нас был один преподаватель, который обучал скорочтению. Мы тогда делали замеры, у меня был один из лучших показателей. После тренировок я смог достичь показателя 1100 слов в минуту, это при том, что стандартно взрослый человек может поглощать примерном 200–400 слов текста в обычном, не разогнанном режиме. И вот теперь Леха во всю разогнался, жаль, нет секундомера, чтобы сделать замер, но по ощущениям книги теперь я могу просто проглатывать, а с учетом того, что память у меня около абсолютная, то при поглощении материала я его сразу и запоминаю. По сути, собеседование в гимназию я уже сейчас должен пройти с текущими знаниями, вот только языки подтянуть. Английский, немецкий у меня и так были в приличном состоянии, хотя языковая практика и ограничена, поэтому по-хорошему надо найти носителей и поставить произношение, ведь язык конца девятнадцатого века сильно отличается от современного. Вообще, с тремя сознаниями можно вполне себе заниматься сразу тремя образованиями, и все это я, думаю, смогу переварить. Надо только распланировать свое образование в принципе и еще согласовать с планами в целом. Просидеть тупо 5 лет в казарме тоже не особо хочется. Для начала стоит закончить классическую гимназию и уже после это строить планы.

Помогли Лехе переместиться за стол в беседку, а то он целый день сидит, аж пятая точка затекла. Мать стала накрывать на стол, и вся наша большая семья села ужинать. Жаркое из подсвинка, томленое в русской печи, получилось изумительное, да со сметаной, мм. Я аж чуть ложку не проглотил, как вкусно. Потом пили чай с гречишным медом вприкуску. Вообще, как оказалось, в нашей семье мед любит каждый первый, я даже начал подумывать поставить несколько ульев, надо покумекать с Анисимом.

Поблагодарив хозяюшек, мы отправились спать. Завтра с утра надо опять идти на этот чертов прииск, скоро он уже сниться мне начнет…

Глава 11

Отправились в путь мы, как и договаривались. Когда мы с Никитой подошли к дому есаула, Антон Семенович уже сидел и ждал нас на лавке, пыхтя трубкой. Одет он был по-походному. А я-то еще думал: в мундире он в тайгу попрется или все-таки мозги включит. Думаю, Селиверстов его надоумил одежду поменять. На нем были штаны и куртка из плотной ткани, солдатский сидор за плечами, на боку штатный Смит-Вессон в кобуре, а в руках он держал двуствольное охотничье ружье 12 калибра, и патронташ еще заметил в закрытых подсумках на боку. В такой, по-моему, 12–18 патронов влезает, если не ошибаюсь. Голову покрывала фуражка, единственный атрибут того, что перед нами человек служивый, а так легко с охотником спутать, разве что офицерская портупея выдает, да в принципе у нас такую многие носят.

Свистунов был среднего роста, плечистый, без лишнего веса, со строгим взглядом и горбинкой на носу и аккуратными усами. Думаю, ему где-то 25–35 лет, не больше. Интересно, как его занесло в Забайкалье. Уверен, что среди офицеров отдельного корпуса жандармов отправка в такие места приравнивается к ссылке. Ведь, по сути, карьера в таком медвежьем углу стоит, как правило, на месте, да и скучно, особенно молодежи, пришедшей к столичному образу жизни. Ну да ладно, что это я стал копаться, мое какое дело. Несмотря на то, что все финансовые операции у нас с ним прошли отлично, я не собирался раскрываться и особо доверять. Кто его знает, лучше перебдеть. Насколько знаю, случайных людей в такой важной, но немногочисленной службе Российской империи нет. К слову, жандармов сейчас в нашей империи в два раза меньше, чем в демократической Франции, тем не менее, по мнению большинства европейцев, именно у нас душат свободу на каждом шагу.

Пока я размышлял о разном, мы шли, особо не разговаривая, стараясь держать уверенный темп. Конечно, не будь рядом жандарма, мы с Никитой ускорились бы минимум в два раза, но, глядя на Свистунова, я понимал, что он такой нагрузки просто не вытянет. Тут Никита, шедший метров на пятьдесят впереди, заметил глухаря на ветке сосны. Я тихонько остановил жандарма и попросил обождать. Никита выцелил глухаря из своего маузера. Патроны, конечно, боевые, если попасть неудачно, то ошметки нужно будет собирать по всему лесу, но я-то ученый и прицелился в голову, ей все равно в суп не попадать. Раздался выстрел, и примерно с 5-метровой высоты на землю полетела упитанная тушка птицы. Лайки кинулись к дичи и завозились возле нее. Да, отлично, сегодня будем со свежатиной, подумал я, и мы быстро ободрали тушку. Ощипывать по науке было некогда, поэтому сняли перья вместе с кожей, потроха сразу пошли собакам, а 4 килограммовая тушка разместилась в мешке за плечом. Свистунов подивился на меткость и полное отсутствие головы у подбитой птицы, похвалил Никиту. Дорога продолжилась веселее в предвкушении ужина.

За время пути на привал мы останавливались один раз, перекусили, не разводя костра, и поспешили дальше. К прииску мы подошли уже в сумерках. Там было тихо, разведка, от которой я настоятельно отстранил жандарма, показала, что присутствия посторонних не наблюдается. На месте мы развели костер и стали варить еду. Две упитанные ножки глухаря, посолив, повесил обжариваться над углями, а из остальной птицы готовили похлебку с крупой и овощами. Получилось отлично, Свистунов хвалил мой поварской талант. Ну а что нам, соплякам, могем-могем, улыбнулся я на его комплименты.

Пока я возился с ужином, Никита натянул кусок брезента для навеса и нарубил лапника для лежанок. Осматривать окрестности решили с утра, сейчас-то уже поздно. Сидя с кружкой крепкого чая перед пламенем костра, Антон Семенович спросил:

— Илья, вот смотрю я на вас. И все никак понять не могу, все ваши поступки никак не сходятся у меня с вашим возрастом. Как стреляете я уже успел увидеть, да и то, что вы умудрились с братьями столько бандитов за небольшое время на тот свет отправить, тоже о многом говорит. Ну не бывает так. А то, как вы с братом друг друга чувствуете. Сегодня он остановился, а я приметил, что ты в тот же момент, почти на него не глядя, меня за плечо дернул. Что это за мистика такая, может, ты мне объяснишь?

Сделав пару глотков чая, я ответил:

— Нет тут никакой мистики, Ваше благородие. Мы же близнецы, нас в детстве даже мамка с папкой путали, а у близнецов такое бывает. Если одному плохо — другой неспокоен, если один в беде — другой чувствует. Это мне бабка Акулина еще рассказывала, вот я, думаю, и у нас такая же история. А что касается наших стрельбы да умений, так, почитай, мы с самого детства тренируемся. Бегаем с утра каждый день уже несколько лет, зарядку делаем, драться учимся, ну а стрелять нас отец учил. Он же у нас охотник-промысловик.

— Да… — протянул жандарм, — дела… учиться вам надо, мальчики, вот бы вас грамоте обучить, да правильное училище закончить, вам бы цены в нашем корпусе не было бы.

— Знаете, Ваше благородие, с грамотой у нас все хорошо, мы читать да писать еще с трех лет выучились по старой книге Евгений Онегин. И сейчас учимся. Английский, немецкий, латынь, греческий, математика, геометрия и другие науки изучаем. По книжкам, правда, но при желании можете проверить, это легко. А то, что учиться нужно нам, так я и не отрицаю, это дело всегда пользительно. Для начала мы хотим в гимназию пойти, а куда потом, еще не решили. Да и денежка теперь, благодаря вам есть, вот и хотим поехать учиться. Только мечта у меня есть — поехать в Петербург, вот не знаю, выйдет ли.

Свистунов посидел какое-то время задумчиво, сказал:

— Вот здесь, мальчики, попробую помочь. Дело в том, что мой брат работает заместителем директора С.-Петербургской Одиннадцатой мужской гимназии. И могу просить посодействовать о вашем зачислении. После обучения в ней вы сможете поступить в любое военное училище или в университет. Но скажу, поступить в гимназию тоже не просто. В целом туда берут уже практически с начальным образованием. То, что вы науками занимаетесь, конечно, замечательно, но, думаю, хорошо бы еще и репетиторов нанять и позаниматься перед поступлением. И вот еще такой момент. Вы же маму с собой не повезёте в Петербург, а одни вы там куда. Вам нужен будет опекун, кто будет за вами следить, иначе какими бы вы самостоятельными ни были, ничего не выйдет. И этому опекуну нужно правильные бумаги выправить, чтобы он мог связаться с руководством гимназии, ну и мало ли, что произойдет в процессе учебы, опять же с него будет спрос. Но помочь, чем смогу, я вам, несомненно, постараюсь.

Я решил вытянуть из него информации по максимуму:

— Ваше благородие, а знаете, сколько стоит обучение? Еще интересно, сколько стоит жилье в столице.

— Ну, по обучению, могу сказать, что примерно 50 рублей в год на человека придется оплачивать. По жилью вопрос сложнее. Оно самое дорогое в столице. Если это комната в доходном доме — от 5 до 15 рублей в месяц, двухкомнатная квартира — где-то 15–40 рублей, большая квартира на 3–5 комнат — 50–150 рублей в месяц обойдется. Ну, а если это дом, то от 300 до 1000 рублей может выйти. Здесь уже разброс очень большой, сами понимаете.

Переваривая услышанное, я прикидывал, что в целом все получается очень даже неплохо, и денег на все про все должно вполне хватить. Конечно, хотелось бы в доме жить, но там сможем на месте посмотреть. Может, продать золото из заначки и прикупить небольшой домик. А что, хорошее вложение, в крайнем случае можно будет сдавать его достаточно прибыльно. Но это время будущего.

— Ваше благородие, Антон Семенович, мы точно поедем туда, и будем вам очень признательны, если поможете с письмом и попросите вашего брата нам содействие оказать. И еще, по возможности помогите с документами на сопровождающего или опекуна. Мы с ним сможем к вам приехать на Нерчинский завод, чтобы все смогли по месту оформить, а это вам за хлопоты.

И я, покопавшись в своем рюкзаке, вытащил из него револьвер Уэбли и мешочек патронов россыпью.

— Ой, право, Илья, не стоит, еще же ничего не сделано, а ты уже благодаришь.

— Ничего, — сказал я, — как говорится, под лежачий камень вода не течет, а это так, трофей, вам пригодится.

Жандарм стал крутить в руках подарок, было видно, что тот пришелся ему по душе.

— Ладно, мальчики, пора спать, завтра дел много.

И мы стали укладываться. Тем не менее, караулить наш сон мы стали с Никитой по очереди, мне не привыкать. Один спит, остальные бдят. Конечно, уже замечал за собой, что когда несколько дней в режиме бесконечного бодрствования сознания время проходит, в смысле, если не спим все одновременно, то через несколько дней приходит усталость. Эта усталость больше эмоциональная, что ли. Возможно, так мозг нам дает понять, что ему тоже нужен отдых.

Ночь прошла спокойно, никто не наведывался к нам на огонек. Я проснулся, мы вместе со Свистуновым пошли оправиться к ручью, а Никита в это время готовил завтрак. Он разогрел остатки вчерашней похлебки из глухаря и нарезал хлеба с салом.

Попив чаю, я решил, что пару часов времени на дополнительный сон Никите можно выделить, так получилось, что этой ночью ему удалось урвать только четыре часа отдыха. Поэтому он завалился спать, а мы с жандармом стали обследовать бывший лагерь бандитов.

Скрывать что-то от Свистунова причин у меня не было, и я подробно описывал что и как происходило в оба дня столкновения с бандитами, показал место, где мы оставили тела. Жандарм поморщился от дурного запаха, все-таки несколько дней на жаре не способствуют свежести трупов, и пахло одуряюще.

— Что, похоронить не могли? — Спросил жандарм.

Я не стал отвечать ему и просто пожал плечами, показывая всем своим видом, что плевать я хотел на этих выродков.

Дольше всего жандарм осматривал место, где непосредственно мыли золото, даже найдя один убитый промывочный лоток, он попробовал промыть немного речного грунта. И правда, несколько крупинок золотого песка после промывки осталось в лотке.

— Ну, в принципе мне все ясно, сказал Свистунов. Сейчас я кое-что опишу, и можем выдвигаться в обратный путь.

Жандарм примостился к стволу дерева, а я, подняв Никиту, стал готовить небольшой перекус перед выходом. Думаю, пообедаем уже в дороге.

Вышли обратно чуть позже полудня. Вот же черт, как мне часов не хватает, в очередной раз задумался я, а Свистунов, глядя на мои гримасы, понял, что я определяю время по солнцу, сказал:

— Час дня сейчас, Илья, — улыбнулся он, глянув на собственные часы-луковицу. — Чего мнешься, спросить, что ли, трудно?

Отвечать я не стал и продолжил идти по маршруту.

До дома мы добрались на следующий день, без дополнительных приключений, перестрелок и встреч с нехорошими людьми. Да, собственно говоря, и хорошие люди нам тоже не встречались, вообще за все время пути никого не встретили. Хотя две куропатки, на свою пернатую голову, все же попались и были безжалостно сопровождены под конвоем к нам домой в неживом состоянии, естественно.

При расставании жандарм нас поблагодарил и еще раз пообещал помочь с гимназией, а потом отправился в сторону дома есаула.

Дома, пообедав и ополоснувшись в теплой баньке, я занялся куропатками. Еще месяц назад мы смастерили нехитрую коптильню, вот я и повесил подсоленные тушки в нее, щедро добавив ольховых опилок для дыма. Уже скоро по двору стал разноситься непередаваемый аромат, а через 3 часа, как раз к ужину, на деревянный поднос были выложены две румяные тушки, источающие яркий запах копченой курицы. Да, прям как у деда, подумал я, вспомнив, как будучи мальцом, мы с дедом коптили курицу на мой день рождения. Помню, это был 1981-й послеолимпиадный год, и дед Андрей постарался для меня организовать праздник в меру сил.

Из задумчивости меня вывела мама:

— Как сходили, Илья, жандарм энтот никаких проблем не принесет?

— Нет мам, не переживай, все с ним хорошо. Мы даже отлично поговорили и помогли ему во всем, что он просил. А еще он пообещал помочь устроить нас в гимназию.

— Энто какую такую гимназию, — вскинула руками мать.

Но дед осек ее одним взглядом, и она продолжила слушать, но по виду было понятно, что тараканы в ее голове в этот момент свадьбу играют.

— Не надо раньше времени ругаться. Ты же видишь, что науки нам с братьями отлично даются, и, по правде говоря, всю жизнь по тайге бегать мы не хотим. Надо нам учиться. Денег на это хватит и вам на жилье тоже, а если захотите, то и на переезд всей семьи в город. Вы уже решите, как вам будет лучше: с нами поехать или здесь остаться. Мы в любом случае постараемся каждый год на каникулы приезжать.

— Куда это мы, нет, никуда я отсюда не поеду, как же это, — опять стала заводиться мать. — А хозяйство, а кузню вот сделали, а…

Но я ее опять перебил:

— Решать вам, не переживай, главное, все будет хорошо.

— И когда вы собираетесь ехать, в Читу или Иркутск собрались?

Понимая, что мой ответ может вызвать взрыв эмоций, я решил ответить уклончиво, придет время, мать успокоится, и расскажем куда поедем.

— Гимназий много разных, мы еще пока не выбрали, ты, главное, матушка, не переживай. Вон, бери пример с деда, это кремень, даже не ругается.

Дед покряхтел и стал набивать трубку. Видно было, что он переживает за внуков, но, видимо, решил поговорить наедине.

Анисим, сидящий за общим столом, ранее не вступавший в диалог, сказал:

— Ребята, вы не переживайте, если вы поедете учиться, я за хозяйством пригляжу, Таисию Степановну в обиду здесь никому не дадим. Да что говорить, я вам всем, что у меня есть сейчас, обязан. Так что не переживайте.

На этом разговор сам собой закончился, я лишь заметил, что мать смахивала платком скупые слезы, когда убирала со стола. Но не стал лезть ей в душу. Переживет, да и правда, новые члены нашей семьи: Анисим, Анна, Олег и Санька, отлично вписались, как будто жили с нами всю жизнь. Еще заметил, как Санька за Олегом бегает. Вот пигалица, если так пойдет, то никуда Олегу не деться будет, оженят и все. Да, по правде говоря, вариант-то неплохой, думаю, пару лет и Санька будет готова женихаться, надо Анисиму намекнуть, да за Саньку пообещать приданое хорошее. Ну а что, денег выделю, дом поставим рядом, и, глядишь, семья от этого только крепче станет, подумал я.

С утра все обдумав, я отправился к Селиверстову. Жандарм уже к этому моменту уехал, и мы спокойно могли с ним поговорить. Мне нужен был сопровождающий для поездки на учебу, да и не абы какой, а подходящий. Чтобы в делах помогал, да и не лез особенно в мои дела.

Все-таки сейчас я достаточно ограничен в своих действиях семьей, и, по правде говоря, приходится порой изображать ребенка, и что-то в последнее время все больше и больше промашек допускаю. Вот и Свистунов меня чуть не раскусил.

Выложив есаулу свой план по учебе и обрисовав, что мне нужно, я принялся ждать его ответа, но он не спешил, перебирая на столе какой-то старый пистоль. Дульнозарядный, с колесцовым замком. Заинтересованно глядя на эту диковину, я поинтересовался у казака. Оказалось, этот пистоль ему подарил друг, участник крымской войны. Взял в руки и увидел замысловатый герб, выгравированный на рукояти. Занятная вещица, подумал я.

— Вот что, Илья, — нарушил затянувшуюся паузу есаул. — Я одобряю и поддерживаю ваше желание учиться. Головы у вас, братьев Горских, светлые, и с хорошим образованием вы сможете многого добиться. А женьшень в тайге растить, да зверя бить — умельцев у нас хватает. Пожалуй, есть у меня на примете один человек. Это Егор Кузьмич Калугин, ты его знаешь, живет в старом доме на другой окраине станицы. К нам прибился года четыре назад, раньше в этом доме семья пасечника жила, да когда пасечник сгорел от лихоманки, жена его в том же годе преставилась. А дочь единственная замуж выскочила и уехала в Заречное. Вот дом пустовал два года, а когда Егор появился, мы ему его и выделили. Он служил всю жизнь, до фельдфебеля дорос, да вот ранение получил в ногу, когда пересыльные взбунтовались под Читой. Его списали из армии, небольшой пенсион назначили, чтобы ноги не протянуть. Да что там от этого пенсиона. Вот он и крутится с палкой, как может, в огороде копается, рыбу ловит, да вроде как что-то из кожи мастерит. Он достал с полки кожаную папку для документов — Вот, глянь, его работа. А так, думаю, с ним можно сговориться. Мы с тобой к нему прямо сейчас и сходим.

— Хорошо, Павел Михайлович, давайте попробуем, — сказал я, откладывая в сторону кожаную папку, которую все это время внимательно рассматривал.

Мы допили чай и отправились знакомиться с Егором Кузьмичом, который впоследствии сыграет очень важную роль в моей жизни, ну а пока об этом я даже не догадывался.

Глава 12

Егор Кузьмич копался в огороде, траву, видать, дергал с грядок, когда мы подошли и поздоровались. Он выпрямился во весь рост и дружелюбно ответил. Подняв с земли лежавшую палку, немного прихрамывая, подошел к нам и, пожав руку, пригласил во двор.

— В дом не зову, гости дорогие, вон погода какая замечательная, сейчас самовар поставлю.

Я решил ему помочь, и мы быстро раскочегарили старый ведерный самовар, а Никита, достав из колодца свежей воды, успел заполнить его. Мы присели на лавки возле маленького столика, который сделан из старого пня, и Егор Кузьмич вопросительно посмотрел на есаула.

— С чем пожаловали, Павел Михайлович?

— Тут такое дело, Егор, — сказал есаул. — Ты же знаешь мальчишек Горских, они близнецы, тройня у Василия с Таисией народилась, да вот не так давно беда случилась с Василием, а он мне близким другом был еще с малолетства. Так вот, мальчишки дюже сообразительные да ловкие, ну это ты и сам, поди, слышал, вся станица гудит все лето об их проделках. И грамотные они, читать то уж давно умеют, а сейчас еще и науками мудреными занялись. Хотят они учиться поехать, и Свистунов Антон Семенович им протекцию оказать обещался. Да вот нужен им, как бы это сказать, опекун, сопровождающий. Взрослый, в общем, который сможет помочь при оформлении, да и будет пригляд держать, пока они учиться будут. Вот я когда подумал, кому можно доверить этих сорванцов, вспомнил тебя. Ты, вроде, все как один да один, и, поди, тебя здесь ничего сильно не держит. А так, может, и устроишься потом в городе. По деньгам можешь не переживать: и на жилье, и на обучение деньги собраны, и их должно на все хватить. Даже жалование небольшое тебе положат, рублей пять, на свои нужды. Что скажешь, Егор Кузьмич?

Егор задумчиво оглядел нас и, задумавшись, ответил.

— Прав ты, есаул, не держит меня здесь ничего, кроме редьки, да окуней в реке. И коли так, я согласен. Но не понял, что по жалованию, откуда же у их матери деньги возьмутся, раз она без кормильца-то осталось.

— Ты же слышал, как эти сорванцы банду взяли, да освободили пленников с прииска. Вот как раз оттуда и трофеев хватало, в том числе и денег на учебу, и матери останется на что хозяйство содержать.

— Ты, Егор Кузьмич, не смотри, что они мальцы, они и правда смышленые шибко. Вот намедни мне про них обер-офицер Свистунов Антон Семенович все уши прожужжал. Сами мальцы, но самостоятельные, а главное, головы у них светлые. И ловкие оказались в делах его.

Егор Кузьмич улыбнулся, и спросил:

— А где эта ваша гимназия-то? Ведь в город ехать надобно, далеко, наверное.

Мы переглянулись с есаулом, и слово взял я:

— Так в столице, в Петербурге.

Кузьмич, набрав в рот воздуха, закашлялся, а есаул похлопал его по спине своей лопатообразной ладонью.

— Это далече, что ближе ничего найти не смогли? Я вот в Чите, почитай, последние 5 лет служил, так там знаю точно есть гимназия, да и в Красноярске, Барнауле, наконец. Что ж вас через всю страну-то потянуло?

— Егор Кузьмич, так вышло. Протекцию именно в эту гимназию нам дадут, да и потом, после гимназии хотим в университеты пойти учиться, а может и в военное училище. Так в столице-то их несколько, выбор есть.

Кузьмич почесал затылок и задумался:

— А что, я, пожалуй, соглашусь, что мне тут свой век доживать, скучно мне, по правде сказать, эти годы без службы. А так буду к делу приставлен, опять же не один. В общем, я согласный, только скажите заранее, когда нужно ехать, хоть хозяйство у меня невеликое, а все равно надо решить, что делать, вон коза Зойка, ее-то с собой не заберу, да и вещи кое-какие пристроить надобно.

— По срокам, сейчас у нас конец августа, вот после распутицы, как заморозки начнутся, так и отправимся. Путь-то неблизкий, пойдем мы по тракту до Екатеринбурга с торговыми караванами, а оттуда уже по железной дороге доберемся до столицы. Нам тоже нужно к дороге подготовиться, поэтому и такое время выделяем. Поедем на нашей повозке, так что ты, Егор Кузьмич, о транспорте не беспокойся. Все нужное в дорогу вместе подготовим. Много вещей брать не будем, в основном, только на дорогу, чтобы всего вдоволь было.

— Добре. — Сказал Кузьмич, и мы, попрощавшись с ним, пошли по домам.

Дома мать с дедом насели на нас с Никитой по поводу разговоров с есаулом, и мне пришлось все выложить и про Кузьмича, и про Петербург. Мама, как узнала, схватила полотенце и стала меня гонять по горнице, успокоилась только, когда зацепила ногой глиняный чугунок с вареной картохой. Картошка разлетелась, а мать, используя четырехэтажный боцманский загиб, стала причитать и собирать с пола рассыпанную картошку. Дед в этот раз не успел встать на нашу защиту, а когда было уже поздно, махнул рукой и стал набивать трубку табаком.

В общем, выплеснув море эмоций, мать успокоилась, и мы уже размеренно поговорили. Нужно было начинать готовиться к дороге, а дел еще предстоит много.

Во-первых, надо бы как-то пристроить золото, которое лежит в схроне на заимке. Еще хорошо бы кому-то поручить пригляд за женьшенем, не хочется, чтобы многолетние труды отца пропали. Кстати, прошлый корень мы по наказу матери израсходовали на настойку, она сама выбрала на рынке две литровые бутылки отличного самогона. Можно кому из охотников показать нашу заимку. Если полноценно заниматься промыслом никто из нашей семьи не будет, то зачем жадничать, а вернемся если, то, думаю, вернут.

Еще нужно подготовить все к дальнему пути. Я хочу сделать крепкую повозку, подрессоренную, по возможности, с фургоном. Все-таки планируем по осени отправляться, и было бы хорошо, если бы сделать место, где можно погреться в дороге.

И перед отъездом мне очень хочется навестить китайца Чен Донга, с которым отец вел свои дела. Карта-то у меня сохранилась, как раз один корешок выкопаю и отнесу ему на продажу, но не то, чтобы ради денег. Если честно, хочется посмотреть, пока есть возможность, как на той стороне границы люди живут, а то уеду в Петербург и буду жалеть, что так и не сподобился. А еще, возможно, он что-то мне интересное про отца рассказать сможет. В общем, решил, надо сходить.

На следующий день я плотно занялся подготовкой чертежей для повозки. Итак, я планировал сделать жесткую железную раму. Думаю, с этим справится Анисим, оси для колес тоже из метала, вот их не уверен, что Анисим осилит. Еще, чтобы сделать ход легкий, надо бы раздобыть подшипники, Никита сразу помчался к базарной площади, пытаясь разузнать можно ли их купить в готовом виде. А я продолжал работать с бумагами, Леха сидел рядом и дописывал комментарии для мастера.

Поворот будут обеспечивать шкворни — такие стержни или беспроушные болты, к которым будет крепиться поворотная ось передних колес.

Перед фургоном — облучок для возницы и одного пассажира. Под облучком — ящик для припасов, а сверху возницу будет прикрывать небольшой брезентовый тент, натянутый на металлический каркас. Сам фургон сделаем из тонких досок, знаю даже у кого их купить в нужном количестве. Одно небольшое оконце, чтобы свет проникал. Внутри две лежанки с ящиками под ними, маленький откидной столик, как в плацкартном вагоне, и крохотная печка буржуйка с выводом трубы через стену. На такой печке можно и еду разогреть и портянки высушить при надобности.

Внутреннюю часть фургона по плану обшить войлоком, как утеплителем, а сам фургон хорошо бы покрасить, ну или лаком покрыть, чтобы подольше прослужил. Если удастся, я хочу его погрузить на паровоз. Ну, а если не выйдет, то продадим в Екатеринбурге, полагаю, особого труда это не составит.

Между тем Никита обошел всех купцов с расспросами о подшипниках, и лишь один приказчик сказал, что посмотрит, что-то похожее у него было. Редкий товар, единичный, можно сказать. Отойдя к своей повозке, такой товар он на прилавок не выкладывал, он покопался в каком-то мешке и вытащил шесть подшипников в промасленной бумаге. Никита покрутил их в руках и рассмотрел латинские буквы FF. Похоже, это немецкие, подумал я, ну что, в целом, вроде, должно подойти. Я уточнил цену, и приказчик сообщил, что цена каждого по 6 рублей серебром, это дороже чем цена коровы, подумал я. После продолжительных торгов мы дошли до 4 с полтиной и дальше приказчик уперся. Еще поторговавшись, сошлись на том, что он забирает у меня трофейную винтовку Шарпс и три винтовки Бердана. Вообще, цена на винтовки Бердана в преддверии перевооружения армии на Мосинки начала падать, поэтому я решил их не складировать.

Так удалось раздобыть самый редкий узел для нашего будущего пепелаца. Собравшись вечером с Анисимом, я долго объяснял, что и как будет нужно ему сделать. Несмотря на то, что Анисим сможет выполнить большую часть работы, придется обращаться и к столяру за помощью. Ну да что уж. Раз захотел хорошую вещь, то придется постараться.

Так, запустив транспорт в постройку, я стал планировать дальнейшие действия. Долго ломал голову, как быть с золотом. Дело в том, что с ним можно крепко попасть, а если его сдавать по официальному курсу, то есть шанс вообще все потерять. Ну, только представьте, что я такой красивый, пусть с сопровождающим, приду в банк сдавать золото, а потом отправлюсь с деньгами в дальний путь, с деньгами, которые получил аж за целых 34 фунта, это 14 килограммов по сути. Боюсь, что вся округа будет знать о таких путешественниках, а особо те, кому знать вообще не следует. А еще есть такой момент, что нужно будет отдать 25 процентов подати государству от общей суммы сданного металла. Поэтому, покрутив в голове все за и против, я решил, что повезу в Петербург металл, только не золотом, а в слитках. Поискав у кузнецов, я смог выкупить небольшой тигель прямоугольной формы для отливки металлов, вот его и хочу использовать.

За всеми подготовками прошло несколько дней, когда я смог выбраться на заимку. С собой нес щипцы, тигель ну и стандартный комплект экипировки. Собаки опять сопровождали меня. Леха еще не полностью восстановился, но уже уверенно бегал в своем гипсе. Вообще по ощущениям, нога у Лехи уже вполне зажила, что немного удивляет. Времени-то маловато прошло. Хотя, получая мелкие порезы или раны, я неоднократно замечал, как они затягиваются за считанные дни. Думаю, что это повышенная регенерация, а то, как нога у Лехи восстанавливается — еще раз это подтверждает. Но кричать по сторонам об этом, конечно же, я не собираюсь. Мне и так удивленных мосек и шушукающихся баб хватает.

Леху оставили дома на хозяйстве, он контролировал процесс работы над повозкой, ну и продолжал штудировать книги. Конечно, осталось там совсем немного, и уже скоро нечем заниматься будет. Да и полноценными занятиями это не назовешь, ведь материал-то для меня знакомый, даже в сильно упрощенной форме. Но, тем не менее, я решил, что недурно будет обучиться грамотно писать с учетом новой орфографии, да еще и пером. Это, наверное, для меня было самое большое испытание, но уже натренировал руку достаточно неплохо, чему несказанно рад.

До заимки мы добрались нормально и сразу занялись делом, нужно было соорудить печку для выплавки золота. Ее мы организовали на берегу ручья, где был выход неплохой глины. Слепив допотопную древнюю печь, я стал плавить золотой песок и делать одинаковые отливки. Получилось вполне неплохо, правда, на все эти дела у нас с Никитой ушло 3 дня, что в принципе было очень неплохо. На выходе получил 16 одинаковых слитков по 850 граммов примерно. Точных весов нет, к сожалению, выкручивался подручными средствами для замера. Не могу сказать, сколько это в деньгах, так как, скорее всего, продавать придется нелегально, но помню, что когда ввели золотой стандарт, то червонец весил 7,78 граммов, то есть, если так считать, выходит, каждый слиток потянет на 109 червонцев или 1090 рублей, а 16 слитков — это 17440 рублей.

Посчитав всю эту недобухгалтерию, я, присев, взял у Никиты чашку с горячим лесным сбором и почесал затылок. Сумма получается очень приличная, может, и на жилье свое какое в столице хватит. Ну да ладно, никто меня не гонит его завтра продавать.

Ну что, основные дела на заимке закончены, теперь надо дотащить все это богатство до дома, и по дороге выкопать несколько корней. Так и сделал. Подходящих в продажу корней оказалось 2, они как раз по моему плану пойдут китайскому купцу. Как и показывал отец, я подготовил их к долгому хранению и положил в рюкзак.

Когда мы добрались до дома, то на нашем подворье полным ходом шла работа над повозкой. Рама была уже готова, для ускорения Анисим привлек еще одного кузнеца с помощником, и все в руках у них горело. Раму поставили на колеса: прочные, обитые металлом. Поворотная система тоже получилась удачной. Я попрыгал на раме, чуть не подвернув ногу, и остался доволен амортизацией, которую давали рессоры. Подшипники встали на место, и теперь этот каркас мы вдвоем с Никитой таскали по нашему двору вместо лошадей, не особо при этом напрягаясь. В запас я планировал взять два колеса, мало ли что может произойти в дороге. Жаль, что ни о каких резиновых покрышках, а тем более надувных шинах пока речь идти не могла. Может, где в Европе уже и есть, а у нас здесь и не слышали, пожалуй.

Кузьмич, глядя на наши покатушки, стоял и улыбался. Как оказалось, он загорелся новым делом, и как только мы с Никитой отправились на заимку, пришел и предложил свою помощь. А так как он был неплохим мастером по коже, то Леха озадачил его мягкими сиденьями для облучка и на лежанки. Вот он и возился, закупив подходящую кожу и какую-то набивку на выданные Лехой деньги. В общем, работа кипела, и результат труда уже был не за горами.

Через пару дней я решил, что пора снимать гипс с ноги у Лехи, чему был несказано рад. Надоело мне прыгать на костылях. Разрезав гипс, который к этому времени был уже очень грязным, я прощупал ногу и понял, что все в порядке. Леха стал ходить, но пока я решил, что прыжки с парашюта совершать нельзя, еще потерпеть надо, гы-гы.

Заказал у свободного кузнеца небольшой железный ящик с замком, который планировал поставить внутри повозки. Там буду хранить небольшие деньги на дорогу, а то мало ли, воры доберутся, хоть украдут не все. А для золота в слитках и основной суммы наличных денег я решил сделать надежный тайник. Открываться он будет изнутри. Предполагается, что часто доступ к нему не понадобится. Сделаю закладку перед выездом, а когда доберемся до Екатеринбурга, переложу в личные вещи. Момент последующей перевозки ценностей надо тоже продумать.

А пока я стал готовиться к походу до китайского купца. Загодя подготовил мать к мысли, что опять отправляюсь на заимку, а сам купил у рыбаков небольшую, но прочную лодку, на которой планировал переправиться через реку. Шло бабье лето, и вообще погода стояла замечательная, хотя ночные заморозки нет-нет, да и случались. Думаю, что за неделю я смогу обернуться туда-обратно. Еще пока Леха сидел дома, он колдовал над маскировочными костюмами, а Санька ему с удовольствием помогала. Вообще, как оказалось, руки у нее золотые, было бы неплохо ей швейную машинку в приданое справить, вот бы она прыгала от радости. Маскировочные костюмы немного похожие на старого доброго лешего получились. Когда я одел такой и вышел во двор, то мать, идущая навстречу мне с крынкой молока, вскрикнула и опрокинула молоко на меня. Пришлось стирать маскхалат, ну еще и задница гудела немного после маминой критики.

Единственное, что — в этих костюмах постоянно передвигаться не очень удобно, все-таки кустарная работа. Когда появится в будущем возможность, нужно сделать что-то более технологичное. А так, много места они не занимали и собирались скаткой в небольшой чехол, крепящийся поверх рюкзака. В общем, к выходу в ближайший населенный пункт поднебесной братья Горские были готовы, а я уже предвкушал встречу с купцом, надеюсь, мы с ним сможем общаться. А то я по-китайски знаю только «bǎshǒu ná huí», что на русском значит убери руку, или что-то в этом роде. Ладно, время покажет, а язык до Киева доведет.

Глава 13

В этот день мы проснулись раньше обычного, еще до рассвета успели плотно перекусить и, снарядившись по-походному, вышли из дома в сторону заимки. Пройдя пару верст, и убедившись, что никто за нами не наблюдает, мы сделали круг и вышли к Аргуни чуть выше по течению относительно станицы. Лодка была спрятана в плавнях под развесистой ивой и ожидала нас уже пару дней. Погрузили вещи в нос лодки, а кроме рюкзаков мы взяли побольше еды, должно без охоты и собирательства хватить на 4–5 дней, но появился дополнительный груз в двух мешках. Я сел на корму, а Никита с Лехой — на лавку за весла. Вообще-то эта лодка сделана под одного гребца, но так как у нас комплекция пока не богатырская, то вполне можно сесть за весла вдвоем. Уже практиковались сразу после покупки. И вы знаете, это очень интересные ощущения. Когда гребешь синхронно и управляешь процессом из одной головы, получается занятно. Я прям себя многоруким многоногом почувствовал.

Лодка поплыла по реке в сторону китайского берега. Над водой стоял густой утренний туман, видимость минимальная, противоположный берег разглядеть практически невозможно, разве что высокие деревья, стоящие на том берегу, помогают сориентироваться. И на воде оказалось прохладно, но мы к этому подготовились, поэтому работали веслами с большим удовольствием.

Перебравшись, мы завели лодку в небольшую протоку, вытащили на берег и замаскировали ветками. Никуда деться не должна. Конечно, как я знал по карте, можно было подняться на лодке почти до самой деревни, в которой жил Чен Донг, но решил так не рисковать. При таком передвижении, да еще и с учетом передвижения против течения, есть большой риск обнаружить себя раньше времени. А я хочу добраться до деревни Чена незаметно.

Быстро собрались, я нанес на карту отца ориентиры и направления горизонта, воспользовавшись трофейным компасом. Мы отправились по основному маршруту. До тропы, отмеченной на карте, шли примерно час, а дальше уже по ней. Никита в этот раз шел впереди, накинув на себя маскировочный костюм. Мы с Лехой распределили на себя основной груз, и больше всего досталось мне. Все-таки у Леши только недавно сняли гипс, и пока перегружать ногу нежелательно, хотя явных последствий перелома я и не чувствовал.

Перейдя небольшую речку по переброшенному бревну, мы вышли на небольшую полянку, на которой было организовано место для костра. Визуально здесь люди не останавливались по меньшей мере месяц. Интересно кто здесь шастает, тропой-то, похоже, пользуются, хоть и не так активно. Контрабандисты, видать, какие. А может быть и хунхузы, что моют золото на нашем берегу, а по этой тропе к себе уходят.

— Чет я очкую, Славик… — пошутил Никита, процитировав шуточный сериал из моей прошлой реальности.

— Не ссы в компот, там повар ноги мыл. — ответил я Никите, а по сути, самому себе. Вообще иногда в таких походах я-мы, по сути, находимся в одиночку, хочется поговорить с людьми, а не с кем. По сути, мы с братьями все делаем молча. И если родители к этому уже привыкли, то вот Свистунов сразу подметил какое-то несоответствие.

Жизнь длинная, я надеюсь, и будет насыщенная в этой моей новой жизни, а значит, на нашем пути будет встречаться еще много разных людей. Вот, например, Свистунов, по сути, мелкий чин в медвежьем углу, а, смотри, мозгами варит неплохо. Представляю, когда мы попадем в Питер, сколько там таких Свистуновых встретится на пути. Надо учиться и постараться все-таки чаще разговаривать между собой, а чтобы не забывать, нужно разговаривать не только на людях, но и вот в таких походах.

Мы расположились на свободном пятачке метрах в 300-х от поляны, развели костер и заварили чаю.

— Леха, сало будешь? — спросил я брата.

— Конечно буду, и лучку туда постругай, да не жалей, — ответил Леха.

А Никита посмотрел на Леху и добавил:

— Вот не советую я лук есть, представь, встретится нам на пути прекрасная хунхузка, или как там называют хунхуза женского рода, захочет поцеловать тебя в губы алые, а ты луком воняешь.

— Не хунхузка, а маньчжурка, — добавил я.

— Да хоть буржуйка, — сказал Никита.

И мы все рассмеялись. У меня аж слезы выступили от смеха: попытка говорить между собой похожа на такую форму шизофрении в активной фазе. Эх, вычислят тебя Штирлиц по волочащемуся за спиной парашюту, подумал я и продолжил хохотать.

Закончив снедать на благодатной китайской стороне, мы двинули дальше. Если прикидывать по карте, то к концу дня мы почти доберемся до деревни Чен Донга. Никаких бандитов по дороге нам не встретилось, ни деревень, даже зверья было немного. Я думал, почему китайцы столько риса едят, а они, оказывается, все зверье в своих лесах уже сожрали. Как и планировали, к вечеру мы дошли до контрольной точки, отмеченной на карте, как две капли воды похожей на место прежнего бивака. В этот раз нужно остановиться на ночь, да и до деревни уже осталось рукой подать, поэтому нужно сторожиться. Мы отошли от точки примерно на версту, развели бездымный костерок и поставили готовиться похлебку из свежего зайца, который так вовремя выскочил на Никиту.

Из оружия у нас было два маузера с прицелами, винчестер и стандартный комплект кольтов. И еще одна экспериментальная вещь, да-да, вы угадали — рогатка. С ней вообще пришлось повозиться, так и не успел про нее рассказать. Мне удалось достать подходящие резинки, что-то навроде жгута, но немного более эластичного. Его везли для медицинских целей, но я, потратив прилично денег, выторговал с запасом. Сделал вкладыш для снаряда из грубой кожи и крепко все примотал к металлическому каркасу рогатки, по сути, это была проволока, гнутая нужным образом. Анисим из свинца отлил шарики, примерно 10 миллиметров в диаметре, я их прокатал до правильной формы с помощью металлических листов, так же, как это отец делал с дробью и картечью, и получилось 300 таких снарядов по 6 граммов каждый. Около 50 потратил на тренировки, часть даже потом удалось достать из мешка, на котором была мишень. Получилось здорово, на 20 метров теперь я смогу уверенно поражать мишень размером в 15 сантиметров. С 30 метров убойность немного снижается, но если в тело прилетит, то, пожалуй, мало не покажется. В общем, новой игрушкой я оказался доволен, заказал еще две такие же и 4000 шариков. Вот и с собой взял 50 таких картечин.

Мы перекусили и легли отдыхать, по очереди сменяя охрану нашего мини лагеря. Ночь прошла спокойно, да и подъем мы организовали примерно за два часа до рассвета. Луна светила хорошо, заливая окрестности мягким светом, поэтому наскоро перекусив и попив горячего чая, мы направились в сторону поселения. Я хотел заблаговременно выбрать место секрета, с которого смогу наблюдать за деревней.

Когда вдали стали видны крыши нескольких фанз, мы сбавили ход и переоделись в маскировочные костюмы. Лишние вещи, в основном запас продуктов, оставили в схроне недалеко от места последней стоянки. Примерно в версте от деревни, недалеко, на берегу безымянной речушки, притока Аргуни, была подходящая для скрытого наблюдения роща, вот в нее мы и направились. Выбрав два удачно расположенных дерева с толстыми ветками, стали взбираться. Леха и Никита заняли места наблюдателей, а я оставался внизу на подстраховке.

Жизнь в деревне закипела с рассветом, мы только успели занять запланированные места. Никита, используя трофейный бинокль, стал наблюдать. Первым появился какой-то китаец с голым мускулистым торсом, стандартной прической хунхузов — это когда часть башки побрита, а волосы собирают в какой-то хвост и заплетают косичку. И что им нравится такая прическа, никак не пойму. Хотя, если не ошибаюсь, такую носят во всем Китае.

Так вот, этот китаец, на боку которого Никита разглядел какой-то клинок, больше на саблю похожий, подошел к деревянной бочке, вылил на себя бадью воды и что-то прокричал гортанно. Из того же дома спустя пару минут выскочили еще пять очень похожих на первого китайца и повторили процедуру с обмыванием. Затем двое подошли и сняли засов с одной из фанзы, что-то прокричав при этом. Из фанзы выходили женщины и дети. Были они какими-то заморенными, ободранными. Тут же одну из девушек выхватили из толпы и уволокли куда-то за угол, после нескольких криков и девичьего визга шум оттуда стих.

Кажется, я начинаю понимать, что происходит, подумал я, размышляя над ситуацией, в которую я попал. Похоже, банда пришла в эту деревню и сейчас куражится над местным населением. Вообще хунхузы, а правильно будет говорить «хун-хуцзы», что переводится как красная борода, терроризируют эту территорию уже много десятилетий. По сути, это самый отпетый китайский сброд, которому не хочется работать, а проще отнять. Так они сколачиваются в банды, которые иногда воюют между собой, облагают данью предприятия торговли, производства в Манчжурии, накладывают дань на местное население. А под настроение несколько банд может захватить и пограбить даже большой город. Как правило, для зимовки они захватывают подходящую деревню и, держа в страхе местных, развлекаются, отдыхают от ратных подвигов на ниве бандитизма.

Вот, думаю, это как раз тот случай и есть, и сюда эти работники ножа и палки пришли на зимовку. Осталось понять сколько их всего и стоит ли мне вмешиваться. Для начала надо посчитать, оценив силы. Никита считал, а я записывал, рисуя предварительный план поселения. Деревня была крохотной, даже скорее больше походила на хутор. В центре была большая добротная фанза с высоким забором, за которым мы, конечно, ничего не видели. Предполагаю, что именно она принадлежит Чен Донгу, и если он с этими бандитами не заодно, то, скорее всего, его жилище занято главарем шайки. Кроме нее есть еще 5 фанз попроще, некоторые вовсе ничем не огорожены, вижу несколько хозяйственных построек, видимо, для скотины. Вот, кстати, из одного сарая женщины погнали дюжину коз и две коровы на пастбище, думаю.

Так, наблюдение мы вели без происшествий до обеда, когда из-за ворот главной фанзы вышел важный хунхуз в дорогом наряде, по крою напоминающем одежду остальных, но даже с такого расстояния было видно, что она выделяется отделкой и чистотой, по крайней мере. Был этот китайский барин среднего роста, крепкого телосложения, и с заметным животом. Думаю, это и есть их главарь.

Не знаю, что там произошло, но на площадь согнали всех видимых ранее жителей, а также из дальних строений привели еще несколько. Главарь что-то выкрикивал, затем из толпы вытащили какого-то помятого мужика, и, вытянув из ножен саблю, он рубанул наотмашь по бедолаге. Крестьянин завалился на спину, к нему бросились односельчане, бабы завыли, а хунхуз, развернувшись, ушел в дом.

Весело девки пляшут, видать, это экзекуция в воспитательных целях. Вот же народ, сами себя режут почем зря, хотя в Китае народностей намешано черт ногу сломит, как на нашем Кавказе, не меньше. Вот они и режут ближнего только в путь.

Пока народ толпился на площади, мы смогли подсчитать их общее количество. На выходе мы имеем 36 крестьян, включая детей, и 16 бандитов. Но по бандитам уверен, что это не все. Обязательно должны быть секреты, иначе такую команду давно бы вырезали конкуренты по промыслу.

И как-то в осень, и как-то в осень,

Иду с дружком, гляжу, стоят:

Они стояли точно в ряд,

Они стояли точно в ряд,

Их было восемь.

Пропел я тихо про себя слова Владимира Семеновича, а сам раздумывал как без потерь справиться. Можно, конечно, и слинять, но тогда на кой-черт я тащился в такую даль. Да и трофеи, трофеи нужны. Мне вон скоро в столицу перебираться, а денег на ламборгини нема, гы-гы. Ладно шутки шутками, а план нужно составить.

Итак, пойдем в собачью вахту, если по часам, то примерно в 3 часа ночи. Но так как часов у бедного будущего гимназиста нет, то буду действовать методом тыка. Желательно до этого времени вычислить и ликвидировать дозоры на дальних и ближних подступах. Сомневаюсь, что среди ночи их приспичит поменять. Дальше идем с трех сторон, на четыре мама братьев не нарожала, и последовательно проводим зачистку.

По возможности надо взять главаря живым. Уверен, что у него есть свои схроны, и если удастся разговорить, то можно наведаться. А пока будем проводить разведку на предмет выявления замаскированных и не очень дозоров, секретов короче, где эти обезьяны сидят бдят.

Примерно за пару часов мы с Никитой, тихо передвигаясь, сделав большой крюк, прошли по ближнему и дальнему периметру китайской деревни. И сделали это не зря. Мы насчитали 4 секрета, самый дальний из них почти 2 версты от деревни, остальные ближе. Леха, пока мы протирали землю своими животами по-пластунски и не очень, сидел на старом месте и продолжал вести наблюдение за деревней. В ней в принципе шла обычная жизнь, разве что периодически таскали женщин, да могли палкой разъяснительную беседу провести, для какого непонятливого крестьянина.

Мы с Никитой вернулись на место и отойдя на две версты в сторону, принялись готовить плотный ужин, а то уже кишка по башке бьет. Сегодня и так обед пропустили, а молодым активным организмам это ну никак не рекомендовано. Поели, сменив Леху на посту, стали готовится к выходу. В принципе особой подготовки и не требовалось, так еще раз проверить оружие, экипировку. Попрыгали, поправились и мы с Никитой двинули по направлению к секретам. Мы уже подсчитали примерное время их смены — выходило, что менять будут через час, и следующий раз только утром. Поэтому в принципе новых часовых можно отправлять на встречу к их хунхузским богам, или в кого там эти демоны верят.

Так и случилось, через обозначенное время в направлении секретов из деревни выдвинулось 5 человек. Верно, в дальнем секрете два и на ближний по одному. Получается 16 в лагере и 5 в секретах. Ну и теоретически в деревне могли быть те, кто не вышел смотреть казнь, но это маловероятно.

Выждал, когда бандиты сменятся, и вновь прибывшие с комфортом расположатся в густом кустарнике. А неплохо они придумали у них обзор на хорошо укатанную телегами дорогу, и место для стрельбы по проезжающим удачное, и до деревни скрытно добежать можно, ай да молодцы. В общем дождался замены и стал неспешна подползать. Маскировочный костюм отлично подходил под осеннюю листву, и скрывал мои движения, поэтому мне удалось добраться почти вплотную.

С расстояния 6 метров я метнул два ножа. Они полетели друг за другом практически без перерыва — и бандиты повалились на траву. Я подобрался ближе и стал их обыскивать.

— Так чем порадуете, господа бандиты?

О, две винтовки Бердана, какие-то дрянные ножи, немного серебряных и медных монет, мешок с харчами. У одного под подкладкой было зашито что-то твердое. Не это не монета точно. Распоров полу куртки, я вытащил перстень с большим камнем. Блин, да похоже это бриллиант, и достаточно чистый, визуально будет на 2 карата. Дорогая штука, и вопрос с кого же ты, упырь, его снял? Вопрос остался без ответа.

Как только я закончил возиться с дальним секретом, сразу направился к ближним. Два из них располагались таким образом, что бандиты видели места засидки друг друга. И в случае, если кто-то начнет бегать, прыгать, кричать или даже махнет рукой, есть немалый шанс, что второй подаст сигнал тревоги. Чтобы этого избежать, мы решили валить их одновременно. Все прошло, как и планировали. Обыск добавил к нашим трофеям две винтовки Бердана, да что мне солить их что ли, горсть монет и серебряную фляжку. Я такие называю фляжка алкаша, всегда с собой и всегда навеселе с ней можно быть. Никита пошел снимать последнего секретчика, а я остался контролировать обстановку на старом месте.

С собой Никита взял рогатку, и решил испытать ее в деле. Метров с десяти он зарядил шестиграммовой свинцовой картечиной в башку бандиту, который в тот момент приподнялся и стал озираться по сторонам. Свинец встретился с затылочной частью черепа хунхуза — и, как говорится, больше он никому ничего не расскажет. А мне понравилось, конечно, на вылет не пробило, но дыра на месте входа свинца появилась солидная. Ну дык и калибр у нас боевой.

Никита закончил с обыском, оттащив тело немного в сторону, залег в трех метрах от прежней лежки хунхуза. Ну что, предварительные ласки мы провели, осталось дождаться ночи и можем начинать работать по-взрослому.