Один я остался без силы - 3

Глава 1. Лучше не становится

Уставшие тела, окровавленная одежда, потухшие глаза — вот что осталось от защитников Бастиона после первой волны нашествия. Целый час мы сражались без перерыва, выкладываясь на пределе возможностей. Когда последний монстр пал, наступила странная тишина, нарушаемая только стонами раненых и хриплым дыханием уцелевших бойцов.

Я сидел на обломке стены, чувствуя, как каждая мышца моего детского тела ноет от перенапряжения. Слишком много сделал за последний час. Слишком много сил потратил. Трансформации, удлинения, «танец теней» — всё это высасывало энергию, которой у годовалого малыша было не так уж и много.

Трупы монстров громоздились вокруг стен жуткими горами. Зловонная жижа, текущая из их ран, образовывала лужи, в которых отражалось ясное звездное небо. Странно, но оно казалось почти мирным — словно природа насмехалась над нашей трагедией.

— Ты как? — прохрипел Валун, сидящий рядом со мной. Он перевязывал глубокую рану на своей руке, кривясь от боли, когда бинт задевал израненную плоть.

— Живой, — коротко ответил я, наблюдая, как по площади разбредаются уцелевшие бойцы. Одни помогали раненым, считали потери, собирали оружие, другие плакали над телами погибших товарищей. А кто-то молча сидел, уставившись в одну точку, и пытался прийти в себя.

— Мы отбились, — сказал Валун, пытаясь найти в происходящем хоть каплю позитива.

— Пока плоделжались, — мрачно ответил я. — Но это тока начало…

Я был уверен, что в первую волну нам просто повезло — успели среагировать, организовать оборону и отбить натиск прорвавшихся тварей. Но что будет дальше… уже другой вопрос. Вот седалищем чувствовал, что монстры нас в покое не оставят.

— Ты тоже это чувствуешь, да? — Валун понизил голос. — Они еще не закончили.

Я кивнул, но не успел ответить. К нам уверенным шагом приближался генерал Семенов в сопровождении троих хмурых офицеров. Его форма была безупречна даже сейчас — ни пылинки, ни морщинки. Только мрачный взгляд выдавал напряжение, в котором он находился.

Увидев нас, генерал на мгновение замер, словно не веря своим глазам. Затем, к моему удивлению, он отдал честь и склонил голову в почтительном поклоне.

— Ваше Высочество, — произнёс он, — не ожидал, что вы присоединитесь к обороне. Хотя должен признать, ваше появление подняло боевой дух войск.

Сопровождавшие его офицеры выглядели растерянными. Они недоумённо переглядывались, не понимая, почему их командир проявляет такое почтение к годовалому ребёнку, пусть даже и Суперу.

— Глупо было бы отсиживаться в укрытии, когда монстлы атакуют со всех столон, — ответил я с важным видом.

Генерал внимательно изучал меня, и в его взгляде читалось всё больше удивления.

— Макеев сообщал, что ваша основная сила — удлинение… Но один из моих офицеров доложил, что видел, как вы используете «танец теней». Это… поразительно.

Он явно хотел задать больше вопросов, но сдерживался, понимая, что сейчас не время и не место для подобных разговоров.

— У меня есть и длугие возможности, — уклончиво ответил я. — Но сейчас это не главное. Каковы наши потели?

Семенов нахмурился, мгновенно переключаясь в режим военного отчёта:

— Около семидесяти человек убито, не меньше сотни ранено, многие тяжело. Из Суперов потеряли девятерых, двенадцать получили серьёзные повреждения. Северная и восточная стены пробиты в нескольких местах. Артиллерия уничтожена на семьдесят процентов.

Я огляделся, словно мог увидеть с этого места весь Бастион.

— А воклуг Бастиона?

В этот момент над нами раздался хлопок — звук рассекаемого воздуха. В нескольких метрах материализовались два человека: Пётр, со всё ещё с тлеющими крыльями за спиной, и Артемий «Красавчик» Селезнев. Их мы отправили на разведку сразу после окончания первой волны.

— Генерал, — выпалил Соколов, переводя дыхание, — у меня плохие новости. Вторая волна уже формируется. И это… это нечто невообразимое.

Лицо Семенова окаменело.

— Сколько?

— Раз в пять больше, чем в первый раз, — мрачно ответил Соколов. — Они будут здесь максимум через час. Может, меньше.

Валун тяжело выдохнул, непроизвольно сжимая кулаки. Один из офицеров, стоявший позади генерала, побледнел и закрыл глаза, словно мысленно уже приготовился к смерти.

Селезнев хмуро кивнул, поджав губы. Казалось, что он борется со своим беспокойством.

— На подступах настоящий ад, — добавил он, старательно изображая вовлеченность. — Они двигаются какими-то… организованными группами. Никогда такого не видел.

В этот момент вперёд выступил Соколов, мрачно глядя в сторону Селезнева:

— Скажи им про символы, Артемий.

«Красавчик» вздрогнул, словно его застали врасплох, и после секундной паузы неохотно проговорил:

— Да… Мы заметили странные метки на скалах. Похоже на какие-то ритуальные знаки.

— Сколько их? — спросил я, неожиданно ощутив холодок по спине.

— Тринадцать, — ответил вместо него Соколов. — Один из разведчиков успел нанести их расположение на карту перед тем, как погиб. Они образуют почти идеальный круг вокруг крепости.

В моей голове что-то щёлкнуло. Прибор Кирюши, который засёк странные всплески энергии. Тринадцать точек, образующих замкнутый круг. Это не могло быть совпадением.

— Это не обычное нашествие, — сказал я тихо, но твёрдо. — Кто-то целенаплавленно напавил монстлов сюда. Эти символы… они похожи на плизывающие метки.

Валун резко повернулся ко мне:

— Подобное возможно?

— Да, — кивнул я. — Ледкий, но очень мощный подкласс Суперов. Плизыватели. Я титал пло них в сети. Они модут упавлять существами и напавлять их куда уходно.

— Нам нужно найти и уничтожить эти символы, — немедленно заключил Семенов.

— Поздно, — покачал головой я. — Клуг уже замкнулся. А значит, кто-то запустил механизм плизыва. Тепель монстлы не остановятся, пока не унитожат всё в плетелах этого клуга.

Лицо генерала исказилось от едва сдерживаемого гнева:

— Хотите сказать, кто-то намеренно направил нашествие на нас?

Я не успел ответить, как к группе подбежал запыхавшийся связист с бледным от ужаса лицом.

— Генерал! Мы потеряли связь со столицей! — выпалил он. — И не только с ней — со всеми Бастионами и ближайшими городами! Полная тишина на всех каналах!

Семенов на мгновение прикрыл глаза, словно старался оценить масштаб катастрофы и собраться с мыслями.

— Ясно, — произнёс он наконец и его лицо приобрело выражение решительности. — Значит, помощи ждать неоткуда. По крайней мере, в ближайшее время.

Он повернулся к офицерам:

— Объявляйте экстренный военный совет. Прямо здесь, немедленно. — Затем, обернувшись к связисту, добавил: — Найдите полковника Макеева и отправьте его сюда. Немедленно.

В течение следующих десяти минут на стене собрались все выжившие офицеры и командиры отрядов Суперов. Их лица были хмурыми, нервное напряжение чувствовалось почти физически.

Сообщения, поступавшие от патрулей и выживших, рисовали безрадостную картину: множество районов Бастиона разрушено, сотни гражданских погибли или пропали без вести. Эвакуация проходила в условиях полного хаоса — монстры каким-то образом обошли основные укрепления и теперь нападали на колонны беженцев.

— Твари словно целенаправленно охотятся на людей, — доложил один из офицеров. — Это какая-то новая порода монстров? Раньше они не действовали так организованно. Ими словно кто-то управляет.

— Это Плизыв, — повторил я, заставляя всех обернуться. — Кто-то не плосто напавил монстлов — он дал им пликаз унитожить всех людей в плетелах клуга.

Офицеры переглянулись, явно шокированные моими словами. Многие из них впервые слышали, как я говорю, и детская речь в сочетании с такими жуткими заявлениями производила особенно сильное впечатление.

— Что делать, генерал? — спросил кто-то. — Нам не сдержать второй атаки.

Семенов обвёл взглядом присутствующих, его глаза сверкали стальной решимостью.

— Мы не можем рассчитывать на помощь, поэтому будем действовать самостоятельно. Всем выжившим необходимо собраться в центре крепости. Ратуша — самое укреплённое здание во всём Бастионе. Его подвалы способны выдержать длительную осаду.

— А как же гражданские вне крепости? — спросил один из офицеров.

— Мы не можем им помочь, — жёстко ответил Семенов. — Наша задача — спасти тех, кого ещё можно спасти. Начинайте эвакуацию к Ратуше. У нас мало времени.

Спустя сорок минут просторный зал Ратуши напоминал военный госпиталь. На полу, прямо на наспех расстеленных одеялах, лежали раненые. Медики сновали между ними, перевязывая, вводя обезболивающее, утешая. В воздухе висел тяжёлый запах крови, антисептиков и страха.

Едва мы с Валуном переступили порог Ратуши, как к нам метнулась Краснова. Её медицинский халат был забрызган кровью, но на лице отразилось такое облегчение, что на миг показалось, будто всё это кошмарный сон.

— Слава богу! — выдохнула она, порывисто обнимая сначала меня, а затем Валуна. — Я слышала о боях у стен… думала… — её голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Вы целы?

— Более-менее, — коротко ответил Валун, морщась от боли в перебинтованной руке.

— Нолмально, — добавил я, хотя чувствовал, как усталость сковывает каждую клеточку тела.

Краснова бросила быстрый взгляд на Валуна:

— Дай посмотрю твою руку.

— Потом, — отмахнулся здоровяк. — Тут полно тех, кому нужна помощь сильнее.

Краснова колебалась мгновение, после чего кивнула:

— Хорошо. Но если станет хуже…

— Знаю-знаю, — почти улыбнулся Валун.

— Мне нужно обратно к раненым, — сказала она, бросив еще один взгляд на нас. — Будьте осторожны.

С этими словами она стремительно вернулась к группе врачей, склонившихся над тяжелоранёными. Даже с расстояния было видно, как уверенно она действует — отдаёт чёткие указания, помогает медсёстрам, ловко накладывает швы. И когда она успела стать не только психологом, но и полевым медиком? Похоже, не один я ускоренно развиваюсь.

Я стоял у окна, наблюдая, как последние группы выживших пробираются к Ратуше. Валун расположился рядом, заново перебинтовывая свои раны. Его лицо было мрачным, но спокойным.

Генерал Семенов руководил обороной из импровизированного командного центра в углу зала. Карты, рации, постоянный поток офицеров — он преображал хаос в подобие порядка, цепляясь за каждую возможность продержаться дольше.

— Баррикады на главной улице? — спрашивал он связиста.

— Готовы, товарищ генерал.

— Огневые позиции?

— Расставлены согласно плану.

— Эвакуация Торгового квартала?

— Почти завершена.

Краем глаза заметил, как в зал вошёл Макеев. Он двигался с видимым усилием, но его взгляд был острым и сосредоточенным. Заметив меня, он слегка кивнул, давая понять, что в курсе моего участия в сегодняшнем побоище.

Внезапно здание содрогнулось. Снаружи раздался пронзительный вой сирены, заставивший всех в зале замереть. Второй раз за день сигнал «полная боевая тревога» разнёсся по всему Бастиону.

— Боже мой, началось, — прошептал кто-то рядом.

— Вторая волна, — подтвердил другой голос.

Генерал Семенов немедленно отреагировал:

— Всем занять оборонительные позиции! Гражданских — в подвалы! Бойцы — по местам!

В этот момент в зал вбежал запыхавшийся связист, его лицо было бледным от ужаса:

— Генерал! Тревожное сообщение из Дома Юных Суперов! Они не могут эвакуироваться! Монстры отрезали все пути к центру! Там около тридцати детей и десяток сотрудников!

— Почему они до сих пор там? — рявкнул Семенов.

— Под зданием есть бункер, — объяснил связист. — Когда началась атака, они не успели эвакуироваться и укрылись там. Сейчас связь прервалась, но последнее сообщение было о том, что монстры пытаются прорваться внутрь.

В голове пронеслись образы: Кирюша с его вечным «буууум», Глеб с умным взглядом и даже говнюк Алёша — все они были просто детьми, брошенными в эпицентре кошмара.

— Я отплавлюсь туда, — решительно заявил я, поднимаясь на ноги. — Нуна слочная спасательная опелация.

К моему удивлению, Валун тут же встал рядом, несмотря на свои раны. Кровь запеклась на его плечах, но взгляд оставался твёрдым.

— Я с тобой, — просто сказал он, и в этих двух словах было больше уверенности, чем в длинных речах.

Генерал Герасимов посмотрел на нас с сомнением. В его глазах читалась усталость человека, который уже принял слишком много тяжёлых решений за один день.

— Ваше Высочество, это форменное самоубийство. Даже для Супера с вашими способностями, — он покачал головой, обводя рукой потрёпанную линию обороны вокруг Ратуши. — А если мы начнем разделяться, то битва точно будет проиграна.

— И что тепель? — мрачно произнес я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Блосать детей на ластелзание монстлам?

Мой голос, пусть и детский, прозвучал так резко, что бойцы вокруг замолчали. В наступившей тишине стал слышен недовольный шёпот:

— Как это вы не эвакуировали детей?

— Как вы это допустили?!

— Надо срочно их вытаскивать!

Недовольство волной прокатилось по защитникам. Даже измученные бойцы, покрытые кровью и пылью, выпрямились. Одно дело — бросить уже разрушенные стены, и совсем другое — оставить детей на произвол судьбы.

Герасимов устало помассировал виски. Глубокие тени залегли под его глазами, а на лбу пролегла глубокая морщина.

— У меня нет людей, чтобы отправлять их на эту бойню, — хрипло произнёс он. — Сильных Суперов осталось всего ничего, остальные или ранены, или погибли. Мы не можем одновременно послать эвакуационную группу и защитить Ратушу. Нам нельзя разделяться.

Я побарабанил маленькими пальчиками по стене, мысли вихрем закрутились в голове. Затем одним прыжком оказался на столе у Герасимова, нависая над картой города.

— Веть мона поступить несколько иначе, — произнёс я, указывая на маршрут через карту. — Отплавь глуппу из двух-тлех бойцов, котолые быстло плолвутся к Дому Юных Супелов и пливедут детей сюда. Там много людей и не нужно — максимум пала человек.

— Я пойду! — сходу сказал Валун.

— И я тоже… — выступил вперед «Красавчик». — Моя скорость там очень пригодится.

Дальше из толпы начали выходить другие Суперы — обожжённые, окровавленные, но готовые идти на новый бой. Я оценивающе осмотрел их. Большинство были слишком слабы или истощены, чтобы оказать существенную помощь. Максимум, на что они будут способны — это геройски погибнуть под давлением десятков монстров.

И тут меня осенило. Я вспомнил, что в подвале Ратуши сидит боец, который когда-то считался одним из сильнейших Суперов Империи.

Я перевел взгляд на стоявшего в первом ряду Макеева. Его лицо было измождённым, форма порвана и покрыта кровью, но взгляд оставался твёрдым.

— Полковник, — обратился я к нему. — У нас есть ещё один лесурс, о котором все забыли. Лев Саплыкин. Он был одним из сильнейших Суперов Имперли.

Макеев замер, недоверчиво глядя на меня:

— Вы забываете, кто на самом деле контролирует его тело.

— Нет, поковник, — твёрдо ответил я. — Я поговолил с настоящим Саплыкиным. Он велнул контлоль над своим телом. Защитник запелт в темнице его лазума.

Это заявление вызвало настоящий переполох среди присутствующих. Лицо Семенова искозилось от недоверия и гнева:

— Что значит «поговорил»? Вы посещали тюрьму?

Я вздохнул. Сейчас не время для секретов.

— Да, генелал. Я побывал в сознании Саплыкина и помог ему велнуть контлоль над телом. Его «защитник» больше не плетставляет угрозы. По клайней меле, пока…

— Это безумие! — воскликнул один из офицеров. — Как можно доверять человеку, который убил собственный отряд?

— Потому что это был не он, — ответил я твёрдо. — А сейчас нам нужен каждый сильный боец. Каждый! Даже если это бывший плесупник.

Генерал застыл, очевидно, обдумывая все возможные риски. Затем медленно, с тяжестью в голосе, сказал:

— Хорошо. Полковник Макеев, возьмите с собой несколько Суперов и отправляйтесь за Сапрыкиным. Но если он проявит хоть малейшие признаки нестабильности — ликвидируйте его на месте.

Я шагнул вперёд и поднял руку, прерывая его.

— Нет… — твёрдо сказал я. — С этим человеком я поговорю сам.

Глава 2. Прорыв

Подземная тюрьма Северного Бастиона давила своей атмосферой. Холодные каменные стены, тусклые лампы, специально настроенные так, чтобы не давать теней — всё здесь было рассчитано на содержание опасных Суперов. Особенно таких, как Лев Сапрыкин.

Я мелко семенил впереди, стараясь не отставать от широкого шага полковника Макеева. За нами следовали трое тюремщиков с автоматами наперевес и мрачными лицами, на которых читалось крайнее неодобрение происходящего.

— Мы делаем ошибку, — пробормотал один из них. — Этот псих убьёт нас всех, как только получит свободу.

— Заткнись, — отрезал Макеев, не оборачиваясь. — Приказ генерала не обсуждается.

Мы остановились перед массивной дверью с кодовым замком и камерой видеонаблюдения. Начальник тюрьмы, коренастый лысеющий мужчина с колючим взглядом, загородил Макееву путь.

— Полковник, вы понимаете, какую ответственность берёте на себя? — его голос был тихим, но твёрдым. — Сапрыкин — самый опасный заключённый за всю историю Бастиона. Человека, который за считанные секунды уничтожил собственный отряд, нельзя так п

— Мы в кулсе истолии, — вмешался я, выступая вперёд. Мой детский голос прозвучал неожиданно уверенно в этих гнетущих стенах. — Но сейчас Саплыкин бутет отень полезен.

Начальник тюрьмы уставился на меня, и на его лице отразилось сложное сочетание эмоций: недоверие, смятение и, наконец, неохотное признание.

— Ваше Высочество, — он склонил голову. — Но я обязан предупредить…

— Отклыть двель, — перебил я его, чувствуя, как внутри закипает нетерпение. — Сейтяс же.

Начальник тюрьмы повернулся к замку и ввёл длинную комбинацию цифр. Раздался пневматический шипящий звук, и дверь начала медленно отъезжать в сторону.

За ней была комната, совершенно не похожая на обычную тюремную камеру. Без окон, освещённая множеством ламп, расположенных под такими углами, чтобы не создавать теней. В центре, прикованный к полу специальным устройством, сидел Лев Сапрыкин.

Он выглядел иначе, чем во время нашей первой встречи. Теперь его глаза были ясными и осознанными, хотя усталость и годы заключения оставили на его лице глубокие следы. Его руки были скованы в особых перчатках, не позволяющих пошевелить даже пальцем. Вокруг шеи — металлический обруч с мигающими индикаторами.

Сапрыкин медленно поднял голову, и его взгляд сразу нашёл меня.

— Ярослав, — произнёс он, и его голос, хриплый от долгого молчания, звучал почти как приветствие. — Даже не думал, что мы так скоро увидимся снова.

Я сделал знак охранникам остаться у входа и подошёл ближе.

— Ситуация кличичесая, — сказал я без предисловий. — Монстлы плолвали оболону Бастиона. Нуна твоя помось.

Сапрыкин сидел неподвижно, но я заметил, как в его глазах промелькнула искра тревоги.

— Насколько всё плохо?

— Очень плохо, — ответил Макеев вместо меня. — Две волны атак, сотни жертв, и это только начало. Мы потеряли связь со всем миром. А сейчас дети, включая вашего сына, в смертельной опасности. Дом Юных Суперов окружён монстрами.

Сапрыкин вздрогнул, услышав о сыне. Цепи, сковывающие его, звякнули.

— Миша? Он в опасности?

— Все в опасности, — сказал я, приближаясь ещё на шаг. — Но мы собилаем спасательную глуппу. И нам нуен силный Теневик.

Сапрыкин опустил голову, его плечи поникли. Когда он снова заговорил, его голос был почти шёпотом.

— Я не уверен, что смогу вам помочь. Да, я вернул контроль над своим телом…, но «защитник» всё ещё там, внутри. Он ждёт… ждёт момента, когда я ослабну.

— За этим я и плишёл, — ответил я, останавливаясь прямо перед ним. — Я помогу контлолиловать его. Так же, как в плошлый лаз.

Сапрыкин поднял на меня усталый взгляд.

— Зачем вы так рискуете? Зачем доверяете мне, после всего, что я сделал?

— Потому то ты не делал нието из этого, — твёрдо ответил я. — Это был он. И типель ты долен докаать всем, то та личность — это не настоящий Лев Саплыкин.

Несколько мгновений Сапрыкин молчал, уставившись на свои скованные руки. Затем он медленно кивнул.

— Хорошо. Я помогу вам, — сказал он, и в его голосе вдруг появились стальные нотки. — Ради Миши… и ради тех, кого я не смог защитить в прошлый раз.

Я повернулся к начальнику тюрьмы:

— Освопотите его.

Тот уставился на меня с выражением полного шока.

— Но Ваше Высочество! Протокол…

— К чёлту плотокол! — рявкнул я так громко, что охранники вздрогнули. — Чёлез тли тяса всё лавно не останется никого, кто мог бы этот плотокол вспомнить!

Макеев положил руку на плечо начальнику тюрьмы.

— Делай, что тебе говорят, — сказал он тихо, но твёрдо. — Это приказ.

Начальник тюрьмы с явной неохотой кивнул и указал охранникам на специальную панель управления у стены. Один из них ввёл комбинацию, и устройства, сковывающие Сапрыкина, начали с тихим шипением раскрываться.

Сначала упали оковы с ног, затем разблокировались перчатки, и наконец, с шеи снялся металлический обруч. Впервые за долгие годы Лев Сапрыкин был полностью свободен.

Он медленно поднялся на ноги, потирая освобождённые запястья. Его движения были скованными и неуверенными, как у человека, который давно не имел возможности двигаться. Но с каждой секундой, словно просыпаясь от долгого сна, он распрямлялся всё больше.

Охранники напряжённо смотрели на него, держа оружие наготове. Но Сапрыкин не обращал на них внимания. Он сделал глубокий вдох, прикрыл глаза, и тут произошло нечто странное.

Свет вокруг него словно начал сгущаться, собираться, меняться. Охранники нервно переглянулись. Даже несмотря на специальное освещение, от тела Сапрыкина начали расползаться тени — явный признак активации его способности.

В следующее мгновение Сапрыкин исчез — просто растворился в тени, которой, по идее, вообще не должно было существовать в этой комнате. Охранники вскинули оружие, нервно озираясь.

— Куда он делся?! — выкрикнул один из них.

Их ответом стал тихий голос за их спинами.

— Я здесь.

Они резко обернулись. Сапрыкин спокойно стоял возле двери, скрестив руки на груди.

— Ни шевелиться! — крикнул один из охранников, целясь из автомата.

— Стоять, — жёстко приказал Макеев. — Опустите оружие. Он на нашей стороне.

Сапрыкин медленно подошёл ко мне. Теперь, когда его способность пробудилась, вокруг него ощущалась особая аура. Казалось, что тени вокруг слегка колеблются, как вода от брошенного камня. И было что-то ещё — какая-то тёмная энергия, холодная и стальная, но контролируемая.

— Я готов, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Что нужно делать?

В холле Ратуши собрался весь спасательный отряд. Валун, потирающий перебинтованное плечо, но всё ещё готовый сражаться. Артемий «Красавчик» Селезнев, с его идеальной формой и неизменной самоуверенной улыбкой. Лев Сапрыкин, одетый в простую чёрную форму из запасов гарнизона, смотрящий на всех с мрачной решимостью. И я, годовалый ребенок, стоящий во главе этой странной компании.

Генерал Семенов мерил шагами пространство перед нами, хмуро изучая карту города, расстеленную на импровизированном командном пункте.

— Вы понимаете, что это будет не просто вылазка, а полноценный прорыв через территорию, кишащую монстрами? — его голос был тихим, но серьёзным. — Расстояние от Ратуши до Дома Юных Суперов — примерно три километра. В обычных условиях — двадцать минут быстрым шагом. В нынешних… не знаю, выживет ли хоть кто-то.

— Мы спавимся, — твёрдо сказал я. — Главное — точно знать, куда идти.

На карте чётко выделялся наш путь: через центральную площадь, затем по улице Героев, мимо разрушенного Торгового квартала и, наконец, через Парковую аллею прямо к Дому Юных Суперов.

Я внимательно изучал маршрут, отмечая потенциальные опасности и места, где можно было ожидать скопления монстров. Всё выглядело невероятно сложным, особенно учитывая тот факт, что нас было всего четверо против сотен тварей.

— Не, — вдруг сказал Сапрыкин, вглядываясь в карту. — Это не лучший путь.

Все взгляды обратились к нему. Он указал на совершенно другой маршрут, петлявший через глухие переулки, задворки, подвалы зданий.

— Здесь, здесь и здесь, — его палец двигался по карте. — Тени. Много теней. Для меня это идеальные точки перемещения. Я могу проложить путь через них.

Селезнев изучающе посмотрел на него.

— Сможешь создать проход для всех нас? — спросил он с нескрываемым скептицизмом. — Или только сам промелькнёшь?

Сапрыкин покачал головой.

— Только для себя. Но я могу расчистить путь, убрать наиболее опасных тварей. Дать вам возможность прорваться.

Я задумчиво постучал пальцами по столу. План был рискованным, но лучшего у нас всё равно не было.

— Саплыкин идёт пелвым, — решил я. — Ласчисяет доолу. Я — втолой, плимелно в двадцати метлах от него. Валун пликлывает наш тыл. Селезнёв — на подхвате. Со своей скольстью он сможет мгновенно оказаться в любой точке, где плололзошли плоблемы.

Валун кивнул, принимая свою роль. Селезнев изучающе посмотрел на меня, а затем медленно улыбнулся и тоже кивнул.

— Звучит как план, — сказал он. — Я готов.

Генерал Семенов выглядел не слишком убеждённым.

— Вы понимаете, что шансы на успех минимальны? — спросил он, переводя взгляд с одного из нас на другого. — Даже если вы доберётесь до Дома Юных Суперов, вам предстоит вывести оттуда несколько десятков гражданских, включая детей. И всё это — через территорию, наводнённую монстрами.

Сапрыкин шагнул вперёд, его глаза потемнели от решимости.

— Если там мой сын… я пройду хоть через тысячу монстров.

Макеев, наблюдавший за разговором из угла комнаты, вздохнул.

— Я бы пошёл с вами, но мои раны… — он указал на свою забинтованную ногу и бок. — Я только замедлю вас.

— Лучше оставайтесь здесь, полковник, — кивнул я. — Будете коолдинилоять наши действия че лацию.

Семенов в последний раз окинул нас взглядом, а затем хлопнул ладонью по столу.

— Тогда решено. Выступаете через десять минут.

Выход из Ратуши оказался первым испытанием. Уже на ступенях мы столкнулись с монстрами — тремя Скрытнями, притаившимися в тенях колонн. Они бросились на нас, словно почуяв свежую добычу.

Я не успел даже среагировать, как Сапрыкин сделал едва заметное движение рукой, и тени вокруг колонн ожили, обвились вокруг монстров и с жутким хрустом сдавили их. Скрытни издали высокий, пронзительный визг, а затем обмякли, превратившись в бесформенные груды плоти.

Так вот на что способны настоящие Теневики высшего уровня.

— Впесятляет, — сказал я, прыгнув вперёд и оглядывая площадь перед Ратушей.

Она напоминала поле боя после крупного сражения. Тела монстров вперемешку с телами людей. Разбитые баррикады, разрушенные здания, горящие автомобили. Воздух был густым от дыма и запаха крови.

Мы двинулись вперёд, стараясь держаться теней зданий. Сапрыкин возглавлял нашу небольшую группу, словно превратившись в живое оружие. Его движения были плавными, почти гипнотическими. Тени вокруг него колебались, как будто живые существа, готовые в любой момент подчиниться его воле.

Дважды мы видели крупные скопления монстров, но Сапрыкин каждый раз находил обходной путь. Однажды нам пришлось пробираться через подвал полуразрушенного здания, заполненный густой тьмой. Для обычного человека это было бы самоубийством, но для Теневика — идеальным мостом.

Мы преодолели примерно треть пути, когда столкнулись с первым серьёзным препятствием. Улица, по которой нам нужно было пройти, была полностью блокирована обвалившимся зданием. А обходной путь, который мы пытались найти, оказался перекрыт скоплением особенно крупных Пожирателей.

— Их слишком много, — напряжённо сказал Валун, сжимая кулаки. — Не меньше сорока. И среди них Костелом.

Костеломы были одними из самых опасных монстров. Огромные, с шкурой, покрытой костяными наростами, они могли без труда проломить бетонную стену. А их челюсти с лёгкостью перекусывали металлические балки.

Сапрыкин изучал монстров с мрачной сосредоточенностью.

— Я могу отвлечь их, — сказал он наконец. — Создать тени-приманки… заставить их погнаться в другую сторону.

— Скоко влемени это займёт? — спросил я.

— Минуты три.

Селезнев, стоявший чуть поодаль, внезапно подал голос:

— Мы потратим слишком много времени. Нужно действовать быстрее.

Я внимательно посмотрел на него. Что-то в его тоне и позе вызывало у меня беспокойство. Он выглядел… нетерпеливым? Обеспокоенным? Я не мог точно определить, но мои инстинкты сигнализировали об опасности.

— У тепя есть план получе? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально.

Селезнев улыбнулся, но эта улыбка не коснулась его глаз.

— Конечно. Мы ударим прямо сквозь них. С моей скоростью, силой Валуна, твоей… многофункциональностью и способностями Сапрыкина — мы прорвёмся.

— Это безлазсудство, — нахмурился я. — Слишком лискованно.

— Времени нет, малыш, — отрезал Селезнев. — Пока мы тут стоим, дети могут погибнуть.

Этот аргумент попал в цель. Я бросил взгляд на Сапрыкина и Валуна. Оба выглядели сомневающимися, но решительными.

— Холосо, — сказал я наконец. — Плолываемся. Но действуем осоожно. Согласованно.

Мы быстро разработали план атаки. Сапрыкин создаст тени-приманки, чтобы отвлечь часть монстров. Валун атакует Костелома, чтобы тот не добрался до нас. Селезнев будет использовать свою скорость, чтобы сбивать с ног мелких тварей. А я, используя свою растягивающуюся силу, буду расчищать основной путь.

По моему сигналу мы бросились в атаку.

Всё произошло слишком быстро. Сапрыкин выбросил вперёд руки, и тени извились, формируя подобия человеческих фигур, которые рванулись вперёд. Семь или восемь монстров, обманутые приманкой, бросились преследовать их.

Валун с боевым кличем бросился на Костелома. Его огромные кулаки обрушились на бронированную голову чудовища, заставив того пошатнуться. Монстр взревел и попытался атаковать, но Валун был быстрее, нанося удар за ударом.

Селезнев превратился в размытое пятно, мелькая между монстрами, сбивая их с ног, создавая хаос в их рядах. Его скорость была настолько велика, что даже мой глаз с трудом улавливал его движения.

Я растянул свои руки до невероятной длины, хватая сразу двух Пожирателей и с силой ударяя их друг о друга. Затем, используя инерцию, перекатился вперёд, увеличивая ногу и сбивая с ног ещё одного монстра.

Площадь превратилась в настоящее поле боя. Рёв монстров, звуки ударов, треск ломающихся костей — всё слилось в какофонию ужаса и боли. Но мы продвигались вперёд, метр за метром пробивая себе путь через толпу чудовищ.

Внезапно Валун оказался в тяжёлом положении. Костелом, казалось, только разозлился от его ударов. Монстр взревел и бросился вперёд, опрокидывая Валуна на землю. Его массивные челюсти щёлкнули в паре сантиметров от лица здоровяка.

— Помощь! — рявкнул Валун, отчаянно пытаясь удержать монстра.

Я был слишком далеко, чтобы немедленно прийти на помощь. Но Сапрыкин отреагировал мгновенно. Он словно растворился в воздухе, а затем возник прямо позади Костелома. Его руки, окутанные тенями, вонзились в шею монстра. Чудовище содрогнулось, издало жуткий вой, и повалилось набок, больше не представляя угрозы.

Валун тяжело поднялся на ноги, бросив благодарный взгляд на Сапрыкина.

— Спасибо, — выдохнул он.

Сапрыкин кивнул, не тратя времени на слова.

Мы продолжили движение, прорываясь через оставшихся монстров с новой уверенностью. Несмотря на их численное превосходство, они не могли противостоять нашей слаженной атаке. Один за другим они падали, пока наконец мы не расчистили путь.

— Бежим! — приказал я, и мы устремились вперёд, оставляя позади поле, усеянное телами поверженных монстров.

Остаток пути проходил относительно гладко. Мы двигались быстро, избегая крупных скоплений тварей, обходя опасные места. Сапрыкин часто исчезал в тенях, появляясь в десятке метров впереди, разведывая дорогу. Его способность оказалась незаменимой.

Селезнев также вносил свой вклад, используя скорость для мгновенной разведки и уничтожения одиночных монстров. Но я продолжал замечать что-то странное в его поведении. Он словно… выжидал чего-то? Наблюдал за Сапрыкиным с непонятным вниманием?

Наконец, мы добрались до Парковой аллеи. Отсюда до Дома Юных Суперов оставалось всего триста метров. Но эти триста метров оказались заполнены монстрами в таком количестве, какого мы ещё не видели.

Они окружили здание плотным кольцом, словно зная, что внутри находятся особенно лакомые жертвы. Их шипение и рёв сливались в непрерывный, леденящий кровь звук. Некоторые из них скребли когтями о стены, другие пытались пробиться через двери и окна.

— Их… их слишком много, — выдохнул Валун, впервые за всё время выказывая признаки страха.

Сапрыкин молча наблюдал за сценой, его лицо застыло в маске мрачной решимости.

— Там мой сын, — сказал он тихо. — Я пройду.

Я оценивающе осмотрел ситуацию. Да, монстров было очень много. Но здание, похоже, пока держалось. Мы видели вспышки света в окнах — признак того, что там всё ещё были живые Суперы, способные оказывать сопротивление.

— Нам нужен план плолыва, — сказал я. — Нам нужно не плосто пробиться туда, но и эвакуиловать всех детей.

Селезнев вдруг выступил вперёд.

— У меня есть идея, — сказал он, указывая на южную сторону здания. — Смотрите, там меньше всего тварей. Если мы ударим сразу с нескольких направлений, создав иллюзию большего отряда, мы сможем отвлечь их от этой точки и проникнуть внутрь.

План звучал разумно. Мы быстро распределили роли. Сапрыкин и я отвлечём монстров с западной стороны здания, Валун создаст шум и панику с восточной. А Селезнев, используя свою скорость, проберётся внутрь с южной стороны и начнёт организовывать эвакуацию.

Мы разделились и начали операцию. Я мчался рядом с Сапрыкиным, который выглядел совершенно другим человеком по сравнению с тем сломленным пленником, которого я видел всего несколько часов назад. Теперь это был воином, движущийся с грацией и смертоносностью хищника.

Мы ворвались в толпу монстров с западной стороны. Я растягивал свои конечности, сметая тварей направо и налево. Сапрыкин же был словно воплощением кошмара — тени вокруг него искажались, формировались в смертоносные копья и кинжалы, пронзающие монстров.

Но их было слишком много. За каждым убитым монстром появлялись двое новых. Они обступали нас со всех сторон, их когти и зубы были всё ближе. Я уже начал думать, что мы совершили ошибку, когда с восточной стороны до нас донёсся оглушительный рёв.

Валун вступил в бой. Он не просто сражался — он крушил. Его огромные кулаки превращали монстров в кровавую кашу. Он поднимал куски обломков и швырял их в толпу тварей, создавая хаос и панику. И это работало — значительная часть монстров развернулась и бросилась в его направлении.

С южной стороны я заметил размытую фигуру Селезнёва. Он двигался так быстро, что казался лишь серебристым росчерком в воздухе, пробиваясь к дверям здания. Наш план работал.

— Пололжаем! — крикнул я Сапрыкину. — Надо отвлечь как можно больше монстлов!

Сапрыкин кивнул, его глаза горели решимостью. Он исчез в тени, а затем появился в самой гуще тварей, его руки превратились в смертоносные теневые щупальца, разрывающие монстров на части. Я никогда не видел, чтобы кто-то сражался с такой мрачной элегантностью. Каждое движение было выверенным, смертоносным, почти гипнотическим.

Я не отставал, используя весь арсенал своих способностей. Мои руки удлинялись, превращаясь в хлыст, сбивающий тварей с ног. Ноги растягивались, позволяя совершать невероятные прыжки через головы монстров. Я использовал «танец теней», чтобы мгновенно оказываться позади особо крупных тварей и атаковать их с неожиданных сторон.

— Они ухотят! — закричал я, заметив, как монстры начинают отступать от здания, сбитые с толку нашими атаками.

Через южный вход я увидел Селезнёва, который вел за собой нескольких детей — среди них были Кирюша и Глеб. Их лица были испуганными, но решительными. Значит, план сработал — спасательная операция началась.

Следом за ними из здания вышел наш воспитатель Мишаня. Сначала он выглядел слегка растерянным, но уже через пару секунд его взгляд изменился — стал собранным, резким и неожиданно серьёзным.

Потехин-младший скользнул в ближайшую тень и появился прямо за спиной крупного Пожирателя. Его руки, окутанные тенями, выглядели как острые лезвия. Одно молниеносное движение — и голова монстра отделилась от туловища. Миша двигался с такой яростью и отточенностью, что я едва узнавал в нем того неуклюжего воспитателя.

— Прикрою детей! — крикнул он Селезнёву, и тот кивнул, ускоряясь, чтобы доставить первую группу к припаркованному неподалеку автобусу.

Потехин-младший был похож на отца — та же смертоносная грация, те же текучие движения. Но была и разница. Если Сапрыкин-старший сражался с мрачной элегантностью, то его сын — с неистовой яростью. Он буквально разрывал монстров на части, его тень превращалась в десятки лезвий, рассекающих всё на своем пути.

— Толстяк неплох, — услышал я голос Валуна, который как раз отбросил очередного Костелома и наблюдал за Потехиным. — Кто бы подумал…

— Пломоги погрузить детей в автобус! — крикнул я ему. — Я и Саплыкины плодолжим отвлекать монстлов!

Валун кивнул и бросился к южной стороне здания, расчищая путь для эвакуации.

Из здания всё выходили и выходили дети, направляемые Селезнёвом и несколькими сотрудниками Дома Юных Суперов. Валун создал что-то вроде коридора, держа монстров на расстоянии, помогая малышам забираться в автобус.

Михаил Потехин был повсюду — он телепортировался от одной тени к другой с такой скоростью, что казался вездесущим. В одно мгновение он отбрасывал монстров от детей, в другое — прикрывал спину Валуна, в третье — расчищал путь к автобусу.

Когда отец и сын Сапрыкины оказались рядом, их взгляды на мгновение встретились.

— Миша?! — в голосе Льва прозвучало изумление и гордость.

— Папа?! — Потехин-младший на секунду замер, его глаза широко распахнулись от шока.

Но сейчас было не время для воссоединения. Очередная волна монстров надвигалась на нас, и я видел среди них особенно крупные и опасные экземпляры.

— Плодолжайте эвакуацию! — крикнул я. — Мы их сдельжим!

Отец и сын встали плечом к плечу, их тени сплелись в единую волну тьмы, разрывающую монстров на части. Они двигались как единый организм, будто годами тренировались вместе.

Я не мог не восхититься этим дуэтом. Несмотря на все проблемы в их отношениях, сейчас они действовали как единое целое, и их силы дополняли друг друга идеально.

Следующие десять минут слились в один бесконечный кошмар. Мы сдерживали натиск монстров, в то время как Валун и Селезнёв продолжали эвакуацию. Дети выбегали из здания группами, и Валун загружал их в автобус, который должен был доставить их в Ратушу.

— Почти все! — крикнул Валун, помогая забраться в автобус маленькой девочке. — Ещё одна группа!

Последняя группа детей была самой маленькой — всего трое, включая Алёшу Щукина. Он выглядел бледным от страха, но всё ещё сохранял надменное выражение лица.

Валун усадил их в автобус и крикнул:

— Все на месте! Отступаем!

Селезнёв исчез в здании, видимо, проверяя, не остался ли кто-нибудь внутри.

— Отлично! — крикнул я Сапрыкиным. — Все эвакуилованы!

Оба Теневика начали медленно отходить к автобусу, не прекращая отбиваться от монстров. Даже усталые, они всё ещё были страшными противниками. Тени вокруг них двигались, словно живые, создавая защитный барьер.

Мы почти отступили к автобусу, когда я заметил странную вещь. Селезнёв всё ещё не появился из здания.

— Где Селезнёв? — крикнул я Валуну, который завел мотор и готовился к отъезду.

Здоровяк огляделся и пожал плечами:

— Не знаю! Он должен был уже выйти.

Неприятное предчувствие кольнуло меня. Что-то было не так. Я повернулся к Сапрыкину-старшему, который стоял рядом с сыном, оба тяжело дышали, восстанавливая силы.

— Подождите здесь, — сказал я им. — Я пловелю здание.

Но прежде чем я успел сделать хоть шаг, из-за угла здания возник Селезнёв. Он двигался с такой скоростью, что казался размытым пятном. И направлялся прямо к Сапрыкину-старшему.

— Лев, сзади! — крикнул я, но было слишком поздно.

Селезнёв налетел на Теневика со всей силой своей скорости. В его руке блеснуло что-то металлическое — нож? Или что-то более смертоносное? Я не успел разглядеть.

Лев Сапрыкин успел лишь наполовину обернуться, когда Селезнёв ударил. Всё произошло настолько стремительно, что ни я, ни Михаил, ни кто-либо другой не смогли вмешаться.

Тени вокруг Сапрыкина-старшего дёрнулись, словно в агонии. Он издал сдавленный крик, его лицо исказилось от шока и боли. А затем Селезнёв исчез — так же внезапно, как и появился, оставив Сапрыкина медленно оседать на землю.

— Папа! — закричал Михаил, бросаясь к отцу.

Я метнулся вперёд, растягивая руки до невозможной длины, пытаясь поймать Селезнёва, но он был слишком быстр. Лишь на мгновение я увидел его лицо — холодное, сосредоточенное, совершенно лишённое эмоций.

Валун выскочил из автобуса и подбежал к упавшему Теневику. Лев лежал на спине, его лицо было мертвенно-бледным, а из груди торчала рукоять ножа.

— Папа, держись! — Михаил склонился над отцом, его руки тряслись, пытаясь зажать рану. — Только не уходи!

Я стоял над ними, ошеломлённый предательством Селезнёва. Что это вообще было?! Зачем? Почему?!

Сапрыкин закашлялся, из его рта потекла тонкая струйка крови. Его глаза были широко раскрыты, но не от боли — от страха.

— Он… внутри… — прохрипел Сапрыкин, глядя прямо на меня. — Защитник снова… стучится.

Я похолодел от этих слов. Если «защитник» снова возьмёт контроль над телом Сапрыкина… в самый разгар эвакуации… рядом с автобусом, полным детей…

— Я… слишком слаб… — прошептал он, и его голос был полон горечи. — Защитник… слишком силен сейчас… но… — внезапно его глаза прояснились, и в них мелькнула решимость. — Есть… другой путь.

Он поднял дрожащую руку и с трудом извлек черный нож из своей груди. Тот пульсировал сильнее, будто рвался обратно в рану.

— Михаил… — голос Сапрыкина стал тише, но тверже. — Сын мой… я так гордился тобой… каждый день… даже в темнице разума… каждую секунду… каждое мгновение…

— Папа, не надо! — взмолился Михаил, в его глазах стояли слезы. — Мы справимся вместе! Мы вытащим тебя!

Лев покачал головой, и на его губах появилась слабая улыбка.

— Слишком поздно… для меня…, но не для вас…

Он посмотрел на меня, и в его взгляде я прочел решимость человека, сделавшего свой выбор.

— Ярослав… позаботься о Мише… о Раисе… скажи им, что все эти годы я любил их больше жизни.

Прежде чем кто-то успел его остановить, Сапрыкин сжал рукоять ножа в руке и закрыл глаза. Его тело начало излучать странное свечение, а тени вокруг него пришли в движение, собираясь в воронку, закручиваясь спиралью.

— Отойдите все! — крикнул я, понимая, что сейчас произойдет что-то страшное.

Валун схватил Михаила и оттащил его от отца, несмотря на отчаянное сопротивление. Я отпрыгнул назад, впервые ощущая настоящий страх перед силой Теней.

— Что он делает?! — закричал Валун.

— Финальная тень, — прошептал Михаил, и его голос задрожал. — Жертвенный ритуал Теневиков…

Тени вокруг Сапрыкина закручивались всё плотнее и быстрее, образуя непроницаемый кокон. Сквозь этот вихрь тьмы едва проступало его лицо — спокойное, сосредоточенное, решительное.

— Мой грех… моя тьма… моя битва… — голос Сапрыкина странно отдавался эхом, словно доносясь из глубокого колодца. — Я забираю тебя с собой, Защитник… туда, откуда нет возврата.

Внутри вихря тьмы послышался другой голос — низкий, искаженный, полный ярости:

— НЕЕЕЕТ! Ты не можешь! Я часть тебя! Ты не можешь уничтожить меня, не уничтожив себя!

— Именно так… — ответил Сапрыкин с неожиданным спокойствием. — Поэтому я ухожу… и забираю тебя с собой.

Воронка теней сжималась, уплотнялась, превращалась в сферу чистой тьмы. Она становилась всё меньше и плотнее, пока не сократилась до размера небольшого мяча. А затем… тишина.

На секунду всё замерло. Даже приближавшиеся к нам монстры, остановились, словно зачарованные этим жутким зрелищем.

И тогда сфера взорвалась беззвучной волной темной энергии. Она пронеслась над площадью, накрывая и нас, и монстров, но не причиняя никакого физического вреда. Только ощущение холода, глубокого, пронзительного, словно прикосновение смерти.

Когда волна рассеялась, на месте, где лежал Сапрыкин, осталось лишь темное пятно на земле. Ни тела, ни крови, ни черного ножа — ничего.

Михаил вырвался из хватки Валуна и упал на колени перед этим пятном. Его плечи содрогались от рыданий.

— Папа… — прошептал он. — Что ты наделал…

Монстры вокруг нас начали странно вести себя. Они крутились на месте, сталкивались друг с другом, выли и рычали, словно потеряв ориентацию. Затем в их глазах появилось нечто новое — всепоглощающее безумие.

Первым сорвался крупный Пожиратель. Он с оглушительным ревом вцепился клыками в ближайшего Скрытня, разрывая его панцирь, как бумагу. Темная кровь фонтаном хлынула на землю. Это послужило спусковым крючком.

В мгновение ока площадь превратилась в поле первобытной бойни. Твари с нечеловеческой яростью набрасывались друг на друга, разрывая, кромсая, вспарывая. Их когти и клыки, минуту назад нацеленные на нас, теперь вгрызались в тела сородичей. Глотуны раздирали Скрытней, Костеломы крушили черепа Пожирателей, твари мельче набрасывались целыми стаями на более крупных особей, как пираньи.

Воздух наполнился запахом крови и визгом умирающих монстров. Они разрывали друг друга на части с такой яростью, словно исполняли какой-то жуткий, первобытный танец смерти.

— Что за… — выдохнул Валун, глядя на безумное смертоубийство. — Что происходит?

Я наблюдал за этим кровавым хаосом, и понимание медленно приходило ко мне.

— Это была его финальный танец теней…

Глава 3. Черная Цитадель

Жертвенный ритуал Льва Сапрыкина сильно увеличил наши шансы на спасение. После его смерти монстры впали в неконтролируемое бешенство, буквально разрывая друг друга на части. Это дало нам драгоценное время для эвакуации, которым мы немедленно воспользовались, загрузив всех детей в автобус и устремившись по опустевшим улицам обратно к Ратуше.

Я сидел на потрепанном сиденье автобуса рядом с Кирюшей, который всю дорогу дрожал от страха, но старательно делал вид, что все нормально. Мое маленькое тело ломило от боли и усталости. Я слишком многое сделал за этот бесконечный день. Слишком много сил потратил.

Валун вел автобус, его напряженная спина и растрепанные волосы говорили о том, в каком состоянии находился здоровяк. Потехин сидел рядом с ним, его взгляд был пустым, а губы сжаты в тонкую линию. Он до сих пор не оправился от смерти отца.

Нам почти удалось добраться без происшествий. Почти…

За два поворота до Ратуши мы заметили странное движение в тенях между зданиями. Первым это увидел Потехин. Его глаза, опухшие от слез по отцу, внезапно сузились, а рука протянулась к ближайшей тени.

— Стоп! — крикнул он Валуну, который вел автобус. — Там что-то есть.

Валун ударил по тормозам, и дети, сидевшие в автобусе, подались вперед от инерции. Многие из них были слишком напуганы, чтобы плакать или кричать — они просто сидели, обнявшись, с застывшими от ужаса глазами.

Я вскочил на сиденье и выглянул в окно. Тени между домами сгущались, двигались, словно живое существо. Но не так, как тени Потехина. Эти были гуще, темнее, с красноватым оттенком, едва заметным в сумерках.

— Это не обычные монстлы, — прошептал я. — Что-то новое.

Валун нервно сжал руль, его глаза оценивающе изучали окружающую обстановку.

— Может, лучше их объехать?

Потехин, словно очнувшись от оцепенения после смерти отца, поднял голову.

— Я проверю, — тихо сказал он, и прежде чем кто-то успел возразить, скользнул в ближайшую тень под сиденьем.

Мы замерли в напряженном ожидании. Валун сбавил скорость, вглядываясь в сгущающийся мрак улиц.

Прошла минута. Две. Дети начали беспокойно ерзать на сиденьях. Наконец, из тени в передней части автобуса материализовался Потехин. Его лицо было бледным, а в глазах читался настоящий страх.

— Они повсюду, — выдохнул он. — Какие-то новые твари. Похожи на тени, но… материальные. Окружают нас.

В этот момент над автобусом раздался знакомый свист рассекаемого воздуха. Мы подняли головы и увидели Петра, командира Огненных Соколов, который, видимо, заметил наш автобус с дозорной башни Ратуши и вылетел на помощь. Его пылающие крылья осветили улицу вокруг нас.

— Поклуг нас, — подтвердил я, чувствуя инстинктивную тревогу. — Они движутся волклуг автобуса. Нам надо плолываться напляую.

Существа, вышедшие из теней, не были похожи ни на одного монстра, которого мы видели раньше. Они выглядели как слепленные из темного дыма гуманоидные фигуры, с удлиненными конечностями и пустыми глазницами, в которых пульсировали красные огоньки. Их движения были дёргаными, словно кто-то неумело дергал за нитки марионетку.

— Плиготовьтесь! — крикнул я, растягивая свои руки и готовясь к бою.

Когда первое существо бросилось на автобус, Петр сорвался с места. Его тело окуталось ослепительным пламенем, и он врезался в группу теневых монстров, как метеор. Раздался странный шипящий звук, и несколько тварей рассеялись клубами дыма.

Но на их место тут же пришли новые.

Валун вдавил педаль газа в пол. Автобус взревел двигателем и помчался сквозь заполонившие улицу тени. Теневые монстры бросались на нас со всех сторон, их конечности удлинялись, пытаясь проникнуть через окна.

Я метался по автобусу, отсекая руки монстров ударами растянутых конечностей. Кирюша, сидевший возле водителя, что-то лихорадочно мастерил из коммуникатора и нескольких проводов, которые вырвал из приборной панели. Глеб помогал ему, подавая детали.

— Скоо… оотанется… — бормотал маленький технопат, его руки двигались с невероятной быстротой.

Я не успел спросить, что он создает. В этот момент одно из существ разбило заднее стекло и почти полностью проникло в салон. Я прыгнул к нему, удлиняя обе руки и обвивая их вокруг темного торса. Существо издало высокий, почти ультразвуковой визг, от которого заложило уши. Его тело было ледяным, но твердым, как камень. Я дернул с такой силой, что монстр вылетел обратно на улицу.

Потехин появился из тени под сидением, его лицо было бледным, но решительным.

— Слишком много, — выдохнул он. — Они повсюду.

Мы были уже в двухстах метрах от Ратуши, когда особенно крупная тень упала на автобус сверху. Крыша прогнулась под тяжестью чего-то массивного.

— Что за… — начал Валун, но не успел закончить.

Когти, черные как сама ночь, пробили металл и одним движением вскрыли крышу, как консервную банку. В образовавшемся отверстии показалась морда существа, похожего на помесь волка и паука. Его многочисленные глаза горели красным огнем, а пасть была полна зубов, острых, как кинжалы.

Дети закричали. Некоторые из них пытались забиться под сидения, другие в панике бросились к выходу.

— Астанови автобус! — крикнул я Валуну. — И пликлой детей! Я лазбелусь с этой тва…

Закончить фразу я не успел. Существо молниеносно атаковало, его огромная пасть раскрылась и устремилась прямо к скоплению детей на задних сидениях.

Я не успевал. Но, к счастью, рядом был Пётр.

Он возник перед монстром, его тело пылало ярче, чем когда-либо. Пламя, окутавшее его, превратилось в настоящую стену огня.

— Бегите! — прокричал он, его голос дрожал от напряжения. — Бегите все к Ратуше!

— Петр! — выкрикнул Валун, понимая, что друг собирается сделать.

Огненный Сокол повернулся к нам, и на его обожженном лице мелькнула грустная улыбка.

— Передайте остальным, что я сражался до конца.

В следующее мгновение он рванулся вверх, обхватывая монстра. Пламя вокруг него стало невыносимо ярким, почти белым. Он и чудовище, сцепившись, взлетели высоко над улицами.

— Выбехайте! — скомандовал я, подгоняя детей к выходу. — Все к Латуше!

Мы выскочили из автобуса за секунду до того, как раздался ослепительный взрыв. Небо над нами озарилось светом ярче солнца, и волна обжигающего жара пронеслась над улицами. Все подняли головы, чтобы увидеть, как огненный шар медленно рассеивается, оставляя после себя лишь пепел, медленно опускающийся на землю.

— Прощай, друг, — тихо сказал Валун, глядя в небо.

Теневые монстры, потрясенные мощью взрыва, на несколько секунд отступили, давая нам возможность добежать до ворот Ратуши.

Ратуша встретила нас тяжелым молчанием и запахом крови. Основной зал превратился в полевой госпиталь, где Краснова и другие медработники сновали между рядами раненых.

— Ярик! — выкрикнула она, заметив меня среди входящих детей. — Слава богу!

Она бросилась ко мне, подхватила на руки и крепко прижала к себе. Ее халат был забрызган кровью, а на лице читалась смертельная усталость.

— Ты цел?

— Да, — коротко ответил я. — А что тут плоисходит?

Краснова огляделась по сторонам, ее взгляд затуманился.

— Мы отбили еще одну волну атаки, пока вас не было. Но… — она на мгновение замолчала. — Цена была высокой.

Я оглядел зал. Вся его центральная часть была заставлена импровизированными койками, на которых лежали раненые. Медики и добровольцы ухаживали за ними, меняя повязки, вводя обезболивающее, утешая. В воздухе стоял тяжелый запах антисептиков, крови и страха.

— Селезнёв, — вспомнил я. — Он пледал нас. Напал на Саплыкина. Где он?

Краснова нахмурилась.

— Селезнев? Он вернулся пару минут, но почти сразу был вызван генералом Семеновым.

Я спрыгнул с ее рук, чувствуя, как внутри закипает ярость.

— Мне надо к генелалу. Немедленно.

Краснова хотела что-то возразить, но, увидев выражение моего лица, лишь кивнула.

— Он в западном крыле, где был командный пункт. Но будь осторожен, там сейчас неспокойно.

Я быстро направился в указанном направлении, лавируя между ранеными и оставшимися в живых защитниками. Многие из них сидели на полу, прислонившись к стенам, с пустыми глазами и безучастными лицами. Казалось, что дух некоторых был сломлен окончательно.

Когда я добрался до западного крыла, то застал там жаркий спор. Генерал Семенов, высокий и прямой, несмотря на усталость, стоял перед группой офицеров. Его форма была изорвана в нескольких местах, а на щеке темнел свежий шрам, но в остальном он выглядел невредимым — почти чудо, учитывая то, что происходило вокруг.

— Решение принято, — жестко говорил Семенов. — Мы отправляем последнюю группу разведчиков. Если они подтвердят, что вокруг крепости снова формируются полчища монстров, мы запускаем протокол «Черная цитадель».

Офицеры переглянулись с мрачными лицами. Один из них, худощавый майор с перевязанной головой, шагнул вперед.

— Товарищ генерал, вы отдаете себе отчет, что это означает оставление Бастиона? За всю историю…

— Я прекрасно знаю, что это означает, майор! — отрезал Семенов. — Но я не собираюсь жертвовать последними защитниками и гражданскими ради куска земли, каким бы важным он ни был!

В этот момент он заметил меня. Его взгляд смягчился.

— Ваше Высочество, — он кивнул. — Рад видеть вас целым. Я слышал, что операция по спасению детей прошла успешно.

— Генелал, — я сразу перешел к делу. — Где Селезнёв?

Офицеры снова переглянулись, а Семенов нахмурился.

— Артемий? — переспросил он. — Он должен был вернуться с вами. Его последний доклад был о том, что он направляется к Дому Юных Суперов с отрядом спасения.

— Он пледал нас, — жестко сказал я. — Он напал на Льва Саплыкина, убил его и исчез.

Лицо Семенова окаменело, а в глазах вспыхнул гнев.

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно. Я видел это своими глазами.

Генерал повернулся к одному из офицеров.

— Полная боевая тревога. Найти Селезнева. При обнаружении немедленно доложить мне лично.

Офицер кивнул и быстро вышел.

— Что плоизошло с Сеезневым? — спросил я, когда мы остались в более узком кругу.

Семенов вздохнул.

— Он вернулся несколько минут назад, доложил о гибели Сапрыкина от рук монстров и попросил небольшой отряд, чтобы помочь вам прорваться. Мы послали Петра и еще несколько человек.

Я стиснул кулаки.

— Саплыкин не плосто погиб. Он совелшил лицуал «Финальной тени». Это изменило поведение монстлов. Они начали нападать длуг на длуга.

— Это объясняет, почему последняя волна атаки была такой хаотичной, — задумчиво произнес генерал. — Монстры действовали несогласованно, словно лишились управления.

— Именно, — кивнул я. — Но эффект, похоже, всколе закончился. Мы встлетили новых твалей по дологе сюда. Что-то влоде… тенеых сусеств. Отень сильных и стланных. Пётл погиб, пытаясь их сделжать.

Семенов молча принял эту новость, лишь его плечи едва заметно опустились.

— Еще один храбрец, которому мы не сможем воздать должные почести, — тихо произнес он. — Список растет слишком быстро.

Я огляделся, вдруг осознав, что не вижу очень важного человека.

— Где Макеев?

Лицо генерала потемнело, а взгляд стал отстраненным.

— Полковник Макеев возглавил оборону восточного крыла во время последней атаки, — сказал он. — Если бы не его действия, мы бы, возможно, не удержали Ратушу.

По тому, как он избегал прямого ответа, я понял, что случилось худшее.

— Он погиб? — прямо спросил я.

Семенов кивнул.

— Героической смертью. Прикрыл группу гражданских и раненых, когда монстры прорвались через баррикады. Он… он лично сдерживал их, пока все не эвакуировались.

Я почувствовал, как что-то холодное сжимает мое сердце. Макеев был не просто союзником — он был одним из первых людей, которые узнали, кто я такой на самом деле.

— Понятно. У нас еть план? — спросил я, стараясь сосредоточиться на насущных проблемах.

— Мы собираем последние данные, — ответил Семенов. — Если ситуация так же плоха, как мы подозреваем, то начнем эвакуацию по туннелям. У нас есть несколько подземных маршрутов, которые могут вывести людей за пределы крепости.

— А потом?

— А потом, — глаза Семенова стали жесткими, — мы активируем протокол «Черная цитадель». Это значит, что мы уничтожим все, что не сможем забрать с собой. Чтобы врагу не досталось ничего ценного.

В этот момент в комнату ворвался запыхавшийся офицер связи.

— Генерал! Срочное сообщение! Разведчики докладывают о формировании новой волны монстров на северо-западном направлении!

— Состав? Количество? — мгновенно отреагировал Семенов.

— Преимущественно Пожиратели и Скрытни, товарищ генерал. Количество… — связист сглотнул. — Около тысячи особей. И они двигаются организованно.

Этой новости хватило, чтобы офицеры замерли в напряженном молчании. Тысяча монстров — это был почти гарантированный приговор для оставшихся защитников.

— Сколько у нас времени? — спросил Семенов.

— Тридцать минут, максимум час, — ответил связист.

Генерал повернулся к остальным офицерам.

— Господа, время пришло. Начинаем эвакуацию.

Следующие полчаса прошли в лихорадочной подготовке. Все раненые, кто мог передвигаться, были подняты и подготовлены к транспортировке. Самые тяжелые случаи переносились на самодельных носилках. Гражданские, включая детей, формировались в группы по двадцать человек, каждую возглавлял боец, способный защитить их в случае опасности.

Все ценное оборудование, которое можно было унести, упаковывалось и распределялось среди эвакуирующихся. Остальное — уничтожалось на месте или готовилось к подрыву.

Я наблюдал за этой организованной суетой, помогая там, где мог. Моя способность растягиваться оказалась незаменимой при перемещении тяжелых грузов и помощи раненым.

В какой-то момент ко мне подошел Валун. Его правая рука была перевязана, а на груди виднелась свежая повязка, уже пропитавшаяся кровью.

— Ярослав, — сказал он, впервые за долгое время используя мое полное имя. — Генерал хочет видеть тебя. Это срочно.

Я быстро направился в маленькую комнату, которая теперь служила временным командным пунктом. Увиденное там заставило меня замереть на пороге.

Генерал Семенов лежал на импровизированной койке, его некогда величественная фигура казалась теперь безвольной и слабой. Его кожа приобрела неестественный сероватый оттенок, а на груди виднелась странная рана — не похожая ни на что, что я видел раньше. Она была черной, с красноватыми прожилками, расходящимися от центра, как зловещий паук.

Рядом с ним стояла Краснова и еще двое врачей, их лица выражали бессилие и отчаяние.

— Что случилось? — спросил я, подходя ближе.

— Отряд этих теневых ублюдков прорвался через северный вход, — ответил один из офицеров. — Генерал лично возглавил контратаку. Он… он уничтожил больше дюжины тварей голыми руками.

— Все, кроме одной, — мрачно добавила Краснова. — Одно из существ использовало какую-то странную энергию. Что-то, с чем тело генерала никогда не сталкивалось.

— Я ведь… говорил вам… — слабым голосом произнес Семенов, приоткрывая глаза. — Не тратьте… время на меня. Эвакуация…

— Идет полным ходом, товарищ генерал, — отчеканил офицер. — Первые группы уже в туннелях.

Семенов с видимым усилием повернул голову в мою сторону.

— Ваше… Высочество, — проговорил он. — Подойдите… ближе.

Я приблизился к койке, чувствуя, как сжимается сердце. Этот могучий человек, которого считали практически неуязвимым, теперь лежал, сраженный каким-то неведомым оружием тьмы.

— Вам нужно… уходить, — сказал он. — Вы слишком важны… для будущего Империи.

— Я не уйду, пока не эвакуилуют последнего хеловека, — твердо ответил я.

Семенов слабо улыбнулся.

— Я так и знал, что вы это скажете. Но послушайте меня… то, что происходит здесь… это не просто нашествие монстров. Это… это спланированная атака.

— Селезнев, — кивнул я.

— Не только он, — прошептал Семенов. — Он лишь… пешка. Кто-то в столице… очень хочет вашей смерти, Ваше Высочество. И ради этого… они готовы пожертвовать целым Бастионом.

— Кто? — требовательно спросил я.

Но Семенов лишь покачал головой.

— У меня нет… доказательств. Только подозрения. Но… — его голос стал еще тише, и мне пришлось наклониться, чтобы расслышать, — …но берегитесь Кривцова.

Семенов снова закрыл глаза, его дыхание стало неровным.

— Они… сломили защиту Бастиона изнутри, — продолжил он через силу. — Предатели… в наших рядах. Селезнев… был не единственным.

— Кто еще? — спросил я, но генерал уже погрузился в полубессознательное состояние.

Краснова положила руку мне на плечо.

— Нам нужно идти, — тихо сказала она. — Последние группы уже формируются.

— А как же он? — я кивнул на генерала.

Глаза Красновой наполнились слезами.

— Мы… мы не можем ему помочь. Эта инфекция… что бы это ни было… она распространяется слишком быстро.

— Вы хотите его блосить? — недоверчиво переспросил я.

Один из офицеров выступил вперед.

— Он сам отдал приказ, Ваше Высочество. Он останется здесь, чтобы активировать протокол «Черная цитадель». Это будет его последний долг перед Империей.

Я смотрел на лицо Семенова, теперь спокойное, почти умиротворенное, и чувствовал, как внутри поднимается волна гнева. Не просто злости, а настоящей, всепоглощающей ярости.

Кто-то намеренно привел Северный Бастион к падению. Кто-то жертвовал жизнями тысяч людей, чтобы добраться до меня. И этот кто-то должен будет за это ответить.

В главном холле я встретил Валуна. Здоровяк выглядел измотанным до предела, его правый бок был перевязан окровавленными бинтами, но глаза все еще горели решимостью.

— Все готово, — сказал он, стараясь держаться прямо, несмотря на очевидную боль. — Последний конвой отправляется через десять минут.

— А генелал? — спросил я, хотя уже знал ответ.

Валун покачал головой.

— Он остается. Кто-то должен активировать протокол «Черная цитадель» после эвакуации последнего человека.

Оказавшийся рядом Потехин вмешался в разговор.

— Я остаюсь с ним.

— Миша, нет… — начал было Валун.

— Я могу помочь, — настаивал Потехин, и в его глазах мелькнула темная решимость. — Я Теневик. Если кто-то и способен ускользнуть от монстров после активации протокола — это я.

Я посмотрел на Потехина, оценивая его состояние. Он был измотан физически и эмоционально, но в его взгляде читалась такая непреклонность, что спорить было бессмысленно.

— Холосо, — наконец сказал я. — Но ты обязан выллаться. Понял? Никакого геллойства. Активилуешь плотокол и сразу уходишь чеез тени.

Потехин кивнул, и на его губах появилась слабая улыбка.

— Обещаю. Я еще должен найти Селезнева, помнишь?

Внезапно откуда-то сверху донесся грохот. Вся Ратуша содрогнулась, с потолка посыпалась штукатурка.

— Они здесь, — сказал Валун, хватая меня за руку. — Нам нужно уходить. Немедленно.

Я в последний раз посмотрел на Потехина.

— Бельги себя. И до встлечи.

Он кивнул и повернулся, направляясь к комнате, где лежал раненый генерал Семенов. Я заметил, как с каждым его шагом тени вокруг него становились гуще, темнее, почти осязаемые. Он менялся на моих глазах, и я не был уверен, что мы когда-нибудь снова увидим прежнего Мишу.

Последний конвой состоял из трех военных грузовиков, доверху набитых выжившими. Дети, гражданские, раненые военные — все те, кто еще мог быть спасен. Нас сопровождал небольшой отряд уцелевших Суперов, включая измученного Валуна и нескольких бойцов, которые еще держались на ногах. Оставалось преодолеть всего несколько кварталов и въехать в подземный тоннель, спрятанный под зданием старой пожарной части.

Я сидел в кабине первого грузовика рядом с Красновой. Она крепко держала меня одной рукой, а второй сжимала небольшой пакет с медикаментами — единственное, что она успела взять из полностью разграбленного госпиталя.

— Нельзя было спасти больше? — спросил я, глядя, как под колесами грузовика мелькает дорога, ведущая прочь от Бастиона.

— Мы сделали все, что могли, — тихо ответила Краснова. — Северный Бастион… он держался столетиями. Никто не мог предположить, что мы увидим его падение.

Я обернулся, глядя на постепенно удаляющиеся стены некогда неприступной крепости. С этого расстояния Бастион все еще выглядел величественно. Его шпили гордо устремлялись в небо, а стены блестели в лучах заходящего солнца.

Но я знал, что за этими стенами больше нет жизни. Только монстры, пожирающие все на своем пути, и двое последних защитников — смертельно раненый генерал и молодой Теневик.

Нельзя было спасти больше? Возможно, нет. Но можно ли было вообще избежать этой катастрофы? Слова генерала Семенова не выходили у меня из головы. Кто-то в столице был готов пожертвовать целым Бастионом, чтобы добраться до меня. И этот кто-то имел прямое отношение к семье Кривцовых.

Я не знал, что ждет нас впереди. Не знал, куда направляется этот конвой беженцев, и сколько из нас выживет в ближайшие дни. Но одно я знал точно — я больше не позволю никому жертвовать собой ради моей защиты. Наступало время, когда мне самому придется стать защитником.

В этот момент позади нас раздался оглушительный взрыв. Я обернулся и увидел, как центральная башня Ратуши взлетает на воздух, а за ней — каскады взрывов, охватывающие весь Бастион.

Протокол «Черная цитадель» был активирован.

Глава 4. Волевое решение

Годом позже…

Нижне-Иртышск встретил весну преображенным. Еще полгода назад это был неприметный областной центр, где события прошлой недели обсуждались дольше, чем новости со всего мира. Теперь город напоминал растревоженный улей — повсюду военные, наспех возведенные укрепления, целые кварталы, переоборудованные под тренировочные площадки. Улицы, по которым когда-то лениво прогуливались дачники и студенты, заполнились беженцами и солдатами.

Но самое удивительное — Суперы. Они прибывали каждый день: в одиночку или целыми семьями, открыто или под покровом ночи. Преодолевая блокпосты и патрули лоялистов, они стекались сюда со всех концов Империи, чтобы служить тому, кто еще год назад считался легендой — последнему наследнику рода Долгоруких.

Валун стоял на импровизированном балконе здания городской администрации, наблюдая за происходящим внизу, на центральной площади. Год назад здесь кружились парочки и играли в салки школьники. Теперь площадь превратилась в тренировочный полигон. Дети-Суперы — выжившие из Северного Бастиона и другие, присоединившиеся позже — отрабатывали приемы рукопашного боя и учились контролировать свои способности.

Взгляд Валуна был прикован к одной-единственной фигуре — самой маленькой среди всех, но движущейся с такой скоростью и точностью, что даже подростки вдвое старше не могли за ней уследить.

— Показывает класс, как обычно, — раздался голос за его спиной.

Валун обернулся. Виктория Краснова стояла, непринужденно опираясь на дверной косяк. За прошедший год она заметно преобразилась — стала еще привлекательнее, словно обрела новую уверенность и внутреннюю силу. Ее темные волосы блестели и мягко спадали на плечи, а в ясном взгляде читалась спокойная решимость и глубокая уверенность в себе.

— И не говори, — хмыкнул здоровяк, возвращаясь к наблюдению. — Иногда забываю, что ему всего два года.

Внизу Ярослав двигался среди других детей, как вода среди камней — плавно обтекая все препятствия. Его руки растягивались в нужные моменты, а в тени он превращался почти в неуловимое пятно. Основную группу составляли дети чуть постарше — Глеб, Кирюша и, что удивительно, Алёша Щукин. После эвакуации даже этот заносчивый мальчишка сильно изменился, став на удивление верным сторонником Ярослава.

— Не только Ярик повзрослел, — тихо заметила Краснова, указывая на тренирующихся детей. — Они все… слишком рано выросли.

Валун кивнул, понимающе хмыкнув. Это была горькая правда. После падения Северного Бастиона никто из выживших детей уже не мог оставаться прежним. Потеря дома, друзей, близких — все это оставило неизгладимый след в их душах.

— Видела бы ты, как он вчера разложил двух моих новобранцев, — качнул головой Валун. — Меня аж гордость взяла. И страх, если честно.

Краснова поморщилась, но не успела ответить — в коридоре раздались торопливые шаги, и запыхавшийся гонец появился в дверях.

— Подполковник Потехин вернулся, — отрапортовал он. — Ждет вас обоих в командном зале. Срочное совещание!

Командный зал размещался в бывшем зале городских собраний. Стены были увешаны картами, столы завалены бумагами и планшетами, а в центре возвышался огромный голографический проектор, демонстрирующий трехмерную карту Империи.

Михаил Потехин — теперь уже подполковник, а не воспитатель — склонился над проекцией, указывая что-то своим заместителям. Он изменился, пожалуй, сильнее всех. Его некогда полное лицо осунулось, в рыжей бороде засеребрилась седина, а в глазах появилась жесткость, которой раньше никогда не было. От неуклюжего воспитателя не осталось и следа.

— Валун, Виктория, — кивнул он, заметив вошедших. — Как раз вовремя. Разведка доставила свежие данные из столицы.

— Хорошие или плохие? — спросил Валун, подходя ближе к столу.

— Когда у нас были хорошие? — криво усмехнулся Потехин. — Плохие, как обычно. Но с интересными деталями.

Он активировал проекцию Санкт-Петербурга — детализированный макет столицы, где красными точками отмечалось скопление войск.

— Кривцов стягивает практически всех элитных Суперов к Зимнему дворцу. Оголяет фронты, отзывает спецподразделения… Явно готовится к чему-то серьезному.

— Защита императора? — предположила Краснова.

— Или подготовка к наступлению, — мрачно добавил Валун. — Возможно, они наконец-то разузнали, где мы прячем наследника.

Потехин задумчиво постучал пальцами по краю голографического стола.

— Интереснее другое. Наши «кроты» сообщают о серьезном расколе в генштабе. Не всем офицерам нравятся… методы Кривцова.

— А что за методы? — напрягся Валун.

— «Зачистки», — голос Потехина стал совсем тихим. — После того, как мы пустили по всем возможным каналам информацию о выживании наследника, Кривцов начал избавляться от потенциальных предателей в армии. Люди просто исчезают, без суда и следствия. Особенно те, кто имел связи с Долгорукими или посмел неосторожно высказываться.

— Раскол в высшем командовании? — Краснова подалась вперёд. — Это может быть нашим шансом.

— Именно, — кивнул Потехин. — Если удастся привлечь на нашу сторону хотя бы часть генералитета, многие рядовые последуют за ними. Гражданской войны можно избежать.

— Или хотя бы сделать её менее кровопролитной, — добавил Валун.

— А теперь самое интересное, — Потехин понизил голос, оглядываясь по сторонам, хотя в зале находились только проверенные люди. — Мы перехватили сообщение о проекте под кодовым названием «Призыв». Детали скудные, но судя по контексту, это связано с происшествием в Северном Бастионе.

Все переглянулись. Воспоминания о той ночи, когда пал Северный Бастион, по-прежнему были слишком свежи.

— Если это то, о чем я думаю, — тихо произнесла Краснова, — то мы в большей беде, чем предполагали.

— Если Кривцов научился управлять монстрами… — начал было Валун.

Двери распахнулись, прервав его на полуслове. В зал вошёл Ярослав, и несмотря на свой детский облик, он держался с таким достоинством, что разговоры мгновенно стихли.

— Почему вы проводите совещание без меня? — спросил он, направляясь к столу. Из его речи практически исчезли детские нотки. — Что я пропустил?

Потехин склонил голову в легком поклоне — не наигранном, а абсолютно искреннем.

— Ваше Высочество, мы получили новые данные из столицы. Разведка доложила о массовой передислокации сил Кривцова.

— И о странном проекте «Призыв» — подхватил Ярослав, забираясь на специально подготовленное для него кресло с подставкой. — Я слышал часть разговора.

Вся его фигура, несмотря на детский облик, излучала внимательность и собранность. Казалось, что за прошедший год он повзрослел лет на двадцать, хотя внешне оставался двухлетним ребёнком.

— Именно, — кивнул Потехин, активируя новую проекцию. На ней появилось изображение девушки с холодными глазами и тонкими чертами лица. — Алиса Кривцова. Дочь нашего главного врага и, по нашим данным, ключевая фигура в проекте «Призыв». Она крайне редко появляется на публике, и известно о ней немного.

— Призывательница, — тихо проговорил Ярослав. Его глаза сузились, словно он рассматривал что-то очень далекое. — Думаю, что именно она навела монстров на Северный Бастион.

— Эту же версию подтверждают и наши аналитики, — кивнул Потехин. — Если она действительно обладает способностью контролировать монстров, то…

— Она намного опаснее своего отца, — закончил за него Ярослав.

В зале повисла тяжелая тишина. Все присутствующие пережили нашествие на Северный Бастион и своими глазами видели, на что способны монстры Сумеречной Пустоши. Мысль о том, что кто-то может управлять этими существами, вызывала холодок страха даже у самых закаленных бойцов.

— Что это значит для нас? — спросил Еремей, выступая вперед. Этот парень был очень талантливым Технопатом, и в свои тридцать возглавлял научный отдел. — Они готовятся к новому нашествию?

— Более чем вероятно, — ответил Потехин. — Вопрос только… куда.

Все посмотрели на карту Империи, ища возможную цель.

— Они ударят по нам, — Ярослав решительно ткнул пальцем в Нижне-Иртышск. — Кривцов знает, что здесь центр сопротивления. Что здесь нахожусь я.

— Не обязательно, — возразил Валун. — Они могут ударить и по другим Бастионам, чтобы ослабить нашу поддержку. Западный или Южный — оба достаточно уязвимы.

— В любом случае, — вмешалась Краснова, — нам нужно усилить защиту. И, прежде всего, безопасность Ярослава.

— Защиту — да, — кивнул Ярослав. — Но не только. Я долго думал об этом. Мы не можем просто ждать, когда они ударят. Мы должны взять инициативу в свои руки.

Краснова напряглась, услышав эти слова.

— Ярослав, — осторожно начала она, — я понимаю твои чувства, но мы не можем рисковать…

— Вика, — прервал её Ярослав, глядя прямо в глаза. — Я ценю твою заботу, но чем больше мы тянем, тем сильнее становится Кривцов. Нам нужно ударить в самое сердце врага.

Он намеренно произнес фамилию врага медленно и четко. Это прозвучало почти жутко — такая взрослая решимость в устах двухлетнего малыша.

В зале повисла напряженная тишина. Все понимали правоту наследника, но также осознавали огромные риски, связанные с прямой атакой на столицу.

— Что ты предлагаешь? — спросил, наконец, Валун.

Ярослав улыбнулся — в его улыбке смешались детская открытость и совсем не детская решимость.

— Пора принести войну в их дом.

***

Глава 35

Город менялся за окном, подстраиваясь под новые реалии. Раньше на центральной площади стоял бронзовый памятник какому-то старому писателю, имя которого никто толком не помнил. Теперь там возвышалась наспех возведенная вышка для наблюдения. Красивые цветочные клумбы уступили место укреплениям и баррикадам. Восстание, организованное под моим именем, набирало обороты, а вместе с ним менялся и захолустный городок, превращаясь в настоящую крепость.

А ещё меня забавляла мысль о том, что этот провинциальный Нижне-Иртышск внезапно стал центром сопротивления только потому, что сюда случайно привезли годовалого мальчика, оказавшегося последним представителем свергнутой династии.

Я сидел на подоконнике в своей комнате. Где-то внизу слышались голоса Валуна и Потехина — они снова спорили о расстановке сил на восточной границе города. На столе лежала карта с пометками — очередной вариант обороны, который я собирался предложить на следующем собрании.

Но сейчас мне нужно было сосредоточиться на другом. Я закрыл глаза и мысленно прошелся по своему телу, ощущая все пять сил, которыми владел.

Удлинение. За последний год я довёл мастерство до такого уровня, что мог с легкостью растягивать конечности метров на двадцать, сохраняя при этом полный контроль. Хотя, признаться, моё детское тело накладывало некоторые ограничения — всё-таки масса важна, особенно в бою.

Сила Валуна — копировать её было чистой воды экспериментом, который неожиданно увенчался успехом. Теперь я мог увеличивать свою физическую мощь в сотни раз, что в сочетании с растяжением давало потрясающие результаты. Хотя для полноценного использования мне приходилось трансформироваться во взрослого.

Танец теней — самая сложная из моих способностей. Скопированная у Потехина, она требовала глубокой концентрации и понимания самой сути теней. Год практики, и теперь я мог прыгать на расстояние до километра, если видел место назначения. Без визуального контакта — максимум метров триста. Неплохо для двухлетки, но далеко от мастерства истинных Теневиков.

Регенерация и полёт — мои последние приобретения.

Регенерацию я скопировал у молодого Супера по имени Виктор, который чудом спасся из Восточного Бастиона, когда тот пал под натиском правительственных войск три месяца назад. Его тело восстанавливалось с невероятной скоростью — глубокие раны затягивались за секунды, сломанные кости срастались за минуты.

С полётом всё оказалось сложнее. Я позаимствовал эту способность у Лидии — молодой девушки с крыльями из чистой энергии, напоминавшей о погибшем Петре из Огненных Соколов. Вот только, скопировав её силу, я обнаружил, что моё детское тело категорически отказывается действовать так же эффективно. Я мог подниматься в воздух, мог даже перемещаться, но на скорости, не превышающей бег обычного человека. И высота… выше двухэтажного дома пока не получалось подняться.

Почему на новых способностях были ограничения? Все просто. Дело в моем чертовом детском тельце и маленьком источнике, который обязательно разовьется. Но с возрастом, когда уже может стать слишком поздно.

— Всё ещё слишком мало, — пробормотал я, открывая глаза. — Если Кривцов действительно готовит новое нашествие монстров… даже с пятью способностями я буду слишком слаб.

Я спрыгнул с подоконника и подошёл к зеркалу. Из него на меня смотрел двухлетний малыш с непропорционально серьёзными глазами. Светлые волосы отрасли и теперь падали на плечи. Лицо ещё сохраняло детскую пухлость, но скулы уже начинали проявляться чётче — сказывались изнурительные тренировки, которым я подвергал своё тело.

Иногда я задумывался, не лучше ли постоянно поддерживать облик взрослого. Но энергии на это уходило слишком много, да и привлекало бы лишнее внимание. Так что приходилось мириться с детским телом, постепенно развивая его физические возможности.

Я вытянул руку и сконцентрировался. Пальцы начали удлиняться, плавно и равномерно, словно из жидкого металла. Затем активировал силу Валуна — по руке пробежала волна напряжения, вены вздулись, а мышцы, даже в растянутом состоянии, стали твёрдыми как камень.

— Двадцать метров удлинения, умноженные на десятикратную силу, — пробормотал я, размышляя вслух. — Тупая грубая мощь, но против большинства противников эффективно.

Я позволил руке вернуться в нормальное состояние и сосредоточился на другой способности. Воздух вокруг меня задрожал, и я почувствовал, как ноги отрываются от пола. Левитировать на месте получалось неплохо, но стоило попытаться двигаться, и контроль сразу становился зыбким.

— Если летучую мышь привязать к черепахе, получится примерно то, что я сейчас делаю, — хмыкнул я и плавно опустился обратно.

Оставался последний тест. Я сосредоточился на тени, отбрасываемой стулом. Она дрогнула, словно от порыва невидимого ветра, затем потянулась ко мне. Я сделал шаг и растворился в ней, чтобы мгновение спустя появиться на другом конце комнаты.

Эта способность завораживала меня больше других. В ней было что-то… почти мистическое. Словно ты соприкасаешься с другим измерением, где законы физики изгибаются и преломляются. Теневик, достигший мастерства, мог бы…

Мои размышления прервал громкий стук в дверь, больше похожий на барабанную дробь. Кто-то явно нетерпеливо колотил кулаками.

— Ваше Высочество! Ярослав! — донеслись приглушённые голоса, в которых я безошибочно узнал Алёшу Щукина и компанию.

— Войдите, — вздохнул я, усаживаясь в кресло. По крайней мере, мой маленький рост в этом случае оказался полезен — детское кресло было просто миниатюрной копией взрослого, удобное и с высокой спинкой, создающее впечатление трона.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась целая делегация. Впереди, конечно же, Алёша — за прошедший год он ещё больше вытянулся, стал жилистым и подтянутым. За ним Глеб, который теперь носил очки в тонкой оправе, делавшие его похожим на маленького профессора. Кирюша — такой же непоседливый, с вечно торчащими во все стороны волосами, хотя взгляд его стал ещё более сосредоточенным. И ещё несколько ребят из Дома Юных Суперов, которых мне удалось вытащить из Северного Бастиона.

— Мы решили, что с нас хватит, — безо всяких предисловий заявил Алёша, скрестив руки на груди. Вот уж кто совсем не изменился — такой же прямолинейный.

— И чего именно вам хватит? — поинтересовался я, стараясь держать серьёзное выражение лица.

— Нас не пускают на тренировки с взрослыми Суперами, — вмешался Глеб, поправляя очки. — Говорят, мы ещё слишком маленькие.

— А сами отправляют тебя на все миссии, — добавил Кирюша с нескрываемой обидой. — Т-ты же даже младше нас!

Я не смог сдержать улыбку. Забавно, как быстро эти дети, пережившие ужасы падения Бастиона, адаптировались и теперь снова вели себя как… ну, дети.

— Я особый случай, — ответил я, вставая с кресла. — И вы это прекрасно знаете.

— Но-но-но мы тоже можем помогать! — возразил Кирюша. — Я уже создал десять новых устройств для разведки! А Глеб разработал стратегию защиты восточного сектора!

— И предложил её взрослым, но они даже слушать не стали, — добавил очкарик.

Алёша шагнул вперёд, и на его лице отразилась решимость, которую я редко видел даже у бывалых солдат.

— Нам нужны настоящие тренировки, Ярослав, — сказал он. — Не детские игры, которые устраивают воспитатели. Мы все видели, как умирают люди. Видели, как падает Бастион. И мы… мы не хотим снова быть бесполезными.

Я внимательно оглядел их всех. Дети, да. Но с глазами, повидавшими слишком много для своего возраста.

— И что вы предлагаете? — спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

— Тренируй нас, — прямо ответил Алёша. — Ты сильнее многих взрослых Суперов. Ты можешь научить нас тому, что действительно важно.

— Да-да! — энергично закивал Кирюша. — Мы будем стараться! Очень-очень!

— И мы уже подготовили площадку, — добавил Глеб. — В старом школьном дворе, подальше от взрослых.

Я не смог сдержать смешок. Эти маленькие конспираторы всё продумали. Хотя, если серьёзно, их предложение имело смысл. Кривцов не пощадит детей, если доберётся до Нижне-Иртышска, поэтому они должны уметь защищаться. Да и имея в своём распоряжении подготовленный отряд юных Суперов, мы сможем…

— Хорошо, — кивнул я, и по комнате пронёсся радостный выдох. — Но с условием.

— Любое! — выпалил Алёша.

— Вы будете слушаться беспрекословно. Никаких споров, никаких «а давайте попробуем так». И самое главное — никакой самодеятельности. Всё, что мы тренируем, используется только по команде, только в крайнем случае. Я ясно выражаюсь?

Они закивали, как китайские болванчики, нестройным хором выражая согласие.

— Тогда встречаемся через час на вашей площадке, — сказал я, скрестив руки. — И приготовьтесь как следует. Лёгких тренировок не будет.

Когда они вылетели из комнаты, радостно галдя и перебивая друг друга, я снова подошёл к окну.

И почему я соглашаюсь на такое? Потому что вижу в них будущих солдат? Потому что они напоминают мне о моих потерянных учениках из прошлой жизни? Или просто потому… что не могу видеть, как они остаются детьми в мире, который давно перестал быть детским?

Я не знал ответа. Но понимал, что эти маленькие Суперы, возможно, станут той силой, которая изменит историю этой страны.

А пока мне стоило придумать, как превратить группу восторженных детей в настоящую боевую единицу. И я точно знал, с чего начать — с дисциплины и контроля над своими способностями.

Ну что ж, Алеша… Алёша и товарищи, вы сами напросились. Посмотрим, как долго продержится ваш энтузиазм после моих тренировок.

Глава 5. Решение

Старое школьное поле Нижне-Иртышска приобрело совершенно новый облик за последнюю неделю. Заброшенные спортивные площадки, некогда заросшие бурьяном, теперь были расчищены, размечены и превращены в тренировочный полигон. Проржавевшие футбольные ворота стали опорами для полосы препятствий, а бывшая баскетбольная площадка сейчас представляла собой круг для спаррингов, обнесенный самодельными заграждениями из подручных материалов.

Я стоял на небольшом возвышении — импровизированном командном пункте, сложенном из старых автомобильных покрышек. Несмотря на свой двухлетний возраст и детский облик, я излучал такой авторитет, что никто не посмел бы усомниться в моем праве руководить.

— Еще раз! — скомандовал я, наблюдая за тренировкой своего необычного отряда. — Алеша, твой Пожиратель должен действовать быстрее!

В центре тренировочного круга Алеша Щукин — высокий, жилистый мальчик с упрямым взглядом — пытался координировать атаку троих монстров: крупного Пожирателя с огромными челюстями, Стервятника и Скрытня размером с крупную собаку, шерсть которого поблескивала металлическим отливом. Монстры Сумеречной Пустоши давно не были редкостью даже в глубине Империи.

— Есть, командир! — Алеша резко свистнул и щелкнул пальцами, заставляя Пожирателя немедленно прижаться к земле. — Лютый, контроль! Сокол, клевок по левому флангу!

Монстро-птица немедленно взмыла вверх и устремилась к тренировочному манекену, одновременно с этим Скрытень молниеносно обогнул препятствие и атаковала справа. Координация между существами улучшалась с каждой тренировкой. Щукин, как и все члены импровизированного отряда, тренировался с маниакальной преданностью делу.

— Уже лучше! Намного лучше! — кивнул я, переводя взгляд на другой участок полигона.

Там, среди нагромождения старых автомобильных шасси и металлического лома, Кирюша колдовал над каким-то сложным устройством. Его маленькие пальчики двигались с невероятной быстротой, соединяя провода, подкручивая винтики. Вокруг него парили три небольших дрона самодельной конструкции, размером не больше тарелки каждый. Они поворачивались, сканировали окружающую территорию и, судя по всему, передавали данные на портативный компьютер, примостившийся на коленях маленького гения.

— Кирюша, отчет! — крикнул я.

— Почти закончил! — отозвался мальчик, не отрывая взгляда от работы. — Новая система распознавания, различает людей и монстров на расстоянии километра! И, и, и… — он запнулся от возбуждения, — я нашел способ экранировать их от поисковых систем Кривцова!

Я одобрительно кивнул. Технопат невероятно вырос в своем мастерстве за прошедший год. Если раньше он создавал оружие интуитивно, то теперь прекрасно осознавал, что именно собирается сконструировать.

На дальнем конце поля Глеб, как всегда с планшетом в руках, проводил тактический разбор с группой детей постарше. Его очки сверкали на солнце, а на лбу пролегла сосредоточенная морщинка — совсем как у взрослого стратега. Над ними висел самодельный экран, на котором отображалась трехмерная карта местности.

— Предположим, — голос Глеба, несмотря на свою мягкость, звучал уверенно, — мы оказываемся в Восточном квартале. Монстры преграждают путь через главную улицу. Наши варианты?

— Обойти через дворы? — предложила русоволосая девочка лет десяти, имени которой я не помнил.

— Слишком медленно и предсказуемо, — возразил Глеб. — В условиях города монстры превосходят нас в маневренности. Лучший вариант…

— Канализация! — выпалил веснушчатый мальчик, почти подпрыгивая от нетерпения.

— Верно, Федор, — кивнул Глеб. — Подземные коммуникации. Я проанализировал карты трех десятков городов Империи. В восточных секторах канализационные системы старые, просторные и соединяются с дождевыми стоками. Можно перемещаться незаметно на большие расстояния.

Я не скрывал гордости. Глеб уже давно перестал быть просто умным ребенком — он превратился в настоящего тактика, способного просчитывать ситуацию на несколько ходов вперед. Его аналитические способности могли бы сделать честь опытному генералу.

Чуть поодаль от остальных, в тени старого каштана, расположилась Амелия со своей группой. Темноволосая девочка с удивительно спокойными глазами обучала других детей основам полевой медицины. Перед ними лежали самодельные манекены, на которых они отрабатывали перевязки и иммобилизацию конечностей.

— Запомните, — мягкий голос Амелии звучал на удивление авторитетно, — моя способность исцеления работает не мгновенно. На глубокую рану уходит минимум пятнадцать секунд концентрации. Вы должны уметь оказать первую помощь самостоятельно, чтобы выиграть время.

Ее руки светились мягким голубоватым сиянием, когда она демонстрировала, как заживлять рваные раны на специально подготовленном материале, имитирующем человеческую плоть. Другие дети наблюдали с благоговейным вниманием.

Я перевел взгляд на двух оставшихся членов своего маленького отряда. Близнецы Тихон и Таисия — оба с одинаковыми рыжими волосами и веснушчатыми носами — развивали свою уникальную способность к ментальной связи. Сейчас они сидели спиной друг к другу и передавали информацию без единого слова. Тихон быстро зарисовывал картинку, которую видела только Таисия, и, судя по все возрастающей точности рисунка, они делали большие успехи.

— Дальность повысилась? — спросил я, подходя к ним.

— Двести пятьдесят метров четко, — ответила Таисия, не открывая глаз. — До трехсот — с помехами.

— И мы теперь можем передавать не только образы, — добавил Тихон, продолжая рисовать. — Но и звуки, запахи… ощущения.

Я кивнул — это был отличный прогресс. Близнецы могли стать идеальными разведчиками, оставаясь при этом в относительной безопасности.

Я оглядел всю группу с чувством странной гордости. Семеро детей, выживших после падения Северного Бастиона, теперь превращались в слаженный отряд со своими сильными сторонами и уникальными возможностями. Моя маленькая армия.

— Десятиминутный перерыв, — объявил я, хлопнув в ладоши. — Затем общий сбор для комплексной тренировки.

Дети с энтузиазмом рассредоточились по периметру поля, где были расставлены емкости с водой и простой едой. Они разговаривали, смеялись, подтрунивали друг над другом — обычные дети, если не считать того факта, что все они были Суперами и пережили, в прошлом, настоящий ад.

Я уселся на одну из покрышек и вытянул ноги. Детское тело все-таки имело свои ограничения, особенно когда приходилось целый день тренировать других, демонстрируя приемы и контроль над способностями.

— Впечатляет, — раздался за спиной знакомый голос.

Я обернулся. Виктория Краснова стояла, скрестив руки на груди, и с интересом наблюдала за происходящим на тренировочной площадке.

— Как долго ты здесь? — спросил я.

— Достаточно, чтобы увидеть, как бывший задира Щукин беспрекословно выполняет твои команды, — усмехнулась она. — Ты их хорошо вымуштровал.

Я пожал плечами.

— Они сами хотят учиться. Я просто даю им этот шанс.

— И превращаешь в солдат, — добавила Краснова, и в ее голосе проскользнула нотка неодобрения.

— Они уже не просто дети, Вика, — тихо ответил я. — Они — выжившие. И они должны быть готовы к тому, что может случиться в будущем.

Краснова вздохнула и села рядом со мной.

— Я знаю. Просто иногда мне кажется, что мы слишком многого от них требуем.

— Лучше требовать многого сейчас, чем позже оплакивать их, — сурово отрезал я, но тут же смягчился. — Кстати, зачем ты пришла? Неужели просто проведать нас?

Лицо Вики стало серьезным.

— Совещание через час. Потехин вернулся с разведки, и новости… не из лучших.

Я нахмурился, сразу почувствовав, что дело серьезное.

— Что случилось?

— Там все расскажут, — покачала головой Краснова. — Но тебе стоит закончить тренировку пораньше. Похоже, времени у нас остается все меньше.

Командный зал в здании городской администрации гудел от напряжения. Над столом склонилось несколько человек: Потехин, Валун, начальник разведки Горемыкин и еще двое малоизвестных мне офицеров.

Когда я вошел, разговоры стихли. Валун выпрямился и инстинктивно отдал честь, что вызвало мимолетную улыбку на моем лице. Несмотря на детскую внешность, ко мне здесь относились с уважением, подобающим правителю.

— Рад, что ты уже здесь, — кивнул Потехин. Его лицо было осунувшимся, под глазами залегли темные круги — признак длительного недосыпа и постоянного стресса. — У нас проблемы.

— Я уже понял, — я приблизился к столу. — Выкладывайте.

Потехин включил экран, и на нём появилось детальное изображение Восточного Бастиона — мощной крепости, раскинувшейся на склонах Уральского хребта. В отличие от Северного, этот Бастион не стоял на равнине: его возвели на скальном выступе, что делало его практически неприступным с трёх сторон.

— Разведка перехватила сообщение, которое подтверждает наши худшие опасения, — начал Потехин, увеличивая определенный участок карты. — Кривцов и его дочь действительно готовят новую атаку монстров. Но не на нас.

— Восточный Бастион, — кивнул я. — Логично. Это последний серьезный оплот, удерживающий монстров от вторжения в центральные районы.

— Именно, — Потехин указал на красные точки, появившиеся на карте. — Наши агенты обнаружили те же странные метки, что были замечены перед падением Северного Бастиона. Тринадцать точек, образующих почти идеальный круг.

— Ритуал Призыва, — мрачно произнес я. — Они снова используют дочь Кривцова.

— И не только, — добавил Горемыкин, подавшись вперед. Его лицо было отмечено шрамом от ожога — памятью о прошлых сражениях. — Мы получили данные, что там же замечен Селезнев. Предатель, похоже, стал правой рукой Алисы Кривцовой.

Я стиснул кулаки. Одно упоминание об Артемии Селезневе вызывало у меня волну гнева. Именно этот человек убил Льва Сапрыкина и помог организовать падение Северного Бастиона.

— Сколько у нас времени? — спросил я, пытаясь сохранить спокойствие.

— По нашим оценкам, ритуал завершится через три дня, — ответил Потехин. — Затем понадобится еще день-два, чтобы монстры собрались в достаточном количестве. После этого… — он замолчал, но все и так понимали, что произойдет.

— То есть пять дней до начала атаки, — подытожил я. — Не так уж много.

— И еще кое-что, — добавил Горемыкин, активируя другую часть карты. — Судя по перехваченным сообщениям, после падения Восточного Бастиона Кривцов планирует массовую операцию по зачистке всех потенциальных центров сопротивления. Включая Нижне-Иртышск.

В зале повисла тяжелая тишина. Все понимали, что речь идет не просто о военной операции, а о геноциде — уничтожении всех, кто мог бы поддержать наследника Долгоруких.

— Но есть и хорошие новости, — неожиданно вмешался Валун. — Точнее, одна.

Он кивнул Потехину, и тот активировал новую проекцию, на которой появилась женщина в железной маске, с холодным, расчетливым взглядом и безупречной военной выправкой. Эту особу я никогда не забуду.

— Генерал Смольская, — пояснил Потехин. — Глава Особого Отдела. И, как выяснилось, тайная сторонница Долгоруких.

Я внимательно всмотрелся в изображение. Смотрю, она так и не смогла поправить свою внешность, после нашей первой встречи. Какая «жалость»…

— Смольская?! — тут же вскинулась Краснова. — Вы совсем с дуба рухнули, раз собираетесь довериться этой маньячке!

Двое малоизвестных мне офицеров переглянулись, после чего один из них взял слово:

— У Анны действительно весьма радикальные взгляды, особенно в отношении обычных людей, — медленно произнес он. — Но… за последний год Кривцов стал слишком жестоким. Даже к Суперам. Поэтому… она решила поменять сторону, пока ее начальник не привел Империю к катастрофе.

— Откуда эта информация? — скептически спросил я.

— От нашего агента в столице, — ответил Потехин. — Ему можно доверять.

Это утверждение заставило меня усмехнуться.

— Если на него вышли люди из Особого Отдела, значит, полученная информация уже вызывает сомнения, — протянул я, задумчиво постучав пальцами по столу. Затем на секунду замолчал, обдумывая сказанное. — Ладно, допустим. И что она предлагает?

— Встречу, — Потехин понизил голос. — Здесь, через четыре дня. Она готова привести с собой несколько влиятельных военных, которые также недовольны нынешним режимом.

— Это может быть ловушкой, — тут же отреагировал я.

— Может, — согласился Потехин. — Но если нет, это наш шанс получить поддержку внутри самой столицы. А это может изменить весь расклад сил.

Я задумчиво потер подбородок, анализируя ситуацию. Две критические угрозы, требующие немедленного внимания: надвигающееся нашествие на Восточный Бастион и возможность установить контакт с потенциальными союзниками в столице. Оба события требовали моего личного присутствия, но находились в противоположных направлениях.

— Нам нужно разделиться, — наконец произнес я. — Я возглавлю группу, которая отправится к Восточному Бастиону. Мы должны предупредить их и по возможности сорвать ритуал Призыва.

— С твоей стороны это опасно лезть прямо в логово врага, — возразил Валун. — Тем более, если там Селезнев.

— Именно поэтому я должен идти, — твердо ответил я. — Если мы не успеем предотвратить нашествие, нам понадобятся сильнейшие бойцы, чтобы его остановить.

Потехин нахмурился, но кивнул.

— А что насчет Смольской? Мы не можем упустить такой шанс.

— Краснова возглавит вторую группу, — решил я. — Она разбирается в дворцовых интригах лучше всех нас и сможет оценить, насколько искренна Смольская.

Краснова, стоявшая до этого молча, подняла бровь.

— Я не уверена, что это хорошая идея. Мое место рядом с тобой, особенно когда ты собираешься лезть в такое опасное место.

Я покачал головой.

— Вика, послушай. Ты единственная, кому я могу доверить эту миссию. Если Смольская действительно на нашей стороне, нам нужен человек, способный в этом убедиться. Валун пойдет со мной и обеспечит безопасность. Потехин возглавит оборону здесь, в Нижне-Иртышске, на случай, если все это окажется отвлекающим маневром.

Краснова сжала губы, но по ее лицу было видно, что она понимает логику этого решения.

— Хорошо, — наконец согласилась она. — Но обещай, что не будешь рисковать понапрасну.

— Обещаю, — я перевел взгляд на Валуна. — Нам нужна небольшая, мобильная группа. Максимум десять человек. Отбери лучших.

— Сделаю, — кивнул здоровяк. — Когда выступаем?

— Завтра на рассвете, — ответил я. — У нас мало времени, но мы должны подготовиться как следует.

После совещания я вернулся на тренировочную площадку. К моему удивлению, дети все еще были там, отрабатывая приемы, которые я им показал. При моем появлении они выстроились в линию, как настоящие солдаты.

— Как прошло совещание? — спросил Алеша, выступая вперед. Его лицо было серьезным, почти взрослым.

Я окинул взглядом всю группу. Они заслуживали знать правду, особенно учитывая то, что все они пережили падение Северного Бастиона.

— Кривцов планирует новое нашествие, — прямо ответил я. — На этот раз целью станет Восточный Бастион.

Дети переглянулись, их лица стали напряженными. Это были не просто слова для них — у каждого из этих детей в памяти были свежи воспоминания о кошмаре, который они пережили.

— Мы собираемся предупредить их? — спросил Глеб, поправляя очки.

— Да, — кивнул я. — Я возглавлю небольшую группу. Мы отправляемся завтра на рассвете.

Глеб и Алеша обменялись быстрыми взглядами, затем Алеша сделал еще один шаг вперед.

— Мы хотим пойти с тобой, — твердо заявил он.

Я моргнул от удивления.

— Это опасная миссия, — возразил я. — Не детская игра.

— Мы знаем, — ответил Глеб, выходя вперед и становясь рядом с Алешей. — Но мы можем помочь. У нас есть способности, которых нет у многих взрослых.

— И мы не б-боимся, — добавил Кирюша, пристраиваясь рядом с ними. — У меня есть новые изобретения для разведки… они могут пригодиться.

Амелия шагнула вперед, ее обычно спокойные глаза были полны решимости.

— Если там будут раненые, им понадобится Целитель.

Близнецы Тихон и Таисия молча встали рядом с остальными, их лица выражали такую же твердую решимость.

Я смотрел на них, чувствуя странную смесь гордости и тревоги. Я тренировал их именно для этого — чтобы они могли защитить себя и других, когда придет время. Но был ли я готов взять их на настоящую боевую операцию?

— Это не тренировка, — медленно произнес я. — Мы отправляемся на территорию, потенциально окруженную монстрами. Мы можем столкнуться с сильнейшими Суперами. Это будет опасно.

— Мы знаем, — ответил Алеша, и в его голосе прозвучала тихая уверенность. — Но мы все помним Северный Бастион. Мы видели, как наши друзья умирали. И если есть шанс предотвратить еще одну трагедию… мы хотим помочь.

Я медленно оглядел каждого из них. В их глазах я видел не детское упрямство, а осознанную решимость. Они действительно понимали, на что идут.

— Хорошо, — наконец сказал я. — Но при одном условии: вы беспрекословно выполняете все команды. Без самодеятельности, без геройства. Ясно?

— Ясно! — хором ответили дети.

Я кивнул, уже прикидывая, как объяснить Валуну и остальным, почему я беру с собой отряд детей на опасную миссию. Но в глубине души я знал, что это правильное решение. Эти дети обладали уникальными способностями, которые могли оказаться решающими. И, что важнее, они заслужили право бороться за свое будущее.

К тому же, вполне может статься, что в Восточном Бастионе им будет куда безопаснее, чем здесь — особенно учитывая, что всего через четыре дня сюда прибудет Смольская со своим отрядом.

— Тогда готовьтесь, — сказал я. — Через три часа — инструктаж на базе. Завтра на рассвете выступаем.

***

Кабинет генерала Кривцова в императорском дворце был погружен в полумрак. Единственным источником света служила настольная лампа, отбрасывающая длинные тени на стены. Генерал стоял у окна, глядя на ночной Санкт-Петербург.

— Все готово? — спросил он, не оборачиваясь.

Артемий Селезнев, стоявший у двери, с подчеркнутым уважением склонил голову.

— Да, господин генерал. Алиса выполнила десять из тринадцати меток. Оставшиеся будут готовы завтра.

— Отлично, — Кривцов наконец повернулся. Его строгое лицо в полумраке казалось высеченным из камня. — А что насчет наследника?

— Наши шпионы в Нижне-Иртышске сообщают, что он по-прежнему там. Собирает армию из верных Долгоруким Суперов.

— Армию, — Кривцов усмехнулся. — Из выживших после падения Северного Бастиона и дезертиров? Не смешите меня, Селезнев.

— Тем не менее, мы не должны их недооценивать, — осторожно заметил Селезнев. — Наследник хоть и ребенок, но уже проявил себя как опасный противник.

— Именно поэтому мы и атакуем Восточный Бастион, — Кривцов подошел к столу и вывел на экран карту Империи. — Падение этой крепости не только откроет монстрам путь к центральным провинциям, но и вынудит наследника действовать. А когда он двинется…

— Мы будем готовы, — закончил за него Селезнев.

— Именно, — Кривцов выключил проекцию и повернулся к Селезневу с холодной улыбкой. — Вы можете идти, капитан. Проследите, чтобы моя дочь завершила работу вовремя.

Селезнев отдал честь и направился к выходу. Уже у двери он остановился, словно вспомнив что-то.

— Господин генерал, а что по поводу Смольской?

Лицо Кривцова помрачнело.

— Глава Особого Отдела становится проблемой. Она задает слишком много вопросов и слишком громко выражает недовольство.

— Она опасна, — заметил Селезнев. — У нее много сторонников среди военных.

— Знаю, — Кривцов постучал пальцами по столу. — Поэтому мы не можем действовать открыто. Но после падения Восточного Бастиона ситуация изменится. В хаосе и панике можно будет… решить и эту проблему.

Селезнев кивнул и вышел, оставив генерала наедине с его мыслями. Кривцов снова подошел к окну и вгляделся в ночной город.

— Скоро все закончится, — прошептал он. — Очень скоро.

Глава 6. Новое поколение

Рассвет в Нижне-Иртышске выдался холодным и туманным. Серая пелена окутывала улицы, превращая дома в размытые силуэты и поглощая звуки шагов. В такое утро любой здравомыслящий человек предпочел бы остаться дома, закутавшись в теплое одеяло. Но нас ждала дорога.

Я стоял на базе, внимательно осматривая снаряжение, разложенное на столе. Два боевых ножа с настолько заточенными клинками, способными разрезать даже шкуру Костелома, несколько светошумовых гранат, портативный комплект связи и самодельный детектор монстров, собранный Кирюшей. Негусто, но для разведывательной миссии должно хватить.

— Думаешь, этого достаточно? — спросил Валун, входя в комнату. Его массивная фигура казалась еще больше из-за тактического костюма и дополнительной брони на плечах и груди.

— Придется обойтись этим, — я продолжил упаковывать вещи в небольшой рюкзак. — Чем меньше груза, тем быстрее двигаемся.

Валун кивнул, но его лицо оставалось напряженным. Я знал, что его беспокоит не столько снаряжение, сколько сам план – особенно та его часть, которая касалась состава группы.

— Всё ещё считаешь, что брать детей — ошибка? — прямо спросил я.

Здоровяк тяжело вздохнул, опускаясь на стул, который жалобно скрипнул под его весом.

— Если честно, да, — он покачал головой. — Они талантливы, не спорю. Ты хорошо их натаскал. Но это не тренировочный полигон, Ярослав. Это реальная опасность, возможно, смертельная.

— Я знаю, — серьезно ответил я, застегивая рюкзак. — Но у меня есть веские причины настаивать именно на таком составе группы.

Я спрыгнул со стула и подошел к карте, развернутой на стене. На ней красными точками были отмечены возможные местоположения меток Призыва, образующих полукруг вокруг Восточного Бастиона.

— Смотри, — я указал на карту. — Для выполнения этой миссии нам нужны не просто сильные бойцы. Нам нужны специфические навыки, которыми не обладают многие из взрослых Суперов.

Валун подошел ближе, вглядываясь в карту.

— Во-первых, разведка, — я указал на первую точку. — Нам нужно незаметно приблизиться к Бастиону через территорию, возможно, уже кишащую монстрами. Кто лучше подойдет для этой задачи, чем близнецы с их ментальной связью? Они могут разделиться и передавать друг другу информацию на расстоянии до трехсот метров, причем без единого звука. Таких разведчиков у нас больше нет.

— Согласен, они уникальны, — нехотя признал Валун. — Но остальные...

— Кирюша, — продолжил я. — Его дроны могут не только сканировать местность, но и идентифицировать энергетические сигнатуры, подобные тем, что оставляют метки Призыва. Без его технологии нам пришлось бы искать эти метки вслепую, а времени у нас почти нет.

Я сделал паузу, давая Валуну возможность осмыслить сказанное, затем продолжил:

— Алёша управляет тремя монстрами: Скрытнем, Пожирателем и Стервятником. И он единственный, кто может это делать без специальных устройств, просто силой воли. Если мы столкнемся с монстрами, его подопечные могут отвлечь их, дезориентировать, а в идеальном случае – даже заставить часть из них сражаться на нашей стороне. Сам знаешь, что у нас нет других Призывателей.

— Ладно, ладно, — Валун поднял руки в знак капитуляции. — Мне не нравится эта идея, но я вижу твою логику. Однако что насчет Амелии? Она целитель, да, но у нас есть взрослые медики с боевым опытом.

— У кого из них способность к ускоренному заживлению тканей? — парировал я. — Амелия может залечить серьезную рану за считанные секунды. В бою, где каждое мгновение на счету, это может стать решающим фактором.

Валун задумчиво потер подбородок, явно борясь с внутренними сомнениями.

— И наконец, Глеб, — закончил я. — Его аналитические способности позволяют быстро адаптировать стратегию под меняющиеся условия. Он уже выучил карту Восточного Бастиона наизусть и разработал несколько планов проникновения и эвакуации.

Я подошел к Валуну и положил руку на его массивное предплечье:

— Я понимаю твое беспокойство. Правда. Но эти дети не просто Суперы – они команда, слаженный механизм, где каждый выполняет свою роль. Мы тренировались вместе, знаем сильные и слабые стороны друг друга. И самое главное: они пережили падение Северного Бастиона. Они знают, с чем имеют дело, и готовы к этому.

Валун долго смотрел на меня, затем тяжело вздохнул и кивнул:

— Хорошо. Я все еще против, но... решение за тобой, Ваше Высочество.

Он редко использовал мой титул, только когда хотел подчеркнуть серьезность момента. Я ценил его преданность и понимал его опасения. Но иногда правитель должен принимать решения, которые не нравятся даже его ближайшим соратникам.

— Спасибо, — просто ответил я. — Сбор через полчаса у восточных ворот.

Восточные ворота Нижне-Иртышска представляли собой внушительное зрелище. За прошедший год обычный КПП превратился в настоящий укрепленный бастион с пулеметными гнездами, бронированными заграждениями и наблюдательными вышками. Небольшой провинциальный городок постепенно трансформировался в военную базу сопротивления.

У ворот уже собралась наша группа. Кроме меня, Валуна и детей, в состав входили еще трое взрослых: Ирина Соколова – снайпер с исключительным зрением, Марат Зубенко – опытный следопыт, умеющий читать природные знаки лучше любого разведчика, и Олег Нефедов – инженер и специалист по взрывчатке.

Общий состав – одиннадцать человек. Маленький отряд, но для нашей миссии это оптимально.

— Все готовы? — спросил я, оглядывая группу.

Взрослые кивнули с пониманием того, что нас ждет. Дети выглядели напряженными, но решительными. Кирюша возился с каким-то устройством, периодически поправляя антенну. Глеб держал в руках планшет, на котором, вероятно, были загружены все карты и планы. Амелия проверяла свою медицинскую сумку, методично перебирая бинты, антисептики и медикаменты. Близнецы Тихон и Таисия стояли рядом, периодически обмениваясь короткими взглядами – они общались без слов, используя свою ментальную связь.

Но больше всех преобразился Алёша. Рядом с ним стояли три монстра, которые обычно вызывают панику у любого разумного существа. Крупный Пожиратель, похожий на помесь гиены и крокодила, с мощными когтями и челюстями, способными перекусить металлический прут. Скрытень – гибкое, хищное создание с острыми, как бритва, когтями и способностью частично сливаться с окружающей средой. И Стервятник Пустоши – крылатый монстр размером с крупного орла, с острым клювом и когтями, созданными для разрывания плоти.

Все трое вели себя удивительно спокойно, повинуясь каждому жесту и взгляду Алёши. Мальчишка мог брать под контроль и большее количество монстров, но все же предпочел остановиться на таком количестве, для более тонкого управления.

— Какой маршрут выбираем? — спросил Валун, разворачивая карту.

— Самый быстрый — по главной трассе, но там нас легче всего заметить, — ответил я. — Предлагаю двигаться через Сумеречный лес. Это дольше, но безопаснее.

— Если двигаться без остановок и по моему маршруту, мы потеряем всего шесть часов по сравнению с основной дорогой, — вмешался Глеб, показывая на своем планшете извилистую линию. — Я просчитал оптимальный путь с учетом рельефа и возможных опасностей.

Я изучил предложенный маршрут. Глеб, как всегда, поработал на совесть — трасса огибала потенциально опасные зоны, но при этом не уводила нас слишком далеко от цели.

— Принято, — кивнул я. — Ирина, ты будешь нашими глазами. Марат, ты знаешь эти места, поэтому идешь первым вместе с Тихоном. Таисия остается в центре группы, поддерживая ментальную связь.

Я распределил остальные позиции, убедившись, что каждый понимает свою роль и знает, как действовать в случае опасности. Особенно тщательно проговорил правила для детей — никакой самодеятельности, немедленное выполнение команд, четкое следование плану.

— И последнее, — я оглядел всех еще раз. — Наша главная задача — разведка и предупреждение. Мы не герои, которые в одиночку остановят нашествие. Если ситуация выйдет из-под контроля, мы отступаем. Сражаемся только в крайнем случае. Понятно?

Все кивнули, и я увидел в их глазах понимание. Они знали, на что идут, и были готовы.

— Тогда выступаем.

Сумеречный лес полностью оправдывал свое название. Даже в полдень здесь царил полумрак, солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотный полог листвы. Воздух был влажным и тяжелым, а звуки приглушались, словно лес поглощал их.

Мы двигались уже шестой час, делая короткие привалы только для того, чтобы перевести дыхание и сверить маршрут. Дети держались удивительно стойко. Если и были жалобы на усталость или дискомфорт, я их не слышал.

Далеко впереди, почти в полукилометре, шли Марат и Тихон. Они двигались вместе, скрытно, без лишних звуков, оставляя едва заметные метки для остальных. Мы не видели их — только доверяли их опыту и связи.

Иногда Таисия, шедшая чуть впереди основной группы, получала от Тихона мысленные сигналы. Она короткими жестами передавала их нам: "двигаться", "осторожно", "стоп".

В какой-то момент Таисия подняла руку, давая сигнал остановиться. Вся группа замерла на месте.

Я бесшумно приблизился к ней. Таисия шёпотом сообщила:

— Марат обнаружил следы. Нужно быть предельно осторожными.

Когда мы добрались до указанной точки, на земле в лесной подстилке виднелись странные следы — глубокие, размытые, словно оставленные существом, у которого не было чётких очертаний.

— Теневые, — пробормотал я, вспоминая те странные создания, что появились в конце битвы за Северный Бастион. — Они явно прошли здесь недавно.

— Я их чувствую, — неожиданно прошептал Алёша, чьи глаза стали неестественно темными. — Они недалеко. И они... ищут.

Монстры Алёши тоже ощутили присутствие чужаков. Пожиратель тихо зарычал, припадая к земле, Скрытень напрягся, а Стервятник слегка распахнул крылья, готовясь взлететь.

— Сколько их? — спросил я у Алёши.

— Не могу точно сказать, — ответил он, прикрыв глаза и сосредоточившись. — Но не много. Четыре... нет, пять существ. Они двигаются странно, почти бесцельно, но иногда... словно получают внезапные команды.

Я переглянулся с Валуном. Пять теневых созданий — это уже серьезно, но, возможно, мы сможем их обойти.

— Кирюша, — я повернулся к маленькому технопату. — Запусти дрон-разведчик. Нам нужно точно знать, где они находятся.

Мальчик кивнул и быстро извлек из рюкзака небольшое устройство, размером чуть больше ладони. Его пальцы проворно настроили какие-то параметры, и дрон бесшумно взмыл вверх, растворяясь среди ветвей.

— Сейчас все будет, — прошептал Кирюша, уткнувшись в небольшой экран пульта управления. - Нужно только немного потерпеть.

Мы ждали, напряженно вслушиваясь в лесную тишину. Через минуту, которая показалась вечностью, Кирюша поднял голову:

— Они в сотне метров, двигаются параллельно нашему маршруту. Но есть проблема...

— Какая? — насторожился я.

— Они окружают какое-то другое существо. Похоже на человека.

Эта новость заставила нас переглянуться. Человек в окружении теневых монстров могла оказаться Алиса Кривцова.

— Нам стоит проверить этого человека, — тихо сказал я. — Если это та, о ком я думаю...

— То у нас появится очень ценный заложник, — закончил за меня Валун. — Но это рискованно. Теневые твари опасны даже для Суперов.

С учётом возраста своих бойцов рисковать лишний раз не хотелось. Но захват Алисы Кривцовой стоил любых ставок. Один точный удар — и целая цепочка проблем могла бы исчезнуть сразу.

— Устроим засаду, — решил я. — Алёша, твои монстры могут отвлечь теневых?

Мальчик поджал губы, мысленно оценивая ситуацию.

— Возможно. Но не уверен, что они долго продержатся.

— Тогда мы поможем, — я посмотрел на Валуна и Ирину. — Мы с Валуном атакуем существ, Ирина обеспечивает прикрытие. Таисия и Тихон будут поддерживать ментальную связь, чтобы мы могли координировать действия. Глеб, Амелия и Кирюша остаются здесь с Маратом и Олегом. Все понятно?

План был рискованным, но выполнимым. Главное — не дать теневым существам атаковать всем вместе. Если нам удастся разделить их, то расправиться с ними будет не так сложно.

Мы быстро заняли позиции. Ирина забралась на дерево, обеспечивая себе хороший обзор. Валун и я скрылись за деревьями, готовясь к атаке. Алёша отправил своих монстров на фланги — Стервятник поднялся над кронами, Скрытень растворился в подлеске, а Пожиратель замер у его ног, готовый броситься в любой момент.

Ждать пришлось недолго. Вскоре мы услышали странные звуки — не шаги, а скорее, шелест и скольжение, словно по лесной подстилке волокли тяжелый мешок. Затем появились они.

Теневые существа выглядели именно так, как я их запомнил, — гуманоидные фигуры, будто вылепленные из сгустившегося мрака. Их конечности были удлиненными, а движения — дергаными и неестественными. В пустых глазницах пульсировали красные огоньки, единственный яркий цвет в их мрачном облике.

Между ними, спотыкаясь и едва удерживаясь на ногах, шел человек — измученный мужчина средних лет в разорванной одежде. Его руки были связаны, а на шее виднелась странная повязка, излучающая тусклое сияние.

— Ошейник управления, — прошептал я, вспоминая информацию из перехваченных документов. — Они контролируют его, как Алёша своих монстров.

Я дал условный сигнал, и наш план начал разворачиваться. Стервятник Алёши первым пошел в атаку, с пронзительным визгом бросившись на ближайшее теневое существо. Почти одновременно с ним Скрытень атаковал с противоположной стороны, его когти сверкнули в полумраке.

Теневые существа отреагировали молниеносно. Двое развернулись к атакующим монстрам, их конечности удлинились, превращаясь в подобие хлыстов. Остальные окружили человека, явно защищая свою добычу.

Момент для нашей атаки настал. Я скользнул в ближайшую тень и мгновенно появился за спиной одного из существ. Мои руки удлинились и обвились вокруг его шеи, сдавливая с нечеловеческой силой. Существо забилось, пытаясь освободиться, но я удерживал хватку.

Валун атаковал в лоб, с грохотом врезаясь в двух теневых монстров и отбрасывая их от пленника. Его массивные кулаки обрушились на них с такой силой, что земля под ногами задрожала.

Схватка была короткой, но яростной. Ирина поддерживала нас снайперскими выстрелами, целясь в красные огоньки, которые, по всей видимости, были уязвимым местом существ. Алёша координировал действия своих монстров с удивительной точностью.

Теневые создания сопротивлялись отчаянно. Их тела, казалось, могли растягиваться и менять форму по желанию, что делало бой непредсказуемым. Один из них едва не схватил меня своими удлиненными конечностями, но я вовремя скользнул в тень и появился в нескольких метрах в стороне.

Один за другим теневые монстры падали под нашими ударами, падая на землю темно-кровавыми тушками. Последний из них попытался скрыться, растворившись в тенях деревьев, но Стервятник Алёши догнал его в воздухе и атаковал с такой яростью, что существо не успело уклониться.

Когда бой закончился, мы остались посреди поляны с тяжело дышащим пленником. Человек смотрел на нас широко раскрытыми от страха глазами, явно не понимая, спасение это или новая угроза.

— Кто вы? — хрипло спросил он, когда я подошел ближе.

— Те, кто пытается предотвратить новую катастрофу, — ответил я, изучая странный ошейник на его шее. — А ты кто? И что знаешь о ритуале Призыва?

Мужчина дернулся, услышав эти слова, его лицо исказилось от страха.

— Вы... вы знаете о Призыве? — он оглянулся по сторонам, словно ожидая, что теневые существа вернутся. — Вы не понимаете, с чем имеете дело...

— О, поверь, — я переглянулся с Валуном, — прекрасно понимаем. Мы видели падение Северного Бастиона.

Эти слова произвели на пленника сильное впечатление. Он побледнел, и в его глазах появилось что-то похожее на надежду.

— Вы... вы те, кто сражался там? Люди наследника?

Я не стал ни подтверждать, ни отрицать. Вместо этого я кивнул Кирюше, который был специалистом по технологиям. Мальчик подошел ближе и начал осматривать ошейник.

— Контур управления, — пробормотал он. — Можно снять, но требуется время.

— Снимай, — приказал я. — А пока... — я повернулся к пленнику, — ты расскажешь нам всё, что знаешь о планах Кривцова. Начиная с того, кто ты и что делал в лесу с теневыми монстрами.

Мужчина нервно сглотнул, но затем кивнул:

— Меня зовут Григорий Васильев. Я ученый, специалист по энергетическим полям. Кривцов заставил меня сопровождать свою дочь.

— Заставил? — спросил Валун, нависая над пленником.

— Я работал на исследовательской станции, когда они пришли за мной, — горько ответил Васильев. — Алисе нужен был кто-то, кто мог бы измерять энергетические показатели её меток. Я отказался... и они убили половину моих коллег. Прямо перед моими глазами.

История звучала правдоподобно. Кривцов известен своими методами — жестокость, угрозы, демонстративные казни. Он использовал любые средства, чтобы получить то, что хотел.

— Что ты знаешь о метках? — спросил я. — Где они расположены?

Васильев запнулся, бросив нервный взгляд на ошейник, который Кирюша методично разбирал.

— Я не могу показать точных координат, но знаю общий принцип их размещения. Они образуют особый энергетический узор вокруг Бастиона — пентаграмму, вписанную в круг.

— Сколько всего меток? — продолжил я допрос.

— Тринадцать, — подтвердил Васильев. — Девять уже установлены, остальные Алиса должна создать сегодня. После завершения начнется активация ритуала.

— Который заключается в чем?

— Кровавое жертвоприношение, — Васильев нервно облизнул губы. — Алиса Кривцова… она использует свою кровь, чтобы запитать метки. Но для создания теневых монстров крови ей требуется куда больше энергии. И для этого она… она…

— Что она?! — не выдержал я.

Васильев опустил голову:

— Пожалуйста, п-простите меня…

Глава 7. Все идет не по плану...

— Д-дело в том, что для ритуала она использует не только свою кровь, — Васильев говорил с таким ужасом в голосе, что даже Валун невольно подался вперёд, — ей нужна кровь Суперов. И чем сильнее Супер, тем мощнее получаются метка.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Как именно она получает эту кровь? — спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

— Сначала Селезнёв и другие агенты Кривцова похищают Суперов. Затем… — Васильев запнулся, его глаза наполнились слезами, — Алиса проводит ритуал, который высасывает всю их жизненную силу. Они… они агонизируют часами, пока она создаёт свои метки, которые не просто притягивают монстров, но и превращают их в странное… нечто.

Валун выругался сквозь зубы. Я бросил взгляд на детей — большинство из них замерло с застывшими от ужаса лицами. Только Алёша не выказывал признаков страха — в его глазах горела холодная ярость.

— Сколько? — коротко спросил я. — Сколько Суперов она уже убила?

— Для нынешнего ритуала… семнадцать, — прошептал Васильев. — Большинство из них — беженцы из других Бастионов. Но для последних меток ей нужен кто-то особенный.

— Кто? — спросил я, хотя внутри уже нарастало нехорошее предчувствие.

— Дети-Суперы, — Васильев опустил голову. — Её теория заключается в том, что энергия молодых Суперов чище и мощнее. И для последнего этапа ей нужно именно это.

Тишина, повисшая после этих слов, казалась почти осязаемой. Я взглянул на наших детей — Алёшу, Глеба, Кирюшу, близнецов и Амелию. Все они теперь находились в серьёзной опасности.

— Сколько детей ей нужно? — жёстко спросил Валун.

— Трое для последних обычных меток, — ответил Васильев. — И один особенный… для центральной. Центральная метка — ключ ко всему ритуалу. Она должна быть создана из крови необычайно сильного Супера. Только так она сможет призвать армию, которая сметет все живое на этой части страны.

Он посмотрел на меня особенным взглядом, и я понял, что он уже догадался, кто я такой.

— Как и где она проводит ритуал? — спросил я, сосредотачиваясь на главном.

— В руинах старой исследовательской станции, примерно в десяти километрах к востоку отсюда, — Васильев указал направление. — Это место называют «Сумеречной точкой». Там проводились эксперименты с энергией Суперов. Правительство закрыло станцию после какой-то аварии, но Кривцов возобновил работу.

Кирюша к этому времени закончил возиться с ошейником, и устройство с тихим щелчком отключилось. Васильев с облегчением потёр шею, но в его глазах всё ещё читался страх.

— Она охотится на детей-Суперов по всему региону, — продолжил он. — Последние сведения, которые я слышал — они уже схватили двоих. Девочка управляет стихией воды, мальчик может превращать материю в кристаллы.

— Мы должны спасти их, — тихо сказал я.

— И предупредить Восточный Бастион, — добавил Валун. — Если мы не сможем остановить ритуал, они хотя бы будут готовы к атаке.

Я кивнул, мысленно просчитывая варианты.

— Нам придётся разделиться, — наконец сказал я. — Валун, ты возьмёшь часть группы и отправишься к Восточному Бастиону. Предупредишь их и поможешь подготовиться к обороне.

Здоровяк нахмурился.

— А ты?

— Я поведу другую группу к исследовательской станции, — ответил я. — Мы попытаемся остановить ритуал и спасти детей.

— И как именно ты собираешься это сделать? — с сомнением спросил Валун. — Если там Алиса Кривцова и Селезнёв…

— Мы будем действовать незаметно, — я оглядел детей. — Алёша, Глеб, Кирюша — вы идёте со мной. Ваши способности идеальны для скрытной операции.

Три мальчика мгновенно подтянулись, их лица стали серьёзными и решительными.

— Остальные — с Валуном, — продолжил я. — Близнецы обеспечат разведку, Амелия позаботится о раненых. Марат, ты знаешь эти места лучше всех — проведёшь их самым безопасным маршрутом.

Я повернулся к Ирине и Олегу:

— Вы тоже идёте с Валуном. Его группе понадобится каждый опытный боец.

План был рискованным, но другого выхода я не видел. Время работало против нас — если мы сначала отправимся в Восточный Бастион, то почти наверняка опоздаем и не успеем спасти детей и остановить ритуал.

— Я не оставлю тебя только с тремя детьми, — решительно заявил Валун.

— Поверь, эти трое стоят целого отряда, — возразил я. — К тому же, мы не планируем вступать в открытый бой. Скрытность и хитрость — вот наше оружие.

Валун колебался. Я видел, как в его глазах борются долг перед Восточным Бастионом и нежелание оставлять меня в опасности.

— Послушай, — мягко сказал я. — Если падёт Восточный Бастион, монстры хлынут в центральные районы Империи. Это будет катастрофа. Ты должен предупредить их, а я займусь Алисой и её ритуалом.

Наконец, здоровяк сдался.

— Хорошо, — неохотно согласился он. — Но вы должны действовать предельно осторожно. Никакой самодеятельности. При первых признаках серьёзной опасности — немедленное отступление. Ясно?

— Кристально, — кивнул я, затем повернулся к трём мальчикам. — Вы готовы? Это будет опасно.

Алёша шагнул вперёд, его монстры послушно выстроились за ним:

— Мы выполним это задание.

Глеб кивнул, поправляя очки:

— Я уже продумал несколько стратегий проникновения в зависимости от типа местности.

— А я создам что-нибудь полезное, — добавил Кирюша, копаясь в своём рюкзаке. — У меня есть несколько идей.

Я посмотрел на них с гордостью. Не так давно эти дети были напуганными выжившими, теперь же они превратились в настоящих маленьких воинов.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда выступаем. До станции примерно десять километров, если идти быстрым шагом и без помех, доберёмся за два-три часа.

Васильев, который молча наблюдал за нашими приготовлениями, вдруг подал голос:

— Я могу показать короткий путь. Через старую шахту. Это сократит дорогу вдвое.

Я внимательно посмотрел на учёного:

— Ты пойдёшь с нами?

— Да, — твёрдо ответил он. — Я видел, что Алиса делает с этими детьми, и… и не могу просто уйти…

— Почему мы должны тебе доверять? — с подозрением спросил Валун.

Васильев горько усмехнулся:

— Потому что я ненавижу Кривцова и его дочь больше, чем вы можете представить. Они убили моих коллег. Моих друзей. А меня превратили в рабочий инструмент.

Было что-то в его глазах, что заставило меня поверить ему. Может быть, смесь боли и решимости, которую я слишком хорошо знал.

— Хорошо, ты идёшь с нами, — решил я, затем обратился к Валуну. — У нас мало времени. Вам лучше выдвигаться немедленно.

Прощание было коротким. Я пожал руку Валуну, бросил ободряющие слова остальным детям, и мы разделились. Их группа направилась на северо-восток, к Восточному Бастиону, а мы повернули прямо на восток, к исследовательской станции.

***

Нижне-Иртышск встретил Смольскую промозглой моросью и напряжённым молчанием. Её кортеж из трёх бронированных автомобилей медленно двигался по улицам города, вызывая настороженные взгляды жителей.

Краснова наблюдала за их приближением из окна верхнего этажа городской администрации. Её лицо было спокойным, но пальцы нервно постукивали по подоконнику.

— Точно в назначенное время, — произнесла она, когда автомобили остановились перед зданием. — Пунктуальность — последнее пристанище негодяев.

Потехин, стоявший рядом, мрачно кивнул:

— Не нравится мне всё это. Слишком мало людей в сопровождении для человека такого ранга.

— Возможно, она хотела привлечь меньше внимания, — задумчиво ответила Краснова. — Или не хочет, чтобы Кривцов узнал о её визите.

— Или это ловушка, — просто сказал Потехин.

Они переглянулись. Оба прекрасно понимали риски этой встречи. Смольская была известна своей беспощадностью и преданностью режиму. Если она действительно решила перейти на сторону наследника, это могло изменить весь расклад сил. Но если нет…

— Пусть думает, что мы ей верим, — наконец сказала Краснова. — Но будьте готовы ко всему.

Смольская поднималась по лестнице уверенно, словно привыкла, что весь мир расступается перед ней. Её железная маска, скрывающая изуродованное лицо, поблёскивала в тусклом свете коридора. За ней следовали двое — высокий седой мужчина с генеральскими погонами и худощавый нервный человек в гражданском.

— Виктория Сергеевна, — поздоровалась Смольская, входя в зал заседаний. Её голос был удивительно мелодичным для человека с такой жуткой внешностью. — Рада снова встретиться с вами.

— Не могу сказать, что разделяю эту радость, — холодно ответила Краснова. — Учитывая нашу прошлую встречу и твою репутацию.

Смольская рассмеялась.

— Репутация — всего лишь слухи, которые мы не успели опровергнуть. Или подтвердить, — она жестом указала на своих спутников. — Позвольте представить: генерал Громов, командующий Уральским военным округом, и профессор Лебедев, главный аналитик разведывательного управления.

Потехин бросил быстрый взгляд на Громова. Этот человек контролировал значительные военные силы и мог стать ценным союзником. Если, конечно, не был приманкой в ловушке Кривцова.

— Где наследник? — без обиняков спросила Смольская, опускаясь в кресло.

— В безопасном месте, — уклончиво ответила Краснова.

— Вы имеете в виду — в пути к Восточному Бастиону? — Смольская наклонила голову, и что-то в её позе напомнило хищную птицу.

Краснова замерла, стараясь не выдать своего удивления. Откуда Смольская могла знать о миссии Ярослава? Информация была строго засекреченной, и об истинной цели похода знали единицы.

— Не смотрите так удивлённо, — сказала Смольская. — У меня свои источники. Более того, я знаю, что наследник направляется к Восточному Бастиону, чтобы сорвать ритуал Призыва.

— И откуда же у вас такая информация? — спросил Потехин, его рука незаметно переместилась к кобуре.

— Оттуда же, откуда я знаю, что Алиса Кривцова уже ждёт его там, — Смольская постучала пальцами по столу. — Она знала о вашем плане с самого начала.

Краснова почувствовала, как кровь отхлынула от её лица. Если Смольская говорила правду, Ярослав и дети направлялись прямо в ловушку.

— Зачем вы нам это говорите? — спросила она, пытаясь сохранить хладнокровие.

Смольская откинулась на спинку кресла.

— Потому что мне нужен живой наследник, а не его кровь для ритуала Алисы. Наши интересы в данном случае совпадают.

— Откуда нам знать, что вы не лжёте? — вмешался Потехин. — Что это не часть какого-то плана Кривцова?

Смольская вздохнула.

— Вы действительно думаете, что Кривцов поделится властью? Даже со мной? — Она покачала головой. — Он уже избавляется от всех, кто может представлять угрозу. Я следующая в его списке.

— И поэтому вы решили предать его первой, — закончила за неё Краснова.

— Именно, — кивнула Смольская. — Но времени на дискуссии нет. Алиса уже приступила к финальной части ритуала. Если мы не остановим её в ближайшие часы, Восточный Бастион падёт, а за ним — и ваш маленький оплот сопротивления.

Она поднялась.

— У меня есть силы, которые могут помочь вашему наследнику. Три отряда специально обученных Суперов уже ждут моего приказа. Они могут быть у Сумеречной точки через час.

Краснова и Потехин обменялись взглядами. Предложение было соблазнительным, но риск — огромным. Если Смольская говорила правду, это могло спасти Ярослава. Если лгала… они могли потерять всё.

— Как вы узнали о нашем плане? — спросила Краснова. — Кто ваш источник?

— Это имеет значение? — Смольская наклонила голову. — Что важнее — узнать имя моего информатора или спасти наследника и предотвратить падение ещё одного Бастиона?

Разговор прервал внезапный грохот. Двери зала распахнулись, и в них ворвался запыхавшийся связист.

— Госпожа Краснова! — выкрикнул он. — У нас проблемы! Город окружают войска! Не меньше двух батальонов!

Смольская вздрогнула, её рука метнулась к оружию. Но не успела она что-либо сказать, как в воздухе раздался оглушительный взрыв. Здание содрогнулось, с потолка посыпалась штукатурка.

— Что это?! — воскликнула Краснова, хватаясь за край стола.

— Нас предали, — мрачно ответила Смольская, доставая пистолет. — Но не я. Кривцов решил нанести удар по двум целям одновременно.

Она повернулась к Громову:

— Свяжитесь с нашими людьми. Немедленно отправляйте отряды к Сумеречной точке. И приведите наши резервы в боевую готовность — нам нужно прорываться отсюда.

Новый взрыв сотряс здание, на этот раз гораздо ближе. В окнах хрустально зазвенели стёкла.

— Слишком поздно, — произнёс Потехин, выглядывая в окно. — Они уже здесь.

***

Шахта, через которую вёл нас Васильев, оказалась старой иссохшей штольней, которая использовалась для доставки оборудования на исследовательскую станцию. Её своды были укреплены почерневшими от времени металлическими балками, а узкие проходы заставляли нас порой буквально протискиваться боком.

— Осталось совсем немного, — прошептал Васильев, указывая на тусклый свет впереди. — Там выход, а за ним — территория станции, где проходит ритуал.

Мы осторожно приблизились к выходу из туннеля. Я жестом приказал остальным оставаться позади, а сам выскользнул наружу, чтобы оценить обстановку.

То, что предстало моим глазам, заставило меня замереть от изумления. Станция представляла собой комплекс полуразрушенных зданий, окружённых высоким забором с колючей проволокой. В центре возвышалось главное сооружение — массивный купол, треснувший с одной стороны. Растительность вокруг выглядела странной — искажённой, болезненной, словно подвергшейся мутации.

Но самым тревожным было другое. По всему периметру станции, на равном расстоянии друг от друга, виднелись странные столбы света — красноватые, пульсирующие лучи, уходящие прямо в небо. Я насчитал девять таких столбов.

— Метки, — прошептал подползший ко мне Глеб. — Девять активированных меток.

— Но почему они здесь, а не вокруг Бастиона?

— Не знаю… может Кривцова изменила ритуал?

Мы внимательно осмотрели территорию. Вокруг главного здания располагался лагерь — несколько палаток, костры, люди в военной форме. Я насчитал не меньше двадцати солдат. Но что хуже — среди них мелькали и Теневые монстры, те самые, с которыми мы столкнулись в лесу.

И самое интересное, что люди и монстры не трогали друг друга, словно давно уже привыкли тому факту, что находятся в одной команде.

— Много охраны, — пробормотал Алёша, присоединившийся к нам. — Как будем действовать?

Я обдумывал ситуацию, лихорадочно прокручивая возможные варианты в голове. Лобовая атака исключена — нас слишком мало. Но и скрытно проникнуть будет непросто.

— Кирюша, — тихо позвал я. — Запусти дрон-разведчик. Мне нужно знать, что происходит внутри главного здания.

Мальчик кивнул и достал из рюкзака своё изобретение — крошечный дрон размером с ладонь, почти бесшумный и практически невидимый в сумеречном свете.

— Я модифицировал его, — прошептал Кирюша, настраивая устройство. — Теперь он может создавать помехи для электронных систем наблюдения. Они не заметят его.

Дрон взмыл в воздух и, описав широкую дугу, направился к куполообразному зданию. Мы прильнули к маленькому экрану, который показывал изображение с камеры.

То, что мы увидели, заставило сердце сжаться от гнева и страха. Внутри здания, в центральном зале, располагалось странное устройство, похожее на огромную катушку. На металлической платформе рядом с ним, связанные и неподвижные, лежали трое детей. Я узнал Лизу и Дениса — детей из Дома Юных Суперов, пропавших, после нападения на Северный Бастион. Третьим был мальчик лет десяти, которого я не знал.

Рядом с устройством стояла Алиса Кривцова — высокая, стройная девушка с длинными тёмными волосами. Она игриво посасывала леденец и что-то настраивала на панели управления, периодически обращаясь к компьютеру.

И немного в стороне, наблюдая за происходящим, стоял Артемий Селезнёв. Его лицо, когда-то привлекательное и располагающее, теперь казалось застывшей маской высокомерия и жестокости.

— Они готовят ритуал, — прошептал Васильев. — Скоро начнут. Сначала жертвоприношение трёх детей для завершения обычных меток, а затем…

— Им нужна ещё одна жертва для центральной метки, — закончил я.

— Да, но кого они… — начал Глеб и осёкся, широко раскрыв глаза. — Ярослав, ты же не думаешь…

— Именно, — мрачно кивнул я. — Они ждут меня. Всё это — ловушка.

Алиса вдруг резко подняла голову, словно почувствовав что-то. Её взгляд скользнул по залу, а затем — прямо к маленькому дрону, зависшему под потолком. Уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке.

— Она знает, что мы здесь, — прошептал я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Она всё время знала.