Один в Астерии, где умирают по-настоящему

Том 1 Глава 0 — Пролог

Глава 0. Пролог

Рэн Аоки не любил утра. Каждое утро начиналось одинаково: звонок будильника, который он сбрасывал с третьей попытки, холодный пол под босыми ногами, зеркало в коридоре, отражавшее обычное лицо. Тёмные волосы, растрёпанные после сна. Усталые глаза. Ничего особенного. Ему было пятнадцать. Он учился в обычной школе, в обычном классе, сидел на предпоследней парте у окна. Не отличник, не спортсмен, не хулиган. Просто один из многих. Только одно отличало его от остальных.

Игры.

Рэн не помнил, когда начал играть. Кажется, это было всегда. Сначала — простые аркады на старом телефоне. Потом — стратегии. Потом — онлайн-миры, где можно было быть кем угодно. Он проводил за компьютером вечера, ночи, иногда — до рассвета. Мать ругалась, но не сильно. Она уже привыкла.

— Ты бы хоть на улицу вышел, — говорила она иногда. — Друзей бы завёл.

— У меня есть друзья, — отвечал Рэн. — В игре.

Это была правда. И неправда одновременно. В игре у него были знакомые, с которыми он ходил в рейды. Но он не знал их настоящих имён. Не знал, как они выглядят. Не знал, о чём они думают, когда выключают компьютер. Это были не друзья. Это были попутчики. Он давно перестал путать одно с другим. В школе он держался в стороне. Не изгой — просто незаметный. Одноклассники его знали, но не замечали. Учителя — тоже. Он отвечал, когда спрашивали. Молчал, когда не спрашивали. Уходил домой сразу после уроков. Дома его ждал компьютер. И «Астерия».

«Астерия» была не просто игрой. Это был огромный мир — с королевствами, гильдиями, древними руинами и монстрами, которых нельзя победить в одиночку. Там были магия, мечи, подземелья. Там были тысячи игроков, которые жили второй жизнью — ярче и интереснее, чем первая. Рэн играл в «Астерию» два года. Он знал её карту наизусть. Знал, где водятся редкие монстры, какие ресурсы где добываются, какие боссы какие атаки используют. Он не был топ-игроком — до этого ему было далеко. Но он был хорош. Голова работала лучше, чем руки. Он умел думать. Он приходил сюда каждый вечер. Не потому что хотел убежать — хотя и поэтому тоже. А потому что здесь он был нужен.

В «Астерии» у него была гильдия. Небольшая, из шести человек. Они ходили в рейды, делили добычу, обсуждали тактики. Рэн не был их лидером — он не любил командовать. Но к его словам прислушивались. Когда он говорил «не туда», группа меняла курс. Когда он говорил «подожди», танк замирал на месте. Это было приятно. Не власть — просто ощущение, что ты не пустое место. Что твои мысли что-то значат. В реальной жизни такого не было. В школе он был никем. Дома — просто сыном. В игре — он был кем-то. Может, поэтому он и играл так много. Его персонаж — невысокий маг в тёмном плаще — не был сильнейшим. Но Рэн гордился им. Потому что это был его персонаж. Его выбор. Его мир.

— Вот здесь я хоть что-то могу, — говорил он иногда вслух, глядя на экран.

И это было правдой. В игре он был не «обычным Рэном». Он был кем-то.

О пропажах он услышал впервые неделю назад. Листал ленту перед сном — и наткнулся на новость. Заголовок был громкий, но Рэн таких видел сотни: «Загадочное исчезновение подростка: компьютер остался включённым». Он прочитал. Хмыкнул.

— Опять фейки.

Пропал мальчик, четырнадцать лет. Играл в какую-то игру. Ушёл в комнату — и не вышел. Родители нашли только компьютер. Игра была запущена. Рэн закрыл новость и не вспомнил о ней. Через три дня — второй случай. Потом третий. Четвёртый. Пятый. Все — подростки. Все — играли. Все — исчезали, оставляя включённые компьютеры. Новости начали повторяться. Ведущие говорили одно и то же, только меняли имена и фотографии. Эксперты пожимали плечами. Полиция молчала. Родители плакали в камеру.

Рэн смотрел на это и не верил.

— Разводят панику, — говорил он матери за ужином. — Это всё слухи. Никто не проверяет.

— А если правда? — спрашивала она.

— Тогда почему я ещё здесь? Я тоже играю.

Мать не отвечала. Она смотрела на него долгим взглядом, и в нём было что-то, чего Рэн не понимал.

В школе о пропажах говорили все. Рэн сидел на предпоследней парте у окна и смотрел на улицу. За стеклом моросил дождь. Серое небо, серые дома, серые люди с зонтами. Ничего нового. За спиной шумели одноклассники.

— Слышали? Ещё один пропал. Восьмой за месяц.

— Да ну, это всё слухи. Никто не докажет.

— Ага, а почему тогда компьютеры находят включёнными? Все, у кого пропали, играли в эту игру.

— В «Астерию»? Я в неё тоже играю. И ничего.

— Пока ничего.

Рэн не обернулся. Он слышал их, но не участвовал. Привык. Он всегда был где-то в стороне — не изгой, не лидер. Просто один. Это его устраивало.

— А ты что думаешь, Аоки? — спросил вдруг кто-то.

Рэн обернулся. На него смотрели три пары глаз.

— Ничего, — ответил он. — Мне всё равно.

— Как всегда, — усмехнулся один.

Рэн отвернулся к окну. Он не хотел спорить. Не хотел объяснять. Не хотел ничего. Он просто хотел, чтобы урок закончился, и он вернулся домой. К компу. К «Астерии».

К восьмому случаю он привык. Новости стали фоном. Он листал ленту, видел очередной заголовок, пролистывал. Иногда читал комментарии — там спорили, паниковали, шутили. Кто-то верил, кто-то нет. Рэн был во втором лагере. Он не боялся. Он вообще редко чего-то боялся. В пятнадцать лет кажется, что плохое случается с кем-то другим. Что смерть — это далеко. Что мир — это игра, где у тебя всегда есть вторая попытка. Он сидел за компьютером, играл, ходил в рейды, ругался на команду, смеялся над мемами. Жил обычной жизнью. Скучной, но своей. А в это время в мире исчезали люди.

Дома его встретила мать. Она стояла на кухне, у плиты, и что-то помешивала в кастрюле. По телевизору — в маленьком, настенном — снова говорили о пропажах. Рэн вошёл, бросил рюкзак на стул и направился в свою комнату.

— Рэн, — окликнула она.

Он остановился.

— Что?

— Ты сегодня до ночи опять?

— Может быть.

Мать помолчала. Помешала ещё раз. Потом сказала, не оборачиваясь:

— Я волнуюсь.

— Из-за чего?

— Из-за этих пропаж. Ты тоже играешь в эту игру.

Рэн вздохнул. Он слышал это уже не первый раз. И каждый раз отвечал одно и то же.

— Мам, это фейки. Никто не пропадает. Просто люди уходят из дома, а потом находятся. Газеты раздувают.

— Восемь человек за месяц, — тихо сказала она. — Восемь. И все — подростки.

— Со мной ничего не случится, — сказал Рэн. — Я осторожный.

Он не был осторожным. Он был равнодушным. Но говорить это матери не стоило. Она ничего не ответила. Только вздохнула — тихо, устало — и снова помешала суп. Рэн пошёл в комнату. Закрыл дверь. Сел за стол. Включил компьютер. «Астерия» загрузилась.

В тот вечер всё было как всегда. Мать ушла в магазин. Рэн закрылся в комнате, сел за стол, включил компьютер. «Астерия» загрузилась — знакомая картинка, знакомый мир. Он вошёл в игру. Вечерний рейд. Собрал группу — случайные игроки, как обычно. Танк, хилер, пара дамагеров. Ничего особенного. Рэн знал, что будет дальше: кто-то опоздает, кто-то не будет слушать, кто-то сольётся. Так и вышло. Босс оказался сильнее, чем они думали. Танк не держал урон, хилер отвлекался, дамагеры били не туда. Рэн ругался в чате, но молча — стиснув зубы.

— Да что за бред, — пробормотал он. — Почему всегда так?

На третьей попытке группа развалилась. Экран мигнул, и на нём всплыло сообщение: «Рейд провален». Рэн откинулся на спинку стула. Посмотрел на экран. На пустую комнату рейда. На системное сообщение. И тогда — глупо, по-детски, от злости — он сказал:

— Да чтоб это всё реальным стало! Я бы тут всех разнёс!

Он усмехнулся. Сказал — и забыл. Экран мигнул.

Конец пролога.

Том 1 Глава 1 – Добро пожаловать в Астерию!

Глава 1. Добро пожаловать в Астерию!

Рэн Аоки был обычным пятнадцатилетним школьником.

Он жил в небольшом японском городе, где все друг друга знали, но никто не знал по-настоящему. Учился в обычной школе, сидел на предпоследней парте у окна. Не отличник, не спортсмен, не хулиган. Просто один из многих. У него не было близких друзей — только знакомые в школе, с которыми он здоровался по утрам, и попутчики в онлайн-играх, чьих настоящих имён он даже не знал.

Единственное, что отличало его от остальных, — это игры.

Особенно одна. Астерия. Огромный онлайн-мир с магией, монстрами, гильдиями и древними руинами. Рэн играл в неё два года. Знал карту наизусть — каждую тропу, каждое подземелье, каждого босса. Разбирался в механиках, любил стратегии, мог просчитать билд любого персонажа за пять минут. Он не был топ-игроком — до этого ему было далеко. Руки не всегда успевали за мыслями. Но он был хорош. Голова работала лучше, чем пальцы.

— Вот здесь я хоть что-то могу, — говорил он иногда вслух, глядя на экран.

И это было правдой. В школе он был никем. В игре — стратегом, тактиком, человеком, которого иногда звали в рейды. Пусть не в топовые, пусть не в лучшие, но звали. И это грело.

А ещё в последний месяц в мире начали пропадать люди.

Сначала — один подросток. Потом второй. Третий. К концу месяца — восемь. Все — примерно одного возраста, от четырнадцати до шестнадцати. Все — играли в Астерию. Все — исчезали, оставляя после себя только включённый компьютер с запущенной игрой. Ни следов, ни записок, ни объяснений.

Новости говорили об этом каждый день. Эксперты пожимали плечами. Полиция молчала. Родители пропавших плакали в камеру и просили хоть какой-то информации. В интернете плодились теории: похищения, секты, вирус, правительственный заговор. Кто-то даже писал, что детей забирают в другой мир.

Рэн не верил.

— Разводят панику, — говорил он. — Это всё слухи. Никто не проверяет. Просто совпадение, что все играли в одну игру.

Он не боялся. В пятнадцать лет кажется, что плохое случается с кем-то другим. Что смерть — это далеко. Что мир — это игра, где у тебя всегда есть вторая попытка, кнопка «возродиться», выход из подземелья.

Он ошибался.

В тот вечер всё было как всегда.

Мать ушла в магазин, оставив его одного. Рэн закрылся в комнате, сел за стол, включил компьютер. Экран засветился, знакомый логотип Астерии появился на мониторе. Он вошёл в игру.

Вечерний рейд. Собрал группу — случайные игроки, как обычно. Танк, хилер, пара дамагеров. Ничего особенного. Рэн знал, что будет дальше: кто-то опоздает, кто-то не будет слушать, кто-то сольётся после первой смерти.

Так и вышло.

Босс оказался сильнее, чем они думали. Танк не держал урон, хилер отвлекался на чат, дамагеры били не туда. Рэн ругался в чате, но молча — стиснув зубы. Он видел ошибки, но не мог их исправить. Слишком многое зависело не от него.

— Да что за бред, — пробормотал он. — Почему всегда так?

На третьей попытке группа развалилась. Танк вышел из игры. Хилер написал «сорян, дела» и исчез. Дамагеры молча разошлись. Экран мигнул, и на нём всплыло сообщение: «Рейд провален».

Рэн откинулся на спинку стула. Посмотрел на экран. На пустую комнату рейда. На системное сообщение. Внутри всё кипело. Он столько времени потратил впустую. Опять. Как всегда.

И тогда — глупо, по-детски, от злости — он сказал:

— Да чтоб это всё реальным стало! Я бы тут всех разнёс!

Он усмехнулся. Сказал — и забыл. Просто слова, брошенные в пустоту. Никто их не слышал. Ничего не должно было произойти.

Экран мигнул.

Один раз. Второй. Третий.

Рэн замер. Что-то было не так. Игра не должна была так реагировать. Он попробовал нажать клавишу — но ничего не произошло. Экран стал белым. Потом — чёрным. Потом — снова белым.

И тогда он услышал голос.

Ровный. Без эмоций. Такой же, как у ведущего в новостях. Но звучал он из компьютера.

— Кандидат подтверждён. Совпадение найдено. Перенос через три…

— Чего? — Рэн отшатнулся от стола.

— …два…

— Стой! Подожди!

— …один…

Свет погас. Комната исчезла.

Свет погас — и Рэн перестал существовать.

По крайней мере, так ему показалось. На одно мгновение — короткое, как удар сердца — не было ничего. Ни комнаты, ни стола, ни экрана. Ни тела. Только тьма. И тишина. Абсолютная, звенящая тишина, в которой не было даже его собственных мыслей.

Потом он упал.

Не полетел, не поплыл — именно упал. Жёстко, всем телом, на что-то твёрдое и холодное. Воздух выбило из лёгких. В глазах потемнело. Боль пронзила плечо и бок — резкая, настоящая, такая, какой он никогда не чувствовал в игре.

Он лежал и не мог пошевелиться. В ушах звенело. Где-то далеко, на грани слышимости, звучал голос — тот самый, ровный, без эмоций:

— Перенос завершён. Добро пожаловать в Астерию, кандидат.

Рэн застонал. Попробовал поднять голову — получилось не сразу. Тело слушалось плохо, как чужое. Руки дрожали. В горле пересохло. Он чувствовал, как что-то тёплое стекает по виску — кровь? Или просто пот? Он не знал.

Он всё-таки открыл глаза.

И замер.

Над ним было небо. Но не то, к которому он привык. Не серое, не пасмурное, не городское. Оно было фиолетовым — глубоким, как чернила, с прожилками багрового и золотого. И по нему плыли две луны. Одна — большая, бледная, почти белая. Другая — маленькая, красная, как капля крови.

Рэн смотрел на них и не мог понять, что происходит. Он видел это небо сотни раз — на загрузочных экранах Астерии. Но там оно было нарисованным. Плоским. А здесь — живым. Глубоким. Настоящим.

— Это… — прошептал он. — Это что…

Он попробовал сесть. Получилось со второго раза. Руки упёрлись во что-то холодное и влажное — землю. Настоящую землю. С травой, с корнями, с запахом сырости. Он поднял ладонь к лицу. На ней была грязь. Настоящая, чёрная, липкая грязь. Не текстура. Не пиксели. Грязь.

Рэн снова посмотрел вокруг.

Он был в лесу. Но не в том, что видел на экране. Этот лес был живым. Деревья — высокие, тёмные, с корявыми ветвями, которые сплетались над головой, закрывая небо. Между стволами — туман, густой, молочный. Где-то вдалеке капала вода. Где-то шелестели листья. Пахло землёй, мхом и чем-то ещё — сладковатым, тревожным.

Рэн медленно поднялся на ноги. Его шатнуло. Он схватился за ближайший ствол — и отдёрнул руку. Кора была тёплой. Как кожа. Как живое существо.

— Это не игра, — прошептал он. — Это не игра…

Он сказал это вслух — и сам не поверил. Потому что не могло быть иначе. Это должен был быть сон. Или галлюцинация. Или что-то, что скоро закончится. Он ущипнул себя за руку. Больно. Настоящая боль. Не та, что в игре — не вспышка на экране, не полоска здоровья. Настоящая.

Рэн замер. Посмотрел на свои руки. На грязь под ногтями. На дрожь в пальцах. И тогда до него дошло.

— Я… — прошептал он. — Я что, реально здесь?

Он не знал, сколько времени прошло. Может, минута. Может, час. Он стоял и смотрел на лес, и лес смотрел на него. Тишина давила на уши. Первая мысль, которая пришла в голову, была простой и глупой: «Надо найти выход». Как будто выход был. Как будто это был лабиринт, а не целый мир.

Рэн сделал шаг. Потом ещё один. Ноги слушались плохо — как после долгого сна. Он шёл между деревьями, не зная куда. Просто шёл.

Лес не заканчивался. Он тянулся во все стороны, одинаковый, тёмный, живой. Рэн начал замечать детали: на ветках сидели птицы — но не обычные. У них были слишком большие глаза, светящиеся в темноте. В траве что-то шевелилось — мелкое, быстрое, невидимое. Воздух был тяжёлым, влажным, чужим.

— Где я… — пробормотал Рэн. — Это же Астерия… Я узнаю…

Он действительно узнавал. Деревья, туман, запах — всё это было знакомым. Он видел это сотни раз на экране. Это был Тёмный лес — стартовая локация для новичков. Место, где игроки качались с первого уровня. Но здесь это было по-настоящему. И это меняло всё.

Рэн остановился. Прислушался. Где-то — далеко, но приближаясь — раздавался звук. Топот. Тяжёлый, ритмичный. Как будто что-то большое шло через лес.

Он замер. Сердце забилось быстрее. В игре он бы просто посмотрел на карту, проверил уровень монстра, приготовился. Здесь карты не было. И уровня он не видел. Топот приближался.

Рэн сделал шаг назад. Потом ещё один. Спрятался за стволом. Прижался к коре — тёплой, живой — и затаил дыхание.

Из тумана вышло существо.

Оно было вдвое выше Рэна. Массивное, покрытое тёмной чешуёй, с длинными руками, которые почти касались земли. Голова — вытянутая, с четырьмя глазами, светящимися жёлтым. Оно шло медленно, тяжело, и каждый его шаг отдавался в земле.

Рэн узнал его. Гоблин-громила. Монстр третьего уровня. В игре — лёгкая добыча для новичка. Здесь — гигант, от которого не убежать.

Он вжался в ствол. Существо прошло мимо — в нескольких шагах. Оно не заметило его. Оно шло дальше, в туман, туда, откуда пришло.

Рэн не дышал. Он стоял и ждал, пока шаги не стихнут. Потом — ещё минуту. Потом — ещё. И только тогда позволил себе выдохнуть.

— Это не игра, — прошептал он снова. — Это не игра. Здесь реально можно умереть.

Он шёл дальше. Теперь осторожнее. Теперь — слушая каждый звук. Он не знал, куда идёт. Просто шёл вперёд, надеясь найти хоть что-то — людей, поселение, дорогу.

Мысли путались. Он вспоминал новости. Пропавших. Восемь человек за месяц. Все — играли в Астерию. Все — исчезли. Значит, они тоже здесь. Где-то. Может, прямо сейчас идут через этот же лес. Может, прячутся от таких же монстров. Может, уже мертвы.

Он не знал ответа. Но теперь, по крайней мере, понимал: он не первый. И, скорее всего, не последний.

Лес постепенно менялся. Деревья становились реже, туман — тоньше. Где-то впереди забрезжил свет — не солнечный, а мягкий, голубоватый. Рэн ускорил шаг. Через несколько минут он вышел на поляну.

Она была большой, открытой, залитой тем же странным светом. В центре — камни. Старые, поросшие мхом, стоящие кругом. Алтарь? Руины? Рэн не знал. Он сделал шаг вперёд.

И тогда услышал голос.

— Стой.

Рэн замер. Голос был женским. Холодным. Резким. И он исходил не из его головы.

— Ещё шаг — и я тебя сожгу.

Рэн медленно повернулся. Из-за камней вышла девушка. Высокая, стройная. Серебристо-светлые волосы, собранные в хвост. Холодные светлые глаза. Тёмно-синяя мантия с лёгкими металлическими вставками. В руке — посох, на конце которого дрожало голубое пламя. Она смотрела на него, как на врага.

— Кто ты? — спросила она. — И как ты сюда попал?

Рэн открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Я… — начал он. — Я не знаю. Я просто…

Она перебила:

— Ты кандидат?

Слово прозвучало как приговор. Рэн не ответил. Он не знал, что сказать. Девушка сделала шаг вперёд. Пламя на посохе стало ярче.

— Отвечай.

Рэн сглотнул. В горле пересохло. Он посмотрел ей в глаза — холодные, внимательные, опасные — и понял: она не шутит. Она действительно может его сжечь.

И тогда он сказал первое, что пришло в голову:

— Я не знаю, кто я. Но я не хочу умирать.

Девушка замолчала. Пламя на посохе дрогнуло. Она смотрела на него долго — изучала. Потом медленно опустила посох.

— Значит, не знаешь, — сказала она тихо. — Тогда тебе повезло, что ты встретил меня, а не кого-то другого.

Она отвернулась.

— Иди за мной. Если отстанешь — я не буду ждать.

Рэн смотрел ей в спину. Не двигался. Мысли путались. Куда идти? Кто она? Что происходит? Он хотел спросить всё сразу, но слова застревали в горле.

— Куда? — спросил он наконец.

Она не обернулась.

— Туда, где можно выжить. Если хочешь остаться живым — иди.

Рэн постоял ещё секунду. Посмотрел на лес за спиной — тёмный, живой, полный монстров. Посмотрел на девушку — холодную, сильную, знающую. И пошёл за ней.

Конец главы 1.