Один из тысяч

Глава 1

Город, в котором он провел последние десять лет своей жизни постепенно становился все меньше и меньше, уходя и скрываясь под крепким крылом самолёта. Серое небо и накрапывающий дождь нагоняли ещё большую тоску, и даже его внутренний оптимизм не справлялся с грузом навалившихся единовременно переживаний. А ведь раньше его жизнь напоминала исполнившуюся мечту. Буквально ещё месяц назад.

Ещё маленьким он мечтал быть лётчиком. Это было его главным увлечением. Даже какой-то одержимостью.

Он смотрел все фильмы и передачи про этих храбрых покорителей неба, с удовольствием зачитывался любой книгой о них. Он собирал все вкладыши от жвачек с самолётами и вертолётами. Если игрушка – обязательно самолёт. Родители всячески поддерживали такую искреннюю детскую тягу и с гордостью показывали всем гостям фотографии с детских утренников, где их чадо среди мальчиков-зайчиков и девочек-снежинок играло роль лётчика, что принёс всем подарки.

Уже к походу в первый класс он мог по звукам определять, что за машина взлетает или заходит на посадку над их домом. Как настоящая энциклопедия, он мог завлечь любого своими обширными познаниями. А потом и вовсе, с подачи их классного руководителя, организовал маленький кружок по интересам с гордым именем «Воздухоплаватели», зажигая и в других ребятах такую же живую страсть к небу. Чего они только не делали: собирали модельки, а потом устраивали соревнования с ними, чтоб узнать кто лучше, обсуждали все передовые события отрасли, ставили тематические спектакли, ходили вместе в авиационный музей. Со временем воздухоплавателей становилось всё больше, и даже девчонки проявляли интерес и записывались. Там он и встретил её.

Марина была из себя девочка-девочка. С большими бантиками-помпонами похожими на воздушные шарики. Даже в средней школе, где большинство девочек хотели казаться взрослее и серьёзнее. Это и выделяло её на фоне других. Легкая и воздушная, она смотрела на него во все глаза и всё просила что-то ей рассказать про храбрых лётчиков, отправляющихся в дальний путь, об их приключениях и подвигах. И он рассказывал. С чувством, с эмоциями, а она улыбалась и почти не моргала от восторга. В тот момент он понял, что притягивает его к себе не только небо.

А дальше всё как по рельсам. Училище, где он развернулся на полную, обзавёлся самыми близкими товарищами, отличные результаты, за которые его даже наградили, счастливый выпуск, свадьба с Мариной и, наконец, распределение в столичную часть, чтоб и ему и его супруге было комфортно. Ей – крупнейший город страны, где не заскучать, ему – служба.

Место было как у Христа за пазухой. Всё новенькое, сослуживцы все как на подбор. Игнат, с которым они по началу даже вздорили, позднее ставший его самым верным «оруженосцем», с которым они работали в паре. И самое главное – модернизированный Су-27М. Машина красивая и мощная, поражающая всех своим статным видом. Быть пилотом этой лебёдушки – главная его гордость. Не жизнь… Малина!

А потом появились мехастаты.

Грандиозный прорыв, оглушительный успех Отчизны. Достижение, от которого все противники и завистники начали кусать локти, пытаясь поспеть за резко вырывающимися вперёд в гонке вооружений.

А какой фурор мехастат произвел на Параде Великой Победы! Живая машина, танк, сменив облик, выпрямился, отдал честь и промаршировал через всю площадь под громогласное объявление диктора и яростные щелчки фотокамер.

Своеобразная синергия машины и человека, что брала самое лучшее и от тех, и от других. Разум и память человека, вычислительные мощности компьютера и сильное тело из металла, сломанные части в котором можно заменить. Танки. Самолёты и вертолёты. Даже корабли и подводные лодки могли получить такую модернизацию.

Самое главное: один человек – один мех. Меньше людей требовалось бы для того, чтоб государство было защищено от любого неприятеля. Кровавые раны на теле Родины со времен последней войны постепенно заживали, но количество тех, кого перемололи эти беспощадные жернова исчислялись десятками миллионов.

Но вместе с тем, что делать множеству людей, уже связавших себя с армией? Становилось напряжённо. Начались разговоры. Кто-то радовался достижениям Родины, что смогла придумать такое. Кто-то же чувствовал опасность для себя, своего статуса. Но были и те, кто вызывался в качестве добровольцев на пугающую процедуру переноса сознания.

Видеть этих соотечественников, перебравшихся из своего тела в корпус из металла было захватывающе. Порой перехватывало дыхание даже у него. Поражало то, с какой легкостью они двигались, насколько велики были их возможности, их способность становиться самолётом и человеком-великаном.

Командование думало отправить и его на подобную процедуру. Он о таком не думал. У него ещё была Марина…

Но несмотря на всю их любовь, с детьми как-то не задавалось. А он очень хотел сынишку. Или доченьку. Хоть кого-нибудь, кто звал бы его папкой. Он искренне поздравлял Игната, когда тот рассказывал, как они с его жёнушкой уже шли за третьим, вот только внутри что-то неприятно грызло, оставляя пустоту. На все уговоры сходить по этому вопросу к врачу Марина отмахивалась и обижалась. Ему не хотелось ссор. Он и так редко мог позволить себе выбираться с базы на гражданку. Вместе с мехастатами пришли и проблемы.

Как новый сложный тип вооружения, они требовали к себе особого отношения и характерных условий. Но вместе с тем они, будучи ещё мало обкатанной технологией, иногда давали сбои…

В тот день их подняли по тревоге. На перехват своего же. Когда они приближались к цели, всё было, как будто, спокойно. Сложенный в самолёт мех модели МиГ-23 наматывал круги и не отвечал ни на чьи запросы. Периодически его ломало в воздухе, неестественно гнуло, перебрасывая из одного облика в другой, отчего красные звезды на крыле будто смазывались в кроваво-красные полосы. Вся эта картина напоминала конвульсии агонизирующего больного. И это было не далеко от правды.

Поступил чёткий приказ. Сбить своего. Но им было не суждено его исполнить.

Как только они приблизились на расстояние удара, тот взвился и, резко сменив направление движения, развернувшись на 180 градусов, не закладывая никаких виражей, пошел в атаку. Это превратилось в танец смерти, и они вдвоем, вместе с Игнатом, не могли поспеть за этим ритмом. Ракеты сбивались с пути, уходя каждый раз в сторону или вовсе не срабатывая, пушка, перегревающаяся от непрерывной стрельбы, казалось, стреляла сквозь него, хотя оба пилота могли поклясться, что били метко. Он был быстрее, всегда оказывался выше. И сильнее.

Он никогда не забудет, как легко мигарь, изображая хищную птицу во время охоты, точно гильотина разрубил крылом ведомого. На фоне чистого неба, полного насыщенной синевы, разлетелся на части его самый близкий друг. У Игната не было и шанса. Удар был точно в кабину. Мех знал куда метить, ломая хребет одним ударом.

Но вот второй удар был менее точный. С оглушительным грохотом мехастат оторвал кили и часть крыла. Держать машину в воздухе стало невозможно. Теряя высоту и скорость одновременно, он с тяжелым сердцем катапультировался. Но бой был ещё не окончен. Разъярённая машина, в крутом пике в нескольких десятках метров от верхушек деревьев, влетела в парашют, разрывая и поджигая его, видимо, забыв о близости к поверхности, впечатываясь в землю, превращаясь в огромный огненный шар. Он был ещё высоко, когда всё это случилось. Последнее, о чем он полумал, было лицо жены Игната, полное слез и плачущая Марина, получившая похоронку...

Очнулся уже в палате. Перебинтованный и зафиксированный. Тело было будто из ваты, голова полупустая, он ничего не чувствовал. Видимо, убойная доза обезболивающих делала своё дело. Думать было тяжело, но все его куцые мысли были о Марине. Сколько времени прошло? Как она? С тоской воображение рисовало её образ, печальной и усталой здесь, рядом с ним в палате, переживающей за него. Он пришел в себя, он будет жить, пусть она знает! Только он смог говорить что-то связное – тут же задал вопрос зашедшей медсестре.

Но никто никакую Марину не видел… И он вдруг понял, что и сам больше никогда не увидит.

Когда он смог сесть, ему открылось ещё одно горе. Горе, отобравшее у него последнее – небо. У него осталась только одна нога. Он инвалид. Он не годен.

И всё как отрезало.

Дни тянулись мучительно долго. Это была пытка. Он медленно и безрадостно шел на поправку. Лежащие в палате вместе с ним всё пытались его разговорить, но он не обращал на это внимание. Будто не понимал, на каком языке они говорят. Не знал и не хотел больше знать ничьих имен. И своё никому не хотел говорить. В этом больше не было смысла как будто.

Лучше бы он был на месте Игната. Лучше бы Игнат остался, пусть и без ноги, но живой, и семья не потеряла бы отца. Его жена бы точно приходила к нему сюда, она точно привела бы его детей, чтоб папа быстрее выздоровел и теперь, пусть и не годный, мог бы быть с ними.

Но судьба распорядилась иначе. Игнат умер. А он остался здесь, лишенный всего, что у него только было. Чёртов мех.

А потом в палату зашли они. Люди в белых халатах поверх мундиров, увешанных наградами, и строгих деловых костюмов. Оглядев всех присутствующих, поглядывая в какие-то бумаги, они о чем-то пошептались, раздали всем пакеты документов вместе с подписками о неразглашении и сказали подписать. Он не слушал. Просто смотрел на белые листы. Хотелось, чтоб просто отстали. Не трогали. Поставил закорючку, и он снова остался наедине с собой в палате, полной людей.

Время лечит. Медленно, но верно. Постепенно возвращались ощущения.

Как-то раз, открыв глаза, он начал слышать и разбирать чужие разговоры. Мужики, что лежали с ним в палате, обсуждали предстоящее путешествие. Так, «подслушав» разговор, он узнал, на что подписался. Их отобрали для переноса сознания в мехастатов. Но почему-то даже это эмоций не вызвало. Теперь уже всё равно.

Зашевелившись, сев на кровати, он отметил, что все замолкли, смотря на него. Подняв глаза, осмысленно посмотрев на каждого, спросил, какой сегодня был день…

– Эй, кошка-хромоножка! Есть будешь?

Тычок в бок вывел из размышлений, заставил отвернуться от иллюминатора и с недовольным лицом посмотреть на Максима. Одноглазый молодой человек, держа в руках свой обеденный набор, улыбнулся и кивнул за плечо, в проход, где стояла хорошенькая стюардесса с тележкой.

– Курица или рыба?

– Курица.

Взяв из рук девушки ещё одну порцию, передав её своему соседу, Максим ободряюще похлопал того по плечу.

– Опять решил коматозника изображать? Тебя зовут, а не отзываешься. Ты давай не дури. Я за тобой слежу. – Открывая контейнер, откуда повалил пар вместе с аппетитным ароматом, он шикнул и схватился пальцами за мочки уха, смешно и беззлобно хмурясь. Горячее.

Максим. Он же «пир-р-рат» был самым первым, кто громко рассмеялся и ответил ему на простой вопрос.

«День твоей новой жизни».

Живой и активный, он заряжал своей неиссякаемой позитивной энергией всех вокруг. Кого-то выводил на спор и радостное примирение, кого-то нарочито по-дурацки смешил, с кем-то просто разговаривал обо всем подряд – к каждому так или иначе находил подход и пытался как-то помочь.

Именно поэтому он и пристал как банный лист. Чувствовалось, что беспокоится, оттого совсем уж грубо прогонять его не хотелось. Всюду ходит, оказывается рядом. С одной стороны, в одной лодке оказались, ему физически быть негде больше, а всё же. Даже сейчас ему билет достался соседний. Ведет себя так, будто товарищи закадычные. Хотя, казалось бы, они вообще не знакомы были. Так какая ему может быть разница?

– Это мое дело. И вообще. Можешь перестать называть меня этим дурацким прозвищем? – Хмурясь, но уже явно недобро, тоже открыл свой контейнер, решив подождать. Максим же, наоборот, набрав полный рот горячего риса, мотал головой и жмурился, быстро дыша, чтоб остудить, прожевал и проглотил все за раз. – Ты как с голодного края…

– Хух! Да. Мы ж обед пропустили! Это ты за временем не следишь в своих думах думных, а я вот точно знаю, когда есть положено. Тебя если не растормошить, так с голодухи помрешь. – Задорно пожав плечами, он вдруг хитро усмехнулся. Ну, сразу видно, что жучара тот ещё и даже отсутствие глаза ему не мешало сохранять живую мимику. – А вот ты скажи своё имя, перестану так называть.

– Вот же заладил…

– А что? Ты моё вот узнал, а сам не сказал. Я считаю, что это крайне нечестно. Ты мне даже руку не пожал тогда, ай-яй-яй, молча ушел.

Ну, что ты будешь делать. Вздохнув, закатив глаза, он протянул ему ладонь, оперевшись локтем на подлокотник и, наконец, выдал суровое:

– Иван.

Максим похлопал глазами, улыбнулся, энергично пожал ладонь и расхохотался.

– Иван? Я думал у тебя имя какое-то заковыристое, интригу он тут навесил, я уж стал все популярные имена в момент твоего рождения перебирать, чтоб прикинуть, вдруг ты какой-нибудь Даздрапем!

– Извиняйте, что не оправдал ожиданий.

Но он снова рассмеялся.

– Да какой там. Наоборот хорошо же. Просто и всем понятно. Будем знакомы.

Обедали молча, чему Иван был рад. Сытый Максим выглядел благостно и довольно, поэтому, где-то внутри теплилась мысль, что он сейчас уснёт, но не тут-то было. Облокотившись на подлокотник между ними, одноглазый вдруг заговорил.

– Что думаешь?

– По поводу чего? – От отсутствия контекста, Иван невольно потянулся к затылку, чтоб озадаченно его почесать.

– По поводу всего. Мы летим в передовой наукоград и промышленный центр страны, а у тебя даже мыслей по этому поводу нет?

Вопрос был резонным. Беркутск – крупнейший закрытый город, градообразующим фактором в котором являлась непосредственная работа с мехастатами. Их создание, ремонт, обучение персонала и подготовка тех, кто в будущем пополнит ряды солдат из металла. В нем же собирались все необходимые компоненты, было организовано производство.

– Наверное, это здорово. Честно, я… э… не знаю.

– Ты ведь даже брошюры не читал? – Подняв одну бровь, Максим покачал головой. Тяжёлый случай. – Как можно быть настолько незаинтересованным в своей будущей судьбе?

– А какая там может быть судьба? Я инвалид без ноги, который…

– Вань.

Голос Максима стал неожиданно серьёзным, так что Иван замолк на полуслове.

– Ты, может, не обратил внимание, но здесь весь борт инвалидов и калек разной степени тяжести. Я даже видел нескольких колясочников, у которых вообще нет ног. Немые, глухие, хромые, рябые. Здесь все. И все летят в Беркутск, чтоб попробовать ещё раз. И ты тоже летишь. Мы пройдем обучение и отбор, станем мехами и снова поднимемся в небо.

– Да не знаю я! Я вообще просто ждал, что тихо и молча умру на койке, настолько тошно было. Всё прахом пошло. Подписал даже не видел, что. С одной стороны, терять мне уже больше нечего, но с другой…

Перед глазами всплыла бумага о неразглашении, и он замолк. Пожалуй, лучше не стоит говорить, что именно из-за меха он калекой и стал.

– Страшно? Боишься неизвестности? – Вдруг предположил Макс, и он кивнул, чтоб быстрее съехать с этой странной паузы. – Вообще… Я тоже несколько насторожен. Как туда вообще запихивать нас будут? Целостность организма здесь вообще не важна, судя по составу пассажиров. Значит, важно только то, что здесь.

Постукивая пальцем по виску, он приподнялся в кресле и огляделся, пробежавшись по макушкам остальных присутствующих.

– А прикинь нам мозги вырежут и в баночки сложат, а потом в самолёты закатают аха! Будем как эти. Как их там. А, зомби. Во.

– Какой ужас.

Неожиданно за спиной раздался смешок и басистый, несколько недовольный голос откуда-то сверху заставил обоих поднять головы.

– Что за чушь вы тут обсуждаете, придурки?

Крупный, высокий мужчина, которому явно было тесно в салоне, встав с места, наклонив голову и ссутулившись, опирался на кресло Максима перебинтованной рукой и смотрел на обоих с насмешкой.

– Ну, обсуждаем и обсуждаем, что такого? Хочешь с нами? – Максим пожал плечами и улыбнулся громиле, который совершенно своей комплекцией на лётчика не походил. – Я Максим, а это Иван.

Здоровяк хмыкнул. Было видно, что настрой ругаться у него пропал. Но это не помешало Ване недовольно глянуть на Максима, явно не одобряя такую самодеятельность.

– Меня Степаном звать. Так что вы там про мозги в баночке?

– Думаем, что с нами будут делать.

– Так зачем в баночке? Технология переноса же есть.

– Есть. А в чем она заключается, не сказано.

– И не скажут. Но как-то же это делается. Уж точно не путём помещения органического мозга в баночку.

Слушая их крайне интеллектуальную беседу вполуха, Иван и сам погрузился в размышления о том, что будет с ними дальше, пока, взглянув в иллюминатор не увидел приближающийся к ним истребитель насыщенного голубого цвета, точно такой же, на котором он летал ещё месяц назад. Машинально пихнув в бок Максима, всё ещё отстаивающего свой шутливый вариант как имеющий место быть, он указал на сопровождение. Даже Степан чуть наклонился в проходе, чтоб увидеть.

– О, выходит, мы уже скоро прилетим. Как думаешь, Вань, это мех? Или нет?

– Фонарь затонирован, поэтому сказать, есть в нем лётчик или нет невозможно. Но с учётом того, куда мы летим…

– Однозначно мех. – Авторитетно заявил Степан, когда неожиданно объявили о начале снижения и необходимости пристегнуть ремни. – Ну, до посадки, мужики. – С такими словами он грузно опустился в своё кресло.

– Ага!

Пристегивая ремни, все поглядывая на Сушку, они оба, как зачарованные почти не моргали. Всё же, тоска по небу в них обоих была сильна. Прильнув к окну, желая всё получше разглядеть, они даже начали толкаться, когда Максим возмущенно заворчал:

– Ты весь полёт в окно пялился, я тоже посмотреть хочу.

– Я весь полёт смотрел на серые облака, так что всё.

Но тем не менее он немного подвинулся.

Но стоило им вынырнуть из-под облаков, чуть снизившись, как всё внимание привлек сам город. Одно было ясно точно: Беркутск – город для мехастатов. Ровными рядами, вдоль множества взлетно-посадочных полос разной длины и ширины располагалось бесчисленное количество ангаров разнообразных форм и размеров. А среди них ходили по своим делам они. Мехи. Самых огромных из них, сделанных на базе транспортной авиации можно было разглядеть и опознать даже отсюда.

На огромных полигонах, что были в некотором отдалении от города, поднимались столбы дыма и периодически разрывались снаряды крохотными красно-черными всполохами. Кто там сейчас занимался, понять было невозможно.

Дома человеческие располагались невысокой аккуратной застройкой в три-пять этажей, запрятанной среди пышных крон деревьев, несколько дальше.

На посадку заходили в тишине. Затих весь салон, прильнув к иллюминаторам, чисто с мальчишеским интересом оглядывая будущее пристанище. Интерес не пропадал даже в момент касания, тряски и какого-то глупого козления, смотря за тем, как мелькают разнообразные машины, мехастаты и люди.

– Можно было и аккуратнее, чай не дрова.

В ответ на такое Максим снисходительно усмехнулся. У него тоже были такие мысли.

Во время руления никто не пытался вскочить со своих мест и побежать быстрее занимать очередь на выход. Торопиться без команды некуда. Это не гражданка, пусть борт и пассажирский Ту-134 в привычной бело-синей ливрее.

Машина остановилась, двигатели начали затихать. Подогнали трап, по которому в салон поднялся мужчина лет тридцати в темно-синей форме. На плечах его красовалась майорская звезда. Загорелый, крепкий, но не очень высокий, он улыбнулся всем и громогласно объявил, начав вместе с этим дублировать свои слова на языке жестов.

– Добро пожаловать в Беркутск, товарищи. Меня зовут Николай Ефремович и с сегодняшнего дня я один из ваших кураторов из Центра Подготовки Операторов Мехастатов. Он же ЦПОМ, если коротко. Сейчас мы с вами оперативно грузимся в автобус по мере своих сил и отправляемся на регистрацию, распределение и заселение в корпуса. Краткая сводка плана на сегодня будет в брошюрах, которые вы получите на выходе из самолёта. Стараемся не тормозить и не задерживаться, если кому-то нужна помощь – помогите, потому что вы все теперь названные братья друг другу. Все вопросы потом. Выдвигаемся!

Глава 2

Поездка на автобусе от самолёта до терминала кружила голову количеством впечатлений от увиденного. Кто-то без всякого смущения прилип к окну, во все глаза рассматривая новое место. Как Максим или Степан. Кто-то старался держать лицо и сохранять невозмутимый вид, лишь украдкой поглядывая на происходящее вокруг. Как Иван, которому Максим приберёг место рядом с собой.

Один только Николай Ефремович не проявлял никакого интереса к аэропорту Беркутска. С хитрым прищуром любовался реакцией на происходящее у вверенных ему молодцев. И он явно был доволен тем, что видел.

Безусловно, как военные, все присутствующие так или иначе встречали передовое вооружение страны, но не так близко и не в таких количествах.

Мехастаты. Они были везде. Каждая из крылатых машин была мехом. И это не было преувеличением.

Даже абсолютно ничем не примечательный гражданский Ту-134, на котором они прибыли, видоизменился, поднялся на ноги, приняв антропоморфный облик. Руки-крылья, двигатели, расположенные на бедрах, на спине – киль и хвостовое оперение. Несмотря на легкую несуразность, выглядел он достаточно складно.

«Странный такой…» – Гражданских моделей Иван еще не видел.

Великан потянулся, помахал своим стюардессам, что тут же захихикали, одарил лучезарной улыбкой всех своих пассажиров, и направился в сторону ангаров, попутно пожимая руки и крылья встречным здоровякам в качестве приветствия.

Секунды не прошло, как мимо, двигаясь абсолютно синхронно, пробежала еще одна пара мехов в знакомом голубом окрасе. Они были куда меньше, но в их внешнем виде было куда больше привычных глазу элементов. Истребители. Почти как люди. Стройные, подтянутые, напоминали гипертрофированных легкоатлетов своими острыми угловатыми формами.

– А вот и наше сопровождение.

Иван кивнул. Тоже об этом подумал.

Пассажирские самолеты, истребители, транспортники, малая авиация и даже вертолеты. Все они живые. Все наши. Все свои.

Все выглядели спокойно и доброжелательно, кто-то салютовал, а кто-то лишь улыбался. Иван будто наблюдал за такими же людьми, как и он сам. Но их внешний вид никак не давал ему это принять как данность.

Дав круг, автобус остановился у аккуратного, ничем не примечательно здания аэропорта. Двери открылись, и вся группа направилась внутрь, вежливо поторапливаемая Николаем Ефремовичем.

Дальше был досмотр документов, сверка со списками. Серьезно, даже несмотря на то, что ранее проверку по всей строгости уже провели в столице. Вроде, за перелёт, чисто теоретически поменяться ничего не должно было. Сколько взлетело, столько и приземлилось, так ведь? Максим не преминул пошутить об этом, протягивая свой паспорт очаровательной девушке за стойкой, но та невозмутимо пропустила попытку завязать разговор мимо ушей.

– Даже взгляд не подняла, хмф. – Бубнил потом Максим возмущенно, а Иван лишь невесело усмехался под нос.

А поменяться ещё как могло. Рейс полный калек и инвалидов. На кого-то вообще без слез не взглянуть было. Кто-то и помереть мог.

После надо было забрать свой багаж.

Максим и Степан вовсю обсуждали девушку из-за стойки, пока Иван вяло закидывал на плечо свою суму, поглядывая на других.

У подавляющего большинства были рюкзаки и такие же спортивные сумки. Компактно и не тяжело. Одежды немного. То, что на них и сменка. Документы и принадлежности для гигиены. Много сказали не брать, Ивану и не хотелось.

Сборы были по ощущениям опустошающими. Немного оклемавшись, перед самым вылетом, Иван столкнулся с горькой реальностью.

По возвращении из госпиталя его встретила пустая квартира, где всё в одночасье стало чужим и нелюдимым. Марина не закрыла окно и за время, что его не было, мебель и полы порядком так покрылись пылью. Эх, дурёха.

На столе лежало соложенное письмо. Он знал, что от Марины, знал, что примерно там будет написано, поэтому даже не брал его. И ежу понятно, что ушла к другому. Скорее всего более успешному… И здоровому.

Немного посидев, подумав, он тогда резко пришел в движение и начал собираться, в голос ругаясь, грозно стуча костылями по полу.

Улетит и больше не вернётся. И никогда её больше не увидит.

– К чёрту! К чёрту её!

Иван и не заметил, как заговорил вслух, обратив на себя внимание как Максима, так и Степана, всё ещё обсуждавших хорошенькую досмотрщицу. Первый пожал плечами и улыбнулся.

– Да ладно тебе, у неё работа такая, а я просто ворчу. Может в нерабочее время она будет ласковее, хех.

– По девицам собираешься и тут мотаться? – С усмешкой спросил Степан.

– Почему это «и тут»? Мы знакомы от силы два часа!

– Да по тебе видно, что ты тот ещё дамский угодник!

– Не-не-не, мне уже за глаза хватило. Намотался. Первым делом самолёты! А это так… профдеформация, так сказать.

Когда они вышли, их уже ждал ещё один автобус.

Ехать было всего ничего, как сказал куратор. Вид за окном теперь был совершенно обыденным, мелькала зеленая листва, поэтому все предпочли заняться осмотром выданных брошюрок.

Ивану эта макулатура порядком осточертела, но и он туда заглянул.

На удивление, такая небольшая бумажечка раскрывалась в солидный лист формата А3 и содержала в себе много полезного.

Подробная, хорошая карта ЦПОМ и прилегающих к нему территорий, внушительных размеров перечень необходимых проверок у врачей с номерами кабинетов, расписание, краткая информация о самом Беркутске, местах, где можно было бы отдохнуть непосредственно в городе.

Недолго думая, Иван принялся запоминать карту, решив оставить городские достопримечательности на потом.

Каких-то десять минут, и они уже въезжали в кованые ворота, над которыми большими красными буквами было написано «Научно-Исследовательский Институт Генераторной Промышленности имени Михаила Константиновича Беркутова».

– Добро пожаловать на территорию НИИ «ГенПром»! Колыбель генераторов и мехастатов!

Иван нахмурился. Про мехов он что-то да знал, но что за генераторы такие, понятно не было. И, кажется, не ему одному. Поймав взгляд Ивана, Максим пожал плечами, а Степан решил побыть пять минут дураком, предпочитая сразу ликвидировать свою безграмотность.

– Николай Ефремович, что за генераторы такие? Что они генерируют?

– Хороший вопрос. Но скоро вам всё расскажут, покажут и научат пользоваться. Если сейчас начну объяснять, вы тут заночуете. Не переживайте, основы теоретического и практического генерирования у вас будет вести мой брат.

Проехав целые комплексы всевозможных зданий, которые на карте казались всего лишь маленькими прямоугольничками, Максим присвистнул. Выглядело это как отдельный город в городе. Здания непосредственно НИИ, некоторые из которых выделялись своими размерами, медблок, корпуса ЦПОМ, корпуса общежития, библиотека, спортивный комплекс – здесь было абсолютно всё.

– Чтож, теперь это – ваш второй дом. И будущее место второго рождения. – Заговорил Николай Ефремович на весь автобус, поднявшись. – Сейчас вы пройдете обследования, вам заведут карточки в медицинском блоке и оформят все соответствующие документы. Как пройдёте всех, отправляйтесь к главврачу. На всё про всё у вас три часа. После этого можете отправиться в столовую или же сразу пойти в своё общежитие. Вещи оставьте здесь. Я с вами встречусь уже завтра в восемь утра в третьем корпусе ЦПОМ на первом этаже. Убедительная просьба не опаздывать. За сим откланиваюсь!

Выйдя из автобуса, Николай Ефремович сел в припаркованную на этой же стоянке машину без крыши и уехал в сторону корпусов НИИ, что остались позади.

Выбираясь на улицу, Иван присвистнул. Медблок – это явно было не то слово. Это был целый шестиэтажный комплекс чистого, белого цвета с мозаиками на торцах, изображавших врачей с воодушевляющими лозунгами.

Рассматривать долго всю эту красоту он не стал. Нужно торопиться. Необходимо было пройти всех врачей, а конкурентов на своих двоих куда больше, чем колясочников или таких же одноногих как он.

Отчего-то в нём даже разыгрался азарт. Хотелось всё успеть вперед остальных. Товарищи, похоже, были того же мнения.

Максим, как самый шустрый, шёл на несколько кабинетов вперед, занимая сразу местечки в очереди для своих товарищей, которые неспешно передвигались по коридорам и этажам.

Иван сначала пытался двигаться как можно быстрее, но достаточно быстро заметил, что Степан никуда не торопится. Вероятно, умышленно, но стало спокойнее, поэтому Ваня перестал рваться вперёд. Причина была проста: уже к третьему кабинету стало понятно, что Макс застолбил для них всё, что только можно было и нельзя.

Из кабинета в кабинет Иван получал бумаги о том, что здоров. Здесь жалоб нет, тут ничего не болит. Зрение идеальное, слух острый, рефлексы отличные. Если бы только не нога…

Больно не было. Фантомные боли не мучили.

С костылями Ване было всё ещё непросто. Его раздражал их стук, хотя, казалось бы, нога тоже не беззвучно ступает. Вот только она своя. Родная. А это… Эх!

По началу, увидев в брошюре кабинеты явно пятого этажа, он ощутил неприятное чувство предстоящих трудностей, но, оказалось, зря. Лифтов было несколько, встречались они даже слишком часто, что не могло не радовать.

Не верилось даже, что всё так быстро получилось. Странное дело. Он ждал, что им обязательно проверят ещё и голову какими-нибудь очередными психологическими тестами, но, видимо, это будет уже завтра.

Разделившись со своими знакомцами под конец маршрута, Иван направился к последнему кабинету, держа целый ворох бумаг, со всевозможными подписями и печатями. На двери висела табличка: «Главный врач Жернов Роман Викторович».

У двери стояло несколько человек, которых Иван видел ещё в самолёте. На вопрос об очереди, все покачали головой. Свободно.

Постучавшись, он услышал приглашение. Вошёл.

Мужчина, сидящий за столом, поднял взгляд и кивнул на кресло перед собой, приглашая сесть. Сам он потянулся к стоящей рядом на столе коробке, перебрал пальцами папочки и достал нужную, определив вошедшего по фотографии, даже не дав представиться.

– Громов Иван Александрович? Давайте бумаги.

Опустившись в кресло, Иван кивнул и протянул стопочку Роману Викторовичу, что сразу же достал из папки чистую книжицу-медкарту и начал вносить туда информацию из бумажек, при этом посматривая на личное дело, задумчиво что-то мыча. Как он делал это всё одновременно, оставалось загадкой.

– Капитан. Лётчик второго класса. Характеристика от начальства сугубо положительная. Усердный, коммуникативный, душа компании. Нареканий к службе нет. Это хорошо. Такие нам и нужны.

Собственные звание и классность резанули по ушам. И это всё, чего он достиг к своему тридцатнику. Не то, чтоб он гнался за званиями и славой. Просто сейчас будто четко подвели итог всей его жизни.

Хотя почему «будто»…

Перемены в мрачнеющем лице не остались незамеченными Романом Викторовичем. Хотя головы он так и не поднял.

– Не стоит переживать. Для вас всех это только начало. У мехастатов свои степени классности. Параметр астатизации. Базовая, продвинутая и супериор. Ещё наработаете на свою. Может и выше головы прыгнете. Что касается звания – это вопрос не ко мне.

Что за астатизации и супериоры, Иван спросить постеснялся. Да и главврач больше не говорил ничего, только очень быстро и, на удивление, разборчиво писал. В конце концов не оставят же их без информации, так ведь?

Ещё пара минут, Роман Викторович поднял голову, закрыл книжечку и убрал в папку, которую сложил уже в другую коробку.

– Готово. Сегодня больше ничего не требуется. Сейчас направляйтесь в столовую, Вам нужно хорошо питаться, вес едва-едва на границе нормы. Потом в первый корпус общежития. Всего хорошего.

– До свидания…

– … Не волнуйтесь так, будете потом и бегать и прыгать, да так, что надоест ещё.

Выйдя из кабинета скорее озадаченным после таких слов, чем тоскующим, Иван охнул. К двери уже набежала очередь. Вовремя он закончил. Не успев отойти, услышал знакомый голос.

– Спасибо, что занял!

Степан с невозмутимым лицом, воспользовавшись ситуацией, тут же пролез в кабинет, держа свои бумаги подмышкой под возмущение и недовольство тех, кто явно занял до него.

«А он, оказывается, тоже тот ещё жук.»

Усмехнувшись, Иван спустился на первый этаж, где встретил Максима. «Пират» был с новой повязкой на глазу и радостно ему махал. Явно ждал.

– Ну, что, пойдем в столовую? Степана я не видел, фиг знает, сколько он тут ещё проведёт времени.

– Да он сейчас будет, после меня в кабинет зашёл, а там орда после него целая.

– О, тогда можно и подождать.

Степан и правда управился быстро. Ждать долго не пришлось.

В глаза бросилось то, что повязок на руках у него больше не было. Иван заметил, что на этих крепких руках не хватает нескольких пальцев.

– Спасибо, что дождались. Идём?

– Конечно идём! Слона бы сожрал! Я все жданки съел, пока тут сидел, а вас всё нет! – Возмущенно достав из кармана брошюру, Максим начал разворачивать карту.

– Ну, раз съел, то сытый видать. – Вдруг ехидно выдал Иван с прищуром.

Степан расхохотался, да так, что все, кто был на первом этаже медблока, обернулись.

– Уел! – Воскликнул Максим, тоже посмеявшись и улыбнувшись. – А мне всё мало, хочу ещё! Но чего-то мясного.

Выбравшись наружу, посмеиваясь и подшучивая друг над другом и дальше, посматривая в брошюры, они направились в первый корпус общежития.

Как оказалось, столовые были здесь в каждом из корпусов. На первом этаже. Разумно, у многих проблемы со здоровьем, тащиться в другое здание через всю территорию такое себе удовольствие.

Макс таким новостям был очень рад, хоть и посокрушался, что не зашёл перекусить прямо в медблоке. Конечно, можно было остаться и поесть там сейчас, но что-то подсказывало, что народу там уже былой ой-ёй.

Так они и пошли втроём. Макс был впереди, изображая из себя кладоискателя, считая шагами расстояние. Степан шёл и разминал свои оставшиеся пальцы, проверяя их подвижность с легкой тоской отмечая скованность движений. Иван на удивление для самого себя ни о чем не думал, а просто вдыхал полной грудью чистый воздух, слушая птичьи трели.

– Хорошо здесь.

– Ага.

– Единогласно.

Столовая встретила их такими ароматами, что слюни устали сглатывать. Полный шведский стол частично перекочевал в их тарелки под одобрительные подначивания со стороны дородной, крепкой женщины на раздаче. И если Максим легко и пошел искать местечко получше, а Степан несколько помялся, но все же смог достаточно крепко взять свой поднос даже с неполным набором пальцев, то Иван замер в легкой сконфуженности. С костылями поднос ему деть было некуда.

– Мужчина, возьмите. – Женщина с раздачи улыбнулась ему и указала на странную корзинку с ремешками. – Закрепите по бокам и к себе. Только не торопитесь, с непривычки будет сложно.

– Помочь? – Максим, заметив его замешательство, вернулся.

– Я сам. – Отрезал Иван.

Сделав всё, как ему сказали, даже с занятыми руками, смог самостоятельно добраться до стола.

Столовая была полупустая. Хорошо и тихо. Порадовались, что решили всё же прийти именно сюда.

Спокойно поели и направились на вахту.

– Молодые люди, вы кем будете? – Спросил дедок с пышными седыми усищами, выглянув в окошко.

– Новые мы здесь. Заселяться сюда сказали. А Вы?

– Пётр Кузьмич я. Комендант мне списки ваши уже дал. Называйтесь, скажу куда и кого определили.

Назвались. Степан, был определен на третий этаж, а Максим с говорящей фамилией «Щебетарёв» опять оказался ближе некуда, на что Иван обреченно вздохнул. Будут вместе на втором этаже.

– Ну, прям умирающий лебедь, посмотрите на него. Так ведь веселее!

Взяли ключи. Дойдя до лифта, попрощавшись со Степаном, который пошёл пешком, вместе они нашли дверь с номером «13».

– Вот это нам повезло! Будем с тобой теперь дуэт «Чёртова дюжина».

За дверью ждала просторная комната, разделенная на две половины. У каждого кровать, над которой висела лампа, тумбочка, стол, стул, полки и шкаф. Ванна и туалет присутствовали. Даже их личные вещи уже тоже были здесь.

Максим, пользуясь тем, что быстрее, сразу достал из сумки банные принадлежности и направился в душ.

Иван сел на свою кровать и начал разбирать сумку, раскладывая скромные вещички по полочкам в тумбочке.

К тому времени сосед уже вышёл, мокрый и довольный, вытирая волосы полотенцем.

– Хороша водичка! – Чуть ли не с разбегу он плюхнулся на кровать и закутался в тонкое одеяло, довольный.

– Сейчас посмотрим.

Он думал, как бы ему принять душ так, чтоб не упасть и ничего не забрызгать, но, оказывается, все здесь было предусмотрено: в душевой кабинке пол был прорезинен, а сама конструкция была рассчитана на то, чтоб душ можно было принимать сидя.

– Всё предусмотрели… – Пробормотал Иван, пожалуй, впервые за долгое время не нервничая, находясь в ванной комнате. Даже ему упасть здесь было бы сложно.

И вот уже чистый, он и сам довольный вышел в комнату.

Максим к тому моменту уже заснул, тихонько бормоча что-то во сне.

– Ну и болтун же ты. – Фыркнул Ваня, лёг, выключил свет.

Даже не заметил, как заснул.

Завтрашний день обещал быть крайне насыщенным.

Глава 3

Под оглушительный трезвон будильника вскочили оба: Максим, который его сам поставил и Иван, который ни сном ни духом не подозревал об этом самом будильнике.

Ну, теперь уж точно "ни сном".

Он сел на кровати и потёр лицо руками. С негодованием посмотрел на Максима.

Адски верещащая машинка спрыгнула с тумбочки и продолжила терроризировать уши уже с пола. Макс сначала лениво пытался дотянуться до будильника из положения лёжа, но всё же решил, что лучше не маяться дурью и подняться.

Когда всё затихло, оба горестно вздохнули.

Как же это контрастировало с пробуждениями в госпитале. Там медсёстры ласково и спокойно будили своим спокойным голосом и аккуратным касанием до плеча, к чему оба быстро привыкли.

Теперь надо отвыкать обратно.

– До-о-о-оброе утро. – Зевая до проступающих слёз, Максим поставил будильник на место.

– Угу. – Точно так же зевая во всю глотку, пробурчал Иван. – В следующий раз, ради Бога, предупреждай, что ставишь. Я не ожидал.

– Хех, прости-и, я всё ждал, когда ты выйдешь из душа и не дождался.

– Ладно. Проехали. Сколько сейчас?

– Шесть утра.

В восемь уже необходимо было встретиться с Николаем Ефремовичем.

Пусть и хотелось ещё поваляться на пригретой кровати, долго тянуть не стали. Чем дольше лежишь, тем сложнее встать. Сделали зарядку, каждый в своем темпе, умылись, переоделись, привели себя в порядок и направились в столовую. Людей там было уже побольше, чем вчера, да и запахи стояли другие.

Местечко нашли, сели. Позже подошёл и Степан. Но был он уже не один. Рядом с ним стоял такой же широкий, но не настолько рослый молодой человек. При быстром взгляде на него глаз невольно цеплялся за одну выделяющуюся деталь: безвольно свисающий рукав на месте левой руки.

– Доброе утро, мужики. – Протянув свою клешню и пожав руки Максиму и Ивану, Степан кивнул на мужчину рядом с собой. – Богдан. Мой сосед по комнате.

– Приятного аппетита. – Богдан тоже протянул руку.

– Максим.

– Иван.

– Будем знакомы.

Усаживаясь за стол, Богдан отстегнул ремешки подноса.

Пусть в столовой стоял легкий гул, за столом было крайне тихо, что казалось чем-то противоестественным. Глянув на присутствующих, Иван сделал вид, что занят размешиванием сахара в чае. Максим не спешил начинать разговор, выжидая первого слова от соседей по столу. И ведь дождался.

Первым, не выдержав странной атмосферы, молчание решил нарушить новенький, сдержано усмехнувшись.

– Н-да, это, конечно, не «Метрополь», хотя и кормят довольно вкусно. – Поймав вопросительные взгляды, он сам выгнул бровь, решив дать конкретики. – Я-то думал, здесь везде официанты будут с тележками. А здесь своими ножками, оказывается, надо топать и своими ручками брать. – Но ни Степан, ни Максим с Иваном, никак не отреагировали, кажется, ожидая объяснений. – Вы что, не были в столовой медблока?

– Не-а, сразу после осмотра сюда пришли и тут поели. – Беззаботно отмахнулся Макс.

– А… Тогда понятно. Там еду разносят официанты на специальных тележках. А тут всё куда проще. Ну, думаю, ещё увидите. Не в последний раз же, да?

Иван, опустив голову, смотрел в свою тарелку. Что ужин вчера, что завтрак сегодня были хороши. Выбирай что душе угодно. Хоть каша, хоть яичница, хоть сосиски, хоть бутербродами одними закидывайся, выбрав себе из десятка разных нарезок, что хочется. Йогурты, творожки, блинчики, оладьи с любым сиропом, каким только хочешь. Чай, какао кофе, сок…

Ешь – не хочу.

Всё горячее, только-только приготовленное. А если что-то кончается на раздаче, оно тут же, точно скатерть-самобранка, появляется вновь. Всё благодаря оперативной работе крепких женщина на раздаче. Да черт возьми, даже на курортах такое разнообразие вообразить было сложно. А если тут ещё и официанты есть…

Под обсуждение товарищами местных удобств, Иван продолжил завтрак. В конечном итоге все сошлись на том, что НИИ и правда проделал огромную работу, позаботившись, кажется, обо всём и всех.

Тарелки опустели, новые знакомцы всё обсудили, пора бы и на встречу.

Все шли по несколько человек. По два-три или вовсе небольшими группками, обсуждая что-то своё, постепенно знакомясь. Дело это было несложным. Начать можно было с простого вопроса.

Где служил? Слыхал, там работы непочатый край. А у вас? Да нормально так. А правда, что чем дальше от Москвы, тем меньше с бумажками возни? А помнишь, полковник у вас такой был? Ну, как же, лицо круглое усищи как у моржа, так ещё и покачивался на носках, когда орал? А как Иванов? Получил капитанские? А я вот на новеньком летал, эх, как там моя ласточка быстрокрылая…

И сразу же оказывалось, что все друг друга через вторые-третьи-четвертые руки знают, что-то друг о друге да слышали.

Так и разговорилась в итоге четверка.

Макс поведал о своей службе на Дальнем Востоке. Присматривал за хитрыми япошками, пока мог и корабли их гонял самым лихим образом на своей «сушке». Хотя внешность вроде совсем не восточная, а очень даже европейская, с холодным голубым глазом и знатно отросшими светло-русыми волосами.

Степан, что не удивительно, оказался десантником с юга. Загорелый, короткий волос как солома, выцветшая на солнце, а родом из Ленинграда, где солнечные дни в году можно по пальцам пересчитать.

Вопросов не было, пожалуй, только к Богдану. Имя пусть и было украинским, но чернявые волосы, характерное лицо, да и легкий акцент сразу выдавали в нём татарина. К тому же, в Казани, одно из лучших танковых училищ страны располагалось. Вот и сходилось всё.

Иван тоже нехотя поведал о своей службе в столице. Хотя теперь на фоне Макса, который, как оказалось, был и по званию старше и по классности лучше, чувствовал себя слегка уязвленным. С одной стороны, оправдано, там, на границе, работёнки было больше, но от этого легче не становилось.

Время как раз подходило к восьми. Народец начал подтягиваться.

Третий корпус ЦПОМ не был столь же монументален и нов, как медблок. Было видно, что это серое, потрепанное здание появилось здесь давным-давно, одним из первых. Лучи утреннего солнца совсем немного, но всё же скрашивали этот унылый цвет.

И так и прошёл бы Иван, не обращая ни на что особого внимания, если бы не товарищ.

– Смотри… – Шепнул вдруг на самое ухо Ивану Максим, указывая пальцем куда-то наверх. – Оно как будто всё в заплатках.

– Небо что ли?.. – Подняв глаза вверх, Иван нахмурился.

Макс сначала удивленно выгнул бровь. Тоже нахмурился. А после – прыснул и захохотал.

– Какое небо, Вань? Я про здание! Ну, даёшь!

Действительно, пусть издалека всё выглядело нормально и достаточно однородно в своей серости, при ближайшем рассмотрении можно было разглядеть странные пятна, что были едва светлее.

– Будто кто-то заделывал дыры.

– Именно.

Пережило это здание явно что-то из ряда вон выходящее. Однако, насколько Ивану было известно, война до этих мест в свое время так и не дошла…

Немного потолпившись у входа пестрой группкой в штатском, они зашли.

Внутри всё было куда приветливее. Никак не вязался тот серый фасад и просторное, светлое помещение, что их встретило. Под потолком, точно птицы, были подвешены модели разной техники военно-воздушных сил. Стены были усыпаны пёстрыми мозаиками, изображающими лётчиков и самолёты. Большие окна, закрытые легким тюлем, добавляли ещё большее ощущение простора. Дополняли образ пышные растения в горшках. Пахло свежестью, будто бы здесь, прямо в помещении, недавно прошла гроза.

Люди собирались, продолжали разговаривать вполголоса, отчего стоял размеренный гул. Кто-то нетерпеливо поглядывал на время, а кто-то… достаточно сильно выделялся из толпы.

Внимание Ивана привлек мужчина, не обладающий никакими внешними дефектами. Был он в той же форме, что Николай Ефремович, сгорбившись, опирался на инвалидное кресло. Из-за этого Ваня едва не пихнул стоящего рядом Максима, что строил придурочные рожи перед Степаном и Богданом, но вдруг остановился.

Это не он.

Похоже, что какой-то другой работник НИИ.

Оглядевшись вокруг, Иван подметил ещё несколько таких. Каждый стоял рядом с кем-то из их группы, кому нужна была помощь на постоянной основе.

Назначенные ответственные лица. Сиделки? Нет. Скорее наблюдатели.

В кресле располагался молодой человек. Крепкий и рослый, как будто с ещё юношеским лицом, спокойным и немного глупым. Всё его тело было совершенно расслаблено, отчего он напоминал куклу.

Куклу, в которой было множество наворотов и шарниров, но которая не способна ничего сделать сама.

В какой-то момент «кукла» подняла глаза. Иван и не заметил, как уже с минуту пристально рассматривал парализованного. Их взгляды встретились. По спине прошёлся холод.

Это был самый осмысленный взгляд, с которым ему пришлось встречаться за всю его жизнь. В этом взгляде было всё. Стремление. Отчаянная сила духа. И желание бороться до конца.

Он будто слышал его мысли, отчего стало вдвойне не по себе.

«Я всё ещё живой.»

Это не кукла.

Это человек.

От такой остервенелой воли к жизни и борьбе за самого себя холодели пальцы. Чувство стыда за унизительное, пусть даже не озвученное сравнение, захлестнуло с головой.

Но Иван не мог найти в себе силы отвести взгляд. Эти пронзительные голубые глаза будто высасывали из него всё.

«Что же это такое с тобой? А, Ваня? В нём воли к жизни побольше, чем в тебе самом, а ты всё ещё можешь двигаться сам. И так уничижительно о нём думаешь…»

– Доброе утро! Как спалось? Надеюсь, что отлично. – Грянул голос Николая Ефремовича.

От неожиданности Иван моргнул и смог отвести взгляд. Гул голосов на пару мгновений стал одобрительным, а после и вовсе затих.

Куратор спускался по лестнице, улыбаясь всем.

Наблюдатель развернул кресло так, чтоб его подопечный видел происходящее, а Иван выдохнул. Как будто камень с души.

– Все на месте? Перекличка!

Звучали фамилии. Люди отзывались или поднимали руки. Иван же считал, сколько их тут собралось. Как оказалось, ровно пятьдесят человек.

– Отлично, молодчики! Никто не потерялся. – Убирая список обратно в карман, куратор довольно улыбнулся. – Сейчас у нас с вами будет вводная лекция, я постараюсь ответить на ваши вопросы. После этого вам выдадут расписание занятий и униформу. Пойдемте, аудитория уже готова.

Махнув рукой, Николай Ефремович направился вдоль мозаик в один из коридоров. Вся толпа выводком последовала за ним.

Пара ничем не примечательных коридоров, и они были на месте.

Перед ними открылись двери, и вся толпа оказалась в огромном помещении без окон, напоминающем спортивный зал, который условно можно было поделить на две неравные части.

С одной стороны, много большей, на полу была размечены зоны, которые, однако, не подходили ни одной известной Ивану игре. Все эти зоны были разделены на равные части натянутыми сетями, которые отличались размерами отверстий и высотой. На стенах, прямо перед натянутыми сетями висели разнообразные металлические предметы, среди которых были как маленькие, типа гвоздей, так и вполне крупные, вроде танковых снарядов. Слева над каждым предметом был чётный номер, справа – нечётный.

С другой, как в обычной лекционной аудитории, располагались парты, поднимающиеся вверх с каждым рядом. Рядов было всего четыре. Причем, столы в первом ряду ни стульев, ни скамеек не имели. Похоже, для тех, кто перемещается в колясках и их сопровождающих.

Огромное помещение не имело окон, но было полно света ламп.

На границе была некоторая возвышенность, похожая на президиум, на которой размещался странный пьедестал, размером два на два метра. Над ним возвышалось нечто крупное, с человеческий рост, накрытое брезентом.

Пока все просачивались в двери, Максим снова продемонстрировал свою удаль, заняв места на четверых во втором ряду.

На каждом из мест, уже по классике, располагалась некоторая пачка бумажек. На этот раз пачка была внушительнее, чем полученные до этого брошюры в сумме.

Куда же без них.

Невольно вспоминались юношеские года в училище. Парты, учебный материал, однокурсники. Будто снова помолодел на десяток лет.

Пока все рассаживались, Николай Ефремович встал перед всеми, прислонившись спиной к пьедесталу.

– Начнём с того, что я рад всех вас видеть здесь живыми. Доброе здравие обеспечим вам немного попозже. Сегодня я расскажу немного вводной информации. В бумагах, что лежат перед вами, будет полная лекция. С точными датами, именами всех причастных. Всей хронологией. Ознакомитесь с ней позже. Не стесняйтесь задавать вопросы, даже если они покажутся вам глупыми. Будьте как Кулаков. Он в автобусе не постеснялся спросить о генераторах и сейчас получит свой ответ.

Николай Ефремович указал на Степана.

– А отвечать вы будете сразу или нам тоже сутки ждать?

По помещению прокатился смешок, на что сам куратор усмехнулся, шутливо пригрозив пальцем.

– Зависит от настроения, так что, Щебетарёв, советую его мне не портить. Но это на будущее. А сейчас поговорим обо всей этой странной бурде во второй половине зала и конструкции за моей спиной.

Развернувшись, он потянул брезент на себя, стаскивая его, являя глазам присутствующих достаточно… странное нечто.

Начались шепотки.

Конструкция из разного рода металлов больше напоминала художество какого-то тонко-душевно-организованного творца из сферы интеллигенции. Чем-то она походила на огромное человеческое сердце, совмещенное с грудной клеткой с широкими, но плоскими рёбрами. К этому «сердцу» в верхней части были подключены провода, дополняя образ своеобразной аортой.

На панели перед ним было множество кнопок, переключателей и несколько экранов.

Куратор нажал пару кнопок и на экранах появились символы и разнообразные схемы, а само устройство загудело так, что по спине присутствующих прошлись мурашки.

– Это генератор направленных векторных полей со свободной точкой отсчета. ГеНВП-СТО. Отсюда более короткие наименования, такие как «генер» и «сотка». Формально, дед тех генераторов, что сейчас устанавливаются в каждого мехастата, обеспечивая его работу. Создал его в своё время Беркутов Серафим Михайлович. Сын ныне покойного Михаила Константиновича, чье имя носит НИИ. Версия эта, конечно, очень старая, но конструктивно состоит из аналогичных блоков, что и новейшие модели. Начинают все с головного модуля. Слышали про перенос? Это – процесс перемещения вашего сознания в головной модуль.

– А как это будет происходить? А то этот вопрос волнует нас с самого перелёта. – С усмешкой спросил Максим, на что Степан лишь фыркнул.

– Ну, как… Вас поместят в специальное устройство, подключат к голове проводочки. И переноситесь. Сразу могу сказать, что процесс это безболезненный, но вот его продолжительность зависит от вас.

– А это можно обратить? – Спросил вдруг кто-то с последнего ряда.

– К сожалению, нет. Это билет в один конец. Вы закрываете глаза человеком, а просыпаетесь уже машиной. Лишенной множества недостатков человеческого тела, при этом положительные стороны будут куда ярче выражены. Самое главное – выдержать сам перенос и адаптацию, а уж там хорошо всё будет. Слепые прозреют, немые обретут голос, обездвиженные побегут так, как никогда не бегали. Для этого, вы и здесь, собственно. Научим, как и что делать.

Звучало это больно хорошо и даже как-то нереалистично. Не верилось, что так бывает на свете.

Наклонившись, Николай Ефремович выдвинул один из ящиков, что был в пьедестале генератора, достав небольшую коробочку. Он начал вынимать из неё странные склянки, размещая их на панели управления, задумчиво, но громко продолжая.

– Но об этом поговорим уже ближе к «выпуску». Сегодня больше внимания мы уделим вот этой странной части, состоящей из «рёбер». Это катушка астатизации. С латыни можно перевести как «непостоянный» или «изменчивый». И если головной модуль будет вашим мозгом, то катушка – вашим телом, исполняющим всё, что только «в голову взбредёт». От воздействия на окружающий мир до воздействия на самого себя.

– То есть, это благодаря ей машина в великана перекидывается?

– И не только в великана. Любая смена облика завязана на этом устройстве. С самого начала вы получите базовую комплектацию генератора и два основных заложенных облика, между которыми, освоившись, сможете спокойно переключаться. Но это лишь начало. Позже, со временем, вы поймёте, как и что сделать, чтоб подняться на следующую ступень. У инструктора-испытателя Лихо форм столько, что я уже не знаю актуальные данные. Когда спрашивал в последний раз, их было порядка тридцати. Гнет обшивку и каркас так, будто они из ткани и бумаги сделаны, а как дотронешься сам, как были твердые, так и остались. Когда с ним встретитесь, тоже спрашивайте, не стесняйтесь. Он пусть и жуткий порой внешне бывает, но мехастат он порядочный.

Иван, услышав такое, задумался. Вспоминая свой провальный воздушный бой, он чуть поёжился и поднял руку, немного забывшись. МиГа тоже гнуло нечеловечески. Вот только это выглядело не как демонстрация силы и удали, а как конвульсии. Не заметил, что все вопросы до этого задавались и без такой формальности.

– А если мехастат сломается? Точнее… генератор сломается? Что будет тогда?

– Если мех сломается, то он или тянет до базы, где его починят, или осваивает методы экстренного восстановления. Лихо расскажет. А вот генератор… – Николай Ефремович на это задумчиво почесал подбородок. – Зависит от типа поломки. Но формально их два вида. Проблема с катушкой или головным модулем. Проблемы катушки куда проще. В худшем случае отказа повезет застыть в одном облике до ближайшего ТО. Если же не повезет, то лучше попросить о помощи товарищей. Чтоб они ваше скрюченное тело дотащили обратно. А вот головной модуль… Там как с настоящей головой: черепушку лучше лишний раз не вскрывать и кукушку полетать не выпускать. Потому что после такого обычно нужно на слом. Или на хранение, как в принудительный вечный сон. Поэтому лучше внимательно слушать меня и Лихо, чтоб такого избежать в будущем.

Повисло напряженное молчание, но куратор лишь пожал плечами. Открыв одну из склянок, он повертел её в руке, высыпая содержимое в ладонь большой горкой металлической стружки.

– Помните, как выглядят магнитные линии? Когда кладешь магнит под лист бумаги, и высыпаешь сверху крошку, чтоб увидеть, как они сложатся в узор? Так вот, здесь будет похожая схема. Головной модуль посылает на катушку сигнал о необходимости сформировать… Условно говоря удерживающее векторное поле, площадью два на два метра, а толщиной десять сантиметров, допустим… В двух метрах передо мной, пусть будет иметь нижнюю границу в тридцать сантиметров от пола.

Свободной рукой он ввёл озвученные параметры и повернулся к партам. Генератор загудел ещё громче, а после десятка секунд притих. И тогда Николай Ефремович резко швырнул стружку в сторону сидящих. Те, кто мог, машинально закрылись руками или отвернулись, жмурясь, но ничего не почувствовали.

– Реакция у вас, что надо, ребят. Но пока что отомрите.

Стружка зависла в воздухе, как будто это были тысячи мушек, застрявших в паутине. По рядам прошёлся удивленный гул.

Куратор был явно доволен ошарашенными лицами. Отряхивая руки, он усмехнулся.

– Вот вам и простейшее векторное поле. Существует множество классификаций полей по тем или иным параметрам. – Подняв руку, он начал загибать пальцы. – Например, по продолжительности существования. Постоянные поля существуют длительный период времени, в то время как временные могут длиться в пару секунд или того меньше. По подвижности можно разделить на статичные и динамические поля, которые делятся ещё на несколько типов, в зависимости от законов их движения. По выполняемым функциям, можно разделить на защитные, атакующие, поддерживающее и прочие. По площади воздействия можно выделить большие, средние, малые и точечные. По силе воздействия: разрушительные, средние и слабые. По качеству воздействия – чёткие и рассеянные. Помимо этого, существует параметр плотности и ещё несколько интересных величин, которые для человеческого мозга достаточно сложны в плане восприятия. О них вы узнаете подробнее, уже когда станете мехами. А сейчас, давайте вместе попробуем проанализировать, что это за поле перед нами.

– Ну, оно постоянное. И статичное… – Начал рассуждать вслух Степан, на что Николай Ефремович кивнул.

– Да. Так и есть. И данные знания в какой-то степени позволяют нам определить вероятные функции. Как правило, они используются для защиты, создавая зону, в которой «вязнут» снаряды. Этот старичок, конечно, пулю не поймает, ему чувствительности недостаёт и скорости генерации, но вот современный, хорошо натренированный мех неплохо справляется, например, с авиапушкой. Площадь воздействия определяется по тому, какую часть из всего радиуса действия генератора, занимает созданное поле. Сотка покрывает почти всё помещение и частично выходит за его пределы сквозь боковые стены, так что данное образованное поле можно отнести к малым.

Подойдя к образовавшейся полупрозрачной стене, он легко коснулся повисшей стружки рукой и начал водить пальцем, двигая её прямо в воздухе, точно волшебник.

– Как вы можете заметить, данное поле нельзя назвать сильным. Я могу легко на него воздействовать и даже вытолкнуть то, что в него попало.

В подтверждение своих слов, он сгрёб часть стружки в кучку и вытащил её пересыпая из ладони назад в баночку.

– Что касается чёткого и рассеянного поля, то данное поле относится к чётким. Определяется это очень легко. Достаточно обнаружить границу.

Ладонью он подхватил оставшуюся стружку, но уже не вычерпывал её на себя, а начал двигать в сторону, пока в какой-то момент она не начала падать, будто с края поверхности в другую подставленную руку.

– Но это всё о защите. Думаю, вам интересно глянуть, как можно атаковать всем этим делом, да? Как вам эта спорт-площадка для очень плотной игры в волейбол, а? – Убрав баночку со стружкой, отряхивая руки он кивнул, указывая за спину.

Теперь, с сидячих мест немного на возвышенности, было видно, что размещение сеток имело свою закономерность. Пусть все они были одинаковой высоты, подвешены они были на разных уровнях. Самая плотная и тонкая была ближе всего, в то время как самая дальняя была сделана из толстых канатов с огромными дырами, в которые и человек без проблем мог пролезть.

– Всю эту конструкцию когда-то собрали из подручных средств ради демонстрации прототипа руководству. Кто что нашёл, то и притащил.

– А почему так? У вас что, возможности снаряды получить не было?

– Для начала, пулей каждый дурак убить может. А уж ракетой тем более. Здесь прелесть в том, чтоб даже мусор превратить в оружие. Вы не думайте, генератор – штука гибкая и универсальная. Его использование, в какой-то степени, ограничено только вашей фантазией. И помимо этого, в помещении подобными вещами особо не пошвыряешься. Громко будет и без пороха. Стены и пол, конечно, в той части обили специальными материалами, но… –Повернувшись к генератору, Николай Ефремович вновь начал вводить какие-то данные. – Громов! Назови два числа от одного до пятидесяти. Быстро.

Иван аж вздрогнул от неожиданности, но быстро глянув по сторонам, назвал.

– Шесть и сорок три.

– Неплохой выбор. Гвозди и лом. Сейчас зададим небольшую траекторию движения…

Гул генератора на этот раз стал громче. От стены слева отделилась, снявшись невидимой силой с держателей, горсть гвоздей, в то время как справа – гаечный ключ. Они зависли в воздухе, плавно начав движение вокруг генератора, точно по орбите, пролетая перед смотрящей во все глаза группой. Главной отличительной особенностью их было то, что все они были покрашены в ярко-красный цвет.

– Как видите, это совершенно ничем не примечательные вещи. Обыкновенные, я бы даже сказал. Разве что окрас глаз цепляет.

Звучал Николай Ефремович сейчас прямо как фокусник, готовый показать трюк, который, в теории, должен объясняться простыми физическими законами. Однако это точно был не тот случай…

Куратор проводил какую-то сложную настройку, потому как Иван даже не успевал следить за движениями его рук. Натянутые сети зашевелились, меняя высоту, выстраиваясь в одну линию. А выбранные предметы, тем временем, совершив полный оборот, замерли по разные стороны от генератора.

– Начнем, пожалуй, с гвоздей. Готовьсь! – Проплыв по воздуху, оказавшись перед генератором, гвозди начали образовывать строй. – Цельсь! – Все как один развернулись шляпками к смотрящим, направив острый конец к сетям, а Николай Ефремович поднял руку. – Пли!

После отмашки, гвозди тут же, одновременно, с характерным глухим звуком воткнулись в противоположную стену, не надорвав ни одной из сеток, пролетев точно в отверстия. Пара секунд и несколько нажатий кнопок – сети опустились, показывая, как красные шляпки образовали точно такую же пунктирную прямую линию, которая только что была совсем рядом с ними.

В аудитории поднялся гул. Кто-то открыл рот от удивления, кто-то уже прикидывал, что будет делать, когда сам получит генератор, а кто-то не верил и требовал повтора эксперимента. Но Николай Ефремович очень быстро всех угомонил, продолжая объяснения.

– Тихо! Тихо… Так вот. Анализировать такого рода поля сложнее статичных, поэтому пока что просто примите как данность, что это было временное атакующее поле точечного воздействия. Объекты легкие. Просто придаешь им ускорение и, вот, пожалуйста. А сейчас мы с вами запульнем этот лом.

Преднастройка, подъём сетей. На этот раз первые две остались внизу. Слишком мелкие были отверстия для оставшегося снаряда.

Отсчёт.

Пуск.

Лом воткнулся в стену и так и остался торчать из неё колом, что вновь взбудоражило всех.

Следующий час здоровые лбы, пожившие по два-три десятка лет, провели, запуская в стену через сети разнообразные объекты с детским энтузиазмом. Чего тут только не было: столовые приборы, кухонная утварь, инструменты, муляжи снарядов, огрызок дула танка. В ход пошло всё.

Николай Ефремович с таким же воодушевлением показывал, где и что лучше нажимать, какие значения вводить, чтоб добиться того или иного результата. Хочешь, запусти по дуге. Хочешь, закрути. Хочешь, плашмя ударь.

Началось даже небольшое соревнование: кто заковыристее задаст вопрос куратору и добьется результата интереснее.

Параллельно с этим активировали и статичное поле, позволяя интересующимся опробовать и его. Потрогать, поводить по нему рукой, распределяя стружку, рисуя на ней кривые узоры.

Это было весело. Настолько, что Ивану, попробовавшему всё и сразу, показалось, что они занимались всем этим от силы минут десять.

После куратор усадил всех обратно для того, чтоб объявить о дальнейших планах.

– Сегодня вечером вам всем выдадут униформу. Ходить никуда не надо, принесут прямо в комнаты. С того момента будете считаться курсантами ЦПОМ. Пока что у вас будет свободное время. Ознакомьтесь с бумажными материалами. Если хотите, сходите в город. Через два дня освободится Лихо. Ближе к этому сроку я скажу, когда и куда вам подойти. После его выхода будем с вами знакомиться с актуальными моделями генератора, особенностями, интеграцией в машину, а также начнем психологическую подготовку к переносу. На сегодня всё! Свободны!

Впечатлений была уйма. Максим хвастался тем, как ловко у него получилось запустить генератором монетку, закрутив, да ещё и впечатав её в стену орлом, выиграв спор. Степан с Богданом обсуждали, как бы показанное монтировалось с наземной техникой, а Иван, на удивление увлеченный увиденным, думал о том, чтоб быстрее прочитать всё, что было в бумагах.

Он впервые за долгое время чувствовал себя поистине счастливым. Вся эта атмосфера восторга, невероятное, которое дали потрогать, разномастный, но такой живой коллектив. Рано он голову повесил. Рано. И даже тот парализованный, кажется, улыбался одними своими глазами.

Всё у них ещё будет хорошо. Обязательно. И совсем скоро.

Но сначала…

– Ну, что, мужики? На обед?

– Конечно! – Единогласно.