Один его день

Глава 1

Один его день

В тени раскидистого старого дуба располагалось нужное мне учреждение соцзащиты. Подъехав к узкой парковочной зоне, я не сразу смог поставить машину, почти всё пространство перед зданием занимали автомобили сотрудников. Конечно, в наше время никто не хотел ходить пешком на работу. Да и я предпочитал передвигаться по селу на транспорте, показывать на всеобщее обозрение хромоту на левую ногу я не был готов. И сюда я бы не явился, если бы не долгие уговоры матери.

Неуклюже поднявшись по ступенькам, я вошёл в просторное фойе со стойкой администратора у входа. Объяснив пожилой вахтёрше цель моего визита, я минуту ждал, пока она звонила по телефону, а затем сообщила, в какой кабинет мне необходимо зайти. Наталья Петровна, как гласило на бэйджике, оказалась чересчур вежливой сотрудницей и не отказала себе в возможности проводить меня до кабинета и услужливо распахнуть передо мной дверь.

За последние несколько лет я привык к подобному учтивому отношению на гражданке. Для всех мы, участники специальной военной операции были героями, защитниками и надеждой на скорейшее завершение войны.

В кабинете стояло сразу четыре стола, и лишь за одним из них не поднимая головы, работала молодая женщина. Симпатичная шатенка с длинным хвостиком махнула мне, приглашая занять свободный стул около её стола.

Едва я присел и взглянул на неё вблизи, как сразу кровь прилила к моему лицу - это была она, девушка из моей юности и давно забытого прошлого.

- Здравствуйте! Чем я могу вам помочь? - в тишине кабинета зазвенел её хрустальный голосок. Я не помнил, чтобы раньше у неё был такой необыкновенный притягательный голос. Может это всё же была не она, и я обознался, с надеждой подумал я и задал ей вопрос.

- Скажите, как я могу к вам обращаться?

Услышав мой хриплый, искажённый голос, девушка ни чем не дала понять, что шокирована или удивлена.

Хотя я был готов к любой реакции, ведь повидал их очень много, с момента моего первого ранения в шею и части лица. Тогда то и пострадали от глубокой раны в горле мои голосовые связки. Молодой мужчина с голосом дряхлого старика, как тут не удивиться...

- Меня зовут Виктория Андреевна. Я буду рада вам помочь.

Ошибки быть не могло, это действительно была она. Та самая Вика, девушка, которой я нравился, но оттолкнул её, хотя она мне тоже была глубоко симпатична.

Сейчас Виктория была ещё прекраснее, чем я помнил. Длинные чёрные ресницы обрамляли внимательные зелёные глаза. Густая чёлка, зачёсанная набок, придавала ей вид совсем ещё девчонки, а то, как она прикусывала губу, пока записывала моё обращение, и вовсе ускоряло моё сердцебиение.

Дослушав меня до конца, Виктория Андреевна попросила мои документы, затем передала мне два скреплённых листа А 4, и показала где что нужно написать и где поставить подпись.

Пока она делала у соседнего стола копии на принтере, я искоса посматривал на неё. Её длинные каштановые волосы, собранные в хвост, доставали длиной до поясницы. Вся её по – девичьи тоненькая фигурка вызывала во мне желание прижать её к себе и защитить от этого жестокого мира.

Закончив с копиями, она отдала мне документы, взяла написанное заявление, скрепила всё вместе цветной скрепкой и заверила меня, что буквально на днях, всё будет рассмотрено и направлено в министерство.

Казалось бы, на этом приём был окончен, но я продолжал сидеть на месте, не зная, что сказать и не имея сил встать и уйти.

Девушка тоже посмотрела на меня. В её взгляде я не мог ничего прочитать, она была закрыта.

На секунду она задержала свой взгляд на моих губах, перечёркнутых кривым шрамом, и тут же опустила голову.

- По принятии решения, из министерства вам пришлют ответ. Если у вас возникнут ещё вопросы, позвоните нам по этому номеру. И она протянула мне небольшую цветную визитку с номером телефона их отдела.

Видимо, это означало конец приёма. Но я не чувствовал в себе сил встать и уйти, мне хотелось поговорить с ней, признаться, что я узнал её. И сказать, что сожалею о прошлом, и как мне хочется загладить свою вину.

Внезапно дверь распахнулась, на пороге вновь была Наталья Петровна с красной папкой в руках.

- Виктория Андреевна, как закончите приём, к вам ещё один гражданин.

- Мы уже закончили. Всего доброго Павел Алексеевич, - сказала она, едва подняв голову.

- До свидания, - сказал я, вынужденно поднимаясь со стула.

Вернувшись в свою пустую холостяцкую квартиру, я всё ещё не мог избавиться от мыслей о Виктории. Усевшись в кресло-качалку с кружкой крепкого кофе, я с наслаждением и горечью одновременно предался воспоминаниям.

В августе 2000 года я приехал в соседнее село, чтобы провести последний месяц лета у бабушки, в это же время Вика каждый день приходила к подруге, жившей по соседству. Так мы и познакомились. Она мне сразу понравилась, весёлая и открытая, она была этаким массовиком-затейником. Знала много игр с мячом, и на поле мы проводили несчётное количество времени. Играя в футбол, я всегда был в противоположной команде, так что, оказываясь рядом с девушкой, невольно начинал ей поддаваться. Ближе к сумеркам, мы с друзьями собирались на крылечке у бабушки и рассказывали разные истории. Вика так внимательно слушала меня, будто только я один и существовал для неё в этой вселенной. Когда же я заканчивал историю и умолкал, она отводила взгляд и смотрела на небо, будто ждала оттуда ответы на свои вопросы, которые боялась задать мне.

Шли дни, мы всё больше времени проводили вместе в нашей лихой компании. Мы как разбойники разоряли старые здания заброшенного летнего лагеря на краю села, там же лазали по фруктовым деревьям, набирая полные майки розовобоких яблок и сочных груш. Вика ни в чём не отставала от мальчишек, в то время, как её подруги нетерпеливо топтались на дорожке поблизости. Не раз нас гонял старый сторож дед Василий, и мы, не помня себя, в страхе мчались сквозь густые заросли лесополосы, окружающей лагерь, чтобы выскочить, наконец, на просёлочную дорогу и идти, не спеша переводя дух в сторону родника.

В один из таких дней, после очередной погони, я и узнал, что приближается день рождения моей новой подруги. Что подарить ей я сразу придумал, она любила обычные полевые цветы, и я намеревался нарвать для неё накануне букет.

Вот только когда наступил заветный день, я почему-то струсил. Собранный на поле букет, конечно, уже стоял в стеклянной банке в бабушкином саду за корявой вишней. Это неприметное взгляду место я выбрал исключительно для конспирации. Не хватало ещё, чтобы бабуля узнала о моей симпатии. Потом мне не было бы прохода от бесконечных вопросов. По части дознания, Ивановна, как её все называли, была получше всякого следователя, хотя всю жизнь и проработала на ферме дояркой.

- Ты чего такой не весёлый, спросил у меня сосед Виталик, когда я вышел посидеть на лавочке у дома после обеда.

- Скучно, - легко соврал я.

- Тогда пойдём, поищем металл за леском, сдадим и что-нибудь купим в магазине, - предложил он мне.

- Пойдём, что ж зря сидеть.

И мы, взяв старые потёртые, кое-где дырявые пакеты, пошли за лес искать выброшенный кем-то, ненужный металлолом. В том месте давно была незаконная сельская свалка, на которой можно было найти как баллончик отлака для волос, так и целую автомобильную дверь. Пустые баллончики мы тоже собирали в пакеты, хотя их не принимали на металлобазе, зато они здорово выстреливали из зажжённого нами костра.

В течение получаса мы бродили по свалке и собирали разные железки и алюминиевую проволоку. Алюминий в то время высоко ценился, а найти медь было вообще несказанной удачей. Видимо этот день был особенным, так как Виталька наткнулся на настоящий клад. Он позвал меня громким криком и хлопаньем в ладоши. Подойдя к нему я увидел вытащенную им из под обломанного листа шифера, здоровенную медную катушку. Откуда она тут взялась - мы не представляли, но уже прикидывали в уме, сколько сможем выручить за неё денег. Недолго думая, мы ухватились за два конца и потащили её в сторону металлоприемника. Катушка была жуть какая тяжёлая, и вскоре нам пришлось бросить её на землю и перекатывать, а порой и тащить волоком. Когда мы взмыленные и уставшие, наконец, погрузили её на весы Леонида Евгеньевича, начальника металлобазы, даже он был удивлён.

- Как вы её дотащили, ребята, тут же почти 35 килограмм? - удивлялся он.

Мы и сами не особо понимали, только руки и ноги предательски тряслись, всё-таки далеко пришлось её волочить.

Зайдя в помещение и вернувшись с деньгами, Леонид Евгеньевич протянул нам целую стопку купюр по 50 рублей.

От радости мы быстро попрощались и выскочили за ворота. Там мы поделили деньги и начали придумывать, что же сможем на них купить. Виталька не хотел тратить всё сразу, отложил большую часть в карман штанов, а на остальные купил в магазине газировки, жевательной резинки и мороженого. Я же долго думал стоя перед витриной, не зная, что взять, когда на глаза мне попалась стеклянная бутылка ячменного пива. Несколько месяцев назад мне довелось попробовать пиво на юбилее у мамы, тогда мне понравились накатившие на меня ощущения свободы и вседозволенности. И сейчас я вновь хотел ощутить их, особенно перед важным моментом - вручением букета Вике.

Время уже поджимало, мы договорились, что встретимся на лавочке у её дома в 6 часов вечера. Сейчас на часах уже было16:50.

- Ты выбрал что-нибудь, Павлик, - спросила тучная продавщица тетя Зина.

- Да. Дайте пожалуйста, Сникерс и бутылку ячменного пива, - сказал я ей.

- Что, опять дед Сергей попросил? - поинтересовалась она, доставая бутылку из холодильника.

- Ага, - сказал я и почувствовал, как Виталик ткнул меня локтем в бок.

Я украдкой взглянул на него, он радостно улыбался, понимая, что я нагло соврал продавщице.

Со вчерашнего дня у деда Сергея скакало давление, и он не выходил на улицу. Так что никто не мог нас разоблачить.

Рассчитавшись за свои покупки, мы пошли домой.

Отойдя достаточно далеко от магазина, Виталька подскочил ко мне и прошептал в самое ухо.

- Давай, открывай уже.

- Ты что, вдруг кто увидит, ещё бабушке расскажет. Тут не будем, лучше в огороде спрячемся.

Так мы и сделали, пришли домой, и уселись под той же корявой вишней, где стоял букет для Вики. Виталькино мороженое уже давно растаяло, а он всё не ел его, так ему хотелось попробовать пива, что он забыл и за свои покупки.

Мы принялись открывать бутылку, да не тут-то было, нужна была открывалка. Пришлось мне идти в дом. Благо бабушка лежала в зале перед телевизором и не видела, что именно я вынес из кухни.

- Паша ты сегодня идёшь гулять? - сказала она мне вдогонку.

- Да, ба, иду на соседнюю улицу.

- Хорошо, только не долго там будь, чтобы в 10 уже дома был, а не то закроюсь и спи на улице на лавочке.

- Хорошо, бабуль, приду вовремя, - как всегда успокоил я бабушку.

- Где ты там ходишь, скоро уже 6, идти уже пора, - возмутился Виталик, когда я пришёл с открывалкой.

Мои наручные часы показывали уже 17:35, нужно было торопиться.

Не сразу поддалась мне крышка, пришлось изрядно повозиться с непривычки. Но когда, наконец она со звоном отлетела в ствол дерева, из бутылки полезла густая пена, а Виталька издал счастливый вздох.

Он первый решил попробовать, но как только отхлебнул немного, сразу скривился.

- Фу, как не вкусно, и как его люди то пьют, а ещё рекламируют как освежающий напиток, да лучше бы я мороженое своё съел, - досадовал друг.

Я попробовал и сразу мысленно согласился с Виталиком, пиво было уже тёплым и горьким. Его совсем не хотелось пить, но взглянув на разноцветный букет в банке, я всё таки решил ещё немного попробовать.

После нескольких продолжительных глотков, мне стало казаться, что пиво не так уж и плохо на вкус.

Виталик тоже потянулся к бутылке, но глотнув немного, снова стал плеваться: «- Пей ты его сам».

Я и пил сам, сколько мог…

Когда в бутылке оказалось меньше половины, друг напомнил мне, что нам пора идти. Я согласился с ним, и, спрятав полупустую тару в ямку под деревом, взял букет и направился во двор. Земля начала почему-то вращаться вокруг меня или мне так показалось.

Видя мою неуклюжесть, рядом смеялся Виталька, но я не обращал на него внимания, я представлял, как подарю Вике собранный мной букет, как увижу её счастливую улыбку. Я совсем не чувствовал страха, наоборот, меня переполняла уверенность и невиданное до сих пор желание действовать.

Когда мы пришли на её улицу, там собралась большая толпа, все громко общались и шумели. Это столпотворение стало меня немного раздражать. А когда я пробился, наконец, к имениннице, увидев меня, её улыбка вопреки моим ожиданиям погасла. Видимо всё моё раздражение было написано на лице.

Я взял и молча передал ей букет, стараясь улыбаться, как было запланировано. Увидев цветы, девушка тоже улыбнулась и прижала их к груди.

Атмосфера между нами потеплела, и я решил присесть рядом с ней на лавочку. Но вдруг, будто ураган налетел на меня, кто-то оттолкнул меня в сторону и занял место рядом с Викой.

Готовый возмутиться и даже сбросить с лавочки того, кто стал мне помехой, я резко развернулся и увидел перед собой нашу ровесницу миловидную блондинку, лет шестнадцати.

- Привет! Я Кира, подруга Вики, – сказала она с вызовом и протянула руку.

- Я Павел, - ответил я.

На что она только кивнула, крепко сжимая мою ладонь.

В тот вечер я был сам не свой, эта коротко стриженная блондинка заняла всё моё внимание. Она была буквально заводилой компании, не давая никому передышки.

Кира придумывала забавные конкурсы, в конце которых каждый победитель в качестве награды поздравлял именинницу с днём рождения. Потом мы играли под светом уличных фонарей с мячом в «собачку». Конечно, в полутьме нам пришлось нелегко в погоне за мячом. Мы налетали друг на друга, а шустрая блондинка без конца выбивала у меня мяч, чем очень меня раззадоривала. И мне хотелось показать ей кто тут сильнее, но пока я не мог и ждал удобного случая. В спортивном запале я оказался рядом с Викой и кинулся отбирать у неё мяч. Я сделал это довольно грубо, просто вырвав его у неё из рук. Девушка едва устояла на месте, а я же сделал вид, что ничего не произошло.

После бешеных догонялок начались прятки. Малышня с визгом разбегалась по высоким кустам вокруг домов. Я же бросился в переулок и там налетел на блондинку. От столкновения я опешил, но она дёрнула меня на себя и со стоном прижалась к моим губам. От неожиданности я даже не сопротивлялся.

- Ты мне сразу понравился, хочешь со мной встречаться? - сказала она.

- Хочу, - почему-то ответил я.

И мы снова поцеловались.

Когда все наши друзья уже стали звать нас по имени, мы, взявшись за руки, вышли из переулка.

- Уже очень поздно, - сказала Кира, - мне пора домой.

- Я провожу тебя, - вызвалась именинница.

- Тогда пойдёмте втроём, - решила Кира и потянула меня за руку, приглашая идти вместе с ней.

По дороге мы также держались за руки с блондинкой, а Вика шла на расстоянии одна. Пару раз она начинала разговор про особенно яркие звезды этой ночью, говорила название созвездий, но Кира перебивала её, рассказывая о чём-то своём.

Неожиданно на самом освещённом участке дороги она становила меня и снова поцеловала прямо на глазах у Вики.

- Почему ты так со мной, - не понятно к кому из нас обращаясь, спросила сквозь слёзы Вика.

- А что тут такого? Мы теперь встречаемся с Пашей, - ответила блондинка.

- Но вы же едва знакомы, а мы…

И она умолкла.

- А вас нет, есть мы, - грубо ответила ей Кира.

- Тогда и оставайтесь одни, - бросила Вика, повернулась и пошла в обратную сторону. Глядя в её удаляющийся в полутьме силуэт, я только тогда почувствовал всю неправильность ситуацию. Я посмотрел на Киру, она, не мигая смотрела на меня своими сверкающими голубыми глазами.

Кто она мне? Развлечение на один вечер? А я ей кто и зачем ей? В какую ужасную игру она меня втянула.

- Я тоже пойду, - сказал я ей, - дойдёшь сама?

- Дойду, только скажи мне свой адрес, я буду писать тебе письма.

Я назвал улицу и номер дома в родном селе, совсем не желая, чтобы она мне писала. Я вообще не хотел, чтобы этот вечер так заканчивался. Я совсем не об этом мечтал и сам всё испортил. Попрощавшись с Кирой, мы вновь поцеловались, но этот прощальный поцелуй был таким отстранённым и холодным, что я окончательно почувствовал, что я натворил.

Возвращаясь домой, в одиночестве, я размышлял о том, что будет теперь с нашими отношениями с Викой. Но почему-то я винил не себя, а Киру, в том, что произошло сегодня. Это она как ураган ворвалась на праздник и всё испортила.

Возможно всё же мне удастся завтра всё исправить, попросить прощения у Вики. Тем я себя и успокоил.

Но ни завтра, ни в следующий день я не увидел её.

Друзья сказали мне, что она уехала в город к родственникам. И толькомногим позже я узнал от соседа Виталика, что она всё это время просто не выходила из дома. Она страдала из-за меня.

Я приезжал к бабушке и на следующее лето и потом, но больше никогда не был в одной компании с Викой и не искал с ней встречи. Всё прошло, лишь на душе остался осадок и я так и не понял, кто из нас был виноват.

Блондинка и вправду писала мне письма, как и обещала. В них она рассказывала мне о том, как проходит её учёба, какие случаются курьёзные случаи в их классе. А однажды она как-то упомянула и о Вике, сказала, что они лучшие подруги. Но разве лучшая подруга способна увести понравившегося другой парня? После этого упоминания у меня в конец пропало всякое желание отвечать на её письма, так всё и закончилось.

Через несколько лет бабушка, к несчастью ушла из жизни, и у меня пропала необходимость посещать это село.

Я окончил школу, затем и местный техникум, потом отшагал в начищенных берцах положенные 2 года армии и как все, женился.

Правда семейная жизнь моя не сложилась. Когда нашим с женой детям - двойняшкам было уже по 8 лет, она ушла от меня, практически не объяснив, почему. На тот момент я продолжал служить в Вооружённых Силах Российской Федерации, возможно частые разлуки в конце концов стали причиной разлада в наших отношениях. Уйдя от меня, Тамара почти сразу вышла замуж за обычного школьного учителя, и как я слышал от общих знакомых, у них всё сложилось хорошо.

Я смог отвлечься и не впасть в депрессию только благодаря ежедневной службе, чёткому графику и дисциплине.

А с началом специальной военной операции, я так и вовсе почти всегда был не передовой, пока это противостояние стран окончательно не подкосило моё здоровье.

Чайник вновь закипел, пронзительно свистя на всю кухню. Возможно, кто-то и удивился бы, мол, зачем тебе обычный железный чайник со свистком, ведь сейчас удобнее использовать электрический. Но именно этот громкий свист временами создавал ощущение чьего-то присутствия в моей холодной пустой квартире холостяка.

Через 2 дня я вновь поехал к управлению, только уже во второй половине дня. Остановив машину в тени того же раскидистого дуба, я просидел в своей так называемой засаде пару часов. За это время я скурил наверное целую пачку винстона и осознал, сколько народа посещают это учреждение.

Целые семьи разных национальностей друг за другом следовали туда и обратно. Видимо у специалистов из-за этой текучки не было и минуты передохнуть. Стрелка часов приблизилась к 16:00, а надпись на табличке у входной двери гласила - рабочий день до 16:12, значит скоро все пойдут домой.

Шустрая уборщица мигом смела с порога осенние листья и вновь скрылась внутри здания.

Уже давно минул конец рабочего дня, когда ближе к пяти часам начали выходить из управления уставшие сотрудники, с ними вышла и Виктория. В руках у неё была небольшая женская сумочка и огромный тяжёлый пакет. Из соседней машины выскочил высокий темноволосый парень и, бросившись к Вике, отнял пакет и понёс его сам. Вместе они сели в машину и уехали.

Просто так сидеть я не мог, вышел из своей чёрной нивы и встал возле порога управления.

Я курил и размышлял. Конечно, Виктория ещё очень молодая и красивая женщина, у неё вполне может быть и такой юный поклонник.

Видимо я что-то сказал вслух, поскольку вышедшая за мусором уборщица спросила у меня:

- Вы о Виктории Андреевне говорите?

- Наверное, - ответил я.

- Она хороший специалист, всем помогает, - сказала она, окидывая меня внимательным взглядом. - Вы, наверное, по поводу выплаты за ранение обратились?

- Да нет, по другому поводу, - сказал я ей и, потушив сигарету, бросил окурок в урну.

Видимо, этот мой поступок расположил ко мне уборщицу и она продолжила.

- Это вот сын за ней приехал, Андрюшка. Гляньте, какой вымахал! Второкурсник ведь, а уже, заботится о матери, пока гостит тут недельку.

- А что, он разве не с ней живёт? – поинтересовался я.

-Нет, он учится в Санкт – Петербурге в медицинском, хирургом будет. Прилетел на пару деньков на годовщину к отцу, да мать проведать, чтоб совсем не заскучала одна. Виктория Андреевна ведь давно вдова. Мужа её мобилизовали сразу. Да он недолго провоевал, погиб почти в самом начале СВО. Теперь наша голубка, вот так и живёт одна, всё работает, да работает. Сына редко видит. А он как приезжает, так и зовёт мать с собой. Да не знаю, уедет ли она или нет, Говорит, дороги ей наши места, не отпускает малая Родина. Ох, - протянула женщина, - царство небесное Ивану, мужу её, - уборщица перекрестилась и зашла в здание.

Приехав домой, я снова погрузился в размышления и мечтания. Меня мучили сомнения, в какие-то минуты я был готов решительно на всё. Готов был сесть в машину и ехать искать её дом. Где же она живёт в своём тихом одиночестве? Хотя нет, сейчас у неё сын. Неудобно так врываться в их жизнь. Придётся подождать…

В течение следующих нескольких дней я также приезжал по вечерам к управлению и смотрел как её примерно в половине пятого, а может и чуть позже забирает сын.

Однако, в пятницу, последний рабочий день, я не смог приехать. Для меня наступили долгие два дня ожиданий. В это время я всё также мучился догадками и не мог решиться ни на что.

Поздним вечером понедельника, я всё же решил попытаться поухаживать за Викторией. Пусть лучше откажет мне раз и навсегда, чем я буду так страдать и проводить дни в неизвестности.

Ближе к концу рабочего дня, во вторник, купив небольшой букет гортензии, я всё-таки отправился к управлению. Как ни странно, ровно в 4:12 Виктория вышла вместе с остальными сотрудниками из здания.

На ней было ярко-розовое платье, что делала её ещё моложе в моих глазах. Свои прекрасные волосы она закрутила в аккуратный пучок на затылке. Спустившись с порожков, женщина с грустью посмотрела на небо, и лишь затем увидела меня.

Я подошёл к ней, слегка прихрамывая, и не смело протянул букет цветов. Она, молча, приняла букет, а я спросил:

- Виктория Андреевна, позвольте пригласить вас сегодня вечером на ужин.

Она сначала смущённо опустила глаза на букет, поднесла цветы к лицу, вдохнула их аромат, улыбнулась и ответила:

- Павел Алексеевич я согласна на ужин, но давайте, сперва пройдёмся по нашему осеннему парку. В этом году осень радует нас тёплыми солнечными деньками и мы не должны упускать такие моменты.

Я кивнул, и мы сели в мою машину. До парка было минут 7 езды, мы ехали молча и немного скованно.

Но едва только начали свою прогулку по широкому, наполненному смехом и вознёй детей на детских площадках, парку, как молчание наше прервалось.

Я рассказывал Виктории без утайки, как жалел о том роковом дне в нашей юности. Как судьба меня изрядно помотала и по России и по Сирии. И казалось, жизнь моя настолько потеряла краски и смысл, что и жить то я перестал хотеть, как вдруг, будто солнышко взошло на небосводе – я вновь встретил её.

- Вы стали для меня солнышком. И как дальше жить без вас, я не знаю.

- Я буду с вами, - ответила она.

После этих слов женщина взяла меня за руку и мы продолжили идти, чувствуя сквозь наши сплетённые пальцы как теплота наших сердец перетекает друг к другу…