Одержимый. Начало

Начало

Часть 1: СИРОТА.

Начинать жизнь в детском доме – это последнее, что я пожелаю даже заклятому врагу.

Помню это ощущение пустоты в душе, постоянный ор воспитательниц-надсмотрщиц, драки из-за каждой мелочи. Я стоял у холодного окна в коридоре и смотрел, как к подъезду подъезжала yet еще одна чужая машина.

— Снова приехали, — пробормотал я, прилипший лбом к стеклу.

Рядом возник Витька-Косой, старше меня на два года. Его косящий глаз смотрел куда-то мимо меня.

— Опять кого-то будут разглядывать. Может, сегодня моя очередь?

— Мечтай, — фыркнул я. — Ты же старый уже. Никто шестнадцатилетних не берет.

— А тебя, щепоть, возьмут? — он грубо толкнул меня плечом. — Ты тут самый младший, самый несчастный. Иди, дерись за свою порцию ласки.

Я не стал с ним связываться. Он был прав. Я был самым несчастным. Потому что в отличие от других, я помнил... помнил тепло, которого лишился. Или мне это только казалось?

Поиск знакомых черт в каждом приезжающем взрослом, постоянное недоедание, потому что пайки маленькие, и много ещё чего дурного, о чём и вспоминать-то не хочется.

Горькая обида и разочарование каждый раз, когда кого-то забирали в семью, а это опять не ты. Я, как и большинство из воспитанников детского дома, так до сих пор и не разобрался, почему же от меня отказались родители.

Как-то раз, после очередной неудачной "выставки", старшая воспитательница, Марья Ивановна, женщина с лицом, как складка на засаленном халате, отвела меня в сторону.

— Нечего нос вешать, Каганов. Не судьба твоя по семьям бегать.

— Почему? — выдохнул я, сжимая кулаки. — Что в моем деле написано? Кто мои родители?

Она посмотрела на меня с странным, смешанным выражением — что-то между жалостью и брезгливостью.

— В личном деле сказано, будто тебя направили в детдом из приемника-распределителя. Якобы ты попал туда после смерти родителей. Но бумаги — они врут, Максим. Часто врут. Забудь. Твоя жизнь — здесь.

Но разве можно верить в такие россказни? Я не верил. Во мне что-то было не так, и все это чувствовали. Дети интуитивно, взрослые — по опыту.

Когда в девять лет я окончательно осознал, что разительно отличаюсь от остальных — как-то раз в столовой я от злости силой мысли сдвинул тарелку с противной манной кашей с самого края стола, — я стал сбегать. Но к хорошему это не привело.

Это был мой второй побег. Меня поймали на товарной станции, пытаясь залезть в вагон с углем. Двое взрослых мужчин в форме, пахнущие потом и махоркой, грубо вытащили меня наружу.

— Куда собрался, паря? Родителей ищешь? — один из них, бородатый, с сиплым голосом, сжал мне руку так, что кости хрустнули.

Я молчал, смотря ему прямо в глаза. Внутри все клокотало от ненависти и бессилия. И тогда это случилось. Я не думал ни о чем, просто очень захотел, чтобы он отстал. И его фуражка с его головы вдруг сорвалась и шлепнулась в лужу.

Мужик от неожиданности отпустил меня и шагнул назад.

— Твою мать... Ветер что ли?

— Какой ветер, в сарае? — буркнул второй и поднял фуражку. Он посмотрел на меня пристально. — А ты строптивый. И глаза у тебя... недетские. Понятно, почему от тебя отказались.

Меня закрыли на месяц в ОПНД. Это было хуже детдома. Белые стены, крики по ночам, таблетки, от которых в голове становилось ватно и пусто. Там я научился главному — не показывать, что ты не такой. Быть серой мышью. Не выделяться.

По возвращении в детдом, я еще очень плохо владел своими способностями. Телекинез давался мне с большим трудом — я мог сдвинуть разве что карандаш, и то голова сразу начинала раскалываться. А телепатия удавалась кое-как — слышал обрывки чужих мыслей, как шум радио из-за стены. Поэтому до четырнадцати я особенно не рыпался.

Вот так и началась моя история. История сироты, у которого не было прошлого и, казалось, не будет будущего. Но все изменилось в один день, когда я понял, что моя странность — это не слабость, а единственный ключ к свободе.

ЧАСТЬ 2: ПОБЕГ

В четырнадцать, более-менее освоившись со своими особенностями, я снова попробовал сбежать. План был простым и дерзким. Влезание в чужие головы очень утомляет, но это стоило того.

Я дождался дня, когда заведующая, Анна Петровна, женщина с лицом бульдога и вечно подмоченной репутацией, принимала очередную комиссию. Я стоял в коридоре, глядя, как она ходит по кабинету и разливает чай важным гостям. Я сосредоточился. Голова тут же отозвалась тупой болью, но я пробил этот барьер.

«...и потом отчитаемся о расходовании средств... а этот пиджак ему явно мал... хочу кофе, а не эту бурду...»

Обрывки мыслей комиссии пролетали, как мухи. Я отсек их и нашел знакомый, властный поток — мысли Анны Петровны.

«...чертовы проверки, лишь бы галочку поставить... а если бы знали, сколько я с этих поставщиков откатов имею... сейчас еще эти сироты на глаза попадаться начнут...»

Я сжал кулаки и послал внушение, четкое и неоспоримое, как приказ:

«Максима Каганова усыновили. Вчера. Бумаги уже подписаны. Нужно оформить его отчисление. Это факт.»

Анна Петровна замерла с чайником в руке, ее лицо на миг стало пустым. Затем она медленно поставила чайник и повернулась ко мне.

— Каганов? Подойди.

Я вошел в кабинет, чувствуя, как у меня подкашиваются колени от напряжения.

— Да, Анна Петровна?

— Подтверди господам, — ее голос звучал ровно, но в глазах было недоумение, которое она сама не могла объяснить. — Ты же вчера был усыновлен? Бумаги мы уже оформили.

Члены комиссии переглянулись. Один из них, в дорогом костюме, нахмурился.

— Анна Петровна, мы же не видели никаких документов... Это какой-то новый, упрощенный порядок?

Я посмотрел на него и влез в его голову. Это было сложнее, как пробить стену. «Не лезь не в свое дело. Все в порядке. Просто подпиши и забудь.»

Чиновник моргнул, покачал головой, словно отгоняя муху, и сказал:

— Ну, раз все оформлено... Поздравляю, молодой человек.

Анне Петровне пришлось подделывать документы под моим ментальным давлением. Я видел, как ее рука дрожала, когда она подписывала фиктивные бумаги. Она не понимала, что происходит, но не могла сопротивляться.

В тот вечер я вышел за ворота детдома с одним рюкзаком старой одежды. Больше меня не искали — ни детдомовские, ни милиция. Я внушил всем, что меня усыновили.

Правда, погулять самому по себе мне толком так и не довелось.

ЧАСТЬ 3: ВСТРЕЧА

Практически сразу после побега, вечером того же дня, на меня вышел Алексей Архипович. Я сидел на скамейке в каком-то заброшенном сквере, дрожа от усталости и нервного истощения, и пытался съесть вчерашнюю булку.

— Утомительное занятие, не правда ли? — раздался спокойный мужской голос прямо у меня за спиной.

Я вздрогнул и резко обернулся. Позади меня стоял мужчина лет сорока, в строгом, но неброском костюме. Его лицо было невозмутимым, а глаза смотрели на меня с таким всепониманием, что мне стало не по себе.

— Что? — выдавил я.

— Влезать в чужие головы. Такое количество чужих мыслей... Их же потом не выкинешь. Они остаются внутри, как сор.

У меня похолодело внутри. Я попытался проскользнуть в его сознание, нащупать хоть что-то. Но там была абсолютная, непробиваемая стена. Гладкая и холодная, как полированный гранит.

— Не трать силы, Максим, — он мягко улыбнулся. — Ты не первый, кто пытается.

— Кто вы? — мой голос дрогнул.

— Алексей Архипович. Я... собираю таких, как ты. Таких, кто не вписался. Отличных. — Он сел рядом на скамейку. — То, что ты сделал с заведующей — грубо, но эффективно. Однако, долго так продержаться ты не сможешь. Рано или поздно, ты совершишь ошибку. Или на тебя выйдут не те люди. И тогда... с тобой просто избавятся, как от потенциально опасного объекта.

Он продемонстрировал мне, что у нас много общего. Он не двигался, но стоящая рядом урна внезапно смялась в металлический шар, а затем так же бесшумно развернулась обратно. Правда, в мозги он умел влезать куда лучше меня. Я почувствовал, как его сознание легко и непринужденно касается моего, не взламывая, а просто знакомясь. Он видел все мое детство, все побеги, весь страх и одиночество.

— Я согласен, — выдохнул я, даже не дожидаясь предложения.

— Согласен на что? — приподнял бровь Алексей Архипович.

— Сотрудничать. Учиться. Все, что угодно.

А что мне оставалось делать? Выбор-то не большой: либо соглашаюсь, либо от меня избавляются. В его взгляде я прочитал именно это. Холодную, безэмоциональную констатацию факта.

— Умный мальчик, — кивнул он. — Пойдем. Познакомлю с твоей новой семьей.

ЧАСТЬ 4: ОТКАЗНИКИ

Меня определили в группу к таким же, как я, ребятам. Так уж вышло, что все мы подобрались детдомовские, разного возраста и с разными способностями.

Мы жили в просторной, но не новой трехкомнатной квартире на окраине города. Первым меня встретил Егор. Парень лет девятнадцати, весь покрытый татуировками, от которых исходила едва уловимая энергия.

— Так ты и есть наш новичок? — он оценивающе оглядел меня с ног до головы. — Максим, да? Телепат-телекинетик. Неплохой набор. Я — Егор. Рунический маг. Здесь старший.

Из соседней комнаты вышли две девушки. Одна — высокая и худая, с серьезным лицом и пронзительным взглядом.

— Ирина, — коротко представилась она. — Биоэнергетик. Будешь ранен — ко мне.

Вторая была совсем другой — хрупкая, с большими мечтательными глазами, которые смотрели куда-то сквозь тебя.

— А я Жанна, — сказала она тихим, певучим голосом. — Ясновидящая. Иногда я вижу кусочки будущего. А иногда будущее видит меня.

— Не пугай его, Жанка, — усмехнулся Егор. — Она имеет в виду, что видения приходят не только когда она хочет. Бывает, вырубается на пару часов. — Он обвел всех взглядом. — Вот и вся команда. «Отказники».

— Почему «Отказники»? — спросил я.

— Потому что от нас все отказались, — просто ответила Ира. — Родители, общество, система. Мы — мусор, который Архипович нашел и пустил в дело.

Егор хмуро добавил:

— За все время через нашу группу прошло десять ребят. Не все выжили. Двое ребят из моей первой группы... не справились. Один не вернулся из Эфира, второй погиб от кровопотери. Тогда с нами не было биоэнергетика.

Я посмотрел на Иру. Она молча смотрела в окно. В тот момент я понял, что попал в странную, травмированную, но свою собственную семью. Семью, которая выживает в тени обычного мира, и плата за это выживание — их собственная кровь и души.

ЧАСТЬ 5: ПЕРВЫЕ УРОКИ

На следующее утро начались тренировки. Гостиная была очищена от мебели, превратившись в импровизированный спортзал.

— Сначала — основы, — объявил Егор. — Без умения драться голыми руками и владеть оружием, твои способности — хлам, если кто-то подойдет вплотную. Держи.

Он бросил мне тренировочный нож. Я едва поймал его.

— Я никогда не...

— Все мы никогда не умели, — перебил он. — Ирина, покажи ему базовую стойку.

Ирина, молчаливая и сосредоточенная, приняла позицию. Ее движения были выверенными и экономными.

— Смотри на мои ноги. Центр тяжести всегда низко. Рука защищает корпус.

Я попытался скопировать ее стойку, чувствуя себя нелепо.

— А зачем мне это? Я могу просто отбросить противника.

— А если не успеешь? — раздался голос Жанны с дивана. Она смотрела в потолок, но казалось, видела нас насквозь. — Или если их будет пятеро? Или если твоя голова уже будет раскалываться от перегрузки после телекинеза? Сила — она не бесконечная, Макс.

Я сжал губы и снова попытался принять стойку. Егор подошел и грубо поправил мою руку.

— Выше. Если опустишь — получишь по ребрам.

Тренировка была изматывающей. После двух часов работы с ножами и отработки падений, я валился с ног. Ирина, не говоря ни слова, подошла и положила руку мне на плечо. По моему телу разлилось тепло, снимая боль в мышцах и залечивая ссадины.

— Спасибо, — пробормотал я, пораженный.

— Не благодари, — она пожала плечами. — Экономика. Здоровый боец — эффективный боец. Твои способности — наш общий ресурс. Береги их.

Вечерами того же дня Егор достал свою тату-машинку.

— Кожа — это самый большой орган. И на нем можно писать. Не просто картинки, а настоящие руны. Они усиливают, защищают, дают силу. Кто первый?

За год, что я у них был, Егор успел нанести мне две работающие руны и заготовил места еще под четыре.

Жанна тут же сбросила халат, обнажив спину, покрытую причудливыми узорами.

— Мне нужно дополнить руну восприятия на левой лопатке. В последнем видении я чуть не потерялась.

Я смотрел, как игла впивается в ее кожу, оставляя четкие линии. Было больно, это читалось на ее лице, но она терпела.

— А ты не боишься? — спросил я тихо.

— Страх — это роскошь, которую мы не можем себе позволить, — так же тихо ответила она, не поворачивая головы. — Лучше немного боли сейчас, чем смерть потом.

Егор работал молча, с сосредоточенным видом ювелира. Закончив, он взглянул на меня.

— Тебе тоже скоро понадобится. Но для начала ты должен почувствовать свою собственную силу без костылей.

ЧАСТЬ 6: ПЕРВОЕ ЗАДАНИЕ

Первое задание поступило через неделю. Алексей Архипович появился в квартире без предупреждения. Его присутствие заставило нас всех замолчать и вытянуться.

— Есть работа, — он отрывисто сказал, бросая на стол папку. — Цель — мужчина, примерно пятидесяти лет. Неизвестный класс. Проявляет признаки нестабильности: локальные изменения погоды вокруг его дома, случаи самовозгорания предметов. Живет один на окраине. Ваша задача — нейтрализовать угрозу. По возможности, взять живым для изучения.

Жанна, едва прикоснувшись к папке, вздрогнула и отдернула руку.

— Огонь... Много огня. И... куклы? Странно...

— Контроль над стихией и, возможно, некоторая форма некромантии или анимации, — заключил Егор, просматривая досье. — План простой. Макс, ты снаружи, ведешь наблюдение телепатически и прикрываешь телекинезом. Ира и Жанна — со мной в дом.

Мы выехали ночью. Старый деревянный дом на отшибе выглядел зловеще. Воздух вокруг него был густым и неподвижным, пахло озоном и гарью.

«Я на позиции», — мысленно передал я Егору, прячась за углом сарая.

«Принял. Ждем сигнала Жанны».

«Он не один...» — донесся до нас испуганный мысленный шепот Жанны. «В доме... много маленьких, быстрых...»

В этот момент дверь дома с треском распахнулась, и на пороге появился тот самый мужчина. Его глаза полыхали безумием.

— Воры! Дьяволы! Пришли забрать моих детей! — он взмахнул рукой, и с крыши на нас посыпались сосульки, острые, как кинжалы.

Я едва успел выставить телекинетический щит, отбросив большинство из них.

— Атакуйте! — крикнул я мысленно.

Егор выскочил из укрытия, метнув нож. Но старик был поразительно ловок. Он увернулся, и из тени за его спины выскочили две маленькие фигурки — страшные, самодельные куклы с угольками вместо глаз. Они двинулись на нас с неестественной скоростью.

Ирина попыталась ударить биоэнергетическим шаром, но одна из кукол отскочила в сторону. Вторая впилась ей в ногу острыми проволочными пальцами.

Я услышал ее сдавленный крик. Что-то во мне щелкнуло. Гнев, страх, желание защитить своих. Я увидел груду старых кирпичей рядом с сараем. Не думая, я схватил их телекинезом — все дюжину сразу — и с силой обрушил на старика.

Раздался оглушительный грохот, затем тишина.

Когда пыль осела, мы увидели тело под грудой обломков. Куклы замерли и рассыпались в прах.

Мы стояли в тишине, тяжело дыша. Я смотрел на свои руки. Я... убил человека.

Егор первым подошел ко мне и тяжело положил руку на плечо.

— Ты спас нас. Это была самозащита.

Но его слова не могли смыть тяжесть с моей души. Первого убитого трудно забыть. Даже когда это самооборона.

ЧАСТЬ 7: ЦЕНА ВЫЖИВАНИЯ

Вернувшись в квартиру, мы молча расселись по комнате. Никто не хотел говорить.

Ирина, хромая, принесла из кухни бутылку дешевой водки и поставила на стол.

— Кому?

Егор молча налил пять стопок. Даже Жанне, которая обычно не пила.

— За выживание, — мрачно произнес он и опрокинул свою.

Я последовал его примеру. Жгучая жидкость обожгла горло, но не смогла сжечь воспоминания.

— Седьмой за мою карьеру, — глухо сказал Егор, глядя в пустую стопку. — И не становится легче.

— Третий, — прошептала Жанна. Ее руки дрожали.

— Третий, — кивнула Ирина. — Но этот... с куклами... это было мерзко.

Все они смотрели на меня. Я был новичком. Для меня это был первый.

— Херово, — выдавил я, и мне снова налили.

Мы пили молча. Бутылка опустела быстро. Ирина, уже изрядно пьяная, снова положила руку мне на плечо, на этот раз не леча, а просто так, для поддержки.

— Привыкнешь, — сказала она, и в ее голосе не было утешения, лишь горькая констатация факта. — Или сломаешься.

В ту ночь я понял, что детдом был лишь детской игрой по сравнению с той ценой, которую мы платили за свое место в этом мире. Мы были оружием. И у каждого оружия есть отдача, которая бьет по душе.

ЧАСТЬ 8: БЫТ И РИТУАЛЫ «ОТКАЗНИКОВ»

Квартира «Отказников» была их крепостью, убежищем и казармой одновременно. Трехкомнатная «хрущевка» на пятом этаже панельной девятиэтажки. Подъезд был исписан граффити, а в лифте вечно пахло кошачьей мочой и дешевым сигаретным дымом. Но за железной дверью с тремя надежными замками скрывался другой мир.

Прихожая была завалена обувью — от армейских берцев до тренировочных кед. На вешалке висели черные ветровки, камуфляжные штаны и пара темных, немарких плащей для выездов на задания. Воздух был насыщен запахами — ладан от свечей, которые Жанна жгла для медитации, едковатый аромат спирта и краски из комнаты Егора, где он занимался тату, и вечный, уютный запах готовящейся еды.

Гостиная, она же зал для совещаний и тренировок, была почти пуста. Потертый серый ковер, несколько бескаркасных кресел-мешков, сдвинутых к стенам, и огромная, самодельная стойка для оружия. На ней аккуратными рядами висели тренировочные и боевые ножи, несколько пистолетов, наручники, и сейф для боеприпасов. Стены были увешаны картами города, испещренными пометками, и схемами болевых точек человеческого тела.

Распорядок дня был почти армейским. Подъем в семь, зарядка. Завтрак готовила Жанна — она была главной по кухне. Обычно это была овсянка, яичница или сытные бутерброды. После завтрака — тренировки.

ЧАСТЬ 9: ИЗНАНКА ТРЕНИРОВКИ

Тренировочные дни были адскими. Мы спускались в заброшенный подвал соседнего дома, который Егор оборудовал под стрельбище и спортзал. Воздух там был холодным и спертым, пахло плесенью и порохом.

— Сегодня работаем в слепую, — объявлял Егор, раздавая нам плотные черные повязки на глаза. — Четверо в круге. Ножи тренировочные, но острые. Цель — коснуться противника. Ирина будет стоять рядом.

Мы завязывали глаза, и мир погружался в темноту. Я пытался слушать — шаги, скрип бетона под подошвами, свист рассекаемого воздуха. Подключался к их мыслям, но в пылу схватки мысли были обрывками: «слева!», «шаг назад», «атака!».

Это было жестоко и опасно. Однажды Жанна, увернувшись от моего удара, столкнулась с Ириной, и тренировочный нож с тупым, но заостренным кончиком, вошел Егору в плечо. Раздался сдавленный стон.

— Стоять на месте! — скомандовал Егор сквозь зупа. — Ира, ко мне. Остальные не снимать повязки!

Я слышал, как Ирина шепчет что-то, чувствовал слабый всплеск энергии. Через минуту Егор сказал:

— Продолжаем. Макс, ты зазевался.

Мы учились драться, стрелять, метать ножи. Егор, сняв футболку и обнажив торс, покрытый сложными татуировками, показывал мне броски. Его тело было картой его жизни — шрамы соседствовали с изящными, но мощными руническими узорами.

— Смотри, — он взял мой любимый метательный нож с руной «Тюра» на клинке. — Бросок не от кисти, а от всего тела. Руна поможет лезвию найти дорогу к цели, но ты должен задать ей верное направление.

Он плавно двинулся, и нож, описав в воздухе короткую дугу, с глухим стуком вонзился в манекен точно в область сердца.

— Телекинезом ты можешь усилить бросок, — сказал он, забирая нож. — Но не полагайся на него. Сила кончается в самый неподходящий момент.

Вечерами, после тренировок, наступало время Егора-татуировщика. Он разворачивал свой профессиональный чемоданчик с машинками, иглами, баночками с чернилами. В воздухе пахло спиртом и жженым сахаром. Мы по очереди ложились на кушетку в его комнате, стены которой были увешаны эскизами — от классических якороров до сложнейших кельтских узоров и славянских оберегов.

— Держись, — говорил он, прежде чем включить машинку. Ее жужжание стало для нас таким же привычным, как шум города за окном.

Я получил свою первую татуировку через месяц — небольшой рунический знак «Альгиз» на внутренней стороне запястья, для усиления интуиции и защиты. Боль была острой и жгучей, но следом за ней приходило странное ощущение тепла и наполненности, будто в кожу вплетали не просто краску, а саму силу.

ЧАСТЬ 10: ПЕРВЫЕ ТРОФЕИ И ПЕРВАЯ УДАЧА

За первый год мы выполнили полтора десятка поручений. Все вещи, находящиеся у «объектов», которые, по нашему мнению, могли быть противозаконны или просто опасны, мы имели право изымать в свою пользу. Поэтому в гараже Егора, рядом с его старенькой «Маздой», постепенно росла коллекция трофеев — довольно тривиальных и не очень: оружие и вещи, монеты и украшения, книги и электроника.

На полках стояли странные статуэтки, связки засушенных трав, потрепанные кожаные книги с непонятными символами. В сейфе лежали украшения, монеты и немного оружия. Среди этого хлама мне приглянулся один амулет — просто пластиковый брелок, внутри которого на скрученной бумажке с двух сторон был нарисован один и тот же симметричный рисунок.

— «Пятый пантакль Юпитера», — определил Егор, бросив на него беглый взгляд. — Безделушка. Европейская магия. Вряд ли работает.

— Он мне просто нравится, — сказал я и повесил брелок на застежку молнии своей куртки. — На удачу.

Позже, на одном из заданий, этот брелок неожиданно спас мне жизнь. Пирокинетик, на которого мы охотились, выстрелил в меня сгустком пламени. Я инстинктивно выставил руку, и огненный шар, почти долетев до меня, рассеялся в воздухе с шипением. Брелок на моей груди на секунду стал теплым. Я тогда не придал этому значения, списав на адреналин. Но с тех пор не расставался с ним.

Жизнь входила в новую колею. Я уже не был тем испуганным пацаном из детдома. Я был «Отказником». И это было куда больше, чем просто статус. Это была семья, скрепленная не кровью, а шрамами, общими страхами и той тихой, почти невысказанной надеждой, что завтра мы все еще будем живы.

ЧАСТЬ 11: НОВЕНЬКАЯ

Прошел почти год с моего прихода в «Отказников». Мы были слаженным механизмом, отточенным и эффективным. Тренировки, задания, редкие вылазки в пиццерию или на реку — вот и весь наш мир. Казалось, ничего не может изменить эту суровую рутину.

Как же я ошибался.

В тот день Алексей Архипович появился без предупреждения, как всегда. Его темный, почти неотличимый от обычной гражданской одежды костюм, казалось, впитывал свет из прихожей.

— Завтра к вам присоединится новый член команды, — сообщил он, не выражая никаких эмоций. — Ольга Маркова. Четырнадцать лет. Эфирный иммунитет.

В комнате повисла тишина. Ирина перестала чистить свой пистолет. Жанна оторвала взгляд от окна. Егор, сидевший на подоконнике, медленно спустил ноги на пол.

— Иммунитет? — первым нарушил молчание Егор. — Полный?

— Полный, — подтвердил Архипович. — Ни телепатия, ни телекинез, ни прямое энергетическое воздействие на нее не действуют. Физическая уязвимость сохраняется. Она... не верит в реальность ваших способностей. Считает это формой массового психоза или продвинутой ролевой игрой. Ваша задача — интегрировать ее, сохранив эту иллюзию как можно дольше. Ее безопасность — приоритет.

После его ухода мы переглянулись.

— Массовый психоз? — фыркнула Ирина, с силой защелкивая затвор пистолета. — Значит, будет считать нас ненормальными.

— А мы разве нет? — тихо произнесла Жанна.

ЧАСТЬ 12: ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА

На следующий день дверь открылась, и на пороге появилась она. Ольга. Я замер, забыв, как дышать.

Она была не похожа на нас. Ни капли уличной грязи, никакой брони отчужденности в глазах. Длинные светлые волосы, собранные в небрежный хвост, ярко-голубые, насмешливые глаза. Одета она была в просторный свитер ручной вязки, джинсы и разноцветные скейтерские кеды — одежда, в которой живут, а не выживают. От нее пахло карамелью и чем-то беззаботно-девичьим.

— Ну, привет, психи! — весело бросила она, оглядывая нашу суровую прихожую. — Мне сказали, тут в продвинутые «ролевки» играют. Где тут мой замок и принц?

Для Ольги всё, чем мы занимались, было всего лишь игрой! Она считала всё это всего лишь ролёвкой, меня фокусником, Жанну наркоманкой с глюками, а Егора с Ирой просто чокнутыми.

Егор шагнул вперед, скрестив на груди татуированные руки.

— Я — Егор. Здесь старший. Это — Ирина, Жанна и Максим, — он кивнул в нашу сторону. — Правила простые: слушаться меня, не совать нос в чужие комнаты и не трогать оружие без спроса.

— Оружие? — Ольга рассмеялась. — Настоящее? Круто! Это для антуража? А вы кто по «ролям»? — ее взгляд упал на меня. — Ты, я смотрю, самый мрачный. Ты злой маг?

— Телепат-телекинетик, — пробормотал я, чувствуя, как краснею.

— О, читаешь мысли? — она подошла ко мне вплотную и лукаво подмигнула. — Ну-ка, угадай, о чем я сейчас думаю?

Я ничего не чувствовал. Ни единой мысли. Только пустоту, абсолютную и непробиваемую. Это было странно и пугающе.

— Видишь? Не получается, — она торжествующе улыбнулась. — Потому что я в доспехах с +50 к сопротивлению магии! Шучу. Ладно, показывайте мое королевство, а то мне завтра на пары нужно.

Она прошлась по квартире, комментируя все с ироничной улыбкой. Наш арсенал назвала «музеем паранойи», комнату Егора с тату-оборудованием — «салоном садомазохиста», а Жанну, которая в тот момент сидела в углу и смотрела в «никуда», погружаясь в Эфир, — «наркоманкой в ступоре».

Жанна не отреагировала, но Ирина сжала кулаки.

— Еще одно слово, и твои «пары» пройдут в реанимации, — тихо, но четко произнесла Ирина.

Ольга только рассмеялась.

— О, какая суровая хилерша! Мне нравится! Ладно, я поняла, тут все серьезно. Буду играть по вашим правилам. Пока что.

ЧАСТЬ 13: ИСКРА

Вечером того же дня мы сидели на кухне. Ольга, несмотря на наши протесты, сварила себе какао, тогда как мы пили чай. Она болтала без умолку — о своем институте, о подругах, о новом фильме, который все обсуждают. Ее мир был таким... нормальным. Ярким и беззаботным. Он казался нам другой планетой.

— ...и потом этот идиот на паре по философии завел спор о природе зла, а я ему говорю... Максим, ты меня вообще слушаешь?

Я вздрогнул. Я смотрел на нее, завороженный. На то, как двигаются ее руки, как блестят глаза, как она кусает губу, когда думает.

— Да... конечно, — я сглотнул. — Про идиота.

Она посмотрела на меня внимательно, и ее насмешливое выражение смягчилось.

— Тебе, наверное, странно меня слушать. Как инопланетянина.

— Нет, — честно сказал я. — Это... приятно.

В тот вечер, когда она ушла в свою комнату (ей выделили ту самую «дальнюю спальню»), я остался один на кухне. Ирина вошла, чтобы помыть кружки.

— Смотри не обожгись, телепат, — сухо бросила она. — Она из другого теста сделана. Хрупкая. А наш мир ломает хрупкие вещи.

Но я ее уже не слышал. Внутри у меня что-то зажглось. Та самая искра, о которой я потом буду вспоминать с болью и тоской. Искра, которая навсегда изменила мой ад на подобие рая, чтобы потом отбросить в еще более страшную бездну.

ЧАСТЬ 14: ПЕРЕД БУРЕЙ

Прошло две недели с появления Ольги. Команда была на грани взрыва. Ее постоянные шутки и насмешки действовали всем на нервы.

— Смотри-ка, наша «наркоманка» опять в отключке, — Ольга кивнула на Жанну, которая сидела в углу гостиной с остекленевшим взглядом, ее пальцы судорожно перебирали край подушки.

Ирина резко встала, отодвинув стул.

— Еще одно слово...

— Ирина, — строго пресек ее Егор. — Игнорируем.

В этот момент в квартире раздался резкий, требовательный звонок специального телефона, соединенного с Архиповичем. Егор взял трубку, несколько секунд молча слушал, его лицо стало серьезным.

— Понял. Выезжаем.

Он положил трубку и посмотрел на нас.

— Задание. Электрокинетик. Семен Клюев. Совершенно не контролирует свои способности, устроил короткое замыкание в своем доме, есть жертвы. Оцепление уже на месте, но обычные сотрудники не могут к нему подобраться. Ольга, — он повернулся к ней, — твое присутствие обязательно.

— О! Наконец-то экшен! — обрадовалась она. — А у меня есть костюм? Может, мне черный комбинезон надеть?

— Надень что-нибудь немаркое и не стесняющее движений, — сухо ответил Егор. — И запомни главное правило: делай то, что говорим, и не высовывайся.

Мы стали готовиться. Привычный ритуал надевания снаряжения: тактические жилеты, разгрузки с магазинами, ножи. Ольга с интересом наблюдала за нами, напялив поверх свитера ярко-розовую ветровку.

— Выглядим как команда из боевика, — заключила она, щелкая селфи на телефон.

ЧАСТЬ 15: СХВАТКА С ГРОМОВЕРЖЦЕМ

Мы подъехали к пятиэтажке на окраине. Вокруг было оцепление, жильцов эвакуировали. Из окна на третьем этаже били разряды статического электричества, слышался невнятный крик.

— Жанна, что видишь? — спросил Егор.

Жанна зажмурилась.

— Он в панике... Не контролирует... Комната вся в искрах. Один... кажется, один.

— Пошли.

Мы вошли в подъезд. Воздух пах озоновой пылью и горелой проводкой. Поднялись на третий этаж. Дверь в квартиру была сорвана с петель.

— Клюев! — крикнул Егор. — Успокойся! Мы здесь, чтобы помочь!

В ответ из глубины квартиры вырвался ослепительный разряд молнии. Егор едва успел выставить руку с набитой руной защиты. Энергия с грохотом ударила в невидимый барьер, но часть разряда прошла сквозь него. Егора отбросило на стену, он рухнул с подавленным стоном, его тело дымилось.

— Егор! — закричала Ирина.

В этот момент из комнаты вышел Клюев. Его глаза были безумными, все тело окутывало синее сияние.

— Не подходите! Всех убью!

Я инстинктивно выставил телекинетический щит, принимая на себя следующий разряд. Меня отшвырнуло в противоположную стену, в глазах потемнело от боли. Жанна, попытавшись заглянуть в ближайшее будущее, получила разряд прямо в висок и беззвучно осела на пол.

Ирина, пригнувшись, бросила в него биоэнергетический шар. Шар попал в цель, но лишь на мгновение заставил Клюева замереть. Казалось, мы проигрываем.

И тут Ольга, которая все это время стояла сзади с широко раскрытыми глазами, сделала шаг вперед.

— Вау! — восторженно произнесла она. — Какие спецэффекты! Прямо как в кино! А этот свет как делается? Лазеры?

Клюев, увидев новую цель, с яростью выпустил в нее сгусток энергии. Разряд ударил Ольгу прямо в грудь. Мы замерли в ужасе.

Но ничего не произошло. Она лишь моргнула.

— Ой, как щекотно!

Клюев не поверил своим глазам. Он выпустил в нее еще один заряд, потом еще и еще. Пять разрядов подряд, каждый из которых мог убить человека. Ольга стояла, восхищенно наблюдая за световым шоу.

— Как же красиво...

Электрокинетик, исчерпав силы, опустился на колени, тяжело дыша. В этот момент я, собрав всю свою волю, телекинезом швырнул в него валявшийся в прихожей огнетушитель. Металлический баллон с глухим стуком ударил его по голове, и Клюев потерял сознание.

Тишину разорвал возмущенный крик Ольги:

— Эй! А почему вы его оглушили? Съемка же еще не закончена! И где режиссер? Я хочу узнать, как мне играть в следующий раз!

ЧАСТЬ 16: ПОСЛЕ БИТВЫ

Мы кое-как добрались до квартиры. Ирина, сама едва держась на ногах, сразу занялась Егором, который получил три серьезных электротравмы. Жанна приходила в себя, я отделался легким контузией и вывихом плеча.

Ольга, не понимая нашей подавленности, ходила по квартире и требовала сценарий.

— Ну как же так? Я еще не все поняла! Мой персонаж вообще неуязвим? Это круто! А какие у меня диалоги должны быть? Вы же все время импровизируете?

— Ольга, — тихо сказал я, все еще чувствуя запах горелой плоти. — Помолчи, пожалуйста. Это не игра.

Она посмотрела на меня, и в ее глазах впервые мелькнуло непонимание.

— Макс, ну ты чего? Такое представление устроили, а теперь расстраиваешься? Ладно, ладно, не буду мешать вашим «разборам полетов».

Она ушла в свою комнату, оставив нас в тягостном молчании.

— Видела? — хрипло проговорил Егор, лежа на диване, пока Ирина обрабатывала его ожоги. — Ничего не берет. Абсолютный ноль. Но... она спасла нас сегодня. Своим безумием.

Я молча кивнул. Да, она не понимала, что происходит. Да, она считала все это игрой. Но в тот момент, когда она стояла под шквалом молний и улыбалась, в ней было что-то... невероятное. И та искра, что зажглась во мне при первой встрече, разгоралась все сильнее, несмотря на боль, усталость и страх.

ЧАСТЬ 17: НОВЫЕ ПОРЯДКИ

После случая с электрокинетиком атмосфера в квартире начала меняться. Ольга перестала открыто высмеивать нашу "ролевку", но продолжала относиться ко всему с легкой иронией. Однако теперь в ее глазах читалось уважение, смешанное с любопытством.

— Ладно, признаю, ваши "спецэффекты" на высоте, — как-то вечером сказала она, устроившись на подоконнике в гостиной. — Но объясните мне одну вещь: зачем так реалистично? Этот парень... Клюев... он правда думал, что может стрелять молниями?

Мы переглянулись. Егор, все еще бледный после недавнего лечения, тяжело вздохнул:

— Ольга, некоторые вещи сложно объяснить. Просто запомни: то, что ты видишь — не иллюзия. И если тебе говорят "ложись" или "беги" — ты должна слушаться без вопросов.

— Ну, если это часть игры... — она пожала плечами, но в ее тоне появилась нотка серьезности.

Распорядок дня изменился. Ольга теперь участвовала в утренних совещаниях, внимательно слушая планы Егора. Хотя она и комментировала их фразами вроде "О, сегодня будем отыгрывать штурм логова злодея?", но уже без прежней насмешливости.

По вечерам она стала подходить ко мне, когда я тренировал телекинез, перемещая по комнате металлические шарики.

— А как ты это делаешь? — однажды спросила она, наблюдая, как три шарика выписывают в воздухе сложные фигуры. — Вот серьезно. Это какой-то фокус с магнитами?

— Нет, — устало ответил я, чувствуя знакомую головную боль от напряжения. — Это... просто получается.

— Покажи еще раз, — потребовала она, и в ее глазах горел неподдельный интерес.

Я заставил шарики закружиться вокруг нее, не касаясь тела. Она смеялась, пытаясь поймать их рукой, но шарики ловко уворачивались.

— Знаешь, — сказала она, когда я наконец опустил шарики на стол, — если бы не твоя мрачная мина, из тебя вышел бы отличный фокусник.

Ее улыбка заставила мое сердце биться чаще.

ЧАСТЬ 18: СМЕНА РАССТАНОВКИ

Через две недели после первого задания Ирина и Жанна отвели меня на "разговор" на кухне. Ирина скрестила руки на груди, ее лицо выражало решимость.

— Макс, мы видим, что происходит между тобой и Ольгой, — начала она без предисловий.

— Я не знаю, о чем ты, — попытался я отнекиваться, чувствуя, как краснею.

— Не прикидывайся, — фыркнула Жанна. — Мы же все видим. Ты на нее смотришь как голодный волк на котлету.

— И что? — насупился я.

— И ничего, — Ирина неожиданно улыбнулась. — Мы просто хотим сказать... мы не против. Она тебя явно оттаивает. И вообще... — она перевела взгляд на дверь, за которой был слышен смех Ольги и Егора, — она нам нравится. Несмотря на все ее дурацкие шутки.

— Так что действуй, — подмигнула Жанна. — А мы с Ирой займемся Егором. Ему давно пора развеяться.

В тот же вечер "расстановка сил" в квартире изменилась. Ирина и Жанна буквально взяли Егора в осаду, завалив его вниманием, а я набрался смелости и пригласил Ольгу прогуляться.

Мы вышли во двор. Был прохладный осенний вечер. Фонари отбрасывали длинные тени на асфальт.

— Знаешь, — сказала Ольга, вдыхая свежий воздух, — ваша "ролевка" становится все интереснее. Особенно когда не приходится убегать от электрических разрядов.

— Ольга... — я остановился и посмотрел ей в глаза. — А если бы я сказал тебе, что это не игра?

Она замерла, изучая мое лицо.

— Ты действительно веришь в это, да? — тихо спросила она. — В свои способности. В то, что вы боретесь с какими-то злодеями.

— Я не верю. Я знаю.

Она долго смотрела на меня, а потом неожиданно улыбнулась.

— Ладно. Пусть будет по-твоему. В конце концов, какая разница, игра это или нет? Главное, что мне здесь... нравится.

И ее рука неожиданно нашла мою.

ЧАСТЬ 19: ОБЩЕЕ БУДУЩЕЕ

Следующие два месяца пролетели как один день. Наши с Ольгой отношения развивались стремительно. Мы заняли дальнюю спальню, Егор с девчонками — ту, что у входа. Зал стал местом общего сбора, а на кухне теперь безраздельно властвовали Жанна и Ирина.

Ольга постепенно вписалась в нашу жизнь. Она по-прежнему называла тренировки "репетициями", а задания — "съемочными днями", но теперь делала это с теплой иронией, а не с насмешкой. Она даже начала помогать нам — ее невосприимчивость к способностям делала ее идеальным "подопытным" для отработки новых приемов.

Как-то раз мы сидели в нашей комнате, и Ольга, разглядывая мои татуировки, спросила:

— А ты не думал о том, каким будет наше будущее?

— Будущее? — переспросил я, не понимая.

— Ну да. Вот закончится ваша... игра. Что потом? — она смотрела на меня серьезно, без обычной улыбки.

Я задумался. Раньше я не позволял себе думать о будущем. Оно казалось туманным и опасным.

— Не знаю, — честно признался я. — Раньше я просто выживал. А теперь... — я взял ее руку, — теперь хочу чего-то большего.

— Я тоже, — прошептала она. — Знаешь, я иногда представляю... нашу свадьбу. Такую красивую, с белым платьем, цветами... А потом — дом. И детей.

Мне стало тепло на душе. Впервые в жизни у меня появилась не просто цель выжить, а мечта. Мы, два пятнадцатилетних подростка, строили планы на тридцать лет вперед. Это сейчас и смешно, и грустно, а тогда мы были друг для друга целыми вселенными.

В тот вечер, обнявшись, мы заснули, и мне снилось, как мы с ней живем в собственном доме, где нет места кошмарам и смерти. Это был самый счастливый сон в моей жизни.

Я еще не знал, что некоторым снам суждено становиться проклятиями.

Правда, через некоторое время мы узнали, что электрокинетика Семена Клюева, мало того, что не обезвредили, так он еще и снова оказался на воле. Эта новость повисла в воздухе невысказанным предупреждением, но мы были слишком счастливы, чтобы по-настоящему ее заметить.

ЧАСТЬ 20: ТЕНЬ НАД БУДУЩИМ

Наша жизнь обрела новый ритм. По утрам — совместные тренировки, где Ольга, несмотря на свою невосприимчивость, старалась освоить хотя бы основы рукопашного боя. Егор, к нашему общему удивлению, оказался терпеливым учителем.

— Колено нужно сгибать сильнее, — поправлял он ее стойку, осторожно направляя ее руку. — И смотри не на мои глаза, а на центр груди. Оттуда обычно идет атака.

— Понял, капитан! — Ольга старательно повторяла движения, ее лицо было серьезным и сосредоточенным.

После тренировок мы часто оставались вдвоем в спортзале. Я показывал ей основы телекинеза, хотя она, конечно, не могла их повторить.

— Сосредоточься, — говорил я, заставляя теннисный мяч парить в воздухе. — Представь, что твоя воля — это невидимая рука.

— У меня получается только мысленно ругаться на этот мяч, — смеялась она, тщетно пытаясь сдвинуть его с места.

Но больше всего ей нравилось, когда я читал ей мысли. Вернее, делал вид, что читаю.

— О чем я сейчас думаю? — подмигивала она, прижималась ко мне.

— Думаешь, какой я талантливый и красивый, — отвечал я, целуя ее в макушку.

— Почти угадал! Я думала, что ты талантливый, красивый и немножко зазнайка.

В эти моменты я почти забывал, кто мы такие и чем занимаемся. Мы были просто парнем и девушкой, влюбленными друг в друга.

За два месяца до Ольгиного совершеннолетия Егор попросил у меня денег на хороший подарок. Я отдал почти все, что было — он попросил четыреста тысяч из моих четырехсот семидесяти. Оказалось, всё куда круче — через две недели он попросил меня приехать с паспортом в юстицию. Егор всё-таки осуществил задуманное, купил нам квартиру-студию в новостройке через два дома от нашей.

Так как Ольге восемнадцать еще не стукнуло, на малом совете «Отказников» было решено квартиру оформлять на меня, так как наша свадьба всё равно не за горами. Квартира была уже с ремонтом, оставалось только обзавестись мебелью.

Ольга настояла на том, чтобы нашу свадьбу отложить, предложение руки и сердца она, конечно же, приняла, но выдала такое: «Пока у нас не будет загранпаспортов с визами и денег на медовый месяц во Франции, никакой свадьбы».

Мы, пятнадцатилетние подростки, строили планы на тридцать лет вперёд. Это сейчас и смешно, и грустно, а тогда мы были друг для друга целыми вселенными.

ЧАСТЬ 21: ЛОВУШКА ДЛЯ ТЕНЕЙ

Задание поступило неожиданно — поймать гипнотизера, который держал в страхе целый район. По данным Жанны, его прикрывала неизвестная женщина.

— Она... странная, — сказала Жанна, выходя из транса. — Я ее почти не чувствую. Как будто ее нет совсем.

Мы выехали на закате. Цель обосновалась в старом заброшенном театре. Воздух внутри пах пылью и тлением. В полумраке зала еще виднелись плюшевые кресла, а на сцене висел порванный занавес.

— Разделяемся, — приказал Егор. — Я иду за гипнотизером. Макс, Ирина — прикрываете. Жанна, оставайся у выхода. Ольга... будь наготове.

Мы двинулись вглубь здания. Внезапно раздался выстрел — пуля прошила плечо Жанны. Она вскрикнула и упала на колени.

— Снайпер! Справа, на балконе! — крикнул Егор.

Я попытался телепатически найти стрелка, но наткнулся на пустоту. Ирина бросила энергетический шар в сторону балкона, но он рассеялся, не долетев.

— Это она! — прошептала Жанна, зажимая рану. — Та самая...

Я начал метать ножи, усиливая их полет телекинезом. Три ножа с рунами "Тюра" вонзились в тень на балконе. Раздался сдавленный крик. Когда мы подбежали, там никого не было — только несколько капель крови и мои ножи, которые бесследно исчезли через несколько минут.

— У неё иммунитет, эфирный! — мрачно констатировал Егор. — И очень много опыта.

Гипнотизера мы все же поймали — Егор справился с ним в одиночку. Но чувство неудачи не покидало нас. Кто-то сумел уйти от нас, и это было тревожным знаком.

ЧАСТЬ 22: ПРЕДЧУВСТВИЕ БУРИ

Прошло еще несколько месяцев. Наша жизнь разделилась на два параллельных мира — светлый, где мы с Ольгой обустраивали свою новую квартиру-студию, выбирали мебель и строили планы на свадьбу во Франции, и темный, где мы продолжали выполнять задания Архиповича.

Ольга все еще воспринимала наши вылазки как съемки, но теперь ее отношение стало более осознанным.

— Ты только смотри, чтобы у тебя в следующей "сцене" лицо было поменьше в синяках, — говорила она, нежно проводя пальцами по свежему шраму на моей щеке.

Ее собственный иммунитет не раз спасал нас. На одном задании мы столкнулись с группой телепатов, которые попытались взять нас под контроль. Ольга прошла сквозь их строй, как нож сквозь масло, и просто вырубила их одного за другим, пока они в недоумении пытались пробить ее защиту.

— Отличный кастинг на злодеев! — похвалила она потом, пока Ирина приводила в чувство Жанну, пострадавшую от ментальной атаки.

Но даже в этих светлых моментах появлялась тревожная тень. После того случая с эфирной иммунитетчицей задания стали сложнее, а противники — опаснее. Мы все чаще возвращались с заданий с ранениями, и Ирина едва успевала нас лечить.

Как-то раз, когда мы с Ольгой были в нашей новой квартире, она неожиданно спросила:

— Макс, а ты никогда не думал, почему Архипович посылает нас именно на таких... "злодеев"?

— Они опасны, — пожал я плечами. — Угрожают людям.

— Но откуда он знает о них? И почему именно мы должны с ними бороться?

Я не нашелся что ответить. Впервые за все время Ольга задала вопрос, который и у меня самого вертелся в голове.

Осень 2013 года приближалась, принося с собой тревожное предчувствие. Мы были слишком счастливы, чтобы заметить надвигающуюся бурю. А когда поняли это — было уже поздно.

Последнее задание, которое должно было стать рядовым, навсегда изменило все. Мы шли на обычного, как казалось, европейского мага по имени Ерохин. Ничто не предвещало беды. Даже Жанна не увидела в своих видениях ничего необычного.

Как же мы ошибались. Иногда самые страшные демоны приходят в наш мир без предупреждения.

ЧАСТЬ 23: ПЕРЕД ГРОЗОЙ

Тот сентябрьский день 2013 года начинался как любой другой. Мы с Ольгой завтракали в нашей новой студии — светлое помещение с панорамным окном, еще не обставленное до конца, но уже ощущаемое как дом. Ольга, в моей старой футболке, готовила кофе на новой кухне.

— Смотри, сегодня в магазине должны привезти тот диван, что мы выбирали, — сказала она, протягивая мне чашку. — Ты точно успеешь к семи?

— Архипович пообещал, что сегодняшнее дело не затянется, — ответил я, обнимая ее за талию. — Обычный европейский маг, Ерохин. По данным, проводит несанкционированные ритуалы. Вход-выход.

— Опять ваш режиссер подкидывает сюжеты про злодеев, — усмехнулась она, но в ее глазах мелькнула тень беспокойства. — Только будь осторожен, ладно? А то в прошлый раз ты вернулся весь в синяках.

— Обещаю, — я поцеловал ее, еще не зная, что это наш последний поцелуй.

В квартире «Отказников» царила обычная предвыездная суета. Егор проверял снаряжение, Ирина раскладывала медикаменты в походную аптечку. Жанна, сидя в углу с закрытыми глазами, пыталась прощупать обстановку вокруг места назначения.

— Странно... — проговорила она, нахмурившись. — Ничего не вижу. Как будто туман какой-то.

— Может, маг ставит завесы? — предположил Егор.

— Нет... не похоже. Это что-то другое. Как пустота.

Мы не придали этому значения. Ошибка, которая стоила нам всего.

ЧАСТЬ 24: ЛИК ДЕМОНА

Заброшенный склад на окраине города. Воздух пах ржавчиной и чем-то сладковато-приторным, как разлагающаяся плоть. Мы вошли внутрь, соблюдая привычный порядок: Егор впереди, я и Ирина по флангам, Жанна в центре, Ольга замыкающей.

В центре помещения, у сложенного из каких-то костей и свечей алтаря, стоял тщедушный мужчина — Ерохин. Но наше внимание сразу привлек другой — высокий, худой человек в темном плаще, стоявший в тени.

— Вы опоздали, — раздался его голос, низкий и словно бы исходящий сразу со всех сторон. — Ритуал почти завершен.

— Ерохин, вы арестованы! — крикнул Егор, доставая наручники с нанесенными рунами подавления.

— Арестованы? — странный человек шагнул из тени. Его лицо было обычным, но в глазах плясали какие-то нечеловеческие огоньки. — Вы думаете, вас кто-то звал сюда? Это я вас звал.

Я попытался проникнуть в его сознание и отшатнулся — там была не пустота, как у Ольги, а настоящая буря, хаос из образов и эмоций, не поддающихся расшифровке.

— Ребята... — прошептала Жанна, бледнея. — Это не человек...

Ерохин вдруг закричал на непонятном языке и вонзил кинжал в свое собственное сердце. Кровь брызнула на алтарь, и тень за его спиной начала расти, меняться.

— Что за черт? — крикнула Ирина, бросая в странного человека энергетический шар.

Шар попал в цель, но просто исчез, не причинив никакого вреда. Человек улыбнулся, и его улыбка растянулась до невозможных пределов.

— Довольно игр, — произнес он, и его тело начало меняться.

Кожа покраснела и покрылась трещинами, из которых сочился жар. Он вырос вдвое, на голове появились рога, за спиной — кожистые крылья. Воздух заколебался от исходящего от него жара.

— Демон... — прошептал Егор, и в его голосе впервые зазвучал страх.

ЧАСТЬ 25: ЦЕНА ЛЮБВИ

— Атакуем! — скомандовал Егор, но его команда утонула в оглушительном реве демона.

Мы бросились в бой. Я метнул все свои ножи, усиливая их телекинезом. Два ножа с рунами «Тюра» вонзились демону в шею, но он лишь смахнул их, как надоедливых насекомых. Пули Ирины и Егора оставляли на его коже лишь быстро заживающие ранки.

— Ничего не берет! — крикнула Ирина, уворачиваясь от удара хвоста, который разнес вдребезги бетонную колонну.

Жанна, пытаясь найти слабое место, получила ментальный удар такой силы, что у нее пошла кровь из носа и ушей. Она беззвучно рухнула. Егор, прикрывая ее, получил удар когтистой лапой в грудь — мы услышали хруст ломающихся ребер.

Я попытался телекинетическим щитом остановить следующую атаку, но демон просто прошел сквозь него, словно сквозь паутину. Его коготь пронзил мое плечо, и я упал, чувствуя, как жизнь утекает из меня вместе с кровью.

— Макс! — крикнула Ольга.

Она стояла невредимая — все атаки демона проходили сквозь нее, не причиняя вреда. Но ее лицо было искажено ужасом — не за себя, а за нас.

— Перестань! — закричала она демону. — Это же всего лишь игра! Хватит!

Демон повернулся к ней, и в его глазах вспыхнул интерес.

— Иммунитет? Как забавно...

Он сделал шаг к ней, и Ольга, видя, что мы все ранены, приняла отчаянное решение. Она достала распылитель с экзо кислотой — наше экстренное оружие против сверхъестественных угроз.

— Ольга, нет! — попытался я крикнуть, но из горла хлынула кровь.

Она нажала на распылитель, но дрогнула рука — струя кислоты попала демону только в руку. Раздался шипящий звук, плоть задымилась, и демон издал рев не столько боли, сколько ярости.

— Насекомое! Ты посмела меня ранить!

Он взмахнул лапой, и пространство вокруг Ольги вспыхнуло адским пламенем. Я видел, как она на мгновение встретилась со мной взглядом — в ее глазах было непонимание, страх и... прощание.

— ОЛЯ!

Всполох пламя поглотил ее и демона. Ударная волна отбросила нас в стороны. Когда зрение прояснилось, на месте, где только что стояла Ольга, осталась лишь обугленная земля и пепел.

Тишина. Горький запах гари. И всепоглощающая пустота, накатывающая изнутри.

Где-то рядом стонала Ирина, пытаясь доползти до Егора. Жанна лежала без движения. А я... я просто лежал и смотрел на то место, где только что была моя жизнь.

Все было кончено.

ЧАСТЬ 26: ПРОБУЖДЕНИЕ В ПЕПЕЛЕ

Я очнулся в знакомой комнате — нашей с Ольгой студии. Но пахло не ее духами и кофе, а лекарствами и смертью. Солнечный свет, который она так любила, резал глаза, словно обвинение.

— Ты жив, — услышал я голос Ирины. Она сидела у кровати, ее лицо было осунувшимся, под глазами — темные круги. — Три недели приходил в себя. Ребра, легкое, сотрясение... Егор до сих пор не ходит.

Я попытался сесть, но тело пронзила боль, отдаваясь эхом в пустоте внутри.

— Оля...

— Нет, — она покачала головой, и в ее глазах я увидел не просто усталость, а ту же пустоту, что была во мне. — От нее... ничего не осталось. Только пепел.

Я закрыл глаза, снова увидев всполох пламени. Ее взгляд. Прощание.

— Демон?

— Исчез. Как и тот маг. Архипович сказал... — она сделала паузу, — что нам повезло выжить.

— Повезло? — хриплый звук, вырвавшийся из моего горла, был похож на рык. — Это называется везением?

Ирина ничего не ответила. Она просто встала и вышла, оставив меня наедине с моим горем. В тот день я снова научился пить. Сначала лекарственные настойки, потом все, что горело. Коньяк стал моим лучшим другом — он хоть ненадолго заливал пожар внутри.

ЧАСТЬ 27: НОВАЯ КОЖА

Через месяц я снова мог ходить. Физически. Мы с Егором, все еще передвигавшимся на костылях, стали частыми посетителями нашего подвального спортзала. Там, в полумраке, пахшем потом и болью, мы истязали себя тренировками, пытаясь заглушить другую боль.

— Сильнее! — кричал я, отбивая своими окровавленными кулаками грушу. — Нужно быть сильнее!

Но странности начались почти сразу. Сбитые до мяса костяшки заживали за ночь. Порезы от тренировочных ножей исчезали за часы. Я списывал это на остаточное действие сил Ирины, но однажды она сама отвела меня в сторону.

— Макс, я больше не лечу тебя, — сказала она серьезно. — Твое тело... восстанавливается само. Быстрее, чем я когда-либо могла.

Потом пришла огнеупорность. Во время одной из пьяных ночей я в ярости швырнул в стену зажигалку, и вырвавшаяся из нее струя пламени опалила мне руку. Но вместо боли я почувствовал лишь легкое тепло, а кожа даже не покраснела.

Зрение... Я начал видеть ауры. Сначала смутные ореолы вокруг людей, потом все четче. Ирина — стального цвета, источенная трещинами усталости. Егор — темно-багровый, сгусток ярости и боли. Жанна — блекло-серая, почти прозрачная, словно она вот-вот растворится.

А ночью приходили кошмары. Не обрывки воспоминаний, а оформленные сны. И в них — Он.

— Сын, — раздавался тот жуткий, узнаваемый голос из кромешной тьмы. — Зря ты так страдаешь.

Впервые за месяц в кромешной апатии что-то шевельнулось — яростное, живое.

— Убирайся.

— Я могу назвать штук пять способов помочь твоему горю, — продолжал голос, и в нем слышалась насмешка. — И банальное воскрешение твоей Ольги — не самый сложный из них...

Я проснулся в холодном поту, сердце колотилось, выбивая из груди единственную мысль: Воскресить. Ее можно воскресить.

ЧАСТЬ 28: ОДЕРЖИМОСТЬ

С той ночи я стал одержим. Я сновал по библиотекам, рыскал в темных уголках интернета, искал любые упоминания о демонах, воскрешении, договорах. Я пытался снова вызвать тот сон, но демон не приходил. Отчаяние накрывало с новой силой.

Егор, едва встав на ноги, увидел состояние, в котором я был.

— Макс, тебе нужен перерыв. Долгий. Пока не придешь в себя.

— Я в своем уме! — прошипел я, хватая его за грудки. — Она может вернуться! Я знаю!

Он посмотрел на меня с тяжелым пониманием.

— Она не вернется. И ты должен смириться. Иначе ты сломаешься окончательно. Я отстраняю тебя от операций. Бессрочно.

Денег, оставшихся от свадебных после лечения, хватило мне на три месяца, потом пришлось думать, на что дальше жить, на что дальше пить.

Денис Кореньковский подсказал беспроигрышный вариант, он-то о моих способностях узнал ещё в 2012 году, правда он их представлял в виде «очень талантливый иллюзионист — самородок». Так я стал давать цирковые представления. Освоил карточные фокусы, добыл атрибутику и инвентарь, показывал в основном чудеса телекинеза, чтение мыслей, метание ножей с завязанными глазами.

Там я и узнал о ещё одной своей особенности — огонь зажжённых свечей стал мне подчиняться. Люди аплодировали, дети смеялись. А я за их спинами видел аурные следы и чувствовал, как во мне зреет что-то чужое, сильное и опасное. Я пил еще больше, пытаясь заглушить и боль, и пробуждающуюся силу.

Прошло полгода. Я стоял на пустыре, беззвучно командуя языками пламени от костра, когда в кармане зазвонил неизвестный номер.

— Алло, — хрипло сказал я.

— Максим Каганов? — произнес нейтральный мужской голос. — Говорит Посредник. У нас к вам деловое предложение. Готовы вернуться в игру?

Я замер, глядя на танцующее в ладони пламя. Игра... Какое точное слово. Вся моя жизнь превратилась в игру. И теперь звали играть дальше.

— Готов, — ответил я, гася огонь в кулаке. Внутри что-то щелкнуло. Пустота сменилась леденящей решимостью. Если нельзя вернуть прошлое, можно купить будущее. Любой ценой.