Одаренный (5) Пламя Лугаля

Глава 1

После того, как Уннара представила меня, самые впечатлительные потеряли сознание. Но от моего внимательного взгляда не укрылось, что пара человек медленно, стараясь не выдать себя, отошла за спины остальных. Я успел заметить их лица прежде, чем они спрятались — эм-Таури и эм-Ферсу. И если первому действительно стоило бояться, то почему всполошился второй, я так и не понял. Может, недоплачивал за ту эликсирную воду, что я ему продавал?

— Эм-Таури! — выкрикнул я. — Покажись!

Толпа поспешила расступиться. Мало кто из присутствующих хотел стоять между разгневанным Шу и его обидчиком. Наверняка многие уже знали историю что началась в казематах Абгаля и закончилась во Дворце Лотоса.

Номарх стоял ни жив ни мертв. Его сильно побледневшее лицо говорило о том, что старик находился на грани инфаркта или инсульта, и если бы я сейчас надавил еще чуть-чуть, у рода эм-Таури мог бы появиться новый глава.

— Ты был в своем праве, старик, — доброжелательно произнес я, а зал ахнул.

В мире, где целые рода уничтожались за меньшее, где сила и превосходство демонстрировались при любом удобном случае, услышать такое было сродни невозможному. Чтобы закрепить результат и продемонстрировать, что я право имею — призвал силу.

Глаза вспыхнули бирюзой, а вокруг меня разлилось ровное сияние, повторяя контуры тела. Люди в зале испуганно отшатнулись, и даже Ашшур эт-Рив Иштар поспешил скрыться за массивным каменным троном из Небесного Мрамора.

Я повелительно взмахнул рукой, активируя ключ-камень в Домен. Сила дворца отозвалась моментально, а прямо передо мной раскрылась высоченная и широкая арка портала, через мембрану которой угадывался пейзаж той стороны — желтая полоска песка в окружении безграничного океана.

— Приведите его скакуна сюда, — распорядился Анзу. — Раз уж он открыл портал внутри дворца.

Это верно. Я оставил своего скакуна на входе во дворец, и напрочь забыл про это. Было бы не очень хорошо бросить Ориона в Эреду. Я бы, конечно, вернулся за ним, но это потерянное время и обида со стороны жеребца. Он у меня сообразительный, все ведь понимает.

— Добро пожаловать ко мне домой, — приглашающе произнес я и вошел в портал, ведя за уздечку Ориона.

Оказавшись на той стороне, я даже не стал дожидаться приветствия Хранителя и крикнул первым:

— Те, кто сейчас войдут, — это мои гости. Не трогай их.

— Повинуюсь, Са’эри, с возвращением, — отозвался он. — Рад, что тебе удалось восстановить целостность тела.

— А уж я-то как рад, — рассмеялся я. — И счастлив вернуться домой.

Следом за мной, с небольшой задержкой, вошли Анзу и Уннара. Лошадей с собой у них не было. Они оставили их еще в Эламе. У м’ер-Са’эри не принято было привязываться к лошадям. Проще купить новых при необходимости или отобрать у первого встречного. Да и в качестве вьючных животных они не использовались. У тех, кто имел скрипт-хранилище, необходимость в таких пустяках отпадала сама собой.

— Как здесь мило, но такое ощущение, что якорь повесили на шею, — Уннара огляделась и остановила взгляд в одной точке. — Еще один дворец из Небесного Мрамора? Мне не мерещится?

— Не мерещится, молодая госпожа, — ответил Анзу. — Я тоже его вижу.

— Добро пожаловать в Д’иль-мун. Дворец великого и ужасного Са’эри шу-Мар’дук-ойя.

Орион пронзительно заржал, подтверждая правдивость моих слов. Может, он знал его лично? Не в этой ипостаси, ясное дело, но в прошлых жизнях?

— Воистину он был Велик, — согласился Анзу. — Создать подобное простой ойя не сможет. Да что лукавить, и мне подобное не под силу. Я даже не знаю, кто вообще на такое способен.

— Видя подобное творение, — задумчиво произнесла Уннара, — и предвосхищая мощь его создателя, странно, что мы одолели вас.

— Быть может, нам позволили сделать это? — предположил Анзу.

— Скорее всего, — с мрачным выражением лица ответила девушка.

А дальше мы пошли осматривать дворец, потому что заняться другим здесь было просто нечем. Разве что искупаться, но темные наотрез отказались даже подходить близко к воде, перенасыщенной силой Шу. Они и без того чувствовали себя здесь неуютно. Как выразилась Уннара: «словно с якорем на шее».

Экскурсия закончилась через пару часов. Кроме голых стен дворца здесь любоваться было нечем. Но я напрочь забыл про местных обитателей — хтонических китов Ишнуна. Они дали о себе знать в самый неподходящий момент, и виной всему был Орион. Оказалось, он мог не только отлично плавать, но и нырять на большую глубину. Вот мой конь и начал от скуки домогаться до Лелика и Болика. Киты всплыли, вероятно, хотели пожаловаться мне на недостойное поведение жеребца. А их эффектное появление, конечно же, повергло в шок моих гостей.

— Сожри меня, Бездна! — воскликнул Анзу. — Это киты Эа?

Да, еще их называли и так, потому что мой тезка, Великий Эа, безраздельно владел Ишнуном — миром безграничных океанов и нескольких крупных островов. Этот мир еще называли Энгуррой, что с Шу-Алиррского переводилось как «океан-мир».

— Орион! — окликнул я жеребца, который уже залез на спину-панцирь одного из китов и сейчас бил по нему копытом. — Ко мне, быстро! Или я тебя донесу сам, но тебе не понравится!

Я взмахнул рукой, и в небо поднялось с десяток водных столбов, которые тут же опали, далеко разбрасывая брызги. Жеребец недовольно заржав, с разбега сиганул в воду и поплыл в мою сторону. Понял засранец, что я не шучу.

— У-УФ-Ф!! — раздался облегченный вздох одного из китов. Волна воздуха, вырвавшаяся из его пасти, подняла пятиметровую волну, которую мне пришлось срочно гасить, чтобы нас не смыло с берега. Хтонические твари начали быстро погружаться на глубину.

С Орионом я провел разъяснительную беседу. Попытался запугать тем, что чудища запросто могли сожрать его, если он и дальше будет надоедать им. Жеребец покивал, но было видно, что не поверил, и, конечно же, снова нырнет в воду, как только я отвлекусь.

— Вот, казалось бы, я живу так давно, что удивляться больше нечему, — произнес Анзу. — Но рядом с тобой, Шу, я не перестаю это делать раз за разом. Звездный Арх тебя понимает?

— Я тоже это заметила, дядюшка Анзу, — подключилась к разговору Уннара. — Такое бывает?

Анзу отрицательно покачал головой и занялся приготовлением пищи.

Просидели еще несколько часов, плотно перекусили, и только тогда Анзу стал намекать, что пора бы и честь знать. Он засобирался уходить.

— Куда ты пойдешь, умэ-Са’эри? — спросил я. До сих пор не разобрался, как правильно обращаться к нему. Вроде мужчина в более чем почтенном возрасте, но называть его дядюшкой Анзу, как делала это Уннара, просто язык не поворачивался. Поэтому выбрал нейтральное обращение ко всем Предтечам — умэ-Са’эри.

— Ты ведь можешь открыть отсюда портал в любое место? — поинтересовался он.

— Хранитель! — на всякий случай обратился я к более компетентному существу. — Ответь на его вопрос.

— В любой из Двенадцати Миров Сопряжения, — раздалось сразу отовсюду. Анзу и Уннара заметно вздрогнули. — Кроме мира Истока.

— Тогда я снизойду в Тибиру, — ответил старый м’ер. — Когда-то давно я построил там роскошную лабораторию. Надо бы проверить ее целостность и опробовать некоторые новые наработки, что скопились в моей голове за время пребывания в Эреду.

— Хранитель, открой портал в Тибиру, — тут же распорядился я.

— Повинуюсь, Са’эри, — раздался его голос.

Прямо перед нами раскрылся небольшой портальный проход.

— Как мы свяжемся с тобой, умэ-Са’эри? — спросил я на прощание.

— Только когда ты будешь в Тибире, — ответил он. — И помни, что я тебе рассказывал. В Лугале было всего две портальные статуи Шу. Ты запомнил, где они находятся?

— Запомнил. До встречи, дядюшка Анзу.

Все таки я не удержался и назвал его так, и судя по улыбке, ему понравилось.

— До скорой встречи, юный Шу, — продолжая улыбаться, он шагнул в портал.

Когда Анзу скрылся, я развернулся к Уннаре и спросил:

— А куда пойдешь ты, или останешься здесь, со мной?

— Конечно, нет! — возмущенно фыркнула она. — У тебя здесь даже прилечь негде. Не на голых камнях же мне спать?

— Прилечь говоришь? — почему-то зацепился я именно за это слово, и мне совершенно не было стыдно за свою озабоченность — Сейчас все будет!

Я залез в скрипт-хранилище вытаскивая оттуда палатку, туристический каримат и спальный мешок.

Все произошло. Все, о чем я и мечтать не смел. Последние полторы недели в Эреду, проведенные в обществе друг друга, сблизили нас настолько, что по-другому и быть не могло. Взаимное влечение достигло такого состояния, которое в народе характеризуют фразой: «С милым и рай в шалаше». И так оно почти и было — палатка, тонкий матрас и спальный мешок, а мы — два могущественных одаренных Сопряжения Миров, лежали на земле и наслаждались друг другом.

— Почему ты выбрал именно это имя? — как-то спросила она, прижавшись ко мне голым и таким желанным телом. — Тебя же ведь родители не назвали именно так?

— Нет, не назвали, — засмеялся я. — Но меня так назвали люди за способность повелевать водой.

— А как тебя звали на самом деле?

Действительно, а как меня звали? Я крепко задумался, и не потому, что не помнил, а потому что больше не хотел звучать как раньше. Отныне я — Энки-ойя. Прости, мама, но это мой выбор. Ты поймешь, когда увидишь меня. Нового, повзрослевшего и, надеюсь, помудревшего.

— Не скажу, — снова рассмеялся я. — Мое старое имя прозвучит слишком непривычно для твоих ушей.

— Ну скажи… — не унималась она.

— Нет, но могу показать фотографии трехлетней давности. — Я начал рыться в скрипт-хранилище, выискивая паспорт и удостоверение Службы Пресечения.

— Что показать? — не поняла она. — Фо-то… что?

— Мой облик, запечатленный на бумаге, три года назад, — объяснил я, даже не задумавшись, как ловко у меня получилось вплести земное слово между произнесенными на Шу-Алирре. — Смотри.

Я протянул ей удостоверения. Она с интересом взяла документы и начала рассматривать.

— Ути-пути, какой маленький и хорошенький. Я ведь тебя почти таким помню. А теперь эта твоя противная колючая щетина и глаза другие.

— Не нравится уже? — но тут же вспомнил, что в другой руке держу коммуникатор. — Смотри, что еще покажу…

И показал. Показал все, что было у меня сохранено в памяти устройства: мои фотографии, мама, сестренка, Ариша Золотова, фотографии нашего дома и много чего еще.

Уннара очень долго и удивленно рассматривала снимки. Потом еще некоторое время молчала, переваривая информацию.

— Ну… — поинтересовался я. — Что скажешь?

— Странно… — ответила она. — У вас все совершенно по-другому. Вообще не так, как то, что я видела в других мирах

— Это еще мелочи, — я потряс коммуникатором. — Представь себе железных птиц, рассекающих небо и везущих в своем нутре сотни людей. Или самодвижущие колесницы, скорость которых в несколько раз быстрее скорости самого быстрого коня.

Орион все слышал и тут же возмущенно заржал.

— Кроме моего Ориоши, — поспешил исправиться я. — Он у меня быстрый, словно ветер.

Жеребец фыркнул и снова недовольно, а мы с Уннарой расхохотались.

— Ладно… Быстрее ветра, — сквозь смех произнес я, за что получил радостное ржание и одобрительный стук копыта по гранитному полу.

— Я хочу побывать в твоем мире, — лукаво произнесла она, вскакивая на меня. — Ты ведь покажешь мне его?

— Когда-нибудь обязательно покажу, но прежде разберусь, как в него попасть, и утрясу там кое-какие делишки.

Вот именно что делишки. После приключений в Эреду вся эта возня с государем-императором уже казалась мне несущественной ерундой. Он отпустит моих родных, если они еще живы. Отпустит, или я разнесу его дворец на камешки, и плевать, что он Архимагистр и владелец одной из Высших Рун. У меня тоже есть такая.

Кстати, о ней. Я глянул на нее как-то через призму Информатория, и не только на нее.

Белый скрипт, что я повредил при извлечении из головы Бессмертной Матери, являлся ключом к скрытому пространству — к той самой сокровищнице или какой-нибудь тайной комнате в зиккурате. Я отдал его Анзу для реставрации, но он скептически отнесся к возможности его починки. Так и сказал: «Маловероятно, что подобное возможно восстановить».

А вот зеленую горошину он брать наотрез отказался. «Фу, какая мерзость!» — с отвращением произнес он, а Информаторий высветил, что это ни что иное как один из скриптов-блокираторов дара. Что-то типа Комплекта Усмирения Набу, но насильно вживляемый в плоть одаренного, и избавиться от него можно только умерев. Сперва хотелось просто раздавить этот мерзкий камень, но я решил, что в скрипт-хранилище место найдется даже для него. Ведь лежит же у меня там Сердце Магога. Анзу опять же помог идентифицировать и этот предмет, который я раньше называл Иссушителем. Ну и Аркана Льда, на закуску.

Аркана Льда.

Фрагмент Руны Мироздания.

И все. Больше Информаторий сказать об этой руне ничего не мог. Фрагмент Руны Мироздания? Аркана — это фрагмент? Как это? Высшие Руны — не предел? Есть гораздо могущественнее? Зачем, для чего?

Вопросов много, а ответов, как всегда, нет, и взять их неоткуда. Сильно сомневаюсь, что кто-то из живых существ слышал что-то подобное. Разве что бывший владелец Информатория, но сомневаюсь, что Иссину Меркару на глаза попадалась Аркана. Но, вероятно, шу-Са’эри Набу знал. Ему, правда, эти знания не очень помогли.

От внезапных мыслей меня отвлекла Уннара. Она наклонилась, и наши губы встретились в жарком поцелуе. А дальше понеслось...

Мы пробыли в Убежище почти неделю и задержались бы еще, но Уннаре пора было отметиться дома. Я взглянул на одевающуюся девушку через призму Информатория и тепло улыбнулся. Влюбленность — сообщал бездушный камень.

— Увидимся ли мы снова, Уннара эт-Рив Иштар? — я подошел и сзади обнял девушку.

— Даже сомневайся, Шу-Са’эри Энки, — улыбаясь, ответила она. — Ты от меня так легко не отделаешься. К следующему разу я хочу ночевать в нормальной спальне, в мягкой кровати.

— Будет исполнено, моя Темная Госпожа, — я отошел на шаг и шутливо поклонился.

Мы оба рассмеялись, и даже Ориону шутка понравилась. Он протяжно и радостно заржал. Или все-таки был рад, что объект, который забирает все внимание его хозяина, наконец уходит?

Было над чем подумать. Я давно хотел обставить и заселить Д’иль-мун, и Лугаль лучше всего для этого подходил. Ведь это мир Народа Воды. Моего народа.

Глава 2

— Хранитель! — крикнул я. — Открой портал в Лугаль.

Уннара уже сутки как ушла. Она запросила портал в Итану — ее родной мир. А у меня на душе вдруг стало холодно и тоскливо. Определенно, я тоже влюбился в эту девушку. Глупо отрицать очевидное. Ну что ж, расстались мы хорошо, а значит, нет препятствий увидеться снова. Тем более что теперь я желанный гость в мирах м’ер.

— Повинуюсь, Са’эри.

Передо мной открылась арка перехода, но прежде чем оседлать Ориона и войти в портал, в голове вдруг возникла идея.

— Хранитель, у тебя еще остались ключи в Домен?

— Остались, Са’эри. Еще один, и он будет выдан по твоему распоряжению.

— Отлично! — обрадованно воскликнул я. — Придержи его. Я нашел для него хозяина.

Нет, Уннара его не получит, а вот беглый м’ер Анзу Ышуар может. Так случилось, что даже влюбленность не заставит меня совершить опрометчивый поступок. Второй ключ в Д’иль-мун должен получить именно Анзу, и если вдруг он сможет сделать с него копию, только тогда я, возможно, передам ее Уннаре.

— Как прикажешь, Са’эри, — ответил бездушный голос.

Лугаль мне не понравился сразу. Вернее, не понравилась местность, в которой я вышел. Это были болота — желтые и вонючие. Пар, исходящий от воды, жег ноздри, кожу и роговицу глаз. Недовольно заржал Орион. Ему ведь приходилось совать ноги в эту ядовитую жижу.

— Секундочку, дружище, — я похлопал его по шее и легонько взмахнул другой рукой. Вода впереди нас расступилась, обнажая почву, иссушенную моей волей. Жеребец удовлетворенно заржал и охотнее двинулся вперед. Но от ядовитого смрада мало что помогало, он ощущался даже через тканевую повязку, намотанную на лицо.

А еще через час пути я сдался. Болота все никак не заканчивались, а передвигаться по ним быстрее не представлялось возможным. Сухая, но рыхлая почва не позволяла Ориону перейти даже на рысь. Он то и дело по колено проваливался под землю, и я забеспокоился, как бы жеребец не сломал ногу.

В панели Истока сверкнул портальный камень, а перед нами открылся проход. Я четко представил конечную точку маршрута, ведь я там был — деревушка возле древнего озера с солоноватой водой.

И каково же было мое удивление, когда я не увидел искомой деревушки. На этом месте осталось лишь давнее пепелище. Ни единого строения, даже ни единого полена — все выжжено дотла, только жирные черные пятна на земле.

«Так старательно жечь можно только из мести», — с надеждой подумал я. — «Значит, Народ Воды успел уйти, спрятаться?»

Глядя на эту картину, мой разум захлестнула праведная ярость.

«Какая мразь посмела сотворить такое?»

И я догадывался, кто это мог быть. Никак Народ Огня разродился новым рам-ойя, и он вновь явился довершить то, что я однажды прервал — мерзкое ритуальное сожжение.

С этой проблемой надо разобраться раз и навсегда, но где искать этот Народ Огня? Мне бы проводника найти сперва. Сам я могу месяцами петлять, как это было в Бесконечных Степях Эреду.

Тяжело вздохнув, я направил Ориона по тропинке, уходящей в сторону от сожженной деревушки. Она пока еще была видна, но уже через несколько часов затерялась в густой траве. Похоже, что Народ Воды дальше ходил редко. Вспомнил, что помимо Народа Огня и Воды здесь проживали другие народы — Гор или Степей… точно припомнить не мог, и даже Информаторий был неспособен восстановить эти фрагменты памяти.

«Что ж», — мысленно решил я, — «Пойду прямо, авось выйду куда-нибудь».

Нет, не вышел и даже через неделю. Ни единого следа присутствия живых существ, но вышел к реке — могучей полноводной. Поздоровался и был благосклонно ею принят.

«Покажи мне», — попросил я, по колено войдя в воду. — «Покажи живых. Таких, как я».

И она показала — совсем рядом, буквально в паре дней пути чуть выше по течению — горящие дома и бегущих в панике людей.

Я зашел в воду еще глубже, уже по шею.

«Повинуйся!» — мысленно повелел я. — «Исполняй!»

Далеко, очень далеко. Я не успею спасти людей, но не могу не попытаться сделать что-то даже с такого расстояния.

Картинка, что транслировала река, была отвратительной — с рябью, мутная, словно в тумане, то и дело исчезающая, но я начал действовать.

Вода из реки накрыла горящие здания, полностью затушив пламя, а над водной гладью поднялась исполинская фигура — моя фигура. Ничего лучше я в тот момент придумать не мог. Бросаться льдом также не мог. До сих пор не очень было понятно, что происходит в той деревушке. Где враг, а где простой житель? Быть может, имел место банальный пожар, но огонь затушен, а устрашающий эффект на всякий случай произведен. Теперь самое время явиться в то место лично и все проверить. И там же справиться о судьбе Народа Воды.

— Скачи как ветер! — велел я Ориону. — Скачи быстрее ветра.

И он понесся, быстро как только мог, но до скорости ветра ему было, конечно, очень далеко. Как бы он ни фыркал, но это была правда.

К чести Ориона, мы доскакали за сутки без перерыва на ночлег. Довольно быстро, а стоило только сделать остановку недалеко от деревушки, как Орион устало повалился на землю и пронзительно заржал.

— Не вздумай умирать! — шутливо погрозил я ему. Но на всякий случай призвал силу и осмотрел его организм.

С тех пор как я лечил его в Ишиме, что-то изменилось. Отныне я мог, прилагая лишь незначительные усилия, обходить Ауру Жизни жеребца, словно у меня были к ней ключи доступа. Орион недовольно фыркал при этом, но терпел. Знал, что я не причиню ему вреда. И вот сейчас, кроме незначительных повреждений в мышечных волокнах, которые я даже лечить не стал, потому что на такое времени не напасешься, никаких других травм у жеребца не наблюдалось.

— Пей! — я материализовал перед ним небольшой сгусток бирюзовой эликсирной воды. Орион тут же жадно всосал воду, даже не соизволив подняться на ноги. Эликсирка работала, она быстро восстанавливала ему силы и заживляла небольшие травмы, словно зелье. Удивительное дело, между прочим. На других лошадях такое не работало, я проверял. Они с отвращением мотали мордами, но эликсирку пить отказывались. А этот — запросто, да еще с удовольствием. Наркоман, блин.

До деревушки я добежал быстро, но не успел. Ради правды — не успел я еще вчера. Оправдались мои самые худшие опасения — деревня обезлюдела и по большей части была сожжена. Нападавшие даже не соизволили прибраться за собой — земля была усеяна трупами селян. Видимо, они торопились после демонстрации, устроенной мною.

Под действием вспыхнувшего гнева призвал всю силу без остатка. Мое восприятие расширилось на недоступное для кого-либо расстояние. Я искал жизнь… нет, людей, и я нашел их. Тут же в деревушке, в подвале одного из домов было несколько человек — четверо, если быть точнее.

— Выходите! — крикнул я, подходя к нужному дому и отпуская силу. — Я не причиню вам вреда.

И они вышли — грязные, уставшие и наверняка голодные. Две женщины, старик и ребенок — маленькая испуганная девочка.

Я наспех выложил из скрипт-хранилища еду — батон колбасы, головку сыра, пару лепешек и немного овощей.

— Сперва поешьте, а потом будем говорить, — я указал на припасы, выложенные на соломенную циновку.

Аборигены сперва не решались подойти к ним, но стоило мне демонстративно отвернуться, как еда мгновенно перекочевала в их руки, и почти сразу в желудки. Они были зверски голодны. Похоже, что в подвале сидели долго.

— Кто ты, из какого народа? — первым спросил старик. Говорил он странно и непривычно, но это и неудивительно. Прожив почти три года в Эреду, мне любой говор покажется непривычным и странным.

— Имя мне Энки. Я тот Шу-э, что вчера затушил ваши дома.

— Отчего же ты не помог нам еще вчера? — попенял меня старик. — Дома можно отстроить заново, но разве можно вернуть жизни этих людей?

Старик обвел руками деревню, предлагая мне полюбоваться, как будто именно я был повинен в этих смертях.

— Я был далеко, очень далеко. И гнал коня день и ночь без остановки, чтобы успеть. И я не успел спасти вас, но смогу отомстить. Кто посмел напасть на твою деревню?

— Огненные, — с ненавистью в глазах ответил старик, подтвердив мои догадки. — Они ушли и увели многих из Народа Реки. Всех, кого успели захватить живьем.

Странно, что я не почувствовал напавших, когда сканировал пространство. С пленниками — стариками, женщинами и детьми они не могли отойти настолько далеко, чтобы я их не почувствовал. Либо идут очень быстро, возможно, на лошадях, либо…

— Они видели тебя в реке и испугались, — продолжал рассказывать старик. — Они молили своего бога забрать их, и он открыл им проход домой. Огненные ушли и увели всех жителей моей деревни.

Однако. В богов, конечно, верится с трудом… то есть не верится совсем. Если подумать, то и я по местным меркам одаренности тоже своего рода Бог. Но открытый портал имел место быть, если, конечно, старик не врет. Мало ли что привидится от испуга. Но это объясняет, почему я не засек отряд, уводящий пленников.

— Ты знаешь, где они живут?

— Кто, огненные? — испугался он. — Ты собираешься пойти к ним?

— Собираюсь, — ответил я. — И желаю покарать всех виновных.

— Но там их Бог!

— Я тоже Бог! Но только Бог Воды.

Как бы ни зазнаться, назвав себя Богом. Но я сделал это без намека на собственное величие. Скорее чтобы не объяснять старику все нюансы своего дара. Ему это будет неинтересно, а мне совершенно не хочется тратить попусту время. Пусть думает, что хочет.

— Так ты покажешь мне, где живут огненные? — снова спросил я.

— Покажу, — кивнул старик, правильно сделав, что не воспринял мои слова серьезно. Ну какой из меня Бог Воды? Слишком молодой, со взлохмаченными и слипшимися от пота после длительной скачки волосами, некрасиво пробивающейся юношеской щетиной, наверняка чумазым лицом, и в слишком простой одежде. Боги не должны так выглядеть... наверное.

Вот схожу и посмотрю на Бога Огня. Как выглядит и что носит.

Глава 3

Народ Огня проживал не так уж далеко — в неделе пути, что по сравнению с расстояниями Степей Эреду просто сущая ерунда. Однако передвижение по пересечённой местности — совершенно другое дело. В степях перемещаться гораздо легче, несмотря на, казалось бы, безграничный простор. Там скачка — стремительная, длительная и однообразная, но здесь, в этой местности был сложный рельеф: изрезанный рытвинами, ручьями, оврагами, преграждающими путь каменистыми пригорками, холмами и смешанными густыми пролесками. Странно, но именно в этом регионе ядовитых болот не было совсем. Видимо, из Домена я вышел на другом континенте или в другой части света — более южной.

— Когда я был молод и силён, как ты, — рассказывал старик, — Народ Огня был не столь воинственен, как сейчас. На Вадане царил мир, а торговля между народами была обычным делом.

По рассказам Машэ (так звали старика из речного поселка), на землях Вадане проживало около восьми народов. Они часто контактировали между собой, осуществляли меновую торговлю, женили молодых и даже несколько раз в год устраивали общие праздники-ярмарки. И всё бы так и продолжалось, но Народ Огня вдруг выкопал Бога — кровожадное и воинственное существо, которое требовало поклонения и человеческих жертв. Очень долго ничего не происходило, разве что огненные оборвали все контакты с другими народами. Они выставили караулы на границе и не впускали никого в свои земли, а ровно десять зим назад вышли сами — не для торговли, не ради праздников, а для долгой и кровожадной войны. Слабенький и старый одарённый Рам-Пу вдруг обрел невиданную мощь и сокрушил соседних горцев. Несколько спасшихся жителей поведали остальным народам Вадане о кровожадных ритуалах, которые огненные проводили в угоду своему Богу. Дальнейшее мне было уже известно, ведь я принимал непосредственное участие в тех событиях. Рам-Пу-ойя пал от моей руки во время нападения на Народ Воды, как и его лучшие воины.

— Ровно на две зимы огненные затихли после того, как Дух Озера заступился за Народ Воды, а их Рам-Пу пал от его гнева, — продолжал старик на очередном привале. — Но зимой назад всё повторилось. Огненные избрали нового ойя — молодого, сильного и ещё более кровожадного, чем его предшественник, а Бог наделил его невиданной силой. И мы ничего не могли противопоставить ей. Народы Вадане пали один за другим или бежали в страхе к травникам, но долго ли осталось ждать, пока огненные доберутся и туда?

— Меня особенно интересует судьба Народа Воды, — спросил я. — Тебе известна она?

Старик отрицательно покачал головой.

— Как неизвестна судьба народов Степи, Лесов и Лугов, — сокрушённо произнёс он, а после небольшой паузы спросил: — Скажи мне, мальчик, зачем ты ищешь смерти на землях Народа Огня? Я уже стар и не страшусь конца, но ты ведь ещё так молод. Неужто ты считаешь себя настолько могучим, что способен бросить вызов их Богу?

— Я не верю в богов, старик, — поморщившись, ответил я. — Но видел существ гораздо сильнее и побеждал их. В тот день, три зимы назад, я был здесь и на берегу Озера предупреждал Народ Огня, чтобы они прекратили набеги…

— Так это был ты?! — восхищённо произнёс он. — Люди из Народа Воды рассказывали о Духе Озера, что явился на зов их Священной Песни.

— Это так, — кивнул я. — Они действительно пели, когда их загнали в сарай и пытались сжечь.

— Значит, Священная Песня прозвучала вновь, раз ты здесь…

— Не знаю, — честно ответил я. — Может быть, прозвучала, но, похоже, что на этот раз я не успел.

Орион с лёгкостью нёс нас обоих. Он заметно подрос с того момента, как я забрал его из Этсу. Набрал массу, и, кажется, у него начали расти рога.

«Да, точно рога», — я внимательно осмотрел его на привале. На голове, между ушей, появились два бугорка, пока ещё не проклюнувшихся сквозь кожу, но уже сильно заметных. — «Понятно, почему он постоянно бодался. Видать, инстинкты брали вверх».

Лошадь с рогами — это, конечно, нонсенс. Такая только своим видом будет способна напугать кого угодно. А дальше что? Клыки? Шипы на подковах? Чешуя? Последнего не хотелось бы, но всё остальное мне нравилось, чёрт побери. Орион со мной меньше года, но я уже обожаю этого жеребца — умного, сильного, неутомимого… прожорливого и со скверным характером. Но недостатки с лихвой перекрываются его достоинствами. А теперь ещё и рога. Это же настоящий боевой конь получится, который помимо изгнания демонов сможет поддержать в драке.

До границы земель Огненного Народа мы добрались на восьмой день после выхода из сожжённой деревушки у реки. Нас встречали с десяток вооружённых копьями и луками аборигенов. Полетели стрелы, а в сторону Ориона бросилось около пяти существ, лишь отдалённо похожих на людей — тощих, в грязных изорванных лохмотьях и с лицами, измазанными красной краской. За спиной завопил Машэ в страхе, прижимаясь ко мне. А я даже не соизволил спрыгнуть на землю, лишь лениво взмахнул рукой.

Эликсирная вода материализовалась и мигнула, переходя в состояние темноватого магического льда, который тут же разлетелся направленным взрывом. Воины, что потрясали копьями и что-то грозно кричали, вероятно, подбадривая себя, перешли на булькающий хрип и замертво попадали на землю. А лучников я просто заморозил. Они так и замерли с натянутыми луками, промороженные насквозь. Аура Жизни у явно истощённых людей была ничтожно слаба. Похоже, Огненный Бог не заморачивался потребностями собственных подданных.

Я планировал въехать в деревушку, наказать кого следует, убить их так называемое божество и у выживших поинтересоваться о судьбе Народа Воды. План был на первый взгляд проще некуда, вот только реализация подвела. О нашем появлении уже знали. Пока доехали до деревушки, пришлось схватиться с огненными ещё пару раз, в том числе и с их хвалёным одарённым, возвеличенным богом. Как его звали, я даже не спрашивал, мне это было неинтересно. Его тело так и осталось где-то позади, разбросанное на фрагменты, рассечённые шакрамами из магического льда. Ойя огненных оказался таким же никчёмным и слабым, как и его предшественник.

Что-то здесь было не так, я прям кожей почувствовал, когда вдалеке показались соломенные крыши неказистых домиков. Восприятие молчало, словно наткнулось на непроницаемую стену и было неспособно преодолеть её. Я понял, в чём дело, только вплотную подъехав к одному из строений. Деревушку накрывал едва заметный купол с пробегающими по его поверхности редкими рыжеватыми всполохами.

На меня снова набросились воины, кажется, ещё более тощие и слабые, но каково же было моё удивление, когда я извлёк влагу из их тел, но она моментально испарилась, а конденсировать её из воздуха обратно я так и не смог. Люди замертво попадали на землю, а я крепко задумался.

«Кажется, лёгкой прогулки не будет».

Очевидно, что здесь раскрыта область, в которой нет ни капли воды, а ту, что я перемещал под купол, моментально и бесследно испарялась. Эффект чем-то был схож с тем, что производит Сердце Магога, только явно слабее. Иссушающий камень дематериализовал сотни литров воды за секунду, а здесь она испарялась не настолько стремительно, но всё же. Эффект был ощутим и неприятен. Возможно, это ловушка для таких, как я, но на что рассчитывал местный божок? Что я вот так сходу запрыгну в расставленные сети? Он что, идиот? Или общение с примитивными аборигенами заставило его примерять этот образ на всех? Что ж, поспешу разочаровать местного божка, или того, кто выдает себя за него.

— Спешиваемся! — приказал я, спрыгивая на землю. — Отойди с конем подальше и жди меня.

Подошёл к краю мерцающей мембраны, просунул руку и ощутил сильную разницу в температуре — в области, накрытой куполом, было намного теплее, причём настолько, что кожу немного жгло.

Похоже, что у народа Огня серьёзные проблемы. Если не брать в расчёт кучку фанатиков, охочих до могущества, остальные, должно быть, не сильно рады такому образу жизни. Потому что невозможно жить в таких условиях. Людям нужна вода, а здесь воздух настолько сухой, что им с трудом можно было дышать.

Вышел из-за дома и взглянул вперёд. Если восприятие подвело — оно не чувствовало ничего в области, накрытой куполом, то острое зрение никуда не делось. Где-то впереди, на просторной площадке, окружённой многочисленными хижинами, стояло нечто в ореоле рыжего пламени. Пригляделся и понял, что это прямоугольный камень, исписанный сияющими пульсирующими руническими символами.

«Кажется, источник заклинания найден», — подумал я, уже формируя высоко в небе стилет из магического льда, который собирался опустить прямо на камень. А чего играться? Наверняка купол не защитит от моей атаки, а развеять лёд иссушающая область не успеет. Слишком быстро стилет упадёт на землю.

Гудя, разрезая встречные потоки воздуха, острие приземлилось аккурат на пылающий камень. Раздался оглушающий взрыв. Во все стороны разлетелась волна тугого воздуха, сияющего каменного крошева и раскалённых сгустков плазмы. Я едва успел среагировать — отскочил за хлипкую хижину и прикрылся водным заслоном, который, впрочем, не сильно помог. Соломенная хижина была сметена в мгновении ока, а раскалённая каменная крошка, шипя от соприкосновения с водой, пробила в нескольких местах мою наспех сооружённую защиту. Бок, ногу и плечо обожгло, а волна воздуха опрокинула меня на спину и протащила по земле на несколько метров назад.

Я поспешил вскочить на ноги, призывая всю доступную мне силу и попутно выискивая в округе воду. Крупных водоёмов здесь не было, но небольшой ручей, бьющий из скальной породы в сотне метров, отозвался сразу, ответили и грунтовые воды, но и их в горной области было не так много, как хотелось.

— Ну наконец!!! — раздался торжествующий рев-возглас. И было в этом голосе что-то от бушующего и неостановимого пламени, что в мгновение ока способно сжигать целые города.

Пылевая завеса ещё толком не рассеялась, а впереди уже стало заметно сияние, медленно поднимающееся в воздух и обретающее прямо на глазах силуэт, сильно похожий на человеческий. Вот только это явно был не человек. Не может человек быть настолько огромен. Я ещё толком не собрался с мыслями, когда Информаторий уже сделал выкладку:

Таур-Рам Нив’Хейру. Изначальный. Биологический возраст — не определён. Потенциал дара — не определён. Таланты: Управление Осквернённым Пламенем. Объект представляет смертельную опасность. Для более детальной сводки необходим модуль «Анализатора».

Глава 4

Очередная загадка мироздания ожила на моих глазах, причём настолько древняя, что о ней слышали лишь единицы во всём Сопряжении Миров. Откуда она взялась и как сохранилась до наших дней?

Пелена из слёз и пыли ещё не слетела с глаз, когда огромная сияющая фигура сформировалась уже полностью. Раздался торжествующий рёв, перемежающийся треском пламени, и Изначальный сделал первый шаг — прямо в мою сторону. Он взмахнул рукой, в которой, кажется, был хлыст, полностью состоящий из огня, как и сам владелец.

Я среагировал прежде, чем дуга раскалённой плазмы успела разделить моё тело надвое. Клинок Истинного Льда разрубил огненный серп и тут же разлетелся направленным ледяным крошевом, накрывшим Изначального с ног до головы.

Ничего не произошло. Таур-Рам Нив’Хейру не имел плоти, которую можно было бы поразить. Его тело полностью состояло из чистого пламени — дурнопахнущего, чадящего густым чёрным дымом. От его массивной фигуры во все стороны расходились волны рыжего огня, воспламенявшие даже землю под ним, но, что ещё хуже, распространялась и мерзкая аура , которую я отчётливо чувствовал, но не поддался ей. Это воздействие было слишком слабо, чтобы покорить разум того, кто не поддался даже чудовищному воздействию Сфирот. Того, кто взломал Кандалы Усмирения Набу.

Короткая заминка и улегшаяся пыль позволили рассмотреть Изначального уже внимательнее. Это был четырёх-пятиметровый шестирукий огненный элементаль — другого слова в тот момент я не подобрал. Массивная фигура, объятая пламенем… Да что лукавить — он и был самим пламенем. Бестелесным духом огня и плазмы, поэтому Истинный Лёд не причинил ему вреда: он просто испарился в теле Изначального или прошёл навылет. Я метнул несколько огромных шакрамов; они разрезали Таур-Рам Нив’Хейру на части, но уже через секунду фрагменты снова воссоединились в целое.

Я вспомнил, как убивал ифритов — стражников стихийного портала, — ещё там, на Земле, в родном мире. Решил повторить тот же приём, но уже в первые секунды понял, что это не наш случай. Там прислужники Магога не сопротивлялись, а этот буйствовал. Изначальный уплотнил свою ауру; она начала угрожающе пульсировать, чтобы через пару ударов сердца разойтись огненной волной.

Деревушка была сметена без остатка, а от воды, которую я всё это время с усердием собирал, осталась лишь половина, да и то благодаря молниеносной реакции: я подтянул к себе всё, что успел. Удар был чудовищным, но и я не сплоховал. Мгновенно воздвигнутая защита из магического льда в форме клина, направленного в сторону Изначального, сделала своё дело. Волна рыжего огня была рассечена надвое и разведена по сторонам, но жар окружающего пространства успел опалить волосы и одежду. Стало тяжело дышать: раскалённый воздух обжигал ноздри бронхи и лёгкие. Часть льда сразу перешла в состояние пара, и на мгновение повеяло свежестью. Остальной лёд я перевёл в состояние тугой воды, потом обратно в лёд, а затем снова в воду. За пару ударов сердца я несколько раз переводил воду в разные агрегатные состояния, но ничего не помогало. Изначальный действительно был бестелесным. Истинный Лёд не причинял ему вреда, а жидкой воды было недостаточно, чтобы полностью накрыть огромную фигуру и затушить её. Вода, шипя, разлеталась раскалённым паром, но никакого ощутимого вреда нанести была неспособна, а когда её не осталось совсем, я понял, что проиграл. Находись рядом крупный водоём, возможно, мне бы удалось погасить Изначального, но здесь не было ни рек, ни озёр, ни внушительных пластов грунтовых вод.

Оставалось только отступить — порталом, разумеется. Отступить к реке или озеру и там дать бой, или использовать связку скриптов, уже не раз доказавшую свою эффективность: Второе-Дыхание с Карой-Всевышнего.

Я думал ровно один удар сердца и пришёл к выводу, что использовать мир-камни сейчас и здесь — пустая затея. Вряд ли бесплотный дух боится давления, а тем более температуры и гравитации. А скрипт Второго Дыхания и вовсе бесполезен в данной ситуации. Что проку от прорвы сил, если рядом нет воды?

Остатки конденсированной жидкости разлетелись каплями и обволокли фигуру Изначального. Вода зашипела и стремительно испарилась, но драгоценные секунды были выиграны. За это время я развернулся и побежал прочь. Восприятие подсказывало, что Орион и старик Машэ находятся совсем недалеко — метрах в пятидесяти от места схватки.

Я нашёл их безошибочно и, прежде чем активировать пиктограмму портального мир-камня, оглянулся. Чувство опасности вопило, заставив взглянуть вверх, а рефлексы сработали молниеносно. Три огненных шара, ниспадавшие по баллистической траектории прямо мне на голову, были разрушены и рассеяны стрелами из магического льда ещё высоко в небе. Я почувствовал, что без довлеющей ауры Изначального конденсировать воду стало гораздо проще, словно до этого я находился в сосуде, где глиняные стенки намертво блокировали восприятие, позволяя чувствовать окружающий мир только сквозь узкое горлышко. Сейчас же восприятие мира вдруг словно вырвалось из тесного пространства на невероятный простор, так что у меня даже на мгновение закружилась голова.

Я немедленно начал призывать воду отовсюду, где был способен её почувствовать. Первоначальная беспомощность сменилась злорадством и азартом предстоящей схватки. Раунд второй.

Воды в этой местности было катастрофически мало. Мало по меркам восприятия всемогущего Шу, способного ворочать десятками тонн сразу. Но что такое пара сотен литров, которые мне удалось собрать? Капля в море против пышущего осквернённой плазмой Изначального.

Всё, до последней молекулы, что удалось выцедить, единым рывком метнулось в сторону элементаля, чтобы накрыть его сплошным непроницаемым коконом — тонким, всего какой-то метр толщиной. Приём известный и популярный; я использовал что-то подобное уже несколько раз. Но в иной ситуации и с иным противником это могло быть даже избыточным, но не сейчас. Вода исчезала с катастрофической скоростью, не причиняя ощутимого вреда Изначальному. Шипы из Древнего Льда, вытянувшиеся внутрь, разорвали пламенное тело на лоскуты, но оно снова так же быстро срасталось, попутно испаряя лёд и воду.

«Нет, так дело не пойдёт», — судорожно сглотнул я.

Мне срочно нужен был крупный водоём. Азарт, захлестнувший разум меньше минуты назад, сменился осознанием суровой реальности: здесь и сейчас я не одолею Изначального. Надо отступать и заманивать это огненное чудовище поближе к реке, а ещё лучше — к тому древнему озеру, возле которого когда-то располагалась уже уничтоженная деревушка Народа Воды.

«Но как его заманить? Бросится ли он в погоню на такое расстояние, и смогу ли я пережить эту многодневную скачку?»

Нет, конечно же, не смогу. До того озера несколько дней пути. Столько времени без сна или короткого отдыха равносильны смерти. Будь у меня эликсиры Насыщения, которые бодрили получше любых стимуляторов, тогда ещё можно было бы попробовать. Но таких эликсиров нет, и уже на вторые-третьи сутки наряженного бодрствования я точно где-нибудь ошибусь.

«Вариантов нет. Сейчас точно надо уходить», — с досадой подумал я, наблюдая, как последние литры воды и кубометры льда стремительно испаряются. Я рванул назад, в сторону Ориона и Машэ. В очередной раз за спиной завопило чувство опасности, но я… мы успели. Арка портала открылась в десятке шагов впереди меня, и в трех шагах от моих спутников.

— Внутрь! — выкрикнул я, указывая на сияющий проход.

Орион заржал, но всё понял или, по крайней мере, видел, что творилось за моей спиной. Машэ же, испуганно заверещав, рванул к порталу даже раньше скакуна. А я так и не рискнул развернуться, чтобы посмотреть назад, но отчётливо ощутил, как кожу защипало от перегретого воздуха, а ноздри обожгло. Кажется, Таур-Рам Нив’Хейру перешёл к более весомым аргументам, чем простые огненные шары. Что Изначальный изобрёл на этот раз, любоваться времени не было: на кону стояла моя жизнь, и только сияющий овал портальной арки мог стать спасением…

И он им стал. Прежде чем нырнуть в проход, я отчётливо ощутил нестерпимый жар. Уже на той стороне портала, когда сияющая мембрана схлопнулась, я ощутил и увидел воочию последствия произошедшего. Моя одежда, волосы и, кажется, даже кожа горели. Я начал кататься по земле, пытаясь сбить пламя. Недалеко испуганно заржал Орион, и раздались вопли старого проводника. Подсознание пришло на помощь телу без моего участия, потому что разум был всецело поглощён невыносимой болью. Вода из озера волной нахлынула на берег, полностью накрывая тело, но осквернённое пламя затушить никак не удавалось. Я продолжал бесноваться от боли даже в воде. Рычал и захлёбывался.

Древнее Озеро словно почувствовало испытываемые мною страдания. Тело оторвало от земли и уволокло на дно. За секунду до того, как сознание покинуло меня, я ощутил облегчение, но лишь на краткий миг. Облегчение тут же сменилось ощущением обжигающего холода и дикого давления.

«Не сгорел, так утону», — промелькнула досадная мысль.

Глава 5

Очнулся мгновенно. Просто открыл глаза и осознал происходящее. Я тонул в холодной толще воды на невероятной глубине. Кажется, это озеро было поистине бездонным.

«Спасение утопающего — дело рук самого утопающего», — с поразительным хладнокровием подумал я. — «Смех, да и только! Аквамант, который тонул. Засмеют ведь люди. А я ведь еще и божеством Воды представлялся… а тут взял… да и потоп».

Тем не менее, счет шел на секунды. Секунды моей жизни. Дышать водой я не умею и вряд ли когда-нибудь научусь, а жить очень хотелось. Хотелось как никогда. Обидно умереть от того, чем я способен повелевать.

Мысленный приказ волной разошелся во все стороны. Вода пришла в движение. Бурля и пузырясь, она стремительно выталкивала мое тело на поверхность — к дневному свету и теплу. К абсолютно белому солнцу Лугаля.

Как только голова показалась из воды, я тут же сделал глубокий хрипящий вдох и чуть было не захлебнулся окончательно. Из носа и рта хлынула вода, которой я наглотался ранее. Разошелся кашлем, но удивительное дело — мое тело продолжало подниматься выше.

«Ох!» — только и успел подумать я, продолжая откашливаться и попутно глянув под ноги. Вода держала меня и продолжала поднимать вверх. Высоченная колонна возвышалась над бурлящей поверхностью озера уже на добрый десяток метров и наверняка поднялась бы выше, но я успел мысленно скомандовать:

— Достаточно!

Столб воды замер, повинуясь следующей команде. Он медленно начал оседать, растворяясь в успокоившейся озерной глади. Спустя пару ударов сердца я уже полностью находился в воде. Рядом, недовольно фыркая, плавал Орион. Видимо, мой преданный скакун не побоялся броситься на помощь, когда я начал тонуть. И ведь он реально мог помочь. Я знал, что Ориоша прекрасно плавает и даже способен нырять на большую глубину. Леля и Боля не дадут соврать. Древние хтонические чудовища очень были не рады такому гостю в Дильмуне.

— Ориоша хороший, — тепло произнес я после того, как полностью откашлялся. — Все, выходим.

Вода вокруг пришла в движение и понесла нас с Орионом к берегу.

Выбравшись на твердую поверхность, я мгновенно осушил одежду… вернее, то, что от нее осталось — жалкие обгоревшие лоскуты. Пришлось переодеваться в один из многочисленных нарядов, что я прикупил еще в Эреду. Это была светло-серая туника из дорогой ткани ручной выделки со вплетенными серебристыми нитями. Дорожных костюмов, которые было не жалко потерять, у меня больше не осталось. Комфортная жизнь в Гирсе отучила меня заботиться о дорожных надобностях. Еды, кстати, тоже осталось не так чтобы много.

Бегло осмотрел себя. Ожоги на теле практически затянулись — камень Регенерации работал исправно, он совершенно неэкономно растрачивал запас питательных веществ моего организма на исцеление, а желудок настойчиво требовал пополнения этих самых запасов. Зверски хотелось есть.

— Отдыхаем, — распорядился я, заметив подошедшего Машэ. Его лицо выражало испуг вкупе с благоговением.

— Ты воистину Вестник Воды… — произнес он и замялся.

— Но до божества явно не тяну? — усмехнулся я, выкладывая из скрипт-хранилища съестное прямо на землю: горячий хлеб, последний батон колбасы, сыр, овощи и фрукты, а также небольшой мешочек овса для Ориона.

— Не гневайся, Энки-ойя… — начал оправдываться он. — Огнебог… он… не даст житья народам Вадане… Нас всех вскорости… истребят.

В этих заминках явно читался упрек: «Именно ты освободил Изначального, и из-за этого мы все умрем».

И упрек старого проводника был справедлив. Так оно и было: именно я по своей глупости и самонадеянности вызволил Изначального из алтаря, в который его кто-то (или он сам себя) впихнул.

— Твоя правда, — неохотно кивнул я, скрежетнув зубами. Я едва совладал с накатом гордыни и злости. Какой-то бесталанный старикан из дикого народа на краю мира посмел отчитывать меня. Меня — Шу-Са’эри?!

Но самообладание тут же взяло вверх. Машэ был прав. Я виноват, и только мне предстоит исправить свою ошибку. Причем сделать это надо в кратчайшие сроки, пока Таур-Рам Нив’Хейру не натворил бед.

— Сколько народов проживает на Вадане и где живет самый многочисленный из них? — спросил я, приступая к трапезе. Аппетит совершенно пропал, но я понимал, что поесть сейчас жизненно необходимо.

— Народ Степей и Трав, — ответил Машэ. — Я много раз бывал в их стойбищах. Народ Реки торговал с ними… вяленой рыбой, речным жемчугом и лечебными травами, произрастающими на берегу.

— Далеко отсюда? — задал я следующий вопрос.

— Далеко, — сразу ответил он. — От нашей деревушки, той, что была сожжена огневиками, десять дней пути. А отсюда… — старик замялся, подсчитывая, но так и не смог подобрать нужного количества дней. — Очень далеко.

— Хорошо, — кивнул я. — Садись и подкрепись, а после я открою портал в твою деревню.

Плотно перекусив и накормив Ориона, который почти всегда съедал весь мешок овса и все, что оставалось после нас, я активировал скрипт портального камня.

В деревушке Машэ я уже бывал, так что проблем с переходом не возникло. Мы просто вернулись туда, откуда начался поход к Народу Огня.

Тех, кого мы оставили в деревушке — две женщины и маленькая девочка, радостно, но с опаской вышли встречать единственного мужчину, выжившего из их народа.

— Энки-ойя, — обратился он ко мне с мольбой. — Позволь взять женщин с собой. Оставляя здесь, мы обрекаем их на верную гибель.

Очевидная просьба. Я ожидал что-то подобное. Без мужчин-добытчиков и защитников две слабые женщины и девочка… долго ли они проживут? А если сюда заявится Изначальный? (Огнебогом я его принципиально не называл даже мысленно, хотя это слово напрашивалось раньше других определений).

— Пусть идут с нами, — согласился я, понимая, что скорость группы заметно снизится. Ориону такую толпу на спину не посадишь, попросту не хватит места.

Выдвинулись почти сразу, как Машэ объяснился со своими. Перечить или возмущаться женщины не стали, лишь только обреченно кивнули, признавая его право принимать настолько судьбоносные решения. Народа Реки больше нет, и он уже никогда не возродится вновь. Немногие оставшиеся люди Реки ассимилируются с другими народами, кто будет согласен принять беженцев. Из более чем четырехсот человек, что проживали в этой деревне на берегу реки, осталось всего четверо — старик, две женщины и девочка.

А дальше был только уже знакомый путь — пролески, овраги, степи. Зря я наговаривал на Ориона, он запросто вез девочку и женщин сразу. Они, ухватившись друг за друга, вполне комфортно уместились на его спине, а могучий скакун словно и не чувствовал совокупного веса ездоков. Орион даже не запыхавшись, каким-то вальяжным шагом следовал за мной и Машэ.

На двенадцатый день нас встретили. Это был отряд мужчин в набедренных повязках с луками и копьями. Они выскочили из высоких зарослей, в которых прятались с такой тщательностью, что даже мое хваленое восприятие их не обнаружило. Издавая гортанные воинствующие звуки, десяток молодых мужчин окружили наш маленький отряд.

Атаковать не стали, воины народа Степи и Трав еще издалека оценили боеспособность пришлых — женщины, старик и всего один юноша. Вроде бы опасности мы не представляли, а доказывать обратное я не собирался.

— Мы с миром, — произнес ритуальную фразу Машэ. — Мы из народа Реки. Нас истребили, и мы ищем убежища.

— Кто истребил Народ Реки? — с режущим слух акцентом произнес один из воинов Степи. Выглядел он заметно старше остальных — под третий десяток лет, а ростом и статью выделялся еще более явно.

— Народ Огня… — Машэ замялся, бросил тревожный взгляд в мою сторону и продолжил. — Они призвали своего Бога. Огромное огненное чудовище. Деревня была сожжена, а Народ Реки перестал существовать. Мы — все, кому посчастливилось выжить.

Мужчина, видимо, не поверил сказанному про огненное чудовище. На его лице не промелькнуло и тени беспокойства. Он оценивающим взглядом прошелся по старику, мазнул по женщинам и переключился на меня. Смотрел долго и внимательно. Оценил одежду, рост (я был выше местных аборигенов на целую голову, а то и выше) и ширину плеч. Но не обнаружив у меня оружия, расслабился. А вот мой конь его сильно зацепил. Такого они еще не видели, да и не могли.

— Что это за чудовище? — спросил предводитель воинов, указывая древком копья в сторону Ориона. — На земле Вадане таких не водится.

— Это мой конь, — подал я голос. Слова прозвучали на чистейшем древнем шу-Алирре, отчего предводитель вздрогнул, а его воины зашушукались.

Я давно догадывался, что древний шу-Алирр не просто разговорный язык. Это была настоящая магия. Каждое слово имело силу. Но то слово должно быть чистым и звонким, а бесталанные люди не могли произносить эти слова так, потому что они доставляли им дискомфорт или даже страдания. Отсюда и появились тысячи диалектов исковерканного шу-Алирра, и все в угоду неодаренным.

— Ойя! — безошибочно определил предводитель воинов Степи и Трав.

— Шу-э, — не стал отпираться я. — Имя мне Энки.

Как я знал, представиться первым — это признак добрых намерений. Мирных намерений. И теперь собеседник будет обязан представиться следом.

Так оно и случилось.

— Я — Гарм, — ответил мужчина, склонив голову. Его примеру последовали остальные воины. — Что ищешь ты в наших землях, почтенный шу-э Энки-ойя?

Вот это мне уже нравилось. Если в моем мире водников не особо чтили, считая их второсортными одаренными, то в Эреду и Лугале шу-э пользовались наибольшим почетом. Все-таки многотысячелетняя власть Шу проявлялась, кажется, уже в генах местных людей. Шу-э, конечно, это не всесильные Шу, но ближе любых других одаренных.

— Я ищу свой народ. Народ Воды, — ответил я.

— Они у нас, — произнес мужчина. — Следуй за мной, почтенный ойя.

Про существование остальных он, кажется, вообще забыл.