Никита Марычев

Очищение духом

Глава 1

Мир бесконечно велик. Но при этом он един и целостен. Когда стало заходить лучезарное светило любви, он сразу целиком погрузился в сумерки неопределённости, сомнений и страха. Сумерки времён, неизбежные, как смерть, и такие же необходимые. Но ночь, ночь злобы и ужаса, пока не настала, поскольку было ещё не время. Но не только поэтому. В мире существуют силы, оберегающие его от замутнения. Эти силы в роковой час всегда готовы встать на зыбкую линию излома добра и зла, чтобы защитить от разрушения то, что существует.

Именно так думал могучий Повелитель. И так же мыслил мудрейший канфила́рт. И многие другие. А значит, в мире была готова вновь начаться борьба за его очищение…

Глава 1

Ривелсе́я была девушкой двадцати двух лет. Черты лица её были красивы и правильны, а серые глаза смотрели прямо и строго. Это можно было отметить сразу, при первой встрече. Несомненно, за этой внешней оболочкой таилось что-то ещё, но что именно, сказать было трудно.

В настоящий момент времени данная девушка находилась на обочине дороги в Анре́льт, по которой то и дело проходили люди и проезжали повозки. Никто не обращал на неё внимания, да и Ривелсее не было дела ни до кого из проходящих. Она смотрела на хмурое утреннее небо, и в её лице было хорошо видно напряжённое пульсирование какой-то мысли. Заметно было, что эта мысль, какая бы она ни была, занимает её уже давно. Девушка делала очень важный выбор. И был он столь мучительным и сложным, что складки напряжения прорезали её лицо. Но решение она уже приняла, и оно было окончательным. Кивнув головой в ответ своим мыслям, девушка подняла с земли свой рюкзак, надела на плечи и свернула с дороги.

Было довольно раннее утро, где-то около семи часов, солнце ещё не успело высоко подняться над горизонтом, и в воздухе пока чувствовалась утренняя свежесть. Но Ривелсея знала, что это ненадолго. Впереди местами виднелись небольшие скопления кустарников, а за ними расстилалась не имеющая видимого предела серая гладь, и когда оттуда тянуло ветром, он пригонял жаркий зной просыпающейся пустыни. Этот зной заранее не нравился Ривелсее. Она представила, как тяжело ей будет там, в пустыне, и даже замедлила немного свой шаг, но через миг волевым порывом поборола в себе приступ малодушия. Она уже решила, что не отступит.

В кустарниках, мимо которых проходила девушка, беззаботно и весело щебетали птицы. Лицо Ривелсеи по-прежнему было задумчивым и мрачным. Она сейчас думала только о том, что ждёт её впереди, сможет ли она преодолеть знойную пустыню и найти в ней то, что ищет. Что, как ей сказали, далеко не каждому дано отыскать.

Через некоторое время растительность кончилась. Ривелсея села на землю, сняла рюкзачок, вытащила из него фляжку с водой, кусок белого хлеба и мешочек с сушёными фруктами и стала есть, экономно расходуя пищу и ещё экономнее – воду. По её подсчётам, еды ей должно было хватить недели на две, а вот с водой в пустыне туго.

Поев, она решила поспать – отдохнуть перед неблизкой и нелёгкой дорогой и дождаться, когда немного спадёт жара.

Проснувшись часа через два, Ривелсея достала небольшое зеркальце, расчесала свои каштановые волосы и заколола их заколкой с крупным изумрудом. Эту дорогую вещь она несла на случай, если у неё иссякнут деньги. Тогда её можно будет продать за один анрелл, а то и дороже. Анрелл повсюду считается очень крупной монетой и включает в себя сорок золотых монет или две тысячи серебряных. Отливаются анреллы из синевато-серого металла, и на них изображаются две башни города Анрельта, где их чеканят, и его герб – пламенный цветок с четырьмя лепестками, который светится в темноте. Но пока что у Ривелсеи было две таких монеты в рюкзаке и двадцать золотых, так что она не нуждалась в деньгах. Заколку же она купила для того, чтобы не нести много денег в виде монет, которые были довольно тяжёлыми. И ещё, возможно, потому, что заколка очень хорошо смотрелась в её волосах.

Ривелсея сложила вещи обратно в рюкзак и продолжила свой путь. В воздухе плавал расплавленный зной пустыни, которая до горизонта простиралась вперёд. Пройдя шагов сто, девушка увидела последние три низкорослых кустика и между ними – небольшую лужицу с водой, оказавшейся сладковатой на вкус. Ривелсея немного подумала, прежде чем долить ею фляжку, но потом представила себе, сколько раз она впоследствии может пожалеть, если пройдёт мимо, и, чтобы ни о чём не жалеть, наполнила фляжку до краёв. Зелёный оазис остался позади, а впереди была выжженная беспощадным жаром земля.

В сумерках вскоре с трудом можно было различить маленькую фигурку девушки в серых брюках и персикового цвета кофточке. Через некоторое время она опустилась на песок и замерла. Ривелсея устала. Да и идти в темноте она не хотела: легко было сбиться с курса и потерять направление, которое днём можно было проверить по солнцу. Поэтому она решила дождаться, когда хоть немного посветлеет, и заодно поспать. Ривелсея опять немного поела и выпила несколько глотков воды. Через минуту пить захотелось снова, но Ривелсея не позволила себе этого. Она знала, что если не будет экономить воду, то точно никуда не дойдёт.

Некоторое время девушка провела в раздумье, глядя в небо, где сияли ослепительно яркие звёзды, и перебирая в руках серебряный кулон, который висел на цепочке у неё на шее. Это был талисман в виде то ли крылатого месяца, то ли причудливой птицы. Девушка носила его шестнадцать лет и считала, что он ей помогает, а потому очень дорожила им.

Ривелсея легла прямо на песок, завернулась в тёплый плащ из рюкзака, потому что в пустыне стало холодно, и быстро погрузилась в сон. Проснулась она часа через два-три, не оттого что выспалась и не оттого что прошло много времени, а по какой-то иной причине. Ничего не случилось, но было предчувствие, что что-то случится. Ривелсея поднялась и огляделась по сторонам. Прошло ещё минуты три, и она увидела в паре шагов от себя выползшую из темноты тень. Она не закричала, но нельзя сказать что не испугалась, хотя ничем не выказала этого. Тень глухо зарычала и подобралась, видимо, готовясь к прыжку. Это явно был какой-то зверь, довольно крупный и настроенный весьма недружелюбно. Ривелсея не стала ни убегать, ни отбегать. Со стороны картина выглядела бы страшно – дикий зверь и хрупкая нежная девушка, и вокруг – ни души. Но это была только видимость. Ривелсея не была ни нежной, ни тем более хрупкой. И беззащитной она не была тоже. Она подалась вперёд, в тот же миг зверь прыгнул, но прежде чем его зубы успели вонзиться в ногу Ривелсеи, её рука скользнула по его шее. Зверь захрипел, обмяк и повалился на песок. Это оказался крупный волк, который непонятно как очутился в пустыне. Видимо, он учуял девушку и она показалась ему лёгкой добычей. По песку расплылось тёмное пятно. Ривелсея обтёрла о песок короткий кинжал и вложила его обратно в висевшие у неё на поясе небольшие ножны. Кинжал был маленький и не слишком страшный на вид, но тонкий и потому очень острый. Иметь с ним дело было опасно.

Ривелсея склонилась над телом волка. Чтобы выжить, нужно брать у поверженного врага всё, что он может дать. Этому научил один её друг, ушедший потом воином в крупный город. А одна родственница, сестра её матери, научила Ривелсею ещё одной вещи. Жизнь и энергию любого существа можно забрать через его силу. Девочка несколько раз видела, как старая женщина делает это, и хорошо освоила данное умение. Сила зверя обагрила песок и начала впитываться им. Но Ривелсея успела дотронуться ладонью до тела волка, ощутив на своей ладони несколько горячих капель, другой рукой размазала их по ладони и тихо сказала: «Сила твоя – воля моя».

Так, как учила её старуха. И сразу же почувствовала тепло во всём теле. Усталость прошла вместе с голодом, осталась только жажда. Ривелсея позволила себе сделать ещё один глоток воды и продолжила свой путь.

Через пару часов стало светать. Солнце должно было скоро выползти из-за горизонта. Девушка прекрасно знала, что как только это случится, идти сразу станет гораздо труднее. Она ускорила шаг. Пустыня уже раскалялась, а впереди, до самого горизонта, не было ничего, что могло дать хотя бы слабую тень. Сильно хотелось пить. Но Ривелсея, чтобы не поддаваться постоянно соблазну, сразу решила, сколько воды она может выпить в день. Шесть глотков, пока не сядет солнце. Три глотка потом. И спать.

Несмотря на трудности, Ривелсея шла быстро. Если бы кто-то остался стоять на месте за её спиной, то потерял бы её из виду за час. Лёгкие сандалии почти не тонули в песке, а её ноги, успевшие привыкнуть к дальним переходам, не чувствовали пока усталости. Ривелсея не знала, сколько сейчас времени, но могла уверенно сказать, что часов шесть она шла без отдыха и отхлебнула из фляги за это время только четыре раза. Она, конечно, устала, но отдыхать на раскалённом песке всё равно было невозможно, и она решила идти, пока не стемнеет.

Она шла и шла, а яростное солнце в небе, казалось, не двигалось совсем. Усталость стала неимоверной, но Ривелсея не сдавалась и, непонятно откуда находя в себе силы, твёрдым шагом шла по бесконечным грудам пламенеющего песка. При этом она всё время оглядывалась по сторонам, хотя вокруг абсолютно ничего не изменялось. Что она искала, сказать было трудно. Казалось, день никогда не кончится, солнце никогда не уйдёт за горизонт. Фляжка, хоть Ривелсея и не превысила установленной нормы, опустела почти наполовину, а это означало, что воду нужно было экономить ещё сильнее. Но в таких условиях ни о какой более жёсткой экономии не могло быть и речи, Ривелсея и так ограничивала себя настолько, насколько это было возможно.

Как только жара спа́ла, Ривелсея без сил упала на медленно остывающий песок и долгое время лежала не шевелясь. Через некоторое время она открыла глаза и, увидев, что солнце уже закатилось, позволила себе отпить три глотка. Но даже от этого ей не стало значительно легче. В висках стучала сила, сильно кружилась голова. Ей хотелось погрузить в воду всё тело, но это было возможно лишь в мечтах. Она поела, достала из рюкзака свой плащ, который она обычно носила на случай сырой погоды, и, подложив его под голову, чтобы не чувствовать жар песка, впала в забытье, не прерываемое ни сновидениями, ни мыслями.

Когда она проснулась, было почти светло. Ривелсея быстро поднялась и сразу, на ходу закусывая хлебом и яблоками, отправилась дальше. Пока не пришла жара, нужно было пройти как можно больше. Воды оставалось около половины, и Ривелсею это начинало беспокоить. Тем более она не могла наверняка сказать, прошла ли она хотя бы половину пути, и даже не знала, насколько далеко простирается пустыня и имеет ли она хоть где-нибудь конец. Конечно, теоретически ничто не может быть бесконечным, но бескрайние, не имеющие даже намёка на то, что они где-нибудь кончаются, пустынные равнины сильно приглушали эту мысль.

К концу этого дня Ривелсее стало совсем плохо. Ноги слабели с каждым шагом, голова кружилась постоянно, и даже редкие глотки воды не доставляли облегчения. Ведь напиться до полного утоления жажды всё равно было невозможно.

К утру следующего дня во фляге осталось около четверти, а к его вечеру – несколько глотков, между тем как конца пустыне по-прежнему не было видно. Ривелсея прекрасно понимала, что теперь она даже вряд ли дойдёт назад, если захочет вернуться. Однако вернуться она пока не хотела и всё чаще оглядывалась вокруг, где ничего не было и в принципе не могло быть. Но она не отчаивалась. Пока не отчаивалась.

На пятый день ничего не изменилось. Только воды не осталось совсем, не считая одного глотка, который Ривелсея специально не стала допивать. Между понятиями «почти нет» и «совсем нет» очень большая разница. Ривелсея это понимала и долго не разрешала себе допить этот последний глоток, но сделать это ей, разумеется, всё равно пришлось. В тот же миг солнце как будто стало ещё более неистовым, а жара обжигающей. Теперь вся надежда была на то, что она сможет найти что-нибудь впереди. Назад было уже не дойти.

Сама Ривелсея вряд ли помнила что-нибудь об этих днях. Да и что можно вспомнить? Сверху огненное солнце, под ногами огненный песок, в голове огненный вихрь. И огонь по всему телу. Вот и всё. Во рту – болезненная сухость. А впереди – ничего.

Следующую ночь Ривелсея не спала. Заснуть без воды оказалось невозможно. Звёзды в небесах казались кристаллами льда и ещё больше растравляли душу. Ривелсея долго лежала с закрытыми глазами, но видела всё то же – солнце, песок, песок, песок… Почерневший от жара песок.

Утром она долго не могла найти в себе силы встать. И, как только встала, едва не упала опять – так сильно и внезапно закружилась голова. Она закрыла глаза, чтобы не видеть солнца, и, повесив на спину рюкзак, который стал казаться неимоверно тяжёлым, хотя вес его значительно уменьшился, пошла вперёд. Сколько она шла так, сказать было невозможно. Она чувствовала кожей и всем телом, что солнце поднялось над головой и стало понемногу спускаться. Только тогда она в первый раз открыла глаза. Впереди была бесконечная гладь пустыни, а где-то около горизонта она увидела блестящую водную гладь.

Сил ей немного прибыло, хотя она прекрасно понимала, что это может быть мираж. Но как бы то ни было, она направилась к озеру. Озеро не исчезло, когда она прошла половину пути и даже когда подошла вплотную. Когда осталось шагов десять, она не выдержала и побежала, чтобы с разбегу, не раздеваясь, войти в охлаждающие струи влаги. Она бросилась в воду и сразу же закричала от боли, всем телом упав на раскалённую сухую землю. Открыв глаза, она увидела, что никакого озера рядом нет. И вообще ничего нет. Отойдя на несколько шагов, Ривелсея вновь увидела воду, но уже не стала подходить. Это был мираж, а значит, надеяться больше не на что. Ей страшно хотелось лечь, но лежать на песке под палящим солнцем было не отдыхом, а пыткой. Ривелсея скрестила руки на груди и забылась. Идти дальше она не могла. Да и не хотелось. Ей уже ничего не хотелось, и всё было безразлично.

Круг огня вертелся перед глазами. Все мысли вливались в него и поглощались им, не успев даже дойти до мозга. Теперь, хотя Ривелсея почти никогда не отступала и не меняла своих решений, к ней пришло сожаление. Только что пробудившийся голос раскаяния подтачивал её волю. «Зачем ты здесь? Что тебе надо? Ты так и не смогла никуда дойти», – витало в её сознании. И Ривелсея отвечала, не могла не отвечать. «Я захотела здесь быть, и я пришла». «Но ты ничего не добилась». «Теперь это уже неважно». Ей действительно всё теперь стало неважно. «А если бы смогла, вернулась бы?» «Нет, я бы пошла дальше». «Почему ты не идёшь теперь?» «Я не могу». «А что ты тогда собираешься делать?» «Ничего».

На этом кончились все мысли. Она вновь закрыла глаза и увидела воду. Ей стало казаться, что она тонет. Но это ощущение воды не вызывало больше безумной страсти. И пить больше не хотелось. Хотелось только лечь и забыться. Если лечь нельзя, то просто забыться. Огненная карусель вскоре стала смазываться, жара растаяла, всё ушло в темноту, но это длилось только одну секунду. Вокруг ничего не изменилось. Абсолютно ничего. Однако она что-то почувствовала спиной и нехотя развернулась. По песку в её сторону шёл человек. Но этот образ даже не задел её сознания. Всё равно это был мираж. А если даже не мираж… всё равно.

Ривелсея ничего не запомнила из его внешности, запомнила только его прикосновение к её руке и то, что её, видимо, кто-то подхватил на руки и куда-то понёс. От ощущения полёта по телу прошла дрожь, показалось, что она ныряет в океан. Она долго падала в его глубины, пока не ощутила воду, её холодные струи вокруг своего тела. А потом долгое время ничего не было, она снова ныряла куда-то, а затем почувствовала тепло своей левой рукой, вынырнула и открыла глаза.

Глава 2

Самым страшным, что она боялась увидеть, была пустыня и солнце. Но этого не было. То есть не было пустыни, а солнце было, но теперь оно уже не жгло. Ривелсея увидела прямо перед собой массивную каменную арку, а за ней – дорогу, вдоль которой с обеих сторон стояли одинаковые фиолетовые столбы, к вершине каждого из которых был прикреплён синий полупрозрачный шар. Впереди повсюду возвышались многочисленные здания и росло немного деревьев.

Но Ривелсея заметила всё это уже потом. Её руку сжимал какой-то человек, и всё своё внимание она обратила сначала на него. Это был мужчина лет, быть может, сорока, а может, и больше – сразу не поймёшь. Лицо его было суровым. Но в этой суровости было нечто благородное и не было угрозы. Ривелсея ещё не вполне пришла в себя, мысли пока не клеились. Незнакомец, заметив, что его разглядывают, сразу отпустил её руку. Она сделала шаг от него.

- Ты уже можешь стоять сама? – спросил незнакомец голосом, который показался Ривелсее довольно неприятным. – Да, ты крепкая, девочка, да…

- Я не девочка, – ответила Ривелсея, в которой ещё более усилилась неприязнь к этому человеку. Она терпеть не могла ни это обращение, ни тех, кто называл её так.

- Да, ты гордая, я уже понял, понял. Но тебе ещё долго придётся набираться ума, чтобы я стал называть тебя иначе. Только не хватай свой кинжал, я уже знаю, что он у тебя есть. Он тебе пока не нужен.

- Ты кто? – спросила она, внимательно изучая незнакомца. Глаза голубые, нос приплюснутый, рот какой-то кривой, губы тонкие, борода короткая, рыжая, подстриженная, и вдобавок – почти лысый. В общем, ничего красивого в нём не было. Одет тоже странно – фиолетовая яркая рубашка или кофта, чёрные штаны. На её вопрос он усмехнулся.

- Сначала ты ответишь на этот вопрос. А про меня и потом поговорить можно будет. И имени своего я тоже не скажу. А вот ты – скажешь. Если тебе интересно, мы в Цитадели Порядка. Без меня ты бы сюда не попала. Это, я думаю, ты понимаешь.

- Ривелсея, – сказала она. Она уже поняла, что попала туда, куда хотела. Ей было нечего скрывать.

- Ну, имя, конечно, необычное, но это мы ещё потерпим. А теперь главный вопрос: что тебе здесь надо? – спросил человек.

- Если ты хочешь ещё что-то узнать, тебе придётся назваться, – сказала девушка. – Я не обязана о себе рассказывать неизвестно кому.

Этот ответ ему не понравился.

- Я тем более не обязан, – ответил довольно грубо её собеседник. – Я – слуга Повелителя. И этого хватит.

Ривелсея кивнула. Про Повелителя она уже слышала.

- Ты – воин Разума? – спросила она.

- Да, я ратле́р, – нехотя ответил незнакомец.

Ривелсея повторно кивнула. Теперь она могла говорить открыто.

- Я тоже пришла сюда для этого, – сказала она. – Я вступлю в ваш Орден.

Он посмотрел на неё особым взглядом, словно оценивая, но лицо его осталось таким же серьёзным, и он долго молчал.

- Ты уверена, что нам нужны такие, как ты? – спросил он. В вопросе было не презрение, а лишь сомнение, и Ривелсея не обиделась.

- Это ещё предстоит выяснить, – сказала она.

Мужчина не стал с ней спорить и после некоторого раздумья добавил:

- Тогда всё понятно. Понятно, что с тобой делать. В ближайшие дни ты должна встретиться с кем-нибудь из Совета Разума или с Повелителем. Если кто-то из них решит, что ты достойна, тебя, быть может, и примут в ратлеры. Если же нет – ты вернёшься на то место, откуда сюда попала. Здесь живут только ратлеры и те, кто готовятся ими стать. Остальные здесь просто так быть не могут.

- Об этом я знаю, – ответила Ривелсея. – Но хотя бы водой на обратную дорогу вы снабдите? Или нет?

Мужчина усмехнулся.

- Быть может, быть может. Там видно будет. Но ты не думай, у нас редко отбраковывают сразу, обычно слабые отступают во время испытаний, а некоторые не выдерживают посвящения. Ты сама как думаешь, примут тебя или нет?

Ривелсея подумала и твёрдо сказала:

- Примут.

- Самоуверенность твоя, конечно, велика, девочка, но как бы она не была чрезмерной. Когда она подкрепляется поступками, то превращается в мощь, а если не подкрепляется – в гордость. Сильных у нас любят, а гордых нет. Каждый ценится по своим делам. Запомни это, девочка, запомни.

Ривелсея снова вспыхнула, но на этот раз ничего не сказала. Она почему-то чувствовала, что этот человек во всех отношениях сильнее её. После некоторой паузы ратлер добавил:

- Ну что же, пойдём со мной, я отведу тебя в твоё временное жилище. Я также думаю, ты не откажешься, если тебя как следует накормить и привести в порядок. Впрочем, я лишь должен отвести тебя в дом для прибывающих и доложить о тебе в Совет. Иди за мной и не отставай. Идти-то, надеюсь, можешь, или тебе лучше помочь?

У Ривелсеи по-прежнему стучала сила в висках и несильно кружилась голова, но, несмотря на это, она сказала:

- Смогу. Пойдём.

И они пошли. Пройдя под аркой, Ривелсея попала в какой-то особенный мир. Или, по крайней мере, в какой-то особенный город. Такого идеального порядка она не видела нигде. Всё вокруг было выложено одинаковыми голубоватого цвета плитами, между которыми не было даже малейшей щели. Весь город лежал строго в одной плоскости, не было ни бугров, ни низин. Дороги обозначались столбами, стоявшими в две линии с двух сторон. Здания все до единого были квадратными, лишь в центре возвышалось огромное восьмиугольное строение. Деревьев было очень немного, они стояли там, где расходились дороги, и были, судя по всему, каких-то хвойных пород. Нигде не было ни единой пылинки, всё казалось абсолютно чистым, даже не верилось, что так может быть. За столбами проходила узкая полоса газона, на которой росли цветы, синие и фиолетовые, и никаких других. Вообще всё, что было здесь, почему-то имело оттенки синего, реже зелёного, ещё реже – оранжевого и чёрного. Ривелсею это удивило, но она не стала ни о чём спрашивать. Она просто шла за своим провожатым, пока он не привёл её в один из домов. Поговорив минуту с людьми, стоявшими у входа, он сделал ей жест следовать за собой и, пройдя через коридор, указал на дверь.

- Вот здесь будет твоя комната. Здесь будешь жить. Я договорюсь с Советом, тебе назначат время встречи. А пока можешь отдыхать. Тебе есть хочется? Я могу попросить, тебя накормят.

- Спасибо, – сухо сказала Ривелсея. – У меня пока есть еда. И если надо, я заплачу за неё.

Он опять взглянул на неё своим особым взглядом.

- Гордая ты всё-таки, девочка. Ну ладно, я пойду. Можешь отдыхать. Меня зовут Генре́с. Запомни на всякий случай.

Ривелсея ничего не ответила. Она не желала говорить с этим человеком, он был ей слишком неприятен. Когда он вышел, она закрыла за ним дверь и заперлась на ключ. Из большого графина, стоявшего на столе, она с жадностью выпила всю, до последней капли, воду, и сразу же, повалившись на кровать, заснула. Во сне она видела бесконечно разгорающееся и угасающее золотое сияние. То ли её мозг до сих пор не мог отрешиться от впечатлений бесконечного перехода через пустыню и испепеляющего солнца, то ли была другая причина, но это видение не покидало её целые сутки, а она проспала именно столько, и даже на два часа больше. Проснулась она нельзя сказать чтобы бодрой, но, по крайней мере, гнетущая усталость не давила больше на неё.

Стоило ей открыть дверь, как через минуту в комнату заглянул человек. По счастью, это был не тот, который выводил её из себя и которого она уже не помнила как зовут, а какой-то другой. Он внёс большой кувшин с водой и забрал пустой.

- Вы проснулись? – спросил он. Голос его был хоть и не сказать, чтобы мягкий, но всё же вежливый. – Вы, наверно, поесть желаете?

- Желаю, – сказала Ривелсея и выложила на стол из рюкзака синеватую монету. – Принесите чего-нибудь, желательно поскорее.

Вошедший посмотрел на неё удивлённо.

- Зачем так много?

- Я здесь буду долго жить, вам придётся много раз меня кормить. Этого хватит месяца на два-три, потом я ещё доплачу, – сказала Ривелсея.

- Вообще-то, здесь всё оплачивает Совет. Проживание, еду, всё остальное. У нас живут будущие ратлеры или те, кто мог бы ими стать. Поэтому платить не обязательно. А впрочем, давайте, – сказал он, видя, что Ривелсея не собирается убирать монету, и аккуратно засунул её в карман своей зелёной рубашки.

- Может, вам ещё что-нибудь будет угодно? – спросил человек более тёплым голосом, какой приобретает любой, когда ему дают просто так много денег.

Ривелсея улыбнулась.

- Мне будет угодно всё, что нужно человеку, проведшему две недели в пути. Вымыться, привести себя в порядок, постирать одежду. Но сначала, конечно, поесть.

- Да-да, конечно, – сказал человек и вышел.

Ривелсея тем временем оглядела комнату. Комната вполне нормальная. Кровать, стол, кресло, шкафчик для одежды, синеватые обойчики на стенах, голубой потолок, персиковый ковёр на полу того же оттенка, что и кофточка Ривелсеи. Эта однотонность уже заинтересовала девушку. Когда прислужник вернулся с тарелкой и кружкой, она сразу спросила его об этом, поскольку больше спросить ей было некого.

- Что? Вы разве не знаете? – ответил тот. – Синий и фиолетовый – цвета разума. Зелёный – цвет новой жизни, оранжевый – стремительности, чёрный – мощи. Кстати, заранее вам скажу: у нас под запретом алый и белый. Лучше не надевайте ничего такого. Могут быть проблемы. Да и вообще красное не носите. Так лучше будет.

- Можешь за меня не опасаться, – сказала Ривелсея. – У меня нет ни одной вещи названных цветов. Я и сама не люблю ни белый, ни чёрный. А красный-то почему нельзя?

- Красный – цвет войны, цвет силы. А белый – это пустота. Я сам-то не философ, я в тонкостях не разбираюсь. Это у членов Совета спрашивайте, они всё точно объяснят. Я лишь предостерегаю, чего лучше не делать.

- Спасибо, я поняла, – сказала Ривелсея, придвигая к себе тарелку. – Побудь здесь, мне скучно есть одной. Ты сам-то не голодный?

Лицо прислужника озарилось улыбкой.

- Люди моей профессии редко бывают голодными. Я – разносчик блюд и повар.

- Понятно, – сказала Ривелсея, вонзая вилку в кусок мяса. – Расскажи что-нибудь, пожалуйста. Я ведь ничего не знаю. Кстати, ты сам-то ратлер?

- Я-то? Нет. Да я и не стремлюсь. Мне и так нормально.

- Погоди, но почему же ты здесь? Ведь здесь живут только ратлеры?

- Ну нет, не совсем так. Мои родители были ратлерами оба. Поэтому меня и не стали отсюда выгонять. А теперь ко мне уже привыкли. Говорят, я лучше всех умею жарить грибы и делать салаты из них.

Ривелсея подцепила гриб, засунула его в рот и спустя секунду кивнула.

- Да. В этом тебе не откажешь, – с улыбкой сказала она. – Готовишь ты хорошо. А вот скажи, ты знаешь, как посвящают в ратлеры?

- Точно не знаю. Но знаю, что это сложно и очень тяжело. Многие не выдерживают. Очень многие. Остаются только те, у кого воля сильнее страха. Но таких мало. Мало кто способен победить свой страх. Именно такие люди становятся ратлерами. А вообще-то мне уже пора идти, – сказал он, когда Ривелсея закончила обедать. Он быстро и аккуратно собрал всю посуду и поспешно направился к двери.

- Ты торопишься? – спросила девушка.

- У меня… грибы варятся. Надо посмотреть, как они там, – объяснил прислужник и быстро исчез.

Ривелсея вновь осталась одна. Она долгое время сидела и размышляла. Теперь ей было над чем поразмыслить. Потом она поднялась и подошла к зеркалу. Её внешний вид совсем её не обрадовал. Лицо обгорелое, волосы выцветшие, губы посеревшие. Тяжёлые следы пустыни, оставленные на красивом девичьем лице. «Интересно, как я смогу кому-то понравиться в таком виде?» – подумала она. Это была первичная, чисто женская мысль из подсознания. Но следующая мысль, принадлежащая самой Ривелсее, решительно отвергла её: «Мне некому нравиться. По крайней мере, здесь. Мне это не нужно. Во всяком случае, пока». Дальше на эту тему она решила сейчас не думать.

Ривелсея достала из рюкзака баночку со специальной мазью и помазала места ожогов. Она знала, что если этого не сделать, то кожа может повредиться ещё сильнее, и останутся следы. Этого она не хотела. А хотела унять боль, которую доставляли ожоги. Надеялась, что мазь поможет и с тем, и с другим. Должна была помочь. Сама делала.

Ривелсея с удовольствием вымылась в соседнем помещении. Было интересно: вода не наливалась из таза, а сама текла из какой-то трубки в стене, что немало удивило Ривелсею. Затем она выложила на кровать содержимое своего рюкзака, закрыла дверь и, переодевшись в свежее бельё, облачилась в лежащий до этого в рюкзаке светло-серый комбинезон. Хоть он и не был слишком удобным, Ривелсея в нём смотрелась достаточно прилично. Постояв некоторое время у зеркала, она решила спуститься и немного погулять по улицам. Но тут её ждала неожиданность. У двери стояли два человека, которые находились здесь и в то время, когда Ривелсея сюда пришла. Тогда её провожатый им что-то сказал, чтобы её впустили. Сейчас она хотела быстро пройти мимо них и выйти из этого здания, но один из стоящих тут же выступил вперёд и загородил ей путь, а второй сказал:

- Ты не имеешь права покидать этот дом.

- Почему? – спросила Ривелсея. Она встречала несколько раз заведения, в которые нельзя просто так войти, но не видела таких, откуда нельзя выйти. Привели её сюда не под конвоем – следовательно, она не была заключённой.

- Нельзя. Это единственное здание, где могут находиться посетители Цитадели до разговора с Советом. Не волнуйся, о тебе в Совет уже доложено. На днях тебя примут, – сказал стражник, – и тогда тебе либо дадут бо́льшую свободу, либо выпроводят из крепости.

Говоривший был в фиолетовой накидке, по которой сразу становилось понятно, что он ратлер. Ривелсея уже поняла, что только рыцари Разума носят такую одежду. Ривелсее оставалось только вернуться к себе в комнату. Делать ей было нечего, и она скучала до самого вечера. Когда стало темнеть, она услышала вежливый стук в дверь, и появился уже знакомый ей разносчик блюд. Он принёс ей ужин и сказал, что она может пользоваться водой в любой момент, когда пожелает. Ривелсея поблагодарила и спросила:

- Скажи, ты не знаешь, когда меня позовут в Совет?

- Не знаю, извините, – ответил тот. – Но если мне скажут, я сразу передам вам, можете не сомневаться.

- Спасибо, – сказала Ривелсея. Она поела и вновь сходила освежиться под струёй воды, а потом долго расчёсывала волосы. Среди ратлеров красота, конечно, не особо ценится, но Ривелсею это мало волновало, расчёсывалась она для себя. Ожоги на лице до сих пор не прошли, но болеть они уже почти перестали, а следовательно, в скором времени должны были исчезнуть. Ривелсея долго стояла у зеркала и вглядывалась в своё отражение. Она словно смотрела на себя со стороны и думала. Что случится в будущем с этой девушкой? Кем она станет, по какой дороге пойдёт? Пока она не могла ответить на эти вопросы. Сейчас она хотела стать ратлером. А дальше была неизвестность.

Глава 3

На следующий день утро началось для Ривелсеи рано. В начале седьмого кто-то ужасно сильно забарабанил в её дверь. Ривелсея вскочила, пару секунд соображала, где она находится. Она ещё не успела привыкнуть к своему новому жилищу, и когда она просыпалась, ей постоянно казалось, что она или у себя дома, откуда она ушла давным-давно, или в пустыне, которая навсегда осталась в её памяти как беспробудный многодневный кошмар. Девушка быстро накинула на себя одежду и открыла дверь. За дверью стоял человек в фиолетовой накидке, причём – Ривелсея удивилась! – это была женщина с короткой стрижкой.

- Вы кто? Что случилось? – спросила Ривелсея, которая после сна ещё не успела сориентироваться, но поняла, что произошло что-то важное.

- Собирайтесь и следуйте за мной, как можно быстрее. Вас ожидает Повелитель Ордена ратлеров.

- Как? Прямо сейчас?

- Да. Сейчас. Лучше не опаздывайте. Я вас жду, – сказала женщина. Ривелсея быстро расчесалась, оделась и вышла за дверь.

- Я готова, – сказала она.

- Хорошо. Следуйте за мной.

Ривелсея послушалась. Миновав стражей, которые стояли как изваяния, они вышли на улицу и направились к большому восьмиугольному зданию. Над горизонтом поднималось ало-золотое солнце, которое тускло сияло в белёсом утреннем небе. Было немного прохладно. Ривелсея с искренним любопытством смотрела вокруг. Впрочем, большого разнообразия увидеть было нельзя. Ровные квадратные дома, выкрашенные светло-синим, фиолетовые столбы, синие плиты с оранжевыми знаками на некоторых из них, аккуратные деревья. Ривелсея довольно сильно волновалась, поскольку сейчас ей предстояло говорить с самим Повелителем. Кто он, как выглядит, что ей скажет и как вообще отнесётся к тому, что она здесь?

У дверей восьмиугольного здания стояли шесть пар стражников, ровным коридором. Когда они миновали их строй, провожатая сказала:

- Не волнуйтесь, ваш кинжал вам потом вернут.

Ривелсея привычным жестом скользнула рукой по своему бедру и изумилась. У неё не осталось даже ножен. Она прекрасно понимала, конечно, что с оружием не пускают к важным людям. Но её поразило то, что ей не предложили отдать его добровольно, и ещё больше то, что она даже не заметила, как его лишилась. Но за кинжал она не волновалась, будучи абсолютно уверенной, что его ей вернут.

Внутри было очень тихо и прохладно. Широкий коридор через несколько шагов упирался в две лестницы – одна вела вверх, другая вниз. Они поднялись на тридцать ступеней, и Ривелсея увидела ещё один такой же коридор, а в конце – дверь. Около неё стояли два охранника в светлых доспехах. В руке у каждого была огромная секира. Провожатая остановилась и, глядя на Ривелсею, сказал:

- Вам туда. Удачи.

- Спасибо, – сказала Ривелсея и прошла между стражами.

В комнате, куда вошла Ривелсея, царил полумрак. Она увидела стол, на котором стоял светящийся сосуд на подставке, каких Ривелсея не видела раньше, и рядом с ним кресло. Больше мебели в комнате не было, да и сама комната была не слишком велика. Было сразу видно, что в ней никого нет. Ривелсея не решилась сесть и приготовилась терпеливо ждать, пока сюда войдёт Повелитель или хотя бы кто-нибудь. Но тут она услышала голос, явно обращённый к ней.

- Приветствую, гостья издалека. Садись, если хочешь, разговор будет долгим. Ведь ты, как я понимаю, желаешь стать одним из ратлеров?

- Да, – сказала Ривелсея, садясь в кресло. В комнате по-прежнему никого не было. Откуда исходит голос, она понять не смогла. Он был абсолютно спокойным и свободным от каких-либо эмоций. Это спокойствие почему-то передалось и Ривелсее, и волнение почти покинуло её.

- Хорошо, – прозвучал голос. – Расскажи мне о себе.

Ривелсея полминуты собиралась с мыслями и думала, с чего ей начать, а потом начала рассказывать. Отсутствие собеседника не давало ей волноваться, порой ей казалось, что она рассказывает сама себе, поскольку, пока она говорила, Повелитель ни разу её не прерывал.

Ривелсея родилась далеко отсюда на юго-западе, в районе города Келда́ра, в деревне Росоле́сной. Деревня эта полностью соответствовала своему названию. Её обступали могучие деревья, а по утрам над оврагами поднимались густые туманы и ложились обильные росы. Отец у Ривелсеи был искусен в работе с металлом, он изготавливал для всей деревни всё, что могло быть необходимо в хозяйстве, и хотя брал он за работу недорого, семья их никогда не бедствовала. Мать Ривелсеи была знахарка. Ещё с малых лет она умела настаивать разные травы и лечить с их помощью людей, а когда достигла зрелого возраста, то стала просто незаменимой, поскольку другого лекаря в небольшой деревне не было. Её сестра, тётка Ривелсеи, тоже пошла по этому пути, только она к травам и снадобьям прибавляла заговоры и некоторые мистические ритуалы. Но она со временем перебралась в другую деревню, чему жители Росолесной не слишком огорчились – им вполне хватало матери Ривелсеи, которая была очень добра к людям и плату за лечение брала небольшую и не всегда.

Когда Ривелсея была ещё маленькой девочкой, все соседи уже отмечали её особую красоту и особую правильность лица и пророчили богатого жениха. Мать очень любила дочь и всегда была к ней добра, на что Ривелсея отвечала взаимностью. Однако бо́льшую часть времени Ривелсея проводила с отцом в мастерской, непрерывно болтая и наблюдая, как раскалённый металл под могучими ударами молота приобретает нужную форму и медленно остывает. Отец тоже очень любил свою девочку и втайне жалел, что она не мальчик: при её интересе к кузнечному делу он смог бы сделать из неё хорошего преемника.

Когда Ривелсее исполнилось десять, мать стала брать её с собой в лес за травами, желая приобщить к своему искусству. Девочка могла найти в лесу практически любую траву, полагаясь на какую-то особую интуицию, и делала это настолько быстро и умело, что даже мать, искусная травница, не могла не удивляться и надеялась, что дочь со временем сможет её заменить.

С шести лет Ривелсея носила на шее странный талисман, подаренный ей матерью: крылатый месяц на серебряной цепочке, который мать получила от своего отца. На солнце он ослепительно сверкал, а в свете луны, как казалось девочке, слабо мерцал розоватыми бликами. Этот талисман был ей очень дорог, и она чрезвычайно боялась его потерять. Несколько раз это всё же случалось, но он всегда находился. Однажды цепочка развязалась, когда Ривелсея гуляла в лесу, и упала в овраг с колючей травой. Ривелсея шесть часов ползала по его дну, но талисман всё же нашла. И с тех пор больше его не теряла.

Девочка быстро подрастала. За небольшую плату один из жителей деревни обучил её читать и писать, а мать научила неплохо вышивать, готовить, управляться с хозяйством и, конечно же, сообщила очень многие знахарские и лекарские секреты, которые знала только она одна. Ривелсея запоминала всё, что говорила ей мать, неплохо помогала в приготовлении различных снадобий. Но матери порой казалось, что, прекрасно осваивая технику лекарского дела, Ривелсея совершенно не проникалась его духом, а ведь это более важно для целителя, чем знание всех рецептов.

Сама Ривелсея уже давно осознала, что лекарь – не её призвание, и хотя не стала пока огорчать этим мать, но для себя уже решила, что не будет её преемницей. Однако СВОЮ стезю она выбрать ещё не могла. Её не устраивала ни одна из тех профессий, какие были известны в деревне, ей хотелось идти новой, неизведанной дорогой, только какой, она не знала. Какие-то странные сновидения смутными осколками неизвестной реальности тревожили её по ночам, пробуждая в ней необъяснимые желания, которые отрывали её от привычной действительности и связывали с чем-то бо́льшим, неизвестным, но чем-то таким, что манило Ривелсею к себе.

Между тем она взрослела, что-то в ней менялось, неуловимо, но очень заметно. Часто накатывалась какая-то тоска, и тогда она надолго уходила из деревни, чтобы никого не видеть, и в одиночестве бродила по перелескам и лугам, пытаясь отыскать что-то в самой себе. Но она так и не смогла понять, что в ней происходит. Душа рвалась куда-то вдаль, рвалась неудержимо, и Ривелсее во время таких прогулок впервые пришла мысль, что ей вскоре придётся покинуть Росолесную. Куда идти, она не представляла, но в родной деревне становилось как-то тесно и неуютно. Люди, которые жили в деревне, с их простыми и обыденными делами и стремлениями, совершенно не интересовали Ривелсею. Она чувствовала в себе что-то такое, чему, как и ей, было не место здесь.

Когда ей исполнилось восемнадцать, она вдруг поняла, что больше не может оставаться. Неистовая сила влекла её за пределы деревни, но она не могла сразу побороть в себе привычку к устоявшемуся образу жизни, к родным местам и людям. Таким образом прошло ещё два года. Ривелсея рвалась на части, родители не понимали, что происходит с их дочерью, и думали, что со временем это пройдёт. Ривелсея чувствовала, что должна покинуть Росолесную, но ей не хватало решимости, чтобы это сделать, она не могла бросить отца с матерью и уйти. Она даже ещё не определилась, куда и зачем она хочет идти. Дела, которыми Ривелсея занималась, казались ей теперь абсолютно пустыми и ничего не значащими, борьба с собой была нелёгкой. Так продолжалось, пока один из лучших её друзей, с которым она общалась с самого детства, не покинул деревню и не уехал по каким-то торговым делам в крупный город с отцом. В день перед его отъездом они долго сидели вместе и разговаривали, и Ривелсее было очень жалко, что он уезжает, потому что хороших друзей у нее было не так-то много. И именно тогда он рассказал ей про ратлеров, что далеко на северо-востоке существует орден рыцарей Разума. Ривелсея сильно заинтересовалась этим, но, к её огорчению, друг больше практически ничего не мог сообщить ей на эту тему, кроме того, что ратлеры называют себя хранителями справедливости и борются со злом, и того, что они по всем параметрам превосходят обычного человека. Выслушав этот рассказ, Ривелсея вдруг (и как-то совершенно неожиданно) решила, что отправится к ним. Но тут же возникло новое затруднение. Приятель совершенно не был осведомлён о том, где именно находится поселение ратлеров, знал только, что это где-то далеко к северу от крупного города Анрельта. Он уехал, так и не сказав ничего больше Ривелсее, а она вдруг поняла, что это – ЕЁ путь. Четыре дня она потратила на то, чтобы сделать свой окончательный выбор. В это время все заметили, что с девушкой что-то происходит. Она никого не замечала, часами пропадала в окрестных лесах и в своей задумчивости едва не натыкалась на деревья. Однако когда выбор был сделан, вернулось спокойствие, и родители заметили, что в Ривелсее вновь пробудились интерес к жизни и трудолюбие. Теперь она больше не гуляла целыми днями, а сидела всё время дома и занималась вышивками, которыми не завешивала стены, а продавала их за небольшую плату соседям и проезжающим, а вырученные деньги откладывала. За каждую вышивку она получала от одной до пяти золотых монет, а один из путешественников, заехав в Росолесную, пришёл в такой восторг от её работы, что заплатил ей целых десять. Но всё равно понадобилось больше чем полгода, чтобы накопить денег достаточно для дальней дороги.

Ривелсея тронулась в путь в самом конце лета. Очень рано, ещё до рассвета, она поднялась, тихо прошлась по комнате, в последний раз застелила свою постель. Родители спали в другой комнате, и они не услышали, что дочь встала. Ривелсея села за стол и при слабом свете зажжённой свечи написала короткую записку. Она просила её не искать, за всё благодарила, уверяла родителей, что по-прежнему любит их, но вынуждена покинуть деревню, поскольку эта жизнь не для неё. Куда она направляется, она, естественно, не написала.

Ривелсея вынула из шкафа заранее сложенный рюкзак, с минуту постояла на пороге своей комнаты, а потом тихо вышла из дома. Густые туманы стлались над лугами и над дорогой. В деревне спали все, и Ривелсея, никем не замеченная, вошла в лес. Она решила идти не по дороге в Келдар, из опасения, что на этой дороге её может кто-нибудь нагнать и вернуть, а по лесной тропинке, которая приводила в деревню Тёмные Мхи, а оттуда за три-четыре недели можно было добраться до Не́вильна, крупного города на севере.

Мысль об оставленном доме щемящей болью давила ей на сердце, но впереди была свобода и новая жизнь. Через неделю боль эта ушла в самую глубину души и надолго осталась там, не тревожа пока Ривелсею. Трудности пути не давали ей надолго впадать в философские размышления. Ривелсея не была изнеженной, но частые ночёвки под открытым небом, шестнадцать часов в пути каждый день (а она не позволяла себе тратить на дорогу меньше, поскольку не хотела, чтобы путешествие затянулось больше чем на месяц) были непривычны и трудны, особенно поначалу. Но к тому времени, когда она добралась до Невильна, она успела к этому привыкнуть.

В Невильне Ривелсея отдохнула два дня и снова двинулась в путь. В этом городе про поселение ратлеров слышали многие, и почти все сходились на том, что идти надо на северо-восток, однако добавляли, что не каждый сможет туда дойти. Но Ривелсея не отступила. Она набрала провизии в дорогу и купила у старого воина за десять золотых монет кинжал со звёздным рисунком на рукояти, понимая, что в далёкий путь без оружия отправляться нельзя.

Восемь дней пришлось идти по лугам и перелескам, а затем началась пустыня, миновав которую, Ривелсея попала в Цитадель Порядка.

Глава 4

Рассказ Ривелсеи, разумеется, не столь подробный и менее обстоятельный, занял около часа. Всё это время она слышала только свой голос. Повелитель ничего не спрашивал и не вставлял никаких замечаний, однако Ривелсея ощущала, что её внимательно слушают. Когда она наконец замолчала, то вновь услышала голос.

- Твои смелость и решительность велики, Ривелсея. Мы, ратлеры, сами прокладываем свой жизненный путь. Ратлера ничто не может отклонить от следования к его цели. Тот, кто отступает, не может быть членом нашего Ордена. Но ты не такова. Я согласен на то, чтобы ты начала путь ратлера.

Удивление Ривелсеи при этих словах было столь велико, что она, можно сказать, даже не обрадовалась. Сразу стать ратлером она не надеялась. Всё получилось слишком просто, и Ривелсея испытала разочарование. Но оно было преждевременным.

- Но путь ратлера, – продолжил Повелитель, – очень сложен и очень тяжёл. Мне хочется в тебя верить, но всё же не уверен, что ты сможешь его выдержать. Однако я надеюсь, что ты постараешься пройти свой путь, и пройти с достоинством и честью. Женщины редко вступают в наш клан, обычно им не хватает твёрдости и решимости. Но ты, как я вижу, исключение. Я искренне желаю тебе не сбиться с твоего пути и проложить в жизни прямую и ровную дорогу. Тебе ещё многое предстоит узнать и многому научиться, чтобы ты смогла высвободить скрытую в тебе мощь, которая есть в каждом человеке. Завтра ты начнёшь тренировки с одним из наших Великих Мастеров, который станет обучать тебя тому, что необходимо каждому ратлеру. Удачи, Ривелсея. Ты можешь идти. Завтра утром тебя пригласят к твоему Великому Мастеру.

Ривелсея встала, сказала «благодарю» и вышла из зала. Когда она выходила из здания Совета, один из стражников протянул ей её кинжал. Вернувшись домой (в смысле, в гостиницу), Ривелсея долгое время сидела одна, а потом позвонила в колокольчик и вызвала к себе своего знакомого-повара, который появился незамедлительно.

- Доброе утро, госпожа, – приветствовал он её. – Вы, вероятно, желаете позавтракать и умыться?

- Да, и это тоже, – ответила Ривелсея. – Но сначала я хотела бы узнать, кто такие Великие Мастера и чему они учат. Ведь ты же, я думаю, не мог про это не слышать!

Тот заулыбался.

- Я, конечно, не ратлер, и знаю я не слишком много, но про Великих Мастеров, если хотите, расскажу. Их четверо, все они обучают ратлеров, но у них разные способы и методы обучения, поэтому ученики разных Мастеров сильно отличаются друг от друга. В зависимости от потенциала и разных способностей все ученики подразделяются на категории, и каждая категория имеет своего Мастера. Великий Мастер Келлнарт много внимания уделяет физической тренировке и контролю над болью; Великий Мастер Маленарт считает, что в первую очередь следует заняться высвобождением мощи и чрезмерно сильное тело для ратлера не обязательно; Великий Мастер Веттар Нарт быстрее других учит высвобождать скрытую мощь и питать ею своё тело. А с четвёртым Великим Мастером ты уже разговаривала, что, кстати говоря, большая честь. Но Великий Мастер Повелитель обучает только очень немногих, тех, чьи способности приближаются к его собственным, а таких не было уже давно. Вот всё, что я знаю. Так мне нести завтрак или не нести?

- Неси, неси, – сказала Ривелсея с улыбкой, и когда через пару минут перед ней на столе уже стояла каша с грибами и компот, спросила:

- Скажи, а ты, случайно, не знаешь, каким образом ученики ратлеров распределяются между Мастерами?

- Их распределяет Повелитель. Не знаю, какими принципами он руководствуется, но я ещё ни разу не слышал, чтобы какой-то ученик переходил к другому Мастеру. Разве что в том случае, если Мастер погибнет. Но с вами, я надеюсь, этого не случится.

- Со мной? А тебе что, уже сказали, что меня берут в ратлеры? – спросила Ривелсея.

Её собеседник громко рассмеялся.

- Как же тяжело догадаться! Вы мне сами это, считайте, сказали, когда начали спрашивать про Мастеров. И потом, если бы вы не подошли на роль ратлера, вас бы уже выпроводили отсюда назад в пустыню. Просто так жить у нас никому нельзя. Кто-то приходит работать, но те и живут отдельно, про них и разговор особый. А уж кто заявил, что хочет учиться, для того всё вот этот разговор и решает. Я могу поздравить вас с тем, что вас приняли, но пока всё же не стану этого делать, а поздравлю, если вас посвятят. Принимают практически всех, но посвящают лишь единицы, только тех, кто покажет себя с лучшей стороны и достойно выдержит все испытания. Я надеюсь, что вам это удастся. Мне почему-то не хочется, чтобы вы от нас ушли. Среди ратлеров девушки вообще редкость, а когда вы рядом, жить как-то приятней. Мне, однако, уже пора. Больше ничего не желаете?

- Нет, спасибо, – сказала Ривелсея, и прислужник удалился, а она спустя непродолжительное время вышла из порядком надоевшей ей гостиницы на улицу. Теперь она уже, хотя и не считалась ратлером, но могла запросто гулять где ей вздумается. И разумеется, после длительного пребывания в своей комнате не замедлила воспользоваться этим правом и осмотреть крепость как следует.

Цитадель Порядка имела восьмиугольную форму, так же как и здание Совета Разума. В каждом из углов крепости находилась квадратная башенка, высокая, но очень маленькая, на её площадке с трудом уместились бы три человека. Воздух над башенками странно трепетал, и Ривелсее это показалось интересным и загадочным. Впоследствии она узнала, что башенки – это сложные устройства, из которых в небо постоянно вырываются мощные потоки воздуха и пересекаются друг с другом таким образом, что поселение ратлеров невозможно заметить извне. Также этим путём достигается различие между мягким климатом Цитадели с фактически не меняющейся погодой и жгучим жаром окружающей ей пустыни.

На улицах Цитадели людей было очень мало, и большинство из них были в фиолетовых рубашках. Это доказывало, что они уже прошли посвящение. Лица их нельзя было назвать мрачными, но ни у кого из встреченных Ривелсеей они не были приветливыми, и она ни с кем не решилась заговорить. Сейчас она вдруг остро ощутила, насколько сильно ей нужен здесь друг. Одиночество ещё не начало давить на неё со всей своей силой, но воспоминания родной деревни и родных людей вызывали жгучую боль в душе. Она накатывалась изредка, волнами, но не забывалась и не исчезала совсем никогда, и когда она прорывалась, Ривелсее делалось очень-очень тоскливо.

Но сейчас грусть её не была долгой. С завтрашнего дня начиналась новая, неизвестная жизнь. Ривелсея пыталась вообразить себе её, но не могла. Она знала, что путь ратлера тяжёл, но уже решила пройти его до конца.

Далеко не все, кто встречался на пути Ривелсеи, были в фиолетовом, попадались и совершенно иные люди, внешность которых мало чем отличалась от тех, кого можно встретить, например, на базаре Келдара. Одна небольшая компания, состоящая из двух мужчин, девушки и молодого парня, привлекла внимание Ривелсеи. Они шли по дороге впереди неё на достаточном отдалении, и она не могла слышать, о чём они говорят, но до неё долетал то громкий бас одного из мужчин, то голоса парня и девушки, которые то и дело громко смеялись. Бессознательно, движимая простым притяжением этого острова жизни среди пустоты Цитадели, Ривелсея, поскольку свобода её передвижения не была стеснена никакими делами, пошла вслед за ними.

Пройдя несколько сотен шагов по синей плиточной ратлерской дороге, она увидела, как вся компания завернула в сторону здания из синего кирпича, которое было несколько в стороне от дороги. На нём не было ничего написано, но оттуда слышались голоса, и дверь была открыта. Ривелсее сразу подумалось, что это нечто вроде харчевни, и, войдя внутрь, она убедилась, что права. Стояли столы и громоздкие деревянные стулья, за ними сидели люди, среди которых, если судить по одежде, было несколько ратлеров. Они что-то хлебали из кружек и ели, по большей части – что-то мясное: запах мяса выраженно стоял в воздухе. Ривелсея недолго постояла у порога и решила войти. Есть ей совсем почти не хотелось, но хотелось общения и общества: если не поговорить, то хоть послушать.

Эта харчевня, или как бы она ни называлась у ратлеров, была очень похожа на все заведения подобного характера, которые Ривелсея видела перед этим за всю жизнь. Так же экономно, по одной на стол, стояли толстые жёлтые свечи, которые в дневное время, конечно же, не горели. Разве что было почище, и даже намного почище: окна были чистыми, на столах не было ни грязи, ни царапин, и мухи в воздухе не носились. Но в остальном – всё так же, и можно было даже забыть, где находишься, и вообразить что пожелаешь. Ривелсея подошла к стойке и на двадцать монет серебра попросила себе квасу и пару лепёшек. Погрузив всё это на деревянный поднос, она одиноко села у окна и стала смотреть на непривычную ещё для неё красоту Цитадели, одновременно слушая, что говорят вокруг.

Говорили не все. Ратлеры больше молчали, лишь двое сидевших совсем от неё далеко тихо переговаривались, но их она хорошо слышать не могла. Стоящий по ту сторону стойки тоже негромко, хотя довольно эмоционально обсуждал с невидимым Ривелсее собеседником местонахождение шести каких-то особо ценных бутылок, которое, как было понятно из разговора, никому в точности не было известно, но сильно волновало обоих. Возможно, что и ещё кто-нибудь что-то говорил, но Ривелсея больше ничего не слышала, потому что та компания, вместе с которой она сюда пришла, расположилась совсем рядом с ней (точнее, конечно, она рядом с ними) и общалась очень громко и многих заглушала.

Они говорили о каких-то планах и вообще о чём-то, что касалось их будущего, но делали это с чрезвычайным оживлением и даже немного философски. Общая ситуация обрисовывалась так, что все они прибыли сюда, чтобы где-то поработать, и теперь обсуждали этот вопрос. О том, как и откуда они пришли в Цитадель, они не распространялись (хотя Ривелсею это волновало в высшей степени, поскольку она совсем не могла поверить, чтобы все могли проделать такой же путь, как она). Зато она поняла, что пришли они сюда все вместе и теперь рассуждали о том, что будут делать дальше. По большей части спорили мужчины.

- А я тебе говорю: идём со мной в литейную мастерскую работать, – громко басил один из них, более грузный и не столь высокий, как его собеседник. Который, к тому же, обладал несколько меньшим количеством волос на голове и, наверно, был старше. – Что ты там заработаешь? Да ничего не заработаешь и потом только пожалеешь, если сейчас отправишься свои сухари перебирать!

- Ну, уж не сухари, – более тихо и спокойно отвечал второй, – а работать на продуктовом складе. А уж кто из нас лучше устроится, так это нельзя сейчас сказать, а в будущем увидим. По крайней мере, я буду делом благородным заниматься, а не коптиться, как крот, в какой-то саже и дыме!

- Да много ты понимаешь, – проговорил вновь первый и при этом ещё чуть повысил голос. – Ты на ярмарке своей работал всю жизнь в Невильне, продавал там свои овощи, а ратлеры – не то, ратлеры больше оружие ценят, и хорошее, заметь, оружие! Ты в жизни хоть раз ратлера видел без меча? Знаешь, сколько они платят за всё это?

- Ну и сколько? – спросил его собеседник несколько насмешливо.

- Не знаю сколько, но, поверь мне, больше, чем ты сможешь получить на своём складе! – закричал тот.

И тут только в разговор вступила девушка.

- Да ладно вам ссориться, – сказала она. – Совершенно не вижу к этому причины. Пусть дядя Ира́т работает на своей кузне, а наш герой таскает на складе мешки. Мы же будем стараться шить ратлерам одежду, и пусть кто-нибудь провозгласит, что это менее важно, чем ваше оружие или еда!

Голос девушки был каким-то необыкновенно мягким и добрым, и хотя и чуть слышным (издалека, по крайней мере), но глубоким. Неизвестно, чем и как он завораживал, но Ривелсея совершенно непроизвольно тут же подняла на неё глаза. На секунду они встретились взглядами. У девушки глаза были синие и очень красивые, какие часто не встретишь.

- Это верно, конечно, – ответствовал дядя Ират. – Ссориться не будем. Однако подумай, подумай всё равно насчёт литейной! А впрочем, – махнул он рукой, – давай действительно о другом поговорим.

И он налил себе и своему собеседнику кваса или пива из большой чёрной бутыли и они все вместе заговорили на самые разные и общие темы: о погоде, о своих друзьях и родственниках, о знакомых, о ценах, а по сути – ни о чём. Но видно было, что вот эта молодая пара в Цитадели если и не первый раз, то всё равно привыкнуть не успели. Это было заметно и по их беседе – они обсуждали как раз таки Цитадель – и по тем взглядам, которые они время от времени бросали в квадратное и ровно прорезанное в стене окно, за которым расстилался совершенно непривычный для обычного взгляда ландшафт крепости ратлеров. За двумя мужчинами такого не наблюдалось, они смотрели не в окно, а на стол перед собой и в кружку. Ривелсея не считала себя глубоким читателем чужих мыслей, но на этот раз она, как оказалось, угадала. Оказалось это совершенно неожиданно. Ривелсея, совсем уже переставшая прислушиваться к разговору и задумавшаяся о чём-то своём, заметила вдруг, что девушка, на которую только что она обратила внимание, покинула своё место и, подойдя к ней, присела на стоявший напротив Ривелсеи стул.

- Извини, если я мешаю, – сказала она. – Мне показалось, что тебе не очень весело сидеть одной, а мне надоело уже слушать, как мои товарищи обсуждают цены на овёс. Ты не возражаешь, если я посижу с тобой?

- Конечно, нет, – и Ривелсея радостно улыбнулась. – Мне действительно тут довольно-таки одиноко, и я рада, что ты это угадала.

- Энта́йя, – сказала девушка, протягивая Ривелсее руку и также улыбаясь.

- Ривелсея, – ответила та, несильно, но дружелюбно сжимая её руку в своей. Она действительно была рада новой знакомой, тем более что сама только что заинтересовалась этой девушкой. – Ты – первый человек в этой Цитадели, с которым я познакомилась за всё время своего здесь пребывания. Мне очень приятно, Энтайя.

- Да что ты говоришь? – искренне удивилась та. – А сколько ты уже здесь «пребываешь»? И куда делись те, кто пришёл сюда с тобой? Ведь не одна же ты пришла, в самом деле?

- Пребываю только второй день. А почему ты думаешь, что я пришла не одна?

- То есть как? – снова удивилась Энтайя. – Да нет, ты шутишь, конечно! Но меня не проведёшь, учти! Сюда в одиночку не добраться, – и на её губах появилась та особая полуулыбка, ещё не совсем уверенная в себе и ждущая лишь малейшего подтверждения, чтобы расплескаться весёлым смехом. Ривелсея же в этот момент вдруг поняла, что она ведь и правда пришла сюда не одна. Ей вдруг почему-то не захотелось рассказывать про свой путь: не было никакого желания снова вспоминать проклятую пустыню, а к тому же ей стало неприятно при мысли, что девушке может показаться, словно она хвалится своим героизмом. И поэтому она сказала:

- Да, пришла-то я и вправду не одна. Но человек, с которым я пришла, он такой… Одним словом, мы с ним не поладили. Поэтому я и живу теперь в гостинице. Одна.

- Не поладили? – спросила Энтайя. – Ну, это бывает. Слышала, наверное, как сейчас дядя Ират горячился? Это он всё из-за работы своей новой, вот взбрело ему в голову, что ратлеры ему обязательно больше заплатят по сравнению с теми, например, у кого он работал в Невильне два года. Уж не знаю, кто ему всё это порассказал, но в голову ему крепко взбрело, так крепко, что он и нас за собой сюда притащил. Сначала-то он дядю моего уговорил, – она кивнула на того мужчину, что так долго спорил с дядей Иратом, – ну а потом и мы с моим другом за ними подались. Да я и не жалею, конечно. Вот пока дядя Ират вёл нас сюда две недели всякими рощами и степью и чуть ли не пустыней – тогда да, были у меня разные сомнения. Согласишься, наверно, что путь сюда не из лёгких. А так-то не жалею. Я же не из-за денег сюда пришла, а больше мир посмотреть. А то сиди всё в Невильне да сиди – тоска одолеет! Нет, деньги, конечно, тоже нужны, – она улыбнулась, – но я не рассчитываю, что мне кто-то вдруг слишком много заплатит. С чего бы? Мы с моим другом одежду учились шить, рубашки больше и платья. Ну, платья-то у ратлеров вряд ли востребованы, а рубашки сгодятся, я думаю.

- Подожди-ка, Ривелсея, – сказала Энтайя. – Ты ведь сказала, что в гостинице живёшь? Так почему же я тебя не видела тогда? Ведь гостиница у ратлеров всего одна?

- Одна, насколько мне известно, – неуверенно ответила Ривелсея.

- Направо отсюда, так?

- Нет, прямо, – и на этот раз Ривелсея была уверена. Несмотря на то, что находилась она здесь всего лишь вторые сутки, но Цитадель Порядка была построена настолько правильно и просто, что запутаться в ней или заблудиться было делом нелёгким. Она в одно мгновение проделала мысленно путь отсюда до своего пристанища и ни разу не замешкалась и не засомневалась.

- Направо, – возразила Энтайя. – Ты, наверно, ещё не освоилась здесь, Ривелсея. Ничего, привыкнешь.

- Ну нет, я всё хорошо помню, – ответила та. – Отсюда же даже видно: вот по той дороге, – Ривелсея показала в окно, – и дальше, видишь, там здание вдали, а там ещё одно, а за ними – гостиница.

- Ну, Ривелсея, – сказала Энтайя. – Здесь уже ты точно ошибаешься. Там не может быть гостиницы, потому что там начинается ратлерский район. Ты ведь не знаешь, наверное, даже, что Цитадель на районы поделена, и притом очень строго. Четыре района, чтобы ты знала: промышленный, торговый, жилой и ратлерский. Так вот, в ратлерском гостиницы быть не может, потому что там…

В этот момент Ривелсея вдруг поняла одну вещь: до неё дошло, что она сама и Энтайя – это две совершенно различные судьбы, потому что пришли они сюда с разными целями. И спорная ситуация с гостиницей тоже очень быстро для неё прояснилась.

- Я всё поняла, Энтайя. Мы обе правы, я так понимаю. Видимо, здесь две гостиницы: одна в жилом районе, а другая в ратлерском. Ты просто не спросила меня ещё, зачем я пришла в Цитадель – не для того, чтобы работать или торговать здесь. Поэтому и неудивительно, что мы с тобой не в одном и том же месте проживаем.

Она опять улыбнулась, несильно, потому что предчувствовала удивление Энтайи.

Солнце ярко сияло на небе и пробивалось сквозь прозрачные окошки внутрь и заливало лучами и стол, за которым они сидели, и дороги Цитадели. Несколько секунд Ривелсея смотрела, как блестят за окном оранжевые и синие гладкие плиты.

- То есть? – спросила Энтайя.

- А что «то есть»? Я пришла в Цитадель Порядка. И, – тут она решила немного похвастаться, – уже завтра меня будет учить ратлерский Великий Мастер.

Здесь, конечно, настал тот момент, когда глаза Энтайи округлились.

- Да ты что? – эту фразу она выдавила из себя медленно, тихо и с большой паузой после каждого слова. И на Ривелсею посмотрела снова, казалось – что с недоверием, восторгом и чем-то ещё скрытым и непонятным во взгляде.

- Да, – сказала Ривелсея. – Несмотря на то, что я появилась здесь только позавчера, но как видишь, Энтайя, я успела уже кое-чего добиться.

- Да, – сказала та уже несколько более громко. – Ты… Ну ты даёшь, конечно… Я-то вот ещё ничего толком не успела, мы только пришли из промышленного района, узнавали, как там дела с работой на складе. Лично я ещё ничего для себя не нашла.

- Жалко, – сказала Ривелсея. – Найдёшь, не переживай.

- Да, конечно, – ответила она. – А ты, кстати говоря, откуда идёшь-то? Я уже чувствую, что не с рынка…

- Вообще, я по Цитадели гуляла. Моталась туда и сюда без особого толку и обозревала окрестности. Потому что надо ведь осмотреться, а вчера меня целый день почти взаперти продержали. Сидела в своей гостинице и только в окно могла смотреть. Потому что мне сказали, что до разговора с Советом нельзя ходить просто так по Цитадели.

- Ну почему же, – возразила Энтайя. – По Цитадели-то можно гулять сколько угодно, мы с другом никакого Совета в глаза не видели, а вот гуляем же. А по ратлерскому району, видимо, и правда нельзя. Туда не пускают даже просто так – видела, наверно, там стражники стоят у дороги? Они везде стоят, где можно попасть в ратлерский район. И нам – тем, кто сюда, например, работать пришел – туда никак не попасть. Что там такого интересного, не скажешь?

- Да ничего там нет, – засмеялась Ривелсея. – Ничего, что охранять бы следовало. Ни золото кусками не валяется, ни бриллианты на дорожке, и даже яблоки там на деревьях не висят. Но там – Совет Разума. Меня сегодня приглашали к Повелителю беседовать, и вот там очень у них красиво: потолок мраморный и пол зеркальный.

- Так ты и, – Энтайя даже сделала паузу, – Повелителя видела? Просто невероятно, второй день здесь… Можно двадцать лет тут работать – ну, ратлеров, понятно, встретишь сто раз, но самого Повелителя…

Было видно, что Энтайя просто поражена. Ривелсея решила не уточнять, что Повелителя, по сути, она не видела. Ей показалось, что это бы как-то разочаровало её собеседницу.

Повисла пауза – видимо, Энтайя обрабатывала впечатления. Когда прошло немного времени, она сказала:

- Ты меня сильно, конечно удивила, так что я ещё и в себя-то не пришла. Но только объясни мне, неужели ты действительно готова встать на этот путь? Я ведь, например, много раз слышала о ратлерском учении, но мысль посвятить себя этому мне даже в голову ни разу не пришла.

- Я не спорю, что это может быть очень трудно, – ответила Ривелсея. – Я и сама это понимаю, да и Повелитель меня не слишком-то ободрил. Но теперь, когда я уже досюда добралась, согласиcь, что отступать и передумывать будет глупо.

Энтайя смотрела внимательно и задумчиво.

- Да, наверно, – сказала она. – Я только не об этом даже, а о том, что можно вот всю жизнь свою прожить и ни о чём таком не задуматься. Вот как я, например. А ты, – и Энтайя снова помедлила, – нет, ты очень интересна.

- Да ладно тебе, – сказала Ривелсея. – Ничего такого во мне нет особенного, а вот в деревне, в коровнике сидеть – надоело, это точно. Я же и городов-то даже не видела почти никогда как следует, мне тоже захотелось мир посмотреть. К тому же – и пользу хочется принести, а не просто жизнь свою неизвестно на что потратить.

- Права, десять раз права, – сказала Энтайя. – И я о том же думаю. Вот и от того, чем я занимаюсь – что толку?

- Да есть, наверное, толк, – ответила Ривелсея, хотя и без особой веры в своих словах, потому что она сама ни за что бы не согласилась поменяться с Энтайей местами.

- Ну, есть, конечно, – вздохнула Энтайя. – Только это всё… как-то несущественно. Каждому ведь хочется что-то значительное сделать. И ты – молодец, что стремишься.

- А ты думаешь, что быть ратлером – предположим даже, что я им когда-нибудь стану – это существенно? – сама она, конечно, думала именно так, но ей интересно было услышать, что скажет Энтайя.

- Конечно, – ответила она. – Ратлеры стремятся держать всё в порядке и справедливости, и не только вот эту свою крепость, но и весь мир. Не знаю, насколько это реально, но ратлеры в любом случае не такие, как мы. Как я, – поправилась она и снова улыбнулась.

В этот момент к ним подошёл парень, спутник Энтайи: ему, видимо, тоже прискучило слушать про овёс.

- Энтайя… – сказал он.

- Иди сюда, Жани́р, – пригласила та. – Садись с нами и познакомься: Ривелсея. Девушка, с которой сегодня говорил Повелитель.

После того, как Энтайя произнесла её имя, Жанир открыл было рот, чтобы, как это всегда водится, произнести «очень приятно» или «рад знакомству» – что произносится даже и в тех случаях, когда и не очень приятно и не слишком-то рад. Но вот следующая фраза заставила его смутиться.

- Повелитель чего? – спросил он.

Энтайя звонко расхохоталась.

- Ну вот, я вижу, ты приехал сюда только работать и даже не озаботился узнать, куда приехал. Кто, по-твоему, ратлерами управляет?

Тут до него дошло. Ривелсея улыбнулась.

- Не надо на меня так смотреть, как на какое-то чудо, – попросила она. – Тут же вокруг полным-полно ратлеров, так что же во мне особенного?

- Просто необычно, – сказала Энтайя. – И к тому же… Я бы ещё, может быть, поняла, если бы Жанир вдруг решил в ратлеры записаться – он у нас, знаешь ли, мужественный. А вот себя на твоём месте я представить никак не могу, потому и удивляюсь. Хорошо, когда так… – она не договорила и задумалась.

Таким образом Ривелсея на этот день стала центром внимания, к чему она вообще не очень-то привыкла. Энтайя сочла своим долгом познакомить её со всей своей компанией. Неизвестно, как она понравилась второму мужчине, но дяде Ирату понравилась – он всецело одобрил и ратлеров, и её героизм, а также высказал мысль, что ратлеры, наверное, лучше всех тут живут, им-то наверняка платят как следует, и что в литейной столько, конечно, не заработаешь и что если бы он был более молодым, то тоже пошёл бы в ратлеры.

Потом они довольно долго шатались втроём с Жаниром и Энтайей по Цитадели Порядка, глазели по сторонам и все вместе удивлялись: к этому всё-таки было нужно привыкнуть. Порядок здесь был слишком даже образцовый, он проявлялся во всём: и в столбиках вдоль дороги, и в одинаковости и ровности плит, и даже трава, казалось, была подстрижена как-то по-особому ровно. В некоторых местах и правда стояли стражники – они виднелись в начале каждой дорожки, которая вела в ратлерский район, и выглядели очень внушительно в металлических латах. Ратлерский район был хорошо виден, и вся разница, пожалуй, состояла лишь в том, что синего и фиолетового там было ещё больше. Совет Разума, огромное восьмиугольное здание в центре, своим чёрным цветом отовсюду привлекал внимание и выглядел просто-таки несокрушимо. В гостиницу Ривелсея не торопилась, а по прилежащему к ней району, к сожалению, могла гулять только одна.

Расстались они поздно вечером, а до этого долго гуляли, и Энтайя и Жанир за это время успели выспросить у неё практически всё, а ей самой было очень радостно, что она наконец может вдоволь с кем-то поговорить.

Наконец стали прощаться.

- Ривелсея, я, насколько могу, желаю тебе удачи и добиться того, чего ты хочешь, – сказала Энтайя. – Надеюсь, у тебя всё получится. Давай, мы все – так и знай – будем в тебя верить. Сейчас, наверное, очень нужны воины порядка. Потому что весь наш мир – сама видишь, порядок не помешает.

- Говорят, это очень непросто, – задумчиво сказала Ривелсея. – Меня пугали этим самым обучением уже все: и Повелитель, и повар в гостинице, и ещё один, – Ривелсея помешкала. – Ну, был тут один человек.

- Да, и я тоже слышала. Но, знаешь, раз уж ты так к этому стремишься…

- Да, наверное. Я буду стараться.

- Я в тебя верю, – сказала Энтайя, положив ей руку на плечо.

- Спасибо, – Ривелсея улыбнулась. – Ну, и вам тоже удачи в ваших трудах. Полагаю, мы ещё увидимся.

- Да, – сказала Энтайя. – Ты заходи к нам, мы вот в той гостинице, – она махнула рукой, указывая направление. – Нам-то к тебе зайти не получится.

- Постараюсь, зайду обязательно, – сказала она. – Я с радостью, но только я не знаю, что за обучение и что меня будут заставлять делать.

Они попрощались, и Ривелсея двинулась в свою сторону. День оставил ей много впечатлений, а завтрашний обещал быть ещё интереснее. Она шла и думала, в первую очередь, именно о нём. Ей было очень интересно, какой из Великих Мастеров будет её обучать. На то, что это будет Повелитель, она, конечно, не могла рассчитывать, ибо не чувствовала в себе никакой скрытой мощи, не только избыточной, но даже минимальной. Что касается других трёх Мастеров, то Ривелсея даже не поняла, кто из них чему учит и кто сильнее. Тело Ривелсеи было достаточно красивым и крепким, но она с трудом могла вообразить, чтобы оно стало очень сильным. «Мне ведь не это надо», – подумала Ривелсея. – «Физическая мощь… зачем она мне? Ратлеров ценят за прямоту, искренность, целеустремлённость и смелость, а не за сильное тело. Физическая мощь – она для драки, а я-то драться с кем-то вряд ли буду».

В этой мысли сложным образом соединилось предчувствие ближайшего будущего и незнание дальнейшей судьбы молодой девушки, которая при свете заходящего уже алого солнца над Цитаделью Порядка переходила первый главный рубеж в своей только ещё начавшейся жизни. Не зная, что ждёт её там, но живя надеждами больших достижений, достойных побед, чести, славы и, быть может, любви, без которой невозможно представить себе жизнь, особенно для девушки. Ривелсея долго стояла возле одного из фонтанов, в котором вода била тонкой струйкой из удивительно сверкавшего крупного и прозрачного камня, и камень при этом блестел и сверкал всеми своими переливчатыми гранями, а вода отражала лицо Ривелсеи, и размышляла. А когда стемнело, вернулась в гостиницу и почти сразу уснула. Спала она неспокойно, опасаясь проспать утро и тот момент, когда её разбудят.

Глава 5

Впрочем, беспокоилась она совершенно напрасно. Когда в дверь постучали, Ривелсея не только услышала стук, но и почувствовала дрожание кровати. Ратлеры не особо церемонились.

- Сейчас, сейчас, я только оденусь, – крикнула Ривелсея, поспешно вскакивая и натягивая на себя одежду. Солнце уже взошло, и было не слишком рано. За дверью стоял молодой ратлер, и хотя глаза его казались строгими, лицо было приветливым.

- Приветствую, молодая защитница Разума, – сказал он. – Повелитель приказал мне отвести вас к вашему Великому Мастеру. Идёмте прямо сейчас.

- Конечно, я уже готова, – сказала Ривелсея. – А вы знаете, кто меня будет обучать?

- Конечно, знаю, – ответил ратлер. – Радуйтесь: вас будет обучать Великий Мастер Веттар Нарт.

Поскольку Ривелсея очень мало что знала о Мастерах, она не могла ни обрадоваться, ни огорчиться этому известию.

- А как он меня будет обучать, вы знаете? – спросила она.

Ратлер усмехнулся, однако глаза его остались по-прежнему строгими.

- Если бы я знал, чему и как учит Веттар Нарт, я сам был бы пятым Великим Мастером. Однако, если вы не знали, Веттар Нарт считается сильнейшим из Великих Мастеров. После Повелителя, конечно. Если с Повелителем что-нибудь случится, то, вероятнее всего, его заместит именно он. Лично я отдаю предпочтение Келлнарту, который обучал меня, и никому не позволю плохо о нём говорить, но Веттар Нарт всеми признан сильнейшим из троих. Каким-то образом он совмещает учение о контроле над болью Мастера Келлнарта и учение о скрытой мощи Мастера Маленарта. Так что вам, конечно, повезло. С одной стороны, – добавил ратлер.

- А что? – настороженно спросила Ривелсея.

- Да нет, ничего, – ответил провожатый. – Некоторые считают, что женский организм крепче мужского. Если так, вам ещё раз повезло. Просто я немного наслышан о методах Веттар Нарта. Однако что толку рассказывать, скоро сами всё узнаете. Мы уже почти пришли.

Ривелсею подобные намёки не слишком воодушевили, но она заставила себя изобразить на лице решимость. Тем временем они подошли к железным воротам, за которыми, как водится у ратлеров, в два ряда стояли деревья, а между ними находилась большая ровная лужайка, по которой проходила дорога. Пройдя сотню шагов, девушка увидела, что человек, сидящий на траве впереди, при виде неё поднялся и, слегка прихрамывая, направился в её сторону. Он был запахнут в чёрный плащ, глаза его также были чёрными и суровыми, а их взгляд – тяжёлым. На лице виднелись несколько шрамов, а в облике была скрыта такая мощь, что Ривелсея ни на секунду не усомнилась, что это и есть её учитель.

- Моё почтение, Великий Мастер, – сказала она, приблизившись. – Я готова преодолеть все испытания, которые нужны для прохождения пути ратлера.

Веттар Нарт посмотрел на Ривелсею пронзительным взглядом, словно оценивая её всю, с головы до ног, её способности и потенциал.

- Что ж, хорошо, – ответил он низким, с хрипотцой, голосом. – Я это учту. Надеюсь, девочка, ты не повернёшь назад после первого же дня тренировок. Мне хочется на это надеяться, хотя ты не слишком сильна для ратлера.

Потенциал, конечно, есть, – добавил он, говоря словно сам с собой и в то же время буквально ощупывая её взглядом, – но чтобы его реализовать, нужно много времени и много усилий. Ты готова, девочка?

- Да, – сказала Ривелсея. Ей опять очень не понравилось, что её называют девочкой, но Мастеру она решила ничего не говорить и смолчала.

Мастер тем временем снова сел на траву и сделал ей знак тоже садиться.

- Путь ратлера, – начал он, – это путь постоянных побед, как больших, так и малых, и потому он сложен, поскольку любая победа даётся тяжело. Победы над собой и над врагом, победы над обстоятельствами и над своими слабостями помогают высвобождать скрытую мощь. Чем их больше и чем они существеннее, тем быстрее высвобождается мощь. Любые поражения, напротив, препятствуют этому. Те, кто побеждает всё время, кто не знает поражений – лишь они становятся ратлерами. К поражению неминуемо ведёт страх. Тот, кто абсолютно лишён его, побеждает всегда и во всём, и даже смерть его будет победой. Борьба со страхом – первый шаг на пути ратлера. Скажи, девочка, чего ты боишься?

- Ничего, – ответила Ривелсея, минуту подумав.

Веттар Нарт посмотрел на неё очень сурово и неодобрительно.

- Другого ответа я и не ожидал. Так говорят все. Все считают себя свободными от страхов и думают, что учить их уже нечему. Ты, наверно, считаешь, что раз пришла сюда, значит, ты себя уже победила. Это говорит лишь о том, что ты совершенно себя не знаешь. Ты сказала, что ничего не боишься. Однако в то же время ты даже не посмела мне сказать, что то, как я к тебе обращаюсь, для тебя неприятно. Это – твой страх, который ты даже не замечаешь. Или ты будешь спорить?

- Буду, – сказала Ривелсея, которая уже поняла, что слишком любезничать с Великим Мастером не стоит, поскольку добиться его одобрения вряд ли можно будет таким путём. – Это не страх, но просто вы – мой Великий Мастер, а оскорблять замечаниями своего учителя не подобает.

- Предрассудки, – сказал Веттар Нарт. – Они только мешают. В конечном итоге ты боишься, что я тебя прогоню. Возможно, это я и сделаю очень скоро. Ты боишься, и потому позволяешь унижать тебя. Позволяя это, ты укрепляешь свой страх. Укрепляя свой страх, ты становишься слабее. Чем слабее ты будешь становиться, тем больше станут тебя унижать. В конечном итоге тебя раздавят, и ты либо погибнешь, либо останешься так жить, что ещё хуже. И теперь ты будешь упираться и произносить всякие глупые правила, принесённые тобой оттуда, из мира тех слабых и жалких существ, которые могут только пресмыкаться перед всяким, кто сильнее, и спасать бегством свою жизнь всегда, когда есть опасность?

Ривелсея медленно покачала головой. Она уже обозвала себя несколько раз самоуверенной тупицей и теперь только поняла, что, даже называя её девочкой, Веттар Нарт не просто пытался её унизить, а испытывал. Получилось, что первое испытание она уже благополучно провалила и теперь не могла себе этого простить.

- Ты приняла это один раз, – продолжил Веттар Нарт, – и потому я так и буду тебя называть до тех пор, пока ты не станешь сильнее. Сильнее настолько, чтобы я это заметил. Скажи тогда вот что: ты боишься смерти?

Ривелсея не стала торопиться с ответом. Она больше минуты молчала, чтобы найти в глубинах своего сознания ответ на этот вопрос. Однако мысль, что её не будет, её почему-то не пугала. Быть может, потому, что вообразить себя вне мира, а мир – без себя она попросту не могла.

- Нет, смерти я не боюсь, – ответила Ривелсея, и на этот раз она была уверена, что её ответ правдив.

- Хорошо, – сказал Веттар Нарт. – Но это не слишком большая заслуга. Поверь моему опыту, девочка, смерти мало кто боится. Этот страх в людях обычно слаб, поскольку они не знают, что такое смерть. Однако все люди – по крайней мере, те, кто не является ратлерами – боятся трёх вещей: боли, потери того, что имеешь, и неизвестной опасности. И ты не исключение, поверь. Эти три страха видны в тебе так же, как и в других.

Ривелсея посмотрела на учителя недоверчиво.

- Разве можно видеть страхи, которые внутри другого человека? Боли я не боюсь так же, как и смерти. А терять мне нечего, поскольку у меня и так ничего нет. Здесь вы ошиблись, Великий Мастер.

Веттар Нарт молча встал. В лице его появилась жёсткость.

- Сейчас ты поймёшь.

Неуловимый жест – и в руке Мастера возник длинный металлический предмет, похожий на длинный широкий кинжал с большой тяжёлой рукояткой. Взмах руки – взмах в её сторону! – взблеск железа, и Ривелсея вскрикнула и инстинктивно пригнулась. Через три секунды она услышала сильный шелест листьев и глухой удар и взглянула в ту сторону, куда улетел предмет, брошенный Мастером, и откуда уже возвращался он сам, держа своё необычное оружие в руках. В пяти метрах от Ривелсеи на земле лежало дерево, ветви которого ещё минуту назад устремлялись высоко в небо. Дерево это было немногим тоньше человека, а нижняя часть его ствола была буквально разбита в щепки, которые валялись вокруг.

Веттар Нарт подошёл к своей ученице и спокойно сказал:

- Я показал тебе твои страхи, которые сильнее даже, чем твоя воля и власть Разума. Страх перед болью и опасностью заставил тебя вскрикнуть и пригнуться. Страх же потерять то, что имеешь, я показал тебе ещё раньше.

Ривелсея смотрела на Мастера совершенно другими глазами. Её поразила не столько его мощь, сколько то, что он мог на простых примерах показывать ей её собственный внутренний мир, про который она сама, как оказалось, знала очень мало.

- Я преклоняюсь перед Вами, Великий Мастер, – тихо произнесла она.

- Значит, ты совсем ничего не поняла, – сказал Веттар Нарт жёстко и тут же добавил. – Чтобы бороться со своими слабостями, нужно знать их, и знать в совершенстве. Наиболее силён у всех людей страх перед болью, поэтому сначала нужно побороть его. Девочка, ты можешь терпеть боль?

- Могу, – сказала Ривелсея. – Но… только не очень сильную. Сильную мне, наверно, будет тяжело переносить.

Веттар Нарт кивнул.

- Ты стала реалистичнее, и это хорошо. Глупо переоценивать свои возможности, особенно когда ты только начинаешь учиться. Наконец ты это поняла. А теперь вот что, – Веттар Нарт немного отошёл от Ривелсеи и достал из лежащего на земле деревянного ящика, который Ривелсея не заметила, небольшое приспособление.

- Мне интересно увидеть на практике, как ты умеешь терпеть, – сказал Мастер и добавил: – Возьми это и тяни, сколько сможешь.

Ривелсея приняла это приспособление с осторожностью. Два металлических треугольника, скреплённые толстой пружиной. Ривелсея просунула внутрь ладони и попыталась их развести. Пружина подалась очень мало, а Ривелсея чуть не закричала от боли, поскольку внутренние края треугольников – как оказалось, очень острые – буквально впились ей в руки. Однако сдержалась.

- И всё? – хмуро спросил Веттар Нарт.

Ривелсея ещё напряглась и дёрнула изо всех сил, сжав зубы. Пружина неохотно удлинилась на полсантиметра. Наконец, совершив последний, отчаянный рывок, в который, как ей казалось, вошли все её человеческие возможности, она увидела по-прежнему суровое лицо Веттар Нарта и одновременно то, как с пружины, которой всё-таки пришлось растянуться как минимум на половину своей длины, капает сила.

- Лучше, чем я ожидал, – сказал Мастер. – Потенциал нормальный, но техника пока в корне неправильная. Ты о чём думала в этот момент?

- О том… что надо терпеть, – сказала Ривелсея.

- И в этом ошибка. Боль не пронзает тело ратлера, она протекает мимо него, не затрагивая Разум. Этому тебе ещё предстоит учиться. Концентрация на боли сильно увеличивает её. Разум ратлера – это самое ценное, что у него есть. Ни боль, ни страх, никакие чувства не должны его замутить. Девочка, ты никогда не слышала, что ратлеров, если они попадут в плен, враги не пытают?

- Да? А почему, Великий Мастер? – спросила Ривелсея.

- Потому что это бесполезно. Многие считают, что ратлеры не чувствуют боли. Это не совсем так, слабость человеческого тела невозможно до конца побороть даже с помощью Разума. Но ратлер не поддаётся боли, он живёт вне её. Боль властвует телом, а не сознанием.

Ривелсея задумалась над этими словами, но спустя пару минут услышала голос наставника.

- Теперь тебе предстоит научиться применять это на практике, девочка. Но сначала послушай меня. Сядь на землю и закрой глаза.

Ривелсея опустилась на траву.

- Теперь разорви связь тела и сознания, – сказал Веттар Нарт. – Представь, что ты смотришь на себя сверху, со стороны. Вообрази, что ты летишь, паришь над своим телом. Но из вида его не выпускай. Ни о чём не думай, отрешись от всех мыслей, забудь обо всём.

- Я не могу… не думать, – сказала Ривелсея.

- Повторяй в уме фразу: «Мощь проходит сквозь меня, я не чувствую огня, боль – ничто, и лишь одна воля Разума сильна». Это должно помочь.

Эти слова прозвучали в сознании Ривелсеи словно колокольный звон, заполняя его целиком. Голова слабо закружилась, и внутри всего тела появилось ощущение полёта. Однако как только по траве прошелестел слабый ветерок, коснувшись кожи Ривелсеи и заставив её ощутить своё тело, как сознание вновь слилось с ним.

Ривелсея открыла глаза. Веттар Нарт стоял в паре шагов и смотрел вдаль. Медленно развернувшись к ней, он сказал:

- Теперь пришло время перейти к практике, девочка. Тебе будет больно, это у всех бывает с непривычки. Можешь терпеть, можешь отступить. За первое поражение с пути ратлера не изгонят, однако оно сделает тебя чуть-чуть слабее, и следующее испытание станет более трудным для тебя. Запомни фразу, которую я тебе сказал, и то, что ты сейчас делала. Я не знаю, правильно ли ты выполняешь мою технику, но я обязательно пойму это в ближайшее время. Иди за мной, – закончил Веттар Нарт и, больше уже не оборачиваясь, чуть прихрамывающей походкой зашагал по дорожке. Его чёрный плащ развевался, как мантия, и Ривелсея чувствовала, что человека сильнее него она ещё никогда не встречала. Если не брать в расчёт Повелителя, которого Ривелсея, впрочем, не видела.

Веттар Нарт свернул с дороги в сторону, и Ривелсея, пройдя несколько шагов вслед за ним, увидела довольно глубокую яму в земле, из которой поднимался густой пар. На дне была вода, и когда Ривелсея представила, какая температура может быть у этой воды, она на секунду остановилась, содрогнувшись при мысли, что ей туда придётся заходить. В тот же миг Веттар Нарт развернулся и бросил на неё жёсткий и пронзительный взгляд.

- Да, девочка, это будет твоим первым испытанием. Во время него ты должна будешь освоить технику отделения сознания. Иначе тебе вряд ли удастся его пройти.

Ривелсея смотрела, как из ямы вылетают клубы пара, и никак не могла заставить себя сделать шаг вперёд. Веттар Нарт стоял молча и ждал. Девушка сделала несколько шагов и остановилась на самом краю ямы. Горячий пар обжёг ей ноги. Прошла минута, и по истечении её Ривелсея повернулась к наставнику и сказала:

- Великий Мастер, вы сказали мне, как победить боль, но как победить страх перед ней?

Веттар Нарт указал вперёд и сказал:

- Иди. Это и будет победой.

В голосе Мастера чувствовался мороз. Ривелсея вдруг на секунду представила, сколько раз он видел таких, как она, и насколько¸ вероятно, ему надоело, что все всегда колеблются и не могут сразу сделать решающий шаг. Она кивнула и прыгнула вперёд. Не закричать она просто не смогла, поскольку мгновение спустя её ноги почти по колено погрузились в кипящую воду. От страшной боли инстинктивно девушка на миг выпрыгнула из воды, но через секунду вновь оказалась в ней и вновь закричала. Метнув на мгновение свой взгляд на Веттар Нарта, Ривелсея заметила, что он стоит всё в той же позе и внимательно на неё смотрит. Ривелсея вдруг поняла, что положение её ужасно. У ямы стенки были слишком ровные, а глубина большая, чтобы из неё можно было выпрыгнуть. Между тем терпеть жгучую боль было совершенно невозможно.

- Мастер! Помогите! – крикнула Ривелсея, надеясь, что Веттар Нарт подаст ей руку и поможет выбраться. Но он даже не пошевелился.

- Отделяй сознание, и боль уйдёт, – услышала Ривелсея голос сверху. Около минуты она пыталась выбраться из ямы, но потом поняла, что ей это не удастся. Сознание жгло болью, и повторить то, что она делала недавно в спокойной обстановке, было совсем непросто. На несколько секунд ей это удалось, и боль не то чтобы ушла, но как бы отдалилась и немного утихла. А затем реальность для Ривелсеи размылась, сплошная волна непрерывной боли разлилась по телу; терпеть это было бы невозможно, если бы имелся способ прекратить страдания, но положение, в котором оказалась Ривелсея, было абсолютно безвыходным. Девушка с ужасом смотрела на свои ноги, которые жутко покраснели от огненной воды. Веттар Нарт стоял как изваяние наверху и смотрел на свою ученицу холодно и спокойно. Ривелсея поняла, что сострадание пробудится в нём тогда же, когда и в большом сером камне, стоящем на краю ямы, и сосредоточилась на том, чтобы с помощью отделения сознания разорвать связь с телом, которое излучало только боль. Неопытность Ривелсеи приводила к тому, что стабильно поддерживать нужное состояние она не могла, и когда её сознание помимо воли возвращалось в тело, то волна жгучей боли накатывала вновь. Продолжалось это очень долго – по крайней мере, так показалось Ривелсее. Мучения кончились неожиданно. Она почувствовала вдруг в себе какую-то мощную энергию и всю её, без остатка, направила на то, чтобы как можно быстрее разорвать связь её самой с источником боли. Малое время, короткий миг длилось ощущение полёта и отсутствия страдания, но потом энергия кончилась, и сознание, словно спружинив, полностью вернулось на место. Ривелсея слабо закричала и, покачнувшись, упала, почти полностью погрузившись в воду. От боли она лишилась чувств.

Ещё раньше, чем открыть глаза, она застонала, поскольку сначала вновь пришла боль в ногах, и только потом она почувствовала ветер на щеке и мягкую траву. Рядом стоял незнакомый ратлер. Дождавшись, когда Ривелсея придёт в себя, он сказал:

- Ваш Великий Мастер просил вам передать, что на сегодня занятия окончены. Завтра, в то же время, будьте здесь. А сейчас – можете идти отдыхать.

Он развернулся и удалился, не оглядываясь.

Лишь только попытавшись подняться, Ривелсея поняла, что ратлер сказал ей неправду. Она не может идти отдыхать. Она вообще не может идти. Если бы это было только больно или трудно, Ривелсея пересилила бы себя. Но через один шаг она упала, стиснув зубы, чтобы не закричать, и чуть снова не потеряла сознание. Так она лежала очень долго и не думала почти ни о чём. Солнце заходило, по небу мчались белые облака, вокруг шелестели деревья и не было никого. Мысли текли медленно, а ноги отзывались болью даже при дыхании. Застонав, Ривелсея с трудом провела ладонью по бедру и нащупала кинжал. Прикосновение к холодному металлу немного её ободрило, она достала кинжал, подумав, поднесла к руке его лезвие и легко полоснула им по коже. Порез получился глубоким из-за того, что кинжал был очень острым. Ривелсея размазала по ладони силу и тихо прошептала: «Сила из силы волю творит, воля моя – и меня исцелит». После этого прошло не менее получаса, прежде чем Ривелсея смогла наконец встать. Боль никуда не делась, но ноги стали словно каменные, они теперь с трудом, но слушались. Ривелсея, постоянно стискивая зубы, кое-как вышла за ворота и доплелась до гостиницы. Она хотела войти, но тут один из стражников загородил ей дорогу.

- Пропустите, – сказала она. Сил спорить у неё не было.

- Нельзя, – ответил стражник. – Вы больше не относитесь к прибывающим и должны жить в другом корпусе.

После этих слов Ривелсее захотелось умереть. Мысль, что ей ещё придётся тащиться в другой корпус, была невыносима.

Однако она была даже крепче, чем думала сама. Непонятно как она смогла дойти вслед за стражем до другого корпуса, который находился на противоположном конце ратлерского района. Когда её проводили в её новую комнату, она, ни на что не глядя, упала на кровать и не двигалась несколько часов. Как прошла ночь, она не запомнила, но вообще-то она прошла ужасно. Ноги распухли и страшно болели, хотя теперь уже немного меньше. Можно сказать, что Ривелсея совсем не спала, она только иногда проваливалась в какую-то серую полутьму, которая давала успокоение мыслям и телу. Когда рассвело, Ривелсея не спала, она просто лежала и смотрела, как тусклый свет просачивается сквозь окна. Когда солнечные лучи упали на её лицо и постель, Ривелсея встала. Идти было теперь ещё больнее, однако же в нужное время Ривелсея вошла в знакомые ворота и сразу увидела вдалеке стоящую фигуру в чёрном. «Интересно, он действительно был уверен, что я приду?» – подумала Ривелсея.

Веттар Нарт подошёл к ней так же, как накануне, и невозмутимым голосом произнёс:

- Сегодня, девочка, ты должна будешь продолжить тренировки по части отделения сознания. Сегодня будет немного труднее. Ты готова? Пойдём, – сказал он и зашагал вперёд.

Ривелсея с надеждой подумала, что он опять будет долго говорить, но она ошиблась. Веттар Нарт произнёс всего несколько слов о мощи и последовательных победах, а потом сказал, что теперь время перейти к практике. Ривелсея при этих словах понадеялась, что её не заставят снова прыгать в кипяток и ей не придётся так мучиться. Она оказалась права наполовину. Испытание на этот раз было другим, однако не менее мучительным. Веттар Нарт прошёл с ней несколько шагов, и девушка увидела, что на земле стоит небольшой квадратный ящик. Дойдя до него, Мастер развернулся и сказал:

- В этом ящике легу́ны, маленькие насекомые, они могут сильно жалить. Ты должна встать на этот ящик и немного подождать, пока все легуны из него вылетят. Ратлер, который не умеет контролировать свою боль – плохой ратлер. Можешь приступать. Победа высвобождает мощь, сегодня ты уже немного сильнее. Иди.

Ривелсея осторожно встала на ящик, и его тонкая крышка сразу же сломалась и провалилась внутрь. Легунов было действительно очень много. Она, разумеется, встречалась уже с ними в жизни – небольшое некрасивое насекомое с короткими крылышками, которое встречается в большом количестве в лесах, особенно болотистых, и сильно кусает, если ему вдруг захочется. Однако сейчас, когда их было настолько много, то «сильно» было уже просто не тем словом. Они облепили её со всех сторон и совсем не собирались разлетаться – она, похоже, разозлила их, и, ползая по её телу, они жалили то и дело. Ривелсее на этот раз отделить сознание удалось быстрее, однако когда вся эта стая наконец взвилась в воздух и улетела, то всё тело Ривелсеи оказалось покрыто точками укусов и страшно болело. Должно быть, от яда, впрыснутого насекомыми, кружилась голова. Она вытерпела, но опять, так же как и вчера, находилась в очень не блестящем состоянии. Хотелось немедленно упасть на траву. Ривелсея с ожиданием смотрела на Веттар Нарта, надеясь, что сейчас он похвалит её или, по крайней мере, просто отправит до завтра отдыхать.

Впрочем, надеялась она совершенно зря. Как оказалось, Веттар Нарт считал, что за один день его ученица вполне может проходить несколько видов испытаний. Ривелсея с трудом стояла на ногах и не слишком обрадовалась, узнав, что теперь ей уже можно начать тренировки с водой и огнём, которые являются основной частью при посвящении в воины Разума.

Тренировки с водой – и Ривелсея даже удивилась этому – дались ей довольно легко. Состояли они в том, что нужно было погрузиться на самое дно водоёма глубиной метра четыре, отделить сознание и долгое время не выныривать. Разумеется, сперва это было нелегко, и Ривелсея долгое время барахталась в воде, но с пятой попытки сознание отделилось, и казалось, что вода, струящаяся вокруг, помогает ей в этом, развеивая все мысли и разделяя Ривелсею с её телом. Она лежала на дне лицом кверху, и ей казалось, что струи воды проходят сквозь неё, что она сливается с ними, растворяется и обо всём забывает. Стихия воды словно вобрала её в себя, и даже не хотелось вновь от неё отделяться. Но сознание медленно возвращалось в тело, жажда воздуха становилась всё сильнее, и в конце концов, втрое превзойдя заданные Мастером сроки, Ривелсея появилась на поверхности. Выйдя на берег, она вопросительно посмотрела на Веттар Нарта, и он молча кивнул головой. Как поняла Ривелсея, это была похвала. Возможно, высшая, какую он вообще мог дать.

Таковы были первые два дня, а потом Ривелсея вообще почти перестала их различать. Все тренировки были очень тяжёлыми. Веттар Нарт совершенно её не жалел, каждый день болело всё тело, но Ривелсея стала замечать, что боль уже не может исторгнуть крика из её губ. Она привыкла терпеть. И одновременно начала ощущать в себе какую-то новую энергию, которой не было раньше. Это была решимость, уверенность в очередной победе, спокойствие, и вместе с тем – гнев. Гнев, приходящий от боли, спокойствие от победы, решимость от испытаний – к Ривелсее, и она это ощущала, приходила мощь ратлера. Приходила медленно, словно по каплям, но уже чувствовалась. Упражнения, даваемые Веттар Нартом, с каждым днём становились всё сложнее, но Ривелсея стала замечать, что они даются ей одинаково, практически не делаясь тяжелее, а это явно уже говорило о том, что Ривелсея становится сильнее. С каждым днём росла мощь, и с каждым днём росло уважение к Мастеру. Это было даже не обычное уважение, а сложное многосоставное чувство, в основе которого лежало восхищение и благоговение перед мудростью и мощью Веттар Нарта, перед его способностями, которых, как казалось Ривелсее, не имел больше никто, а главное – перед его холодным мужеством и бесстрастным спокойствием. Возможно, потому, что здесь, в мире ратлеров, у неё не было друзей и ей было не с кем общаться, Ривелсея всё больше времени стала думать о Веттар Нарте. Он представлялся девушке очень загадочной и таинственной фигурой. Спросить у него что-либо она вообще не решалась, а вопросов было много. Сколько ему лет? По лицу это абсолютно не читалось. Есть ли у него близкие, дети, семья? Любит ли он хоть кого-нибудь? Потом, Ривелсее было очень интересно, на какой войне он получил шрамы, кто и как повредил ему ногу. Ривелсее трудно было представить, что есть хотя бы один человек в мире сильнее, чем Веттар Нарт. Все её желания сводились к тому, чтобы как можно скорее стать похожей на него. Она уже ни секунды не колебалась перед тем как пройти по раскалённому железу или окунуться в кипяток с головой. Самое интересное, что стала замечать Ривелсея – если сознание отделить до того, как придёт боль, и возвратить после, то тело практически не страдало, на нём не появлялось ни порезов, ни ожогов, ни ран.

Все задания, которые давал ей Веттар Нарт, Ривелсея теперь выполняла с какой-то отчаянной решимостью и старалась ничем не выказать ни своего страха, ни боли. И страх отступал, и боль теперь не накатывала как волна, а вспыхивала несильно и словно растворялась в чём-то. Этим чем-то была растущая мощь ратлера. Однако Ривелсея вдруг стала замечать, что старается она не столько для того, чтобы скорее постичь умения ратлеров и стать сильнее, сколько для того, чтобы увидеть хоть какое-то, пусть даже невысказанное, одобрение Мастера. Конечно, Ривелсея понимала, что даже превзойди она в этом искусстве самого Повелителя, и то вряд ли бы его похвала превзошла одобрительный кивок головой. Однако Ривелсея стала ощущать, что чувство её к Мастеру переходит в какую-то высшую стадию и даже за этот единственный холодный кивок она готова была выложиться целиком и истязать своё тело до помешательства. Когда Мастер говорил ей что-то, Ривелсея замечала, что она слушает не столько слова, сколько его голос, который казался ей каким-то особенно красивым и звучным, хотя живых ноток в нём не было совсем и звучал он металлом. Возможно, Ривелсею в Веттар Нарте привлекала именно эта холодность, равнодушие и полное отсутствие сострадания. Как он сам говорил несколько раз, любые чувства мешают следовать к цели, а всё, что мешает этому – зло для ратлера. Нельзя сказать, что Ривелсея быстро согласилась с этой идеей. Она не была склонна к тому, чтобы идти к своей цели, не глядя по сторонам и не задумываясь о других. Однако ей не хотелось допускать несогласия с Мастером даже в мыслях, и она очень старалась считать так, как он сказал.

Прошло немного времени, и Ривелсея начала понимать, что, похоже, влюбилась в своего Мастера. Это чувство Ривелсея испытывала в первый раз. Хотя… нет, не в первый. В семнадцать лет ей некоторое время сильно нравился один парень из Келдара, который на два месяца приезжал к родным в Росолесную. Но то чувство было совсем иным, то было увлечение, а Веттар Нарт вызывал у неё обожание. Однако эта любовь доставляла Ривелсее только страдание и душевные муки, так как она прекрасно понимала, что Великий Мастер Веттар Нарт – не тот человек, от которого можно дождаться ответных чувств, без которых никакая любовь не может просуществовать достаточно долго. Именно холодность и равнодушие Веттар Нарта пробудили пламя любви в душе молодой девушки, и те же самые его качества неизбежно должны были убить в ней её молодое чувство. Ривелсея долго мучилась им, четыре месяца из пяти, то есть практически всё то время, пока Веттар Нарт обучал её навыкам ратлера. Трудно сказать, что мучило девушку больше – изнуряющие ежедневные тренировки, которым были посвящены все, безо всяких выходных, дни, или странное чувство к Мастеру, которое не давало спокойно спать по ночам. В стремлении нравиться Веттар Нарту она превосходила саму себя, в несколько раз перевыполняя многие из тех норм, которые он ей давал, удивляясь при этом, откуда берутся у неё силы и чувствуя, как по её телу теперь уже энергично растекается мощь ратлера. Ощущение мощи было особенным, и не каждому человеку дано его испытать хотя бы раз в жизни. Уверенность, смешанная со спокойствием, являлись его основными частями, и к ним примешивался неизбежный гнев. Ривелсея замечала, что теперь всё, что она делает, даётся ей гораздо легче, хотя многое из этого было просто изматывающим, как, например, многочасовые тренировки с оружием, про которые Мастер сказал, что это обязательно. Оружие менялось каждый раз, Ривелсее приходилось заучивать приёмы обращения с длинным и коротким мечом, топором, копьём и тяжёлым молотом, а также правильно использовать щит или оружие, чтобы отражать удары Мастера. Сначала он всегда просто показывал технику, и его первые удары, если всё делать правильно, блокировать было очень легко, но потом он начинал вкладывать в них мощь, и Ривелсее приходилось выкладываться на полную. В конечном итоге она тоже стала подключать собственную мощь, и тогда они с Мастером некоторое время сражались на равных, хотя с каждым разом было сложнее и Ривелсея прекрасно понимала, что Веттар Нарт едва ли использует хотя бы одну пятую своих возможностей. Однако Ривелсея больше не кричала от боли, она привыкла к постоянным ранам и ожогам, которые, впрочем, заживали на ней теперь очень быстро. Разумеется, это действовала мощь, хотя самой Ривелсее порой начинало казаться, что они торопятся исчезнуть, чтобы им не было тесно на её теле – на месте прежних ран ежедневно неизбежно появлялись новые.

Между тем отношение Веттар Нарта к ней было по-прежнему стабильно-холодным, и она понимала, что с этим ничего сделать нельзя. Изменилось лишь одно: теперь при обращении к ней он говорил не «девочка», а «ученица», что нравилось Ривелсее гораздо больше. Сперва она сильно обрадовалась этой перемене, но очень быстро поняла, что это означает лишь переход на следующий этап обучения и что так Мастер поступал всегда, когда ученик переступал грань, разделяющую обычного человека и начинающего ратлера. От мысли, что Веттар Нарт воспринимает её абсолютно так же, как всех своих прежних учеников и учениц, Ривелсеей овладевало чувство, близкое к отчаянию. Она прекрасно знала, что, кроме переживаний, любовь к Веттар Нарту её ничем не наградит, но ничего не могла с собой поделать.

Тренировки теперь легче переносились, но Ривелсея начинала ощущать, что её тело разбито, обожжено, изранено, и его потенциал на исходе. Высвобождение мощи радовало, но Ривелсея всё чаще замечала, что впадает в какую-то тоску, и эту тоску она не могла изгнать ничем. Слова Мастера, которые она услышала в ответ на это признание, хотя и были восприняты ею со вниманием, но мало помогли. «Подавляй страсти, чтобы укрепить разум, подавляй тоску, и её заменит мощь». Девушка последовала этому совету, и ей стало несколько легче. Небольшим усилием она действительно изгоняла из себя все страсти и чувства, но до конца этого делать она не стала. Почему-то Ривелсее не хотелось заглушать тех чувств, которые связывали её с прошлым, с домом, ей казалось, что они – часть её самой. А причину своей тоски девушка неожиданно поняла. Причиной этой было её одиночество. Уже почти месяц она общалась только с Мастером, поскольку больше было не с кем. Да и некогда. Занятия длились по десять-шестнадцать часов и выматывали настолько, что Ривелсея порой с трудом находила сил добраться до своего здания и свалиться на кровать. Путь ратлера действительно был нелёгок, но Ривелсея понемногу преодолевала его.

Глава 6

Один раз, выйдя за железные ворота, Ривелсея увидела человека, который сидел на земле, уронив голову на плечи. Одежда его была, как вначале показалось девушке, грязной, но неожиданно она поняла, что это не грязь, а сила. Девушка вскрикнула от жалости и поспешно подбежала к сидевшему, который поднял голову и посмотрел на Ривелсею невидящим мутным взглядом, и она заметила, что силой забрызгана не только одежда, но и трава рядом с ним. Одним движением руки девушка вытащила кинжал и распорола одежду на плече у юноши в том месте, где бурое пятно было наиболее широким. Сила сочилась из глубокой раны. Ривелсея одну секунду раздумывала, а потом коснулась его плеча, капнула себе на ладонь, предварительно сделав на ней царапину и дождавшись, пока выступит её собственная жизненная влага, и тихо сказала хорошо заученную фразу: «Сила из силы волю творит, воля моя – и тебя исцелит». Легко помутилось в голове и в ногах возникла слабость, так что Ривелсее пришлось тоже сесть на землю, чтобы не упасть, но сила из раны юноши перестала течь тут же. Он тихо застонал, и прошло не менее получаса, когда он наконец поднял голову, взглянул на Ривелсею и хрипло спросил:

- Ты… кто? – он явно не совсем хорошо понимал, где находится. Видимо, это было следствием чрезмерной потери силы. Если бы не она, подумала девушка, то он, скорее всего, погиб бы.

- Я Ривелсея, – сказала она. – Я обучаюсь у Веттар Нарта. А с тобой что случилось? Мне с трудом удалось тебе помочь.

Ривелсея не лгала: из неё действительно ушло гораздо больше энергии, чем она предполагала. Рана была довольно серьёзной.

- Так это… ты? Спасибо, – сказал юноша. – А меня… зовут А́йлед. Я обучаюсь у Келлнарта. Я немножко… пострадал во время тренировок. Мы отрабатывали… удар секирой…

Ривелсея кивнула. О том, что секиры – любимое оружие Келлнарта, она уже слышала, а в том, что сострадательности в нём едва ли больше, чем в её собственном Мастере, она не сомневалась.

– Ты где живёшь? – спросила она, прекрасно понимая, что этот парень вряд ли сможет дойти куда бы то ни было сам.

Однако Айлед оказался гораздо сильнее, чем подумала о нём Ривелсея. Пошатываясь, он встал и, не давая Ривелсее возможности помочь ему, медленным шагом направился в сторону жилых корпусов. Ривелсея, которой нужно было примерно туда же, шла за ним. Они прошли весь путь молча, и лишь в самом его конце парень оглянулся, видимо, уже не ожидая увидеть Ривелсею. Она подошла, пару секунд посмотрела в его глаза и сказала:

- Да, ты сильный. Действительно сильный. Сильный и упрямый. Такой же… как я.

Айлед посмотрел на неё внимательно и удивлённо.

- Спасибо, – сказал он со слабой улыбкой. – Если верить твоим словам, то из меня со временем должен получиться хороший ратлер. Ведь это наши основные качества.

Ривелсея кивнула.

- Да, это правильно. Но я вижу, тебе путь ратлера даётся нелегко. Ведь так?

Айлед усмехнулся.

- Кому же он даётся легко? Может быть, – он повторно усмехнулся, – тебе, ученице Веттар Нарта, добрейшего из Мастеров?

Ривелсея покачала головой.

- Нет, конечно. Но меня, по крайней мере, Веттар Нарт варит в кипятке целиком, а тебе раскроили всё плечо. Ещё немного – и ты бы вряд ли выжил.

- Ты думаешь? – спросил Айлед.

- У меня мать – лекарь. Я знаю.

Айлед задумался.

- Ривелсея, – сказал он, – а как ты смогла залечить мою рану? Так быстро и безо всяких средств? Разве это возможно?

Ривелсея секунду подумала, что ответить. Она не была уверена, что всякое знахарство, а тем более то, что делает она, приветствуется у ратлеров. Поэтому она просто повторила:

- У меня мать – лекарь. Я умею.

- Понятно, – сказал Айлед, который хотя и не дождался объяснений, но понял, что девушка не желает отвечать, и решил воздержаться от дальнейших расспросов.

Они пару минут помолчали. Поговорить, может, и хотелось, но Айледу, конечно, было не до того, да и ей самой больше всего на свете хотелось лечь и забыться.

- Ну ладно, мне пора, – сказала Ривелсея. Айлед кивнул, и они разошлись по своим комнатам. Обоим нужно было как следует отдохнуть и восстановить свои силы. Особенно Ривелсее, поскольку Веттар Нарт сказал ей, что завтра начнётся новый этап обучения. В подробности он вдаваться не стал, но если бы она хоть на миг предположила, что он будет легче предыдущего, то это говорило бы только о её наивности. Но никаких иллюзий Ривелсея давно не питала. Она знала, что будет тяжело, ну что ж… Она сама этого хотела.

Придя в свою комнату, девушка неторопливо поела, потом разделась и погасила необычную лампу на столе. Такую конструкцию она впервые встретила именно в Цитадели, в ней ярко горела какая-то необычная жидкость, в то время как в деревнях и даже в Невильне использовали обычные тусклые свечи. Перед тем, как заснуть, Ривелсея несколько минут думала про Айледа, потом мысль привычно перебежала вновь на Веттар Нарта. Вскоре она заснула, обуреваемая своим невысказанным, безответным и довольно бессмысленным чувством.

Следующий день и впрямь для неё выдался нелёгким. И даже очень нелёгким. Увидев утром Веттар Нарта, Ривелсея, привыкшая и научившаяся замечать малейшие изменения его настроения и выражения лица (которые, впрочем, если и менялись, то практически незаметно), поняла, что сегодня он не в духе. Это предчувствие подтвердилось очень быстро. Веттар Нарт спокойно, неторопливо, как всегда, подошёл к своей ученице и жёстко, словно отрезал, сказал:

- Тебе никогда не стать хорошим ратлером. Ты недостойна нашего Ордена.

Ривелсея даже вздрогнула от неожиданности и от того, как это было сказано. Подняв на Мастера непонимающий взгляд, она увидела глубокий холод в его глазах, ещё больший, чем раньше, и поняла, что она что-то сделала не так, но не могла постигнуть, что именно. Вчера, кажется, Веттар Нарт был ею вполне доволен – по крайней мере, ничем не выказывал обратного.

- Почему? – спросила Ривелсея. Первый раз за весь этот период она готова была заплакать. От обиды, по её мнению, незаслуженной, и оттого, что её не ценит Веттар Нарт – человек, которого она любит больше всего на свете. Но, разумеется, она не заплакала. Этим можно бы было только окончательно уронить себя в глазах Мастера.

Железо прозвучало в голове Веттар Нарта, когда он, не глядя на свою ученицу, произнёс:

- Сострадание и любовь к слабым сгубили уже сотни воинов Разума. И тебя, если не переборешь их, они приведут к гибели.

Теперь Ривелсея всё поняла. Каким-то образом Веттар Нарт узнал о том, что она помогла Айледу, а этот поступок шёл, по всей видимости, вразрез с законами ратлеров. Об этом Ривелсея не подумала, ведь она совершила его стихийно. Ривелсее много раз приходила в голову мысль: зачем ратлерам нужна такая неимоверная мощь, если нельзя ни во что вмешаться? Хотя, как знала Ривелсея, ратлеры не жили постоянно в Цитадели Порядка, а часто путешествовали за её пределы, выполняя там задания клана и приказы Повелителя. Какие, она пока не знала.

Положение для Ривелсеи было очень трудным. Она не хотела и не могла сейчас полностью согласиться с Мастером в том, что он сказал, хотя понимала, что он прав – прав для всех ратлеров. Притворное согласие могло быть ещё опаснее – Ривелсея уже несколько раз прекрасно убедилась, что Веттар Нарта нелегко обмануть. Промолчать или начать спорить – вызвать у него ещё больший гнев. Попросить прощения и пообещать исправиться – значит показать свою слабость, а любых проявлений слабости, как уже отлично знала Ривелсея, Веттар Нарт не переносил.

Прошло не меньше минуты, пока она решилась на ответ, который, как показалось ей, был достоин ратлера:

- Великий Мастер, я признаю правильность сказанного вами и постараюсь в следующий раз сдерживать свои чувства, если посчитаю это нужным. Но я не могу согласиться с тем, что сдерживать такие порывы нужно всегда, хотя, возможно, я и не права.

Веттар Нарт ничего на это не ответил, хотя Ривелсея с трепетом этого ждала. Он долго молчал, а потом медленно кивнул головой. Ривелсея хорошо знала такой жест. Это было одобрение. Одобрение, которого Ривелсея в принципе не могла ожидать. Теперь она ещё раз убедилась, что Веттар Нарт ценит не столько сами идеи и убеждения, сколько умение их защищать и отстаивать – главное качество истинного ратлера.

Минуты через две Мастер развернулся и направился к другому краю тренировочной площадки, сделав Ривелсее знак следовать за ним. Только тут девушка вспомнила о новом этапе обучения и стала думать, что её может ждать теперь. Вскоре Веттар Нарт остановился и протянул Ривелсее небольшой короткий нож, указав при этом на стоявший шагах в десяти деревянный столбик.

Задание не показалось Ривелсее слишком сложным. Ещё в детстве она довольно много упражнялась в метании и швырянии палок, камней и дротиков и делала это достаточно хорошо. Нож со свистом пронёсся в воздухе и вонзился в самый центр столбика. Руки Ривелсеи, как оказалось, хорошо помнили приобретённые в детстве навыки. Обернувшись к Веттар Нарту, его ученица стала ожидать похвалы. Она была уверена, что он понял: в меткости тренироваться нужды ей почти нет.

Веттар Нарт сумрачно посмотрел на торчащий из столба нож, затем на Ривелсею, и спросил:

- Это что?

- А что я сделала не так? – удивлённо спросила Ривелсея в ответ. Придраться здесь было решительно не к чему.

- Ты что, не понимаешь? – спросил Мастер. – Своим броском ты должна разнести этот столб в щепки, чтобы он вылетел из земли, чтобы от него вообще ничего не осталось, даже маленького пенька.

В первый миг ей показалось, что Мастер требует невозможного. Разве реально с десятка шагов с помощью небольшого ножа вырвать столб из земли? Но тут она вспомнила первый день обучения и сразу поняла, чему теперь её будет учить Веттар Нарт. Вот только каким образом можно это сделать? Однако Ривелсея знала, что для Веттар Нарта это не составит труда. Значит, сможет и она. По крайней мере, нужно ещё раз попытаться.

Ривелсея выдернула нож из столба и снова заняла исходное положение. На этот раз она постаралась вложить в бросок абсолютно всё что можно, и нож воткнулся на полсантиметра глубже. Это был предел. Веттар Нарт смотрел холодно и безучастно, как всегда.

- Великий Мастер… – начала Ривелсея.

- В тебе есть мощь, – прервал её Веттар Нарт, – но мало гнева. Вкладывай в свой бросок мощь, вкладывай гнев, и ты сможешь сокрушить что угодно.

Ривелсея заглянула в себя. Мощь, пусть ещё не слишком большую, она действительно чувствовала – мощь вместе с силой струилась по жилам. Гнев… Гнев был – от собственной неудачи. Но он был невелик, и к тому же Ривелсея контролировала его и не давала разрастаться, поскольку всегда считала, что гнев – не слишком хорошее чувство. Как оказалось, она была не права.

- Во мне нет гнева, Великий Мастер, – сказала Ривелсея. – Что мне делать?

- Ты должна понимать, ученица, основные принципы ратлеров. Мощь приходит от побед, опыт – от неудач, гнев – от боли. А боль, – Веттар Нарт усмехнулся, – от тех испытаний, которые ты сейчас будешь проходить? Ты готова? – спросил он тоном, в принципе не предполагающим отрицательного ответа.

Этот и следующие дни стали для Ривелсеи настоящим кошмаром. Веттар Нарт снова заставил её ходить по горячему железу и плавать в кипятке, и когда она послушно кивнула и уже приготовилась приступить, добавил: «Не отделяя сознания. Только так можно пробудить в тебе гнев».

Обучение началось сначала. Те же испытания, та же боль – но теперь Ривелсея не имела права её усмирять, а была обязана терпеть. Восемь дней тренировок привели к тому, что гнев, приходящий от боли – постоянной, не стихающей, поскольку раны и ожоги болели целые сутки – многократно превысил обычные его рамки, так что когда Ривелсея метнула нож в следующий раз, она ясно ощутила, как перед броском в него входит огромная разрушительная энергия.

Столб треснул напополам. Ривелсея взглянула на Мастера и увидела, что он покачал головой.

- Плохо. Слабо, – сказал он.

Это Ривелсея и сама хорошо понимала. Ещё через три дня она ощутила в себе такую мощь и столько гнева, что шанса на неудачу у неё уже не оставалось. Броском ножа столб раскололо напополам, левая часть отлетела в сторону, а правая наполовину вышла из земли. Веттар Нарт медленно кивнул. Как она любила этот жест, и как редко ей удавалось его видеть!

В тот день Ривелсея снова увидела Айледа. Они встретились после занятий у железных ворот. Ривелсее сильно хотелось пообщаться, но ей не хотелось, чтобы Айлед видел её такой, какой она была сейчас. Кожа лица у неё имела цвет почти серый и местами слезала, всё тело было покрыто ожогами, порезами и укусами. Всё это было следствием последних дней обучения. Ривелсея, впрочем, немного хитрила и при самых неприятных испытаниях отделяла сознание. Незаметно, не до конца, но даже это сильно помогало. Иначе Ривелсея выглядела бы совсем ужасно.

Айлед, увидев Ривелсею, сделал шаг в её сторону.

- Здравствуй, Ривелсея, – сказал он.

Ривелсея кивнула, поймав себя на том, что понемногу перенимает привычки Веттар Нарта.

- Ривелсея, – продолжил юноша. – Я хочу ещё раз тебя поблагодарить. Просто как человека. Я точно не выжил бы без твоей помощи. Я понял это, когда увидел удивление в глазах Келлнарта. Он, видимо, удивился, что я жив. Если тебе понадобится помощь, я всегда тебе помогу. Возможно, Мастер Келлнарт и отругал бы меня за эти слова…

- Да, разумеется, – ответила Ривелсея. – Если он ругает так же сильно, как Веттар Нарт, то я бы точно сказала, что тебе не повезло. Когда я пришла на занятие после нашей с тобой встречи, у меня были все шансы на то, что Веттар Нарт легко и с радостью выкинет меня из Ордена ратлеров и вряд ли вспомнит хотя бы раз.

- За что? – спросил Айлед.

- За прошлый раз. За слабость. Это противоречит правилам. Впрочем, я надеюсь, ты знаешь.

- Выходит… ты пострадала из-за меня? – спросил Айлед.

Ривелсея кивнула. Айлед немного изменился в лице, и было видно, что он хочет что-то сказать, попросить прощения или иным способом выказать свою слабость, но не хочет нарушать принципы ратлеров. Наконец он посмотрел ей в глаза и сказал:

- Ривелсея, я у тебя в долгу. В любой момент я готов оказать любую помощь, какой ты потребуешь. Слово ратлера.

Ривелсея промолчала. Она не нуждалась ни в чьей помощи – по крайней мере, сейчас. Да и чем ей мог помочь этот ещё довольно слабый парень, незаконченный ратлер, ученик Келлнарта? Ничем. Абсолютно ничем. Да он и сам это хорошо понимал. Однако слово ратлера просто так не дают, и отвергать его нельзя, поэтому Ривелсея молча его приняла. Мало ли как повернётся жизнь. Любая помощь, если она не унижает, может быть полезной, от кого бы она ни исходила.

Для них обоих возможность с кем-то пообщаться в крепости ратлеров была редким шансом, поэтому Айлед и Ривелсея после занятий не спешили уже расходиться, а стали дожидаться друг друга, чтобы обсудить прошедший день, тренировки, Мастеров и принципы клана ратлеров. «Отдавая что-то другому, ты отнимаешь это у самого себя и становишься слабее. Бескорыстная помощь нерациональна и неразумна, поскольку для Разума любая потеря является ненужной. Ратлер должен накоплять, а не раздавать», – эти фразы почти слово в слово много раз произносили Келлнарт и Веттар Нарт. Ривелсея бы не сказала, что им было хорошо вместе с Айледом, но поодиночке было действительно плохо, это она очень хорошо успела понять за два месяца в Цитадели Порядка.

У Айледа с самого начала Ривелсея вызывала намного больше симпатии. Он поражался её твёрдости и благородству, спокойствию, непосредственности, а то, что она обучалась у сильнейшего из трёх Мастеров, добавляло Ривелсее ещё больше уважения с его стороны. Несмотря на то, что обучение у Веттар Нарта совсем не приятно само по себе, зато это было очень почётно среди ратлеров. Айлед, несмотря на то что каждый день видел на её теле все следы методов Веттар Нарта, всё равно ей завидовал. К тому же, хотя он вряд ли сознался себе в этом, Ривелсея была ему просто довольно симпатична как девушка, одна из очень немногих девушек, которых ему довелось здесь встретить.

Что касается самой Ривелсеи, то она по-прежнему любила Веттар Нарта. Эта любовь не покидала её, как всякое безумное чувство, она росла с каждым днём. Предпоследний месяц обучения ратлерским искусствам Ривелсея запомнила как один из самых тяжёлых в своей жизни. Она изнемогала и от тренировок, и от любви. Любовь, которую она питала к Веттар Нарту, с самого начала носила оттенок безумия, а теперь она наконец вышла за последнюю черту и перевоплотилась в бушующую страсть. Терпеть Ривелсея больше не могла, ей не хватало ни человеческой выдержки, ни ратлерского терпения. На занятиях она смотрела на Мастера таким взглядом, что, не будь тот сильнейшим рыцарем Разума, ему наверняка сделалось бы не по себе. Она плохо слушала его наставления, с жадностью ловя лишь каждый звук голоса, прекраснейшего и самого дорогого для неё голоса, и подолгу не отводила глаз. Веттар Нарт смотрел обыкновенно сквозь неё, и его, казалось, не слишком волновало, насколько внимательно слушает ученица. Но однажды, во время очередного занятия, когда Ривелсея вместо того, чтобы запоминать принципы ратлеров, прямо-таки поедала глазами Великого Мастера, он вдруг замолчал, а потом спросил:

- О чём ты думаешь, ученица? Я ведь вижу, что не о путях ратлеров. Ты считаешь тему неважной или просто отвлекаешься? Если первое, то ты не права: это очень важный выбор, который делается лишь раз в жизни, и его вскоре придётся сделать и тебе. Твоя дальнейшая судьба во многом зависит именно от этого.

Я повторю ещё раз. Вернейшие – рыцари порядка – организуют союзников клана, это их основная забота и, поверь мне, непростая. Путь мудрейших, или рыцарей мудрости – это восстановление порядка и справедливости, а сильнейших, рыцарей мощи – борьба со многими формами зла. Ещё немного, и ты встанешь перед этим выбором, прежде чем пройти последнее испытание и быть посвящённой в ратлеры. Но ты отвлекаешься на мысли, недостойные ратлера, и слушаешь невнимательно. Этим ты нарушаешь важное правило Ордена: прежде всего думай о деле. Понимаешь, ученица, ратлер не может отвлекаться и забывать о главном, иначе это плохой ратлер. Ты, – сказал Веттар Нарт, и голос его сильно изменился, в нём в первый раз прозвучал не металл, а человеческие нотки, – моя ученица, и постарайся пройти жизненный путь так, чтобы мне не было стыдно. Это – твой долг, Ривелсея!

Эти слова изумили Ривелсею трижды. Во-первых, Веттар Нарт первый раз позволил себе полкапли откровенности, во-вторых, он произнёс фразу с восклицательной интонацией, заменившей ему обычную холодность слов, и в-третьих, он назвал её по имени. Такого не случалось ещё ни разу, и от всего этого в Ривелсее разразилась целая буря чувств и эмоций. Веттар Нарт, видимо, всё же ценил её. Вот только её ли саму или своё время и усилия, которые затратил на то, чтобы превратить эту слабую самоуверенную девушку в начинающего ратлера?

Ривелсея этого не понимала, вернее, не хотела понимать. Её разум яростно отвергал самое очевидное из-за того, что это очевидное было слишком горьким и неприемлемым. Одной искорки жизни, внезапно появившейся в Веттар Нарте и угасшей через одну секунду, хватило, чтобы внутри его ученицы вспыхнул целый пожар непобеждённых страстей. Её любовь постоянно, в течение двух месяцев, разбивалась о железную стену непоколебимого спокойствия Веттар Нарта. Теперь же, когда эта стена на мгновение рухнула, Ривелсея больше не могла сдержаться. Плотину, в которой появляется трещина, за несколько минут сносит водой. Лицо Ривелсеи изменилось так, как не изменяет его, наверно, ни страшная ярость, ни горькая скорбь. Волна неистовой страсти растеклась в её силе и объяла всё тело. Прервалось даже дыхание, и голосом, срывающимся от любви и какого-то сладкого безумия, она воскликнула:

- Великий Мастер… Великий Мастер… Поверьте, я никогда вас не предам, потому что… потому что… я люблю вас!

Тихо было вокруг. В Цитадели Порядка вообще всегда очень тихо. В огромных вековых деревьях, растущих там, почти нет птиц, и листья колышутся с очень слабым шелестом, поскольку сильный ветер не может там возникнуть и не может, преодолев воздушный заслон, прилететь извне. И снега не было – даже сейчас, зимой, но зимняя тишина во много раз превосходила летнюю. Не было ни треска насекомых, ни шелеста листьев, которые давно облетели. Небо казалось необычайно высоким, а белые дождевые облака, возникающие внезапно в самом центре небосклона, ту же распылялись на мелкие пушистые ватные клочки. Такой эффект также создавали могучие воздушные столбы башен Цитадели.

Тишина висела долго, и Ривелсея стала изнемогать в ожидании ответа. Она смотрела на Веттар Нарта, и лицо её от переполнявших душу эмоций было ярко-розовым. Страсть, кипевшая сейчас в ней, была столь сильна, что ей тяжело было даже стоять на месте. Хотелось забыть обо всех правилах и законах, обвить руками его шею, прижаться к его груди и поцеловать, впиться губами в его губы, растаять в его руках – таких мужественных и могучих. Ривелсее с большим трудом удавалось удерживать в себе этот порыв. Минуту или две она боролась со своим внутренним естеством и с содроганием ждала от Веттар Нарта ответа.

Он стоял в своей привычной позе, широко расставив ноги и немного припадая на ту, которая была здорова, скрестив руки на груди и запахнувшись в свою доходящую до колен чёрную мантию, и волосы Веттар Нарта, имевшие коричневатый оттенок, свободно ниспадали на его плечи. Лицо его, как и всегда, имело выражение сумрачное, а глаза стали ещё более жёсткими, чем обычно. Наконец он сказал:

- Как я уже говорил, ученица, тебе придётся вскоре встать перед выбором. Но прежде этого ты должна хорошо понять, чем классы ратлеров отличаются друг от друга и каковы особенности каждого из них. Дело в том, что представители каждого класса чаще всего имеют примерно одинаковый характер и стиль поведения. Рыцари порядка более миролюбивы и спокойны, и это правильно, поскольку их задача организовывать и поддерживать тех, чьи действия направлены или совпадают с интересами Ордена ратлеров. Воевать они умеют, но не слишком любят, их цель состоит не в этом, и потому они недостаточно мощные бойцы, в них мало гнева. Мудрейшие наиболее уравновешены, гнев в них вспыхивает сильно, но только тогда, когда надо. Функции их очень разнообразны. Обычно самые сложные и трудные задания, где требуется не одна только мощь, но и сообразительность или хитрость, даются именно им. В сильнейших же очень велик гнев, обычно они или озлоблены на весь мир, или кипят жаждой мести. Это – наилучшие бойцы, без которых Орден ратлеров не мог бы существовать. Но им, – Веттар Нарт помедлил, – не хватает мудрости. Часто бывает так, что они лезут на рожон там, где нужно всего лишь немного подождать или схитрить, и из-за этого многие погибают. Ты сама видишь, ученица, что различия велики. Теперь ты должна подумать о том, по какой из этих дорог пройдёт твой собственный путь.

Однако Ривелсея не слушала слов Мастера. Она напряжённо, с трепетом, ждала, что он ответит на её признание. Если бы он хотя бы улыбнулся, этого было бы вполне достаточно для Ривелсеи – не настолько она была глупа, чтобы рассчитывать на большее! Она никогда, никогда не видела его улыбки! Впрочем, и на это она особо не надеялась, ожидая скорее, что Мастер опять выругает её и даже накажет за проявление постыдных для ратлера чувств. Однако Великий Мастер Веттар Нарт поступил так, как только и мог поступить великий ратлер: он ничего не сказал, словно слова Ривелсеи были столь малозначительны, как если бы она сказала что-то о погоде или что после зимы будет весна.

Робкая надежда исчезла, и любовь превратилась в страдание. Страдание неизбежно для ратлера, и к нему надо привыкнуть, как привыкаешь в дальней дороге к тесному башмаку, как привыкаешь к пыльному воздуху, живя в городе, и уже не замечаешь его, и даже забываешь, что может быть как-то иначе. Страдание укрепляет сильные души и ломают слабые, поэтому Веттар Нарт никогда его не жалел. Когда куют железо, оно теряет свою форму, но зато приобретает необходимые качества и может затем быть использовано для дела. Ривелсея много раз видела в отцовской кузне, как это происходит, и сейчас она часто чувствовала себя этим самым куском металла на наковальне. Кузнец не испытывает эмоций по отношению к железному бруску, не задаётся мыслью, что испытывает тот во время удара молотом, и это вполне понятно. Великие Мастера ратлеров были таковы же. Разница была незначительной и состояла лишь в том, что они ковали не железо, а более тонкие и нежные субстанции – плоть и душу человеческую.

Вечером этого дня Ривелсея очень медленно шла после занятий по дороге к железным воротам между голых деревьев. Нет, заплакать она не могла уже ни от чего и поэтому не плакала. Не было и боли в душе – она приходит не сразу, а немного погодя. Ривелсея знала, что она придёт, и была готова к этому. Но пустота была острее, чем боль. В пустоте было спокойствие, но мучительное спокойствие, изнуряющее спокойствие, которое питает душу ядом. Пустота-полусмерть.

В эту ночь Ривелсея заснула только в четвёртом часу, когда сон окончательно поборол её ослабевший и измученный организм. Она лежала и думала. Обо всём и ни о чём. Пыталась сначала с помощью своей воли, а затем мощи ратлера усмирить пожар страсти в своей душе. Но это ей, разумеется, не удалось. Тяжело сочилась ночь за окном, ночь эта была одной из самых тяжёлых в жизни Ривелсеи. Мысль эта почему-то показалась ей отрадной. Она запомнила её специально, чтобы потом, когда в её жизни начнётся более счастливый период, достигнув каких-то успехов и пребывая в состоянии радости, вспомнить, каково было на самом дне жизни. Воспоминание радости даёт сил в горе, воспоминание горя укрепляет в радости. Но, впрочем, у Ривелсеи не было сейчас ни того, ни другого. Только пустота, из которой она не могла вырваться.

Когда серым маревом за окном засветилось утро, Ривелсея спала тяжёлым сном, разметавшись по постели в нахлынувшем исступлении тягостной любви, пламя которой полыхало сейчас столь неистово, как бывает только перед затишьем и угасанием. Часа через два она встала и, наскоро поев, вновь отправилась на занятия.

Глава 7

Через две недели в обучении Ривелсеи случился коренной перелом. Веттар Нарт сказал ей, что пришла пора начинать тренировки с огнём, самые сложные и самые нужные, и намекнул, что посвящение в ратлеры напрямую связано с этим. В последнее время Ривелсее стало почему-то казаться, что Мастер торопится как можно скорее подвести её к посвящению, сокращая раза в два те сроки, которые полагаются на те или иные упражнения. Она ясно чувствовала это, но не понимала, с чем это связано. Две недели вместо пары месяцев было потрачено на искоренение двух оставшихся, кроме боли, страхов, о которых Веттар Нарт говорил на первом занятии. Это достаточно легко далось Ривелсее, и Веттар Нарту приходилось раз за разом кивать, глядя на её успехи. Но вот с огнём всё было иначе. Если стихия воды почему-то казалась родной Ривелсее, то тренировки с огнём, напротив, давались её очень тяжело, она никак не могла добиться единства с этой трепещуще-жгучей, могучей и беспокойной энергией. Последние испытания стали для Ривелсеи самыми ужасными. Ожоги на теле, причиной которых раньше был только горячий металл, каждый день удваивались, поскольку теперь были вызваны своей непосредственной стихией. Мощь ратлера, развившаяся в Ривелсее до довольно высокой степени, и привычная техника отделения сознания, конечно, помогали ей в преодолении трудностей, но огонь абсолютно не гармонировал с её натурой, Ривелсея словно бы чувствовала даже враждебность огня по отношению к ней. Однако сейчас, как никогда сильно, стала помогать та фраза, которой Веттар Нарт обучил её в самом начале. Теперь только девушка поняла, насколько важна в этой фразе вторая строчка, которой сперва она не придавала особого значения. Каждый раз, произнося «Я не чувствую огня», Ривелсея ощущала, что пламя, лижущее ей ладони и коленки, словно смиряется, и боль утихает. Через несколько дней Ривелсея, вкладывая в эту фразу много ратлерской мощи, добилась того, что могла без особой боли погружать в пламя любую часть своего тела, однако это было всё равно очень неприятно, ощущение было полностью противоположно тому чувству растворения и слияния, какое она испытала во время упражнений с водой. Веттар Нарт постоянно торопил, занятия сейчас продолжались не по шесть и не по девять, что раньше считалось много, а по семнадцать часов в день, и Ривелсея каждый день после занятий почти искренне удивлялась тому, что она ещё жива. За всё время занятий нельзя было не только что отдохнуть – ратлеры этого слова вообще не понимают – но даже поесть и утолить свою жажду. Однако к этому она уже успела давно привыкнуть. Её мучило другое: с её Великим Мастером, с Веттар Нартом, что-то как будто случилось. Он мучил так, словно хотел вынуть душу, при этом почти не смотрел на неё, а его голос, всегда ровный и спокойный, теперь стал отрывистым и ещё более глухим. Вся жизнь состояла для Ривелсеи только в занятиях и сне, она почти месяц ни с кем не разговаривала, не видела даже Айледа, не думала о родителях и даже забывала принимать пищу. Только занятия. С семи утра до позднего вечера, каждый день, практически без отдыха. Тело Ривелсеи должно бы было давно ослабеть, но теперь его питала мощь, и слабости не было места рядом с ней. Ривелсея, однако, не понимала, к чему и зачем такая невероятная спешка. Она даже один раз, набравшись смелости, спросила об этом у Мастера, но тот очень сурово на неё посмотрел и не удостоил ответом. Менять что-то он явно не собирался, хотя Ривелсее казалось, что видеть её мучения ему вовсе не приятно и что не так уж он и спокоен внутри, как можно бы подумать. Впрочем, всё это были только догадки. Чужая душа всегда тонет в сумерках, а душа ратлера – вечная ночь, где не вспыхнет никогда даже искорка чувства, а если и вспыхнет, то вечный сумрак тут же её поглотит…

Но всё когда-нибудь кончается, и спустя полмесяца Веттар Нарт неожиданно сказал, что ближайшая неделя свободна от занятий и по истечении её будет посвящение. За неделю Ривелсея должна сделать свой выбор и решить, кем она хочет стать. Она кивнула и направилась к выходу, ничего не ответив и даже не попрощавшись. Она всё больше, сама того не желая, становилась похожа на своего Мастера. Вообще среди ратлеров не принято ни приветствовать, ни прощаться, ни благодарить. Считается, что излишние слова ничем не способствуют и даже мешают продвижению к намеченной цели, вот только каким образом, Ривелсея никак не могла понять.

Неделя отдыха стала для Ривелсеи настоящим подарком. Не надо рано вставать и бежать на бесконечные занятия, не надо вынимать из огня железные прутья, а можно просто поспать и погулять по Цитадели. В первое же утро она выспалась и практически весь день ничего не делала. Она могла себе это позволить после всего того, что приходилось делать на ежедневных, почти в течение пяти месяцев, занятиях. Только вечером она вышла из своей комнаты и сходила в соседний корпус, чтобы взять там какие-нибудь книги. Всё-таки выбор – кем ей стать – очень важный, и необдуманно его делать нельзя. За шесть дней нужно всё обдумать, прочитать и решить. Побродив полчаса по улицам Цитадели, Ривелсея вернулась к себе и, вызвав повара, потребовала ужин и каких-нибудь фруктов, заплатив за это двадцать монет серебром. Вскоре ей принесли зажаренную с грибами птицу и большое блюдо полуспелых груш. Съев первое, Ривелсея с грустью отметила, что грибы здесь готовят хуже, чем в корпусе для прибывающих. Тот мальчик-повар в этом действительно был превосходен. Но в целом всё было вполне прилично. Ривелсея села на единственный в комнате стул, спинка которого была аккуратно выкрашена обязательным для ратлерского интерьера фиолетовым цветом, открыла одну из книг, одновременно жуя груши и стараясь не капать соком на страницы книги – толстого манускрипта, по которому училась, судя по его виду, не одна сотня ратлеров. Страницы во многих местах были потрёпаны и покрыты пятнами, однако чёрные буквы, построенные из толстых отчётливых линий, всё равно проступали с большой чёткостью – ровные, без всяких завитков и округлостей, без малейших изъянов. Было сразу видно, что данную книгу писал ратлер. Читать её было довольно интересно. Ривелсея пропускала большей частью все рассуждения об известных ей принципах и выискивала в первую очередь то, что касалось её предстоящего выбора. Делать его она начала ещё до чтения книги и сразу как-то поняла, что сильнейшие – не её удел. В ней не было ни неимоверной мощи, ни колоссального гнева, ни желания мести. Она не хотела убивать, ведь не для того же она станет ратлером, чтобы заливать человеческой силой землю. К тому же – делать это бездумно, подчиняясь приказу и даже не рассуждая, заслуживают ли те, кого надо убить, смерти? Идея защищать союзников нравилась ей гораздо больше, и Ривелсея стала читать в первую очередь про них, чтобы лучше понять идеалы и принципы вернейших. И быстро разочаровалась, когда поняла, что функции вернейших и сильнейших мало чем отличаются. Вернейшие, с одной стороны, управляют всеми союзниками ратлерского клана, а порой и ратлерами, а с другой, обязаны их защищать. Казалось бы, обязанности их более мирные, но дело в том, что вернейших вместе с их подопечными очень часто заставляют присутствовать на поле битвы со злом. Кстати, «злом» мог признать Повелитель любую личность, клан, группу существ или людей, и под лозунгом борьбы со злом, как поняла Ривелсея, в принципе мог быть уничтожен кто угодно. Вернейшие по закону обязаны были приложить все усилия для защиты людей, которые служат Ордену, но Ривелсея уже знала о том, что чаще всего после боя они выживают, а гибнут союзники: всё ж таки Повелитель ценит жизни ратлеров гораздо больше, чем жизни вспомогательных бойцов.

Отвергнув и вернейших, Ривелсея уже автоматически сделала свой выбор: просто выбора уже больше не осталось. Начав читать про рыцарей мудрости, Ривелсея сразу же ощутила, что это и есть её путь, её выбор, её судьба. Загадочный путь, поскольку обязанности класса мудрейших не были подробно описаны, так что Ривелсея даже не смогла сразу понять, чем конкретно они занимаются – про это в книге не было написано почти что ничего. Однако Ривелсея заметила: именно мудрейшие во всех повествованиях данной книги уничтожали наиболее сильных и опасных врагов, появляясь чаще всего неожиданно и там, где их не ждали. Глубокой ночью Ривелсея закончила читать книгу, закрыла её и потом долго, вслушиваясь в себя, смотрела в ночную тьму. Всё, выбор был сделан, и в конце недели ей предстояло стать воином Разума, вступив на путь мудрейших, славнейший из ратлерских путей. К тому же, обучение у Веттар Нарта, состоящее, по большому счёту, из одних только пыток, закончилось, и этому просто невозможно было не радоваться.

И одновременно… В последнее время Ривелсея начала замечать в себе странную перемену в своём отношении к Веттар Нарту. Странное было чувство: любовь её к нему не угасла, но она словно бы обледенела изнутри и снаружи и почти уже не мешала Ривелсее жить. С большим опозданием, как бывает всегда в любви, включился Разум, и Ривелсея осознала то, что могла, но боялась осознать до этого: что она слишком ещё молода и неопытна, что любовь её к Веттар Нарту родилась из восхищения и просто даже потому, что она не видела ещё никогда в своей жизни мужчины, способного внушать такое уважение. Это, быть может, даже и не была любовь вообще, но первый опыт – главный опыт, и тут уж ничего нельзя поделать. Неудачная любовь – железом по душе. Теперь Ривелсея боялась этого чувства, не желая, чтобы все её связанные с ним мучения повторились вновь. Хотя нет: слово «боялась» тоже не сочетаемо с ратлерской мощью. Веттар Нарт давно уже отучил её и от этого слова, и от этого чувства. Целую неделю он потратил на то, чтобы обучить её конкретизации опасности и способам, позволяющим в любой ситуации, не поддаваясь панике или страху, найти верный путь действий и спокойно следовать ему, исходя из того, что конкретно является угрозой в данный момент. Ривелсея, конечно, не боялась. Используя данные методы, она просто решила, что любовь несёт только одни страдания, а потому и связываться со всем этим не стоит. И девушка Ривелсея умерла после этого решения, уступив наконец своё место Ривелсее-ратлеру. Нет эмоций. Нет страданий. Нет волнения. Есть мощь ратлера – та, которая способна заменить собой все другие чувства, вытесняя их понемногу из души и сознания. То чувство, которое помогает в жизни, как никакое другое. Теперь оно не просто струилось по телу, Ривелсея ощущала очень явно и ясно, что в ней полностью пропали все страхи и тревоги, мощь ратлера не могла их переносить и быстро уничтожала. Холодность рассудка, лёд сознания – неизбежны. Ривелсея чувствовала, что становится похожей на своего Великого Мастера, и до звания ратлера ей остался один только обряд посвящения. Ривелсея была уже готова. Она решила, кем быть, и сомневаться больше было не в чем. Путь избран, что впереди – неизвестно. Но это легко узнать. Нужно лишь начать идти…

За день до посвящения она, гуляя по Цитадели, увидела вновь Айледа. Он выходил из железных ворот с территории тренировок. Лицо его было задумчивым и очень мрачным, и чем-то в этот момент он даже походил на Веттар Нарта с его вечной суровостью. Увидев Ривелсею, он улыбнулся, но тут же вновь вернул себе серьёзное выражение.

- Здравствуй, Ривелсея, – сказал он.

Ривелсея кивнула, без улыбки и каких-либо изменений на лице, однако остановилась напротив Айледа. Ей хотелось пообщаться. Айлед во время ходьбы немного прихрамывал на левую ногу, и это ещё раз напомнило Ривелсее Веттар Нарта.

- Что случилось? – спросила она.

- О чём ты? А, нога… Да нет, ничего страшного, я её просто вывихнул немного, срастётся. А тебя ведь скоро уже посвятят, да? – спросил Айлед, и зависть ясно прочиталась в его выразительных синих глазах.

- Да, – кивнула она.

- Счастливая, – со вздохом сказал Айлед. – А мне ещё месяц, а то и больше. Хотя учиться, как я понимаю, я начал за три месяца до тебя.

- Почему так долго? – удивилась Ривелсея.

Айлед усмехнулся.

- Ну как почему? Ты разве не знаешь, что только Веттар Нарт способен обучать так быстро? Он высвобождает мощь за пару месяцев, ведь так? Я сначала очень хотел у него обучаться, однако меня направили к Келлнарту. Впрочем, я не жалею, – добавил Айлед.

- Айлед, ты уже выбрал свой класс? Кем ты хочешь стать? – спросила Ривелсея. – Я долго думала над этим, пока не избрала путь мудрейших. Мне кажется, он самый достойный. Максимум мощи и минимум проливания силы. Я вот не люблю, совсем не люблю силу и не хочу в ней утонуть. Что ты думаешь по этому поводу?

Айлед потупил глаза, но через миг вновь их поднял и ответил:

- Я примкну к рыцарям мощи. Это не менее достойный путь, и они не тонут в силе, а борются со злом. И потом, – он полсекунды помолчал, – у меня нет способностей, чтобы выбрать другой класс. Великий Мастер Келлнарт советовал мне выбрать именно то, что мне лучше всего подойдёт – класс рыцарей мощи, и я наверняка последую этому совету. Полагаю, для меня это более чем подходит. А ты – другая. Ты крепче, сильнее, мудрее меня. Будь я простым человеком, я бы, наверно, сильно тебе завидовал. Но зависть ослабляет, поэтому…

Ривелсея кивнула и, взглянув ему в глаза, сказала:

- Запомни, Айлед: очень глупо судить и об обычном человеке, и о ратлере тогда, когда его жизненный путь только начинается. Неизвестно, кем стану я, неизвестно, кем станешь ты и какой будет наша дальнейшая судьба. Понятно, что я сейчас сильнее, чем ты, ведь у меня завтра посвящение, а тебе ещё долго учиться! Но поверь, обучаться у Веттар Нарта очень тяжело. Было, – добавила Ривелсея, этим словом как бы отчёркивая данный период своей жизни. Ведь и правда, он уже кончился, и Ривелсея надеялась, что больше всего этого ей испытать не придётся, хотя смутно предчувствовала, что надежда эта довольно пустая. Путь ратлера только начинается с посвящения, и всё то, чему учат Мастера – лишь подготовка к настоящим трудностям и действительно опасной борьбе. Ривелсея пока не знала, с чем и как ей предстоит бороться, но она уже пылала желанием распространять истины Разума среди людей.

- Значит, тебя через несколько дней уже не будет в Цитадели? – спросил Айлед. – Молодых ратлеров обыкновенно тут же отправляют куда-нибудь с заданиями и поручениями, я думаю, что и с тобой поступят так же. Жаль, без тебя мне будет ещё более одиноко. А к тому же, я так и не успел тебя отблагодарить, Ривелсея.

Первым порывом Ривелсеи было сказать, что он ничего ей не должен и она не нуждается ни в благодарности, ни в помощи, но она поняла, что это неразумно, и потому ответила:

- Ничего, ещё успеешь. Мы оба служим Ордену, следовательно, увидимся ещё. Не здесь, так в другом месте. Не торопись, Айлед, да и вообще – не думай об этом.

- Хорошо, – ответил тот.

Вскоре они попрощались. Айлед медленно побрёл к жилому корпусу, а Ривелсея, некоторое время постояв в задумчивости, затем направилась, подчиняясь не вполне ясному порыву, в сторону аллеи, прямых раскидистых деревьев, к фонтану – тому самому, рядом с которым она стояла в день накануне своего знакомства с Веттар Нартом. Здесь ничто не изменилось, абсолютно так же фонтан струил свою воду из ярко-прозрачного синего камня. Но как же сильно изменилась она сама! Если в прошлый раз в эту стеклянную воду смотрела молодая симпатичная девушка, полная надежды и предвкушения – пусть тревожного, но всё-таки радостного, то сейчас вода в чистых своих бликах отражала уже лицо ратлера, оно стало строгим, с него полностью исчезли задумчивость и мечтательность, а в глазах зажёгся спокойный и ровный огонь, отражающий мощь, текущую внутри неё. Ривелсея, конечно, не могла не отметить и того, что лицо её сейчас выглядело далеко не так привлекательно, как в прошлый раз. Многочисленные ожоги и порезы, которые, конечно, были и на других частях тела, сильно мешали увидеть её прежнюю правильность и красоту.

Ривелсея около часа сидела в одиночестве на скамейке перед фонтаном и смотрела на воду. Она о многом думала в это время. О родителях и доме, который она покинула больше чем полгода назад, и при этой мысли горечь вновь наполняла сердце. Ривелсея подавила её поток мощью, однако отогнать воспоминания всё равно не смогла. Некоторое время затем она думала о Веттар Нарте. Теперь уже спокойно и холодно – не как девушка, а как ратлер. Наконец, когда стемнело, она встала и отправилась спать. В эту ночь спала она плохо – мысль, что завтра она станет ратлером, не давала ей покоя, ведь к этому она стремилась почти полгода, вынесла столько кошмарных тренировок! И наконец – завтра… Что будет дальше, она не знала, но была готова к любым поручениям Ордена. Разные мысли шли бесконечным потоком. Ривелсея заснула в третьем часу и едва не проспала посвящение, которое, согласно словам Веттар Нарта, должно было начаться в шесть.

Глава 8

С трепетом в душе она встала, оделась и вышла из корпуса, направившись к очень уже хорошо ей знакомым железным воротам. Ривелсея была уверена, что пришла раньше и ей придётся ждать, но нет – в конце не менее знакомой аллеи, где располагалась тренировочная площадка, уже стояли двое. Первым, разумеется, был Веттар Нарт, одетый абсолютно так же, как обычно, но смотрел он немного менее мрачно, и Ривелсея заметила, что он задержал на ней взгляд на десяток секунд дольше, чем требовалось для того, чтобы просто отметить приход своей ученицы. Второго мужчину, стоявшего рядом, Ривелсея вообще никогда не видела. Он тоже был в чёрной мантии, и таким же был цвет его глаз и густых длинных волос. Он был очень широкоплеч и не сказать, чтобы худ, хотя и не полон. Рост – метра под два, может быть, немного меньше, и всем своим видом, спокойным и уверенным, он производил впечатление чудовищного могущества.

Ривелсее не пришлось гадать, кто это. Лишь только она приблизилась, он поднял на неё взгляд и сказал:

- Приветствую, Ривелсея. Сегодня в твоей жизни переломный момент, и ты можешь стать ратлером, если пройдёшь посвящение. Вспомни всё, чему тебя учил Веттар Нарт, и примени свою мощь и способности ратлера, чтобы сделать это. Заранее желаю тебе успеха.

Ривелсея сделала ещё шаг вперёд и поклонилась. Она, стоило только этому человеку заговорить, сразу же узнала его. Этот голос она уже слышала один раз, правда, мало, поскольку он только задавал вопросы. Но всё равно, не узнать его было нелегко. Ривелсея смотрела в лицо этого человека и пыталась высмотреть в нём какие-то черты и качества, которые должны были быть свойственны главному ратлеру. Лицо было достаточно своеобразным. Глаза были утоплены в глазницах, нос неправильной формы, немного приплюснутый, верхняя губа разрезана длинным шрамом, идущим через левую щёку. На его лице читалось… Нет, ничего не читалось. Абсолютно ничего, что совершенно понятно: вряд ли у главы Ордена ратлеров может быть иначе.

Повелитель тоже взглянул на Ривелсею и сказал:

- Слушай внимательно мои слова и запоминай то, что я скажу, навсегда. Это будет твой закон, если сможешь стать ратлером. Смиряй свой гнев, когда кончится бой, и управляй им. Просто так не убивай, просто так не щади. Все ратлеры тебе родные, им помогай всегда, остальным же помощи бескорыстно не предлагай, не трать свою мощь. Не лги никогда и не трогай чужого, если существуют другие способы достигнуть твоей цели. Ничего не страшись, от опасности не беги, врагов побеждай, мощь укрепляй, страсти одолевай, Мастеров почитай, Повелителю повинуйся. Слава за славу, почёт за доблесть, сила за силу, жизнь за жизнь, за предательство – смерть, – закончил Повелитель не слишком понятно и добавил: – Если обещаешь исполнять всё это, то подойди.

Ривелсея приблизилась к Повелителю. Он извлёк меч – небольших размеров и, как успела заметить Ривелсея, во многих местах зазубренный и выщербленный; срезал прядь волос с головы Ривелсеи и протянул ей меч острием вперёд.

- Целуй, – сказал он.

Ривелсея осторожно поцеловала острие меча. Впрочем, по той боли, какую она испытала в момент отрезания волос, она поняла, что порезаться можно не опасаться. Обряд посвящения её абсолютно не впечатлил; если честно, она ожидала чего-то большего. Её только немного удивило во фразе Повелителя «если» вместо «когда». Ведь она уже завершила своё обучение, выбрала свой путь (её, кстати, почему-то даже не спросили, какой, и это тоже немного удивляло) и принесла клятву. Что ещё? Но все странности в речи Повелителя заставляли её думать, что это, наверное, ещё не всё.

Повелитель убрал меч, повернулся к всё это время молчавшему Веттар Нарту и сказал:

- Я думаю, она готова. Можно начинать.

Веттар Нарт привычно кивнул. Он развернулся к ученице, сказал ей «пойдём!» и зашагал вслед за Повелителем. Ривелсея направилась за ними, гадая, что сейчас ей придётся делать.

Через полсотни шагов они вышли на ровную площадку, где находилось некое странное сооружение из почерневшего металла. Конструкция имела форму двойного круга, а диаметр её был метра три-четыре. Большим количеством металлических столбиков она крепилась к земле. Подойдя ближе, Ривелсея заметила, что пространство между внешним и внутренним кругами заполнено огромным количеством щепок и кусков дерева. Нужно было привезти не одну телегу, чтобы дерева хватило. Высота конструкции была метра полтора. Дойдя до неё, Повелитель развернулся и сказал:

- Ривелсея, до начала последнего и самого важного ратлерского испытания осталось шесть минут. Я думаю, ты не захочешь отступить и лишиться звания ратлера?

Ривелсея замотала головой. Она не знала, что ей предстоит, но заранее была готова ко всему. Отступить теперь было бы даже смешно. И просто невозможно.

- Хорошо. У тебя осталось время для разговора с Веттар Нартом, твоим Великим Мастером. Воспользуйся этим.

Сказав это, Повелитель скрестил руки на груди и медленно отошёл в сторону, а Ривелсея посмотрела на Веттар Нарта. Тот подошёл к ней и сказал:

- Ривелсея, слушай внимательно. Сейчас состоится собственно посвящение. Тебе нужно будет простоять в центре внутреннего круга, пока огонь не погаснет. Это недолго, минут семь-восемь, твоя задача – не сгореть. Для этого сразу же отделяй сознание. Боль будет в любом случае, примени контроль над ней, так, как я тебя учил. Всё, Ривелсея, больше мне нечего сказать. Ты уже знаешь и умеешь то, что нужно, и, надеюсь, сможешь это правильно использовать. Ривелсея, я верю в тебя – знаю, что тебя это укрепит. Ты будешь хорошим ратлером, поскольку ты упорна, смела и рассудительна. Я почти уверен в том, что касается избранного тобой пути. Но этот вопрос должен задать тебе не я, так что не отвечай. Всё, Ривелсея. Ты хочешь ещё что-то сказать или спросить?

Ривелсея поразмыслила несколько секунд. Нет, спрашивать ей было нечего, всё было понятно. Сложное испытание, возможно, чересчур сложное, но чего можно ожидать от ратлеров? Ривелсея предупреждали, что посвящение очень тяжело пройти, и к чему-то подобному она готовилась. А сказать Мастеру теперь ей было нечего. Любовь к нему в ней давно не то чтобы угасла, а просто была заглушена и подавлена мощью ратлера. Та часть её души, которую занимала любовь, теперь обледенела, застыла и пришла в неподвижность.

- Нет, – сказала Ривелсея.

Веттар Нарт кивнул и громко крикнул:

- Сильномогучий! Ученица готова. Можно начинать.

Дальше всё было как-то очень быстро. Ривелсее дали переодеться в какие-то неудобные тряпки вместо её обычного серого комбинезона, в котором она обычно посещала занятия, а на голову она надела специально выданный ей тяжёлый белый шлем – похоже, из какого-то особого камня, который не горит и не раскаляется от огня. Под ним она спрятала свои волосы, терять которые она ни в коем случае не хотела. После этого она прошла в центр металлического сооружения. Повелитель что-то тихо сказал Веттар Нарту, тот кивнул, отступил немного в сторону и высоко поднял руку.

Внезапно из небольших отверстий по краям этой конструкции забили тонкие струйки огня – это вырывалась, видимо, какая-то воспламенённая жидкость. Спустя секунду сухие поленья запылали. Языки пламени взметнулись высоко в воздух, и Ривелсею захлестнуло огнём сразу с нескольких сторон. Сознание она с большим трудом поспешно отделила за несколько секунд перед этим и лишь потому не погибла от боли сразу. Первые секунды были самыми тяжёлыми. Мгновенно вспыхнула одежда и почти так же мгновенно сгорела. Вслед за ней уже должно было начать обугливаться и само тело, но тут на помощь весьма вовремя пришло то, что единственное могло сейчас ей помочь – мощь ратлера. Она засочилась, заструилась по всему телу, и это ощущение было сладостно-приятным, поскольку, пока через тело течёт мощь, оно практически неуязвимо, его можно лишь деформировать, но не разрушить структуру. Мощь текла медленно, но запасы её были небеспредельны, и Ривелсея прекрасно чувствовала, как она так же медленно, но верно начинает иссякать. Страх, что её не хватит, в соответствии с методикой Веттар Нарта перешёл в мысль о том, что она будет делать в таком случае. И ответ родился сразу же. Вариантов было два: либо сгореть, либо… «Полное отделение», – подумала, паря сознанием где-то над собой, Ривелсея. Да, это было очень опасно. Но лучше, чем просто сгореть.

Прошло минуты три, быть может, четыре – то есть где-то около половины. Пламя полыхало так же неистово, Веттар Нарт стоял, скрестив за спиной руки, и на лице его ясно обозначилась гримаса боли. Но никто этого не видел. Повелитель стоял к нему спиной и думал о чём-то своём, а Ривелсея ни в каком случае не смогла бы его увидеть с отделённым сознанием, а тем более с неотделённым, через стену дикого огня. Она была сейчас озабочена совсем другим. Минус отделения сознания в том, что мысли, хотя отличаются большой ясностью и правильностью, текут гораздо медленнее, и с этим при всём желании поделать ничего нельзя. Между тем, тело её питали предпоследние капли мощи. Ривелсея не видела пламени, но чувствовала жар костра и понимала, что гореть ему ещё долго, как минимум – столько же. Последние капли ратлерской мощи напитали её тело и улетучились. За миг до этого Ривелсея поняла, что ещё секунда – и она сгорит. Вызвав страшное напряжение во всём теле, в сознании и даже в душе, она быстро, практически без раздумий, которые могли стоить ей жизни, ещё более неистовым усилием сделала то, что могло дать ей последний шанс или, если она сделает не всё правильно, освободить её от всех страданий и проблем земного бытия. Веттар Нарт много раз говорил ей, что, отделяя сознание, нужно представлять себя сверху, но не выпускать из виду своё тело. В этот момент можно видеть всё, что происходит вокруг, даже если глаза закрыты, поскольку функцию зрения теперь выполняют не они, а само сознание. Но любая концентрация на каком-либо предмете, даже самая незначительная, мгновенно возвращает сознание обратно в тело. Это парение мысли над телом называлось частичным отделением и позволяло ратлерской мощи сохранять тело неуязвимым. Но теперь частичного стало уже недостаточно, поскольку иссякла мощь. Ривелсея резко рванулась своей мыслью вверх и далеко в сторону от своего тела. Боль обожгла её на полпути, она хлестнула её огненным бичом и сразу же отступила. Ривелсея взглянула вниз и уже не увидела там себя. Струился белый туман, туман и мягкий сумрак, и сквозь него с трудом пробивались лучи солнца и виднелись деревья и здания. Что это было – реальный ли мир или воображение, или нечто среднее между тем и другим – Ривелсея не знала. Это были какие-то сумерки разума, сгустки полуреальности. Витать в них было легко, но у них было и коварное свойство – они словно засасывали, служили входом во что-то совсем уже непостижимое. В иную реальность; возможно, в иной мир.

Ривелсея полностью отделила сознание впервые. Веттар Нарт предупреждал, что это опасно, и она всё понимала и пыталась сообразить, сколько времени уже прошло (это было невозможно, время здесь не текло) и что делать дальше. Думать совершенно не хотелось, хотелось расслабиться и просто витать здесь, на волнах сумрачного тумана и серой полумглы, и упиваться этим надземным, надбытийным спокойствием. Но одна мысль скоро пришла ей: надо возвращаться. Пока не поздно. Тяжело было сейчас осмыслить этот импульс, но Ривелсея укрепилась на нём и сильно напрягла свой внутренний взор. Она была вне тела, теперь она должна была вновь обрести его, пока разум её не слился окончательно с мглистым сумраком полуреальности. Перемещаться было в тысячу раз тяжелее, чем в нормальном мире, белые струистые потоки охватывали её и мешали видеть, и продолжалось это бесконечно долго, наверное, несколько дней. Наконец она увидела себя и словно обрушилась куда-то с неимоверной высоты. Падала она недолго, часа три-четыре (как показалось ей), и в это время она не могла ни мыслить, ни думать о чём-либо.

Потом она почувствовала, как её завернули в одеяло боли, и закричала. Крик этот доставил ей самое большое облегчение за жизнь: она услышала свой голос и поняла, что это – реальность. А реальность всегда прекрасна, какой бы она ни была, но понять это могут немногие – лишь те, кто побывал за её пределами и смог вернуться обратно.

Глаза открыть ей просто не удалось – не хватило сил. Дышать тоже было нелегко, но она задышала сразу, судорожно ловя ртом потоки воздуха и захлёбываясь ими. Жизнь возвращалась с трудом, толчками, и с каждым новым глотком жизни становилась сильнее боль. Она вновь застонала, но этот её стон не был никем услышан, и уж тем более никто не пришёл ей на помощь. Поняв, что реальность преподносит ей не слишком много хорошего, Ривелсея вновь погрузилась в забытье.

Наконец ей удалось набрать достаточно сил для того чтобы открыть глаза. Она лежала на оттаявшей ото льда земле, на каком-то клочке одежды, который кто-то под неё подстелил, и укрытая чьей-то одеждой. Все элементы её собственной одежды были аккуратно сложены рядом, а на ней самой не было ровно ничего, поскольку всё погибло в огне. Подняв голову, Ривелсея увидела, что уже вечер, солнце готовится зайти за горизонт, а она лежит почти на том же месте, где проходило посвящение, но металлическое орудие последней ратлерской пытки уже успели куда-то унести, чтобы впоследствии неоднократно использовать для испытания новых ратлеров.

Любое движение доставляло жуткую боль. Ривелсея взглянула на кучку одежды и увидела, что кинжала рядом с ней нет. Да, она сама оставила его у себя в комнате, решив, что на посвящении он не нужен. Теперь он был бы очень кстати. Встать самостоятельно Ривелсея не смогла. Слабеющей рукой девушка переворошила одежду, и всё, что она смогла найти там, это только свой талисман. Он всегда, как верила Ривелсея, помогал ей, и сейчас помог опять. Острым краем месяца Ривелсея резко провела по руке и растёрла по ладони выступившие капли силы. Несколько мгновений спустя она вновь упала на землю и закрыла глаза. Регенерация совсем не была приятной, энергия внутри тела резко перетасовывалась, из центра она растекалась по конечностям, заживляя раны и ожоги, но в голове и в груди её резко убыло, и Ривелсея чувствовала этот огромный неприятный комок отсутствия в районе сердца. Часа через два она с трудом встала и с ещё большим трудом натянула на себя бельё и комбинезон. Была уже ночь, но Цитадель Порядка оправдывала своё название – даже ночью в ней нельзя было сбиться с пути, забредя в какой-нибудь тупик, или упасть, споткнувшись о торчащий из земли среди дороги корень. К чести ратлеров, их обиталище не содержало нигде ни тупиков, ни корней.

К утру Ривелсея добралась до своего временного жилища. Утро было мутным, солнце неохотно дождило свои лучи сквозь тусклые окна. Это единственное, что запомнила Ривелсея об этом утре – первом утре, которая она встретила, будучи уже ратлером. Как неоднократно замечала Ривелсея – когда достигаешь долго желаемого, то этот миг в настоящем никогда не бывает таким, каким виделся издалека взглядом в будущее, а момент, к которому долго стремишься, можно не только не осознать, но даже не заметить. Так было и сейчас. Ривелсея рухнула на свою постель, не раздеваясь, зная, что ни за что не встанет в ближайшие сутки, даже если ей прикажет сам Повелитель. Ратлеры достаточно наиздевались над ней, но теперь она – одна из них, и рассчитывала, что подобные вещи кончатся. Хотелось надеяться, что теперь произойдёт перелом в её судьбе и она наконец-то принесёт пользу Ордену и начнёт уважать себя, то есть добьётся того, ради чего ушла из деревни Росолесной.

Впрочем, всё это она подумала не сейчас, а на следующее утро, когда проснулась и поднялась на ноги. Опорожнив полностью графин с ягодным соком на столе, Ривелсея подошла к зеркалу. Обычно взгляд на себя хоть немного приподнимал ей настроение, но только не в этот раз. Пустыня не сделала с ней того, что сделал ратлерский костёр. Всё лицо было одним большим ожогом, а раздевшись и осмотрев себя всю, Ривелсея пришла к выводу, что оно пострадало не больше, чем всё остальное. Ожоги почти не болели, но это лишь потому, что Ривелсея через связь с силой напитала их своей внутренней энергией и уменьшила боль. Ривелсея только успела съесть принесённый слугой завтрак, как в дверь постучали, и на пороге возник широкоплечий ратлер, громко возгласивший, что через пять дней, в семь часов утра, она должна явиться в здание Совета Разума. Это известие порадовало Ривелсею дважды: во-первых, про неё не забыли и, можно надеяться, дадут уже первое поручение, а во-вторых, и ещё больше, обрадовало то, что идти надо не сейчас. Перед визитом в Совет Ривелсея очень хотела отдохнуть и восстановиться.

Глава 9

Пять дней – это, конечно, не так уж мало, но прошли они так быстро, что Ривелсея, в принципе, даже их не заметила. За это время она один раз встретила Айледа, когда шла по улице Цитадели. Нога у него так и не прошла, он по-прежнему припадал на неё при ходьбе, и у Ривелсеи появилось предчувствие, что его походка вполне может навсегда стать такой же, как у Веттар Нарта. При виде Ривелсеи Айлед опять заметно обрадовался, сразу подошёл к ней и спросил:

- Что, Ривелсея, уже ратлер?

- Да.

- Ну и как, тяжело?

- Нормально, – ответила она, имея в виду, что это, конечно, настолько же гуманно, как и вообще всё ратлерское, однако выжить (и она сама этому блестящий пример) всё-таки можно. Вероятно, Айлед понял этот ответ несколько иначе, но это ничего. У него ещё всё впереди.

В тот раз они гуляли вместе долго и беседовали о многом. Судьба Айледа, как оказалось, тоже была интересной. И не слишком счастливой. Так же, как и Ривелсея, он родился далеко от Цитадели, в городе Анрельте – как считали многие, самом крупном и красивом городе. Но судьба его сразу не сложилась. Мать умерла рано, Айлед её даже не помнил, а отец его не любил и заставлял с восьми лет работать на каменоломне вместе с рабочими. Айлед и работал (а куда было деваться?) и даже накопил пять анреллов денег за шесть лет, но потом случилась беда: отец Айледа утонул, упав с моста в реку, а дом, где жил Айлед, сразу же был занят каким-то малознакомым человеком – якобы за долги отца. Айлед не верил этому, но сделать ничего не мог и перебрался в небольшую лачужку, где жили рабочие. Там его тоже не слишком-то привечали, но Айлед всё терпел, кое-как жил и усердно работал. За девять анреллов вполне можно было обзавестись собственным домом, о чём и мечтал Айлед. Но судьба опять поступила с ним подло. Придя один раз после работы, Айлед с ужасом обнаружил, что все его деньги пропали, а один из его соседей по лачуге, работавший вместе с ним, в новой одежде и сильно пьян. Айлед всё понял и бросился на него, но больше никто из всех, кто видел это, не поддержал Айледа. Началась сильная потасовка, и Айледа жестоко побили, но неожиданно он заметил, что незнакомый мужчина, стоящий за забором уже около часа, вдруг резвым шагом прошёл в калитку и подошёл к дерущимся.

Айлед хорошо запомнил всё, что было потом. «А ну-ка все разошлись!» – неожиданно грозно рявкнул незнакомец. Айледа ударили ещё несколько раз, а затем внимание переключилось. «А это что ещё за выродок?» – заорал охмелевший обидчик Айледа. «Может, ты хочешь и меня побить?» – спросил мужчина неожиданно спокойно и так же грозно. «Охотно», – крикнул тот и накинулся на нового врага, а вслед за ним и другие. Но только зря они это сделали. Через миг все шестеро лежали на земле, сражённые мощными ударами кулака незнакомца. «Всё?» – спросил он, посмотрев на Айледа. Один из них было поднялся, но тут же вновь скрючился на земле. В глазах мужчины сверкнул гнев, а в руке меч. «Следующему, кто захочет со мной подраться», – сказал он, – «я покажу, какого цвета сила». Последовала длительная немая сцена, наконец незнакомец подошёл к Айледу. «Мальчик», – сказал он, – «я вижу, тебе сильно надоела такая жизнь. Я зову тебя с собой. Пойдём». Сказав это, он развернулся и медленно, не оглядываясь, направился прочь. Айлед раздумывал мучительно, но недолго. Пробежав мимо лежащих на земле, из которых никто не осмелился даже встать, он быстро догнал своего избавителя. Тот шёл молча и не оглядываясь – по улице, через ворота, потом через поля и лесной тропой на север. Несколько раз Айлед пытался задать какой-нибудь вопрос, но тот не отвечал ни слова, и Айлед уже начал жалеть, что пошёл за ним. Ведь этот мужчина ничего ему не обещал, ничего не сулил – более того, ничего не рассказал о себе и даже не сказал, куда они идут. Но возвращаться было некуда, да и терять, в принципе, тоже нечего. Наконец, когда совсем стемнело, они остановились на лесной поляне. «Будем ночевать здесь», – сказал мужчина и стал собирать хворост. Айлед бросился помогать, и когда костёр запылал в ночном лесу, он спросил: «Кто ты?» Тот промолчал и стал жарить куски мяса, которые достал из рюкзака. Наконец, когда он и Айлед (который так и не дождался приглашения угощаться, но в котором чувство голода пересилило последнюю робость и нерешительность) поели, его спутник наконец сказал: «Мы идём туда, где ты будешь жить трудно, но достойно, разумно и правильно. Можешь вернуться, хотя ты вряд ли это захочешь сделать. Идти мы будем очень долго, недели две-три. Не отставай от меня и меньше говори. Меня зовут Генрес».

На этом месте рассказа Ривелсея сильно удивилась. Она вспомнила того неприятного и очень сильно не понравившегося ей человека, который вынес её из пустыни. Как оказалось, он не был столь отрицательным, каким вначале предстал перед Ривелсеей, и она поняла, что жестоко ошиблась в нём. Дальше Айлед с Генресом так же, как она сама, прошли жестокую пустыню и попали в Цитадель Порядка. Ривелсея вначале позавидовала Айледу (она-то добиралась сюда сама, не будучи уверена даже в том, что идёт правильно, а у Айледа был проводник), но потом поняла, что ему вряд ли было легче, чем ей. Генрес ни разу не останавливался в течение дня, не делал ни привалов, ни стоянок. Пока была вода, он пил сам и давал пить своему спутнику, когда же она кончилась, он повесил себе на пояс пустую фляжку и всё таким же быстрым шагом продолжил путь. Сперва Айлед от него почти не отставал, но к концу вторых суток без воды он уже не мог угнаться. Айлед был обессилен и мог лишь плестись по горячему песку, стараясь не думать, сколько ещё придётся так идти. Генрес же шёл всё таким же быстрым шагом, бодро отмахивая бесконечные просторы пустыни. То ли ему действительно не было так тяжело, как Айледу, то ли он просто не показывал виду, то ли уже привык. С Повелителем Айледу говорить не довелось, говорил он с двумя ратлерами из Совета Разума, после чего его отдали на обучение Великому Мастеру Келлнарту. Ривелсея невольно подумала, что судьба Айледа гораздо тяжелее и труднее, чем её собственная. Она пошла в ратлеры скорее от скуки и желания необычной жизни, чем от нужды и безысходности. Для Айледа же именно эти факторы сыграли первую роль. Ривелсея даже зауважала немного этого отчаянного парня, столь же упорного, как и несчастного. Впрочем, сейчас у него были все шансы начать новую жизнь в качестве не работника каменоломни, а рыцаря Разума. Что и обещал ему Генрес. Поэтому Ривелсея не стала его жалеть, тем более что и чувство жалости ратлерами не одобряется.

Глава 10

Утром назначенного дня Ривелсея полседьмого стояла перед зданием Совета. Ещё через полчаса её позвали, и она впервые попала в главный зал Совета Разума, который находился, в отличие от покоев Повелителя, не наверху, а на два этажа ниже уровня земли. Ратлеры действительно постарались, чтобы главный зал их главного здания центрального (были ещё и другие, не столь большие и многолюдные) оплота выглядел солидно и внушал уважение. Коридор, который вёл к входу, был окружён колоннами с золотым и синим узором по ним, пол был абсолютно зеркальным, а потолок чёрным. Глядя под ноги, Ривелсея видела себя в очень странном ракурсе, и это было непривычно. Мощные сверкающие двери были открыты. Ривелсея даже начала волноваться, когда поняла, что ждут её, хотя ей сильно хотелось узнать, что ей сейчас могут поручить и чего вообще ждёт от неё Орден. Она прошла через двери и оказалась в ярко освещённом помещении, в котором стояли параллельно друг другу два длинных стола, и за каждым сидели четыре человека. Лица у всех несколько отличались от обычных ратлерских лиц. В них было больше спокойствия и опыта, сознания собственной мощи. И все они собрались здесь из-за Ривелсеи.

Ривелсея не слишком смело остановилась между столами, предварительно поклонившись в сторону каждого из них. Никто из сидящих на её появление не отреагировал. Это было немного странно, учитывая, что собрались они ради неё. Но Ривелсея уже настолько привыкла к ратлерской сдержанности, что даже и не удивилась. Это у людей каждого нового человека принято приветствовать. Среди ратлеров же то, как встретили Ривелсею, наверняка считалось тёплым приёмом, поэтому она быстро успокоилась и стала ждать.

Все члены Совета сидели молча и листали какие-то конспекты. Возраст ратлера точно определить нелегко, но Ривелсея никому из них не дала бы меньше сорока. Лица их были одновременно глубоко спокойные и всё же озабоченные. Видимо, нелегко руководить ратлерским кланом…

Через несколько минут в проёме дверей появилась знакомая уже Ривелсее фигура. В тот же миг все члены Совета Разума встали со своих мест и стояли до тех пор, пока вошедший не прошел между столами и не опустился сам на стоящий напротив входа покрытый чёрной тканью стул, сделав всем знак следовать его примеру. Когда все (разумеется, кроме Ривелсеи) сели, Повелитель обратился к Совету.

- Ратлеры, Ривелсея, которая стоит перед нами, теперь ратлер, и мы должны дать ей её первое задание, исполнив которое, она докажет свою преданность Ордену и увеличит свои способности. Я готов выслушать ваши предложения.

- Какова её мощь? – спросил один из них – тот, кто сидел слева ближе всего к Повелителю.

- Её обучал Великий Мастер Веттар Нарт, – ответил Повелитель. Голос его был очень громким и очень сильным и гремел на весь огромный зал Совета. В этот миг она впервые испытала чувство гордости по поводу того, что её обучал не кто-нибудь, а Веттар Нарт. Ужасы обучения кончились, теперь можно было гордиться тем, что она его ученица.

На столах снова зашуршали какие-то листки, воцарилась тишина. Ривелсея поняла, что решается её судьба. Наконец один из ратлеров поднял голову и произнёс:

- На западе пустыни появились таре́го. По нашим данным, шесть человек. Нужен отряд из трёх ратлеров. Предлагаю включить Ривелсею.

- Согласен, – сказал сидящий рядом с ним. – Нужны срочные меры.

- Не согласен, – возразил сидящий напротив. – Дело довольно опасное, троих может не хватить.

- Согласен с последним, нужно не меньше пяти.

- Согласен с первым, у нас мало народа, – сказал ближайший к Повелителю справа.

- Не согласен, – ответил его сосед. – Нужны опытные ратлеры.

- Согласен с последним.

- Согласен с первым.

Все члены Совета говорили негромко и чётко, и каждый из них, как заметила Ривелсея, высказался в свою очередь и только один раз. У ратлеров вообще порядок всегда очень важен, а в Совете Разума – тем более.

- Итак, – вновь прогремел голос Повелителя. – Мнения поделились поровну, поэтому решаю я. Задание преждевременно для начинающего ратлера. Я прошу найти другое задание.

Вновь зашуршали листки, вновь наступила тишина. Ривелсея в течение этого времени несколько раз бросала несмелый взгляд на Повелителя. Ей хотелось понять, что он сам думает о ней и её способностях, но, конечно, по его волевому и притом бесстрастнейшему лицу ничего не читалось. Он почему-то сильно, очень сильно отличался от всех других ратлеров, которых до этого видела Ривелсея. В нём не было железности, металла Веттар Нарта, но он не был похож и на членов Совета, которые, как свойственно очень многим власть имущим, выглядели так, словно давно уже устали от жизни. Ривелсее почему-то очень ясно представилось, как эти люди когда-то стремились попасть в Совет, приблизиться к Повелителю, чтобы, возможно, впоследствии заместить его и начать не выполнять приказы Ордена, а управлять им; и как в итоге это вылилось в однообразное постоянное чтение и раздачу заданий, причём не единолично, а только в согласовании с Повелителем и Советом.

- Банда воров и убийц у деревни Липенцы, около дороги из Невильна в Анрельт, – снова зазвучал голос ратлера. – В последний месяц убили троих союзников клана. Подлежат уничтожению. Предлагаю отправить Ривелсею.

- Согласен.

- Согласен, – раздалось сразу три голоса.

- Согласен, но предлагаю дать ей напарника, – проговорил один из них.

- Согласен.

- Не согласен. У нас нет свободных людей и ещё около двадцати срочных заданий. Когда можно справиться в одиночку, напарника давать не надо.

- Согласен с последним, – последний из ратлеров закончил дискуссию.

- Решение принято, – сказал Повелитель. – Лишних людей у нас нет, Ривелсея пойдёт одна. Я думаю, она справится. Я утверждаю задание.

Все восемь ратлеров тут же пометили что-то в своих конспектах. Потом Повелитель спросил:

- Ривелсея, тебе всё понятно?

- Да, – ответила она. – Я только не знаю, где находится эта деревня.

- Карту тебе дадут сегодня вечером. За оружием зайдёшь сейчас. Послезавтра к девяти часам утра ты должна покинуть Цитадель Порядка, а после выполнения – вернуться и отчитаться перед Советом Разума. Всё, Ривелсея, можешь идти.

Ривелсея развернулась и медленно вышла через центральный вход. Задание ей очень не понравилось. Она специально выбрала путь мудрейших, чтобы не проливать постоянно силу и не освобождать от тел человеческие души. В Совете мало что не учли её наклонности, но даже не спросили о её предпочтениях и о выбранном ею пути. Однако задание есть задание, и его нужно выполнить. Ривелсея знала, что деваться ей некуда. Пришло время доказать себе свою мощь, доказать Ордену верность, а Повелителю – преданность.

Покинув здание Совета, она некоторое время просто побродила по Цитадели, постояла у своего любимого фонтанчика, а потом, поразмыслив, подошла к одному из стражников и спросила, где ей можно взять меч. Стражник объяснил, как пройти к кузне, где также был и склад оружия. Тот, кто был за главного в этом месте, старичок с белыми прядями волос на голове, но при этом полный, казалась, жизненных сил, с пониманием отнёсся к просьбе Ривелсеи и радушно указал рукой на длинные-длинные стойки с оружием.

- Проходи, проходи, воительница, – сказал кузнец. – Сейчас будет очень важный момент в твоей жизни. Потому что именно он определит, сколько твоя жизнь продлится.

Он открыл две и пригласил её в зал. Зал был полон оружия. У Ривелсеи даже разбежались глаза.

- У меня тут не выставка, – вещал кузнец. – У меня тут всё можно трогать. Давай, трогай, я настаиваю.

Ривелсея стала понемногу продвигаться мимо стоек с оружием.

- Секиры, топоры. Прямое лезвие, полукруглое лезвие, лезвие-луна. Две с четвертью ладони, две с половиной ладони. Не твоё?

- Мечи, – ответила Ривелсея.

- О, мечи. Да. Чем привыкла сражаться?

- Что давали.

- Это не ответ. Ну хорошо, посмотрим. У нас Орден ратлеров, и у нас своё оружие. Не такое. Из особого крепкого железа. Веками ратлеры создавали СВОЁ оружие для себя.

- Особое?

- Ничего такого, просто расчёт и подбор. Сабли, оружие с косой линией удара ратлеры не используют. Почему?

- Потому что не ударить как следует, – подумав, ответила Ривелсея.

- Умница. Ты хотела сказать, что удар уходит по касательной. А ратлеры бьют прямо.

- Именно.

- Изволь, взгляни на ратлерское оружие. Тебе, возможно, кажется, что его тут бесконечно много, однако всё сводится к четырём вариантам. Я имею в виду мечи, которые тебя интересуют.

Ривелсея кивнула.

- Итак, – сказал кузнец. – Меч «Орден». Три и три с четвертью ладони. Узкое лезвие, прочное остриё. Применяется в командных сражениях. Можно носить под одеждой незаметно. Ну, более-менее. Иногда требуется тем, кто сложные задания выполняет.

- Да, – сказала Ривелсея.

- Следующий меч – «Вегронарт» – по имени ближайшего друга основателя Ордена. Ещё он называется «Холод». Три с половиной и три с тремя четвертями ладони. Широкое лезвие. Попробуешь?

Ривелсея взялась за рукоятку. Самую обычную, без всяких украшений, которыми снабжали свои мечи кузнецы Невильна. Но этот меч был раз в десять убойнее. Даже не в руках ратлера. Крепче. Острее. Это чувствовалось.

- Тяжёлый, – сказала Ривелсея, крутанув в руках. – Для своего размера.

- Это так. Ратлеры предпочитают тяжёлое оружие, чтобы, применяя мощь, сделать фокус удара максимальным.

- Попроще?

Кузнец усмехнулся.

- Чем тяжелее меч и чем сильнее им ударить, тем лучше он пробьёт грудь врага.

Ривелсея сделала ещё несколько взмахов. Положила меч обратно.

Кузнец понял.

- Третий – меч «Победитель». Четыре и четыре с четвертью ладони. Узкое лезвие, весьма прочное железо.

Этот Ривелсея взяла уже с большой заинтересованностью. Меч был прекрасен, он не тяготил руку… либо он ей просто понравился, и она этого не ощущала.

- Что скажешь? – спросил кузнец. Ривелсея взмахнула, сделала несколько выпадов.

- Прекрасно, – сказала она.

- Этот меч для тех, кто умеет биться на оружии.

- А кто-то не умеет из ратлеров?

- Многие умеют ударять. Ударять так, что если в руках у противника меч, то он вылетает, если щит – пробивается, ну а если ничего, то тем более понятно. Это как удар кузнечным молотом, как бревно, упавшее сверху. А есть те, кто свою мощь переводит в скорость. И может благодаря этому наносить быстрые и точные удары.

- Я скорее второе, – задумчиво сказала Ривелсея.

- Веттар Нарт, Маленарт?

- Веттар Нарт.

Кузнец причмокнул.

- Покажи.

Она показала «вихрь Победы». Первые сорок восемь движений. Кузнец смотрел пристально.

Она выдохлась. Оружие для тренировок было легче, это точно. Такой меч немного заносило. Если Ривелсея размахивалась, он уносился чуть дальше, чем надо бы. Приходилось сдерживать, а это отнимало энергию.

- Техника неплоха. Только точность маловата. Тренируйся, – сказал кузнец.

- Я знаю, – смутилась Ривелсея.

- Что скажешь про меч?

- Хорошо.

- Не резонирует?

- То есть?

- Не отлетает больше чем надо?

- Отлетает.

- И что ж «хорошо»?! Ты так собьёшься и погибнешь.

- А что делать?

- Я вижу, ты очень быстрая. Так?

- Не как Веттар Нарт.

Кузнец усмехнулся.

- Никто не быстрый, как Веттар Нарт. Но для тех, кто к этому расположен, есть ещё один меч. Он не резонирует вообще.

- Так бывает?

- Смотри.

Он сам вытащил из ножен и протянул ей очередное изделие.

- Меч «Ярость». Четыре с половиной ладони ровно. Очень тонкий клинок. Весьма прочное железо. Возьми. Ты удивишься – он лёгкий.

Ривелсея взяла. И правда, руку он не отягощал.

- Замечаешь что-нибудь?

- Он… неровный, – Ривелсея аккуратно провела пальцем вдоль по поверхности клинка.

- Неровный забор у пьяницы. Это точная волновая ковка, названа так потому, что если провести по поверхности, то ты почувствуешь волны. На всём протяжении волны имеют точную одинаковую длину.

- Я заметила. Поэтому не резонирует?

- Догадливая. Попробуй.

Она сделала сорок восемь движений ещё раз. Действительно, меч был послушным. И лёгким. Потому что тонким. До этого мечи имели ширину три-четыре пальца. Этот был всего два.

- Нравится?

- Да. Очень.

- Если очень – это другое дело. Посмотри ещё что-нибудь, попробуй, поупражняйся. «Ярость» тебе принесут в комнату, где живёшь, сегодня вечером.

- Страшное название.

- Так и меч страшный. Видела от него раны?

- Не приходилось видеть.

- А придётся наносить. Сможешь?

- Не знаю, – вздрогнула Ривелсея.

- Ну так узнай, пока не поздно. Ширина клинка две десятых, глубина волны одна десятая. Это длина ногтя на мизинце руки. Много ли это?

- Нет.

- Представь себе рану такой ширины.

- Это очень много…

- Что ж, пользуйся. Ратлер ко всему привыкает. И доставлять боль лучше, чем её терпеть, не правда ли?

- Наверное.

- Что «наверное»? Лучше полоснуть таким лезвием другого, чем им полоснут тебя, нет?

- Да.

- Особенно если этот другой – враг Ордена.

- Да, – сказала Ривелсея твёрдо.

- Наконец-то чувствуется ратлер. Ещё чего не надо ли?

- Нет.

- А что у тебя ещё есть?

- Ничего. Только кинжал.

- Недокованный?

- То есть?

- Не ратлерской ковки?

- В Невильне купила.

- Ратлеры не носят недокованное. Это мусор.

- Мой отец всю жизнь ковал хорошие вещи.

- Хорошие. А у ратлеров отличные. Каждый клинок, понимаешь?

- Да.

- Кинжал «Союзник», – кузнец вытащил нечто невзрачное в серых ножнах. В то время как у Ривелсеи кинжал был с серебром, и ножны с серебром. – Толщина лезвия одна тридцать вторая, длина полторы ладони. Клинок из не весьма крепкого железа, но при такой длине не требуется. Пойдёт?

- Думаю, да.

- Возьми.

Несмотря на внешнюю невзрачность, кинжал был удобен. Рукоять покрыта кожей. На конце рукояти имелся тяжёлый металлический шар.

- Украшение? – спросила Ривелсея.

- Украшают пусть гроб твоих врагов. Это утяжелитель. Потому как лезвие очень тонкое, нормального удара бы не вышло. А так – вполне. Ножны внутри обтянуты кожей, выходит без звука. Попробуй.

- Всё продумано.

- Это ратлерское оружие. Всё точно. Всё ровно. У нас всё так.

- А меряете в ладонях, – улыбнулась Ривелсея. – А у меня отец мерил по линейке. У тебя большая ладонь, у меня маленькая. Где твоих шесть, моих пять с половиной. Вот и неточность.

- Что?! – изумился кузнец. – Ты думаешь… мы своими ладонями мерим? Ладонь Мастера-Основателя, того, кто создал наш Орден. Ты про него читала?

- Нет.

- Почитай. Оружие куётся по меркам его ладони. Так уж принято. Вот его ладонь!

Кузнец вынул из кармана тонкую палочку, чуть подлиннее ладони Ривелсеи. Она вся была покрыта мелкими точками и отметками.

- По этой штуке мы выверяем длину. Меч в длину должен содержать в себе ровное количество ладоней, допускаются лишь половины и четверти. Это значит, что он будет удобен. Поэтому наши мечи – лучшие.

- Я не сомневаюсь, – улыбнулась Ривелсея. – «Союзника» возьму. Спасибо.

- Бывай, – сказал кузнец. – Понадобится ещё – заходи.

- Зачем мне ещё? Я же не торговец оружием.

- Мало ли. Потеряешь, – кузнец опять усмехнулся.

- Если что, зайду.

Они распрощались, а Ривелсея шла и думала, каким надо быть идиотом, чтобы потерять свой меч.

Вечером в дверь комнаты Ривелсеи постучали. Так сильно, как могут только ратлеры. Открыв её, Ривелсея увидела высокого мужчину, который вошёл и торжественно протянул ей две вещи: аккуратно сложенный лист бумаги и меч, а также выдал десять золотых монет, фиолетовую накидку и ратлерский плащ. Отдав эти вещи со словами: «Дары ратлерского клана, храни бережно, пользуйся разумно», посланник удалился. Ривелсея тут же развернула карту. Было сразу видно её ратлерское происхождение. Чёрным цветом были изображены крупные центральные города Невильн, Келдар и Анрельт, зелёными кружками в огромном множестве отмечены средние и мелкие поселения, синими нитями струились реки, белыми – дороги. Серым цветом была показана пустыня, и в центре её ярким синим пятном была начертана Цитадель Порядка. Ривелсея быстро отыскала деревню Липенцы к югу от Невильна, на реке Келиро́н. Великий Келирон вытекал из незаметного родника на равнине Чистозёрной далеко к югу от Анрельта, тёк слабым ручейком на север, вбирал потом в себя Авеи́р, впадавший в него с запада; у города Невильн, как раз недалеко от деревни Липенцы, в него впадал Нирио́н, быстрая и смелая речка, которая имела своё начало в знойной пустыне, но никогда не пересыхала; потом он делал огромнейшую петлю по Великой Лесной равнине, служа при этом границей действительно густого бескрайнего леса, который стоял стеной на его правом берегу, и редколесья на левобережье; затем круто заворачивал на юг и впадал, наконец, около Келдара в огромное озеро Келер. Ривелсея видела Келирон один раз, по пути в Цитадель, осенью, когда его воды холодны и темны. Был мелкий дождь, тысячи кругов расходились по воде, и взгляд терялся на этой бескрайней водной глади, простирающейся до самой границы взгляда, затуманенной дождём. Переправа, как показалось Ривелсее, была очень долгой (не было никогда, да и не могло быть мостов через Великий Келирон, ибо он слишком широк и глубок), лодочник грёб медленно, и хотя он ничего не сказал и только кивнул, приняв от Ривелсеи сорок пять серебряных монет, но несколько раз он смотрел на неё так, что, казалось, спрашивал: «И куда это ты намылилась, девочка?» Действительно, большинству людей не для чего пересекать Келирон: все три крупных торговых города находятся внутри его огромной петли, а по ту сторону поселений находилось значительно меньше и больше было диких, незаселённых мест. Ривелсея сильно продрогла на холодном осеннем ветру во время переправы, и Келирон ей не понравился. Она часто вспоминала его только во время своего перехода через пустыню, когда в сознании существовало только слово «вода». А Келирон – это целое море воды, воды, той воды, без которой было так тяжело.

Выверив по карте расстояние, Ривелсея подсчитала, что до деревни Липенцы она не сможет добраться быстрее чем за несколько недель. Ужасы пустыни поблекли в её сознании, но далеко не забылись. Забыть такое невозможно. Лицо Ривелсеи вновь омрачилось, так же как полгода назад, когда ей предстояло идти через пустыню в первый раз. Но выбора не было, и в прошлый раз, и тем более теперь. По рассказу Айледа Ривелсея поняла, что опытные ратлеры, как, например, Генрес, ходят через эту пустыню постоянно и уже, по-видимому, к этому привыкают. Ей предстояло сделать то же самое.

Она долго смотрела на карту. Это общее свойство всех малознакомых карт: от них очень тяжело оторваться. В нижнем левом углу Ривелсея после непродолжительных поисков обнаружила Росолесную, и что-то неуловимо тонкой иглой кольнуло ей в сердце. Карта вся, абсолютно вся была покрыта значками поселений: на юге, конечно, больше, и только по эту сторону Келирона, особенно на западе вверху карты, их не было совсем. В верхнем же левом углу среди леса зияло довольно большое белое пятно. Там никто не жил, непонятно почему. Это пятно окружал густой лес и болота. Скорее всего, делать там было просто нечего, и никто туда не ходил.

Затем Ривелсея отложила в сторону карту и взяла в руки длинные чёрные ножны. Медленно потянув чёрную рукоять, Ривелсея извлекла меч. Он был такой же, каким она его видела в кузне: длинный, волнистый, с чёрной рукоятью и сверкающим клинком. Было видно, что оружие это сделано крепко и заточено как следует. Ривелсея даже не решилась коснуться краёв клинка. Взяв меч, она почувствовала приятную тяжесть, хотя он не был тяжёлым для своих размеров и очень удобно лежал в руке. Его лёгкость и острота говорила о том, что это весьма опасное оружие. В течение получаса Ривелсея отрабатывала приёмы с оружием, которым её научил Веттар Нарт. «Удар ратлера» – страшный и тяжёлый, которым можно, при достаточном умении, даже разбить щит или прорвать доспехи. «Мощь гнева» – ужасный удар сверху, которым противник отбрасывается назад и в большинстве случаев повергается на землю. И «вихрь Победы», наиболее сложный из всех приём, который позволяет наносить до двухсот ударов в минуту. Ривелсея, конечно, ещё не достигла такого мастерства: по подсчётам Веттар Нарта, её пределом на данный момент было сто двенадцать, хотя она считала, что и это тоже неплохо. Закончив тренировку, Ривелсея, перед тем как убрать меч обратно, заметила на лезвии тонкую гравировку. Приблизив её к глазам, она прочитала: «Мастер Веттар Нарт». Не знающий о ратлерах человек, прочитав эту надпись, наверняка решил бы, что на мече увековечено имя того, кто его сделал. И только Ривелсея понимала, что это имя кузнеца, который куёт не оружие из железа, а ратлерские души из слабых человеческих. Кем бы она была без него? Самой обычной и ничем не примечательной девушкой. Сейчас же, хотя она и не имела пока перед Орденом никаких заслуг, но имя Веттар Нарта само по себе уже давало ей некоторую привилегированность, ведь её Мастер был самым искусным.

Глава 11

Следующий день, опять же, прошёл быстро, так что Ривелсея даже не заметила его. Утром она направилась в торговый район Цитадели и купила там на выданные Орденом деньги еды с расчётом на месяц пути и большую флягу для воды. Теперь, когда она стала ратлером, понятие «тяжело нести» стало для неё очень расплывчатым и уже не могло оказаться причиной для того, чтобы оставить какую-то нужную вещь.

Вечер пролетел ещё быстрее, в сборах и приготовлениях. Рюкзачок, почти полгода отдыхавший в углу комнаты, вновь был аккуратно уложен и готов к предстоящему далёкому походу, как и она сама.

Когда Ривелсея встала, было ещё очень темно – наверное, часа четыре. Она встала резким рывком, делать это совсем не хотелось. Ведь неизвестно, когда в следующий раз она сможет поспать на нормальной кровати.

Ривелсея удивилась тому, что у неё что-то вздрогнуло внутри в тот момент, когда она запирала на ключ дверь своей комнаты. Оказалось, она уже успела привыкнуть к ней как к своему дому. Теперь это и был её дом, единственное место в мире, куда она всегда могла прийти и отдохнуть, не считая только небольшого домика в родной деревне. Но сможет ли она туда вернуться и вернётся ли хоть когда-нибудь? И как вернётся? Да и помнят ли ещё её там, трудолюбивую и всегда задумчивую девочку Ривелсею, которая могла бы заменить со временем свою добрую мать-целительницу, но не смогла пойти по этому спокойному проторённому пути. Снова кольнуло в душе иглой боли. Теперь уже не девочка. Теперь ратлер. И путь домой, скорее всего, закрыт. Тяжело, но она сама выбрала себе судьбу. И не могла жалеть о ней, как не могла и до конца смириться. Никакая судьба не может не тяготить человека. А тем более – выбранная самостоятельно.

На улицах Цитадели клубился ночной мрак. Утро было ещё далеко. Ривелсея направилась по широкой дороге к воротам, выходу из Цитадели. У ворот стоял стражник, кутающийся от холодной ночи в серый тонкий плащ. Такой же плащ лежал у Ривелсеи в рюкзаке. Он был выдан ей вчера вечером вместе с оружием, картой и деньгами, но пока Ривелсея не стала его надевать.

Подойдя к воротам, Ривелсея остановилась. Страж посмотрел на неё и спросил:

- Задание Ордена?

Ривелсея кивнула.

- Имя?

Стражник достал из кармана бумагу, что-то прочёл и сказал:

- Иди на юго-восток до истоков Нириона, там ты найдёшь лодки. В одной из них ты можешь легко спуститься по нему до самого устья, а оттуда до деревни Липенцы два-три дня пути. Это удобнее, чем идти по пустыне.

Ривелсея верила. Она очень обрадовалась, узнав, что по пустыне идти не придётся. На лодке сплавляться вниз – это просто удовольствие. Никаких усилий, нет ужасной жары, и воды – сколько хочешь…

- Спасибо за информацию, – сказала Ривелсея.

- Удачи. Когда проведёшь в пути сутки и ещё полдня, будь осторожна – Нирион в конце становится очень быстрым, и справляться с ним трудно. В Келирон он впадает резко, и если ты упустишь этот момент и не причалишь к берегу вовремя, то тебя отнесёт в сторону Невильна, в лучшем случае, на половину дневного пути. С Келироном там тебе не совладать, он слишком быстр и могуч в том месте. Поэтому будь внимательна.

- Хорошо, – сказала Ривелсея и вышла из ворот Цитадели. Стражник смотрел ей вслед, а затем запер ворота и, прислонившись к ним, вновь о чём-то задумался.

Ривелсея же, сверив направление по карте, не оглядываясь, быстрым шагом направилась на юго-восток. Солнце ещё не встало, но небо засветлелось уже на востоке, и серая гладь песка стала белеть. Пустыня просыпалась. Осколок давно забытого ужаса шевельнулся в подсознании. Но нет. Страх не для ратлера. Его больше нет. Есть только мощь. Мощь, которая побеждает всё.

Сначала проснулся зной, потом быстро поднялось над горизонтом солнце. Ривелсея на миг остановилась и обернулась назад. Цитадель исчезла, её уже не было видно, и это было очень странно, ведь башни и стены Цитадели Порядка неимоверно высоки, и они не могли бы так быстро исчезнуть из виду, если бы не мощная система воздушных потоков, обеспечивающая полную скрытность крепости ратлеров. Вот так же когда-то (полгода назад, но казалось – бесконечно давно) она шла по этой же самой пустыне, и так же мучила неугасимая жара и бледное жгучее солнце. Только теперь у Ривелсеи была не надежда, а решимость, не неопределённость, а цель, и не упорство, а мощь. Возможно, именно мощь способствовала тому, что раны и ожоги на теле Ривелсеи уже почти зажили, всего за две недели. Лицо её снова вполне можно было назвать симпатичным и миловидным, лишь на левой щеке осталась ярко-розовая полоса, след ратлерского огня, запечатлевшийся, наверно, на всю жизнь. Детской наивности в этом лице больше не было, зато появился какой-то даже не блеск, а слабое сверкание в глазах. Сейчас – слабое; мощь пока не использовалась Ривелсеей и спокойно омывала вместе с силой всё тело, вызывая постоянное ощущение решимости и уверенности в своих способностях.

Когда солнце пошло к западу, Ривелсея успела уже пройти не одну тысячу шагов. И это не показалось ей теперь настолько изнурительным. По мере приближения к Нириону, источнику живительной влаги, питавшему собой всю местность вокруг, эта местность менялась, среди песков появлялись небольшие скопления зелени, а затем – низкорослые деревья. Ривелсея полной грудью вдохнула живительный влажный воздух, веющий ей в лицо, прошла ещё полсотни шагов и увидела вдали ярко блистающее пространство быстрых вод Нириона.

Река оживляла. Оживляла как пустыню, так и сердце Ривелсеи. Лодка из коричневого тёмного дерева, найденная Ривелсеей привязанной у берега, быстро неслась по воде, оставляя позади пенные разводы и длинный путь. Грести было незачем, Нирион сам работал за неё. Это, конечно же, радовало. Если только не думать о пути обратно, когда она будет бороться с рекой.

Сверкание вод убаюкивало, и Ривелсея, улегшись на дно лодки, разрешила себе уснуть. Только закрыв глаза, она вновь ощутила единение с водой, растворилась в её движении и мягко, незаметно погрузилась в сон.

Сгустились серовато-белёсые сумерки, и Нирион тут же покрылся густым клубящимся туманом. Ривелсея проснулась от мокрого холода и зябко поёжилась, достала из рюкзака ратлерский плащ и, закутавшись в него, стала вглядываться в плывущую рядом ночную мглу. Берегов за туманной пеленой было совсем не видно, и воды не видно, лишь звёзды сверкали в вышине, и казалось, что лодка плывёт не по реке, а по небу. Спать больше не хотелось, а делать было нечего. Ривелсея всю ночь сидела, глядя в темноту и сумрак, и думала. Обо всём и ни о чём. Просто о жизни.

Когда ещё только стало светать и прошли утренние туманы, Ривелсея стала напряженно вглядываться вдаль и вслушиваться в шум воды. Впрочем, зря она так волновалась. Около полудня она стала отчётливо слышать, как быстрое журчание Нириона начинает заглушаться мощным шумом вдали, который усиливался с каждой минутой. Там, как гигантский зверь, гулко и мощно грохотал и рокотал Великий Келирон. Ривелсея, чтобы не рисковать, заблаговременно пристала к берегу, оставила лодку в кустах, даже не заботясь о том, чтобы спрятать её – кто и зачем может здесь проходить? – и дальше пошла пешком.

Местность здесь совершенно изменилась по сравнению с окрестностями ратлерской Цитадели. Увлажнённая водой Нириона земля обильно поросла травой и кустарниками с буро-зелёной листвой. И даже цветами с блеклыми фиолетовыми и розовыми лепестками, совсем некрасивыми и с неприятным запахом. Ривелсея вновь сверилась по солнцу и карте и продолжила путь теперь уже юго-запад, в ту сторону, где на горизонте виднелась небольшая роща из мелких, редких деревьев.

Шум Келирона, поначалу очень отчётливый и громкий, понемногу смягчался и отдалялся, пока не угас совсем. Мысли же в голове Ривелсеи шумели всё сильнее и сильнее по мере того, как она приближалась к деревне Липенцы. Только сейчас она стала вполне осознавать суть и смысл задания Ордена. «Рыцари Разума не способны ни переживать, ни сомневаться, ни испытывать волнение». Так записано в кодексе ратлеров. Может быть. Однако Ривелсея в данный момент испытывала все эти не свойственные ратлерам чувства. Мысль о том, что ей придётся убить человека, даже нескольких, приходила в противоречие со всей сущностью Ривелсеи, с той её частью, которая просто не могла не думая выполнять ратлерские задания. Неожиданно взбунтовалась та самая девочка Ривелсея, которая, казалось, навсегда осталась там, за пеленой времени и дымкой памяти, в деревне Росолесной. Бунт её был очень силён, и сама Ривелсея даже остановилась, чувствуя, как через неё проходит какая-то дрожь и нервная судорога, парализующая тело. Мощь справилась, хотя и с трудом, с этим новым всплеском ненужных эмоций и излишних переживаний. Всё-таки как ратлер Ривелсея пока что была не слишком сильна. Поэтому сомнения остались. Ривелсея же продолжила путь. Она старалась просто ни о чём не думать, пока не доберётся до деревни, а там будет видно.

До деревни за этот день она не дошла. Когда стало совсем темно, расстелила на траве плащ, улеглась на него и стала смотреть на звёзды. Холодные ледяные кристаллы в небесной тиши светили ярко и спокойно, и такой же ледяной осколок белого месяца озарял блеклым светом рощу, обступавшую Ривелсею, и деревья отбрасывали на землю смутные и мутные тени.

Она не спала всю ночь. И даже не пыталась заснуть. Старалась отогнать от себя все мысли, но всё равно не могла успокоиться. Вспомнилась мать, всю себя посвятившая тому, чтобы продлить и облегчить жизнь людей, вспомнился отец, всегда помогавший тем, кто нуждался в его помощи. И его слова вспомнились, сказанные в тот день, когда разбился с лошади сосед-ростовщик. Уже вечером, когда поужинали и Ривелсея с отцом, как у них вошло в привычку и традицию, гуляли перед сном по ближней рощице. Долго тогда молчали, Ривелсея смотрела, как солнце своими последними лучами проникает сквозь ветви деревьев, и вдыхала пряный, терпкий до неимоверности воздух ранней осени, который на взрослого человека обрушивает потоки воспоминаний, на ребёнка – фантазий, на подростка – тоски. Ривелсее было тогда четырнадцать, она запомнила этот вечер: гуляли долго, наконец отец посмотрел на солнце, потом на дочь, остановился и сказал, даже не обозначая, о ком идёт речь – это и так было понятно. «Что вот сказать про него? Не был он ни хорошим, ни добрым, людей обирал, обманывал, богатство себе копил. А убился – и жалко его, не за дела, а просто, как человеку человека может быть жалко. Пусть и добра он мало делал, и не любил, быть может, никого, однако же он место на этом свете своё занимал, и никто его на этом месте заменить не сможет. Родился человек – место занял, умер – оно навеки пустым остаётся, никто на него уже не встанет. Жил человек так, как нужным считал, и не может же быть, чтобы жизнь свою он зря прожил. Каждый человек – не зря на этом свете живёт».

Молчали опять долго. Потом он добавил: «И лошадь его мне жалко. Ведь из-за неё он расшибся, а лошади – существа разумные. Поэтому жалко. Ведь нет страшнее муки, чем ощущать себя причиной смерти человека».

Совсем некстати, совсем невовремя вспомнились ей тихие слова отца, его чуть смуглое лицо, широкие плечи и ясные голубые глаза. Буря сомнений в душе переросла в смерч, и утишить его была не в состоянии даже ратлерская мощь. Но образ отца в её сознании сменился другим, сумрачным и властным, и слова вспомнились другие, холодные и до боли правильные, выверенные многими жизнями и многими смертями. «Жизнь каждого человека должна быть полезна и разумна. Живущий неразумно не живёт, а существует. В случае, когда он кому-то наносит вред, он недостоин существовать, если те, кому он его наносит, не являются такими же, как он». Железные слова. Железная ратлерская логика. Та логика, которую Ривелсея должна была осмыслить, понять и принять. Она очень старалась, но пока не могла.

Следующий день тоже лёг весь в путь от рассвета до заката. Липенцы оказались несколько дальше, чем предполагала Ривелсея. Этот день для неё был легче предыдущего. Всю ночь в её душе шла борьба, а утром на лице уже ничего не отображалось, само лицо стало выглядеть неестественно холодным и непроницаемым. Словно лёд на воде, и никто не знает, спокойна или нет вода под ним.

Уже когда солнце пошло к закату, Ривелсея, утомившись, устроила привал и легла на траву, чтобы немного отдохнуть. Ветер гнал по небу клочковатые облака, которые солнце окрасило в розовый цвет. Спокойно и тихо было на земле, а облака неслись быстро и легко, куда-то на юго-восток, в сторону города Невильна и Росолесной. Но мысли Ривелсеи сейчас не собирались следовать за ними. Не прошло и часа, как её фигурка поднялась с земли и поглотилась вскоре надвигающимися сумерками.

Лес вокруг уже спал, и над дорожкой среди него, освещаемой лишь редкими звёздами, висела полная тишина. Ривелсее не хотелось почему-то спать и она рассчитывала к утру добраться до деревни и выспаться уже там, и шла она очень быстрым шагом, по-ратлерски, без остановок и передышек.

Когда луна, поднявшаяся в полночь, стала уходить за горизонт, Ривелсея остановилась. С детства она привыкла доверять своим опущениям, и сейчас она почувствовала, что её видит не только спящий лес, но и кто-то ещё. Постояв несколько секунд, она сделала шаг по дороге и тут же услышала шорох и треск в кустах, а затем мелькнул свет и послышался сдержанный хриплый кашель.

На дорогу выскочили шестеро мужчин с огнём в руках, быстро обступив Ривелсею со всех сторон и лишая её возможности бежать, чего она делать, впрочем, совершенно не собиралась.

- Доброй ночи, – непонятно зачем и почему сказала она, почти уже уверенная в том, что эта ночь для кого-то, скорее всего, будет не совсем доброй.

Один, тот, что был помоложе, хохотнул и уставился на неё тупым недвусмысленным взглядом, буквально щупая им её и глупо хихикая. Это практически сразу взбесило Ривелсею. Да, она считала себя красивой, но не терпела, когда так пристально рассматривали её тело. Двое других нахмурились и сжали губы. Ещё двое стояли чуть поодаль и, видимо, ждали приказа или действий с чьей-либо стороны. Последний, видимо, старший, бородатый мужик, подойдя к ней, сказал грубым неприятным голосом:

- Не надо, детка, по лесам гулять ночью. Куда ты идёшь и зачем?

Ривелсея смолчала. Она была уверена, что идёт именно сюда. Нервное напряжение захлестнуло её тело, и опять прошла мелкая неприятная дрожь. Нет, не страх, конечно. Просто нервы.

- Хотя неважно, – закончил мужик. – Идёшь ты с нами, и давай без фокусов. Бежать некуда, помощь не придёт. А ну-ка иди сюда…

Он грубо схватил её за руку, и в тот миг, когда глаза их встретились, Ривелсея увидела в его взгляде ту же тупость и сладострастность, что и у молодого. Рукав затрещал, одна из пуговиц плаща отскочила и упала на землю. Вывернув ей карман, он извлёк оттуда золотые монеты и жадно сжал в своём кулаке; затем, нарочно сильно прижав её к себе, вывернул другой карман, в котором ничего не обнаружил, и плюнул на землю. Другие обступили Ривелсею плотным кругом, дыша ей в ухо, одновременно косясь на предводителя и явно думая о том, сколько денег он даст каждому из них.

- А теперь, девочка… – продолжил главарь, снова протягивая к ней руки, подходя к ней сзади и плотно прижимаясь к её задней части.

Ривелсея стояла и ничего не делала до этого момента. Это было не оцепенение, не испуг, она ждала гнева. И дождалась. Слово «девочка» было произнесено явно зря, оно напоминало Ривелсее исключительно о ратлерском клане и её Великом Мастере. Пусть это звучало пренебрежительно в его устах, но чтобы какой-то грязный карманник называл её так же, как Веттар Нарт!

Сначала она ударила кулаком по физиономии этого предводителя. Несильно, тот отлетел всего метра на полтора и с громкой руганью поднялся, а Ривелсея быстрым, оттренированным движением выхватила меч. Под плащом и в темноте его не заметили или просто не предполагали, что у такой хрупкой на вид девушки он может быть.

Дальше – проще. «Удар ратлера» по тому, кто стоял ближе всех. Меч «Ярость» с неприятным скрипом прошёл сквозь мясо, и хруст костей, разламываемых его нечеловеческой мощью, смешался с утробным предсмертным криком. Враг, словно мешок с песком, упал на землю, забрызгав чистый ратлерский плащ Ривелсеи своей силой, запах которой тут же тяжело повис в воздухе. Только тут нападавшие, поняв, что дело пошло гораздо дальше обычной потехи над молодой девушкой, достали ножи и топоры, а предводитель бросился на неё, размахивая огромной, длинной и тяжёлой железной цепью. Уклонившись от её удара, Ривелсея выставила вперёд лезвие меча и легко всадила его по рукоятку в области груди.

Сложнее было, когда оставшиеся трое, исключая молодого, разозлившиеся уже не на шутку, бросились на неё, не вынашивая больше никаких иных планов, как только размозжить ей череп. Тут нельзя медлить, нужно бить верно, быстро и наверняка.

И она ударила.

«Вихрем Победы».

Даже трудно описать, насколько этот приём красив и при этом ужасен. Ривелсея сосредоточилась на движениях меча, только на них – и забыла про всё на свете на несколько секунд. Это было словно сон или медитация – ни эмоций, ни жажды убийства, а только наслаждение красотой приёма. Тела врагов словно смазались как-то, ибо Ривелсея уже не могла видеть нормально, кружась в этом железном вихре, а потом упали на траву, иссечённые таким числом ран, как если бы их пропустили через мясорубку или бросили на несколько минут среди стаи голодных волков. Уже не люди. Даже не трупы и не тела. Просто куски мяса.

Оглянувшись, Ривелсея увидела, что молодой стоит шагах в десяти от неё, и ужас был в его взгляде очень глубокий и неподдельный. Животный, звериный ужас и страх за свою жизнь, такой же низкий и постыдный, как та страсть, которую она видела минуту назад в его тёмных выпуклых глазах. Потом он развернулся к ней спиной и бросился бежать. Секунду Ривелсея колебалась, не позволить ли ему это сделать, ибо выглядел он жалко, как кролик, бегущий от охотника. Но слова Повелителя «просто так не убивай, просто так не щади» тут же вспомнились ей, и тонкий свист железа пронзил уже вбирающий в себя утренний свет воздух. Бросок был сильнее необходимого и достаточно меток. Кинжал «Союзник» до упора вонзился в шею разбойника и тут же вылетел под углом, образовав огромную рану. Парень вскрикнул, захрипел и шлёпнулся на землю, после чего над лесом вновь повисла тишина.

Полная тишина, нарушаемая лишь свистом какой-то рано проснувшейся птицы и порывистым дыханием Ривелсеи, которая замерла на месте в оцепенении, глядя на лежащие на земле, распластанные, в силе, тела. Пыталась – и никак не могла согнать с себя оцепенение. Она вообще никогда не видела так много человеческой силы. Только у себя дома, в Росолесной, когда её матери приходилось перевязывать и лечить глубокие раны жителей деревни. Тогда она на всё это смотрела достаточно спокойно, но сейчас испытала абсолютный шок. Убивать ей ещё не приходилось, и то, что она сделала сейчас, было до неприятия жутким и до нестерпимости омерзительным. Однако это было необходимым, и в принципе, она мало в чём была виновата. Этих людей убил Орден ратлеров, и убил, как поняла Ривелсея, заслуженно. Она же имела вины не более, чем нож или топор, который убивает непосредственно.

Пришло уже утро, в воздухе поднялась промозглая сырость, и Ривелсею стало трясти, от холода и волнения одновременно. Но волнение она подавила мощью и сдвинулась наконец с места.

Некоторое время Ривелсея думала, что делать дальше. Убийство – вещь ужасная, из ряда вон выходящая для любого человека, если только он не привык к нему и не заглушил привычкой естественный природный страх. Так или иначе, дело было сделано, задание Ордена выполнено, люди, которые недостойны жить, мертвы. Смерть необратима, и это доставило Ривелсее облегчение, поскольку невозможность что-то изменить освобождает от любых раздумий.

Однако нужно было что-то делать с телами. Честно говоря, до самого последнего момента Ривелсея думала только о том, как добраться до деревни и найти убийц. Как их уничтожить и тем более как обойтись с телами, Ривелсея даже не раздумывала и теперь была в замешательстве. Первая мысль, чисто человеческая, была похоронить их, как хоронят всех людей, но, во-первых, они того не заслужили, а во-вторых, рыть могилу элементарно было нечем. Но оставлять так тоже не хотелось. Что подумает любой человек, увидев в лесу шесть трупов на дороге? Ривелсее больше всего хотелось просто как можно скорее отсюда уйти. Уйти – и не видеть ни испачканной и залитой силой одежды, ни зверского выражения на лицах убитых, ни остекленевших, мутных глаз с расширившимися зрачками. Но бежать она себе не позволила. Борясь с отвращением, Ривелсея по очереди, ухватив каждый труп за одежду, отволокла его с дороги и сбросила в овраг рядом с ней. Из одежды предводителя она достала деньги, свои деньги, и забрала их обратно. Больше она не стала никого обыскивать. Недостойно и нехорошо, хотя, быть может, и разумно. Чужого не надо. Ничего не надо, что могло напомнить о сделанном сегодня. И так было слишком тяжело.

Тело последнего, молодого, лежало в отдалении, и рядом с ним лежал кинжал, который Ривелсея подняла, вытерла об одежду убитого и вернула в ножны. Становилось омерзительно при мысли, что меч и кинжал ей ещё понадобятся, но сомневаться в этом не приходилось. Тащить тело до оврага было далеко, и Ривелсея просто бросила его среди кустов. На теле она заметила какой-то талисман и уже хотела, не обращая на него внимания, просто уйти, но тут в глаза ей бросилась эмблема на нём: двойной диагональный крест, вписанный в ромб – ратлерский симметричный знак. Да, такие значки она уже видела. Такой же висел на груди у того, кто прислуживал в корпусе для прибывающих – знак союзника ратлерского клана.

Понять, как этот значок попал к разбойнику, было слишком легко. Двух вариантов быть не могло. Ривелсея сорвала значок и положила в рюкзак. Отдать Совету. Это теперь их.

Ривелсея вновь вышла на дорогу, бросила в кусты топоры и цепь, засыпала пятна силы землёй и листьями. Всё. Дорога выглядела нормально, словно ничего не произошло, и можно было идти.

Солнце уже взошло. Ривелсея медленным шагом пошла на север, обратно в Цитадель. Липенцы ей были больше не нужны.

Пройдя шагов триста, она услышала сзади хриплое карканье нескольких ворон, а оглянувшись, увидела, что в светлеющем небе парит, снижаясь, какая-то птица. Больше она не оглядывалась и ускорила шаг.

Глава 12

Ключ, повернувшись в замке, отпер дверь комнаты, а его щелчки снова вызвали какой-то отклик в сердце. Вот она и дома. Нет, не дома, конечно, а в Цитадели. Но всё же – как дома. И теперь можно отдохнуть. Всё-таки она устала. Пять дней в пути, из них два – на лодке против Нириона. Не по воде, конечно, она бы с ним просто не справилась, а по берегу, таща лодку за собой. Потом, как всегда, по пустыне до Цитадели. Ривелсея быстро разделась и, занавесив окна, легла в постель. Больше недели не спала по-человечески. Но теперь можно. Первое испытание пройдено, одобрение Совета получено вместе с половиной анрелла денег, значок передан, дата получения следующего задания назначена. До этого момента Ривелсея могла спокойно отдыхать, без каких-либо потрясений, волнений и неожиданностей.

Впрочем, это она так думала. Она спокойно выспалась до вечера и, направившись затем вниз по лестнице, чтобы умыться, совершенно не озаботилась тем, чтобы запереть дверь, поскольку намеревалась вернуться не позднее чем минуты через три. Да и вообще незачем. В Цитадели, кроме ратлеров, почти никого нет, а рыцарей Разума можно не опасаться: они вряд ли зайдут без приглашения и уж тем более не возьмут чужого.

То есть это, опять же, она так думала. Чужое ратлеры действительно брать не склонны, но когда Ривелсея вернулась, то увидела, что на единственном стоящем в её комнате стуле сидит немолодой человек в фиолетовой накидке; в подобную сама Ривелсея уже облачалась, когда во второй раз являлась перед Советом Разума. Ривелсея почти мгновенно узнала этого ратлера – и сразу подумала, что дверь надо было всё же закрыть. Это был тот, кто вынес её из пустыни, произвёл совершенно отталкивающее впечатление своими манерами и, наконец, непонятно зачем пришёл к ней без приглашения теперь. Самым последним, что об этом человеке вспомнила Ривелсея, было то, что его, кажется, звали Генресом.

Генрес сидел и смотрел в окно. Услышав шаги, он медленно развернулся в сторону двери и не просто посмотрел на Ривелсею, а стал буквально измерять её взглядом. Примерно так садовник смотрит на дерево, которое не видел несколько месяцев, мысленно сравнивая имеющееся с тем, чем оно было в прошлый раз, и с тем, чем оно должно быть. Ривелсее, хотя она ничего другого и не ожидала, это сразу же не понравилось, но она ничем не выказала этого: во-первых, потому, что она теперь ратлер, а им выражать свои чувства вообще не подобает, а во-вторых, она стала понимать, что её злость, видимо, веселит Генреса, и решила не дать ему испытать эту радость.

Когда иссякла минута молчания, Генрес, окончив разглядывание, сказал:

- Да, повзрослела, повзрослела и даже поумнела, немного совсем, но всё же, всё же. Ещё бы надо, но это уж потом. Да, совсем ты другая, другая теперь, де…

- Рыцарь Разума, – твёрдо сказала Ривелсея, решительно не давая применять любимое им обращение, которое, быть может, было употребимо в тот раз, когда Генрес только что вынес её из пустыни, к прошедшему посвящение молодому ратлеру.

- Да, гордая такая же, это я заметил уже, заметил. Высоко себя ты ценишь. И слушать ничего не хочешь, и учиться не желаешь, не слушаешь совсем ты старого Генреса…

- Я прошла уже обучение, спасибо, – так же отчеканила Ривелсея. – Меня обучал Великий Мастер Веттар Нарт.

- Да, знаю уже, знаю. Выдержала ты, это тебе честь делает. И я тоже выдержал в своё время, поэтому не бойся, про Веттар Нарта плохого не скажу. Но ты не думаешь ведь, что учиться тебе больше нечему? Учиться всегда, всегда нужно, – Генрес хмыкнул, – рыцарь Разума.

Это обращение, хотя и выглядело более уважительным, но прозвучало, однако, с такой же интонацией, как «девочка». Но Ривелсее просто надоело уже обижаться.

- И про задание твоё первое я уже знаю, – продолжал между тем Генрес. – Да, тяжело, но ты ведь справилась. И ничего, ещё привыкнешь, привыкнешь и не к такому. Совет решил, что следующее задание тебе можно дать сложнее, однако силу проливать не придётся. Тебя, думаю, обрадует это, правда?

- Так ты от имени Совета пришёл? – спросила Ривелсея. – А сразу почему не сказал?

Генрес усмехнулся.

- И от Совета, чтобы вещь одну тебе предложить, и для того ещё, чтобы поучить тебя немножко, да вот не решу никак, с чего начать. Старшие всегда дело говорят, а ты не слушаешь, а зря, зря…

- Сначала скажи то, что Совет поручил, – ответила Ривелсея, не слишком желая слушать поучения.

Генрес расхохотался.

- А потом ты просто прогонишь меня, правильно? Что же, ладно, если ты желаешь. Дело в том, что в связи с, – Генрес две секунды помолчал, – с некоторыми обстоятельствами у Ордена ратлеров совсем нет свободных людей, однако различные дела никуда, совсем никуда не деваются; то, что стоило бы доверить опытному и умелому ратлеру, приходится давать новичкам.

- И что же должна сделать я? – спросила Ривелсея очень быстро, чтобы Генрес не успел уклониться от темы и начать рассуждать о том, как это плохо. При этом она чувствовала, что маразм Генреса не природный, а скорее притворный; возможно, у него просто была такая манера изъясняться, к чему, если сильно постараться, можно привыкнуть.

- Так вот что, – сказал Генрес. – Я к тебе хоть и от имени Совета, но всё же неофициально. Давать тебе задание будут, конечно, они, а не я. Я лишь должен предложить одну вещь. Откажешься – твоё право, тебе дадут обычное задание для новичков, несложное, но и не важное. С ним ты легко справишься, хотя вряд ли оно будет тебе приятно.

- А какой выбор мне может предложить Орден? – поинтересовалась Ривелсея.

Генрес вздохнул, некоторое время молчал, а потом сказал:

- Да вот, понимаешь, в чём дело – даже сказать нельзя кратко, что он может предложить. Есть одно очень запутанное дело, им нужно заняться, но это займёт, вероятно, много времени, а ратлеры сейчас заняты почти все, даже свободные. Тебя, кстати, – Генрес посмотрел на неё хитро, – тоже хотели направить вместе с другими, но я сказал, что ты способна на большее, что оружием истинного ратлера является не меч, а разум. Тем более что ты, как я полагаю, выбрала класс мудрейших и, как видно, вообще не любишь битвы и убийства.

Ривелсея кивнула.

- И ещё одна для тебя новость, – сказал Генрес. – Если ты не знаешь, то после окончания собственно обучения, то есть после того, как с ратлером закончит работать Великий Мастер, его обычно берёт на некоторое время под своё покровительство кто-либо из более опытных и мудрых. Такова традиция Ордена, и это правильно, конечно, правильно, потому что не всегда же может молодой ратлер…

- И что? – спросила Ривелсея с явным предчувствием чего-то нехорошего.

- Что, что, и я, конечно, добился у Совета разрешения взять опеку над тобой.

Ривелсея тихо застонала. Надежда на то, что её дурное предчувствие оправдает себя не полностью, была напрасной.

- Безусловно, я всегда мечтала иметь такого наставника, – сказала Ривелсея с таким сарказмом, чтобы даже Генрес не смог сделать вид, что его не заметил.

- Так вот, Ривелсея, – ответил Генрес. – В городе Анрельте происходит сейчас что-то странное и очень нехорошее.

- А что? – спросила Ривелсея.

- Ничего не могу сказать. Ты должна сама всё узнать и понять. Нужные инструкции тебе даст Совет, я только скажу, что там постоянно происходят убийства и их становится всё больше – намного больше, чем можно допустить. Если ты возьмёшь это на себя, я сегодня же заявлю в Совет и послезавтра тебя со спокойной совестью отправят в Анрельт. Если нет, то тебя, как и всех, отправят на большую битву с врагами Ордена.

- Хорошо, Генрес, – ответила Ривелсея после недолгого раздумья. – Я, конечно же, выберу первый вариант и отправлюсь в Анрельт.

Генрес устало и удовлетворённо откинулся на спинку стула.

- Задача Ордена ратлеров – устанавливать везде порядок, – сказал он. – Но только это сейчас не твоя задача. Анрельт – крупный, одна ты там не справишься. Ты должна узнать как можно больше, всё-всё узнать про то, какая там ситуация. Борьба со злом – также призвание ратлера, но в этот раз ты этим заниматься не обязана. От тебя не требуется никого истреблять, лишь собери все сведения да доложи Совету. Твоё задание, как видишь, чисто и благородно. Ты правильно решила, рыцарь Разума. Так лучше всего, Ривелсея. Да, вот так вот, девочка…

Глава 13

Дорога в Анрельт серой полоской убегала за горизонт. Утренний воздух наполнялся звоном и жизнью. Было прохладно, хотя весна уже кончилась и приближалась лето, тем быстрее, чем дальше Ривелсея продвигалась на юг. Тем больше зелёного тумана листвы становилось в рощицах, тем гуще и упоительней делался воздух, и розовых цветочков, которые росли повсюду, становилось всё больше и больше.

Возможно, от весны, возможно, от того, что в Совете на неё возлагали надежды и это не могло не радовать – настроение у Ривелсеи было хорошее. Сегодня утром она второй раз в своей жизни переправилась через Келирон. Теперь, в радостной дымке молодой листвы на берегах и с солнечными бликами на воде, он выглядел гораздо более приветливым, чем в тот промозглый осенний день шесть месяцев назад.

К вечеру погода начала решительно портиться. Сначала появился резкий и холодный ветер с запада, который за пару часов нагнал на небо столько серой колышущейся тёмной мути, что солнце полностью закрылось и исчезло за её плотной завесой. Потом, как и следовало ожидать, начался дождь. Так всегда бывает весной: небо просто прорвало, и широкая пелена дождя тут же накрыла весь мир.

Ривелсея всегда любила дождь. Ей нравились его тонкие шумные струи, и живительный влажный аромат воды, и её журчание и плеск в лужах, ручейках и небольшой речке Овражице, которая текла рядом с Росолесной. На всё это буйство природы Ривелсея смотрела раньше из окна их домика, пила компот из малины и разговаривала по душам с матерью и отцом. Но тогда, там, это действительно было хорошо и приятно. А сейчас, здесь, в окружении лугов, на широкой пустынной дороге – нет, сейчас это не вызывало ощущения романтики, а вызывало лишь ощущение холода и сырости. Ривелсея не вымокла сразу же только потому, что ратлерский серый плащ не пропускал воду. Она шла не останавливаясь, и серый плащ сливался с серой стеной дождя.

Дождь накрыл весь мир, серое марево заполонило небо, не оставив ни малейшего разрыва, и рваные серые тучи вскоре полностью слились с землёй в едином непрерывном водопаде. Небо затемнилось ночной мглой. Ривелсея шла по размытой дороге и думала попеременно о двух вещах: первая – что её ожидает в Анрельте, и вторая – когда же кончится дождь. Совет Разума инструктировал её по-ратлерски коротко: ей было приказано отправиться в Анрельт и встретиться там с человеком, который торгует посудой на Восточной улице и, как всем известно, знает гораздо больше, чем ему полагается по профессии. За несколько золотых, а лучше синих монет он охотно продавал свою посуду и так же охотно делился полезными сведениями с теми, кто в них нуждался, и тем охотнее, чем больше этих монет было. Звали его Де́йвис, но это мало кто знал, обычно его называли Хитрый Стекольщик – из-за профессии и большого ума. С Орденом ратлеров отношения у него были своеобразные: он знал про Орден и оказывал ему уже несколько мелких услуг, клятвенно уверял в своей верности, но не удостоился чести быть союзником, поскольку искренности в его уверениях было максимум анрелла на два.

Без сомнения, Стекольщик что-то знал и про убийства, но весь вопрос был в том, насколько охотно и за сколько он будет готов об этом рассказать.

А дождь всё не кончался, он смешался с ночной темнотой, и теперь зрение могло отдыхать в абсолютном отсутствии чего-нибудь. Шаги Ривелсеи шумно отдавались в камне дороги и только лишь поэтому она знала, что не сбилась с пути и не ушла куда-нибудь в сторону.

Ривелсея не сразу заметила, как сзади мелькнул какой-то свет, и обернулась только тогда, когда услышала стук и грохот повозки по камням. Не было видно ничего, кроме фонаря, который тускло освещал путь. Ривелсея отошла на обочину, чтобы её не сшибли в темноте, но тот, кто правил лошадью, тащившей повозку, успел её заметить и крикнул в пустоту:

- Кто там бродит ночью под дождём? Выходи на дорогу, я остановлюсь!

Лошадь и правда встала. Ривелсея неторопливо вышла на дорогу и встала в узкую полоску света, чтобы её было видно. Сама она в состоянии была разглядеть только лошадь, но никак не того, кто ею правил. Голос невидимого человека был мужской и по-молодому звонкий.

- Ты кто? – спросила Ривелсея темноту.

- Я? Я Рила́н, я везу зерно на склад в Анрельт. А вот ты кто такая и куда направляешься ночью, под дождём и одна?

- Я тоже в Анрельт, – ответила Ривелсея, – но вряд ли я доберусь туда быстрее, чем дня через два.

- Ну почему же, – сказал Рилан. – Может, и доберёшься. Дай-ка я на тебя вблизи взгляну.

Миг спустя тёмная фигура отделилась от общего контура повозки и спрыгнула на землю. Ривелсея увидела высокого парня в капюшоне. В свете фонаря были видны только его блестящие глаза и немного загнутый нос. Он оглядел Ривелсею довольно пристально и сказал с невидимой улыбкой:

- Ну, вроде не опасная. Только смелая чересчур. Я и то бы не рискнул пойти в Анрельт ночью пешком. А девушки вообще не должны в одиночку бродить. Ты знаешь, сколько разбойников развелось на дорогах?

- Слышала, слышала, – сказала Ривелсея. – Только разбойников, по-моему, везде можно встретить. Так что, вообще из дома не выходить? Не боюсь я никаких разбойников.

- Правильно, незачем нас бояться, – хохотнул парень. – Пошутил, пошутил. Ты вот что: скидывай давай свой плащ, он мокрый весь, и залезай наверх, на мешки с зерном. Только аккуратно, не разорви ничего, а то будешь сама зерно по всей дороге собирать, – он снова хохотнул. – Завтра утром будем, думаю, уже в Анрельте.

- Правда? Это было бы очень хорошо, – сказала Ривелсея. – Я уже весь день топаю от самого Келирона и, мягко говоря, устала.

- Ну вот видишь, как повезло, что ты меня встретила! – воскликнул Рилан. – Залезай, подвезу. Тебя ведь уже подвозили сегодня, ведь так?

- Нет, – сказала Ривелсея, залезая на мешки и стараясь не разорвать их. – Почему ты так решил?

- То есть как нет? От Келирона досюда десять часов на лошади, за день ты даже бегом не пробежишь. Ты что же, как лошадь бегаешь?

- А почему бы и нет? Быстрый бег трусцой, говорят, необычайно полезен для здоровья.

Парень рассмеялся и тронул лошадь.

- Ты интересная и своеобразная очень, – сказал он. – Как тебя зовут?

- Я Ривелсея.

- Приятное имя. Хорошее. Ну, я уже, кажется, представился.

- А твоя лошадка нет, – заметила Ривелсея.

- Ха-ха-ха-ха-ха! Хороша бы она была, если бы это сделала! Она умная, всё понимает, но вот говорю за неё я. Лошадку Рябинкой зовут, из-за цвета, конечно. Она очень сильная и выносливая. Я её давным-давно на семь мешков муки обменял. И не жалею нисколько.

Дождь ровно шумел по крыше повозки, Ривелсея лежала на мешках и вдыхала прелый и тёплый запах зерна. Рябинка шла мерной рысью, колёса не скрипели – видимо, были смазаны. И вообще здесь Ривелсее показалось очень уютно и хорошо.

- Мы с Рябинкой, – не замолкал Рилан, – уже четыре года вместе работаем, грузы развозим в Анрельт и в Невильн. Крупные города, красивые, Анрельт особенно, но люди там как бешеные, мечутся, бегают туда-сюда; такое ощущение, что они вообще никогда не останавливаются и не отдыхают. В Невильне не настолько это заметно, но всё равно есть. Говорят, Келдар самый спокойный город, но не знаю, не приходилось там бывать. Я целый год возил муку…

- Нет, в Келдаре то же самое, – сказала Ривелсея, отстёгивая меч и кладя ножны рядом, чтобы можно было нормально лечь. – Там меня на улице два раза с ног сшибли какие-то люди с корзинами. А на базаре – раз десять.

- Так ты что, в Келдаре живёшь? – спросил Рилан.

- Нет, не в Келдаре. Но я в тех краях родилась, в деревне неподалёку.

- А я тоже в деревне, деревня Песчанка, около Невильна. Там два больших озера и лес рядом, в нём орехов полно растёт. О, ты бы знала, какие там белки! А живёшь-то ты сейчас где, Ривелсея?

- В пустыне, – ответила она. Ратлеры не должны лгать. Да и зачем это, если правде так часто всё равно не верят?

Рилан, разумеется, и не поверил. Он сам любил шутить в этом стиле и поэтому сказал:

- А, понимаю. В норке, вроде суслика. Так?

- Ага, – ответила Ривелсея. Она развязала рюкзак и достала хлеб и несколько кусков жареного мяса. – Рилан, хочешь есть?

- Не, мы недавно ужинали, – сказал Рилан, указывая на лошадку. – Я могу ещё яблок дать, если хочешь. И сыра.

- Давай, если тебе не жалко, – настроение у Ривелсеи быстро улучшалось. Она с удовольствием ужинала и отдыхала от долгого пути. Поев, она достала кожаную фляжку с купленным ею в Цитадели напитком, который считался чисто ратлерским и состоял из трёх равных частей сока какой-то сладкой травы, воды и вина. Он быстро распространял тепло по всему телу и наполнял разум спокойствием и умиротворённостью.

- Живу я пусть без роскоши, – говорил Рилан, – но всё-таки нормально. Недавно домик себе новый купил, маленький, уютный. И дверь сам сколотил из досок и краской жёлтой покрасил. Только бываю я там раз в неделю, не чаще, и делать ничего не успеваю. Мне жениться бы пора, да всё никак не надумаю. Вот тебя встретил, снова мысли такие в голову полезли. И дядя мне всё говорит: женись да женись. Видимо, и вправду надо.

- Вполне возможно, – ответила Ривелсея.

Рилан хмыкнул.

- Надо, оно, может, и надо, – сказал он, – да никого себе приглядеть не могу. Вот, Ривелсея, скажи честно: ты бы за меня пошла?

Такого вопроса Ривелсея не ожидала и потому долго не могла найти, что ответить, а Рилан ждал.

- Не знаю, Рилан. Если бы собиралась замуж, то может быть. Но я совершенно пока не собираюсь. Сейчас меня занимают совсем другие вещи.

- Но какие? – удивлённо спросил Рилан. – Какие ещё вещи могут занимать такую красивую молодую девушку?

- Рилан, вот скажи, ты знаешь в Анрельте человека по имени Дейвис?

- Ни разу не слышал, – ответил тот.

- Да? Я почему-то думала, что его все знают. Он посуду на Восточной улице продаёт.

- Дейвис? Посуду? Это кто, Стекольщик, что ли? В жизни не думал, что его так зовут! Конечно, ты права: Хитрого Стекольщика в Анрельте знают абсолютно все. А тебе-то вот только он зачем? Некоторые находят его довольно обаятельным, но это уж я не знаю, не сказал бы. Втираться в доверие он умеет, это правда, но и обманывать умеет не хуже. И не такой уж он молодой, кстати, ему уже за тридцать. А мне через год только двадцать шесть будет.

Ривелсея засмеялась. Рилан явно посчитал, что к Дейвису у неё дело личного плана и, возможно, почувствовал себя обиженным.

- Нет, Рилан, – сказала она. – Ничего личного. Стекольщик мне вообще-то не особо нужен, и дела у меня в Анрельте совсем другие.

- А какие, если не секрет? – спросил Рилан.

- Секрет, и к сожалению, Рилан, не мой. Вообще в Анрельт я еду не по своему желанию.

Рилан помолчал некоторое время.

- Таинственна, как ночь, – сказал он, – отважна и смела, и убегает прочь – секретные дела…

Услышав такую характеристику в свой адрес, Ривелсея так зашлась от смеха, что едва не свалилась с мешков на дорогу.

- Ты что, часто такие стихи сочиняешь? – спросила она сквозь приступы хохота, который у неё больше всего вызывали слова «таинственна, как ночь».

- Нечасто, но бывает, – сказал Рилан. – Что ещё делать в пути целый день? Или с Рябинкой разговариваю, или сочиняю что-нибудь. Вот ещё и про Рябинку сочинил: она понятлива, сильна, умна и хороша, и очень добрая она – лошадкина душа…

- Красиво, – оценила Ривелсея. – И очень хорошо. – Моя мама когда-то любила читать мне стихи, но это было уже очень давно. Особенно одно всегда очень любила: про ласточек что-то и про колокольчики… Но я уже даже не помню.

Ривелсея замолчала. Вспоминать родителей ей до сих пор было тяжело. Это чувство было единственным, которое не вытеснил из её разума ратлерский закон и ратлерская мощь. Сейчас она снова загрустила, и грусть эта была тёплой и красивой, как лёгкий весенний дождь.

Рилан тоже замолк, и слышно теперь было только дождь и перестук по каменистой дороге. Это успокаивало и навевало сон. Сырая ночь поднималась и веяла вокруг. Но Ривелсее не хотелось почему-то спать. Поэтому она лежала и всматривалась в ночь. Конечно, ничего он там не видела. Темнота была полной и исчерпывающей, и всё тонуло в ней. Небеса сверкали белыми сполохами далёких зарниц. Рябинка фыркала, отряхивая с себя воду. Вода лилась по дороге, и капли высекали из камней однообразный шелестящий звук.

Рилан о чём-то думал молча, то ли вспоминал что-то, то ли, всего вероятнее, размышлял насчёт своей внезапной попутчицы.

- Скажи, Ривелсея, а то, что ты едешь к Стекольщику, никак, случайно, не связано с последним происшествием? Мне просто дурь всякая в голову лезет, а вдруг ты дочь, например, или там сестра. Ведь мало ли как бывает…

- Что? – спросила Ривелсея. – Ты о чём? Я, знаешь ли, первый раз в Анрельт еду, и я не понимаю.

- Хорошо, если не понимаешь, – ответил Рилан. – Значит, и правда я глупости думал.

- А что случилось-то? – Ривелсея с негодованием подумала, что Совет Разума даже не потрудился ввести её в курс дел и последних событий, имеющих к ним непосредственное отношение. И даже болтливый Генрес ничего ей не сказал. Лучше бы поучал поменьше.

- Ничего особо хорошего. Стекольщик, знаешь ли, самая (по крайней мере, одна из самых) тёмная личность во всём Анрельте. И кто только у него не бывает, и с кем только он не связывается и не сотрудничает! И – никаких пятен, словно добропорядочный гражданин. У него в лавке недавно один человек погиб, ножом закололся. Конечно, не сам он закололся, это и дураку понятно, а только что ж ты сделаешь – ни свидетелей, ни улик, а у Стекольщика, понятно, алиби, он в то время на склад за посудой ездил. А человек тот, кстати, он самому Стекольщику другом был, вместе они что-то там делали, да и в гости ходили друг к другу. Уж как он убивался, как плакал! Вот и пойми его, искренне или притворно! Слишком непростой он человек, знаешь ли.

- А как ты узнал об этом? – спросила Ривелсея.

- Да об этом все знают, вокруг только и говорят что об этом да о том, как в Келироне какой-то торговец потонул, а он краску в Келдар вёз, так вся вода потом розовая была… А всякие происшествия там я не собираюсь вовсе разбирать, это пусть другие, те, кто поумнее, занимаются. Чтобы тут что-то понять, такие ведь мозги нужны!

«Спасибо!» – подумала Ривелсея. Она не считала себя очень умной, а свой интеллект выдающимся. Но Совет ей доверял, ну не ей то есть, а Генресу, который доверял ей, и волей-неволей нужно было исхитриться, чтобы никого не подвести.

- Ривелсея, а всё-таки мне почему-то кажется, что тебе ужасно одиноко. Вот скажи, разве нет? – спросил Рилан, полуоборачиваясь в её сторону.

- Не знаю, Рилан. Вообще-то, может быть. Но мы обычно не придаём значения своим чувствам, и даже одиночество вряд ли может нас мучить.

- Что-что? «Мы» – это кто? – спросил Рилан, а Ривелсея уже за миг до этого поняла, что сказала лишнее: просто забыла, с кем говорит, ей показалось почему-то, что говорит она с Айледом, которого не видела уже очень давно и который, разумеется, без труда понял бы значение этой фразы.

- Мы, – сказала Ривелсея. – Непонятные, загадочные девушки, появляющиеся тёмными ночами на больших дорогах.

Глава 14

Проснулась Ривелсея уже утром и уже в Анрельте. Поняла она это сразу же, когда открыла глаза и увидела в сером полумареве восходной дымки высокие здания и башни самого, как считали многие, крупного и красивого города на свете. Чем-то он напоминал, конечно, и Келдар, и Невильн, но сильно и отличался. Улицы Анрельта пролегали прямо и мощно, поражая своей шириной, здания громоздились по их краям как-то неуклюже и неправильно, но тоже с размахом и глобальностью, почти все в несколько этажей, из серого тёмного камня, и дороги вымощены таким же камнем. Деревьев росло повсюду много, но в беспорядке и без всякого принципа, совсем не то что в Цитадели. Но в общем Анрельт был всё же красив и приятен для всех, особенно для путешественников, уставших от дороги, плохой погоды и дикой, незаселённой местности.

Всё это Ривелсея заметила и оценила, конечно, не сразу, а со временем, когда вылезла из повозки, которая стояла у какого-то большого деревянного строения, и огляделась по сторонам. Из двух ночных знакомых один куда-то исчез, а вторая была привязана тут же неподалёку к дереву и, опустошив, видимо, уже кормушку с зерном, щипала молодую травку вокруг себя. При свете дня Ривелсея смогла первый раз заметить, что окрас Рябинки очень пёстрый и неровный и представляет собой трудновообразимую смесь серого, рыжего и белого. Рилана не было ни видно, ни слышно. Совсем исчезнуть он без своей лошадки по-всякому не мог, и Ривелсея решила немного его подождать. Во-первых, не хотелось исчезать не попрощавшись (когда они в следующий раз встретятся, если это вообще случится, нельзя было даже предположить), во-вторых, Ривелсея до крайности плохо представляла себе тот город, в котором находилась, по поводу чего в голову ей неоднократно приходила мысль, что она должна была потребовать у Совета или у Генреса, в крайнем случае, карту Анрельта. Ей таковой никто не дал, зато Генрес подробно её инструктировал, что прежде всего ей следует направиться на Речную улицу и найти там Аде́ста, союзника ратлерского клана, который за почётное право таковым считаться периодически принимал в своём доме рыцарей Ордена и предоставлял им жилище бесплатно. У него и следовало на время обосноваться и приступить к поискам. К поискам чего, Генрес не уточнил. Зацепкой должен был стать Стекольщик, неприятную историю про которого только что рассказал ей Рилан. Хотя что касается этого Стекольщика, то в нём самом, по-видимому, предстояло ещё разобраться, что, возможно, будет очень нелегко.

Было рано. Ривелсея сидела и завтракала холодными хлебцами, мясом и фруктами, смотрела по сторонам с задумчивым видом. Ко всему прочему, Орден приказал ей не медлить, поскольку ситуация требовала решительных действий в ближайшее время. Ривелсея поэтому решила как можно быстрее найти Адеста, узнать у него всё по поводу того, что происходит в Анрельте – при условии, что что-нибудь он знает – и незамедлительно отправиться к Стекольщику.

Рилан вернулся неожиданно, несмотря на то, что Ривелсея ждала его целый час. Он нёс большую корзину и что-то весело насвистывал. Теперь наконец-то его можно стало разглядеть. Среднего роста парень с глазами большими и чёрными, с давно не стриженными волосами, чисто, видимо только что, выбритый и в общем довольно миловидный. Увидев Ривелсею, он несколько мгновений на неё смотрел и воскликнул:

- О, таинственная ночная странница уже проснулась! Приветствую тебя в Анрельте, Ривелсея! И с добрым утром!

- Привет, Рилан, – Ривелсея тоже смотрела на него и легко улыбалась. – Проснулась я уже давно, и мне нужно идти как можно быстрее, но я решила тебя дождаться и хотя бы сказать спасибо за то, что я сейчас не тащусь по дороге в сутках от Анрельта, мокрая и голодная.

- Да пожалуйста, я не сделал ничего особенного. Ведь нельзя же не подвезти девушку, если встречаешь её ночью на дороге, где могут напасть разбойники, особенно если она усталая и замёрзла, и особенно если она такая красивая и хорошая, – Рилан причмокнул губами, смахивая с них смущение. – Твой плащ успел высохнуть, дождь кончился рано утром, когда уже я перестал надеяться, что он когда-нибудь кончится. Всю дорогу размыло, я вообще не понимаю, как мы добрались. Кстати, как тебе Анрельт? Забыл совсем, что ты здесь впервые. Нравится?

- Ничего, – ответила Ривелсея. – На первый взгляд красиво. Но чтобы ещё что-то сказать, мне надо осмотреться и сначала пожить здесь немножко.

- А что, хорошая мысль, – обрадовался Рилан. – Я тоже, наверное, проведу здесь недельку-другую. У меня здесь друг есть, мы с ним вместе живём, когда я в Анрельт приезжаю. Могу и насчёт тебя договориться, у него места полным-полно. Если хочешь, конечно. А там, где мы сейчас стоим, вообще-то ничего особенно красивого нет. Это же не центр города, так, участок торговых районов. И склады тут, и конюшни, но ты же Золотую площадь ещё даже не видела! Это самый центр Анрельта, и вот уж там по-настоящему красиво. На площади Городской Совет находится, Монетный дом – знаешь, наверное, там анреллы чеканят – и центральное здание городской Стражи. Ну там ты обязательно побываешь, никуда не денешься. А сейчас куда – если, конечно, ты не скажешь, зачем – тебе надо?

- Я это тебе потом скажу, Рилан, перед тем, как покинуть Анрельт, – пообещала Ривелсея. – Ты не обижайся, мне и сказать сейчас даже нечего, я сама ничего ещё не знаю. Мне надо попасть на Речную улицу, а где она находится, я не представляю.

Рилан засмеялся. Он, похоже, вообще не слишком умел обижаться.

- Речная улица, – сказал он, – находится там, где река Авеир поворачивает к востоку, чтобы затем завернуть на север и слиться с Келироном. По-моему, это ясно следует из её названия. А Авеир вообще-то Анрельт напополам делит, сейчас мы в верхней части находимся, а Речная улица – прямо за мостом. Могу проводить, если хочешь.

- Пошли, – сказала Ривелсея. Она подошла к повозке, надела на себя почти высохший серый ратлерский плащ, быстрым и незаметным движением пристегнула к поясу меч, до сих пор лежавший на мешках, и спрятала ножны под плащом. Очень удобно. Традиционная одежда ратлеров позволяла носить оружие таким образом, чтобы никому и в голову не приходило, что оно есть. И она ничем сейчас не походила на воина. Просто девушка, носящая необычный фасон одежды.

Дом Адеста стоял на самом краю, у реки, недалеко от моста, через который она прошла вслед за Риланом. Домик не слишком приглядный: два этажа, чуть покосившийся, деревянный, с когда-то зелёной, но теперь уже грязно-серой, давно не крашенной крышей, маленькими квадратными окнами. Рядом с ним был разбит цветник, где цветы росли вперемешку с крапивой. Зато дверь этого дома была совсем недавно вымалевана в густо-оранжевый яркий цвет.

Ривелсея стояла и разглядывала дом. Рилан стоял и разглядывал Ривелсею, ожидая, что она скажет.

- Спасибо, Рилан, – сказала девушка. – Я одна долго бы искала этот дом. Да и вообще ты очень добрый. Спасибо.

Ривелсея сделала шаг в сторону дома Адеста.

- Ладно, я пойду, – сказал Рилан. – Всего тебе хорошего, Ривелсея. И ещё я хотел сказать…

- Хорошо, Рилан. Я поняла. Если соберусь замуж, обязательно тебе скажу. Но только ты особенно не надейся. Мне даже думать сейчас об этом некогда.

Рилан в очередной раз засмеялся.

- Я хотел вообще-то сказать, что если захочешь меня найти, то я в восьмом доме проживать буду, на той же улице, где сейчас моя повозка стоит. Но то, что ты сказала, тоже хорошо. Посмотрим. Удачи!

Ривелсея подошла к двери дома и громко, по-ратлерски, постучала. Раздалось шарканье и кашель по ту сторону, и дверь открыл мужчина лет за шестьдесят, с хмурым лицом, чёрной бородой, широкоплечий, в рыжей клетчатой рубашке и чёрных широких штанах.

- Ты кто? – спросил он низким голосом, подозрительно осматривая Ривелсею.

- Мне нужен Адест, – ответила она.

- Я Адест. Чего тебе надо?

- Я Ривелсея, рыцарь Разума, служу Ордену ратлеров. В этом доме мне было указано остановиться Советом Разума.

- Да что ты? – удивился Адест. – Ты рыцарь? Союзник, наверно, как я? Рыцари такими не бывают. У меня были уже четверо, и ты меня не обманешь. Рыцари – в доспехах, с оружием, и все – мужчины. Думаешь, ратлеров никогда не видел? Говори правду: кто ты?

Ривелсея отступила на пару шагов от двери, легко и резко выхватила меч и холодно продемонстрировала первые сорок движений приёма «вихрь Победы», на что ушло у неё около двенадцати секунд. Веттар Нарт показывал ей много раз этот приём: клинок превращался в звезду от быстроты движения, и выглядело это потрясающе эффектно и красиво, столь стремительно и невозможно быстро вращалось белое железо в его руках.

Адест приходил в себя после увиденного и даже оцепенел. Ривелсея его понимала. Всегда жутко было представить, что твоего тела хоть на миг коснётся эта полыхающая белая звезда. От этой мысли любого брала оторопь. Поэтому Ривелсея не торопилась и молча ждала.

- Прошу извинения, рыцарь Разума, – сказал Адест с новой ноткой уважения в голосе. – Проходите в мой дом и живите, сколько вам понадобится. Я не ожидал, что Орден ещё помнит про меня. Очень приятно быть полезным столь мощной и основательной организации, каковой является Орден ратлеров.

- Бесспорно, – ответила Ривелсея.

За дверью было небольшое помещение, где стояли два ведра, метла и большие сапоги, грязно-зелёные и грязные.

- Жить будешь налево, – сказал Адест, вновь, оправившись от удивления, переходя на «ты».

- Хорошо.

Комната за дверью налево была обставлена на удивление безыскусно. Чёрный стол из дуба, такой же стул, шкаф в углу и кровать. Вполне по-ратлерски, просто и непритязательно: ни ковра, ни вазочки с цветами, каковая всегда стояла на столе, где обедали дома у девочки Ривелсеи, и цветы всегда сменялись в ней новыми прежде, чем успевали завянуть. Голубенькая вазочка с ромашками, как солнце в облаках, и васильками, цвета небесного склона в воде, из хрупкого тонкого стекла. Такие вещи, незначительные, сильнее всего привязывают к прошлому, и именно потому от него не убежать.

Адест вышел и вернулся только через полчаса.

- Рыцарь Разума, – сказал он, – Ривелсея, вообще обеспечивать себя пищей, живя у меня, ты будешь сама, но сейчас я прошу тебя пообедать со мной, чтобы мы могли немного друг о друге узнать и обменяться новостями. Ты ведь первый раз в Анрельте?

- Да, первый. Да, Адест, мне тоже хотелось бы побеседовать. Спасибо за гостеприимство. Пойдём.

Столовая была на втором этаже, туда они поднялись по выметенной небольшой лесенке. За небольшим узким столом сидела женщина средних лет, в зелёном платье и белой, расшитой жёлтыми нитками, лёгкой кофте. На стене висело круглое зеркало, в котором на миг отразилась Ривелсея, снявшая уже внизу, в своей новой комнате, ратлерский плащ. Теперь она была в серых же походных брюках и разумеется, в традиционной фиолетовой накидке рыцаря-ратлера. Ривелсее уже сильно успела приесться дорожная еда, и даже то, чем потчевала её щедро супруга Адеста – самая простая похлёбка, состоящая из одного лука, мяса и воды – показалась ей небывало вкусной.

Адест не терял времени. Первый свой вопрос он задал раньше, чем Ривелсея успела отправить в рот первую ложку похлёбки.

- Мне хотелось бы очень знать, Ривелсея, – сказал он так, что становилось ясно: знать ему хотелось бы много, – какова цель прибытия твоего в Анрельт? Рыцари Разума навещают наш город нечасто, и никогда – без веских оснований, если, конечно, только ты не по торговым делам.

- Я далека от торговли, – ответила Ривелсея. – Если, конечно, не считать торговлю посудой. Мне нужный Хитрый Стекольщик. Вам он известен?

Адест усмехнулся.

- Да кто ж не знает этого отъявленного лжеца, хитреца и плута! Только ни к чему тебе с ним, девушка, связываться, разве что купить что пожелаете, стекло у него очень приличное, только потому мы его и терпим. Ведь даже курице понятно, что соперника своего он сам, мерзавец, в лавке у себя прикончил. И – как с гуся вода. Вот как надо жить уметь!

- Соперника? – удивлённо спросила Ривелсея (которой Рилан говорил совсем другое), отхлёбывая настоянный на свежих листьях чай и заедая его пряником, который по пластичности и мягкости не уступал куску металла. – А почему соперника? Разве тот ему соперником был?

- Да как же не был-то? Посуди сама: если б не был, то разве Стекольщик стал бы его ножом резать?

- Но его же там не было, – сказала Ривелсея. – Он, по-моему, на склад ездил, за посудой.

- Я и говорю, вот об этом я и говорю! – воскликнул Адест. – Вот это и называется – уметь! А Совет Разума ничего, не плошает. Только приехала – и уже всё знает досконально и в деталях. А ведь даже недели ещё не прошло. У них что, шпионы за каждым кустом? Ведь Цитадель ужасно далеко. В пути-то не утомилась? А со Стекольщиком осторожней, он ещё так обманет, что сама потом не рада будешь.

- Нет, не устала, спасибо, – сказала Ривелсея, ещё раз недозволительно плохо подумав о Совете и хорошо – о Рилане.

- А про Стекольщика, – вступила в разговор женщина, которая Ривелсее была представлена как Са́йя, – говорят вообще, что он раздвояться умеет и в двух местах разом быть. Бестия, хитрая бестия.

- Да кто говорит-то? – фыркнул Адест. – Как ни пойдёшь со своими подругами на базар, так и понаберёшься всякой дури! А летать он не умеет, случайно? Ты меня слушай, чего я сам не видел, о том никогда врать не буду.

- Эти слова человек из городской Стражи сказал, которому поручено было дело это до ума довести. Ничего сделать не смог, ничего не доказал, и с отчаяния, видимо, такие слова выдал, что эта хитрая тварь уж если раздвояться не умеет, то, значит, летает.

Адест захохотал, гулко и басовито, расплёскивая чай по столу и тряся бородой с застрявшими в ней крошками.

- Ну что я говорил? И летает! Ладно, Ривелсея, если тебе надо к нему, то сходи. Я уже предупредил, поосторожнее только.

Отодвинув от себя тарелку, Адест закончил обедать. Ривелсея, зайдя к себе в комнату, некоторое время смотрела в зеркало и думала, а затем скинула с себя всю одежду и снова оделась, уже не по-ратлерски: в синие недлинные брюки и персиковую кофточку, и снова, как когда-то, заколола волосы изумрудной заколкой, и припудрила пунцовое пятно на щеке. Оно слабо теперь виднелось, но если смотреть близко, то можно было опознать в нём росчерк дикого огня. Сейчас это стало невозможно. Как Стекольщик ни хитёр, изначальные женские хитрости намного сильнее. Цель у Ривелсеи была единственной: Стекольщик не должен понять, что она ратлер, иначе выпытать просто так у него уже ничего не удастся. Денег Ривелсее дали двадцать золотых монет личных и четыре анрелла дополнительных, за которые ей придётся потом отчитаться, как и на что они были потрачены. Но жадность Стекольщика, как предчувствовала Ривелсея, они бы далеко не насытили. Можно было запросить у Ордена ещё денег, но очень не хотелось. Купить за деньги что бы то ни было мог бы кто угодно, любой союзник клана, Совет же отправил, не пожалел, её, рыцаря. Она избрала путь мудрейших – почему и должна была теперь, где только возможно, вместо оружия и денег применять свои собственные интеллект и хитрость. Рыцарь-ратлер – это не меч в умелых руках, а в первую очередь вера в Разум и жёсткая воля к Победе, которая сметает всё, что встречает, и приводит к цели всегда. Вот именно из этого «всегда» и берёт своё неистовое начало ратлерская мощь.

Магазин посуды ей на Восточной улице указали сразу. Красивое одноэтажное здание из жёлтого кирпича. Вывеска «Стекло» была прибита прямо над дверью, большая и заметная, с яркими зелёными буквами. Не менее минуты Ривелсея стояла, глядя на неё, а затем, в последний раз взглянув на себя в зеркальце, тихо толкнула дверь и вошла. Звякнул колокольчик.

Нельзя не сказать, что лавка Дейвиса производила очень приятное впечатление своей благоустроенностью и красотой. Она была просторна, с высоким потолком, и стены в несколько рядов окаймляли узенькие полочки, на которых стояло всё что угодно – от длинных узких ваз и огромных блюд до миниатюрных чашечек, подставочек, ложечек и даже колечек из узорного и обыкновенного, разноцветного и простого, толстого и тончайшего стекла. Всё это отбрасывало блики, и казалось – в комнате радуга. Ривелсея загляделась на всю эту необузданную красоту. Да и невозможно для девушки пройти, не заметив, мимо прекрасного и утончённого. Особенно её сразу привлекла чашечка с синими цветами, осколками летнего леса на смутно-жёлтом стекле. И не могла не привлечь. Ведь её мама так любила васильки! И около дома всегда росли они вместе с ромашками и зимоцветами, тоже белыми, восьмилепестковыми пушистыми цветами, которые всегда зацветали в конце лета и которые отец часто вплетал ей в волосы во время прогулок под осенним лоснящимся от воды небом, и тогда она смотрелась до безумия очаровательно и хорошо.

Стекольщик, видимо, от нечего делать тоже прохаживался возле полочек, раскладывая и перекладывая лежащее на них. Управившись с маленькими тарелочками, которые он ухитрился переложить на верхнюю полку, держа в то же время в руках большой изумрудный поднос, который затем водрузил на их прежнее место, он тут же обернулся к звуку колокольчика и, увидев посетительницу, приятно улыбнулся.

- Добрый день! – сказал он и после непродолжительной паузы твёрдо добавил, – Нет. Нет, – добавил он снова и в знак отрицания сильно замотал головой.

- Добрый день, – кивнула Ривелсея. – А что «нет»?

- Нет, за последний месяц я не видел ни разу, чтобы зашла сюда столь очаровательная, приятная девушка! Я не мог не заметить – красоты, равной этой, не увидеть нельзя.

Ривелсея тяжело вздохнула.

- Что такое? – лицо Стекольщика, или Дейвиса, приняло выражение участливое, оттеняя улыбку радости от встречи на второй план, но не угашая её совсем.

- Как жаль, – сказала она. – Как жаль, что не все, далеко не все в этом прекрасном городе столь любезны и добры!

Стекольщик засиял. Ему было никак не больше тридцати двух, либо он просто умел очень хорошо себя держать. Глаза его были ярко-серыми, с прищуром, волосы и брови чёрные, а губы тонкие и розовые, как у женщины.

- Как мило, – воскликнул он. – Как мило это от вас услышать! У меня… у меня даже нет слов!

Стекольщик замолк, Ривелсея же стояла и улыбалась милой и очаровательной детской улыбкой, полной абсолютной искренности, в которой нереально усомниться, и нет никакого прощения тому, кто это сделает.

- Я так люблю синий цвет, – сказала она, осторожно беря с полки приглянувшуюся ей уже чашечку. – Он напоминает мне о детстве. Эта чашка такая красивая, кажется, что цветы на ней – живые и даже пахнут.

- Какая? – спросил Стекольщик, ловко выхватывая у неё чашку. – Вот эта? Отлично, это так называемое «тенистое стекло», его делают на юге, в посёлке Серые Тени. Это – самое лучшее, что у меня есть. Изящной работы, очень тонкая, прекрасная и приятная вещь.

- И хрупкая, – сказала Ривелсея, – как всё прекрасное, что только есть на этом свете.

Стекольщик всплеснул руками.

- Что делать, что делать. Но у вас несомненный и изысканный вкус, редко кто заходит сюда и сразу среди множества стоящих здесь предметов выбирает что-то столь совершенное.

- Неужели? – спросила Ривелсея. – Как я заметила, однако, мало кто вообще сюда заходит, а почему, я не понимаю. Ведь здесь так красиво и хорошо.

По всей видимости, это она сказала, вспомнив, зачем сюда пришла: ведение разговоров о прекрасном и о разных видах стекла не являлось её основной миссией.

Лицо Дейвиса подёрнулось холодной дымкой.

- Да, – ответил он. – Мало кто заходит, и я разоряюсь и беднею. Неприятно мне об этом говорить, путешественница, очень неприятно. И не лучше ли вам кого другого спросить об этом происшествии. Мне слишком тяжело об этом вспоминать.

- Других нет никакого толку спрашивать, – рассудительно сказала девушка. – Такого наплетут, что мне и фантазии не хватит в это поверить. Того, что мне говорили, просто не могло быть.

- Конечно! Конечно, ведь мало что я разоряюсь, так я знаю, какие вещи про меня говорят и что возводят, они из меня урода какого-то, чудовище сделали! Я в Анрельте вообще самый безобидный и законопослушный человек, только лгут на меня всегда очень много и неправду. С этим я ничего сделать не могу! Знаю, знаю я, что говорят и что рассказывают. Да и ты знаешь. Не успела приехать, а уже наслушалась всякого вздора и напраслины. Ведь так?

- Так, – кивнула Ривелсея, делая как можно более непосредственное и невинное лицо. – Несколько часов в вашем городе, мы недавно с одним моим знакомым зерно на склад привезли, а я уже всякого наслушалась – и про вас, и про то, как один торговец в Келироне краску утопил, так вся вода потом красная была… Ужас просто!

Стекольщик смотрел хмуро, и неизвестно, какие мысли копошились сейчас в его сознании. Однако через пару минут молчания он устремил на Ривелсею взгляд своих серых глаз, правдивых и чистых, как вода на дне заброшенного колодца в ненастную полночь, и сказал голосом, какой можно было принять за доверительный и искренний, если забыть про личность говорившего:

- Гостья, Рито́ла я не убивал и никогда и ни за что не смог бы его убить, это был человек, которому я доверял всё, мой ближайший друг. Мой единственный ближайший друг.

Ривелсея, сколь смогла скорбно, потупила глаза.

- Простите меня, Дейвис, – сказала она. – Мне не хотелось вас огорчать и добавлять меру к мерам вашей печали. Я понимаю и уверена, что вы не способны на такое. Человек хороший, я считаю, вообще не может, никак не может лишить жизни человека. Это немыслимо и нереально.

Дейвис посмотрел на Ривелсею как-то туманно, но уже дружелюбно.

- Спасибо за то, что утешаешь меня, прекрасная странница. Мне очень тяжело, однако ж никто не хочет меня теперь поддержать. И сейчас, – Стекольщик быстро обернулся по сторонам, убеждаясь, видимо, в том, что количество присутствующих в лавке исчерпывается двумя, и в словах его появился вдруг некий жар, развеявший холодность и сумрак его лица и речей, – я точно скажу тебе, девушка, и только тебе, что убийцы Ритола не останутся без наказания, в этом теперь заключена часть смысла моей жизни. Я покажу всем, что я не убийца и что своему другу я верен и сейчас. Мы ещё посмотрим, чем всё это закончится, будь уверена!

Шёпот Стекольщика на этом прервался, и Ривелсея воскликнула голосом взволнованным и очень громко:

- Но кто, кто мог это сделать? Вы знаете?

Стекольщик посмотрел на неё с прищуром и сверкнувшей на секунду в глазах искрой хитрости.

- Мне невозможно объяснить тебе это, девушка, – промолвил он. – Никак невозможно, хотя и хотелось бы мне это, быть может.

- Но почему же? Почему? – спросила Ривелсея.

- Потому что ты в Анрельте первый раз, – сказал Стекольщик, – и ты не можешь, я думаю, никак знать человека по имени Теро́н, который является главным в не очень любящем день посольстве.

- Посольстве? Каком Посольстве?

- Чашечку эту продам я тебе за полцены, за три золотых монеты всего, – сказал Стекольщик во много раз громче, чем говорил до этого. – Говорят, что любой напиток в изделиях из этого стекла дольше сохраняется горячим и приобретает слабый запах того цветка, который изображён на нём. Хотя, скорее, это всё-таки воображение, но чашка неплохая.

- Кто такой Терон? – спросила Ривелсея в лоб.

- А что, говорю же я: время такое, что никто не покупает у меня посуду, и я всё разоряюсь и беднею, – горько сказал Стекольщик. – Беднею и беднею, разоряюсь и разоряюсь, беднею, и совершенно уже вскоре буду я бедным и без денег совсем.

- Ладно, поможем вашей торговле, чем сможем, – сказала Ривелсея, кладя в руку Дейвиса три монеты и забирая чашку, уже завёрнутую в какую-то зелёную материю. – Спасибо вам большое за чашку и за приятное общение. Я ещё зайду, я думаю, перед тем, как уезжать из Анрельта.

- Я уверен, абсолютно уверен в этом, – сказал Стекольщик. И добавил, поясняя, – ведь как же можно без хорошей посуды-то жить?

Глава 15

Выйдя из лавки, Ривелсея быстрым шагом, вернув на лицо задумчивое выражение, за полчаса вернулась к Адесту и, поскольку того не было дома, стала ждать его возвращения.

Адест вернулся очень поздно. Он ходил к приятелю по каким-то делам, которые сложились, по всей вероятности, не весьма удачно, отчего и настроение его, явно запечатлённое на лице, было не вполне хорошим. Он громко и шумно поднялся по лестнице, скрипя по ступеням и хлопая дверью, и через минуту раздался его голос:

- Сайя, принеси поесть! И захвати вина с полки и хлеба!

- Что случилось-то? – спросила Сайя. Ривелсея полчаса сидела в своём помещении внизу и была вынуждена слушать, как Адест громко и раздражённо рассказывал, что кого-то обманули при покупке лошадей, кого-то заставили кому-то этих лошадей вернуть, и теперь он, Адест, будет должен договариваться насчёт поездки и продажи с другим человеком и платить ему деньги за овёс. Выслушав всю эту историю, Ривелсея, убедившись, что накал страстей уже стал спадать, тихо поднялась наверх и, загородив на полсекунды тусклую коптящую лампу своей тенью, возникла в комнате.

Адест хлебал что-то из тарелки и потягивал из кружки вино маленькими глотками. Узрев Ривелсею, он полуприветливо ей кивнул и продолжил ужинать. Она приблизилась и села на свободный стул, возможно ближе к нему. Тучи за окном собирались в дождь, и оттого было сумрачно и темно.

- Как дела? – спросил Адест, откусывая мясо и протягивая руку за хлебом. Было видно, что ответ на данный вопрос интересует его не в столь высокой степени, как те проблемы, о которых он рассказывал минуту назад, но уважение ратлеру выказать он хотел и по мере возможности пытался.

- Я успела приобрести чашку тенистого стекла и немного пообщаться с продавцом. Скрытности ему не занимать, да и хитрости, конечно, тоже. Сложная работа.

Адест шумно хлебнул из кружки.

- Но ратлерский клан, конечно, как всегда, не подкачал и перехитрил всё-таки старого хитреца, так? – спросил он.

- Стараемся, – ответила Ривелсея с мягкой улыбкой. – Но он всё равно не захотел открыться полностью. Вы знаете Терона? – спросила она тихо.

- Теро-он? – сказал он, пробуя это слово на вкус. – Что-то похожее слышал, кажется. Он яблоки продаёт каждую осень дёшево очень, но это только не Терон, а Тегон. Больше я ничего не припомню, извини.

- А что такое «не очень любящее день посольство»? Терон – его глава, как мне объяснил Дейвис.

- Что-что? Посольство? Хм, – Адест молчал больше минуты. – Да, я слышал об этом. Есть такая вещь – Ночное Посольство. Вот.

- И? – спросила Ривелсея.

- И это всё, что я слышал, – сильно разочаровывая её, ответил Адест. – В Анрельте я с рождения живу, но про это слышал пару раз, и то случайно. По всему видать, эта организация не выставляет себя напоказ и вообще предпочитает держаться в тени. Чем она занимается, я даже предполагать не возьмусь. Но я уверен, городская Стража имела бы много к ним вопросов.

- Вот-вот. И Орден тоже, – вставила Ривелсея, всё так же вопросительно и с ожиданием глядя на Адеста.

- Думаешь, я ещё что скажу? – спросил тот. – Сказал бы, с удовольствием бы сказал, но только что? Я тебе не Стекольщик, сомнительными делами не занимаюсь, с тёмными людьми не имею никаких общих дел. А Ночное твоё Посольство, из названия ясно, ничего благовидного не делало никогда. Вот есть, конечно, знакомый у меня один, он живёт неподалёку, от него я, кстати, и сам про Посольство узнал, у него не худо бы спросить. Мне, конечно, сейчас нету времени лишнего по городу болтаться, но для ратлерского клана постараюсь, ведь я же союзник!

- Орден не оставит без внимания вашего усердия, – пообещала Ривелсея таким тоном, словно всем кланом руководила она. Впрочем, в этом она не сомневалась. К тому же, Адест зря строил из себя такого бескорыстного. Веттар Нарт однажды во время одного из занятий отвлёкся ненадолго от основной темы и рассказал ей, немногословно, но зато по-ратлерски доходчиво, как устроен и функционирует Орден рыцарей разума. Союзники клана – все, кто верно и достойно служит Повелителю – каждый год в девятнадцатый день осени (день основания Ордена) получали по триста золотых монет от Совета Разума, что составляет семь с половиной анреллов. Любому из союзников сей подарок приходился очень кстати, поэтому все они старались как можно дольше удержаться в клане. За дополнительные же заслуги и старания, не входящие в число прямых обязанностей, Орден вознаграждал дополнительно, в зависимости от значительности оказанной помощи. Таким образом, сказать, что Адест совершал самопожертвование, было никак нельзя.

Следующим утром он действительно ушёл из дома раньше, чем Ривелсея проснулась, и вернулся только к полудню. Он сразу крикнул Сайе, что пора завтракать, и позвал Ривелсею.

- Вот что я смог узнать. Ночное Посольство – тайная, но очень широкая организация. Их дела мало кому известны, об этом я не смог ничего узнать. Но я знаю, что люди, которые встают на пути данной общины и каким-либо образом им мешают, очень часто погибают и сходят по непонятной причине с ума. Захочешь поговорить с кем-то из них – иди на улицу Славы, там в восьмом доме Зенрис живёт, вот к нему и обращайся. Он там, конечно, не главный, но доверенный, по крайней мере. Вот и всё, Ривелсея. Я думаю, про Терона он знает. Удачи тебе и процветания Ордену!

- Орден вас не забудет, – повторно сказала Ривелсея, готовясь переодеться вновь во вчерашний наряд. Ей опять предстояла прогулка по Анрельту.

Улицу Славы искать пришлось довольно долго, хотя и находилась та почти что в центре города и идти пришлось через Золотую площадь. Когда в своё время, давным-давно, шло строительство Анрельта, этой площади ещё не было, построили её всего сотню лет назад как венец всего города в то время, как происходило стремительное его возвышение и обогащение. Памятник Рейлингу Славному, градоправителю, при котором это происходило, находился в центре площади. Рейлинг, если верить его статуе, был очень высок, худощав и молод. В руке он держал копьё, увитое искусно выполненным из сапфира гербовым синим цветком, каковой изображался и на голубоватых монетах. Несколько метров вокруг памятника выложены были плитами чистого золота, и там постоянно стояли два Стража на специальных тумбах. Стражи сменялись каждые два часа, и что бы ни случилось в городе, они не имели права покидать своих постов, поскольку считалось, что они охраняют и оберегают самую честь, славу и достоинство города Анрельта.

Памятник и Стражей окружал замкнутый в кольцо водоём, глубокий настолько, что дна в нём не было видно, и в его прозрачной, как хрусталь, воде плавали красивые огромные рыбы. С четырёх сторон были переброшены невидимые почти стеклянные мосты, по которым только и можно было попасть в центр. Вокруг росли цветы и деревья, а с разных сторон к площади примыкали различные здания: нефритово-белый строгий Монетный дом, из оранжевого камня Городской Совет, украшенный многими флагами и скульптурами, и совсем бесхитростное и угловатое серое здание городской Стражи.

Улица Славы была перпендикулярна примыкавшей к Золотой площади улице Великих Строителей. Восьмой дом был из серого гранита, высокий и не особо дружелюбного вида.

Стоящий у дома человек выглядел случайным и, казалось, просто смотрел на плывущие облака, но при приближении Ривелсеи он сразу скользнул взглядом по ней. Было понятно: что-то он охраняет.

- Мне нужен Зенрис. Он сейчас здесь? – спросила Ривелсея голосом, абсолютно свободным от эмоций. Самым убедительным, как полагали ратлеры.

Тот посмотрел на неё хмуро и неприветливо. Пускать он явно никого не желал, а пробиваться по-ратлерски не было смысла. Это было то же самое, что добровольно и сознательно провалить всё задание и показать всем, что доверяли ей зря.

- Зенрис не любит гостей, исключая тех, кого он видит часто и кому доверяет. Случайным людям он не будет сильно рад, – хмуро сказал человек.

- Хорошо, я не случайный человек, и разговор к Зенрису у меня недолгий и очень важный, – сказала Ривелсея, решительно подходя к двери.

Охранник посмотрел на неё более неприветливо и уже с раздражением.

- Ты, случаем, не из Стражи городской будешь? – спросил он. – Они всегда так вламываются, без спросу и нагло.

- Из стражи, из стражи, – ответила Ривелсея. «Ратлеры – рыцари и стражи Разума. В этом их самая суть, мощь и смысл». Так говорил Веттар Нарт. – И потому – давай побыстрее. Зови Зенриса или я сама войду.

- Заходи, заходи, – сказал тот очень неприязненно. – Войти легко, выйти не всегда удаётся.

- Не пытайся рассмешить меня – не выйдет, – произнесла Ривелсея, заходя внутрь.

Меч она не взяла, но заменила его на свой кинжал, который легко прятался под любой одеждой и, как известно, был очень острым. Также захватила и удобный для метания симметричный «Союзник».

Зенрис находился в комнате на втором этаже, где стены были серого цвета, с тусклым орнаментом слабого оранжевого и чёрного. Сам Зенрис непонятным образом, казалось, сливался с этим фоном, с этими серыми стенами, несмотря на то, что одежда его имела цвет зелёно-синий. На Ривелсею он взглянул бесцветно и так же бесцветно спросил:

- Что опять от меня нужно? Если ты из Стражи, то должна знать, что не далее как позавчера меня посещала ваша организация и расспрашивала о делах, о которых слышал я впервые. С тех пор ничего нового я не узнал, а если что узнаю, то сам к вам приду и расскажу. Я думаю, разговор наш почти исчерпан?

Ривелсея посмотрела на него как-то пронзительно и быстро.

- Во-первых, я не из Стражи, – тихо сказала она. – И допрашивать вас я не буду и не собираюсь. Просто хотелось бы поговорить, если вы не против и не заняты.

Лицо Зенриса не дрогнуло, и голос не изменился.

- Я не против. Говори, – сказал он тихо.

Что говорить, нельзя не отметить, Ривелсея ещё не придумала. Думать она любила, уже действуя, и потому сказала:

- Я приношу извинения за своё неожиданное посещение, но поверьте: я преследую только благие цели.

- Я понимаю. Я слушаю, – проговорил Зенрис, не выказав даже тени сомнения на бледном уставшем лице.

- Я пришла издалека, – сказала Ривелсея. – Я много преодолела, дабы попасть в Анрельт, и провела в пути почти месяц.

Зенрис молчал и только смотрел. Отрешённо и сосредоточенно в одно и то же время. В углу щёлкали часы, за окном пела какая-то птица.

Ривелсея соображала и говорила, в то же время пристально, но незаметно следила за малейшими колебаниями в мимике Зенриса, каковых, впрочем, пока ещё ей не удалось зафиксировать. Ей хотелось и к тому же очень важно было знать, получается ли у неё выглядеть достаточно искренней и верит ли Зенрис хоть в часть того, что она говорит.

Ей удавалось быстро входить в роль, она словно бы и не лгала, хотя имела на это сейчас право, поскольку всё, что она делала, было напрямую и очень крепко связано с её целью, и ратлерская мораль это оправдывала.

- Откуда ты пришла в Анрельт? – спросил Зенрис, впервые взглянув на Ривелсею более внимательно и с затухшей в момент возникновения искоркой интереса, – и зачем?

- Дело в том, что я из Келдара, – сказала Ривелсея. – И в городе этом сейчас неспокойно. Кому, как не мне, знать об этом, я работала пару лет в Страже и только разочаровалась в этом.

- Вот как? Почему? – спросил Зенрис быстро и как-то резко, тоном, который шёл вразрез с его безразличием – показным или природным?

Ривелсея быстро вообразила себе отставного Стража города – и прониклась им, поскольку ей нетрудно было представить себя в этой роли. Стражей в Келдаре она знала сразу двух: первый был другом её отца, периодически посещавшим домик в Росолесной, и подолгу тогда он сидел у них в гостях и рассказывал про всякие сложные и запутанно-изощрённые происшествия, каковых в Келдаре (как, тем более, и в Анрельте) всегда хватало с избытком. Второй – практически ровесник самой Ривелсеи, старше года всего на два или три, с которым они виделись пару десятков раз в самом Келдаре, когда ездили с отцом туда по делам. Знакомый Страж был высокий, худощавый, смуглый парень с суровым и немного мрачным лицом, и Ривелсея всего несколько раз видела, как он улыбался. Самое же главное, что хотя он и отличался характером, так же как и внешностью, от первого знакомого, который был среднего роста, всегда выбрит, добродушен, смешлив и любитель поесть, оба они часто говорили одно и то же, и вот эту самую фразу сейчас Ривелсея, вспомнив, и произнесла.

- Городские Стражи, на мой взгляд, занимаются не тем, чем должны бы. Они усмиряют лишь самых мелких и незаметных нарушителей. Тех же, кто и вправду мешает жить, они не трогают – либо про них не знают, либо боятся. А с другой стороны, – это Ривелсея добавила уже лично от себя, – часто очень они покушаются на тех людей, которые ничего плохого не сделали, на тех, кто по-настоящему пытается установить справедливость и порядок. У вашей организации ведь, например, со Стражей тоже проблемы, не так ли?

Зенрис усмехнулся – в первый раз.

- Да что же тебе известно о нашей организации, девушка? Ты считаешь, правда всё то, что ты говоришь?

- Знаю я мало, – ответила Ривелсея. – Что всё это правда, я тоже не уверена. В наше время выявить правду становится всё сложнее, да и правда сама день ото дня делается всё неопределённее. Что касается меня, то я просто хочу быть полезной.

- Кому? – спросил Зенрис.

- Вообще, – сказала она. – И к тому же – Ночному Посольству. И Терону, как его руководителю.

Зенрис прерывисто закашлял.

- Ночному Посольству, говоришь? Что ж, интересно, конечно, тебя послушать, очень интересно и увлекательно. Служба в Страже, по всему видать, принесла свои плоды. Пойдём, – сказал Зенрис и посмотрел на неё по-особенному остро. – Я хочу показать тебе то, что показываю лишь избранным, самым лучшим из тех, кто бывает в моём доме. И тебе, в числе лучших, поскольку ты меня заинтересовала. Идём, – Зенрис поманил её пальцем за собой.

Ривелсея удивилась немного и даже, вспомнив мрачное предостережение мужчины у дверей, коснулась незаметно рукой кинжала «Союзник». Острый, как бритва. «Если Зенрис хочет причинить вред ученице Веттар Нарта, то шансов у него нет, и самое главное, он об этом не знает», – подумала Ривелсея. Ощущение опасности ещё возросло, когда Зенрис отпер ключом толстую дверь и стал спускаться по лестнице вниз, куда-то в подземелье. Впрочем, через два десятка ступеней лестница уже кончилась, и было это никакое не подземелье, а просто небольшой погреб, подобный которому был и дома у Ривелсеи, в Росолесной, где хранилось вино, компоты, варенье в глиняных чашках и большая бочка с засахаренными грушами, которую Ривелсея очень часто навещала в детстве. Но только в погребе у Зенриса не стояли ни кадки, ни бутыли, а стоял большой стол, на котором Зенрис зажёг две больших свечи, отчего сразу стало видно большое круглое зеркало в углу и тёмную неброскую мебель: несколько стульев и шкаф. Зенрис неторопливо приблизился к шкафу, распахнул его резные дверцы и зажёг ещё несколько свечей. В центре шкафа обозначилась статуэтка из какого-то белого металла. Она была отлита в виде сидящего мужчины, который зачем-то поднял одну руку, а голову наклонил низко, отчего лица совсем не было видно. Угадывался, но уже с трудом, драгоценный металл, покрытый весьма толстым и, видимо, многолетним слоем пыли, отчего цвет статуэтки приблизился к чёрному ровно насколько, насколько когда-то она была белой.

- Эта статуэтка, – сказал Зенрис, указывая пальцем, – досталась мне от моего отца, и в нашем роду она уже переходит шесть поколений. Скажи, ты знаешь, кто это?

Ривелсея приблизилась и подумала, посмотрев секунды две, что это может быть абсолютно кто угодно – лица-то ведь не видно, а фигура обыкновенная и сгорбленная.

- Нет, – сказала она. – Не знаю.

- И я не знаю, – со вздохом сказал Зенрис. – И отец не знал. И даже дед мой не знал, хотя он-то был самым умным человеком на свете. Сейчас, конечно, уже не то, а тогда у нас всё было просто замечательно, про Ночное Посольство никто не знал, а уж кто знал, те уважали. А сейчас мне хотелось бы знать: откуда тебе стало известно о Ночном Посольстве и что конкретно ты знаешь о Тероне. Для пришедшей издалека, а тем более недавно, ты осведомлена о слишком многом.

Ривелсея секунду подумала и не нашла ничего лучше, как мило улыбнуться.

- Мои небольшие секреты, уважаемый Зенрис, разрешите мне оставить при себе. Но пришла я не просто так; поверьте, кстати, что далось мне это очень нелегко. Я хочу помочь, ведь вам сейчас тяжело: так же, как и мне.

Зенрис посмотрел испытывающе и по-особому пронзительно. Но, кроме счастливой улыбки, озаряющей лицо девушки, высмотреть ему было нечего и просто невозможно.

- А имя твоё можно узнать? – спросил Зенрис.

- Ривелсея, – и она улыбнулась ещё прекраснее.

- Так вот, Ривелсея. Ты для меня представляешь собой странную личность и трудный случай, и чтобы решить, что же с тобой делать, придётся показать тебя одному из тех, кто имеет власти больше меня. Похвально, конечно, что ты рвёшься помогать нам, но доверять кому-то, в особенности сейчас – это начало всех бед и основа поражения.

Ривелсея кивнула.

- Вы собираетесь показать меня Терону? Я буду только рада такой чести, – сказала она.

Зенрис прошептал – или даже прошипел:

- Потише ты про Терона. Что про него ты знаешь? Кто-то тебе что-то сказал, это понятно, но кто-то и сам не особо осведомлённый. Вот скажи: ты знаешь вообще, чем он занимается, где проживает, как его найти?

Ривелсее, вопреки её желанию выглядеть осведомлённой, пришлось промолчать.

- Не знаешь, – констатировал Зенрис, – вот потому и помалкивай. Завтра ты должна прийти сюда же, только не утром, а вечером. Когда начнёт темнеть. Теперь, можешь не сомневаться, пропускать тебя будут более охотно. Ты придёшь?

- Приду, – сказала Ривелсея. – Можете рассчитывать наверняка.

- Вот и хорошо, – сказал Зенрис, вновь приближаясь к лестнице и начиная путь наверх. – Ведь согласись, – сказал он через полминуты, когда его голова была уже на уровне верхней двери, – что статуэтка сделана бесподобно, в лучших традициях древнего мастерства, не так, как делают сейчас. Нельзя не насладиться чудным сверканием серебра, а также властностью и мощью, запечатлёнными на его челе.

Ривелсея усмехнулась. Слово «мощь» она давно уже отвыкла употреблять без особого повода, а Зенрис даже не знал, что на самом деле означает это слово.

- Сверкание серебра, несомненно, чудное, – сказала она, – и оно было бы ещё чуднее, если бы вы, уважаемый Зенрис, удосужились стереть со статуэтки полметра пыли, а также протирали бы её влажной тряпкой хотя бы раз в год, и предпочтительнее всего – с уксусом, как всегда делала моя мать. Выражением властности на полностью невидимом лице также нельзя не восхититься. К тому же я сомневаюсь, что кто-то будет тратить своё время, чтобы подслушивать нас. В крайнем случае, это будет ваш недружелюбный охранник. Всего хорошего, – ответила Ривелсея, открывая дверь. – И до завтра.

- Однако же, – услышала она через дверь голос удивлённого Зенриса. Очевидно, в чём-то Ривелсея действительно была для него необыкновенной. Он к таким людям не привык.

На следующие сутки, точнее, почти уже в момент их завершения, девушка-ратлер по имени Ривелсея только ещё открыла дверь дома Адеста и уединилась в своей комнате. В доме Адеста все уже, видимо, спали, поэтому вряд ли она бы кого-нибудь могла увидеть, но просто ей нужны были тишина и одиночество, чтобы всё продумать, проанализировать и понять.

Она сидела час или даже два, понемногу пила из большой кружки ратлерский напиток и размышляла. Тем для размышления у неё было вполне достаточно. Согласно своему обещанию, она вновь навестила дом Зенриса, и там ей пришлось перенести ещё один разговор с его хозяином. На этом раз хозяин был в доме не один, около него находился какой-то тощий, короткий и, как показалось Ривелсее, очень пронырливый и юркий человечек такого телосложения, что его, казалось, при желании можно задушить одной рукой. Что Ривелсее и хотелось сделать уже с самого начала разговора, поскольку именно он с ходу обрушил на неё целую лавину вопросов, Зенрис же молчал: либо не мог высказываться в присутствии вышестоящего (притом что голова Зенриса находилась на четверть метра ближе к потолку, нежели голова его гостя), то ли предоставлял ему тягаться в хитрости с Ривелсеей в одиночку, то ли просто опять впал в своё обыкновенное или обыкновенно-притворное состояние апатии. Само собой разумеется, что весь разговор происходил опять в том же погребе, куда Зенрис сразу предложил спуститься, аргументируя тем, что он любит вести беседу при свете свечей. Про статуэтку он уже больше ничего не сказал – просто взглянул на Ривелсею и не сказал. И показывать её он уже не рвался.

Коротышка же, напротив, был очень активен и расспрашивал обо всём, что касалось и не касалось главной темы – желания Ривелсеи помогать Ночному Посольству: где она родилась, где провела детство и юность, живы ли и кто по профессии её родители, почему она не живёт с ними, что думает об Анрельте, замужем ли и почему нет. Насколько, по её мнению, различается жизнь в городе и в деревне; почему, наконец, она ушла из Стражи, сколько лет в ней служила, в каком городе и в каком отряде. На эти все вопросы Ривелсея ответила правдиво или почти правдиво, поскольку скрывать ей было нечего (в этой сфере). Конечно, о том, как и где она провела и чем занималась последний год, ей пришлось умолчать. Но потом вопросы пошли уже гораздо хуже: кто надоумил уйти из Стражи, откуда узнала про Посольство и Терона, как и когда попала в Анрельт и где сейчас проживает. Здесь уже пришлось ввернуть несколько ухищрений в общий, в принципе, по-прежнему правдивый ход истории и сказать, что про Терона ей сказал парень, с которым она приехала в Анрельт (его имени она называть не стала), про Посольство – знакомый из Келдара, из Стражи ушла сама, а сейчас живёт на Речной улице, где ей предоставляют комнату за плату. Адеста она решила лучше не называть, поскольку было неизвестно, насколько простирается знание Ночного Посольства. Казалось вполне вероятным, что оно может иметь представление и о рыцарях Разума, и потому разумнее было не рисковать.

Непросто сказать, насколько все её ответы удовлетворили этого человечка. Выслушав их, он что-то быстро написал на бумажке и убрал её в карман.

- Хорошо, Ривелсея, – сказал он своим писклявым и неприятным голосом. – Твои слова могли бы внушать доверие, но на слово мы не склонны верить никому, теперь тебе придётся всё доказать на деле.

«На деле» прозвучало как-то нехорошо. Или Ривелсее просто так показалось.

- На каком? – спросила она тихо и осторожно.

Зенрис, до этих пор молчавший, теперь вступил в разговор.

- Это нашей дорогой Ривелсее вы скажем завтра, вернее, я скажу, пусть она придёт в любое время ко мне домой. А сейчас, поскольку она уже, я думаю, устала, то может спокойно отправляться домой. Да, я полагаю, ведь за окном уже ночь.

Окно Зенрис явно имел в виду абстрактное, поскольку ни одного окна в подвальчике не было. На этом разговор и завершился. Ривелсея, когда все поднялись наверх, тепло попрощалась с обоими и, перешагнув через порог дома Зенриса, ступила в ночь. При этом уже спиной она уловила, что кто-то недобро посмотрел ей вслед.

Ривелсея долго сидела и не тушила свет. Думала о завтрашнем дне, а думалось совсем не о том, а точнее – обо всём на свете. О маленькой комнатке в Цитадели Порядка, которая сейчас пустовала – это ведь теперь был её дом. (Когда-то она снова там окажется? Пока неизвестно). Об Айледе, успевшем, похоже, привязаться к ней – товарище, которому она доверяла и которого не видела уже очень долгое время. Интересно, стал ли он уже ратлером или всё ещё учится у Келлнарта? И если стал, то каким стало его первое задание? Впрочем, о задании лучше даже не думать. Если помнить о классе сильнейших, к которому он собирался примкнуть.

О Веттар Нарте; даже ратлер, даже самая мощь не может и не в состоянии заглушить полностью и угасить до конца все абсолютно эмоции и всплески и волнения разума. Чувство к Веттар Нарту давно уже остыло, но была память, сильная и обжигающая память о тех днях, когда оно было горячим и не давало жить. Сейчас, конечно, оно уж не беспокоило её, но, по крайней мере, о нём можно было вспоминать тогда, когда ночь и не спится. Ведь именно память, и только память, приходит на помощь и разгоняет скуку – осколками прошлого. Но она же может незаметно подменить скуку на тоску и необычайно обострить бессонницу и отогнать сон, и это произошло и сейчас, в холодную, хотя уже и апрельскую ночь, наполненную мощными ароматами зацветающих во дворе кустов жасмина. Мысль Ривелсеи быстро унеслась к родной деревне, к матери и отцу, и лицо её резко отобразило печать, которая сильнее всех изменяет его и которую труднее всего не заметить – печать боли, неподвижной и острой, оттого что время отдалило её, но не способно было избыть.

Спать Ривелсея легла за три часа до рассвета, близко к тому часу, когда начинают гаснуть звёзды и ночной мрак перестаёт течь и клубиться и начинает светлеть и редеть. Анрельт спал уже давно, и спал довольно мирно, лишь изредка слышался стук прохожих по камням и периодический лязг доспехов городской Стражи, но это нисколько не мешало спать и только успокаивало – город ночью охранялся.

Глава 16

Ривелсея доспала до позднего утра и встала с неохотой. Позавтракала и напилась чаю из только что приобретённой у Стекольщика чашки. Позавтракала по-ратлерски плотно, чтобы энергии тела хватило на весь день: кусками нажаренного накануне мяса, сыром и хлебом. Перед этим, как всегда – час на ежедневные тренировки. Двадцать минут – на обычные приёмы, сорок – на «вихрь Победы». «Ничто, даже абсолютная мощь, не поможет тому ратлеру, который пренебрегает постоянными упражнениями с оружием и не шлифует и не оттачивает каждый день те приёмы, которые намерен когда-нибудь использовать в бою». В первую очередь, говоря это, Веттар Нарт имел в виду именно «вихрь Победы», поскольку он был необычайно сложен, необычайно быстр и очень эффективен в некоторых ситуациях. Ривелсея никогда не ленилась: Адест, пока она у него жила, подолгу иногда сидел на верху лестницы, глядя, как Ривелсея (поскольку в комнате места было мало, ей приходилось выходить в коридор) вертится внизу в бешеном по скорости и упоительном по красоте смерче металла и смерти – то ли не желая прерывать её занятия, то ли не решаясь спускаться вниз. Он успел переменить отношение к Ривелсее: если сначала считал её почти союзником, то теперь уже начинал думать, что она одна из высших ратлеров, ключевая фигура, расположенная близко к Повелителю. И то и другое было крайностями, весьма мало соответствующими действительности. Как раз где-то посредине между ними в данный момент времени Ривелсея и находилась на своём длинном, в жизнь протяжённостью, Пути ратлера.

К Зенрису Ривелсея явилась где-то в околообеденное время. Он встретил её приветливо. Его доверие Ривелсее, кажется, удалось уже завоевать.

- Здравствуй, Ривелсея, – сказал он. – Рад, что ты пришла. Ты знаешь, – произнёс он с радостной улыбкой, – Посольство принимает тебя в свои ряды. – как показалось Ривелсее, улыбка эта составляла большой контраст с обыкновенным отсутствующим выражением на его лице, она даже удивилась на секунду этому, но не придала значения. – Нам только хотелось бы, что ты оказала небольшую услугу. Впрочем, это незначительно, просто небольшая прогулка. Давно бы надо уже сходить, я и сам мог бы, но всё как-то недосуг.

- Всё что угодно, – ответила Ривелсея. – Почту за честь сделать нечто, полезное Ночному Посольству.

- Вот и славно, – ответил Зенрис, так же широко улыбаясь. – Тогда сходи, пожалуйста, вот по этому адресу, – Зенрис дал ей бумажку, – и отдай вот это послание человеку по имени Рейтон. И ответа дождись – тоже, наверное, что-нибудь нам напишут, а не напишут, так устно скажут, на словах. Вот с этим и вернёшься сюда, желательно – сегодня же.

- Будет сделано, – ответила Ривелсея зачем-то на военный лад и вышла из дома Зенриса. Улицу искала недолго и, уже идя по ней к указанному дому, взглянула на данный ей Зенрисом конверт. Конверт был обычный, из жёлтой дешёвой бумаги, даже не заклеенный. Она секунду думала, потом достала листок из него. Прочитать то, что она несёт, показалось ей нелишним. Она ведь не Посольству служить собралась, а Ордену ратлеров. Любая информация, любым путём полученная, будет или может быть полезна.

Послание, написанное на серой бумаге, было очень недлинным. Корявые, разлапистые буквы складывались во фразу:

«Тираил и Иртон выражают свою преданность Ночному Посольству и готовы оказать ему помощь в любой момент, когда это будет необходимо».

Снизу стояли две непонятных подписи. Ривелсея испытала разочарование. Она, конечно, понимала, что сразу, с первого дня, ничего ответственного ей доверить не могут, но то, что ей было поручено передать, по существу, было пустым местом, поскольку бумага эта не содержала ровным счётом никакой действительной информации. Ведь все эти уверения в верности, как уже поняла Ривелсея, практически всегда – пустой звук, и звук настолько тихий, что его легко заглушить звоном нескольких монет. Настоящая верность далеко не в словах, а в том, чтобы никогда не предать и всегда оказать помощь. Такова, к примеру, её верность Повелителю, которому она и присягала. И она постарается сделать и сделает всё, что Повелитель ей доверит

Раздумывая, каким образом теперь можно ухитриться ещё что-то разузнать, она подошла к двери нужного ей дома и постучала. Открыла женщина, молодая, лет тридцати или около того.

- Здравствуйте, – сказала она вежливо. – Вам кого?

- Добрый день, – ответила Ривелсея. – Мне хотелось бы поговорить с Рейтоном. Он дома?

- Рейтон, кажется, дома, – прозвучало в ответ. – Сейчас я его позову. А вы заходите, садитесь пока.

Ривелсея вошла, опустилась на скамью, стоявшую в углу. Женщина быстро заперла дверь на несколько хитроумных запоров и удалилась в соседнюю комнату.

Рейтон появился через пару минут. Ривелсея, держа в руке конверт, поздоровалась и хотела сообщить, что послание от Зенриса, но Рейтон посмотрел на неё голубыми глазами, взял конверт и коротко спросил:

- Это мне?

- Да, – сказала Ривелсея.

- Хорошо. Мне нужно ознакомиться, – ответил Рейтон и так же удалился в ту же дверь.

Ривелсея снова стала ждать. Ждать пришлось долго – наверное, больше часа. Всё это время Ривелсея расслабленно сидела и думала о чём придётся. Комната, где она находилась, была очень небольшой и узкой, почти без мебели, если не считать скамью, на которой она сидела, и шкаф напротив. На полу был постелен яркий розовый ковёр, а стены просто выбелены в один цвет. Из-за стены почти не раздавалось звуков, лишь изредка Ривелсея слышала то кашель, то шелест бумаги, иногда – обрывки слов. Судя по голосам, там находилось много людей. Голоса то начинали звучать громче, то стихали; как Ривелсея ни напрягала слух, уловить суть разговора она не смогла и под конец уже перестала даже вслушиваться. Её мысли снова стали летать повсюду, по всем областям, которых они могли достичь, и вообще, говоря честно, она близка была к тому, чтобы задремать, но неожиданно из-за стены донёсся громкий раздражённый голос, который был так сильно окрашен гневом и яростью, что сразу разметал обрывки сна: «Предатели!» Это, судя по всему, кричал Рейтон. И другой голос, высокий и дрожащий от испуга, отвечал ему, явно оправдываясь: «Я такого не предвидел!» Потом снова наступило молчание, а затем послышался неразборчивый громкий шёпот.

Ривелсея утомилась уже ждать, к тому же, судя по крикам за стеной, там обсуждали какие-то важные вопросы и даже скандалили, а про неё, с её пустой ненужной бумажкой, просто-напросто забыли, и никто не был озабочен тем, чтобы написать такой же учтиво-бессмысленный ответ или даже передать ей что-то устно. Наконец несколько раз хлопнула дверь, и Ривелсея услышала, как кто-то сказал: «А теперь…» И тут же голос стих почти до нуля, и опять Ривелсея ничего не смогла разобрать. В комнату, проходя в дверь одновременно по двое, вошли шестеро мужчин. Одеты все были по-разному: двое, стоящие впереди, во всём чёрном, один сзади – в зелёной истёртой рубахе, ещё трое – в красном: двое в тёмно-розовом, а последний – в накидке ярко-красного густого цвета, которую явно не одобрили бы в Цитадели Порядка. Ривелсея смотрела на них с ожиданием, надеясь, что хоть один из них ей что-нибудь скажет. Первые двое подошли поближе, затем ещё поближе (Ривелсея решила, что это уже ни к чему, поскольку, что бы они ни намеревались ей сказать, она бы услышала, даже если бы они стали говорить шёпотом), один из них стиснул ей руку за запястье, а затем очень неожиданно, резко рванул её вверх. Ривелсея взлетела со скамьи и тут же ощутила, что вторая её рука тоже стиснута железной хваткой. Пару секунд Ривелсея просто ничего не понимала, потом до неё стало доходить, что говорить с ней не намерены, а намерены сделать что-то другое, что, как было уже понятно, вряд ли будет для неё очень хорошо. Ещё две секунды она пыталась осмыслить ситуацию, которая была явно невыигрышной, и, опираясь на Разум, рассудила, что отдавать себя на волю людей, которые неизвестно что намерены дальше делать, неразумно – а потому нужно освободиться. Мощь послушно нахлынула сразу же, а вот больно ей в этот момент не было, ни телу, ни душе, гнев потому не приходил, и всё что ей удалось – это отбросить одного из них и на секунду освободить правую руку. На секунду, потому что её тут же поймал и так же обхватил третий, одновременно придерживая ей локоть.

Ривелсея снова рванулась, но уже бесполезно, поскольку секунда была упущена и достать оружие она не успела; это сильно изменило бы положение. Теперь же на неё навалились все шестеро и куда-то поволокли, кинжал «Союзник» вывалился по дороге, а второй кинжал она не брала. Идущий последним, появившийся откуда-то Рейтон поднял кинжал, осмотрел и убрал в карман.

Ривелсея успела заметить, как её протащили через несколько комнат и спустя пару минут бросили на пол в помещении без единого окна, освещаемом только просветом дверного проёма. Пол был деревянный и не весьма гладкий, отчего несколько острых щепок сразу впились Ривелсее в тело.

Все семеро, включая Рейтона, столпились над ней и смотрели на неё пристально и изучающе.

Ривелсея медленно, чтобы никто не решил, что она намерена далее оказывать сопротивление (бесполезно, поскольку их было слишком много, а она одна и безоружна. Здесь справился бы Великий Мастер, легко бы справился Повелитель, но не она, начинающий ратлер с только начавшей копиться мощью и вообще в целом несчастная, бедная и брошенная, в данный момент – как в прямом, так и в переносном смысле – девушка из далёкой, в месяце пути отсюда, деревни Росолесной), изменила положение своего тела из лежачего на сидячее и оглядела собравшихся. Лица суровые, но не зверские, убивать в ближайшее время эти люди, кажется, не собирались. По крайней мере, не сразу. Что давало шансы для дипломатии.

- Итак, – сказала Ривелсея голосом как можно более обаятельным, мягким и спокойным, – я так понимаю, что вы хотели бы меня о чём-то спросить?

Что и говорить, умения изображать наивность ей было не занимать. Все переглянулись, словно только сейчас разглядев, кто перед ними. Эта милая девушка никак не выглядела опасной или злоумышляющей. Несмотря на то, что тот, кого она откинула, неудачно налетел на скамью и до сих пор тихо охал и потирал бок.

Одновременно, начиная этот разговор, Ривелсея чутко вслушивалась в себя и незаметно оглядывала комнату, где находилась. Мощи она не потратила почти нисколько, мощь так же спокойно струилась в силе, и запоздало пришёл гнев – гнев от того, что её, ратлера, так унизили. Оружия у неё больше не было, но в углу комнаты, в двух от Ривелсеи метрах, был прислонён железный лом. Неизвестно, кто и зачем решил, что он должен находиться в этой комнате, но если это был один из стоящих здесь, то он допустил большую ошибку, и ошибка эта, при неблагоприятных обстоятельствах, могла весьма дорого стоить. В первый раз им удалось её одолеть, потому что она просто не ожидала. Второй же – это будет значительно, значительно труднее. Но, впрочем, это лишь перспектива, причём не самая благоприятная. Сейчас в первую очередь необходимо было правильно вести разговор, поскольку, как почуяла Ривелсея, ей предоставлялся хороший шанс что-нибудь узнать.

- Она издевается, – прошипел один из мужчин. – Но для неё это плохо кончится. Очень плохо.

- Что с ними? – холодно спросил Рейтон. – Что вы с ними сделали?

Ривелсея сообразила, что спросить «с кем» значит вызвать взрыв гнева у всех сразу, и сама сообразила, что речь идёт о тех, чьи имена значились в принесённой ею бумаге. До неё вдруг дошло, дошло в один момент и быстро, что её крупно подставили и что эти люди, к которым она пришла, не из Посольства и к Посольству относятся крайне плохо. Мелькнул в памяти до странности улыбчивый Зенрис, отдающий ей эту бумажку, и гнев взметнулся так, что теперь к Ривелсее с дурными намерениями лучше было, наверное, не подходить даже в том случае, если ломом завладеет не она. На миг она даже закрыла глаза, чтобы никто не видел, как в них вспыхнул бешеный адский огонь. Она не погасила, а лишь спрятала его, и ответила всё так же холодно:

- Я не могу ничего сказать об этих людях. В Посольстве мне не доверяют, поскольку работаю я у них совсем недавно, и завербовали меня не по моей воле.

Последнее она прибавила, чтобы посмотреть на реакцию. А также вызвать сострадание и дать понять, что её преданность Посольству близка к нулю.

Рейтон из заднего ряда прошёл вперёд, все послушно расступились. Сбить с толку и заинтересовать – это первое, что нужно сделать в трудной и неожиданной ситуации. Дальше можно всегда как-нибудь выкрутиться, это уже в зависимости от удачи. А пока на шее у Ривелсеи висел талисман, в удачу свою она верила.

- Ты – не из Посольства? – спросил Рейтон, глядя пронзительно, – правда? Вообще да, похоже. Своих они так обычно не подводят, а вот врагов и кому не доверяют – сколько угодно. И как же они тебя завербовали?

Рассказать об этом было несложно, пришлось только прибавить, что к Зенрису она пришла не сама, а её нашли и приказали явиться, сразу же почти, как прибыла она в Анрельт. Припомнила она и слова охранника, и то, что говорить ей разрешали только в глубоком и глухом погребе под домом, и тщательный допрос, каковой ей устраивали оба раза. В общем картина получилась очень даже ничего, сильно соответствующая как действительности, так и тому, что Ривелсее в данный момент хотелось изобразить.

Получилось даже жалостливо. К тому же, ей удалось уклониться от вопроса, зачем вообще она посетила Анрельт. Несколько раз она даже всхлипывала, рассказывая, и уловила в этот момент ужас в глазах Рейтона – похоже, он боялся женских истерик.

Во время этого завязавшегося уже разговора несколько человек из окружавших её подходили к Рейтону, шептали что-то ему на ухо, он махал рукой, и они уходили. Очевидно, он решил, что девушка мирная и не склонная к буйству, и для разговора с ней куча людей совершенно не обязательна.

- Да, интересно, – сказал Рейтон, не теряя, однако, мрачности на лице. – И как же тебя зовут?

- Ривелсея, – ответила она и на всякий случай снова всхлипнула.

- А откуда и зачем ты в Анрельте?

Ох, вот и этот вопрос…

- А можно, я уже встану, или у вас принято вести разговор именно так? – спросила она немного нагло для своего положения.

- Вставай, – ответил Рейтон и даже протянул ей руку, помогая, – пошли, – сказал он. – Мне с тобой надо ещё поговорить.

Остаток разговора проходил наедине, в соседней комнате, оба они сидели за столом, и опять Ривелсее пришлось перенести небольшой допрос. Рейтон, впрочем, спрашивал довольно спокойно и почти не напрягал. Она сама рассказала ему всё то же, что и вчера в доме Зенриса, не упомянув лишь про то, что было связано с городской Стражей, и вместо этого заметив, что в Анрельт она приехала по торговым делам. Рейтон слушал, слушал и кивал, а потом тихо сказал:

- Ты даже не представляешь, Ривелсея, как тебе повезло.

- Да? – сказала она. – Весьма возможно, но, к сожалению, я этого заметить не смогла. Хотя, конечно, смотря что вы имеете в виду.

- Я имею в виду, – веско ответил Рейтон, – что ты чуть не вошла в Ночное Посольство, самую тёмную и чудовищную организацию, какая только есть на свете.

В дверь комнаты тихо протиснулся человек, которого Ривелсее ещё не доводилось видеть, с лицом очень озабоченным, и сказал:

- Господин, если будет мне позволено, то я считаю, что очень рискованно то, что вы приказали, и лучше этого не делать. Непонятно как и неизвестно почему, но мы теряем наших верных людей.

- Я не могу этого так оставить, – сказал Рейтон очень тихо. – Они должны поплатиться. Это – наш долг.

- Но если случится то же самое?

- Что случится? Это невозможно. Ты знаешь, кому я всё поручил. Он не предаст, он всегда больше всего не свете был верен величию Рейлинга.

- Больше, чем Иртон?

Рейтон вздрогнул и долго ничего не говорил.

- Будет так, как я решил. Чем бы всё ни окончилось, но это – наша судьба, – промолвил он твёрдо, глубоко в недра души пряча нерешительность, после чего вошедший скорбно кивнул и вновь оставил их с Ривелсеей вдвоём.

Последняя чуть напряглась; она не понимала уже, что вокруг происходит, и ей это не нравилось. Рейтон стал мрачным настолько, что задавать ему какие-либо вопросы казалось просто неуместным. Однако Ривелсея решилась.

- Не объяснит ли мне кто-нибудь, – тихо, чтобы не напрягать обстановку, и совсем без интонации произнесла она, – что вообще случилось?

Рейтон молчал и смотрел, не отрываясь, в одну точку, на дверь. Была тишина почти полная, и время, казалось, не шло.

Наконец он встал, резко и с шумом, и Ривелсея – так, как подобное чует подобное – ощутила в нём страшный, захлёстывающий гнев, который практически никак не проявлялся внешне. Очевидно, у Рейтона было хорошее самообладание.

- Что случилось? – сказал Рейтон. – Если бы я знал. Если бы МНЕ кто-нибудь объяснил, что случилось! Вот тогда бы я мог… тогда бы я знал… что нужно предпринять!

Ривелсея предусмотрительно молчала. Даже самый неразговорчивый человек, дойдя до определённого момента, просто уже не может остановиться и замолчать снова, прежде чем выложит всё, что накопилось у него на душе, всё, что его тревожит, включая свои догадки, намерения и предположения. Если же его спрашивать, то он может вспомнить, что говорит не сам с собой, и снова замкнуться. Терпение, конечно же, оправдалось.

- Это не поражение! – голос Рейтона наконец загремел, гнев вырвался наружу. – Это не поражение, это попрание величия Рейлинга, величия Анрельта, всего на свете! Это не просто предательство, это самое гнусное и отвратительное, что произошло за последние сто лет! Я не могу в это поверить! И я не верю, не верю! Мои люди разберутся, со всеми разберутся – с врагами и, если потребуется… с предателями.

Ривелсея пыталась быстро соображать. Рейлинга ей доводилось уже видеть, в центре Золотой площади. Она, собственно, и не узнала бы, кто это, но его имя было написано со всех четырёх сторон статуи крупными золотыми буквами. Но только причём он здесь, бывший и, надо полагать, давно уже покойный градоправитель Анрельта?

- Вы служите Рейлингу? – спросила она.

Рейтон сперва отмахнулся от её вопроса, не желая отвечать и отрываться от своих мыслей, но потом не удержался и произнёс так же громко, как говорил до этого, и с усиливающимся пафосом на каждом новом слове.

- Да, Ривелсея, мы служим Рейлингу Славному, мы защищаем славу Анрельта! Мы сплотились уже через год после его смерти, сплотились, видя, как враги и предатели расхищают богатство и честь Анрельта, ругаются над славой Рейлинга и ведут город к упадку, разорению и гибели! Мы не позволили им это сделать и не позволим никогда! Девяносто лет мы, и только мы, охраняем порядок и служим причиной процветания Анрельта! Мы, а не Стража, которая мало того что ничего не делает, а ещё и вмешивается, когда мы уничтожаем вредителей и отщепенцев, и вмешивается на их стороне! Хуже всего для нас – Ночное Посольство, и клянусь тебе, наступит, наступит такой счастливый день, когда я заставлю взлететь на воздух их поганые укрытия и лично, если мне позволят, изрублю на куски лживого выродка и предателя Терона!

Ривелсея снова заинтересовалась.

- О, – сказала она. – Так и вы тоже знаете Терона?

- Я? – уже откровенно заорал Рейтон. – Я-то знаю! Я его слишком хорошо знаю! А ты что, уже виделась с ним? Если да, то не ври, что тебе не доверяют в Посольстве! Их шпионов мы обыкновенно вешаем в первый день недели на большой берёзе в ближайшем лесу! Имей это в виду, если пытаешься здесь что-то разузнать!

- Хорошо, приму к сведению, – ответила девушка. – Но поверьте, что если бы я была близка Терону, про которого, к слову сказать, слышала всего дважды в своей жизни, то я никак не притащилась бы сюда сама с этой дурацкой бумажкой, а распорядилась бы, чтобы кто-то другой рисковал ради Посольства своей жизнью и здоровьем!

- Разумно. Да, это разумно, – в размышлении сказал Рейтон. – Я тебе верю. Верю, но не доверяю. Ты – очень скользкая личность, Посольству ты не служишь и не желаешь служить, но и в Анрельт не зерном торговать приехала. Меня, – это слово Рейтон особо выделил, – не так легко обмануть, девушка. Я двадцать пять лет состою в Венце Рейлинга и успел уже повстречаться со многими людьми. Всё, можешь идти. Говорить нам больше не о чем, к тому же мне некогда и не очень хочется говорить с тобой.

Ривелсея, не двигаясь, молча и задумчиво смотрела в окно. День весной длинный, и несмотря на то что до следующих суток оставалось не более семи часов, сумерки ещё и не думали сгущаться. Из-за облаков солнце было розовым и казалось похожим на большое спелое яблоко.

- Ты что, не слышишь? – спросил Рейтон. – Или ещё что-то хочешь сказать?

- Кинжал верните, – попросила Ривелсея. – Фамильная драгоценность, денег стоит.

Рейтон залез рукой в карман, достал, изучающе посмотрел на небольшие однотонные ножны.

- Хм, да, ничего вещица. Блестит так интересно… За неё можно тридцать золотом заплатить. Но анрелл она по-всякому не стоит. И носишь ведь как украшение, верно? Поручусь, что он тупой, как ножка от скамьи. – Лезвием Рейтон медленно провёл по пальцу. – Тьфу ты, – сказал он через секунду, глядя на расплывающуюся красную каплю и прижимая палец пальцем другой руки. – На, возьми свой кинжал. Не везёт мне с тобой, Ривелсея. Совсем не везёт.

- Да, я заметила: не самый лучший день сегодня в вашей жизни, – произнесла та очень вежливым голосом, отчего фраза стала язвительней втройне.

- Всё, хватит, – раздражённо сказал Рейтон. – Тебя никто не держит. Ты свободна.

- Разумеется. Я, конечно же, уже пойду. Но запомните, Рейтон: с Посольством я теперь в личной вражде. Возможно, вы мне ещё понадобитесь. Или я – понадоблюсь вам… Ещё увидимся, я думаю.

- Я сильно не желал бы этого, – хмуро сказал Рейтон.

- Я тоже. Но жизнь и обстоятельства решают многое за нас. До предполагаемой встречи, – Ривелсея встала, повесила на место кинжал, слегка поправила волосы (подстричь их она всё никак не могла собраться, и каштановые тёмные локоны уже не только вились гораздо ниже, чем это устраивало Ривелсею, но и спадали на глаза, что несколько мешало) и проскользнула через две двери, выйдя таким образом на улицу Анрельта.

Было тепло, светло и хорошо. На юге, где находился Анрельт, наступало понемногу и сильно уже было заметно солнечное и приятное, радостное и нежное в самом своём начале лето.

Глава 17

А вечером этого дня ей довелось снова ужинать с Адестом. Тот сам позвал её составить ему компанию, поскольку Сайя ушла в гости к подруге, и отведать свежей и очень вкусной, как утверждал Адест, варёной рыбы. Ривелсея была не прочь. Что касалось рыбы, то её она последний раз ела в Цитадели. Готовили там без изысков, зато кормили настолько обильно, что любой аппетит был бы более чем удовлетворён. Больше всего, конечно, мясом. Всё это обеспечивалось, как принято было говорить, за счёт Совета Разума. Ривелсее каждый раз становилось смешно, когда она воображала, как каждый из восьми ратлеров, входивших в Совет, отсчитывает бережно серебряные монетки, чтобы оплатить ей, Ривелсее, цыплёнка с луком и вермишелью, мягкую булочку и компот. Разумеется, конечно, что происходило это не так, а просто Совет каждый год выделял большую сумму на содержание каждого ратлера и обеспечение его двухразовым ежедневным питанием. Сначала Ривелсее показалось, что два раза – мало, но она быстро сообразила, в чём тут дело. Все абсолютно ратлеры, исключая, быть может, лишь Великих Мастеров, всё время находятся на заданиях вне Цитадели и, как следствие, не получают положенных порций на завтрак и обед. Во время их отсутствия эти порции не пропадают, а копятся, и ратлер, не бывший в Цитадели полгода, в любой момент имеет право потребовать причитающиеся ему триста шестьдесят шесть тарелок с едой. До таких крайностей, разумеется, Ривелсея не доходила, но заглянуть вечером в центр питания, то есть столовую, и как следует поужинать она позволяла себе почти каждый день.

Рыба у Адеста действительно была отменная. Он купил половину улова у своего знакомого, который с раннего утра до обеда сидел на мосту над Авеиром, и гордился так, словно сам не только выловил, но и вырастил всю эту рыбу, поскольку каждую минуту замечал девушке, каких огромных размеров лежащий у неё на тарелке карась, какое белое у него мясо и как мало в нём костей. Ривелсея ела молча, согласно мычала на все восторженные реплики Адеста, незаметно выплёвывала кости и складывала их за котелок, из которого эту рыбу Адест доставал.

Наконец Адесту захотелось послушать и её.

- А ты, Ривелсея? – спросил он. – Расскажи, как продвигается то, что тебе поручил Совет. И что такое, всё-таки, Ночное Посольство? Я уверен, ты знаешь уже гораздо больше меня.

Чтобы удовлетворить его любопытство, Ривелсея рассказала почти всё, что ей удалось узнать. Адест – во-первых, союзник клана, ему можно доверять, во-вторых, скрытен и не болтлив, и наконец, хоть с кем-то поговорить время от времени Ривелсее было просто необходимо. К тому же, после этого рассказа было очень уместно задать встречный вопрос Адесту: а что он знает про Венец Рейлинга?

Адест усмехнулся.

- Ну это понятно, что про Венец ты уже знаешь. Они не скрываются никогда, они, видите ли, гордые очень и считают, что они самые главные в Анрельте и что вообще всё держится в городе на них одних. Нормально жить эти люди не могут, во всё надо вмешаться. Ты бы знала, сколько проблем у них было и есть с городской Стражей! Или, даже можно сказать, что у Стражи – с ними. Так Стражу они совсем не признают и всячески всегда ругают, хотя наш Рейлинг большие деньги вкладывал в неё, чтобы в городе было кому поддерживать спокойствие и порядок. А те, из Венца, всех, кто не согласен с ними, считают врагами Рейлинга и города. На этом основании они всё время со Стражей ведут войну.

- А как же Стража всё это терпит? – спросила Ривелсея. – Это же беспорядки, наверно, вызывает.

- А Стражи командиры, конечно, тоже всех бы их хотели повыловить да утопить в Келироне за то, что они возмутителями спокойствия их считают и бунтовщиками против порядка, который, в принципе, нормальный вполне и никого сильно не напрягает.

- Интересно, – сказала девушка. – Анрельт живёт весёлой жизнью, как я заметила. В других городах такого нет.

- Конечно, нет, – согласился Адест. – А дурни эти из Венца, говоря честно, всех уже достали. Сами они мало что полезного делают, зато, что бы ни случилось, они сразу орут невесть что. Вот в прошлом году мост один над рекой обвалился, упали четыре лошади, два воза с дровами и извозчик. По умному-то, что делать надо? Мост чинить. А они начали кричать, что это всё заговор и измена, что в городе одни предатели, злодеи и разбойники. И схватили ведь кого-то, кого-то и повесили, кого-то и мечом закололи. И успокоились вроде, и Стража даже вмешаться не успела. Но потом, – Адест хмыкнул, – она в долгу не осталась: из тюрьмы трое убийц сбежали, так командир Стражи тоже во всём приверженцев Рейлинга обвинил, троих тоже по его приказу схватили да бросили в тюрьму, вроде как для равновесия. Да это ладно, не то что раньше было. Вроде сейчас-то всё же поспокойнее.

- А что было раньше? – поинтересовалась Ривелсея. Она никогда не разбиралась хорошо в истории Анрельта, поскольку город этот был очень далёкий от её родных краёв и Ривелсея вообще не думала, что когда-нибудь там окажется.

- Раньше было хуже, – проговорил Адест. – Раньше война ужасная разгорелась. Тридцать лет назад тоже что-то случилось, и Стража с Венцом сцепились насмерть. Я не помню, какой там был повод, но тогда и те, и другие стали выискивать, кто же виноват во всех несчастьях.

- И нашли?

- Нашли. Ещё как нашли. Вот поверь, столько взаправду виноватых точно не было, сколько они нашли. На улицу в то время не выходил даже никто, страшно было. Всё время оружие звенит, кто-то кого-то мечом зарубает. Я и сам тогда с матерью в погребе сидел, – Адест вздохнул и замолк ненадолго, видимо, вспомнил мать.

- А дальше, чем кончилось? – спросила Ривелсея.

- Градоправитель хотел вмешаться, утихомирить всех, но не смог, Стража ему тогда не подчинялась, они все бегали по улицам и искали везде бунтовщиков. А потом самые активные, кто из Венца Рейлинга, даже в Городской Совет нагрянули и Градоправителя хотели в тюрьму посадить. За измену.

- И посадили?

- И посадили. Только это они зря уже сделали. Градоправитель-то не дурак был, он про Орден ваш знал и с Повелителем дружбу водил. И провиант им посылал, и шерсть, и сукно, железом снабжал, хлебом, маслом. Самого-то его, Градоправителя, схватили, а помощник в окно выскочил второго этажа, прыгнул на коня и был таков. Ускакал, и схватить не успели.

- И куда ускакал?

- В Цитадель ускакал. Не знаю уж, как он добирался, но за неделю как-то он там вашу крепость нашёл. В городе у нас бои всё такие же шли, Стражи опомнились, они стали тюрьму штурмовать, чтобы вызволить Градоправителя, а люди из Венца её защищали. Жуткое было время, вспомнить даже страшно.

- А кончилось-то чем? – спросила Ривелсея. – Вы уж простите, историю города вашего я не знаю.

- Ты и историю Ордена не знаешь в таком случае, – усмехнулся Адест. – Градоправитель-то в тюрьме сидел, да он просидел недолго, две недели, эти болваны из Венца Рейлинга всё думали, что с ним сделать: то ли пыткам подвергнуть, то ли повесить на сосне. А пока они думали да судили, Повелитель тоже вспомнил старую дружбу, да и вообще решил порядок навести. Ведь порядок-то во всём должен быть. Вот и прислал почти шестьдесят человек с этой целью – навести в Анрельте порядок. И знаешь, хватило. Ведь не союзников он прислал, а самых настоящих рыцарей, в доспехах, с оружием. Их (я сам не видел, не довелось, но рассказывали) в бой вёл могучий ратлер, с длинным мечом в каждой руке, а махал он ими так, что в глазах рябило. В два дня тюрьму отвоевали, Градоправителя снова в кресло усадили, а потом по его приказам уже и остальное доделали. Наследники Рейлинга (вот, только вспомнил: они именно так себя называют) сопротивлялись, конечно, они же фанатики просто, глаза горят, слова там всякие громкие кричат они всё время, но вот как мечом махать – тут уж нет, ратлера ни один из них перемахать не смог. Двоих только или троих ратлеров убили, застрелили их из арбалетов. Тут уж, конечно, ни доспехи не спасут, ни даже мощь ратлерская. И со Стражами, кто сразу не смирился, тоже жестоко тогда поступили. Главаря Наследников чуть не прикончили, схватили, связали и Градоправителю доставили, а тот его в тюрьму тоже бросил, на один хлеб посадил. Через год выпустил – на ногах не стоит. Конечно, поправился впоследствии, но сильно присмирел, потом в Анрельте десять лет полная благодать была, даже ночных воров меньше стало. А когда порядок-то навели, помню, весь город собрали Градоправителю клясться в покорности и обещать никаких больше бунтов не затевать. Все, конечно, поклялись, кто пришёл, а кто и не пришёл, того насильно притащили. Дураков не было там гордость проявлять, хотя ратлеры уже и ушли. И Стража с тех пор Градоправителя слушается железно. Ратлеров надолго тут запомнили, хотя, конечно, никто, наверное, и не знал, что это ратлеры были. Порядок они навели, а то что же это было? Служишь Страже – тебя одни найдут и зарежут, служишь Венцу – другие найдут и зарежут точно так же.

- А если никому не служишь? – резонно спросила Ривелсея.

- А никому не служишь, – ответил Адест, – то просто так зарежут и деньги отберут. Думаешь, когда Наследники Рейлинга все тюрьмы открыли, оттуда что, праведники и тихони вышли? Весь Анрельт эти висельники и грабители заполонили, им бы лишь бы как денег достать. Кто помудрее из них был да поопытнее, те, конечно, из Анрельта-то смылись – понимали, что это ненадолго, так их и до сих пор не знает никто, где и искать. А дураки-то здесь безобразить и грабить стали, пользуясь, что Страже не до них. А потом-то их поймали, Градоправителю под горячую руку они попались, он сказал в тюрьму никого не сажать, чтобы больше когда-нибудь опять не сбежали, а всех перевешать. Вот с тех пор и считается, что Анрельт снова благоустроенный стал. Только это пока Ночное Посольство не появилось, сейчас опять неспокойно. Вот помяни моё слово, скоро точно что-то должно случиться.

Ривелсея вздохнула.

- Должно, – сказала она. – Но Орден постарается, чтобы этого не произошло.

- Ты думаешь, – спросил Адест, – что Орден что-то делает?

- Старается, – ответила девушка, – в моём лице.

В этот вечер и половину ночи Ривелсея опять долго сидела, пила ратлерский напиток, про который она не могла с неудовольствием не заметить, что он уже кончается, и думала, и не спала. А уже утром, по обыкновению час потанцевав с мечом в коридоре у лестницы и позавтракав, отправилась на Восточную улицу.

Несмотря на утро, было уже очень жарко, и на небе не было ничего такого, глядя на что можно было бы в ближайшее время спрогнозировать дождь. Проезжавшие повозки сильно пылили. Приходилось даже зажмуривать глаза, чтобы пыль не попала в них. Забытый, ставший уже смутным образ шевельнулся в памяти. Это ей очень, очень знакомо. Так уже было, было когда-то давно. Жара, солнце, жара… И песок.

Восточная улица в этом смысле ничем не отличалась от других. Лишь перед зданием с яркой вывеской старуха в грязной одежде поливала из ведра водой камни, ровно, без щелей, подогнанные друг к другу, и мела грязь и мусор. Ривелсея завернула направо, пройдя по мокрым камням, и поднялась на несколько ступеней, после чего тихо и мягко толкнула зелёного цвета дверь. Звякнул колокольчик. Она пришла.

Дейвис так же, как и в прошлый раз, гулял между рядами с посудой. Могло создаться впечатление, что он только этим и занимается всю жизнь: расставляет рюмочки по полочкам и протирает мягкой тряпочкой кувшины и блюдца. Это, несомненно, было прекрасное занятие, но если бы Стекольщик не делал больше ничего другого, то Ривелсея вряд ли была бы здесь.

Он, услышав колокольчик, аккуратно поставил на полку графинчик, положил тряпочку в карман своего синего, с чёрными узорами, халата, и только затем обернулся и посмотрел на неё.

Две секунды – и он расплылся в широчайшей и радостной улыбке. Видимо, узнал.

- Ну, я же говорил, – произнёс он. – Говорил же я и всё время надеялся, что ты посетишь ещё мою маленькую лавочку. Видишь, я оказался прав.

- Добрый день, – сказала Ривелсея. – Жара сегодня – просто ужасная, и гулять в это время совсем невозможно, поэтому я и решила укрыться от жары в этом приятном месте и полюбоваться прекрасными и удивительными вещами, равных которым нигде больше не встретишь.

- Как это хорошо, – сказал Стекольщик восхищённым тоном. – Ах, как это хорошо, Ривелсея, что хотя бы на короткое время я отдохну от одиночества и смогу насладиться обществом, столь приятным, как твоё!

Ривелсея улыбнулась столь же мило, сколь широка была улыбка Дейвиса, и стала медленно двигаться вдоль полок с посудой, уделяя каждому из лежащих на них предметов хотя бы один взгляд своих очаровательных серых глаз. Дейвис наблюдал, но молчание давалось ему плохо.

- Вот смотри, пожалуйста, сюда: хрустальные вазочки из чистейшего, тончайшего хрусталя, в деревне Брусничники такие делают и очень гордятся этим. Пять монет золотом. А здесь – синее стекло, да, настоящее синее стекло, келдарское, очень хорошее; две тарелочки с подносом – тридцать монет, а без подноса – восемнадцать. Горшочки глиняные, жёлтого цвета, по четыре монеты. А вот этот, большой, за семь. И кувшинчики, тоже глиняные, видишь? По две монеты продам любой, хочешь левый, с бабочкой, хочешь, с журавликом, в середине. И тенистое стекло, ты его уже знаешь, сама теперь понимаешь, что вещь изумительная. Кроме чашечек, ещё блюдечки есть. И ложечки маленькие, длинные – по две, короткие – по одной. И ещё тарелочки, маленькие рюмочки… и чашечки зелёные… и стаканчики… и графинчики…

Ривелсея слушала всю эту информацию – нельзя сказать, чтобы очень внимательно. Периодически то одну, то другую вещь она подносила к глазам и тут же клала на место. В принципе, тратить свои, а тем паче ратлерские деньги на приобретение дорогих предметов посуды ей совсем не хотелось. Раздумывая, как бы ей исхитриться и ничего здесь не купить (и при этом не расстроить Дейвиса), она едва не пропустила момент, когда он перестал превозносить свой товар и спросил наконец:

- А что, Ривелсея, с твоим прекрасным вкусом ты скажешь об Анрельте? Этот древний город все оценивают по-разному: ведь и правда, он очень отличается от других многими вещами. Великий Рейлинг столько сделал для нас, столько вложил стараний в то, чтобы возвысить и возвеличить Анрельт, и он всегда делал всё для этого. Ты Рейлинга-то знаешь? Про него ведь, думаю, везде должны знать, не только в Анрельте, такой человек был – прекрасный, прекрасный и очень замечательный человек!

- Не очень много я знаю о нём, – вздохнула Ривелсея. – Но я видела уже его памятник.

- О, памятник! Ты знаешь, его уже потом соорудили, много позже, как он умер. Ему ещё при жизни сказали, что он памятник заслужил, а он, Рейлинг-то, только плечами удивлённо пожал и спросил: «Второй памятник? Зачем?» Его не поняли, спросили: «А где же первый?» «А вот», – сказал он и показал вокруг. Это он город в виду имел, и прав, прав он здесь был: пока существует Анрельт, его не забудут.

- Да, – сказала Ривелсея со вздохом, сама не замечая, как непроизвольно подстраивается под манеру Стекольщика. – Великий, великий был человек и очень славный, вот только знал ли он, при всей его мудрости, какие беспорядки будут творить в его городе люди, постоянно произносящие его имя?

- Венец Рейлинга? – спросил Стекольщик. – Да, это неспокойная организация и сильная очень, но поверь, не в ней совсем, не в ней источник главных бед нашего города. Наследники Рейлинга – они, конечно, в средствах не умерены и делают часто то, чего лучше следовало бы вовсе не делать, но вот Анрельт-то как раз они в обиду не дадут. Если случится что, они сначала много силы лишней прольют, пока найдут, в чём действительно дело было, это многим очень не нравится.

- А что же тогда? – спросила Ривелсея тихо. – Ночное Посольство?

- Да, разумеется, – ответил Дейвис и громко добавил. – Разумеется, розовые блюдечки из Невильна дорогие, зато они красивые и почти совсем никогда не бьются.

- Насколько мне известно, оно появилось недавно? – спросила девушка. – Недавно? – спросила она погромче, – стали продаваться у вас эти прелестные, белого цвета, чашечки из тонкого стекла? Насколько я помню, в прошлый раз их не было.

- Не было, конечно, не было. Когда жив был и молод мой отец, такого тогда вообще не было в Анрельте, либо просто не знал в то время никто – не знал никто, что на свете такие чашечки есть!

Ривелсея кивнула. Она легко переключилась на такой стиль разговора и теперь двигалась дальше.

- Да, они очень, очень красивы! – воскликнула она. – Но при всём при этом мне очень хотелось бы знать, чем конкретно занимается Ночное Посольство.

- Конечно, конечно! – точно таким же тоном воскликнул Дейвис. – Я сам каждый день не устаю ими любоваться, но и мне, и мне хотелось бы очень и желательно было знать, чем конкретно занимается в Анрельте девушка по имени Ривелсея.

Ривелсея вздохнула.

- Дейвис, – спросила она, – скажите, сколько стоит эта чашечка?

- Какая? Эта? – Дейвис тут же переключился на торговлю. – Две монеты, две монеты.

- Пожалуйста, – сказала девушка, доставая вместо золотых две голубых монеты. – За эту прекрасную чашку, а также для того, чтобы вы не разорялись и не беднели.

- О, да, конечно! Как же это хорошо, что хоть один человек решил наконец позаботиться о том, чтобы лавочка с посудой не закрылась навсегда от безденежья! – произнеся это, Стекольщик резко сменил тон, перейдя на полушёпот с восторженных восклицаний и уже спрятав в карман две печально напоследок блеснувшие монетки с родиной в этом городе. – Я не знаю, Ривелсея, зачем тебе Посольство, и потому скажу только вот что: Посольство очень широко сейчас распространилось, Анрельт – его центр, но существует оно не только здесь. Всё, что есть преступного в Анрельте, имеет с ним пересечения, можно в этом не сомневаться. В настоящее время его предводителем является Терон, человек достаточно жестокий и твёрдый, который очень уверенно и жёстко управляет своей организацией и ведёт её к цели.

- А какие цели? – спросила Ривелсея.

- Целей у них много, в первую очередь, им нужна власть, поэтому проблем с властями всегда очень и очень много было.

- Власть в Анрельте?

- Вообще. Только в Анрельте вдвойне тяжело сделать что-то им будет. Градоправителя убить, если хочешь знать, несложно было бы, но если это случится, то придётся ведь и от Наследников отбиваться, они тоже бы очень хотели прорваться к управлению городом, но за сто лет всё никак сделать этого они не могут.

- Интересно, почему? – спросила Ривелсея.

- А что «почему»? Потому что люди им не доверяют нисколько и считают их просто сумасшедшими, а Градоправителя уважают всё же. Ну пусть не все, но уважают.

- А к Посольству как у вас относятся?

- Про Посольство мало кто знает, а кто знает – боятся. А вот ты, Ривелсея, какое к нему отношение имеешь?

- Понимаете, Дейвис, в мире нашем, – ответила девушка, – так всё запутано и связано, что порой совсем непросто понять и сказать, тем более, кто и каким образом может быть связан…

- Скажи одно, – прервал Стекольщик, – Ты собираешься ему помогать или нет?

- Я? Я имела уже честь помогать Ночному Посольству. Это доставило мне много новых ощущений, но среди них совсем не было приятных, – тихо проговорила она.

Стекольщик прищурился и хитро посмотрел на неё.

- Вот как? Не знаю даже почему, но я тебе верю. И вот что скажу. Ночное Посольство, едва только появилось, делами своими сразу себе врагов много приобрело. Те из них, кто были сами по себе и мудры не слишком, сразу почти погибли. Посольство особой щепетильностью в выборе методов борьбы совсем не отличается, даже меньше чем Венец. А вот те, кто помудрее, сплотились и ведут борьбу до сих пор. С переменным, правда, успехом, – Дейвис хмыкнул. – Они, знаешь, на Западной улице базируются, в доме четыре. Если у тебя с Посольством отношения хуже некуда, то тогда тебе к ним. А если хуже есть куда, тогда ещё рано, они тебя не поймут.

Стекольщик замолчал, Ривелсея ждала.

- Ох, – сказал он. – Разболтался я что-то с тобой, Ривелсея, с чего бы это, не пойму. По поводу одной чашки проданной так много обычно я не болтаю. И чашечка к тому же недорогая совсем, симпатична ты мне просто чем-то. Даже и не знаю, почему.

- Спасибо, большое вам спасибо, – сказала девушка. – Я, пожалуй, пойду.

- Удачи тебе, – ответил Дейвис. – И, кстати, запомни: соберёшься на Западную улицу – знай: двойная игра, которую ты так любишь вести, с ними вряд ли пройдёт. Поэтому, – он снова прищурился, – демонстрируй свою искренность почаще. А впрочем, ты не глупее меня. В чём-то определённом. Опыта только маловато. Всё таки двадцать лет надо посудой торговать, чтобы стекло хорошее от плохого и нестоящего отличить…

- Да, конечно же, – сказала Ривелсея. – Увидимся, – бросила она через дверь, хотя и не факт, что Хитрый Стекольщик это услышал.

Глава 18

Ривелсея, выйдя из магазина с посудой, некоторое время гуляла по городу и о чём-то думала. Она прошла Золотую площадь, а затем направилась к реке, по направлению к дому Адеста. Однако мост переходить она не стала, а завернула совсем в другую сторону. Память у Ривелсеи была хорошая, и она быстро нашла ту улицу, с которой началось не так давно её знакомство с прекрасным городом Анрельтом. Поиски дома номер восемь тоже заняли не слишком много времени. Этот район города построен был более просто, чем даже тот, где жил Адест, не говоря уже о центре: домики были поменьше и не из гранита, а деревянные, зато и выглядели они более весело, чем суровые и монументальные здания вблизи Золотой площади.

Ривелсея поднялась на две небольшие ступенечки и постучала в деревянную же дверь. Ей пришлось сделать это несколько раз, прежде чем послышались шаги и голос: «Сейчас, сейчас». Дверь открыл человек весьма молодых лет, примерно ровесник самой Ривелсеи. Его взгляд скользнул снизу вверх по ногам, по кофточке и остановился на лице.

- Приветствую, – сказал он. – Ты ко мне? Я буду очень рад, если это так.

- Доброе утро, – ответила Ривелсея. – Мне хотелось бы видеть Рилана. Он ведь здесь живёт?

- Рилан? Нет, здесь он не живёт, – сказал парень. – Он живёт в деревне неподалёку от Невильна. Ну, Невильн, знаешь, город такой есть?

Ривелсея засмеялась.

- Можешь не сомневаться, Невильн я знаю. И даже была там один раз. Но мне Рилан нужен, ты, я поняла, знаешь его, а мы с ним зерно вместе в прошлый раз везли, – сказала она, – в Анрельт. Знаешь, наверно, город такой есть?

Парень прыснул.

- Да, слышал пару раз. На язык ты остра, конечно. Так вот, Рилан здесь хоть и не живёт, но временно проживает, пока он в Анрельте. Я, конечно, не прочь, чтобы он жил у меня, с ним веселее намного. А ты сама здесь живёшь или нет? И как тебя зовут? И заходи, заходи! Рилана пока нет, он ушёл на время, на базар за продуктами и ещё зайти лошадку проведать.

Попутно ответив на комплекс ставших уже привычными вопросов, Ривелсея прошла вслед за парнем в дом. Домик был аккуратен внутри в той же степени, что и снаружи, и выглядел уютным, несмотря на то что на столе стояло большое количество немытой посуды, а кровать в комнате, мимо которой они проследовали, была до сих пор не убрана.

Хозяин оказался человеком весьма гостеприимным. То ли это являлось его природным качеством, то ли ему просто понравилась Ривелсея, но не прошло и двадцати минут, а она уже сидела за столом, грязная посуда с которого поспешно была унесена в другую комнату, и пила заваренный в большой кружке сладкий-сладкий чай с абсолютно таким же вареньем из клубники, которое парень щедро намазывал на куски белого пшеничного хлеба и клал их на тарелку своей гостье. Ривелсея ела и благодарила, он сидел напротив неё и рассказывал всякие истории. Как узнала девушка, в Анрельт он приехал жить четыре года назад, дом этот ему от дяди в наследство достался, работал он каменщиком, их отряд из шести человек постоянно кидали то в одну, то в другую часть Анрельта ремонтировать старые дома и изредка, если что обрушится, разбирать по камешку завалы, или строить новые дома. И наконец, то, что звали его Бе́лтон. К его несомненному достоинству Ривелсея отнесла и то, что он гораздо больше говорил сам, чем задавал вопросы, и это давало ей возможность расслабиться и отдохнуть.

Через некоторое время, измеряемое тридцатью минутами на висевших на стене часах или четырьмя кусками хлеба с вареньем для Ривелсеи, они услышали барабанный стук в дверь. «А вот и он, полагаю, подожди!» – воскликнул Белтон и отправился открывать.

Дверь Ривелсея наблюдать со своего стула не могла, но знакомый уже голос услышала сразу же после звука замка, возвещавшего, что дверь открыта.

- Ну вот я и вернулся! Я всё купил, что надо. Надеюсь, ты уже успел помыть всю посуду? Да ты, я вижу, даже не начинал, вообще ничего не сделал, кроме того, что перенёс её сюда! Мы, кажется, договорились: один из нас пойдёт на базар, а другой наведёт порядок в доме. И что я вижу? Вот скажи: что вообще ты делал всё это время, пока я за едой ходил? Просто на кровати наверняка валялся, знаю я тебя!

- Нет, Рилан, – ответил Белтон. – На кровати я совсем почти не валялся, я гостей принимаю всё это время. Твоих, между прочим, гостей. Так что проходи давай, тебя заждались уже.

- Да? И кто же, мне интересно? Наверное, старина Ниршел? Неужели он вернулся со своей работы так рано? – было слышно, как Рилан снимает башмаки и надевает другую обувь, чтобы ходить дома. Когда он возник в дверях, одетый в ярко-красную рубаху и в белых брюках, с встопорщенными волосами, на которых от жары блестели капельки пота, и увидел Ривелсею, которая как раз отправляла в рот кусок хлеба с вареньем, он даже замер от неожиданности и, возможно, от счастья.

- Не может быть! – закричал он. – Ривелсея! Ну вот честно, я даже и не надеялся уже, что ты когда-нибудь про меня вспомнишь. А я ведь про тебя вспоминал, каждый день почти вспоминал. Ну что, как у тебя дела? Как жизнь в Анрельте, нравится?

Ривелсея отпила чай, подняла на Рилана взгляд с мелькнувшей в нём вдруг какой-то новой искоркой и посмотрела как-то странно и очень хорошо.

- Привет, Рилан, – ответила она. – Ты садись, я полагаю, тебе Белтон тоже чаю нальёт. Ведь даже для незваных гостей он весьма и весьма гостеприимен.

- Сейчас, сейчас, – раздался голос Белтона, а Рилан присел рядом с ней.

- Как дела, Рилан? – спросила Ривелсея с улыбкой. – Как зерно, продал? Как Рябинка поживает?

- Дела хорошо, – жизнерадостно сказал Рилан. – Зерно-то я не продаю совсем, мне просто за перевозку платят. Если за двое суток успею, двадцать, если не успею, семнадцать. Ну, это когда из Невильна в Анрельт и из Анрельта в Невильн. А так-то время не очень важно, главное, чтобы привёз в сохранности и столько же, сколько погружено было, – Рилан хохотнул. – С Рябинкой всё хорошо, она в конюшне неподалёку, за эти дни отъелась немного, да и повеселела. Конечно, хорошо целый день ничего не делать и овёс поедать, но только чтобы он в кормушке-то был, ездить приходится. Мне кажется, это она не хуже моего понимает.

Солнце пробивалось сквозь неплотно закрытые занавески, и каждый его луч был просто немилосерден. Оранжевые полосы и светлые блики наполняли всю комнату и давали ясно понять, что от лета, пышно уже расцветшего во всей своей красе, невозможно никаким образом и ещё долго будет невозможно ни укрыться, ни спастись. Затылок Ривелсеи тоже обжигал яркий беспощадный луч, но она сидела и не шевелилась. То ли не чувствовала этого, то ли не придавала значения.

Белтон меж тем управлялся с чайником, разливал чай по чашкам и нарезал только что купленный Риланом большой пирог с яблочной начинкой. Рилан раскладывал сахар и размешивал его маленькой ложечкой.

- Несмотря на всё прекрасное и великое, что есть в вашем городе, – задумчиво сказала Ривелсея, – очень мало в нём домов, где принимают так же радушно и по-хорошему, как здесь.

- Ты, конечно, исходишь из слов тех людей, которые вечно твердят, что в Анрельте все люди злые и корыстные? – спросил Белтон. – Ну, так такие и не только в Анрельте есть. Вот дед мой, да не зарастёт никогда его могила, тоже всегда говорил, что у нас в деревне все жители подлецы, старики все, кроме него, конечно, глупые, молодёжь ленивая, а пиво всё и везде кислое. В общем, настроение всем он попортить умел. Но не значит же это, что так оно и есть, верно?

- Верно, конечно, – ответила девушка. – Но я не из всяких сплетен больше исхожу, а из собственного опыта.

- Из опыта? – поразился Рилан. – Ты хочешь сказать, что есть такие дома, где такую прекрасную девушку могут плохо встретить? Непостижимо! Но где живут такие злобные, чёрствые люди?

- Ну, это не так уж важно. Для меня важнее то, что сейчас я могу просто отдохнуть в такой приятной компании, – сказала Ривелсея. – По-моему, это главное, ведь правда, Рилан?

- Конечно! – ответил он, запивая пирог. Смена темы никогда не давалась ему слишком тяжело. – Кто бы что ни говорил, а хорошие люди везде есть, главное – их найти.

- Вот-вот, – сказала Ривелсея и опять мило улыбнулась. Чай она отхлёбывала редко и по глоточку, опасаясь, чтобы ей не налили ещё. Больше выпить или что-нибудь теперь съесть она была просто уже не способна. От пирога тоже осталось совсем немного, и она понемногу мусолила этот кусочек, на который постоянно поглядывал Белтон, планируя, не пора ли дать гостье ещё.

- А кстати, Ривелсея, – спросил Рилан. – Скажи, ты видела уже Золотую площадь? Ну не могла ты её не видеть, я же знаю! Куда ни пойдёшь, всегда через неё. Так уж, видимо, город построен.

- Видела, – ответила она, заметив про себя, что Золотая площадь – это, видимо, одна из любимых тем всех, кто живёт в Анрельте. – Впечатляет и очень красиво. Потрудились на славу те, кто это строил. В моей деревне вряд ли такое когда-нибудь соорудят.

- И в моей, и в моей, – засмеялся Рилан. – Строительство было грандиозное, издержали больше, чем казна за год получает. И Стражей содержат до сих пор, чтобы они, в смысле, охраняли. А то ведь там золото чистое, каждая плитка сто анреллов, а народ у нас… ну, как и везде, в общем.

- Да, это верно, – поддержал Белтон. – Как говорится, шесть запоров – слишком мало, чтобы запереть метлу. Так у меня ведро год назад ведро украли, помнишь, Рилан? Да и какое ведро! Ржавое, дырявое совсем, я на улицу поставил, чтобы выкинуть потом. А выхожу – и нет ведра. А я никогда даже и не думал…

- Помню, помню, – перебил Рилан. – Но это ещё что, я вот видел, как на Золотую площадь коза зашла. Серая такая коза, гуляла она, значит, по городу, сбежала, видимо, откуда-то, ну и зашла. И воду пить стала из водоёма, где рыбы плавают. А Стражам это не понравилось, они со своих тумб, значит, попрыгали и давай её ловить. Такое зрелище было, ну просто вообще! Они её ловят, она от них прыгает, лягается, бодается. С характером коза попалась. Но и стражи тоже ничего, славу Анрельта в обиду давать не собирались. А только, как ни крути, коза в выигрыше была, хоть их и двое. Бодалась она крепко, а потом за круг отбежит и посмотрит, а потом разбежится и снова бодать. Стражи её по спине колошматят, а толку нет, им за круг-то выходить нельзя, пока не сменят, что бы ни случилось, а ей-то закон не писан. Прогнать, значит, козу они не могут, она настырная, а мечи, данные для защиты чести и порядка в городе, доставать и ими козу рубить – тоже нехорошо получится, какое-то надругательство даже. Так вот и получалось, что сделать они ничего не могут. А ведь ещё народ столпился, стоят все, глазеют. А драка всё не кончается никак и не кончается.

- И что же дальше было? – спросила Ривелсея, делая очередной маленький глоток из чашки и стараясь, чтобы он не совпал с очередным приступом смеха.

- Так вот, – продолжил Рилан. – Зеваки-то глазеют, а дом-то Стражи рядом, командир в окно высовывается, смотрит. Ситуация очень неловкая по-любому выходит, для Стражи просто стыд. Он помочь-то хочет, но уж подмогу высылать – ещё хуже будет, совсем смешно. А кончилось, – Рилан засмеялся, – просто очень: когда я от смеха кататься перестал, то взял козу эту и с площади за рога прямо и увёл. Через мост мы с ней перешли, а потом она вырвалась-таки, да и убежала. Ну, смылась, значит, но главное, что конфуз был закончен. Найдут, кому надо. А как я обратно вернулся сказать, что всё нормально, то командир прямо из дома Стражи вышел и анрелл мне подарил. Я и взял, конечно, кто же от такого откажется. Да я и заслужил вроде, Анрельт спас, можно сказать. В каком-то смысле, конечно.

- Конечно-конечно, Рилан, ты герой, кто же спорит, – проговорил Белтон. – Этот человек, – сказал он, указывая на Рилана Ривелсее, – постоянно что-то такое делает, чего от него никто обычно не ожидает. Он ведь и работу себе нашёл неожиданную, вообще-то он легко плотником мог сделаться хорошим, но не захотел почему-то и стал грузы по городам развозить.

- Да ладно тебе, Белтон, что неожиданного ты тут видишь? – спросил Рилан. – Вот представь: сидишь ты целый день и палку строгаешь, ну скучно же! А так хоть мир посмотришь, и людей всегда новых и хороших встретить можно, – он сделал кивок в сторону Ривелсеи. – Ну не могу я в четырёх стенах всю жизнь сидеть, неинтересно как-то. Ты, Белтон, может, со мной и не согласишься, но вот Ривелсея, я просто уверен, поддержит. Ведь не на то даётся жизнь, чтобы посвятить её всю чему-то только одному. Я считаю, что надо всегда стараться так, чтобы многое попробовать и многое сделать. Идти известной дорогой как-то скучно, всегда хочется новых возможностей и новых дорог.

Рилан посмотрел на Ривелсею, и она поймала его взгляд – какой-то совсем непривычный, ясный настолько, что даже без обычного для него смеха.

– Верно, Ривелсея?

Ривелсея допила последний глоток чая и поставила чашку на стол. Возможно, он не знал об этом, но Рилан нашёл в этой девушке понимания больше, чем искал.

- Да, Рилан, – ответила она. – Я тоже однажды решила, что дома сидеть скучно. И тоже считаю, что одной лишь цели жизнь посвящать нельзя. А если и можно, то эта цель должна быть очень достойной и стоящей того. Хотя, возможно, найти достойную цель гораздо сложнее, чем убедить себя в том, что твоя цель достойна. Может, конечно, и не следует ничего искать, а просто должен каждый заниматься тем, что ему больше по душе.

- Может, и так, – согласился Рилан. – Я вот как раз таким делом и занимаюсь уже несколько лет. А вот чем ты занимаешься, Ривелсея, я до сих пор не знаю, хотя ты обещала мне рассказать.

Ривелсея задумалась и промолчала.

- «Таинственна, как ночь?» – спросил Рилан с пониманием.

Даже на этот раз данная фраза не могла не вызвать у Ривелсеи новый приступ смеха. Отсмеявшись, она произнесла:

- Да, Рилан, но на этот раз я всё же не так поспешно убегаю прочь. Впрочем, если ты не протестуешь, то можно пойти немного прогуляться по Анрельту, заодно ты познакомил бы меня с его особой архитектурой и с теми местами, которые этого достойны. Ведь я же его почти не знаю.

Как раз в этот момент Белтон, относивший посуду в другую комнату, вернулся и снова сел напротив Ривелсеи. Впрочем, на этом чаепитие уже закончилось, поэтому не прошло и нескольких минут, как Рилан поднялся и сказал:

- Белтон, большое тебе спасибо за гостеприимство, и не только в отношении Ривелсеи, но и в отношении меня самого. Но я надеюсь, что ты не будешь против, если я проведу для Ривелсеи небольшую экскурсию по городу и оставлю тебя одного на несколько часов?

- Конечно, конечно, Рилан, – отозвался тот. – Однако, я надеюсь, ты вернёшься незадолго перед ужином для того чтобы приготовить нам поесть, в то время как я перемою всю посуду.

- О, разумеется, Белтон, в этом ты вполне можешь на меня рассчитывать: можешь поверить, что я заинтересован в ужине ничуть не меньше тебя. Так что к вечеру я наверняка вернусь.

- Ну что ж, я буду ждать, Рилан. До свидания, Ривелсея. Я очень счастлив, что ты к нам зашла. Приходи, когда захочешь, – произнёс Белтон. И, проводив их с Риланом до двери, отправился мыть посуду.

За то время, которое Ривелсея провела в гостях, солнце, к счастью, успело не только достичь своей высшей точки, но и немного спуститься в сторону заката. Однако это очень слабо отразилось на жаре, которая по-прежнему наполняла весь город.

- Куда пойдём? – спросил Рилан.

- Не знаю, – улыбнулась Ривелсея. – Ты ведь лучше меня знаешь, наверное, куда можно направиться. Мне только не очень нравятся пыльные улицы и повозки, которые поднимают в воздух весь этот песок.

- Понятно, – сказал Рилан. – Тогда пойдём к реке. Там совсем не пыльно и очень хорошо. В такую погоду лучше места во всём Анрельте не сыщешь. Авеир вообще весь город освежает, я имею в виду влажный воздух. Не будь его, тут бы всё уже, наверно, высохло. Только и проблем бывает много, Авеир ведь неспокойный, он по осени, когда дожди, и затопить что-нибудь может. В прошлый год четыре дома целых водой снесло, да и вообще весь берег подмыло, если бы потом не мороз, то просто бы беда вышла. Мне это как раз Белтон и рассказывал, он ведь каменщик, так они с его бригадой просто тогда на работе сгорали, одновременно в воде по колено плавая. Тут такое, знаешь, было…

На тему, что ещё здесь было, Рилан распространялся всё то время, пока они приближались к берегу Авеира. Слушать его было очень весело и интересно, потому что он почти любое событие всегда мог показать в таком свете, в каком оно становилось занимательным и смешным. Ривелсея невольно переняла у него эту манеру и, когда стала рассказывать сама, то легко и быстро в этом же ключе описала свои похождения в Анрельте. Рилан выслушал с большим удивлением, поскольку действительно, рассказ был необычен, но, рассказанный легко и весело, он приобрёл совсем другой вид. Ривелсея, понятно, рассказала не всё, а только про Стекольщика, про которого Рилан вряд ли знал меньше неё, и про то, как она сходила в гости к Зенрису и к Рейтону, при этом на всякий случай не называя ни адресов, ни имён. Любопытство Рилана, конечно же, этим не исчерпалось и разгорелось ещё сильнее.

- Ривелсея, – сказал он. – Ты рассказала прекрасную захватывающую историю, которая, пожалуй, ничуть не менее увлекательна, чем мой рассказ про стражников, и в чём-то даже может её превосходить. Но ты ни словом не обмолвилась о том, зачем ты выпытывала у Стекольщика что-то там про какое-то Посольство и зачем, тем более, ходила к личностям, представленным тобой не в лучшем свете, которые, к тому же, не способны даже принять как следует столь очаровательную гостью. Я ведь понимаю, ты не просто от скуки это делала?

На что Ривелсея мягко ответила:

- Знаешь, Рилан, ты столько всего интересного мне рассказал, ничего при этом не скрывая, что и мне уже хочется сказать правду. Ту её часть, которая не повредит ни мне, ни тебе. Я веду очень тонкую работу и даже не уверена, что всерьёз смогу что-то сделать, однако на самом деле я очень стараюсь. Рилан, я тебе верю, как никому в Анрельте (и это было практически правдой). Ну а то, что я действительно делаю, лучше вообще никому не знать. Так просто безопаснее для меня самой.

- Ничего себе, – проговорил Рилан. – Как всё запутано! Твоя загадочность, Ривелсея, меня уже будоражит просто. Нет, правда – столько таинственности на одну-единственную девушку – это явный перебор. Ну всё-таки, дай мне ещё какой-нибудь намёк, и я больше спрашивать не буду, хотя так интересно!

- Я борюсь со злом, – ответила Ривелсея.

Рилан хмыкнул.

- Исчерпывающе, – сказал он. – Это, конечно, звучит, как в сказке, но почему-то мне кажется, что это близко к правде. Ну, Ривелсея, ты меня очень заинтересовала. Конечно, я не знаю, что ты там делаешь, но если нужна помощь, то я тебе с большим желанием помогу. Ты только скажи.

Сначала Ривелсея хотела отказаться, но потом, подумав, что хоть один союзник в этом не слишком доброжелательном городе на всякий случай может оказаться нужным и полезным, сказала:

- Хорошо, Рилан, спасибо, если что, я тебе скажу. Обязательно.

- Да? – спросил тот. – Это твоё обещание на прошлое очень похоже, которое ты мне давала в прошлый раз, когда мы только встретились, если помнишь, конечно.

- Помню, – с улыбкой сказала девушка. – Ты не беспокойся, оно всё ещё действует.

- Вот и хорошо, – ответил Рилан. – Тогда пойдём, я тебе мельницу водяную покажу, она тут не слишком далеко, заодно и по берегу прогуляемся. Ты, может, такого и не видела никогда. Это у нас один человек тут сконструировал, сам, по собственному своему плану. Он изобретатель, видимо, великий, потому что работает отлично его машина, за год он не только кучу денег выручил, но и известность огромную приобрёл, все к нему только теперь и приезжают с зерном со своим. А как он цену снизил за помол с сорока монет до двадцати пяти, то тут уж озолотился просто, потому что никакого соперничества ему не стало. Я и сам каждый раз езжу, когда мне надо.

Мельница, до которой они дошли с Риланом минут через двадцать, действительно была необычной, каких Ривелсея ещё не видела. На берегу стояло большое каменное здание из коричневого кирпича, квадратной формы, вода в Авеире у этого здания сильно клокотала, и среди брызг и пены было видно, как в ней быстро вращаются несколько каких-то колёс. У дверей здания стояло несколько повозок и толпились люди, человек, наверное, десять.

- О, – сказал Рилан, увидев их. – Старик и сегодня работает даже, хотя вообще-то сегодня нужно спать, отдыхать и гулять. Как мы, например. Хотя, конечно, останавливаться для него никакого смысла нет, он ведь сам на мельнице не работает, он только иногда приезжает проведать, как дела идут, и получить, что заработано.

Ривелсея смотрела на Авеир, на его течение, да и просто по сторонам. Они с Риланом находились в высокой точке Анрельта, и вид потому был очень широк и красив. Внизу, за рекой, тянулись прямыми и перпендикулярными друг другу линиями несколько улиц, но они занимали не слишком большую часть видимого отсюда мира, поскольку почти целиком Анрельт построен на доминирующем по высоте берегу. Дальше, уже за городскими стенами, практически всё пространство было занято зелёным цветом. При этом оно не было пустым, небольшие домики и целые их скопления громоздились повсюду вперемешку с маленькими рощицами и садами, которые отсюда почти друг от друга не отличались. Солнце освещало всё это многообразие и делало его радостным и счастливым. Несколько дорог, по одной из которых сюда когда-то прибыла и Ривелсея, уходили вдаль, а горизонт терялся в лесах. Леса всегда манят издали, Ривелсее и сейчас захотелось промчаться по всем этим долинам, нырнуть в зелёную тишину между деревьями, как давным-давно, далеко-далеко отсюда, про всё забыть и гулять там, ни о чём не думая, лазить по оврагам, поросшим папоротником и мохом, и искать лазурный лист – редкое и хорошо прячущееся растение, которое, однако, является очень ценным в смысле врачевания. Этого растения за всю жизнь Ривелсея нашла не более полусотни кустов, хотя и излазила все овраги и низины вблизи Росолесной. Зато она хорошо помнила, что именно оно лучше всех унимает силу и изгоняет яды. Вот только не надо пить настоя лазурного листа слишком много, поскольку от него просто неудержимо хочется спать.

Почувствовав мягкое прикосновение к своему плечу, она обернулась. Рилан с улыбкой смотрел на неё.

- О чём ты задумалась, Ривелсея?

- Любуюсь, – ответила она, указывая во все стороны.

- Вот и я тоже, – сказал Рилан, указывая в сторону Ривелсеи.

- Рилан, – сказала Ривелсея. – Ты ко мне чересчур хорошо относишься, – и улыбнулась. – Ну что такого во мне необычного? Ну, необычного, может, и много, на первый взгляд, но что ты находишь во мне прекрасного?

- Много чего, Ривелсея, ты сама ведь не знаешь, сколько в тебе прекрасного и интересного. Я вот даже удивляюсь, почему до сих пор тебя никто не оценил по достоинству.

- Кто меня может оценить? Обо мне же вообще мало кто знает!

Рилан на секунду задумался.

- Да, подобраться к тебе нелегко, это верно, – сказал он. – Но на самом деле ты к себе несправедлива и относишься очень строго и совсем не так, как должна бы к себе относиться такая хорошая и добрая девушка. Девушка-мечта…

- Мечта, скажешь тоже! Спасибо, – сказала Ривелсея. – Спасибо, Рилан, я очень уже давно не слышала ничего столь доброго в свой адрес.

- Ещё услышишь, – с живостью отозвался Рилан. – Ведь не последний раз видимся мы с тобой, я полагаю. Если, конечно, ты неожиданно снова не ускользнёшь в ночь.

- Нет, Рилан, пока ещё нет. Мне ещё столько всего надо сделать, прежде чем я покину Анрельт, ты даже не представляешь, сколько. Да я и сама ещё не представляю.

Ривелсея взглянула на солнце. Оно склонилось ещё немного, и весьма скоро какое-нибудь высокое здание должно было уже скрыть её от глаз. В резонанс её мыслям где-то недалеко восемь раз ударил колокол, оповещающий всех о времени каждый час.

- Рилан, – сказала Ривелсея. – Извини, но мне уже пора убегать прочь.

- Да? – спросил Рилан. – Как быстро! Хочешь, я до моста тебя провожу? От него ты уже там близко живёшь, ведь так?

- Ведь так, – ответила она. И они неторопливо направились обратно вдоль Авеира, в направлении, где находился мост. У реки было спокойно гулять и в смысле атмосферы, и в смысле малолюдья, поскольку самые беспокойные районы находились в высокой части, суету и оживлённость словно притягивали к себе Золотая площадь и ближайшие к ней улицы, оставляя тишину всему остальному городу.

На мосту какой-то человек сидел и ловил рыбу. Около моста Ривелсея остановилась. Рилан поднял на неё глаза.

- Ну что, Рилан? – спросила она. – Я пойду. Вижу, тебе не хочется совсем, чтобы это произошло. Я появлюсь ещё, я думаю. Ведь и мне порой хочется просто и по-дружески с кем-нибудь поболтать, а с тобой это получается лучше и веселее всего.

- Правда? – Рилан не просто обрадовался, он расцвёл. – Очень хорошо, если это так. И потом, знаешь, что?

- Что? – с улыбкой спросила Ривелсея.

Рилан стоял три секунды молча, затем сделал резкий шаг в её сторону, так же резко наклонился и совсем уже не резко, а очень горячо и прочувственно поцеловал её. Ривелсея не изменила выражения лица и только сказала:

- Ты, конечно, смелый. И ничуть не меньше меня.

- Есть с кого брать пример, – ответил Рилан.

- До встречи, – сказала девушка.

Глава 19

На этом они и расстались, и спустя совсем мало времени Ривелсея тихо вошла в дом Адеста. Адест, видимо, был у себя, наверху: оттуда периодически раздавался его кашель. Ривелсея проскользнула в почти уже ставшую для неё привычной комнатку, где всегда было распахнуто окно, через которое свободно проникал свежий (не в такое, конечно, время, а по утрам и поздно ночью) уличный воздух. Кусты прямо за окном сильно затеняли это помещение, и здесь всегда была какая-то серая полумгла, даже днём, и читать всегда приходилось со свечкой. Ривелсея приобрела книгу в Цитадели, чтобы было чем заняться во время отдыха. Она была в чёрной коже, не слишком толстая, но массивная. Называлась «Путь ратлера», предельно коротко и ясно. Ривелсея купила её как необходимость, ожидая при этом, что книга окажется скучной и будет полна правил и поучений, но она была совсем не о том. Не было ни слова назиданий и каких-либо предписаний для ратлера. Стоило ей в первый раз открыть эту книгу, как она мгновенно прочитала около полусотни страниц несмотря на сильно кособокий и не весьма понятный почерк. Книга повествовала о рыцарях Ордена – тех из них, кто это заслужил. Летопись была предельно точна, с описанием жизни каждого ратлера, и, несмотря на это, очень местами походила на легенду о древних героях, на сказание, подобное сказке. Хронология событий и славных дел была абсолютно правильной, начиналась же первая страница с рассказа про сильнейшего из всех, чей авторитет признавали ратлеры, легендарного, пожалуй, не менее, чем мифические полубоги, Великого Мастера-Основателя. Сей доблестный муж жил шесть столетий назад, и жизнь его, особенно поначалу, была очень нелёгкой. Это Ривелсея смогла понять по кратким и довольно сухим строкам, повествующим о его судьбе. Они следовали одна за другой, и сквозь призму восхвалений и легендарности молодая девушка-ратлер пыталась представить, воссоздать для себя этого человека таким, каким он был на самом деле.

«В год 37-ой перед основанием Ордена Мастер-Основатель родился на свет в поселении Громовые Скалы». Тут же указывалось расположение этого поселения: «в трёх часах пути к западу от Невильна, только Невильн ещё не был построен, а сейчас нет уже поселения. Но на его месте рыцарями Разума водружён огромный валун треугольной формы, и на нём на веки веков выбито имя Настена́рта».

Дальнейшие слова летописи Ривелсея истолковала таким образом, что Мастера-Основателя в его юные годы не слишком-то кто любил, из-за «твёрдого, непреломляемого духа, стремления организовать неразумную жизнь людей и неприятия их жалкого и неправильного образа мыслей», то есть таких качеств характера, какие у простых людей обыкновенно называются упрямство, гордость и нетерпимость. Из всех умственных наук он уделил внимание лишь тому, чтобы научиться писать, но с самого начала тратил много времени на «закалку тела, отработку боевых приёмов и развитие воли к победе», то есть попросту любил подраться. Хорошая и беззаботная его жизнь, впрочем, длилась недолго: не дожив ещё до двадцати лет, он влюбился и, надо полагать, влюбился серьёзно в девушку из соседней деревни. Её имя хроника замалчивала, да это было и неважно. А важно было то, что «отец её не смог увидеть в Мастере-Основателе великой личности и не пожелал связать себя и её с ним никаким образом, поскольку опирался не на Разум, а на традицию; традиция же была давать золотом сто монет и лошадь в семью будущей невесты, но Мастер-Основатель презирал деньги и никогда не имел их помногу, ибо не считал нужным, а просить их было и будет всегда недостойно. Но этим дело не кончилось, поскольку Мастер-Основатель был непреклонен в своём стремлении, а человек тот неумолим, и противостояние зашло далеко. Дошло до оскорблений, и Мастер-Основатель был оскорблён тем, что ему указали на бедность его родни, незначительное положение его самого в сравнении с более состоятельными и известными людьми и то, что в свои годы он ничем ещё не занят и не приносит никому ни малейшей пользы. Мастер-Основатель не посчитал нужным стерпеть унижение и вступил в схватку с человеком, произнёсшим такое в адрес первого из ратлеров. Противник его недооценил Мастера-Основателя, пренебрегая возрастом и кажущейся слабостью, но в этом была его ошибка, поскольку он не имел понятия о том, что такое мощь. После недолгого поединка Мастер-Основатель поразил насмерть своего врага, победив его пустыми руками».

Горделивая эта фраза была последней в описании спокойного в большей или меньшей степени отрезка жизни Настенарта. Дальше события развивались с большой интенсивностью. В тот же день его схватили озлобленные этим убийством жители Громовых Скал, очень много били, а потом выгнали в ближайший лес, сказав, что если когда-нибудь он вернётся, то расстанется с жизнью. Целый месяц он никак не давал о себе знать, а потом, как гром среди ясного неба, разнеслась весть, что девушка, так горячо любимая им, неожиданно пропала, и мать её не могла найти себе успокоения. Одновременно с этим незаметно ни для кого и в неизвестном направлении ушёл бывший (как считали все) друг Мастера-Основателя, Ви́гор. (Ратлерская летопись воспроизводила на своих страницах это имя всего один раз, в дальнейшем же она упорно называла его Вегрона́ртом). Поскольку тут уж двух мнений насчёт происшедшего никак быть не могло, то были приложены все силы и все окрестные районы, включая холмы и лес, были тщательно обысканы, поскольку уйти далеко и скрыться совсем нарушители спокойствия никак не могли. Действительно, их и нашли на четвёртый день в очень хлипком, построенном без инструментов, наспех и неумело домике в сердце леса, прикрытом колючими кустарниками почти со всех сторон, с крышей из тонких веточек, от дождя укрытой лишь лапником и протыканной мохом. Дверь выломали в два удара и попали внутрь, увидев то, что совсем не ждали увидеть. Вегронарт хмуро сидел на затащенном сюда пеньке в углу, на коленях его лежал грубый и ржавый длинный меч, края которого, однако, блестели от недавней заточки, и когда Вегронарт поднял глаза на вошедших, весьма многим захотелось уйти. В другом углу стоял чан с водой, в нём плавали какие-то листья, и он испускал пар и терпкий горький запах. Девушка лежала на лапнике у стены и, видимо, была больна, лицо её было неестественно румяным, а глаза закрыты. Мастер-Основатель стоял тут же на коленях, склонившись над ней и прикладывая к её лбу грязный кусок материи, смоченный в горячем отваре, на раздавшиеся громкие звуки он даже не обернулся. Во многих поутихла свирепость при виде этой сцены, но мирно эту ситуацию всё равно было не разрешить. Народу пришло очень много, и во что бы то ни стало они положили вернуть матери дочь. Однако Настенарт был против, и началась большая драка, когда он достал тоже меч. «Мастер-Основатель сразил двоих, и двоих, и двоих, но и сам был изранен до полусмерти. И Вегронарт здесь же показал, что такое ратлерская преданность другу. Он много пролил силы, и когда стало совсем тяжело, он стиснул зубы и сказал: «Умрём как подобает, победить здесь не нам». Но Мастер-Основатель сказал: «Нам победить не здесь. Нет. Не умрём, но вернёмся и воздадим за всё. А теперь уходим». Они легко смогли это сделать, их пропустили и даже не преследовали, потому что все до одного хотели их остановить и предать казни, но умирать никому лично не хотелось. Брели очень долго и изнемогали от ран. Когда солнце спустилось, они заночевали в том же бесконечном лесу, и Вегронарт, понимавший немного в медицине, травами залечил за ночь все их раны, но, несмотря на это, прошло двое суток, прежде чем слабость отпустила их и они смогли покинуть это место. (Прочитав эти строки, Ривелсея подумала, что Вегронарт либо сумел найти лазурный лист, либо, как и она, знал про связь с силой, поскольку иным путём страшные раны быстро не вылечить).

Следующие четыре года летопись почти пропускала, отмечая лишь, что «в год семнадцатый перед основанием Ордена Мастер-Основатель и Вегронарт прибыли в Анрельт, где работали как строители и кузнецы, совмещая два труда для принесения двух польз». За этим славным повествованием Ривелсея смогла увидеть, в первую очередь, острую нехватку денег и предположила, что именно она заставила их трудиться в двойном размере. «А в двенадцатый год перед основанием девять человек вслед за Мастером-Основателем ушли из Анрельта на север вместе со славным Вегронартом». Таким образом, пять с лишним лет были проведены в Анрельте. Однако это был едва ли не самый значительный период не только в жизни Настенарта, но и в истории Ордена ратлеров, поскольку за это время Мастер-Основатель не только высвободил свою мощь и нашёл приверженцев среди людей, не горячо любимых судьбой, но и создал всю или почти всю систему тренировки, управления и морали будущего Ордена.

Начиная с девятого года до основания Ордена уже можно было говорить о том, что в мире существуют одиннадцать рыцарей Разума, ратлеров. Настенарт лично обучил всех десятерых, особенно же велика была мощь Вегронарта, из-за того, скорее всего, что Мастер-Основатель больше всего уделял внимания именно его тренировке. Он и потом превосходил до самой своей смерти почти всех; когда появились новые ратлеры и Орден разросся, то можно было найти и тех, чья мощь была и более его, но к тому моменту Вегронарт уже далеко превосходил их опытом, и авторитет его был велик. Но это всё было ещё впереди, а тогда отряд достиг берегов Келирона и, переправившись через него, они возвели небольшую, но достаточно прочную крепость, горделиво названную ими Образ Мощи. Пока велась эта работа, община уже пополнилась новыми людьми, которых специально находили по желанию Мастера-Основателя во всех окрестных и даже далёких отсюда землях. Приходили и те, кто был в ссоре с законами городов, и те, кто искал независимости и свободы, а иные и просто приключений и богатства, по большей части – молодые, полные рвения парни или мужчины, крепкие и волевые. Были, кстати, и женщины, имён которых, правда, летопись не донесла. Настенарт тренировал по семнадцать часов, и, видя его неиссякаемый запас сил, все активно тянулись вслед за ним. Но даже он уже не справлялся, и тогда он прервал тренировки, потратил на это несколько дней и дополнительно обучил Вегронарта, ставшего вторым Великим Мастером, а через месяц и Ар-Нарта. Сохранилось три десятка листов грубой и дешёвой бумаги, исписанных крупным и крючковатым почерком Настенарта, на них он каждые два-три дня в течение почти полугода делал записи в тот период, когда только-только начал вести работу по тренировке рыцарей Разума. Он писал всё это, скорее всего, для себя самого, и потому писал путано, не владея ни красивым слогом, ни умением правильно и изящно облекать мысли в слова. Однако эти листы сохранили и впоследствии сделали из них программный и почти что культовый материал. Последующие Мастера переложили всё это на красивый язык, переписали строгим и ровным почерком, сшили книги и завели библиотеку. Однако основа, разумеется, была прежней, и даже величайшие ратлеры лишь комментировали обычно то, что писал Мастер-Основатель.

«В основе – Рассудок. Да, рассудок. Без него ничего совсем правильно и хорошо не сделать. Опираться на него, и вот это главное правило… Мощь – у каждого внутри, и её надо вынуть на поверхность. Что такое мощь? Это когда всегда человек больше обстоятельств и всегда сильнее врагов и идёт, куда ему надо, а если он лентяй и трус, тогда рассудок ему не поможет. И вообще ничего не поможет, и пусть он, если ничего менять не хочет, убирается и проваливает к псам и пусть копает уголь и пасёт свиней и не позорит меня и тех, кто старается и для самого себя себя и других побеждает».

Целый год Настенарт почти вообще не отдыхал и постоянно боролся с проблемами и трудностями. Сначала стало не хватать еды, и ему пришлось наложить на всех обязанности, такие как ловля рыбы, сбор орехов и грибов и стряпня. Но не хватало всё равно, и Настенарт провозгласил, что Порядок и Разум – основа жизни, а кто этого не понимает, тому надо объяснить, если же кто не поймёт всё равно, значит, он просто глуп. Но знание, а тем более столь великое и важное, заслуживает платы и уважения к тем, кто его несёт, а потому в ближние деревни и поселения были направлены ратлеры с целью объяснить жителям, как и на чём построен мир. Плату же за эти значительные слова Мастер-Основатель положил сто золотом с каждого, кто их услышит, а если денег нет или дать не желают (что одно и то же), то забирать надлежит часть утвари из дома, или продуктов, или скота, или лошадей, инструментов, оружия или одежды, но так, чтобы получилось в итоге не намного больше и никак не меньше.

Вот это было то, что действительно помогло всей общине, и ратлеры, поначалу вооружённые кое-как и полуголодные, мёрзнущие и спавшие на чём попало, возвращались в Образ Мощи в хорошей одежде, надёжной броне, с отточенным оружием, и обильно тащили и везли пищу и гнали коров и овец. Настенарт предвидел, конечно, что найдутся в каждом селении люди попросту тупые и жадные до добра, которым священные знания не дороже свиньи или куля с мукой. Таких Мастер-Основатель заранее велел на время, пока ратлеры не уйдут (а они редко задерживались в одном месте дольше полунедели), прогонять за границы селения, чтобы они не могли ни повредить, ни помешать учению других. Но настрого приказал он их никак не унижать и не обижать и не брать из их дома более чем трижды по сто монет. Насилия было приказано никакого не устраивать и убивать только в крайнем случае и лишь тех, кто выразит открыто неприязнь и покусится на жизнь ратлера. Были, конечно, и потери, и восемь рыцарей Разума вообще не вернулись, погибнув от руки людей злых и невежественных, не желающих открыть разум Знанию. Но зато пришло много новых, которых привлекла профессия наставника – по большей части жители тех же ближайших деревень, и даже те, кого вначале изгоняли за жадность, потом часто меняли свой образ мыслей и сами шли к Настенарту в ученики. Но тут он был твёрд и упрям и разрешал тренировать лишь тех, в ком он сам видел потенциал и некую суть, а остальные считались союзниками клана и работали здесь же за хорошую плату. В шестом году до Основания в Образе Мощи было несколько пекарен, мельница, ткач, три садовода, большая кухня на всех, плотник, целитель, конюшни, четыре загона для скота, курятник, две кузни и много-много складов. Ратлеры жили теперь в опрятных домиках, деревянных или из камня, союзники тоже не бедствовали, находились в отличных условиях и хорошо питались. Конфликты возникали редко, поскольку все были при своём деле. Но если что и случалось, то союзников судили ратлеры, а ратлеров Настенарт. Мелкие провинности он по большей части прощал и просто позволял искупить бо́льшим трудом, за все крупные была одна лишь мера наказания – изгнание, а за убийство смерть.

Но когда проблемы с благоустройством, можно сказать, были решены, то возникли другие, уже посерьёзней. Прозорливости Мастера-Основателя не хватило, чтобы предвидеть, насколько сильно вырастет людское недовольство и как далеко может зайти гнев тех, кто был резко против образа жизни и поведения ратлеров. Толпы тех, кто (по собственной глупости) посчитал себя обиженным самим фактом ратлерского обучения, подняли мятеж. Анрельт тогда ещё был слаб, ему хватало своих трудностей, Невильн вообще не построили, а вот Келдар – Келдар вмешался. Его правитель посчитал ратлеров явным злом, не понимая, что именно они способны сделать мир лучше. В недовольных недостатка не было, город их вооружал и по сотне человек отправлял вначале против Настенарта, пока все не поняли наконец и не усвоили очень хорошо, что каждый бандит из крепости за Келироном почему-то очень сильный, и его не одолеть ни в поединке, ни даже при тройном превосходстве числа. Вот тогда Келдар объявил уже открытую войну и решил покончить со всем этим во что бы то ни стало. Настенарт тоже был не дурак, он закупил в Анрельте сорок повозок железа, и в кузнях за Келироном сковали крепкие и тяжёлые доспехи для каждого из полусотни ратлеров, вместе с которыми каждый получил длинный острый меч и арбалет с тяжёлыми стрелами, тугой настолько, что ратлер с трудом мог пустить из него болт.

Приготовления были долгими, и обе стороны подготовились конкретно. Решающий день битвы настал в двадцать третий день весны пятого года до основания Ордена. Образ Мощи обложили со всех сторон и быстро выбили створки ворот, ведущих внутрь. Осаждающих было тысячи две, однако ратлеры без всякого страха вышли на бой и сократили это число почти на четверть, притом что вышли из крепости только двадцать пять человек. Но правитель Келдара, зная, что бой не из лёгких, прислал ещё конницу, и вот к этому ратлеры не были готовы. Однако подмога не замедлила, и в то время как союзники, внося свою лепту, стреляли по врагам из бойниц, вышел второй отряд ратлеров. Все они были в шлемах и на одно лицо, лишь у одного из них в руках был очень длинный клинок, которым он вращал столь стремительно и сражал врагов настолько быстро, что не выдержала и конница. Прошло много времени, пока его оглушили ужасным ударом булавы по голове, он упал на землю среди врагов и подняться уже не смог никогда. «Могила же его находится к востоку от начала Нириона, в роще из огромных могучих дубов. Редко бывают там люди, но ни один ратлер не уйдёт оттуда, пока не найдёт большой камень, не принесёт его и не положит к груде камней на могиле Вегронарта».

Ратлеры были все разбиты, а союзники уже покинули крепость через запасные ворота и ушли дальше на север. Изредка оглядываясь, они видели, как полыхает подожжённый Образ Мощи, и ускоряли шаг, боясь погони. Погоня была выслана, но почему-то не настигла их, уже только к вечеру они услышали вдалеке перестук, и их догнал всадник с обломанным мечом в руке и пробитых во многих местах доспехах, весь сочащийся силой и изнемогающий от усталости больше, чем конь, который спотыкался через шаг. Он крикнул всем, что дальнейший их путь – на север, что к нему надо подготовиться и отдохнуть, потому что дальше будет сложно, а возврата назад уже нет. Он сказал, что погони уже нет смысла опасаться, и разрешил остановиться и отдыхать. Всё ценное, что было в крепости, союзники захватили с собой, в первую очередь пищу, поэтому ужин был хороший, хотя и очень скорбный. На следующий день двинулись дальше, а через месяц построили уже новую крепость невдалеке от реки Нирион. Жили уже не так хорошо как прежде, питались в основном рыбой, однако суть их сообщества нисколько не изменилась, и спустя год девятнадцать союзников клана, бывшие пекари и пастухи, стали рыцарями Разума. Настенарт прекрасно видел, что они слабее прежних, и потому он, едва обучив, отправил их попутешествовать, приказав привести новых людей и купить провизии и всего необходимого в любом городе на любые деньги, однако с собой он им не дал ни монетки, а дал только оружие и немного еды. Ратлеры эти, однако же, порадовали своего Мастера, когда вернулись, поскольку привели с собой полсотни человек, каждый из которых хотел обучаться у Мастера-Основателя и жаждал стать ратлером. Победа над ратлерами, оказывается, была столь громким событием, что весть об этом разлетелась повсюду. Люди, конечно, как бывает обыкновенно, вдвое преувеличили число ратлеров в крепости и хвалились их поражением, однако сыграло это на руку в первую очередь именно приверженцам Настенарта, поскольку битва показала огромное превосходство ратлера над любым воином и многие, чуть услышав предложение стать ратлером, с радостью соглашались. Все принесли щедрые дары Мастеру и, конечно, в большинстве позаботились о самих себе, захватив с собой изрядное количество всего, необходимого для жизни. Снова появились лошади и куры, коровы и быки. Появились снова и дома, и кухни, и почти всё, что было у них раньше. Появились и новые ратлеры, впоследствии и новые Великие Мастера. Но Настенарт не успокаивался, он решил, что здесь оставаться ненадёжно и небезопасно, и решил построить новую крепость в пустыне, чтобы туда враги пробраться не могли. Сложности были невероятны, но велика была и изобретательность Мастера-Основателя, и вдвое велика была его решимость. Место для крепости он нашёл в девяти днях пути на север и сразу приказал копать колодцы для воды и между старой крепостью и местом, где будет новая, разбить пустыню на отрезки и повсюду поставить людей с огромными бочками воды. Такие посты были нужны, чтобы через пустыню могли без потерь пройти рабочие, и они были движущимися, то есть ближайшие к Нириону брали оттуда воду и несли её следующим по цепочке, а потратившие всю воду возвращались в самое начало и обеспечивали водой всех остальных. Когда крепость стала появляться, люди перебрались туда, и всем вдруг стало ясно, что идея Настенарта удалась и он сделал невозможное. Крепость у Нириона конечно, осталась, но только как база на юге, служащая для торговли с внешним миром, приёма принесённых союзниками даров и доставленной рыцарями добычи. Всё это затем переправлялось через пустыню, в крепость, которую вначале называли Центр Разума, затем Бастион Победы, а когда возвели стены, тогда переименовали в последний раз в Цитадель Порядка, где самой главной задачей была тренировка ратлеров. Тогда же Мастер-Основатель, не имея возможности охватить своим вниманием все бытовые и торговые дела, трудности и проблемы, создал Совет Разума, а себя впервые назвал Главным Мастером. Авторитет его стал уже невероятен, да и сам он сильно возмужал, и никто не узнал бы его из тех, кто общался с ним лет десять назад. Он, что ни говори, соответствовал уже не только образу могучего ратлера, но и вёл за собой множество народа.

В первом году до основания Ордена в Цитадели было уже абсолютно всё, что только может быть в развитом городе, и даже более того. Тогда же Мастер-Основатель почувствовал, что пришло время для того, чтобы осуществить все свои планы, и он создал систему управления. Совет Разума он сделал самой главной инстанцией для решения всех вопросов и дел, над ним он возвысил только Главного Мастера. «В этот день, в девятнадцатый день осени, был основан Орден ратлеров». Эта запись в летописи была крупно выделена, и на этом практически кончалась история великого и славного рыцаря Разума Настенарта, который до самой смерти руководил в Ордене всем. Могила же Настенарта священна, и лишь Великим Мастерам позволено знать, где она находится. Об этом летопись ничего не говорила.

Глава 20

Ривелсее потребовалось не более двадцати минут, чтобы подготовиться к очередному предприятию. Тихо открылась дверь дома Адеста, и она вышла на улицу. Серый ратлерский плащ лежал на плечах почти невесомо, он мягко обнимал всё тело и нисколько не стеснял движений.

На этот раз путь не занял много времени, потому что Ривелсея научилась уже ориентироваться в Анрельте, городе не столько большом, сколько громоздком.

Так бывало уже не раз: она подошла к незнакомой двери, постучала и стала ожидать. В это время она напряжённо размышляла, что она скажет тому, кто откроет. Несколько раз она уже думала над этим и теперь мучилась тем, что пыталась выбрать из придуманных ею вариантов наиболее подходящий и удачный.

Впрочем, дальше всё было немного не так, как ожидала Ривелсея. (Надо сказать, что исходя из имеющегося у неё опыта она заранее приготовилась к худшему). Послышались шаги и голоса, и Ривелсея тут же вслушалась и напряглась, поскольку много раз уже корила себя за легкомыслие, проявленное в прошлый раз в доме Рейтона – она должна была настроиться и подготовить себя к любым поворотам событий. Стекольщик пусть и не Зенрис, но тоже очень-очень скользкая личность, и то, что он её сюда направил, отнюдь не давало гарантии, что всё пройдёт хорошо. Поэтому при звуке шагов правая рука Ривелсеи как-то сама собой исчезла под плащом. Ей порядком уже надоели сомнительные личности, которые раз за разом направляли её в столь же сомнительные места, где часто базировались другие сомнительные личности, совсем не понимающие, что вот она-то, Ривелсея, никому не приносит зла, и не стоит к ней относиться жестоко. Однако дверь открылась, и оттуда выглянул молодой человек, одетый в зелёную рубаху и светлые штаны, с длинными русыми волосами.

- Заходи, – сказал он ей сразу. Ривелсея несколько секунд его рассматривала, а потом кивнула и вошла.

Внутри было тихо, спокойно и как-то по-особому хорошо, как ей показалось. Мужчина, впустивший её, закрыл дверь всего лишь на засов, после чего пригласил её мягким жестом следовать за ним и провёл в большую комнату, где стояли большой стол, покрытый зелёной материей, и несколько изящных чёрных стульев, в большом количестве тепло горели свечи. За столом сидели уже двое. Первый, как только Ривелсея вошла, тут же взглянул ей прямо в глаза, и даже когда она их отвела, смотрел ещё долго, задумчиво смотрел, спокойно и изучающе. Он был в тёмном синем балахоне и говорил и задавал вопросы – когда начали говорить и задавать вопросы – нечасто и размеренно, не спеша. Второй из сидящих, как заметила сразу же Ривелсея, имел лицо очень благожелательное, а глаза яркие, синие, пронзительные. Одет он был так, что жёлтый и коричневый цвета его одежды хорошо гармонировали. Первым говорить начал именно он.

- Доброго тебе вечера, гостья, – сказал он голосом мягким, хотя и несколько хрипловатым. – Садись с нами. Если только ты никуда не спешишь, то тебе, я полагаю, будет интересно нас послушать, так же, как нам будет интересно послушать тебя.

- Вам тоже всем доброго вечера и спасибо, – сказала она и села, пробравшись в угол, на самый крайний стул, для того чтобы никто не мог увидеть кинжал, который был скрыт под одеждой. Приведший её мужчина сел напротив её, после чего человек с доброжелательным лицом сказал:

- Тебя, как нам известно, зовут Ривелсея. Меня зовут Вале́ст, и я думаю, что ты сможешь подружиться и со мной, и вот с этими ещё более, конечно, чем я, достойными людьми.

Ривелсея кивнула и улыбнулась.

- Но позволь сказать тебе то, что сказать необходимо, Ривелсея, – продолжил Валест. Ты очень смелая, благородная и решительная девушка, не подлежит никакому сомнению, что ты многого добьёшься, поскольку немногие мужчины в наше время столь отважны, как ты. Но удача и успех будут сопутствовать тебе лишь в том случае, если ты выберешь правильную, верную дорогу. Ошибиться же здесь очень легко, Ривелсея, и тут-то и понадобится тебе верный, честный и добрый друг, который поможет разумным советом и хорошим примером. И вот по-дружески я хочу тебе сказать…

- Подожди, Валест, – сказал, прервав его, первый, в балахоне, и Валест тут же смолк. – Не спеши, даже из самых искренних побуждений, предлагать свою дружбу этой девушке. Ривелсея, – сказал он. – Ты, наверное, уже поняла, что выбор друзей – дело важное, в котором лучше вообще не ошибаться. Валест всегда себя проявлял в этом с самой безупречной стороны, поэтому прости ему его некоторую излишнюю напористость и не прими её за неискренность. Как бы то ни было, но он прав, прав в том, что тебе нужна помощь и поддержка. Я, однако, не тороплю тебя и не предлагаю пока сделаться нашим союзником, но я жду от тебя, что ты всё осознаешь и сама придёшь к выводу, что это будет лучшим для тебя выбором.

- Именно это я и хотел сказать, – произнёс Валест, когда человек в балахоне умолк.

- Валест, – сказала Ривелсея (она обратилась к нему, поскольку из всех он представился один, и как обратиться к другим, она просто не знала). – Я так понимаю, что вы противостоите организации, называющей себя Ночным Посольством, правильно?

- Да, – тут же откликнулся Валест. – Да, именно так. И это необходимо, по-настоящему необходимо. Мы одни сдерживаем то зло, которое до сей поры…

В этот момент человек в балахоне, видимо, прочитавший на лице Ривелсеи желание ещё что-то сказать, поднял руку, и Валест опять замолк, практически на полуслове.

- Тогда, – задала наконец Ривелсея давно уже волновавший её вопрос, – может быть, вы объясните мне, что конкретно из себя представляет Ночное Посольство и почему с ним следует бороться?

Заговорил третий, тот, кто встретил Ривелсею и пока что молчал.

- Да, Ривелсея. Это правильный, конечно, вопрос. Меня зовут Рента́ль. А что касается Ночного Посольства, – сказал он со вздохом, – это то, без чего жить было бы гораздо лучше. Без чего можно было бы не просыпаться ночью и не думать болезненно о судьбе Анрельта и всего мира. Зачатки его появились уже много лет назад, способствовал же этому человек, омерзительнейший на свете…

- Его звали Хафре́лос, – сказал человек в балахоне.

- Будь проклято имя и род его, да не найдёт он покоя ни в жизни, ни в смерти, и могила да станет ему местом мучения! – добавил громко Валест.

- А цель? – спросила Ривелсея. – Чего же он хотел, этот Хафрелос? И что хотят те, кто пошёл за ним? Власти над Анрельтом?

Человек в балахоне покачал головой отрицательно.

- Нет, Ривелсея. Сторонники Посольства – это те люди, что не признают ни власть, ни разумные порядки. Они несут и желают нести разрушение, находя в этом и удовольствие, и смысл. Они считают, что все законы и устои подлежат уничтожению и что без них станет жить свободнее и проще. Само собой разумеется, что это не так, и потому-то и нужно насмерть бороться с Посольством.

Наступило недолгое молчание. Ривелсея, однако, прекрасно чувствовала отличную возможность узнать здесь очень многое из того, что её интересовало, и притом абсолютно бесплатно.

- Мне очень хотелось бы узнать, как идёт у вас эта самая борьба, – сказала она.

При этих словах Валест вздохнул, человек в балахоне нахмурился, а Ренталь взглянул на неё по-доброму, но грустно.

- Дело, которым мы занимаемся, – проговорил он, – благородно и очень важно, но трудности, конечно, велики. Их питает собственная их злоба и коварство, нас же поддерживает уверенность в святости всех наших деяний и знание, что если мы сложим оружие, то отдадим целый мир на волю сил зла.

- Прошу меня простить в случае, если я неверно поняла эти слова, – сказала Ривелсея. – Но из сказанного, по-моему, следует, что дела идут совсем не блестяще, так?

Валест взглянул на неё крайне неодобрительно.

- Я не понимаю, – сказал он, – как можно говорить таким образом про нашу организацию, и неужели же это не возмутительно и не стыдно?

- Да что, Валест, – сказал человек в балахоне. – Что тут, по-твоему, стыдного, если это правда? Не стоит хитрить с Ривелсеей, она всё правильно понимает. Дела в самом деле не блестящи.

- Но это не из-за нашей слабости, – сказал Валест. – А только по причине тех странных и подлых методов, которыми не брезгует Ночное Посольство.

Эти слова вызвали сочувственный кивок Ренталя и сомнение у неё самой, которая, однако, сказала:

- Мне очень жаль, что всё идёт не так, как хотелось бы, у таких достойных и благородных людей с такими высокими и важными целями, как защита всех от сил разрушения и зла. Но мне хотелось бы услышать ясно, – тут её слова прозвучали как-то особенно твёрдо и серьёзно, – что конкретно делаете ВЫ в своей борьбе с Посольством и что делает ОНО против вас. И как вообще завязалась эта борьба?

И снова человек в балахоне посмотрел на неё пронзительно и остро.

- Не надо, Ривелсея, – сказал он. – Ты же сама не поддашься ни на какую лесть, ни на похвалу. Это лишнее, не нужно красивых слов. Ведь согласись, что это всё только мешает беседе и взаимному пониманию.

- Соглашусь, – ответила девушка. – И потому будем говорить честно. Вам в моём лице нужен новый союзник, а мне хотелось бы узнать как можно больше о Ночном Посольстве, а также вообще о том, что происходит сейчас в Анрельте – кто, почему и за что убивает и может убивать других людей, кроме, конечно, случаев, связанных с личной местью и с отбиранием денег.

- Вот как? А зачем тебе это нужно знать? – спросил тут же Валест, немного прищурив глаза и следя за Ривелсеей очень и очень внимательно.

- Это не так важно, гораздо нужнее было бы поговорить о насущных делах вашего объединения, а то, что я спрашиваю, имеет самое непосредственное к тому отношение, разве нет?

Валест ничего не ответил, лишь посмотрел на человека в балахоне. Ренталь тоже ничего не сказал, он смотрел на Ривелсею так пристально, что ей могло бы сделаться не по себе.

А человек в балахоне сказал:

- Ладно. В том, о чём спрашивает Ривелсея, ничего запретного нет, и потому, я думаю, никакой беды не случится, если ей рассказать.

Валест покорно кивнул.

- Я расскажу, – вызвался он. – Да только рассказывать тут особенно не о чем. Анрельт издавна был местом обитания и прибежищем для всевозможных объединений с самыми разными задачами и целями. Вначале их две, по сути, было: Альянс Процветания и Союз Победителей, и обе за власть боролись. Но потом Рейлинг первых поддержал, они до сих пор и процветают: все, кто туда входил, себе управление городом взяли. А вторым при Рейлинге только молчать можно было, они и молчали. А как его не стало, тут же прикрылись его именем и образовали Венец, крича, что законы и заветы Рейлинга все попираются. Те, кто тогда был, и сами, конечно, не верили тому, что говорили, но те, кто сейчас в Венце, совсем по-другому считают и уверены, что Рейлинг, будь он жив, их бы, конечно, поддержал.

- Венец – это одно, – сказал Ренталь, – а Ночное Посольство – совсем другое.

- Да, но и Венец ведь кучу неприятностей доставляет, – возразил Валест. – Каждый год они что-нибудь такое да устроят, чего никому из нас совсем не надо бы. Стража их почему-то никак усмирить не может.

- Усмиряли их уже, – сказал человек в балахоне, – но только очень ненадолго. Двадцать лет они и правда никак себя не выражали, но сейчас то же самое опять начинается, что и раньше было.

- Потому ненадолго, – встрял Ренталь, – что им существовать позволили дальше. Понятное дело, что зло не иссякло, а только поутихло и потом снова стало разрастаться. Если искоренять, то надо выдрать корни, а если их оставить, то незачем потом удивляться, почему всё опять так разрослось и снова жить мешает.

- Так вот и с Посольством то же самое, – сказал Валест. – И оно притихало несколько раз, да только когда оно притихает, тогда и нужно самого плохого ждать.

- Последнее верно, конечно, но с ним ситуация всё-таки другая. Венец постоянно встаёт на дороге Градоправителя и по большей части сам же от этого страдает. Наш враг гораздо хитрее, он умеет и выжидать, и действовать исподтишка, и скрываться.

- Эта особенность у них у всех заложена в сердце, – проговорил долго перед этим молчавший человек в балахоне. – Хафрелос, который уже упоминался здесь… Это только принято так говорить, что он один основал Посольство, на самом деле – не один. Он воспользовался трудами многих и собрал то, чего не сеял.

- То есть? – спросила Ривелсея.

- Он выдвинулся, поправ силу братьев, – сказал Валест. – И на этой основе построил организацию, на которую первое время никто не обращал внимания, пока семьдесят лет назад не случилось то, что случилось.

- Продолжай, Валест, – сказал человек в балахоне, – не заставляй Ривелсею спрашивать, что тогда случилось.

- Неужели об этой трагедии знаем только мы? – воскликнул Валест. – Неужели все другие уже забыли?

- Мне рассказать? – спросил он спустя несколько секунд.

- Я сам, – ответил человек в балахоне. – Когда это всё произошло, про Посольство ещё никто и не знал. Началось всё очень просто и не очень красиво: один человек, Мирве́с, похитил деньги из основной казны Анрельта и скрылся, спасаясь от гнева Градоправителя.

- Так просто? – спросила Ривелсея. – Казна Анрельта не охранялась?

Тот поморщился.

- Охранялась, конечно. Но только это не помогло. Ведь Мирвес был, естественно, не один, он был лишь предводителем, а для тех, кто охранял, лучше было бы, если бы они находились в другом месте. Так или иначе, но пять тысяч анреллов исчезли из города. Конечно, Мирвеса стали искать и искали очень долго, хотя он укрылся совсем недалеко отсюда. Ты слышала уже про замок Полуанрельт, Ривелсея?

Ривелсея покачала головой. Человек в балахоне кивнул.

- Это бывшая крепость около города, которая была построена почти одновременно с ним. Его ещё называют часто замком Рейлинга, хотя Рейлинг его не строил и там никогда не жил. Полуанрельт раньше был очень красив и населён, а сейчас уже совсем не так, сейчас он понемногу разваливается и приходит в упадок. Хотя некоторые в нём всё равно живут, но там больше конюшни и склады. Мирвес там остался, я так понимаю, только на время. Он, разумеется, хотел бы вывезти деньги подальше, но боялся, видимо, это сделать.

- Что-то я не понимаю… Он укрылся совсем близко от Анрельта, и его никто не мог разыскать? – поинтересовалась Ривелсея.

- Ну, это-то как раз не так и просто было сделать. Слава Мирвеса Неуловимого повсюду тогда гремела. Слава гремела, а вот самого его никто практически не видел. Он, как это говорится, прекрасно умел менять лица, то есть, в первую очередь, скрываться и подставлять наёмных людей таким образом, чтобы их принимали за него. Поэтому долгое время его и не могли найти, некоторые думали, что в пределах Анрельта денег, равно как и Мирвеса, давным-давно уже нет. Но тут даже несравненный Мирвес допустил ошибку, которая обошлась ему чересчур дорого: он послал одного из своих сообщников договориться с какими-то другими разбойниками, чтобы они помогли Мирвесу бежать и укрыли бы деньги на время где-то в глуши за Келироном.

- А какой смысл прятать анреллы за Келироном? – спросила Ривелсея. – Они даже и сейчас только в крупных городах имеют вес как деньги, а тогда, наверное, вообще за пределы Анрельта не выходили?

- Да, – согласился её собеседник. – Раньше так и было. Но Мирвес ещё раньше жил, когда и первый анрелл не отчеканили, и украл он всё это золотом. Анреллами я выразил, чтобы произнести было удобнее. А так считай, сколько это получится: два раза по сто тысяч золотых монет.

- Я редко вижу такие деньги, – сказала Ривелсея.

- Да и я не часто. Но дело в том, что посланник Мирвеса отправился прямиком в Анрельт и тут же сдался капитану Стражи, заплатив ему двести анреллов за свою жизнь и указав, где находится Мирвес и остальные деньги. Он надеялся спастись таким образом и отвести гнев Градоправителя от себя. В общем, не сильно ему хотелось на берёзе висеть.

- Ну и как, удалось ему это?

- Как сказать, конечно. В тот раз его отпустили, да только висеть всё равно пришлось, когда где-то через год он украл что-то на базаре. За Мирвесом в тот же час был послан отряд Стражи, да только тайно это сделать не удалось. Мирвес, эта хитрая крыса, сам себе доверял не всегда, не говоря про остальных. Он немного пораньше всё узнал, ну и задёргался, конечно. Деньги отдавать, понятное дело, не хочется, но и на берёзе, опять же… В общем, рассудил он как следует и уже решил, что только его здесь и видели, но тут произошла неожиданная и очень плохая вещь.

- Вмешалось Ночное Посольство? – спросила Ривелсея, давно уже ожидавшая, когда речь зайдёт про него.

- Да, – ответил человек в балахоне. – К Мирвесу просто пришли некие люди и предложили помочь. Конечно, за деньги, но их-то у Мирвеса было полно, и он, понятно, согласился. Все люди это были мрачные, суровые и совсем неразговорчивые. Но самое главное – их было мало, и Мирвес стал уже думать, что не только они окажутся не в состоянии помочь, но что вообще они могут быть наняты Градоправителем, и ему, как многим преступникам, придётся умереть от предательства. И лучше бы это было так.

- Так что же, они помогли ему? – спросила девушка.

Человек в балахоне вздохнул. Ренталь смотрел на Ривелсею, Валест же глядел на какой-то листок, лежавший на столе, и был, кажется, озабочен только им.

- Ты же понимаешь, Ривелсея – должна, по крайней мере, понимать – сказать однозначно, что произошло, нельзя. И не только в этом случае, но и вообще, вообще никогда. Всегда и всё решают свидетели: что они запомнят и как передадут, от этого и зависит, каким образом люди впоследствии то или иное событие будут воспринимать. А желание увидеть то, что заведомо желаешь, нередко затуманивает глаза.

- Да, – кивнула Ривелсея, в которой эта точка зрения уже успела утвердиться. Особенно ей в этом помогла купленная в Цитадели книга, в которой все абсолютно деяния Мастеров рассматривались как сугубо положительные и с героическим смыслом, хотя Ривелсея, например, не всегда была с этим согласна.

- Дело в том, что это происшествие нелегко воспринять, поскольку все, кто видел его, а таких весьма мало, говорят разное, и в сумме – ничего. Наша организация самая первая заинтересована во всём, что касается Посольства, и потому мы – точнее, не мы, а те, кто предшествовал нам – постарались узнать всё, что было узнать возможно.

- И что же вы узнали? – спросила Ривелсея довольно резко. Она постоянно ловила себя на мысли, что из всего, что было здесь уже сказано, сама она не узнала, можно сказать, ничего нового, и это её сильно раздражало.

- А вот что, – сказал этот человек. – Где-то через час после того, как сообщник Мирвеса совершил предательство, Градоправитель уже принял меры. Об этом сделана пара записей в тех архивах, до которых, кстати сказать, было очень непросто добраться. Надо понимать, что он, конечно же, отправил отряд Стражи. Уже вскоре ему донесли, что Мирвес пойман, а затем, часа через полтора – что в Полуанрельте массовые беспорядки.

Тут Валест вновь пожелал сделать замечание.

- Беспорядки – это слишком как-то мягко произнесено. По сути, самая настоящая война. Люди не просто не могли договориться друг с другом, но и дрались, и даже убивали. Нужно было принимать меры, и Градоправитель, конечно, принял, сделав то, после чего стало совсем плохо. Даже и до сих пор…

- Подожди, Валест, – мягко сказал человек в балахоне. – Не путай нашу гостью. Когда сказали ему, что Мирвеса схватили, он поверил, а зря, потому что Мирвес всё так же на свободе расхаживал, а стражника, который это сказал, на следующий день уже убитым нашли, и что с ним случилось, узнать никто так и не смог. Полуанрельт тогда уже просто весь кипел, однако разбираться, что там и почему случилось, Градоправитель не стал, а приказал окружить замок кольцом и всех, кто не подчинится приказу утихомириться с первого раза, утихомиривать с помощью меча. Ещё один отряд Стражи тут же отправился в путь, а вот то, что случилось потом…

- Подождите, – прервала его Ривелсея. – Вы меня уже запутали. Я что-то не пойму, что там произошло в этом замке. Вы не знаете этого сами или просто ведёте повествование таким образом специально, чтобы создать для меня интригу?

Ей ответил Ренталь.

- Здесь дело исключительно в Ночном Посольстве, и больше ни в чём. Они как-то смогли переубедить людей, и люди встали на сторону Мирвеса. Возможно, и золото его тут сыграло не последнюю роль, да только и не первую тоже, потому что Стражу Анрельта в случае, если он пощадит врагов города, не говоря уже – будет заодно с ними, когда дойдёт это до Градоправителя – никакое совсем золото будет ему не нужно.

- Но как же тогда? – спросила Ривелсея с непониманием. Это действительно было для неё непонятно, что-то запутывалось, что-то требовало разгадки. И она пыталась понять, но пока безуспешно.

- А вот здесь уже начинаются тайны Ночного Посольства. Тайны ужасные, скорее всего, и я предпочёл бы их никогда не знать, если бы этого не требовало наше священное дело.

- Да, есть такая легенда, – вновь вступил в разговор человек в балахоне. – И не легенда даже, но просто, скорее всего, слухи. Проверить их вряд ли можно, я в это и не верю. Но говорят (говорят, конечно, те, кто симпатизирует Ночному Посольству, а никак не наши друзья и не разумные люди), что люди Ночного Посольства могут предложить каждому человеку что-то такое, что больше любых денег и несоизмеримо ни с чем, и от чего нельзя отказаться. Нечто, что каждый человек ищет всю жизнь и не может найти. Получается, что стоит ему услышать всего несколько слов, исходящих от кого-то из Ночного Посольства, и он способен тут же переосмыслить свою жизнь и устремиться к чему-то иному, совсем для него новому.

- Судя по тому, к чему устремились люди в тот раз и что они сделали, это вряд ли то, чего человек ищет всю жизнь, – сказал Валест. – Когда второй отряд Стражи добрался до Полуанрельта, ему пришлось сразиться с первым – с тем, который был на стороне Мирвеса. Надо сказать, что этот бой дался им нелегко, поскольку, несмотря на большое превосходство числа, соблазнённые Ночным Посольством защищали себя и Мирвеса с ожесточением и странным упорством. А закончилось это… – тут Валест запнулся. – То есть, когда Мирвес понял, что у него теперь есть подмога, то, значит, он и решил, что если теперь…

- И вот, когда Мирвес всё это понял, он решил, что нужно воспользоваться этим, – сказал человек в балахоне. – Самое-то страшное то, что и второй отряд Стражи – все, кто выжил – тоже перешёл к Мирвесу. Вот только тогда Градоправитель понял, что меры нужны какие-то необыкновенные и экстренные. Но только ничего оригинального он придумать не смог, а попросту решил отсидеться. Он приказал запереть все городские ворота и блокировать все входы в город, а Страже – тем, кто остался – собраться около Городского Совета, никуда не отлучаться и никого никуда не пропускать. Меры, как видишь, недостаточно действенные.

- И довольно эгоистичные, – заметила Ривелсея.

Человек в балахоне кивнул.

- Да. Но о ком же, ты думаешь, заботиться Градоправителю в первую очередь, как не о себе? Вообще мало было таких, которые в этой ситуации иначе бы поступили; да что и говорить, по большому счёту, всего один был у нас такой Градоправитель, который ценил в первую очередь людей и сам город, а не себя в нём. Как бы то ни было, он собрал Городской Совет (который и сам очень охотно собрался там, где Стража и если что будет кому их защитить) и уединился в одном из залов Совета. Наблюдателей он, конечно, по стенам поставил, и они ему обо всём сообщали. Через час уже донесли о том, что из Полуанрельта вышла огромная толпа. Но в город им было не прорваться, да я и не думаю, чтобы Мирвес этого сильно желал. Они двинулись на север.

- Чтобы успеть преодолеть Келирон и скрыться, – встрял Валест. – Потому что, как ни крути, Мирвес не ушёл бы от расплаты, если бы остался там, где его можно найти. Поэтому он и спешил так сильно. Хотя никто его и не преследовал.

- Он хотел засветло переправиться через Келирон, – сказал Ренталь. – Около Анрельта Келирон широк, но ещё мелок и очень быстр, и любому дураку понятно, что ночью в нём утонешь: либо сядешь на мель, либо тебя просто перевернёт, если ты будешь плыть в темноте. Я уверен, что именно это побудило Мирвеса так спешить. Остаться на том берегу он не рискнул, как и зажечь огни для переправы. Потому что факелы, горящие в полной темноте…

- Слишком хорошая цель для скрывающихся стрелков? – спросила Ривелсея. Чтение книг из истории Ордена всё-таки кое-что ей дало и частью заменило личный опыт.

Ренталь посмотрел на неё с интересом.

- Соображаешь в этом? Ну я и не удивлён, ты ведь очень умна, хоть и девушка и имеешь право ничего не знать о таких ненужных для тебя вещах, как оружие и война. В вознаграждение за твой ум я постараюсь очень коротко и быстро досказать историю, касающуюся Мирвеса, которую, я вижу, тебе уже наскучило слушать.

- В первую очередь потому, – сказала Ривелсея, – что я не могу понять, в чём заключена трагедия? Именно это слово употребил Валест в самом начале, а в сущности: казна Анрельта осталась без денег? Или Стража снова передралась с какими-то бандитами? Такое ведь и до этого случалось, а уж после – вообще не говорю, сколько раз. Случалось и ещё похуже, три десятилетия назад, например, когда Стража с Венцом воевала…

- Да, – кивнул её собеседник. – Но только дело не в этом. Когда подошли к реке, было ещё светло, единственная сложность была в том, что не было лодок.

- Я так и подозревала, что это будет слабым местом их плана, – сказала девушка.

- И тогда они направились в Ближние Воды, – продолжил он. – Это такая деревня была в получасе ходьбы от Анрельта. Однако впускать их никто не хотел, ворота были закрыты, а жители сидели по домам. Смелых там не нашлось никого, так что Мирвесу даже не к кому было обратиться с вопросом насчёт лодок. И тогда, как я понимаю, сторонники Ночного Посольства, а их было человек шесть или восемь, стали подстрекать Мирвеса и других его воров (которые, конечно, не замедлили присоединиться к главарю и которые, кстати, тащили всё богатство Мирвеса – возможно, даже жалели, что денег так много, поскольку, когда ты тащишь тяжёлый мешок, который, к тому же, не твой, то тебе будет ведь всё равно, что там лежит) и, вероятно, имели в этом успех. Ворота были снесены, и вся шайка Мирвеса вломилась в деревню, а Ночное Посольство осталось стоять у ворот вместе с частью Стражи. Разбойники стали врываться в дома; первоначально – чтобы выпросить или отобрать у кого-нибудь лодку, а потом настолько увлеклись грабежом и мародёрством, что про всё забыли. А зря. Мирвес, как ни крути, погиб всё-таки от предательства, а вина его в том, что он не подумал, кому он доверился. Когда всё это происходило, то вдруг оказалось, что ворота завалены с другой стороны и перебиты все те, кто остался снаружи, чтобы сторожить золото. Мирвес, как опытный уже в своём деле, тут же понял – не знаю, что конкретно он понял, но он понял, что дело плохо – и бросился к воротам, но те из Стражей, которые недавно его защищали, вдруг напали на него с оружием, и он был принуждён отступить. Бандиты, конечно, кинулись ему на помощь, но только было уже слишком поздно.

- Что, неужели они убили Мирвеса? – спросила Ривелсея, которая, в принципе, давно уже ожидала такого исхода и не настолько симпатизировала этому человеку, чтобы его пожалеть.

- Ну нет, Мирвес всегда любил сражаться в задних рядах, он-то уцелел. Пока шла эта драка, никто не обращал внимания на тех нескольких человек, которых Ночное Посольство отправило за ворота, прежде чем закрыть их, поставив перед ними цель поджечь деревню и снабдив всем необходимым для этого – факелами и горючей смолой.

- И что, они подожгли? – спросила Ривелсея в изумлении.

Её собеседник молча кивнул,

- И даже не догадались, что они сами погибнут в огне?

- Они сделали то, что приказали люди Ночного Посольства, и я не знаю, догадались они о чём-нибудь или нет. Факт тот, что спустя пять минут деревня уже полыхала, а спустя час всё уже сгорело дотла – и здания, и Мирвес, и воры, и сами поджигатели.

- И жители деревни? – спросила Ривелсея.

- Да, – последовал ответ. – Все, кроме тех извергов, которые стояли за воротами и наблюдали. Впрочем, есть версия, что они после добили тех, кому чудом удалось спастись, а потом собрали все деньги и просто исчезли. Похоже, им удалось переправиться через Келирон. Именно после этого Посольство стало процветать, оно использовало все эти деньги на свои нужды и смогло многого добиться.

Нависло недолгое молчание, прерванное Ривелсеей.

- Ладно, – сказала она. – Действительно, я чувствую, что вашей организации приходится нелегко, и постараюсь вам помочь. Я теперь понимаю так, что Ночное Посольство – и вправду опасная вещь, и в нём, как мне кажется, может таиться ещё большее зло. И если я могу быть чем-то полезна, хотя, конечно, могу я не так-то много…

- Ну-ну, – улыбнулся Ренталь. – Не преуменьшай своих достоинств, Ривелсея. Мы, возможно, тоже, в свою очередь, поможем тебе, хотя ты достаточно таинственна и не посвящаешь нас в свои тайны.

- Какие тайны? – спросила Ривелсея с такой же улыбкой. – Порой кажется, что вы знаете про меня больше, чем я сама.

- Ну нет, вряд ли больше, – сказал человек в балахоне, – а по правде говоря, и вообще чуть-чуть. Но мы, несомненно, познакомимся поближе, если ты будешь в нашей организации.

- Я уже в ней, – сказала Ривелсея, подчёркивая ещё раз своё согласие.

- Пока нет, – сказала человек в балахоне, и сказал уже без улыбки. – В нашем положении и при теперешней ситуации мы никому не верим на слово и опасаемся всегда шпионов, а потому, – проговорил он твёрдо, – верность квайзам, как мы называем себя, нужно выказать как подобает.

- А как именно? – спросила она, на лицо которой тут же вернулось строгое выражение. Возможно, она уже задумывалась, стоит ли её вообще это делать. – Выполнить какое-то поручение я согласна. Но только прошу, не наваливайте на бедную девушку слишком много и непосильного.

- Надо тебе сказать, – ответил человек в балахоне, – что мы – да ты ведь и сама понимаешь почему – мы очень мало кому верим вот так сразу. Старый наш закон дозволяет вообще принимать лишь тех, кто доказал свою преданность делом и пролил силу наших врагов. Лишь их, по нашему обычаю, можно считать верными. Однако это соблюдается, конечно, не всегда. Тебе мы, разумеется, тоже сделаем исключение, хотя доверие, конечно, всё равно придётся заслужить. Ведь дело тут не только во мне, нет – пойми, тебе должны верить все мы, если ты хочешь стать нашим другом. Да, Ривелсея, ты можешь от этого отказаться, но пойми: только мы можем тебе помочь. Конечно, если – а я в этом уверен – ты расскажешь нам, что ты всё-таки хочешь. Конечно, мы понимаем, что настоящее испытание тебе не по силам, мы дадим тебе проще…

- Мы увидим, что мне по силам, а что нет.

Ривелсея встала при этих словах, и лицо её вспыхнуло.

- Подожди, – вскочил Валест. – Ты же выслушала нас ещё не до конца…

- Я вернусь, – сказала она веско. – А пока прощайте, и успехов вам в вашем нелёгком деле!

Валесту оставалось лишь запереть за гостьей дверь, поскольку её фигура лишь на миг мелькнула в темноте – и тут же пропала.

Глава 21

Ночь на Анрельт наплывает долго и плавно, но потом словно срывается откуда-то и мгновенно накрывает темнотой. Все предметы и здания тут же пропадают из виду. Огонь загорается только в домах – там жгут свечи, на сторожевых башенках по всему городу, где стоят на посту дозорные и горят костры, а ещё – на Золотой площади, где по ночам сияют два золотых цветка, лепестки которых состоят из пылающего газа, поступающего по сложным устройствам из-под земли. Это, конечно же, дорого обходилось Анрельту, но Градоправитель не жалел денег на показную пышность города – это сильно поднимало его вес, а также улучшало торговлю. В общем же ночью Анрельт лежал во мраке. Для одних это создавало помехи, другим же было на руку. Преступникам, конечно, в первую очередь. А может быть, и не только им.

Работа охранника в целом имеет много достоинств, но есть и минусы. Это риск, про который легко забыть, если долгое время ничего не происходит. Но он всегда есть и остаётся. Однако человек, который охранял дверь дома на улице Славы, никогда об этом не забывал и был очень осторожен. Охранял он не склад с фруктами, и потому, поскольку основная опасность исходила не от мелких воров, а действительно хитрых и сильных врагов, нужно было быть очень бдительным. Однако даже это не всегда может спасти, и именно в одну из ночей он в этом убедился, когда сзади вдруг раздался шорох, и раньше, чем успел обернуться, он оказался на земле. Лежать на земле, когда она набивается в рот и к тому же холодна от ночи, всегда неприятно, но особенно – когда тебя к ней прижимают и ты не знаешь кто. Она поглотила и резкий вскрик неожиданности и боли, а в следующую секунду охранник получил сильный удар по затылку и крепкую зуботычину. Тогда же из темноты первый раз раздался голос, тихий, совсем не грубый, но достаточно решительный.

- Тише.

Спорить не хотелось, кричать – тем более. Поэтому он спросил:

- Ты кто?

- Это не так уж важно, – ответили сверху. – Ты хочешь жить?

Раздался тихий звон, металла об металл. Пугающий звон, и он тут же ответил:

- Да, хочу. Что тебе надо?

- Тогда слушай. Во-первых, тихо. Во-вторых, мне надо, чтобы ты открыл дверь в этот дом. Без шума. Затем ты можешь сбежать из Анрельта. Если не найдут – будешь жить дальше.

- Найдут, – прохрипел он.

- Постарайся, чтобы не нашли. Ты должен быть в этом заинтересован. Или ты хочешь… чтобы это случилось с тобой прямо сейчас?

- Нет, – сказал он. – Но ключа у меня нет. Мне не доверяют, дверь запирается изнутри. Я должен только поднять тревогу, если что-то случится.

Ещё один удар в подбородок, а по шее скользнуло что-то холодно-металлическое.

- Никакой тревоги, – мягко сказала тьма. – Ты тихо постучишь и попросишь открыть. Скажешь, что ты болен и замёрз, и попросишь, чтобы тебя пустили погреться. Если скажешь что-то другое, то не увидишь, кто откроет дверь.

- А что потом? – спросил охранник хриплым от боли голосом.

- Много вопросов. Вставай и действуй.

Он поднялся. Его руку крепко сжали.

- И помни, – голос был тихим и пугающим. – Тишина!

Четыре частых и коротких удара в дверь. Неуверенных, но громких. Тишина – не меньше пяти минут. И потом – тихие шаги и сдавленный, немного знакомый голос.

- Что случилось?

- Я замёрз, – сказал охранник. Очень нерешительно, неверным голосом, сдавленным от страха. – Я болен, мне нужно погреться.

- Чего? – недоверчиво спросили за дверью. Тот, кто был там, похоже, почувствовал страх и сам заразился им. Он не хотел открывать.

- Погреться, – тупо повторил охранник. Фигура во мраке покачала головой. Слишком плохо, слишком непохоже на правду. У этого человека сейчас, несомненно, бегали глаза и дрожали ноги. Никакой убедительности. При разговоре лицом к лицу любой бы остерёгся ему верить. Но тот, кто был в доме, не мог видеть лицо, а дверь скрадывала интонации и голос.

- Ты не должен меня будить из-за этого, – ответили из дома. – Ты на службе. Взойдёт солнце, тогда и погреешься. Ночь тёплая, потерпишь.

Охранник запаниковал. Тот, внутри, явно собрался вновь отправиться спать. У охранника был план: когда откроют, немедленно пуститься бежать. А оставаться вдвоём с тем, кто во мраке, ему совсем не хотелось.

- Нет, не уходи, только не уходи, – закричал он. Теперь страх в его голосе услышал бы даже глухой. – Подожди, пожалуйста…

- Воды, – услужливо подсказала шёпотом тьма.

- Воды, прошу, принеси мне воды! – выговорил он. – Я болен…

Послышалась ругань, потом шаги внутрь дома, потом шаги обратно, потом в центре двери осветилась яркая щёлочка и в неё стал виден глаз, изучающий окрестности. Однако ничего лишнего он не увидел. Медленно и неохотно лязгнул замок, но дверь не распахнулась, появилась только небольшая, яркая в ночи светлая щель, и рука, высунувшаяся оттуда, грубо затащила охранника внутрь.

- Зачем ты поднимаешь меня среди ночи? По-твоему, я такой же бездельник, как и ты, и мне нечем будет заняться днём? По-твоему, ты должен именно так поступать, тревожить меня из-за любого пустяка?

- Нет… Не должен…

- Знаешь, сколько в Анрельте охранников без работы? – громко прошептал гневный голос.

Охранник не отвечал. Его била дрожь.

- Я… только… у меня…

- Да что с тобой? – злобный крик. – Всё, завтра утром мы с тобой поговорим. На, пей свою воду!

Но ему был не до воды. Дверь, которая была захлопнута, но не заперта, и к которой он прислонился спиной, стала подаваться вперёд. Нажим был мощным. Чтобы не упасть и к тому же избегнуть худшей участи, охранник отпрянул от неё и, как только она открылась, кинулся в проём. Тёмная фигура стояла за дверью, но стоило ему выбежать, как она тут же проникла внутрь. Щёлкнул замок.

- Доброй ночи, Зенрис, – послышался мягкий голос. Явно не мужской.

- Ривелсея! – Крик был полон страха. – Что ты здесь делаешь?

- Я собираюсь с тобой побеседовать, Зенрис. Не стоило тебе отправлять меня с той запиской. Постарайся не волноваться и отвечать внятно. Не скрою, эта наша встреча будет для тебя несколько утомительной, но, право же, последней.

Больше охранник ничего не услышал. Он бросился бежать.

Глава 22

Когда наступило утро, в комнате медленно стало светать. Ривелсея сидела за столом, глядя в только что протёртое ею, а до этого очень пыльное и грязное, зеркало. Ела мягкий хлеб со свежим и ароматным маслом, запивая всё тем же ратлерским напитком (который, конечно же, понемногу кончался). Поглядывала в окно. Деревья закрывали от неё свет солнца. И старалась ни о чём не думать. Мягкое масло таяло на губах, напиток бодрил, нежный ветерок залетал в окно, скользил по её щеке, волновал её волосы.

Просто. Приятно. Хорошо.

Однако совсем расслабиться не удавалось всё равно. Лицо в зеркале казалось строгим, слишком строгим, и почему-то печальным. Глубоко в глазах, в самой глубине блестела не заметная никому искорка вины. Совершенно недостойная, конечно, стоящего ратлера. Но – всё равно.

Вздохнув, она вновь потянулась рукой к стопке бумажек, что лежали перед ней на столе. Разные по размеру и по цвету, разные, видимо, и по важности. Одни были исписаны быстрым и крючковатым почерком – по большей части, хозяйственные распоряжения и отчёты; она пробежала их быстро, но практически ничего из них не поняла. Речь шла о многочисленных займах, в которых было упомянуто огромное множество совершенно незнакомых имён, и суммы шли самые разные, однако не меньше шести анреллов, а самая большая, которую сумела отыскать Ривелсея, была триста десять. Она не стала подавлять слабый вздох. Кто-то может распоряжаться такими деньгами, а кто-то вынужден жить на пятнадцать золотых монет в месяц. Тоже, наверное, не так уж плохо, но всё же, всё же… Ривелсея, конечно, уже была ратлером, а значит, её первичная женская сущность наполовину, если не больше, утонула в мощи, но порой ей становилось грустно, когда она видела в какой-нибудь лавке (а по лавкам она несколько раз гуляла – и чтобы присмотреться получше к жителям Анрельта, и просто от безделья, чтобы скрасить и занять чем-то свободное время) какое-нибудь красивое колечко, или новые сандалии, или хорошее платье. На это Орден был не слишком-то щедр, пока Ривелсея просто не позволяла себе таких необязательных затрат. Ведь в любой момент могли понадобиться дополнительные деньги, а, говоря честно, она из четырёх с половиной анреллов, данных ей Орденом, потратила уже почти два. К тому же, все красивые вещи, которые хотела бы она приобрести, стоили совсем не так уж мало, обыкновенно по двадцать пять золотых монет, а то и по анреллу. Питание бесплатным было только в Цитадели, и Ривелсея решила, что откажется пока от дорогих и приятных покупок, чтобы потом не пришлось ограничивать себя хотя бы в этом.

Вскоре, правда, Ривелсея перестала завидовать тем, чьи имена были написаны рядом с крупными суммами денег. На многих бумажках сбоку были приписки чёрными чернилами, всё тем же корявым почерком: «взыскать», «немедленно взыскать» или «строго взыскать». Лишь на некоторых стояла пометка «возврат», причём только там, где суммы были самые маленькие.

Эти листки Ривелсея собрала и сложила отдельно. Осталось, однако, ещё очень много. План Анрельта – подробный – Ривелсея сразу отложила для себя. Там, конечно, тоже было полно пометок, но все они были просто крестиками, ни единого слова написано рядом с ними не было, поэтому определить, что именно каждый из них означает, было невозможно. Ещё несколько бумаг Ривелсея изучила более тщательно. Они, по-видимому, были частью какой-то переписки, посвящённой одной теме, но (по почерку было видно) с разными людьми. Было очень непросто – и Ривелсея долго читала, перечитывала и морщилась – связать значимые части этих писем в какую-нибудь более-менее правильную цепочку. Нет, цепочка выстраивалась, но только была пока ещё совсем непонятной. «Предстоящие нам всем события… большую ответственность… не допустить лишних ошибок… готовить людей… 800 анреллов только кажутся большой суммой… применить разумно… Правитель недоволен перерасходом средств… изыскать будет очень непросто, поступлений недостаточно… мы увидим в будущем тех, кто не способен работать эффективно, тех, чья преданность недостаточна, тех, кто не готов приложить свои усилия для всех нас… должны быть избавлены от таких…»

Дальше шла ещё одна приписка, буквы казались более строгими и уверенными:

«От Старэла, Хранителя – Зенрису, Казначею. Твоя преданность ценится, твои заслуги велики. Мы ждём от тебя большего: что ты не только сможешь поддержать и обеспечить всех, кто находится в твоём прямом ведомстве, но и что ты, хотя это и не является прямой твоей обязанностью, но что ты покажешь себя с лучшей стороны и вышлешь нам несколько денег. Ты знаешь, что сам Правитель обеспокоен: слишком много денег было потеряно в прошлом нашем предприятии. Теперь наше дело – организовать всё более разумно. Ты понимаешь, Зенрис, что труднее всех приходится именно нам. Да, мы не будем драться (к сожалению или к счастью), но мы будем рассчитывать и оплачивать каждый удар, нанесённый кем-либо, а в этом, несомненно, больше ответственности – каждый из них ответит за себя, а с нас спросят за всех. Поэтому, друг мой – а мне хочется считать тебя своим другом – постараемся сплотиться и выдержать всё. Не стесняйся обращаться со всеми вопросами, я всегда постараюсь тебя поддержать. Я также хочу, чтобы ты расплатился с Тионом: он может обидеться на нас, а это ни к чему. С отчётом в конце месяца можешь повременить, я вполне тебе верю и без него. На этом, Зенрис, пока что попрощаемся. Я напишу тебе ещё недели через три, если только я не буду слишком занят. И если ничего не случится раньше».

Ривелсея задумчиво кивнула. Что это – случайное предложение, простое беспокойство или предчувствие? Многие, однако же, люди могут быть прозорливыми и предчувствовать, сами того не осознавая, беды, но только в тех случаях, когда это не касается их самих. Вряд ли это может быть полезным, ведь этим своим предчувствиям они обычно не верят и редко с кем ими делятся.

Много новой информации, но не так, однако, много, как она надеялась. Тем более что это всё ещё предстояло обдумать и как-то понять, предстояло разобраться, предстояло навести справки: кто такой Правитель, кто такой Тион и, самое главное, что они там затевают и на что планируют потратить много денег. К Дейвису, или Стекольщику, снова идти не хотелось. Знает он, конечно, много, но вот говорит очень мало, к тому же общение с ним обычно не окупало тех денег, которыми достигалось.

Ривелсея сидела и думала, как ей быть. В который уже раз она ощутила, как ей остро необходима помощь. Одна во всём Анрельте она представляет интересы Ордена ратлеров, а у Ордена по этому поводу, видимо, даже и душа не болит. Вполне возможно, что она ошибалась – возможно, Совет про неё и думал хотя бы иногда, но кто и как, кроме Повелителя, может узнать, о чём и когда на самом деле думает Совет ратлеров? Трудно было, в первую очередь, оттого, что ей не с кем было посоветоваться. Да и недоброжелателей в этом городе у неё было слишком много, а из друзей – только один Рилан, который, по всей видимости, влюбился, и влюбился очень неудачно, но ему можно было довериться. Адест, у которого она пока что жила, конечно, должен бы был ей помогать, но вряд ли он пожелает, дойди дело до чего-то решительного. К тому же, Ривелсея всё-таки была рыцарем клана, а Адест – всего лишь союзником. Он не имел ни статуса, ни способностей, чтобы быть действительно полезным (примерно в таком роде он и сам говорил очень часто, то ли льстя Ривелсее, то ли как раз таки ограждая себя от возможных её поручений и просьб). Да и действительно, помочь он ничем практически и не мог.

Ривелсея давно уже привыкла: когда бы и в чём бы ей ни нужна была помощь, во всех случаях надо выпутываться самой. Мечты о неожиданной помощи, конечно, очень сладки, но почти всегда безосновательны. Она не только успела в этом неоднократно убедиться, но и возвести это для себя в некий жизненный закон. Именно поэтому она сильно удивилась, когда вдруг услышала шаги, а затем открылась дверь и вместо предполагаемого Адеста на пороге вдруг появилась девушка. Одета она была неброско – в серо-коричневую куртку, накинутую на плечи, не застёгнутую, а волосы были решительно связаны и заколоты сзади, на уровне плеч. Но в первую очередь внимание привлекали её глаза. Они были голубого цвета, причём яркого и какого-то глубокого голубого, какой встретишь не часто. Ривелсея встала, девушка посмотрела на неё очень внимательно, настороженно, со смесью удивления и недоверия во взгляде.

- Ты – Ривелсея? – спросила она. Ривелсея кивнула, так же, не менее внимательно, глядя на свою новую знакомую.

- Я – Нирсе́ла, – сказала девушка. – И мне нужно поговорить с тобой, и поговорить как можно быстрее, пока… – она быстро оглянулась во все стороны и бросила взгляд в окно, – пока ещё что-нибудь не случилось.

- А что, что-то уже случилось? – спросила Ривелсея.

- Случилось, – ответила девушка. – С твоей помощью. И я боюсь, что много ещё может случиться в ближайшее время, в том числе со мной и с тобой, если только ты быстро не соберёшься и мы с тобой так же быстро не уйдём отсюда в более безопасное место.

Темп, который принесла с собой Нирсела, был слишком высоким, Ривелсея попыталась что-то быстро сообразить, но не смогла. И несколько растерялась.

- Что случилось-то? Куда мы должны идти? Я, может, чего-то не знаю. Так объясни мне. Пожалуйста. Ты, вообще-то, меня разве знаешь? Прости, конечно, – Ривелсея постаралась сделать выражение лица подобрее. – Приятно очень познакомиться. Но только всё же скажи хоть немного о себе, а заодно объясни, я прошу тебя, что происходит.

Нирсела на секунду замешкалась. Очевидно, для неё самой смена темпа и необходимость перехода к обстоятельному рассказу тоже была делом непростым.

- Ты что, разве не понимаешь? Ну да, наверно… Мы, точнее те, кто меня сюда послал, должны бы были извиниться перед тобой. Да, извиниться – они так и просили тебе сказать. Тебе не дали нужных указаний. Ты только взбаламутила Ночное Посольство, и теперь оно наверняка активируется. Ты поторопилась, Ривелсея. И теперь тебя надо спасать. Меня очень просили тебя привести, нужно разобраться. Я из квайзов, если что, – прибавила Нирсела, поняв, что она так ещё толком и не представилась.

- Нет, подожди, Нирсела. Что нам конкретно угрожает? Я должна это знать. Ты же понимаешь, не слишком-то разумно мне вот так вот бежать с тобой, ничего не зная. И ты бы, наверно, не поступила так на моём месте. Разве не так?

- Так, наверно, – сказала Нирсела. – Однако бежать сейчас будет очень-очень разумно, поверь мне. Ривелсея, ведь ты не знаешь даже, что такое Ночное Посольство. Оно ищет уже тебя, но твоя известность, к счастью, ещё невелика, и на это потребуется время. А нам это самое время лучше употребить на то, чтобы скрыться отсюда подальше. Скорее, Ривелсея, – прибавила она, снова взглянув в окно, за которым, впрочем, ничего особого ещё не было видно, но слова её звучали с явным беспокойством.

Ривелсея вновь, приложив волевое усилие, попыталась что-то сообразить. На этот раз в голове что-то стало складываться и склеиваться, хотя, конечно, ещё не пришло в систему. Несмотря на это, сознание подсказало ей, что для выяснений и допросов время действительно не самое лучшее. Много раз она замечала в себе, ещё с самого детства, какую-то любовь к безрассудным поступкам, это острое греющее чувство, которое поднимается внутри и толкает на самые неожиданные вещи. Вот и сейчас. Прекрасно понимая ратлерским разумом, что безрассудство – это вещь неправильная и явное зло, она поймала себя на том, что уже готова согласиться.

- И куда же мы должны отправиться? – спросила Ривелсея, подходя к окну. Там стоял стул, на котором висел её плащ.

- Туда, где наши, – сказала Нирсела. – Ты не только взбаламутила Посольство, ты и нам тоже встряску хорошую устроила. Конечно, ты враг Посольства, и поэтому, если надо, мы тебя защитим. Извини, конечно, но одно дело – зарезать кинжалом одного из проклятых негодяев, полагаясь на хитрость и неожиданность, и совсем другое – отбиться от грамотно составленной вражеской группировки. А они ведь много чего умеют такого, что даже я немного не уверена…

- В чём? – спросила Ривелсея.

- В себе, – призналась та. – Пойдём, Ривелсея. Объяснения – когда придём. Вопросы – по дороге.

На этот раз Ривелсея кивнула. Быстро, почти мгновенно, накинула на себя плащ и так же быстро, достав меч «Ярость», прислонённый к стулу таким образом, что до этого был скрыт плащом, пристегнула его на законное место. Нирсела, как можно было судить по её лицу, сильно изумилась тому, что увидела. Ривелсея не обратила на это внимания.

- Пойдём, – сказала она.

Конечно, задавать вопросы самой для Нирселы было теперь просто неуместно. По маленькой лесенке, ведущей к двери дома Адеста, тут же застучали её шаги, а через несколько секунд, необходимых, чтобы запереть замок на ключ, шаги простучали ещё раз.

- Куда теперь? – спросила вторая девушка у первой, когда они вышли на улицу.

- За мной, – сказала та. – И быстрее.

Было ещё рано, меньше восьми часов. В деревне в это время жизнь уже всегда кипит, но Анрельт ещё не проснулся. Народу на улицах почти не было, хотя из домов уже раздавался стук и шелест, лязг и голоса. Две девушки шли по городу одинаково быстрым шагом, но всё же – очень по-разному. Ривелсея смотрела по сторонам прямо и довольно спокойно. Нирсела же напрягалась перед каждым поворотом и каждый раз, заворачивая за угол дома, быстро озиралась по сторонам.

- Нам надо на улицу Спокойствия, – сказала Нирсела на ходу. – Но мы пойдём через центр. Там много Стражи всегда, там безопасно.

- Они не посмеют напасть? – спросила Ривелсея.

- Пока – не посмеют.

- Неужели всё так серьёзно?

- Я думаю. Увидим.

Ривелсея уже стала чувствовать это. По поведению Нирселы. По её напряжённости и по тому, что ей, конечно же, очень должно хотеться поговорить и поспрашивать. Но она молчала; молчала, видимо, потому, что была всецело занята обдумыванием и рассматриванием, просматриванием местности и оцениванием обстановки. Эта предельная концентрация была в каждом жесте и просто никак не могла подсознательно не напрягать и Ривелсею.

Прошли мост, Золотую площадь миновали быстро и, свернув затем на одну из главных улиц, в скором времени вышли на другой мост через Авеир. Снова начинался заречный район, где было не так чисто и красиво и где жило не так много состоятельных и влиятельных людей. Хотя, конечно, кому, как не Ривелсее, было знать, что влияние в Анрельте – вещь очень своеобразная и что влиятельными на практике могут оказаться люди очень интересных типов.

На улицах стали появляться люди, и от этого становилось как-то спокойнее.

- Нам ещё долго идти? – спросила Ривелсея.

- Не знаю. Недалеко, – был ответ.

Когда впереди с одной стороны улицы показался красный каменный дом, а с другой – высокий деревянный забор, Нирсела ещё раз нервно оглянулась перед тем как продолжить путь. Однако Ривелсея не чувствовала никакой опасности, больше она думала о том, куда они направляются и как её там встретят. Этот вопрос, разумеется, тоже был очень важен. Ривелсея верила Нирселе, но ведь всегда нужно учитывать и продумывать все возможности и вероятности, чтобы потом чувствовать себя уверенно и не допускать ошибок. Раздумья об этом, несомненно, были очень полезными, однако они привели к тому, что она несколько опешила от неожиданности, когда Нирсела, шедшая немного впереди неё, внезапно дёрнулась всем телом и вскрикнула, делая предупреждающий жест. Из-за угла резко появились четыре человека, закутанные в плащи и, видимо, преднамеренно скрывшие лица в капюшоны. По каким-то признакам Нирсела опознала в них врагов и была права. Зазвенело железо – эти люди вытащили мечи. Слишком маленькие и тонкие, как показалось Ривелсее. Но тут же она услышала крик:

- Берегись! Они их мажут ядом!

Это становилось опасно. Нирсела отпрыгнула на пару шагов и тоже достала свой меч. Ривелсея ещё не видела, как сражается её новая подруга, но было понятно, что она проиграет. Проиграла бы наверняка, будь она здесь одна. Один из нападавших с яростью бросился на неё, неистово размахивая мечом. Нирсела отбивалась хорошо и аккуратно, делая правильные выпады и вовремя ставя блоки, но без того напора и натиска, который может принести Победу. Второй враг пытался обойти её сбоку, поэтому Нирселе приходилось отступать вдоль по улице, на которой, как нарочно, не было никого, кто мог бы помочь. Ей приходилось тяжело. Спустя короткое время тот, второй, смог-таки подобраться к ней достаточно близко, чтобы тоже вступить в бой. Несколько мгновений было вообще непонятно, как одна девушка успевает сражаться сразу с двоими. Первый бил по её мечу сильно и со злостью, но довольно однообразно – видимо, не владел хорошей техникой. А вот второй был хитрее, он старался наносить удары одновременно с первым и немного сбоку. Нирсела вертела мечом отчаянно, но уже было видно, что она теряется, что сейчас он ударит ещё раз-другой, и она допустит ошибку. Это было неотвратимо, поскольку хитрый враг это рассчитал. И не его вина, что он немного не успел.

Внезапно его меч принял на себя такой выпад, что просто не удержался в руке и, вылетев из пальцев, упал на землю. Секунду спустя на землю повалился и он сам, получивший удар по голове, от которого уже никогда не очнулся.

Ривелсея на одну секунду остановилась, вновь оценивая обстановку, которая сильно изменилась. Но она не смогла всё предусмотреть. Её вмешательство было неожиданным не только для противника, но и для Нирселы, и от этого последняя на секунду растерялась. Одна секунда – но её хватило, поскольку именно секунды всё и решают. Оставшийся противник Нирселы поднял свой меч и ударил с плеча наискосок, «на угол», как сказал бы идеально знающий все существующие и теоретические приёмы Великий Мастер. Конечно, он метил в грудь, но, конечно, Нирсела сделала отвод, вот только недостаточно быстрый и энергичный. Клинок скользнул по руке и ранил плечо. Можно было бы даже сказать «оцарапал», если бы он был обычным. Не оставаясь надолго в долгу, Нирсела сделала резкий выкрут, ухватив по-другому рукоять, и, минуя вражеский клинок, ударила по держащей его руке. Заструилась и закапала сила. И не успела Нирсела сама отплатить своему врагу, как на него обрушился ратлерский гнев. «Мощь гнева» – Ривелсея сильно размахнулась и ударила рукоятью меча врага по затылку. Тот выронил оружие из раненной руки и распластался на земле. Было видно, что он был слишком слаб, чтобы сражаться по-настоящему. Ривелсея опустила оружие. Гнев, который каждый ратлер вызывает в себе во время драки, всегда приносит желание убийства, но Ривелсея находила в себе силы, чтобы справляться с ним. «Успокаивай свой гнев после битвы», – так сказал ей Повелитель. Нирсела подошла к ней.

- Ты молодец, – сказала она. – Я училась четыре года, но, сама видишь, я не настолько хорошо умею. Спасибо тебе, я бы не справилась.

- Разумеется, – кивнула Ривелсея. Она смотрела на последнего, кто остался из четвёрки нападавших – с первыми двумя она справилась ещё до того, как броситься помогать Нирселе – и раздумывала, что с ним делать. Он был жив и даже вроде бы в сознании, что было большой удачей. Несомненно, попытаться что-нибудь от него узнать было бы очень неглупо. Заметив, как этот человек дёрнулся, она мягко упёрла клинок своего меча ему в грудь и спросила:

-Побеседовать не желаешь?

Она находилась в каком-то сильном возбуждении, которое было вызвано тем, что произошло только что, её победой и превосходством, и в то же время странным и грустным ощущением того, что она уже сделала что-то не так. Это ощущение было тихим, но очень неприятным, отчего в Ривелсее появлялась и невольно росла злость на саму себя, и это только ещё сильнее увеличивало её общее возбуждение. И теперь она была озабочена тем, чтобы сейчас сделать всё как надо и по-ратлерски правильно.

- Ааа… Хорошо, – простонал тот.

- Зачем вы на нас напали? – сразу перешла она к делу.

- Вы сами начали открытую войну. Вам будут мстить. Вы должны знать, что такое Посольство. Твоё руководство ошиблось в плане действий, и наши отплатят за то, что случилось, – сказал он осторожно, видимо, опасаясь в своём положении переходить на личности.

- Моё руководство не совершает ошибок, – строго сказала Ривелсея. – А вот твоё – совершает значительно больше, посылая таких, как ты, сражаться с нами. И лучше скажи нам, что сейчас замышляет твоё Посольство.

- Зачем? – спросил тот. – С какой стати я должен что-то говорить?

- Ты хочешь жить? – спросила Ривелсея.

- Каждый хочет жить. Но я же вижу, что ты не собираешься оставлять меня в живых. Я не настолько глуп!

- Вот и очисти свою совесть, сейчас самое время, – сказала Ривелсея с напором. – Никому не известно, и ты не знаешь, где ты будешь через час. Тем более что, – она на секунду задумалась, проверяя свои слова на правдивость, – я могла бы тебя отпустить, если ты очень постараешься, это раз, и если я буду уверена, что ты больше не встанешь на моём пути, как в прямом, так и в переносном смысле.

- Да что я могу сказать? – закричал тот. Всё-таки желание жить – очень чувствительная струна, и играть на ней совсем несложно. – Тебя найдут и убьют, вот и всё. Раньше, позже – неважно. Ты стала опасна для Ночного Посольства, и тебе это не простят.

- Но что же они узнали? – спросила Ривелсея. И тут же сообразила, что её, наверно, выдал сбежавший охранник. «Не следовало отпускать», – подумала она. Тут же вновь ощутила себя в тот миг, вновь остро почувствовала возбуждение этой ночи, чувство страха, риска и азарта, воспоминание о котором является удовольствием, и то чистое желание совершить добро, которое она испытала в отношении человека, в принципе невиновного. Ей не захотелось причинять ему зло. Другое дело – Зенрис. Тот заслужил, и заслужил несомненно. Ривелсея осознавала, что она – личность милосердная, и она чувствовала бы сейчас угрызения совести, если бы убила тогда этого охранника. «Не убивай» – «не щади» – вот весы, которые дал ей сам Повелитель. В тот раз перевесило «не убивай», хотя, видимо, это была ошибка. Да, спустя полчаса уже перевесило «не щади» и, если говорить о весах, равновесие было соблюдено. Однако теперь за ней охотились, по всей видимости, десятки людей. Вот она, цена ошибки. И тут же в сознании у неё появилась знакомая сумрачная фигура. Словно наяву Ривелсея увидела привычные неторопливые движения, услышала знакомый хриплый и тяжёлый голос. «Сострадание и любовь к слабым сгубили уже сотни воинов Разума. И тебя, если не переборешь их, они приведут к гибели». Сколько раз говорил ей это её Великий Мастер? «Жалость пропагандируется как добро стадом безмозглых слабаков. На самом деле это лицемерное зло. Добро – это то, что укрепляет и закаляет, это есть следование к своей цели». Слова, неприемлемые для обычного человека, но ратлер должен быть разумным.

- Посольство – это страшная вещь, – прошептал всё ещё лежащий на земле враг. – Могучая и страшная. Про тебя знают всё, совершенно всё. Опасайся.

- Как? – спросила девушка.

- Не скажу, – он закашлял, задыхаясь. – Ты не знаешь, что могут те… те… те, кто всё могут. И я не предам… И ничего не скажу, или мне отомстят…

- Думаешь, успеют?

- Успеют. Они всегда успеют. Даже если там… – он снова зашёлся в приступе кашля.

- Итак, – подвела она итог. – Ты больше, видимо, ничего не скажешь? Меня преследуют – ну, это я и сама вижу. То, что меня убьют – возможно, посмотрим. По-твоему, это страшная организация, но есть и пострашнее. Скажи мне главное: что вы планируете? Я ведь тоже многое знаю: вы объединяете и прельщаете людей, хотите устроить какую-то новую бессмысленную резню, но денег у вас мало.

- Не бессмысленную, – проговорил тот. – Далеко не бессмысленную, мы откроем глаза людям.

- Да, только вам их закроют, – парировала Ривелсея. – И тебе раньше всех. Мне не нужен пафос. Цель?

- Ничего не скажу, не надейся, – был ответ.

- Это – цена жизни, – предупредила Ривелсея. – Цель?

Она не надеялась слишком сильно, но – опять подействовало.

- Ты что, не видишь? – зашептал он. – Мир погряз в несправедливости. Всё, что можно, уже прогнило. Люди. Законы. Мораль. Власть. С власти и нужно начинать, к власти должны прийти достойные, те, кто всё умеют и покажут людям, что им нужно. Тогда всё будет иначе, все поймут, всё поймут.

- То есть – опять захват власти? – уточнила Ривелсея.

- Не захват, но для спасения всех, чтобы мир существовал нормально, чтобы…

- Подожди, – прервала она. – Что-нибудь ещё скажешь по делу?

- Я сказал уже всё, что тебе можно знать. Больше тебе никто не скажет.

- Это – цена жизни, – повторила девушка, – а ты скупишься, как будто я тебе яблоки продаю. Того, что ты сказал, очень мало.

- Ты пойми, – сказал её собеседник. – Я не могу, никак не могу сказать больше.

- Понимаю, – ответила Ривелсея. – Прекрасно понимаю.

Она смотрела на него сверху вниз, и его глаза были совсем не злыми, серыми и печальными. Сквозь разорванный плащ были видны синие брюки, чёрная тонкая рубашка. Нос, немного вздёрнутый кверху, и коричневые волосы, коротко постриженные. И страх в глазах, страх вместе с печалью, которая была для Ривелсеи непонятна.

Он тоже смотрел на неё, соответственно, снизу вверх. Ратлерский плащ был расстёгнут, и её традиционная персиковая кофточка рельефно отражала тело. Рукава (и это вполне понятно с практической точки зрения) не доходили даже до локтя, что давало свободу движениям. Он смотрел на неё, и она, несмотря ни на что, казалась ему интересной и симпатичной. Ему тут же захотелось отправиться куда-нибудь с такой красивой девушкой, и мысль, что ситуация исключает эту возможность, казалась ему какой-то дикой и нелепой. В глазах Ривелсеи тоже не было гнева, ничего такого, что вызывает страх. Была лишь задумчивость и тоже какая-то печаль. И он засмотрелся на эти глаза и на её лицо, и целых несколько секунд – а ему показалось это ужасно много – смотрел словно со стороны, словно не своими глазами, а взглядом вообще. Если бы он мог заглянуть ей в душу, то почувствовал бы тоску и грусть и желание доброты. А если бы мог прочитать мысли, то увидел бы всё те же колеблющиеся весы, готовые склониться к тому или другому решению, от которого зависело для него всё. Он взглянул на меч, всё так же легко касающийся рубашки на его груди, и почему-то он в сочетании с той, которая его держала, показался ему страшным, но сам образ, вместе с Ривелсеей, был непривычно будоражащим и странным, и вообще это всё было непонятно, как во сне. Поэтому он даже не испытал никакого чувства, когда клинок отодвинулся от его тела. Девушка с каштановыми локонами, и серые манящие глаза, и тень от здания, в которой она стояла – эта картинка вспыхнула с поразительной чёткостью, а потом – почти ничего, только боль с восторгом и его шумный вздох, когда клинок легко скользнул вниз, разрезал одежду, и дальше – сквозь тело, сквозь центр пульсирующей силы – прошёл до самой земли, разъединяя связи плоти и отправляя душу – далеко, далеко, далеко, туда, откуда уже не вернуться.

Ривелсея обернулась к Нирселе. На всё это время она совсем про неё забыла. Нирсела стояла позади неё, прислушиваясь к разговору, и одновременно она отсасывала и сплёвывала на землю силу. Рана была поверхностной и небольшой, и она успела бы даже, наверное, затянуться, если бы её никто не трогал. Ривелсея быстрым движением подняла с земли один из вражеских мечей. Он был весь в пыли, из серого и неприятного на ощупь металла. Ривелсея очень осторожно провела пальцем по одной из его сторон. Палец покрылся пылью, и вместе с тем девушка заметила тонкую плёнку чего-то масляного, частично стёртую с клинка этим движением. Она поднесла палец к лицу. Пахло сладким и дурманящим, терпким и неприятным одновременно. Она задумалась.

- Пойдём, Ривелсея, – сказала Нирсела. – Я уже проверила клинок. Полагаю, это плохо кончится – для меня. Но тебя я должна в любом случае… привести, – было похоже, что она хотела сказать «спасти», но как-то не смогла.

- Пойдём. Не переживай, тебе помогут.

Нирсела без уверенности кивнула.

- Ещё немного. Минут десять, и мы на месте.

Ривелсея думала на ходу. Она несколько раз подносила палец к носу и вновь вдыхала этот запах. Он был знакомым, но только она никак не могла его вспомнить. Снова и снова она вдыхала и пыталась уловить все его тончайшие оттенки

Озарение пришло неожиданно. Память Ривелсеи показала ей один из дней, ушедших уже давно. Солнечный день, лес, поваленная ель около оврага. В руках – корзинка с лесной земляникой, которую она шесть часов собирала, ползая по безграничной земляничной поляне. Очень хочется пить, однако ягоды она твёрдо решила сохранить до дома и терпела, терпела уже целый час. Мать идёт чуть позади, тоже уставшая, с большой корзиной. Земляники в ней полно, но её не видно. Каждую минуту сверху, на ягоды, ложится то одна, то другая сорванная травка, и понемногу ягоды скрываются из виду. Если знать ценность и применение каждого растения, то лес становится как сокровищница, и всегда хочется сорвать и вынести побольше. Ривелсея рано ощутила это, но сейчас её мучает нетерпение.

- Мама, пойдём! – кричит она.

- Сейчас. Подожди, дочка, – отвечает та и скрывается с дороги. Через три минуты появляется обратно с десятком маленьких листиков в руках.

- Это – для коровы, – поясняет она. – Чтобы не болела. Вечером в воду ей покрошу.

Ривелсея нетерпеливо трогается с места. Ей уже надоел этот лес, она хочет домой, однако дорога к дому с матерью-травницей, конечно, не отличается быстротой. То и дело – «Подожди!», то и дело – поиски в кустах около дороги, и Ривелсея начинает изнемогать. Наконец мать тоже устала – двинулись быстрым шагом, стремясь скорее добраться. И неожиданно, когда проходили через маленький ельничек, мать крикнула:

-Ривелсея!

Та подошла. Женщина склонилась над чем-то, и когда Ривелсея подошла поближе, то увидела – над тонким стебельком с двумя листьями, сочным, но еле видным от земли. Листья шершавые, тёмные, мясистые.

- Подойди, доченька, – попросила мать. – Смотри: это – древомуть. Ты, наверное, её ещё не знаешь.

Ривелсея мотнула головой.

- А зачем она нужна?

- Она не нужна, – услышала девочка в ответ. – Совсем не нужна, потому что – очень опасна. Никогда не трогай её и не вздумай ни с чем спутать. Съев древомуть, ты очень сильно отравишься. Настолько сильно, что можешь умереть.

- Хорошо, мама, – ответила Ривелсея. Она была уверена, что всё запомнить нельзя, а это ей не пригодится.

- Нет, подожди. Древомуть встретишь не часто, но её можно принять за золотильник. Но посмотри, – мать вырвала стебелёк и показала Ривелсее, – вот здесь у золотильника должны быть жёлтые прожилки. Видишь? – их нет. А главное – понюхай и запомни.

Ривелсея покорно поднесла стебелёк к носу.

- Это очень опасная вещь, – говорила ей мать. – Но если всё-таки отравишься, то, пожалуйста, не забудь: возьми стакан коровьего молока, насыпь муки, потом масла полыни…

А Ривелсея стояла и нюхала этот стебелёк. Запах сладкий и приторный, гнилой и неприятный. Запах – тот самый…

… - Нам сюда, – сказала Нирсела, указывая на чёрную деревянную дверь на фоне двухэтажного, недавно построенного, судя по яркости досок, дома. Девушка выглядела вполне нормально, но Ривелсее не понравилась неверность её голоса. Так же, как и взгляд – он был по-прежнему сосредоточенным, но направленным куда-то в пространство, словно она рассматривала не то, что было перед глазами, а нечто иное.

- Ты как? – спросила её Ривелсея.

- Хорошо. Наверное, – проговорила она и постучала. – Мы дошли. Мы молодцы.

- Да-да, – сказала Ривелсея. Было понятно, что медлить не стоит. Чем дольше тянешь, тем больше яд уходит в силу. А чем больше он уходит в силу, тем ближе конец. Поэтому первые слова, прозвучавшие, когда они вошли в дом, и обращённые к открывшему дверь человеку, который был одет в кожаные чёрные брюки и синюю куртку, с чёрными ножнами на поясе и тёмными глазами, были слова Ривелсеи, и слова эти были:

- Есть полынное масло?

Тот посмотрел на неё ошарашенно, совсем не понимая. Однако, получив краткие объяснения, понял и засуетился. Ривелсея сама даже удивилась тому, как быстро и легко она здесь стала командовать, ни с кем не познакомившись и никому не рассказав о себе. Впрочем, она представилась. Смотрели все на неё как-то странно, знакомых ей не было никого. В частности, никого из той троицы, с которой она имела дело несколько часов назад. Женщина лет тридцати в грубых зелёных брюках. Она выглядела очень настороженной. Упоминавшийся уже мужчина в синей куртке, который казался сильно растерянным. Ещё одна женщина в синей холщовой юбке, косившаяся как-то подозрительно. И человек, который сидел в углу комнаты и молчал, взирая на всю ту суету, которая вертелась вокруг него. Суета же и в самом деле была значительная. Нирсела сидела в кресле и почти не двигалась, взгляд у неё замер в одной точке. Глаза были полуприкрыты. Женщина в зелёном сидела с ней рядом, глядя на неё с большим беспокойством и периодически окликая по имени, на что Нирсела изредка кивала. Окно было распахнуто для свежего воздуха, и солнце пробивалось вместе с ним. Полынного масла в доме не оказалось, но за ним послали к кому-то в соседнем доме, и пока оттуда не принесли склянку, Ривелсея уже приготовила тестообразную кашицу из молока с мукой и лимонным соком. Когда принесли-таки полынное масло, Ривелсея аккуратно отмерила восемь ложек и вновь перемешала. На неё все смотрели с ожиданием. Да, её никто не знал; да, верить ей, возможно, было легкомысленно, но больше никто ничего предложить не мог. Девушку нужно было спасать, а как это сделать, знала только она. И то – нельзя сказать чтобы наверняка. Но она что-то делала, и это как-то подсознательно подчиняло ей всех остальных. Женщина в зелёном смотрела теперь почти что умоляюще. Видимо, Нирсела ей была дорога. Она первой встрепенулась, когда Ривелсея сказала:

- Всё готово, но нужен ещё янтарь. Один или два камня.

Женщина вскочила, но янтаря у неё не было. Мужчина в углу хмыкнул, встал и заскрипел по лестнице на второй этаж. Вернулся он минуты через две и протянул Ривелсее большой круглый оранжевый камень. Слишком красивый, чтобы он лежал просто так. Скорее, извлечённый из какого-то ценного украшения. Но сейчас это не было важно. Ривелсея приняла камень и тут же вернула его назад мужчине.

- В виде порошка.

Минуту спустя янтарь был растолчён. Ривелсея высыпала его в отдельный стаканчик, залила и размешала вновь с лимонным соком и вылила в общую массу. Затем потребовала вновь много молока и долила им своё лекарство до большого кувшина. Затем нацедила оттуда первый стакан и подошла к Нирселе.

- Пей.

Нирсела уже, видимо, плохо соображала. Однако она самостоятельно взяла стакан и осушила его – через видимое, отразившееся на лице сопротивление, поскольку жидкость эта, скорее всего, была не очень вкусной. Ривелсея за это время уже налила ей второй стакан.

- Пей ещё.

Жидкость была густой и комковатой от муки и от сока. Нирсела выпила второй стакан. Ривелсея молча подвинула третий. На третьем она закашлялась, на пятом её стало тошнить. Ривелсея подала ей шестой.

- Последний.

Нирсела героически выпила, изменившись при этом в лице.

- Теперь – на свежий воздух, – скомандовала Ривелсея. – Пока не полегчает. Должно полегчать.

- На улицу нельзя, – первый раз подал голос мужчина, принесший янтарь. – Слишком опасно. На втором этаже есть балкончик, вот там можно гулять.

- Хорошо, – откликнулась Ривелсея. И сразу внутренне перестроилась – она перестала чувствовать себя врачевательницей и снова стала рыцарем-ратлером.

Нирсела ушла вместе с женщиной. Как только это случилось, мужчина тут же придвинулся к Ривелсее.

- Итак, Ривелсея, – проговорил он, особенно тщательно выделяя её имя. – Добраться сюда тебе, к счастью, удалось. Но учти – теперь жить безопасно ты не сможешь. Итак, что ты собираешься делать?

Ривелсея задумалась, уже не в первый раз за сегодняшнее утро. Ситуация действительно выглядела критической. Самое бы время исчезнуть из Анрельта. Но поскольку она, по сути, ничего ещё не узнала, это было бы преждевременно. С другой стороны, у ситуации были и плюсы: что ни говори, события стали понемногу подвигать её к ключевым фигурам в этом городе. Вот этот человек, например – кто? Ривелсее почему-то казалось, что он тоже не из последних.

- Итак, Ривелсея, – обратился он к ней вновь. – Будем говорить серьёзно. Ты совершила необдуманный шаг – ну да что там, дело не в тебе! Тебя не снабдили инструкциями, как это часто бывает, и ты просто немного не поняла. А дело всё в том, что теперь начинается противостояние, противостояние открытое, и вообще, коротко говоря, война. Тебя надо было спасти, потому что мы не бросаем своих. Но дело, повторяю, совсем не в тебе! Сейчас начнётся борьба, она уже началась! И я боюсь, как бы мы не оказались неготовыми.

- А они? – тут же спросила Ривелсея. – По-моему, они тоже не готовы.

- Да, – кивнул мужчина. – Не готовы. Но ситуация опасная, я сразу тебе скажу. Полагаю, нам сейчас понадобятся все силы и все люди, способные сражаться за порядок и за добро. Скажи мне однозначно, Ривелсея: ты с нами?

- Да, – ответила девушка. Она много раз уже, конечно, раздумывала над этим и пришла в конечном итоге к выводу, что Анрельт и в самом деле надо бы очистить от Посольства. Потому что – это нарушает порядок всей жизни. Потому что – это опасно и непонятно. И ещё – потому, что если ей удастся (не одной, разумеется, а хотя бы и в числе квайзов) очистить город от Ночного Посольства, то она сможет с чистой совестью заявить – хоть Генресу, хоть Совету, хоть Повелителю – что она сделала всё, и даже больше, что только было возможно, и что доделывать за ней ничего не нужно. Это было то, чего особенно ей хотелось добиться. Чтобы Совет понял, что этой девушке можно доверять, чтобы Повелитель и Веттар Нарт (а она была уверена, что он узнаёт и будет узнавать о её достижениях) не разочаровались в ней. И чтобы Генрес – при мысли об этом в ней поднималось чувство, близкое к ярости – не насмехался, не поучал и не называл её «девочкой». Это больно било по её самолюбию с тех пор, как она стала ратлером.

- Хорошо, – ответил ей мужчина. – Не знаю, откуда ты взялась, Ривелсея, но сделала ты это очень вовремя. Если мы добьёмся победы в этот раз, то поверь, что и про тебя не забудут. Если нет – мы будем бороться дальше, а ты – как считаешь нужным.

- Посражаемся, – кивнула Ривелсея. – Надо сказать, что воины Посольства не особенно сильны. Если бы не их подлость…

- Вот-вот, – согласился собеседник. – И не только в случае с ядом, но и вообще всегда все их методы такие. Но ты молодец, Нирсела мне уже сказала – дерёшься как тигр. Нам такие очень нужны, и побольше бы таких. Спрашивать я тебя ни о чём не буду, наверно, тебе этого и не хочется. Если ты с нами – значит, этого должно хватить. Собственно, ты с нами уже даже потому, что уничтожила врагов нашей организации, и не одного, а целых пять. Каждый, кто окроплён силой Посольства, наш друг. Отдыхай пока, – мужчина поднялся, – в этом доме пока безопасно. Ты молодец, одним словом, вот только советуйся лучше хоть с кем-то в будущем. А впрочем, – он махнул рукой, – всё равно бы это случилось. Отдыхай, а я пойду посмотрю, как там Нирсела.

- Подожди, – крикнула Ривелсея. – Скажи, как тебя зовут?

- Неважно, – ответил он. – Здесь скоро будет много народу, соберутся все, кого можно собрать – здесь и в ближайших домах. Здесь будет наш предводитель, с ним ты познакомишься. Он, кстати, тоже тобой заинтересовался. Отдыхай, – и он понемногу скрылся в проёме лестницы, а Ривелсея осталась одна.

Она долго – хотя не так и долго, но ей так показалось – сидела одна и раздумывала. Но мысли были какие-то неправильные, она никак не могла ничего решить, а только плавала среди навязчивых образов и слов – то переживания последней схватки и Нирсела (стойкая девушка, как много раз уже подумала Ривелсея). То последний взгляд этого последнего убийцы… В конце концов, нечего жалеть таких людей, они сами заслужили то, на что нарвались. А то, что кто-то нарвался именно на её меч, ни о чём не говорит. Множество людей сражаются со злом и с множеством опасностей, которые исходят от других людей, ставящих свои интересы выше справедливости и порядка. Это придало ей новой энергии, она вдруг ощутила не только всю мощь, но и всю важность гигантского и величественного здания Настенарта, здания, частичкой которого была она сама – Ордена ратлеров. Сколько зла истребляет эта великая организация каждый год? И сколько она уже истребила, если считать с самого Мастера-Основателя? Немыслимо. Одновременно с этим: ведь со злом борется не только Орден, но – не в таких, конечно, масштабах, но всё же – и многие другие. И ещё – было очень хорошо чувствовать себя чем-то нужным и сознавать, что можешь принести пользу.

Прошло не так много времени, Ривелсея успела только совсем немного отдохнуть, и события закружились вновь. В доме неожиданно все засуетились, и несколько минут спустя вошли ещё несколько человек. Один из них, как ей показалось, был главный – Ривелсея по отношению окружающих давно уже научилась видеть, кто выше, а кто ниже. Правда, на саму Ривелсею никто внимания не обратил, все сразу поднялись наверх. Ещё через некоторое время к ней спустился тот самый мужчина, с которым она беседовала перед этим. Он был сильно возбуждён и, кажется, доволен.

- Нирселе лучше, – сказал он. – То есть она, конечно, пару дней ещё вне игры. Но жить, похоже, будет. Прими благодарность и от неё, и от всех нас. А ещё – тебя хочет видеть сам Хе́йлер. Так что пойдём. Времени у нас нет совсем, похоже, будет жарко. Но с тобой он решил переговорить. Идём.

Ривелсея привстала.

- Хорошо, – сказала она. – А Хейлер – это кто?

Мужчина усмехнулся.

- Да, это забавно. Ни один из квайзов не задаст такой вопрос. Но ты у нас во всех отношениях необычная, да, Ривелсея?

Она механически кивнула, поняв, что сморозила что-то типа «Кто такой Повелитель?»

- Не знаю, как он тебе покажется, – сказал между тем мужчина, – Хейлер, Искоренитель зла (это, конечно, очень лестное прозвище, хотя и слишком надутое, ты согласишься) – он, в общем-то, молодой ещё очень. Сначала он долго неполноценностью страдал, когда к нам пришёл, и всё считал, что другие больше него пользы приносят. Но как десятка два выродков из Посольства зарубил он собственноручно, то вес уже приобрёл значительный. А когда потом по его плану мы нападение отбили, где наших было убито девять, а их сорок четыре, да так, что слухи никакие не пошли и Стража на нас не ополчилась, – вот с тех пор он, получается, всех нас под себя подмял и стал первым. Интересная личность очень, хоть и странноватый немного.

- Не опасаешься так про начальство говорить? – спросила Ривелсея с улыбкой, уже поднимаясь по лестнице.

- Да нет, он не амбициозный, – ответил тот. – И что там, одно ведь дело делаем, а в характере у каждого свои непонятности есть.

Ривелсея кивнула, мужчина толкнул дверь в конце лестницы.

Честно говоря, она ожидала, что там окажется человек пять-шесть. Но она никак не могла подумать, что в одной небольшой комнате соберётся столько народу. Девять человек сидели за столом в центре, ближе к окну. Ещё шестеро сидели на скамейках по периметру комнаты, восемь (кому места не хватило) теснились как попало, стояли по углам и почтительно молчали. Понятно было, что Хейлера искать следует среди сидящих за столом, однако определить его точно она не смогла. Из девяти молодых (сравнительно молодых: сравнительно с тем, кто назвал его молодым – судя по его бороде – молодыми были практически все) Ривелсея обратила внимание на четверых. Один из них (на кого Ривелсея сразу подумала) был лет двадцати пяти, без усов, с золотистыми волосами, чёрными глазами и каким-то героическим блеском в них, одет в вишнёвого цвета, с золотыми нитками, рубаху. Второй – в плотной кожаной куртке, которая, возможно, даже защищала бы в сражении, с длинными по мужским меркам волосами и щетиной на подбородке, какая возникает, когда мужчина не то чтобы не бреется, но явно не брился последние несколько дней. Взгляд был строгий и суровый, на Ривелсею он посмотрел очень пристально. Третий – из молодых – был в чёрной короткой куртке, тоже безбородый, а глаза его были яркие и синие. Он смотрел задумчиво и о чём-то размышлял. Был, наконец, и четвёртый (и на него она не подумала бы ни за что): тощий, с кудрявыми нерасчёсанными волосами, с хитрым прищуром глаз, совершенно не представительный. Свет проникал в комнату через окно слева, а в дальнем конце была ещё одна дверь. Тишина нарушалась лишь тихими разговорами, которые присутствовавшие вели друг с другом. Лица казались серьёзными, но обстановка не была нервозной. И прекрасно. Ривелсея уже устала от эмоций, внезапностей и нервов.

Она невольно слушала чужие разговоры. «Ты слишком горячишься», – услышала она обрывок фразы. – «Не мешает всё предусмотреть». «Да», – был ответ, – «но сам посуди, что с нами станет, если мы будем мешкать». «У нас две задачи: разгромить врага и не привлекать Стражу, иначе будет как в тот раз». «Разумеется. Кто-нибудь видел, что наши люди ходят с оружием?» «Нет, пока нет. Но если будет стычка, то этого тоже не миновать».

«Разгромить врага и не быть разгромленными», – подумала Ривелсея. И улыбнулась этой мысли. Гениальная и идеальная стратегия, вот только слишком идеальная, чтобы хоть кто-то взял на себя труд её изречь.

- Ривелсея, – донеслось до неё её собственное имя. Мужчина, который поднялся вместе с ней, указал на неё рукой. Один из сидящих за столом, третий из выдвинутых Ривелсеей кандидатов на роль главного, в чёрной куртке и задумчивый, посмотрел на неё в упор.

- Подойди, подойди, – сказал он негромко, чтобы не сбивать своим голосом прочие разговоры. Некоторые всё равно затихли. Ривелсея подошла, осторожно пройдя комнату наискосок, и встала рядом с ним. Он смотрел не поймёшь как: то ли строго, то ли приветливо, то ли равнодушно, больше даже именно что задумчиво.

- Приятно познакомиться, – сказал он тихо. – Хейлер, борец за порядок. Много слышал о тебе в последнее время. Подаёшь надежды, только надо быть рассудительнее. Ничего, всё идёт своим ходом, я этого ждал. Нам нужно выпутываться теперь. Надеюсь, ты нам поможешь. Так? – в первый раз он позволил себе чуть заметно улыбнуться.

- Да, – сказала девушка. – Постараюсь. Хорошо, если смогу оказаться полезной.

- Сможешь, я думаю, – ответил Хейлер. – Ничего о тебе не знаю, извини, навёл справки, но без толку. В принципе, неважно, что тебя сподвигло прийти к нам, этот шаг вполне понятен для обычного разумного человека. Однако первое твоё посещение нашей организации очень необычно.

- Почему? – спросила Ривелсея. Тут же она вспомнила о том, как это было, как неожиданно ей открыли дверь, и вообще в тот раз всё случилось так, как будто её ждали, что, в общем-то, было необычно и несколько странно.

- Дело в том, что о тебе мы узнали раньше, чем ты о нас. Ещё до твоего прихода мы получили записку, в которой было сказано, что к нам направляется девушка (так и сказано было – «направляется»), которая может оказаться нам полезной, поскольку настроена решительно и не обделена умом. И было написано твоё имя. Имя того, кто её послал, написано не было. То есть, вообще-то, было, но это имя оказалось не настоящим. Мы так и не смогли найти, от кого это.

- Интересно, – сказала Ривелсея.

- Несомненно, интересно, – согласился Хейлер. – Но скажи нам честно: откуда ты про нас узнала?

- От одного очень неразговорчивого человека, который, однако же, ничего мне почти и не рассказал.

- Кто он? И что конкретно про нас сказал?

Ривелсея секунду подумала.

- Ну вот сказал, что у вас плохие отношения с Ночным Посольством.

Хейлер смог только улыбнуться.

- Действительно, действительно, – сказал он. – Даже не поспорю. Предпочитаешь, значит, говорить загадками – ладно. Этот же, кстати говоря, неизвестный автор рекомендовал относиться к тебе «осторожно». Друг он нам или не друг, но, пожалуй, я буду следовать до поры до времени этому совету. Всё, Ривелсея. Я надеюсь, что ты, раз дала обещание, то посражаешься за нас честно и преданно, так, как полагается любому порядочному человеку. Если нам удастся разгромить Посольство, то все получат по десять анреллов, и ты получишь десять анреллов. Если же нет, но тебе просто удастся остаться в живых (а вероятность, судя по рассказу Нирселы, велика) – ну что же, получишь обычные тридцать золотых монет за то, что рисковала жизнью. Я думаю, ты не станешь теперь отказываться – да, по правде говоря, уже и поздно. Ещё раз говорю: лично я (а значит, и все квайзы) не виню тебя за то, что сейчас происходит. Убить главаря Посольства (хотя и не особо-то крупного размера, не обольщайся) – это, несомненно, благое дело и заслуга, за это тебе одна лишь благодарность, тем более что ты сделала это сама и не привлекала, не отвлекала других наших людей для этой же работы. Однако то, что тебя послали одну это делать – вот это неправильно, и я уже сказал тем, знакомым тебе людям, что я по этому поводу думаю. Возможно, это вышло даже несколько строго. А вообще, в конечном итоге, – Хейлер откинулся на спинку стула, – всё идёт в соответствии с моими планами, так что, хотя обстановка и горяченькая, а в целом нормально.

Человек, сидевший слева, сосед Хейлера, повернулся к нему.

- Хейлер, – сказал он, – мне очень нужно спросить тебя…

Хейлер кивнул и сделал рукой отстраняющий жест в его сторону.

- Всё, Ривелсея. Можешь пойти вниз, можешь побыть здесь, особых тайн от тебя тут нет. Можешь поговорить с ним, вы уже, кажется, знакомы.

Он кивнул ей на мужчину, с которым вместе они сюда пришли.

- А где Нирсела? – спросила Ривелсея.

- Она там, – Хейлер указал на противоположную от входа дверь. – Если хочешь, пройди. Не знаю, сколько ей времени надо, чтобы восстановиться, не время сейчас, девушка она храбрая и стойкая, пригодилась бы. Обещать не могу, конечно – за её спасение тебе награду надо бы выдать; выдам, если средства останутся, ну а нет, то просто прими мою благодарность.

Ривелсея, стараясь всё-таки поменьше обращать на себя внимание, тихо прошла в указанную дверь.

В этой комнате оказалось тихо (если не считать гула голосов за дверью) и светло. Окно было открыто, открыт был и балкон, и на балконе стоял человек. Как поняла Ривелсея, он наблюдал за происходящим на улице. Что там происходит, сама она не видела, однако по тому, что тот ничего не делал, решила, что пока всё спокойно.

Нирсела полулежала на обложенной подушками деревянной скамье, лицо у неё было очень бледным, но не таким уже дурным, как несколько часов назад. Глаза у неё были закрыты, но когда Ривелсея вошла, она их открыла и очень слабо улыбнулась.

- Ну что у тебя, Нирсела?

- Да что, сейчас уже намного лучше, – ответила та. – Когда мы с тобой поднимались, я, честно сказать, только камни знакомые различала на дороге, а выше них у меня только огненный круг вертелся, и я вообще ничего не видела. И ощущение во всём теле было такое, поганое-поганое, такое, что хотелось вот просто лечь и умереть.

- А сейчас как? – спросила Ривелсея.

- Сейчас ничего, – ответила Нирсела. – По правде сказать, после твоего снадобья меня сначала просто наизнанку вывернуло, но зато и круги перед глазами исчезли. Сейчас ничего, только слабость большая, боюсь, даже встать не смогу. Прямо обидно – именно когда я больше всего нужна.

- Ничего, – сказала Ривелсея. – Ты сегодня уже насражалась, меня спасла, например.

- Да уж, спасла, – фыркнула Нирсела. – Если бы не ты, я не только бы не вылечилась, но и досюда не дошла бы. Я, когда вижу, что мужчина сильный и сильнее меня, то вообще стараюсь чистого поединка избежать, по возможности. Ну, если никак, конечно, то приходится драться, только всё равно надо с умом, а не лезть на рожон, по моему мнению. А вот ты – ну, ты вообще ненормальная какая-то, кидаешься, как пантера, и как тебе удаётся уворачиваться и избегать ударов, я вообще не понимаю. И кипит в тебе что-то такое, ярость, что ли, не знаю, я даже и сама тебя испугалась. Но врагов не щадить – это правильно, ты молодец. Они того не стоят. Хотя, если честно, – Нирсела поморщилась, – всё равно каждый раз чувствуешь какое-то дурацкое раскаяние, когда убиваешь человека.

- Это пройдёт, – сказала Ривелсея.

- Ты думаешь? Да, наверно. А у тебя, что ли, уже прошло?

- Почти, – ответила Ривелсея откровенно.

- Ну, что ты думаешь о сегодняшнем предприятии? – спросила она же после недолгого молчания.

- О том, что будет? – спросила Нирсела. – Думаю, что это очень важно и ответственно. Если бы я смогла, я бы, конечно, не стала уклоняться, но вот, сама видишь.

- Вижу, – согласилась Ривелсея. – Но ты не переживай. Сама же говоришь: драться не любишь. А что сегодня будет-то?

- Ну, драться я теоретически не люблю, – улыбнулась Нирсела. – А так – от этого никуда не деться, сама видишь, в какой ситуации всё находится. А что будет? – да как обычно. Ты же была на совещании, наверное; слышала всё.

- На совещании… – начала Ривелсея.

- Да что за совещание, – прервала её Нирсела. – Они долго болтать не будут, поверь, не такой день сегодня. А вообще-то Хейлер ещё вчера всё уже решил, можешь не сомневаться. Он не особо любит всякие формальности и церемонии, сейчас он просто скажет всё по делу, и всё. Ещё час, наверно, даже меньше, и что-то произойдёт, будь уверена.

- Уверена, – сказала Ривелсея. – Ничего, я ещё не слишком устала.

Глава 23

- А ты сама-то не волнуешься?

- Не привыкать, – твёрдо отрезала Ривелсея. – Я вернусь ещё, поговорим, – на этой фразе она вышла.

Там было теперь тихо и напряжённо, разговоров не было слышно. Людей стало ещё больше и слышно было, что внизу тоже не безлюдно. Хейлер, которого Ривелсея отыскала взглядом в первую очередь, сидел в центре, в смысловом центре, поскольку все остальные обступили стол именно так, чтобы лучше видеть и слышать его.

Он говорил, и говорил, по-видимому, уже продолжительное время.

- … и тогда мы сможем победить, – услышала Ривелсея осколок какой-то фразы, как только вошла в эту комнату. – Но, я ещё раз повторяю: порядок. Порядок и дисциплина. В то же время – да, нам приходится действовать скрытно. Дело вот в чём: наш патруль доносит, что их люди охраняют и следят за всеми улицами – а их четыре – которые идут параллельно мосту через Авеир. Вывод: их нужно убрать. Дальше: дом на Серебряной улице, тот дом, который стоил нам столько усилий и силы и где мы провалили операцию в прошлый раз. Теперь такого быть не должно, время, по моим подсчётам, самое подходящее. Согласованность, согласованность и согласованность, чтобы не было ни одного случая своеволия и непослушания. Любое дурак знает, что Ночное Посольство всегда играет на беспорядок и хаос, в этом – их основа и их мощь. Победить их можно именно порядком и организованностью. Всё, разглагольствовать хватит, пока я говорю, они не сидят на месте. Объясняю в последний раз, в одном слове: четыре отряда – на улицы, один отряд – на дом. Оружие прятать, пока не понадобится, драки со Стражей я запрещаю. Многие их них, которые нас поддержали бы, получили от меня письма, поэтому в большинстве случаев конфликтов и не возникнет. Дополнительные указания я дал командирам. Отряд Дивайтена – по Серебряной, отряд Лейсара – по Южной, отряд Тирала – по Фруктовой; по улице Каменщиков – отряд Рисета, по улице Торговли – Интрата…

- А я? – осмелилась спросить Ривелсея.

Хейлер поднял на неё взгляд и смотрел одну секунду.

- С Дивайтеном, – сказал он. – Завершив свои операции, все командиры со своими отрядами собираются в точке, о которой я уже говорил. Возможно, там буду я сам, возможно, пришлю новые приказы. Если нет, то экстренное командование на Лейсаре.

Хейлер вынул из кармана на длинной цепочке серебряные часы.

- Всё, – сказал он. – Восемь минут всем на сборы. Через восемь минут выходит первый отряд, через двенадцать – второй, и так далее. Разговоры окончены. Всем занять своё место.

Все, кроме него, поднялись и сразу же засуетились. Кто-то стал сбегать по лестнице вниз, кто-то, напротив, медленно и молча ходил по комнате, ожидая, пока внизу всё успокоится, а один мужчина, в чёрных штанах и тёмно-коричневой кожаной куртке, с большими тёмными глазами и чёрными короткими усами, подошёл к Ривелсее.

- Я Дивайтен, – сказал он. – А ты в моём отряде. Очень рад, – он сдержанно улыбнулся. – Надеюсь, всё будет хорошо. Знакомить тебя со всеми уже некогда, запомни, главное, меня. Познакомишься вечером. Мой отряд считается самым эффективным, нас кидают на сложные задания. Хотелось бы проверить, как ты умеешь драться. Если ты не против.

Ривелсея кивнула, Дивайтен тут же достал из ножен свой меч. Обычный, в общем-то, из серого металла, много раз исцарапанный и зашлифованный. Меч самой Ривелсеи вышел с холодным лязгом. Сверкающий, острый. Ратлеры умеют делать оружие.

- Такой длинный? – Дивайтен посмотрел удивлённо. – Не советую, им сложно драться. Лучше возьми себе из запаса, вот у того человека спроси…

Он указал в сторону, но Ривелсея даже туда не посмотрела и качнула головой.

- Нет? – спросил Дивайтен. – Ну, давай посмотрим.

Простой угловой выпад. Ривелсея легко отбила. Завод снизу. Отвод. Прямой выпад. Отвод. Слева на угол. Резкий выверт и отвод. Гнева в ней не было, и она сосредоточилась на одной только тактике. Ещё десяток ударов – и Дивайтен успокоился.

- Ну, неплохо, – сказал он. – Если бы все новички так сражались. Себя, если что, защитишь, в этом я не сомневаюсь. Постарайся и другим тоже помогать, если выйдет.

- Постараюсь, – кивнула Ривелсея.

Несколько минут спустя события закружились так стремительно, что окончательно уже закружили и Ривелсею. Дивайтен спустился вперёд неё, встал около двери и пересчитал весь свой отряд, который выходил мимо него – тринадцать человек. Ривелсея была восьмой. Спустя ещё несколько минут все они быстро и молча вышли за ворота этого дома и направились вслед за командиром. Шли не строем, а врассыпную, чтобы не слишком привлекать внимание. Ни на ком не было доспехов, поскольку, как поняла Ривелсея, Градоправитель запрещал носить мечи или вообще какое-либо вооружение в черте города. Именно поэтому и в руках у всех были свёртки или мешки. Весьма подозрительного вида, но деваться было некуда, поскольку Ривелсея уже утром видела, как ведут себя представители Ночного Посольства.

Шли быстро и молча, ото всех исходило то же самое напряжение, что и утром от Нирселы. Ривелсея пыталась представить себе то, что произойдёт. Видимо, будет грандиозная схватка. Ведь не факт, что и она сама выживет. Ратлер – ведь это не бессмертие. Да, в честном поединке она мало чего боялась, но Ночное Посольство вряд ли собиралось предложить ей что-либо честное, и она всерьёз задумалась: а что будет, если прямо сейчас и прямо здесь ей в горло, например, вонзится стрела, пущенная из маленького окошечка ближайшего к ней дома? Наверное, ничего уже не будет – для неё. Такая мысль заставила её очень нервно посмотреть на это окошечко, а когда дом скрылся из вида, она продолжала так же смотреть и на все последующие. Люди попадались по дороге часто и сразу же сторонились с опасливым видом, а потом косились вслед. Было понятно, что их боялись, но вот за кого принимали – это был вопрос. Вряд ли жители, нормальные жители города, делали большое различие между изуверами Ночного Посольства и теми, кто истребляет их, рискуя собственной жизнью. Поскольку же ни те, ни другие не носили ни формы, ни каких-либо знаков, то горожане наверняка вообще не понимали, кто перед ними, и просто не желали связываться с группами подозрительных субъектов – наверное, так же, как и поодиночке с каждым из них.

Дойдя до поворота, они свернули, потом свернули ещё и ещё. Ривелсея не очень хорошо представляла, где находится эта Серебряная улица, она полушёпотом спросила об этом у парня, который шёл впереди её. Он был какой-то хмурый, неразговорчивый: сказал, что остался последний поворот, и тут же замолчал. Настороженное внимание Ривелсеи достигло максимума, и она поймала себя на том, что нервно озирается по сторонам. «Вот он – вкус войны», – подумала Ривелсея. – «Страх и ежеминутное ожидание, что меня убьют, а я даже не успею узнать, кто это сделал». Вкус этот был достаточно тошнотворным. А идти пришлось ещё долго, либо это просто так растягивалось время. В голове же у Ривелсеи навязчиво копошилась только одна не очень приятная мысль. Противовес той радости от осознания своей полезности и того, что она не одинока, которую она испытала всего несколько минут назад. Ей почему-то очень ясно представлялось её собственное, совсем ещё молодое тело, лежащее на земле без движения, на такой вот точно глинистой коричневой дороге, по которой она шла; и кто-то из этих людей, возможно, вот этот ближайший к ней парень, глядящий на это самое тело. Наверняка, подумала Ривелсея, в его голове родится только две мысли: страсть к красоте этого тела, уже ненужной и бесполезной, и ещё, понятно, нежелание возиться с лопатой и где-то что-то для него копать. Нет, закопать, конечно же, придётся, но даже имени на могиле, скорее всего, не напишут: а кто его вообще тут помнит? И кто вспомнит потом, да и какая уже будет разница? Только обидно: ведь, получается, никто-никто никогда не узнает, ни Веттар Нарт, ни оставленные ею родители, ни Айлед, ни даже Рилан, который совсем здесь близко… Разве что Рилан, может быть, и побеспокоится, побегает, поспрашивает, но потом всё равно забудет, а как же иначе? Для родителей – навсегда пропавшая, для Генреса – сгинувшая непонятно где (если вообще не сбежавшая), а Совет Разума в конечном итоге только и сделает, что спишет все её порции питания другому какому-нибудь ратлеру…

Ну, это уже слишком, наверное. Она мысленно оценила колоритность получившейся картины. Чересчур мрачно. Надо взять себя в руки. Или просто, хотя бы, отвлечься и не думать.

Отвлечься получилось практически сразу. Как раз в этот момент отряд поравнялся с очередным каменным строением, около которого происходило что-то очень необычное. У самой двери лежал на спине человек, а ещё двое стояли над ним, и было сразу видно, что с недружелюбными намерениями. Хотя бы по тому, что один из них наступил на его руку, а также по тому, что по лицу лежавшего бежали ручейки силы, из-за которых оно было почти совсем не видно.

А ещё – эти двое были одеты в точно такие же капюшоны, какие Ривелсея уже видела с утра.

Увидев приближающийся отряд, двое сразу задёргались, стали озираться, а потом пустились бежать. Дивайтен быстро (он не сомневался, что это враги) вытащил из своего мешка арбалет и выстрелил в убегавшего, но промахнулся, тот скрылся за углом, а медный болт улетел дальше по улице. Около лежавшего все остановились.

- Что они сделали с тобой? Кто ты? – спросили Дивайтен. – Расскажи!

Тот зашевелился, застонал. И медленно поднялся на ноги.

- Ох… Мне руку, кажется, вывихнули. Но ничего, уже легче. А вот лицо… Я ничего не вижу.

Он стал вытираться рукавом, удаляя следы недавнего насилия. Голос был мягким и приятным, и журчал просто как ручеёк. Вот только в жестах была некоторая жеманность, совсем несвойственная для мужчины.

- Кто были эти двое? – вновь спросил командир.

- Эти двое – были убийцы. Но за что – я не знаю. Я всегда живу в мире и никому не желаю войны…

- Никто не желает войны, – сказал Дивайтен. – Но она приходит сама.

- Да? – спросил тот с доверчивостью в голосе. – Но нет же, нет! Вот вы – вы желаете всем войны! Войны городу, войны себе, войны людям…

- Мы никому ничего не желаем, – отрезал Дивайтен. – А ты так ничего и не скажешь? Правда ничего не знаешь?

- Я… как же… я скажу, – человек этот явно был немного не в себе, видимо, после боли не совсем отошёл. – Я скажу… Вот вы – несёте войну и считаете, что это ваш долг. Да, так и есть, долг, долг и ведёт её за собой. Но зачем, зачем он нужен, этот самый долг?

- Ты что вообще сказать-то хочешь? – спросил тот самый парень рядом с Ривелсеей. – Или так, просто бормочешь лишь бы о чём? Но только нам ведь некогда!

- Конечно! – по мере течения разговора данный субъект оживлялся всё больше и больше. – Ты идёшь, ты спешишь убивать! Даже не знаешь, зачем тебе это нужно. И всё-таки идёшь! Несмотря на то, что именно тебя, возможно, сегодня и убьют! И несмотря на то, что никто, никто-никто, не тянет тебя на верёвке и не мешает пойти и заняться любым делом, какое тебе нравится!

- Но-но, – оборвал Дивайтен. – Хватит тут болтать, мы все знаем, зачем идём. Пойдём, ребята!

Отряд двинулся, медленно двинулся за командиром.

- Вот подумай, – этот странный человек никак не успокаивался, он резво забежал в голову отряда. – Что будет тебе за выгода, если тебя убьют? – Он снова ткнул пальцем в того же бедного парня. И тот, это было видно, растерялся.

- По крайней мере, – пробормотал он, – я буду знать…

- Нет, – оборвал его незнакомец, - Ничего ты не будешь знать, а будешь валяться в кустах с разбитой головой. И никто даже не вспомнит про тебя, потому что мёртвые никому не нужны!

«Как это всё похоже на мои собственные мысли», – подумала Ривелсея. – «Он выглядит немного ненормальным, но ведь в чём-то он прав. Так и будет. И, возможно, что и со многими из нас. И со мной…»

- Вы все должны подумать, – сказал он тихо и миролюбиво. – Ты! – Он вновь указал на парня. – И ты! – На того, что шагал рядом. – И ты! – Прямо на Ривелсею. – И ты! И ты!

Почему-то многие сразу же нерешительно затоптались на месте, словно было сказано что-то новое и принципиально важное. «Безобразие!» – подумала Ривелсея. Ей не доводилось ещё, к сожалению, видеть ратлерских отрядов, но она была уверена: вот так вот бессмысленно топтаться на месте и слушать слова какого-то проходимца вместо того, чтобы выполнять данное им задание, ратлеры не могут.

- Дивайтен, мы ведь на задании? – спросила она.

- Да, конечно, – немедленно отозвался тот. Он открыл уже рот, чтобы отдать решительную команду, но незнакомец уловил психологический момент и опять опередил.

- Тихо! Я скажу! – он смешно воздел руки, собираясь словно держать речь. И тут же голос его потерял резкость и смягчился, становясь плавным и убедительным. Полилось сладкоголосие; сколько Ривелсея ни вспоминала потом, ей не удавалось вспомнить дословно то, что говорил этот человек. Она лишь хорошо помнила, что вся его речь была полным бредом. Он бормотал что-то о том, что долг – это рабство, что он навязан извне, что внутри у каждого есть свобода, которая выше. И о том, что люди навязывают друг другу вещи, не имеющие ценности, и делаются от этого несчастными. Внушаемые с детства принципы делают из человека раба. Скинуть с себя внутреннее рабство труднее, чем внешнее. Ни одного устоя, внутренняя свобода – и не надо борьбы! А люди свободные не станут убивать. Основой должны стать не чужие мнения, а собственный разум.

«Что ты знаешь о Разуме, пустомеля!» – подумала, но почему-то не сказала Ривелсея. Больше всего её удивляло то, что все слушали, между тем как её эта болтовня начинала раздражать.

- Каждый, кто не желает умереть как дурак, – вещал тем временем взбесившийся проповедник, – конечно, бросит сейчас это безумное мероприятие и отправится домой. Туда, где находятся люди, ожидающие его живым. А потом, конечно же…

- Дивайтен, – раздражение Ривелсеи стало расти в гнев, тем более что у неё начинала болеть голова, – ты командир, или мне взять командование на себя?

- Что? – спросил тот. – Ты забыла, что Хейлер говорил о дисциплине? Не доросла ещё быть командиром, понятно?

- Мы так и будем стоять тут, как ослы на базаре?

- А вот скажу, и будем стоять! – огрызнулся тот. – И право руководить я никому отдавать не собираюсь! А и послушать не грех: он дело говорит! Ты что думала, война – это флаги и подвиги? Нет, девочка, война – это смерть, грязь и много-много силы!

«Опять «девочка», – подумала Ривелсея. – «Меня что теперь, все так называть будут?»

- Ладно, вообще говоря, конечно, – проговорил Дивайтен. – В чём-то ты права: отряд! Двигаемся дальше!

Никто особо-то не пошевелился.

- Отряд! – повторно возгласил Дивайтен.

- А ты не торопись, – вновь полилось сладкоголосие. – Одумайся и ты тоже и не веди на смерть тех, кто желает жить. Каждый сам выбирает. И если ты хочешь, то отправляйся драться один! Те, кто с тобой, намного более разумны, чем ты!

- Дивайтен, – опять обратилась Ривелсея. Её вдруг озарила одна мысль. – Тебе не кажется, что это – вражеский элемент? Что он тут зубы нам заговаривает?

Но Дивайтен даже не ответил.

- Отряд! – рявкнул он изо всей мочи. – Построиться! Я приказываю!

- Он зовёт вас на смерть, – тихо и печально произнёс проповедник. – Ну что ж, идите, те кто хочет. Я не могу же вас привязать, даже желая вам добра. Однако, – он как будто призадумался, – не будет ли стоить спасение всех ваших жизней – жизни одного ополоумевшего и утонувшего в превратных понятиях о долге, глупого человека?

Он замолчал.

- Да! – тут же раздался голос одного из мужчин. Взглянув на него, Ривелсея сильно удивилась: вначале он показался ей довольно разумным и надёжным. – Да, правильно! Ему наплевать, он всех угробит ради своих амбиций! Так может, убить его самого?

- Что? – спросила Ривелсея. – Ты что, ополоумел, что ли?

- Нет, нет, девушка, – это сладкоголосие. – Не ополоумел, а напротив, уразумел очень важное. И ты ведь тоже, наверное, умереть не хочешь. Тебя дома, наверно, родители ждут, так неужели весть о твоей смерти…

«В самую точку, ведь и правда ждут», – подумала Ривелсея. То ли от напряжения – момент и правда был очень напряжённый – то ли ещё от чего, головная боль стала сильнее, словно в виски вонзились сотни маленьких иголочек. Но, собственно, ничего такого в этом не было.

А вот Дивайтен, кажется, собой уже не владел.

- Что? Меня? – на его лице возникло крайнее удивление. – И притом – ты? Мы же с тобой уже восемь лет в одном отряде! Да помнишь ли ты, как я тебя на своей спине полумёртвого тащил? Я же жизнь тебе подарил, а ты, как тварь неблагодарная! Но если так – то я заберу назад мой подарок!

Он обнажил меч.

- Дивайтен, – твёрдо сказала Ривелсея. – Глупостей не делай. Предлагаю уничтожить этот враждебный элемент и двигаться дальше.

- Ну уж нет, – зарычал тот, – сначала я разберусь с предателем!

- Он не предатель! Я его защищу! Он ведь правду говорит! – раздалось несколько голосов.

Взвились два клинка. Раздался первый лязг. Брызнула первая сила – Дивайтена рубанули по бедру. И первый крик, соответственно, тоже раздался.

- Ну что же, пора вмешаться, – сказала Ривелсея. Холодно и тихо лязгнул ратлерский меч. «Великий Мастер Веттар Нарт». Его появление здесь, конечно, всё бы решило. Но он ведь и был здесь – пусть не сам. Но здесь была его ученица.

Сладкоголосие стало нервничать. Целеустремлённость Ривелсеи, видимо, напрягала.

- Она безумна, она несёт зло, она всем желает войны!! – прозвучал голос, уже далеко не настолько ровный и спокойный.

Никто на это не отреагировал, продолжалась только нелепая схватка Дивайтена с бойцами собственного отряда, и они были слишком ею увлечены.

- Девушка! Опомнись! Убийством не принесёшь добра, рассуди разумно, и ты это поймёшь! Отринь своё зло, и тоже станешь свободной!

Ривелсея сделала шаг вперёд. Снова заныло у виска.

- Остановись! Остановись! Остановите! – взметнулось сладкоголосие. К удивлению Ривелсеи, уже знакомый ей парень резко развернулся и встал на её пути. Глаза у него были какие-то странные, его, пожалуй, следовало даже остерегаться. Он рывком, порывисто, достал свой меч из маскировочной тряпицы. Порывисто и совершенно нелепо им замахнулся – на неё, Ривелсею! Очень-очень неправильно и нелепо замахнулся: она отбила, даже не задумываясь. И спросила:

- Ты что, обалдел?

Он – вообще было непонятно, слышал ли он вопрос – всё порывался ударить снова.

- Она безумна, она – это ненависть, она – это зло, – занудно бурчало сладкоголосие. – Её сила очистит её, её сила очистит и вас, любого, кто даст ход её силе… Ваша свобода… Ощутите свободу… Устраните, устраните это зло, зло не бывает непобедимым!

Парень всё так же махал своим мечом. Казалось, он сошёл с ума. И тут Ривелсею кто-то рубанул по руке. Нет, несильно, рука не перестала работать, но это был, опять же, свой! Она даже не заметила, как он обошёл сзади. Кажется, и он тоже был не в себе, иначе – с чего бы? Но неужели всех смутили речи этого проповедника? Да ведь ничего он особого не сказал. Так, несёт просто какую-то невообразимую чушь. И даже странно, что кто-то его слушает.

Боль всё-таки была. А боль придаёт гнева. И Ривелсея ему немного поддалась. Меч закрутился, раздавая всем хорошо знакомые подарки. «Мощь гнева» сшибла с ног парня. «Удар ратлера», яркий и горячий, сбил с ног ближайшего мужчину. Она только помнила о том, что сейчас нельзя, по крайней мере, нежелательно, убивать. Никого – ведь это же свои. Хотя они её предали. Но неужели же всё это организовано заодно, и всё – только чтобы уничтожить её, Ривелсею?

- Уничтожьте, уничтожьте! Истребляйте зло, уничтожайте зло! Свобода от зла даст вам чистоту выбора, а чистота выбора даст вам счастье и мир…

Снова удар, в этот раз он скользнул по груди, однако даже не разорвал одежду. Но дело своё сделал. Как огонёк взметается в пламя, так гнев взметнулся в ярость. Ложные друзья, настоящие враги – да какая разница?! Всех обуяло безумие, но она чувствовала, как по её жилам струится сила и мощь, и она чувствовала себя вполне свободной уже сейчас. Она сосредоточилась на проповеднике.

Свобода, говоришь?

«Мощь проходит сквозь меня».

Это вспомнилось как-то само собой. Подбодрило, придало сил.

- Остановите! Остановите!

Удар. Удар. Целая серия стремительных ударов, отбрасывающих, тяжёлых. Она приближалась к нему, она сфокусировала на нём внимание. Остальные – потом, а сейчас нужно устранить именно его, того, кто стал причиной всего этого безумия. По-видимому, это безумие жжёт всех, как огонь…

«Я не чувствую огня».

- Нет! Нет! Стой, я тебе приказываю! Послушай же великую тайну: единственная истина…

Опять взметнулось и укололо виски. Сильно, непривычно. Острая, тянущая боль.

«Боль – ничто».

Боковым зрением она видела: её обступают со всех сторон. Те, кто полчаса назад были ещё сплочённой командой, выслушивали приказы Хейлера. Интересно, что он сказал бы сейчас? Близко к ней подобраться пока никому не удавалось – знаменитые ратлерские раскидывающие удары эффективны, после них – это она поняла очень хорошо на себе самой во время сражений с Веттар Нартом – не всегда можно скоро подняться. Лишь Дивайтен до сих пор дрался со своим бывшим другом. Другие же, кто атаковал Ривелсею, почти все лежали на земле. И, как всегда, никто не хотел ей помочь.

«И лишь одна».

Сладкоголосие стало запинаться. В приближающихся глазах этого человека (глаза были тускло-синие, цвета небесного, но без яркости) появился страх.

- Свобода… Остановись, ты должна понять. Да нет же! Свобода…

Он, наверно, теперь уже и не понимал, что говорил.

«Воля разума сильна!»

Проповедник зашипел, потом сбился на хрип. Сладкий голос всё рвался наружу – убеждать, объяснять, уговаривать, он рвался из горла, но на пути он встречал железо и умирал, задыхался, таял. Сладкоголосие кончилось навсегда.

Ривелсея почему-то очень надеялась, что эта смерть должна изменить ситуацию. Почему, она не знала наверняка, но получилось, что была права. Впрочем, улучшение всё равно наступило не сразу.

Ситуация же улучшения требовала. В первую очередь потому, что командир и его противник до сих пор ожесточённо взмахивали мечами. Видимо, технику боя они оба знали одинаково – и это было хорошо. Потому что они не успели угробить друг друга за то время, пока некому было вмешаться. Вмешаться, вообще-то, и сейчас никто не спешил. Ратлерские подарки оказались очень памятными: никто из тех, кто пытался убить Ривелсею, ещё не поднялся. Как оказалось, таких было пятеро, и Ривелсея поразилась сама себе. Год назад она нипочём бы не поверила, что будет так драться, что сможет вот так вот легко сбить с ног и раскидать во все стороны несколько сильных мужчин, профессиональных воинов. Веттар Нарт хорошо обучил её, но только ей порой становилось страшно своего собственного дара.

Ярость боя уже угасла, но раздражение не проходило. И это неудивительно. Ещё час назад ей было радостно оттого, что у неё наконец-то появились союзники, что её берут в такое дело, в каком она реально может принести пользу. Теперь же и польза выходила сомнительной, да и союзники тоже. И терпение у Ривелсеи кончилось.

- Дивайтен! – она заорала так громко, что на неё оглянулись все. – Прекрати немедленно, если ты не совсем выжил из ума! Ты понимаешь, что ты делаешь вообще?

Ответа не последовало: он был всецело сосредоточен на схватке. «Как дурак», – подумала Ривелсея. И добавила:

- Вместо того чтобы исполнять приказ, ты занят тем, что пытаешься убить бойца, жизнь которого вверена тебе командиром!

Повлиял ли её уверенный голос, формальный тон, который порой непонятно почему оказывается таким убедительным, или что-то ещё – нельзя сказать наверняка. Но – подействовало. Дивайтен опустил оружие. Его противник, на счастье, тоже уже утратил боевой пыл. «На счастье» как для себя, так и для всех других. В частности, потому, что Ривелсея, несмотря на всю свою стойкость и выдержку, почти уже пришла в отчаяние, поскольку была поражена и напугана всем тем непонятным кошмаром, что происходил сейчас. Потому что мрачные мысли, которые её только что одолевали, вылились в резкое желание жить. Столь острое и сильное в обстановке близкой смерти, что Ривелсея, в принципе, была готова почти на всё. Поэтому её рука, совершенно неосознанно, ухватила меч по-особенному – нежно, но крепко и надёжно, немного выставив вперёд, самую малость прижимая его плашмя к левому боку. Лишь опытный ратлер понял бы глубокий смысл этого жеста. Жест означал, что девушку больше не нужно нервировать. Совсем-совсем не нужно. Иначе может случиться так, что она потеряет контроль. И тогда на её месте закружится серо-свинцовый вихрь, соприкосновение с которым обычно не кончается добром – «вихрь Победы». Конечно, она не была настолько глупа, чтобы быть вполне уверенной в собственном успехе, если безумие накатит вновь и на неё накинутся разом все тринадцать. Но попробовать, безусловно, стоило.

Однако до такого, к счастью, не дошло. Дивайтен оглянулся по сторонам, нахмурился.

- Вот какой день у меня сегодня неудачный, – сказал он. – Опять ведь ты права, а я выхожу дурак дураком. Хорошо, что тут Хейлера нет, а то бы он мне такого сказал… Да ведь узнает, конечно же. Сегодня, чувствую, последний день моего командирства. У всех прошу прощения, я вёл себя не так, как подобает. Не знаю, что на меня нашло.

- И на меня тоже, – ответил его недавний соперник. – Прости, Дивайтен, мне стыдно, что я поднял на тебя руку.

- Все мы хороши, – пробурчал тот. – Кроме вот неё, – он указал на Ривелсею. – Самый молодой и неопытный, по сути, боец показал всем нам, что мы ничего не стоим. Надеюсь, вам так же стыдно, как и мне.

- Ничего себе неопытный, – раздался голос одного из мужчин. – До сих пор разогнуться не могу, как она меня угостила. Но я действительно был неправ. Мне так вдруг горько стало, так горько, до злости даже… Простишь меня, девушка? – он посмотрел на неё по-доброму и с неимоверным смущением, от которого даже дрожал его голос. – Не знаю, что на меня так повлияло. Всегда считал, что меня непросто провести или обмануть, а тут – так вот сдуреть от каких-то глупых слов. Но дерёшься ты страшно, даже я так не умею. Да вот и Брисат тоже… Эй, Брисат!

На земле до сих пор лежал человек, последний, кто ещё не поднялся. Он, впрочем, и не пытался даже подняться, вообще не шевелился.

- Брисат! – Над ним склонились двоё и принялись тормошить. Эффекта не была, и их лица стали каменеть. А Ривелсея вспоминала, запоздало вспоминала… Да, он, кажется, тоже пытался – неудачно – рубануть её мечом. А она? Она, похоже, ответила, отбила. И, выходит, слишком сильно. Она прокрутила в воображении картинку. Он бросается спереди, а другой, которому повезло больше – сбоку. Ей пришлось резко крутануться, чтобы сбить с ног второго. А потом… Да, видимо, «Мощь гнева» оказалась на этот раз чрезмерно велика. Этот удар, хотя и может наноситься плашмя, но, во-первых, с прыжка, а во-вторых, по голове… Для Брисата этого хватило. Она вспомнила и слабый крик, и слабый какой-то хруст… Похоже, даже более чем…

- Сделать уже ничего нельзя, слишком поздно. Он не дышит. Даже и раньше бы ничего не вышло, я думаю. Он умер мгновенно. – Это провозгласил один из тех, что возился с телом. Ривелсея закрыла лицо руками. Ну почему всегда так выходит, когда желаешь, как лучше? Ей очень захотелось дотронуться до своего талисмана на шее – и пожаловаться на несправедливость и на то, что всё получается вот так вот. Нет, не талисману, конечно. Она не знала, кому. Но очень хотелось. И даже, возможно, заплакать. Вот только было не место и не время. И с этим было ничего не поделать.

- Ну-ну, Ривелсея, – это был Дивайтен. – Я всё понимаю, твоё поведение, в любом случае, безупречно. Безупречнее, чем у всех нас. Жалко Брисата, ну да что теперь говорить. Если бы он убил тебя, то мы бы, пожалуй, все тут друг друга на куски порубили. Этот – тот, который теперь молчит, к счастью – ну, я узнаю методы Посольства. Да и ты теперь познакомилась с ними уже. Эти проповеди…

- Кажутся безобидными, а на самом деле – страшнее яда, – кивнула Ривелсея. Она посмотрела на Дивайтена почти с доверием. Однако глаза были не совсем сухие. – Ладно, что делать… Не будем расслабляться, верно? Хватит эмоций, мы ведь так и не сделали то, о чём просил Хейлер.

- Опять – права, – слабо улыбнулся командир. – Всё, идём! Тела – убрать на обочину, заберём после. Оружие спрятать обратно, построиться в две шеренги…

- Вот только – мне платок бы нужен, – вставила Ривелсея. На землю сила хоть и не капала, рана была не настолько серьёзной, но рука выглядела ужасно, вся в размазанной и засохшей красной жидкости.

Платок нашёлся у девушки, которая была в отряде – вторая, если считать с Ривелсеей. Конечно, перевязывать было особо-то некогда. Всё, что она смогла сделать – это вытереть себе руку. Всё-таки хорошо, что ударил её свой, а не враг. Нет, это, конечно, намного более досадно, спору нет. Но, по крайней мере, таких проблем, как у Нирселы, не возникло. Они были бы сейчас совсем-совсем не вовремя. Ведь день ещё далеко не кончился.

Две женщины, проходя мимо их отряда, резко шарахнулись в сторону, увидев, как оттаскивают на обочину дороги труп проповедника. Разумеется, шарахнулись: даже в весёлом городе Анрельте такое, пожалуй, увидишь не каждый день. Но им ещё повезло, что они не прошли здесь раньше. Дивайтен хмуро посмотрел им вслед.

- Вот ещё некстати, – проворчал он. – Надеюсь, не кинутся тревожить Стражу. Хейлер велел ведь нам не связываться, а то ещё проблемы будут. А нам бы с этими разгрестись. Заканчивайте там скорее, не стоит он того, просто травы набросайте, – нетерпеливо крикнул он. – Всё, отправились! Остальные отряды наверняка уже всё сделали, пока мы тут прохлаждаемся!

- Надеюсь, – задумчиво сказала Ривелсея.

Вот и дошли наконец до того последнего поворота, до которого должны были добраться, наверно, ещё двадцать минут назад. Очень немного времени занял весь эпизод, хотя в сознании он отпечатался сильно, и вообще новых ощущений Ривелсее за этот день уже хватило.

Двухэтажный дом, который полагалось штурмовать, уныло стоял у края дороги и ничем не отличался от других. Окна были закрыты, так же как и дверь. То, что их не ждали, было очевидно.

- Так, – секунду подумал Дивайтен. – Окно выбить! Проникнем в дом и всё обыщем. Не может быть, чтобы здесь никого не было. В тот раз нас тут хорошо угостили. Осторожно.

- Да. Какое окно?

- Вот это, – он указал на ближайшее окно, закрытое деревянными ставнями.

Двое мужчин стали бить по дереву, пытаться что-то подцепить и расшатать. Безрезультатно. Похоже, всё здесь было крепким и новым, не поддающимся так просто разрушению. Смешно же, наверно, выглядело это со стороны – двое у каждого из четырёх окон что-то там ковыряли, а остальные, стоя у двери, пытались разбить дверную петлю рукоятью меча. По счастью, мимо никто не проходил. Пока.

- Стамеску бы, – обратился кто-то к Дивайтену. – Я бы вот здесь за этот крючок подцепил. Сразу, конечно, не поддастся, но если поднажать…

- Или топор, – тут же раздался голос. – Топора-то мы не взяли…

- Мечом попробуй. Только лезвием, а не остриём.

- Соскальзывает, пробовал.

«Тьфу», – подумала Ривелсея. – «Чем мы занимаемся вообще? Столярную мастерскую только открыть осталось».

Она обвела глазами местность. Нет, ничего подходящего нету. Мечом, конечно, не взломаешь, он не для того нужен. Вот молоток бы побольше… Но он нигде поблизости не валялся. Ривелсея, однако, нашла у соседней изгороди увесистое полено. Ну, на худой конец…

Она подошла к группе у окна.

- О, этим? – заинтересовался мужчина. – Можно попробовать, конечно. Позволь…

- Сама, – сказала Ривелсея.

От удара, конечно, ничего не разбилось. Всё-таки бревно – это не профессиональный крушащий молот. Даже и с четвёртого раза – не поддалось.

- Девушка, дай я попробую. Может, всё-таки…

Ривелсея словно не слышала. Она ждала. Неудачные попытки усиливали раздражение и досаду. Наконец, где-то на двенадцатый удар, взметнулась ярость. В следующий раз вышло намного сильнее. Рама хрустнула, стекло радостно зазвенело.

- Ривелсея? – Это Дивайтен подошёл. – Волшебница, – констатировал он. – Ну почему тебе только так везёт? Секрет, наверно, какой знаешь? Что бы мы без тебя делали? Теперь быстренько забираемся в дом и всё обыскиваем, – скомандовал он тут же. – Дверь откройте изнутри.

- Разрешите, я первая, – вызвалась Ривелсея. Ей хотелось быть первой и не упустить ничего важного. А дом, в котором находится один из центров Ночного Посольства, пожалуй, мог оказаться полезным. Опасным тоже, разумеется. И поэтому тоже она не хотела пропускать никого вперёд. Уж лучше натолкнуться на врага первой, чем снова оказаться в ситуации, когда не можешь сказать наверняка, кто поможет, а кто нападёт. Поэтому она, не очень-то дожидаясь разрешения, толкнула раму и пролезла в окно. По ту сторону никого не было. В помещении, куда проникла Ривелсея, находился только большой чёрный шкаф для книг со стеклянными дверцами. Дверцы были закрыты, но сквозь стёкла было прекрасно видно, что внутри пусто. В углу стоял стул, осматривать было нечего. Пахло только не пылью и затхлостью, а чем-то тонко-ароматическим, что исключало версию, что здесь давно никого не было. Эту версию, впрочем, исключало и само задание Хейлера – не просто же так он их отправил в пустой дом прогуляться! Ну, на прогулку это и не было, впрочем, похоже.

Вслед за ней в окно уже влезал кто-то другой, поэтому Ривелсея не стала задерживаться и перешла в соседнюю комнату. Тоже ничего необычного нету. Занавески красные, ещё один книжный шкаф большой, с большим количеством книг. Большая книга по географии и истории в рыжем переплёте. Эту книгу её заставлял штудировать отец. «Кошель торговца». Ну, это неинтересно. Ривелсее никогда не нравились все эти бесконечные цифры. Две книги про растения и про садоводство. Две – знахарские, где что растёт и как лечить болезни. «Меч и копьё». Видимо, техника и теория сражений. Ривелсея взяла её в руки. Так и есть, на обложке – двое мужчин, с упоением потрясающих предметами из названия. В свободное время Ривелсея бы, конечно, полистала: всё-таки бой – это её профессия. «И полистаю», – решила она, засовывая книгу в широкий внутренний карман плаща. Взять что-то в этом доме совесть ей совсем не запрещала. Убрав эту книгу, она быстро взглянула на самую нижнюю полку, где стояли всего три книги. «Ключ жизни». Несмотря на громкое название, книга, в общем-то, для дураков. Которым делать нечего. В ней содержалось много страниц различных поверий, примет и добрых советов, с ними связанных. Например: чтобы хлеб вырос хорошим, нужно вместе с зерном кидать в землю мелкие монеты. Если же увидишь, как на ворота сел филин или ворон, то крайне необходимо сжевать осиновый лист. А вот если ненароком убьёшь бабочку синесвета, то целый месяц надо носить в кармане камень гранит и шерсть козы, иначе – быть беде. В общем, ерунда, как считала Ривелсея. По её наблюдениям, все эти приметы никогда не сбывались; возможно, автор это всё просто так и придумал, только чтобы было что написать.

Вторая книга… Ривелсея почему-то считала, что на сегодня сюрпризов достаточно. Видимо, ошибалась. Вторая книга была такая, что на третью она даже не взглянула. Чёрный тиснёный переплёт из кожи. Строгие ровные оранжевые буквы. «Молот Настенарта».

Ривелсея эту книгу уже видела. Правда, не читала, потому что было некогда, но планировала прочесть. «Молот Настенарта» – это его учение, его наследие, его оружие, которое до сих пор сокрушает легионы врагов. «Молот Настенарта» – основные принципы ратлеров. И вообще, всё, что так или иначе касается Ордена, изложено в этой книге. Конечно, книга эта большой редкостью не является, и её, по идее, должен бы прочесть каждый себя уважающий ратлер. Вот только… Откуда она здесь? Ратлерское знание редко просачивается за границы Цитадели. Настолько редко, что и про ратлеров-то слышал далеко не каждый! Нет, слухи, конечно, разные ходили, ведь ратлеры часто довольно вмешивались в ход событий, а в истории Анрельта они вообще сыграли решающую роль. Но сказать про них что-то конкретное и определённое – всё равно задачка не для каждого. А найти сакральную книгу Ордена в таком вот доме… Между прочим, доме Ночного Посольства! В этом явно было что-то нехорошее, непонятное.

- Что ты тут смотришь? – Один из соратников Ривелсеи тоже подошёл к шкафу и заглянул через её плечо.

- Книгу смотрю, – ответила она.

- А… Про то, как ковать… Да что тут интересного? – он посмотрел на книгу, повернулся и прошёл в узкий коридорчик, где Ривелсея ещё не была. Она, недолго подумав, эту книгу тоже положила к первой, причём с таким чувством, словно взяла что-то своё. Вот и будет возможность ознакомиться. Но всё же, всё же…

Напоследок оглядевшись, Ривелсея вдруг поняла, что первый осмотр комнаты был не слишком внимательным. На полу, в дальнем углу от окна, стоял ещё совсем-совсем небольшой столик. На столике этом вверх дном лежала чашка. Интересно… Ривелсея почти даже не удивилась, когда, подняв чашку, обнаружила под ней маленький серебряный ключик – ей определённо казалось, что там должно что-то лежать.

Все остальные (конечно, в дом проник не весь отряд, а человек шесть) уже поднялись на второй этаж и чем-то там стучали и гремели. Ривелсея решила тоже посмотреть, как там дела. Второй этаж сильно отличался от первого. Было больше пышности и торжественности во всём. Обтянутый красной тканью стол и кресла, несколько комодов и буфетов. Да и сама комната была тоже немаленькая. Однако – ничего примечательного. К тому моменту, когда она поднялась, всё, что было в ящиках, уже валялось грудой на столе, и члены организации квайзов перебирали бумаги, рылись в каких-то бутылочках, ворошили тряпьё. Ривелсея походила туда-сюда, но здесь было неинтересно. Сами, и без неё разберутся. Тем более… Ну не этим она должна заниматься! Ведь очень даже понятно – по крайней мере, было понятно ей – что те, из Посольства, решили не драться, а отступить. Вполне возможно, чтобы ударить как-нибудь исподтишка. Но всё-таки – отступить. А всё ценное они, вне всякого сомнения, тоже прихватили с собой. Поэтому выходило, что, копаясь сейчас во всём этом барахле, квайзы просто тратили время.

Единственное, что волновало Ривелсею изо всех вещей – это книга. Неспроста, неспроста она попалась ей на глаза! Каким образом это с чем-то связано, она, к сожалению, не понимала. И потому внутри рождалось чувство страха. Она не понимала чего-то важного. А это могло плохо кончиться. Коварство Посольства усложняло борьбу, поскольку оно не скупилось применять те методы и делать такие ходы, которые в большинстве случаев являются неожиданными.

Ривелсея вновь спустилась вниз. С улицы слышался тихий гомон – те, кто не вошли, несли караул и о чём-то переговаривались. А Ривелсея ощущала почему-то беспокойство. Не только обычный страх, тяжёлый и мутный, но ещё и то чувство досады и напряжения, которое появляется при попытке разгадать какую-нибудь хитрую загадку. Когда чувствуешь, что вот уже почти-почти, но всё же – никак. Именно такое чувство и овладело сейчас Ривелсеей. Ей казалось, что нужно сделать что-то, что-то такое, после чего многое сразу прояснится. Но вот что именно, она никак не могла догадаться. Она вновь дошла до комнаты с окном, через которое залезла, и остановилась около закрытого стеклянного шкафа. Шкаф был высокий, в человеческий рост, но залазить туда никто не захотел, потому что там ничего не было – это было видно сквозь стекло. А вот ключ, который нашла Ривелсея, мог и подойти. Если попробовать…

Она уверенно щёлкнула два раза. Ключ, и правда, родной. Дверца открылась, она была очень тяжёлой. Причём открылась очень интересно, забирая с собой не только стёкла, но и пустые полки, которые были видны сквозь неё. А внутри была… Нет, не груда тряпья, не книги и даже не пузырьки с ядом. Внутри была – лестница. Если влезть в шкаф, можно было без труда по ней спуститься. Вот только куда? Таких интересных конструкций Ривелсея ещё никогда в жизни не видела. Она прислушалась, втянула воздух носом. Тихо, ничего не слышно. И запах не такой, как из глубокого подземелья. Не земля и сырость, а, скорее доски, смола. Значит, скорее всего, просто погреб.

Она взглянула по сторонам. Рядом никого не было, и никто не видел открытия, сделанного ею только что. Звать всех или сначала взглянуть самой? Она секунду подумала и остановилась на втором. Конечно, в одиночку всегда небезопасно. Но её соратники не внушали ей большого доверия, и открывать им все свои планы и намерения она совсем даже не собиралась. Если бы ей предложили в напарники Генреса (хитрый старый ратлер умел отыскать к ней подход: несмотря на нелюбовь, она близка была к тому, чтобы ему доверять) или хотя бы Айледа, она, конечно, согласилась бы. Но квайзы были не очень-то надёжными: драться не умели, а кроме того, могли ни с того ни с сего напасть. Взвесив всё это, Ривелсея влезла в шкаф и шагнула вниз, машинально захлопнув за собой дверцу. Темнота была неполной; ещё до того, как закрыть дверцу, Ривелсея заметила свет впереди, такой, как будто там, внизу, горела свеча. Она и точно горела, девушка обнаружила её за углом в небольшом погнутом подсвечнике, прикреплённом к стене, и взяла в руку, чтобы можно было свободно двигаться дальше. Лестница была обшарпанной и неровной, и несколько раз Ривелсея чуть не полетела с неё кувырком. Погреб это был или нет, но спуск был продолжительный: почти восемьдесят ступеней. Многовато для погреба. Больше свечей не встречалось – та, которую держала в руке Ривелсея, была единственной на всём пути. Как будто специально рассчитанной на то, что спустится только один человек. Когда лестница наконец кончилась, Ривелсея ступила на ровный деревянный пол. Посветив во все стороны, она выяснила, что площадь этого подземного помещения не слишком велика: шагов десять во все стороны. Никакой обстановки тут не было, потому что никто здесь, вероятнее всего, и не жил. Как погреб это помещение тоже явно не использовалось: никаких бочонков, ни бутылей, ни кадок нигде не было, только гладкий пол и гладкие дощатые стены. И именно поэтому, скорее всего, листок бумаги, прикреплённый каким-то образом к стене, был хорошо заметен. На нём было что-то написано, а пламя свечи, прыгая, под разным углом отбрасывало на него тень Ривелсеи. Она подошла, чтобы прочитать, что же там было написано. Сердце у неё как-то запрыгало: ей казалось почему-то, что то, что было там написано, окажется очень важным. Возможно, этому способствовала и сама таинственность обстановки: помещение под землёй, тени от свечей, и она совсем одна здесь. Сверху порой слышался какой-то стук или удары – это, по всей видимости, люди Дивайтена что-то там двигали или ломали. Но эти звуки доносились словно издалека, тогда как здесь была тишина.

Как она и надеялась, записка, приколотая к доске длинным гвоздём, и в самом деле оказалась для неё очень интересной. Причём поняла она это с самого первого слова:

«Ривелсея!»

Имя было выведено аккуратно и старательно. Дальше почерк сразу начинал сбиваться. То ли писалось второпях, то ли стол был не очень ровным. Хотя, конечно же, бывают и такие почерки, которые не умеют быть ровными сами по себе.

«Ты плохо понимаешь, что такое Ночное Посольство. Поверь, что мы – не просто шайка убийц и мародёров, которые борются за власть.

Ты повела себя изначально, как наш враг. Согласись, что и мы тоже не могли отнестись к тебе более дружелюбно. Жаль, что сложилось именно так. Но ситуацию ещё не поздно исправить.

Приказ о твоём уничтожении был вещью необходимой, у меня не было выбора, кроме как отдать его, после того что произошло с Зенрисом.

Уму непостижимо, сколько ты уже положила наших людей. Как тебе это удалось, я до сих пор не понимаю. Нет, я могу, конечно, понять, что ты хорошо умеешь обходиться с оружием. Только дело даже не в этом. Однако, признаюсь, ты вызываешь у меня невольное восхищение: слишком хорошо у тебя получается действовать. Конечно, ты сочтёшь это за лесть. Но здесь я говорю искренне.

Ты примкнула к квайзам, и это очень нехорошо. Они фанатики, и притом довольно тупые. Их цель, и мотив, и средство – только резать и убивать.

Соглашусь – мы тоже вынуждены это делать. Не любим, но вынуждены. Только у нас это метод, и притом самый крайний. Цель же Ночного Посольства никогда не состояла в насилии. Насилия и так достаточно, умножать его просто глупо.

Убитые тобой наши люди – это, конечно, очень для нас неприятно. Для тебя они – враги, и всё. Для меня же – люди, которые имеют (имели) свой характер, родственников, судьбу, жизненные цели. Это грустно, но тут ничего не поделаешь, побеждать – право каждого. Ты же им предложила то, чего практически никогда не предлагаем мы – честный поединок. Согласись сама: если сражаться всегда по-честному, то возрастают шансы проиграть. Впрочем, на это у тебя может быть и своё мнение, и я его уважаю. Всегда нужно уважать мнение победителя.

Честно скажу: встретиться с тобой как враг у меня желания нет. Но я хочу встретиться по-дружески. Твои цели шире, чем цели квайзов. В любом случае, ты, как мне кажется, слишком умна для того, чтобы всерьёз примкнуть к ним. Они выглядят красиво и благородно, борцы со злом – и всё такое. Но за всем этим, ещё раз повторюсь, нет ничего, кроме глупого и безрассудного убийства. Мы выглядим намного хуже, если смотреть со стороны, я это прекрасно понимаю. Слишком похоже на подлых ночных грабителей, которые пробираются тихо и режут горло спящим. Но – у нас мало людей, крепкую армию из них не сколотить, мне тоже это понятно и от этого грустно. Да и не тем мы должны заниматься…

Жду тебя – и конечно, желательно одну – здесь же сегодня ночью. Разумеется, если ты приведёшь с собой всю эту толпу, то свидание не состоится. Не беспокойся о безопасности, прошу тебя. Конечно, тебе покажется это ловушкой – но постарайся мне поверить! Охотиться на тебя пока не будут, по крайней мере, до тех пор, пока мы с тобой не встретимся. Дальше – посмотрим. Возможно – и я очень на это надеюсь – мы всё же придём с тобой к пониманию».

На этом письмо завершалось. Прочитав его, Ривелсея долгое время раздумывала, глядя на подпись под ним.

Подпись гласила: «Стрела-в-тени».

Глава 24

На закате того же дня она снова сидела в большом зале (скорее всего, это была столовая) того дома, который она уже посещала утром. На этот раз народу было почему-то не так много, даже Ривелсее нашлось место за столом. Но напряжение так же тяжело витало в воздухе и многократно усиливалось тем, что у всех были очень мрачные лица, а Хейлер сидел злой. Казалось, что ему очень хочется орать и метать молнии, но он этого не делал и не кричал, а шипел от гнева.

Повод для гнева у него был, и довольно глобальный. Утром он давал всем задания, теперь почти все они оказались проваленными. И не просто проваленными – всё обстояло намного хуже. Отряд Лейсара, который был направлен по Южной улице, потерпел поражение. Разгромное поражение, настолько разгромное, что назад вернулась лишь половина воинов, а Лейсар сидел чернее тучи: мало того что он сам чувствовал себя уничтоженным, ещё и Хейлер совсем его не пожалел и устроил такой разнос, что тут же назвал его слабоумной свиньёй и тупоголовым тупицей. Вопрос о его дальнейшем командирстве сразу же повис в воздухе. Из обрывков нескольких фраз Ривелсея смогла уяснить, что отряду Лейсара тоже посчастливилось нарваться на подобного проповедника, который встретился и им. Вот только в их отряде, видимо, не нашлось почему-то никого, кто мог бы противостоять его безумию.

Но дело было не только в Лейсаре. И у Рисета, и у Интрата дела обстояли не лучше. Отряд Дивайтена, потерявший всего одного бойца и к тому же выполнивший задание – обыскать дом – очень мало был способен развеять общую обстановку или вызвать радость у Хейлера. Да ничего существенного этот отряд и не сделал. Несмотря на то, что сражённый Ривелсеей человек, по всей видимости, был очень значимым субъектом в Ночном Посольстве, но отчёт Дивайтена выглядел всё равно печально: убили врага, потеряли своего и ни черта не нашли. Ну, Ривелсея-то, конечно, нашла: и шкаф, и письмо на своё имя, а кроме того – там же, в подвале, она обнаружила толстую дверь, не то плиту, из холодного серого камня. Она была вделана глубоко в стену и держалась просто мёртво, на этот раз никакой ратлерский гнев не помог. Но Хейлер-то всего этого вообще не знал, поэтому его взору была доступна лишь общая безрадостная картина всеобщего разгрома.

- Ночное Посольство, – голос Хейлера был металлически напряжённым, – в этот раз опять смогло показать своё превосходство над нами. Несмотря на все наши приготовления, мы опять повержены. Больше всего меня бесит то, – вот здесь его голос просто зазвенел от гнева, – что они никогда! Никогда не относились к нам серьёзно! Несмотря на то, что мы не жалеем усилий, не жалеем своих людей, нам не удаётся не только усмирить Посольство, но даже достичь какой-нибудь временной победы! Чем вы можете это объяснить? Я вас спрашиваю! – Он обвёл сверкающим взглядом всех, несколько раз. Никто не хотел отвечать, пока не зазвучал наконец голос Дивайтена. Несмотря на всё, Ривелсея не могла его не зауважать. Дивайтен был человек решительный, смелый и верный, верный в самой глубине души и с принципами, не позволяющими предать.

- Дело в том, – сказал Дивайтен, – что те, из Посольства, делают с нами что-то такое, что заставляет наших людей сдвигаться. Их слова, хотя и кажутся полным бредом, но воздействуют так, что зажигают ненавистью и безумием. Я, я сам испытал это на себе, и я предлагаю перестать замалчивать этот факт.

- Я не верю! – резко оборвал Хейлер. – Я не верю, что вы все такие слабовольные и можете поддаться на какие-то идиотские слова. А если так, – кажется, Хейлер уже вышел из себя, – то я вообще распущу всю эту бесполезную организацию! Идите домой, можете ничего не делать – пусть всё погибает из-за Посольства! Но я, я – всё равно выполню свой долг!!! – заорал Хейлер. – Я слишком долго просидел здесь, в этом доме, с глупыми планами и приказами, но пусть всякие трусы и пораженцы не думают – я не забыл, как выглядит меч! Надо – я пойду вообще один, и пусть меня убьют, но по крайней мере я не сдамся, не перейду во вражеский лагерь и докажу всем, что никакие слова и никакие уловки не сдвинут с пути воина, который знает, к чему он стремится, и верит в это!

- Можешь орать сколько хочешь, Хейлер, – хмуро проговорил Дивайтен. – Твой вечный пафос и твоя горячность – это, конечно, хорошо, но ты сам видишь, чем это всё кончается. Я всё понимаю, что ты командир и что всё будет по твоим блестящим планам, но я тоже служу квайзам не первый день и имею все права говорить любую правду. Нет, твою смелость я сомнению не подвергаю, да только и я много раз ходил в атаку, и бился насмерть, и проливал силу – свою и чужую. Это замечательно, но, чтобы командовать, надо не только шлем на голове таскать, но и внутри ещё что-то иметь. Ничего не изменится, пока мы не изменим своих принципов. Я понимаю, что слышать всё это тебе не слишком-то приятно, но я хочу, чтобы ты не злился, а крепко подумал обо всём, что сейчас происходит.

- Ты не знаешь, сколько уже раз я обо всём этом думал, – огрызнулся Хейлер. – А тебя если послушать, то получается, что у нас у всех вообще нет никаких шансов. Мало ли кто там и что говорит; надо нормально воевать и сконцентрироваться на том, чтобы не поддаваться на всякие глупые уловки. Да, именно так вот, Дивайтен!

- Возможно, ты в этот раз и прав, – ответил Дивайтен. – Просто надо хорошо стараться. Вот эта девушка, – он указал на Ривелсею, сидевшую как раз напротив, – ну, про неё вообще нужно сказать отдельно: она не только не поддалась на все их дьявольские хитрости, но и вытащила нас всех из этой опасной ситуации. Я, не стыдясь, скажу честно: если бы не Ривелсея, всё закончилось бы намного-намного хуже.

- Ты? – удивился Хейлер, обернувшись к ней. Ривелсея подняла на него глаза, он смерил её долгим испытующим взглядом. – Нет, я всё, конечно, понимаю, Дивайтен, но эта девушка пришла к нам сегодня утром, а ты утверждаешь, что она спасла – СПАСЛА! – целый отряд! Твой отряд, которым я, хоть и ругаю тебя часто последними словами, но которым я всё-таки горжусь. И мне очень интересно, как же…

- Не знаю, как же, – прервал Дивайтен, – но только она не отреагировала ни на какие ухищрения Ночного Посольства, и она же положила конец всем безумным речам и безумным поступкам. Сегодня, хотя мой отряд и отличился в лучшую сторону, но я не буду лгать и хвастаться и выставлять напоказ свою собственную доблесть – это её, и только её, победа.

- Ненормально, – Хейлер обхватил голову руками. – Совсем уже ненормально всё, что происходит сейчас вокруг меня. Не знаю, насколько меня хватит, чтобы не сойти с ума. Все мои бойцы вдруг делаются пораженцами, опытные и разумные (по крайней мере, мне всегда хотелось так думать) командиры проваливают простейшие задания, а победы приносят упавшие с неба новобранцы, про которых мы даже и не знаем ничего!

- Новобранцы? – хмыкнул Дивайтен. – Возможно, эти новобранцы и не такие уж и…

- Так вот это лишний раз доказывает только, – вновь воодушевился и заговорил с жаром Хейлер, – что победу над Посольством одержать можно, и что нужны для этого не мудрствования различные, а хороший меч и отважный дух!

- Опять ты… – устало сказал Дивайтен.

- Да, опять, опять и опять! – яростно начал глава квайзов. Но тут же снова сник.

- Всё, хватит, – сказал он. – Дайте мне отдохнуть. Ривелсея, – он посмотрел на неё многозначительно и со слабым интересом, – приходи, если тебя не затруднит, завтра за час перед обедом, мне хочется с тобой пообщаться наедине. Собрание командиров проведу завтра с утра. А теперь, – он медленно поднялся и отодвинул свой стул, – все свободны.

Ривелсея, никем более не задерживаемая, во второй раз спустилась по лестнице и вышла из дома. Несмотря на то, что она была здесь героем дня, никто её близко не знал, поэтому и не подходил ни с какими вопросами. Однако, уже выйдя на улицу, она услышала, как сзади её догоняет некто, громко сопя при ходьбе. Она, уже привычная и готовая, в общем-то, почти ко всему, резко обернулась. Но нет, ничего особенно неприятного. Она узнала того мужчину, который сегодня утром (Сегодня? И бывают же такие длинные дни!) принёс ей янтарь и познакомил с Хейлером.

- Ты уходишь уже, да? – спросил он, хотя это было довольно очевидно. Ривелсея кивнула.

- А я вот хотел тебя спросить, – он приближался медленными шагами и, видимо, подбирал слова.

- Про что? – спросила Ривелсея. Вечер был тёплый, и ей было очень жарко в плаще, но снимать его тоже было нельзя, потому что ходить по улицам Анрельта с оружием вообще-то не полагалось. Ей очень хотелось как можно быстрее попасть домой к Адесту, умыться, напиться холодной воды и как следует поесть. Когда она вернулась после сегодняшнего похода, ей, конечно, выдали что-то наподобие обеда: большую холодную овсяную лепёшку, яблоко и кружку кипятка, но после такого тяжёлого дня на обед это никак не тянуло.

- Про Ночное Посольство, как там всё на самом деле было… И вообще… про тебя…

- Вроде как Дивайтен уже всё официально доложил, – отозвалась Ривелсея. – А про меня-то что?

- Да хоть что-нибудь, – сказал мужчина. – Тому, что сказал Дивайтен, я вообще не очень-то верю. Но ты не думай, что я от Хейлера в восторге, тоже ведь повезло нам с главой: говорит-говорит, говорит-говорит, а толку от всего этого – чуть. Про тебя вот хочется побольше узнать, ты ведь наш новый соратник и, судя по всему, стоящий. Я вот хочу твои взгляды узнать, что ты вообще думаешь о происходящем. Ты в такое удачное время просто попала, что никто тебя ни о чём поспрашивать не успел, а вообще-то мы, конечно, расспрашиваем. Верность ты уже неплохо доказала, доверие у меня лично к тебе хорошее. Просто… ну, как бы тебе сказать – ты ведь, наверное, пришла к нам не с таким настроением, какое у тебя сейчас. Скажи честно – да что там, я по глазам твоим вижу, что ты разочаровалась во всём этом. Так?

- Не знаю, – сказала Ривелсея. – Цель наша, конечно, благородная и хорошая, но…

- Но! – прервал собеседник. – Вот точно: с этого «но» всё и начинается! Или, точнее сказать, заканчивается: все наши великие цели, громкие и красивые слова. Они, знаешь, всё время как-то о реальность разбиваются, и вот, смотри сама, что мы имеем…

- Вижу, – кивнула Ривелсея. – Но Хейлера, по-моему, вообще во всём обвинять не стоит.

- Да? – удивился собеседник. – Да, – кивнул он в ответ. – Разумеется, не стоит. Я это понимаю, да и все это понимают. Просто, когда всё вот так вот разваливается, то всегда почему-то кажется, что кто-то виноват.

- Да, наверное, – сказала Ривелсея. – Мне кажется, надо более спокойно реагировать на такие неудачи. Всегда можно отыграться, это во-первых. И потом, – она выдержала секундную паузу, – если вдуматься, что представляют собой квайзы, то, возможно, и не стоит так однозначно…

- Ооо, куда тебя потянуло, – с удивлением заметил мужчина. – Ты хочешь сказать, что мы вообще не на той стороне, возможно, воюем? Может, и не на той, конечно, – вздохнул он, – особенно если учитывать, кто побеждает. Но тут всё не так просто: ты на Хейлера, наверное, слишком много насмотрелась, он – да, он точно фанатик, и только из-за фанатизма своего к нам и пришёл. Но мы далеко не все такие. Вот я, например, сюда вообще примкнул только потому, что данная организация предлагает шесть анреллов в год всем, кто в ней состоит, а по нашему времени это деньги немаленькие. До этого я в городской Страже состоял… Ну, ничего такого не скажу, а вот поживи на пятнадцать золотых монет в месяц, когда и живёшь не один, и налоги городу платить надо, да ещё и за владение домом плати-ка чуть не девяносто серебром каждые четыре недели – вот тогда ты наверняка поймёшь, почему я ушёл из Стражи.

- Так что, только из-за денег? – спросила Ривелсея.

- Ну, как тебе сказать… Может, и не только, конечно, я рад, что хорошее дело делаю, но если бы… ну, в общем, сама ведь понимаешь, без денег никто не служит. Хотя в Ночное Посольство я бы служить не пошёл, не по нутру оно нам всем, что ни говори, тем более за двадцать пять золотых монет в месяц.

- А за пятьдесят? – быстро спросила Ривелсея.

Он расхохотался.

- Сложные вопросы очень задаёшь! За пятьдесят ты бы и сама ведь пошла, не так, что ли? Такое жалованье разве что Верховный казначей получает, да Градоправитель. Ну, они-то не нам чета, они сами себе всегда добавят, сколько им захочется. Мы – другое дело. А всё-таки странно… – начал и не закончил он.

- Что странно? – спросила Ривелсея.

- Да вот, на тебя глядя, странно как-то становится, что ты служить отправилась в организацию воинского типа, ведь тебе – извини, конечно – но больше бы подобало замуж определиться, чем нарываться в этом возрасте на опасности разные. Или что, ни одного парня нормального в Анрельте не сыскалось? Это ему бы служить, а не тебе, если уж на то пошло! Разве нет?

Ривелсея ответила не сразу.

- Мне пока не до этого, – сказала она. – Парни-то всегда, наверное, найдутся.

- Верно. Но до чего же тебе тогда – не понимаю. Неужели на пару с Хейлером ты решила истреблением зла заняться? По мне, так на твоём месте – выбирай кого-нибудь, кто не очень противный да с деньгами тоже, да и выходи, пока другая его не оттянула. Не так, что ли?

- Нет, – ответила она. – В моём случае, по крайней мере, всё не так просто.

- Не так просто? Понимаю, – ответил мужчина. – Печальный опыт прошлых лет нам заслоняет белый свет. Ты не думай, у меня такое тоже ведь было. Ты не раскисай, главное, добиться всегда можно чего угодно, что бы там ни было в твоём прошлом. Я, вообще, к тому это говорю, что, может, зря ты к нам записалась. Нет, командир тебя, конечно, хвалил, что и говорить, ты вообще молодец, но только ситуация сейчас такая, что лучше бы и не связываться, особенно тебе.

- Особенно?

- Да, – кивнул он. – Никогда ведь не знаешь, чем всё это кончится. Умирать-то ведь наверняка не хочется тебе, а тут с этим ведь очень просто. Ты не обижайся на меня – напротив, я очень ценю твою доблесть, но просто, по-человечески – не понимаю я совсем, зачем тебе всё это нужно. Дело-то в том, – он взглянул на неё быстро и отрывисто, – что Хейлер тебя наверняка высоко оценил, а это-то и есть плохо. Он завтра тебя пригласил «поговорить», можешь наверняка быть уверена – значит, он тебе собирается что-то предложить, скорее всего, необычное. Вот я и хочу тебе потому сказать: ты поаккуратнее, на деньги сильно не зарься. Он, может, и много тебе предложит, но ведь ты головой подумай: получишь ты их, только если выберешься из всего этого. А может, не ввязываться здесь будет самым даже умным. Думай сама, конечно, но только Хейлер, он одержимый слишком, и в своей одержимости погубить может только так. Конечно, я не в интересах квайзов сейчас говорю, но ты мне просто нравишься чем-то, поэтому я и решил тебя предупредить немного. А дальше, конечно, ты уж сама, как тебе больше нравится.

Ривелсея долго не отвечала. Лицо её стало несколько задумчивым.

- Спасибо, – сказала она наконец. – Я должна подумать.

- Так ты склонна всё-таки согласиться с тем, что он тебе предложит, или как? – спросил мужчина, глядя ей в глаза так проницательно, что ей было неуютно.

- Не знаю, – ответила она откровенно. – Я часто сама не знаю, что со мной будет завтра и какое решение я вообще приму. У меня происходит это как-то… – она опять задумалась, – само, и, бывает, неожиданно. Как будто, – она улыбнулась, – искорка мелькает какая-то внутри, раз – и всё. Но деньги мне не так уж нужны, я не очень жадная вообще-то.

- Что, больше за идею?

- Да, – кивнула девушка. – Да, наверное.

- Что ж. Интересно с тобой, весьма интересно. Ты с утра, кстати, интересовалась, как меня зовут, так вот будем знакомы – Рише́т. Не желаешь, кстати говоря, со мной прогуляться? Мне просто кажется, что тебе нужны, как минимум, друзья. А я тебя могу напоить чаем, а захочешь, так у меня и вино найдётся. Выпьем за твой сегодняшний успех и пошлём в бездну всё начальство, всю эту глупую войну, стратегии и планы. Как, согласна?

Ривелсея подумала. Вообще-то она была не против и хотела бы согласиться, но усталость, тяжёлая усталость этого дня взяла верх.

- Извини, Ришет, – сказала она. – Возможно, в другой раз, ведь мы же с тобой, я думаю, ещё будем вместе работать. Но сегодня и сейчас я вряд ли могу быть хорошей компанией. Целый день на ногах, целый день с мечом в руке, в напряжении, и ничего хорошего за весь день. Мне надо отдохнуть.

- Понятно, – кивнул Ришет. – Что ж, тогда я пойду. Или тебя, может, проводить? Я могу, я не особо сейчас тороплюсь.

- В этот раз, я думаю, не надо, – сказала Ривелсея и улыбнулась слабой улыбкой – ей не хотелось обижать своим отказом этого человека.

- Ну ладно, – кивнул от. – Пойду тогда, до встречи!

- Пока, – сказала Ривелсея.

Она ещё пару мгновений стояла там же, глядя, как он удаляется, одновременно радуясь и жалея, что отказала. Потом вздохнула и зашагала в сторону по улице, туда, где из десятков факельных огоньков вытягивалась длинная светящаяся лента – анрельтский мост.

Когда Ривелсея уже почти подошла к дому Адеста, то поняла, что, отправившись сюда одна, она поступила правильно. Из сгущающихся вечерних теней совершенно неожиданно выплыл какой-то силуэт. Ривелсея (а сегодняшний день превратил её в сплошной комок нервов) резко дёрнулась от неожиданности и сделала даже рефлекторное движение, чтобы отпрыгнуть в сторону, но через миг уже сама засмущалась этому, а спустя ещё секунду уже рассмеялась, и довольно весело – перед ней, одетый в новую, синего цвета рубаху, поверх которой был накинут плащ, стоял Рилан.

- Ты чего? – спросил он.

Она снова рассмеялась.

- Идёшь вот по улице, и вдруг на тебя из-за угла напрыгивает кто-то – страшно ведь! – сказала она.

- Да уж тебе-то страшно, – улыбнулся Рилан. – Ты же отважная, ты же ничего не боишься, а не то чтобы по улицам ходить. Даже и если вечером поздно.

- Всё равно – страшно, – упрямо сказала Ривелсея, и они оба рассмеялись.

- А я вот… решил к тебе тоже в гости зайти. Если ты только не против, – Рилан, кажется, немного смущался. – Я вот каждый день всё думал: вот сегодня, наверное, придёт – а ты всё не приходишь. Понимаю, конечно, что без приглашения – это плохо, но вот я решился всё-таки. Ты впустишь?

Ривелсея с сожалением подумала, что немедленно отдохнуть ей сейчас, по всей видимости, так и не удастся. Но, впрочем, она всё равно была почему-то не очень разочарована. Хотя она сама даже осознала это не сразу, встреча с Риланом её радовала.

- Конечно, – сказала она, – пожалуйста. Ты, наверное, устал уже здесь меня ждать, да и замёрз тоже.

- Ну что ты, – ответил Рилан. – Вечер-то тёплый.

- Всё равно прости. Я, к сожалению, не могла никак знать, что ты здесь. Возможно, я и смогла бы прийти несколько пораньше.

-Пораньше? Да что ты, я даже на такое и не рассчитываю. Ведь у тебя же всегда дела, наверное, есть, я и так тебя отвлекаю. Ты ведь оттуда сейчас, да?

- Откуда – оттуда?

- Ну… С борьбы со злом. Ты же мне рассказывала в тот раз. Я всё помню!

Она снова засмеялась.

- Ну, ты скажешь! «С борьбы со злом» – это прямо звучит, как «с рыбалки» или «с рынка».

- Но я ведь прав? – спросил Рилан

- Прав, – вздохнула Ривелсея.

- И, конечно, ничего не расскажешь?

- Позже, – она мило и загадочно улыбнулась. – Пойдём.

Она достала ключ (Адест выдал ей на время один экземпляр, это было в его же собственных интересах, поскольку давало возможность не спускаться к двери каждый раз, когда приходила его постоялица, и не просыпаться от стука в дверь в том случае, если она приходила чрезмерно поздно) и, отперев дверь, пригласила зайти Рилана, а затем аккуратно заперла и замок, и засов.

В прихожей, опять-таки, было не очень-то чисто: нет, Сайя, скорее всего, проходила здесь с метлой, но Адест, как всегда, наследил своими огромными сапогами, поэтому Ривелсее было неудобно оставлять здесь Рилана. Несмотря на это, она сказала:

- Подожди здесь, пожалуйста, несколько минут, мне надо привести себя в порядок немного. Ничего?

- Ничего, – ответил Рилан.

Она вошла в свою комнатку, плотно притворив дверь. Здесь было довольно уютно: всё-таки чувствовалась женская рука, да и Адест здесь не ходил. Ривелсея спешно скинула с себя плащ и ножны, быстро убрала их в шкаф. Потратив на это ещё несколько минут, она умылась из деревянного тазика с водой, который стоял в углу. Переодеваться не стала: серые брюки и персиковая кофточка смотрелись на ней значительно лучше, нежели ставший уже для неё привычным серый комбинезон, который был ценен, в основном, тем, что не стеснял движений – и зря она его не надела с утра, но и времени тогда тоже не было! Выпив стакан холодной воды, о котором она мечтала уже несколько часов, и наскоро расчесав волосы, Ривелсея открыла дверь и сказала:

- Можешь заходить.

- Здесь уютно, – констатировал Рилан, пройдя в узкую дверь и едва не ударившись о косяк.

Поскольку кресел Адест тоже не имел (да если и имел бы, то, конечно, оставил бы себе), пришлось садиться на стулья.

- Ривелсея, – сказал Рилан, и было видно, что он немного смущается. – Ты, конечно, девушка героическая, так что я даже не знаю…

- Да ладно тебе, – возразила, смеясь, Ривелсея. – Девушка как девушка.

- Ну, тогда – вот! – Рилан ловко расстегнул застёжки плаща, извлёк оттуда большой букет фиалок и протянул Ривелсее. – Специально для тебя!

- Рилан! – сказала она укоризненно-трогательным голосом, принимая этот букет. Вазочки, разумеется, не было, в своё время её можно было бы купить у Хитрого Стекольщика, но Ривелсея этого не сделала, о чём сейчас сильно жалела. За отсутствием какой-либо подходящей посуды Ривелсея не нашла ничего лучше, как поставить цветы в тазик для умывания. Идти наверх и просить посуду у Адеста ей не хотелось, он наверняка бы спросил, зачем молодому рыцарю-ратлеру нужна вазочка.

- Ничего, – сказала Ривелсея с улыбкой. – Зато так простоят они долго. А пахнут очень хорошо!

За десять минут она всё организовала: согрела чаю, разлила его в новенькие чашечки (хоть это догадалась приобрести у Стекольщика!) и достала из своих скромных запасов сахар и печенье. Рилан не остался в долгу: он вынул из кармана мешочек с засахаренными грушами и щедро высыпал их на стол.

Чай был чрезвычайно горячим, поэтому пили обжигаясь, и пили очень медленно, и некоторое время молчали. Ривелсея думала о том, что для неё очень непривычно сидеть вот так вот с человеком, который появился в её жизни неожиданно и при этом никак не связан со службой кому бы то ни было. И ей это почему-то нравилось. О чём думал Рилан, неизвестно: он пил чай маленькими глотками, дул на него, то и дело поглядывал в окно и наконец сказал:

- Ну что, я думаю, теперь можно бы послушать о твоих похождениях?

Слово «похождениях» он произнёс с особой торжественностью и загадочно, при этом состроив таинственную гримасу, так что получилось очень смешно. Ривелсея фыркнула.

- Да можно, если тебе интересно, – сказала она, после чего, к большому удовольствию Рилана, который, наверное, уже измучился от всей её таинственности, рассказала ему большую часть того, что касалось её участия в славном деле квайзов. Рилан, как этого и можно было ожидать, слушал её с огромным интересом. В процессе своего рассказа она очень много раз заимствовала отрывки речей Хейлера, а потому рассказ получился весьма горячим, даже несколько пылким. «Разобьём», «очистим», «избавим от зла» – эти слова так часто встречались в её речи, что она и сама даже воодушевилась: несмотря на сегодняшний разгром квайзов Посольством, ей снова стало казаться, что она служит благородному делу.

- Ни-чего себе, – произнёс Рилан, когда она замолчала, рассказав практически всё. – Нет, я, конечно, думал и знал, что ты – девушка героическая, но я думал, что ты, возможно, чем-то вроде разведки занимаешься, может, поручения какие передаёшь. Даже думал – не обижайся только – что ты вообще прикидываешься, чтобы таинственность себе создать, ведь тайна-то всегда жутко притягивает. А ты, оказывается… даже поверить не могу!

- Не разочаровала? – с улыбкой спросила Ривелсея. – Ведь я теперь уже не так таинственна, правильно?

- Всё равно таинственная, – ответил Рилан. – Что-то мне кажется, что этим твоя таинственность не исчерпывается. Я, конечно, много раз уже слышал: в Анрельте неспокойно, в Анрельте неспокойно, но что тут всё так серьёзно… Посольство, значит… А почему – Посольство? Кто и куда их посылает вообще, ты должна быть в курсе?

- Не знаю, – ответила девушка. – Действительно, странно. Да и вещь эта странная. Очень странная.

- Ага, – кивнул Рилан. – Ну, если уж доходит до того, что друг друга мечом режут, то это, конечно, неприятно. Получается, в Анрельте – вообще как на большой дороге обстановочка. Да-а, – Рилан задумался. – Только… знаешь что, – он поднял на неё глаза. – Это интересно, конечно, и вообще замечательно, что кто-то такой работой, как ты, занимается, но то, что там опасно всё, – он снова запнулся. – Ведь там действительно опасно?

- Случается, – ответила Ривелсея уклончиво. Сегодняшний день она описала просто как патрулирование улицы, про стычки и встречи она не упоминала, и тем более не сказала про то, сколько силы сегодня днём при её содействии впитала земля. Ей не хотелось говорить об этом Рилану, ведь он явно представлял её совсем другой, да люди и вообще склонны воспринимать убийство как мерзость, а не как необходимость, хотя очень часто оно таковым является. Она не рассказала ни о чём таком, но Рилан оказался проницательным.

- Ривелсея, – сказал он. – Ты… я не знаю, конечно, может, это и нужно… Но только если ты в опасности в такой постоянно, я спать спокойно не смогу.

В конце этой фразы он опустил глаза на свою чашку с почти допитым чаем. Ривелсея удивилась этим словам.

- Ну что ты, Рилан, – сказала она. – Не стоит так за меня переживать. Я же там не одна, меня тоже защищают, – она улыбнулась. – А ночью всегда надо спать обязательно, к тому же ты тоже рискуешь, когда ходишь ко мне в гости по вечерам по такому ужасному, неспокойному Анрельту, нет?

Рилан не отозвался на эти слова, он сидел так же, склонив голову, и Ривелсее стало его жаль. Она наклонилась через стол и обняла его за шею, ведь он вполне уже мог считаться её другом. На это он сразу отреагировал: вскинул голову и посмотрел ей прямо в глаза. Она по-прежнему мило улыбалась. Рилан высвободил руки из-под стола и тоже, по-видимому, хотел её обнять, однако он чуть не задел кувшин с водой и, чтобы этого не случилось, Ривелсее пришлось предостерегающе вскрикнуть и отдёрнуться назад. Рилан со смущённой улыбкой посмотрел по сторонам и на неё.

- Прости, – ответил он.

- Ничего, – сказала Ривелсея. Решив, что пора бы сменить уже тему, она спросила:

- Давай, и про себя расскажи тоже. Как лошадка твоя поживает, как ты сейчас работаешь, как дела у Белтона?

Рилан, хотя и видно, что был он сейчас несколько не в себе, начал рассказывать, обычным своим живописно-смешным тоном. Рябинка – хорошо, стоит в конюшне и ест зерно, а что, спрашивается, ещё ей надо? Сам он по-прежнему живёт у Белтона и на жизнь особо не жалуется, деньги пока есть, можно и не работать, но недели через две они, несомненно, кончатся, и тогда, конечно, придётся сгонять на пару с Рябинкой в Невильн или в Келдар, но лучше в Невильн, потому что до Келдара слишком далеко. Но ничего, он всегда умеет быстро обернуться, так что неделю спустя он, скорее всего, опять сможет быть здесь. Ривелсея вдруг прекрасно поняла, в связи с чем он так рассказывает, словно извиняясь, что ему придётся уехать, и почему он так стремится вернуться как можно быстрее. И ей опять стало неловко: неужели она заинтересовала Рилана в такой мере? Ведь она же ничего для этого не делала, разве что в гости к нему она в прошлый раз, возможно, зря зашла, но тогда ей просто стало до тошноты одиноко, и надо же хоть иногда хоть куда-то пойти. Одновременно Ривелсея с большим неудовольствием вспомнила, что как раз сегодня ей есть куда пойти, что её ждёт этой ночью очень сомнительное свидание, вместо которого она с удовольствием пообщалась бы лучше с Риланом. Она несколько раз уже думала в течение дня, и даже сидя за одним столом с Хейлером, стоит ли ей соглашаться на эту очередную авантюру и не будет ли это стоить ей слишком дорого. Разум, к которому должен бы, конечно, обращаться в первую очередь каждый прошедший обучение у Великого Мастера, настойчиво говорил ей, что как раз это не очень-то разумно. В то же время, тот же самый Разум сурово упрекал её в том, чем она занимается: если бы Повелитель приказал ей уничтожить Ночное Посольство, то было бы очень правильно найти себе союзников в лице тех же квайзов, впутаться в самую невообразимую резню и гордо умереть за Орден. Но поскольку её задача – всё разведать, то и действовать, наверно, желательнее всего в этом русле. Она уже успела подумать и решить, в каком случае ей можно будет отправиться обратно, домой, в Цитадель: разведывать можно бесконечно, но должен быть и какой-то предел, не может же она всю свою жизнь провести здесь? Узнать как можно больше обо всём (а пока она узнала не так уж и много: ведь даже Рилан что-то слышал о проблемах в Анрельте, а она, надо сказать, не так уж и далеко от него ушла), понять, где правда, пролить вражескую силу (это неприятно, но какой же без этого может быть ратлер?), и после этого, в принципе, можно вернуться и доложить обо всём Совету или, если её удостоят такой чести, то Повелителю. Подобные доклады ей делать, конечно же, ещё не приходилось, но она об этом не волновалась так сильно, как не волновалась и об обратной дороге – тоже, разумеется, весьма тяжёлой. В первую очередь она думала о том, как и в каком случае она сможет покинуть Анрельт, чтобы уйти отсюда с чувством Победы, а не поражения, столь гибельного для ратлера. Конечно, было бы очень неплохо совершить какой-нибудь подвиг, но на это она особенно не рассчитывала, ведь подвиги редко подворачиваются под руку, вполне удовлетворительным она считала достаточное количество информации для Совета и отчёт о личном вкладе в эту борьбу.

- Ривелсея? – Рилан подвинулся в её сторону и посмотрел проникновенно. – Ты опять о чём-то глубоко задумалась?

- Да... Вот задумалась немного, – ответила она. – Ты чай-то пей, а если хочешь, могу тебе ещё заварить.

- Ещё не очень поздно, как это по-твоему? Я-то обычно долго не сплю, хотя скоро, наверное, уже полночь, недавно, кажется, на сторожевом посту одиннадцать раз ударили.

Он задумчиво вгляделся в плотную ночную тьму.

- Или давно?

Ривелсея с досадой вновь подумала об Адесте: ну мог бы, наверное, часы какие-нибудь у неё в комнате повесить! Не карманные же ей покупать? Карманные она если где и видела, то только в магазине, не дешевле трёх анреллов – вещь всё-таки уникальная, и почти все они с драгоценностями. А так, чтобы узнать, не наступила ли ещё полночь – этой возможности у неё вообще не было.

- Да, наверное, уже полночь, – сказала Ривелсея. – Жалко. Я бы с тобой и ещё посидела.

- Так давай. Лично я не тороплюсь.

- Я бы с радостью. Но только понимаешь, именно сегодня и практически уже сейчас мне надо идти.

Глаза Рилана округлились.

- Идти? Ночью? И куда же? – в его голосе прорезалось что-то новое, какая-то эмоция, которой не было перед этим. Пока Ривелсея соображала, как ему это сказать, он добавил:

- Вот только не говори, что это по службе!

Рилан выглядел обиженным. Ривелсея себя обругала. Как не везёт ей сегодня! И пусть даже это «сегодня» теперь уже «вчера», но не везёт, кажется, по-прежнему. Она сказала не подумав, а Рилан наверняка подумал что-то не то. Это, наверное, можно считать закономерным.

- Ты не обижайся, – сказала она. Рилан действительно выглядел несчастным, и она вообще пожалела, что открыла рот. Нужно было всего лишь распрощаться, сославшись на позднее время, а потом спокойно отправиться обратно на Серебряную улицу. Но сейчас, впрочем, было уже поздно так сделать.

- Рилан, – сказала Ривелсея как можно более мягким голосом. – Ничего личного здесь и правда нет.

- Да?

- Не веришь?

- Ты меня прости. Я вообще ведь слишком обнаглел, что интересуюсь, когда ты и куда идёшь. Но просто как-то…

- Я понимаю. Подожди, – на её лице отразилась работа мысли. – Да, наверное, я бы тоже не поверила… Тогда… Я даже не знаю…

- Нет, ты что, – Рилан, похоже, сам забеспокоился. – Я не обижаюсь, ну просто, ну ты сама подумай: поздно вечером, практически ночью, только-только пришла, и вдруг опять? Возможно, я и не…

- Я знаешь что подумала? – спросила Ривелсея, как-то неожиданно просветлев лицом.

- Что?

- Пойдёшь со мной?

От этого он даже как-то опешил. Глаза округлились ещё больше, и посмотрел он на неё как-то странно.

- С тобой?

- Ну да, – Ривелсея улыбнулась. – Мне и самой уже надоело везде в одиночку. Только, – она несколько посерьёзнела, – должна предупредить: это опасно. Не хочу подвергать тебя риску, а сама я уже привыкла.

- Опасно? А насколько опасно? Я не к тому спрашиваю, чтобы струсить и убежать. Может, просто вообще это того не стоит, а?

- Просто опасно. Не то чтобы очень, конечно. Есть вероятность, что меня (и тебя тоже, если ты со мной) убьют, а потом закопают где-нибудь в таком месте, в котором раньше чем через сто лет нас никто не найдёт. А может, просто сходим, побеседуем и вернёмся. Так что – опасность небольшая. Никогда ведь не знаешь заранее, как это будет.

Она храбрилась, и говорила, быть может, нарочно беззаботно, хотя глубокое сомнение в правильности того, что она делает, несомненно, было. Но, опять же, та «искорка», про которую она несколько часов назад говорила Ришету, сыграла свою роль: она приняла решение, а приняв, решила идти до конца.

- Однако, – сказал Рилан. – И это у тебя называется «опасность небольшая»? Нет, тебе составить компанию я, конечно, не откажусь, но можно хотя бы узнать, куда мы направляемся? Снова к твоим «истребителям зла»? Но они же, как я понял, хорошо к тебе относятся, зачем они нас будут убивать? Или, – он вновь посмотрел в окно, а потом ей в лицо, – будет стычка? Я не воин, сразу говорю. Нет, я меч, конечно, могу взять в руку, но боюсь, меня зарубят, пока я соображать буду, которая сторона у него острая.

- Нет, – сказала Ривелсея. Ей почему-то сильно захотелось поцеловать его: всё-таки он был молодец. – Я надеюсь, этого не будет. Просто идём мы не к квайзам. Сегодня у меня – в первый раз в моей жизни – ночная встреча с Ночным Посольством.

- С Посольством? – Рилан опять, кажется, удивился. – Сколько можно удивлять? Ты же только что сказала, что с ним вы боретесь?! И потом, оно ведь очень страшное какое-то, если я тебя правильно понял. Я, конечно, невежда, но после того, что ты про него говорила, я нисколько не сомневаюсь, что нас убьют, освежуют и скормят собакам, и не лучше ли вместо этого другим чем-нибудь заняться? Нет, я не трус, – добавил Рилан. – Но надо же взвешивать шансы?

- Надо, – кивнула Ривелсея. – Но шансы у меня такие, что идти волей-неволей тоже надо.

- Почему?

- Потому, – ответила она, – что мне не доставляет удовольствия, когда на меня охотится весь город. Посольство – шутить не любит, меня сегодня дважды чуть не убили.

Наступило недолгое молчание.

- Кошмар, – медленно произнёс Рилан. – Кто мне пять минут назад говорил, что работа не опасная?

- Ты, конечно, захочешь спросить, за что на меня охотятся. Так вот: не надо, хорошо? Я тебя очень прошу.

- Ладно, не буду. Только, по-моему, ты что-то важное недоговариваешь, А это важное наверняка такое, что убавляет наши с тобой шансы живыми вернуться.

- Возможно. Ты очень рассудительный, Рилан, и это – хорошо.

Рилан с трудом рассмеялся.

- Ладно, – сказал он. – Что ж, пойду с тобой и постараюсь помочь своей рассудительностью, если тебе своей вдруг не хватит. Я полагаю, давай собираться – ведь чем скорее уйдём, тем скорее вернёмся, так?

- Так, – сказала Ривелсея. – Спасибо тебе, – добавила она, положив руки ему на плечи. – Ты просто молодец.

Ей было неудобно вновь выгонять Рилана, чтобы переодеться, поэтому она просто накинула уже порядком надоевший ей плащ. Брать ли оружие – такого вопроса она себе, естественно, не задавала, а потому и меч тоже пришлось достать из шкафа.

- Это что у тебя? – тут же заинтересовался Рилан. – Оружие такое необычное? – Он мотнул головой. – Что-то я не верю уже в твои «переговоры».

- Переговоры тоже разными бывают. Бывают и такие переговоры, что верх одерживает тот, у кого меч добротнее.

- И часто они бывают? А можно взглянуть? – попросил Рилан. – Ух, тяжёлый, да неужели же ты его таскаешь? – Рилан вынул клинок из ножен. – Интересно-то как! Никогда такого не видел! А что за металл, ты в курсе? И где ты его купила?

- Нет, не в курсе, – честно сказала она. – Ну, железо, наверное.

- Нет, – со знанием дела ответил Рилан. – Железо… похоже, конечно, на железо, только оно чёрное и так не блестит. А твой блестит, всё равно как серебро просто. Не знаю, что это такое, но вещь, кажется, превосходная. Похоже, что это и не из Анрельта. Так или не так?

- Так, – ответила Ривелсея.

- Понятно. Не буду сейчас спрашивать, попытаю потом, когда придём обратно. Но уж тогда-то ты никуда не денешься и всё-всё мне расскажешь, так и знай!

- В виде награды за почётный эскорт?

- Нет. Просто так, – сказал Рилан, смутившись. – Эскорт из меня неважный: у тебя оружие самое что ни на есть настоящее, а я – ну, разве что в зубы двинуть могу.

- А что, приходилось?

- А то! Парень-то я мирный, но бывает, прицепится кто-нибудь: или деньги давай, или рубаху давай, или всё вместе давай. А бывает, они и сами не знают что, но давай. В таких случаях самое первое дело – дать в зубы, а потом уже обычно всё решается: либо они сбегут, либо я, если их очень уж много. В Анрельте-то редко это бывает, несмотря ни на что: тут Стража повсюду, ну а в таких районах, где её мало, я обычно не бываю. На Стражу лучше не нарываться, и это все понимают: за простую драку, если попадёшься, они выбор обычно предоставляют: либо десять монет штрафа, либо четыре месяца в тюрьме. Ну, а за убийство-то лет семь, не меньше, либо сразу повесят, если так Градоправитель решит.

Ривелсея усмехнулась. Идиллия просто! Но, несмотря на эту идиллию, всё равно спокойствия в Анрельте сильно не хватало: она сама сегодня видела, как люди на них косились. Крупный город есть крупный город: всё что угодно случись – никто не удивится, все уже привыкли.

- Да, я понимаю, – сказал Рилан, – нам с тобой Стража не поможет. И вообще ей лучше не попадаться: по ночному времени обыскать могут, а ношение оружия – два часа допроса плюс пятнадцать монет штрафа, опять же. Пойдём уже, а то, пока мы тут обсуждаем, светать скоро будет!

- Пойдём. Держи, герой, – она протянула ему свой кинжал из Невильна. – Отобьёшься, если что. Или припугнёшь хотя бы. Лучше, наверное, чем в зубы-то давать?

- Наверное, лучше, – рассмеялся Рилан. Посмотрел на кинжал, затем на меч Ривелсеи, и задумчиво констатировал:

- Тридцать монет…

Тридцать монет – это почти анрелл, отдавать столько в пользу Градоправителя не хотелось, поэтому вышли тихо и передвигались так, чтобы не очень-то привлекать внимание.

- Если встретим патруль, то главное – спокойно, – поучал Рилан. – Не дёргаться, иначе точно остановят. И поменьше серьёзности: надо делать вид, что мы просто с прогулки припозднились, а вот когда выглядишь слишком сосредоточенным, то это Стражу нервировать начинает. Я один раз шёл вечером, думал о чём-то, и вот лицо им моё не понравилось. Меня двадцать минут пытали, куда мне надо и почему я такой странный хожу.

- Кошмар, – посочувствовала Ривелсея. – Ладно, будем действовать смелее.

Два раза они натыкались-таки на патруль, но их пропускали: очевидно, думали, что парочка возвращается домой. Для пущей наглядности Рилан приобнимал Ривелсею за плечи, а пару раз даже опустил руки ей на спину и ещё ниже. Вскоре они были на Серебряной. Минут десять искали этот дом, в ночном чёрно-фонарном мраке она далеко не сразу смогла его опознать по своим дневным воспоминаниям. Они спокойно шли вдоль дороги, как вдруг Ривелсея вздрогнула всем телом и повернула голову назад. Да, точно, именно здесь несколько часов назад было побоище. На дороге валялись листья и трава, но она знала: это для того, чтобы не видно было пятен силы, и от этого, да ещё от осознания, что где-то здесь могут лежать два человека, убитых ею (ведь могли же их ещё не убрать? А если и убрали, то наверняка не стали через весь город тащить, а где-нибудь поблизости зарыли), становилось как-то мерзостно-неприятно на душе.

Дом был чёрной и мрачной громадой и выглядел как-то устрашающе, Ривелсее стало не по себе от его вида. Заходить туда совсем-совсем не хотелось, однако дверь на этот раз была открыта, а на столе, который был подвинут прямо к двери, лежала свеча и огниво.

- Ого, так нас ждут, видимо, – произнёс Рилан. Он заметно нервничал, и Ривелсея его прекрасно понимала. Чтобы рисковать всё время и спокойно, нужна некая привычка.

Она высекла огонь, комната осветилась. Ничего, кажется, не изменилось с прошлого раза, и стоит всё там же. Однако, кроме предметов, свеча ничего не высветила: дом был пуст.

- А почему никого нет? – спросил Рилан.

Ривелсея догадывалась почему. Она молча подошла к знакомому ей уже шкафчику и открыла его коварные дверцы. Внутри была пустота и тьма, впрочем, неполная. Откуда-то снизу распространялось слабое пятно света, из чего можно было сделать вывод, что там, наверно, кто-нибудь есть.

Глава 25

Она чего-то такого и ожидала: вряд ли члены Ночного Посольства будут сидеть в комнате и громко веселиться. А вот бедняга Рилан был ошарашен. Ривелсея, потратив на это лишние десять секунд, притянула его к себе и прижалась губами к его щеке.

- Не бойся. Давай за мной, – сказала она, улыбнувшись в пламени свечи.

Она шла впереди, он сзади. Но на половине спуска он, на миг прижав её к стене, протиснулся вперёд. Лицо у него было серьёзным, совсем не таким, каким обычно. Свечка чадила и много раз чуть не гасла, однако кое-как удалось спуститься до конца так, чтобы не навернуться с лестницы. В момент, когда она кончилась, в смутном блеске нескольких свечей впереди что-то обозначилось, но что именно, Ривелсея никак не могла видеть за спиной Рилана. Когда же он отодвинулся немного в сторону, то увидела и она. Штук двадцать свечей освещали помещение, у правой стены стоял длинный стол, а рядом с ним, по ту его сторону – небольшой диванчик, покрытый чем-то мягким, и на нём кто-то сидел.

Ривелсея снова выдвинулась вперёд и первой сделала несколько шагов в ту сторону. Кроме них двоих, здесь находилось ещё трое. На диване полулежала женщина. Увидев их, она привстала и села прямо. Мужчина с капюшоном на голове, из-под которого виднелся шлем, сидел, внимательно глядя на них, рядом с женщиной. Наконец, в стороне находилась девушка, которая смотрела как-то настороженно, чтобы не сказать испуганно.

- Приветствую, – сказала женщина. – Приветствую тебя, Ривелсея. И твоего спутника тоже, конечно же. Рада, что ты пришла, ты поступила самым правильным образом, иначе это всё могло бы кончиться, – она махнула рукой, – совсем нехорошо. Прекрасно, что ты откликнулась на моё предложение. Давай, прошу тебя: садитесь, располагайтесь и, главное, не нервничайте, здесь и сейчас против вас ничего не злоумышляют.

Она кивнула на два стула с высокими спинками, стоявшими по ту сторону стола. Стулья были мягкие, обитые какой-то хорошей материей. Они сели.

Окон не было. Хотя, конечно, и на улице было не светло, но какая-то оторванность от мира здесь ощущалась. Пламя свечей колебалось, свечи были жёлтые, а свет от них – тёплым.

- Как же я рада, – повторила женщина. – Надо познакомиться, я полагаю: я – И́рса, та, кого и называют ещё Стрелой-в-Тени. Сразу говорю: я сделала совершенно нелогичный шаг, придя сюда на встречу с вами, и Терон, если бы он узнал об этом, жестоко бы меня отругал. Да, Ривелсея, я рискую, придя на встречу с тобой практически одна. Вот, – она указала на мужчину, – вот сидит мой Мститель, а больше я никого с собой не взяла. Мститель день и ночь ходит за своим господином, он оберегает мою жизнь, и отказаться от его услуг у меня даже нет права. Вы его не бойтесь: да, драться он, конечно, умеет замечательно, но совсем не агрессивный, пока мне ничего не грозит. Обращаюсь к тебе, Ривелсея: ты готова говорить мирно и по-хорошему?

- Да, готова. Я сейчас тоже не агрессивна, день выдался такой, что хотелось бы расслабиться. Рада приятному знакомству.

- Замечательно. Слово ратлера внушает мне доверие, а то я уж совсем заволновалась, когда увидела, как входят двое рыцарей Разума. Итак, будем вести себя, как добрые приятели, и постараемся понять и помочь друг другу, насколько это возможно!

Ривелсея сидела, и глаза её медленно расширялись, а мысль судорожно металась, ничего не находя. Как?! Каким образом, откуда? Кому, где и когда она могла проговориться, и как вообще могло случиться так, что её раскусили? Никому, кроме Адеста, она не сказала, что она ратлер, вообще никому в Анрельте! Стекольщик – не знал, догадаться не смог бы точно. Хейлер или кто другой из квайзов тоже не знал. Догадаться… Возможно, что её победы заставили задуматься, но – тоже вряд ли, и потом, квайзы не могли ничего выдать Ночному Посольству. Оставался один Адест. Но – неужели? Неужели предательство даже в рядах союзников? Либо запугали, либо обманули, он не настолько ведь, наверное, морально стоек, чтобы…

Внезапно, ещё раньше, чем Ривелсея успела додумать эту мысль, до неё дошло, и она даже тихо застонала от досады и от злости на саму себя. Зачем она такая глупая и как можно было вообще попасться в эту ловушку? Она всё вспомнила: днём, в этом же доме, наверху. Шкафчик с несколькими книгами, которыми не заинтересовался никто, кроме неё. Ну хорошо, можно было полистать и посмотреть, но кто, спрашивается, толкал её на то, чтобы забирать книгу с собой? Книга-то и сейчас лежала дома у Адеста, в шкафу, но только поправить что-либо было уже поздно. Конечно, из всех книг она взяла именно «Молот Настенарта», не считая обычной книги по военному искусству, а остальные так и остались стоять там же. По факту пропажи именно этой книги вполне естественно можно было догадаться, кто мог её взять, ведь имя Настенарта знает далеко не каждый. Это же надо так сесть в лужу. «Не лги никогда и не бери чужого», – так учил её Повелитель, и учил хорошему, только вот ей не хватило ума последовать его совету.

- Что же? – спросила с улыбкой Ирса. – Не ожидала? У тебя очень показательная мимика, ну хотя я понимаю, что это, наверное, тебя должно ошарашить. Ничего, сама понимаешь, вечно таиться не получится ни у кого. Виновата не только книга, хотя, конечно, взять её было большой оплошностью, но и весь твой стиль поведения. Квайзов мы разгромили, и разгромим с лёгкостью ещё пару раз, если потребуется, но вот ты сегодня стала проблемой. Зенрис, Готед, Шанир, Кунисан, Ратес, Иварон – мы, на самом деле, небольшая организация, нас всего не больше трёхсот человек, и потерять шестерых в один день – это много. Очень много. Мы к такому не привыкли, а особенно не привыкли к тому, чтобы столько жизней уносил один человек и оставался безнаказанным. Несмотря на все действия квайзов, никто, кроме этих шестерых, больше не пострадал. Только вот ещё защитник дома Зенриса, он тоже меня волнует: скажи честно, его есть смысл разыскивать на земле, или его душа отлетела в бездну? Всё-таки он тоже наш, и его подобает найти, если это возможно. Нам это не удаётся, потому я и спрашиваю, чтобы поиски не были бессмысленными.

- Не стоит искать, – сказала Ривелсея, подумав о том, как неприятно, когда тебя находят бывшие свои.

- Понятно, – вздохнула Ирса. – Не переживай, тебя никто не обвиняет. Покойный Зенрис, надо сказать, был не очень-то умён. Нет, он знал, как обращаться с деньгами, но плохо умел обращаться с людьми. Он расположил тебя плохо к Ночному Посольству, навредил себе, всем нам, и сам же поплатился. Я хочу только сказать, что именно из-за тебя возникли основные проблемы. И дело не в том, чтобы тебя нельзя было победить. Нам приходилось убивать арбалетами не только тех, кто не носит доспехов, но и тех, кто их носит, да и другими способами тоже… Однако (и заметь, это была моя идея) мы решили выяснить, кто ты и чего тебе нужно. Как видишь, первое мне уже удалось. Ну, а что со вторым? Я, честно сказать, про Орден ратлеров знаю так себе, не очень-то много, ведь вы о себе не трубите, хотя и не скрываетесь особо. Но я знаю вполне достаточно, чтобы понять: с одной стороны – квайзы с их жаждой истребить нас всех, с другой – Венец Рейлинга с бесконечными безумствами, городская Стража, внутренние предатели – с меня лично и так достаточно, конфликт с вашим Повелителем нам совсем не нужен. Опять же – я лично мало что знаю, однако, хотя он находится далеко и явно себя не проявляет, я имею представление о том, что он – серьёзная личность. Мы знаем про ратлеров всё-таки чуть-чуть, вы немного ненормальные там все, – Ирса улыбнулась, – но в бою ужасные, это уже в поговорки вошло. Так вот, исходя из всего этого, я и думаю, что нехорошо нам ссориться, и если можно как-то решить вообще эту проблему, то я готова сделать шаги к взаимопониманию. Извини, если пытаю слишком бесцеремонно, но ты не скрытничай, говори лучше сразу, что Повелителю нужно от этого города и от Ночного Посольства в частности? Надеюсь, он не намеревается истребить нас под корень; если же нет, то, я думаю, можно обговорить детали. Его руки длинны и сильны – но и наши, и наши тоже. Говори не стесняясь, Ривелсея, ты никого не предаёшь, а напротив, выступаешь сейчас как посланник Ордена; мы готовы, возможно, даже пойти на уступки – разумеется, обоснованные, ведь пойми: убить тебя – это значит… Ну не то чтобы бросить вызов, но, по крайней мере, усилить внимание с вашей стороны к нашему городу. А вот этого нам как раз и не надо. Итак, давай говори прямо. Чего желает Повелитель?

Ривелсея задумалась, перебирая в уме все возможные варианты ответа, и наконец сказала просто:

- Ничего особенного. Порядка. Всего лишь – порядка, его у вас тут сильно не хватает.

Ирса буквально зашлась от смеха. Её смех был захлёбывающимся, низким и очень задорным.

- Вот это я называю – фанат одной идеи! Конечно же – порядок, порядок и порядок! Его мы всегда и во всём наведём, а где его нету – всё силой зальём! Ведь это и есть ваш девиз, нет разве? Но дело в том, – сказала Ирса, посерьёзнев, – что мы ведь тоже хотим порядка. Наши цели совпадают. Ночное Посольство как раз и выступает за порядок, за настоящий порядок. Если бы я теперь сказала «но нам мешают всякие тупые болваны» – это, конечно, выглядело бы слишком примитивно и смешно. Но нет: нам они не мешают. Да и никто не мешает, нам просто нужно подготовиться.

- К чему? Захват города, свержение правителя, установление безвластия в целях уничтожения законов?

- Ох, – только и смогла сказать Ирса сдавленным голосом. – Нет, я, конечно, понимаю, что идеи всегда изменяются, когда их передают люди, но не до такой же степени! Это же надо, до чего пошло звучит то, что ты сейчас сказала! Неужели можно и правда думать, что это – наша цель? Неужели мы похожи на полных отморозков и дураков? «Свержение правителя»! «Захват власти»! «Над миром» ещё надо прибавить, чтобы ещё тупее звучала наша цель! Безвластие – ну что может быть лучше? Ни законов, ни правил нет, а правило только одно: если у меня топор есть, а у тебя нету, то отдавай-ка ты мне свои деньги! На улицу выходишь и не знаешь точно: просто тебя ограбят, или ещё и убьют. Это преступление против порядка, да и против людей вообще! Нет, мы хотим – поверь мне, Ривелсея! – вовсе не этого! Я понимаю: наверное, кто-то из наших, или из квайзов, ещё лучше, объяснил тебе, как умел, то, что узнал понаслышке – а уж хуже этого вообще ничего быть не может! Объяснил так, как воспринял на своём уровне, ведь для многих «изменения в жизни» связываются только со свержением власти. Тупость большинства людей – это страшная беда. Начни говорить о свободе – «это значит, можно налоги не платить», начни говорить про долг – «опять, значит, хотят налоги увеличить!» Всё, большего они воспринять не способны, хоть умри тут перед ними! Ты не согласна?

- Да, в этом истина есть, – кивнула Ривелсея.

- Ты разумная девушка. Ты умный человек, ты должна это понимать. Всё, что мы говорим и делаем, потом всегда истолковывают против нас. Тебе ли не понять, что такое – идея, и что такое – её донести? Не будем разбирать, как я отношусь к вашим принципам, но ведь тот, ваш, про которого книга-то написана, он ведь тоже (я книгу читала немного, знаю) с непониманием всю жизнь боролся, разве нет? Да потому что сильные идеи с трудом входят в стандартные мозги, тут квайзам проще: «Истребим Ночное Посольство!» Все поняли? Да, все поняли! Даже старый пенёк, и тот всё понял, слишком уж просто и понятно!

- Что-то мы всё вокруг да около, – сказала Ривелсея. – Про квайзов я знаю уже. Вы-то чего хотите?

- И правда, заболталась, – согласилась Ирса. Её глаза блестели от свечей, и у Рилана тоже блестели, да и у неё самой, наверно. Сколько прошло времени? Может, тридцать минут, а может, почти час. – Но хочу всё равно отложить разговор о главном: надеюсь, вы не возражаете против позднего ужина? Мы же не враги всё-таки, позвольте проявить гостеприимство. Вы пришли сюда, устали, наверное, за день, да и я тоже. Достань нам всё, – обратилась она к девушке, которая, видимо, за этим здесь и находилась.

Та быстро и ловко достала из-под стола корзину, покрытую крышкой, и с большой скоростью расставила всё на столе. Трапеза была не слишком шикарная, но, впрочем, неплохая: белое мясо, белый мягкий хлеб и молоко, густое и холодное.

- Я предложила бы вина, – извиняясь, сказала Ирса, – но ведь совершенно невозможно, чтобы вы выпили моего вина, не задумавшись об отраве. Такая уж это вещь – вино: его наливают за здоровье, им поминают умерших, им же подносят последний кубок тому, кто ещё не знает, что он – последний. Поэтому будем пить молоко и не думать ни о чём дурном.

Делать нечего, отказаться было неудобно, и они стали есть. Ривелсея незаметно подносила каждый кусок к носу и вдыхала, и осторожно пригубила в первый раз молоко. Она знала немного в этом толк и боялась почувствовать – есть, есть такая особая горечь в еде, тонкая и малозаметная, но почувствовав которую даже кончиком языка или носа, есть и пить никак нельзя. Но этого вкуса не было, и через пять минут она почти уже окончательно успокоилась. Улучив время, когда Ирса стала что-то говорить девушке, она наклонилась к Рилану.

- Ну как ты? – спросила она в самое ухо. – Тяжело, как видишь, на такой работе. Но кормят хотя бы…

- Да я ничего вообще не понимаю! – честно признался Рилан, также ей на ухо. – О чём вообще вы говорите, я же вообще не в курсе! Какие-то погромы, войны, убийства – кошмар один, одним словом, неужели же всё это на самом деле происходит? И про тебя что-то всё, а я, опять же, не понимаю: что за повелитель-то вообще? А орден – это что? И вообще, Ривелсея – я себя полным дураком чувствую, ты ведь мне ничего не рассказала. А почему хотя бы нас с тобой за рыцарей приняли? Может, хоть это объяснишь?

Он придвинулся плотно ухом к её губам, ожидая ответа.

- Ничего, – шепнула Ривелсея, – рыцарь – это формальность. И это хорошо, что она о тебе так подумала. Ты, если она что спросит, просто скажи: «Я служу Повелителю», или «Главное – действовать разумно», и всё будет нормально.

Ривелсея как в воду глядела. Только она успела это договорить, как Ирса снова вступила в разговор.

- Всё-таки предлагаю немного расслабиться, поговорить о жизни. Я вот, например, в Ночном Посольстве уже двадцать лет работаю, ну у меня и выбора особого не было, меня отец привлёк сюда чуть ли не с детства. Помню, ещё в десять лет я бегала где-то, за кем-то подсматривала и бумажки разные передавала. Забавно только то, что отец-то был простым счетоводом, а я-то вот смогла продвинуться до Хранителя, а это всё-таки…

- А, так же, как Старэл? – спросила Ривелсея, с трудом вспомнив это имя, прочитанное ею в переписке Зенриса.

- Старэл? А откуда ты знаешь Старэла? – насторожилась Ирса.

- Я много чего знаю, – ответила Ривелсея: ей очень хотелось, чтобы всякие, пусть даже случайные, сведения подняли ей хоть немного престиж, ведь как-никак ей приходилось сейчас говорить за весь Орден, и ей очень хотелось не уронить марку.

- Вижу, – серьёзно сказала Ирса. – Но не понимаю. Надеюсь, он ещё жив? – она прямо-таки напряглась, и Ривелсея, чтобы не мучить её, поспешно кивнула.

- Страшно с тобой. Сидишь-сидишь, и вдруг – как будто молотом по голове получишь.

- Ратлерский стиль, – улыбнулась Ривелсея.

- Именно так. Только стиль у вас, на мой взгляд, чересчур тяжеловесный. У нас всего-то четыре Хранителя вместе со мной, так что, пожалуйста, не надо, и так – семь человек за день; или ратлерская жажда силы всё ещё не удовлетворена до сих пор?

- Ну, не надо так, – Ривелсея вздохнула. – Ратлеры не звери, а карикатура на нас, между прочим, такая же почти, как и на вас. Я понимаю, кто мы в широком восприятии: страшный, здоровый и тупой мужик с секирой зверски зарубит любого, кто встанет на пути, не разбираясь и не очень-то задумываясь. Однако – что касается порядка, то это у нас хорошо устроено, и нечего всё время говорить про методы, потому что методы у всех одинаковы. Если кто-то мутит воду слишком сильно и не признаёт разумных доводов, то, конечно, что же тут поделаешь! Но в Анрельте-то, между прочим, именно мы навели порядок в тот раз, когда…

- О да, – ответила Ирса. – Что касается того раза, то здесь вам спасибо и поклон, потому что тогда это было очень уместно. Весь город был в развале целый месяц, без вас было бы дольше, ну а то, что лишние полтысячи могил после ухода ратлеров пришлось вырыть – это, конечно, мелочи.

- Хватит критики. Давайте поговорим про Ночное Посольство.

- Извини. Конечно же, я увлеклась. Но дело в том, что все вы – и ратлеры, и квайзы – вы все живёте войной. Уничтожить, разгромить, утихомирить – убить, убить, убить! Но это – не тот путь, он ведёт в тупик!

Чем дальше, тем меньше Ривелсея стеснялась, и появлялось в ней какой-то мощное противоборствующее чувство, и оно рвалось наружу.

- Проповедь? «Мы не хотим войны»? Но я уже слышала такое, и не так-то давно.

- Да. Готед… Ну, он был мастером своего дела, но я всегда говорила ему: не будь таким поспешным. Он, я понимаю, не очень хорошо, наверное, объяснил, потому что торопился.

- Куда? К обеду не опоздать? Из-за него меня сегодня чуть не убили квайзы.

- Теперь ты нас обвиняешь. Мы, может, перед тобой немного и виноваты – это в части того, что касается Зенриса, но никак не в части того, что касается войны. Ты всё ещё не понимаешь нас, – вздохнула она. – Мы готовы были бы много раз перед тобой извиниться и даже молить тебя о прощении, если бы на тебя напали безвинно, если бы ты была чиста от войны, – она помедлила, – и от силы. Честь тебе и хвала, если только здесь есть за что: знаменитый ваш молот Настенарта прекрасно обработал твой разум, теперь он недоступен ни для чего, ни для какой истины, которая исходит…

- От неразумных, которые, сколько бы ни кричали, что не хотят войны, сами всё равно только и делают, что воюют и убивают? Великий Орден ратлеров мог бы легко навести порядок в вашем обширном городе, а если пока этого и нет, то не потому, что у нас чего-то не хватает, а только потому, что это сейчас, видимо, не самая приоритетная задача. Однако, как видишь, Орден уже заинтересовался Анрельтом, а поэтому можно надеяться, что в ближайшее время всё это будет…

- Но только тогда, конечно, – попыталась прервать её Ирса.

- Не стоит думать, – добавила Ривелсея, – что рука, день и ночь подписывающая приказы об убийстве, совсем-совсем чистая от силы: нет, это ещё хуже, поскольку воин, рискуя жизнью, искупает часть своей… – она сделала паузу. – Нет, я не скажу «вины», вина в том, чтобы сбивать людей с ясной дороги, а избавлять общество от таких вот личностей – это виной считаться не может!

Произнеся эту громкую фразу, Ривелсея оглядела своих собеседников. Мужчина рядом с Ирсой сидел, подняв несколько голову над столом и сосредоточенно на неё глядя. Сама Ирса смотрела как-то печально.

- Не горячись, пожалуйста. Поспешность часто бывает роковой, поэтому – не надо. Мы спорим как представители разных кланов, вместо того чтобы просто подумать. Это неправильно.

- Подумать – над чем?

- Подумать… – Ирса снова вздохнула. – Над тем, что происходит сейчас. Люди, в своём абсолютном большинстве, потеряли свою свободу. Люди перестали, давно уже перестали думать заново.

- Думать заново?

- Да, именно так. Слишком много вокруг расплодилось различных правил, и худшие из них – те, что учат мыслить.

- Попонятнее? – попросила Ривелсея.

- Когда человек начинает мыслить, то всё обычно заканчивается сразу же, как только он наталкивается на первое из таких правил. Иногда человек, целыми днями танцуя в бешеном однообразном круговороте, всё-таки задумывается, например: зачем он должен утром бежать из дома, чтобы весь день ворочать камни на стройке, или почему он должен отдавать чуть ли не все деньги в городскую казну, или жить с теми людьми, которые ему совсем никак не близки.

- То есть, это значит, что ничего этого он делать не должен?

- Стоп, – Ирса предостерегающе подняла палец. – Вот здесь-то и начинаются ошибки и трудности с пониманием. Я постараюсь всё-таки объяснить тебе не так, как объясняют другие, а так, как мы действительно это понимаем. Дело не в том, должен он или не должен – если я ставлю вообще такой вопрос, я не настаиваю на решении, решать-то он должен сам. Я лишь говорю о том, что нет ничего хуже, чем если в таких своих размышлениях он натыкается сразу на скорбно-тупое «я должен», и на этом всё заканчивается. Ведь даже если он решится и задаст себе вопрос, зачем он вообще здесь живёт, то и здесь обычно всё довольно-таки печально: его ум мечется и чувствует себя неспокойно до тех пор, пока он, опять-таки, не наткнётся на подобную идею, плавающую в воздухе и общедоступную, ту грязную идею, которая, несмотря на всё, нужна ему всё-таки, как подстилка для лошадки.

- Да, но идея существует не одна, – ответила Ривелсея. – При всём их множестве он может выбрать то, что его больше всего привлекает и что наиболее разумно.

- Разумно, – вздохнула Ирса. Она, похоже, стала осознавать нереальность всех своих попыток сбить Ривелсею с крепкой позиции. Практически отчаявшись в этом, она вдруг обратилась к Рилану.

- Вот ты, – сказала она, – скажи, пожалуйста, что ты насчёт всего этого думаешь?

Рилан не подвёл и ответил точь-в-точь то, что посоветовала ему несколько минут назад Ривелсея:

- Я служу повелителю, и главное – это действовать разумно.

Ривелсее даже стало жалко Ирсу. Она, похоже, решила, что имеет дело с такими тупицами, с которыми даже незачем и говорить. Лицо у неё сделалось почти что скорбным, и Ривелсея из этого решила, что для Ирсы этот разговор действительно очень важен. К тому же, нельзя было забывать о том, на что она шла ради разговора с ней, Ривелсеей. Конечно, с одной стороны, всегда следовало ратовать за Орден и за его крепкую, жизнью выстроенную мораль, но с другой – найти компромисс было важно: это могло дать ей новые сведения, и к тому же ещё ей очень не хотелось, чтобы за ней продолжали охотиться. Все честные способы Посольство уже исчерпало, теперь, похоже, остались только эффективные. Легко, очень легко: пара дротиков с каплей древомути – и нет никакой девушки Ривелсеи…

- Мне хотелось бы – пусть я даже хочу слишком много, но это необходимо – услышать немного про ваши действия, замыслы и планы. Потому что, сравнивая наши взгляды на жизнь, мы начинаем философствовать, а в этом мы всегда разойдёмся…

- Да, – Ирса провела ладонью по столу, – я тоже так думаю. Хорошо, я возьмусь за это и расскажу тебе то самое главное, что заключает в себе Ночное Посольство.

И здесь её голос изменился, перешёл в громкий и страстный шёпот.

- Я говорила тебе уже: люди становятся всё более неразумны, и никого это почему-то не заботит. Вот что страшно. А неразумность быстрее всего ведёт к страданиям.

Ривелсея кивнула.

- И вот поэтому мы решили: всему этому вскоре должен прийти конец, – веско сказала Ирса. – Человек глуп, человек слаб, но он пойдёт за нами, потому что у него нет выбора, а мы приведём его к той свободе, которая пока доступна лишь нам.

Глаза Ирсы зажглись; очевидно, она говорила сейчас то, что действительно думала, и Ривелсее было интересно.

- Мы сейчас все живём, – Ирса вздохнула, – в мире слёз, мире судорог, мире огня. Внутренний огонь воспламеняет всех, и поэтому, не имея никакого ума и никакого понимания, люди бьются все вместе в страшной агонии, и потому всё так печально.

- Так было всегда и идёт давно, – сказала Ривелсея. – Очень-очень давно, сотни и тысячи лет. Я не верю, что это может измениться. Тем более, что не так уж всё и плохо, если вдуматься. Жизнь – это сложная вещь, всё зависит от того, как к ней подойти, а неразумие большинства требует лишь того, чтобы им дали знания.

Ирса, похоже, не слушала: её собственная речь увлекла её.

- Мы дадим это людям! – провозгласила Ирса. – Мир слёз отомрёт, и отомрёт очень скоро. – Её шёпот стал тихим. – Всё закончится тогда, когда наступит День дня-и-не-дня. В этот день закончится мир слёз и придёт мир заката, вечного заката и тишины, которая никогда не кончится. Это будет мир тихий и спокойный, где все будут жить не по этим безумным законам, а по самым естественным принципам.

- Все? – спросила Ривелсея. – Что-то я не понимаю вашей идеи. Поверьте, люди не такие, чтобы резко измениться. И к тому же, – секунду подумав, она сформулировала главный вопрос, – зачем вам это надо?

- Мы живём в осквернённом мире. И потому хотим изменений. Этот мир слишком горяч, и он будет постоянно кипеть и страдать, пока не погибнет всё. Гармонии не может быть в огне, мы предлагаем тишину.

- Ну вот что, – сказала Ривелсея, и голос её прямо-таки налился решимостью и мощью рассудка, – из всего этого я не понимаю, к сожалению, ничего, кроме одной вещи: Ночное Посольство пытается странными непривлекательными сказками заморочить головы людям. В данный момент – мне. Ирса, мы с самого начала условились говорить дружелюбно, чтобы прийти к согласию. Что ж, дружелюбно говорить – это приятно, но что касается согласия, то ты не говоришь ничего конкретного, с чем лично я – и Орден – могли бы согласиться. Ночное Посольство может сколько угодно радовать себя радужными перспективами и мечтами, но Орден ратлеров этим не склонен заниматься! Если бы всё дело было только в мечтах, разумеется, никого бы это не волновало, но Орден сейчас встревожен тем, что вы убиваете людей!

- Никогда, – Ирса неожиданно нахмурилась. – Практически никогда мы не убиваем тех, кто не пролил бы силы наших братьев. Убийцы – квайзы, а не мы.

- Как бы то ни было, – лицо Ривелсеи тоже стало резким, – в беспорядках в этом городе, в любом случае, виноваты вы!

- Беспорядках! Да ваш порядок давно уже прогнил, неужели до сих пор не понятно? Постой, – она подняла руку в примиряющем жесте, чтобы не было возражений. – Ты просто ещё не понимаешь, зачем я тебя позвала, Ривелсея – поверь мне, я не настолько глупа, чтобы практически одной прийти на встречу с двумя ратлерами только для того, чтобы самой проповедать тебе догматы Ночного Посольства.

- Да? – в мозгу Ривелсеи тут же взметнулась мысль об угрозе и опасности, ведь мало ли чего можно ждать от этой женщины? Темна и, наверное, очень опасна – так же, как и Ночное Посольство.

- Да. Нужно сказать – я только совершенно не знаю, почему это так, – но ваш Повелитель совсем не глуп, он каким-то образом предугадывает самое главное и важное. Я тоже кое-что знаю, и знаю, что ратлеры в Анрельте тринадцать лет практически не появлялись. Теперь же он решил послать тебя – именно тебя, и тебе, я скажу честно, скорее сильно не повезло, чем повезло. Не знаю даже, сколь велики твои полномочия и как у тебя с поддержкой, но, однако, осмелюсь предположить, что поддержки у тебя не очень много, скорее всего. Надеюсь, что ты не собираешься одна бороться со всеми, это бесполезно и, – она усмехнулась, – и неразумно. Ночное Посольство – да, мы очень долгое время переживали сложные времена, но сейчас нас уже не остановить! – она взглянула на Ривелсею резко и почти что гневно. – Близится День дня-и-не-дня. После этого всё изменится, Ривелсея, и в этом нет ничего плохого – ты должна понять. День дня-и-не-дня – к этому мы готовились, о да, мы готовились очень долго. Хафрелос, создавший Посольство, очень хотел дожить до него, но не дотянул с небольшим три столетия. День-и-не-день – это начало того нового, о чём я уже говорила, и конец всякого безумия.

- Я не понимаю. Ты говоришь – уже скоро. Что скоро?

- Я почему-то надеюсь, что ты нам поможешь. Почему-то надеюсь и думаю, что ты разумнее и квайзов, и многих ратлеров.

- Я – должна помочь? – удивилась Ривелсея.

- Да, очень бы хотелось, – кивнула Ирса. – Я очень хочу, чтобы ты нам помогла. Ты, к сожалению, не можешь понять, что такое День-и-не-день, но поверь, это дело великое и благое. Однако – возможно, я и зря раскрываю тебе это, но мне почему-то хочется это сказать – мы хорошо уже подготовились, и День-и-не-день придёт раньше, чем кончится этот месяц, и этот месяц станет знаменательным.

Ривелсее стало интересно, и одновременно ей стало не по себе. Было здесь что-то странное, загадочное и страшное, в этом надо было разобраться. И страх тоже откуда-то наползал, он был связан с тем, что её, кажется, тянуло куда-то в грязный и чёрный круговорот, куда ей совсем не хотелось. Квайзы, Хитрый Стекольщик, ратлеры; Ночное Посольство, Адест, Венец Рейлинга; «Молот Настенарта», Хейлер и загадочная Ирса, – всё это бешено крутилось перед её глазами, и требовалось как-то из этого выбраться, потому что Ривелсея чувствовала: всё это становится слишком опасно. Совет Разума, что ни говори, предложил ей больше, чем ей самой хотелось. Защищать Орден и помогать в установлении порядка – несомненно; но, кроме того, носить оружие не снимая, рисковать жизнью каждый день и перестать считать, сколько людей с её помощью уже ушло с земли – это было для неё чрезмерно много. Однако деваться ей было уже некуда, и сконцентрироваться надо было, в первую очередь, на том, чтобы как-то в этом разобраться, чтобы было, что рассказать Совету, и, главное, вернуться туда самой.

- День-и-не-день сметёт всё, – продолжала между тем Ирса. – Но я не скажу «рассвет» – нет, это закат, это спокойствие и тишина, которой ещё не бывало здесь. Мы все сейчас ждём, когда подготовятся наиболее достойные из нас, а потом, – и в глазах у неё появился алчный яркий блеск, - потом всё это кончится, и не будет Ночного Посольства, и даже я смогу тогда отдохнуть. А ведь я, если сказать честно, устала, – и она задумалась.

- Почему – Ночное Посольство? – спросила Ривелсея.

- О-о, потому что – да, мы посланы Ночью. Разум – прости меня, конечно – людям успокоения и радости не даёт, а даёт – ты сама посмотри вокруг как следует! – даёт только мучения и страх. Все живут искажёнными правилами, а настоящие желания, желания своей души, скрывают даже от себя. Вот в этом мы и можем помочь. В мире заката, который принесём мы, этого не будет…

Ривелсея слушала быструю и горячую речь Ирсы, и лицо её было и жёстким и задумчивым одновременно. Нет, нельзя, конечно, сказать, чтобы речь Ирсы её поразила или что она хотя бы поверила чему-то из того, что она проповедала, однако было, было в этих словах что-то такое, тонко-неуловимое… Свобода – да есть ли она? Прямо перед ней сидит женщина и обещает свободу всем и каждому, причём совершенно даром. Мир, где все смогут следовать желаниям… Но вот только вопрос – какими будут эти желания? Утренние события, конечно же, не исчезли из её памяти: несомненно, Ночное Посольство может влиять на души людей, но оборачивается это обычно… Ривелсея заглянула в глубь себя, несколько раз спросив у себя самой: что сделать, чтобы наверняка не ошибиться? Что и говорить, ратлерская мораль, учение Настенарта – велики, чрезвычайно велики, но несовершенны, по-видимому, как и всё в этом мире. В мир, про который говорила Ирса, Ривелсея, конечно же, почти не верила, а величественный День дня-и-не-дня представлялся ей какой-то опасной авантюрой, которая, скорее всего, неизбежно приведёт к обычной пошлой резне. И к тому же, её интересовал ещё один вопрос.

- Знаешь, Ирса, мне очень хотелось бы знать: что руководит всеми вами? Ни за что не поверю, что вы заботитесь для людей, а не о себе. Такое в жизни практически не встречается.

- Встречается, – возразила Ирса. – Вот именно: о людях. Мы дадим им радость, бесконечную тихую радость, и ничего не попросим взамен. Когда придёт мир заката, мы будем затем руководить, подсказывать, направлять, с тем, чтобы люди не сбились снова, и эта задача вполне нам по плечу…

Задумчивость с лица Ривелсеи ушла полностью. Теперь всё становилось довольно-таки понятно. Управление и власть – вещи очень обычные, и стремиться к ним – дело не новое. Вот, значит, как: дать свободу, а себе забрать власть… Нет, так, наверное, не пойдёт. Выпустить тёмные и тайные желания человека – Ривелсея не сомневалась, что на это Посольство способно; заставив всех рубить и убивать друг друга, они наверняка кричали бы потом, что у них у всех руки чище горного снега. Ей вполне, вполне хватило убийств вчерашнего дня, нечаянной вины за смерть Брисата, безумия Дивайтена!

И она спросила, совсем не в тон Ирсе, холодно, спокойно и резко:

- Так что же угодно Ночному Посольству от меня?

По тому, как нарочито любезно прозвучал этот вопрос, Ирса, скорее всего, поняла, что искоренить презрение в Ривелсее ей так и не удалось.

- Нам бы очень хотелось, чтобы ты помогла нам в двух вещах: во-первых, помогла бы нам в отношении квайзов, а во-вторых, с Орденом. И заметь, я не прошу тебя совсем что-то делать, тем более – рисковать жизнью, как тебя заставляет этот ненормальный, из квайзов. Я, Ривелсея, как раз прошу тебя послужить делу спокойствия, а не войны. Несмотря на то, что ратлеры, конечно, всегда хотят войны и живут войной…

- Мы не хотим войны.

- Хорошо, если так. И в таком случае я как раз и хочу тебя попросить, Ривелсея – так сложилось, что сейчас ты единственное доступное мне звено Ордена ратлеров, и поэтому я обращаюсь к тебе.

- Ко мне? – она на секунду даже замешкалась, засомневавшись, насколько велики её права говорить за весь Орден, как если бы на её месте был сам Повелитель.

- Да, я хочу только одного: чтобы ты объяснила своему… – Ирса кашлянула, – великому Ордену, что Ночное Посольство не опасно и достаточно дружественно – ведь и мы, и мы тоже горой стоим за разумный подход, за то, чтобы жизнь текла не просто, как ей придётся, а по плану, в соразмерности с тем, что сами люди желали бы от неё получить…

- Тебя так волнует то, что Орден думает о Посольстве? – удивилась Ривелсея. – Боитесь?

- Опасаемся, – полусогласилась-полувозразила Ирса. – Я так понимаю, что (несмотря на твои действия – но это тебе, вне всякого сомнения, простят) тебя сюда не убивать прислали, а скорее, просто оценить ситуацию. Вот потому я и думаю: ты, что могла, уже сделала, узнала вполне достаточно, чтобы перед Повелителем твоим отчитаться. Не сомневаюсь нисколько: если ты вернёшься прямо сейчас, тебя уже похвалят и наградят. Только, я тебя прошу: про День-и-не-день рассказывать не стоит, я тебе и сама это случайно сказала.

- Правда думаешь, что я буду лгать или таить что-то от Повелителя?

- Да нет, не подумай, что это очень важно. Просто, я полагаю, лишним будет совсем. Ещё раз тебя уверяю: ничего дурного мы не планируем. Разумеется, я понимаю: решить такой важный для тебя вопрос одномоментно, разом, ты вряд ли готова. Но ты только скажи: ты склонна согласиться?

Ривелсея не ответила.

- Быть может, – продолжала Ирса, – ты считаешь, что всё-таки маловато собрала различных ценных сведений. Я этого не знаю, отследить не могу, но помочь могу, конечно. И рассказать могу много всего интересного, и даже снабдить кое-какими документами – не переживай, никакой фальшивки. Но, – она сделала значительную паузу, подняв палец – только в том случае, если, во-первых, ты пообещаешь, что не станешь задерживаться в Анрельте – дня три-четыре, полагаю, тебе хватит, чтобы собраться? – и затем, конечно, порвёшь с квайзами. Хлопот от них всё-таки столько, что не стану лгать и говорить, что их нет. И никаких больше убийств – поверь, нам и так уже хватило!

Ривелсея молчала.

- Что, не можешь решить или не можешь решиться? Понимаю, что вопрос непростой.

- А что ты говорила про помощь в отношении квайзов?

- А, – махнула Ирса рукой, – пустое. Несмотря и на твою помощь, они всё равно проиграли. Если ты покинешь город и оставишь побеждать сильнейшим, то всё само встанет на места. Ривелсея, я прекрасно понимаю: ратлеры служат идее, а не выгоде. Но просто, если ты пойдёшь нам навстречу, то и мы будем тоже благодарны. Не знаю, как лично у тебя с финансами, у нас сейчас тоже неважно, однако выделить тебе на дорогу немного средств… Полагаю, двадцать пять анреллов должно хватить?

«Немного средств». Рилан едва сдержался, чтобы не присвистнуть и не охнуть, да и Ривелсея так изменилась в лице, что Ирса наверняка решила, что переборщила, ведь швырнуть такой кусок – значит неминуемо показать значимость того, кому швыряешь. Учитывая, что даже Великий Орден пожертвовал ей на неопределённое время всего-то четыре с половиной, да и то с обязанностью впоследствии отчитаться, как они были использованы, то вот так вот бросить лично ей и безвозмездно целых двадцать пять… Да и Рилан сидел с расширенными глазами – ведь для него, как помнила Ривелсея, двадцать золотых монет – это недельный заработок. А Ирсе было уже просто нечего делать, таков закон торгов: назначив низкую цену, можно её повысить и тем сгладить нежелательный эффект; назначив же чрезмерно высокую, делать нечего, как только расхлёбывать последствия своей оплошности.

Неизвестно точно, насколько сильно было чувство Рилана по поводу таких денег, но можно сказать с уверенностью, что он, должно быть, сильно обрадовался, когда Ривелсея медленно и, очевидно, специально металлическим голосом произнесла:

- Согласна.

Ирса подняла на неё взгляд, посмотрела глаза в глаза со значительной степенью недоверия. Та смотрела так же – прямо и уверенно, и Ирса на секунду замешкалась, волнуясь, как бы ей в совершении этой сделки не ошибиться, а ошибка, пожалуй, могла оказаться весьма недешёвой. Она сделала ещё глоток молока, огляделась по сторонам, вновь взглянула на Ривелсею и произнесла:

- Хорошо, я рада, что ты приняла наше предложение. Не волнуйся, Ривелсея: в том, что касается честности с моей стороны, я за это ручаюсь. Мы, в отличие от некоторых, пусть и не кричим днём и ночью о своём благородстве, но и для нас понятие честности существует. Даю тебе своё обещание. Разумеется, это для тебя вряд ли будет значимо – понимаю, что ты, скорее всего, давно разочаровалась в подобных честных обещаниях. Но твоя смерть для Ночного Посольства была бы очень неприятна; о том, что это могло бы вызвать, мне даже и думать не хочется. Надеюсь, – она сделала паузу, – что моя честность найдёт в тебе отклик. Что и говорить, ты играешь намного более хитро, чем можно было бы от тебя ожидать, и то, что ты сейчас здесь – уже тому доказательство. Давай договоримся сразу и обо всём.

- Я не против, – сказала девушка, стараясь сделать выражение лица помягче.

- Хорошо, – Ирса начала излучать тихую радость от того, что всё идёт так хорошо, – Небольшой ритуал торговли, – сказала она. – Прошу минутку подождать.

Она достала несколько листков и карандаш и стала что-то чертить. Пользуясь моментом, Ривелсея снова наклонилась к Рилану.

- Ты молодец, – это было первое, что он горячо шепнул ей в ухо.

- Из-за денег?

- Не только. Вообще молодец. Тебя, похоже, опасаются, тобой прямо гордиться можно. Только я...

- Да расскажу, расскажу, – улыбнулась Ривелсея, с одного слова верно уловив его мысль. – Теперь, наверное, всё расскажу.

- Только – ты что, теперь и правда отсюда уйдёшь?

- Не уверена.

В этот момент Ирса закончила что-то там рисовать и обратилась снова к ней.

- Вот, посмотри, пожалуйста – она придвинула к Ривелсее несколько нарисованных ею наспех картинок. – Это – твоё, а вот это – моё. Сейчас поменяемся, это и будет нашим договором.

Ривелсея посмотрела на свои картинки.

- Сейчас объясню, – улыбнулась Ирса. – Я, конечно, не слишком хорошо рисовать умею, но вот, – она указала на верхнюю картинку, где был схематично, но всё-таки достаточно умело изображён сюжет с участием двух человек, из которых один сидит на высоком кресле, а второй стоит рядом и на него смотрит, – здесь имеется в виду, что ты расскажешь про нас Повелителю ратлеров, и расскажешь, разумеется, как можно лучше. Это, – она ткнула пальцем в следующий рисунок, – достаточно понятно, и это то, что ты обязуешься в первую очередь. – На этой картине всего-навсего был изображён перечёркнутый крестом меч, и здесь действительно всё было понятно. На третьей была дорога и городские ворота.

- Вот моя кучка, – сказала Ирса. – Ну что, меняемся?

Ривелсея просмотрела, а потом, кивнув, придвинула эти картинки и отдала ей свои. Что ж, выгоды тоже были хорошие. Картинка с монеткой, картинка с книгой и шепчущим ртом и третья, на которой был изображён человек, убегающий от людей с оружием – перечёркнутая.

- Итак, – сказала Ирса. – Совершено. Что же, мне осталось лишь отдать тебе обещанное; полагаю, попрощаемся мы по-хорошему и больше не будем вставать друг у друга на пути. Как видишь, Ночное Посольство – это совсем не злодейская организация, и с нами тоже можно договориться.

Прошёл ещё почти целый час до того времени, когда они с Риланом наконец выбрались на волю. Ривелсея была довольна, их похождение оказалось очень удачным, без жертв. Рилан, естественно, тоже был доволен. Полученные анреллы некуда было сложить и пришлось просто рассовать их по карманам. Пять из них Ривелсея, не задумываясь, отдала ему: как для того, чтобы облегчить ношу самой себе, так и просто потому, что ей хотелось его порадовать, к тому же, забирать всё себе, наверное, нехорошо. Хотя, возможно, и это является предрассудком…

Когда они шли обратно, рассвет ещё далеко не настал, хотя, если взглянуть вдоль по улице, то по небу можно было понять, что он собирался – воздух, по сравнению с ночным, стал более прозрачным. И у Ривелсеи, непонятно даже почему, было очень радостно на сердце. Это не определялось только полученными анреллами; радость была и от того, что всё прошло удачно, что не пришлось драться, а к тому же, скоро она наверняка сможет вернуться в Цитадель Порядка. Нет, даже и не только от этого, был и ещё какой-то компонент, который она не могла распознать. Да и вообще, день начинался вполне-вполне неплохо. За время, пока они, утратив осторожность, шли к дому Ривелсеи, Рилан несколько раз её с большим чувством поцеловал. Противиться ей совершенно почему-то не хотелось. То ли хотелось простого разнообразия, то ли в глубине души она сама желала чего-то совсем не ратлерского, но она и сама несколько раз поцеловала его раньше, чем они перешли мост. Было видно, что Рилан тоже счастлив.

- Ну что, я имею право теперь что-нибудь ещё узнать? – спросил он. – После такой ночной прогулочки…

- Да я же всё тебе почти уже объяснила! – ответила Ривелсея. Она и в самом деле только что перед этим рассказала ему про Орден ратлеров – особой тайны в этом не было, ведь знали же про ратлеров очень многие. И про себя рассказала всё очень правдиво, не уменьшая и не увеличивая свою роль. Рассказала и про Цитадель, и про Повелителя, и про Веттар Нарта, немножко и про обучение. Конечно, Рилан после этого её ещё больше зауважал, а симпатии его, похоже, нисколько не снизились. Несмотря даже на тот факт, что Ривелсея оказалась не только воительницей, но и проливательницей людской силы, а это вызывает особенно много предрассудков у большинства. Но у Рилана, похоже, нет – либо он просто ещё не всё до конца осознал. Определённо, в это утро им было хорошо и весело оттого, что они вместе. Никакие стражники им по пути не встречались, и в ту минуту, когда солнце выставило из-за горизонта самый-самый свой краешек, они тихо вошли опять в её временный дом и закрылись в её комнате на первом этаже. Адест, конечно же, ещё спал, поскольку было едва-едва пять часов утра. Ривелсея вновь согрела чаю, достала плошку с вареньем, хлеб и твёрдый, несколько уже подсохший сыр. Это была их утренняя закуска, которая прошла намного более непринуждённо, чем предыдущая необычная ночная трапеза. Рилан, однако, сидел с неким новым выражением на лице, которое вообще ему свойственно не было.

- Ты что? – спросила Ривелсея, заметив, что он, подняв чашку, замер с нею в руке чуть ли не на минуту.

- Да нет, ничего, – медленно протянул он. – Не могу никак в себя прийти после наших похождений.

- Опять удивляешься? – Ривелсея засмеялась. – Ну, теперь уже, наверно, в последний раз. Я тебе всё уже сказала, и больше удивить нечем.

- Ты всегда найдёшь, чем удивить, по-моему. А вот с кем мы сегодня ночью виделись… Я всегда и всем говорил, что я с тёмными людьми дел не имею, а теперь, похоже, это и не так совсем? Один только визит в эту комнату под шкафом… Я, вообще, хочу сказать, что более тёмных личностей в Анрельте, как я понял, нет?

- Может, ещё и сыщутся. Я и сама-то не сахар, если вдуматься – в смысле моей собственной репутации.

- Ну, зато во всех остальных смыслах…

- Ох, Рилан, – она улыбнулась, – ты же видишь, какая я ужасная: меня вот боятся даже те, кого ты назвал самыми тёмными личностями в Анрельте. Думаешь, эта Ирса мне просто от щедрости столько всего предложила в обмен на то только, чтобы я из города исчезла?

- А ты теперь точно – исчезнешь? – спросил Рилан. Ответ ему был глубоко небезразличен, это проступило и в его взгляде, и в его голосе. Ривелсея поймала себя на том, что она его немного жалеет. Парень он был по-всякому хороший и, несомненно, заслуживал симпатии и любви со стороны какой-либо столь же хорошей, мирной и доброй девушки. Но вот угораздило же его! Любовные страдания – даже после всех каждодневных стычек, ран, боёв Ривелсея нисколько их не забыла, потому что из всего этого они были самыми невыносимыми, и она прекрасно помнила ещё Веттар Нарта. И даже не столько его самого, сколько ту болезненную страсть, которая отравила ей целых четыре месяца жизни. Именно поэтому Рилан и вызывал у неё сочувствие: если он сейчас мучился так же, как она сама ближайшей зимой, то это было действительно печально. И она старалась, по возможности, с одной стороны – утолить его страдания, с другой – сделать так, чтобы они не стали впоследствии ещё острее.

- Исчезну? – Ривелсея опять засмеялась, без особой причины, просто ей было хорошо. – Ты ведь явно не хочешь, чтобы это случилось. Ирса и Посольство хочет, квайзы тоже не хотят, я им сильно пригодилась бы ещё в будущем. И вот что же тут делать бедной несчастной девушке?

- Что делать? Как бы мне не хотелось, чтобы ты вот так исчезала! Но только, – он усмехнулся, – что здесь я? Тут замешаны какие-то организации, страшно важные люди и дела тоже все страшно важные, мне всего этого, наверное, даже не понять…

- Понять? Да тут нечего особо понимать. Я вот только сейчас понимаю, что с головой влезла во что-то такое, из чего выбраться – ты не представляешь, как бы мне хотелось! Скажу тебе вполне искренне: в последнее время я всё сильнее начинаю ощущать себя брошенной на произвол судьбы. Я прекрасно понимаю, что Орден хочет меня испытать, проверить, гожусь ли я хоть на что-нибудь и способна ли я хоть что-то сделать сама. Но только, – она невесело усмехнулась, – у меня нет опыта, нет и способностей особых, чтобы оправдать их надежды.

- Наверняка скромничаешь. Ты же рассказывала про обучение. До сих пор в себя не приду… Уж как вас там учат, так это, я чувствую, если выдержишь, так всё будешь уметь…

- Драться и терпеть, – веско сказала Ривелсея. – Меня учили этому, и больше, по сути, ничему. А здесь ситуация такая, что, – она махнула рукой, – не это надо. Я и так уже несколько переборщила с определёнными вещами. Зря, наверное… хотя я и не жалею.

- Я могу чем-нибудь помочь? Ну хоть чем-нибудь, только чтобы это действительно была помощь, а не быть тебе обузой, как сегодня ночью.

- Обузой? Нет, Рилан. Возможно, ты и сам не очень понимаешь значимость своей помощи. Тебя ведь приняли за рыцаря Разума, такого же, как и я. А это многое изменяет. Единственная девушка – это, знаешь ли, одно, а вот двое ратлеров – другое.

- Ну а теперь какие планы? Ты остаёшься в Анрельте, или мы уходим?

- Мы?

- Если возьмёшь. Надеюсь, что возьмёшь. Я тут подумал: меня ничто в Анрельте не держит. И там где домик у меня, в Песчанке – тоже. Единственное, чего мне сейчас хочется, – он запнулся, фраза, которую он собирался произнести, была слишком весомой, чтобы голос не дрогнул, – это быть с тобой, Ривелсея. Неважно, где. Неважно, чем заниматься. Но только…

- Неужели – так серьёзно? – только и спросила она.

Он кивнул.

- Ох. Надо было мне, пожалуй, другой дорогой в Анрельт добираться! Не знаю, Рилан, ты просто заблуждаешься насчёт меня, вот и всё. Представь, я и сама тебе завидую в чём-то. В том, что ты добрый и хороший. Именно так: добрый и хороший. А я всё-таки… ратлер.

- И что? Разве это плохо?

- Нет. Это, несомненно, очень хорошо. Но – Разум. Он важнее всего, важнее любых эмоций. И – мощь, которая сильнее привязанностей. И – сила. От неё ведь тоже никуда не деться, – она тоже вздохнула.

- Ничего. Это всё лучше, чем прозябать без дела.

- Не будь меня, по земле бы сейчас ходили дополнительно ещё тринадцать человек, – сказала она, сильно рассчитывая, что такой ход может способствовать отрезвлению Рилана. – Всё равно ничего?

- Тринадцать?! – повисла недолгая пауза. – Но… я полагаю, они все были не ангелы, и наверняка это и есть твоя работа, борьба со злом. Разве нет?

- Так. Но делать это совсем не приятно.

- Конечно. Наверно, неприятно. Лучше копаться в огороде, ни о чём не думать, и пусть всю тяжёлую и грязную работу делают другие. Так, что ли?

- Не так, конечно, – она улыбнулась. – Да, здесь ты прав: именно это, наверное, и заставило меня в своё время уйти из дома. Просто потому, что довольно постыдно копаться в огороде и при этом презирать тех, кто проливает чужую и свою силу за то, чтобы тебе копаться не мешали!

- Да, – подтвердил Рилан. – А как ты думаешь, меня возьмут?

- Что? – не поняла Ривелсея.

- В ратлеры.

На несколько секунд стало тихо.

- Ты это серьёзно? Нет, не поверю. Извини, Рилан, но у тебя характер, по-моему, не тот…

- Но я же… – начал Рилан.

- Чтобы быть поближе ко мне? – улыбнулась она. – Нет, Рилан, это чистое безумие. Тебе не понравится. Мечтой только об этом ты не сможешь даже пройти наше обучение. Дабы стать ратлером, нужно быть упорным и бесстрашным, мужественным и напористым, упрямым, несгибаемым. А самое главное – нужно видеть только одну ЦЕЛЬ, и такую, которая бы никогда не пошатнулась.

- У меня, мне кажется, именно такая, – тихо произнёс Рилан.

Ривелсея отрицательно покачала головой.

- Нет. Это первое, о чём ты узнаешь, придя к Великому Мастеру. Предрассудки повсюду, и первый из них – то, что страсти и разные другие чувства имеют какое-то значение и могут что-либо изменить в реальности. Нет, Рилан, они не могут. А могут лишь принести страдание тому, кто их испытывает, и уменьшить его мощь и привести к новым поражениям и неудачам. Запомни в первую очередь это, если тебе и вправду вдруг понадобился, – она опять улыбнулась, – ратлерский урок.

- Я не понимаю… Что, всё и правда так грустно?

- Грустно?

- Ну да. То, что все…они, – он махнул рукой в окно, хотя совсем не попал в направлении Цитадели, – такие вот все бесчувственные и холодные, как замёрзшее озеро в морозную ночь?

- Нет. Не такие… Хотя, возможно, и ещё холоднее. Главное – это действовать разумно и подчиняться всегда только рассудку. Эмоции и переживания – это путь к обрыву, за которым слабость, страдание и вечный проигрыш во всём. А Разум – это путь в гору, где находятся Мощь, Справедливость и Победа. Вот вся наша мораль, и про неё, я надеюсь, никто не скажет, что это неразумно.

- Ох… Разумно-то разумно… Нет, я всё равно, пожалуй, попробую, Ривелсея.

Та посмотрела на него долгим испытывающим взглядом, оценивая и прикидывая. Конечно, желание вступить в ряды Ордена – священно, и её долг, наверное, немедленно принять просьбу Рилана и отправиться вместе с ним в Цитадель, к тому же, и заключённое ею только что соглашение с Ирсой звало её туда же. Но было что-то внутри неё, поднималось какое-то чувство, и оно непонятно почему предостерегало Ривелсею от этого. Ей почему-то просто не представлялся такой путь для Рилана. Она нисколько не сомневалась, что это его желание, как, наверное, и его влюблённость – скоротечно, и оно наверняка погаснет намного раньше, чем дойдёт до дела: сразу же, как только он поближе узнает и учение ратлеров, и её собственный, Ривелсеи, характер. И ей именно поэтому, а возможно, и почему-то ещё, не хотелось тащить с собой Рилана в Цитадель. Но…

- Хорошо, Рилан. Я должна подумать, а ты пока не торопись.

- Так ты, значит, не собираешься отправляться немедленно? Или, – в глазах его промелькнул испуг, – опять ускользнёшь и даже не попрощаешься?

- Ну нет. Как минимум – попрощаюсь. Это я тебе обещаю. Как ратлер, – добавила она для пущей убедительности.

- Верю, – сказал Рилан и улыбнулся. – Ну, спасибо тебе хотя бы и на этом.

- Пожалуйста, – ответила Ривелсея.

- Так скажи: ты ведь… Я так понимаю – неважно, что ты говорила там Ирсе… Но я так понимаю, ты ведь не торопишься исчезать из Анрельта?

На это Ривелсея ничего не ответила.

- Посмотрим, – сказала она. – Посмотрим.

Посидели ещё и выпили ещё чаю. Утро понемногу уже разгоралось, а Ривелсея поймала себя на том, что ей ужасно хочется спать. Что и говорить, последние сутки выдались такими, что немного отдохнуть после всего происшедшего ей и вправду не мешало бы. Рилан, к счастью, был человеком тактичным и сообразительным, он быстро уловил это её желание, и вскоре они распрощались. Ривелсея вернулась в свою комнату одна, ощущая губами его влажный и приятный прощальный поцелуй, разделась и совершенно спокойно улеглась и заснула, абсолютно не догадываясь обо всех тех событиях, которые приготовляет для неё наступивший день.

Глава 26

А день и в самом деле оказался для неё непредсказуемым, и начался он очень неожиданно, она и поспать-то толком не успела.

Давным-давно, ещё живя в Росолесной, Ривелсея всегда любила после просыпания хотя бы ещё минут двадцать понежиться в постели и совсем не любила резко вскакивать; когда это случалось, у неё заметно портилось настроение. И в этот раз судьба приготовила ей именно такое пробуждение. Причём из всех неожиданных пробуждений это, пожалуй, было самым неприятным. Ривелсея проснулась от громкого звука бьющегося стекла и, мгновенно открыв глаза, она увидела, что на полу рядом с её кроватью валяется вдребезги разбитый горшок. Она резко вскочила с чувством близкой опасности; первым её порывом было броситься к окну, но вместо этого она бросилась на пол, здраво рассудив, что высунуться – это очень хороший шанс немедленно получить в лоб стрелу. Но, впрочем, Ривелсея быстро успокоилась, когда вновь перевела своё внимание на разбитый горшок. Среди осколков была хорошо заметна свёрнутая трубочка бумаги, аккуратно перевязанная зелёной шёлковой ниткой. Ривелсея вздохнула с облегчением. Во всём происшедшем не было никакой к ней недоброжелательности. Просто – так приходит местная почта. Интересно только: что ещё надо от неё Ночному Посольству?

Но здесь как раз она ошиблась. Развязав ленточку, она обнаружила, что автор – совсем не тот, на кого она подумала сначала. Говоря строго, автор вообще указан не был. Но, впрочем, угадывался он более чем легко. И по обращению «милая девушка», и по смыслу. А смысл записки сводился к приглашению «сегодня же, в начале дня, до зноя и жары, посетить место «прекрасное и уединённое, полюбоваться тишиной и красотой и вещами прекрасными и утончёнными и хрупкими, как всё прекрасное». Ривелсея улыбнулась. Нельзя, никак нельзя было не узнать этот необычный стиль. Потом она ненадолго задумалась: надо было решить, соглашаться или не соглашаться на такое весьма необычное предложение. Если соглашаться, то уже нужно немедленно вставать – солнце было высоко – и отправляться на Восточную улицу; если же отказаться, то можно было ещё и поспать. Тяжело вздохнув, Ривелсея стала натягивать на себя одежду.

Фасон одежды, некуда деваться, пришлось выбрать самый официальный. Ривелсея заметила, что ей уже давно хочется пройтись по городу так, как она ходила везде два-три года назад, в лёгкой юбке, не надевая на себя ужасно тёплый по летнему времени серый плащ и не привешивая тяжёлый меч. Но ничего, как только она прибудет в Цитадель, то хоть на несколько дней можно будет расслабиться. Цитадель – это единственное место, где можно ратлеру гулять, ничего не опасаясь. Здесь же приходилось терпеть.

Вот и снова, в третий уже раз, звякнул колокольчик, возвещая опять её приход. Нет, здесь положительно ничего не меняется. Чашки и сервизы стоят и блестят всё так же завораживающе, и тишина всё та же, тот же и хозяин лавки. Он немедленно показался, как только она вошла: вышел из двери, ведущей в соседнюю какую-то комнатку. Вид у него был как всегда – цветущий и жизнерадостный, вот только на этот раз Ривелсея сразу же прекрасно поняла, что это всего лишь маска, из-под которой сейчас очень хорошо пробивалось сильное и явно непритворное беспокойство, если не сказать – что-то большее.

- Пришла? – спросил он, и в голосе его радость была совершенно неподдельной. – Да, пришла-пришла, девушка, а я очень вот рад тебя видеть.

- Столь прекрасная посуда и столь чудесное стекло… – начала по привычке Ривелсея, памятуя о своих прежних посещениях, когда их разговоры со Стекольщиком носили этот напыщенно-приподнятый оттенок. Но сейчас он от этого только отмахнулся.

- Незачем, незачем. Вот пойдём лучше сюда, поговорим с тобой да посидим по-хорошему, да обсудим. Есть тут то, что мне бы обсудить с тобой хотелось, есть дела некоторые…

Он приглашающе махнул рукой в сторону двери, откуда только что сам вышел, а потом в нетерпении схватил её за руку и просто втащил её туда, а дверь закрыл. Впрочем, он был очень галантен: тут же предложил Ривелсее сесть, подвинув к ней мягкий, обитый шёлком пуфик, и сам сел на стульчик, стоявший по другую сторону маленького столика; потом вновь тут же вскочил, достал два поистине драгоценных, оправленных в золото бокала и миниатюрную бутылочку из синего стекла, которую тут же ловко откупорил и разлил содержимое по бокалам.

- Абрикосовое, шестилетнее, – сказал он. – Ну что же, за прекрасный день и за нашу милую встречу! – он первым наполовину осушил свой бокал, немного погодя то же сделала и Ривелсея. Сладковатое и нежное, с чем-то таким хорошим от майского горячего утра во вкусе, – ну, Стекольщик, видимо, разбирался.

Помолчали совсем немного – Стекольщик заметно торопился, и ему нужно было лишь чуть-чуть времени, чтобы собраться с мыслями.

- Ох, Ривелсея, – сказал он. – Удивляешь, сильно удивляешь ты меня. Ты даже не знаешь, наверное, насколько много есть шпионов и всяческих тайных разнюхивателей, которые постоянно шастают по городу и всеми способами ищут, как бы что-нибудь такое вызнать. Кто-то из них кому-то служит, кто-то для себя просто старается, и вот те из них, кто не очень удачлив и умён, в общем-то, тоже не очень, иногда захаживают в мою лавочку – и не за посудой отнюдь! Думают, что я им всё скажу, что я всё знаю, а что я знаю – да ничего я… – Стекольщик замолчал на секунду, сам понимая, что сбился с мысли и просто поддался постоянной своей привычке. – И вот здесь я сильно, как теперь вижу, в тебе ошибся, – он вздохнул. – Денежки с тебя только взял немножко, – и то сказать, абсолютно не богат я стал в последнее время – но тебя серьёзным человеком не посчитал, и очень горько оттого, что так ошибся. А ты между тем кашку-то крепкую сварила, такую, что просто добро пожаловать к завтраку, как говорится. Как раз вот этого-то я от тебя и не ожидал. Ты, как выяснилось, оказалась такой… такой…

- Ну, я старалась.

- Да, я понимаю. Но только скажи мне, если тебя это сейчас не затруднит: кому ты служишь? Какому повелителю? – Голос его затрепетал от нетерпения. – Кто ты, Ривелсея?

- Да, – ответила та. – Я служу Повелителю.

Стекольщик застыл и не двигался почти полминуты.

- Ох, – сказал он. – Ох. Ох. Ну как же я это… Нет, я бы не догадался. Ни за что бы не догадался. Моя мысль металась суетно только вокруг квайзов да Посольства. Значит, снова протянулись с севера к нам в город сильные руки? Так ведь это же замечательно!.. наверное. Я не думал даже, что такое может случиться, решил, что вы нами больше не интересуетесь. Я и сам ведь посылал письмо, но никто мне не ответил и никто ко мне за три месяца не пришёл, вот потому я и решил, что ничего тут не поделаешь.

- Подожди-ка. Так, значит, ты отправил письмо в Цитадель? И именно поэтому мне сказали к тебе направиться?

- Хм, – сказал Стекольщик. – Не знаю. Вот если бы ты сразу мне представилась… Ох, если бы ты сразу представилась! Тогда всё было бы по-другому, поверь мне.

- Так ты готов помогать Ордену? – спросила Ривелсея. Стекольщик менялся у неё на глазах, и это было интересно. – Или ты просто хочешь… немного разбогатеть… если только Орден будет столь добр?

- То есть? Я… нет, Ривелсея, – сказал Дейвис резко. – Конечно, да – я разоряюсь, но здесь я даже и не пытаюсь заработать. От вашего Ордена мне нужно совсем не это.

- Вот как? – она посмотрела на него крайне недоверчиво. В её голове почему-то с трудом укладывалась мысль о том, что Дейвисом движет не жажда нажиться. – А что же тогда?

- Ты помнишь, надеюсь, нашу первую с тобой встречу? – спросил Стекольщик вместо ответа. – Помнишь, ты расспрашивала меня про моего друга Ритола, который погиб? Ты, похоже, не очень-то верила мне тогда, да и это было, конечно же, правильно. Но теперь, – голос Стекольщика стал понемногу переходить в гневный шёпот, – ты должна мне поверить! Это Ночное Посольство его убило, и я с самого начала это знал!

- За что?

- Ни за что! – Стекольщик – притворно или искренне – закрыл лицо руками. – Только за то, что он был моим лучшим другом, а я… Да ведь я ничего плохого и не сделал Посольству… Да, я собирался, но ведь не сделал же! Информация самая различная – и почему только так случается? – как-то сама стекается ко мне, и что ж я сделаю, если я так много порой знаю…

Ривелсея заинтересовалась.

- Ты знаешь что-то такое, из-за чего Ночное Посольство готово тебя устранить?

- Нет. То есть да, я знаю, но нет, «устранить» не готово. Слишком дорого ему это выйдет в конечном итоге, а почему – я сейчас объяснять не стану. Но они хотели меня устрашить, так, чтобы я никому и ничего рассказывать не стал. Но только вот этого-то им теперь и не добиться. За себя я не боюсь, а хуже ещё что-то сделать мне они уже не смогут. Слушай, рыцарь Разума, и запоминай то, что я тебе скажу. Тебе – и никому другому, – Стекольщик улыбнулся. – Да, так уж совпало, Ривелсея. Я надеюсь, что ты сможешь отомстить.

- Я… – начала Ривелсея.

- То есть – я так думал, – прервал её Дейвис. – Думал весь вчерашний день. Потому что лишь вчера я узнал про твои успехи, но сегодня – сегодня я узнал и кое-что ещё, и теперь… Теперь, Ривелсея, я не знаю, можно ли тебе доверять. Ты виделась с во́ронами Ночного Посольства, и я даже не могу предположить, на что они могли тебя настроить.

- Мы договорились с ними о том, что я больше не буду вмешиваться, – ответила Ривелсея, решив тоже хоть немного пооткровенничать в ответ. – Мне нужно теперь решить, могу ли я уже вернуться в Цитадель или нет.

- Нет. Не можешь. Наверняка они тебе заплатили, но, по-моему, вас должны там учить, что нельзя предавать идею за деньги.

Ривелсея вспыхнула.

- Меня обучал мой Великий Мастер. А это значит, что я не нуждаюсь в поучениях кого-то ещё. Да, ратлеры не продаются, в этом можешь не сомневаться. Если я и раздумываю над тем, как мне поступить, – голос Ривелсеи здесь чуть смягчился, – то уж точно не из-за этого.

- Прости. Я лишь хочу тебе сказать, Ривелсея, что в данный момент ты просто морально не имеешь права покинуть Анрельт. Слишком далёк путь до Цитадели. Формально – да, ты вполне можешь отправиться туда, отчитаться и пойти отдыхать и прохлаждаться, пока Повелитель не направит сюда ещё кого-нибудь поопытнее и постарше, но тебе-то до всего этого дела, конечно, уже не будет.

Но именно сейчас – я давно уже живу в Анрельте и, в отличие от очень многих, немного всё-таки соображаю, что здесь происходит – именно сейчас я больше всего опасаюсь, опасаюсь того… того, что может произойти.

- А что может произойти? Нет, я тоже в Анрельте уже ведь не первый день и прекрасно понимаю, что произойти тут может всё что угодно. Однако – со стороны Посольства? Они толковали про какой-то День, но я не сочла это серьёзным.

- И, наверное, зря, – вздохнул Дейвис. – Даже наверняка зря. Эх, сейчас бы сюда ну хоть десяток ваших – позарез как надо! Квайзы – слабаки, ты уж и сама, наверное, видела, что они могут и чего не могут. Да ничего они не могут! Боюсь я, Ривелсея. И за себя боюсь, скажу честно, и за город весь тоже боюсь. Ночное Посольство долго очень смирно сидело, но беда будет, если вдруг распояшется. Да, беды, наверно, всем нам не миновать в этот раз…

Он почмокал губами в задумчивости.

- Опять будет резня? – спросила девушка.

- Похоже на то. Посольство сейчас стало могучим, а квайзы совсем не готовы. Они и всегда, конечно, – он махнул рукой. – Я не знаю, что делать.

- И чем же могу помочь я? – спросила Ривелсея. Она стала чувствовать, что прямо сейчас может докопаться до чего-то крайне интересного.

- Ты? – Стекольщик смерил её оценивающим взглядом. – Ужасно, конечно, что только на тебя тут приходится рассчитывать. Но выбора ведь и нету. Да и в любом случае, ты – мой лучший шанс. – Дейвис улыбнулся. – Однако рисковать тобой не хочу.

- Ну, рисковать я сама собой буду, если вдруг придётся. А придётся, чувствую. Эх, не судьба мне, кажется, в ближайшее время увидеть дорогу в Цитадель. Ни ничего, увижу ещё… Наверное. Только я предлагаю не тянуть просто так время, – подчеркнула она. – Чем конкретно я могу быть полезна?

- Да-да, ты, разумеется, права, – закивал Дейвис. – Времени и вправду немного. Хорошо ещё, если нас не подслушивают. Впрочем, не думаю. От Посольства, конечно, чего угодно ждать можно, но вряд ли они уже выследили, что мы с тобой общаемся: ведь что тебя, что меня они считают временно обезвреженными.

Так вот, а теперь слушай. Немного-таки я знаю про Ночное Посольство. Ты, может, и не знаешь ещё – вот уверен просто, что тебе про это не рассказали, когда пытались выставить себя как самую мирную организацию на свете – но некоторые из Ночного Посольства действительно могут быть опасны. И не только тем, что могут напасть из-за угла. Многие их речи, хотя и безумные на вид…

- Я в курсе, – сразу сказала Ривелсея, припомнив боль в висках и поняв, что хочет сказать Стекольщик.

- Да? Это ещё лучше. Так вот: все члены Посольства делятся на тех, кто подобное умеет и кто не умеет. Ну, кто не умеет – это так, мелкая сошка, они больше по хозяйству, с бумажками возятся или с деньгами, если кому из них доверяют. Они называются «служители», потому как сами ничего из себя не представляют.

- Ну, а вторые? – нетерпеливо спросила Ривелсея. Интересно. Очень интересно.

- Вторые – это «знающие». Они-то и составляют соль Посольства, они могут сводить с ума и подчинять себе, и если они скажут, ты тут же побежишь и сделаешь всё, что они…

- Я – не побегу. Уже пытались. Не вышло. И больше, я думаю, и пытаться не станут.

- Ох, – Стекольщик даже отпрянул от неё несколько. – Ратлерские штучки… Как же я об этом-то не подумал? Извини, решил вот, что тебе просто везёт. Что ж, это очень хорошо. Сейчас все эти «служители» копят деньги и пытаются навербовать побольше людей, которые умели бы держать меч и в случае чего могли умереть за Посольство. Ну, слово «умереть», понятно, никто не произносит, так и бойцов не найдёшь, а просто «немного посражаться» или «капельку рискнуть». Хотя в случае чего этими наёмниками тут же постараются заткнуть слабые места, и чем больше их убьют, тем больше благодарности получит командир от казначея: нет людей – и платить никому не надо. Что делают в это время знающие – я не знаю. Но, однако, боюсь, что они могут объединить свои усилия… Извини, Ривелсея – я-то в этом вовсе не силён, но только я думаю, что они ведь что-то могли бы… Возможно, некий ритуал… И в связи с этим я очень-очень опасаюсь. Тебе говорили ведь про День… Как они его там называют?

- Говорили, – отозвалась Ривелсея. – И про то, что это вещь великая и благая, и про то, что этот день придёт раньше, чем кончится месяц.

- Вот именно. Полагаю, ты сама вполне разумна и хорошо понимаешь, чему следует верить, а чему нет. Я бы, разумеется, поверил только второму. А теперь: сколько осталось до конца месяца?

- Восемнадцать дней.

- Да. Восемнадцать. Именно поэтому ты и не должна сейчас покидать Анрельт. Ты очень нужна, Ривелсея.

- Кому? – спросила она. И этот вопрос, без сомнения, нельзя было не назвать проницательным.

- Что – кому? Нет, не только мне, я не пытаюсь тебя использовать. Но я очень прошу тебя, чтобы ты помогла нам всем. То, что устроит тут Посольство, может больно задеть и другие города и поселения, я больше чем уверен. Так что, – Стекольщик произнёс это торжественно, – тебе и деваться некуда, ты – страж Порядка. Я прошу тебя защитить не себя только, но и очень многих от всяческих ужасов, резни и безобразий. Помоги нам, Ривелсея!

Ривелсея подумала, подумала хорошенько и несколько раз, чтобы потянуть время – и кивнула. Да, доводы Стекольщика были безукоризненны. В опасности было множество людей, и кому, как не ратлеру, надлежало навести здесь порядок? Хотя как же ей не хотелось! Опять лезть в это грязное месиво, сочащееся предательством, жестокостью и силой…

- Я был уверен, что ты, Ривелсея, сделаешь правильный выбор, – устало и довольно кивнул Дейвис. – Теперь нам с тобой необходимо разработать план и решить, что делать дальше. К большому сожалению, у нас не только что не на кого опереться, у нас нет ни союзников, ни подчинённых, ни друзей. Придётся действовать вдвоём.

«То есть – кому-то одной», – подумала Ривелсея. Как будто этот вот второй собирался сам брать в руки меч и идти рисковать! Да нет, конечно, он лучше отсидится в своей лавке. Но она промолчала. Не привыкать.

- То есть, ты хочешь, чтобы мы, в такой вот дружной компании, предотвратили День-дня-и-не-дня Ночного Посольства? – до неё стало быстро доходить, до чего это будет, наверное, непросто, и что вообще браться за это, возможно, и не стоит. Бросить доклад на стол Повелителю – а там уж будет видно. Что она, про́клятая, отдуваться за весь её родной клан и за весь чужой ей город? Совет, между прочим, ей даже напарника не дал. Считал, что сама справится, или просто бесстрастно взирал, справится она или нет? Если не справится – значит, недостойна. Что тут непонятного? Разумный ратлерский закон, и с этим не поспоришь.

- Это непросто, – кивнул Стекольщик. – Ну, и не так уж сложно, с другой стороны. Все эти знающие, которые могут выделывать всякие там штуки – они, в то же время, по большей части, не очень-то смелые и довольно беспомощные в некоторых ситуациях реальной жизни. К примеру, если они встретятся с настоящим воином с мечом…

-… и если воткнуть его им поглубже в глотку, то они сразу станут довольно безобидны, – девушка поймала себя на этом неожиданном цинизме. – Это я понимаю.

- Да. Но дело не в этом только, а и в том, что они испугаются гораздо раньше. Драться сами они не будут, в рукопашную или в ближний бой не полезут – это для них слишком, для этого у них есть слуги. Это не значит, конечно, что они не опасны, нет; но я думаю, что при определённых условиях мы могли бы их победить. Не всех, нет. На самом деле, всё Посольство держится на двух-трёх людях. Если получится разобраться с ними…

Ривелсея вспоминала, с каким трепетом шёпотом говорил Зенрис о Тероне. Похоже, все ниточки сходятся к нему. Конечно, где его разыскать, Ривелсея не знала. Но Стекольщик-то знал наверняка! Ведь от него именно она и услышала впервые это имя. Таким образом… И тут Ривелсее стало вдруг противно. Так противно, что ей резко захотелось отказаться.

- Я вижу, что у кого-то есть очень сильное желание заполучить личного убийцу, которого можно натравить на кого угодно, которого не жалко, если его убьют, и к тому же совершенно бесплатного. Очень выгодно для этого кого-то, с этим не поспоришь. Ты же не надеешься ведь, что Я ОДНА и вправду смогу спасти целый ваш город? Это просто нереалистично. А на что тогда ты рассчитываешь, Дейвис?

- Нет-нет-нет! – замахал руками Дейвис. – Ты меня ужасно неправильно поняла! Я ведь разве говорю, что убивать вообще кого-то надо? День-дня-и-не-дня – это вещь, которая готовилась очень долго и тщательно, но разрушить эти планы не так уж трудно, – Дейвис хмыкнул. – Теоретически. Есть несколько вещей, которые нужно аккуратненько сделать – и, я тебе ручаюсь, в Посольстве начнётся заметная паника.

- И Терона убивать не надо?

- Можно бы, – на лице Стекольщика на миг вспыхнула ненависть. – Грязная скотина, которая давно уже заслужила смерть. Сколько людей вздохнули бы с радостью, если бы его наконец засыпали землёй! Я и сам был бы счастлив. Но если мыслить стратегически, то Терон не так уж нам и нужен. Он – Правитель, то есть главный из тех, кто только прислуживает. Настоящий глава Посольства, конечно же, не он…

- А кто?

- Ох, вот уж с ним тебе не приведи судьба встретиться! Его ты ни за что не одолеешь, просто надейся, что вы не встретитесь, и всё. И имени даже не скажу. Потому что – сам не знаю.

- А кто меня отправил искать Терона в первый раз, когда мы встретились? – мстительно напомнила Ривелсея.

- Ну… В первый раз, в первый раз, – Стекольщик вновь развёл руками – и с раскаянием, и одновременно показывая, что не считает, что поступил неправильно. – В первый раз, – я тебе и объяснил ведь уже, – не очень-то ты мне понравилась. Да и я тебе, наверное, тоже, – Стекольщик хихикнул.

Ривелсея подумала о том, что и сейчас он ей не очень-то нравится. Говорит он, конечно, ровненько и как будто бы всё правильно, но вот почему-то ей казалось, что он тоже в первую очередь печётся о своих выгодах и не слишком-то склонен заботиться о ней. Она подавила вздох. Тех, кто готов был бы позаботиться о НЕЙ (или хотя бы принять во внимание её интересы), она давно уже не встречала. Ну для скольких человек во всём Анрельте то, чтобы она выжила, действительно принципиально? Пожалуй, что только для одного. Да и того она могла видеть лишь в зеркале. Ну ещё, конечно, Рилан. Да, но что он может? Ничего не может. И тем более, не ввязывать же его в эту страшную свистопляску…

- Значит, ты говоришь, убивать никого специально не надо? Кроме Терона, если уж он вдруг мне повстречается?

Стекольщик прыснул.

- Ну, «вдруг» он тебе вряд ли повстречается. А о том, что надо делать… Слушай, Ривелсея, ты любишь мочёные груши? Вот представь, у меня в погребе как раз есть два бочонка. Если ты не возражаешь, я запру сейчас ненадолго лавочку, мы спустимся, и я тебя угощу. Согласна?

Лицо Хитрого Стекольщика сейчас было по-настоящему хитрым. Хотя Ривелсея подумала, что он неоригинален. Он запер изнутри двери в лавку, откинул крышку погреба и, почти уже скрывшись внизу, поднял голову и тихо сказал:

- Для начала тебе необходимо всё-таки отбыть из Анрельта…

Глава 27

Повозка негромко стучала по камням. Высунувшись из неё, Ривелсея смотрела на Анрельт. Он удалялся достаточно стремительно. А впереди виднелась роща, та самая, до которой они, по замыслу Рилана, и должны были добраться. Таков был план Стекольщика: она должна сделать вид, что уезжает, как и было договорено с Ирсой. Неизвестно, конечно, следят ли за ней, но есть очень большая вероятность того, что следят, и Дейвис решил подстраховаться. А Ривелсея, в свою очередь, решила воспользоваться помощью Рилана. Прокатиться на его повозке было и быстрее, и комфортнее, и веселее, чем тащиться до этой самой рощи по пыльной дороге, по жаре. И Рилан, конечно же, был очень счастлив. Она посвятила его немного в свои планы (в которые её, тоже немного, посвятил Хитрый Стекольщик), и Рилан тут же предложил ей помогать. Она согласилась, и согласилась с радостью. Ведь Рилан всё-таки являлся единственным, кто был всецело на её стороне и, не ища никаких себе выгод, был готов помочь бескорыстно. А помощь ей нисколько не помешает.

Отправляясь из Анрельта, Ривелсея официально распрощалась с Адестом, поблагодарила его за приём и, сказав, что её задание в Анрельте почти завершено, объявила, что отбывает, пообещав, конечно же, не забыть доложить Совету о его неоценимой помощи. Адест остался доволен, а Ривелсея, забрав свой совсем небольшой скарб, перешла опять через мостик и направилась туда, где её ждал Рилан, а через час, благодаря усердию Рябинки, Анрельт сильно изменился. Он подёрнулся дымкой и уменьшился. Изменилась и сама Ривелсея, тоже в полном соответствии с планами: ратлерский плащ был снят и заменён (здесь Стекольщик оказался неожиданно щедрым) на тёмно-зелёный шёлковый костюм с длинными рукавами и капюшоном, который, при случае, всегда можно накинуть, если понадобится скрыть внешность. Хотя, конечно же, он и добавлял подозрительности, и привлекал внимание, поэтому постоянно им пользоваться она не собиралась. Ривелсея постаралась немного изменить и внешность. В рамках этого ей удалось всего лишь собрать свои непослушные волосы в хвост на затылке и перевязать их красным шнурком. По крайней мере, издали её было не признать, а если надеть ещё и капюшон, то вообще вряд ли кто мог бы наверняка утверждать, что это девушка. Больше всего Ривелсею волновало то, что пришлось отказаться от меча. На этом Стекольщик просто-таки настоял, даже когда она показала ему «вихрь Победы». Он запротестовал относительно того, что меч – это слишком открыто и слишком опасно, что человека с мечом легко вычислить и обнаружить, что по Анрельту вообще нельзя ходить с оружием и что, взяв его, она наверняка не справится и порушит все его хитрые планы. Ривелсее пришлось смириться: положить меч в повозку Рилана вместе с плащом и всеми деньгами и удовольствоваться своим незаменимым кинжалом «Союзник», который она легко запрятала в рукав и несколько успокоилась насчёт своей незащищённости.

Вскоре Рилан остановил Рябинку – как только повозка оказалась между деревьями, и даже галантно помог Ривелсее выбраться из неё раньше, чем она спрыгнула сама. Они минут двадцать посидели на траве, наслаждаясь приятной природой и обществом друг друга, а потом Ривелсея сказала:

- Ну что же, тебе, Рилан, наверное, пора. Да и мне тоже вскоре нужно будет отправляться обратно. Увидимся, – она улыбнулась. – Если что, если мне придётся ещё несколько раз заночевать в Анрельте, тогда, я думаю, приду к тебе. То есть, к Белтону. Больше мне некуда теперь податься.

Рилан был не против. И даже совсем не против. Очень нежно с ней попрощавшись, он вернулся на своё место в повозке и спустя некоторое время скрылся из виду за одним из холмов. Ривелсея взглянула в сторону Анрельта. Отсюда он выглядел совсем небольшим; немного к западу виднелся Полуанрельт, небольшая старая крепость, про которую Ривелсея уже слышала раньше от Адеста. Как же ей не хотелось обратно в Анрельт! Глядя сейчас на этот город, Ривелсея почувствовала какую-то угрозу и смертельную опасность.

Говоря честно, во всех её планах на ближайшее время было достаточно много непродуманностей и промахов, которые могли бы в неудачном случае завершиться её смертью. И очень велико было искушение: не туда, не в сторону Анрельта, а обратно, по дороге – два дня до Келирона, а оттуда ещё неделька – и она в Цитадели. В безопасности. Дома.

Она отогнала этот соблазн и все мрачные мысли и неторопливой походкой вышла из рощи. День подходил к своей середине, и было довольно жарко. До Анрельта, если прикинуть здраво, пешим ходом выходило часа два-три. Она вздохнула. Очень не хотелось. Но надо. Она медленно зашагала по дороге. Ну что же, теперь во всём Анрельте только два человека могут ожидать её возвращения. Вряд ли кто мог выследить или засечь все эти её хитрые утренние трюки. Теперь Ривелсеи в городе официально уже нет, и это ей сильно на руку. Теперь она постарается и сделает всё, что сможет.

…Вот и вновь она постучалась в дверь этого дома. Ей очень не хотелось сюда стучаться, но именно сюда её направил Стекольщик, пообещал даже, что заранее пошлёт сюда письмо с извещением о её прибытии, чтобы её ждали. Поэтому у неё были основания надеяться, что всё получится лучше, чем тогда. Да, помощь ей нужна, Ривелсея прекрасно это понимала. Но она сама с бо́льшим удовольствиям обратилась бы к квайзам: с ними она, по крайней мере, была в неплохих отношениях. Но Стекольщик опять не позволил, сказав, что «даже сумасшедший Венец лучше, чем безмозглые квайзы». Ривелсее пришлось с ним согласиться и, несмотря на все свои крайне негативные воспоминания, прийти сюда опять.

Дверь ей отперли довольно быстро. Похоже, и правда уже ждали. Она тихо-тихо вошла, при этом тишину не нарушил ни один звук. «Как настоящий убийца», – почему-то подумала Ривелсея и внутренне содрогнулась.

Она сразу же увидела и узнала и ту комнату, где в прошлый раз она сидела одна, и ту, следующую, в которой ей пришлось в свой время полежать на полу, и то были не лучшие минуты её жизни.

Однако сейчас здесь было не настолько много людей: Ривелсея увидела лишь троих и, судя по их лицам, они были скорее дружелюбны.

Ну, Рейтона-то она узнала сразу, его лицо было самым внимательным и самым напряжённым из всех, он смотрел на неё не то с сомнением, не то с подозрением. Он, похоже, тоже сразу её узнал, даже в таком необычном виде. Он и обратился к ней первым:

- Приветствую, Ривелсея, и добрый тебе день, хотя не факт, что он добрый, но всё-таки. Как я понимаю, ты хочешь немного помочь нашей организации и Анрельту в борьбе с таким злом, как Ночное Посольство. Что ж, мы рады, если это так.

- Я же говорила, что мы ещё встретимся, – зачем-то в прошлый раз она и правда это сказала, и вышло так, что она не ошиблась.

- Действительно, – кивнул Рейтон. – Что ж, приветствую ещё раз и надеюсь, что теперь наши отношения сложатся более по-дружески. Проходи, Ривелсея. Закройте дверь за гостьей.

Ривелсее было неизвестно, что наплёл им Стекольщик и почему они решили, что это она им собирается помогать, но решила пока что кивать и не спорить. Как-нибудь само прояснится. Что бы тут Наследники не планировали, у неё-то со Стекольщиком планы всё равно свои, и действовать она будет исключительно в этих рамках.

На этот раз люди здесь были даже гостеприимны, даже могло показаться, что это компенсация за прошлую жёсткость. Ривелсею усадили за стол, налили ей чашку тёплого сливового сока и положили на тарелку две горячих лепёшки и горсть изюма. Это всё несколько увеличило её дружелюбность, но о деле она не забыла. Да и Рейтон, конечно же, не забыл.

- Я постараюсь объяснить всё кратко и внятно, – начал он. Ривелсея с готовностью кивнула. Кроме Рейтона, за столом сидели ещё двое, но они пока что больше помалкивали.

- Дело серьёзное, – продолжил Рейтон. – И опасное. В опасности весь город. Нам действительно нужна помощь, нам нужно защитить Анрельт. Ты же знаешь, кроме нас этим никто не занимается. Мы все ненавидим Посольство. Надеюсь, что ты тоже. А после того, что у нас тут сейчас происходит, я остерегаюсь верить кому бы то ни было.

- А мне – веришь? – спросила Ривелсея.

- Да. Приходится. Приходится потому, что тебя описали мне… как очень стойкого и решительного воина… в жизни бы не подумал, что ты воин… и тем более, стойкий и решительный. Но – скажи, ты правда можешь противостоять внушениям Ночного Посольства?

- Да. Могу.

- Позор, – констатировал Рейтон. – Не тебе, конечно, а моим людям. Они не могут! Очень многие не смогли, сломались и бросили нас. Посольство… – Рейтон заорал с ненавистью. – Посольство должно быть уничтожено! И скажи: а ты не можешь этому научить? – спросил он уже более мягко и тихо.

Ривелсея подумала.

- Учить слишком долго. И я не смогу. Извини.

- Понятно. Ну а теперь – сразу к делу. Наша задача – сорвать Посольству их мероприятие. Да, сорвать, и это не так-то просто, потому что мероприятие это готовилось очень долго, ну и они, наверное, не все же дураки? Они много чего наверняка предусмотрели, и наше дело – поймать их на том, чего они предусмотреть не смогли.

Ривелсея уже немного представляла, о чём идёт речь. Стекольщик ей всё достаточно хорошо объяснил, а Рейтон сейчас лишь повторял его мысли.

- Тут всё очень сложно, – продолжал Рейтон. – Перебить мы их не сможем. Квайзы очень сильно глупят, пытаясь вывести их на открытый бой – да они никогда на это не пойдут! Вот поэтому и надо здесь быть похитрее. С одной стороны, нужно просто внести сумятицу, чтобы они забегали и забеспокоились. Неплохо бы, конечно, устранить кого-нибудь, кто у них там наверху сидит, но только не факт, что это вообще удастся. Но мне тут подсказали, что есть и ещё одна возможность. Оказывается, у Ночного Посольства в нескольких местах спрятано нечто очень ценное, нечто такое, что если это вдруг у них пропадёт, то они начнут вешаться. Я думаю, нам стоит помочь им с этим делом, – усмехнулся Рейтон.

- А вам известно, где конкретно это спрятано?

- Да… Известно, хотя и это мы узнали не своими стараниями. Но я думаю, что нашим сведениям можно доверять.

Ривелсея в очередной раз поразилась хитрости того субъекта, с которым она совсем недавно имела дело. До этого нужно было додуматься! Рейтону известно, где нужно искать, но неизвестно, что. А ей, напротив, не было известно где, зато она была информирована насчёт предмета поисков. Получалось, что они нужны друг другу и им, волей-неволей, придётся работать вместе.

- И где же? – спросила Ривелсея, пытаясь отчаянно схитрить и заполучить вторую половинку знаний, что дало бы ей относительную свободу действий. Мало ли какие условия совместной работы могут ей здесь поставить? – Мне только интересно: у вас такая же, как у меня, информация?

Но нет, Рейтон тоже был не очень-то глуп.

- Я полагаю, что такая же, – он опять усмехнулся. – Ведь источник-то один. Особо засиживаться мы, кстати, не будем: сейчас немного всё обсудим, а через пару часов начнём уже действовать. Я думаю, мы успеем прийти к соглашению.

А собственно, и обсуждать особенно было нечего. Во-первых, Рейтон настоял на том, что у Ривелсеи будет напарник, который станет одновременно и её проводником – укажет, куда нужно идти, ну и поможет, мало ли что… Во-вторых, всю эту операцию Рейтон желал бы видеть как операцию Венца Рейлинга (он, конечно, сказал об этом другими словами, но выходило именно так), и Ривелсее предписывалось не совершать никаких действий, которые не были бы заранее сейчас согласованы. Ривелсея не возражала: просхужето перевес сейчас был не на её стороне. Вот если бы здесь было хоть три-четыре ратлера, то, конечно, не составило бы большого труда заставить считать эту операцию операцией Ордена… ну тогда бы и вообще без всяких Наследников обошлись! К тому же, соглашаться – это одно, но сделать так, как она считает нужным – это вполне её право.

Поэтому этот разговор готов был завершиться ещё раньше, чем Ривелсея доела свой изюм. Почему-то никто не спрашивал и не пытался разузнать, кто она такая. Похоже, что Стекольщик в своём письме что-нибудь насчёт этого написал. Правду он написал или неправду – это уже другой вопрос. Но что-то написал – видимо, заботясь о ней и даже помогая избавиться от лишних вопросов.

Впрочем, она даже не представляла как следует, насколько велико влияние Стекольщика. Рейтон и Ривелсея очень быстро договорились обо всём, и Рейтон уже указал ей на её напарника, которого звали Ильсе́р, и было решено, что через час они должны уже отправиться (вдвоём, чтобы не привлекать внимания) и постараться проникнуть в указанный Стекольщиком дом и захватить то ценное, что там было. Её сердце сильно стучало: возбуждение от вновь приближающейся игры с опасностью возрастало с каждой минутой. Когда в дверь неожиданно постучали, это совсем не способствовало её успокоению, тем более что она прекрасно видела: Рейтон тоже напрягся.

- Если это Стража, – сказал он, – не пускать. Пусть хоть дверь ломают. Да только они не станут. Мы ничего в последнее время не сделали, я за это могу поручиться.

Дверь ломать и правда не стали, и к тому же, это была и не Стража. Когда Ильсер подошёл к двери, оттуда сначала послышался женский голос, а потом, когда дверь открылась, Ривелсея услышала:

- Я здесь по приказу Хейлера, Искоренителя зла. Он получил письмо насчёт ваших планов и прислал меня. Надеюсь, вы не имеете возражений; впрочем, в любом случае, я направлена в помощь Ривелсее. Здравствуй, – сказала Нирсела, показавшись в дверном проёме.

Рейтон сдвинул брови, но быстро поборол все свои чувства и кивнул.

- Ну ладно, хорошо. Ваш Хейлер молодец, – тут он даже улыбнулся. – Возможно, нам с вами нужно бы объединить усилия, хотя бы на время.

- Полагаю, мы уже это делаем, – сказала Нирсела. – Ривелсея, Хейлер просил тебе передать, что ты молодец и что он в тебя крепко верит. Он ждал тебя утром вообще-то, и жалко, что ты не пришла, ну ничего, он не сердится. Мы все, как видишь, поддерживаем тебя. Ну а ты, – она улыбнулась, – ты у нас будешь на острие атаки!

Ривелсея сидела и смотрела в высокое окно, где не было видно ничего, кроме неба. Сердце билось, а за окном сгущались уже сумерки. И эти сумерки почему-то добавляли ей нетерпения.

- Я думаю, нам пора идти, – сказала она. – То, что мы тут сидим, никаким образом не способствует достижению наших целей, нет?

Через десять минут все собрались. Ривелсея сидела на диванчике между Ильсером, который был в обычных серых штанах и серой же куртке – как тень – и Нирселой. Нирсела была одета так же, как и вчера, и так же излучала решимость и целеустремлённость. Хотя через это проскальзывала, конечно, и настороженность, и, самую чуточку, страх. Ривелсея незаметно отыскала и крепко стиснула её руку. Нирсела посмотрела на неё и так же незаметно улыбнулась.

Рейтон заканчивал последние наставления.

- Когда закончите – сразу же сюда. Все трое. Если надо, мы организуем вам защиту. Все находки и трофеи – тоже сюда. Никаких выходок. Ничего незапланированного. Вести вас будет Ильсер, но главная в команде – Ривелсея. Пока она действует в общих интересах, будете слушаться её. Всё, наверное, я всё сказал.

- Идёмте, – проговорила Ривелсея.

Три тени растворились в сумерках.

Три тени скользили по улицам. Анрельт, конечно, ещё не спал, было, самое позднее, начало восьмого – возможно, и не самое лучшее время для подобных похождений. Они старались не привлекать к себе внимания, но люди косились на них с любопытством и опаской, поэтому приходилось то и дело нырять в проулки, особенно тогда, когда впереди показывались стражники. Некоторые из них просто стояли на посту, а другие патрулировали улицы. Анрельтские стражники все были одинаковые с виду: белые с золотом латы и шлем круглой формы, овальный белый щит и короткий меч на поясе. Насколько помнила Ривелсея, у них в деревне тоже были двое охранителей порядка, вот только те ходили по-простому, так же, как все, и из оружия имели только дубинку. Ну, в деревне-то у них дело никогда почти не заходило дальше усмирения какого-нибудь подвыпившего буяна, и дубинки было более чем достаточно, чтобы вырубить его и утащить домой. В Анрельте же этого было явно мало, тут бывали ситуации и поострее. Одна из них вполне могла бы создаться, если бы Стража наткнулась на их компанию. «Сражаться или сдаться?» – эта мысль очень сильно волновала Ривелсею. Сражаться: проливать силу людей, которые мало что ни в чём не виноваты, но и хотят даже того же, чего и она… к тому же, их ведь много, они могут позвать на помощь, и с целым отрядом им по-любому не справиться. Да и не хочется, ну не хочется больше ни с кем драться, и так более чем достаточно! Что там Генрес говорил про интеллектуальное задание, где надо думать, а не резать? Неужто он не предполагал, во что это выльется? Да знал, конечно же, опять поиздевался, вот и всё. А если сдаться… ну нет, это, наверное, ещё хуже. Отберут оружие, обыщут, бросят в тюрьму, потом допросы – а она-то вообще не здешняя, так чего ей здесь надо? Поэтому лучше всего – просто не нарываться на такие вот неприятности, их и так уже более чем достаточно.

Ильсер, к счастью, знал Анрельт хорошо. Они долго шли какими-то закоулками, а потом потянулись склады и конюшни, потом изгороди, а потом Ильсер внезапно остановился.

- Мы, кажется, пришли.

Ривелсея окинула взглядом высокий серый деревянный дом с хмуро закрытыми ставнями в окнах обоих этажей и столь же хмурым чердачным окошком.

- Ты уверен?

Ильсер посмотрел ещё раз на этот дом и на другие, которые были рядом, сверился с чем-то в своей голове и сказал:

- Уверен.

- Ну что же, хорошо. Место довольно глухое, стражников вообще не видно. Будем пытаться, – ответила Ривелсея.

Пару минут она стратегически осматривала дом.

- Надеюсь, там вообще хоть кто-нибудь живёт. И надеюсь, что если да, то их про нас не предупредили. Иначе это всё может плохо кончиться. Очень плохо.

- Да, – сказал Ильсер. – Рейтон дал мне тут одну вещь… Нечестно, что только Ночное Посольство использует всякие грязные методы. Они отвратительны, но мы должны лишить их преимущества. Давайте ваше оружие сюда!

Он вытащил из кармана бутылочку с плотной пробкой.

- У меня всё готово, – сказал он через полминуты, капнув несколько капель на свой нож. – Нирсела?

Та, кивнув, отстегнула свой короткий меч.

- Ривелсея?

Ривелсея нехотя протянула кинжал.

- Я думаю, что можно бы пролезть через чердак. Это лучше, чем выламывать дверь и поднимать шум, как будто здесь война идёт.

Остальные были согласны. Тем более что прямо рядом с домом вырос большой каштан, который почему-то никто не догадался спилить, и это давало им сейчас просто-таки прекрасные шансы.

- Давайте, – сказала Ривелсея. – Не шуметь. Не топать. Не шептаться. Одним словом – тишина.

Ривелсея была первой. Она залезла и достаточно тихо выломала старую раму чердачного окошка, а затем просочилась внутрь. После чего её осенила новая мысль, и, выглянув оттуда, она очень доходчиво объяснила одними только жестами свой новый план: Ильсер поднимается вместе с ней и остаётся на всякий случай на чердаке; Нирсела же (тоже на всякий случай) остаётся во дворе и ждёт, пока изнутри будет открыта дверь. Они несколько раз, тоже жестами, уточнили детали, а затем кивнули.

Единогласно.

На чердаке хотя и не было всякого старого хлама в таком количестве, в каком он бывает чаще всего, но было очень пыльно, – так что, скорее всего, никто тут не жил. Ильсер влез не так тихо, он наступил на одну из досок так, что она громко треснула, а сам он чуть не упал, за что схлопотал гневный взгляд Ривелсеи и раскаянно пожал плечами.

Как и ожидала Ривелсея и как она надеялась, в центре этого помещения был люк вниз, закрытый, а на нём стоял тяжёлый сундук. Ильсер удивился, когда Ривелсея в одиночку подняла его и тихо поставила в сторону. Крышка была не заперта. Ривелсея откинула её, порылась и презрительно вынула оттуда руку. Обычное старое тряпьё, ничего ценного. И, главное, нет того, что она искала. Разумеется, глупо искать это здесь. Но…всё равно ведь надо проверять.

Так же, жестами, Ривелсея объяснила план и Ильсеру: он стоит здесь; если внизу никого нет, то он спустится, а если есть, то сначала немного выждет и, если Ривелсея не справится сама, то попробует помочь. Главное, что предлагала Ривелсея – это тихо захватить кого-нибудь из членов Посольства, расспросить его обо всём и заставить помочь с поисками. Ильсер был согласен. Ривелсея, незаметно потрогав через одежду свой талисман, потянула на себя люк.

Она спустилась вниз, чрезвычайно тихо и осторожно. Под её ногой не скрипнула ни одна ступенька. Сердце бешено билось: что сейчас будет? Но в первый момент не было ничего. Обыкновенная комната, с самой обыкновенной обстановкой, на столе стоят какие-то чашки. Похоже, тут кто-то живёт. Ильсер осторожно выглянул сверху. Ривелсея махнула рукой: жди! И прокралась в соседнюю комнату. Там на кровати лежал человек. Похоже, спал.

Это становилось интересно. Она почему-то боялась, что здесь будет намного более трудно и опасно. Накинув капюшон так, что он закрывал ей частично даже глаза – она могла смотреть только вниз, – Ривелсея подошла к спящему и тронула его за плечо.

Тот вскочил даже не сразу, некоторое время он ещё ворочался с закрытыми глазами. А вот когда он их открыл, то его удивление было очень сильным.

- А… что… ты кто?

- Доброе утро, – сказала Ривелсея.

- Что? Утро? Нет, ты кто? – теперь уже с испугом.

- Я – это я, – рассудительно сказала Ривелсея. – И я к тебе, можно сказать, в гости.

- В гости? – мужчина занервничал. – Ну слушай, так мне что-то не нравится. Я, может, и не против гостей, но что-то я тебя боюсь. Гости так не приходят. И их обычно зовут.

- А я, получается вот, незваный гость… Ты согласишься меня принять?

- Да-да, конечно. Раз ты здесь, то что уж, хорошо, садись. Поговорим по-хорошему. Только можно капюшон-то снять, а то мне так совсем что-то не по себе.

- Ты из Ночного Посольства, конечно? – спросила Ривелсея.

- Нет, конечно. Зачем спрашиваешь? Ты ведь уж всё про меня знаешь, разве нет?

- Нет, – честно ответила она. – Не всё я про тебя знаю. И вообще очень мало знаю конкретно про тебя. И даже, как тебя зовут – извини…

- Гатнар, – представился он. – Тебя-то как зовут?

- А ты точно не из Ночного Посольства?

- Да ни из какого я не из Посольства!

- Ладно-ладно. Тогда можно и так. – Она откинула капюшон. – Так тебе спокойнее?

- Намного. А имя-то?

- Девушка-Мечта. Устроит? – она улыбнулась, вспомнив, как это прозвище ей дал Рилан.

- Хм… Ну хорошо. Осталось узнать о цели твоего визита. Надеюсь, это не слишком бестактно – задавать сразу такой вопрос?

- Ну… Не бестактнее меня. Я бы очень хотела поговорить. К сожалению, времени у меня не очень-то много, поэтому вряд ли у нас будет возможность поговорить о жизни. Так что, давай говорить о Посольстве. Ты о нём знаешь, ведь так?

- Знаю, конечно. Они приходят, приходят иногда ко мне.

- Зачем приходят?

- Ну… тоже в гости. Иногда. Очень нечасто.

Ривелсея соображала. Интересный человек, очень интересный. И что-то он наверняка знает. Дело было за малым: как-то из него всё это выудить. А вот как, Ривелсея пока не знала.

Она решила ударить сплеча.

- Мне хотелось бы увидеть одну книгу. Я почему-то думаю, что ты можешь знать, где она находится. Потому что мне немного известно, что находится она где-то у тебя. Так?

Ривелсея пристально смотрела в его глаза: занервничает сейчас или нет? Глаза тоже были интересные: чёрные и глубокие, с каким-то глубинным горячим блеском, какие обычно бывают у людей энергичных и фанатичных. Хотя Гатнар меньше всего походил на такого человека. Его апатичное лицо даже не дрогнуло от прямого вопроса Ривелсеи.

- Что-что? Книга? Ну, это не ко мне! У меня что, библиотека разве? – он захихикал. – Есть у меня пара книг, конечно, но тебя они вряд ли заинтересуют.

- Покажи, – потребовала Ривелсея.

- Да вот, – он открыл ящик стола, вытащил две книжки в потрёпанных обложках. Проклятье, опять «Кошель торговца» и что-то про садоводство. Он издевается, что ли? Или и правда ничего не знает? А если знает, то с ним делать-то что? Этому Ривелсею даже Веттар Нарт не учил. Убить – да, легко. Один точный удар. Чтобы высвободить кинжал из рукава и метнуть ему в горло, ей нужно было бы от трёх до пяти секунд. В пятнадцати шансах против пяти, ей бы это удалось. Но сейчас в этом не было смысла. Ну а как тогда действовать? Хитрить? Вряд ли поддастся, не похож на дурака. Пытать? Она не умела, и потом, ей не хотелось бы этим заниматься. Может, Ильсер умеет? Всё равно противно, она на это не пойдёт. А время-то уходит, и что-то заставляло её с каждой минутой нервничать всё сильнее. Что – она пока не понимала.

Но тут ситуация разрешилась гораздо проще, чем предполагала Ривелсея. Гатнар вдруг сам спросил:

- А что за книгу-то тебе надо? Как называется?

- Как называется – я не знаю. Но там всё про Ночное Посольство, как я понимаю. А я вот очень интересуюсь.

- Вот, я так и подумал, – обрадовался Гатнар. – Если про Посольство, то, может, у меня и найдётся что-нибудь. Но только я не уверен.

- А что? – тут же заинтересовалась Ривелсея.

- Они, когда ко мне приходили один раз, то спросили, не отдам ли я им свой подвал в пользование. Я не хотел было, но они когда предложили мне за это в месяц по анреллу… Что у меня в подвале-то? Хлам один, инструменты всякие да старые бочки. А по анреллу в месяц – это, знаешь ли, я спокойно могу все продукты закупать, какие мне надо. Да и ещё…

- Подожди, – сказала Ривелсея. – Гатнар, я хочу посмотреть, что у тебя там. Мне очень надо. Очень-очень. Надеюсь, ты мне поможешь?

«Не будешь мешать» – подразумевалось под этим. Ривелсея отчего-то чувствовала себя неловко. Этот простодушный, смешной и дружелюбный человечек даже не попытался оказать ей сопротивление, даже не разозлился на её появление, и вообще для него как будто ничего особенного не происходит. Как с ним придётся поступить? Пожалеть? Нет, нельзя. Она уже пожалела один раз «безобидного» охранника дома Зенриса, и последствия этого были такими, что и вспоминать не хотелось. Вспомнился ей тут же рисунок, сделанный рукой Ирсы – перечёркнутый меч, за который ей так хорошо вчера заплатили. Да и слово ратлера тоже. Ратлера… «Просто так не убивай»… Непросто. Возможно, она всё-таки его и пожалеет и сохранит ему жизнь. Возможно, придётся при этом его связать и запереть в его же подвале – ну, и это с её стороны будет большим милосердием. И это ещё надо заслужить.

Гатнар, похоже, прямо-таки рвался.

- Ох, а ключа-то у меня нет, – огорчённо сказал он. – Они, знаешь ли, мне замок новый врезали, и не один, а два даже, да ещё шнурок какой-то приклеили и сказали, что если увидят его порванным, то мне не жить. А я-то что? Я ничего, мне это всё не надо, пусть хоть золото там у меня складывают, я до чужого добра не жадный. Анрелл в месяц – это хорошо, вот и ладно, я и доволен. А Ночное Посольство – вещь ведь опасная, так я и ничего, им на меня обижаться не за что, я всегда…

- Понятно, – Ривелсея встала. – Но я, пожалуй, всё равно спущусь. Мне очень-очень надо. А их шнурок мы как-нибудь приладим потом, не волнуйся. Для меня самое важное – книжечку немного почитать. А ключа точно нет?

- Нет, ну нет, и всё тут, да кто ж мне его даст и зачем? Вот ножом разве попробовать, или напильник могу дать…

Ривелсея подумала, что человек этот до жалкого глуп. Мог бы он ей ничего этого и не рассказывать, если бы захотел. Мог бы и вообще прикинуться незнающим – может, ей и не удалось бы самой даже всё это разузнать. Не зная даже, кто она и чего на самом деле хочет, так довериться и так бескорыстно помогать, как будто он её друг! И хватило же у Ночного Посольства мозгов доверить такому вот увальню свою самую важную тайну! Хотя… Зато – не разболтает никому случайно (она-то ведь сама спросила) и сам туда не полезет, потому что нелюбопытен. И глуп.

Он сам подвёл её даже к двери в соседней комнате, через которую, и точно, был протянут шнурок, точнее, тончайшая ниточка, подыши на неё подольше – тут же порвётся. Очень коварная. И цвета хитро-зелёного, с тонко бегущим по всей её длине синим и красным узором. Такую, конечно, не купишь просто так и из рубахи не выдернешь. Плохо. Но ничего. Не ей же с этим разбираться. Жалко Гатнара, ну да разберётся как-нибудь с Посольством. Может, и простят по его глупости. Просто рукой махнут, и всё. Что с него взять? Таких не казнят.

Ривелсея примерилась и нажала на дверь плечом. Тишина уже не очень-то нужна, и ладно. Двери не подалась вообще нисколько. Видимо, была сделана на совесть.

Ривелсея ударила ногой. Дверь чуть дрогнула. Слабая боль в ноге. Стал появляться гнев. Второй удар. По двери прошла дрожь. Третий. На этот раз было больнее. Вспыхнула ярость – от боли. Три удара подряд. Дверь жалобно взвизгнула, петли стали сдвигаться. Однако она ещё держалась. А Ривелсея уже устала. Но не сдавалась. Она резко собрала мощь, усилила гнев и ударила всем корпусом. Что-то хрустнуло, что-то взвизгнуло. Последние, остаточные усилия – и дверь с грохотом провалилась вниз, в пустоту. Ривелсея обернулась к Гатнару. Тот стоял, зажмурившись и закрыв лицо руками. Наверное, ему было тяжело смотреть на кончину собственной двери. Или просто страшно… Какой же он странный!

И в этот момент она вдруг получила страшный удар. Казалось, что по голове. Но нет, она прекрасно видела, что ни Гатнар, ни кто другой до неё даже не дотрагивался. Но ощущение было такое, словно её крепко, от всей души, ударили сверху поленом. Может, обрушился потолок? Она этого даже не узнала. Неожиданно и очень вовремя, на один миг, внутри неё во всём теле вскипела мощь – какой-то чрезвычайно полезный ратлерский рефлекс, и стало немного легче, а потом… потом она на секунду задержалась на самом краю сознания, затем сладко рухнула вниз. Всё. Мир закрылся.

Были тени и голоса; да, они были, но очень неявно, и всё это как-то долго и неприятно тянулось, было тошно и противно оттого, что весь этот липкий, тягучий поток серой мглы никак не кончается. А потом её вдруг резко всю окатило холодом, который обхватил тело и не прекращался. Поток мглы немного рассеялся, и она открыла глаза.

С трудом. Но открыла. Вокруг блуждали серые и белые пятна. Одно, самое большое, придвинулось прямо к ней и сказало:

- Ты как?

- Я… не знаю… – ответила Ривелсея, когда до неё дошёл смысл вопроса. Хотелось снова закрыть глаза. Очень хотелось.

- Вставай, – требовательно сказало пятно. – И быстрее. Я понимаю, что тебе нехорошо. Но я справилась с таким состоянием. А ты – тем более справишься. Вставай, Ривелсея!

Ей протянули руку, и она встала. На секунду всё вокруг закружилось, и она даже решила, что снова сейчас свалится, но нет, ничего. На руки ей полилась вода, она зачерпнула и умылась. Вот. Так уже лучше.

Нирсела держала её за руку.

- Что происходит? – спросила Ривелсея. Ей сейчас действительно не мешал отчёт о ситуации.

- Я не знаю, этот, с которым ты беседовала, он как-то смог тебя… обезвредить. Но только как, я не представляю.

- Думаешь, Я представляю? – её до сих пор тяжело мутило.

Ривелсея огляделась. На полу лежал Гатнар. Вся одежда – в силе. Похоже, что мёртв. Значит, его кто-то убил. Либо Ильсер, либо Нирсела. Ильсер лежал в отдалении и не двигался.

- Ильсер! – Ривелсея шагнула к нему.

- Бесполезно, – коротко сказала Нирсела. – Я пыталась.

Его одежда была чистой.

- Так он что… Он не ранен?

- А ты? Знаешь, я и тебя тоже с трудом откачала.

- Спасибо, – мрачно сказала Ривелсея.

- Когда ты ломала дверь, я смотрела за всем этим в щель в стене. Когда ты упала, Ильсер тут же ворвался в эту комнату. Но и он – тоже… Этот вот человек – ну да, он тоже показался мне сначала бестолковым. Но вот видишь…

- Но как? У него ведь не было оружия!

- Не знаю, Ривелсея. Нам, кстати, с тобой некогда тут рассуждать.

- А сколько времени уже прошло?

- Как я тебя отхаживаю? Минут сорок. Ильсер, он был молодец, успел-таки дверь мне открыть. И этого – я боялась, конечно, ужасно – но его я успела зарубить раньше, чем он причинил мне вред. Ну, а потом я уже занялась тобой.

- Сорок минут… Ужасно, – Ривелсея понемногу, очень медленно, приходила в себя. – Ты была в подвале? Где книга?

- Да какая книга? Я с тобой, знаешь ли, занималась, – обиделась Нирсела.

- Тогда пойдём, и быстрее, – Ривелсея перешагнула через лежащую дверь. – Есть здесь свечка какая-нибудь?

- Вот, – Нирсела уже сходила в соседнюю комнату и принесла свечку. Ривелсее до сих пор было очень нехорошо. Опять какие-то штучки Ночного Посольства? Но тогда её защищала мощь, и штучки не подействовали!

…А сейчас она потратила часть своей мощи на эту несчастную дверь. Удар был нанесён тогда, когда она была на короткое время обессилена. Проклятье…

Внизу, в погребе, всё было заставлено какими-то ящиками – десятка два или три. Они быстро стали вскрывать их по очереди. Тряпьё, мука, сушёный горох… яблоки, гвозди…

- Нашла, – сказала Ривелсея. Из старых тряпок (да, это было хитро – спрятать здесь) она достала крепкий завязанный мешок и быстро извлекла из него книгу. Синий бархат, гладкие хрустящие листы. Одну минуту она потратила на пролистывание. Ну нет, это ей не прочитать. Ни одного известного ей значка. Либо древний язык, либо шифр. Сама книга не похожа на древнюю. Неизвестно.

Однако, если отнять её у Ночного Посольства, то можно, наверное, предотвратить многие беды. Ну что ж, посмотрим.

И тут она вспомнила ещё одну важнейшую вещь.

- Нирсела! Ильсер не успел тебе сказать, где находится вторая книга?

- Нет, конечно. Я, к сожалению, не успела спросить.

Ривелсея поискала в своей памяти слово, которое могло бы всецело описать данную ситуацию, не нашла его и промолчала.

Нирсела склонилась над телом Ильсера, пошарила по карманам.

- Вот, тут его кинжал, – она положила его в свой карман, – и записка. Да, Ривелсея, нам повезло. Здесь и этот адрес, и следующий. Дальше двинемся вдвоём. Но только, – тут она нахмурилась, – следующий адрес – это замок Полуанрельт. Кирпичная улица – это там.

- Пойдём. Мы должны закончить своё дело. Ты дорогу-то знаешь?

- Знаю. А ты была в Полуанрельте-то вообще?

- Нет. Не приходилось.

- Я к тому, что это, вообще-то, не близко. Пешком мы полдня туда будем тащиться. Да ещё через городские ворота. Ты не опасаешься, что нас с тобой вычислят и нападут? Посольство, поверь мне, всегда реагирует быстро, и если никто не видел того, что сейчас тут происходило, то это совсем не значит, Ривелсея, что мы в безопасности. Тем более, – она усмехнулась, – мы ведь с тобой уже донельзя известные личности, нет?

- Да. Ладно, что ж, у меня есть план. Очень быстро через Золотую площадь, а там неподалёку у меня есть знакомый, а у него есть повозка. Если успеем быстро дотуда добраться, то нам удастся, возможно, так же быстро смотаться из Анрельта.

- Я – за, – сказала Нирсела. – Но я также и за то, чтобы успеть забежать к нашим. Отдать им книгу – это нужно обязательно! Мы же её можем и не удержать в своих руках. Но если отдать Хейлеру, то они-то…

Ривелсея планировала по-другому: она планировала захватить эту книгу с собой в Цитадель, чтобы положить на стол Совета в счёт своих заслуг и достижений. Но здесь нельзя было не согласиться с Нирселой, здесь она была права. Идя за второй книгой, они могли её заполучить, а могли и потерять первую. Оставить её квайзам – что ж, неплохой вариант. Возможно, квайзы и не очень сильные, но сберечь трофей они, скорее всего, сумеют.

Что же касается «подарка» для Ордена, то у Ривелсеи был прекрасный шанс в виде второй книги. Что бы там ни планировали Рейтон, Хейлер, Нирсела, Стекольщик или, того паче, Ирса – у неё-то планы другие! И она уже спланировала: захватив вторую книгу, никуда больше не заявляться, а немедленно отправиться в обратный путь. Она жестоко ошиблась в простаке Гатнаре – он наверняка был очень значим, раз обладал такими странными приёмами, позволяющими убить человека на месте. Захват второй книги (что тут, она сердцем чуяла) тоже вряд ли удастся провести без пролития силы. Хватит с неё. Это будут её последние действия в Анрельте. Стекольщик действительно хитёр: разработанный им план, по всей видимости, мог на самом деле оказаться тяжёлым ударом для Посольства, и дальше, скорее всего, их планы (по крайней мере, в ближайшее время) сорвутся, и они начнут просто мстить. Если она останется здесь, её убьют. Это и дураку понятно. Разумеется, в планах Стекольщика, или там Рейтона, это вполне допускалось и не было важным.

Но для неё-то было!

- Ладно, хорошо, – сказала Ривелсея. – Но только я настаиваю на быстроте.

- Согласна.

- Тогда пойдём.

Они быстро выбрались из подвала. Ривелсея хмуро посмотрела на лежащее на полу тело.

- Ривелсея, возможно, мы всё-таки…

- Пойдём, Нирсела.

Они заперли изнутри дверь и выбрались наружу так же тихо, как и вошли. Если посмотреть на дом, ни за что не догадаешься вообще, что там что-то произошло: выглядел он абсолютно так же, как и час назад, только чердачное окно было оторвано. Ну да кто это заметит? Вдруг им повезёт?

Ну может же им повезти? Хоть иногда?

Потом, конечно, пусть приходят квайзы или там наследники Рейлинга, да хоть кто, обыскивают дом и хоронят убитых. А им некогда. Им сейчас надо спешить.

Две тени растворились в темноте. Уже было темно. Похоже, предстоящая ночь обещала быть весёлой.

…Хейлер был доволен. Он был так доволен, что порывался зазвать их в дом и обо всём расспросить. Нирсела даже заколебалась, но Ривелсея была непреклонна.

- Пока мы будем терять время, что-нибудь случится. Я не могу сказать, что именно, Хейлер. Но я это чувствую.

- Не спеши, – Хейлер, как и всегда, был твёрд. – Если ты хороший воин, Ривелсея, то должна бы знать, что поспешность, как и медлительность, равно гибельна. Зайдите. Сейчас мы всё решим и скоординируем наши планы.

Нирсела виновато посмотрела на Ривелсею и переступила порог. Она была просто не вправе не послушаться. Ривелсея зашла вслед с клокочущим гневом и чувством щемяще близкой опасности в своём сердце.

- Сейчас, – сказал Хейлер. – Я должен посоветоваться с несколькими нашими людьми. Посидите здесь пару минут.

«Всё», – убито подумала Ривелсея. – «Опять соберёт совещание часа на два. Ну нет, десять минут – и я отсюда сбегу!» Очень манящая перспектива. К утру её уже не будет ни в Анрельте, ни в Полуанрельте. Пусть они все здесь – квайзы, Наследники, Посольство – делают что хотят, режут и рубят друг друга, убивают, закапывают и поливают могилы силой. Ей надоела эта мясорубка. Она хотела жить. В следующий раз она попросит у Совета такое задание, которое действительно соответствовало бы требованиям класса мудрейших. А то, что происходит сейчас, останется в её памяти как двухнедельный беспрерывный кошмар. Двухнедельный? Да неужели же прошло только две недели? Ривелсея подсчитала. Да. Только две недели, и даже меньше. Но, в любом случае, хватит. Пора отсюда убираться, пока она ещё имеет возможность отправиться в Цитадель Порядка не по частям.

Через десять минут, конечно же, она никуда не сбежала. Появился снова Хейлер и сказал, что он уже два часа назад на всякий случай собрал большинство своих, а сейчас он принял решение, что Ривелсея отправится не одна, а с небольшим отрядом (в который и Нирсела, конечно же, войдёт), и что он сам поведёт этот отряд и, если придётся, то покажет всяким «отступникам», что такое верность сердцу и долгу.

Ривелсее всё это жутко не нравилось. Целый отряд квайзов, которые будут идти толпой, шуметь и привлекать внимание! Исчезнет та неожиданность, которая позволила им с Нирселой только что одержать победу. Но сделать она уже ничего не могла: она потеряла всю власть над ситуацией, переступив порог этого дома. И как же ей не хотелось его переступать!

- Ривелсея, теперь все твои действия должны быть согласованы с командованием квайзов, то есть со мной, – наставлял её Хейлер. – Операция по захвату книг – это, естественно, наша операция, и я очень рад, что ты в ней участвуешь. Захваченная книга, разумеется, должна быть принесена сюда, а потом мы решим, что будем делать дальше. Ты, как наш новый боец, подаёшь большие надежды, я подпишу приказ о выдаче тебе наградных денег в конце месяца.

- Спасибо, – сказала Ривелсея сухо.

- Не за что, – ответил Хейлер. – Теперь мы тебя уже не бросим, ты будешь у нас и работать, и учиться. Я очень верю в твои успехи, Ривелсея. Нам нужны такие, как ты. Они учат других дисциплине и выдержке. Я ведь всегда говорил им…

- Хейлер, – подошёл какой-то мужчина. – Отряд готов, когда выходим?

- Сейчас, – ответил тот. Сам он уже давно был готов – в плотной кожаной рубахе и в шлеме под неизменным плащом с капюшоном – он, как и все они тут, чрезвычайно был похож на классического ночного убийцу. И оружие у всех было такое же: ножи, кинжалы – чтобы удобнее прятать. – Идёмте. Все инструкции я дал. Тихо и аккуратно. Внимание не привлекать.

Несколько теней, около десятка, выскользнули на улицу. Бесшумно. Но это было ненадолго. Уже через полсотни шагов начался шёпот и переговоры, да и весь их отряд, как ни построй – хоть в две шеренги, хоть просто толпой – выглядел донельзя настораживающе. Ривелсея начинала злиться. И на сердце у неё отнюдь не просветлело в тот момент, когда она вдруг поняла, что Хейлер намерен вести весь отряд в замок Полуанрельт ПЕШКОМ. Полдня времени, как сказала Нирсела. Ну то есть, в лучшем случае они доберутся туда утром. Ей это всё ужасно не нравилось. Наверняка за ними следят. Наверняка. И не кончится всё это добром. Она чувствовала это всё острее и острее. Но на её вопрос относительно способа передвижения Хейлер опять-таки сказал что-то о скрытности и добавил, что дюжины колесниц, к сожалению, у него под рукой сейчас нет, но если они будут вести себя тихо, то за пару-тройку часов доберутся до Полуанрельта, и всё будет нормально, и сделал ей знак, запрещающий разговаривать. Ривелсея замолчала.

А вот беспокоилась она, как оказалось, не зря. Их отряд действительно привлекал слишком много внимания, что бы там ни говорил самонадеянный Хейлер. Они не успели пройти и двух улиц, как впереди вдруг выросли фигуры четверых Стражей. Раздался тонкий и резкий, хорошо известный всем жителям Анрельта звук специального рожка – это был знак власти и приказ остановиться и подчиняться. До стражников было ещё шагов тридцать, они идеально загораживали проход через узкую улочку. И не пропустят, это было видно. Либо договориться, либо драться. Но драться со Стражей – это совсем уж плохо может кончиться. Хейлер выступил вперёд, пробурчав сквозь зубы: «Проклятье, наверняка их подкупило Посольство!», приблизился и стал что-то говорить. Двое слушали его, а двое стали приближаться к их отряду – на всякий случай. Отряд обошли с двух сторон и молча встали по бокам. Хейлер говорил очень долго. Когда же он вновь обернулся к своим, то увидел, что там стало на одного человека меньше. Он обречённо оглядел тех, кто остался, вычисляя исчезнувшего. И вздохнул тяжело. Ну, конечно. Так и есть. Проклятье…

Кто-то, незаметный и тихий, успел тайком от стражников ускользнуть во всепоглощающую ночную темноту. А вот всем остальным, похоже, придётся пойти со стражниками. Нет, их, конечно, отпустят – подкупить или припугнуть можно, а кроме того, у Хейлера есть неплохие друзья в верхушках командования Стражи. Но беда в том, что сейчас ночь, и все они, скорее всего, спят. Придётся ждать в Доме городской Стражи до утра.

Квайзам сегодня определённо не везло.

Глава 28

Ей везло. Она благодарно потрогала свой талисманчик. Пока эти ослы квайзы вели переговоры со Стражей и пока (этого она, правда, уже не видела) их всех потом вели в здание Стражи на Золотой площади, ей удалось сбежать. Конечно, закон Анрельта воспрещал категорически ходить ночью по городским улицам с оружием. Тем более – отрядами. Хотя борьба между разными организациями в этом городе приобретала уже устрашающий размах, но Градоправитель и все, кто с ним, усиленно делали вид, что всё спокойно и что поимка человека с ножом в кармане – это дело небывалое и исключительное.

Впрочем, не все квайзы были так глупы. Ривелсея передвигалась по переулкам очень тихо, просто-таки скользила тенью, совсем без шума и не привлекая к себе внимания. Внезапно она услышала сзади себя какой-то шорох и резко, молниеносно обернулась, чтобы тут же решить, драться ей или бежать.

- Да тише ты, – сказала Нирсела с улыбкой. – Ещё убьёшь, пожалуй, а потом жалеть будешь.

- А не надо так тихо подкрадываться, да? – у Ривелсеи отлегло от сердца, и она тоже улыбнулась.

- Прости, я забыла привязать к ногам гири. Только боюсь, что с ними я бы тебя не догнала. И так ведь непросто это было: слышала, как они там трубили? Так это мне, чтобы я остановилась, – Нирсела перевела дыхание. – Хейлеру, конечно, из-за моего побега побольше штраф выпишут, ну да ладно. Может, я ещё окуплюсь, если смогу тебе помочь.

- Думаю, что да. Только давай тут не мешкать, а то сами тоже сейчас отправимся со стражниками под ручку.

Нирсела засмеялась.

- Давай, – сказала Ривелсея. – Добегаем до дома Рилана, а там на повозке в Полуанрельт.

- До чьего дома?

- Вот, и познакомишься заодно. Бегом!

Рилан, конечно же, был рад. Когда ночью раздался стук в дверь дома Белтона, то открыл им сам Рилан. Он, похоже, и не спал даже, и не собирался: полностью одетый и глаза совсем не заспанные.

- Рилан, – сказала Ривелсея. – Доброй тебе ночи, я рада тебя видеть, и нам нужна повозка, чтобы ехать в Полуанрельт. Ты выручишь?

Рилан был молодец. Он раздумывал секунд десять, не больше.

- Хорошо, – сказал он. – Заходите, а я сейчас приеду. Минут через пятнадцать. Устроит?

Хотелось бы, конечно, быстрее, но быстрее было некуда. Ривелсея кивнула. Они зашли в дом. Ривелсея немного успокоилась. Конечно, пусть всё было не слишком-то хорошо, но намного лучше, чем могло бы быть. В голове по-прежнему мутилось. Такого с ней ещё никогда не было. Они с Нирселой, не зажигая света, сидели прямо у двери на какой-то узкой лавке и ждали. Белтон, видимо, или спал, или его не было дома. Скорее, конечно, спал. Времени уже было более чем достаточно, около того часа, когда ночь преломляется напополам и дальше движется уже к рассвету. А Рилан вот не спал и открыл сразу. Ну, это объяснимо: она ведь сама сказала, что, возможно, придёт ночевать к нему, поскольку ей больше некуда. Он, разумеется, и ждал. Может быть, он, конечно, ожидал чего-то другого, а не того, что она, да ещё и не одна, ворвётся среди ночи и с порога закричит ему готовить повозку. Кто же знает – вероятно, он надеялся, что всё будет иначе? Может, что-нибудь когда-нибудь и будет, но только не сейчас, когда нужно любым способом разделаться с Ночным Посольством. И ещё, как было бы хорошо, если бы перестала болеть и мутиться голова…

Рилан и вправду вернулся очень быстренько. Весёлый и беззаботный, как и всегда.

- Ну что, всё готово, – сказал он. – Рябинка только и ждёт, когда мы отправимся в путешествие. Нет, конюх, конечно, не очень был доволен, что мне лошадь среди ночи понадобилась, и всё-то ему интересно было: куда да куда, ну а что куда, если надо мне? В общем, побубнил себе там что-то – ну естественно, я ж его разбудил, а кому ж такое приятно? – но ничего, лошадь-то мне вывел, так что всё в порядке и можно ехать.

Не теряя времени, они с Нирселой залезли в повозку, Рилан сел править.

- Ривелсея, там всё в повозке, что ты оставила, я ничего не вынимал, – не замолкал Рилан. Он имел в виду её рюкзачок, меч и деньги в отдельном увесистом мешочке.

- Хорошо, Рилан. Я боюсь, что теперь мне может пригодиться и меч. Хотя, честно, не хотелось бы.

- Мне тут конюх грозился, что меня через ворота не пропустят, по ночному-то времени, но где ему знать, что там как раз мой приятель стережёт! А он меня хорошо знает, что я вожу одни продукты и ничего запретного. Уверен, что проблем не будет.

- Хорошо бы, – хмыкнула Нирсела, – и так их уже более чем достаточно. С самого утра со вчерашнего.

- И ещё будут, – успокоила Ривелсея. – Ты даже перестанешь считать, что были какие-то проблемы вчера.

- Да хватит тебе! – воскликнула со смехом Нирсела, а Рилан обернулся на секунду и посмотрел на них внимательно и с беспокойством.

- Я так понимаю, что теперь мы едем в гости к кому-то ещё хуже, чем… – он многозначительно расширил глаза.

- Всё к тем же, – ответила Ривелсея. – Только теперь на угощение можешь не рассчитывать, Рилан. Вот сегодня, последний раз, может быть опасно. Ты видишь, я же даже не одна, со мной Нирсела – опытный и яростный воин, если что, она меня защитит. Так что, сильно не волнуйся. А потом, уже этим утром, я и правда исчезаю из Анрельта.

- Да ты издеваешься, Ривелсея, – это Нирсела. – Я тебя защищу? Да ты в сто раз меня опасней, ни за что бы не решилась с тобой подраться! Я защищу… Ты меня саму вчера спасла два раза. Я поэтому и стараюсь тебе хоть немножко помогать.

- Спасибо. Я ценю твою помощь, да ты меня сегодня тоже спасла, можешь не сомневаться.

- Ривелсея, а ты... ты ещё помнишь про меня? – спросил Рилан. – Я хочу с тобой. Не забудешь?

И опять Ривелсея подумала о том, что у Рилана просто, похоже, нездоровые мечты, но отговаривать его она не имела права.

- Хорошо, – сказала она, заставив себя улыбнуться. – Я согласна. Пойдёшь со мной, если только всё здесь пройдёт благополучно.

- Ура. Скорее бы, – тихо сказал Рилан, и по голосу было слышно, что он сейчас действительно очень рад. А вот сама она была не очень-то рада. Всё сильнее и сильнее щемило горячо сердце; Ривелсея чувствовала, что что-то идёт неправильно. Что-то она делала не то. Но вот что, она не знала. Возможно, давно бы следовало всё бросить и сбежать в Цитадель. Да и сейчас было ещё не поздно. Хотя, с другой стороны… Слишком много людей возлагают на неё свои надежды, слишком многие с нею связаны в этом деле. Она не одна. И удрать тоже не сможет. Как она сейчас: спрыгнет с повозки и отправится на север? Нет, это невозможно. Каким-то странным образом всё уже предрешено, и она сама не вольна в своих действиях. Ей придётся ещё раз встречаться с Посольством, от этого никуда не деться. Лишь бы только эта встреча закончилась не чересчур плохо…

- Опять задумалась? – Рилан посмотрел на неё с приятной и милой улыбкой.

- Нет, ничего, – она опять постаралась улыбнуться. Странно… Ничего между ней и Риланом, в принципе, не было, но её почему-то грела его улыбка и его взгляд. – Думаю, всё обойдётся, – на самом деле она так не думала.

Похоже, Рилану было просто неудобно говорить с ней при Нирселе; Ривелсея нисколько не сомневалась, что, будь они вдвоём, он нашёл бы и ещё, что ей сказать. А так – он опять отвернулся и стал смотреть на дорогу.

Ворота и правда проехали быстро: Ривелсея и Нирсела залезли внутрь поглубже, Рилан остановил на полминуты Рябинку и сказал кому-то несколько слов, раздался чей-то голос и смех, и повозка вновь тронулась с места. Застучали по камням колёса. Ривелсея высунула голову и увидела: понемногу гаснет яркое пятно Анрельта – в нём горело несколько сотен светильников – и со всех сторон наступает пронизанная звёздами темнота. Нет, дороги, конечно, охранялись – по крайней мере, на ближайшее расстояние от города: каждые два километра были посты, и там пять стражников и днём и ночью стояли в дозоре, переговариваясь друг с другом днём флажками, а ночью огнями. Но Рилан не возбуждал ни у кого подозрений или ему просто везло – он миновал два таких поста вообще без вопросов. Потом последовал поворот направо, и повозка покатилась по другой дороге.

- Всё, – сказал Рилан. – Мы теперь на прямом пути.

- Хорошо. А долго ещё?

- Ну… Полчасика.

Ривелсея расстроилась от этого. Ей почему-то было жалко каждую минуту. Что ж, делать было нечего.

- Ну хорошо.

Ривелсея надолго замолчала. Мерный стук повозки, щёлканье мелких камней, дыхание загадочной недоброй ночи. Вскоре впереди вновь стали видны огни – правда, значительно меньше.

- Ну вот он, Полуанрельт! – произнёс Рилан. – Добро пожаловать!

Ривелсея опять выглянула в ночь, но не особо что увидела.

- Лучше не высовывайся, – посоветовал Рилан. – Здесь-то у меня знакомых нет, могут и не пропустить по ночному времени. А могут и обыскать. Тут уж никогда не знаешь, как всё это будет.

- От чего это зависит? – спросила Ривелсея.

- От подозрительности стражника, от его настроения и стремления видеть во всех шпионов и врагов.

- Будем надеяться на лучшее, – сказала Ривелсея, потирая свой талисманчик.

- И готовиться к худшему, – проворчала Нирсела. Она что-то не очень была склонна надеяться.

Но сегодня, похоже, была счастливая ночь. Легко и быстро их пропустили и через ворота Полуанрельта. Без сомнения, это было крайне интересное место, старинный (и потому во многих местах уже частично разрушенный) замок, который и по архитектуре, и по расположению построек сильно отличался от самого Анрельта, и побродить здесь, полюбоваться видами наверняка было бы очень интересно.

Но, конечно, не сейчас. Сейчас (поскольку Ривелсея тут была вообще первый раз, то этот вопрос обсуждали Рилан и Нирсела) решено было отдать повозку и Рябинку под охрану местному специальному конюху, который, конечно, по ночному-то времени сдерёт сорок серебром не задумываясь, но что же делать, да и деньги у них, к счастью, имелись. А потом уже – пешком до Кирпичной улицы. Что делать там, Рилан с Нирселой обсуждать не стали: видимо, там командование планировалось передать Ривелсее. Она поняла это и сосредоточенно напряглась: слишком многое от неё зависело. Поступая в ратлеры, она не думала почему-то, что ей вот так вот сразу придётся командовать людьми и принимать решения. Ну хоть бы кто-нибудь помогал ей советами. На кого она могла положиться? Хейлер, Рейтон, Хитрый Стекольщик… Ну нет, у всех у них свои задачи, а что касается квайзов, то они вообще не очень-то располагают к тому, чтобы на них положиться. Ладно, никого не надо. Как-нибудь. Сама. По-ратлерски.

Пятнадцать минут спустя они уже проделали всё, запланированное выше. Впереди шла Ривелсея в своём плаще. По крайней мере, в нём не холодно ночью. Полуанрельт спал очень чутко. Никаких стражников тут вообще не было, а было очень тихо, и донельзя громко раздавались, как ни старались они идти бесшумно, шаги по булыжнику. Это в Анрельте дороги делали из кирпича, здесь же всё было ещё по-старинному, а потому и не очень удобно.

- Куда теперь? – спросила Ривелсея у Нирселы.

- Сюда, – кивнула та на переулок. Переулок был тёмный, идти туда не хотелось.

- Рилан, – сказала Ривелсея.

- Я с вами, – он, конечно же, был упрям.

Что с ним делать?

- Я думаю, Рилан мог бы покараулить снаружи, как я в прошлый раз, – вступила Нирсела. – Даже очень хорошо бы было, лично я буду чувствовать себя намного безопаснее, если знать, что кроме нас двоих есть кто-то ещё, кто может помочь.

На это Рилан в конечном итоге согласился. Пришлось согласиться и Ривелсее. Это всё, конечно, тоже для него опасно, но всё же лучше, чем если бы он пожелал отправиться с ними.

- Через два дома, – Нирсела сосредоточенно смотрела по сторонам и не давала ни на секунду расслабиться. Значит, уже пришли.

В отличие от прошлого, этот дом был освещён, там горели целых три окна. На улице было пустынно, и это было очень хорошо.

- Наш план? – Нирсела заглянула Ривелсее в лицо.

- Сейчас, – прошептала Ривелсея. Она бегло осматривала улицу, дом, всю обстановку. Как хотелось не ошибиться!

По улице шёл одинокий человек. Ночь скрывала его почти полностью, но было видно, что это мужчина. Он шёл в их сторону. Ривелсее почему-то представилось, и представилось с какой-то уверенностью, что сейчас он подойдёт к двери нужного им дома и постучит. Ривелсея махнула рукой: прячьтесь. Человек был ещё шагах в тридцати, он не мог их видеть. А дальше всё произошло именно так: он действительно подошёл к двери этого дома, действительно постучался. И ему открыли: видимо, был свой. Но раньше, чем он успел войти внутрь, на крыльце возникли ещё три фигуры. Одна из них схватила за плечо пришедшего, а другая ухватила дверь.

Что и говорить – их появление подняло здесь изрядный переполох. Видимо, не ждали. И нисколько были не рады, когда Ривелсея, несильно толкнув того, кто открыл дверь, зашла внутрь. Восклицания типа «а?», «кто это?», «что происходит?» заметались в воздухе. Здесь было довольно-таки кучно: человек шесть. И дом был маленький совсем, одноэтажный, что тоже было хорошо: меньше пространства – меньше искать.

Четыре человека сидели на скамье вдоль дальней (от Ривелсеи) стены. Один в красной куртке, двое в чёрных, один – в зелёном каком-то комбинезоне на пуговицах, почти как у Ривелсеи. Комнатка довольно уютная: и занавески из розового атласа, и свечи по углам, так что довольно светло; большое зеркало – здесь бы скорее женщине можно бы жить, Ривелсея и сама бы не отказалась. У всех четверых лица были суровые и напряжённые, на столике – пять фужеров, похоже, с вином. Скорее всего, здесь беседовали о чём-то очень важном. Неплохо было бы подслушать, но теперь-то уже поздно. Придётся творить экспромт по-военному.

Те двое, которые у дверей (один – пришедший, второй – открывший), смотрели на Ривелсею с явным страхом, который отнюдь не ослаб при виде её напарницы. Нирсела заперла дверь изнутри. Ривелсея за полсекунды перебрала в голове все варианты дальнейших действий. Хотелось бы помягче, но всё, что сейчас шло на ум, было немного жестоким. Что ж…

Ривелсея достала быстро меч, подняла его перпендикулярно руке на уровне груди. Это чтобы все поняли серьёзность ситуации. Страшно? Ну да, наверное, это было страшно. Хоть немного.

Только что бы сказать для хорошего впечатления. «Мы – квайзы». Не звучит. Само слово «квайзы» как-то не звучит, совсем не солидно. Хотя они сами себя называли как-то по-другому, помнилось Ривелсее. Что-то похожее немного на «квайзы», только длиннее раза в два и без всяких «а», зато с кучей «и»… Да, длинное какое-то слово, и вот оно звучало устрашающе. Но нет, его ей не вспомнить. Что ж, ладно…

- Именем Хейлера! – А что, красиво! Её голос, звонкий и высокий, мог произвести эффект. – Этот дом оцеплен нашей организацией. Ваш единственный шанс – сейчас же сдаться и выполнять наши распоряжения.

На неё смотрели все. И смотрели без понимания.

- И никаких штучек, – предупредила Ривелсея. – Мы с ними уже встречались. Зенрис, Готед, Гатнар – они совершили ошибку. Мы – квайзы. Не советую повторять её.

А вот это вызвало панику. Видимо, тут были немного в курсе последних событий.

- Готед? Да… Но Гатнар… Кто такой Гатнар?

- Гатнар жив! – Это другой, который у двери.

- У вас устаревшие сведения, – холодно сказала Нирсела. Какая она молодец всё-таки!

Один из тех, на лавке, всё время ощупывавший на себе ножны, не вытерпел и тоже достал меч. Ривелсея взглянула на него и заставила себя улыбнуться.

- Очень хочется попробовать? Что ж, давай.

Эта улыбка, кажется, тоже подействовала.

- Ты… кто? Ты – та… которая… Как тебя зовут?

Ривелсея представилась – так же точно, как и Гатнару несколько часов назад. И это тоже подействовало. На лицах теперь у всех был напряжённый страх. Кажется, ей удалось.

- Нам нужна книга, – ободряюще сказала Ривелсея. – Только книга, и мы немедленно вас покинем. Пройдите, пожалуйста, туда, сядьте к своим товарищам, – попросила она тех, кто стоял у двери. – Не хочу рисковать. Проследи, чтобы они все смотрели на тебя. ТОЛЬКО на тебя, – это Нирселе. – Постарайтесь держать глаза открытыми. Ещё раз говорю: я в курсе. Я уже… научена.

Да, действительно научена. Мир перед глазами до сих пор плавал в мягкой масляной черноте.

Как непривычно и как неприятно ей было вот так вот командовать. Издеваться даже, в каком-то смысле. Ну ничего, они заслужили…

- Что там с книгой? – спросила Нирсела. Она, похоже, уже вполне освоилась с ситуацией.

- Ужасно, – произнёс один из сидящих. – Но – что толку скрывать…

- Да, наверное.

- Ситуация не располагает, – хмуро сказал третий.

- Не располагает. Но когда узнает Терон…

Он постарался это прошептать на ухо соседу, но Ривелсея услышала.

- Полагаете, он узнает? – и снова лукаво усмехнулась. Это деморализовало окончательно.

- Ладно. Неси книгу. Ответственность, если что, на мне, – проговорил центральный, в чёрном.

Как же хорошо всё получалось! Но вот только чувство опасности почему-то не оставляло Ривелсею. Нервы, наверное. Просто нервы. Ничего с ними, хоть тресни, не поделать. Столько впечатлений за последние дни, что тут, наверное, и тронуться умом немножко можно. Но Ривелсея очень-очень старалась держать себя в норме.

Тот, кому поручено было нести книгу, к удивлению Ривелсеи, никуда даже не пошёл, а просто расстегнул свою куртку и достал её оттуда.

- Вот, – сказал он. – Возьми. Но только обращайся бережно. Это Хартогато́на Славы и Воздаяния. Другой такой книги на свете нет.

- Как-как? – переспросила Ривелсея. Она приняла в руки тяжёлый фолиант, на этот раз в чёрной коже. Очень тяжёлый, листов в триста, наверное. Она раскрыла – и опять разочарование. Чёрные и красные тонкие незнакомые значки.

- О чём это? – спросила она тихо. Что-то чувствовалось ею в этих значках, она забыла даже как-то, что все эти люди – враги, что всё это окружение в данный момент для неё крайне недружественно.

- Это – Хартогатона Славы и Воздаяния, – как эхо, повторил тот. – Ты хотела её видеть. Пожалуйста. Она в твоих руках.

И Ривелсея на миг – совершенно непонятно почему – почувствовала себя униженной и незначительной. Она держала в руках какую-то огромную тайну, но понять её не могла – как маленькая девочка, стащившая взрослую книгу. А сочетания значков были манящими, она определённо чувствовала, что во всём этом есть какой-то – глубокий и страшный – смысл. Иначе Дейвис бы не сказал, наверное, что эти две книги так уж важны. Хотя она не понимала, почему какая-нибудь книга может иметь такое значение, что можно написать такого, что нельзя выучить, чтобы обойтись без написанного? Она несколько секунд смотрела на страницу с завороженным чувством, но потом, конечно, победил ратлер.

- Ну, хорошо, – сказала она. Опять ей пришлось задуматься: а что теперь? «Просто так не убивай». В этот раз, наверное, да, хотя и вторая часть фразы не менее актуальна. Получалось равновесие.

- Хорошо. Мы уходим, – сказала Ривелсея Нирселе. Посмотрела на всех, ожидая возражений. Но таких не последовало. Очевидно, они все просто трусы. Ну и хорошо.

Они вдвоём быстро выскользнули на улицу. Драгоценная эта книга – ох, какая она была тяжелая – была в руках. Ривелсея запрятала её под плащ, с трудом добившись, чтобы она оттуда не выпадала.

- Всё, теперь быстрее!

Рилан ждал за углом. Они все трое рванули по улице, к воротам, где стояла повозка, и рванули очень быстро. Непонятно почему, но Ривелсее хотелось нестись быстрее ветра, не останавливаясь, вообще нигде не задерживаясь ни на секунду, чуть ли не до самой Цитадели: только там, когда страж запрёт за ней ворота, она почувствует себя безопасно. А что – её мысль бежала быстрее, чем она сама – можно, наверное, воспользоваться помощью Рилана… да конечно, можно! Он ведь для неё что угодно готов сделать – ну и замечательно! Можно будет, по крайней мере, добраться за пару дней до Невильна… Кто их там найдёт, в повозке, на дороге? Не Посольство, это точно. А потом – продать Рябинку, и вдвоём в Цитадель. Не то чтобы ей очень хотелось идти туда с Риланом, но всяко веселее, чем одной. Если он захочет. А если раздумает, то можно и оставить его в Невильне. Попрощаться, и всё. Или сбежать, если что. «И убегает прочь – секретные дела». Она внутренне улыбнулась. Больше всего ей хотелось бы запереться одной прямо сейчас в комнате в Цитадели Порядка и ничего не опасаться, и не волноваться, и не думать ни о чём хотя бы сутки. Мощь убивала страх, но вот нервы были уже сильно не в порядке, нервное возбуждение в ней росло день ото дня. И волосы, кстати, росли совершенно так же, и поэтому она сейчас бежала, подхлёстываемая своим возбуждением, постоянно поправляя свои каштановые, намокшие от пота пряди, мешавшие ей видеть впереди себя.

Да что, в Полуанрельте вообще, что ли, нет людей? Они бежали и бежали, минут уже пятнадцать, и им вообще не встретился ещё ни один человек. Что, все спали? Или все умерли, или сидят по домам? Ривелсее, конечно, было всё равно, но её волновала эта необычность и безлюдность. До ворот было недалеко. Ну, скоро уже понесутся отсюда быстрым ветром на лошадке. А сейчас – бегом, ещё немного. Ривелсею подгоняла мощь, Нирселу, скорее всего – её упрямство и упорство, ну а Рилана – преданность Ривелсее, и он не отставал. Всё исчезало вокруг – так всегда бывает, когда долго и упорно бежишь – и чувствовалась только усталость и горячее чувство в груди. И веяние холодного воздуха, терпкого, ночного, рассыпающего волосы во все стороны. И, совершенно неожиданно, обжигающее тепло в левой руке. Раскалённая боль вспыхнула лишь через несколько секунд после этого, вначале она даже не поняла, что случилось. Попыталась дёрнуть к глазам руку – но не смогла, её так обожгло новой болью, что она даже вскрикнула. При этом она всё ещё бежала. И хорошо, что бежала. Ещё одна боль хлестнула по ноге, на уровне бедра, но не так сильно, она и после этого не остановилась. Впереди был виден угол здания, и когда они добежали до него и завернули, то наконец-то остановились, и Ривелсея увидела, как и по руке, и по ноге тихо струится сила.

- Ривелсея, – крикнула Нирсела, подбегая к ней.

- Я поняла, – выдохнула Ривелсея. – Нам ещё везёт.

Нирсела быстро закрутила ей рукав плаща, дотронулась до того места, откуда текла сила. Вспыхнула боль, такая, что Ривелсея дёрнулась всем телом.

- Не надо, – сказала она. – Потом. Сначала надо убраться отсюда.

- Но ты же не можешь… – запротестовал Рилан. Он, похоже, очень переживал.

- Понимаешь, у тебя там прошёл медный болт. Он прошёл насквозь, но всё равно…

- Могу, – с отчаянной яростью сказала она. – Я не хочу быть ёжиком, а я им стану, если ещё здесь задержусь.

- Они применяют арбалеты, – сказала Нирсела уже на бегу. Хотя это и так было очевидно.

- Ничего, главное – добежать, – ответила на ходу Ривелсея. – Нирсела, ты с нами?

- А вы куда? – резонно спросила та.

- В Невильн. Я не собираюсь возвращаться к Хейлеру. Видишь сама, во что мне обходится время.

- А книга? – заволновалась Нирсела. – У Хейлера по-всякому надёжнее.

- Нет, не надёжнее. Книгу я отнесу в Цитадель.

- Куда-куда?

- Я ратлер, Нирсела, – объяснила та. – Рыцарь Разума, и теперь я возвращаюсь к себе домой. Всё, что я хотела, я уже сделала. Ты с нами?

Ривелсея не оборачивалась и не видела, как изменилось лицо Нирселы. Ещё через полминуты бега та сказала:

- Теперь понятно…

С каждым шагом боль в ноге у неё увеличивалась. Конечно, можно заглушить мощью, но так нельзя. Если там что-нибудь у неё вдруг хрустнет, то, значит, бежать она уже не сможет. Хотя – ладно, уже ничего. Осталось немного. Совсем немного. Не бесконечен же этот Полуанрельт.

Книга оттягивала ей плащ, рука не двигалась и болела, нога тоже болела, волосы намокли, дыхание было почти сбито. Ничего, ну ещё минуты четыре – и будут ворота, а там Стража и, значит, относительная безопасность: в худшем случае, оштрафуют за оружие, но точно не убьют и не дадут убить никому.

И когда последний переулок, который пересекался с дорогой, ведущий к воротам замка и конюшне, где поджидала их Рябинка, и она же вела и в Невильн, и даже в Цитадель Порядка (вообще-то любая дорога ведёт куда угодно, было бы только желание дойти), почти уже кончился, эти трое увидели, как впереди неожиданно появились, буквально выросли из земли, другие трое. Свернуть было некуда: вдоль дороги с одной стороны был старый деревянный дом, а с другой – высокий забор из чёрного камня. Нирсела вскрикнула – то ли от неожиданности, то ли от страха, несмотря на всё своё бесстрашие. Да и Ривелсея тоже была склонна к этому. Мощь не помогла ей, и ратлерская мораль тоже не помогла: отчаянно захотелось завопить и броситься бежать, потому что она словно почувствовала: всё, конец. Но если броситься назад… у них, скорее всего, тоже ведь есть арбалеты. А если вперёд… Ну да, вперёд. Только вперёд.

И вперёд же шагнул один из них.

- Да подождите! – сказал он. – Мы не враги!

Ривелсея не очень-то поверила, но как после такой фразы можно схватиться за оружие? Она остановилась на месте, подозрительно на них глядя.

Один из тех достал из кармана своей чёрной меховой накидки какой-то маленький мешочек.

- Вот, – сказал он. – Я должен вам это передать.

Он внезапно выронил его из рук, мешочек упал на землю и зазвенел – наверное, там были деньги. Деньги? Зачем им сейчас эти деньги? Выронивший нагнулся, чтобы поднять – и застыл, наклонив голову к земле. Ривелсея смотрела на него, немного не понимая, что происходит. Со слабым стоном свалилась на землю Нирсела: она стояла за спиной Ривелсеи, настороженная и готовая достать меч. В этот момент вперёд бросился Рилан – нет, никакой он был не боец, но парень-то, видно, что надо – и ударил коленом в зубы этого мужика с мешочком. Тот упал навзничь. Но тут же второй, стоявший сзади, как-то молниеносно дёрнул руку, что-то ярко сверкнуло, и Рилан сам со страшным криком упал на камни. Да, Ривелсее и самой не помешало бы прикупить метательных ножей, как они сейчас бы не помешали, и дура она была, что этого не сделала!

Но ступор, конечно, у неё прошёл, а ярость нахлынула такая, что ей самой стало себя страшно. Меч взвихрился в её руке, она вынесла его слева чуть вперёд – и полетела в вихре, а от отчаянного крика: «Слава Настенарта!», вероятно, проснулись очень многие. Тот, кого свалил Рилан, прожил очень недолго, белая звезда коснулась его только два раза, но ему хватило. Второй – тоже недолго, он бросил ещё нож, но промазал (ей, конечно, просто повезло), а потом тоже повстречался со звездой и, дёргаясь, упал.

- Итетон! – заорал оставшийся, третий.

Тогда вынырнула из тьмы ещё фигура, и лишь на секунду Ривелсея увидела яростное лицо и дурманящие безумные глаза. Ривелсея бросилась вперёд, одновременно вызывая и поднимая в себе мощь и гнев. Но ничего она не успела. По голове её ударило тяжёлым гранитом, а потом ещё раз, снизу вверх, и она закачалась. Опять – сверху вниз, она стала падать. Снизу вверх. Щекой она почувствовала землю. Сверху вниз – всё поплыло в темноте. Ещё раз. Ещё раз. И, напоследок, через всю голову. Мир закрылся снова.

Глава 29

Да, тьма длилась. Она не спешила проходить. Ей вообще не свойственно спешить. Тьма – и тьма. Ну и хорошо. Ну и ладно. Зарыться в неё как следует – и можно отдыхать.

Но эта тьма была какой-то неправильной, беспокойной. Она хотела течь, и она перетекала в бледную серость. А в серости проступали коридоры, двери, они наплывали, наваливались откуда-то сверху и мешали расслабиться.

Это продолжалось долго. Она плутала и плутала коридорами, которых никогда не видела в своей жизни, и все они были серые и одинаковые и вяло переходили друг в друга. И почему-то вспомнился далёкий лес, и осеннее тихое солнышко, и запах грибов и дождя.

Потом был этот дождик, и быстро бегущая тёмная речка, и бесконечные круги. И туман.

Потом снова сомкнулась тьма.

Но теперь в ней появилось что-то новое. Что-то такое, что всегда было, а потом долго не было, а теперь было снова. И наконец дошло. Теперь в темноте была мысль. И она требовала внимания.

Но – очень не хотелось. Хорошо было так, без всего. Но мысль уже родилась, она задвигалась, как ленивая, но упрямая лошадка. Замелькали стены, стены, комнаты, столы, столы, чашки, а потом – люди. Люди. Люди. Мысль побежала быстрее, и что-то стало проясняться, и пришло самое-самое важное озарение: что она – это она. И вот от этого сразу стало больно. Но всё: тьма уже ушла, и вернуть её было невозможно. Успокоение так и не наступило, и теперь она осталась одна.

А что теперь? Наверное, надо было что-то делать. Делать… Она напряглась и отправила приказ всем своим чувствам. Чувства принесли очень немного. Было что-то внизу, и больше ничего не было. Наверное, есть где-то пол или земля. Пол… Ну и хорошо.

А потом – ещё и запах. Дерево… и опять – земля. Земля…

Звуков не было. Был какой-то далёкий и смутный гул, слабое-слабое дрожание того, что было внизу.

Во рту было просто сухо и немного тошно.

Оставалось открыть глаза. Но это ей не удалось. Или удалось? Неизвестно. Похоже, что удалось. Но толку от этого не было никакого. Она закрыла их снова. И стала думать.

Темнота. Значит, она не на воздухе. Значит, где-то в помещении. И пахнет сыростью. Похоже, что где-то под землёй.

Под землёй?!

Она встрепенулась и ощупала всё вокруг руками. Руки раскинулись свободно. Она перевела дыхание. Похоже, всё не так плохо.

Ну, руки шевелятся. Хотя нет, не очень. Левая сразу откликнулась ей болью. Ривелсея заботливо потрогала её пальцами. Болит. Чуть выше локтя она была раскромсана до самого мяса, а прикосновение к этому месту было жгучим. Ривелсея обслюнявила палец, потрогала ещё раз и облизала. Ну конечно, вкус – тот самый. Рана уже запеклась, но вот не сказать было, что рука была готова ей служить. Перевязать, конечно, надо бы, только где здесь взять чистые тряпки для перевязки? Что вообще тут можно где взять?

И где это – «тут»?

Вот это было очень интересно, и этим нужно было заняться немедленно. А для начала надо было подняться на ноги, встать на то, что было внизу.

Несколько осторожных шагов. Пола нет, одна земля, обычная и сухая. Ещё несколько шагов – там стена. В другую сторону – там что-то лежит на полу. Ривелсея ощупала. Что-то гладкое, холодное, в каких-то тряпках. Ривелсея содрогнулась. Похоже, чьё-то тело. Проклятье, ну хоть бы лучик света! А то тут, пожалуй, можно ещё наткнуться на что-нибудь и свалиться, а она и без того с трудом стоит. Ногу тоже немного саднило, но несильно. Уж лучше арбалетный болт, чем стрела с мазью древомути.

А сейчас ей нужно найти дверь. Если только это подвал, а не могила. И дверь она вскоре нашла, передвигаясь ползком и на четвереньках, чтобы ни с чем не столкнуться. Дверь была деревянная и гладкая, Ривелсея не поняла сразу даже, что это дверь. Но когда поняла, тут же встала проблема, как её открыть. В том, что она заперта или заложена чем-то с той стороны, сомнений быть не могло, а с этой стороны её нельзя было отпереть ключом, даже если бы он у неё был. А ломать… Нет. Не сможет. И рука, и нога у неё не в порядке, ей не двери бы ломать, а лечь в постель, напиться чего-нибудь сладкого и горячего (очень-очень хотелось пить, и ещё здесь было очень холодно) и заснуть – разумеется, после того, как кто-нибудь очень добрый перевяжет ей все раны. И вот тут ей вспомнилась мать. С какой заботой она промыла бы ей всё, вплоть до последней царапины, и вскипятила бы тазик с водой, и абсолютно чистыми, горячими от пара холщовыми лентами перевязала бы ей всё, что нужно, с целебной мазью. Она, конечно, пришла бы в ужас от её ран, но ничего бы про это не сказала: никогда мать Ривелсеи не выказывала своих чувств, что бы ни случилось с человеком, чтобы не тревожить и не пугать его, но всегда с мягкой жалостью, как будто нет ничего страшного, начинала хлопотать с лечением. Но только не было сейчас её рядом, а уж как бы она обрадовалась, увидев свою дочку! Мама так её любила, а она сама её бросила, и вот сейчас она здесь, беспомощная и слабая, а мама там, далеко, и грустит по ней…

Ривелсея была ослаблена, в ней не было сейчас ни одной капли мощи. Да, впрочем, это бы, наверное, и не помогло. Слёзы хлынули потоком. В полной темноте, где-то под землёй, не имея даже ясного представления о том, где она находится, Ривелсея, наверное, несколько часов (как бы это можно было сейчас измерить?) билась в истерике. Сюда вошло всё: не только тоска по матери, но и все предательства, несправедливости по отношению к ней самой, все лишения и тяготы постоянного пути, неудачи в делах Ордена, в любви к Мастеру, вообще во всём. Вскоре она, конечно, затихла и только всхлипывала иногда в те моменты, когда представляла, как пожалела бы её сейчас мама, что бы сказала ей в утешение. Всегда хочется поплакаться кому-то доброму и далёкому, здесь уж ничего не поделаешь. Но нервное постоянное напряжение спа́ло от этих слёз, и сразу стало как-то легче. Ривелсея сидела, закрыв лицо руками, прямо на холодной земле. Сейчас, когда эмоции улеглись, снова стал проблесками приходить разум. Поплыли разные образы и мысли, и вот тут-то Ривелсея и задумалась в первый раз о том, что с ней случилось. Что-то она помнила, чего-то не помнила, а больше всего – просто не понимала. Человек с безумными глазами и именем… имени тоже не помнила. Да, это он, без сомнения, из-за него она здесь. Но только – что он, опять же, с ней сделал?! Ни оружия у него в руках не было, да и вообще ничем он ведь её не касался. Или касался? Вот это вспомнить было неимоверно тяжело, потому что в тот самый момент, когда её первый раз что-то ударило, голова перестала хорошо работать и память сильно проваливалась. Может, и ударил чем. Молотом, дубиной? Да не было у него никакой дубины! Ну, а как тогда всё это объяснить?

Вот разве что кто подкрался к ней в этот момент сзади и огрел дубиной… Если она не заметила его до момента удара, то уж по-всякому не заметила бы и после. Вот только непохоже это… на дубину. К тому же, сзади неё стояла Нирсела. Нирсела. Нирсела… Да Ривелсея ведь видела, как она упала, когда один из тех нагнулся за своим мешком! Никто, НИКТО не бил её! Ни дубиной. Ни молотом. Ни булавой. Ни булыжником. Ни поленом.

Но что тогда? Похоже… пфф, похоже вообще на какое-то колдовство. Вот только не верили ратлеры в колдовство. Да она и сама не верила. Всё это она всегда считала не более чем темой для разговоров у людей, которым просто не о чем больше поговорить. И нечем совершенно заняться. И вот теперь… Да ничего не «теперь», она не выжила ещё из ума! Главное, что надо запомнить – следует перерезать Посольство. До последнего человека. Даже знакомую ей Ирсу. В Ривелсее вновь вскипал гнев. Всех. Она, конечно, за это не возьмётся – хватит с неё и так, но она лично попросит об этом Повелителя. И он ей, разумеется, не откажет, ведь не её же это личная прихоть, а всё строго в интересах Ордена.

Тут пришла мысль о Нирселе. Она упала… а дальше-то что? И тут… тут – ещё отчаяннее. РИЛАН! С ним-то что? Он упал уж точно ни от какого не от колдовства, его поразило броском ножа. А куда? Ривелсея этого не могла вспомнить. Но по тому, как быстро он упал… Нет. Нет!! Пожалуйста. Нет!!!

Похоже, что всё. Но… Ривелсее не верилось. Быть может, он всё-таки жив? Быть может… Эти твари из Посольства, конечно, не стали бы его лечить, скорее бы добили. Но, возможно, появилась вдруг Стража – ведь должна же хвалёная анрельтская Стража хоть раз появиться вовремя?! Может, его всё-таки спасли? Если, конечно, его можно было ещё спасти, если у кого-то возникло желание вообще этим заниматься… И, может быть…

И тут её вдруг заледенило таким ужасом, что даже схватило дыхание. Что там колдовство или раны… Она вдруг задала себе простой вопрос: а на что она всё-таки наткнулась, когда делала первые свои шаги по этой подземной каморке? Это, похоже, было тело… Но ЧЬЁ тело? Она старалась даже не предполагать ничего, иначе становилось жутко. Встать и дотронуться до этого трупа ещё раз она не согласилась бы ни за что. Согласилась бы засветить какую-нибудь лучинку и посмотреть. При свете было бы не так страшно. Но где здесь взять свет? Что здесь вообще где взять? Да и что это такое – подвал, темница или… или…

А предполагалось ли кем-либо, что она отсюда выйдет? И главное: с какой целью её сюда вообще притащили?

Похоже… похоже, что её притащили сюда вместе с тем трупом. И скорее всего, потому, что приняли её тоже за труп. Вот и всё.

И делать ей было нечего. Выбраться самостоятельно она не могла никаким способом, а начать здесь кричать – это только сделать себе хуже. Периодически сверху доносились шумы, похоже, там был кто-то живой. План у Ривелсеи уже родился, коварный довольно план, хотя не очень-то он ей нравился, да и шансы были не очень-то большие, что он удастся. Но делать, опять же, было нечего, и она просто сидела и ждала в этой холодной темноте и холодном ужасе. Очень похоже на склеп. Очень-очень. Противно.

Так она и сидела, в полудрёме или в полузабытьи, а вот сколько это было по времени – ну откуда ей было это знать? Иногда она снова улетала в темноту, и тогда было как-то легче: несмотря на весь свой ужас от этого места, она могла немного отдохнуть, хотя тяжкое чувство в сердце не давало ей расслабиться как следует. Потом стал давать о себе знать голод. Сначала просто захотелось есть, потом появилась боль в желудке, наконец, ещё через некоторое время стало сводить все внутренности, а потом стало даже немного легче, и она снова забылась сном: ведь помочь себе в этом смысле она ничем не могла. Здесь не было ничего. Здесь не было даже времени.

И когда где-то наверху что-то заскрипело, она даже не сразу поняла, что происходит. А когда поняла, то быстренько улеглась на землю лицом вниз. Не видно, правда, ничего, ну зато так она выглядит более правдоподобно, так она легче оправдает ожидания тех людей.

А сюда, и правда, кто-то решил наконец прийти. Защёлкал ключ, раздался скрип. И вспыхнул свет. Свееет… Как же он порадовал её, несмотря даже на то, что она видела его только самым краем глаза, а в нос ей, к тому же, набивался песок. Это плохо. Ей сейчас только чихнуть не хватало!

Шаги, скрежет чего-то железного. Потом ещё шаги. О, это хорошо. Если тут больше чем один человек, то, скорее всего, можно будет услышать что-нибудь интересное. Только надо лежать и совсем-совсем не шевелиться. И хорошо бы ещё никто из них не дотрагивался до неё, чтобы он не ощутил, как горячо (по крайней мере, по сравнению с тем холодным трупом) бежит сила по её жилам.

- Ну что, давай, где там твоя лопата? – послышался голос.

- Да вот она, держи, – отозвался второй.

- Вот вечно нас с тобой, Зортан, – проворчал первый, – заставляют ну самую грязную работу делать. Этот грязный подвал, эти мерзкие трупы… Ненавижу всё это! Меня уже тошнит с того самого момента, как я сюда вошёл.

- Да хватит тут ныть, давай быстрее! Думаешь, мне хорошо от того, что я смотрю на этих мертвяков? Но я тебе вот что скажу по секрету: чем быстрее мы их закопаем, тем быстрее отсюда уберёмся, так что копай давай!

- Две ямы? – уныло спросил тот.

- Да не надо, копай одну, им-то уж обоим всё равно, где и как валяться, да?

- Ага, – не менее уныло сказал тот и заскрежетал лопатой. Очевидно, он был ещё более низким по положению, чем его товарищ, ведь этот-то не копал, а только распоряжался. – А это хоть кто, за что их так-то?

- Это – враги. Причём страшные, как я понимаю, враги. Их убил сам Связующий.

- Да ну?

- Я тебе говорю. Они знаешь сколько наших подрезали?

- Они-и? Это кто, вот этот парень, что ли, страшный такой? Да не похож он что-то на убийцу. Ну, может, я и ошибаюсь, конечно…

- Да не парень, осёл, а девка вот эта. Ты глаза-то разуй: это – та самая.

- Кто?

- «Девушка-Мечта». Это она так себя называла. И именно она всех наших вырезала. Готеда-то ты, конечно, не знал, а у Зенриса ведь бывал же?

- Не, не бывал, мне деньги Артол выдаёт. Но видел его несколько раз. Так это ОНА?

- Да она, она.

- И правда – сам Связующий убил? Ведь парня явно не он, у него, видишь, всё горло разрезано?

- Вижу, не слепой. Да парень-то, видно, просто слабак был, а у этой девки – нет, ты бы видел – у неё вот какой меч!

- Она самая… Да я слышал, конечно… Тут жуткий был переполох, в конце тут даже говорили, что её вообще невозможно убить.

- Да кто говорил-то? «Она самая, она самая»! Может, поцеловаться ещё с ней хочешь? Рой давай!

- А между прочим, правильно говорили.

Ривелсея перекатилась на другой бок и плавно села на землю, протирая руками свои ослепшие от темноты глаза.

Может, она и была ослабевшая от голода и от ран, но мощь всё-таки уже начала разливаться – у ратлера это, похоже, всегда так происходит; да и эти двое – явно не воины, с ними бы она справилась. Но она только не учла: «справляться» уже не требовалось. Тот, кто копал яму (он успел уже выкопать её себе до колен), тут же в неё свалился, а второй попятился к стене, хрипя от ужаса. Он бы успел выбежать через дверь, но его, похоже, просто парализовало: он даже не попытался.

Ривелсея, пользуясь моментом, встала и стремительно продвинулась к двери, заняв там наиболее выигрышную позицию. Попутно она подобрала лопату – так, на всякий случай. Двое пришедших принесли свечку и лампу, чтобы копать, и поставили их на землю (что было хорошо, а то могли бы и погасить в панике). При этом свете высветилась и сама Ривелсея: она по-прежнему была в ратлерском плаще, никто не позарился на эту прекрасную вещь, вот только он весь был мокрый и в доску изгвазданный грязью и землёй. И руки были тоже в земле, грязью была забита и рана на руке, около которой висела обрывками кожа. Это было всё очень неприятно видеть, и Ривелсею передёрнуло. Она провела рукой по волосам, отряхивая с них землю. Что ж, на оживший труп она, наверное, и точно походила. Ну и славно! Нельзя было не оценить произведённого её оживлением эффекта.

И тут её взгляд упал на лежавшее на земле тело.

Нет!! Это ужасно. Это был Рилан. Она, конечно, уже предполагала, уже думала… но увидеть воочию свой кошмар всегда страшнее.

И ещё – она очень не хотела запомнить его ТАКИМ. Глаза его, всегда милые и весёлые, теперь были вытаращены, рот кривился в зверской словно бы ухмылке, зубы были оскалены, а в горле, и правда, была огромнейшая рана, и вся шея и одежда – в чёрных пятнах.

Она просто, наверное, ещё не пришла в себя, чтобы горевать. Могильщики опомнились немного: видимо, они пришли всё-таки к выводу, что Ривелсея скорее жива, чем мертва, и на этом кое-как успокоились.

Хотя, если вдуматься в то, о чём они только что говорили – воскрешение «девушки-Мечты» тоже вряд ли могло бы их порадовать. И они дрожали мелкой дрожью, а лица были совсем-совсем бледные.

- Ну… что ж вы так, я не очень ведь злая, – сказала она, просто чтобы немного их приободрить. – Я думаю, мы могли бы договориться? Или нет?

- Да… я думаю, – произнёс первый из двоих. При свете он оказался большим и широкоплечим, с чёрной бородой, чем-то похожий на Адеста, только помоложе. Второй был чуть немного более щуплым.

- Вот и хорошо. Во-первых, – голос её помрачнел, – это мой товарищ, его вы, и правда, закопайте. А потом я просто вас покину, оставлю вам и лопату, и ваши свечи.

Она ждала ответа. И ответ, конечно же, был утвердительный.

- Вот и хорошо, – сказала она, опираясь на лопату. И тут же почему-то решила, что не может доверить им это, и сделала шаг к начатой уже яме.

- Сама.

Земля была рыхлая и сухая. Сверху. А потом она стала сыреть. Но Ривелсея работала с какой-то отчаянной энергией, хотя рука и вспыхивала при каждом движении болью. Земля взлетала большими комьями, а те двое сверху как-то почтительно и с наполовину выветрившимся страхом смотрели на эту её работу. Она увлеклась, и только когда она ушла вглубь почти на весь свой рост, один из мужчин осмелился спросить:

- Может, хватит?

Она взглянула на него, потом кивнула, потом выбралась из ямы…

- Я не хочу это видеть, – просительно сказала она. – Вы поможете?

Оба кивнули, и уже больше не со страхом, а с уважением и сочувствием. Осторожно подняли Рилана и, осторожно, с трудом спустившись по оставленным Ривелсеей ступенькам, сволокли его на самое дно. Ривелсея посмотрела последний раз – и поклялась никогда не вспоминать это лицо сейчас, а помнить его тогда, когда оно было сияющим от счастливой улыбки в тот момент, когда позавчера (всего-то позавчера? Это не укладывалось в голове. Или уже больше времени прошло?) он протянул ей цветы.

Зашлёпала мягко земля, скидываемая лопатой. Она и лопату отдала им, и плевать ей было на то, что это единственное её оружие.

Через несколько минут они управились с этим делом, и лопата заходила по новому свежему холму, утрамбовывая и прессуя его.

Лицо ратлера в этот момент, как и положено ему, было каменным.

- Спасибо, – тихо произнесла Ривелсея. – Огромное вам спасибо. А теперь, полагаю – я должна идти.

Тут только тот, который был щуплый, осмелился спросить:

- А мы как же?

- Останетесь здесь, – сказала она. Подумала, почмокала губами. – Я не могу рисковать, но вас вызволят, я вам это обещаю.

- А…

- Нет, не квайзы. Ваши же, из Посольства. Вы – хорошие, я не хочу вас обижать.

- Но мы пообещаем тебе: никому ничего не скажем. Ты закопана вот здесь, в этой самой яме, ты больше никому не опасна, а мы – молодцы. Так ведь, Зортан? – обратился он к приятелю за поддержкой.

- Нет, я не могу. Дайте мне ключ и отдохните тут немного. Обещаю: вас выпустят раньше, чем истекут сутки. И вам будет легче, чем мне: и вдвоём, и свет я вам оставляю. К сожалению, мне пора.

Она приняла ключ, потом скинула плащ, связала в рулон и сунула под мышку, оставшись в комбинезоне. Вышла за дверь, закрыла её. Тяжёлая, неповоротливая дверь твёрдо обещала быть надёжной. Щёлкнула два раза ключом. И крикнула через дверь:

- И уходите из Посольства! Посольство – зло!

Никто ей не откликнулся.

Глава 30

Она тяжело поднялась по лестнице. В висках сразу застучало, в глазах запрыгали пятна, когда она впервые за столько часов (дней?) увидела свет. Солнечный, очень яркий. Значит, день.

Тишина, такая милая и солнечная тишина старого дома. Да, действительно старого: дверь держится еле-еле, оконные рамы покосились, все краски осыпались и выцвели. Везде пыльно, и всё какое-то застывшее: и старая мебель, и горшок с давным-давно высохшим цветком, и какие-то пыльные тряпки в разных местах. Похоже, что здесь давно никто не жил, обычный заброшенный дом… И именно этот дом и его на редкость гостеприимный подвал Ночное Посольство решило использовать, чтобы навсегда избавиться от неё.

Самое интересное, что здесь же, на пыльном столе, валялись и её ножны, и её меч. Странно. Почему-то его не бросили вместе с ней в подвал, а кто-то отстегнул ножны и положил сюда. Скорее всего, просто решили, что вещь ценная, вот и всё. Наверняка кто-нибудь хотел забрать их позже, но вот, видно, ещё не успел. Ну и хорошо.

Пришлось опять надеть плащ. А что делать, если как-то надо девать куда-то оружие? Ох, и не помешала бы ей сейчас генеральная прямо-таки починка! Перевязать раны, поесть и выспаться, а потом помыться и постираться – была бы как новенькая! Что сейчас происходит в городе, её не интересовало. Смыться отсюда, и поскорее, а то и так уже она здорово перевыполнила все свои поручения. К вечеру, если добраться докуда-нибудь, до любой деревни, то можно устроиться где-нибудь, переночевать… Кто-нибудь ей да поможет, наверное, вот только – не здесь, ни в коем случае не здесь. Здесь так помогут, что потом никогда уже помощь не потребуется. Разве что… опять сменить свой образ? Теперь она уже официально покойная, никому и в голову не придёт, что она может снова ходить по улицам. Ходить. Только ходить. Больше она ничего уже не хотела. Дойти до ворот и отправиться в Цитадель.

Она походила по комнате. Ну нет, так не пойдёт. Тогда-то, в подвале, она не очень чувствовала, но сейчас у неё резко всё заболело. И рука, и нога, и голова, и живот – что-то от голода, что-то от ран. А если раны не промыть, то и вообще: гной и зараза могут раствориться в силе, и уж хуже этого ничего быть не может. Это-то она знала прекрасно, впитала с трёх лет. И – поесть… Да она же на ногах не стоит! Выпустить, что ли, этих из погреба, попросить, чтобы они её перевязали? Ну нет, никакого риска! Если донесут, что она воскресла, то ей не жить. Выпустить бы надо, конечно… Но не обязательно сейчас, да и вообще не обязательно. К тому же, нет у них наверняка еды, ничего вообще нет. А что же тогда? Как быть?

Приходилось полагаться на удачу. Одна безумная мысль ей в голову уже пришла, и больше ничего. Ладно. Надо попробовать. Или так… Или никак.

Она вновь скинула плащ, бросила на стол меч, поправила волосы, а потом сняла даже и комбинезон, чтобы вообще никак не походить на себя бывшую. Осталась в одной узкой маечке. Ничего, лето и день, не замёрзнет.

Она вышла из этого дома, накинув на левую руку какую-то старую тряпку, чтобы ничего не было видно. Хоть бы воды где взять чистой, что ли…

То ли талисман так работал, то ли что, но она тут же увидела то, что искала. Дом, из которого она вышла, находился на улице, к счастью, всё же обитаемой. Напротив был другой дом, красивый, в один этаж, с красной крышей и большим цветником. В цветнике копалась девочка лет двенадцати. Она рвала траву и рыхлила землю. Ривелсея подошла к забору, и та подняла глаза. Нет, не очень удивилась, да вроде бы и нечему.

- Послушай, – обратилась Ривелсея. – Ты, может быть, поможешь мне немного? Я очень тебя прошу!

- А чего надо-то? – спросила та. – Мне время терять некогда, иначе меня накажут. И так мама заставила весь день в саду работать, она считает, что я лентяйка.

Ривелсея, вообще, хотела попросить сперва именно того, в чём нуждалась. Но сейчас ей что-то расхотелось. Дружелюбно её не воспримут, это уж точно. Грязная, оборванная, невесть откуда взялась и, главное, без денег… Вот это хуже всего. Где-то там, в повозке, у неё двадцать пять анреллов, но это – неизвестно где вообще, она даже не знает ведь, где она сама, и не найдёт. Да и повозка-то не её. Не её… Ох…

- Слушай, – сказала она более решительно. – Я… я не скажу, кто я, но только я тебе могу помочь больше даже, чем ты мне.

- Чем это? И с какой стати?

- Во-первых: это Полуанрельт или Анрельт?

- Да ты странная какая-то, как я посмотрю…

- И всё-таки?

- Полуанрельт, конечно. Что, не соображаешь, где находишься?

- Теперь – соображаю, спасибо. А ты – вот что: хочешь заработать анрелл? Ну, сорок золотом, короче?

- Хочу, – ответила девочка. – Но не верю. Ты обманешь. Это слишком много.

- Нет, немного, – сказала Ривелсея. – А от тебя требуется вот что: если за два часа добежишь до Анрельта и найдёшь там Хитрого Стекольщика, то получишь их от него тут же. Только скажи ему, что я прошу, и всё.

Девочка посмотрела заинтересованно.

- Никуда я не могу, говорю же. Если узнают, что я опять сбежала…

- Отдашь маме половину, – улыбнулась Ривелсея. – И ничего.

- Да… Обманешь ведь?

- Нет. Мне просто очень надо, чтобы кто-то добежал до этой посудной лавки. Если не ты, то я и ещё кого найду.

Пять секунд та думала. Потом кивнула.

- Ну, смотри, если без обмана… Я быстрее добегу, я повозку какую-нибудь остановлю, меня всегда за бесплатно подвозят. Только Стекольщик твой жадный, с него ни монеты не вышибешь, а чтобы анрелл…

- Даст. Скажи: я тебе пообещала.

- А кто это – «ты»? Как зовут-то тебя?

- Просто, – сказала Ривелсея, – просто передай ему вот что: «Мечта вернулась. Врач и помощь, и что происходит». Понятно, что ли?

- Ох, как интересно, – удивилась та. – Я не забуду, ты не переживай. Память у меня хорошая. Всё?

- И скажи ещё, конечно, что вот это за дом? – спросила Ривелсея, указывая на дом, откуда вышла. – И что за улица?

- Это? Переулок Кузнецов, а этот дом – он номер шестнадцать, наверное, выходит, хоть он и рухнул давно.

- Ну вот, и это тоже скажешь. Больше не надо ничего, он поймёт.

Девочка кивнула.

- Ладно. Сбегу ещё раз. Надеюсь, не накажут потом.

Она выпорхнула из калитки без единого звука.

- Слушай, – спросила она. – «Мечта» – это ты, что ли?

- Я, – ответила Ривелсея. – Быстрее давай.

- Ну, ладно, – сказала та и припустилась бегом. – Не переживай, всё сделаю. Только – без обмана чтобы!

- Спасибо, – тихо сказала Ривелсея, проводила её глазами и отправилась обратно в заброшенный дом. Никому не попадаться на глаза. Никому-никому.

Страшно хотелось есть. Но здесь еды взять было негде. Идти и просить – значит привлекать к себе внимание. Здесь её знали слишком многие, очень уж она хорошо себя проявила. Воровать по огородам… нет, тоже не выход. Тем более, в конце весны… ничего там, пожалуй, и не найдёшь, кроме лука да неприятностей.

Ладно, ещё только немного подождать. Она надеялась, что Дейвис всё ж таки ей поможет. Ведь она ему… ну, по крайней мере, она старалась. Ривелсея вновь зашла в дом, затворила за собой дверь, села на лавку, закрыла глаза и стала ждать.

Стекольщик оказался лучше, чем о нём все думали. Ривелсею вывел из дремоты стук колёс и цокот. Она выглянула через щель в ставне и увидела повозку, почти как у Рилана, только лошадь, конечно же, была не Рябинка. Сперва оттуда выскочила уже знакомая ей девочка и быстро проскочила в свою калитку. Солнце было ещё высоко, вечер даже не собирался, а это означало, что девочка обернулась и вправду быстро. Она быстренько скрылась в дверях своего дома. Что ж, можно было надеяться, что деньги она получила и её простят за отсутствие в цветнике.

А затем из той же повозки выбрался другой человек, в обеих руках у него была закрытая корзина – большая и маленькая. Он неторопливо перешагнул через поваленный забор и двинулся в сторону заброшенного дома. Зелёненькая куртка, чёрные штаны и очень серьёзное лицо. Чёрные суровые глаза. Незнакомый. Ривелсея встретила его в дверях. Он не удивился.

- Ну, добрый день, – сказал он. – Дейвис очень рад тому, что Мечта вернулась, можешь не сомневаться. Он и просто очень печалился, и виноватым себя чувствовал. Всем, чем сможет, он поможет. Он у тебя в долгу, так и просил тебе передать.

- Вот как? А что же я сделала?

- Я не в курсе, он со мной болтать времени не нашёл, а только попросил съездить и тебе помочь и заплатил, чтобы я всё хорошо сделал. Да ты не переживай, там тебе письмо есть, если что – прочитаешь.

- Давай, – сказала Ривелсея.

Тот отрицательно мотнул головой.

- После. Давай сначала с тобой разберёмся. Мда, уже и так вижу, что тебе туго пришлось. Давай руку, сейчас всё сделаем.

Он открыл маленькую корзину, достал сверкающий термос с кипятком и стал отмывать ей руку. Вода текла прямо на пол, но дом-то всё равно ведь рухнувший, ему не страшно.

Сразу заныло и закололо, и особенно тогда, когда он протёр чистым платком всю руку, а затем – другим платком, смоченным в эфире. Резкий запах чистоты, щиплющая боль. Ривелсея терпела. Ещё несколько протираний, и наконец ленты белоснежной ткани скрыли её рану.

- Ничего, заживёт, не беспокойся, – сказал мужчина. – Давай, что ещё там у тебя?

Он перевязал ей и ногу, хмыкнул и сказал:

- Тебе, знаешь ли, ещё повезло. Во-первых, рука не раздроблена, я прощупал. Во-вторых, и с ногой тебе повезло, болт тебе только кожу содрал, самую малость. А ещё то, что стрелы не отравленные и что тебе не прострелили шею, или грудь, или живот. А ведь могли бы.

- Могли бы, – вздохнула Ривелсея.

- Да… Ну ладно, сейчас уже лучше, сейчас уже ничего. Всё заживёт, не пройдёт и недели. А ты пока ешь давай!

И он достал из второй, большой корзины завёрнутое в тёплое зелёное полотенце блюдо со свежими горячими ватрушками и ещё один термос, с тоже горячим мясным бульоном. Интересно, где Стекольщик это всё достал? Впрочем, достал – и достал, и спасибо. Ватрушки стали быстро исчезать: ну она же несколько дней, наверное, не ела!

- Как сейчас в Анрельте? – спросила она.

- Да нормально всё. А, ты, наверное, про дела там ваши спрашиваешь… Ну вот, читай, если не боишься запачкать.

Зелёный маленький конверт. Почему Стекольщик так любит всё зелёное? Она легко сломала печать и вытащила листочек. И листочек тоже маленький, в несколько раз сложенный и испещрённый таким мелким почерком, что Ривелсее даже пришлось присматриваться. Но стиль Стекольщика был сразу узнаваем. Ривелсея улыбнулась.

«Приветствую Мечту!»

Это было написано отдельно и четыре раза подчёркнуто.

«Очень-очень за тебя волновался, очень рад, что ты жива, я на это уже и не надеялся почти. Ты встретилась с тем самым, с кем я не хотел, чтобы ты встречалась. Как он тебя не угробил – не знаю. Видимо, ты просто хорошо чему-то научилась. Слава Настенарту!»

Это тоже было подчёркнуто.

«Книги, конечно, мы не достали: первую отбили у квайзов (хотя и с большими для себя потерями) в то время, пока отряд Хейлера был под стражей, вторую, как я понимаю, отобрали у тебя. Я и не рассчитывал, если говорить честно, что с книгами удастся, вот только если бы хотя бы у квайзов хватило ума её сжечь! Но чего нет, того нет.

Но ты сделала (подчёркнуто) то, что я хотел от тебя. Кто, как не ты, смог бы это сделать! Тобой сражён Литаф, который именно и приказал убить моего друга. Моя месть совершена, и я тебе очень, очень, очень благодарен!»

«Кроме того: День дня-и-не-дня теперь долго не настанет! Можешь в этом не сомневаться, потому что Литаф, как и ещё один его напарник, были далеко не мелкими сошками, они были Владеющие Ночного Посольства, а таких Владеющих всего, как мне известно, одновременно бывает лишь четыре. Ты разбила их Круг, ты порвала их Нить, Мечта! Ты – Молодец!!!» (Подчёркнуто).

«ЕСЛИ БЫ ТЫ УБИЛА СВЯЗУЮЩЕГО! ЕСЛИ БЫ ТЫ УБИЛА СВЯЗУЮЩЕГО!.. Но нет, я понимаю, это слишком, даже для тебя. Хорошо, что он тебя не убил, я и этому-то поражён очень. Меня бы уже точно не было в живых, будь я на твоём месте. Но у них не было выхода, им надо было позарез отнять у тебя книгу. Я на это и рассчитывал.

Если бы ты убила Связующего, то Посольство бы раскололось, а может, и совсем бы померло. Это очень серьёзно для него. Будь на твоём месте Повелитель, Анрельт бы дышал теперь спокойно…

Ладно, и так – уже лучше. Теперь. Как я понимаю, с тобой были ещё парень и девушка в компании. За девушку не переживай, она быстро оклемалась и сбежала к квайзам. Ты этого уже, похоже, не видела, но только Стража у ворот прибежала к тому месту, где ты встретилась с Посольством, так что девчонка спаслась. А вот насчёт парня – не знаю, готовься к худшему, если ты лучше меня только не осведомлена о его судьбе.

И наконец: я к тебе посылаю врача, зовут Ирсев, хороший человек. Захочешь ко мне наведаться – садись с ним, он обеспечит скрытность. Не захочешь – тогда, пожалуйста, в Цитадель, он тебя до Келирона довезёт до самого, ему за всё заплачено, так что не стесняйся, проси его обо всём, чего тебе надо.

Анрельту только всё равно нужна бы ещё помощь, Посольство всё равно ещё опасно, и хорошо бы, чтобы этим кто-то занялся. Если забросить, через пару лет снова будет то же самое. Обязательно расскажи об этом Совету! Обязательно!

Ну что же, всё. Очень благодарен тебе. Буду рад видеть тебя всегда.

Д.»

Она прочитала, посмотрела на Ирсева. Тот снова встрепенулся.

- Да, тут вот ещё что. Тебе… подарок, – он улыбнулся. – Пожалуйста.

Он вытащил маленький зелёный свёрток. Она приняла, развернула. Внутри было блюдечко и чашка. Подобную чашку из тенистого стекла Ривелсея уже приобретала у Стекольщика, но её она, конечно же, с собой не взяла, а оставила в подарок Адесту: ну не тащить же её с собой до самой Цитадели? Рюкзак, к сожалению, у неё не умел раздвигаться до бесконечности, а и так всегда было что туда запихнуть. Рюкзак… Он остался там, в повозке Рилана, которую он оставил… а вот где он её оставил? Нирсела с Ривелсеей вообще стояли в соседнем переулке за углом, пока он договаривался с конюхом. Ривелсея быстренько перебрала мысленно всё, что лежало у неё в рюкзаке. Фрукты сушёные в мешочке, фляжка с водой. Легко можно купить. (Очень уж не хотелось ей возвращаться за всем этим!) Знаменитая персиковая кофточка, серые брюки, ну, ещё несколько мелких элементов одежды. Ерунда, и это купить всё можно. Возьмёт денег у Ирсева – и всё. Зеркальце, пудра… заколка с изумрудом… мыла маленький кусочек, расчёска, флакончик эфира для всяких ран. Книги… а вот это серьёзно. «Путь ратлера» и «Молот Настенарта». И дело не в том, чтобы это всё было нельзя достать, а просто ратлерские знания не следовало разбазаривать по свету, никак не следовало. Была там и ещё, кажется, какая-то книжка, взятая ею в доме Ночного Посольства, но она-то не ратлерская, её можно и оставить. А кроме того – и деньги. Двадцать пять анреллов. Столько денег… И кому они, интересно, достанутся? Конюху, конечно, если он хоть сколько-нибудь любопытен и позарится на деньги. Ну а если он честный, то городской Страже… Опять же – кому? Ривелсея просто чувствовала, что до городской казны они по-любому не дойдут, а кто-нибудь прикарманит и потратит на себя. Не лучше ли отдать Совету Разума? Конечно же, лучше! Ну не все, половину бы можно и себе оставить, но Совет Разума найдёт им лучшее применение, чем какой-то там конюх!

Обременённая такими мыслями, Ривелсея совсем забыла про подарок. Снова взглянув на него, она увидела, что к чашечке прилагалось ещё и блюдце. И вот тут Ривелсея удивилась щедрости Стекольщика: блюдце было из золота. Самое настоящее, даже не позолота, и к тому же – с несколькими сапфирчиками, вделанными в него по краям, что было очень и очень красиво. И только потом, взглянув на чашку ещё раз, она заметила, что прямо по стеклу пущена тонкая и на диво искусная надпись: «Ривелсея». Это уже превосходило всякое разумение. Когда бы, интересно, он успел это сделать? То, что это лично ей – вне сомнения. Перед тем, как к нему прибежала девочка, он не стал бы «портить» чашку – ведь он думал наверняка, что Ривелсея мертва, а чашку с её именем потом было бы не продать и не подарить никому. А если потом… Не успел бы! Никак!

- О чём так задумалась? – спросил Ирсев доброжелательно. – Нравится?

- Очень.

- Ну, и вот это ещё.

Маленький звенящий мешочек. Ох, вот за это спасибо. Ведь не факт, что она вернёт себе деньги Ирсы, да она и не решила ещё, стоит ли ей это делать. Одна синяя монетка, пятнадцать золотых и куча серебра, всё продумано, чтобы и деньги нормальные были, и мелочь была: не совать же анрелл, к примеру, за кусок хлеба в харчевне?

- Ещё чего понадобится? – спросил Ирсев.

- Мне тоже надо несколько писем написать.

- Да, пожалуйста, – он протянул ей пару листов бумаги, карандашик.

Ривелсея помусолила карандашик, стала сочинять. Сначала – записку к Ирсе. Да, именно к Ирсе: её она посчитала нужным известить о заточённых в подвале могильщиках. Тут она была предельно кратка и сообщила лишь, что «В подвале дома шестнадцать, переулок Кузнецов, Полуанрельт, двое ваших союзников ждут освобождения – выпустите, если посчитаете нужным». И не удержалась, черкнула «Д.-М.» вместо подписи. Может, и глупо, но очень хотелось увидеть… ну, хотя бы представить круглые глаза Ирсы, когда она это прочитает.

Второе – Белтону. Она считала своим долгом хоть кому-то сообщить о гибели Рилана. В этом письме – Ривелсея едва не разревелась вновь, пока его писала – она сообщила Белтону, что Рилан погиб, защищая её, что он был верный и смелый парень и что ей его очень-очень жаль, а также что она навсегда удаляется из Анрельта и вряд ли они ещё увидятся. Также она просила его забрать повозку и лошадку, которые находятся где-то в Полуанрельте, и что он может забрать всё, что там найдёт. (Ривелсея уже решила, что не будет сама искать эту повозку: слишком рискованно ей это выйдет!) Здесь она подписалась уже нормальным именем и попросила конверты. Конвертов, конечно, у Ирсева не было: не настолько он был предусмотрителен, чтобы взять и их тоже. Ривелсея надписала адреса, куда надлежит их отдать (в случае с Ирсой – просто адрес заброшенного дома на Серебряной улице, с указанием «зайти внутрь и положить на видное место»), и передала Ирсеву.

- Отправишь?

- Хорошо, – пообещал он. – Письма отправлю. А куда отправить тебя?

- Меня – до Келирона, – и какая же тяжесть словно слетела с её плеч, когда она НАКОНЕЦ-ТО смогла произнести эти заветные слова! Не пройдёт и недели, как она будет уже в Цитадели Порядка, и на всё ей будет наплевать, и никакие враги туда не дотянутся!..

- Ещё что-то, или уже пойдём? Просто Дейвис велел мне торопиться, хотя тебе, конечно, виднее, – улыбнулся Ирсев.

- Уже пойдём. Я тоже тороплюсь.

Они быстренько собрались и погрузились в повозку. Вроде как никто их не увидел. Ирсев однозначно решил: никакого плаща, никакого меча; он ещё до того, как выйти им из дома, бросил ей целый свёрток одежды. Нежного утреннего голубого цвета маечка, такого же цвета юбочка до колен (ох, не привыкла она так ходить, ну да ладно), новые песчаного цвета сандалии, даже завязочка для волос, с помощью которой Ривелсея снова сделала себе хвостик и стала выглядеть на редкость мило и безобидно. Что, собственно, и требовалось. Да на сколько же Стекольщик, интересно, потратился? Еда, одежда, врач, подарок, повозка, лошадь… Да ничего, не обеднеет и не разорится. Но, похоже, она ему и вправду помогла. Отомстила за друга… Ну что же, значит, у Стекольщика есть какие-то ещё ценности, кроме денег. Это, конечно же, разумно. И хорошо, что так.

Ирсев тронул лошадку, она побежала бодрой спокойной рысью. В маленькую щель в стенке повозки Ривелсея могла наблюдать всё, что проносится мимо неё. Полуанрельт почему-то казался ей похожим на большую деревню: большинство домов деревянные, дворы бывали тоже разной степени ухоженности. Ехать было приятно. Сытая и, вроде как, почти что здоровая. Вот только… Теперь любая повозка, перестук лошадиных копыт всегда будут напоминать ей о Рилане. О том, кто, похоже, и вправду увлёкся ею, и пусть страсть его была слишком сильной, неразумной и неправильной… Но как же его жалко! Просто – хороший, весёлый, добрый парень, которому… Ну зачем он вообще её встретил?

Опять, опять защипало глаза. Но на этот раз она сдержалась, хотя и с трудом. Просто, просто… Он жил бы сейчас, и ему бы вообще ничто не угрожало!

Жил бы простой человеческой жизнью, ездил бы на своей Рябинке…

Опять сдержалась. Мощь проходит сквозь меня. Ратлеру – не подобает.

А так, связавшись с ней – чего он добился? Погеройствовал один раз… Да нет, скорее – просто хотел её спасти. Но куда ему спасать ратлеров от Связующих! Это же не уличная драка. Он этого не успел понять.

И теперь он ВСЕГДА останется с ней. Неизбежно и неотвратимо, он постоянно, до конца её дней, будет ей вспоминаться. Уже теперь он казался ей прекрасным. Самоотверженным. Добрым. Нежным. Любящим. Верным.

Совсем не по-ратлерски прекрасным. Совсем не как Веттар Нарт. Не великий и не могучий, но зато и не угрюмый, не суровый…

Может, он и правда её любил?

Теперь не сдержалась. Да что же это такое? Смотрела на мелькающие за окном постройки, а слёзы смазывали ей всё, и она ничего не видела. Вытирала рукавом новой маечки, рукав намок. Да что ж такое! Ну… понятно, потерять друга… Но как всё не по-ратлерски! Веттар Нарт отругал бы её, а Генрес бы, как всегда, начал насмехаться. Он всегда насмехается. Но был бы прав.

Мощь проходит сквозь меня. Мощь проходит сквозь меня. Полегчало. Ведь что, в сущности – погибла одна человеческая жизнь. Что такого? Да, он был предан ей. И хорошо. И погиб за неё. Хоть и бессмысленно. И бестолково, почти без пользы. Он был ей хорошим другом…

Я не чувствую огня. Я не чувствую огня. Нечего так переживать из-за чужой смерти. Хорошо, что погибла не она. Как справедливо сказал Ирсев – «а ведь могла бы». Это было бы действительно ударом по мощи Ордена, дрогнула бы твердыня Настенарта. Не развалилась бы, понятно, не пошатнулась бы даже, но – дрогнула. Сколько ратлеров в Ордене? Не больше тысячи, в любом случае. Скорее, наверное, меньше. Человек пятьсот.

Выдернуть одно семечко из подсолнуха – это заметно. Всё равно – заметно. Смерть обычного человека не так важна. Нельзя так убиваться.

Воля Разума сильна. Да, сильна. Когда все люди осознают мощь Разума, вот тогда всё это и кончится. Не будет бессмысленных убийств, не будет пустого желания нажиться, не будет Ночного Посольства, которое только и делает, что несёт распад и отвергает Разум.

Отвергает Разум.

Повелитель не останется безучастным.

Ночное Посольство будет раздавлено. Ночное Посольство истечёт силой, и этой силой смоется его великая скверна. Разум победит. Разум победит.

Победит.

А значит, и все её действия тоже не напрасны.

- Мы выезжаем из Полуанрельта, – сказал, обернувшись, Ирсев.

И тут же резко затормозил.

- Что такое? – спросила Ривелсея.

Она почему-то решила, что уже хватит.

Неужели нет?

Громкий окрик: «Стоять!»

И свист рожка.

Стража у ворот решила их не пропускать?

- Что такое? – спросил Ирсев. – Я никого не трогаю, ничего такого не делаю, везу девушку на дачу отдыхать. Лето, знаете ли…

Он широко улыбался. Хитрый и отлично умеющий прикидываться наивным. Как Стекольщик.

- Лето, не лето, – пробурчал стражник. Ривелсея видела его: правильный, сверкающий, в стражеской знаменитой форме. – Тут такое творится, очень тебе везёт, что ты этого не знаешь. Всех обыскивать на въезде и на выезде из города, личный приказ Ирти́ла, Главного командира Стражи Анрельта. Вылезайте ненадолго, мы осмотрим вашу повозку.

Ривелсея посмотрела на меч, который лежал на дне повозки, прикрытый какими-то старыми мешками, но совсем-совсем не спрятанный. Ох, и зачем она его взяла?

Нет, конечно, очень жалко было бы его оставить…

Хотя ей бы и выдали новый в Цитадели…

Ратлер – без меча?

Но сейчас всё это плохо кончится, можно не сомневаться. Плащ рядом, но накинуть его она не успеет. Да и всё равно не дураки ведь, прощупают. А спрятать его в таком вот наряде… под маечку или под юбочку… нет, никак.

- Вылезай, – стражник обошёл повозку сзади и даже подал ей руку, чтобы ей было легче слезть. Она спрыгнула. До чего же это паршиво, вот так вот стоять и ждать, что сейчас будет, и при этом знать, что ничего хорошего. Может быть, Ирсев что-нибудь придумает? Он ведь хитрый…

Один стражник стоял спереди, держа лошадь, второй сзади, третий залез внутрь.

- Мы и сами, конечно, понимаем, – как бы извиняясь, сказал Ривелсее тот стражник, что стоял рядом с ней, – что ничего такого у вас нет, но приказ ведь не нарушишь, так что деваться некуда, уж потерпите.

И тут же из повозки раздался характерный звон.

- Нет, не скажи, Митар, – спокойно проговорил тот, кто внутри. – Вот посмотри, что возят с собой девушки отдыхать на дачу!

Он вынул меч из ножен и взметнул его в воздух, чтобы все видели.

- Охохо, – второй стражник, постарше, посмотрел на Ривелсею укоризненно. – Что ж это такое-то?

Ривелсея смотрела на свой меч. Да… Конечно, времени у неё было мало, и она об этом не вспомнила. Она не доставала его из ножен с момента своего «воскресения». И в ножны-то его убрала ведь не она. Но… протереть его тряпкой она могла бы догадаться!

Ратлерское оружие обычно не ржавеет. Но на этот раз видна была ржавчина, даже на этом сверкающе-ярком металле, который почему-то никто не может распознать. Вроде и железо, но какое-то необычное, слишком твёрдое, острое и сверкающее.

Сейчас было прекрасно видно: лезвие покрыто грязными пятнами. Ох… совсем непохоже на дорожную грязь.

И если Ирсев хотел сказать стражникам что-нибудь вроде: «Мы едем из кузни, дед просил починить ему меч», то теперь уже так не скажешь. Слишком всё видно. И оружие необычное: таким мечом даже Стражи бы сражаться не смогли! Сколько её учил Веттар Нарт… И металл. Но самое худшее – пятна.

- Та-ак, – это третий, похоже, главный из них. – На дачу, значит… Да, я понимаю. Вы задержаны.

- Но… – начал Ирсев.

- Вы задержаны, – грубо повторил стражник. – Оба. Сейчас вы будете доставлены в Дом Стражи. Допрос, потом расследование, потом заключение Главного командира Стражи, подпись Градоправителя под ним и исполнение. Болтать бессмысленно, всё будет строго в соответствии с законом. Если тут кто захочет подраться или попробует сбежать, то у меня предписание убивать подобных личностей. Быстро, быстро. Всё по правилам.

Ирсева быстро притянули и молниеносно скрутили ему руки и ноги толстой серой верёвкой. Он даже не успел заметить, откуда они её достали. Ривелсея взвешивала варианты. Пять секунд спустя верёвка обкрутила и её. Да уж, своё дело знают. Один кусок верёвки на всё, но связан так, что при попытке двинуть ногой начинает сжимать шею, а рукой – нестерпимо впивается в ноги.

- Чья повозка?

- Моя, – уныло сказал Ирсев. Бросил на Ривелсею подбадривающий взгляд. «Ничего, держись!»

- Повозка будет удержана именем Градоправителя. Если вас признают невиновными, она будет возвращена. В противном случае, продана на покрытие штрафа, если у вас не будет иных средств. Это относится и ко всему, что там. Список удержанных вещей будет составлен и показан вам обоим после допроса. Всё, поехали!

Тут уж не посопротивляешься. Стражи тут же помогли им залезть обратно, один сел с ними, один – управлять лошадью, третий остался у ворот. Повозка покатилась дальше, но только уже совсем не туда, куда стремилось сердце Ривелсея. В Анрельт, надо полагать, ведь главный Дом Стражи находился именно там.

То, что ночью скрывала темнота, теперь она могла рассмотреть. Дорога была длинной, петляющей, пыльной, местами она проходила через скопления деревьев, целые небольшие рощицы, поднималась на холмики и скатывалась с них, но Анрельт вдалеке был прекрасно виден с самого начала. Если смотреть откуда-нибудь сверху, то дорога эта наверняка казалась очень небольшой.

Ехали в молчании. Видимо, так было положено. До самого Анрельта никто не произнёс ни слова. Но вот уже замелькали знакомые улочки, смутно знакомые переулки (всё-таки очень уж много их было в Анрельте), и повозка подкатила к Дому Стражи. Ближайшая судьба Ривелсеи казалась очень плачевной. Что, интересно, с ней (Ирсев-то выкрутится) сделают, если докажут, что она не просто носит меч, а использует его для убийств? Им неважно, что Ночное Посольство – это зло, им неважно, что погибло бы намного больше людей, если бы не она! Они вообще не хотят об этом слышать. Ривелсея уже составила себе представление об основном принципе властей Анрельта: делать вид, что всё хорошо. И вправду замечательный и очень похвальный принцип!

У них нет Посольства. Нет Венца Рейлинга. Нет убийств и убийц. Пара воров-карманников на весь город – это максимум, в чём могут они сознаться!

И по всему выходило, то Ривелсея влипла.

А ведь… Могут её повесить?

Рилан что-то говорил ей про это: да, за убийство, кажется, и могут.

Проклятье… Она почему-то всегда представляла городскую Стражу чем-то положительным: по крайней мере, они ведь не дадут убить её Ночному Посольству? Ну да, не дадут.

Они сделают это сами.

Причём – всё будет правильно, в полном соответствии с законом и порядком.

Может, сказать, что она ратлер?!

Тогда не повесят, даже если она если она ещё человек сто убьёт. Просто не посмеют, ссориться с Повелителем – это себе дороже. Тем более что ещё сто человек она вряд ли убьёт, а то, что она делала сейчас, им вообще неизвестно, и наверняка ведь втайне они сознают, что ситуация неблагополучная, и понимают, что Повелитель Ордена ратлеров может видеть ситуацию намного глубже и действовать куда как эффективней…

Да, тогда она спасётся. Но вот только Орден не давал ей таких указаний. Упомянуть об этом по секрету тем, кто не выдаст – это одно. Если даже кто и выдаст – это будет слух, не более. То, что она превратилась в легенду Анрельта – это… приятно и неизбежно, хотя если бы кто знал, как это всё ей осточертело!

Но делать официальное объявление властям города – это уж слишком! Что тут начнётся? Отправят письмо в Цитадель с запросом, что Повелитель планирует провести в Анрельте – это уж как минимум. Их ведь не может это не интересовать! Если бы Повелитель счёл нужным, вообще бы мог захватить город и установить здесь настоящий Порядок. Он бы не стал делать вид, что всё хорошо! Он бы…

Да, если бы ратлеры управляли Анрельтом, то было бы несравненно лучше. Возможно, когда-нибудь они сделают это. А пока… Интересно, хватило бы у Ордена мощи на захват города? Наверное… да. Даже если было бы активное сопротивление. А его наверняка бы и не было. Услышав слово «ратлеры», ни один дурак бы в бой не стал рваться. Даже Ночное Посольство с его штучками. Против ратлеров-то как раз они не очень работают, в этом они имели уже счастье убедиться не так давно на целом ряде примеров.

Но – Орден этого почему-то не делает. Значит, не время. И значит, что Повелителю будет не очень-то радостно получить официальный запрос из Анрельта. Генрес ведь инструктировал: действовать скрытно!

Да вот сам бы пошёл и разобрался здесь, старый ворчун. «Инструктировал»! Вот чем он сам-то там занимается, интересно? Пьёт пиво в Центре питания кружками и расслабляется?

Ривелсея представила, что он скажет ей, если она провалит миссию в Анрельте. Будет, будет у него повод поиздеваться…

Но – лучше так, чем висеть на берёзе, да?

Поразмышляв над этим, Ривелсея решила сказать только в самом крайнем случае. И как только она это решила, они приехали.

Вопреки всем ожиданиям, это была не Золотая площадь, а какой-то другой район. Какой именно, Ривелсея, естественно, понять не успела. Её вытолкнули из повозки, протащили вдоль какого-то угловатого здания и запихнули в высокую деревянную дверь. Четыре лавки по всем сторонам комнаты, вторая дверь ведёт куда-то ещё. Кроме неё и Ирсева, а также пришедшего с ними стражника, здесь были ещё трое. Но, впрочем, когда их усадили на лавку, то остался только один, незнакомый. И тоже неразговорчивый – за всё время, пока он их стерёг, он не произнёс ни слова. И Ривелсея с Ирсевом не произнесли тоже. Им, конечно же, очень хотелось бы, но не в присутствии стражника. Приходилось молчать.

Вскоре вошёл ещё один. Новый или нет? Да кто их разберёт, все стражники друг на друга похожи, шлемы такие, что лицо разве наполовину видно. И как они не устают в них всегда ходить, а особенно по жаре? Хотя куда им деваться, конечно… Тоже ведь люди несвободные. Вот ей бы сказал Повелитель здание Совета охранять – тоже стала бы. Куда бы, интересно, она делась? Да Совет Разума охранять только ей не поручат, это честь слишком большая. А опасности, между прочим, никакой – ну кто там может на кого напасть, в Цитадели, в ратлерском районе? Уж всяко лучше, чем здесь, в Анрельте, сидеть на лавке для воров и ждать, когда тебя повесят…

- Ну что? – спросил вошедшего тот, кто сидел с ними.

- Допроса сегодня не будет, – ответил тот. – Дело с этими вот, – он кивнул на Ривелсею с Ирсевом, – во-первых, нетипичное, во-вторых, как я полагаю, опасное. И по всему выходит, что допрашивать их Ансе́р Вирто́н должен, он ведь всем опасным занимается. Но Ансер сейчас на службе в Полуанрельте. Да, вы-то оттуда, а он-то там. Завтра вечером вернётся, тогда можно будет сделать допрос. Что-то у них там в Полуанрельте происходит, что самого Ансера туда выдернули. Он же вообще к Третьему гарнизону анрельтскому относится…

- Да они там вообще сами ни в чём разобраться не могут, знаешь ведь этот полуанрельтский Шестой гарнизон…

- Да, это всё понятно… Короче говоря, допрос будет завтра, а пока их посадить под стражу, и пусть ждут Виртона, вот и всё.

Тот кивнул.

- Хорошо, сейчас будет сделано.

Их с Ирсевом снова подняли и провели в ту самую дверь, которую она сразу увидела, когда вошла. За дверью была лестница вниз. Их впихнули в совсем-совсем маленькую клетушку, шагов шесть от стены до стены в любую сторону. Две лавки, с одной стороны и с другой. И всё.

Стражник был не очень многословен.

- Допрос будет завтра вечером, – сказал он. – Вам придётся провести здесь сутки. Поесть принесут часа через три. Сидеть тихо.

- А развязать? – спросил Ирсев.

- Я знаю. Сейчас.

Он мгновенно развязал Ирсева (и как они научились так быстро разбираться с верёвками?) и так же мгновенно схватил его руку, поднял с пола железное кольцо, прикованное к полу цепью, надел его на руку Ирсева, защёлкнул. То же самое он сделал и с Ривелсеей. На секунду у неё мелькнула мысль, не попытаться ли ей вырваться в это время, но она решила, что нет, не стоит. Он был готов к этому, и в каждом движении была видна эта напряжённая настороженность. Очевидно, вырывающиеся и бунтующие нарушители – это то, к чему он давно уже привык. Да она и чувствовала себя сейчас ещё не очень, рука хоть и не болела, но не сказать, чтобы она слушалась хорошо. Поэтому через минуту стражник задвинул дверь с той стороны на два железных засова, защёлкнул что-то на ключ. Да уж, отсюда не сбежишь, пожалуй. Взглянув на Ирсева, Ривелсея поняла, что он полностью разделяет её мысли.

- Ну что теперь? – спросила она.

- Ничего хорошего, знаешь ли.

- Это я понимаю. Но планы-то есть?

- Какие планы? Мы теперь ничего не можем, как ты видишь. Даже переговариваться не дадут ни с кем. Дейвис бы нам, конечно, помог. Он бы придумал что-нибудь. Но дело в том, что он не знает о нашем положении. Он много, конечно, знает, очень много, но не надо только думать, что он бежал незаметно за нашей повозкой и следил. Нет, конечно. Я сам, как последний дурак, с твоим мечом прогорел. Новый бы тебе купили где-нибудь, так нет же…

- Да и я тоже…

- Оба хороши. Головой надо было думать. А сейчас что, сейчас уже поздно.

Ривелсея свободной рукой потрогала амулет. Может, и сейчас он поможет? Как – это неизвестно. Но вдруг? По крайней мере, немедленно он ничего не сделал. Стены не обвалились. Ей, конечно, везло, но вот сколько это будет продолжаться? А вдруг – всё? Всё. Ведь когда-нибудь это должно же случиться? Учитывая выбранную ею самою жизнь – в любой момент. К примеру, три дня назад (да, она двое полных суток провалялась в подвале, как выяснилось!) её могли застрелить, могли, так же как и Рилану, ножом в горло, могли… что там сделал человек из Посольства, она не понимала, но вполне могло бы ей хватить. Вдруг её всё же признают виновной в убийствах, а тогда уж – всё. Даже если она скажет, что она ратлер. Поверят ли? Не обязательно. Могут – всё равно казнить, если пожелает Градоправитель.

Вот уж не думала она, что Градоправитель Анрельта так сильно сможет повлиять на её судьбу. Больше, чем сам Повелитель. Ну да, он-то там, а она-то – вот где… Это всё очень плохо.

Ирсев сидел подавленный.

- Ривелсея, – спросил он. – Ты уничтожила письмо Стекольщика?

- Нет. Оно у меня в плаще осталось, в кармашке.

- Мы с тобой дураки оба, вот что я хочу сказать.

И снова замолчал.

- Да-а, давно я так не влипал, – произнёс он через некоторое время. – Я не читал письмо-то, но, чую, там много всего понаписано, и всё не в нашу пользу это будет, вот увидишь.

- Увижу, конечно, – буркнула Ривелсея. – А Ансер Виртон – это кто?

- Виртон – это командир Третьего анрельтского гарнизона, а ещё, к тому же, он очень умный и очень хитрый человек. На Дейвиса, наверное, похож, – Ирсев хмыкнул. – Вживую его не видел, ну ничего, это скоро исправится. Он, несмотря на то что он из Стражи, уж с кем только знакомств не водит, за это я поручусь. Да иначе нельзя, а то – никак, не выживешь просто.

- Он хоть добрый? – спросила Ривелсея.

- Очень. Нет, правда. Говорят, что он любезен, внимателен, участлив. И говорит-то всё так: будьте так добры, да не сочтите за труд, да не примите за обиду… Вот только в тот год – в прошлый – он сорок три заключения сделал о повешении разных нарушителей, и тридцать девять из них Градоправитель подписал. Очень добрый человек. Просто изумительно.

- Добрый, – и Ривелсее стало совсем тоскливо.

Долгое время они сидели в грустной и напряжённой тишине. Говорить было нечего. Произнести любое слово – значило лишь усугубить отчаянность положения, потому что ничего хорошего сказать ни он, ни она не могли.

Время шло, а за окном (совсем-совсем маленьким) всё ещё было светло. Почти лето. Как там хорошо сейчас, на воле, на солнышке, на свободе… Ривелсея унеслась мыслью туда, где было так хорошо и привольно, и на этот раз не в Цитадель Порядка, а в Росолесную. Маленькие рощицы – во все стороны, и настоящий лес, подступающий чуть ли не вплотную к самой деревне. Он начинался сразу за плетнём: пройдя в маленькую, узкую калитку, тут же оказываешься между древними мощными стволами, попадаешь в древний, тихий полумрак. Ривелсея прекрасно знала этот лес как минимум шагов на тысячу во все стороны, так же прекрасно, как и собственный огород: слишком много времени за свою жизнь она пролазила по всем закоулкам этого леса, чтобы чего-то не знать. Она почти год не видела его, но точно знала: ни сейчас, ни через пятьдесят лет ничего там измениться не может. Так же высоко и гордо, устремляясь к свету и разливая тьму, тянутся ели в небеса, и густой мокрый мох между стволами всё так же пахнет дождём, и туманом, и грибами. И как же она любила искать и находить эти грибы под этими елями! Речка Овражица бурно пробегала по оврагу в лесу, а потом, совсем ненадолго, подходила к деревне, чтобы поприветствовать её, и снова тут же скрывалась в мокрых туманах старого леса. Свобода, полная жизни, свобода и тишина. И так будет там всегда. По крайней мере, ещё очень-очень долго. Ривелсее стало совсем грустно, она полностью, глядя в стену поверх мрачного лица Ирсева, погрузилась в свои мысли и как-то забылась.

Ужин и правда принесли, тот же самый стражник вошёл и поставил две глубоких плошки. Что-то наподобие каши, густой и вязкой, но, впрочем, довольно вкусной. Ривелсея тут же съела её всю, Ирсев же вяло поковырял ложкой и поставил тарелку к себе на скамью. Он был очень хмурый. У Ривелсеи, понятное дело, настроение тоже было не блестящим, но есть-то хотелось.

Глядя на сосредоточенно-унылого Ирсева, Ривелсея и сама понемногу стала мыслить практически, в голове завертелись всякие варианты.

Сможет ли она, к примеру, вырвать из пола эту самую цепь, которой её приковали? Из всех способов это узнать она нашла лишь один – попробовать. Уверенность в своих силах нахлынула сразу же и очень энергично, она даже удивилась. Очевидно, мощь ратлера в ней постепенно росла: раньше она сомневалась бы в себе больше. Стражник, с умыслом или по совпадению, заковал ей правую руку. Здоровую. Это, несомненно, было удачно. Ривелсея плавно подняла руку, цепь напряглась. Она стала тянуть. Появилось сопротивление. Сопротивление подняло в ней мощь и пробудило гнев. Гнев ещё придал мощи. Всё она делала постепенно и правильно, по всем законам ратлерского учения. Веттар Нарт бы гордился ею. Да ничего такого, в общем-то, просто – не в первый раз. Цепь, конечно же, не поддавалась, но от этого возрастал и гнев. Раз за разом Ривелсея напрягала руку, вливая и вливая новую мощь. Цепь была крепка, ничего не скажешь, но только её возможности были всё же ограничены. Когда наступило равновесие действия и сопротивления (а это случилось уже минуты через три), звенья стали растягиваться. Хотя Ривелсея и чувствовала себя уже частично истощённой, но на фоне истощённости поднималось могучее и жгучее чувство Победы. Она знала: потом ей будет тяжело от усталости, но сейчас-то она должна победить! Ещё мощи. Тихий-тихий треск обозначил то, что замурованное в пол звено цепи рвётся на свободу. Маленькие камушки стали выскакивать, дробясь, из каменного пола. Ирсев смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Из пола, наконец, вытянулось одно звено, потом другое, потом третье… Всё, теперь, с этого момента, уже и не-ратлер легко бы справился.

- Ну вот, – сказала она. – Если вдруг понадобится, я почти свободна.

- Неимоверно, – выдохнул Ирсев. – Я… Я даже не знаю. Нет, Стекольщик сказал, что ты необычная… Но такие вот вещи делать – это что-то. Не думал, что ты сильная – настолько, по крайней мере. Я про себя не говорю, я хилый довольно, но даже если и помощнее кого так приковать вот этой вот цепью… Мужика здорового, крепкого… Да хоть бы и быка! – не вырвался бы он легко! Нет, не вырвался бы. Я поражён.

Ривелсея смолчала. А Ирсев нахмурился неожиданно. Он, похоже, был и правда умён: соображал он быстро.

- Только… ну не думай только, что ты чего-то добилась, ладно? Надеюсь, ты не только сильная, но и умная тоже, иначе это плохо кончится. Может, ты и выдерешь эту цепь до конца, да что с того-то? Нет, это хорошо, конечно, но я советую: до конца пока не выдирай, сиди спокойно, как обычный добропорядочный узник. Если будешь бушевать, тебя быстренько утихомирят. Не обольщайся, Ривелсея: отсюда ты не вырвешься, со Стражей драться глупо: чем больше ты устроишь заваруху, тем больше сбежится стражников, и конец один. Они, поверь мне, умеют подраться, к тому же, закон такой: если преступник сопротивляется, то могут сразу убивать, имеют полное право. Ну, таких-то дураков в Анрельте один на сотню: раз уж попался, раз приказано идти в тюрьму, то тут уж всё. Тем более, всё-таки, у нас с тобой шансы есть: не знаю всей твоей истории, конечно, но ношение оружия – это всё, что нам могут с тобой записать, а за это не казнят. Вот если ещё какие следочки только откроются… А, Ривелсея?

- Могут, – сказала та хмуро. – Хотя я, вроде, всё пыталась делать незаметно.

- Письма, письма меня волнуют. Нет, ну те, что ты мне дала, я, конечно, успел быстренько и незаметно порвать, пока мы препирались, а когда из повозки вылазил, то из рукава в траву вытряхнул.

- Уважаю, – сказала Ривелсея и наклонила голову. – Я-то как дура себя веду, могла бы тоже письмо Стекольщика порвать.

- Могла бы, – не стал спорить Ирсев. – Но что уж…

- Так что, по-твоему, надеяться не на что?

- Ну… Почему не на что… Может, всё и обойдётся, ты не грусти, главное.

- Обойдётся, – вдруг обозлилась Ривелсея. – Для тебя-то конечно, чего бы тебе вообще лопухом не прикинуться? Я ж уверена просто: если припечёт, ты так и сделаешь тут же, очень легко: вот, подрядился девушку из замка до деревни довезти за двадцать серебряных монет, ничего не видел, что она там в повозку с собой берёт, а она вот, оказывается, мало что оружие с собой взяла, так ещё и не заплатила, кто ж мог знать, что так будет…

- Да погоди ты… – начал Ирсев.

- Знаю я вас! Что ты, что Стекольщик твой так же бы сделал! Вы такие все добрые и щедрые, но это пока вам ничего самим не грозит. А вот если грозит, то все мысли только о том, как бы в кусты поскорее упрятаться, пока вам чего не сделали.

- Ох как ты обвинять горазда! Да, конечно: уж если у меня будет шанс выбраться на свободу, так я выберусь. Но только это не значит, что меня грязным предателем считать нужно, да? Кое-кто не разумеет тут просто, что на свободе находясь, я и тебе побольше пользы принести смогу, чем составляя тебе компанию и сидя тут с тобой на этой вот проклятущей лавке!

Ривелсея помолчала несколько секунд.

- Извини. Я просто нервничаю. Пообещай только, что ты меня, если что, не бросишь – и я успокоюсь.

- Не брошу… конечно, не брошу! И не только потому, что мне заплачено – хотя и поэтому тоже, но я и Дейвису ведь обещался, да и просто, раз уж мы с тобой сошлись вместе и в такую передрягу, как видишь, попали, то уж всяко нехорошо мне тебя теперь бросить будет. Уж ты положись на меня всё-таки, Ривелсея: чем смогу, я обязательно постараюсь помочь. Ты, главное, сама духом не падай.

- Я не падаю. А меня знаешь что ещё волнует? – Ривелсея перешла на шёпот. – Тот стражник, например, который нас с тобой сюда привёл – он не может весь наш разговор с тобой как-нибудь слушать?

- Может, – кивнул Ирсев. – И поэтому я очень чётко слежу, чтобы ничего в нашем разговоре такого не проскользнуло. Ты-то об этом сейчас только задумалась, а я от начала самого помню. Если бы мы с тобой в лесочке у костра сидели, я бы тебе очень много вопросов дополнительных задал, можешь не сомневаться. Но уж поскольку мы здесь – приходится унять любопытство.

- И правильно. Тем более, если про меня всё подробно рассказывать, то это надолго очень.

- Помолчим.

Время тянулось долго. Надо было бы поспать. Ривелсея давно нормально не спала. Тяжёлое забытье в подвале она скорее назвала бы смертью, чем сном, да и до этого тоже… Последний раз… она прокрутила в голове последние события. Перед тем, как отправиться в первый раз к квайзам, к тем троим, с которыми у неё получился такой долгий разговор, она спала более-менее нормально. А потом уже всё, вихрь событий закружился с такой же скоростью, с какой кружится «вихрь Победы».

И сейчас – тут тоже не отдохнуть. И не только потому, что лавка неудобная, но и мысли, мысли, мысли… Нет, если что, она скажет, кто она. Будь что будет, но умирать – неразумно. Не говоря уже о том, что просто не хочется…

Ривелсея уже настроилась провести ночь спокойно – по крайней мере, вдвоём с Ирсевом, наедине со своими мыслями и безо всяких происшествий – но тут опять начались неожиданности. За дверью вдруг раздались шаги, заскрипели запоры их камеры. Дверь открылась, ворвался тусклый свет коридорного факела (у них-то факела не было – зачем бы им? Да было ещё и не темно, конец весны ведь), в проёме обозначился человек привычного уже облика: латы, меч на поясе. Только шлем не был надет, и волосы, которые он себе зачем-то отрастил очень длинными, свисали до самых плеч, а лицо было усталым и каким-то угрюмым.

- Вставай, – сказал он Ривелсее. – На допрос.

- Да? – спросила она. – Ансер Виртон приехал, или как?

- Нет, не приехал, допрос тебе будет командир Шарсо́н делать. Он только заступил на свой пост и приказал тебя привести. Идём.

Стражник достал ключ, отщёлкнул ей железное кольцо с руки. Ривелсея в этот момент вся как-то подобралась, посмотрела на Ирсева, но тот незаметно покачал головой. Блеск в глазах Ривелсеи погас. Она вздохнула.

- А его? – спросила она.

- Насчёт него указаний не было. Хватит вопросы задавать, рангом не вышла меня спрашивать. Вставай и иди впереди меня. Ты видишь – я меч не достаю, но это ничего не значит: если вдруг что, то я и щитом врезать могу, мало не покажется. Уяснила, нет?

- Уяснила. Не беспокойся.

- Вот поэтому иди спокойно.

Не отводя взгляда от Ривелсеи, стражник запер Ирсева.

- Давай, давай, побыстрее!

В коридоре было холодно, особенно ей, одетой так легко. Плохо обтёсанные каменные стены, земляной пол, покрытый досками – всё было холодно и мрачно. Впрочем, уже через пару минут стражник втолкнул Ривелсею в более-менее чистую и тёплую комнату, которая находилась на пятнадцать ступеней выше, чем та, где они сидели с Ирсевом.

В комнате у окна стояла скамья. За окном были густые, поздние, переходящие уже в ночь сумерки, на скамье сидел стражник – с мечом на поясе, но без доспехов. Значит, стражники всё-таки устают иногда от них. У противоположной стены стоял большой стол, за столом сидел другой стражник. По его положению в кресле, по уверенному и чуть надменному виду можно было сделать вывод, что он рангом выше остальных. Его взгляд был очень строгим и острым, и Ривелсее это сразу не понравилось. Конечно же, она обдумала уже примерно, что и как ей говорить на допросе, но не нервничать было сложно. А нервничать было нельзя. Ривелсея решила крепиться и по крайней мере выглядеть спокойной. И смирной.

Стражник в кресле недобро блеснул на неё глазами.

- Так, значит. Присаживайся, – он кивнул на скамью. – Разговорчик с тобой серьёзный. Очень. Очень. – Он два раза медленно и веско произнёс это слово. Ривелсея села. Похоже, на неё надвигалась гроза. Она чуяла уже её холодный электрический воздух и холодную сырость. Надо было собраться и приготовиться.

Около минуты тот выдержал несколько зловещую паузу, смотря в какие-то свои листки. Было ли там написано что-то важное или он просто стремился усилить моральное давление на допрашиваемую, отсюда ей видно не было.

Стражник издал глубокий вздох, как если бы он уже очень устал от всего, особенно от подобных допросов, сел в кресле прямо и взглянул на неё вплотную холодными синими глазами.

- Вот что, – сказал он. – Меня зовут Шарсон, командир второго подразделения Третьего анрельтского гарнизона. И ещё я очень люблю порядок, правду и чёткость. – Он сделал ударение на каждом из этих слов. – И поговорить я с тобой хочу именно в этих рамках.

Ривелсея смотрела на него честными и широко открытыми глазами. Молчала.

- Кончай хитрить, – продолжал Шарсон. – Давай-ка честно. Полагаю, ты не совсем тупица, учла наверняка некоторые моменты. Для начала я хочу услышать сразу же твою полную и ясную версию всех происшествий, в которых ты приняла участие с момента, когда ты впервые вошла в ворота Анрельта. Желательно, чтобы ты рассказала мне такую историю, которую тебе не пришлось бы менять на другую три минуты спустя.

Ривелсея собиралась с мыслями. Или просто не знала, что сказать. Или тянула время. Шарсон смотрел на неё очень пристально.

- Ты же понимаешь, – сказал он, – что я уже очень хорошо о тебе осведомлён, Ривелсея. Или Мечта. Как тебя называть надо? Твои дела очень интересны. Они очень интересны, в том числе, и Анрельтской городской Страже. Ты же это понимаешь. Или будешь сейчас рассказывать, что ты к деду ехала на дачу малину собирать? Попробуй, конечно. Но ты же понимаешь, что это не пройдёт. Чем меньше раз я выявлю твою ложь, тем больше твои шансы на то, что в той или иной мере для тебя всё кончится хорошо.

- Про малину – не буду, – пообещала Ривелсея.

- Что ж, уже хорошо.

Он смотрел на неё выжидающе. Но она опять молчала. Очень милая, симпатичная, по-летнему одетая, загорелая девушка. Вся в голубом. Может быть, только немного неумытая, грязь на руках и ногах не оттёрта. Но в общем – хорошенькая. И само то, что здесь, на этой скамье для преступников она сидит, наверняка не совсем вмещалось в сознание допрашивающего командира.

- Сама говорить не хочешь. Ну что ж, понятно. Но только вот что учти: к настоящему времени считается доказанным, что ты совершила как минимум одно убийство в черте города Анрельта, Ривелсея. Также однозначно доказано то, что ты имеешь связи с разными группировками, которые нарушают порядок и противятся законной власти Градоправителя. Плюс ношение оружия. По всем инструкциям, ты вполне можешь считаться особо опасным субъектом, внешним по отношению к городу, поскольку, согласно просмотренным мною записям о его законных жителях, ты нигде не упоминаешься. Перспективы, – Шарсон посмотрел на неё ещё пронзительнее, – у тебя печальные, госпожа Мечта. Разве только – услуга за услугу – ты поможешь мне разобраться со всем этим делом, расскажешь мне всё как можно подробнее, расскажешь и про всех своих дружков, с которыми у тебя были общие дела. В обмен на это я смогу приписать внизу своего отчёта Градоправителю небольшую, но очень ценную строчку о необходимости твоего освобождения от наказания. Наказание ты заслужила, и если тебя от него не освободят, то ты из этого не выберешься. Вот и всё. А освободить тебя может только Градоправитель и только по моей просьбе. Улавливаешь?

- После всего – я ещё и виновата оказалась, – констатировала Ривелсея с печалью в голосе и, помимо того, с нарастающим гневом. – Да, я вела борьбу с Ночным Посольством. А Посольство, между прочим, ваше, не моё, не я его с собой привела! А вы вот, Стража, вообще ничего не делаете, между прочим. Могли бы и…

- Тихо! – резко бросил Шарсон. – Ты не можешь знать, что мы делаем и чего не делаем. Зато твои квайзы слишком много делают. Три дня назад ночью, между прочим, эти самые квайзы, в количестве пятнадцати…

- …лопухов были задержаны неподалёку от западных анрельтских ворот по обвинению в ношении оружия, – закончила Ривелсея. – Однако, держу пари, они все сейчас на свободе. И могу поспорить, что кому-то из командиров Хейлер Искоренитель зла просто-напросто…

- Ты оскорбляешь Стражу! – Шарсон ударил кулаком по столу. – Не забывай: это допрос, я не буду выслушивать твои упрёки.

- А что же я тогда должна рассказать? – поинтересовалась Ривелсея.

Шарсон помолчал несколько мгновений.

- С самого начала, – сказал он. – Откуда в Анрельте, почему решила примкнуть к квайзам. В каких их действиях принимала участие. Давай поподробнее, и нечего Стражу чернить. Мы делаем, что можем…

- Я тоже делаю, что могу. И делаю, как оказалось, побольше вашего. Ночное Посольство…

- Вообще никому не мешает, между прочим! Да, есть такая организация, но народу-то в ней – раз-два и обчёлся, даже ста человек не наберётся! И занимаются они больше философией какой-то и ничего плохого не делают. А вот квайзы – это проблема, квайзы хотят до власти дорваться. Борьба с Ночным Посольством – это только предлог, чтобы возмущение сеять. Ты давай рассказывай по сути.

- Спрашивай, – Ривелсея обругала себя за то, что спорит. Ей ведь надо не правду доказывать, а себя саму спасать.

- Откуда родом?

- Деревня Песчанка, – зачем-то она назвала родную деревню Рилана. Бедный Рилан…

- Когда приехала в Анрельт?

- Две недели назад, – тут лгать не имело смысла.

- Так. А цель?

- Цель – присоединиться к квайзам и помочь разгромить Посольство.

- Хвалю за правду, но только не думай, что этой фразой ты себе помогла. Квайзы – возмутители Анрельта, и не более. Что квайзы, что Венец. Да, ты с Венцом связей не имела?

- Нет, не имела. Они ненормальные, как мне объяснили.

- Да, правильно объяснили. Но если это тебе квайзы объяснили, то они про себя забыли сказать. Ладно, мы с тобой, может, и поладим. Теперь давай про то, что ты делала вместе с квайзами. Вот здесь твоя информация может быть полезной: они от нас скрываются и делают всё исподтишка. Разгромить их всех мы не можем: не хватает доказательств. Те, кого мы знаем, главари – они обычно чисты, на них и обвинений не соберёшь. А если кого поймают, то те же главари отрицают всегда, что пойманные люди к ним отношение имеют.

- Я понимаю: стандартный воровской набор приёмов, – кивнула Ривелсея.

- Да, так. А если понимаешь, то какого же чёрта ты с ними работаешь вместе? – спросил Шарсон. – Ладно, на это не отвечай. Теперь ты становишься более-менее понятной. По крайней мере, понятно, что ты из себя представляешь.

- Угу. Понятно, – согласилась Ривелсея.

- И хватит сарказма, пожалуйста! Ты, видно, хорошо знаешь события той ночи; похоже, принимала в них самое горячее участие. Нет?

- Да, – сказала Ривелсея, твёрдо решив: откровенностей хватит, с этого момента пора выкручиваться, иначе действительно всё кончится плохо.

- Хорошо. Продолжай так же, правда увеличит твои шансы, Ривелсея. Мы и так про тебя почти всё знаем. Будь поискреннее.

- Вы прочитали всего лишь моё письмо, и оттуда уже строите выводы, – сказала она мягко. Как бы ей не попасться с письмом: она ведь плохо помнила его текст! И тут её осенило. Молодец, ох молодец Стекольщик!

Насколько же он умнее, чем оба они с Ирсевом!

- Дело в том, что и письмо-то не мне.

- Так, – сказал Шарсон. – Вот запираться не надо. Не поможет. Это же глупо, ты понимаешь.

- Я понимаю, – подтвердила Ривелсея. – И я не пытаюсь даже. Письмо и правда не мне. Разве там хоть раз упоминается моё имя?

Шарсон молчал минуты две, смотрел на поверхность стола, где лежали какие-то бумаги. Похоже, читал.

- Слушай, – сказал он. – Не хитри. Это ничего не доказывает. Нашли-то его у тебя! Вы, воры, всегда без имён, прозвищами подписываетесь, для тайны.

- У меня… Да, у меня. Но если ввалятся сейчас сюда те же квайзы и похватают всех, то вот окажется, что письмо у командира Стражи отобрано, а «Мечта» – это он и есть. Для пущей тайны, – она улыбнулась, чтобы не вышло обидно. Стражник, сидевший с ней на лавке, тоже усмехнулся и даже посмотрел на неё, повернувшись к ней на мгновенье. – Письмо, – посерьёзнев, добавила она, – было другой девушке.

- Имя, в таком случае?

- Сирнела, тоже из квайзов, – сказала Ривелсея, быстренько переделав знакомое ей имя.

Шарсон черкнул.

- От кого письмо?

- Письмо? Да от Дартейна, из квайзов, – придумала Ривелсея новое имя. – И здесь Стекольщик молодец! Пусть проверяют! Разве ж это мыслимо – всех квайзов переворошить?

- Та-ак, – Шарсон черкнул. – Хорошо. Как же оно к тебе попало?

- Очень просто. Прошу мне верить. Сирнела, когда мы с ней расстались вчера вечером, передала мне свой меч и вот это письмо. Ей надо было отправиться куда-то по срочному делу, она боялась ваших патрулей и повела себя осторожно.

- Ты ещё скажешь, что его не читала?

- Читала, конечно. Вообще-то, она меня его читать не просила, но что уж тут сделаешь… – Ривелсея на секунду сделалась виноватой. – Но там же нет ничего важного… Нет, ну, то есть, есть, но там всё про какие-то стычки Посольства и наших, а я вообще ничего не поняла почти из этого письма…

- Мягко стелешь, – медленно произнёс Шарсон. – Ну нет, Ривелсея, не так просто. Я прекрасно вижу на тебе следы внушения квайзов. Эти квайзы всегда и всем внушают, что городские Стражи – сродни деревьям, ближайшим же их родственником является дуб. Потому ты и ожидаешь, что я так вот сейчас же и поверю в твой рассказ, сжалюсь над тобой и отпущу на свободу?

- Нет, – смирно сказала Ривелсея. – Но что же мне тогда делать? Больше-то рассказать я ничего не смогу!

- Вот уверен, что сможешь, – сказал Шарсон.

Ривелсея несколько раз надрывно шмыгнула носом. А что, неплохая тактика. Вдруг у этого командира слабые нервы?

Но нет, на такую уловку он не поддался. Только вздохнул.

- Ох, и трудно же с тобой. Никак до тебя не доберёшься. Думаешь, не вижу, что ты хитришь? Отлично вижу. Я-то рассчитывал на честный разговор, а ты…

Ривелсея, в доказательство своей честности, всхлипнула ещё раз.

- Реветь тут не надо, – строго осадил её Шарсон. – В камере потом, пожалуйста, хоть до утра.

- Но я же правда… – начала Ривелсея.

- Хорошо, – внезапно согласился Шарсон. – Будем считать это правдой. Но ты, в любом случае, ещё не всё рассказала. Давай дальше.

Ривелсея ещё секунду подумала. С детства не любила лгать, ей всегда это было противно почему-то, да и ратлерский закон это, в принципе, не поощрял. Но сейчас это было разумно. Что же делать… Вот не сморозить бы только чего лишнего…

- Дальше… – Ривелсея вздохнула. – Дальше всё, к большому сожалению для меня и для вас, Шарсон, довольно-таки просто. Да, позавчера ночью я и правда участвовала в операции квайзов. Но не очень только активно, – она скромно потупилась и улыбнулась. – Мне было поручено охранять один из домов, который был важен для них. Я охраняла.

- Дальше, – Шарсон начал хмуриться.

- Я охраняла его до утра. Потом появилась Сирнела. Она отдала мне вот это оружие и письмо – похоже, шла на важную встречу и боялась ходить с оружием по городу, ведь она могла бы встретить ваш патруль…

- Так, ты это уже рассказывала. Ты скажешь, что это всё? Что вся твоя деятельность в организации квайзов ограничилась только этим?

- Нет, – сказала Ривелсея. Всегда нужно оставлять что-то про запас, чтобы быть убедительной. – Вчера мне было доверено передать послание одному из главарей Ночного Посольства.

- Так. Уже интереснее. А разве квайзы с Посольством сообщаются?

- Бывает. Не знаю, о чём они договаривались, может, квайзы просто предлагали им сдаться?

- Ты не просто тут темни, ты адреса давай, имена давай, – посоветовал Шарсон.

- Серебряная улица. Заброшенный дом в центре. Ирса. Женщина.

Ну, пусть Шарсон поищет Стрелу-в-тени!

Шарсон черкнул.

- Так. Где живёт твоя Сирнела?

- Этого я знать не могу. Я две недели назад в Анрельте появилась, квайзы мне, конечно же, не доверяют.

- Понятно.

- Что я могу сделать…

- Рассказать правду! – заорал вдруг Шарсон. – По-твоему, я дурак? Конечно, ты же так и считаешь.

- Я…

- Ты выпуталась – молодец. Ты исхитрилась ничего мне не сказать. Но и не жди тогда от меня ответного хода. Даже если всё это была бы правда, – подчеркнул Шарсон. – Даже так. Ты не выкупила своего освобождения. Права ты или не права – мне ты ничем не помогла, на остальное мне плевать. Союза у нас с тобой не вышло – хорошо, будем действовать по отдельности. Надеюсь, ты довольна. Или ещё что-то скажешь? Если нет, тебя отведут опять в камеру. Пусть, пусть Ансер Виртон разбирается. Тебе сначала-то он понравится, он всем нравится… сначала. И любезный, и добрый, и ласковый. Ну, вот и попробуй. Увидишь, что из этого выйдет. Пусть он тебя приласкает. Он умеет. Не сомневайся.

Ривелсея молчала.

- Хорошо, – сказал Шарсон. – Уведите.

- Я ведь сказала про Посольство. И про дом, где они находятся.

- Я проверю сначала. «Заброшенный дом», «дремучий лес» – прекрасная отговорка, когда нужно место указать. Не только ты так делаешь, поверь мне. Все, кто выкручиваются, все так говорят. И ещё все говорят: да, участвовал, но немножко. Они украли, а я им ужин только сготовил. Убивал-то он, а я ему сапоги стерёг. Нет, хватит. Ещё что-нибудь?

Острая горячая фраза рванулась в голове Ривелсеи, но до языка не дошла. Она не решилась. Пока – не решилась на крайнее средство. Хотя очень хотела.

Будут ли потом ещё шансы – вот в чём вопрос.

Решиться она так и не успела. Стражник тут же поднялся и грубо вытолкнул её в коридор. Опять стены, опять лестница, но, что самое интересное, на этот раз её привели не туда, где её ждал Ирсев. Стражник тут же недружелюбно распахнул дверь и втолкнул её внутрь.

- Давай, давай, заходи.

Новая камера была больше, но нисколько не уютнее. Через две минуты она опять оказалась прикованной к лавке. Ужасно неудобно и неприятно. Стражник погромыхал замком и ушёл. За окном становилось темно. Ночь приходила, полная безразличия к тому, что у девушки Ривелсеи не всё в порядке. Хотя, конечно, если бы ночь из-за этого вдруг перестала приходить, то солнце светило бы уже целый месяц…

Ривелсея снова стала думать. А потом, как-то незаметно, улетела в сладкий манящий сумрак. Голова требовала расслабления и просто отказывалась работать в это время суток. Тем более что и болеть она до конца не перестала. Да, отпустило… Но боль сгущалась с наступлением ночи, как чёрная краска в окне.

Её сон был цепким. Это означало то, что, несмотря на сон, она фиксировала какой-то частью сознания доносящиеся до неё звуки. В какой-то момент она стала фиксировать голоса, а потом и слова. В этот момент она, конечно – и это неизбежно – проснулась.

Судя по всему, разговаривали двое. Тихие голоса. Практически шёпот.

… - Так она там одна?

- Да. Одна. Шарсон сказал, что пусть одна сидит. Того-то после допрашивать будут, вот и посмотрим, то же самое он скажет или нет. Наверное, нет, она ведь ни слова правды не сказала, будь уверен. Хитрая, вертится-вертится, и никак не ухватишь, хотя глазами-то видишь, что врёт всё.

- А чего натворила-то?

- Да я тебе сказал уже вроде. По сути-то, не очень, а вот подозревать её много в чём можно. Шарсон пытал-пытал, да, видно, ему опыта не хватает, не смог. Завтра с Виртоном будет беседовать.

- Да ладно? Неужели она так виновата? Может, напрасно подозреваете? – усомнился первый.

- Может, и зря, откуда ж я знаю? Но мне так не кажется.

- А она красивая? – снова спросил первый.

- Да… так, знаешь, ничего. Очень ничего. Мне она даже понравилась немного, пока я на допросе с ней вместе сидел. Характер-то у неё похоже что паршивый, но наружность неплохая. И одета ещё, знаешь, так… Ну, чтобы совсем никому и в голову даже не пришло, что она делами какими-то там тёмными заниматься может!

Наступило недолгое молчание.

- А может… с ней…хм… пообщаться? Как думаешь?

Они, наверное, думали, что этого разговора она не слышит, спит. Возможно, заглядывали периодически в её камеру. Но она слушала. И с этого момента очень даже напряжённо.

- Что за мысли у тебя? – ответил второй. – Зачем тебе это? Проблем захотел?

- Да… хм… ну ты же сам сказал, что она ничего. Так, может, она не откажется побеседовать с заслуженным крепким и добрым воякой? Ведь кто её знает, что с ней потом Виртон сделает?

- Тебя что, дома… плохо кормят?

- Да надоело всё, понимаешь? Надоело!

И опять тишина.

- Не знаю, я бы не советовал, – шёпот стал ещё тише, но слух у Ривелсеи был хороший. – Если тебе очень надо, то ты и иди. Но никакого только насилия, понял? Если не понравишься ты ей…

- Да понравлюсь, – самоуверенно ответил тот. – Я всем им нравлюсь. Да сверх того, я ей кусок пирога потом принесу, а то чем её там кормят вообще?

- Тем же, чем и всех.

- Так я и говорю…

- Слушай, – опять зашипел второй. – Мне твоих проблем не надо, у меня всё хорошо.

- Да чего, «проблем», я же ничего такого. Вот только если Айсельт вдруг появится, или Шарсон, или…

- Ну, это-то не волнуйся как раз. Айсельта сегодня не будет, а Шарсон домой ушёл. Командиров сегодня не будет уже. Да чего тут им делать-то, это же не центральная башня никакая, всего-то четыре комнаты сверху да четыре снизу. Стеречь-то нас с тобой вдвоём и оставили, а сверху только ещё старик Детрасон дежурит, но он, во-первых, староват уже и поэтому и слышит уже не так, как тридцать лет назад, а во-вторых, он тут вторую ночь дежурит. Я не удивлюсь, если заснёт: днём-то его тоже зачем-то в Шестой гарнизон Айсельт гонял.

- Так что же, можно, значит? – в голосе ясно послышалось то горячее, что жгло ему мысли.

- Если хочешь – пробуй. Но я постою здесь, с тобой мне совсем даже не хочется. Заодно и покараулю: вдруг кто придёт всё-таки? Но ещё раз говорю: чтобы всё было мирно, понял? Если нет, так нет, вернёшься обратно, и всё. Усвоил?

- Да усвоил, усвоил.

Он помялся ещё немного перед дверью, потом зашёл, прикрыл её за собой. Стражник, оставшийся стоять, предусмотрительно запер её – на всякий случай. За дверью послышались голоса, из которых преобладал голос его приятеля. Впрочем, слов по своей склонности к глухоте стражник разобрать не смог, да и прислушиваться он не старался. Ему очень хотелось уверить себя, что всё идёт нормально и что лично он ничего плохого точно не делает. Но внезапно всё перекрыл девичий визг. От первого всплеска ему просто захотелось зажать себе уши, а вот от второго у него чуть не вылетели мозги, и был он какой-то вообще странный, смешанный с воплем, что ли; даже представить себе трудно, чтобы девушка могла издать такой жуткий звук. Но Арвисан, похоже, просто зашёл слишком далеко. Нет, так нельзя. Если он будет продолжать, то тут не только что Шарсон, а сам Иртил прибежит. Пора было вмешаться.

Здесь-то он и допустил свою главную ошибку: повернул обратно ключ и открыл дверь, чтобы объяснить Арвисану, что так вести себя нельзя, и вытащить его обратно, пока ничего не случилось. Когда он открыл дверь, то ему показалось, что она поднялась и крепко его ударила. Очень крепко и очень больно, по лицу и по зубам, да так, что он свалился на пол.

Вот и всё, что он помнил. Когда он потом поднялся и ладонью вытер силу с лица, то увидел, что Арвисан лежит на полу с глубокой, насквозь, раной в горле, и непохоже было, чтобы он собирался вставать на ноги. Рядом лежала железная цепь, которой заключённых приковывали к полу. К одной её стороне был прикреплён толстый тупоконечный железный штырь, который обычно вбивали в землю между плит, измазанный чем-то тёмным. К другой – железное кольцо, разомкнутое ключом. Ключом, вынутым из его кармана. И было тихо. И больше поблизости никого не было.

Глава 31

Да, приходилось торопиться. Очень торопиться, пока всё это не приняло ещё более скверный оборот. Она и торопилась по мере сил.

Сколько же раз должна была она с благодарностью погладить свой амулет! Ведь, что ни говори, а ей определённо везло. Везло так, как, в принципе, везти бы и не должно. Вот только нужно было очень позаботиться о том, чтобы это чудесное везение не оборвалось и на этот раз. Иначе, как предчувствовала Ривелсея, это будет последний раз.

Снова оказаться на улице в ближайшие сутки – о таком она и не мечтала! Стража, видимо, возлагала очень большие надежды на крепость своих стен и бдительность охраны. Стены-то крепкие, а вот охрана оплошала…

Но теперь ей нужна была удесятерённая осторожность. Выскользнув из башни, где она была под стражей, она летящей походкой преодолела целую улицу, метнулась в проулок, огляделась. Да нет, никто за ней не следит, не бежит, не идёт. Быстрее покинуть Анрельт – и всё. Больше ей ничего не хотелось.

Теперь у неё уже не было оружия, но были другие проблемы. Слишком много людей теперь про неё знали. Ей это не нравилось. Она запуталась в какой-то удивительно неприятной, липкой и скверной паутине и никак не могла из неё выбраться. И ведь не докажешь, а теперь тем более уже не докажешь, что она не виновата. Теперь ей просто лучше однозначно не попадаться никому на глаза.

Она тихо шла, практически кралась, по закоулкам Анрельта, стараясь не приближаться на всякий случай к центру и не придерживаться никакой логики своего движения, поскольку того, кто ведёт себя подобным образом, намного труднее предсказать и поймать. Только добраться до ворот и – свободна! Но она не осмеливалась рискнуть. Её могли знать. Про неё вполне могли уже кому-то сообщить официально. Конечно, вряд ли кто предусмотрел, что она может сбежать, но… Нет, с такими шансами не рискуют. Единственным разумным вариантом ей казалось добраться до Стекольщика. Он-то ей помог и ещё, без сомнения, поможет, если надо. Заодно и Ирсева выручит.

Осталось до него добраться. В какой стороне отсюда находится магазинчик с посудой, Ривелсея представляла очень смутно. Разве что снова отослать ему письмо с кем-то из прохожих? Нет. Не пойдёт. Она не может оставаться на месте целый час, ей надо бежать, пока её не поймали.

Она стояла на месте и раздумывала. Неожиданно из-за дальнего поворота вынырнула фигура городского Стража, и ещё неожиданнее Ривелсея почувствовала резкий удар в спину, сваливший её на землю, а затем её грубо втащили с дороги в переулок, прижали лицом к земле. Ривелсея попыталась вырваться. Не смогла. Она мгновенно подняла в себе мощь и попыталась снова. На секунду удалось, но через миг и то, что прижимало её к земле, тоже утяжелилось, и она опять не смогла. Простучали шаги Стража. Да нет, не за ней, скорее всего, а просто патруль. Кричать ей было нельзя.

Через минуту тяжесть сверху исчезла, Ривелсея осторожно подняла глаза. Она ожидала увидеть Нирселу. Та часто появлялась неожиданно и иногда её спасала. Вот только Нирсела вряд ли смогла бы с ней справиться. Очень вряд ли. Конечно, голод, нервы, раны, тюрьма… Возможно, она очень ослабела.

- Здравствуй, девочка.

Вот в это она просто не могла поверить. И целых полминуты не двигалась, застыв в лежачем положении с поднятой головой.

- Давай, вставай – и бегом. Надо бы тебя выручить, придётся, придётся. Не очень правильно ты всё сделала, что уж тут, но об этом потом. Давай, сюда!

Генрес сейчас выглядел более солидно. На нём была чёрная куртка и чёрные брюки, перетянутые поясом из кожи, а вот борода и усы были по-прежнему неухожены. Оружия с ним, вроде как, не было.

- Подожди, – Ривелсея села. – Ты откуда взялся?

- Помочь тебе надо, вот и взялся, девочка. Мы потом с тобой потолкуем, а сейчас скажи мне только, что тебе надо взять, прежде чем из города уйти. Я не про женские всякие вещички, ты понимаешь, я про то, что Ордену нужным может быть. Если у тебя есть что такое, конечно.

Похоже, он очень хотел, чтобы Ривелсея тут же сообразила, что к чему, и бросилась за ним туда, куда было нужно. Но нет. Она просто смотрела на него ошарашенно и не двигалась. Она ко многому уже привыкла за последнее время, но увидеть здесь того, кто, по её представлениям, всегда находится где-то в Цитадели Порядка – это было для неё слишком большой неожиданностью. Это её ошеломило.

Генрес, однако, был решителен.

- Быстрее, девочка. По дороге всё расскажу тебе. А если мы сейчас глазеть по сторонам будем, то ничего хорошего не выйдет совсем. Я уже несколько дней отслеживаю, что и как ты тут делаешь. Сразу-то я вмешиваться не стал, пускай молодёжь поучится, но теперь ты столько всего натворила, что я и не знаю даже, как быть с тобой. Пока что я предлагаю добраться по-быстрому до Келирона, а там обсудим, что делать дальше. Мне не понаслышке известно, что тебе лучше не встречаться с местными властями. Ну и ладно, с этим мы справимся. Поднимайся, живо. Я ждать не буду.

Генрес ровно зашагал по переулку. Это быстро встряхнуло Ривелсею, и она бросилась за ним.

Так же, как рассказывал Айлед. Он тоже в тот раз, давно, ринулся за Генресом без вопросов, даже не зная, куда тот его приведёт.

Минуты через две Генрес обернулся.

- Итак, – сказал он, – я думаю, ты уже пришла в себя, и спрашиваю повторно: тебе что-нибудь нужно взять в городе?

Мысли Ривелсеи побежали очень быстро. Свобода – практически вот она. Теперь важно в последний раз напрячься и собраться, чтобы и под конец всё сделать правильно.

- Есть. Есть, конечно. Мой меч – он остался в тюрьме, там, где меня держали, и я не смогла…

Генрес мотнул головой – отрицательно.

- Сама понимаешь, это не выйдет. Или хочешь туда вернуться?

Головой покачала Ривелсея.

- Тогда – ещё книги по ратлерскому искусству, «Молот Настенарта» и двадцать пять анреллов денег.

Генрес кашлянул.

- Сколько?

- Да-да, тысяча золотом в виде синих монет. Рассказать тебе сейчас подробно, как и когда они ко мне попали, или ты предпочитаешь побыстрее узнать, где они находятся?

Похоже, Ривелсея начала включаться в разговор.

Генрес кивнул.

- Давай скорее. Честно, не ожидал от тебя такого. Очень очевидно, что кто-то распрощался с жизнью только из-за того, что кое-кому нужны были большие деньги. То, что тебе это удалось – готов поручиться, чистая удача. Что же касается морали таких поступков, Ривелсея… Нет, я не скажу, что так нельзя, так делал сам Мастер-Основатель, и я не могу сказать, что он поступал неразумно… Каждый поступок оценится ещё и из того, какие будут у него последствия. Куда ты потратишь добытые так деньги – от этого всё и зависит. Но… совершать такие поступки – это пятнать репутацию ратлера. Сама для себя, сделав всё правильно, ты останешься правой, но другие-то, неразумные люди, могут начать думать о тебе как о грабителе, а через то и весь Орден покажется им шайкой. Они – неразумны, но мы не должны бы такого допускать, понимаешь? Так уже было в самом начале, тогда нас считали бандитами, и не больше.

- И были, возможно, правы, – фыркнула Ривелсея. – Не особо чем тогда мы от них отличались, несмотря на все идеи Настенарта.

- Да, так, – неожиданно согласился Генрес. – Тогда – так. Но мы-то с тобой современные ратлеры…

- Ага, для нравоучений время нашлось всё-таки? – не преминула заметить Ривелсея. – Но ты не переживай так, Генрес, никого я из-за этих денег не убивала. Мне само их предложило Ночное Посольство, и отказываться мне не захотелось.

Генрес хмыкнул.

- Хитра. Ты всё равно, правда, столько силы выпустила, что за тобой дорожка рыцаря мощи тянется, а не мудрости. Где эти деньги, говори, – он явно оживился, услышав о деньгах, тем более – о столь крупной сумме. Вряд ли он, с его неверием (хотя, скорее всего, показным) в свою подопечную, надеялся собрать здесь обильную жатву.

Вот только кроме этого, к сожалению, ей показать Генресу было нечего. С книгами не удалось, да и не могло, скорее всего, удаться, если даже Хитрый Стекольщик не верил в успех, посылая её на это. Ладно. Мысль о том, сможет ли она достойно отчитаться перед Советом, пришла намного позднее, а сейчас всё заполнило одно только восторженное ощущение близкой свободы.

Она опять и опять окунулась в тёмную и всепокрывающую, манящую сладким дурманом ночь. Уже не с Нирселой, не с Риланом, а с Генресом. От этого она чувствовала какую-то безопасность. Теперь ничего плохого уже не случится. В этом она была уверена. Несмотря на внешность или манеры, Генрес – не новичок, как она, он опытный ратлер.

- Деньги в Полуанрельте, – сказала она. – Сданы под охрану конюху. Где этот конюх – я не помню.

- Ненормальная, – констатировал Генрес.

- Да, но если бы ты там был в тот момент вместо меня, ты бы эти деньги вообще в речку выбросил!

- Ладно-ладно, послушаю, потом послушаю про похождения твои подробно. А сейчас нам уже пора. В Полуанрельт. Могла бы только поближе свой схрон устроить, я думаю.

- А мне… обязательно с тобой? – Ривелсея вспомнила, насколько уверенно тоже она чувствовала себя с Ирсевом и чем это кончилось. Теперь – да, теперь не то же самое, но страх вернулся вновь.

- Боишься, я понимаю. Но теперь не бойся. Мы не одни поедем.

Генрес загадочно и хитро улыбнулся. Нет, не в первый, однозначно не в первый раз он выпутывался из трудных ситуаций своей хитростью.

- Постой всё-таки тут минут двенадцать, – сказал он. – Мне надо почти что на Золотую площадь, а тебе бы там показываться не следовало. Постарайся никуда не деваться, пока я вернусь, хорошо?

- Хорошо.

Двенадцать минут. Ладно, как-нибудь. Ничего. Ривелсея прижалась к стене высокого и нарядного каменного дома, устало, но крайне настороженно. Поблизости никого не было. Всего лишь немного подождать, и хитрый Генрес обязательно сделает это – вытащит её из Анрельта и приведёт в Цитадель.

Дорога в Полуанрельт с Генресом действительно была более чем спокойной. Он отсутствовал не более получаса, но зато вернулся с Хале́сом, мужчиной средних лет, бодрым, несмотря на то что его разбудили в третьем часу ночи, крепким и серьёзным. Как оказалось впоследствии, это был один из членов Городского Совета Анрельта. Он поприветствовал Ривелсею и через десять минут уже усадил их с Генресом в крепкую чёрную повозку, приказав кучеру ехать в Полуанрельт. Неизвестно, что наговорил ему Генрес, но Халес был услужлив и даже добр к ним. Ривелсее он протянул большой кусок пирога с яблоками. После пирога хотелось пить. Ривелсея сидела в центре между двумя мужчинами, ночь мелькала в окне. Все трое молчали. Не то чтобы было не о чем поговорить, но было не время, к тому же все они пребывали в нервно-напряжённом настроении.

Но нет, на этот раз проблем не возникло: члена Городского Совета (на это и рассчитывал Генрес) пропустили без всяких вопросов. Генрес молча положил на колени Ривелсее уже знакомый ей серый плащ. Не её, конечно, но почти такой же, разве что этот был немного широковат. Девушка послушно его накинула. Такой, в плаще, её запомнило Ночное Посольство, запомнили квайзы. Стража запомнила её в голубой юбочке. Хотелось очень верить, что от Стражи к Посольству весть о её воскрешении ещё не просочилась. Хотя наверняка просочится со временем, ведь её история, с точки зрения Стражи, выходила, как ни крути, более чем громкой. Ничего, они успеют отсюда исчезнуть. Скорее всего, ещё до утра. Ривелсея в первый раз за очень долгое время приободрилась от этой мысли.

Доехали очень быстро. Ривелсее дали выпрыгнуть из повозки первой, а Генрес с Халесом ещё о чём-то пошептались. Она почти ничего не разобрала, только три фразы Генреса: «теперь пойдёт по-другому, будь уверен», «мы побеждаем» и «да если б не она». Потом Халес уехал, а она вдвоём со своим наставником отправилась в очередное путешествие по Полуанрельту.

Что ей нравилось в этом замке – так это отсутствие стражников. За всё то время, пока они искали повозку Рилана (ох, Рилан!), они не встретили ни одного. А искали они довольно долго: ну где Ривелсее было хорошо запомнить устройство Полуанрельта в ту ночь, когда она думала совсем о другом и всецело полагалась на Рилана и Нирселу! Но всё-таки она нашла: спасла врождённая память на расположение предметов.

Неизвестно, каким образом действовал Генрес, но действовал он очень быстро. Уже через десять минут он вернулся, неся её маленький рюкзачок и другой мешок, тряпичный, в который она и завернула несколько дней назад анреллы.

- Давай, принимай свои вещички. Деньги я пересчитал, всё верно. Двадцать пять анреллов. Это ты отдашь Совету Разума, да?

- Да, – сказала Ривелсея.

- Нет. Не глупи. Пятнадцать – Ордену, два я возьму себе, остальное твоё. Если будешь такой бескорыстной, то очень скоро сама об этом пожалеешь, поверь мне. Себя кормить тоже надо, и никто не сделает этого лучше тебя самой. Вещички тоже бери.

Ривелсея поворошилась в рюкзачке. Вроде всё на месте. Кроме кинжала, купленного в Невильне. Как и когда он сгинул – она вспомнить не смогла. Отправляясь за книгами, она взяла его с собой. Значит, он пропал в ту ночь…

Она надела рюкзачок на спину.

- Всё? – спросил Генрес.

- Меч…

- Новый сделают, не переживай так. В остальном – всё? Должна бы понимать: если ты не покинешь этот город до наступления дня, то тебе будет очень…

Генрес крест-накрест черкнул в воздухе пальцами.

- Всё.

Генрес кивнул.

- Тогда – можешь сказать до свидания этому гостеприимному городу. Пойдём.

Ривелсея на миг обернулась, взглянула на серые каменные неприветливые стены. За секунду сквозь её память пронеслось всё произошедшее с ней здесь, остро кольнуло сердце многими иглами боли, и оттого прощание получилось практически радостным.

- Пойдём. И быстрее, – сказала она.

Через три часа уже становилось светло. Низкий редкий лесок потонул в густом утреннем тумане. Ривелсея зябко ёжилась, куталась в плащ, кормила щепочками маленький рыжий лоскуток костра. Генрес сидел рядом, положив руки себе на колени, смотрел в небо и то ли хмурился, то ли пребывал в задумчивости. Ривелсею сейчас даже не интересовало, о чём он думает, ей хотелось только согреться. И это – лето…

Генресу она уже всё рассказала. Слушал он внимательно, реплики вставлял, по большей части, неодобрительные. Ривелсее приходилось соглашаться. Она и сама понимала, что сглупила и повела себя неправильно во многом. Но что уж, что сделала, то и сделала.

Генрес внезапно, хотя и медленно, развернулся и посмотрел на неё.

- Знаешь, о чём ты должна сейчас думать?

- О том, чтобы не погас костёр. И чтобы нам не замёрзнуть. А ещё бы желательно и поесть, – поделилась Ривелсея самыми насущными потребностями.

- Нет. То есть, это, конечно, тоже, но в первую очередь – какой ты сделаешь отчёт перед Советом Разума. Ты ведь скоро предстанешь перед ним. Ну, если ничего не случится по дороге.

С этого момента Ривелсея задумалась. Как-то не приводилось ей размышлять пока об этом. Но Генрес прав – надо бы.

- Поговорим честно, девочка, – глаза Генреса стали лукавыми на миг. – Ох… Не зазналась бы ты только… Но тут момент ответственный, тут надо бы тебя поучить.

- Что-что?

- Сделала ты много, да, много, и не всё так уж плохо у тебя вышло. Посольство теперь утихнет, если я хоть что-то в жизни понимаю. Ненадолго, конечно. Но я ещё тут побуду, улажу кой-какие дела, а вернусь попозже. Надеюсь, я успею…

- Так ты остаёшься? – воскликнула она.

- Да, остаюсь в Анрельте пока что. А тебя Совет Разума ждёт, вот позавтракаем сейчас, и тронешься в путь. Я уж всё решил давно, ты не думай.

- Да… Ладно, хорошо, – сказала Ривелсея.

А в душе пронеслось: «Ну наконец-то!»

- Я и не собираюсь сама тут задерживаться, – добавила она.

- В Совете про убийства много не надо, – проинструктировал Генрес. – Так, скажешь мимоходом: «Нескольких пришлось ликвидировать» – и всё. Про книги поподробнее, про Стекольщика, про то, что он с тобой работал. Письмо, жалко, не сохранилось…

- Постой. У тебя есть карандаш? – спросила Ривелсея.

Она выпросила также и два листка, переписала по памяти письма, которые успел изорвать Ирсев. Вот. На душе стало чуть спокойнее.

- Ого, хочешь, чтобы почтальоном старый Генрес поработал, да? Ладно-ладно, уважу молодость. И к Дейвису твоему наведаюсь. Ты-то у нас бескорыстная слишком, ну а я-то с ним потолкую. Может, ещё какой сервизик в пользу Ордена подарит. А то ведь он очень хорошо от тебя отделался и доволен, наверное.

- Он хороший, – вступилась Ривелсея.

- Может, и так. Ну, тут уж наши с ним дела. Ты, главное, не опозорься с отчётом. Надо, чтобы всё получилось.

- Что получилось?

- Хм… Не скажу. Ты старайся, главное.

- Интриги? – Ривелсея улыбнулась в первый раз за всё это утро.

- Не скажу, – упрямо повторил Генрес. – Деньги я тебе отдаю, передашь Совету сама. Я думаю, это их сильно настроит в твою пользу. Тебе очень повезло, девочка. Я, когда с первого задания вернулся, всего шесть золотых монет Совету смог дать. Ну, там, правда, и взять особо было нечего; всё, что осталось, я честно собрал и принёс. – Генрес наверняка вспомнил какую-нибудь нехорошую историю. – А тебе повезло.

- Мне повезло, что я выбралась из всего этого, что я сейчас могу здесь сидеть и греться, могу есть твой замечательный трёхнедельный хлеб и хотя бы дышать, – ответила Ривелсея.

- Да. И это тоже. Конечно, ты это поняла и почувствовала, как же иначе. Но только я сейчас немного о другом. А впрочем, что тут говорить, – Генрес махнул рукой. – Доедай давай мой хлебушек, я тебе ещё и с собой немножко дам, а потом – в путь. Мне-то и самому тоже некогда, мне к полудню в одно местечко надо бы успеть, – Генрес хрустнул хлебной коркой. – А тебе – удачи. И не забывай, что я тебе говорил только. Да, вот так вот, девочка…

И ещё через два часа – она уже шагала, уносясь из Анрельта. Наконец-то это сбылось! Пригородная область, где были во множестве домики, огороды, поля, быстро и неожиданно кончилась. Замелькали опять рощицы, и она со сладким удовольствием скрыла себя в их полусонной летней дрёме. Было по-прежнему не жарко, и пару часов даже покапал дождичек, во время которого она мысленно отправила уже далёкому от неё Генресу благодарность за плащ. Плащ от дождя не промокал.

Она шла и вспоминала всё, что осталось позади, в Анрельте, и временами просто не верила, что всё ещё жива. Моменты пути домой были для неё счастьем. Сколько раз она мечтала об этом?

Она летела сердцем, а сердце задавало ритм и ногам. Через два дня был уже Келирон. Здесь не повезло: она прибежала к вечеру, а лодочник был на той стороне, там ютилась его хибарка, горело окошечко и шёл в трубу дым. Он то ли не слышал её крика, но скорее – просто не хотел никуда плыть больше в этот день. Пришлось ждать до утра. Как и всегда в пути, ей почему-то не спалось, хотя она и соорудила себе удобную лежанку из мягкой травы, ивовых веток и собственного плаща. Не спалось, и она сидела и смотрела, как вечно спокойная и необъятно мудрая река катит и катит свои медленные воды в сторону её родины. В её жизни случались иногда такие моменты небывалого спокойствия, когда можно было просто спокойно подумать в тишине. И с каждым разом у неё становилось всё больше того, о чём можно подумать. Она и думала. В это время лицо её часто становилось не только сосредоточенным, но и напряжённым, а иногда – вплоть до тоски. Она, правда, не давала себе грустить, ведь это было ни к чему. Разум убирал лишние мысли, мощь жгла эмоции, и становилось спокойно. Ночь сочилась быстро, и вскоре зарозовело бликами там, откуда течёт Келирон. Он поднял из себя туманы, скрыл всё вокруг, сделал травы свежими. Жить, просто жить. Она всё пока что сделала правильно.

Через двое суток она уже вышла к Нириону. Знакомая и любимая резвая речка. Она говорит всегда о том, что до дома совсем недалеко.

Глава 32

Часть вторая. "Очищение огнём". Глава 1

Настал наконец и такой момент. Сколько раз Ривелсея прокручивала его в мыслях! На самом дне рюкзака она отыскала ключ и вошла к себе домой.

Нет, ничего, конечно, не изменилось. Да и что могло бы измениться? Но она стояла минуты три, прижавшись к двери, прежде чем сделать шаг вперёд и снять рюкзак со спины. Дома.

От осознания этого ей прибыло энергии, и она тут же начала тратить её с пользой. Высыпала всё на стол, перебрала, в последний раз пересчитала деньги, отложила пятнадцать анреллов (ну, для ровного счёта), завязала в мешочек. Ордену. Что же, она тоже неплохо заработала на своей анрельтской поездке. Четыре синих монеты, да ещё оставалось столько же от того, что дал ей Совет (правда, их надлежало вернуть – и она молодец, что их не потратила). Такие деньги она ещё в руках не держала. По её деревенским меркам, это заоблачная сумма. Если бы сейчас вернуться в Росолесную, можно смело купить два хороших дома. Или лет пять жить, не работая. Чтобы заиметь такую сумму, её родителям пришлось бы лет двенадцать работать, строго экономя во всём. Их девочка оказалась более способной.

И очень везучей.

Об этом почему-то не думается сильно, пока всё хорошо. Но вот всегда ли ей так будет везти?

Конечно, не всегда. Надо быть поосмотрительнее. Есть, есть мудрость у старого (хотя не такой уж он и старый) Генреса. И денежки себе отложить про запас, да и в драку не каждый раз лезть – ведь мог же он прийти к ней на помощь раньше? Рисковать – и то с умом, расчётливо, а не так, как она. Конечно же, она давно поняла: быть хитрой – значит спасти себя от многих неприятностей. Она и хотела бы, но пока как-то не получалось, вперёд постоянно пролезала малоразумная страсть всё делать по-честному. Если уж в бой, то прямо вперёд, и всё. Если деньги – то всё Ордену, и ждать, пока её наградят и оценят. Если нарываться на опасность – то непременно самой. Наверное, ещё немного опыта избавит её от этих вредных привычек. А пока… а пока – ничего. Живём.

В Совет ей надо было идти завтра с утра. Стражник, открывший ей ворота Цитадели, тут же узнал её имя и сказал о времени визита. Поскольку пришла она утром, часов в одиннадцать, да и сейчас было едва ли больше двух, то у неё всё-таки было совсем немножко времени, чтобы расслабиться.

Она спустилась в Центр питания, от души наелась цыплёнком и лапшой, которые приготовлялись там в изобилии, и даже взяла добавку. А также на золотую монету купила ещё фляжку ратлерского напитка. Совсем забыла уже этот вкус! А вкус был хороший, бодрящий. Что-то от вина, но не пьянит, слабо сладкое, и вроде есть в нём и от жёлтого осеннего яблока, и от сладких пряностей, немного медовое и со слабым намёком на вишню. Очень вкусная вещь. И очень дорогая, вообще-то: золотая монета за десять кружек. За одну золотую монету на келдарском базаре можно купить целую тушку поросенка, или триста чашек муки, или двести яиц. Ну ладно, яиц-то ей ведь точно не надо. А сладкая водичка настраивала мысли на хорошее.

Ей захотелось было найти Айледа, чтобы посидеть с ним вместе, поговорить и вообще немного скрасить своё время, но она тут же поняла, что не очень хорошо представляет, как его найти: где он жил тогда, его может уже не быть, а бегать по всему ратлерскому району Ривелсее совсем не хотелось. По крайней мере, не сегодня. Она и так отмахала уже с утра пятнадцать тысяч шагов и отчаянно нуждалась в том, чтобы её хотя бы несколько часов никто не трогал и не заставлял никуда бежать.

Чем заняться, впрочем, у неё нашлось и так. Привести себя в порядок, как следует вымыться и отчиститься – это то, о чём она могла только мечтать последний месяц. Как же приятно было вместо маленького жестяного таза, в котором ей приходилось полоскаться у Адеста, залезть в глубокую железную ванну, имея под рукой необычную ратлерскую трубу с бесконечным количеством и кипятка, и обычной воды.

Она даже почувствовала себя совсем другим человеком, когда выбралась из ванны. С неё смыло не только грязь, вода словно унесла и ещё что-то тяжёлое и скверное, что принесла она с собой. Взглянув на своё отражение, Ривелсея увидела в нём много нового. Что-то мудрое, совсем без наивности, внимательный взгляд глаз, как если бы она напряжённо ждала что-то увидеть, и грустинка. Она улыбнулась сама себе, но и улыбка вышла грустной. Что-то потеряла она, наверное, в своей дороге…

Когда Ривелсея постирала и развесила для сушки всё, что в этом нуждалось, было вообще поздно. Тут она спешно прервала хозяйственную деятельность и засела за составление отчёта о своих действиях. Долго сидела с карандашом, исписала несколько листов. Начиная, конечно же, с Ночного Посольства. Ох, не обрадовалась бы Ирса, прочитав сейчас то, что завтра услышат все ратлеры! Совсем не за это она дала ей столько денег. Но если она думала, что ратлера можно купить – что ж, значит, сама просчиталась. Потом про ситуацию войны Посольства с квайзами, краткий перечень происшедших схваток. Вроде логично. Про квайзов – вскользь, как про организацию, которая пытается вести войну с Посольством, но не пользующуюся авторитетом. Про Венец Рейлинга она написала чуть лучше, всё-таки и планирование операций у Рейтона получалось хорошо, и совещания по два часа Наследники не проводят, и способны действовать быстро, да и Стекольщик им больше доверял. Так что Венец, возможно, недооценён в Анрельте.

О своих действиях – это уже сложнее. Писать подробно она не стала, где и с кем она встречалась – это не так уж и важно. Одну хорошую фразу в похвалу себе всё-таки написала: о том, как победила главарей Посольства в драке, где погиб Рилан. Нечего скрывать свои заслуги, не так уж их много у неё. Наконец, про книги, про День дня-и-не-дня как нечто представляющее большую угрозу. Свой собственный вывод – о необходимости бороться с Посольством. Незаметно только надо вставить, выводы-то не она делать будет. И про Адеста, в заключение: обеспечивал всем нужным, давал сведения, собирал информацию. Да пусть его тоже наградят, ей-то жалко, что ли? И вправду ведь хорошо он к ней отнёсся. В его доме так и остались стоять фиалки в тазике с водой – не с собой же ей было их брать? Хорошо, что она сейчас не могла их увидеть. Снова бы не сдержалась.

К утру отчёт был готов. Поспала она совсем немножко, чтобы не пропустить самый важный момент. Полседьмого она уже шла по улицам Цитадели. Ну что мешало Совету Разума начинать свою ежедневную деятельность не в семь, а хотя бы в девять? Но нет, у них, похоже, и вправду было много работы. Либо – дисциплина, которая была тут повсюду и не давала никому лишний раз расслабиться.

Она взяла только свои деньги и листки. Пропустили без вопросов. Внутри здания Совета было очень прохладно, несмотря на лето и на яркое солнце. Не зря они сделали всё здание из мрамора и гранита. Вот только интересно, как тут зимой…

Опять знакомый зеркальный пол и так же знакомый зал Совета. Кресла ещё пустые. Она всё-таки умудрилась прийти раньше.

Минут восемь спустя появились и члены Совета. Мерно, неторопливо они вошли в зал и заняли свои восемь кресел. Ривелсея стояла около открытых дверей, ждала. Наконец один из них поднял на неё глаза, громко сказал:

- Ратлер Ривелсея, войди.

Она вошла, поприветствовала всех, поклонилась. Она знала, что надо дождаться, когда появится Повелитель, но один из ратлеров сразу же сказал ей:

- Ты была отправлена в Анрельт с целью исследовать там ситуацию. Рассказывай.

Ривелсея начала свой отчёт. Дочитала до конца. Все ратлеры слушали без вопросов, быстро черкали в своих листках. А когда она замолчала, стала говорить они.

Вот тут-то Ривелсея и поразилась многознанию ратлерского Совета. Она считала, что, находясь так далеко от Анрельта, они мало что знают о происходящем и для них будет откровением многое из того, что она расскажет. На самом деле вышло наоборот.

Один из членов Совета, сидящий слева, подводя итог её рассказу, сказал много такого, чего она сама не знала или слышала только случайно. Про то, что Ночное Посольство действительно состоит из двух ветвей. Первая – это те, кто в основном занимается хозяйственными делами и экономикой организации. Начальная ступень – счетовод, дальше – инструктор, затем казначей (как Зенрис), затем хранитель – Ирса, Старэл и ещё двое, неизвестных Ривелсее. Имён тех, кто занимал сейчас эти должности, ратлеры всё-таки не знали. И правитель – Терон. Вторая ветвь – это те, кто и основали Посольство, с неё всё началось, именно они готовились ко Дню, именно на них всё и держалось. И они, как поняла Ривелсея, как раз и умели делать такие вещи, от которых теряешь сознание, а потом долго болит голова. Умели, правда, тоже в разной степени. На этой лестнице внизу находились Слышащие, затем Видящие, посередине – Творящие, а вот на верхушке уже те, с кем лучше дела не иметь: четверо (уже двое!) Владеющих и Связующий. Как его зовут, здесь не знали, а Ривелсея не помнила. Но вот образ его, жуткий образ, отпечатался в сознании навсегда. Хотелось надеяться, что больше они не встретятся. Или что они встретятся тогда, когда она станет по-настоящему мощным ратлером. Таким мощным, что все его фокусы не возымеют действия. В этом всегда преимущество ратлера: ратлерский меч не может не возыметь действия. Вот только долго ей ещё расти до такого уровня, чтобы не бояться Ночного Посольства. Очень долго. Но когда-нибудь…

Самое интересное, ей рассказали и про книги. Хартогатона Славы и Воздаяния была книгой столь редкой, что существовала только в двух экземплярах, оба из которых Ривелсея подержала в руках. Причиной была крайняя боязнь, что если их будет много, то какая-нибудь может попасть не в те руки, и Ночное Посольство потеряет возможность единолично использовать некие приёмы и способы войны, которые там содержались. Разумеется поэтому, что и написана она была шифром, и повествующий ратлер даже не сдержался, выразил удивление по поводу того, что Ривелсея видела эту книгу, и крайнее сожаление, что она не принесла её с собой. Она, конечно, рассказала всю историю, которая была с этим связана, так что вопросов не последовало. Деньги у неё приняли, посчитали тут же, высыпав на стол, записали количество в листок и выразили благодарность за то, что она прикладывает все усилия, чтобы обеспечить процветание и славу Ордена ратлеров.

Про Генреса было сказано, что его направили ей «в помощь», но в этом Ривелсея засомневалась. Его бы наверняка не направили, если бы он сам этого не попросил, и наверняка у него были ещё и другие причины, кроме спасения её из Анрельта, а иначе никуда бы он и не пошёл.

В окончание всего было провозглашено, что у Совета нет вопросов больше к Ривелсее, но что завтра в полдень она должна будет явиться вновь за дальнейшими инструкциями. Из этого Ривелсея поняла одно: вот ей отпуск в одни сутки и четыре часа, а потом ей опять дадут задание, чтобы она сильно не расслаблялась и не забывала о том, что Путь ратлера – непрерывная череда тренировок и испытаний, высвобождающих мощь. Поклонившись, она покинула зал Совета. Повелитель же так и не пришёл.

Было жаль. Ей хотелось услышать от него слово похвалы. Что бы там ни бормотал Генрес об её промахах, но Совет-то был ею явно доволен.

Выйдя из Совета, Ривелсея задумалась о том, чтобы получить новый меч. А вдруг её завтра уже отправят куда-нибудь ещё? Ривелсея знала из опыта: куда бы ни направили, меч пригодится.

В кузне она уже бывала и была рада снова встретить старичка-кузнеца. Он, ничего не спрашивая, с пониманием отнёсся к просьбе Ривелсеи и радушно указал рукой на длинные-длинные стойки с оружием.

- Выбирай.

Ох, сколько всего тут было! Ривелсея уже знала, что ей нужно, но опять поддалась очарованию этого места. Практически все виды оружия, которым учил её Веттар Нарт, если только не больше. И всё строго, всё выстроено по весу и размеру. Топоры – от маленького, которым только щепки колоть, до настолько жуткой секиры, что её, наверное, специально для Келлнарта оставили. Палицы, и тоже разные, даже арбалеты в полной исправности, и, понятное дело, мечи. Их было очень много, целых шесть стоек. Ривелсея повращала из любопытства некоторые в руках, примерилась. Нет, неудобно. Она привыкла к балансу тяжести и отсутствию резонанса, который могло дать только привычное ей оружие. Нашёлся и меч «Ярость», хотя таких мечей было меньше – всё-таки это было редкое оружие. Ривелсея взяла его и пошла обратно, по пути захватив и два красиво сверкающих метательных ножа, об отсутствии которых пожалела в ту страшную ночь. И тратиться не надо, а то ведь в лавке бы по-любому пол-анрелла запросили. Оружие всегда дорогое. Интересно, сколько бы стоил её новый меч? Наверное, очень и очень. И опять – этот серебристый металл, который все разглядывают с удивлением…

- Выбрала? – спросил старичок.

- Да. Спасибо. Мне хотелось бы узнать: это железо, да?

Тот посмотрел хитро.

- А ты сама как думаешь?

- Не знаю… Наверное, да. Но чтобы так блестело только… Это что, полировка?

- Нет, не полировка, – ответил тот серьёзно. – Тут хитрее. Во-первых, выплавлять из руды надо чистенько. Во-вторых, варить потом. Этого в городах ещё не умеют, это наш оружейник Ретани́т додумался. А главное, уголь добавляем. Ратлерское железо, крепко, как ратлерский разум, – и он широко улыбнулся.

Потом он принял у неё меч, зашагал в кузню. Трое крепких мужчин стояли в густом чаде горнов, двое из них молотили по железу. Старичок подошёл к третьему.

- Кто обучал? – крикнул он, обращаясь к Ривелсее.

Загремело железо, закапали искры. Полчаса спустя Ривелсея получила вновь клинок в ножнах вместе с добрыми пожеланиями от хозяина кузни. Хороший, в сущности, человек, добрый и весёлый, и дело своё любит, это видно.

Даже поставил на мече гравировку имени её Великого Мастера.

Глава 33

Глава 2

А на следующее утро – опять то же самое. Она снова, немного волнуясь, стояла перед дверями в зал Совета. Даже, пожалуй, волновалась больше, чем вчера. Хотя вчера ей нужно было говорить, а сегодня – только слушать, но она не знала совершенно, чего ей ожидать, от этого и волновалась. Похоже – и в этом она почти не сомневалась – что ей опять предстоит задание. С тем заданием она вчера только покончила, а раз вызвали опять, значит, помощь её немедленно нужна ещё где-то. Ривелсея, конечно, понимала, что жизнь ратлера – не малина, но… Мысли о том, что это слишком, она старалась от себя гнать. Никакого отдыха. Никакой свободы. Вообще никакой. Она надеялась только на то, что её не возвратят опять в Анрельт. В этот раз её там чудом не угробили, но теперь, если вернётся, угробят точно. Возвращаться не хотелось. А вдруг её отправят что-нибудь дорабатывать? Вдруг пошлют всё-таки добывать Хартогатону Славы и Воздаяния – а что, ей же удалось один раз раздобыть эту книгу, почему бы и ещё раз не попробовать? Наверняка Совету хотелось бы ознакомиться с ней лично. Опять на миг пробила дрожь, когда Ривелсея вспомнила тайные письмена. Что-то было, было в них притягательное и жуткое, ей много раз становилось жалко, что она не смогла ещё полистать, подумать, разобраться… Но – даже ради такой возможности. Только не в Анрельт. Она, в общем-то, изложила ситуацию, в том числе и в отношении себя и того, какую память оставили её действия в Ночном Посольстве. Теперь она доверялась мудрости Совета.

На этот раз двери были закрыты, и Ривелсее пришлось дожидаться почти час или около того. Где-то через это время двери открылись, оттуда вышел какой-то ратлер. Очевидно, он тоже имел аудиенцию с Советом, все члены которого – теперь это Ривелсея уже видела – сидели на своих местах. Она стала понимать, что работа Совета – тоже не сахар: похоже, что им часто приходилось заседать чуть ли не по целому дню, чтобы решить все дела и вопросы ратлерского клана. Практически в ту же минуту сзади, в конце коридора, показался ещё кто-то. Похоже, его очередь наступит после неё. Совет, распределяя всех по часам, и в самом деле получал возможность работать бесперебойно.

Тут наступила и её очередь.

- Ратлер Ривелсея, зайди.

Она быстрым шагом зашла. Повелителя на чёрном стуле опять не было. Интересно, чем занимается главный ратлер, что он даже не приходит в Совет? Хотя – не всегда же он должен присутствовать, иначе ему времени вообще ни на что не хватит.

Она опять остановилась между столами. Суровый пожилой ратлер сразу же к ней обратился:

- Ривелсея! На своём последнем задании ты проявила себя очень хорошо.

Ривелсея поклонилась.

- Показала мощь Разума, способствовала установлению порядка, истребила врагов клана, прославила своего Великого Мастера.

Ривелсея всё не запомнила, слова были красивые, пафосные, только прочитанные ратлером немного монотонно.

- Орден признаёт твою преданность и твою собственную мощь и награждает тебя званием поборника.

Тут до неё дошло, что, возможно, именно это имел в виду Генрес, говоря «всё получится». Он так и не объяснил до конца, ну ещё бы, иначе ему пришлось бы её похвалить, а на это он был не способен.

- Служи Ордену верно, врагов побеждай, Разум укрепляй, Мастера почитай, Повелителю повинуйся.

Она опять поклонилась – в знак того, что именно так она и намерена делать и со всем согласна.

- Твоя мощь да сокрушит врагов. Страх в себе истреби: ты ратлер, сомнения в себе отложи: ты поборник, – закончил он, и продолжил:

- Вместе с этим званием, Ривелсея, ты получаешь содержание один анрелл в месяц и плащ поборника, в котором можешь теперь являться сюда и ходить по Цитадели. Прими это как дар от Ордена, – ратлер поднялся и почтительно протянул ей то, что лежало у него на коленях – синего цвета свёрток.

- Спасибо, – сказала Ривелсея от незнания, что ещё сказать. Такой торжественности она, если честно, не ожидала.

- Позволь также сказать в кратких словах: Орден тобой доволен. Побольше обдуманности, побольше рассудительности, но вообще ты не подвела ожиданий Совета. Теперь тебе предоставляется возможность сказать: какой путь ты избираешь в жизни – рыцаря мощи, рыцаря порядка или рыцаря мудрости. Этот путь ты выбираешь на всю жизнь.

- Мудрости, – решительно сказала Ривелсея то, что решила уже давно. Она, если честно, уже и думать забыла об этом выборе.

- Достойный выбор, – сказал тот же ратлер. – Совет будет учитывать его при назначении будущих заданий. Веттар Нарт, твой Великий Мастер, узнает о твоих успехах в ближайшее время, можешь не сомневаться, – тут он позволил себе на секунду улыбнуться. – Он будет рад таким новостям. Всё, Ривелсея, Орден благодарит тебя за безупречное отношение к назначаемым заданиям, теперь ты свободна до тех пор, пока тебя снова не позовут.

- Спасибо, – сказала Ривелсея в ответ.

- Ты быстро продвигаешься. Надеюсь, когда-нибудь ты сменишь синий плащ поборника на оранжевый плащ Покорителя. Мы все желаем тебе успехов!

- Я не подведу ваших ожиданий, и я очень благодарна за оказанную честь.

Ратлер благосклонно улыбнулся, как и некоторые остальные члены Совета. Аудиенция была закончена. Она направилась к выходу.

- Ратлер Намрил! – и в зал поспешно вошёл ратлер, стоявший до этого в коридоре. Ратлер, не поборник. Хм…

Прямо в коридоре здания Совета она развернула подаренный свёрток. Строго говоря, это был даже не плащ – его нижний край спускался чуть ниже пояса. Скорее это следовало назвать накидкой. Тёмно-синий колокольчиковый цвет, мягкая, нежная в руках материя. И, похоже, эта вещь тоже была непромокаемой. Интересно, как ратлерские вещи умудрялись сочетать такие качества?

Не только мягко, но и красиво. На каждом рукаве вышита серебром эмблема Ордена – косой крест, вписанный в ромб. На груди была такая же, уже не вышитая, а пришитая, и не из серебра, а из золота. Где угодно было бы приятно пройтись в такой накидке, она выглядела дорого и изящно. Ну а по Цитадели-то – особенно. Здесь она вызывала такое уважение, какое Ривелсее сразу же захотелось испытать. Недолго думая, она накинула её на себя, завязала спереди серебристым шнурком и уже потом вышла из здания Совета.

Шестеро ратлеров, которые стояли сегодня у входа в Совет, конечно, не удивились. Ну, их не только этим, их и чёрной мантией Мастера, наверно, не удивишь. К тому же, из них двое сами были в оранжевом и двое в синем. А вот пока она шла по направлению к своему корпусу, на неё много раз обращали внимание, и это было очень приятно. Всё-таки… Всё-таки чего-то она добилась. Вот оно, первое признание Орденом её заслуг. Меньше двух месяцев ратлер – и уже признание. Она должна бы, наверно, собой гордиться. Большинство встречающихся по пути ратлеров были в обычных фиолетовых рубашках, как и она полчаса назад.

Впрочем, особо она не обольщалась: признание – признанием, но раз теперь её считают способнее других, то наверняка нагрузят так, что мало не покажется.

Но пока что у неё отпуск. Надолго ли? С одной стороны, жить здесь, в Цитадели, намного лучше, чем бегать по улицам отдалённого города от сомнительных личностей. Но с другой… Как потратить здесь время, она решительно не знала. Есть и пить, читать книжки, высыпаться – это всё, что она могла придумать для себя на это время. Определённо, скучновато. Поразмыслив, она решила, что Айледа нужно всё-таки найти. Будет, по крайней мере, с кем поговорить, поделиться опытом, просто погулять по Цитадели. Решив так, Ривелсея подумала, что сейчас только на минуту зайдёт к себе, оставит фиолетовую накидку, немного потренируется с мечом и отправится его искать. Только бы он был здесь.

Но, как выяснилось, искать никого не требовалось. Айлед сам ждал её около её комнаты.

- Приветствую, – сказал он с улыбкой и, тут же оценив её плащ, добавил:

- Поборница?

И снова улыбнулся. Ривелсее было приятно. В первую очередь, конечно, то, что он заметил её продвижение. Кстати говоря – первым.

Айлед немного изменился. Он был не в традиционной фиолетовой накидке, а в чёрной рубашке, самой обычной, наверняка купленной не здесь, а где-нибудь в городах. Румяные щёки, голубые глаза – всё те же, а ещё за пояс была заткнута секира. Не очень большая, с длинной чёрной ручкой и отливающим серым лезвием.

- Привет, – ответила Ривелсея. – Как ты смог узнать, что я уже вернулась?

- Несложно. Рядом со зданием Совета, а также рядом с каждым из ратлерских корпусов, висит список, кто и когда приходит в Совет. Вчера я обнаружил там случайно твоё имя, вот и решил подождать. Узнать, как у тебя дела, – в последней фразе на миг прорезалась даже какая-то нотка заботы.

- Я пока что отдыхаю. Совет сказал, что я свободна, пока они меня снова не позовут. А тебя – посвятили?

- Посвятили.

- И как? – она сама внутренне содрогнулась, вспомнив собственное посвящение.

- Нормально, – ответил Айлед тем же самым словом, которым и она когда-то охарактеризовала ему этот процесс.

Ривелсея вспомнила, что ещё не завтракала, но есть пока что-то и не хотелось. А в центре питания её всегда подождут.

- Пойдём прогуляемся, – сказала она Айледу.

- Прогуляемся? Пойдём.

Так и не дойдя до своей комнаты, она снова вышла на улицу. И тут же обратила внимание, что Айлед немного пригнулся, когда сделал шаг правой ногой. Видимо, это уже навсегда. Обучение у Келлнарта не прошло даром.

- А я ведь живу здесь, в соседнем с тобой корпусе, – сказал Айлед. – Всех ратлеров расселяют поблизости, вместе, только Великие Мастера живут отдельно.

- Ты столько всего знаешь, а я вот даже про список посещений Совета первый раз слышу, а то бы уж, конечно, посмотрела его и вчера, и два дня назад.

Айлед засмеялся.

- Ну а ты зато поборница. В сравнении с этим мои знания имеют немного веса. Давай рассказывай, каким образом это тебе удалось. Я поражаюсь, если честно, твоей успешности и быстроте. Ведь сколько ты уже ратлер? – меньше полугода. А я говорил с несколькими рыцарями, которые больше трёх лет уже служат Ордену, но всё ещё они просто рыцари…

- Правда?

- Правда, – улыбнулся Айлед. – Я потому и говорю: рассказывай.

Ривелсее опять приходилось возвращаться к недавним событиям. А ей очень не хотелось. И потому она сказала:

- Да вот прогулялась немного по Анрельту, – при этом она сделала многозначительный акцент на слове «прогулялась», – и Орден решил, что меня надо повысить.

- Прогулялась? – в этом слове, слетевшем с губ Айледа, не было и тени непонимания или шутки. – Что, сильно прогулялась?

- Сильно, – кивнула Ривелсея. – А что делать.

- Анрельт, – вздохнул Айлед. – Самый красивый город…

- Рассадник, – хмуро сказала Ривелсея. – Такого поганого места – при всей внешней красоте – я и представить себе не могла.

- Давно там не был, – ответил Айлед. – Но неужели – правда так плохо?

- Ну, если даже не считать того, что я потеряла там своего хорошего друга, и ещё свой ратлерский меч, и ещё меня три раза чуть не убили…

Она сделала многозначительную паузу. Айлед удивлённо расширил глаза.

- А когда я говорю, что меня чуть не убили, это значит, что меня чуть не убили, – закончила Ривелсея, считая, что достаточно хорошо выразила свою мысль.

- А я думал, что город – это наоборот хорошо. Не так опасно, говорить надо больше, чем делать, дипломатия…

- Совсем не опасно, – фыркнула Ривелсея. – Особенно когда все бандитские шайки этого города начинают драку, а тебе надо лезть в самую гущу и выяснять, что, как и почему. А дипломатия, – она подумала, вспомнила свои длительные разговоры со Стекольщиком и с Ирсой, – Да, дипломатия, в общем-то, пригождалась. Хотя и меч, конечно, тоже.

- Но ты же «мудрейшая»! Я помню, ты сама говорила. Вам должны давать другие задания, разве нет?

- Не знаю. Мой наставник, – на этом слове Ривелсея споткнулась, – обещал мне, что задание будет «без силы», но… как-то не сложилось. Возможно, я сама делала многое не так. Но что теперь… Надеюсь, дальше будет по-другому.

Айлед согласно-поддерживающе кивнул.

- А у тебя что? – спросила она. Ей не хотелось больше про Анрельт. «Анрельт» в её голове почему-то проносился в трёх картинах: проповедник с безумными глазами, побелевшее лицо Зенриса и ещё более ужасное – Рилана.

- У меня… Что тут говорить, Ривелсея, мы – рыцари мощи, наше дело – истреблять врагов клана. На той неделе нам сообщили, что сплочённая и опытная шайка расположилась совсем недалеко от Цитадели Порядка в двух днях пути. Место для них было хорошее, около Нириона – собственно, там, где проходят союзники, когда везут со стороны Невильна медь и железо. Четыре нападения на торговцев, причём сделано всё так умело, что никто не сбежал с вестями в Цитадель или обратно в город и не осталось никаких предметов или следов, которые говорили бы о происшествиях. Вот потому и так долго.

- А «мы» – это кто?

- «Мы» – рыцари мощи, в этот раз нас отправили пять человек, – ответил Айлед. – И дело, надо сказать, получилось довольно горячее. Потому что до этого отправляли двоих ратлеров разобраться, но их убили. Банда была опытная, я ещё раз повторяю. Совет засуетился, отправил нас.

- Была?

- Да… Была. Фати́фа ранили очень серьёзно, всю ногу раскромсали крюком, Ала́не тоже неслабо дубиной по голове заехали, потом ещё…

- Алана? Это девушка?

- Лет двадцати семи, – кивнул Айлед. – Опытная, вообще-то, не в пример нам… мне. Она у Маленарта училась, мечом крутит – жутко становится, а особо активных врагов всегда готова угостить дротиками. Убийственно, – он даже поморщился. – Тяжёлые такие, из меди, и всегда в горло летят, как заколдованные. У неё, – смущённо добавил Айлед. – Я у неё выпросил парочку, так одним попал бандиту в ногу, а другим, – он улыбнулся, – в кусты. Пришлось топором…

- Ну и как?

- Всё нормально. В том смысле, что теперь, я полагаю, торговцы могут не переживать: их товары до Цитадели доберутся. Никого из семадцати не осталось.

- И сколько твоих?

- Трое, – серьёзно сказал Айлед.

- Шестнадцать, – ответила Ривелсея.

Десять секунд помолчали.

-Да… Ну… что же делать. Приходится. Потому что это те, кто не принимает Разум. Когда-нибудь и такие, как они, поймут, как жить требуется. Или умрут.

- Приходится. И похоже, к этому можно привыкнуть. Но вообще-то, ничего такого. Жалость – только зло. Помни об этом, и никогда не оставишь жить того, кто этого не заслуживает. Вот и всё.

- Да… Я очень стараюсь. Но… трое из них просили пощады у Аланы. Ну, они нашли, конечно, чего просить и у кого просить…

- Раньше надо было думать. Пощады все просить горазды.

- Да, наверное.

Чтобы приободрить Айледа, она решила всё-таки рассказать ему несколько эпизодов из своих странствий в Анрельте, именно те случаи, когда ей приходилось выбирать между милосердием и справедливостью, какой выбор она делала и чем это заканчивалось. А Айлед слушал, слушал внимательно, даже не просто как друга, а скорее – как наставника. И дело тут очевидно было не в новеньком синем плаще, поскольку Ривелсея замечала это и раньше, когда они оба только ещё учились у своих Великих Мастеров.

Таким образом вышло, что прогуляли они довольно долго. Их беспрепятственно пропускали все стражи Цитадели, не только не преграждая дорогу, но даже ничего не спрашивая. Девушку всегда интересовало, как они умеют распознавать, кто ратлер, а кто нет. С одной стороны, её без вопросов пускали в ратлерский район, когда она ещё только была ученицей и не носила даже фиолетовой рубашки, с другой – она была уверена, что никого из не-ратлеров, даже одетых в ратлерскую одежду, туда бы не пустили. Но это так и осталось для неё загадкой, некой тайной стражников.

Они погуляли и по торговому району, где во множестве были магазины и лавки, в которых можно было купить всё: от книг и доспехов до украшений и моркови. Обидно было только то, что эти магазины, хоть и находились на территории Цитадели, но принадлежали не столько Ордену, сколько торговцам, многие из которых продавали товары местного производства, а другие привозили их издалека. Последние были особенно заметны по тому, что, почему-то считая ратлеров чрезвычайно богатыми, словно состязались друг с другом, кто сильнее взвинтит цены. Некоторые товары, не жизненно необходимые ратлеру и не производящиеся в Цитадели, имели цены, которые вызывали лёгкое оцепенение и ни за что не могли бы быть даже названы на базаре в Анрельте. Серебряное колечко за пол-анрелла, специи пять золотых монет стаканчик и нежная тонкая ткань пятнадцать монет за свёрток, которая была годна на то, чтобы сшить из неё занавески или бельё, были лучшим тому подтверждением. Если бы Ривелсея была достаточно глупа, чтобы потратить здесь деньги, то на все имеющиеся у неё средства она смогла бы купить пять или шесть предметов; более того, даже имея все деньги Ирсы, она запросто унесла бы все покупки в рюкзачке. Что делать – Совет контролировал цены только на то, без чего, по его мнению, ратлеру не обойтись. Зато здесь никогда нельзя было увидеть ратлерское оружие: его невозможно было купить ни за какие деньги, ратлерское оружие носили только рыцари Ордена, и пусть все жадные до денег торгаши пооткусывали бы себе уши, но продать его за пределами Цитадели им никогда бы не удалось.

Они посетили также промышленный район, где самым интересным зданием была Фабрика. На Фабрике, не в пример обычным мастерским, производилось только то, чего не встретишь на обычных базарах. Там, видимо, выплавлялось ратлерское железо, там же постоянно работал усовершенствованный агрегат для печатания книг. Во всех поселениях такого или вообще не было, или он работал очень медленно и требовал много рабочих рук. Большинство книг из тех, которые встречала Ривелсея, были всё-таки рукописными. Несомненно, Фабрика таила в себе ещё немало секретов и наверняка изготавливала много чего, о чём они с Айледом просто не имели представления. Здесь же находилась и Гильдия исследователей, представители которой сутки напролёт просиживали за книгами и схемами в погоне за новыми мыслями и открытиями. Мозг Ордена ратлеров. Вполне почётное звание.

Жилой район – домики, где жили союзники клана – был крайне похож на жилой квартал того же Анрельта. Их труд, как ни крути, был крайне важен для всей структуры Ордена. А ратлерский Ривелсея с Айледом и так уже исходили: все здания, кроме небольшого корпуса Великих Мастеров, где также помещалась тайная, особая библиотека ратлерских знаний, были им доступны.

В Цитадели очень хорошо следили за порядком. Повсюду, во всех районах, кроме стражей можно было увидеть ещё и Протекторов – ратлеров в сверкающих перламутровых доспехах, чрезвычайно похожих на Стражу в Анрельте. Хотя в поединке Стража Анрельта и протектора Ривелсея бы даже не задумалась, на кого поставить. Они мелькали довольно часто и зорко следили за порядком во всех отношениях. Чрезвычайно редко можно было встретить Высокого протектора – эти имели очень крепкие доспехи чёрного цвета, выполняли приказы Совета и могли победить большую часть ратлеров, которых можно было встретить в Цитадели. Были, как узнала Ривелсея от Айледа, и Абсолютные протекторы, исполняющие личные приказы Повелителя, но их Ривелсее пока встречать не доводилось.

Как оказалось, гулять с Айледом и в самом деле интересно. Им действительно было о чём поговорить. А поскольку делать ей особенно сейчас было нечего, а убивать время как-то было надо, то они договорились встретиться и на следующий день, а затем – и ещё на следующий. У Айледа пока что тоже был отпуск, и он, по всей видимости, не меньше её был этому рад.

Когда он постучался к ней в комнату на третий день, то обнаружил, что её там нет: Ривелсея на большой площадке в конце коридора кружилась в бешеном танце со своим новым мечом. Самостоятельные тренировки были сейчас её единственным каждодневным вкладом в ратлерское развитие. Первоначально Айлед даже не хотел подходить к ней сразу, желая посмотреть издалека, как это у неё получается, но было поздно: она его уже заметила.

- Тренируешься? – улыбнулся Айлед, медленно подойдя к ней. – Не хотел тебе мешать, я, полагаю, могу посмотреть. Мне бы хотелось видеть тебя в действии.

Ривелсея посмотрела на топор Айледа, всегда висевший у него на поясе. Как сказал сам Айлед, он носил его с собой по Цитадели, «чтобы привыкнуть».

- Я сам сегодня ещё не тренировался, но я могу и вечером… А сейчас, если ты уже закончила…

Ривелсее пришла в голову дерзкая мысль.

- А не надо вечером, – сказала она, мягко беря меч обеими руками и выставляя его перед собой «центральным блоком».– Давай!

- Что «давай»?

Ривелсея молча ринулась вперёд, намереваясь приставить меч к груди Айледа и сказать «ты мёртв» или проделать какую-нибудь подобную шутку. Но нет, железо лязгнуло об железо: Айлед прыгнул назад, выдернул из-за пояса секиру и отвёл выпад с достаточной лёгкостью.

Ривелсея резко крутанула меч, надеясь взять неожиданностью, резко ударила снизу, чтобы подвести его всё с той же фразой к его животу, но опять встретила секиру. Тут же её меч принял на себя сильный удар, и ей пришлось порывисто взметнуть его одним концом вверх.

И, стоило Айледу на миг отвести от себя секиру, тут же ударила этим концом «на угол». Всё-таки лёгкость оружия, по её мнению, была преимуществом.

Айлед вряд ли ожидал такой маневр и просто отскочил, понимая, что блокировать не успеет. Впрочем, он на удивление быстро отреагировал: перевернул топор лезвием вверх и ударил снизу. Снизу, конечно, не сверху, всю энергию удара так не вложишь, но Ривелсея едва не пропустила этот выпад.

Она снова ринулась – и снова ударила об металл.

Сама по себе, подчиняясь только боевым рефлексам, начала подниматься мощь. Ривелсея рванула меч, наткнулась на топор – и ещё рванула, разбив блок Айледа, он отвёл топор назад и опять отпрыгнул.

Но тут же бросился вперёд.

Три удара подряд – Ривелсея едва за ним успевала.

Потом она перешла в наступление, потеснила Айледа на три шага. Но ненадолго.

Честно говоря, она была удивлена. Она не ожидала, что Айлед может сражаться с ней на равных. Нет, она понимала, что он тоже ратлер… но считала себя сильнее.

Она бросила выпад сбоку – Айлед поставил наискось топор. Они стояли, скрестив оружие, и оба подбавляли мощи в свой натиск. Но ничего не менялось, оружие не двигалось. Ривелсея посмотрела на Айледа, задорно улыбнулась. Но при напряжении, которое при этом было на её лице, эта улыбка, наверное, получилась не очень-то доброй.

Её сложившееся положение не устраивало. Кто-то же должен победить? Айлед, похоже, вполне был готов предложить ничью.

Но нет.

Она отпрыгнула назад, к самой стене. Он тут же бросился вперёд. Он не понял её плана.

- Веттар Нарт!

Ривелсея подпрыгнула, ударила, вложив всю мощь, в прыжке ногами по стене и от этого метнулась вперёд, как молния, прекрасно зная, что этот удар Айледу никак не отбить. Она перекинула меч плашмя, с тем чтобы не угробить приятеля, если он вдруг что-нибудь не успеет. Хотя она рассчитывала на его умения. То, что она сейчас делала, называлась «Мощь гнева», да ещё в усиленном варианте, а это и без того вещь довольно опасная.

Но Ривелсея тоже не всё учла. Пока – доли секунды! – она летела, Айлед и его топор просто куда-то исчезли, и она крепко ударилась о гладкий деревянный пол. Было больно. Миг спустя она почувствовала, что кто-то сидит у неё на спине, и прикосновение холодного металла.

- Келлнарт, – отозвались сверху.

- Ххх, – Айлед был тяжёлым, его вес сдавливал ей лёгкие, – слезь, – попросила Ривелсея.

Она поднялась с пола.

- Похоже, я где-то ошиблась.

- Да, – спокойно кивнул Айлед, будучи уверен, что при разговоре о боевых стратегиях ратлер не может обижаться. – Ты горяча, Ривелсея, а уж если тебя разозлить, то тут, наверное, даже попрощаться с жизнью не успеешь… Но горячность, как видишь, иногда разбивается об расчёт, – лукаво сказал Айлед. – Хотя дерёшься ты хорошо, очень хорошо.

Она слабо улыбнулась. И руки, и живот ещё болели от удара.

- Ничего. Будем тренироваться каждый день. Так даже интереснее. Я думаю, нам есть чему поучиться друг у друга.

В виде отдыха после таких напряжённых событий они снова пошли пройтись. Как-то так получилось, что Ривелсея неожиданно для себя привела Айледа к своему заветному фонтанчику. Здесь было хорошо. Они сидели на лавочке, и Айлед рассказывал подробности сражения с бандитами и как они шли туда и обратно через пустыню. Она частично слушала, но больше думала о своём, глядя в который уже раз на тонкую струйку воды, вырывающуюся из камня. После только что с ней происшедшего… после всего, ей было, наверное, полезно вот так вот гулять, отдыхать и смотреть на воду. Пока была возможность – она наслаждалась.

Как оказалось – правильно. Уже следующий день оказался далеко не таким беззаботным. Похоже, Повелитель не одобрял безделья среди своих рыцарей, и воплотилось это в том, что когда они вернулись к её корпусу, то увидели, что на двери – не заметить нельзя – было крупно выведено: все ратлеры званием ниже Мастера обязаны явиться завтра к шести утра на специальную дополнительную тренировку к Покорителю Аниста́лу, которая будет продолжаться в течение двенадцати дней. В общем-то, они оба были не против, потому что делать что-то полезное в начальном и конечном счёте всегда приятнее, тем более – для ратлера, который всегда должен следовать вперёд по своему Пути. Так что разошлись они в предвкушении, что завтрашний день наверняка будет интереснее сегодняшнего. Единственное, что заинтересовало Ривелсею – эти самые двенадцать дней. Её удивило, прочему число дней указано так точно. К чему бы это?

Глава 34

Глава 3

На следующий день Ривелсея поняла, что забыла, что такое ратлерские тренировки. Привычка поздно вставать сделала своё дело. Она и в Анрельте-то не встречала обычно рассветы, и на следующий день с утра была далеко не в лучшей форме, когда вышла и направилась вместе с Айледом к незабываемо знакомым чёрным воротам. Взгляд Ривелсеи привычно метнулся вперёд в стремлении увидеть Веттар Нарта, но его здесь не было, либо он тренировал где-то в другой части. Она не отказала бы себе в удовольствии подойти к нему в своём новом наряде, сказать «Приветствую, Великий Мастер». Пусть видит.

Но нет так нет. Они здесь были далеко не одни, никак не меньше сорока ратлеров бродили по зелёной лужайке в ожидании, когда наступит время и все соберутся – было только три четверти шестого. И фиолетовый цвет был, был и синий – как минимум пятеро, и даже трое оранжевых. (В общем-то, «оранжевым» такой плащ назывался условно – он был ярко-голубым на две трети, лишь широкие яркие полосы шли по всей его длине: одна спереди, две потоньше сзади, и ещё по рукавам и по бокам). Внешне то, что было на ней, Ривелсее нравилось даже больше, но, конечно, получить такой статус…

Они сели на корточки друг против друга, как сидели очень многие здесь, и стали ждать. Одиноко стоящая в стороне девушка (фиолетовая) подошла и тронула Айледа за плечо. Лицо пусть и приветливое, но жёсткое, глаза чёрные и пронзительные, длинные тёмные волосы.

Айлед вроде даже и не удивился.

- Здравствуй, Алана. Познакомьтесь: это Ривелсея – с ней мы познакомились во время обучения; Алана – на задании Ордена.

- Доброе утро, – сказала Ривелсея.

- Доброе, – Алана церемонно слегка наклонила голову, то ли признавая статус Ривелсеи, то ли давая просто давая понять, что они пока ещё не очень знакомы.

- Здесь есть несколько наших, – вновь обратилась Алана к Айледу. – И Летан, и Фатиф.

- Он поправился?

- Почти. Можно подойти к ним.

- Конечно. Пойдём, Ривелсея?

Что же, это был хороший для неё шанс познакомиться с другими ратлерами.

Летан и Фатиф оказались крепкими высокими парнями, у каждого на поясе висел чёрный блестящий топор, из чего становилось понятно, что это ученики Келлнарта. Не очень симпатичные с виду, больше мужественные. И познакомиться они успели еле-еле, потому что уже минуту спустя один из Покорителей вышел из их нестройных рядов и повернулся к ним лицом.

- Ратлеры, – сказал он, – Меня зовут Анистал, я должен провести с вами двенадцать тренировок, оценить и повысить ваш уровень подготовки, а также научить нескольким особым приёмам. Я не имею ранга Великого Мастера, но мои тренировки с вами – личный приказ Великого Мастера Повелителя. Исходя из этого, я полагаю, что не должно быть никаких сложностей ни с дисциплиной, ни с посещением моих занятий. Те, кто не будут ходить, потеряют достаточно много и отстанут на своём Пути ратлера от остальных. А теперь, разрешите начать.

Сразу же переходя от слов к делу, Анистал прошёл сквозь их ряды, раскалывая всех стоящих на две части и быстро группируя. Айледа с его приятелями от неё оттеснили, напротив Ривелсеи оказался рослый мужчина с чёрными усами и кристально синими глазами. И тоже в синей накидке. Как поняла Ривелсея, смысл разделения в этом и был – найти каждому напарника по способностям. Вновь выйдя из их строя, Анистал сказал:

- Это может занять некоторое время, пусть даже весь день. Но это очень важно и полезно. Сейчас каждый из вас сразится с тем, кто стоит напротив. Сразу говорю правила: оружием по телу не бить. Победителем считается тот, кто выбьет из рук соперника оружие, свалит его на землю либо сможет вплотную приблизить своё оружие к любой части тела соперника, удар по которой дал бы ему весомое преимущество. Если оба поступают так одновременно, то оба проигрывают.

Разумеется, сражаться вы будете не одновременно, а по очереди. После каждой пары – разбор ошибок, которые всем последующим желательно не повторять. Именно в этом и заключается смысл. Вы все должны видеть свои ошибки.

Произнеся эту вескую фразу, Анистал несколько раз многозначительно прошёлся перед ратлерами. Походка Покорителя – видимо, классическая: тяжёлая, уверенная и наполненная чем-то даже большим, чем мощь – сознанием побед и превосходства, уже вошедшим в привычку. Первая мысль, пришедшая в голову Ривелсее, была мысль, что подобного человека ей не победить никаким способом.

- Познакомьтесь друг с другом, – сказал Анистал.

Она взглянула на своего напарника.

- Ривелсея.

- Галиса́н.

Они кивнули друг другу и снова перевели взгляд на Анистала.

- Начинайте, – обратился он к самой первой паре, если начинать слева от Ривелсеи.

Два ратлера, оба взрослые крепкие мужчины, вышли также вперёд, достали два, в общем-то, обыкновенных длинных меча.

- По команде «прекратить» вы застываете, как изваяния, – жёстко сказал Анистал, – в какой бы момент она ни прозвучала. После этого я выношу решения о результатах. Оспаривать результаты – бесполезно, да и нет смысла, свои результаты вы будете показывать на заданиях Совета, а здесь мы смотрим только на ошибки. Запрет наносить действительные повреждения советую оценивать не так, как будто это игра, а как часть задания. Победить – не всегда значит убить, вы должны быть готовы ко всему. Итак, – он сделал ещё три тяжёлых шага, – начинайте.

Начался методичный обмен ударами. Противники работали на одной тактике, похоже даже было, что они специально делают это для зрелищности – движения слишком плавные и аккуратные, они не дрались, а словно танцевали. Каждое движение меча легко могло быть предугадано противником, удары сверху, передние и боковые выпады следовали один за другим, но не то что не наносили, а даже и не могли нанести никому вреда. Наверняка это могло бы продолжаться долго, но Анистал резко сказал:

- Если сражение не завершится через три минуты, то оба – проиграли.

И вынул из кармана на цепочке серебряные часы.

Тут же в ходе сражения произошли изменения, наконец-то в движениях почувствовалась горячность и даже поспешность. Зрелище сразу потеряло красоту, удары приобрели жёсткость, напарники почувствовали друг друга врагами. Закончилось всё почти тут же: один бросил тяжёлый удар сверху, а второй уклонился вбок, сделал выверт, бросил вперёд свой меч и коснулся живота противника, и в тот же миг раздался голос Анистала:

- Прекратить!

Оба послушно застыли.

- Как вы все понимаете, – веско сказал наставник, – это никуда не годится. Многие из вас, – он обвёл взглядом присутствующих, – и даже те, кто чего-то уже добился, привыкли – да, именно так – что все враги всегда намного слабее по сравнению с любым ратлером и что мощь даёт вполне достаточно, чтобы победить кого угодно. Да, это так, но – далеко не всегда. Далеко не в каждой схватке можно обойтись без правил и принципов, которые вы сами не разрешите себе нарушить, если не желаете сами себе поражения. И этому нужно учиться.

Главная ошибка ратлера, – Анистал сделал акцент, – точнее, две главных ошибки ратлера. Сделай любую – и ты проиграешь. Я говорю не на пустом месте, а именно разбирая данный поединок. Так вот, две пресловутые ошибки – это холодность и горячность. Холодность – это то, когда вы считаете, что противник слаб и что даже если вы будете чесать мечом затылок, вы всё равно победите. Если бы так сражался только один из них, то он бы проиграл в самом начале.

Теперь – горячность. Это ещё хуже. Горячность есть та же холодность, но ещё соединённая с нетерпением и дающая уверенность, что вы победите одним ударом. К чему это приводит, вы прекрасно видели. Ратлер должен быть трезв, расчётлив, знать свои возможности и реально их осознавать, а также, – он опять сделал акцент, – в любом бою, а шире – на любом задании, а ещё шире – в любой ситуации выкладываться так, как будто это самый важный момент в его жизни. Не быть расслабленным и не быть самонадеянным. Не быть горячим, не поддаваться гневу, отчего вы теряете голову и позволяете, между прочим, противнику ловить вас на самые бесхитростные трюки. Так медведь, сойдя с ума от ярости, бросается на охотника и падает в яму или напарывается на копьё. Если вы выберете такую технику, то долго не проживёте. А если будете стоять и вяло отгонять мечом мух – проживёте ещё меньше. Это я всем вам обещаю!

Анистал оглядел всех, по-видимому интересуясь, произвели ли впечатление его слова.

Было похоже, что произвели. Ратлеры все смотрели на него, и во взгляде большинства было понимание и даже согласие.

- Я не стану говорить вам, что и как нужно делать. Этому научит вас жизнь и Путь ратлера. Вы все имеете свой опыт, и его у вас никто не заберёт. Я лишь обращаю ваше внимание на то, чего делать нельзя, потому что этому жизнь вас может и не успеть научить. А также потому, что я – и ещё больше, конечно же, Повелитель – заинтересован в том, чтобы ратлерские жизни не утекали просто так. Следующая пара, – он кивнул в сторону тех, к кому обращался.

На этих двоих было приятно посмотреть, в них была какая-то подтянутость и собранность, которых не было у пары предыдущей. С одной стороны, Ривелсее было интересно за ними наблюдать, но с другой, она прекрасно видела, что они с Галисаном – следующие, и несколько беспокоилась. Этот бой, однако, был даже быстрее прежнего: оружие постоянно было скрещенным, каждый выкладывался как мог, пытаясь разбить блок противника. Ратлеры всегда больше напирают на энергию удара, а не на его точность. Плюс это или минус – трудно сказать… Скорее, плюс: большинство из тех, кто хорошо знает технику – Ривелсее вспомнилась Нирсела – не умеют драться горячо и остаются без победы. Ратлеры почти всегда имеют превосходство. Ну, а про дефекты этого превосходства только что говорил Анистал.

У одного из сражавшихся, как было хорошо видно, просто была поменьше мощь: он постоянно и с трудом оборонялся, а второй напирал с уверенностью. Наконец ему удалось разбить блок первого ярким «Ударом ратлера». Возглас Анистала – и всё кончилось.

- Нет ничего лучше для укрепления мощи, чем сражения ратлеров, – так начал Анистал на этот раз. – Когда вы видите обычного человека, даже прекрасного воина, вы осознаёте, что вы сильнее. Я не сказал, что это всегда так и есть, просто вы привыкли это осознавать. Когда же вы видите другого ратлера, который, в общем-то, такой же, как и вы – вот тут уверенность зачастую падает. Если же это прославленный ратлер, или вы просто испытали уже, что он сильнее, или, тем более, если он носит плащ более высокого статуса – вы начинаете бояться, сами себе сбиваете мощь и закономерно проигрываете. Я уверен, что в сражении со мной никто из вас не добьётся успеха. И не потому, что я невероятно могучий ратлер или мне нет равных. Таких иллюзий я, к счастью, не питаю. Просто, признавая в вашем сознании превосходство противника или неразрешимость ситуации, вы обрекаете себя на неудачу. В то время как это неправильно. Я не имею в виду, что, правильно настроившись, вы сможете победить Великого Мастера, – Анистал усмехнулся. – Правильно настраиваться он умеет куда лучше вас, его опыт не даст вам разрушить его технику, а его мощь вас просто сметёт. Однако если вы будете следовать моему совету – всегда держаться собранно, трезво расценивать происходящее и прилагать максимум своих усилий – то даже поражение, которое нанесёт вам Великий Мастер, укрепит вашу мощь, в противном случае оно вас ослабит. А когда вы следуете своим принципам и знаете, что всё делаете правильно, то вас ничто ослабить не может. Те, кто как следует расслышат эту фразу, вынесут из сегодняшнего занятия куда больше, чем все остальные. Следующая пара, – он кивнул в сторону Галисана и его напарницы.

Они двое вышли вперёд. Ривелсея старалась себя держать и выглядеть решительно. Хотя, честно сказать, она уже робела. От того, что здесь на неё смотрели столько человек и нужно было не опозориться, и от того, что, как она поняла, Галисан наверняка, в отличие от Ривелсеи, стал поборником не три дня назад, а она-то была очень слабая в своей технике, тренировать её приходилось не столько в боях, сколько у себя в комнате.

Но, в общем-то, слова Анистала были сказаны всего несколько минут назад, и они не успели остыть. Она взметнула в себе мощь и уверенность, сконцентрировалась и усилием воли заставила себя заранее ощутить вкус Победы. Правду сказал ратлер из Совета: сомнения в себе поборнице уже давно пора бы оставить.

- Начинайте.

Ривелсея даже не ожидала, что Галисан такой стремительный. Он легко выдернул свой меч, такой же сияющий, как у Ривелсеи (да, это не разбойников убивать!), и уже пару мгновений спустя этот меч оказался около её левого плеча. Она резко отбила с громким звоном и тут же нанесла удар справа. Звон. В этот раз Ривелсея изо всех сил старалась помнить о том, что противник достойный её, и не нарушать технику. Как выяснилось, не так уж и плохо она её знала. Похоже, Веттар Нарт дал ей нужные навыки незаметно, в процессе тренировок, и не столько голове, сколько нервам и рукам: её рефлексы работали довольно хорошо.

Но и у Галисана – тоже. У него была очень хитрая методика: он сражался стремительно, обыкновенным длинным мечом – наверное, ученик Маленарта – но не в полную мощь. Это нужно было ему для того, чтобы время от времени, усыпив несколько бдительность противника, делать просто-таки невероятные выпады, великолепные и по мощи, и по скорости, и по мастерству. Парой таких неожиданных выпадов он чуть не сразил её в первые же минуты, однако она держала свою защиту. Ничего из собственного арсенала она применить не могла: «вихрь Победы» вполне допускал получение точного удара в бок или в спину того, кто его выполняет. Несмотря на его убийственную эффектность, скорость и красоту, следовало, наверно, приберечь этот приём для групп не очень сильных врагов. А «Мощь гнева» она, в свете всех последних событий, решила вообще использовать пореже и явно не в тех случаях, когда враг тебя превосходит. Оставалось пользоваться одними «Ударами ратлера», вкладывая в них максимум энергии и зорко следя, чтобы ничего не пропустить.

Рраз! – Галисан снова сделал выпад; его меч, казалось, получил на короткое время какую-то волшебную скорость, ударил снизу «на угол», потом прямо, потом сбоку, ещё раз сбоку, ещё раз снизу. Пять коротких звонов, почти мгновенных и слившихся в один. Отбила. Галисан выдохся, как бы сник, вновь перешёл в спокойный режим. Но Ривелсея понимала, что он опять готовится. Она справлялась – но как же тяжело ей давалось это! Первый удар сбоку она едва не пропустила, спасла секунда – а иначе бы она стояла сейчас среди ратлеров со званием проигравшей или лежала бы на земле с раной в животе – это смотря какие делать допущения. Проклятье, она занималась только защитой! Так не выиграть, это было прекрасно понятно. Что ж, тогда надо что-нибудь придумать… И поскорее.

Лучший момент был тогда, когда Галисан заканчивал свои выпады. Для этого надо было ещё отбить, по крайней мере, один такой, но на это она решилась пойти, потому что всё остальное время её противник был максимально сосредоточен на защите.

Ещё четыре жгучих удара, и опять Ривелсея предельно напряглась, но устояла. И, когда Галисан взметнул свой меч вверх, завершая атаку и отступая назад, она среагировала молниеносно: прыгнула вперёд, приземлившись на корточки и держа меч над головой параллельно земле. Галисан бросил прямой удар сверху, хотя гораздо умнее на его месте было бы отпрянуть назад. Умнее потому, что она, спружинив сильно ногами от земли, резко вскочила, переводя всю энергию броска в удар и доливая свою мощь. Но тут же она ощутила короткий удар ногой в живот и обнаружила, что видит небо. И тут же – команда «прекратить», хотя Галисан вообще больше ничего делать не собирался.

Она медленно поднялась с земли. Хорошо, что лужайка мягкая, а иначе она и исцарапалась бы, и испачкалась. А так – только опозорилась перед всеми ратлерами Ордена рангом ниже Мастера, не отправленными в данный момент на задания.

Они вернулись на своё место. Галисан взглянул на неё вопросительно, развёл руками – наверное, «не обижайся, что поделаешь». Она сделала подобие улыбки. Да нет, она не обижалась. Сама виновата. Надо ещё учиться, вот и всё.

- Вот ещё очень распространённая ошибка, – сказал Анистал. – Причём – у обоих. – Галисан вздрогнул: вряд ли он такое ожидал. – Некоторые ратлеры, не из числа самых мудрых, естественно, очень любят эффектность и любят рискнуть, поставить исход всей ситуации на одно-единственное своё движение или идею, свято уповая, что предугаданы и разрушены они быть не могут. Вопрос, что делать, если не удастся, они себе задавать не любят. Их право: удача часто помогает быстрым решениям. Но я не советую, – Анистал выдержал долгую паузу.

- Вы оба положились на удачу и на свою непредсказуемость. Девушка, я думаю, всё поняла: нельзя было поддаваться на притворно неразумный выпад, требовалось увидеть здесь подвох и постараться изобрести другие методы. – Ривелсея согласно кивнула. – Теперь ты, – он указал на Галисана. – Я не спорю: девушку ты поймал. Но теперь представь, что она поступила бы вот так вот. – Анистал тоже для наглядности присел, вырвал из ножен свой меч и из того же положения, в котором находилась только что Ривелсея, ударил: сначала, как и она, повёл удар вверх, но потом резко его развернул и изобразил два режущих и один колющий удар сбоку, на уровне голени Галисана. – Ты бы не закрылся. И отпрыгнуть бы тоже не успел, она была к тебе слишком близко. Если станешь применять такие вещи в настоящих схватках, то лишиться ноги, в общем-то, для тебя труда не составит.

Галисан потупил голову. Очевидно, его остро уколола критика его стиля. Это и понятно: он, скорее всего, не первый год уже ратлер и привык быть в себе уверенным.

- Следующая пара.

Закончили только к полудню. Анистал тут же всех и отпустил, сказав, что на первый раз хватит, пусть лучше думают об ошибках, а новое начнётся завтра. Ошибки же он нашёл у всех и каждого, причём даже не придираясь особенно ни к кому.

Шумная компания ратлеров, среди которой была и Алана, направилась в сторону ратлерской харчевни, очевидно, считая, что после такого дня неплохо расслабиться, отдохнуть в хорошей компании, обсудить всё, что произошло. Айлед с Ривелсеей привычно вернулись в свой корпус.

Следующий день был полегче. Тренировку Анистал провёл быстренько, все пары участвовали одновременно, и без разбора ошибок, а просто – чтобы размяться. В этот раз Ривелсее достался другой соперник, высокий худой парень, и она его победила. Неизвестно почему, но казалось, что он её опасался, и это помогло ей с ним справиться.

Окрылённая успехом, который во многом загладил вчерашнее поражение, Ривелсея вместе с другими отправилась на следующую часть занятия. Тут Анистал сильно посерьёзнел и сказал:

- В связи с обстоятельствами, о которых вы узнаете вскоре, Повелитель требует, чтобы все вы освоили приёмы защиты разума. Разум – это, безусловно, самое важное и самое основное, чем обладает ратлер. Начальные способности к сохранению ясного рассудка в любой ситуации есть у вас всех, хотя, возможно, и не у всех уже был шанс, чтобы они проявились. Такую способность создаёт мощь, и вы можете даже не прикладывать к этому никаких усилий. Того, чья крепость от достигнутых уже целей достаточно велика, сбить с его пути очень трудно – не в пример, конечно, обычному человеку. Но этого мало, – это он подчеркнул голосом. – Сегодня мы будем учить приём под названием «Чёрная мантия», который намного лучше позволяет вам держать своё сознание в чистоте и от навязанных вам взглядов, и от страхов, и от любых враждебных сил. Сядьте на траву и обеспечьте полную тишину, – приказал он. – Когда научитесь, это будет необязательно, но сейчас вас ничто не должно сбивать.

Ривелсее это показалось очень интересным. А главное – полезным. Наверняка она была одна из первых по энтузиазму, с которым принялась выполнять это новое упражнение. Требовалось представлять, что твоя голова, твой разум окутан плотной чёрной материей, чем-то вроде бархата, и ничто-ничто не может проникнуть через неё ни внутрь, ни наружу.

Ей эта вещь почему-то даже понравилась. «Мантия» приносила ей удовольствие тем, что успокаивала мысли, заставляла утихнуть разум и, главное, действительно давала чувство защищённости. Когда Анистал объявил конец упражнения и, как всегда пронзительно, обвёл взглядом всех своих стажирующихся, выискивая в их глазах понимание, Ривелсея была уверена, что у неё он его увидел.

На этот раз он сильно их утомлять не стал и отпустил ещё до полудня, сказав, что на сегодня самое главное он уже им дал, пусть осмысляют и тренируются дома.

Денёчки мелькали очень быстро, не в пример анрельтской жизни, и, как всегда бывает, небольшое время спустя Ривелсея могла бы вспомнить этот отрывок жизни только как что-то единое и быстро пролетевшее.

На следующий день Айлед снова заявился к ней с самого утра, да не просто так, а с подарком. Он, конечно, не знал, что Ривелсея взяла себе метательные ножи в кузнице, и поэтому преподнёс ей парочку – «просто так и по хорошей дружбе», как он выразился. Таким образом, подарок ей пришлось принять. Ножны с красивой гравировкой, острые-острые тонкие длинные клинки, рукоятки из чёрного металла и даже с двумя маленькими синенькими камешками, почти как украшение, если только не задумываться, для чего они могут быть – и наверняка будут – использованы. И ещё наверняка Айлед сильно разорился на этой покупке, потому что любому видно, что это не в кузне взято, там никто не думает о красоте, а куплено у торговцев из Келдара или Невильна в Торговом районе. Он, конечно, в этом не сознается, скажет, что это ничего ему не стоило… Ну конечно, не стоило, скорее всего, на половину анрелла разорился, разве ж эти торговцы что за дёшево отдадут? И ещё одно доказательство того, что не ратлерские вещи – на клинках были мелкие тонкие надписи, и тоже не ратлерские. На одном – «Каждое сердце ищет вниманья», вот только как это понять в данном случае, Ривелсея задумалась. На другом – «Твоя жизнь ценнее». И опять же – ценнее чего? Ратлеры бы определённо написали что-нибудь другое. Но всё равно подарок – вещь приятная, Ривелсея поблагодарила, не скупясь на выражения, и Айлед просиял. Конечно, неплохо сейчас было бы посидеть, испить ратлерского напитка или чаю, расслабиться – но расслабиться было никак нельзя. Оставив ножи на столе (они-то ведь в ненастоящей битве не пригодятся), она надела ножны с мечом, взяла за руку Айледа – и снова-снова к Анисталу. Был уже восьмой, кстати говоря, день из тех двенадцати, о которых было сообщено в объявлении. Определённо что-то намечалось.

Только сейчас она снова вспомнила Веттар Нарта. Анистал, хоть и не имел подобного ранга, загонял их теперь по целым часам: приёмы, сражения, новые приёмы, отработка и закрепление старых приёмов и опять сражения. Подобное зверство началось с седьмого дня, до этого Анистал был на удивление мягок, тактичен и сострадателен, а тут началось такое, что краткие десятиминутки «Чёрной мантии» были блаженным отдыхом, и не только для неё. А потом – снова бои. Хорошо хоть, в отличие от тренировок Веттар Нарта, здесь не надо было менять оружие. Идея, очевидно, была в том, что пора уже научиться мастерски управляться с тем, что тебе по душе, никак от этого не отвлекаясь.

При таком ритме жизни ей некогда было наблюдать не только часов, но и дней: сон наваливался на неё сразу, стоило ей лечь и закрыть глаза, и работал как переключатель, одним щелчком отправляя её в следующий бесконечный день.

Таким образом настал и десятый день. Ничего, кроме занятий. Наставник сегодня сказал, что и «Чёрная мантия» – это не очень сильно, что каждый хороший ратлер вообще-то должен бы знать «Железный Покров», который они и начали учить и который, хотя и мало чем отличался от «Мантии», но, по уверению Анистала, был много сильнее. В конце этого упражнения учитель заметил, что для полной защиты своего разума и мощи есть только один, высший, приём, но что им владеют только Великие Мастера, и потому об этом сейчас и речь вести бессмысленно, но он всем советует, так же как и себе: если будет возможность, изучить. Некоторые ратлеры, как показалось ей, недоумевали: да зачем вообще такая забота о защите сознания? Но она-то представляла, и ей было горько: ну почему этому не мог научить её Веттар Нарт? Хотя бы «Чёрной мантии». Уже было бы полегче. А ещё лучше – тому высшему приёму. Ведь он-то – мог! Или что – она не поняла бы, не смогла усвоить тогда? Может, и не смогла… Но всё равно обидно.

Вечером снова гуляли. Несмотря на усталость, Ривелсее захотелось очень посидеть опять у фонтанчика. И вот они сидели, а ей почему-то было очень грустно, до того даже грустно, что она задалась вопросом: увидит ли она этот фонтанчик когда-нибудь ещё, или не увидит? Она, конечно, гнала такие паршивые мысли, но всё равно как-то и что-то ей было не по себе.

- Что-то ты грустишь, по-моему, – сказал Айлед. – Что-то случилось?

- Случилось? Да нет. Просто как-то грустно. Не знаю. У тебя нет предчувствия, что что-то произойдёт?

- Есть, – кивнул Айлед. – Но это, знаешь ли, всегда, в общем-то… Мы ведь не в пекарне работаем. Что может быть-то? Ну, дадут задание, опять разбойники какие-нибудь, я не знаю… Бандиты, воры, организаторы мятежей, смутьяны… Этими последними, – Айлед усмехнулся, – обыкновенно мудрейшие занимаются. Если быстренько разобраться с предводителями, то и бунта не будет, и силы не будет. Разбегутся все, и всё.

- На убийц похоже, – хмыкнула Ривелсея.

- Ну-у… Не надо лишних параллелей. Мы во имя Разума и порядка, а не во имя мести и денег.

- Может быть, конечно…

- Вот-вот. Ты не переживай. Ну, отправят снова в заварушку – ты-то к этому ещё больше меня привычная, разве нет? Разве что убьют – ну да, такого опыта у нас ещё не было, страшновато. Но, в общем-то, умирать не больно больно, так что…

- «Не больно больно», – передразнила Ривелсея с улыбкой. – Да ну тебя с твоими мыслями. Я бы ещё пожила, можно?

- Можно, – разрешил Айлед. – Ты не подумай, и я бы тоже не против. Несмотря на то, что я такой хмурый и угрюмый, жить мне ещё ой как хочется.

- Да какой ты угрюмый, – фыркнула Ривелсея. – Серьёзный только. Ну ведь это хорошо.

- Правда?

- Конечно. Ты себя недооцениваешь, Айлед. Разве так можно – ратлеру-то?

- Нельзя. Ты права. Но и ты себя тоже недооцениваешь.

- Я? – искренне удивилась девушка. – А это ещё почему? – В последнее время ей приходилось чаще сталкиваться с результатами переоценки себя и своих сил.

- Потому что ты привлекательная, свежая и красивая. И совсем это в себе не ценишь, – ответил он.

- Спасибо, конечно, но ценить-то особо некогда. То такая драка, то другая драка, то большая, то очень большая, то вообще…

- Да я знаю, знаю, ты рассказывала, – перебил Айлед. – Но я не об этом.

- О чём же тут ещё, если, что ни день…

- Я о будущем думаю, – задумчиво произнёс Айлед.

- О будущем? О чёрной мантии, о звании великого ратлера? – с улыбкой спросила Ривелсея.

- Да нет… Не только об этом, знаешь ли. Всё-таки жизнь – это не только мечом махать.

- Даже жизнь ратлера?

- Даже жизнь ратлера. Или ты шла сюда только за этим?

- Нет, – и она тоже задумалась. – Но я ведь нашла то, за чем я шла. Чувство гордости, своей значимости, но самое главное – чувство принадлежности Ордену и того, что ты всё делаешь правильно.

- Да. Я тоже считаю, что это очень важно. Крайне важно. Но неужели тебе больше в жизни ничего не хотелось бы?

- Ещё? – пара секунд молчания. – Ещё для меня важно иметь друга, с которым всегда можно поделиться всеми своими…всем, – сказала Ривелсея. – Без этого мне тяжело, очень тяжело с тех самых пор, как я ушла из дома.

- А я – не подхожу? – спросил Айлед.

- Подходишь. Я как раз об этом и хотела сказать. Хорошо бы мы с тобой хотя бы не растерялись. Служить Ордену – да, но хочется не чувствовать себя одиноко.

- Одиноко? – спросил Айлед. – Извини, Ривелсея: я не сразу понял, что тебе-то, наверное, намного более одиноко, чем мне, ведь с тех пор, как я прошёл обучение, я практически не бываю один. Да и во время обучения тоже, – Айлед усмехнулся. – Не такая я важная птица, чтобы на одного меня Великий Мастер всё своё внимание тратил. Нас пятеро было, и он нас всех одновременно учил, примерно как вот Анистал.

- Как, разве так можно? Не важная птица… А я, что ли…

- А ты, что ли. Я же тебе говорил уже: Веттар Нарт – очень солидный Мастер, он учит немногих. Но я очень рад, что в моём случае – так. Ратлеры – крепкая команда. Может, ты это пока не очень хорошо почувствовала, но поверь мне, это так. С того самого момента, как Генрес привёл меня сюда, я ощущаю, что я не один. А Фатиф, например – это вообще мой ближайший товарищ: после всего, что мы с ним вместе перенесли у Келлнарта, мы уж стараемся быть рядом друг с дружкой.

- Хорошо, когда так.

- Да. Мы и с Аланой тоже подружились, хорошая девушка: и поможет когда надо, и поговорить интересно. Но ты понимаешь, с тобой мне… Одним словом, ты мне нужнее.

- Правда?

- Правда. Я много про тебя думал, пока тебя тут не было… Знаешь, я больше грустил, чем любой другой в такой ситуации: не только сомневаться, помнишь ли ты обо мне или не помнишь – хотя я понимаю, тебе там и помнить-то некогда было – но ещё и о том, вернёшься ли ты вообще когда-нибудь… Ведь кто его знает, что может случиться…

- Да. Но ведь это всегда может случиться и с тобой, и со мной…

- Всё равно, намного спокойнее, если мы будем друг у друга на виду и вообще… вместе. Если тебе тоже хотелось бы, то я буду очень рад… просто счастлив быть с тобой поближе.

- Ты думаешь, я отвечу вот так сразу?

- Конечно, нет, ты можешь подумать. Да: ратлеры не одобряют таких вещей, как нам объясняли, но, в общем-то, что ратлерам до этого? Это ведь наша жизнь, в конце концов, и я не считаю, что в это кто-то должен ещё вмешиваться. Мы оба верно служим Ордену, и мне кажется, и Повелитель, и Совет должны бы этим удовольствоваться.

- Ты думаешь, у нас с тобой что-то может…получиться?

- А ты так не думаешь? – лицо Айледа сразу стало серьёзным, напряглось, и было видно: заведя весь разговор, он боялся этого момента.

- Я просто не уверена… Такое время…

- Да какое? Если ты имеешь в виду, что мы ратлеры – так это не «время»… А сейчас вроде как всё хорошо.

- Вроде как. Нет, Айлед, я не говорю, что нет, – она улыбнулась, чтобы прозвучало доверительно. – Мне ведь тоже нужен кто-то… кто-то, кому бы я верила. Мы посмотрим. Только торопиться, я думаю, не надо. Ведь и так уже хорошо.

Она поднялась. Свет уже почти истаял, темнота в Цитадели тоже сгущается необычно: от краёв, ухищрения с потоками воздуха приводили, наряду с прочим, и к этому эффекту. Прямо перед собой ещё долго как-то остаётся светло, в то время как вдалеке всё начинает гаснуть. Фонтан тихо журчал бесстрастной своей струйкой.

Айлед тоже поднялся, взял её за руку. Она не сопротивлялась. И когда он приобнял её за плечо – тоже. Было приятно, и ей хотелось расслабиться.

- Что бы ни случилось, – горячо прошептал Айлед, – я с тобой, Ривелсея. Просто помни: я с тобой.

- Спасибо, Айлед.

Он ещё постоял, потом прильнул к ней, отыскал губами её губы… Её руки почти уже сомкнулись вокруг его шеи, но тут её словно поразило грозовой энергией, что-то прошло через неё, и она вздрогнула всем телом, дёрнулась так, что Айлед тут же её выпустил. Крепка, крепка тайная память тела – именно в этот момент она подсунула момент предыдущего поцелуя. Рилан… И его жуткое лицо, уже обезображенное смертью – это всё вдруг ударило из прошлого. Её движение и её реакция были совершенно непроизвольны, но вот они, последствия: Айлед стоял и смотрел на неё и обиженным, и непонимающим взглядом.

- Прости, пожалуйста, – выдохнула она, ещё не отошедшая от шока.

- Простить? – действительно обиженный голос. – Нет, тут не за что прощать. Но… неужели тебе так неприятно?

- Айлед, не обижайся, – сказала она, и тоже с волнением в голосе. – Ты тут не при чём.

… Интересно, кто вот сейчас потянул её за язык, что такое сказалось?

- Я понял, – ответил он.

- Нет, ты не то понял…

- Да? – в его взгляде на миг вспыхнуло недоумение и краткое доверие. И тут же погасло. – Я то понял, – сказал он резко.

- Айлед…

Скорее всего, с юношей Айледом ей удалось бы договориться, исправив свою ошибку. Но что тут поделаешь – она уже говорила с Айледом-ратлером.

- Нет, – ещё более резко и твёрдо. – Я всё понял, Ривелсея. Спасибо за компанию, но теперь я должен вернуться к себе в корпус. Возможно, мы встретимся с тобой ещё на заданиях Ордена. Всегда буду этому рад. До встречи.

Горячие искры гнева в глазах. Он развернулся и быстро пошёл прочь. Она осталась стоять. Был порыв: догнать, обхватить, может, даже обнять. Но не факт, что он примет теперь её нежности. Вполне может и отбросить, ведь, в общем-то, она его сильно обидела. Ничего, помирятся, наверное. Несмотря на эту надежду, внутри было очень погано. Она не виновата… Просто не везёт ей с этим постоянно.

Айлед ушёл, вспыхивая гневом и подавляя им своё поражение. Она стояла ещё некоторое время. Мимо несколько раз проходили ратлеры, но никому она не была нужна, и никто ничего ей не сказал. Вздохнув, умылась из фонтанчика и пошла домой. Ещё одна ночь переживаний перед тяжёлым и трудным днём. К тому же – и опять… и опять она не могла не вспоминать его – того, кто был и ласковее, и нежнее последовательного и крепкого во всех своих действиях Айледа.

Как в воду глядела в отношении следующего дня. Когда наутро они снова собрались, то, помимо Анистала, увидели ещё одну фигуру – в чёрном. Носитель чёрной мантии стоял, скрестив руки на груди: обычная поза для тех, кто выше рангом и ждёт, когда ему дадут слово.

- Ратлеры, – начал Анистал. – Я провёл с вами десять дней занятий и считаю, что за это время те из вас, кто хотел чему-то научиться, научились всему, что я хотел вам дать. Теперь же, когда наше обучение закончено, я могу лишь пожелать вам успехов и надеяться, что вы не забудете наши уроки. Сейчас, – он сделал акцент, – с вами поговорит Мастер Кестанарт, – Анистал почтительно склонил голову и отошёл.

Кестанарт, не меняя позы, сделал два шага вперёд.

- Ордену нужна ваша поддержка, – начал он медленно. – Всех вас. Я считаю это большой честью для каждого: у вас есть возможность и доказать свою преданность, и проявить и увеличить свою мощь.

Три неторопливых тяжёлых шага перед сбившимися в кучу ратлерами.

- В данный момент Орден борется с приспешниками зла на западе, – продолжил он. – Врагов много, и они хорошо окопались. Вам ещё предстоит с ними познакомиться, и я надеюсь, что вы не спали на этих тренировках, – Кестанарт ещё помолчал. – Их преступление в том, что они, во-первых, не признают власти города Келдара и не платят в казну, во-вторых, не поддаются разумным доводам и не идут на переговоры, в-третьих, нападают на путников, которые проходят в тех местах, в-четвёртых, убивают воинов Келдара и наших рыцарей. Пусть этот враг не очень сильный, но он сложный. Совет Разума принял решение разгромить все их укрепления и по справедливости наказать тех, кто будет сопротивляться. Решение было принято два месяца назад. Пятьдесят дней как там укрепился и удерживает позиции отряд Мастера Агонарта, но без подмоги ему потребуется слишком много времени. Подмогой станем мы. Ещё один отряд ратлеров отправится завтра в десять часов утра. Его я наберу из вас.

Почему-то все молчали. Все чувствовали переломный момент, но был какой-то ступор, и все стояли, почти не шевелясь.

- Нет вопросов? – удивлённо спросил Кестанарт. – Хорошо. Зададите их потом своим командирам. А теперь, – сказал он, – ратлеры – построиться.

Построились, как обыкновенно – в колонну по трое. Ривелсея тоже построилась, хотя, как она сразу же поняла – не должна была.

- Поборники – сюда.

Ещё четверо, кроме неё, в том числе Галисан, встали несколько отдельно.

- Покорители, – и Анистал вместе с двумя другими встал ещё немного в стороне.

- Сейчас создадим несколько подразделений, – продолжил Кестанарт. – У меня имеются резервы, я должен посмотреть, скольких мне ещё придётся привлечь. Итак, – он задумался, видимо, считая имеющихся перед ним воинов. – Моя задача – создать из вас ле́гиос, единицу численностью в пятьдесят семь человек, которой уже не первое столетие воюет Орден ратлеров. Вас – тридцать восемь ратлеров, не хватает семерых, пятеро поборников, не хватает четверых, и три Покорителя. В общем-то, хорошо. Ну а поведу вас я, поэтому старайтесь заранее ко мне привыкнуть. А также и к своим новым командирам. Здесь всё довольно ясно, – проговорил он. И, обращаясь к ратлерам в фиолетовом. – Построиться по пять!

Восемь неполных шеренг встали ровными рядами. Выглядело красиво.

- Так. Теперь, – он подошёл к группе, где стояла Ривелсея, ухватил за руку одного из них, тихо спросил: «Как зовут?» и, громко воскликнув: «Поборник Ресата́л!», подвёл его во главу одной из шеренг.

«Поборник Галисан!» – и Галисан встал с ним рядом.

Она даже опомниться не успела. «Поборник Ривелсея!» – и вот она уже во главе шеренги, где, как она обнаружила, находятся и Фатиф, и Алана, но – и это она обнаружила с облегчением – нет Айледа. После того унижения, какое он испытал вчера – не хватало ещё ей стать над ним командиром!

Так же быстро три отряда под начальством Ресатала, Галисана и Ривелсеи были отданы под командование Покорителю Сальвао́ну, следующие три, где не хватало, правда, одного поборника – Анисталу, и наконец, остаточные, наполовину укомплектованные три отряда – по-ратлерски три отряда назывались дивизионом – Покорительнице Неса́ле. Её дивизион Кестанарт пообещал завтра к утру дополнить.

- Всё понятно? Знакомьтесь, – бросил Кестанарт.

Знакомиться… Она немножко нерешительно приблизилась к тем, кто теперь стали её подопечные. Сразу же кивнула Фатифу и Алане, те кивнули в ответ. Помимо Аланы, в её отряде была и ещё одна девушка, её звали Та́на. Довольно милое для ратлера создание: голубые глаза, светлые волосы выбивались из-под шлема несмотря на сделанную когда-то решительную попытку владелицы их значительно укоротить. При этом она входила в число рыцарей мощи, и в этом было какое-то несоответствие. Наконец, ещё двое мужчин: один, никак не меньше сорока лет, Хаки́р, и второй – помоложе, Сату́р. Она со всеми по очереди поздоровалась, а Тана даже пожала ей руку, крепко и уважительно.

Практически тут же весь их дивизион подозвал к себе Сальваон.

- Итак, ратлеры, теперь мы все составляем один отряд, один дивизион. Командовать дивизионом мне уже доводилось. Завтра, незадолго перед выходом из Цитадели Порядка, я разъясню вам некоторые вещи, касающиеся того, как должны вести себя бойцы ратлерского легиоса по пути в место назначения, в сражении и между сражениями.

- Между сражениями? – спросил Галисан. – То есть, мы отправляемся не на один решающий бой?

- Действовать приходится по ситуации. Совет Разума принимает такие решения, чтобы сохранить максимальное количество жизней ратлеров и союзников и с наименьшими потерями – но при этом в скорейшее время – выполнить необходимую задачу. Не рассчитывайте на то, что всё произойдёт быстро. Агонарт, как уже говорилось, больше чем месяц воюет там, но пока решительная победа не достигнута.

- Да сколько же там врагов? – спросила Ривелсея. – Если я понимаю, то легиос Агонарта – это почти шестьдесят ратлеров, так неужели они не могут…

Сальваон упреждающе поднял руку.

- Не в обиду будь сказано, но тебе просто не доводилось прежде воевать в ратлерских подразделениях, молодая поборница. Ничего, вскоре поймёшь, что мы можем, а чего нет. Не забывай: Орден воюет разумно. Риски и жертвы – только тогда, когда они того стоят. Это у неразумных людей бойцы ценятся как коровы, которых можно доить, а можно колоть. Повелитель дорожит вашими жизнями, всегда помните об этом. Но всё равно, – Сальваон нахмурился, – всё равно мы несём жертвы. И они будут больше, если мы останемся в стороне. Поэтому завтра мы выступаем. Сегодня отдохните перед трудными испытаниями, но в то же время настройте себя на них и соберите свою мощь. Всем нам будет нелегко, но таков Путь ратлера. Всё, я закончил. Вы сами можете решить, где и как провести оставшиеся часы.

Практически сразу всех отпустил и Кестанарт, сказав на прощание только то, что завтра утром, полвосьмого, все здесь присутствующие должны собраться около западных ворот Цитадели, а командиры – на час раньше других. Получив короткую свободу, ратлеры очень спешно разошлись, и Ривелсея поняла: многие из них, наверняка уже побывавшие в похожих делах, спешили собраться и подготовиться. Поэтому и она также не стала мешкать и отправилась в свой корпус, попрощавшись с Галисаном, Аланой и Таной, однако между ею и Айледом в этот день ни одного слова сказано не было.

Собираться-то, конечно, «собираться», но вот только что ей было особо собирать? На этот раз, по всей видимости (она уже посоветовалась с Галисаном), даже еду брать не было нужды: Орден всё это брал на себя, она же не одна отправлялась! Поэтому Ривелсея только укомплектовала опять свой рюкзачок, из всех денег взяла с собой только один анрелл, а остальные три завязала в узелочек и положила в свой шкаф. Уж за их-то сохранность Ривелсея не беспокоилась: более безопасного места, чем комната в Цитадели Порядка, она себе вообще представить не могла. Даже если она и потеряет каким-то образом то, что у неё с собой, то всё равно, и без учёта жалованья поборника, в бедности не останется, и эти деньги всегда будут её ждать, когда бы она ни вернулась.

И ещё, что-то ей захотелось увидеть Генреса. Если он задержался в Анрельте даже на два-три дня дольше её, то всё равно давно уже должен быть в Цитадели. А раз так, то мог бы и заглянуть… Но хитрый ратлер, конечно же, когда Ривелсея в первый раз в жизни захотела его видеть, так и не появился.

Глава 35

Глава 4

Однако же, она увидела его на следующий день, Ох, Генрес-Генрес! Как же он любит строить из себя такого вот придурковатого и легкомысленного чудака, если до сих пор его таковым практически Ривелсея и считала. Сегодня утром, придя пораньше на собрание командиров и заодно притащив с собой уложенный вечером рюкзак – она не была нисколько уверена, что ещё будет возможность зайти к себе – Ривелсея почти сразу увидела Генреса: он, одетый в оранжевый с голубым плащ, стоял невдалеке от основной синеющей группы и о чём-то общался с Кестанартом.

Он подошёл к ней не сразу, как только закончил разговор, а некоторое время ещё стоял, смотрел по сторонам, на небо…

- Здравствуй, Ривелсея!

- Наконец-то, – сказала она. – Неужели я так выросла?

- Выросла? – он оценивающе окинул ей взглядом, как будто бы рост измеряя. – Да, выросла, конечно, хотя и не так, как надо бы, но уже что-то…

- И на том спасибо.

- Да, и на том.

- Что в Анрельте? – спросила Ривелсея. Её и в самом деле волновал этот вопрос.

- Я оттуда вернулся только позавчера, – поведал Генрес. – Знаешь, ты наворотила даже больше, чем я предполагал. И знаешь, если ты про Посольство – ну, можно сказать, им наподдали. Не то чтобы они совсем, конечно, сгинули – но теперь им приходится несладко. И придётся ещё неслаще.

- Наподдали? Тем, что я расправилась с этими двоими… предводителями?

- Высокого мнения о себе? – усмехнулся Генрес. – Ну как тебе сказать… пожалуй что и так. Не то чтобы ты их разгромила, нет, но ты их так переполошила, что они на время как бы рассыпались, потеряли часть своей мощи. Ну а там, в Анрельте, сама знаешь: если ослаб – то сразу получи. Квайзы всё-таки скоординировались с Наследниками, нагрянули в двадцать семь домов… Список-то у Хейлера всегда перед носом лежал, кого перерезать, если что, просто до этого такие вещи плохо кончались: Посольство тут же вмешивалось и громило любые отряды, а то и под Стражу подставляло, а вот сейчас – не успело. Что-то у них там случилось, они как будто разучились плести свои козни, ну и хорошо. Так что их порезали прилично, – Генрес удовлетворённо хмыкнул, – Ну и я немножко подсобил… Насколько в моих силах.

- Так что, мы вдвоём весь город вычистили?!

- Нет. Это сделал Орден. Орден может ещё и не такое, поверь мне.

- Это очень хорошо, – сказала девушка.

- Наша главная награда за всё – это ощущать великую пользу и необоримую мощь, которую несёт в себе Орден. Выше этого ничего пожелать нельзя.

- Да, – твёрдо согласилась девушка.

Собрание командиров было недолгим. Молодым поборникам Кестанарт объяснил всего несколько вещей: во-первых, их основная задача – донести до своих отрядов приказы Покорителей, проследить, чтобы они выполнялись, и обеспечить наилучшие возможности для их выполнения. Игнорировать приказы нельзя, а можно только – и то в исключительных случаях, когда есть ощущение, что исполнение такого приказа может плохо закончиться для всех – обратиться к Мастеру и попросить инструкций. Впрочем, это возможно только в тех случаях, если Мастер находится поблизости. Однако приказы Покорителей почти всегда разумны и правильны, так что дисциплина и хорошее их исполнение – это главная составляющая всех побед и достижений Ордена ратлеров. В то же время, собственные инструкции поборников должны добросовестно исполняться всеми ратлерами, и никаких вольностей или нарушений здесь быть не должно. О нарушениях поборник должен при первой возможности заявить Покорителю – и тот примет меры.

В общем, и инструкций-то больше не было. Кестанарт громогласно заявил, что всё остальное будет сообщаться в будущем, исходя из ситуации.

Построились на удивление быстро. Она даже обомлела от восторга, когда увидела весь легиос – пятьдесят восемь человек вместе с Мастером, из которых почти все были облачены в сверкающие доспехи, наверняка из ратлерского железа. Обычным ратлерам они заменили фиолетовые рубашки, в плащах были только те, кто повыше рангом. Помимо их легиоса, совсем невдалеке были построены ещё два подразделения: как объяснил ей Галисан (похоже, они скоро станут приятелями?), это были отряды союзников клана: ещё дважды по сорок пять человек под командованием шести поборников и двух Покорителей из числа вернейших. Хоть и не ратлеры, но тоже с хорошей выучкой и преданностью, пояснил он. Если что, положиться можно. И тоже в ратлерском железе. В любом случае, хорошее преимущество перед простыми бандитами где-то там около Келирона.

Никаких долгих речей не было, вопреки ожиданиям Ривелсеи, которая была готова к какой-то торжественности. Кестанарт громовым голосом провозгласил, что по воле Совета они отправляются в поход, чтобы наказать и разгромить врагов клана, что, быть может, будет и не очень просто, но мощь Ордена всё равно победит, потому что Разум всегда сильнее неразумности и темноты.

А после этого – всё: Ривелсея увидела, как открываются широкие ворота Цитадели, и Кестанарт провозгласил, что за два дня они должны будут добраться до опушки леса, на которой их будет ждать основной запас продовольствия и всего того, что может понадобиться в дальнейшем. Часть этого будет доставлена из Невильна, а часть уже отправлена из Цитадели вчерашним вечером.

Сначала в ворота прошёл их легиос – и почти что сразу обожгло пустыней. Её жар тут же поднялся и обступил, но только сейчас он что-то не очень мешал ей идти. Вслед за ними выступили и союзники и растянулись белым серебром в девять рядов по серому песку. Впереди она постоянно могла видеть яркий плащ Сальваона, а обернувшись немного, взглянула на свой отряд. Все пятеро, красиво выстроившись в ряд, шагали вслед за ней. Поймав её взгляд, Тана ей улыбнулось. Айледа тоже было нетрудно углядеть: он шёл в отряде Галисана и на неё не смотрел. Видимо, до сих пор на неё обижался, и это она могла понять. Ну, ничего. Помирятся, как только будет возможность. Почему-то было неприятно вспоминать, что кто-то на неё обижается, она всегда старалась со всеми быть в хороших отношениях, так было как-то легче жить.

Стены Цитадели – ой, хитры ратлеры – несколько минут были видны, а потом начали исчезать, как-то снизу вверх, и почти тут же скрылись из виду, хотя армия отошла ещё не больше чем на пятьсот шагов. Оглянувшись, Ривелсея увидела только серые пески – точно на том месте, где должна быть Цитадель.

Песок скрадывал сотни шагов, и получалось, что ратлеры шли почти что в тишине. Но ещё сто шагов – и спереди раздался громкий раскатистый голос: очевидно, это был кто-то из Покорителей.

- Разум вечно над миром царит!

Тут же десятки голосов вокруг неё (она-то сама не знала слов) подхватили.

- Клана враг каждый будет убит!

- Нет в том сомнения, без сожаления Орден врагов истреблял! – раздалось сзади, оттуда, где шли союзники.

- Сколько б их ни было, – грянули ратлеры.

- Мы просто выполним, – откликнулись союзники.

И закончили вместе:

- Что Повелитель сказал!

Ратлерская песня яростно и мощно летела по пескам. Пока шли по пустыне, её спели множество раз, и вскоре Ривелсея тоже выучила её и распевала вместе со всеми.

И так же, переливами между передними и задними, спели и второй куплет.

- Настенарт завещал навсегда:

- Кроме цели всё есть ерунда!

- К цели мы следуем, боремся с бедами, зло истребляем мечом!

- Цель наша истинна!

- Свята, единственна!

- К цели дорогу пробьём!

От звуков этого гимна по жилам растекалась мощь. Видя такое великолепие Ордена, девушка Ривелсея трепетала от восторга. Гимн, казалось, проливался, проходил через её тело насквозь и воспарял, охватывая её со всех сторон.

Маршировали таким образом, наверное, часа три. Когда пустыня начала раскаляться, впереди на горизонте показалось что-то тёмное, и вскоре стало видно: это были несколько повозок, рядом с ними стояли люди. Оказалось, это одно из мест для привала ратлерской армии. Несколько союзников загодя доставили сюда большие чаны с водой, так что всем хватило и напиться, и освежиться – Ривелсея даже окунула в воду голову. Заодно и поели: сзади них по песку, хотя и с некоторым отставанием, катились несколько фургонов с провиантом, да ещё и фургончик с лекарем – мало ли что? Всё продумано хорошо…

Армия маршировала по-ратлерски бодро, быстро и слаженно. Когда стало вечереть, остановились на новый привал – и опять там стояли повозки с водой. Несмотря на то что они, по сути, были уже на войне, Ривелсея не могла сказать пока, что хоть в чём-то испытывала неудобство.

Впрочем… очень скоро она об этом сказала – ну то есть, подумала: говорить-то всё равно было бесполезно. Как она и предполагала, командиры во время маршей располагались отдельно от простых ратлеров и, тем паче, от союзников. Как она тоже предполагала, в повозках, следовавших за ними по пустыне, оказались небольшие мешки, в которых в свёрнутом виде находились походные палатки, и при желании их можно было легко установить на любую сухую и ровную поверхность и соорудить небольшой матерчатый домик. Такие вещи продавались и на городских базарах, и даже у них в деревне, разве только ратлерская конструкция была более удобна и ткань палаток не промокала: просмолённая, что ли?

В таком домике хватало места двоим. Ривелсея сначала думала, что ей дадут в пару Тану или Алану из её отряда, однако Тана с Аланой оказались вместе, а ей достался… Нет, честно, она думала, что поборники – отдельно, Покорители – отдельно, и то, что ей достался Генрес, её даже удивило. И не порадовало: опять, значит, его наставления слушать? Постоянно… И радость от того, что она сегодня с ним встретилась, тут же стала угасать. Хотя, если по здравом рассуждении – может, и хорошо, что Генрес. По крайней мере, не из молодых, приставать лишний раз не будет. Ривелсея не знала, какие из ратлерских правил касались этой сферы: должен ли и может ли молодой поборник приставать к молодой поборнице, оказавшись с ней в одной палатке. Очевидно, эта область вообще не регламентировалась и оставалась в поле свободного выбора каждого борца за Разум. Да нет, насилия она не опасалась, уж это исключено, да и потом, пробовали уже к ней применять насилие – и такое, и другое! Ничего хорошего из этого не выходило.

Чего ждать от Генреса, она не знала, хотя надеялась, что всё сложится подобающим образом. Но… кто его знает?! Гамма чувств, которые он к ней испытывал, всегда была для неё неоднозначной и непонятной.

Вечером всех накормили похлёбкой из баранины и вермишелью с луком. К вермишели Ривелсее ещё предстояло привыкнуть: то ли потому что она долго не портилась, то ли легко перевозилась, то ли её просто было много в закромах Ордена – но этой вермишелью кормили по два-три раза в день. Такую закономерность Ривелсея обнаружила уже назавтра, получив вермишель и на завтрак, и на ужин, и только на обед – бобы.

К облегчению Ривелсеи, Генрес оказался не склонен к чрезмерно активным действиям. Перед тем как заснуть, а устали оба после целого дня пути – наверное, тысяч пятьдесят шагов – мягко говоря, сильно, они ещё раз вполголоса обсудили события в Анрельте, а ещё Генрес сказал, что теперь они тоже попали в переделку, и пусть не надеется, что это всё будет просто и легко. Она ответила, что на это у неё хватает ума не надеяться, и поинтересовалась, что же их конкретно ожидает: Кестанарт ведь не особо что сказал. Генрес ответил, что скоро сама всё увидит. Тогда она отвернулась от него и в знак неприятия его туманных намёков – заснула.

Утро началось рано, утро началось ещё до утра. Полпятого Ривелсея вынырнула из тёплой палатки: завтракали командиры с отрядами и, соответственно, должны были следить, чтобы всем всё досталось. В этот раз всем всё досталось и так, драгоценная вермишель была в избытке, и в десять минут седьмого отряд Ривелсеи вслед за ней маршировал (не маршировал, конечно, зачем лишнюю энергию терять, а просто шёл – но выглядело всё равно красиво) по серым пескам пустыни, как бы стараясь уйти от восходящего солнца. Но это не удалось, и уже в восемь оно заявило о себе, а в девять разгорелось во всём блеске. Ничего! Кестанарт сказал – послезавтра они выйдут из пустыни, а что такое потерпеть два дня? Правда, и дальше вряд ли будет легче… Придётся идти вдоль Келирона, не особо попадаясь при этом на глаза жителям городов и деревень: по распоряжению Совета Разума, выставляться напоказ не следовало.

На третий день и правда показались рощицы. Все приободрились: даже на ратлера зрелище бесконечной серости песков не навевает хорошего настроения. Среди рощиц было веселее и маршировать, и отдыхать. Кестанарта Ривелсея видела только издали, да и то мельком, однако ей почему-то показалось, что Мастер очень озабочен. Генрес, конечно же, ничего не говорил и только хмыкал на её вопросы, не может ли чего случиться. Ответ «что-нибудь всегда может» Ривелсею, разумеется, не устроил. На ночь Кестанарт приказал не то чтобы удвоить стражу и патруль, а обеспечить, чтобы у каждой палатки поочерёдно дежурили её обитатели. Впрочем, командирских палаток это не коснулось – их дополнительно патрулировали и охраняли, и Ривелсея спала спокойно, хотя все эти странности действовали на неё совсем не успокаивающе.

Но – ратлеры ничего не делают просто так. На третий день Генреса разбудили раньше зари, он вылез из палатки и куда-то ушёл. Ривелсея, поскольку её никто не трогал, продолжала спать, пока тот не вернулся – давно не видела его таким мрачным – и не сообщил, что никакие дозоры не спасают: ночью зарезали двух союзников и убили одного ратлера. Как объяснил Генрес, «зарезали» означало, что это было сделано незаметно: сначала тихо порешили охранника у палатки союзников, потом затащили его тело внутрь и заодно порешили и спящего. А вот ратлера именно убили: к нему тоже подкрался некто – хотя костры горели очень ярко, как можно было «подкрасться», Ривелсея представить была не в состоянии – и вонзил нож в горло. Хотя ратлер и заметил в последнюю секунду нападавшего и достал меч, но было поздно. Второму из убийц повезло меньше: его заметили, но он добежал до деревьев и сгинул, так что никаких следов не было. На вопрос «кто и зачем?», Генрес ответа не дал, только сказал с искренней заботой: «поосторожнее, девочка». Как Ривелсее стало спаться после этого – и говорить нечего. Первый скорбный холмик на своём пути армия ратлеров оставила, даже не вступив ещё в бой.

Больше таких налётов не было – но легиос уже сильно деморализовало. Нет, конечно, если надо будет идти в бой – тут уж никакого «деморализовало» не будет, но пока все были несколько понурые, только ратлерский гимн ещё и всплескивал боевой дух ратлерского войска.

На шестой день Кестанарт официально собрал командиров и сообщил, что сегодня-завтра они вступают в места повышенной опасности – в этих лесах, которыми им придётся идти (дорога, естественно, есть, но неудобства для армии всё равно большие), уже могут встречаться враги. Как он разъяснил, и даже нарисовал на мокрой глине, вражеские силы были разрознены. Не в том смысле разрознены, что не сообщались друг с другом, а в том смысле, что группироваться в большие отряды они не желают: ну не дураки же они легиос в чистом поле встречать? Не дураки, и поэтому действовать будут, скорее всего, именно так: вылазками и внезапными нападениями. Также он нарисовал и два кружка: один из них представлял воинов-наёмников – по большей части, бандиты, с презрением сказал Кестанарт, но они построили три крепости, и Агонарт пока смог выбить и сжечь только одну. Другая группа называлась «местные жители», и к ним Кестанарт очень порекомендовал относиться осторожно, сказав, что они почти все, мягко говоря, искусные воины, а некоторые из них могут «воровать» у ратлеров мощь – какие-то странные трюки с сознанием, сказал Кестанарт, поморщившись, и посоветовал сильно-сильно вспомнить то, чему учил Анистал. Именно в этой группе был и идейный центр, именно в неё входили наиболее отъявленные бунтовщики, которые волновали Келдар тем, что могли действительно поднять какую-нибудь заваруху в окрестных селениях, и такое уже было, иначе вряд ли бы Келдар воззвал к Ордену. А ещё были «Дети пустоты», и вот это, по словам предводителя, и есть самый худший, хотя и редкий, враг. «Дети пустоты» – убийцы с «образованием» и стажем, вдобавок столь изощрённые и хитрые, столь неординарные и неадекватные в способах выбора метода убийства и к тому же до жути хорошо умеющие подкрадываться без единого звука и сидеть часами в засадах, что расслабляться нельзя никому и ни на секунду. Троих уже прирезали, несмотря на все меры предосторожности. И прирезали именно они: никому другому не хватило бы профессионализма, чтобы сделать это в ратлерском лагере. Получается, сиди весь день в полном доспехе, смотри по сторонам и держи в сознании «Чёрную мантию», скорбно подумала Ривелсея. А так не получится. Да, похоже, кашка заваривается густенькая. Ох, не увязнуть бы…

Но пока вроде было ничего.

Глава 36

Глава 5

Ещё два дня марша по пескам – и Ривелсея начала понимать, что они подходят к цели: в первую очередь, по разговорам и по тому, что войско всё же заметно приободрилось. Кестанарт сказал всем, что легиос Агонарта уже успел здесь укрепиться, и крепость-не крепость – ну не Цитадель Порядка, конечно, но всё же – здесь построить успели. Значит, будет побезопаснее. Не только она вздохнула облегчённо от этой мысли.

К вечеру третьего дня дошли до последнего их «пункта». Да-а, Ривелсея ещё издалека – очень издалека – заметила, что сотворили ратлеры. Как минимум тысяча на тысячу шагов квадрат леса и кустарников был сведён на нет, а из полученных лесоматериалов, похоже, как раз и соорудили то, что было в центре квадрата: бревенчатые стены стволов в двадцать высотой – ну и мастера же крепить и громоздить! Ворот, похоже, было несколько, да и то не ворот, а калиток: узкие и высокие, и не из брёвен, а из железа – может, даже ратлерского. А выкопанные по периметру канавы шириной шагов в пять-семь и глубиной в человеческий рост – это ладно, это действительно, наверно, было несложно. Но в общем, крепость была приличная, с наскока точно не возьмёшь.

А вот внутри оказалось тесновато. На таком пространстве хорошо дома несколькоэтажные строить, а не палатки с землянками громоздить. Тесновато, да и неуютно: штук двести таких палаток были вразнобой рассыпаны по всему лагерю. Мало того, чуть не треть пространства занимал гигантский сарай-амбар, куда стоявший на входе ратлер в перламутровых доспехах никого просто так не пускал. Оружие, наверно. Наверняка не только лапша с дровами.

Но их ждали, даже палатки для них были поставлены уже давно, да и ужин подоспел. Ратлер в чёрном плаще, накинутом на чёрные латы, подошёл к Кестанарту почти сразу же, как они переступили порог крепости, и тут же увлёк его за собой в чёрного же цвета палатку на краю видимого пространства, у дальней стены. Похоже, Мастер Агонарт собственной персоной. Ладно, они там пусть обсуждают стратегические и критические вопросы, а ей бы где-нибудь пока тоже… обосноваться.

Она обосновалась так, что ей бы позавидовало большинство. Домик не домик, но некий деревянный сарайчик семь на пять шагов Покорителям и поборникам Ордена был обеспечен. И кроватка из досок, и травкой свежей посыпана. Да, это всё хорошо, вот только зимой здесь в сосульку за час превратишься. Но до зимы, она надеялась, здесь и не задержится. В Анрельте, конечно, у Адеста получше было. Но зато здесь она не одна. А уж если про безопасность говорить, то она точно предпочла бы этот сарайчик любому анрельтскому дому.

Конечно, Генрес пришёл даже раньше, чем она успела отдохнуть на своей постели. Мощь, поднятая ею для того чтобы выдержать многочасовой переход, пусть и кипела в теле, но вот ноги устали конкретно, и им так или иначе нужно было дать отпуск.

- Что слышно? – спросила она.

- Пока что лежи, – великодушно разрешил Генрес. – Через полчаса ужин, через час собрание командиров. А дальше даже я пока не знаю, какие у кого планы. Узнаем…

Полчаса. Мало, конечно, толком она не отдохнула. На ужин была капуста с ветчиной – похоже, им правда рады? – и даже бесплатная кружка ратлерского напитка. А собрание командиров – сразу же после него. Разумеется, были ещё и закрытые собрания, то есть те, куда допускались лишь Покорители и Мастера. Но это, самое первое, было общим, поскольку предполагалось, что иметь представление о ситуации и поборникам тоже не повредит.

Чёрная палатка оказалась крайне просторной – тридцать человек расселись по лавкам вдоль стены без проблем. Две фигуры в чёрном, стоявшие в центре, похоже, много имели что сказать.

- Итак, – начал незнакомый Ривелсее, видимо, Агонарт. – Я хочу сразу всем разъяснить, что сейчас мы находимся в той точке, где на данный момент у Ордена возникает самое большое количество… сложностей, – похоже было, что сначала он хотел сказать «проблем». – Не то чтобы врагов здесь было много – нет; но они сильные – это да, и умные – это тоже да. Хочу разъяснить также предысторию, непосредственно относящуюся к сегодняшней ситуации. Три года назад в селение Водяное, которое в полудне пути отсюда, из Келдара был назначен новый правитель. Не то чтобы правитель, а в первую очередь сборщик налогов в пользу Келдара. Дело в том, что раньше и должности такой в Водяном не было, и налоги никакие они предпочитали вообще не платить, а тут сразу – и обязанность такая многих в принципе не устраивала, и сам сборщик, очевидно, не очень был вежлив в обращении. Однако вёл он себя правильно, в том смысле правильно, что никуда и никогда без пары профессиональных стражников, которые следовали за ним день и ночь всюду, не показывался. Местные жители подняли бунт. К слову сказать, у некоторых из местных определённо имеются превосходные знания техники боя, и кое с кем в этом потягаться действительно не просто. Но правитель был наготове и смог, невзирая ни на что, бунт задушить. Два дня он ходил по селению как победитель, а на третье утро его соратники нашли его мёртвым – длинным ножом ему пронзили горло и им же пришпилили тело к стене, а телохранители скончались от боли в животе: похоже, кто-то долил чего-то в воду для питья. Я очень прошу всех не забывать об опасности и не расслабляться ни на миг, пока не вернёмся в Цитадель.

- Мы должны пожалеть этого сборщика налогов? – холодно спросил один из поборников.

- Нет, – ответил Агонарт. – Жалеть его не обязательно, во многом он поступил неразумно и сам напросился. Проблема в другом. После этого события в данном районе вспыхнуло восстание, можно даже сказать – открытый бунт против Келдара и властей, несмотря на то, что Водяное находится в прямом подчинении города Келдара. Они желают создать свою власть, и в этом, в принципе, нет ничего плохого, был бы ещё один город… Но дело в том, что власть здесь уже захватили нежелательные личности, которые выше жажды наживы ничем не руководствуются, и ездить или проходить через этот район стало небезопасно задолго до того, как наш Повелитель начал здесь войну со злом.

Ривелсея слушала Агонарта… но в то же время, и не очень слушала, слово «Келдар» навязчиво-неотвязчиво звучало в её голове. И неважно, какие там власти, но Келдар – это же почти… почти дома.

- Противники, с которыми мы воюем, отнюдь не глупы, – сказал Кестанарт.

- Да, – подтвердил Агонарт. – Они укрепили несколько рубежей, и пока что мы туда не можем прорваться. Именно на то, что мы попробуем пробиться числом, они и рассчитывают. Но нет, мы воюем разумно и умеем обходить всякие ловушки. Мы укрепились в ответ и за последнюю неделю не потеряли ни одного человека, в то время как с их стороны потери были, пусть и небольшие.

- Что планируется дальше? – спросил Кестанарт.

- Самые решительные действия. Получив в помощь ваш легиос, нужно побыстрее воспользоваться этим подкреплением. Основная сложность в том, что враги рассеянны, собраться в одну группу для них значило бы неминуемо погибнуть, так как кулак Ордена чрезвычайно тяжёл, и они это прекрасно понимают с тех самых пор, как проиграли два решающих сражения и потеряли множество народа месяц назад.

Агонарт немного помедлил.

- Потом они во многом отыгрались, – признал он. – Я прибыл сюда даже не с целым легиосом, а с двумя дивизионами и малым количеством союзников. Я потерял почти треть. Всё дело было в нашей неподготовленности к здешним условиям. Я не привык так воевать, – Агонарт склонил голову. – Мы три недели работали на свою собственную защиту, и даже в это время были потери. Слишком много разного сброда.

- Сброда? – спросил Анистал. Он, очевидно, был уважаем и чувствовал себя свободно с Мастерами.

- По моральным принципам – сброда, по умению – профессионалы, – конкретизировал Агонарт. – Я даже не возьмусь пока сказать, кто из них кем управляет, но надоели они уже все в равной мере. Дети пустоты – это в первую очередь, они слишком опасны, – Агонарт поморщился. – Вот из них ещё никого живьём не взяли, а если возьмём, я буду рад порасспросить… Неприятные субъекты. То, что они называют «Тихий шаг», делает их проклятием. Пробраться куда угодно для них не проблема. Не знаю, сколько времени их этому учат. И кто. И зачем, – он снова поморщился. – Но и помимо них. Поджигатели, с ними тоже проблем было много. Разбойники – хотя и слабаки, мы их силой на полметра уже землю пропитали, но тоже троих наших положили из луков. Местные, которые поагрессивнее, тоже с ними, только они-то как раз, да чтобы против Ордена, – Агонарт презрительно щелкнул пальцами. – Но ещё и эти… чаротворы.

- Чаротворы? – Анистал спросил это с таким выражением, словно Мастер пожаловался, что ему досаждают привидения или феи.

Во многих взглядах появилось изумление и чуть ли не сомнение в адекватности Мастера. Взгляд Ривелсеи к их числу не относился.

- Не стоит так на меня смотреть. Мой разум в полном порядке. Сами познакомитесь – тогда увидите. Меня больше волнует, кому всё это надо, а не всякие мелкие особенности или методы той или иной группы врагов. Надо распутывать клубок, а не просто резать, – опять отвращение в голосе. Похоже, Агонарт навоевался уже до презрительности ко всему.

- Хорошо, – кивнул Кестанарт. – Что-нибудь конкретное мы делаем?

- Делаем. У меня есть небольшой отряд разведчиков, который врагам тоже непросто засечь. И они, в общем-то, кое-что разведали: небольшую базу в лесу неподалёку. Они наблюдали за этой базой четыре дня, и за всё это время их никто не увидел. Обитатели базы по-прежнему считают, что о них никто не знает, – Агонарт усмехнулся.

- Что за люди? – спросил Генрес. О-о-о, он, похоже, умел быть серьёзным!

- Разные. Наёмников, да и вообще воинов, там вроде нет или почти нет. Однако штурмовать может быть опасно.

- Почему? – Снова спросил Генрес. – Чаротворы?

Его усмешку в этот раз было даже нелегко углядеть.

Агонарт углядел.

- Смеяться потом станете, – пообещал он.

- Хорошо. А что за база, для чего она им служит? Детей пустоты там нет? Не хотелось бы с ними…

- А нет ли в кустах ночью змей? – поморщился Агонарт. – Может, и нет. А может, и есть. База небольшая, всего пять наспех построенных домиков из камыша и брёвен. Но, очевидно, эта наспех сооружённая точка для чего-то нужна врагу. Ценностей в военном смысле там нет, «брать» там особенно нечего. Главная ценность, – он поднял указательный палец, – это информация. По моим данным, там где-то двенадцать-пятнадцать человек. Пятерых нужно привести живыми. Если перерезать всех, операция не имеет смысла. Нам в данный момент информация важнее количества уничтоженных врагов: бывает, что одна капля информации может уничтожить целую армию.

- Что будем предпринимать? – напрямую спросил Кестанарт. – Я настаиваю на том, чтобы ратлеры моего легиоса как можно скорее получили задание. Это нужно для поднятия боевого духа.

- Если так, то хорошо. До этого я думал поручить эту вылазку одному из моих отрядов.

- «Отрядов»? – спросил Кестанарт. Как уже поняла Ривелсея, под отрядом подразумевались пять человек и один поборник.

- Ну не дивизионов же, – усмехнулся Агонарт. – Я же говорю: их там человек пятнадцать. Да нет, можно и сотню, конечно, послать, но тут есть ещё одно «но»: давайте без шума. Я уже не говорю о том, что враги не такие ослы, чтобы не следить за нашей крепостью.

- Но если… – начал Анистал.

- И если вы сможете захватить их в плен так, чтобы за секунду до этого они ни о чём не подозревали, то я гарантирую, что вы многократно сократите риск понести потери, – оборвал Агонарт.

- Учтём, – и на этот раз голос Кестанарта был вполне серьёзен. – А раз тихо… Тогда надо собирать особую команду, вот и всё.

Агонарт медленно кивнул.

Очень скоро Ривелсея узнала, что под «особой командой» понималась команда, состоящая в основном из мудрейших.

И, как она с самого начала после этого предположила, следующая важная для неё новость была та, что она тоже в отряде.

Третья новость – «не терять времени». Это значит – этой ночью.

Да что же это такое… Кому-кому, но ей и вправду не везло. Несколько сотен человек остаются в лагере – а ей нужно идти сражаться. Хотя нельзя сказать, что ей было так уж неинтересно посмотреть на противников и оценить обстановку. Ещё и отличиться заодно. Даже не перед Мастерами, а… перед собой. Поставить в своей голове галочку, что ещё одно дело сделано. Не такое уж трудное задание – вшестером напасть на тринадцать человек. Понятно, что всегда есть опасность. Но не опаснее, чем в Анрельте?

Во только её очень возмутила идея отряда из мудрейших. Это что, ратлерская альтернатива Детям пустоты?!

Так или иначе, отряд собрали быстро. Хитроумный Генрес вызвался самый первый, также вошла Ривелсея, Галисан, двое незнакомых ей мужчин и одна женщина. Наполовину команда состояла из ратлеров с высоким рангом. Интересно, что смогут противопоставить этому враги?

Она, если честно, и не воспринимала это задание как сражение. Взять в плен не так уж сложно. Тем более, если там мало воинов.

Но нет, конечно, совсем она не расслабилась. Она уже долгое время не расслаблялась, получая «лёгкие задания».

Возможно, поэтому и была жива.

Ривелсея заранее подготовилась к тому, что события сейчас опять закрутятся, как в Анрельте, с необыкновенной быстротой, но нет. Командиры были очень заинтересованы в тишине и незаметности и в том, чтобы их не обнаружили раньше, чем они сделают своё дело.

Сначала ей выдали доспехи. До этого ей со дней тренировок с Веттар Нартом ничего подобного носить не приходилось, и в них было страшно неудобно. Одно утешение, что они были подогнаны и не звенели, да и вообще на теле оказались не такими тяжёлыми, как когда держишь их в руках.

Однако заковываться в металл по примеру Айледа или Фатифа с головой у неё желания не возникло. Даже с гарантией почти полной защиты она не хотела передвигаться в стиле быка, волочащего воз с камнями. Поэтому ограничилась нагрудником из блестящего металла и шлемом вытянутой формы. Всё остальное она посчитала излишним, хотя, возможно, и зря. Ривелсея испытала облегчение, увидев, что и Генрес предпочёл не взгромождать на себя килограммы брони. Похоже, ему тоже не хотелось быть черепахой во всех особенностях этого существа. Однако, в отличие от неё, он и на спину нацепил металлическую пластину. Ничего, утешила себя Ривелсея. Хорошего ратлера в спину не ударят, в спину разят тех, кто бежит.

Дальше – оказалось, что Агонарт хорошо постарался, под крепостью был даже подземный ход с замаскированным среди деревьев выходом. Правильно. Из леса наблюдать за открытым местом – конечно, наблюдают. Неприятный фактор был в том, что надо было лезть в эту нору, не сказать чтобы чистую и сухую. Второй неприятный фактор был в том, что там было темно и повсюду змеились корни, пробираться надо было ползком, и Ривелсея ободрала себе ладони. На этом неприятные факторы пока что кончились, и она вылезла вслед за Генресом на поверхность.

В общем-то, ничего особенного не увидела. Лес. Луна, скрытая за деревьями. Приятный и терпкий летний ночной воздух. Где-то вдалеке крякала утка. Звёзды над головой, аромат леса… Всё это как-то дурманило, будоражило и вводило в азарт. Резать, конечно, не хотелось, но вот захватывающего приключения душа просила сама.

- За мной, – сказал Генрес. – Молча. Тихо. Каждый, кто наступит на ветку, получит от меня в лоб.

Ого, Генрес не только вошёл в их отряд по своему желанию, он ещё и сделался тут главным… Однако его угроза насчёт веток оказалась просто угрозой: когда Ривелсея наступила на ветку, которая в знак протеста оглушительно треснула, он оглянулся, посмотрел на неё неодобрительно, но даже ничего не сказал.

- Мы правильно идём? – спросила она через полчаса продирания сквозь заросли. Они вроде как шли по тропинке, но тропинка была именно что «вроде как».

- А я откуда знаю? – ответил Генрес – похоже, со своим обычным сарказмом. Он и на вопрос «взойдёт ли утром солнце?» наверняка ответил бы так же. – Видно будет. Тихо.

Но нет, по тому, как он сжимал свой меч, было видно, что он идёт уверенно и готов к неожиданностям.

- А мы найдём потом опять этот ход? – рискнула спросить она минут десять спустя.

Генрес неудовлетворённо хмыкнул и даже прошипел какое-то ругательство. То ли ему не нравилась разговорчивость Ривелсеи, но ещё вернее, что он действительно не подумал над этим вопросом.

Ещё немного времени – и он вдруг, сделав упреждающий жест рукой, застыл на месте.

Все также застыли. Ривелсея ничего не видела, она удивлялась ему: что он там углядел?

- Теперь тихо, – едва уловимым шёпотом скомандовал Генрес. – Вот теперь тихо.

И до всех тут же дошло: если до этого он снисходительно относился к нарушениям тишины, то теперь за любую ветку или громкий шёпот можно действительно схлопотать. И никак не из-за причуд Генреса. В условиях войны любой неправильный жест одного может навлечь такие неприятности на всех, что мало не покажется.

- Что? – спросил Галисан так же тихо.

- Мы у цели, – одними губами ответил Генрес. – Там огоньки.

- Где?

- Замрите и вглядывайтесь.

Ждали хорошо если не двадцать минут. Теряли время совершенно зря, как думалось Ривелсее. Но огонёк они всё же увидели. Не огонёк, а отсвет, он шёл из-под земли. Похоже, кто-то выбрался из землянки, потому что этот огонёчек вспыхнул на миг, осветил даже смутный силуэт человека – но потом снова погас. Похоже, тот прикрыл свою лампу ладонью или плащом. Мелкие недочёты маскировки: за одну секунду огонь не заметят. Они бы знали, как виден огонь ночью. Даже секундный…

- Образуем кольцо, – шепнул Генрес. – Никто не должен ускользнуть, это однозначно, иначе мы просто не дойдём живыми обратно. Я надеюсь, это для всех веский аргумент?

Несколько понурых кивков.

- Делаем всё тихо и быстро, – ещё раз предупредил Генрес. – Коротко: нам нужны пять человек. Но только пять очень много, хватит четверых. Этим четверым руки связываем, в рот тряпку – и тащим в наш лагерь. Короче, каждый приводит по одному, там посмотрим. Выбирайте, у кого лицо поумнее, потому что нам мелкая сошка на допросе ни к чему. Остальных нечего задерживать на этом свете, а то они нас пропустят вперёд. Вот и всё. Разумно?

- Вперёд, – сказал Галисан. – Чем быстрее…

- А вот это верно.

Она, так как круг расширялся, стала тихо продвигаться вперёд, отдаляясь от Галисана и от Генреса, между которыми стояла. Самой внутренней частью сердца она ощутила, что что-то было не так.

А оказалось, что она умеет тихо ходить. Пока кралась, гордилась собой: ничто под ногами не хрустнуло и не чмокнуло. Как тень… Приятно ощущать себя тенью.

Смертоносной тенью… Тоже приятно. Пьянящий азарт. Звёзды и запах ночи. Ты здесь – но никто не знает тебя и никто не знает о тебе. А ты знаешь о них. В этом есть какая-то тайна, в этом есть какая-то власть…

А власть она несла с собой большую.

Продолжалось всё это недолго. Внезапно она увидела впереди эти самые домики, которые и составляли «базу». Ну, вообще… Избушки какие-то. И это – «штурмовать»?

Где-то вдалеке мелькнула тень. Свой или нет? Мог быть и свой. Вряд ли кто-то из них почувствовал приближение ратлеров, ох, вряд ли…

Её это и радовало, и почему-то не радовало.

Ярости не было, вот что плохо. Было любопытство: что тут за люди, чем они занимаются? Как будто в деревню незнакомую зашла. У неё самой тут врагов пока что не было.

Факел ей Генрес, конечно, дал, поэтому она его осторожно зажгла, как только увидела вход в землянку. Да, были и землянки, не только домики. Спустившись по ряду уступчиков из глины, она тут же схватилась за меч. Но нет, никого. Пространство узкое, это хорошо. Сзади – выход, сбоку – земля. Звуков никаких. Она остановилась… Нет, есть звуки дыхания. Впереди.

Осторожно-осторожно выставила факел вперёд, покрывая рукой. Двое спали на подстилках из травы – ну прямо как у неё самой, где она лежала несколько часов назад. Двое. Свет падал на их лица. Ну и задачку задал Генрес… Она вдруг почувствовала, что внутри холодеет. Вот они, двое. Одного из них надо приволочь живьём к Генресу. Вопрос – КОГО?

Один спал, отвернувшись лицом к земляной стене. Лицо всё равно было немножко видно. Лицо молодое. Одет в заплатанные штаны. Безбородый, безусый. Бреется, когда-то успевает тут за собой следить. Второй спал на спине, и ей всё время казалось, что он вот-вот откроет глаза. Нос крючком. Бородка. Глаза… Она не видела глаза, так как можно было сделать вывод?

«Быстрее!» – это она сама себе. Опыт говорил: будешь медлить – потратишь время, потратишь время – потом будешь жалеть, что его негде занять, чтобы потратить на спасение самой себя.

Но кого? Молодой спал тихо, под головой у него лежала рубашка. А старый в рубашке спал, под головой – подушка, а под ней листки. Листки… Значит, там что-то написано, значит, что-то он знает.

Надо было волочь к Генресу старого.

А молодого, значит…

Значит?..

Двоих не надо. Да она с ними и не сможет справиться без шума. Никого не оставлять, иначе назад не вернуться.

Руки предательски задрожали.

Самое простое – самое сложное.

Бросился бы он на неё с дубиной…

Она хотела этого.

Ей было бы легко.

А сейчас она вообще не могла.

Где-то вверху кто-то то ли вскрикнул, то ли ахнул. Старый раздражающе, хотя и тихо, храпел.

«Время».

Она достала ратлерский кинжал. Он меньше.

«Время!»

Всё равно, стояла и смотрела. Ничего сделать не могла.

«Ты подводишь Орден!»

Подействовало. Она шагнула вперёд, присела на корточки. Дрожащей рукой потрогала молодого за плечо.

Если бы он зашевелился, замычал, заворочался – ей было бы легче.

Но он открыл глаза тут же, как будто и не спал.

- А?

- Ты кто?

- Я? Я Шоли́н, – назвался он машинально. – А ты кто?

- А я… Мечта. – Почему это издевательское слово снова всплыло? Но вот так вот.

- Мечта, значит, – и он посмотрел на неё как-то задумчиво, спросонья. Может, он был не уверен, что проснулся?

Кинжал она держала в рукаве. Она не была страшной…

Старый заворочался. Почему, если долго стоять над спящим, он обязательно заворочается?

Всё.

Она – ей хотелось бы сделать это с закрытыми глазами, но как? – потянулась к Шолину, упёрлась головой ему в грудь, прижала к полу…

Ей приходилось карать – но выбирать ещё не приходилось.

Может, он решил, что она его хочет поцеловать? Мог.

Это только голова сомневается. Руки – нет.

Холодный взблеск. Живое приятное тепло его шеи. В одной руке факел. В другой смерть. Смерть метнулась навстречу, а он даже испугаться не успел.

Всё. Холод сразился с теплом, и тепло скоро тоже станет холодом. Зачем это так просто – вот что мелькнуло в её голове в последнюю секунду.

Он умер, как котёнок. Беззвучно.

А вот старый заворочался уже основательно, открыл глаза.

Очень вовремя. Она боялась сойти с ума.

- Кто ты? – тихий и вдумчивый голос. Он даже ответа не дождался, ему стало страшно. Хотя кинжал она уже убрала.

А через секунду он ощутил кожей странное тепло, обтекающее его тело. Повернулся к Шолину – и готов был закричать от ужаса.

- Тихо, – примирительно сказала Ривелсея. – Ты как раз не бойся. Ты идёшь за мной.

- Куда? – его голова уже работала.

- Не куда, а быстро, – скомандовала она. И грубо схватила его за воротник. Быстрее. Может, ей хотелось просто быстрее отсюда убраться?

- Да что это, как… – он зашарил глазами по сторонам, похоже, ища, чем бы можно вооружиться. Они что тут, безоружные все?

- Листки возьми, – приказала она.

- Листки? Какие листки?

Она сама сгребла их себе в карман. А он смотрел непонимающе.

- Тебе разъяснить слово «быстро»? – кинжал коснулся шеи. Чужая тёплая сила пролилась ему на грудь.

Он был, похоже, в ударе. Закрыл лицо руками.

- Да что же это… Сейчас…

Совсем ненормальный.

Ненормальный…

Закрыл лицо руками…

«Мой разум в полном порядке», «смеяться потом станете», – это Агонарт.

Нет, тогда она не смеялась.

И сейчас только это – да ещё, может, опыт? – её и спасло, когда за полсекунды до удара она запахнулась в «Чёрную мантию».

С открытыми глазами, конечно. Буквально разделяя сознание напополам.

Больно.

Глухо ударилось где-то в голове. Сильно, но упруго. Через миг она уже поняла: «Мантию» он не порвёт. Да её никто не порвёт! И сознание она не потеряет.

Если б он был вчетверо сильнее – она, возможно, стала бы кататься по полу от обжигающей внутренней боли, которая плавит мозги.

Но он не был вчетверо сильнее.

Ратлерский кулак врезался ему в подбородок с хрустом. Нет, это не выход… Что с ним делать? Она не сможет идти в «Мантии»! Кляп, руки – это не поможет. Что с ним делать???

Но она себя просто недооценила.

Тот смотрел на неё с трепетом. И она поняла, почему. Ему не удалось.

- Я сказала быстрее! – На этот раз вышло грубо. – Фокусы на меня не действуют, а мой кинжал действует на всех. Расстановка сил понятна?

- Понятна, – процедил тот и выхватил из рукава нож. Не на ту напал, она отбила и сама заехала ему кинжалом по ладони. Нож, естественно, упал. Больше он не сопротивлялся.

Ривелсея быстро – хотя наверняка это получилось не очень-то вежливо – вытолкнула его из землянки.

- Держи факел, – приказала она.

Если он его бросит – ему будет больно. Он и сам это прекрасно понял, поэтому Ривелсея не сочла нужным озвучивать. А если будет держать, то одна рука у него будет занята, ни оружие достать не сможет, если ещё есть, ни, может быть, сконцентрироваться для нового чаротворского удара.

Как поняла Ривелсея, она и правда задержалась в землянке. Все двери домиков были вышиблены, а внутри мелькал свет. Звона металла и криков слышно не было. Что, неужели уже всё?

Из одной из дверей показался силуэт, посветил факелом во все стороны и голосом Галисана сказал:

- Сюда, сюда, поборница. В остальные дома не заходи, там… ничего хорошего. Наши уже здесь. В полном составе, потерь нет.

- Вы…кто? – это пленник Ривелсеи подал голос. Впрочем, спустя секунду до него дошло.

- Какой ужас…

Ей вдруг стало его жалко. Ей даже неизвестно, чем он виноват, а она с ним – так… Конечно, он защищался, как мог.

А она бы не защищалась?

- Пошли, – сказала она ему почти с дружеской интонацией. – Не переживай так.

- Ужас… – откликнулся тот, но, не выпуская из рук её факел, вошёл туда, куда звал Галисан.

Там было тесновато. Вместе с ней и пленником – десять человек. Трое уже сидели на полу, пленник Ривелсеи, наставляемый не очень учтивым тычком Генреса, присоединился к ним.

- Всё, – сказал Генрес. – Мы дело сделали. Уходим.

- Я настаиваю на более пристальном осмотре базы, – это Галисан.

Ривелсея была уверена, что Генрес станет спорить. Но он, как всегда, был непредсказуем. Он только крякнул и сказал:

- Семь минут.

Галисан и ещё двое ратлеров тут же мягко исчезли. Остались они вдвоём и женщина-ратлер, которую звали Кала́нта. Она сидела на корточках около пленных и по тому, как пристально она на них смотрела и как играла коротким мечом в руке, можно было сделать вывод, что они находятся под достойным присмотром. Впрочем, если что, и они с Генресом бы не сплоховали.

- Всё нормально? – спросил Генрес, даже с небольшой, но чисто человеческой долькой заботы в голосе.

- Вроде.

Как она могла передать весь свой спектр переживаний за последние полчаса?

Наверное, никак.

- Что с ними будет? – спросила она, показывая на пленных.

Все они подняли головы. Похоже, их это тоже волновало.

- Поговорят с Агонартом, а там видно будет. Мы с этим сюда и пришли.

Двое из пленных – старик Ривелсеи и один более-менее молодой мужчина – вздрогнули. Видимо, не порадовались. Один из них даже уронил голову на грудь, но тут же раздался упреждающий крик Каланты, и он снова её поднял, не дожидаясь более мощных санкций.

- Чаротворы, – прошипел Генрес.

- Как будем их вести? – спросила Каланта.

- По частям, – ответил Генрес. – Шутка, – тут же добавил он. – Есть способ. Не волнуйся. Не зря я с собой эту фляжку тащил.

Он вынул её откуда-то из-под плаща, который надел поверх доспехов. Сколько он карманов там нашил, интересно? У плаща Ривелсеи ни одного не было.

Сначала он обратился к её пленнику.

- Пей, – отвинтил крышку и придвинул к нему горлышко.

- Отрава?

- Дорога для вас отрава, – пробурчал Генрес. – Пей без разговоров.

Тот раза три хлебнул. Генрес удовлетворённо кивнул и протянул бутыль второму.

- Не буду.

- Ну мальчик, ты же понимаешь, что надо, и понимаешь, что всё равно никуда не денешься.

Логика Генреса сражала. Тот тоже отпил.

- В чём смысл? – спросила Ривелсея. – И что это вообще?

- Ничего особенного. Просто очень плохое вино.

- Плохое?

- Угу. В голове шумит так, что весь мир вокруг крутится, если встанешь только на ноги. А не встанешь – так вообще захмелеешь и повалишься спать… А ну-ка вставайте, – приказал он этим двоим. Те на этот раз оказались послушны. – В Келдаре ящик вина купил, – пояснил Генрес. – Настолько плохое, что его, наверно, из гнилых груш делают, да ещё белены добавляют. Хотел вылить, а потом понял, что, как видишь, пригодиться может. Как говорится, и плохой винодел…

Ривелсея поражалась способности Генреса рассказывать истории в любые минуты. До чего же он спокоен, неужели правда не волнуется?

Генрес прервался, когда в двери вновь возник Галисан.

- Ну? – спросил Генрес.

- Ничего не нашли.

- Тьфу. Только время потеряли. Уходим.

- Есть, командир, – в ответе Галисана прозвучала явная усмешка, которой Генрес, как обычно – а Ривелсея уже неплохо знала его «обычно» – не заметил.

Небо уже светлело. Вот только Ривелсея была совсем не склонна им любоваться, ей скорее хотелось сказать «предательски светлело». Их ночная вылазка теряла шансы на благополучное возвращение с каждым новым лучом солнца.

И Генрес, надо отдать ему должное, это понимал, потому что под его командой все тронулись в обратный путь довольно-таки быстро. Генрес, Галисан, Каланта, затем пленные, потом ещё двое из их отряда, и замыкала Ривелсея. Не очень-то это приятное дело – замыкать, она бы предпочла серединку. Что ни говори, а первый и последний в отряде – это самые опасные позиции, вряд ли кто-нибудь, кто захочет напасть на отряд, выберет иную цель. Да нет, она не боялась… Просто перевела себя в режим повышенной готовности и метала крайне настороженные взгляды во все стороны, не выпуская из виду и пленных. Те, кого угостил вином Генрес, шли как-то действительно уж очень странно, их шатало, как заправских пропойц по дороге домой поздно ночью. Плохое вино, плохое вино… Чего он туда подлил, интересно? Ох хитёр, хитёр! Для того чтобы погасить на пару часов все нежелательные способности данных субъектов, лучшего способа, чем «плохое вино» Генреса, наверное, и не было.

Похоже, солнце всё-таки решило их сдать. Хотя оно ещё и не высунулось как следует, но лучи уже высветили досконально лес, и сказать, что они идут во мраке, было никак нельзя.

Нельзя было сказать и того, что они идут тихо. С пленных, которых мотало, и спроса быть не могло, да и сами члены отряда то и дело шаркали, шуршали, трещали, наступая на землю. Сама-то она шла почти тихо, но что в этом было толку? Если уж выследят – так и её выследят тоже.

Вопреки ожиданиям Ривелсеи, дорога обратно всё-таки не доставляла таких проблем, каких она опасалась. Нет, напасть на отряд ратлеров – это, конечно, не очень рассудительно, но вот устроить засаду и обстрелять с деревьев… А то и ещё что похуже придумать… Но нет. Повышенной активности врагов, про которых говорил Агонарт – разбойников, местных, поджигателей и даже чаротворов, хуже которых уже быть ничего не может, здесь не обнаруживалось.

Проблемы начались с другим. Не зря Ривелсея на том пути спросила Генреса, хорошо ли он помнит, где ход, из которого они вышли, и не зря он столь сосредоточенно хмыкнул. Конечно, когда они дойдут до лагеря, скрытность уже требоваться не будет, но, к сожалению, Генрес не договорился с Кестанартом о том, чтобы в крепости зажгли для них сигнальные огни. По мнению Ривелсеи, они вполне могли бы себе это позволить. Думать, что хоть кто-то в округе не знает, где расположена крепость воинов Порядка, было смешно.

Впрочем, через двадцать минут, когда весь восток по правую руку от них залило розовым огнём, пропала и такая возможность. Генрес мрачнел на глазах. Он однозначно сказал отряду, что напрямую к крепости они ни в каком случае не пойдут, а надо искать ход. Восторга эта идея ни у кого не вызвала. Разумные ратлеры не догадались почему-то, идя туда, отмечать хоть какими-то пометками свой путь. Она вроде и видела, как Генрес несколько раз бросал круглые белые камешки на дорогу, где не было травы, и даже лепил их как-то к стволам деревьев, но сейчас почему-то не мог их найти и оттого всё больше хмурился. Хотя некоторые деревья из тех, куда Генрес их лепил, Ривелсея, как ей казалось, узнавала, но камешков не было. Неужели всё-таки сбились? Проклятье, неужели из-за этого ещё должны быть проблемы?

Может, и не только из-за этого; наконец Генрес сказал всем остановиться.

- Мы немного сбились, – признал он. По лицам двоих молодых пленников пробежало оживление, можно даже сказать, надежда. Хотя это, наверное, было преждевременно.

- Ничего, – утешил всех её наставник. – Сейчас мы поступим очень просто. Я могу вас заверить: мы не более чем в трёх-пяти сотнях шагов от цитадели. Но вот эти вот гнусные деревья, – он поднял неприязненный взгляд на вершины осин и дубов, – выросли здесь и загородили нам весь обзор. Поэтому два отряда быстро разведают, что у нас там, – Генрес махнул налево, – и там. Триста шагов – и обратно, дальше идти нет смысла. Мне только нужно знать, в какой стороне наша крепость, а ход я потом найду: Кестанарт дал мне кое-какие особые координаты.

- Кто пойдёт? – спросил Галисан.

- Все пойдут. По одному ходить нельзя, поэтому: Галисан и Сатур – вправо, Истель и Каланта – влево, я остаюсь здесь присматривать за пленными вот под этой вот большой елью, – он ткнул пальцем в ель, у которой он стоял, – это ориентир, а Ривелсея, – он ткнул пальцем в девушку, которая стояла рядом, – мне помогает. Мало ли что… Давайте-давайте, быстренько, – он заторопил, он, похоже, хотел поскорее оказаться на месте, либо не хотел задерживаться в этом вот лесу.

Минута – и они остались вдвоём. Ну, точнее, вшестером, если считать пленных, но только что их считать, если они все сидели смирно и даже лишний раз не двигались. Похоже, Каланта их лишний раз двигаться уже отучила.

Но Ривелсея решила перестраховаться. Генрес смотрел на небо с таким видом, как будто ждал, что оттуда кто-то прилетит. Ривелсея решила, что по крайней мере ей можно смотреть за пленными получше. Раз уж он оставил именно её для этой цели, то она решила обеспечить безопасность с этой стороны по максимуму. Предельно сконцентрировав своё сознание на нём самом, она создала вокруг себя «Железный Покров». В этом надо тренироваться.

При этом выражение лица у неё самой во многом напомнило то, которое было в данный момент у Генреса, но она этого, конечно, увидеть не могла.

Было довольно тихо, даже птицы почему-то ещё не проснулись. Интересно, сколько же они времени шли в каждую сторону, если раздробили почти всю ночь и дождались рассвета? Ведь вышли-то чуть ли не сразу после темноты.

Минут десять прошло уже точно. Те, кто отправился на розыски, наверняка успели уйти довольно далеко, но вряд ли успели повернуть обратно. Держа «Железный Покров», очень трудно оставаться в состоянии быстро реагировать на изменения в окружающей реальности: тело становится каким-то расслабленным, да и внимание тоже. Но ведь за всё надо как-то платить.

Но всё-таки до конца внимательности она не утратила. И это было хорошо. Мало ли что могут устроить пленные помимо ударов по сознанию?

Нет, пленные ничего устраивать не собирались, но когда валун, который лежал всё это время совершенно спокойно за спиной Генреса, вдруг стал тихо и медленно приподниматься, она, хотя сознание её ещё дробилось между «Покровом» и реальностью и потому работало немного медленнее, чем надо бы – но она успела дёрнуться и потянуть руку за мечом ещё прежде, чем человек, выбравшийся из скрытой до этого валуном ямы, успел достать что-то сверкающее из-за пояса.

Неизвестно, какая звезда осияла этой ночью Генреса, но только она была очень счастливой. Он крякнул, с шумом втянул в себя воздух, а потом вдруг неожиданно рванул из ножен меч и, практически подпрыгнув в воздухе, резко развернулся и ударил по клинку убийцы за миг – ну, может, за два – до того, как тот вонзил бы его в прорезь между металлической пластиной, защищающей спину Генреса, и его шлемом.

А дальше началось неописуемое. Ривелсея всегда верила в способности Генреса и в последнее время считала его очень мощным ратлером, и тем удивительнее ей было видеть это бешеное мелькание клинков и осознавать: Генрес не может победить! И противник не может, но уже то, что опытный ратлер сражается с кем-то на равных…

Прийти на помощь она, к счастью, не пыталась. Приходить на помощь тоже надо уметь: не бросаться между клинков и, главное, не сбивать своей внезапной помощью собственного соратника. Она помнила, чем кончилось её вмешательство в Анрельте, когда ранили Нирселу. А главное – тогда она была уверена, что даже если Нирсела выйдет из боя, она справится с противником сама.

Сейчас – не была.

Но нет, что-то делать было надо.

- Генрес, я иду!

Ей всегда казались смешными такие слова. Теперь она поняла: это важно. Теперь он более готов.

Впрочем, не только он…

Но Ривелсея немного слукавила. Никуда она «идти» не собиралась. Она выдернула меч и тут же уронила его на землю. Это был обманный манёвр. С проклятиями (для пущей убедительности) нагнувшись за ним, она упала на одно колено, скомкала «Железный Покров», поскольку сосредоточенность сейчас нужна была полная. «Каждое сердце ищет вниманья» – так назывался подаренный ей Айледом метательный нож – сам прыгнул к ней в руки.

На противнике не было брони…

Вот это и давало ему такую ураганную скорость: он не отбивал удары, он отпрыгивал и уклонялся, и Генрес ещё ни разу не смог его задеть.

Но не иметь брони имело и минусы, особенно если учесть, что у неё был и ещё один подаренный Айледом нож.

И ещё два – взятых в кузне.

Попасть в глаз или в горло она и не стремилась. В руку, в ногу, в живот – без разницы. Если она попадёт, Генрес об остальном позаботится.

Не попасть бы в Генреса…

Ну нет, она метала хорошо.

Сейчас.

Сейчас он поднимет руку, тогда Генрес отодвинется назад, тогда и…

Ах ты, нет… Убийца отпрыгнул и встал к ней боком, практически крутанувшись вокруг Генреса.

Нож холодно блеснул в её руке. Один из пленников, увидев нож, от страха повалился на землю.

Зря ты боком встал, ох зря…

Секунда, даже меньше секунды – и мысленная ниточка соединила пальцы Ривелсеи с его плечом.

Меньше секунды – и её что-то толкнуло в локоть, но нож уже отправился в полёт.

Её, главное, интересовало, попала она или нет, но именно этого она не увидела. Убийца вдруг исчез с её глаз, на его месте образовалось чёрное пятно.

Потом оно образовалось и на месте Генреса.

Ривелсея крутанулась – но увидела только контуры из неба и травы, а в центре ничего не было.

А потом кто-то невидимый отстриг и небо, разостлал перед её глазами ровную приятную черноту.

А вот дальше всё было не совсем как обычно.

Во-первых, её сознание ВЫДЕРЖАЛО.

Она же была не дура, она прекрасно поняла, что случилось. И ещё она очень хорошо поняла, что вот совсем не время сейчас терять сознание и отдыхать. Надо хотя бы дождаться, когда вернутся остальные, тогда можно.

А сейчас – нельзя.

Что-то резко вскипело, резко поднялось внутри неё – и она вынырнула. Тот, кто отрезал кусочки мира перед её глазами, один за другим услужливо прилепил их обратно. Интересно, сколько же она отсутствовала?

Наверное, секунд пятнадцать-двадцать, не больше. Однако этого вполне хватило. Ещё полминуты она балансировала на грани темноты и реальности, потом ещё один всплеск – и всё, она была уже здесь.

Наверное, требовалось быстро что-то сделать, но она ещё некоторое время осознавала, что происходит, и вновь обретённым зрением оглядывалась по сторонам.

Поразительно, но все пленники сидели с на удивление невинными и безотносительными к происходящему лицами, а те, кого угостил вином Генрес – так и вообще с такими, словно их ничего-ничего не интересовало. Что-то один из них сделал перед тем, как всё случилось, но вот кто именно и что – ей было уже не вспомнить, она и видела-то всё это только боковым зрением.

Убийца был ранен. Кем, она знать не могла, но хотя его тёмная одежда не позволяла видеть пятна силы, то, как он прижимал к себе правую руку, уже говорило о многом. Однако нельзя сказать, что это мешало ему драться: наносимые оставшейся, левой рукой удары требовали от старого Генреса не меньшей скорости и внимания, чем тогда, когда убийца сражался правой…

Правой?!

Он что, обеими руками сражается одинаково?!

Похоже, она теперь поняла, с кем ей – точнее, Генресу – приходится иметь дело.

И удивительно, насколько быстро ей удалось освоиться в этой сложной обстановке.

Осталось столь же быстро разобраться, что сейчас делать.

Как же это было странно: ранним-ранним утром стоять на поляне совершенно незнакомого ей леса и смотреть, как старый Генрес с бешеной скоростью бьётся с человеком, профессионально наученным убивать. Да она и сама: стоит с мечом, обвешенная ножами, готовая в любой момент пустить их в дело…

А что, неплохая мысль.

…Но вот если бы ей, три года назад, показали её же – сейчас – на картинке, она бы не поверила.

Тогда она ещё не была такой…

Или была, но ещё не знала?

«Твоя жизнь ценнее» – ничуть не хуже своего собрата, он взлетел в воздух и чуть было… но убийца непостижимо каким чутьём предвидел это «чуть было» и успел скакнуть в сторону. А Генрес вообще старался не делать резких движений корпусом. Похоже, он её учитывал. Похоже, он на неё надеялся.

И тут её озарило: она упала на землю и отползла за куст. Куст скрывал её как от глаз убийцы, так и от глаз пленных. В то время как она могла прекрасно видеть их всех.

Честно говоря, продумывая этот манёвр, она даже не думала, что так рискует.

- Девочка!!!

Тут уж было не до этикета обращений, тем более что прозвучало это не то что с беспокойством за неё, а с надрывом. Убийца был не дурак. Не видеть её он был не согласен. Отпрыгнув от весьма спокойно работающего мечом Генреса, он чёрной молнией метнулся к её кусту.

Она даже не успела вскочить на ноги.

И если бы ей нужно было назвать те моменты в жизни, когда она не сомневалась, что её сейчас прикончат – этот бы она точно включила в первую тройку.

Просто рукам не всегда нужна голова… Что-то они могут и сами. Третий, безымянный двойник подарочных ножей оказался быстрее, чем они.

Или просто удачливее.

Интуитивно наклонив голову и спустя секунду услышав мощный колокольный звон во всём теле, она пришла к выводу, что шлем – не такая уж плохая штука.

Зато теперь она была абсолютно беспомощна: ни взять оружие, ни поднять взгляд на врага, ни вскочить на ноги без риска для жизни она бы не смогла. Впрочем, оставаться в неподвижности было не более безопасно.

Одна только мысль, даже осколок мысли, нечто вроде «обидно вот сейчас – раз, и всё», мелькнула очень ярко в голове… Но, похоже, что был ещё не ТОТ день.

Кто-то, кажется, уделил слишком много внимания засевшему между рёбер ножу – и не обратил достаточного внимания на Генреса. Очень плачевная ошибка.

Яростный вопль последнего слышал весь лес – а потом стало резко тихо.

И практически тут же Генрес схватил её за руку и выволок из кустов.

- Что с тобой, девочка?

- Тьфу, – она выплюнула изо рта песок, который набился, когда она пригнулась к земле и сверху ещё получила по шлему. – Да ничего, – она была счастлива тому, что может выговорить «да ничего», ужас и азарт близкой смерти не до конца ещё прошёл.

- Ох, как я рад. Правда целая? Ну-ка, – он даже покрутил её вокруг себя. – Аккуратнее надо себя вести, – тут тон его голоса сменился. – Ножи метать – это хорошо, но и головой работать надо тоже.

- Если бы не шлем, я бы уже поработала, – сообщила Ривелсея.

- Шлем-то тебе починят или – в отличие от головы – новый выдадут. Так, – он метнул взгляд на пленных, про них совсем забыли. Но они, впрочем, и не пытались даже сбежать – хотя, возможно, и могли бы, убийца дал им очень неплохой шанс.

Убийца… Теперь он лежал на траве и был, в общем-то, крайне безобиден. Шлем спускался до самого рта, так что для глаз были прорези. Причём был он из меди, если бы Генрес смог дотянуться до него мечом – шлем вряд ли бы выдержал.

«Удар ратлера» оставил на незащищённом теле такой след, что и смотреть не хотелось. Генрес снял шлем с головы убийцы. Начинающий стареть человек возраста Генреса, с мелкими морщинками на лице. Одежда тёмно-коричневого цвета, плотная, облегающая.

- Следи за пленными. Тут надо разобраться.

Генрес быстро обворошил тело и достал несколько предметов. Показал их Ривелсее. Для начала – пару тонких игл, воткнутых в маленькую лучинку.

- Что это может быть? – полюбопытствовал Генрес.

- Не уколись, – посоветовала девушка.

- Права, права, – он согласно закивал, исследуя влажный блеск игольного кончика. – Проклятье! Мы должны были его пленить!

- Кто именно должен был?

- Не издевайся, девочка. Ты не представляешь, как всё плохо.

Похоже, с момента, когда Генрес выслал разведку, прошло не более пятнадцати минут. Небо нисколько не изменилось. Зато изменились в лице Галисан и Сатур, когда пару минут спустя пришли обратно.

- Что у вас тут…

- Что у вас там? – резко одёрнул Генрес.

- Да ничего. Там только лес.

- Тогда всё, ждём Каланту с Истелем.

- Молча, – добавил он через миг, увидев на лицах желание задать вопросы.

Однако Ривелсея в двух словах всё же объяснила им смысл произошедшего. Генрес задумчиво смотрел ещё на какие-то вещи, найденные им у Сына пустоты, и нельзя сказать, что лицо его при этом было счастливым.

Прошло две минуты.

- Где Каланта? – спросил Генрес.

- Придёт, – ответил Галисан. – Просто, похоже, они идут немножко медленнее нас. Надеюсь, они с Истелем хотя бы нашли, куда нам надо идти, а то, я вижу, дела у вас тут творятся…

Генрес взмахнул рукой, приказывая замолчать. Ещё пять минут прошли в напряжённом ожидании. Но потом Генрес опять не выдержал.

- Где Каланта?!

- Да что ты так переживаешь, сейчас они вернутся.

По Генресу было видно – переживает. И когда раздался шелест листьев и из кустов вынырнула Каланта с напарником, он действительно вздохнул с облегчением.

Им повезло больше: они и в самом деле нашли крепость.

- А что здесь у вас… – начала Каланта.

- Бегом, – коротко скомандовал Генрес.

- Куда – бегом? Кто-то обещал найти ход…

- За мной – бегом! – и было видно, что его подгоняет не просто желание побыстрее попасть туда, где можно расслабиться, но и что-то большее.

Генрес всё-таки был молодец: он сумел углядеть несколько ранее разбросанных камешков на дороге, а затем и найти ход. Точнее, нашла его Каланта, но именно в том месте, где он должен был быть согласно указаниям Генреса. По крайней мере, Генрес догадался не заваливать его ни землёй, ни травой, иначе они бы вообще его не нашли.

- Уфф, давайте-ка, последний шаг, – в последний раз поторопил Генрес.

Каланта первой нырнула в чёрное отверстие. Второй была Ривелсея. Но, несмотря на возросшую мощь и необыкновенную удачливость девушки-Мечты, Каланту это не спасло. Внезапно она вскрикнула и упала. Ривелсея сначала ничего не поняла. Поняла только тогда, когда та закаталась, вымазываясь в земле, по полу тоннеля и издала тяжёлый хрип. Сзади напирал Сатур, он тоже хотел видеть, что там происходит впереди, а ещё сзади что-то кричал Генрес. Проблема была в том, что коридор был слишком узкий и низкий – говоря по-простому, по нему приходилось ползти. А ещё, ратлеры из крепости зря его не охраняли. Ривелсея схватила Каланту за руку и оттащила от отверстия сбоку. На том пути его не было. Та уже даже не стонала. Ничего почти не было видно, да и факел у Каланты погас. И у Ривелсеи погас. Она затребовала факел у Сатура, на всякий случай, встав на четвереньки, бросила свой нож в эту дыру, но, похоже, ничего живого им не зацепила. Только после этого она решилась пересечь дыру, протащив (с помощью Сатура) за собой и Каланту. Тело Каланты. В этом она перестала сомневаться с того момента, как выдернула из её правого бока длинный острый стержень. То, что его действие намного сильнее, нежели просто ранить, она уже поняла, особенно учитывая, что ратлер от такой пустяковой раны потерять сознание и перестать дышать не может, а сам почерк, да и недавние события, однозначно заставляли подумать об определённых людях.

Только теперь, столкнувшись с этими новыми личностями, да ещё потом, когда ратлерский лекарь развёл руками и покачал головой, глянув на Каланту, Ривелсея стала понимать, что всё, что произошло с ней в Анрельте, было не таким уж и рискованным.

Глава 37

Глава 6

Генрес вернулся в их сарайчик очень поздно и очень мрачный.

- Что хорошенького? – спросила она в принятом между ними вежливо-издевательском стиле, заранее зная, что хорошенького наверняка очень мало.

- Из хорошенького – то, что ты до сих пор мне такой вопрос задать можешь. А лучше-то некуда просто.

- А ещё? Что допрос?

- Хм. Допрос… Агонарт был всех нас убить готов, что мы убийцу не смогли живьём захватить.

- Сам бы попробовал, – фыркнула Ривелсея.

- Он смог бы, что ж ты думаешь.

- Ну, мы делаем всё, что можем.

- Да. Нет, я не скажу, конечно, что допрос бесполезно прошёл. Кое-что всё-таки узнали. Может, даже и оправдался наш поход.

- Даже с учётом Каланты?

- Один-один, девочка.

- Что узнали-то?

- Узнали, кто за всем этим стоит. Ну не за «всем», конечно же, ты не подумай. Но кое за чем точно. Один из четверых всё-таки раскололся – и многое рассказал.

- Правдиво, я надеюсь?

- Полагаешь, одна только ты умная настолько? Нет уж, пришлось им правду сказать.

- Ну и что там с правдой-то?

- Полагаешь, я должен тебе это рассказать? Всё-таки поборникам всё знать не положено…

Нет, точно, ей нужно дорасти до Повелителя, чтобы он хоть на время перестал над ней подтрунивать.

- Я и не прошу всё рассказывать тем поборникам, которые сидели в крепости. А мне – можешь говорить смело.

- Ох ты какая… Да что говорить, мы на самый огонёк к ним залетели. Кое-кто из их предводителей уже очень сильно недоволен, что ратлеры здесь так долго находятся. Ведь нельзя же не сказать, что мы им сильно мешаем.

- Кому – им? Местным жителям?

- Да какие тут местные жители, девочка? Места здесь довольно глухие – это раз. Всего-то две деревни тут: Водяное, которое на речке Нестверь стоит, там вообще одни рыболовы, и больше нет никого. И деревня Мшаники – ну, они более развитые, они лес продают даже, благо его тут руби – не хочу. Раньше-то как раз в Келдар и продавали, ну а сейчас с Келдаром их поссорили, теперь приходится в Анрельт возить, шестнадцать дней в дороге, и они, конечно, недовольны.

- То есть как – поссорили? Они же сами…

- Кто, девочка? Лесорубы?

До неё стало что-то доходить.

- То есть…

- Лесорубы запуганы. Так же как и рыбаки, в общем-то. Это абсолютно очевидно.

- Кем и зачем?

- Сказать тебе откровенно, Ривелсея, или только изложить предположения Агонарта?

- И то и другое, – попросила она.

- Ну так уж и быть. Мастер Агонарт сумел узнать несколько имён предводителей различных группировок и намерен следующим шагом заняться ими.

- Опять группировки…

- Агонарт не дурак, он вышел на предводителей местных разбойников и даже на тех, кто управляет таре́го. Чтобы ты знала, «тарего» – это как раз и есть любимые тобой чаротворы. Только по сравнению с настоящими тарего те, кого мы сегодня угощали с тобой вином, как синичка по сравнению с аистом.

- Хватит пугать. Чем занимаются эти предводители и что хочет делать с ними Агонарт?

- Что делать с ними – это вполне понятно. А вот что делают они… С этим потруднее. Цели у всех разные, кто-то наверняка на выгоду надеется – это, в частности, «местные», как их называют наши Мастера, отбросы местного населения, которые и занимаются запугиванием нормальных жителей. Но они, по всей видимости, делают это за деньги. А если кто-то делает что-то за деньги, то разумнее всего будет задуматься над целями того, кто ему платит. А если говорить откровенно – ты-то меня поймёшь – то мне кажется, всё это очень похоже на Анрельт. История со сборщиком налогов – ты не подумай, что это было что-то из ряда вон выходящее, не так уж и плохо вёл себя этот самый сборщик, не хуже, чем любой другой. Но пусть меня повесят на рябине за ноги, если здесь не было подстрекательства к бунту.

- Анрельт… – Ривелсее не хотелось произносить эти два слова, но она произнесла: – Ночное Посольство?

- Ничего не знаю об этом, девочка. Так же как не знаю – и вот это самая большая загадка на данный момент – кто руководит Детьми и чего им вообще надо, но только это самая жуткая и непонятная вещь, и поверь мне, – Генрес кашлянул, – я сам до безумия счастлив, что я выбрался живым из того поединка.

- Да и я тоже. Покоритель Анистал, конечно, говорил про наш главный недостаток: мы считаем, что сильнее ратлера никого быть не может – но я всё равно как-то так всегда думала…

- Если бы я так думал, если бы я всегда ходил надменный и раздутый, как индюк, то давно бы уже мёртвый лежал.

- Да и я тоже.

- Ну так ведь я же говорил тебе, что задание в Анрельте будет для тебя очень полезным? Или не говорил? И куда ты? – спросил он, увидев, что она села на своей лежанке, а затем встала и двинулась к выходу.

- Не знаю… То есть, я хочу одна немного побыть на свежем воздухе.

И на это Генрес даже почему-то ничего не сказал.

Ей хотелось бы сейчас вообще выбраться из крепости, возможно, побродить по лесу, уже опять были сумерки: весь день длился допрос пленных, а она в это время спала. Сейчас вечерний пьяный воздух тянул её, как это всегда бывает, в одиночество и на природу. Но «хотелось бы сейчас», конечно, не означало, что она готова была покинуть место, окружённое мощной ратлерской защитой, в пользу леса, где, как она уже хорошо поняла, кого только не встретишь.

Рядом с её домиком росла только одна рябинка. Её – может, для красоты, может, чтобы просто не тратить на неё силы – решили не вырубать. Ривелсея подошла к этому единственному кусочку леса и обхватила её руками. И странно, она как будто даже ощутила жизнь этого деревца, довольно-таки беззащитного перед лицом любого местного ратлера, который захотел бы вырезать из него пару ложек или наколоть лучинки.

Потом она подняла голову к небу. Оно было не очень, потому что ползли синие клочковатые тучи, и уходящий солнечный разрыв на западе был совсем-совсем маленьким. С воздухом вдыхалось в неё что-то… она не понимала пока что. Ей как будто резко чего-то захотелось… Или, наоборот, расхотелось. Просто через тело прошло что-то лёгкое и приятное, чего она не могла оценить, но что заставляло её задуматься.

Ривелсея постояла ещё немного – и вошла обратно. Её не было меньше двадцати минут – но она вернулась какой-то другой.

Странно… Заметил ли это Генрес, лежащий на спине и глядящий в потолок? Вряд ли. А она вдруг ни с того ни с сего решила, что ей надо помириться с Айледом.

А потом был сон. Сон начался неожиданно, когда она просто закрыла глаза, чтобы вид гладко отёсанных досок потолка не мешал ей думать.

Сон пролился внезапно. Темноту задёрнуло сиянием, что-то золотое то разгоралось, то угасало много-много раз, и она словно растворилась в нём. Она вспомнила это: то же самое она видела в тот день, когда Генрес в первый раз привёл её в Цитадель. Но тогда она ничего, кроме сияния, не помнила, а теперь – она увидела войско, и ей сразу показалось, что это враги. Сама удивилась тому, как сразу напряглись все рефлексы, она мгновенно приготовила всё своё тело к битве. Оружия у неё почему-то не было, но это её даже и не смутило, враги были какие-то не страшные. Но тут же что-то с ней случилось: налетел ветер – она сразу почувствовала, что это осенний ветер, хотя вокруг было ещё лето – и она полетела вместе с ним. В одну секунду исчезло из виду всё, и она увидела только лес. Сверху. Как красиво… В жизни она никогда такого, естественно, не видела, и даже непонятно было, как её разум был способен подарить ей такой сон. Мелькали и мелькали сосны и ели, и вот уже осень, густой туман поднимался над лесом, и она мягко и тихо упала на траву среди деревьев. Тишина была полная. Она только слышала, как капала медленно вода с веток, и больше не было ни звука в этом лесу. Сильно пахло травой, терпко и горячо – осенней листвой. Солнце было тусклым пятном среди туч, она лежала в тонкой белой маечке среди лесной росы, и поднималось изнутри такое светлое чувство, что её захватило всю восторгом и из глаз полились слёзы, и захотелось смеяться так, как она не смеялась уже давно.

И в этот момент она проснулась.

Проснуться было как-то обидно, хотя её сон подарил ей осколки ощущений небывалого счастья в реальность, и даже проснувшись, она ещё раз закрыла глаза и зарылась лицом в душистую траву, как будто пробуждения и не было, и ещё немножко подержала в себе этот сон. Что-то в нём было такое, чего не было в её жизни, и вот потому ей не очень хотелось из него выбираться, хотя Ривелсея уже точно знала, что частички этого состояния будет носить в себе до конца дня, если не дольше. И ей это заранее нравилось, и было немножко по-доброму грустно.

А день, между тем, уже начинался. Ей-то показалось, что она спала часа два, но нет, ночь уже завершилась. Ещё одна досада пришла от того, что даже в такой прекрасный день ей уже не выспаться. Раз было светло, то наверняка минут через двадцать ей уже пора завтракать со своим отрядом, а потом, если ничего сегодня не будет, то – тренировки до самого обеда, а потом – до вечера. А может, что и будет, кто его знает? Вот Генрес, наверное, уже знает: его в палатке не было, он тихо и бесшумно ушёл, пока она спала. Как заметила Ривелсея, Генрес был вообще на редкость собран и тих, даже во сне он не храпел и умел не только уходить, но и собираться бесшумно.

Ну и хорошо, что ушёл. По крайней мере, можно одеться спокойно. На подаренную Стекольщиком маечку она натянула мантию поборника – и, в общем-то, была готова.

На завтрак опять была лапша. Все члены отряда Ривелсеи ели её достаточно уныло. Когда вошла она, они наклонили головы – это было принятое приветствие командиру, а Тана даже пожелала ей доброго утра, когда Ривелсея села рядом с ней.

После того, как было покончено с лапшой, Ривелсея вспомнила о своём желании найти Айледа. Сейчас это желание ещё усилилось. Впрочем, «искать» его было и не нужно: он завтракал с отрядом Галисана за соседним столом. Вот только подойти к нему ей было не очень-то удобно, все обратили бы на это внимание. Что может быть нужно поборнице от воина другого отряда? Без мантии она могла бы сделать это легко. Но ходить без мантий тем, кто их имеет, как поняла Ривелсея, не принято. Ой-ой-ой…

Однако она всё равно подошла к нему после завтрака, в те пятнадцать минут, которые отводились на подготовку к занятиям. Оглянувшись, она убедилась, что особого внимания всё же не привлекла: не только она одна воспользовалась паузой в ратлерском распорядке дня для общения.

Айлед, увидев, как она подходит, сразу поднял на неё глаза. Потом опустил, а потом снова поднял. Может, он не очень уже сердится?

- Здравствуй, Айлед. Ты… всё ещё обижаешься? – она виновато улыбнулась.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

- Да нет. Не очень, – потом секунду помолчал и тихо произнёс: – Грустно без тебя…

Какой же он всё-таки искренний!

- Помиримся? – предложила она.

- Давай, – улыбнулся Айлед.

Он крепко сжал в руках её ладошку.

- К сожалению, времени гулять тут нет почти. Да и негде особенно, это всё-таки не Цитадель, ратлеров больше, чем квадратных метров… А за крепость я гулять не пойду. Опыт подсказывает мне, что этого делать не стоит.

- Ты и тут уже успела отличиться? – спросил Айлед, глядя на неё с неким беспокойством: что ещё она тут успела и не было ли для неё это опасно, да и могло ли не быть?

- Отличиться – нет. Но повстречаться с Детьми – уже успела.

Две секунды молчания.

- …Пустоты? Ой-ой-ой… Мне про них уже все уши прожужжали. Они страшные?

- Он едва не убил Покорителя. Про меня я уже не говорю, – махнула рукой Ривелсея.

- А я как раз про тебя бы хотел. Зачем ты вызываешься на такие вещи? Твой Анрельт – вообще тёмный ужас, судя только по твоим рассказам. А тут, я чувствую, ещё хуже?

- Да нет. Не хуже.

- Но зачем ты постоянно…

- А ты думаешь, меня спросили?

- Страшно за тебя. Сегодня «чуть не», через неделю «чуть не»…

На это, наверное, она должна была сказать что-то вроде: «Прекрати меня жалеть! Я сама знаю, на что иду», но сегодня как-то не захотелось, и она лишь слабо улыбнулась.

- Жизнь такая.

- Всё равно я очень за тебя…

Её губы на миг дотронулись до его щеки. Это было, наверное, нужно, чтобы он перестал вспоминать прошлый раз.

Можно было бы и ещё раз, у неё сегодня было какое-то странное настроение, которое этому не препятствовало. И даже Рилан как-то притупился в памяти… А ведь месяц ещё не прошёл. Или прошёл?

Пятнадцать минут – вот они прошли точно. Вспомнив про это, она быстро пожала ему ладонь и уже через несколько мгновений возглавила свой отряд.

Тренировки, поединки, отработка новых приёмов и освоение «Чёрной мантии» – неотъемлемая часть ратлерской жизни, которая требовала много времени, и после ужина, по обыкновению, сил хватало только на лечь спать. В таком же точно ритме прошли и следующие четыре дня. Откровенно говоря, тренировки были не очень комфортными, потому как места было мало – это не знаменитая площадка в Цитадели, где весь Орден, наверное, можно собрать! Но тут уж ничего не поделаешь.

Помимо данного неудобства, было и ещё одно. Конкретно никто ничего не говорил, но обрывки фраз о том, что что-то намечается, в воздухе так и носились. А если такое начинается, то значит – и правда что-нибудь будет. Вот только – что?

Генрес, как и всегда, на интересующие её вопросы отвечать не стал. Да и видела-то она его мало, только по вечерам, когда притаскивалась с тренировок. Он лишь посоветовал ей «наточить меч». Оскорбление для ратлера. Когда её меч был не наточен и не начищен до блеска? Кроме одного случая – всегда был.

Однако Генрес всё-таки про неё не забывал. Однажды вечером он пришёл раньше обычного, когда Ривелсея ещё не успела заснуть.

- Не спишь? – спросил он, поймав её взгляд.

- Сплю, – ответила она.

- Устала после тренировок? – задал Генрес ещё один столь же содержательный вопрос.

- Что-то случилось? – Ривелсея успела выучить манеры Генреса: просто так начинать разговор – не в его привычках.

- Пока ещё нет. А случится ли что в ближайшее время, я тебе не скажу. И никто тебе этого точно не скажет, – добавил он поспешно, уже тоже, видимо, выучив манеру Ривелсеи после его «не скажу» отворачиваться тут же к стенке и говорить «спокойной ночи».

- Так всё-таки?

- Всё-таки… Несколько раз за последние дни я разговаривал с Мастерами. Ну да, разговаривал…

По мнению Генреса, это было самое удачное место, чтобы вставить двухминутную паузу. Ривелсея ждала.

- Короче говоря, готовься, девочка. Дня через два планируются активные действия.

- Какие?

- Хм… Ну какие у Мастера Агонарта действия могут быть? Особенно с учётом того, что ратлеры здесь кое-кому уж и правда что бревно в колесе, и местные разбойники взбунтовались. Взбунтовались против своих предводителей… не своих, то есть, собственных предводителей, а тех пришлых, кто тут всем верховодит.

- Вот как? А вы-то об этом откуда знаете?

- Ну как откуда? Что-то пленные ещё тогда рассказать пожелали о настроениях разных, которые среди местных ходят, а что-то и сами разбойники пришли и сообщили. Думаешь, тут до сих пор не налажена сеть платных доносчиков? Плохо ты Агонарта знаешь.

- И что они делать собрались? Не штурмовать же нас будут?

- А вот тут пока неясно, девочка. Возможно, что штурмовать как раз и будут.

- Нашу крепость?

Кивок.

- Они что, совсем…

Генрес поднял вверх палец.

- Вот именно. Поэтому очень важно вовремя понять, в чём здесь ловушка и в чём подвох.

- Может, они просто сдурели?

- Может, – не стал отрицать такую возможность Генрес. – Но ты же понимаешь, что при разгадывании планов врагов не с такой вероятности надо начинать.

- Понимать-то понимаю… Ну а с какой? Может, вашим платным разбойникам заплатил ещё кто-то, чтобы они врали побольше?

Генрес кивнул.

- Либо так. Либо – а вдруг они и правда нас сильнее? Вдруг мы не удержимся? Я же говорил уже, что ратлеры под носом им всё равно что бревно посреди…

- Сильнее нас? – Ривелсея присвистнула.

- Кончай уже, – потребовал Генрес. – Кончай уже со своей установкой «ратлеры всех сильнее», девочка. Ты что думаешь, этот частокол в лесу – Цитадель Порядка?

- Но всё равно…

- Ведь покрушили же враги Образ Мощи?

- Так почему они этого раньше не сделали, раз такие могучие? Ждали легиос Кестанарта, без нас неинтересно?

Генрес фыркнул.

- Это ведь как вопрос поставить: почему они не могли без нас или почему Агонарт поторопился попросить Повелителя прислать ещё легиос. Ты что думаешь, у Повелителя легиосов – как деревьев в лесу?

- А сколько? – заинтересовалась Ривелсея.

- Предыдущие сто лет обычно считалось, что восемь. Но предшественник Повелителя решил, что не худо бы девятый создать, а наш Повелитель идею поддержал и развил. Мощь Разума растёт, как видишь, – Генрес почесал бороду. – Конечно, девять-то легиосов из Цитадели уводить нельзя, самое большее семь, а то что ж останется-то там? Я всего лишь хочу сказать, что два на одно трудное место бросить – это что-то значит.

- И что?

- Жарко будет, девочка. Готовься.

- Жарче, чем неделю назад, когда на нас с тобой напал…

Не дав договорить, Генрес кивнул.

- Жарче.

- Ну тогда я должна выспаться, – ответила Ривелсея и отвернулась к стене.

Генрес только крякнул. Воспитанница частенько его удивляла. Но дело в том, что она уже просто привыкла к различным неприятностям. К тому же, она надеялась: вдруг она снова увидит тот сон? «Готовиться» – она и так была всегда готова.

Глава 38

Глава 7

Следующее утро было, в общем-то, нормальным: на крепость никто пока не покушался, она проснулась с таким чувством, что выспалась, а на завтрак была говядина с варёным картофелем и ещё салат из овощей, так что утро Ривелсее даже понравилось. Ещё больше понравилось то, что после завтрака, когда все построились для тренировок, их сине-оранжевый сектор быстро обошёл ратлер с мешочком и свитком в руке и в числе прочих, вытащил для Ривелсеи одну голубую монетку. А вот Генресу отвалили целых два с половиной анрелла. Ну да ничего, куда ей столько? Ей и этот-то анрелл не особенно был сейчас необходим, однако всё равно было приятно получать постоянные деньги. Тем более, не такие уж плохие, по обычным-то меркам. Её отец, опять же, каждый месяц продавал своих изделий на десять-пятнадцать золотых монет, да из них ещё и на покупку железа и угля откладывал. Нет, здесь она, в любом случае, получала хорошо.

Интересно было только то, что обычные ратлеры не получили ни гроша, в отличие от сражавшихся здесь союзников, имевших от Ордена двадцать пять золотых монет в месяц. Очевидно, считалось, что такая система лишний раз должна напоминать простым ратлерам о необходимости стремиться вперёд.

По тем или иным причинам, но сегодня и тренировки кончились пораньше. Анистал, в котором, видимо, Мастера усмотрели хорошего наставника, отпустил их сразу же, когда к нему подошёл ратлер в синей накидке и потребовал его в палатку Мастеров. Ратлеры проводили его настороженными взглядами. Что-то там эти Мастера и Покорители замышляли, и было как-то не очень вот так вот ничего толком не знать. К сожалению, кроме переменчивого между болтливостью и скрытностью Генреса источника информации у Ривелсеи не было.

Как бы там ни развивалась ситуация с тактикой ратлерской войны, но неожиданно появившееся свободное время она просто так терять не хотела. И Айлед – тоже не хотел. Он нашёл её сразу же, как только основная часть ратлеров разошлась по палаткам. Она молча и с улыбкой снова вложила свою ладошку между его горячих рук. Ответная улыбка Айледа тоже была горячей.

Тренировочная площадка в этой лесной крепости была маленьким квадратом в двадцать шагов, огороженная низким частоколом, и стоять здесь было неуютно, а гулять – тоже негде: между палатками приходилось не ходить, а лавировать. Что же касается прогулок за крепостью, то даже если не брать во внимание крайнее несогласие Ривелсеи с этим вариантом, несколько Протекторов охраняли все калитки наружу и не выпускали никого без разрешения и приказа Мастера.

Поэтому она решила, что самым лучшим вариантом будет, пока Генрес сидит на совещании, отправиться к ней. Айлед, в отличие от неё, в настоящее время жил в маленькой палатке с другим учеником Келлнарта, и сидеть там было бы неудобно.

Айледу у Ривелсеи понравилось. И просторно, и светло – ратлеры не пожалели вырезать несколько окошечек – и мягко пахнет травой. Они уселись на ту траву, толстый слой которой составлял её постель. Решив, что уж отдых – так отдых, Ривелсея за секунду нашла в рюкзаке фляжку с напитком и мешочек с сушёными грушами, и они с Айледом с большим удовольствием стали потягивать напиток, который, как оказалось, Айлед до сих пор всего два раза пробовал, и грызли несколько высохшие груши. Айлед шумно отхлёбывал напиток, и несколько раз он определённо делал это в тот момент, когда собирался что-то сказать, но в последний момент не решался.

- Айлед, извини, – начала поэтому она. – В тот раз… Ну помнишь, я рассказывала тебе про моего друга, который погиб в Анрельте? Не знаю почему, но он мне вспомнился… в тот момент. Прости, я не могу… никогда не смогу забыть его лицо… в ту секунду, когда мне пришлось хоронить его после моего собственного возвращения из Тёмного мира…

Айлед вздрогнул от этих слов и даже ничего не решился спросить, услышав новую подробность о её двухнедельной жизни в Анрельте. Похоже, мрачность этой тайны вызвала в нём некое трепетное почтение, и он ничего не попытался уточнить или вызнать.

- Так ты… к нему… – начал Айлед.

- Какая теперь разница?

Мелькнувшая за этими словами смерть снова заставила Айледа смолчать.

- Прости, – опять сказала Ривелсея очень тихо.

- Да нет, я… ничего, – так же тихо ответил ей Айлед и через миг медленно повернулся и посмотрел ей прямо в глаза. Придя сюда, она аккуратно сняла мантию поборника и отстегнула меч, и сейчас она, одетая в голубую маечку (которая, кстати, несмотря на всю продуманность действий Хитрого Стекольщика, была ей всё-таки мала, так что она её с трудом натягивала) и серые брюки, выглядела так, как ей несвойственно было выглядеть обычно, и он придвинулся поближе.

Она улыбнулась…как-то очень мягко. Айледа поразило ощущением того, что она – просто… просто девушка, этой улыбкой она преобразила себя так, что показалась Айледу какой-то маленькой, милой и беззащитной. От этой мысли его тело всколыхнулось, задрожало, а в голове понеслась бушующая сладкая пустота. Ещё раз взглянув на её застывшую и как бы притягивающую улыбку, он не выдержал напора бушующей сладости, и стоило ему подвинуться к ней, как тут же его руки обхватили её шею и он притянул её к себе с такой энергией, что она даже ойкнула. Но разрешающая улыбка с губ Ривелсеи не исчезла и тогда. Действительно девочка, мягкая и горячая, и нежная, это Айлед уже успел почувствовать. Но хотелось ещё.

Она и не думала, что Айлед такой горячий, его губы прильнули к её настолько сильно, что у неё даже голова закружилась, и она откинулась спиной к деревянной стене. Руки Айледа достаточно стремительно приближались туда, куда никакая другая поборница им бы приблизиться не позволила. Но в данный момент ей было как-то так хорошо, что она даже не возражала. Затем он мягко отодвинул её голову от стены и подложил вместо этого себе на грудь, и его губы прижались к её шее. По телу побежал благодатно-холодный огонь, и какая-то темнота перед глазами… но она, в общем-то, не очень уже задумывалась над происходящим. Она просто чувствовала поочерёдно мягкие и сильные прикосновения. И всё… Всё…

Чтобы как-то выплеснуть своё чувство, она повернулась к нему лицом, и дальше тоже было хорошо, они не двигались долгое время, потому что и так было очень и очень, только ладони Айледа, не желая останавливаться на уровне её живота, спускались, а она ничего не говорила, потому что – не хотелось, а потом клубами стала вскипать сладкая чернота, а потом громко стукнула дверь, и в проёме появился Генрес. Он недолго, не больше полминуты, постоял в дверях, а затем прошёл к своей стене и стал копаться в одном из двух своих огромных бездонных мешков, которые, как думалось Ривелсее, привезли вслед за ним на повозках, потому что она не помнила, чтобы Генрес во время марша хоть что-то нёс на своих плечах.

Айлед неловко вскочил и тут же склонился в поклоне. Не перед соседом Ривелсеи по домику, конечно, а перед Покорителем Ордена. Ривелсея не очень помнила: говорила она ему о том, что живёт вместе с Генресом, или нет?

Яркая мантия Генреса колыхалась перед глазами Айледа, пока тот не выудил из мешка маленький кожаный мешочек, туго набитый бумагами. Обернувшись, он взглянул на Айледа и коротко сказал:

- Здравствуй.

Айлед ещё раз склонил голову, а потом бегло посмотрел на Ривелсею, невнятно произнёс «увидимся завтра» и медленно прошёл к двери, тихо открыв и закрыв её за собой.

Ривелсея неспешно дохлёбывала не допитый Айледом напиток. Генрес вынул три листа бумаги и углубился в чтение, как будто её тут и нет. И хорошо. Ей почему-то хотелось сейчас если не поваляться на постели, то хотя бы посидеть не двигаясь на одном месте. Последнее ей никто делать не мешал. Генрес только каждые две минуты странно и многозначительно хмыкал, пока читал свои листки, да и потом, когда кончил читать, тоже хмыкал, и не только в течение этого дня, но и в последующие, чего за ним раньше не замечалось.

Впрочем, придя немного в себя, она сразу поняла: в данный момент Генресу просто не до неё. Если взяться определять по его лицу уровень озабоченности, тот вот сейчас она была максимальной.

- Ну что опять? – спросила она, как только он оторвался от чтения. Голос её немного дрожал, хотя нельзя было сказать, чтобы она чего-то боялась, какие бы новости ни оказались у Генреса.

- Завтра начнётся веселье.

От этих спокойных слов она встряхнулась, наверное, даже сильнее, чем если бы за окном пронёсся десяток человек, вопя «Всему конец!»

- Ну что, что?

- А что тебе рассказывать… Тебе-то нечего особо рассказывать. Завтра пойдёшь со мной в дозор.

Вопрос «какой дозор?» вряд ли бы принёс много пользы, поэтому она спросила:

- Утром, днём, ночью?

- Ни разу не угадала. Вечерочком.

Как будто за ягодами звал!

- Меч брать?

Просто чтобы задать вопрос – вдруг Генрес при ответе на него заболтается?

- Нет, ты метлу возьми, – фыркнул он. – И меч, и ножички захвати, у тебя иногда они в дело идут. А я, сверх того, захвачу ещё и арбалетик, а сверх того, те иголочки, которые я, если помнишь, у нашего бывшего знакомого одолжил, а сверх того, Кестанарт позволил мне взять несколько чрезвычайно полезных вещичек из арсенала…

- А сверх того, четыре булавы и три секиры, а сверх того, сорок ратлеров и тридцать четыре катапульты? – спросила она. – Мы на кого идём-то, что такая серьёзная подготовка? И кто ещё с нами? Если вдвоём, то мне это заранее не нравится.

- Тут, в общем-то, так: Мастера распределили задачи. Легиос Кестанарта защищает крепость, а легиос Агонарта задаёт врагам перцу. Но Кестанарт объяснил, что столько народу, по его мнению, в крепости не нужно, и один из дивизионов, вместо того чтобы мешаться, не давая остальным возможности развернуться на маленьком пространстве, может быть употреблён с большей пользой.

- Почему всегда я? – вздохнула Ривелсея. Что-то сейчас у неё не было желания опять сражаться. Может, просто устала?

- Да везёт тебе просто, вот и всё… И не только тебе, но и всему твоему отряду: Кестанарт решил, что твой отряд будет одним из двух центральных…

- Наверняка ведь не Кестанарт…

- …и займётся выполнением очень важного задания: ударить врага в тыл и, если получится, сжечь ещё одну крепость из двух оставшихся, в которых угнездились бандиты самого главного местного главаря Си́нлокта. Если мы его вышибем, то разлив тут же сменится отливом.

- А что за Синлокт?

- Мелкая сошка, – жёстко отрезал Генрес. – Убить его, если ты до него доберёшься, ничего не стоит, но ты потрудись перед этим обратить побольше внимания на «местных» и тарего.

- Опять чаротворы!

- Если только там не случится кого ещё похуже, – тонко намекнул Генрес.

- Генрес, я что-то никак не пойму: с твоим статусом у тебя должен быть под командованием дивизион, так же как у Сальваона и Анистала. И… где?

- Ух, – неопределённо сказал Генрес. – Дивизионом могучие ратлеры командуют и опытные очень, где уж мне…

Ривелсея секунду подумала.

- То есть – недосуг ерундой заниматься? – перевела она.

Генрес молчал. Его внимание уже переключилось с Ривелсеи на какой-то странный предмет, который он держал в руках. Предмет представлял собой небольшую короткую и толстую трубку из металла, на который сверху выдавался длинный стерженёк с закруглением на конце, наподобие пуговки.

- Что это? – спросила она.

- Интересная вещичка, правда? Ну, да она нам завтра пригодится.

- Ну нет, ты мне всё-таки объясни, – да, девушка была настойчива. – Неужели тебе правда умения не хватает? Не верю. Тогда, получается, ты хочешь сказать, что Анистал тебе в подмётки не годится?

Вот тут Генрес крякнул.

- Анистал, – выдохнул он. – Нет, до Анистала, – он вздохнул, – мне далеко, девочка. Ты бы знала, кто его обучал…

- Обучал? И кто же?

Но Генрес опять вздохнул и стал засовывать трубку в маленький холщовый мешочек.

Что-то ей это не нравилось. Уже сегодня. Уже заранее. И спать она легла с очень тяжёлым, щемящим сердце чувством. Как в Анрельте в ту, предпоследнюю ночь. Что-то тёмное вновь застлало ей сердце, и чудесный сон в эту ночь ей, конечно же, не приснился.

Как это ни странно, но на следующее утро их даже не подняли, как обыкновенно, звуками ударов молота по куску железа, в связи с чем она проснулась только в восемь, не сказать бы – полдевятого. Да и поняла она это не сразу, только тогда, когда вышла на волю и увидела, что солнце не только уже давно вышло из-за горизонта, но и поднялось туда, где оно обыкновенно бывало в середине утренней тренировки.

Генрес сидел на своей кровати, перебирал какие-то предметы.

- Я проспала? Мог бы и разбудить, – обиженно сказала она.

- Да расслабься пока что, ничего ты не проспала, завтрак сегодня в десять, а тренировки отменены.

- Хм… Отменены?..

После завтрака, когда Ривелсея вернулась обратно, Генреса уже не было. В крепости вообще и в её домике в частности было очень тихо. Она лежала, смотрела в потолок и слушала тишину. Было уже прекрасно понятно, что она останется ненадолго. Но сейчас всё равно было хорошо от этой тишины, лишь изредка прерываемой вскриками носившихся над лесом птиц. Может, она даже подремала ещё полчасика, мягко погрузившись в дневной сон, наполненный теми же звуками, а может, и нет. Приближался полдень. Наверняка по лесу сейчас крадутся ратлерские патрули, которые, как только что-нибудь начнётся, тут же примчатся в крепость, и Агонарт сожмёт кулак для ответного удара.

Ривелсея, чтобы чем-нибудь себя занять, достала остатки недоеденных вчера сушёных груш и «Молот Настенарта» и, хрустя грушами, принялась читать. Эта книга была не написана, а напечатана яркими фиолетовыми буквами. Сто шестьдесят страниц, достаточно солидно.

Главная книга ратлеров начиналась как бы издалека. Если бы Ривелсея не знала, что у неё в руках, то она ни за что бы не подумала по первым страницам, что это вообще труд ратлеров. Однако же, читать дальше она бы стала, если бы даже просто увидела этот текст в любое время в спокойной обстановке.

На первых страницах книга показывала панораму земной жизни, и показывала, в общем-то, отрицательно. Кто по-настоящему написал её, Ривелсея, естественно, не знала, но ей показалось, что она узнаёт стиль того, чьим именем она называлась. «Ничто и никогда не делается ими вообще и для всех, но только для себя». «Они видят в этом житейский смысл, не сознавая, что это безумие». «Безумствами корысти и мести, жалостью и неборением разрушается мощь каждого». Не очень заметно, но решительно повествование подходило к самому главному: люди не способны сложить свои усилия и люди не желают высвобождать то Скрытое, что есть в каждом, которое упорядочило бы их жизнь и реально было бы способно изменить их мир.

«И из этого осознания мощно взметнулась наша ярость и доросла до неба в гневе на бесполезность суетной жизни, и ярость эта не сгорела впустую и не разлилась, чтобы сгинуть, а создала великое Здание».

Здание.

«Оно воздвиглось навеки. Оно не рухнет».

Самоуверенно…Но ведь – это правда? Впрочем, Мастер-Основатель был реалистичен.

«Безумие будет вечно нападать на него, изранит его, но не разрушит».

И какая вера!

Завершалась же эта мысль словами:

«И здание это, от самых корней Разума, будет расти долго. Много ветвей сломают ему безумные, но в один из дней мощь Здания пересилит их рассеянную злость, и тогда от самых вершин его упадут Меч и Свиток, и каждый выберет своё».

Ничего себе размах… По её душе прошёл трепет. Но ведь это… – Настенарт вряд ли мог ошибаться, даже в этих словах он не был мечтателем… но ведь это – правда?

Она задумалась. Через эту книгу панорама жизни мира открылась и ей. Да, Настенарт во многом прав. Было явно, что его опыт жизни среди безумия намного превышал её собственный. Сколько же раз надо сталкиваться с ним, чтобы досада и непримиримость выросли ТАК и вылились в ТАКУЮ ярость, из которой, по его собственным словам, создался весь Орден?!

«Но самым главным я считаю разрушение всего, что ослабляет. Мне ненавистна слабость, идущая от упрямства и лени, и все те, кто не хотят её преодолеть ради себя же самих, ради всего того, что есть ценного и разумного в мире, чтобы жизнь приобрела смысл, потому что человек без смысла и сам чувствует, что не живёт».

Нет, Настенарт не был жесток. Несмотря на «Меч и Свиток». Всё равно не был. Ривелсее вдруг представился его образ: высокий, тощий (согласно преданиям, Мастер-Основатель не был широкоплеч), и при этом – с яростным блеском в глазах, жгущим и ненавидящим любую слабость и малодушие в каждом человеке. Скрещенные на груди руки, почти всегда – доспехи (только в конце жизни он надел так полюбившийся ему плащ цвета мощи). Сколько людей он убил своей рукой? Неизвестно, вполне возможно, что не так уж много. А сколько умерло по его приказу? М, да… И даже до сих пор. Но вот только мера заботы его о людях, очень возможно, во многом превышала заботу всех благодетелей, вопящих и рыдающих о том, что кто-то несчастен, и твердящих о необходимости дать всем обездоленным то, чего им так не хватает. Ривелсея представила себе это, и капля от ярости Настенарта закипела и в ней. Ну нет! Никогда не накормятся те, кто не потрудился для своего прокормления, никогда не будут счастливы, кто не борется сам за своё счастье, и не наполнишь никак своим собственным смыслом людей, которые и с лежанки не готовы встать, чтобы начать его поиски. Да не жалеть их надо! Пусть сами…

Дальше мысль закипела уже без слов, но с ещё большей, через край хлещущей энергией. Прав! Кто ничего не хочет, тот ничего и не получит. Если свинья хочет булькать в грязной луже, то что её оттуда, сетью вылавливать, что ли? И ладно бы она была одна… Прав!

Она прочитала только сорок страниц, но как уже заклокотало внутри чувство правости и истинности Ордена! Придёт день, и они все… Теперь было к чему стремиться. Вот теперь – было. Возможно и скорее всего, это будет ещё не скоро, но это Цель. Конечно, что тут говорить: Путь ратлера – отрезок величиной в жизнь, а Путь Ордена – много веков, и зря, наверное, думать, что она или любой другой ратлер могут много значить на этом необозримом Пути. Но… Может быть, хоть один шаг с её помощью?

Стоило постараться.

И сегодня, похоже, у неё был шанс.

В голове билась первая строчка второго куплета гимна: «Настенарт завещал навсегда». Снова и снова. Ривелсея отложила книгу в сторону, встала и, вытащив из ножен меч, вышла на воздух. Желание что-то делать было очень сильным, и взамен отменённой тренировки она устроила свою собственную, отрабатывая мастерство и, самое главное, скорость. Скорость-скорость-скорость… Залог всех побед. Не хватало ей упражнений с Веттар Нартом! Эффектность – эффектностью, но ей хотелось развить «вихрь Победы» так, чтобы его можно было использовать не только против нерасторопных разбойников, но и в схватках с действительно опасными врагами. А что она могла им ещё противопоставить – ну, кроме ножичков? Последний поход вызвал у неё очень критичное отношение к собственным способностям. И вот это пробуждало в ней огненное желание тренироваться. Надо развить в себе то, что позволило бы ей… нет, не то чтобы победить. Но хоть выжить.

«Вихрь Победы». Один его цикл – шестнадцать ударов. Два месяца назад за минуту она успевала сделать восемь циклов. Теперь девять, но… медленно, слишком медленно. Великий Мастер требовал двести ударов, но и не это было самое сложное, а самое сложное было между мельканием «циклов» не терять внимательности, не пропускать ударов противника, строить свои циклы так, чтобы под каждый вражеский удар приходился своевременный и соответствующий выпад. Легко сказать! Этому наверняка нужно было учиться чуть не всю жизнь, поскольку, кружась в таком бешеном танце, вообще очень трудно что-либо нормально видеть, а замедлив хоть один из ударов, Ривелсея чувствовала, что какая-то особая энергия этого приёма тут же из неё вытекает, и можно было только начать сначала. Таким образом, ей предстояло научиться «разбрасывать» все движения всех девяти циклов так, чтобы одновременно закрывать недостатки в своей обороне. Если бы этому научиться, а ещё довести количество циклов до тринадцати, то этот же самый приём уже будет именоваться «Веер смерти». Так объяснил ей Веттар Нарт, и до этого она должна была бы дорасти. Трудно. Пока все движения не станут рефлективными – так и вообще невозможно. Но цель казалась очень уж заманчивой. Научившись такому, она, быть может, решилась бы сразиться даже с Покорителем. А что, вот бы показать Генресу, что она может его победить? Может, тогда девочкой называть кончит?

Мечты, мечты… Генрес появился через полтора часа и сразу сказал:

- Собралась, девочка?

Был ли он обеспокоен сегодня, было непросто понять. Скорее, он был просто немножко хмурым, но в то же время и каким-то странно радостным, как в ожидании праздника. Генрес пристегнул к поясу меч – обычный, между прочим, меч, а также два собственных метательных ножа, потом достал уже знакомую ей металлическую трубку, любовно покрутил её в руках, подобрал тонкую палочку и засунул её внутрь узкого отверстия, а затем дотронулся до пуговки сверху. Что-то щёлкнуло, и палочка резко и стремительно вылетела оттуда и ударилась об стену, срикошетив к полу.

Ривелсея фыркнула.

- Очень страшное оружие.

- Угу, – согласился Генрес, вынимая из деревянной коробочки тонко блеснувшую иглу, столь же аккуратно запихивая её внутрь своего устройства и закручивая спереди специальный колпачок.

Ривелсея сглотнула. Неужели и это понадобится?

- Сейчас будет обед, – проинструктировал Генрес, – а потом мы сразу уже пойдём, так что потрудись сразу же построить свой отряд и внушить им правильное настроение.

Конечно, заглянуть в душу Ривелсея не могла, но судя по лицам, настроение у всех было нормальное. У мужчин они были серьёзные и суровые, Алана выглядела напряжённо и собранно, вся обвешенная дротиками – штук шесть, не меньше. Тана, кажется, немножко была напугана, наверняка она ещё не очень успела послужить Ордену и побывать как следует в переделках. Её глаза блестели таким блеском, какой, как хорошо знала Ривелсея, бывает, когда скрытый страх насильно заглушается мощью. Она не сомневалась: если дойдёт до боя, мощь тут же победит, и всё будет нормально.

- Я хочу вам всем сказать, – начала она, – что нас выбрали – возможно, не в пример многим другим – для выполнения действительно важной задачи. Разумеется, это более опасно, чем оставаться в крепости, но если наше предприятие пройдёт удачно, то можете не сомневаться: польза для всего Ордена будет велика. Как объяснил мне один из Покорителей, мы должны ударить с неожиданной стороны и сжечь ещё одно вражеское укрепление. Если мы это сделаем, им сильно не поздоровится.

Алана усмехнулась. Похоже, что она такую стратегию одобряла. Хакир, Сатур и Фатиф тоже оживились, видимо, предвидя возможность попробовать себя в настоящем деле.

- Готовы? – спросила она, подбавляя в голос строгости.

Все пятеро кивнули. К построению они уже были одеты соответственно: кто в тяжёлые ратлерские цельные доспехи, вроде Хакира, Таны и Фатифа, а остальные, как и Ривелсея, предпочли использовать только элементы боевого облачения. Алана вообще надела лишь кольчужную рубаху, которая защищала её от шеи до пояса, и, видимо, считала, что этого достаточно.

Глава 39

Глава 8

Генрес появился очень быстро, он вдруг нарисовался в пространстве между палаток и подошёл туда, где были выстроены отряды её и Ресатала.

- Мы идём, – сказал он. – И идём быстро. От нашей скорости многое зависит. За мной.

Покоритель Сальваон уже обговорил со всеми ратлерами, входившими в эти два отряда, в том числе и с Ривелсеей, что временно они будут подчиняться не ему – самому ему, согласно приказу Кестанарта, с третьим отрядом своего дивизиона надлежало оставаться в крепости – а другому Покорителю. Так что никаких вопросов не возникло, и все дружно двинулись вслед за Генресом.

У большого сарая, который являлся складом, тот притормозил.

- Ждите.

Он вернулся через три минуты, таща три небольших туго завязанных мешка. Один он взгромоздил на себя, второй отдал Ресаталу, а третий – Ривелсее. Впрочем, когда они после этого через подземный ход снова попали в лес, то мешок Ривелсеи, наполненный какими-то – судя по ощущениям и звукам – деревянными округлыми предметами (но притом очень тяжёлыми!), с её плеч на свои любезно переложил Хакир.

Снова выбрались на поляну. Так же, как и в тот раз, но уже в удвоенном количестве. Да и было не темно, так что на скрытность и неожиданность, по мнению Ривелсеи, вряд ли стоило очень рассчитывать.

Неизвестно, какого мнения на этот счёт был Генрес. Сейчас он казался крайне собранным и до предела внимательным, и сквозь это всё проглядывала странная искорка азарта.

Полминуты он осматривался по сторонам, несколько раз взглянул на солнце, а потом развернулся в ту сторону, где, как видела Ривелсея, по поросшей мохом земле неторопливо струился тонкий лесной ручей.

- Туда. За мной, – прошипел Генрес и ринулся вперёд.

И опять же – напряжение и чувство опасности, охватившее всех с самого начала, стало пропадать оттого, что путь оказался очень долгим.

Ручей бежал вместе с ними. Правда, иногда он отлучался, уходя вбок, чтобы напоить отдельные кусты и ёлки, но потом обыкновенно тут же возвращался. Ривелсея смотрела на воду ручья и испытывала желание сесть и отдохнуть, просто послушать тишину леса и плеск воды… Но для этого нужны были свобода и одиночество, которых нигде не взять. Свобода… Да неужели же она не свободна?! Свободна, конечно… Но – это было странно, желание остановиться и посидеть у ручья разгоралось в ней с каждым разом, когда он вновь выныривал из зарослей. Она изо всех сил взметнула в себе то могучее, что могло подавить любые мысли, которые сейчас просто не имели права ей мешать. Помогло, но не до конца. Хм… Может, она просто уже устала от всей этой череды схваток и риска? Очень вовремя, сильно помогая ей, Генрес вдруг обернулся и, как и в тот раз, прошептал:

- Теперь уже близко. Тихо.

Он легко отцепил от пояса небольшой арбалет из тёмного дерева и, погремев маленьким мешочком, также привешенным к поясу (большой он уже отдал стоящему рядом ратлеру), вытащил оттуда два блестящих железных болта. Подобное тут же проделали все воины отряда Ресатала. Похоже, те были специально подготовлены к этому. А им, кажется, достанется ближний бой…

Где справедливость?!

- Вы остаётесь здесь, – сказал Генрес ей. – Сейчас мы находимся на пригорочке, вражеское укрепление внизу. Ваше дело – залечь здесь и наблюдать.

- Когда прийти на помощь? – по-деловому спросила она.

- Я сказал – наблюдать. Никто не знает, что может случиться. Через пятнадцать минут придёт дивизион союзников клана. Он уже идёт, и к его приходу сейчас готовятся те, кто тут засел. А у нас есть пятнадцать минут, чтобы использовать тот момент, что к нашему-то приходу… Всё, хватит болтать, – оборвал себя он. – Если услышите крик «Вегронарт!», то это означает, что вы потребовались, тогда хватайте вот эти два мешка и бегите вниз. Ваша основная задача – затаиться, не факт, что вы вообще понадобитесь в битве, – сказал Генрес, на что Ривелсея подумала: «Да конечно!»

Спустя минут пять (одна треть из того времени, что оставалась у Генреса) воины отряда Ривелсеи, не теряя из виду друг друга, тихо крались между деревьями. Ну спасибо Генресу: тех инструкций, которые бы её успокоили, он не дал, а теперь она тут главная и за всё отвечает и, похоже, придётся действовать по обстановке, да так, чтобы не нарушить его приказ и в то же время не упустить шанса помочь делам Ордена. Показался спуск с пригорка, и, добравшись до края деревьев (которые дальше были просто-напросто вырублены), они увидели то, что предстояло штурмовать: земляные валы, утыканные дубьём, достаточно, между прочим, высокие. Ривелсея успела удивиться, почему в этом чахлом осиннике защитники той крепости не выставили охрану: мало ли кто мог пробраться? Впрочем, дважды заметив краем глаза мешкообразные предметы под кустом, заваленные ветками, из-под которых проглядывала одежда, она поняла, что данная мера безопасности врагами, похоже, была соблюдена.

Куда подевался отряд Ресатала, сорвавшийся с места вслед за Генресом, она точно сказать не могла, вот только, укрывшись за пнём, ещё минут через пять она увидела, что за земляными валами в двух местах загорелось, причём пламя быстро набирало мощь, а потом на самом пределе слышимости – всё-таки было далеко – она разобрала крики и звон. Интересно, с какой громкостью нужно будет завопить «Вегронарт!», чтобы услышали хотя бы её чуткие уши?

«Наблюдать» с каждой минутой становилось всё интереснее. Слева от крепости тоже была вырубка, и очень скоро там послышался шум и заблестели яркие доспехи бегущих по направлению к вражеским укреплениям союзников клана. Их было человек сто, уж никак не меньше, и скорость их продвижения также была впечатляющая. Наверняка ведь весь легиос Агонарта тоже неподалёку, так что – по всем приметам – было похоже, что ратлерский кулак сейчас так врежет по врагам, что, на первый взгляд, шансов у них и не было. Но такую простоту в своих мыслях она тут же отвергла. Ох, рано расслабляться! Увы, не только одни разбойники могли обитать в этих местах...

Между тем серебристая волна быстро подкатывалась к валам укрепления. Сверху засвистели стрелы, но не сказать, чтобы они произвели сильное опустошение, только полдесятка союзников свалились на землю с ранами, да и то не смертельными. Воины Ордена очень быстро добрались до места, откуда проще всего было начать рушить стену – там, где склон был наиболее пологим и прямо к валам подходил почему-то не тронутый местными дровосеками тонкий клинышек леса.

Почему-то (может, благодаря Генресу?) защитники крепости большой активности не проявляли. Возможно, основные формирования врага штурмовали сейчас их собственный бастион? Тогда не факт, что победа тут много даст. Ривелсея почувствовала некий страх: не зря ли они сюда вообще пришли, стоит ли эта столь лёгкая добыча того, чтобы снижать количество защитников своей базы? Ей что-то не представлялось, чтобы здесь было что-нибудь ценное, поскольку иначе всё это не было бы так просто, а в том, что эта база падёт самое большее через полчаса, она не сомневалась. Впрочем, она тут же разозлилась на себя за эти мысли: наверняка Агонарт с Кестанартом не глупее неё и знают намного больше аргументов, которые оправдывают те или иные их решения.

Многие из союзников были вооружены тяжёлыми молотами, поэтому бреши в высоком и на вид достаточно крепком частоколе всё же не замедлили появиться. Ривелсея на миг обернулась налево, где виднелась Алана – и увидела на её лице свирепость. Та, похоже, от всей души желала врагам того, чего они все заслужили, а ратлерам – Победы.

Первые трое-четверо союзников ворвались в крепость, и тут же стало понятно: всё, она взята. Алана вскинула руки, беззвучно тряхнув кулаками в победном жесте; наверняка и другие, кого не видела Ривелсея за растительностью, отреагировали подобным образом. Звуков здесь почти не было слышно, всё-таки далековато, были видны лишь рослые сверкающие фигуры, размахивающие молотами и мечами и то и дело сносящие головы тем, кто имел неосторожность высунуться из-за вала. Да там ещё и Генрес поработал с Ресаталом... Слишком просто, подумала Ривелсея, краем глаза заметив тёмное пятно, внезапно явившееся среди сверкающих доспехами союзников – но через миг она уже увидела, как ближайший к тёмной фигуре воин повалился на песок, и почти одновременно – ещё один. Человек в коричневых доспехах метнулся к клинышку леса, около двух десятков воинов Ордена ринулись за ним. Ривелсея ещё не очень успела понять происходящее: похоже, разбойник напал со спины, подумала она, и убил воинов, которые его не заметили, но сейчас ему придёт конец... Хм... Двоих – за две секунды...

Она поняла тогда, когда деревья, примыкающие к укреплениям, вдруг словно сами стали порождать подобные фигуры. Сразу три одномоментно оказались по бокам той части союзников, что кинулась к деревьям. Ещё три смерти. А потом – ещё фигура. И ещё. И ещё. И ещё... Союзников словно зажали в тиски, и те начали падать один за другим. Они все пытались защищаться, но это не очень-то получалось, молоты налетали на пустоту, а длинные тонкие мечи врагов вращались бешено, даже Ривелсея позавидовала. Скорее, чем вторая партия успела броситься на подмогу, вся двадцатка была перебита. Впрочем, и убийц было где-то около пятнадцати... ПЯТНАДЦАТИ!!!

Она, кажется, завопила от ужаса и от ярости, хотя и подавила тут же в себе крик. Бежать на помощь ей не хотелось. Ей было страшно. И даже хорошо, что было нельзя, иначе её мозг бы, наверно, сгорел от борьбы малодушия с долгом. А так – она округлёнными от ужаса глазами смотрела, как и вторая двадцатка союзников присоединилась к первой, причём времени на это ушло в два раза меньше. Полсотни человек – и ни одной потери. Сердце Ривелсеи малодушно упало. Ей захотелось вгрызться зубами в горло ратлерской самонадеянности. Дети пустоты летели вперёд как в танце, они кружились вокруг своей оси с жуткой скоростью – и убивали, убивали... Сколько у каждого было дротиков, она не знала, но уж точно не меньше десятка, учитывая, с какой частотой они мелькали в воздухе и сколько уже народу полегло у союзников. И ещё, ощущение было такое, что движения Детей с каждой секундой ускоряются, словно они не устают, а распаляются от битвы. Ещё десять человек... Один из них смог-таки задеть убийцу мечом, тот упал с раной в боку, но и то, окружённый своими собратьями, через полминуты встал и снова гневно схватил меч. Жуть, исходящая от Детей, докатилась даже до неё, а многие из воинов уже просто шарахались в стороны, давая им проход и тут же присоединяясь к груде тел. Похоже, союзникам пришёл конец.

Внезапно из-за земляного вала сорвалась стрела и поразила одного из Детей. Кажется, насмерть: тот упал и скрючился. Двое соратников подхватили его за руки и поволокли обратно к деревьям, да и вся чёрная свора устремилась туда же. Они, похоже, считали, что с них и так хватит – либо намеревались исчезнуть, чтобы появиться позже в другом месте, и опять неожиданно. А вот дальше было интереснее. С десяток союзников, уже вбежавших в крепость, выскочили оттуда и рванулись вперёд, вслед за Детьми, причём среди них она увидела и Генреса. Они что, собираются их настичь?! Хм... Нет, Генрес бы не полез в такую драку, она его хорошо знала, но всё равно за него испугалась, даром что он был в этот раз весь в металле и даже шлем надвинул больше чем на пол-лица. Очевидно, он рассчитывал, что враги развернутся для атаки – и на меткость своих арбалетчиков. Расстояние до деревьев было шагов сто, убийцы преодолевали его уже второй раз, и Ривелсея почувствовала липкий страх: бросившись в деревья, они могут рвануться вверх и напасть на них. От этой мысли она тут же выдернула правой рукой метательный нож, а левой – меч. Пусть попробуют. Нож она пустит сначала, а уж потом даст честный бой. Деваться было некуда. Волшебница дротиков Алана тоже вытащила парочку, а один даже взяла в зубы, чтобы быть наготове. Страшно, но бой они дадут. Тем более что вряд ли те знают, что они тут, и потому лучше ударить из засады. Однако, прежде чем нырнуть за пенёк, она ещё несколько мгновений помедлила, глядя на то, что было там, внизу. И, как оказалось, не напрасно. Генрес внезапно поднял над головой что-то круглое и коричневое и бросил вдогонку Детям – да даже не вдогонку, а от всей ратлерской души запустил так, что оно упало в пяти шагах впереди, где они окажутся только через пару мгновений. То же самое сделали и ещё пятеро союзников. Ни один из них по врагу не попал. Ну и меткость!..

Она поняла тогда, когда предметы (похоже, бочонки) вдруг разорвались, и оттуда брызнул огонь. Во все стороны. Очень мощно брызнул, и на восьмерых или девятерых из пятнадцати убийц точно плеснуло этими яркими плевками. Неизвестно, из чего было их боевое облачение, из ткани или из кожи, но оно вспыхнуло тут же в тех местах, куда попали брызги.

А они были не дураки: большинство тут же, бросив оружие, упали на землю и начали кататься по песку – очевидно, намереваясь сбить огонь и броситься дальше, ведь у преследователей не видно было арбалетов, а расстояние до них было не меньше сорока шагов. Но удалось это только троим. Остальные, похоже, уже преодолели ту фазу, когда огонь можно было погасить, и своим катанием только давали ему воздух. Миг – и их одежда вспыхнула вся. Видимо, ратлерский огонь был крайне жгучим... Шесть живых факелов издали истошные вопли боли, но соратники их уже бросили, уносясь вперёд.

Вперёд.

Это значит – на них?

И тут Ривелсею осенило. Ярость переполняла её, и желание стереть в порошок убийц просто-таки душило. И она поняла, ЧТО лежит в мешках за её спиной. Быстрее, пока эти твари ещё далеко! Меч взрезал мешок, оттуда выкатились бочонки. Интересная конструкция: к обычному бочонку прибита длинная гладкая палка - чтобы бросать удобнее, похоже. А сбоку смолой прилеплена ещё палочка со странным шершавым кончиком.

То есть, конструкция показалась бы ей интересной в другой момент. Сейчас её интересовало одно: КАК? Проклятый Генрес, мог бы хоть показать, как этим пользоваться!!! В его же интересах!!!

- Сюда, – практически завопила она шёпотом, и тут же весь отряд собрался около неё.

- Кто-нибудь знает... – начала она, крутя в руках бочонок и не задумываясь даже, насколько по-командирски сейчас выглядит. Её била дрожь от нетерпения, страха и азарта.

- Я знаю, – сказала Алана.

- Давай!!!

А ведь и правда – «давай!» Убийцы – те, кто остался – уже вбежали в лес и наверняка сейчас поднимались в пригорок, рассчитывая скрыться между деревьями, и до её отряда – хотя убийцы ещё этого не знали – им оставалось не больше полусотни шагов, если только они не бросятся в стороны.

- Сейчас, – шёпотом сказала Алана.

Она отодрала тонкую палочку от смолы. Остальные схватили ещё по бочонку и сделали то же. Два мешка, в каждом по десятку...

- Это просто, – Алана даже усмехнулась, хотя видно было, что и лицо, и голос её тоже дёргается от волнения. – Сейчас.

Впереди послышался треск. Уже!!! Видимо, не очень-то скрытно бежали, больше внимания уделяя быстроте.

- Вот! – Алана взмахнула палочкой, резко скользнула её кончиком по какой-то особой, вымазанной жёлтым дощечке на бочонке – и на палочке вспыхнуло пламя. Алана тут же расковыряла ногтем заляпанное смолой отверстие наверху бочонка.

- Теперь вставляешь её туда...

Пять огоньков исчезли в недрах бочонков.

- И БЫСТРО бросаешь во враго-о-о-ов!!!!!

Рука Аланы тут же взметнулась, и бочонок улетел вперёд, в те кусты, которые трещали в шести метрах от них. Ривелсея помедлила секунды три, но потом и её бочонок улетел туда же, и через секунду уже она услышала хлопок, а потом ещё три хлопка...

А ратлеры, похоже, между тем уже добежали до леса. «Настенарт! Вегронарт!» – слышались крики, которыми они сами себя подбадривали, чтобы не растерять запал битвы. А Ривелсея – да и все остальные, им тоже это передалось мгновенно – была как безумная. Поняв технологию, она тут же бросила вперёд второй бочонок, а за ним и третий, туда, где были – были, были, не могли уже сбежать – эти чёрные твари. Уже вторые пять снарядов очертили круг, в котором наверняка они все находились, а третьи – подожгли лес. Из-за кустов послышались вопли.

- Попали! – с восторгом прошептала Алана, сильно тряхнув Ривелсею за плечи и в то же время не отрывая взгляда от кустов. Когда там возник искрящийся чёрный силуэт, нож и дротик поразили его одновременно.

- НастенаААААрт!!!

Она сама испугалась своего крика ярости. Лес впереди превращался в стену огня. Ратлерская ярость жгла Ривелсею насквозь. О том, что таким же сочетанием слов называются и эти бочонки, она узнала потом, а сейчас её душил экстаз битвы. Честно говоря, что она вопила ещё, она даже не помнила, убийственная ненависть к этим врагам и безумный восторг от Победы наполнили её до того предела, что она с трудом приказала своей мощи вернуть ей спокойствие. Хватит. Враги убиты. Хватит.

- За мной! – сказала Ривелсея, схватила мешок с двумя бочонками и ринулась вперёд. Трезвость, данная мощью, внушила ей одну крайне разумную вещь: надо прорваться к вражеской крепости и соединиться со своими раньше, чем их отрежет очень бодро распространявшийся пожар, а уж потом – всё что угодно.

Они успели пробраться дымным краем огромного костра, в который превращалась значительная часть рощи, и снова с криком «Настенарт!» – на этот раз специально, чтобы их заранее распознали как своих – выскочили из деревьев.

Те, которые преследовали Детей, стояли на месте шагах в пятидесяти от укреплений врага и в стольких же от деревьев. Похоже, их как раз и ждали. Добежав до этой группы, воины отряда Ривелсеи оглянулись назад. Да, хорошо запалили лесок ратлерские бочонки! Если это не прекратить, то выгорит до самой реки – но, интересно, кто будет сейчас заниматься тушением огня? А вот если не заняться, можно и обратно не дойти...

Впрочем, наверно, лучше уж было смотреть, как расползается пожар, потому что зрелище в другой стороне было не в пример ужаснее. Столько мёртвых тел Ривелсея никогда ещё не видела, и её даже помутило от этого вида. Всё-таки шестьдесят человек – это не один и не два... Дети пустоты выпустили столько силы, что земля заметно побурела. Сами они, раскинувшись в неестественных позах, обгорелыми кусками мяса валялись среди дотла выгоревшей травы и ещё тлеющего дерева самих бочонков. Ужасный вид. Чего они добились? Ей хотелось знать – согласились бы эти пятнадцать идти против Ордена, если бы им показали эту вот картину?

А ведь могли и согласиться.

За что они воевали? Этого никто не знал.

И спросить, как и всегда, не у кого. Если бы в живых и остался один из убийц, то он либо сбежал бы, перерезав всех, кого бы смог, по дороге, либо лежал бы вот так же...

- Лес, – сам Генрес озабоченно указал тем, кто стоял рядом с ним, на горящие деревья. Те наклонили головы – скорее всего имея в виду, что они прекрасно видят, но вот укротить огонь, чтобы он перестал гореть, они, к сожалению, не властны. Два десятка ратлеров (что ратлерам огонь?) сейчас могли бы справиться, вооружившись топорами и лопатами, чтобы повалить всё горящее на землю и засыпать землёй. А простых людей, тех же союзников, потребовалось бы втрое больше: вырыть канавы во все стороны, куда может пойти огонь, и следить, чтобы он не переметнулся. Вот они, кто мог бы это сделать, сзади неё... Борясь с отвращением, она снова оглянулась туда, чтобы только понять: КАК? Ведь это же воины... У двоих – она видела отсюда – были медные дротики в шее, прямо под подбородком. Многие валялись вниз лицом; похоже, многих убили, загнав меч в швы, где части доспехов соединялись, преодолев более слабое сопротивление металла в таких местах. Но это же – какую нужно иметь скорость? И какую точность?

Умели ли так хотя бы Великие Мастера?!

- Вперёд, – сказал Генрес. – Нечего ворон считать. Горит – и горит, а там может быть нужна наша помощь, – он указал в направлении крепости врагов.

Как в воду смотрел. Как оказалось, не считая союзников (а надо ли их считать?), внутрь вражеских укреплений пробралось не более двух отрядов ратлеров. Сказать, что это непобедимое войско, было никак нельзя. Многие разбойники или наёмники могли затаиться по углам крепости. Как узнала Ривелсея из скупых слов Генреса, двух ратлеров уже ранили, и в рамках этого их отряд мог оказаться не такой уж плохой подмогой.

Генрес оглянулся на него, видимо, оценивая боеспособность. Горячие, потные, ещё не совсем пришедшие в себя. Тана с Аланой вообще были все раскрасневшиеся, да и она, наверно, тоже. Но боеспособность на вид хорошая.

- Вот что, – сказал Генрес, подойдя к ней. – У вас хорошо получается в засаде сидеть, поэтому я думаю вас снова поставить охранять периметр крепости.

- Периметр? – с сомнением спросила она, не очень хорошо представляя, как шесть человек смогут держать под контролем (или хотя бы под наблюдением) такое в общем-то немаленькое пространство.

- Ближние две стены. Дальше всё уже схвачено. В какой-то мере, – тут же добавил Генрес. – Но нам нужна крепкая охрана. Мало ли что.

- Но теперь-то уже, наверное, всё?

- Не уверен...

На этот раз они расположились очень удобно и хорошо: Тана с Хакиром устроились на верху земляных валов, чтобы можно было смотреть вдаль на случай, если кто-то соберётся напасть снаружи, а остальные держали под наблюдением внутреннее пространство. Так себе «крепость», по сравнению не только что с Цитаделью, но даже и с их лесным бастионом. Даже не домики, а шалаши какие-то, хотя – достаточно много. Как-то всё утло и уныло... Но, в общем-то, внешнего блеска для победы и не нужно, она ещё не забыла, что совсем недавно произошло с чинно сверкающим ратлерским подразделением. Её опять пробило морозом по сердцу. Дети пустоты – это очень страшно... Неясно, что стоит за ними, но видеть их в действии вызывало такую жуть, что Ривелсея испытывала небывалую гордость: она смогла преодолеть тяжёлый паралич и – по сути – убить, уничтожить, развеять в пепел сразу четверых или шестерых чёрных тварей, безумно опасных для всех. Мно-ого сегодня потеряли Дети пустоты, к таким потерям они не привыкли.

А лес между тем разгорался всё шире, участок шириной со всю лесную крепость ратлеров или в четыре вражеских уже полыхал. Да, переусердствовали с «ратлерской яростью». Печальные результаты этого усердия она могла видеть каждый раз, взбираясь по валу наверх, что она проделывала раз в десять минут, чтобы лично видеть и слышать всё, что происходит вокруг. Однако в тот момент, когда Тана издала предупреждающий вопль, Ривелсея находилась внизу. Она стрелой рванулась на вал и увидела: группа из двадцати-тридцати пёстрых фигурок (весьма вероятно, что она выбежала из леса) быстро неслась параллельно укреплениям в ту сторону, где находилась Нестверь. Генрес примчался уже через минуту, однако только посмотрел на эту группу и остался неподвижен.

- Что делать? – спросила Ривелсея. – Наши арбалетчики могли бы...

- Наших арбалетчиков почти уж нету, – прервал Генрес. – Пусть драпают, скатертью дорога, – он стал спускаться с вала, очевидно считая, что где-то ещё его помощь может оказаться ценнее. – Они-то бегут к деревне Мшаники, чтобы одолжить лодки у рыбаков и переправиться на ту сторону, где есть база тарего. Ну и пускай. – Ривелсея подивилась такой безразличности. – Они-то думают, что Агонарт не подкупил рыбаков и что те не продырявили лодки, чтобы они потонули на середине реки... – последнюю фразу Генрес пробормотал себе под нос, спустившись уже вниз. Он и дальше продолжал бормотать, но дальше она уже не слышала.

Ривелсея поняла, что всё самое интересное в сегодняшнем дне уже позади и уже, в принципе, настроилась на то, что вскоре Генрес должен появиться со словами «Всё сделано, идём обратно». И кто знает – может, так бы и действительно произошло, но прошло ещё минут пятнадцать (Ривелсея была просто уверена: своё дело ратлеры почти сделали), и – снова раздался крик Таны. Ривелсея опять взметнулась наверх и увидела, как прямо из горящих деревьев вышли – не выбежали, а именно неторопливо вышли – четверо. На чёрных убийц непохоже – это первое, что с облегчением заметила Ривелсея. По крайней мере, внешность не такая: Дети обычно, как она уже поняла, одеваются в плотные и лёгкие тёмные кожаные доспехи. И к тому же Дети появляются не так... Ещё одна группа желающих успеть на проткнутые лодки? Нутром она почувствовала: нет. Эти вообще никуда не торопились, они, облачённые во что-то странное из тёмного металла с белыми узорами, плавно опустились на траву лицом к лесу. Они что здесь, пикник устроить собрались?! Может, они ещё костёр разведут и будут жарить мясо? Ривелсея тут же закричала Фатифу, чтобы тот немедленно привёл Генреса – всё это было очень странно, это могло быть что угодно и могло оказаться каким-нибудь новым коварством. Фатиф тут же унёсся в ту сторону, где Генрес с его отрядами, по всей видимости, уже давно разобрались со всяческим сопротивлением и теперь, скорее всего, обшаривали всё, что можно обшарить, и собирали трофеи (если таковые имелись).

Нет, костёр эти новые персонажи явно разводить не собирались. Если уж так говорить, то костёр уже горел неподалёку, и был он, мягко говоря, немаленький. В ожидании Генреса она, уже не спускаясь вниз, но и не слишком подставляясь под вполне возможные стрелы, наблюдала в узкую щель между лежащими на вершине вала камнями. Генреса что-то долго не было. Она смотрела, пытаясь понять, что всё-таки делают там эти четверо. Но понять этого ей было не дано, они просто сидели и смотрели на пожар, даже, похоже, нисколько не интересуясь тем, что сзади крепость и что оттуда в любой момент может кто-нибудь появиться. В том, что это враги, Ривелсея даже и не сомневалась. Она не мастер стрельбы, но если бы у неё оказался арбалет, она бы попробовала несколько изменить ситуацию. Вот уселись бы они хоть немножко поближе – был бы им ножичек...

Она несколько раз моргнула от яркого огня вдали и тут же ощутила: в картине, которую она могла наблюдать, что-то менялось. Только что? Её взгляд ухватил это не сразу. Группа из четырёх человек вообще не двигалась, они, похоже, чего-то очень напряжённо ждали. Ох, не к добру это всё: вряд ли то, чего они ждали, понравится ратлерам. Как бы опять кто не надо не нагрянул, хоть и наподдали им прилично...

Но изменение она зафиксировала – и сама ему поразилась. С пожаром что-то делалось. То ли деревья дальше были негорючие, то ли огонь почему-то выдохся, но только наполовину горящие деревья на краях пожара стали погасать: огонь взвихрялся дымом и исчезал, пламя на вершинах как-то плавно скатывалось вниз, словно сверху придавливалось чем-то тяжёлым. В центре – где, наверное, и лежало то, что осталось от Детей – затрещало особенно ярко и задымило сильно, но было видно: пожар возвращается назад. Когда появился Генрес, огонь уже вообще сник. Он, охватывавший недавно огромный участок леса, взвился в небеса дымом, а ещё Ривелсея всей кожей почувствовала упругую волну обжигающего тепла, которое нахлынуло со стороны леса, как будто жар огня собрался и разошёлся от этого места кругами, примерно как на воде от дождя. А в следующую секунду рядом с Ривелсеей наконец-то возник круглый шлем и рыжая борода Генреса. Ему хватило одного взгляда – и он тут же оторвался от смотровой щели и, произнеся ругательство, которое она слышала только раз в жизни, когда приятель её отца уронил себе на ногу горячую подкову, бросился вниз.

- Быстро! – завопил он, оборачиваясь к ней на бегу. – Либо быстро, либо нам конец!

- Что «быстро»-то?

- За мной!!

Ну, два-то раза повторять не требовалось: весь отряд тут же сорвался с места вслед за Ривелсеей. Нельзя было сказать, чтобы она испугалась: после того, что произошло час назад, она уже, можно сказать, ничего не боялась. А сейчас, напротив – больше всего радовалась (насколько вообще можно радоваться, несясь за Генресом с мечом в руке и чувствуя острую ответственность за тех пятерых, что несутся вслед за ней), что бой не настолько страшный, как тот, в котором пришлось поучаствовать перед этим.

Ногами она вздымала вверх песок, сапоги проваливались от быстрого бега, но Ривелсея неслась, разгорячённая, поднимая в себе гнев и мощь до самого предела. Потому что чувствовала – пусть это и не Дети, но в этой битве ей всё понадобится. Не зря Генрес так испугался.

Пятьдесят шагов, сорок, тридцать… Деревьев на этом участке не росло, а высохший от хорошей погоды песок был горячим и рассыпчатым, и они неслись, как песчаная буря. Двое из четвёрки медленно развернулись к ним лицом. Ничего себе защита! – даже лиц не видно, они скрыты забралами тёмных металлических шлемов. Конечно, это не ратлерское железо, однако Ривелсея сразу определила: доспехи добротные, и много потребуется мощи, чтобы их повредить. Изо всего, что было у этих двух открыто – только ладони. Могли бы для полной защиты уж и железные рукавицы, наверное, надеть… Но в руках у каждого был меч, и было очень ясно и понятно, что у врагов есть намерение по максимуму его использовать.

Полувзглядом она увидела, что отряда Ресатала с ними нет, да и никаких союзников тоже. Семеро на четверых… Нет, это много, тем не выстоять. Эта мысль, смешанная из ярости, радости и почти уже победы, не оформляясь в слова, дико всплеснулась в голове. Меч она держала наперевес, уже прокручивая в сознании то, как ударит слева на угол по мечу стоящего от неё справа, и пусть он попробует защититься. Ну и что, что он весь такой закованный – для того и изобретена ратлерскими Мастерами «Мощь гнева», чтобы поражать и валить на землю тех, чья броня потом вообще не позволит им подняться.

Надо сказать, что исполнить свой план ей даже удалось. Её меч хлестнул по недлинному мечу противника с почти небывалой для неё мощью, однако тот оружия не выронил. Мало того – он сделал столь резкий выпад, что ей пришлось очень выложиться, чтобы поставить защиту. Впрочем, булава Хакира, ударившая того же врага по плечу пару мгновений спустя, всё-таки заставила его пошатнуться, а на великолепных доспехах образовалась первая вмятина – всё-таки булава Хакира имела вес в половину его самого. Хорошо пошло, мелькнула ещё одна радостная мысль. Тут главное – ни на мгновение не ошибиться, а вдвоём они этого закованного точно одолеют. Хоть у него и две руки, но меч-то ведь один, а голова, координирующая ход боя – и подавно.

На второго из четвёрки – она уловила это, опять же, полувзглядом – ничуть не хуже напирали Фатиф, Сатур и Генрес. Оставшиеся обе пытались добраться до тех двух врагов, которые не принимали участия в битве. Хых, не принимали… – они что, думали, смогут избежать драки, если их сообщники вдвоём сдерживают столь мощный натиск? Но эти двое сражались плечом к плечу и не давали ратлерам добраться до задних. Пока – не давали… Мечи носились в воздухе, как молнии, и звон стоял оглушительный, но для Ривелсеи этот звон был своеобразным отбиванием ритма драки. Один из тех, до кого было не дорубиться, развернулся наконец в сторону сражения и тоже достал меч. Ага, решил, значит, принять участие… Сейчас-сейчас. Хакир снова занёс булаву для удара по ближнему врагу, и в тот же момент Ривелсея взметнула свой меч, целя ему в запястье. Из опыта знала: любая боль обжигает так, что даже у ратлера может на миг помутиться разум, так что если тот не успеет отразить хоть один из двух одновременных выпадов, то он, можно считать, уже побеждён.

Однако в этот самый миг «дальний» сделал какое-то движение в сторону Хакира, странный выпад мечом: сначала плавно и наискось вверх, как если бы хотел ударить ему в грудь, а потом – резко дёрнув сжатый в кулаке меч вниз, к себе. Она уже боялась любых неожиданностей, но до Хакира меч просто не достал сантиметров двадцати, его булава продолжала свой полёт – однако через миг Ривелсея вдруг услышала такой отчаянный вскрик, а затем стон, что замешкалась и еле-еле успела отпрыгнуть от направленного на неё выпада. Булава Хакира, потерявшая направление удара, с грохотом ударила его самого по железным коленям, а затем он и сам повалился на землю. Медленно, плавно, не так, как если бы получил тяжёлый удар, а как будто бы выпил смертельного яда. Но он не был убит – однако его стон чуть не вырвал ей сердце: ратлер, воин мощи, может скорее зареветь от вражеского удара, но не застонать же так надрывно, жалобно и беспомощно, с угасанием голоса, как стонут только дети, когда чувствуют собственное бессилие или хотят пробудить жалость.

- Веттар НАААрт!! – зачем Генрес потратил столько энергии на крик? Казалось, от него сейчас расколется небо. Ривелсея увидела: Тана так же беспомощно, как и Хакир, уже лежит на земле, лицом к ним теперь стоят оба «передних» и оба «задних», а ещё она еле-еле успела подставить свой меч под очередной удар.

Опять она не понимала, что происходит, опять была страшная ситуация, в которой – эта мысль пришла ей в голову в свободные от построения боя полсекунды – нужно было что-то придумать и не растеряться. Но что? Ножик метать бесполезно, с близкого расстояния его мечом отбить – раз плюнуть, тем более что и целить тут можно только в ладонь… И «ратлерская ярость» ведь не поможет: металл – не кожа, он не загорится. Ну а как же?? Из самых недр человеческого сознания стала подниматься паника: она не победит этого, с мечом, он слишком силён и опытен, а если даже и победит, то останутся ещё трое, которых она не победит уже точно, а их-то осталось всего пять…Четыре, поняла она, увидев, как и Сатур свалился на песок, издав точно такой же пронзительный детский стон. Чаротворы, значит… КАК ей сейчас в одну секунду так успокоиться, чтобы создать на своём сознании «Железный Покров»? Либо «Покров», либо дерись. Но только какое тут «либо», если тебя сейчас или раскроят мечом, или ударят через всю голову невидимой дубиной??!

Жить. С этим словом она и бросилась в атаку, подняв в себе ВСЮ мощь и собрав ВСЕ способности в кулак и сконцентрировавшись до того, что враг как будто бы даже замедлился. Первым ударом она отвела вражеский меч, вторым – тут же подсекла его оружие сбоку, сделала обманный выверт, потом опять нанесла удар сбоку, снизу, сбоку, снизу, справа… И он на секунду растерялся, пропустив сложный приём из трёх мгновенных прямых выпадов. Меч вылетел: всё ж таки он был к его руке не приклеен. Мысль о том, что надо это сделать, пришла после, когда Ривелсея, краем глаза и краем сознания ухватив вмятину от палицы Хакира на плече врага, схватила меч двумя руками, как копьё, и ударила по этому месту. Дикий крик, – ну конечно, неприятно, когда в твоё плечо погружается шестьдесят сантиметров клинка, – и тот бы непременно увлёк её за собой в падение, если бы она столь же стремительно и уже из последних сил не выдернула меч обратно.

Один из «задних» впервые за всё время боя издал гневный крик. Это была первая их жертва. Но сейчас будет и вторая, зловеще подумалось ей: азарт и боевая ярость так захлестнули её, что она уже готова была тут же броситься на следующего, который стоял за первым. Несмотря на то, что она ощущала себя почти пустой; обычно чувство гнева поднимает в ратлере мощь, вот только поднимать ему сейчас было почти нечего, слишком много и телесных, и внутренних сил стоила ей эта победа.

Но – всё равно, она метнулась вперёд. Тарего (а это, как поняла Ривелсея, они и были) резко рванул к ней меч – и она застыла, потому что поняла: это не простой удар, дотянуться до неё мечом он даже не рассчитывает. Как ей удалось притянуть к себе последние остатки мощи, чтобы мгновенно погасить ярость и создать «Железный Покров» – она и сама не знала. Надёжная стена нерушимости Разума встала вокруг неё. Пять или восемь секунд она, безразлично взирая сквозь «Покров» на то, как Генрес схватился в поединке с последним из «ближних» тарего, чувствовала себя защищённой, а потом «Железный Покров», который невозможно было разбить, стал стекать с неё, как если бы крепкие железные покровы превратились в вязкий и текучий кисель. И в сознании вскрикнуло что-то – как будто десяток злобных голосов порадовался тому, что совершилось очередное недоброе дело.

Панику она отсекла. Хотя уже поняла: сейчас будет больно…

Ошиблась. Странно. Больно не было.

Когда ближайший к ней враг, сильно сжав кулак, дёрнул его назад – больно не было, но у неё просто подкосились ноги, меч вывалился бессильно, а к горлу подкатила липкая тошнота. Песок вдруг приблизился, ударил по глазам. Вот теперь больно. Нужно было немедленно вскочить, Ривелсея рванулась всем телом – но потом поняла, что рванулась только мыслью. У неё не было тела, она с ужасом обнаружила, что не имеет энергии даже чтобы разлепить веки и открыть глаза. Ещё одна отчаянная попытка – и опять неудача. Ничего. Никак. Ни одного движения. И только из груди вырвался всхлипывающий звук, который тут же сорвался от бессилия. Вот в этот момент её и охватила паника. Она беспомощно ждала, когда смертоносный меч врага положит этому конец, отсечёт тошноту и навсегда успокоит то тело, которое и так не могло больше даже шевельнуться. Однако этого не было…

Она попыталась закричать, и ей это удалось – но в обмен из неё вышло столько энергии, что она перестала что-либо нормально слышать, в ушах поплыл звон, но она не смогла сказать – звон мечей или звон самого сознания. Ривелсее показалось, что её тело плавно закружилось, а потом всё быстрее и быстрее, и тошнота подкатила с утроенной настойчивостью, так что не хотелось даже дышать. Потом была множественная боль: болью отозвались коленки, затем живот, затем руки и, наконец, щёки. По щекам её били с большим энтузиазмом, и ей пришлось разлепить глаза, просто хотя бы для того, чтобы это прекратилось.

- Жива, – констатировала Алана.

Ривелсея тут же почувствовала такой новый прилив тошноты, что ей захотелось возразить.

- Генрес, – произнесла Алана, обращаясь куда-то в сторону, куда у Ривелсеи не было сил посмотреть.

- Да… Алана… Помоги… ей. Я сейчас… встану. Нам всем надо… вернуться в крепость…

- Тебя надо перевязать, – строго сказала Алана.

- Да что тут… перевязывать… Обойдусь, не в первый… раз. Плохо то, что мы троих… потеряли, а я… сейчас. Сейчас. Я же ратлер, я не могу умереть от пустяковых ран, пусть они не думают, что так легко от меня… отделались, – на последнем слове голос опять сорвался.

Ривелсея, конечно, поняла: Генрес ранен. Судя по озабоченному лицу Аланы – серьёзно ранен. «Ааалр…» – начала она, имея в виду: «Алана, что сейчас происходит, и где мы (она уже видела, что не там, где она упала), и что с Генресом, и ещё я очень хочу пить», но дальше этих звуков дело не пошло. От усилия снова завертелся перед глазами мир – но, к счастью, через пару минут встал на место. Ощущение было такое, словно она нахлебалась древомути. Или нет, ещё хуже… Она вспомнила состояние Нирселы в то утро – и позавидовала ей белой завистью.

Впрочем, Алана была догадлива, хотя бы в отношении последнего. Она откупорила фляжку, которую таскала на поясе, и поднесла к губам Ривелсеи. Как оказалось, сил на то, чтобы шесть раз глотнуть терпкий ратлерский напиток, у неё хватило – или же их придал сам напиток. Ей даже показалось, что вот сейчас, когда он пройдёт по её жилам, разгонит силу, даст ещё бодрости, она встанет: ведь и Генресу надо бы помочь, да и Алана растерянная, а есть ещё и остальные из её отряда. Или уже нету?! Что там говорил Генрес про потери??

Но чуда не произошло, только дышать стало как-то легче. Что ж это такое… Ривелсея напрягла сознание до предела, ища в себе частички мощи, но не нашла ни одной. Такого с ней прежде не бывало. Она очень хотела узнать, по крайней мере, как обстоит ситуация с её бойцами – но издавать новые звуки уже не решалась, опасаясь, что её опять сбросит в бессознание. На этот раз Алана её желания не почувствовала: вообще скрылась из виду, уйдя на несколько шагов куда-то вправо, откуда (наверное) слышался голос Генреса. Несколько минут Ривелсея просто отдыхала, а потом раздался голос откуда-то спереди:

- Ох… Что здесь у вас?

В одной из появившихся в поле её зрения фигур Ривелсея узнала Ресатала.

- Да… ничего, – услышала она голос Генреса. – Ничего… хорошего. Меня… немного зацепило мечом… по груди. Троих бойцов… мы спасти не смогли. Остались вот… две девушки. Но только они… выпиты. Полностью выпиты.

- Выпиты?

- Некогда объяснять! – в голосе Генреса проросло раздражение, отчего голос тут же окреп. – Они не могут ходить, говорить, двигаться – но их ещё можно привести в порядок, если притащить на нашу базу. Пара недель – и, как объяснял мне… Агонарт, после таких случаев… они могут поправиться.

До Ривелсеи в этот момент не сразу дошло про «две недели», она размышляла про «вторую девушку». Очевидно, имелась в виду Тана. Очевидно, и её – тоже…

Как же она ненавидела в этот момент всех чаротворов!

- Да-а, – Ресатал бросил сочувственный взгляд в её сторону. – Подожди, Генрес… трое бойцов? Они… все – погибли?

- Сходите посмотрите, они там, – он, очевидно, махнул куда-то рукой. – Было бы… хорошо, если бы их вы тоже притащили сюда. Тарего сбежали… обратно в лес, я не думаю, что они… вернутся, однако будьте… осторожнее. Мы не могли там оставаться, мы притащили их… сюда. Живых. И то с трудом. Вы же видите, я… ранен, не мне таскать молодых… поборниц.

Ресатал исчез из поля обзора вместе с отрядом. Неужели мертвы…все трое? И Хакир, без которого бы она ни за что не справилась с тем тарего… и Сатур, неоднократно её выручавший, и Фатиф – лучший друг Айледа??

В её отряде осталось двое?

Странно, но эта мысль не очень ужалила. Наверно, потому, что не получится переживать за кого-то больше, чем за себя. Пока ей было настолько плохо… И вообще всё это для неё складывалось в дурной сон. Во сне по-настоящему не волнуются.

Раздалось шумное кряхтенье, а потом перед ней появился Генрес. Да-а-а… Хорошо, что он оставил в доме мантию Покорителя, потому что вся одежда, которая была на нём сейчас (а на нём были только штаны и обрывки рубахи, которую Алана, похоже, пыталась с него снять – однако, не решаясь отрывать ткань от глубокой раны, которая шла по правой стороне тела от живота до самой груди, в трудных случаях использовала меч), была в бурых пятнах. Не без помощи Аланы, похоже, Генрес умудрился выбраться и из своих доспехов. И всё равно она ему позавидовала. Он-то может ходить. А она – нет.

- Ох-ох-ох, – сказал Генрес. – Ох, – добавил он, взглянув на неё. Как поняла Ривелсея, первая реплика была оценкой своего, а вторая – её состояния. Да и прозвучало второе «ох» намного более тревожно. – Молчи, молчи, – как будто она могла что-то сказать! Ривелсея только посмотрела на него печальным взглядом, в котором читалось желание жить и слабая уверенность в том, что это у неё получится. – Ты же понимаешь: по-всякому бывает. Кому-то вот… как мне, – Генрес показал на свою рану – очевидно, от меча – из которой сила, впрочем, почти уже не сочилась. – А кому-то… я же говорил… это тарего – они как раз и есть самые здесь жуткие… чаротворы. Они убрались, вот что плохо, только один остался лежать, да ещё один, которого я… подстрелил в ладонь такой… штукой, что он вряд ли долго… протянет. Ты, конечно, не грусти, но вообще-то всё плохо, девочка. Да… но не волнуйся, что-нибудь Кестанарт придумает: хоть ты у нас и горяча, это да, но ведь всё же Тана с Аланой – это не отряд…

Значит, Тана жива?

Он снова дал ей попить и даже побрызгал на лицо чистой холодной водичкой. Впрочем, от этого легче не стало. Полегче стало тогда, когда отряд Ресатала вернулся, с трудом волоча три тела – из которых, как оказалось, тел было всё же два, потому что Хакир, когда его положили на землю, вымученно-тяжело застонал. С него тут же стащили доспехи, а Генрес по случаю его возвращения даже издал многозначительное «Ух!» По мнению Ривелсеи, самому Генресу сейчас горячая припарка с лазурным листом совсем бы не помешала. И лес рядом. Она бы, может, и нашла пару листочков, если бы ей дали хоть полчаса полазить по оврагам. Но – это та «она», которая была раньше. И как же это было противно сознавать!

А вот исследования Фатифа и Сатура никаких радостных известий не принесли, и Генрес снова впал в угрюмость, что было хорошо заметно по его голосу.

- Значит, так, – сказал он. – Ситуация… такая: мы отрезаны от крепости. Нас осталось, – он посчитал по пальцам, – восемь человек ратлеров и ещё двадцать семь человек из тех, которые пришли с нами.

- Двадцать четыре, – поправил Ресатал.

- Двадцать четыре, которые пришли с нами. С таким войском идти сейчас обратно – это безумие. Потому что, во-первых, уже почти вечер, а значит – скоро будет темно, а во-вторых, с таким скарбом на плечах мы будем продвигаться крайне медленно, а в темноте хороша только роль охотника, но никак не мирного путника… К тому же, нехорошо так сразу… оставлять эту базу, вдруг сюда ещё кто пожалует – кто не знает, что теперь здесь мы – и нас не встретит? Нехорошо получится… А потому мы пока что подождём рассвета, с которым наверняка подоспеют и силы Агонарта – а в том, что он направит нам помощь, я нисколько не сомневаюсь. Я думаю, большинство согласится, что идти через лес ночью… неразумно. В любом случае, как я уже сказал, мы будем дожидаться утра.

По такому случаю Ривелсею и Тану осторожно перенесли туда, где раньше был центр вражеских укреплений. Генрес сказал сразу: держаться нужно кучно, а то мало ли… – поэтому те двадцать с небольшим человек, что остались, постарались на скорую руку соорудить два домика – а точнее, навеса. Два для себя, один для «ратлерского командования». Алана подложила побольше травы, чтобы Ривелсее с Таной было поудобнее лежать, а Ривелсея при этом подумала, что если у неё такое же лицо, как у её соратницы по несчастью – то тут однозначно есть чем озаботиться.

Несмотря на всё, Алана смогла накормить их размоченным в тёплой воде хлебом. А вот Хакир был слишком пока слаб, он, видно, не отошёл ещё от действия вражьего удара – ну, спасибо и на том, что он вообще вернулся из Тёмного мира – и Генрес порекомендовал оставить его в покое до утра.

Глава 40

Глава 9

А утро настало довольно быстро: стоило Ривелсее закрыть глаза – и когда она их открыла, уже был восход, воздух окрасился не вечерним, а утренним солнечным светом. Она открыла глаза, вспомнила вчерашнее и долго лежала, прислушиваясь к себе. Каждая ночь – великая целительница, уж это она выучила с детства, и каждый раз, просыпаясь после болезни, она в первую очередь оценивала, насколько отступила та за время сна. Ушибленные и исцарапанные руки и ноги в её жизни, как правило, заживлялись за ночь и на следующий день себя уже не проявляли, а вот ожоги после пустыни проходили медленно, несколько ночей. Сейчас же, попытавшись шевельнуть рукой, Ривелсея обнаружила, что это, в принципе, возможно, но только не в таких объёмах, чтобы она могла что-то сделать руками – ну разве что совсем незначительное – или, тем более, встать. Под навесом почти никого уже и не было, утро выдернуло всех наружу (хотя и ночью наверняка не все спали), лежала у дальней стены только болезненно бледная Тана и громко и часто дышащий Хакир. Алана возникла в дверях совсем бесшумно и только через полчаса. Ривелсея попыталась ей улыбнуться. Надо же – получилось. И та ответила улыбкой. Потом опять был завтрак – такой же, как и вчера ужин. А затем, когда она опустила голову на траву с облегчением от того, что может прекратить прилагать усилия по пережёвыванию размокшего хлеба, то увидела, что под навес вошёл Ресатал, а за ним и Генрес. Против обыкновения последних дней он, кажется, был доволен: как поняла Ривелсея из разговоров, ратлерам всё-таки удалось изловить кого-то, кто ночью попытался проникнуть на базу и был, по всей видимости, плохо осведомлён о том, какие силы в настоящее время ею управляют.

- Я же говорил, что кто-нибудь обязательно пожалует, – тихо произнёс Генрес, обращаясь к Ресаталу и потирая бороду. – Не стоит думать, будто сообщение в этом лесу налажено так хорошо, что все вокруг так вот и узнали о том, что произошло в какой-то там одной из нескольких мелких крепостей.

- Странно, – ответил Ресатал. – Это нужно, пожалуй, глаз совсем не иметь, чтобы не увидеть зарево от такого пожара и не озаботиться…

- Тут ведь можно было решить, что это защитники крепости запалили пожар, чтобы не дать нам пробраться, а потом сами же его и потушили, когда стал не нужен… А впрочем, сейчас узнаем. Наверняка у этого парня есть что рассказать.

Великая вещь – ратлерская мощь… Генрес выглядел уже так, словно с ним ничего и не случилось, хотя если уж вражеский меч смог распороть на нём железные доспехи, то что и говорить о том, что он мог бы сделать с живой плотью. Но, глядя сейчас на Генреса, Ривелсея испытала только боль и раздражение. Нет, не то чтобы она не хотела порадоваться за него. Но просто – было так тяжело…

«Парня», о котором тот говорил, ввели, держа за обе руки, два крепких ратлера Ресатала. Лет тридцать, румяный, да и вообще пышущий здоровьем, с задумчивым выражением на лице. Острой иглой кольнул страх… Да, теперь она всего боялась. А если и этот? Как их отличишь?? Много ли ей теперь надо – ещё один, даже совсем слабый удар по сознанию просто наверняка забросит её душу в Тёмный мир, где, как объясняла ей тётка, можно множество лет лежать в одинокой темноте, отдыхая от этой жизни… Впрочем, что будет потом – не знала и тётка.

Ривелсея всё равно боялась, несмотря даже на присутствие ратлеров и то, что он никаким образом внешне не походил на чаротвора. Но – всё равно… А глядя на его внешнее здоровье, Ривелсея тем более не могла ещё раз не позавидовать.

- Присаживайся, – любезно пригласил его Генрес усесться, после чего ратлеры тут же насильно опустили его на песок. – Расскажи нам что-нибудь, – попросил Генрес. – Вот, хотя бы это: куда ты ночью по нашему лагерю пробирался?

- Я никуда не пробирался, – ответил тот понурым голосом. Генрес сразу нахмурился, но не успел ничего сказать. – Я вообще вчера вечером всего лишь хотел набрать воды в ручье, но на дороге мне встретился Чёрный посланец и

приказал мне разведать, что творится в крепости. Он очень туманно выразился, что тут могут быть какие-то изменения – ну а я решил, что это, как всегда, Синклокт с кем-то поссорился, а может, и его самого порешили – слишком уж многим он на горло наступил, когда согласился работать с тарего, а «работать» с ними – значит подчиняться, тут по другому-то не бывает. Синлокт-то меня не особо жаловал, но я не очень-то тоже его боюсь, были тут те, кто меня поддержал бы, поэтому и опасался я не сильно, когда сюда шёл… Вижу, что очень ошибся, – понуро добавил он.

А этот, похоже, не очень-то был склонен сохранять тайны главарей ценой своей жизни…

- Что за чёрный посланец? – заинтересовался Генрес.

Лицо у того дёрнулось.

- Да кто их различит-то, они все похожи. А только, если уж он тебе встретился, то пойди и сделай, чего просит, а то, – он выразительно провёл по руке ребром ладони. – А не сразу, так потом, у них это легко… Разве что они про тебя забудут, но это редко бывает. Мне страсть как не хотелось, однако же пришлось. Я бы очень хотел попросить, чтобы вы меня назад отпустили, потому что я никакой не главарь, толку от меня большого не будет, а всё, что я знаю – спрашивайте, я скажу.

- Хых, – сказал Генрес. – Быстрый ты очень. Ведь видно уже, что ты делами неблаговидными занимаешься, а сверх того, общаешься с такой нечистью…

- Да с ними тут все общаются! Точнее, с ними-то никто, а вот они – со всеми, с кем захотят, и ничего тут не сделаешь, хотя кто они такие, до сих пор никто толком не знает. Но у них большая тут стала власть, больше, чем они, никто запугать не может… Только люди с горящими глазами, хотя их я никогда сам не видел.

- С горящими глазами?

- Да это местная легенда, – тот даже усмехнулся. – А Синлокт-то, который действительно пройдоха, он не сразу до верхушек дорвался, перед ним Бартол был, который как раз и ратовал, чтобы всякая нечисть тут людям не указывала. Я к нему сразу бросился, когда мои Мшаники пришлые люди страхом себе подчинили – я ещё не знал тогда, что это тарего. Ну и порезали мы кое-кого, – он злобно улыбнулся. – И на славу порезали, пусть помнят! И из ихних, и из наших, кто продался пришлым. Но хороших людей Бартол никогда не обижал, это уж Синлокт стал, ему-то всё равно, чьё золото гремит.

- Так, значит, вы не любите тарего? – уточнил Генрес.

- А какой чёрт их любит-то? Они притащились непонятно откуда и начали тут вражду кругом сеять. А никто их сюда не звал, и никто им тут не рад. Есть в них что-то такое… страшное, я не знаю, с ними нормальному человеку никогда связываться неохота. Чего им от нас-то надо? Отправились бы они подальше куда от нас, в Анрельт в какой-нибудь, и эти, чёрные, тоже…

- Ну-ну, – оборвал Генрес. – В Анрельте и так весело. Хотя и очень похоже… – эту мысль он не развил.

И никакую больше не развил, потому что в это время вошла отсутствовавшая Алана и сказала:

- Покоритель Генрес, пришёл дивизион Покорителя Тахара из легиоса Агонарта.

- Дивизио-он? – Генрес тут же, казалось, забыл про допрашиваемого: дивизион был важнее. – Это хорошо, значит, там всё не плохо. На-ка, глотни, – Генрес открутил от пояса фляжку. – Отдохни пока что, потом видно будет, что с тобой делать.

Этот хлебнул генресовского зелья без возражений. И так и остался сидеть на земле, тем более что ноги ему крепко связали верёвкой те же два ратлера, которые его сюда и привели. Руки же у него были связаны изначально, так что теперь он вряд ли мог бы что сделать, даже если бы и захотел.

- Побудь пока тут, девочка, – обратился он к ней. И СЕЙЧАС ИЗДЕВАЕТСЯ? – И вы тоже, – кивнул он Хакиру и Тане, которые, впрочем, сейчас пребывали скорее в бессознательном состоянии. – Нужно встретить дивизион, завершить кое-какие моменты, а потом мы отправимся обратно в крепость.

Что ж, крепость – это хорошо. Там можно будет как следует оправиться, ничего не опасаясь…

Из-под навеса встречать дивизион ушли все, кто мог. Генрес даже прикрыл символическую дверь, сплетённую из веток. В зелёном полумраке проникавшего через ветви солнца Ривелсея – единственная, кто находился тут в полном сознании – смотрела на пленного. Страх перед ним уже почти прошёл, ну не был он похож на чаротвора, да и говорил про них с ненавистью… Но только куда его ненависти до ЕЁ НЕНАВИСТИ!! Она смотрела и смотрела на него – и в сердце закипало это самое чувство. Ведь это враг. Так или иначе – но враг. Это здесь он сейчас такой хороший и так поносит и тарего, и Детей пустоты – ну так это только для того, чтобы умилостивить Генреса, а ведь ничем он не лучше любого из тех, кого пришлось вчера убить союзникам и Ресаталу. И ведь наверняка он бы её убил, если бы встретил где-нибудь пораньше, во время битвы, и если бы смог.

Теперь его наверняка потащат в крепость. И он пойдёт… Пойдёт САМ, а вот её, как труп, понесут на носилках. И не факт, что она быстро оправится.

А если вообще не оправится?

Опять – паника в душе, и ярость, одна только ярость, горящая без мощи. Ну ПОЧЕМУ он, этот ничтожный разбойник, может двигаться и говорить и даже строить планы, как сбежать из плена, а она, рыцарь Разума – нет?! Рыцарь Разума… Никакой разум ей не помог, никакая мощь не помогла, и что вообще могло помочь ей теперь??

И вдруг её голову как будто обдало влажным жаром. Мысль была ужасна, пришла – издалека. Но пришла. МОГЛО… Как вообще она вспомнила об этом?..

Ривелсея смотрела на врага, и в голове всё плыло от ярости на своё бессилие и разницы между ним и собой. Если бы не это – она никогда бы не пошла на поводу у такой мысли: не смогла бы. Однако сейчас в сознании мелькало только одно: жить. А для этого – что угодно, но сбросить с себя эти грязные оковы бессилия… как угодно, но вернуть, вернуть себе то, что было подло отобрано у неё союзником (пусть что угодно плетёт, но всё равно союзником!) этого ублюдка!

Вот теперь уже Ривелсея не была разумна. Вот теперь хаос яростных тёмных мыслей вытеснил из неё всё остальное. Весы всё-таки колебались. Минуты две. Или три. Но потом ей вдруг просто пришло на ум, что вот сейчас вернутся ратлеры, а тогда уже – всё, её помимо её воли понесут в крепость, как бревно. От этой мысли её ударило таким сильным бешенством, что она вообще перестала рассуждать. Бандит сидел, наклонив голову к земле – благодаря вину Генреса он тоже ничего не соображал.

Она виновато-воровато оглянулась на Тану с Хакиром, но у них глаза были закрыты. Ещё одну или две секунды она лежала, не шевелясь. Обдумывала. В последний раз. Но бешенство от бессилия гнало и гнало по её сознанию одну и ту же мысль – и теперь уже было не удержаться. Ривелсея схватилась рукой за стебель травы и потянулась вперёд. Что-то кипело в ней ещё, кроме гнева, но такое чёрное и такое страшное, что она даже не разрешала себе задуматься над этим. От усилия мир вокруг неё опять сорвался с оси, но теперь в бессилии она черпала ярость, а в ней и энергию – научилась. И страх, что вот сейчас кто-нибудь войдёт, и тогда всё, подгонял её.

Разбойник, похоже, и правда был в забытьи. И это было хорошо… Она даже дотронулась до его ноги, но он не среагировал. Она всё потратила, всю энергию, чтобы до него доползти… А нужно было ещё приподняться: хоть он и сидел на земле, но она-то лежала! Ничего. На одно движение у неё сил хватит, а потом из неё выйдет и это чёрное… Ножи по-прежнему висели на поясе. Она вытащила один из них. «Твоя жизнь ценнее». Кто и зачем высек эту непонятную надпись, она так никогда и не узнала, но вот сейчас эти слова просто ударили в её мозгу и стали последней каплей. Ривелсея решилась.

Дивизион Тахара встречали хоть и с радостью, но всё равно это событие не переросло в большое празднество и само собой завершилось минут через двадцать пять. Тахар просто осведомился обо всём, что здесь произошло, а затем принял решение (о да: как тот, кто пришёл на выручку, он сразу поставил себя командиром даже над Генресом), что все ратлеры и союзники тронутся отсюда через два часа, а за это время нужно в последний раз всё осмотреть и собрать всё ценное, закопать убитых и вообще собраться, потому что задерживаться тут никакого смысла больше нет. На вопрос Генреса, как там поживает их главная база, Тахар хмуро ответил, что пока держится, и развивать идею, опять же, не стал, поэтому Генрес хмыкнул и направился под ратлерский навес: хоть два часа и много, но и собраться нужно было нормально, проверить состояние меча, ничего не забыть и, сверх того, пообедать: путь не такой уж близкий, мало ли что может случиться, а энергия в любом случае всегда понадобится.

Ещё издали, от самого земляного вала, Генрес увидел, что какая-то фигурка – по всей видимости, Алана – стоит около навеса, прислонившись спиной к его ненадёжной, состоящей из сплетённых веток стене. Впрочем, подойдя поближе и бросив взгляд на эту фигурку, Генрес совершенно забыл и про пообедать, и даже про проверить состояние меча. Встретившись взглядом со своей подопечной, он просто-таки окаменел, застыв на месте, а она медленно отделилась от стены и встала, заслонив собой дверь.

- Подожди, Генрес, – попросила она. – Мне нужно у тебя кое-что спросить, прежде чем ты войдёшь внутрь.

- Как же это, девочка??!!

Он сделал шаг вперёд, она тоже шагнула в его сторону.

- Генрес, жизнь ратлера многого стоит?

Но тот, конечно, ещё не пришёл в себя. Его взгляд быстро бегал по ней, но было видно, что пока он ничего не понимает.

- Ты какая-то странная, – настороженно добавил он – видимо, даже забыв на секунду о самой ситуации и просто оценив её внешний вид. Что-то ему слишком в ней явно не нравилось. Она и правда выглядела болезненно: странно раскрасневшаяся, прямо-таки пылающая своим румянцем, какой бывает только от сильного жара… И этот голос, сосредоточенный и чрезмерно энергичный. Нет, с Ривелсеей явно было что-то не то.

Он сделал шаг вперёд, провёл рукой ей по лбу, стиснул в руках её ладонь.

- Вроде нормальная… – пробормотал он.

- Жизнь ратлера многого стоит, Генрес? – и эта странная её настойчивость решать философские вопросы прямо сейчас?

- Многого, – ответил он, ощутив, что теперь уже не он, а она сжимает ему руку. И, учитывая напор, ответить на вопрос будет менее затратно, чем вырвать её самостоятельно. – Многого, только если этот ратлер не встаёт на дороге Ордена.

- Но больше, чем жизнь обычного человека?

- Конечно. Отпусти.

- Больше, чем жизнь разбойника, который мешает Ордену двигаться вперёд?

- Да что с тобой? Пусти! – Генрес с трудом вырвал со второй попытки руку. – Как ты ходишь, я вообще не понимаю, но что ты не в себе, это очевидно.

- Генрес, послушай… Я же знаю, что я…дорога тебе, как бы ты это ни скрывал. Поэтому, я думаю, ты простишь мне это: наверняка видеть меня такой для тебя лучше, чем другой, какой я была час назад. А если так, – её голос резко потерял глубину, – то похоронить разбойника будет не так уж сложно.

- Что-о?

Генрес две секунды думал, потом дёрнул на себя дверь и увидел – то, что и должен был увидеть. Тот, кого он допрашивал всего полчаса назад, лежал на полу там же, где он и сидел, а из его прорезанного горла тонким ручейком текла в большую уже лужу сила.

Тут Генрес снова замер. И стоял так минуты две, не меньше. Нет, конечно – не то чтобы старого ратлера так поразил вид мёртвого тела. Да, впрочем, как и внезапное выздоровление его подопечной, хотя оно и было для него во многом ошеломляющим: Агонарт говорил, что после подобной встречи с тарего даже Покоритель раньше чем через две недели на ноги не встанет. Но Генрес, похоже, не мог СООТНЕСТИ. И когда он повернулся к ней, на его лице было выражение непонимания, которого она на этом лице никогда ещё не видела.

- Объясняй.

- Я ничего не могу объяснить, Генрес, – сказала она, сделавшись на миг виноватой.

Генрес нахмурился.

- Без шуток, девочка. Объясни, что произошло. Я хочу услышать правду.

- В этот, в единственный, раз я ничего не объясню, Генрес, – с какой-то твёрдостью в голосе.

- Я хочу услышать правду. Объясняй, или тебе придётся объяснять это Агонарту.

Ох, она и не знала, что Генрес может быть с ней таким суровым!

- Генрес…

- Объясняй, Ривелсея, – он снова схватил её за руку и придвинул к себе, лицом к лицу.

- Это – враг, – сказала она, глядя ему в глаза. – Я не могла оставить его в живых.

- Не говори глупостей. Это был пленный, которого можно было допросить. Агонарт тебе этого не простит.

- Разве я не стою больше?

- Как ты это сделала?!

- Это – враг. Который, между прочим, представлял опасность. Когда я его уничтожила – мне стало полегче.

- Я хочу услышать правду, – Генрес сжал её руку железной хваткой. Казалось, он сейчас взорвётся.

Но она вырвала руку яростным порывом.

- Правда – не правда… От этого ничего не изменится, Генрес. Ничего-ничего. Так что уж…

- Ривелсея, – строго начал Генрес.

- Хватит, – отрезала она. – А Агонарту можно сказать, что он погиб, потому что напал на ратлера.

- Ты полагаешь, я буду выгораживать тебя перед

Мастерами?!

- Не так уж часто тебе приходится это делать!

- Но если…

- Я хочу есть, – жалобно оборвала она.

Странно, но от этой фразы Генрес как-то сразу сник, постоял полминуты на месте, а потом вошёл под навес, аккуратно обойдя мёртвое тело, и протянул ей вытащенную из своего рюкзака холодную лепёшку.

И, похоже, разбирательство на этом пока что закончилось. По приказу Генреса тело и правда быстренько зарыли, на вопрос же Ресатала, что случилось с пленным, Генрес хмуро бросил: «Это тебе знать не обязательно», и Ресатал почтительно умолк.

Так или иначе, но через два часа они уже выступили: дивизион Тахара, на который вряд ли посмел бы напасть кто бы то ни было, остатки союзников, отряд Ресатала и отряд Ривелсеи – в виде Таны и Хакира, которых тащили две пары союзников, и Ривелсеи с Аланой, рука об руку шагавших впереди. Можно было заметить: Алана втайне радуется возвращению её командира, подчиняться напрямую часто хмурому Генресу её, похоже, не очень устраивало. Но, нужно отдать ей должное – она даже ничего не спросила, за что Ривелсея была ей очень благодарна.

Несмотря на всё, она ещё не чувствовала себя совсем хорошо: всё тело теперь горело, перед глазами то и дело прыгали чёрные пятна, и дышать было не так уж легко. То чёрное, чего она так боялась, вышло из неё не до конца, а взамен него влилось что-то другое, чему вообще не было названия, но от осознания чего становилось вообще плохо.

Однако, по крайней мере, она была теперь способна делать то, что хотела. А, как она хорошо понимала, уже в ближайшее время эта способность ей очень понадобится…

Так или иначе, но обратная дорога до ратлерских укреплений была спокойной, вообще без происшествий. Местные противники Разума на мощное ратлерское подразделение даже не покушались, да и вообще, говоря откровенно, они за самое короткое время уже столько раз получили, если выражаться образно, палицей Ордена по зубам, что и правда могли бы на время утратить свою кровожадность, затаиться по укромным местам и позализывать раны.

Однако, добравшись до родной базы, Ривелсея поняла: не всё так радужно. Начать с того, что часть одной из стен крепости, напрочь обугленная, содержала в себе огромную брешь – которую, впрочем, довольно бодро старались законопатить суетящиеся там союзники клана. Мастер Кестанарт и Покоритель Сальваон появились ненадолго, чтобы встретить часть своего отряда, и по их просветлевшим внезапно лицам, когда они пересчитали вернувшихся воинов, Ривелсея одномоментно поняла, что здесь и правда всё не благополучно, раз они ожидали худшего. После этого они тут же скрылись в чёрной палатке, куда сразу, едва только он отдал приказ всем вернувшимся с ним из этого путешествия разойтись по домам и отдыхать и официально сложил с себя всякое командование, отправился и Генрес.

Ну и пусть идёт… Она очень надеялась, что ничего лишнего Генрес там не скажет, и её к Мастерам не вызовут, потому что ей ничего так сейчас не хотелось, как броситься на свою лежанку из травы – и чтобы её никто не трогал.

Впрочем, как всегда – не сбылось. Минут двадцать или тридцать она, может быть, и пролежала в тишине, наслаждаясь ушедшим бессилием. Затем дверь легко скрипнула – и она увидела, как внутрь протиснулся Айлед. На этот раз он не был таким церемонным, как раньше: не задав даже никакого вопроса типа: «К тебе можно?», как он обыкновенно делал раньше, если ему случалось потревожить её своим визитом, Айлед тут же, сразу, бросился к ней. Она тоже вскочила ему навстречу.

- Ты цела? – с беспокойством спросил он, обхватывая её за плечи.

Она ответила ему тем же.

- А что, не должна бы?

- Просто, – он обхватил её ещё сильнее, секунд десять помолчал. – Вы ведь нарвались на чаротворов – я уже всё знаю.

- Нарвались, – не стала отрицать она.

- Я это видел, – серьёзно сказал Айлед.

- В смысле?

- Я видел, на что способны чаротворы. Тут ведь у нас был центр удара, так что многие пережили тяжёлые моменты. А многие – и не пережили…

- Расскажи, – попросила она.

Айлед рассказал кратко, но достаточно подробно. Как поняла Ривелсея, это было действительно ужасно, так как лесной крепости ратлеров пришлось выдержать нападение сразу всех сортов известных ей здешних врагов, кроме одного. Поэтому отряду Галисана, в который входил Айлед, пришлось довольно жарко – да и не только ему. Наёмники-наёмниками, при их появлении Агонарт даже не очень нахмурился, но, помимо этого, защитникам пришлось разбираться с тремя десятками тарего – двоих из них, самых, похоже, опасных, с большим-большим трудом зарубил Анистал, после чего оставшиеся десять человек поспешили скрыться. Да ещё, хмуро заметил Айлед, и поджигатели – эти умели каким-то образом воспламенять предметы, даже не прикасаясь к ним, и потому всем союзникам во время боя приходилось заниматься, по большей части, тушением пожаров. Отбросить-то отбросили, но потеряли убитыми больше пятнадцати ратлеров, да ещё десять обездвиженных, так что оба Мастера, по словам Айледа, после таких итогов боя были не в себе. Не просто тут было тяжело победить, но разбивалась сама идея ратлерского превосходства, идея того, что Орден победить невозможно. Но ведь они и не Орден, резонно заметила Ривелсея, а лишь несколько отрядов. Относительно их непобедимости, так же как и непобедимости её лично, ни в кодексе ратлеров, ни в «Молоте Настенарта» сказано не было. Да, так, согласился Айлед, но только если эти два легиоса будут разбиты, Ордену придётся тяжело. Ещё он добавил, что Кестанарт после этого боя уже послал за новой подмогой, но вот только никто пока не знает, найдётся ли у Повелителя ещё подмога, и что это будет за подмога, и не отзовёт ли он вместо этого остатки двух легиосов обратно в Цитадель. Именно этого больше всего Мастера втайне и боятся: разумно-то разумно, и для Ордена, конечно, лучше сохранить людей, чем потерять, но вот для Мастеров вернуться без победы – это большой позор и трудно смываемая слабость.

Ничего, сказала Ривелсея, Повелитель тоже наверняка всё это разумеет и постарается что-нибудь придумать. С этим нельзя было не согласиться, поэтому Айлед ничего не стал возражать, а просто отыскал губами её губы и впился в них мощным порывом. Её объятия были более слабыми, она пребывала сейчас совсем-совсем не в том настроении, что в прошлый раз, однако опасения снова обидеть Айледа оказались сильнее, и она послушно подождала (хотя это произошло и небыстро), когда он от неё отодвинется.

Практически в этот же момент ударил по железному листу молот, приглашавший всех оставшихся в живых ратлеров пообедать. Ривелсея накинула синий плащ – и они двинулись, потому как есть, по крайней мере ей, и вправду хотелось. Но у входа в сарайчик столовой всё-таки пришлось разлучиться, потому что Айледу предписывалось обедать с отрядом Галисана, а Ривелсею ждала Алана. Кстати сказать, про подробности гибели своего лучшего друга Айлед у неё даже не спросил. Видимо, разузнал уже всё у кого-то другого. Получается, ему могли рассказать также про то, что и она получила такой же удар, как и все другие члены её отряда кроме в доску везучей Аланы. Конечно, Айледу-то, может, она и могла бы рассказать правду… Но нет, ей не хотелось никому на свете говорить про те жуткие минуты. Очень не хотелось. Никому-никому. Все ратлеры быстро привыкают не чувствовать вины, когда приходится убить. Но только сердце однозначно шепнуло ей в ТОТ момент, когда жизнь врага через его силу и тёткины слова перешла к ней: это ХУЖЕ, чем убить. И потому до сих пор было не по себе, и даже в объятиях Айледа она чувствовала себя перед ним тоже словно провинившейся.

Так или иначе, но она была здесь, и она была жива. И уже со следующего дня, когда лагерь в ожидании непонятно чего (ну то есть, для большинства непонятно) зажил обычной жизнью с каждодневными тренировками, ей снова пришлось войти в рабочий режим и сражаться в бесконечных учебных боях наравне со всеми. Конечно, она далеко не всех ратлеров успела узнать и запомнить, однако было заметно, что их действительно стало меньше. Мастера появлялись очень редко, были хмуры и малоразговорчивы; никаких планов у них, похоже, пока не было. Стену кое-как залатали. Всем было ясно, что лагерь сейчас живёт в основном обороной. Впрочем, пока на него никто не покушался – ох, только Ривелсея ведь знала, насколько обманчиво это «пока».

Генрес в эти дни тоже ходил по большей части мрачный и как-то странно к ней приглядывался, но ничего не говорил. Однако на четвёртое утро после того, как она вернулась из похода, он вошёл в домик, когда она ещё лежала, раздумывая, встать ей или не встать, и сказал:

- Вот что, девочка: ты, как я погляжу, от всего уже оправилась, а с другой стороны, и народу у нас тут не тысячи, поэтому тебя немножко тоже нагрузить придётся.

- Только меня?

- Да нет, не только, не подумай. Но Кестанарт очень сильно настаивает, чтобы база была под охраной. Причём не только внутренней, но и внешней, а для этого он предполагает соорудить специальные посты. В общем, всё просто: берёшь свой отряд – и после обеда как раз отправляешься туда, куда тебе Сальваон прикажет. Там как раз два человека надо на каждую вышку.

- Вышку?

- Угу, Кестанарт приказал построить несколько обзорных позиций, чтобы вовремя углядеть и не пропустить кого надо и кого не надо.

- А кого надо? – заинтересовалась Ривелсея.

Генрес хмыкнул.

- Слишком много знать буду? – догадалась она.

Он кивнул.

- Ну хорошо-о-о. Надо следить – будем следить. А следить всё время, или и поспать когда можно?

- Вас же двое, девочка.

Так вот и получилось, что уже на исходе дня они с Аланой оказались на верхушке долговязого сооружения, которое ратлеры, особенно не мудрствуя, создали, организовав между двух высоченных сосен наблюдательную площадку. Постарались, впрочем, неплохо: брёвна и доски были привязаны и прибиты накрепко, так что конструкция даже не очень шаталась при ветре. Ривелсея с Аланой бесстрашно взгромоздились на самый верх по верёвочной лесенке, привязанной к крепкому сучку метрах в пятнадцати над землёй.

А что – место было совсем неплохое. Первое, что отметила Ривелсея, забравшись на такую высоту – это то, что отсюда и правда всё просто отлично видно. Во все стороны. Крепость, до которой было две-три сотни шагов, сразу стала маленькой, а уж фигурки ратлеров, копошащихся там, она и подавно еле могла разобрать. Лес начинался шагов за тысячу отсюда, ратлеры вырубили ещё огромный участок, чтобы незаметно вообще было никому не подобраться.

Алана с наслаждением втянула в себя воздух и произнесла, указывая на бесконечную, скрывающуюся в вечернем тумане гладь леса:

- Краси-иво…

Ривелсея кивнула. Вид действительно был привлекательным. Несмотря на то, что они только поужинали, сразу как-то захотелось что-нибудь съесть на такой высоте, и они дружно похрустели солёными пшеничными сухарями, которые Алана вместе с кусками свежей кабанины (а что, ратлеры уже давно наладили тут охоту, не всё же Орден разорять) и фляжкой воды втащила на себе.

И спать тоже вполне было можно. Ограждения из толстых осиновых веток были надёжные, так что упасть она сразу перестала бояться, да и лапника на «полу» было навалено для мягкости порядочно. Вот только навеса от дождя не было, что несколько расстраивало. Но это, как поняла Ривелсея, было бы уже слишком: всё-таки на лесной наблюдательной вышке – это не в здании Совета Разума и даже не в палатке Мастеров. Тем более, всегда можно было надеяться, что дождя не будет.

Глава 41

Глава 10

Первая ночь прошла довольно-таки сносно. А именно, Ривелсея установила очерёдность дежурств, которая начиналась с неё, и потому она рекомендовала Алане лечь спать, пообещав, что разбудит её к утру либо тогда, когда по-настоящему устанет. Однако было видно, что Алана, хоть и улеглась на лапник и закуталась в плащ, но спать ей не очень-то хочется, поэтому она то и дело ворочалась и перекатывалась с боку на бок. Очевидно, выспалась прошлой ночью. Да ещё воздух… Да, воздух лесных вершин – это нечто совсем особое, в нём – и безграничная свобода неба, возносящая душу туда, где облака, и вся глубина лесных тайн, неведомых и манящих. Поэтому Ривелсея желания спать тоже совсем не испытывала. Солнце, блеснув на краткие минуты через облака у горизонта, ушло дальше, и на лес стала накатывать тишина.

Ривелсея очень долгое время ответственно созерцала залитые обманными бликами луны деревья через специальную щель между двумя крепкими еловыми досками. Что там она могла бы увидеть, даже если бы там что и происходило – вот что её волновало и интересовало. Разве что огни, если бы кто-нибудь вздумал зажечь их в границах просматриваемого ею лесного пространства – наверное, помимо тысячи шагов ратлерских вырубок ещё на две тысячи шагов кромок деревьев во все стороны. Огоньки горели только в крепости – она была несколько к югу, там мелькали тени около костров, но толком она и там ничего разобрать не могла. Впрочем, Ривелсея себе и не позволяла отвлекаться на крепость: ведь не за ней её сюда приставили смотреть, и потому главную часть внимания она сосредоточила на лесе, устремив взгляд вперёд, на север. Луна стояла чуть не вполнеба, так что по крайней мере вырубки были видны идеально, движения там она бы точно не пропустила. Даже ночью.

В случае какой-нибудь тревоги ей надлежало зажечь два факела, нарисовать перед собой в воздухе семь огненных кругов для привлечения внимания, а затем передать информацию: если враги – раскинуть руки в стороны, если друзья – поднять их вверх, если непонятно кто – то одну руку вверх, а вторую в сторону, а если пожар – покрутить факелом над головой. Затем она должна была рукой указать направление, где всё это происходит. Наконец, было и пятое сообщение – «Немедленно нужна помощь», для передачи которого ей предписывалось, взяв один факел, покрутиться на месте вокруг своей оси. Все эти сигналы должны были увидеть на такой же вышке непосредственно у стены крепости, с которой с помощью десятков верёвок можно было мгновенно спуститься внутрь укреплений и доложить обо всём Мастерам. Ривелсея, когда оборачивалась, видела эту вышку. Там, похоже, находилось не меньше пяти человек, которые тоже несли неусыпный дозор.

Впрочем, пока всё было нормально, и этой ночью ей никаких сигналов подавать не пришлось. Её сморило уже ближе к полудню, и тогда она, дождавшись пробуждения Аланы, тоже залезла под навес, устроилась на лапнике – и тут же заснула. Она и не догадывалась, что её тело так устало за эту ночь. Во сне опять было золотое разгорающееся сияние, ещё ярче, чем прежде, но своего чудесного сна она так и не дождалась.

Следующие два дня прошли, в принципе, так же. Когда она проснулась к обеду, то Алана и не думала ещё подавать признаки утомления, поэтому какое-то время они обозревали вдвоём. Впрочем, ничего нигде не происходило, источник какого-то движения был только в самой крепости. После обеда Ривелсея опять подремала, с сумерками заступила на пост. А через сутки, в то же самое время, уже в первый раз подумала, что здесь, в вершинах, несмотря на всю красоту, довольно-таки скучно.

Не оправдалась даже надежда на то, что кто-нибудь (хоть тот же Генрес) придёт их проведать и узнать, как идут дела. Видимо, считалось, что они вполне самостоятельны и, раз круговых сигналов факелом не подают – значит, у них всё нормально.

Ну и ладно. С Аланой, по крайней мере, было не так скучно. Она, как оказалось, уже больше семи лет участвовала в различных делах Ордена и могла поделиться опытом или, во всяком случае, скрасить скуку рассказами о разных интересных происшествиях в своей жизни. Алана заодно рассказала и про тарего – жуткие, как объяснила она, люди, которые черпают возможности для своих чаротворств, тревожа мечты и мысли тех, кто уже ушёл в Тёмный мир. Делать такие вещи – подло, недопустимо и неразумно, отметила Алана, и те, кто занимаются подобным, безо всяких вариантов должны умереть. «Мы выжжем это. Непросто, небыстро, но… выжжем!» – сказала она с уверенностью, которой уже не было у Ривелсеи. И вообще, Ривелсее было не по себе от всего этого. То и дело она натыкалась на тайные вещи, тасующие невидимую энергию этого мира, не могла их не признавать, но и не хотела в них разбираться. Всё это действительно бросало вызов Разуму. По крайней мере, её разуму, который любых чаротворств упорно постигнуть не мог, лишь тёткину магию силы (что уж говорить, тёмную и нехорошую, знала по собственным ощущениям) она использовала, но там как раз всё было несложно. Возможно, мудрецы из Совета Разума и остальное бы ей разъяснили, но сейчас от всяких подобных мыслей становилось нехорошо.

На четвёртый день дежурства у них стала кончаться еда. Возможно, потому, что от безделья они на нее подналегли. И Ривелсея, как главная в группе, должна была что-то решить, глядя на последние шесть сухарей и полупустую бутылку воды. В общем-то, она смогла придумать только два варианта: либо посигналить огнём (но тут была загвоздка: специального сигнала «Пришлите еды!», который, без сомнения, она бы тут же применила, не было, а сигналить «Срочно нужна помощь!» по поводу сухарей не хотелось), либо отправить кого-то на базу.

Впрочем, решение она приняла не сразу, а лишь когда дополнительно взвесила шансы и, наконец, пришла к выводу, что пройтись туда и сюда километр по усеянной маленькими пеньками равнине – не так уж и опасно, тем более что весь этот путь был на виду и с вышки, и из крепости. Поэтому Ривелсея быстро снарядила Алану, и в этом была небольшая хитрость: даже если они поступали и неправильно, Алана легко оправдывалась фразой «меня прислал командир», ну а Ривелсея могла получить разве что устный выговор, переданный через саму Алану, так как посылать кого бы то ни было сделать ей выговор по-любому не будут, ну а когда им прикажут вернуться в крепость, там наверняка уже будет не до этого.

Таким образом, проинструктировав её насчёт того, что идти надо как можно быстрее, чтобы вернуться уже через час, а также чтобы Алана принесла не только сухарей и кабанины, но, по возможности, раздобыла хоть несколько яблок, Ривелсея сбросила лестницу, которая тут же услужливо расстелилась до земли.

- Я скоро, – пообещала Алана, и через минуту она уже была на земле. Из оружия при ней имелся меч да десяток дротиков, и Ривелсея не волновалась: Алана была сверхудачлива, и в том, что она сможет элементарно добраться до базы и вернуться назад, сомневаться было неразумно.

Как ни быстро шла Алана, но прошло не менее получаса, пока она добралась до крепости и скрылась за её стенами. С пригорка, на котором стояла их вышка, было идеально видно всё пространство до самых ворот, поэтому Ривелсея сочла своим долгом проводить взглядом единственную могущую в данный момент держать меч воительницу своего отряда.

Потом она перевела взгляд на восток, где совсем недавно взошло яркое летнее солнце. И, по всей видимости, на солнце она засмотрелась. Хотя – трудно сказать… Ривелсея была совершенно убеждена, что всё это время бодрствовала – ведь она же на посту! И к тому же, как можно заснуть стоя, даже облокотившись на перила? Но за секунду до того, как она завершила созерцать горизонты и опустила взгляд вниз, у неё появилось на миг такое ощущение, какое всегда бывает в момент просыпания. Это ей сразу не понравилось, и она сильно встряхнула головой, стряхивая сонливость и всяческое наваждение.

И только тут заметила человеческую фигуру шагах в двадцати от сосны-вышки.

Через тело ударило молнией напряжённости. Так, тут уж не до смеха. Некто смог приблизиться чуть не вплотную – а она проморгала. КАК она проморгала? А вот этим вопросом нужно задаваться или раньше, или позже – но точно не сейчас. Сейчас надо было что-то ДЕЛАТЬ.

Догадывалась ли эта появившаяся о присутствии Ривелсеи – сказать было сложно. Внешне она этого не проявляла. Она просто стояла, повернувшись спиной к вышке, периодически поглядывая по сторонам. Хм… Тоже девушка, хотя и совершенно непохожая на Алану. Похожая больше на то, какой она сама была в Анрельте в последние дни. Розовая юбочка до колен. Загорелые ноги. И накидка, чем-то похожая на ратлерскую, но только белая. И две белых тесёмочки в волосах, которыми были связаны два задорно торчащих в обе стороны коротких хвостика.

И в такой одежде можно лазить тут, по лесу, где, в общем-то, не только легуны и гнус, но могут быть и змеи?!

Впрочем, Ривелсея внешним видом девушки нисколько не умилилась. Не дура. Если в такой одежде, значит, не ратлер и не союзник – а следовательно, враг. Если не боится тут ходить в одиночку – значит, она сама опасная. А если выглядит беззащитно – тогда, по всей видимости…

ОПЯ-Я-ТЬ??

В голове забилась только одна мысль: справится она или нет? Тарего сильны, но делать что-то надо. Посигналить? Самое разумное – да.

Но тогда она может сбежать. Факел затрещит, и уж тогда ТА точно даст дёру, а тем более – если увидит (а не увидит только слепой) подмогу, которая, хоть и (Ривелсея не сомневалась) вырвется из крепости почти сразу, получив её сигнал, но вряд ли что успеет сделать.

Самой?

Она волной мощи охладила мысли.

Спокойно!

Чаротворы – да, опасно! Но эта совершенно не защищена. У неё открыты и ноги до колен, и руки тоже чуть ли не от локтей, и шея, да и под накидкой кольчуги не предполагается…

Что с ней делать?

Взять в плен – идеально…

Но она не сможет. Чтобы сдержать чаротворскую мощь тарего, поможет только десяток ратлеров, напиток Генреса… или нож.

Что ж, она располагала последним.

Пять секунд для настроя…

Чем хороши лестницы из верёвок – они падают бесшумно. По крайней мере, девушка даже не обернулась в эту сторону.

Ривелсея, перебарывая глубокий страх перед тарего, заскользила вниз. Тридцать ступенек. Двадцать. Двенадцать. Девять…

Она спрыгнула. Девушка обернулась.

Ривелсея – не могла удержаться – взглянула ей в глаза.

Что у неё с глазами?! – этот вопрос возник сам собой.

Несколько секунд она смотрела на неё, праздно пытаясь отыскать ответ. Её разум бился, пытаясь понять, ЧТО не так – но, впрочем, без успеха. Глаза как глаза… Обыкновенные. Чёрные. Длинные ресницы, прямой нос и странная полуулыбка на тонких губах.

Ривелсея сделала решительный шаг вперёд. И тоже улыбнулась. Пусть думает, что всё хорошо… Ножи у неё были на поясе, за спиной, а меч она демонстративно не доставала.

Та тоже двинулась навстречу, такой походкой, будто бы по городу гуляла. Странная улыбка-не улыбка так и горела на её лице, и, опять неосознанно взглянув ей в глаза, Ривелсея задалась тем же вопросом: что с ними такое у этой девушки?

Она так и не смогла понять этого, хотя ТАКИХ глаз она, как ей казалось, никогда ещё не видела. Чем больше она всматривалась, тем больше убеждалась, что с внешностью у той всё в порядке – но стоило посмотреть боковым зрением, как сразу опять вспыхивала мысль, что что-то в ней настораживающе не так.

Впрочем, всё это только дополнительно укрепило её в одной мысли: девушка по-любому чаротворская; сколько бы она ни улыбалась, намерения у неё плохие; если та ударит первой, то Ривелсее конец; но даже если она ошибается, Генрес, не в пример предыдущему случаю, будет на её стороне, так как в истреблении подозрительных субъектов вряд ли ратлер может переусердствовать.

До девушки осталось шагов восемь. Самое то.

Ривелсея убрала с лица глупую улыбку, правую руку убрала за спину. Прицелилась заранее (уметь надо!). Девушка насторожилась и сделала движение вперёд, выражение лица у неё тоже изменилось, как если бы она хотела что-то сказать…

Поздно!

Нож скользнул в воздухе, однозначно туда, где белела свободная от загара шея. «А красивая она…была», – мелькнуло в голове на миг.

В следующую секунду она издала вопль боли. Не физической, но не менее острой внутренней, потому что так слабо метнуть – нож не долетел до девушки двух сантиметров и воткнулся в землю – было для Ривелсеи позором.

А сверх того, как сказал бы Генрес, теперь она была в большой опасности.

Бывает так, что долго-долго потом благодаришь себя за то, что в какую-то минуту не стала думать и размышлять…

«Каждое сердце ищет вниманья» – Ривелсея как раз и направляла его в район смутно белеющей под накидкой груди. Но только опять скосила – сильно! – нож пролетел в полуметре от девушки и воткнулся в пенёк.

Ривелсея пришла в ярость.

- Стой! – сказала девушка, поднимая ладошку в примирительном жесте.

Мало кто не поддался бы на эту просьбу, до того убедительно и спокойно это было сказано. Но нет, спасительный гнев уже охватил Ривелсею, погребая под собой все вражеские ухищрения.

Последний нож она метнула с той дикой мощью, с какой метала, когда Веттар Нарт требовал расколоть пенёк или расщепить дерево. Волна гнева швырнула его так, что и скосить было уже невозможно – он шёл точно по дуге, неся верную смерть.

- Да успокойся ты! – на миг поморщившись, произнесла девушка в белом, глядя, как девушка в синем воззрилась на нож, вновь вонзившийся в землю у самых пальцев, выглядывающих из сандалии своей жертвы.

Всё. Или – или. Две секунды на то, чтобы что-то сделать – либо ей конец…

Синий вихрь породил белую звезду. Через две секунды Ривелсея уже летела в том приёме, что оттачивала всего лишь три дня назад. Вот что значит рефлексы! Взрывная скорость и абсолютная точность смешались, и если враг застыла хоть на миг, поразившись «вихрю Победы» (а так происходило со всеми), то Ривелсея выиграла…

Та была близка, как никогда близка. Ривелсея занесла меч, планируя сделать прямой выпад снизу и навеки утихомирить биение силы в этом создании, но в последний момент что-то словно хлестнуло её по ноге, и она потеряла равновесие.

Такое ужасное невезение сулило смерть. Как её угораздило налететь на пень – или на что она там налетела – в момент самого апогея своей победы?

- Успокойся, неуёмная! – девушка поставила ногу ей на грудь, и Ривелсея обнаружила, что при всём желании не может подняться. – Объясняй: что я тебе сделала?

- Ты враг, – сквозь зубы сказала Ривелсея.

- Кому? – искренне удивилась та.

- Тогда зачем ты здесь?

- Зачем ТЫ здесь? – их глаза встретились, и её опять обожгло всё тем же вопросом насчёт удивительных глаз. Но и опять она не нашла на него ответ и сказала:

- Я не знаю…

- Не знаешь? – и та рассмеялась. Смех был красивый – как дождик. – Поднимайся, – она протянула ей руку и одним рывком поставила перед собой. – Так кто ты вообще?

Без сомнения, надо было сказать: «Я ратлер!», но столь достойные слова как-то не пришли к ней: в голове всё ещё звенел только что прозвучавший смех-дождик и как-то выметал оттуда всё слишком разумное. Она хотела сказать «я несу Разум», но опять показалось, что это слишком напыщенный ответ на столь искренний вопрос, и снова не вышло. И ответ «Я Ривелсея», при всей своей бесспорности, показался ей пустым и лишённым смысла. И она честно признала:

- Я запуталась.

- Понимаю. Но не горюй. Выпутаешься. Если душа твоя верна, проложит путь тебе она, – пообещала та. Ривелсея кивнула – и только после этого поняла, как по-идиотски прозвучали все её ответы. Девушка определённо сбивала её с толку, но вся беда была в том, что теперь она почему-то не в состоянии была рвануться вперёд и двинуть мечом: при мысли об этом «дождик» опять начинал прыгать в сознании, утихомиривая разбушевавшиеся мысли.

- Куда ты теперь? – спросила девушка у Ривелсеи.

- А куда ты сама? – резонно ответила та.

- К себе, – та указала на лес и махнула рукой куда-то ещё дальше. – А ты? Обратно туда? – взмах в сторону сосен. – Или – со мной?

Ривелсее долгое время было впоследствии стыдно сознаться в том, что в тот момент этот ненормальный вопрос заставил её чуть ли не действительно задуматься о таком выборе и в том, что несколько раз в ходе раздумий она чуть не сказала «с тобой», что было бы явным забвением ратлерского долга, безумием и триумфом собственной, гнездящейся в самой глубине чистого ратлерского сознания, неадекватности.

Но Ривелсея победила: глупо улыбнувшись, она сказала:

- Туда.

- Точно?

- Я могу только так…

- Ничего, – улыбнулась та. – Но тогда мне уже пора. Ничего, – добавила она, взглянув на сделавшееся грустным лицо Ривелсеи. – Не скучай. Я тебя, может, ещё навещу. – Она даже подошла к ней и, положив ей руку на плечо, на один миг прижалась щекой к её щеке. После чего резко развернулась – и заскользила в сторону леса.

- Стой, – попросила Ривелсея тихо.

Но та услышала. Обернулась.

- Как тебя зовут?

- Я – душа твоей души, – был новый странный ответ. – Ильтаи́ль, – перевела она на какой-то странный язык своё странное имя, видимо, заботясь в некоторой мере о том, чтобы Ривелсея не сошла с ума окончательно в ходе этого разговора.

- Но ты…

- Ещё вернусь, – заверила та. – Возможно…

И исчезла из виду с завидной быстротой. А Ривелсею долго ещё не отпускал странный дождик… по крайней мере, до тех пор, пока она не взобралась обратно на вышку и не бросила взгляд на юг, чтобы увидеть там возвращавшуюся Алану.

Глава 42

Глава 11

Ночь. И сквозь неё не особо что видно, как ни старайся. С запада уже второй день потягивало предвестием дождя, хотя пока, кроме дальних-дальних огоньков зарниц у края горизонта, ничего не было.

Ривелсея стояла и смотрела в ночь. Ох как тихо было вокруг… Хотя какая-то далёкая-предалёкая птица и оглашала темноту криками, но это не разрушало, а скорее подчёркивало бесконечность тишины и молчания.

Есть что-то таинственное и безнадёжное в этих далёких отрывистых криках… Но нет – она стояла и улыбалась. Неизвестно, чему, но улыбка на фоне темноты была исключительно светлая.

Очередная ночь летела стремительно. Ночь всегда – время раздумий. Сколько их таких уже было в её жизни? Вспомнилось сразу несколько: ночь в Анрельте, когда погиб Рилан – и как они ехали в его повозке за час до этого; ночь, которую она совсем не спала по пути в Липенцы, и сердце бешено колотилось; и та, когда она, опять же, совсем не спала после того, как Веттар Нарт отверг её чувство – ох какая она была тогда смешная и глупая со своей любовью! Наконец, ночь по пути в пустыню, ночь перед уходом из дома, когда её сердце трепетало от мысли, что её планы разгадают и помешают ей – и в то же время ужас от того, что она и вправду уйдёт… Увидит ли она когда-нибудь своих родителей, или, по крайней мере, узнает ли что-нибудь о них?

Ночь летела, и очень скоро восток стал стирать её, заливая всё огнём. Но только очень скоро стало понятно – рассвета как такового не будет, с запада подкралась туча и поймала в себя солнце в самом начале. А к полудню заморосил и дождик. Ривелсея стояла не шевелясь, всё оглядывая окрестности и прислушиваясь к двум дождикам одновременно.

Вечер десятого дня их неусыпной страже принес наконец перемены. После обеда они увидели, как от крепости отделились две фигурки ратлеров (это было видно по одежде) и зашагали в их – однозначно в их – сторону. Дойдя до вышки, они помахали руками, имея в виду лестницу, а забравшись наверх, один из них объявил:

- Возвращайтесь в лагерь, ваша смена окончена. Не забудьте показаться Сальваону и получить у него указания.

Что ж, хорошо. Пожить на земле всё равно всегда приятнее. Спокойнее. Поэтому, быстренько собрав свои скудные вещички, они уже через час были у себя «дома».

А в крепости было невесело. Это можно было заметить практически сразу. Дело было не только в раскисшей от дождя земле, имелось и что-то ещё в угрюмых лицах и в том, что все практически сидели по палаткам, и даже солнце из них особо никого не вытащило.

Как поняла она из разговора с Генресом, частично дело было в том, что подобные тем, кого они так хорошо сожгли в своё время огнём из бочонков, четыре ночи назад отомстили, отправив в пустоту сразу двенадцать человек союзников и даже не показавшись никому на глаза. Союзники жили особнячком, в восточной части крепости – и, похоже, те из охранников этой части, что не умерли от яда, подсыпанного кем-то в питьевую воду, немного недоглядели.

Но, помимо этого, дело усугублялось ещё и общей апатией. Мастера ничего не предпринимали, ожидая приказов из Цитадели или подмоги, но их пока не было, и простой народ понемногу падал духом.

Впрочем, у Ривелсеи был Айлед, и в его объятиях вечер прошёл не так уж и тоскливо. Ещё перед этим Ривелсея навестила также Тану и Хакира, и Тана слабо ей улыбнулась. Она вполне уже могла сидеть и даже есть самостоятельно бульон, в то время как Хакиру местный доктор-ратлер Ахи́р лишний раз подниматься пока не велел. Но и Хакиру было получше: он тоже усмехнулся в бороду, когда Ривелсея вошла, и задал ей кучу вопросов, и с интересом выслушал ответы о «планах». Она, правда, об этом ничего не знала, но постаралась донести мысль, что в ближайшее время, как раз к тому моменту, как они поправятся, начнутся важные события, и Орден наконец-то размажет по стенке всех местных негодяев, от каковой мысли Хакир очень оживился.

Два дня прошли в обычном режиме. А вот на третий крепость переполошилась вся. С какой-то из вышек, очевидно, донесли о приближении некого отряда. Эта весть влетела в сарайчик, где все обедали, и Тахар, Несала и Генрес, находившиеся там, тут же вскочили с места. Ривелсея, которой суп с лапшой был менее интересен, чем важные события, резво рванула за Генресом.

- Ты куда? – начал он, но тут же махнул рукой. Привык.

Через две минуты они стояли на вершине стены. Предполагаемая «подмога» была уже видна – шагов за сто можно было разглядеть шесть или восемь лошадей, которые с всадниками на спинах бежали рысцой по направлению к крепости.

Покорительница Несала, оправив коротко стриженные волосы, сказала:

- И это наша подмога?

- Всё хуже, чем я думал, – пробасил Тахар.

Генрес молчал, пока всадники не приблизились шагов на сорок. Впереди скакали двое в синих, как у неё, накидках, а что Генрес углядел сзади, она так и не поняла, однако он вдруг резко изменился в лице и схватил за руку Ривелсею.

- Раз уж ты здесь, бегом к Агонарту! Ратлерам быстро надеть фиолетовые накидки, бросить к чертям обед, построиться, как для тренировок!! Бего-о-ом! – он развернул Ривелсею спиной к себе и сильно ткнул в спину для придания ей необходимой скорости. Она секунду помедлила, а потом сорвалась с места – заметив, однако, как на Генреса воззрились Тахар, Несала и бывший ничуть не менее проворным, чем она, Галисан.

Синей накидки и крика, что ей срочно – к Агонарту, вполне хватило, чтобы ей дали просочиться внутрь палатки. Оба Мастера сидели в больших чёрных креслах. Кестанарт что-то читал, Агонарт просто смотрел перед собой и думал. Надо отдать должное их выдержке: внезапное возникновение стремительной Ривелсеи не только не заставило их вскочить, но даже не поменяло выражения их лиц.

- Покоритель Генрес приказывает (эээ… а он имеет право в данном случае приказывать?), то есть, просит вас, Мастер Агонарт, немедленно приказать ратлерам одеться по форме и построиться на тренировочном поле.

- В связи с чем? – удивлённо спросил Агонарт, и его густые брови над строгими синими глазами чуть дрогнули.

- Не знаю, – смущённо призналась Ривелсея. – Он сказал это, увидев подмогу, которая к нам скачет. И… он настаивал на моей скорости. - Как мне известно, подмога очень невелика, – захлопывая книгу, ответил Кестанарт. – Много меньше, чем мне бы хотелось.

- Человек восемь, – позволила себе вставить Ривелсея.

- Да. И я не вижу причины… – правда, здесь его лицо вдруг изменилось. – Но если Генрес… Неужели?..

Он поднялся и вышел, и Агонарт вышел вслед за ним – достаточно поспешно. Ривелсея едва успела поклониться им вслед. А также и Анисталу, который тоже сидел в палатке на длинной скамье. Неожиданно он посмотрел на неё и даже улыбнулся.

- А похоже, подмога всё-таки пришла, – сказал он. – Повоюем… И мне так сильно можешь не кланяться: я же тебя только на один ранг превосхожу, достаточно голову наклонить, – он изобразил это движение. – Вот перед Мастерами можно и наклониться, это будет правильно. Тебе, – он опять легко улыбнулся и встал. – Пойдём посмотрим, что там творится. Если это то, что я думаю, то я буду очень рад. Да и не только я.

Идти было недалеко, и прибыли они к самой кульминации: всадники как раз въезжали в крепость. Было их не восемь, а всего-то шесть. Так себе подмога. Впрочем, Ривелсея пристально вглядывалась в каждого… да только что тут поймёшь: все в металле, один так вообще закованный в латы тёмного цвета вместе с головой, остальные – в простых шлемах, в которых можно увидеть лица, но тоже в отливающей синим броне, немного напоминающей броню Высоких Протекторов из Цитадели.

Лошади резко остановились, четверо сразу спрыгнули на землю. Мастера запаздывали, однако Покорители и Галисан уже давно были тут. Когда ратлер в глухих доспехах спрыгнул на землю со своей крупной гнедой лошади (тоже частично закованной в металл), Генрес опустился перед ним на одно колено и произнёс:

- Мастера, Покорители, поборники, ратлеры и союзники клана с радостью приветствуют тебя здесь, сильномогучий!

Тот коротко кивнул, легко коснулся металлической ладонью головы Генреса.

- Ты верно служишь Разуму. Молодец, – раздался из-под металла низкий голос. – Да и вы все, я думаю, – обратился он к присутствующим, отчего Ривелсея, да и Галисан с Анисталом, повторили движение Генреса, а она – в рамках недавно сказанного – даже задумалась, не стоит ли склониться ещё ниже, но решила, что это будет уже чересчур. – Пришло время ударить как следует. Пора показать им нашу мощь и опозорить чаротворов. – Предпоследнее слово он произнёс с большим нажимом, и в воздухе словно вспыхнула искра горячей ярости. – Пойдём. Я хочу много сказать Агонарту.

Трое из сопровождавших взяли всех коней под уздцы, а рыцарь в металле быстрым шагом двинулся вперёд. Генрес и Анистал тут же окружили его с боков, так что Ривелсея, к большой досаде, не особо что слышала из их разговора, а специально приблизиться, чтобы слышать, она не решалась. Впрочем, и так уже – на лице идущего рядом с ней Галисана был написан восторг, радость и уверенность.

- Вот теперь, – он начал и не закончил, оттого что и так было понятно.

- Да, – ответила девушка. – Теперь они задумаются.

А как оказалось, их Мастера были куда как проворны. Уже через двадцать шагов они появились в поле зрения, а за ними ровными рядами выстроились около полусотни ратлеров – по взводам, хоть и сильно неполным, однако очень даже боеспособным. Всё, что осталось.

- И это всё? – услышала Ривелсея то, чего не услышали стоящие в строю. Генрес наклонил голову.

- Приветствую рыцарей Ордена, – гулко зазвучало, когда могучая фигура приблизилась к ратлерскому строю. – Вы хорошие бойцы, и потому нет смысла присылать сюда больше воинов. Вы все скоро увидите, что под хорошим руководством вы одержите здесь победу. Это я вам обещаю.

По рядам пробежал восторженный гул. Апатию со всех лиц одномоментно стёрло. Теперь Орден снова верил в себя. А это уже было немало.

Долго ораторствовать Повелитель не стал: не до того было. Он тут же отправился в палатку предводителей, и наверняка для Агонарта и Кестанарта следующий час был не самым простым, так как во всех своих планах и ошибках им необходимо было непосредственно отчитаться перед главой Ордена. Однако же, по словам Генреса, после окончания беседы лица у них были просветлевшие. Да и у самого Генреса тоже. На страстный вопрос Ривелсеи, что же будет теперь, он ответил, что теперь чаротворы попляшут и что в ближайшие дни они отведают ратлерской мощи. Ривелсею это очень ободрило. Сказать по правде, лесная жизнь ей уже поднадоела: хотелось в Цитадель, в нормальное своё жильё, к комфорту и цивилизации. Пусть и ненадолго.

После этого дней пять всё текло как обычно – хотя настроение в лагере однозначно было другое. Все стали как-то более быстро двигаться и более быстро выполнять все обычные действия, а при встречах друг с другом намного чаще улыбались.

Вот только, вопреки ожиданиям, событий ждать приходилось что-то очень долго: шесть дней прошло, а ничего не изменилось. Когда же «события» начались, никто из ратлеров вначале не порадовался. В ту ночь, когда они начались, Ривелсее долго не спалось. Не то чтобы тренировки вечером были менее утомительными, чем обычно, нет; но вот не спалось, и всё тут. И почему-то, стоило только закрыть глаза, перед ними сразу появлялся образ виденной недавно девушки. Это ей совсем не нравилось, но она никак не могла отделаться от этого воспоминания, которое должно было бы обжигать её болью собственного позора. Однако же, в этом воспоминании было и что-то приятное, и хотя разум вообще запрещал возвращаться к этим мыслям, подсознание всё равно не оставляло их в стороне. Чтобы переключиться, она стала думать про Айледа. Он ведь совсем недалеко отсюда – шагов двадцать. И тоже думает о ней. По-любому. Если ещё не спит. Но сюда его ну никак не позвать – хоть хитрый Генрес и храпит вовсю, однако тут же проснётся, стоит ей предпринять любое действие, которое он не одобрит. Многократно проверено. Поэтому – эх… От мыслей про Айледа по всему телу пошло тепло, так что заснуть легче совсем не стало, и она просто лежала и злилась на себя за то, что не может этого сделать, в то время как ещё четыре-пять часов – и дневной цикл начнётся снова, а к нему желательно уже быть ну хоть капельку выспавшейся.

Но только в эту ночь не выспалась не она одна. Когда ночь дошла до середины, а бессонница Ривелсеи – до предела, с улицы вдруг раздались резкие крики, среди которых преобладало слово «сюда!» Ривелсея, даже обрадовавшись поводу прекратить борьбу с бессонницей, вскочила на ноги, натянула маечку и вылетела из палатки даже скорее, чем Генрес, даром что тот спал в штанах и рубахе: на перекладине у потолка висела лишь его мантия Покорителя, под которой стояли сапоги.

А в лагере явно что-то происходило. Особенно много шума доносилось с той стороны, где находился известный уже каждому ратлеру склад-амбар.

Ривелсея ещё издалека увидела огонь. Правда, что горело, сразу понять она не могла, да это и не требовалось: самое главное, что пламя было ого-го каким большим, и, как решила Ривелсея, предоставить свою помощь в его тушении с её стороны было не лишним.

- Что тут творится? – закричала она, вступая в освещаемую пламенем зону.

Теперь было видно: горели вспомогательные сараи на подступах к главному. Сараев этих, надо сказать, ратлеры настроили очень много: их ряд заканчивался лишь там, где пламя высвечивало крепостную стену. Наверное, подумала Ривелсея, если всё это сгорит, то ущерб будет ужасный. Однако несомненно радовал тот факт, что огонь пока не добрался до главного склада, где, как она знала, среди всего прочего хранились и бочонки с «ратлерской яростью».

Первым из значительных лиц, кто внезапно вырисовался из темноты, был Агонарт.

- Что случилось?!

- Опять поджигатели!! – крикнул кто-то в ответ.

- Проклятье!! – заревел Агонарт. – Как они сюда попали? Куда делись?

Ответа не последовало. Агонарт взглянул на стену огня. Безнадёжно, подумала Ривелсея. Не спасти. Однако же, Мастер был упорен.

- Ты, ты и ты, – он ткнул пальцем, - построиться в цепочку, передавать воду от колодца. Прикатить сюда бочки. Вёдра есть на главном складе. БЫСТРЕЕ!!!

Всё тут же замелькало и засуетилось. Вёдра притащили, цепочку от колодца наладили. Людей не хватало, но Агонарт тут же нашёл ещё. Впрочем, ратлеры, в большинстве своём не глупее Ривелсеи и тоже с хорошим слухом, уже и так подтягивались. Огонь, впрочем, спадать пока не собирался, и Ривелсея всерьёз стала опасаться, как бы он не добрался до главного склада. Что из этого могло последовать – она, не хуже других уже десяток минут таскавшая воду, даже старалась не представлять.

- Быстрее, быстрее! – то и дело слышались команды Мастера. Один из сараев, который ещё не очень пострадал, похоже, и вправду удалось залить. Ещё два десятка вёдер – и огонь должен оставить его в покое. Вот только Ривелсея, за неимением ещё пары рук, ну никак не могла передавать вёдра с большей скоростью.

- Не хватает людей, – крикнул кто-то из ратлеров. А ведь и правда: в одной цепочке, по которой бежала вода в вёдрах, было задействовано четыре десятка человек.

Мастер две секунды подумал.

- Позвать союзников! Позвать охранников внутреннего периметра!

Кто-то из поборников в ответ на приказ Мастера тут же метнулся за новой подмогой.

- Стоять! – глухо ударило в воздухе. В свете пламени нарисовалась фигура Повелителя, опять в доспехах. Поборник споткнулся от этого приказа и тут же замер.

- Сильномогучий, – наклонил голову Агонарт. – Огонь…

- Десять человек не дают пламени подобраться к главному складу, остальные – оцепить лагерь двойным кольцом, включая территорию союзников.

- Сильно… – начал Агонарт, без понимания воззрившись на главу Ордена.

- Я не повторяю, Агонарт.

Мастер бросился отдавать команды, которые совершенно расходились с тем, что было у него в мыслях. Полуспасённый склад однозначно теперь был обречен на гибель. Через минуту уже тридцать человек, построившись в колонну, мчались по внутреннему периметру лагеря, а ещё через минуту – и ещё столько же. Ривелсея тоже совершенно не понимала этой меры. Однако же, пыталась мыслить. Главный враг сейчас – огонь, подумала она, а Повелитель оторвал всех от тушения. Но… Повелитель не может ошибаться, подумалось ей. А если так…

Значит – не главный?..

Она укрепилась в этой мысли тогда, когда вдруг – и абсолютно неожиданно – услышала совершенно не тренировочный лязг оружия. И тут, кажется, дошло… Очевидно, в крепости кто-то был. Кто-то, кто смог пробраться тихо и незаметно. И кто был, похоже, опасней пожара.

Ей в этот раз определённо повезло: она увидела чёрные фигуры только издалека. А вот тем – не очень повезло. Дыру в земле, которую они тихо прокопали, чтобы попасть в лагерь вдали от огня, внезапно обнаружили. Они к этому оказались не готовы: по их плану, видимо, ратлеры должны сейчас были заниматься огнём. В воздухе замелькали отравленные иглы, но ими убило только двоих. Чёрной девятке пришлось лезть в ближний бой. Анистал, который в прошлый раз так прославился в битве с тарего, в этот раз не участвовал, но зато участвовал Кестанарт. Возможно, присоединился бы и Повелитель, однако – просто не понадобилось. Всё кончилось как-то быстро и неприглядно: девять вражьих трупов и яма, в которую кто-то бросил ратлерский бочонок, чтобы убийцам было не сбежать.

Склады, все, кроме главного, в эту ночь всё-таки сгорели. Впрочем, там, как объяснил Генрес, хранился, по большей части, провиант, который потерять было хоть и неприятно, но не смертельно. Тем более что на большом складе остались большие залежи лапши, а кабанчиков ратлеры стреляли регулярно. Через неделю же, добавил Генрес, из Цитадели привезут ещё еды. Посидеть же неделю на лапше с мясом – жертва несомненно менее весомая, чем та, которая могла бы быть при другом раскладе. И с этим никто бы не поспорил.

Глава 43

Глава 12

Всего через два дня лагерь снова встряхнуло. По всей видимости, разведчики, разосланные Повелителем неделю назад со специальными указаниями, в это утро имели что доложить. А самое главное – сведения, похоже, были срочными.

Ривелсея с Айледом только-только успели распить по чашке ратлерского напитка после утренних тренировок и не успели даже как следует расслабиться в обществе друг друга, как вдруг снова раздался хорошо знакомый каждому звук удара молота по железу – построиться. Опять построиться. Ещё ведь и полчаса не прошло…

Оба Мастера появились из палатки, как только все рыцари клана успели занять свои места. Вид очень строгий и собранный – похоже, что-то серьёзное. Она уже умела немного различать настроение в лагере, чтобы ошибиться в такой ситуации.

- Ратлеры, сегодня у нас есть возможность проявить себя, – начал Кестанарт. Охохох – значит, будет совсем тяжело.

- Сегодня утром Повелитель намерен нанести врагу сокрушительный удар. Такой, который действительно поставит его на колени. Но только от нас потребуются все наши способности, все, до самой капли. Потому что ударить надо будет действительно крепко. Очень крепко. Наших войск хватит, но будет тяжело. Впрочем, рыцари Разума не боятся трудностей, когда речь идёт о победе. Крупной победе, ради которой мы здесь и находимся уже больше месяца, – сказал Агонарт.

Помимо этого Мастер сказал только о том, что их главный удар будет по основному укреплению чаротворов. Ривелсее на этом месте сразу стало страшно. Не могла забыть собственного бессилия. Впрочем, и желание отомстить тоже было. И оно взяло верх, подкреплённое ратлерской мощью. Теперь всё будет по-другому, не так как в прошлый раз. Она в этом не сомневалась. Почти.

На этот раз и правда было по-другому: дивизион Тахара, единственный, остался охранять базу, а ещё два дивизиона Агонарта и весь легиос Кестанарта быстро собрались в путь. Около двух десятков человек – ну как всегда, не без ратлерской хитрости – выбрались наружу через тщательно проверенный перед этим подземный ход, чтобы присоединиться ко второму отряду перед началом главных действий.

Ривелсее везло: весь легиос Кестанарта – точнее, то, что от него осталось, человек тридцать – отправились открыто через лес в том направлении, где катила свои воды река Нестверь. Оба Мастера облачились в доспехи и шли рядом с Повелителем, как и три Абсолютных Протектора, которые прискакали вместе с ним. Генрес и Анистал, естественно, были неподалёку; её наставник за это утро не нашёл времени, чтобы сказать хоть одно слово – а ведь кто знает, грустно подумала Ривелсея, ведь ясно, что не все вернутся из этого предприятия… Она отыскала глазами Айледа. Тот вроде выглядел бодро. Или просто держался. Однако её взгляда в его сторону он даже не заметил, что уже было значимым моментом.

Между прочим, вопреки всем ожиданиям, «отряд» Ривелсеи никто не пополнил, поэтому она совершенно не выглядела по-командирски, идя впереди Аланы. Та, конечно, многого стоила, спору нет, но всё равно хотелось бы иметь отряд помощнее. Однако Тану с Хакиром на новый бой с чаротворами доктор Ахир просто не отпустил, открыто заявив, что на других заданиях Ордена, которые будут актуальны через месяц, эти двое покажут себя гораздо лучше.

На этот раз их отряд ну совсем не выглядел скрытно. Сверх всего, сзади катились ещё две повозки с крытым верхом, в которых, совершенно не сомневалась Ривелсея, были огненные бочонки – и, возможно, что-нибудь ещё.

У оврага притормозили.

- Вот оно, место нашего прошлого поражения, сильномогучий, – долетели до неё слова Агонарта, при этом он скривился, как от зубной боли.

На дне оврага были какие-то колючки и кусты, заросли шиповника и ещё чего-то. Лезть туда Ривелсее сразу не захотелось. Мало ли…

Повелитель поднял руку, давая всем знак остановиться, и что-то сказал Агонарту и Генресу. Последний подошёл к повозке, открыл дверцу и начал выбрасывать холщовые мешки, которые затем быстро раздал каждому ратлеру.

- Вооружаемся серьёзно, – веско сказал он, глядя, как они вешают мешки с двумя бочонками каждый себе на предплечье. – Очень серьёзно, – добавил он и сунул в руки Ривелсее, Галисану и Ресаталу по трубке с иглой – а их запасы, похоже, пополнились той ночью… Ривелсея взяла её в руки не без опаски. Надавишь на этот шарик не в тот момент – и нет больше никакой Ривелсеи… Но вещь ценная. Бесспорно. Эту штуку она засунула в маленькую кожаную сумку и привесила на пояс, к ножам. Через кожу – не опасно. А если что – очень даже сгодится…

Кстати сказать, сам Генрес «вооружился» и ещё каким-то плотным чёрным мешком небольших размеров. Новые ратлерские штучки, не без гордости за Орден подумала она. Интересно было бы увидеть, что там ещё припасено для врагов. Но – всему своё время.

К ним десятерым, которые составляли отряды Галисана, Ресатала и Ривелсеи, приблизился Сальваон.

- Вражеский лагерь – за оврагом, – сказал он. – Там Агонарту пришлось туго. Слишком много тарего, и слишком много лучников, да и всякого сброда немало. Но главное, конечно, тарего. Здесь Орден потерял двадцать человек убитыми. И сто пятьдесят человек союзников. Мы ни за что не сунулись бы сюда вновь, если бы не приказ и присутствие Повелителя. Всем будет непросто, но если мы перебьём всех здесь, то останется лишь передавить всякую мелочь.

- Здесь – центр? – уточнил Галисан.

Сальваон кивнул.

- Здесь заправилы. И они не сбежали, они ждут нас в гости, это известно точно. Расклад такой: если мы побеждаем – то кое-кто из их, как они считают, друзей не даст им улепетнуть, и мы захватываем всех для допросов. Если мы начнём проигрывать – эти «друзья» останутся на вражеской стороне, вот и всё.

- Агонарт говорил ведь, что враги рассеяны, – вновь заметил Галисан.

- Тогда так и было. Но эти тарего, будь они прокляты, кого-то испугались и сами разохотились жить в этих краях врассыпную. Подозреваю, что у них возникли трения кое с кем, и кое-кто помог нам управиться с некоторыми из тарего – за что им большое спасибо, хотя если они нам опять встретятся, мы их опять порубим.

- Да хоть сейчас, – Галисан выхватил меч и в виде двадцатисекундной тренировки сделал один из своих коронных выпадов.

- Сейчас и будет, – заверил Сальваон. – У кого есть гнев и желание, чтобы порезать тарего, покромсать всякое отребье и пожечь крепость – считайте, что оно уже исполнилось.

Неожиданно из-за оврага донёсся резкий свист. Как будто призывной.

- Выступаем! – громко заорал Повелитель. Генрес тут же опять метнулся к повозке и только полминуты спустя вытащил оттуда что-то неимоверно тяжёлое, а затем, схватив обеими руками и едва-едва оторвав от земли, поволок это в сторону главы клана. Все смотрели на этот предмет, но немногие сразу поняли, что это такое. Огромная железная блестящая рукоятка не менее метра длиной и толщиной с кулак, на конце которой – гигантский железный набалдашник в виде выпуклого ромба. Было похоже на булаву, однако к двум противоположным граням ромба была приварена толстая и вытянутая треугольная пластина, края которой были очень острыми – в то время как в другой плоскости оружие было действительно похоже на булаву с двумя тупыми выступами набалдашника.

Генрес согнулся чуть не до земли, таща это, но наконец протянул Повелителю рукоять. Тот схватил этот предмет обеими руками и резко шагнул вперёд.

- За мной, – ударил его голос.

- Вперёд, – скомандовал Сальваон. Он, кажется, воодушевился. – Посмотрим, как будет метелить врагов Молот Настенарта!

Так Ривелсея узнала, что «Молот Настенарта» – это не только книга. Прикинув, сколько может весить эта штука и каково схлопотать ею по черепу, она тоже разделила воодушевление Сальваона.

Ривелсея взглянула вперёд. Генрес очень быстро перебирал ногами, чтобы не отстать от Великого Мастера, так же как и Агонарт с Кестанартом. У них у обоих висели на поясе простые мечи – впрочем, и у Повелителя меч тоже висел – и Ривелсея была уверена: если что, тарего придётся несладко от этой восьмёрки, куда также входили Анистал и три Абсолютных Протектора с блестящими секирами в руках.

У самой границы оврага Повелитель встал.

- Расчистить путь, – коротко велел он.

В тот же миг Протекторы извлекли на свет ратлерские бочонки и замахнулись для броска в овраг. В двух местах в овраге внезапно дёрнулись кусты. И в эти кусты тут же полетели железные болты, недаром же с ними были союзники-арбалетчики. Стреляли они хорошо, и в овраге завопили. Бочонки отправились обратно в сумку.

- Вперёд.

Овраг преодолели быстро, а дальше уже были укрепления. Совершенно необычные: частокол не просто ограждал, а создавал множество коридоров и шёл кругами, так что было похоже на лабиринт. Молот Настенарта в первый раз взлетел и вышиб целое бревно из частокола, а затем ещё одно. Похоже, он и вправду был тяжёлым. В этот пролом сразу просочилось около тридцати рыцарей вслед за предводителями – кроме Агонарта, оставшегося с небольшой группой охранять проход, чтобы не допустить проникновение в него любых недружественных сил.

Впрочем, давать ратлерской армии возможность проникнуть слишком сильно внутрь этого укрепления никто не собирался. Ривелсея ожидала, что откуда-нибудь начнут стрелять, или появится отряд наёмников, или враги применят какую-нибудь ловушку, но нет, этого не было. Правда, если бы против них применяли только такие способы борьбы, то Агонарт сжёг бы это мерзкое место ещё месяц назад. Не так уж много у тех было времени на оказание достойного сопротивления, прежде чем ратлерский кулак – а в этот раз даже не кулак, а кое-что потяжелее – положит всякому сопротивлению конец. И враги, похоже, это хорошо понимали. И не разменивались.

Впереди, метрах в тридцати, был высокий земляной вал – и тоже, естественно, с частоколом наверху. Впрочем, чтобы до него добраться, требовалось как-то перелезть ещё через три уровня вражеской защиты, однако тот вал выглядел намного серьёзнее, к тому же он был на возвышенности, что также стратегически делало его более неуязвимым.

Когда первый из трёх заградительных частоколов был профессионально разбит крушащими молотами ратлеров дивизиона Анистала и преодолён, на вершине вала появились несколько хорошо заметных фигур в чёрных доспехах. И в этот момент видно было, что ратлерская волна на несколько секунд дёрнулась назад. Это был мгновенный страх, двухсекундный испуг, тут же поражённый мощью. Но он был. Тем более что и фигур было много: не менее пятнадцати, и не факт, что это было всё.

Первый протяжный стон похищенной мощи принадлежал как раз одному их тех, кто крушил второй барьер. Молот вылетел из его руки, грянулся на землю, похоже, серьёзно придавив руку своему хозяину. Да и не он один упал: тарего почти моментально обессилили всех шестерых, кто пытался преодолеть второй заслон. Ривелсея – сказалась, похоже, школа Генреса – быстро придвинулась к этому заслону вплотную, прижалась к дереву и даже немного согнулась, чтобы скрыться пока что от внимания. Не хотелось опять терять таким путём возвращённое. Очень не хотелось.

И опять – заслон разбил Молот Настенарта. Его владелец бросился вперёд с явным желанием добраться до вала в скорейшее время.

Внезапно она увидела – и в первый момент окатило ужасом – как дрогнул Анистал, прорвавшийся вслед за Повелителем в пролом одним из первых. Именно дрогнул – он замер на десяток секунд в неестественной позе и пригнулся, как от боли, и она не сомневалась, что в этот момент по нему пришёлся тот самый, жуткий по её воспоминаниям, чаротворский удар, пробивающий даже «Железный Покров» и, как ей показалось в тот момент, выпивающий всю душу.

Однако Анистал тут же вновь ринулся вперёд, хотя два раза он споткнулся, а один – чуть не потерял равновесие.

А вот главу клана, похоже, пока никто вообще не трогал: он только один раз замер на секунду, словно оценивая обстановку, а потом резко бросился вперёд, на штурм последнего частокола.

Тарего, которые до этого в основном занимались «выкашиванием» задних рядов ратлеров – и ох, неплохо у них это получалось – словно очнулись. На Генреса, Кестанарта и Протекторов, хотя этого и не было видно, посыпался, наверное, целый шквал ударов. И случилось страшное: не выдержал Кестанарт. Мастер неожиданно как будто споткнулся обо что-то, как если бы он в темноте при быстром беге налетел на низко натянутый канат. В отличие от других, он рухнул на землю не нелепо, а плавно и тяжело, успев подставить руки для удара об землю, а затем перекатившись на бок и замерев. Точно таким же образом подрезало Абсолютного Протектора – этот упал навзничь, но тоже без единого звука. Как-то спокойно…

Повелитель уже почти добрался до третьей преграды, но в этот момент он обернулся.

- Анистал!!! – ударился в преддождевое небо его голос.

Тот кивнул и, словно сбросив с себя сон, сдёрнул с плеча такой же чёрный мешок, как и у Генреса, вытащил оттуда три массивных металлических шара на длинной цепочке и, как-то резко вырвав половину этой самой цепочки из шара, совершил невозможное: размахнувшись, метнул эту штуковину на все пятнадцать метров, так что она перелетела через не очень высокий частокол и (слава ратлерской меткости!) приземлилась прямо на вершине вала, ударившись об ногу одного из врагов.

- Да чтоб вас разорвало, отморозки! – громко пожелал он. Не подействует, несмотря на всю его ярость, подумалось Ривелсее. Враги в слишком уж прочных доспехах, их не сожжёт ратлерским огнём. Ну разве что опалит…

Не угадала, поняла она. Пожелание Анистала, можно сказать, исполнилось. Сначала грохотнуло так, как если бы рядом с каждым её ухом ударили молотом о сковородку, только намного сильнее. Кое-кого из тарего сбросило с вала, двое вообще скатились, как два мешка с зерном, и грузно рухнули у подножия, явно без намерения подняться. Вверх взлетела земля – даже Ривелсее, на что далеко она стояла, упало на лицо несколько песчинок. Среди тарего на несколько минут, похоже, вспыхнула паника. Ещё бы. Наверняка они тоже первый раз видели подобное.

И этого времени вполне хватило, чтобы рухнул последний заслон. Вперёд бросились Повелитель и Анистал, а Генрес что-то замедлил: он вдруг по своей воле бросился на землю и отполз за развороченные брёвна. Через миг со стоном упал на землю тот, кто бежал за ним, крепкий ратлер с блестящим топором. Вид топора навёл Ривелсею на мысль об Айледе, но найти его и определить его судьбу не удалось. В то же время, она определила, что около половины их армии было распластано на земле. Кто просто выпит, а кто убит – определить можно будет только потом. А пока что надо победить. Хоть как-то.

Она свирепо вскочила на ноги, взглянула на Сальваона: где приказ наступать? Несмотря на свой застаревший страх, она прямо-таки рвалась. Но тот только махнул в её сторону: спокойно. Но как можно было быть спокойной?? – ей казалось, решалась судьба Ордена. В щель частокола она увидела: восемь тарего, которые до этого, как вороны, сидели на валу, вдруг сами в несколько прыжков спустились вниз. Четверо замерли на месте, а четверо побежали навстречу Повелителю. Тот приближался к валу, немного пошатываясь под тяжестью оружия, но по-прежнему быстро. Анистал старался поспевать. Сейчас начнётся, вскипело в голове Ривелсеи. И в тот же момент она увидела, как на валу выросли ещё шесть чёрных фигур.

Когда подкосило Анистала, с ней что-то сделалось. В груди поднялся комок из страха и отчаяния, и захотелось безумно ринуться на помощь. Но она трезво рассудила, что какая уж тут от неё помощь, и благоразумно осталась на месте после того, как Сальваон опять отрицательно мотнул головой, отказывая в разрешении начать атаку. Она поискала глазами, где там Генрес, однако он стоял совершенно спокойно и смотрел. В этот момент ей стало по-настоящему страшно: почему никто не спешит на подмогу главе клана? В её голове спонтанно возникла мысль о предательстве, за что впоследствии, конечно же, она себя неоднократно ругала. Однако сейчас нельзя было не захолодеть душой, глядя на то, как Повелителю вот-вот придётся в одиночку сойтись с целой стаей тех, в сражении с кем они в тот раз чуть не погибли, притом что тех было вчетверо меньше.

Особенно страшно выглядели те шестеро, которые появились на валу. Она не видела их взглядов за забралами чёрных шлемов, однако невольно ей вспомнились увиденные на миг глаза того человека в Анрельте, после встречи с которым она только чудом отправилась в тёмный подвал, а не в Тёмный мир…

Повелитель, конечно, не боялся. Но в данный момент её это не порадовало. Естественно. Ратлеры никогда не боятся. Но только это очень часто выходит им боком. Всё её существо, всё её благоразумие сейчас сострадало ему. Пусть он предельно мудрый и сильномогучий, но – всё равно её душа трепетала за него. За себя ей и не бывало так страшно, рискуешь-то обычно без лишних мыслей. Но сейчас ей было страшно за Орден…

Те четверо, которые приблизились к Повелителю, приостановились. По всей видимости, задумались – стоит ли. Да тут любой бы задумался, подумала она. А через миг всё внутри неё просто взорвалось. Когда она увидела, как Повелитель, слабо качнувшись, упал на одно колено. На два его было не поставить… Молот Настенарта ткнулся набалдашником в траву. Шестеро чёрных оказались сильнее. И опять в голове вскипело: ну зачем это? Ну зачем?! Неужели нельзя было… как-то иначе?

Четвёрка тут же оживилась. Очевидно, они и их мечи как раз на этот момент и были рассчитаны. Тут же метнулись с места и застывшие у стены, да и те, сверху, тоже вдруг спрыгнули и побежали к поверженному главе клана.

Такое же примерно чувство она испытывала один раз в ранней юности, когда её отец случайно чуть не задел косой куст розовой сирени, какой во всей деревне был только у них одних. Только сейчас ужаса было намного больше.

В этот момент она увидела фигуру Агонарта. Может, взметнулась надежда, хоть он что-то сделает? Верно: Мастер сделал рукой знак построиться к наступлению. Половина – больше половины! – тех, кто два десятка минут назад перебегал овражек, сейчас построиться уже не могли. Хлестнуло отчаянием: НЕУЖЕЛИ? Раз-два-три-четыре… Восемь-девять-десять-одиннадцать… Она, Алана, Генрес, Агонарт… Восемнадцать-девятнадцать-двадцать-двадцать один… ВСЁ!

В этот момент она уже однозначно ждала сигнала начать атаку, но Агонарт его не дал. И в этот же момент четвёрка тарего приблизилась к Повелителю.

Порыв Ривелсеи вылился в непроизвольный рывок в ту сторону. Для этого требовалось пробежать метров пять до пробоины в частоколе, рядом с которой, пригнувшись, стояли Агонарт и Генрес, а затем – ещё полсотни шагов до места, где сейчас всё и происходило. Галисан схватил её за руку, и она позавидовала его выдержке: не потерять самообладания в такой момент – это надо уметь.

Теперь ей оставалось только стоять и ждать, когда что-нибудь произойдёт. И смотреть – с дрожью. Четверо тарего обнажили свои характерные чёрные мечи. Им осталось добежать три-четыре шага…

В этот момент Агонарт подал сигнал к атаке. Несмотря на всё, ратлерский строй сорвался с места очень чётко и собранно. Протиснувшись в узкую брешь вслед за Галисаном и его отрядом из четырёх человек, она отметила краем глаза наличие Аланы, как единственной её подопечной, и ринулась вперёд, обнажая меч. Тут ножами не обойдёшься, тут предстоит убийственный бой, хуже которого у неё ничего не было с той страшной ночи в Анрельте…

Первый из врагов простёр меч к Повелителю. Но тот внезапно, хоть, похоже, и с трудом, выдернул свой меч – Молот всё ещё лежал на земле – и отбил выпад, не вставая даже с колена. Враги нанесли ещё три удара – однако и они не достигли тёмной сверкающей брони главы клана. В этот же момент он медленно поднялся на ноги, чем, похоже, немало удивил врагов. Да и Ривелсею тоже. После чаротворского удара она не смогла даже чуть-чуть подняться, чтобы отстоять свою жизнь.

Впрочем, тарего были очень могучи, с этим спорить было глупо. Трое из второй четвёрки неохотно повернули к бегущим ратлерским рядам. И не боятся они? Раз не боятся – значит, очень сильны, с дрожью подумала Ривелсея. Если её сейчас опять не угробит волной ненависти – она будет очень благодарна. Непонятно кому, но – очень сильно.

Краем глаза она зафиксировала, как Повелитель, которого в два кольца окружили уже восьмеро, от них отбивается. Их натиск всё усиливался, но это почему-то не выглядело так, что они одолевают. Сверкающий клинок Повелителя успешно отражал атаки, убыстряясь с повышением их скорости, а потом он сделал перехват, крепко зажав меч в кулак, сильно размахнулся – и, похоже, до краёв налив меч гневом, ударил в грудь ближайшему из тарего.

Точность была достойна уважения, а про мощь и говорить нечего. Доспехи тарего треснули, как древесная кора. Правда, всё-таки это была не кора, и ратлерский меч не выдержал, сломавшись у основания клинка. Тарего как-то жутко всхлипнул и простёрся на земле.

В этот же момент Агонарт насел на двоих врагов, преграждавших путь на помощь Повелителю, а Несала с десятком бойцов своего дивизиона – ещё на двоих. Ривелсея стала осторожно пробираться за спинами соратников, чтобы ударить сбоку. Чем меньше на неё обратят до поры до времени внимания – тем лучше. А вот Айлед вдруг нарисовался прямо рядом с Галисаном и Мастером. Ох не убили бы его… Всё, что она смогла – это мысленно пожелать ему удачи.

Опять же краем глаза она увидела, как оставшийся без оружия и отрезанный от поддержки Повелитель вдруг низко наклонился и резко выпрямился, подобрав Молот. Тот взлетел над землёй достаточно быстро и достаточно высоко. В эти секунды по броне Главного Мастера ударили раз двадцать, не меньше. Но либо тарего были хилее, либо броня Повелителя крепче; повторить только что показанный им трюк они не смогли. Похоже, не зря Генрес говорил ей, что ратлерское железо по сравнению с бронёй Повелителя – это ржавая жесть, и что мастера из Цитадели просеяли тысячи котлов земли, чтобы создать такую редкостную вещь.

Из чего был сделан Молот, она не знала. Но он прекрасно работал как маятник. На секунду он ушёл за спину Повелителя, поднявшись при этом вверх, а затем, набрав скорость, рванулся вперёд и ударил снизу. Размах был большой и широкий, очередного врага поразило в шею. На секунду Ривелсея увидела, как его ноги даже оторвались от земли, отправившись по дуге удара вместе со всем телом. Он так же тяжело грохнулся на землю, а Молот, которому теперь необходимо было опуститься, пунктом своей передышки избрал чёрный шлем упавшего и рухнул на него. Охо-хо… Если кого-то вдруг заставят снимать доспехи с этого тела, то она ему заранее не завидовала.

Тех осталось шестеро. Дальше Ривелсея некоторое время не видела, потому что настал-таки и её черёд, и они с Ресаталом и Аланой втроём набросились на одного из четвёрки. Тот изворачивался в выпадах более чем профессионально, однако их было больше, и очень скоро создалась крайне невыигрышная для него ситуация. Оказавшись перед выбором, пропустить ему нижний выпад Ривелсеи или боковой угловой Ресатала, он почему-то проигнорировал последний. Ресатал нарисовал в воздухе восьмиконечную звезду, пять лучей которой ударили по неприятельскому мечу. Меч вылетел, а Алана, подобравшись в этот момент сзади, подцепила ногой его ногу и рванула на себя, в то время как Ривелсея ударила его рукоятью меча в живот. И он, естественно, не удержал равновесия.

…В этот момент, в момент его падения, она вдруг впервые в жизни ясно ощутила, как где-то сплетается тугой клубок чёрных нитей ненависти, который сейчас размотается в её сторону – и накроет той же убийственной слабостью. Секунда, две, три секунды – и всё… Правда, эти секунды растянулись для неё во что-то длинное. Непонятно каким образом – такого с ней раньше не бывало – она почувствовала, как сплелась в чёрном клубке последняя нить, прекрасно ощутила и тот момент, когда этот клубок, в полёте распадаясь на десятки тёмных нитей, метнулся к ней. Откуда, кто – она даже не задалась таким вопросом. Да и поздно уже было, ведь даже умудрись она поставить «Железный Покров» – он ведь опять не сработает, тут надо что-то посильнее…

Она дёрнулась всем телом – и всей душой. Мощь не поможет здесь, а значит – всё… Что-то вдруг всколыхнулось в ней в этот момент, зазвенели осколки того странного дождика, и она почти что зримо увидела эти тёмные нити – и рванулась мыслью, отбросила одну из них от себя. А затем и вторую. В последнюю секунду она краем сознания заметила, как оставшиеся заметались, потеряв направление, а она врезала мысленным молотом Победы, ярости и чего-то ещё в самый их центр, после чего две секунды была тьма, а затем она услышала, как жалобно пискнул Ресатал, сваливаясь на траву вслед за врагом.

Где-то рядом свистнул меч Генреса, раз восемь ударил по доспехам упавшего тарего в одно и то же место – и раскроил их. Агонарт, Несала, Генрес, она, Алана, которой, как всегда, повезло, и ещё пять ратлеров – это было всё. Правда, Агонарт зарубил обоих своих врагов, а Генрес с Несалой свалили и последнего из этой четвёрки – но впереди было больше десятка тарего, и наверняка, если что, у них и ещё подмога найдётся.

Ривелсея и не ошиблась: из-за вала, быстро спускаясь вниз, выбралась группа каких-то людей, тоже в доспехах, но непохожих на тарего. Не пора ли отступать, задумалась Ривелсея. Ведь те наверняка появились, понимая, что всё уже, в принципе, кончено, и армию чрезмерно самоуверенных ратлеров осталось только добить.

Их десятка скучковалась, чтобы не растеряться, и по приказу Агонарта бросилась вперёд. На помощь предводителю. Ему противостояло четверо тарего, которые были настроены, судя по всему, очень решительно. Ещё четверо стояли у вала, очевидно, готовясь ударить по любой подмоге, которая может прийти к Повелителю. Но в этот момент Ривелсея просто уже не боялась. Всё равно уже. Всё равно. Умереть так умереть. Рядом с главой Ордена. Ни капли не позорно.

Внезапно вся картина битвы в её голове перевернулась. Повелитель поднял Молот на высоту своей груди и, прилагая, наверное, невообразимые усилия, начал его раскручивать вокруг себя. Тот, несмотря на свой убийственный вес, замелькал всё быстрее и быстрее, а затем Повелитель вдруг резко крутанулся вместе с ним, сделав при этом два или три незаметных шага – и она увидела, как сразу двое врагов в совершенно неестественных движениях упали на траву, коснувшись её в двух шагах от того места, где их застал удар.

Через миг Молот крутанулся снова, и ещё двое не удержались на ногах, разлетевшись, как щепки от удара топором, от этой уничтожающей мощи. Даже Агонарт на секунду остановился.

- «Молот Настенарта», – выдохнул он, и Ривелсея поняла, что в этот раз имеется в виду уже не оружие, а приём, использованный Повелителем.

Четверо, которые до сих пор стояли у основания вала, разом простёрли руки в сторону Повелителя, их кулаки разом сжались и дёрнулись обратно. Повелитель дёрнулся, как если бы его в пятку укусил дикий зверь. Молот Настенарта взлетел вверх и снова приземлился на голову одного из лежащих. А потом и второго. Затем, видимо, посчитав, что оставшихся можно доверить Агонарту, Повелитель снова бросился вперёд – к тем четверым, кроме которых никого по-настоящему опасного здесь уже не предвиделось.

Оглянувшись, Ривелсея вдруг увидела, как с земли поднялся Анистал – и тут же бросился к их группе.

- Быстрее, быстрее! Никто не должен уйти, – крикнул он, имея в виду тех, кто приближался, чтобы их добить.

Когда Повелитель почти добрался до четвёрки тарего у вала и они рванулись карабкаться обратно на него (побежали, чаротворы!!!), и когда Повелитель, подавшись несколько назад, дал знак Генресу, который вытащил из мешка такую же штуку, как была у Анистала, и метнул её на вершину вала, после чего опять грохотнуло и разворотило часть насыпи, из пролома в частоколе сзади них появились и члены отряда Несалы. Ривелсея даже поразилась, увидев, как рядом с Покорительницей выстроились целых пятнадцать человек. Значит, многие уцелели? Впрочем, Генрес говорил ей: Несала – вернейшая. Вернейшие всегда думают о своих отрядах и почти не теряют людей.

В дыме и комьях земли трое тарего слетели с вала. Четвёртому удалось упасть на ту сторону. Насколько успешно у него это получилось и не сломал ли он себе шею – отсюда было не увидеть.

Один из троих был ещё жив. Шлем слетел у него во время падения, но ему повезло – он не разбился вдребезги и теперь силился подняться. Впрочем, везло ему недолго – пока Молот Настенарта не поднялся над его головой и не ухнул затем вниз, причём не тупой, а острой своей частью… Дальше Ривелсея предпочла не смотреть.

Повелитель зашагал в их сторону – очевидно, собирался принять командование сражением с союзниками тарего. Да неужели те ещё не в курсе, что проиграли, подумала Ривелсея. Отряд Несалы уже был вместе с ними, да и Сальваон с группой ратлеров, среди которых Ривелсея с облегчением заметила и Айледа, тоже вдруг нарисовался у пролома в частоколе. В бой он пока не торопился, очевидно, считая, что двух десятков ратлеров на восемь десятков местных разбойников – более чем достаточно. Меч в руке Ривелсеи налился холодным гневом. Против тарего она себя никак не проявила, но вот эти – пусть подходят…

Она подалась вперёд и построила за собой Алану. Сбоку, через три шага, стоял Повелитель. Молот он бросил на землю рядом с собой, а в руке у него был один из мечей тарего. Очевидно, таскать это оружие, которое, как потом узнала Ривелсея, не только не похоже на молот, но и никогда не принадлежало Настенарту, но тем не менее называлось именно так, даже он мог устать.

Странно… В этот день, надо сказать, она вообще ощущала себя не вполне в себе – то ли от слишком могучего круговорота событий, в который этот день её втянул, то ли ещё по какой причине. В момент, когда оставалось меньше двух минут до атаки, так как строй врагов приближался – всё-таки приближался, несмотря даже на то, что теперь расстановка позиций на поле боя сильно-сильно поменялась – она вдруг ощутила в себе большой приступ малодушия. Скорее, даже некое удушье странного страха, которое напало совершенно ни с того ни с сего, было очевидно не к месту и потому оказалось подавлено яростным всплеском мощи, от которого у Ривелсеи внутри всё как-то вообще перевернулось. А в следующий миг она увидела, как из вражьего строя вдруг выделился ратлер – ратлер! – в традиционной фиолетовой накидке Ордена, в традиционном шлеме и такой же двусторонней секирой в руке. Враги как-то странно не обращали на него внимания, а он вдруг прыгнул вперёд, широко взмахнул своим оружием и снёс голову одному из них, легко найдя щель, где шлем соединялся с кирасой. Даже отсюда было видно, как фонтанчиком брызнула сила, которой теперь уж никак было не дойти от центра силы в груди до центра разума в голове. А ратлер тут же нанёс и ещё один удар, медленно, но очень точно сделав то же самое со вторым. Тот вскрикнул, свалился, затих.

Следующим выпадом был двойной удар влево и вправо, и тут уже Ривелсея поразилась: оба были смертельны и подсекли врагов, как тонкие осинки. Ривелсея ждала сигнала к наступлению – надо бы помочь своему, один-то он явно не управится – но его почему-то не было. Повелитель стоял, скрестив на груди руки – как когда-то давно, в день её посвящения – и бесстрастно взирал. Похоже, выжидал чего-то. Где уж ей понять его хитроумные планы! Пока что они работали. И то, что лично ей казалось промахом и ошибкой, на деле получалось как надо. Так что критиковать она пока что воздерживалась.

А там, где один из Ордена бился с семью десятками, наконец появилось сопротивление. Весь строй вдруг остановился, внимание переключилось на него, который своим оружием приносил им победу. Ривелсея смотрела и смотрела – и восхищалась и восхищалась. Кто бы это ни был, но она бы много отдала, чтобы так сражаться. Неистовый удар, насколько она могла видеть, рассёк металл на груди очередного врага Ордена и отправил его долго-долго отдыхать в темноте. Затем топор молниеносно метнулся, отбил два удара меча и один удар встречной секиры, а его обладатель вдруг рванулся вперёд сквозь вражеский строй – в их сторону. Более десятка сабель и мечей метнулись, чтобы ударить по нему, но в тех местах, где это удалось, ратлерские доспехи выдержали. Воин Ордена легко вырвался из окружения, при этом уложив на землю ещё двоих, чья техника была совсем непрофессиональна.

Дальше – интереснее. Казалось бы, шансов у храброго ратлера никаких: один на семь десятков, но строй перед ним как-то странно расступался, и когда он походя зарубил ещё троих, то некоторые не только шарахнулись в сторону, но даже упали ничком на землю, что было верхом глупости, и попытались отползти в стороны, когда фиолетовый воин проносился мимо них. А он и правда проносился. Несмотря на весь вес доспехов, он передвигался настолько стремительно, что уже через минуту покончил с теми троими, кто стоял впереди вражеского строя.

И тогда не остановился. Широкую же дорожку он оставил – за ним вражий строй разомкнулся на четыре шага, так что посредине можно было пройти втроём, взявшись за руки, вот только пришлось бы перешагивать через мёртвые тела…

Странно, но у неё вдруг не возникло желания поприветствовать героя. Мало того, если бы он к ней вдруг направился, она бы, наверное, отвернулась. Или даже отошла. Или даже…

Сбежала?!

Она вдруг поняла, что хаос её мыслей в этот момент ей не принадлежит. Вся мощь взметнулась, но так и опала без всякой пользы. Навстречу воину-герою шагнул Агонарт, загородив ему дорогу.

- Стоять, – раздались слова Мастера. И правда. Хорошо бы выяснить, кто это вообще такой. Ей казалось, она видит его впервые, хоть и было невозможно взглянуть на лицо. Но сама осанка и походка были очень характерны.

Ратлер поравнялся с Агонартом, и Ривелсея увидела, как Мастер всё же отодвинулся, уступая ему дорогу. В сторону вдруг отступил и Генрес, и даже Несала по прозвищу «Неустрашимая». Но, очевидно, они поняли: этот бежит к Повелителю и говорить будет только с ним, подумалось Ривелсее.

А в следующий момент её окатило непреодолимым желанием упасть и слиться с песком, если не закопаться в него… А ещё лучше – очутиться сейчас где-нибудь в Анрельте. Или в Невильне. Или в деревне Липенцы. Всё равно. И если бы ей предложили ранг Покорителя только за то, чтобы она на три шага приблизилась к ратлеру-герою – в этот момент она бы неразумно предпочла остаться поборником.

Впрочем, к счастью, не все ратлеры в этот ответственный момент ощущали себя так странно. Между Повелителем и незнакомым ратлером встал Галисан – везде-то он успеет первый – и непохоже было, чтобы он собирался уйти в сторону, не получив объяснений.

Ратлер, спешащий к Повелителю, неизбежно остановился перед ним. Почти тут же опустил топор.

А затем взметнул его вперёд, попав по шквальному танцу клинка Галисана. Ох мало кто мог победить Галисана в скорости – его клинок метался как пламя. Поэтому, когда ратлер-герой в тот момент, когда Галисан бросил прямой выпад, внезапно оказался сбоку и ударом снизу вверх с бешеной яростью пробил его нагрудник и вонзил лезвие секиры наполовину в шею известному поборнику, ужаснулась не только она. Да какое там ужаснулось: когда она увидела, как медленно, в последний раз падает Галисан, у неё схватило дыхание, так что вопрос, удастся ли ей когда-нибудь выдохнуть, целую минуту волновал её больше всего на свете. А ратлер, истребивший десятую часть вражеского войска, попутно положив конец ещё какому-то ратлеру из отряда Галисана – отчего Ривелсею снова хлестнуло желанием исчезнуть туда, где её никто-никто никогда не найдёт – подбежал к Повелителю.

Первый бешеный удар, направленный на неповторимые чёрные доспехи главы Ордена, пришёлся по мечу тарего. Да, Молот Главного Мастера здесь бы вряд ли пригодился: в отличие от неповоротливых тарего, этот человек был слишком быстрым.

В следующий миг меч Повелителя метнулся в немыслимом порыве и резанул врага по левому боку, удивительно легко разрезав доспехи ратлерского изготовления. В тот же миг из строя врагов отделились ещё четверо. Совершенно непохожие на ратлеров. Мастер Агонарт заступил дорогу одному из них – и тот принял бой, а остальные трое проскользнули мимо. Кажется, это была помощь ратлеру-изменнику. Правда, за пять шагов до того места, где (как это выглядело) верховный ратлер дрался с рядовым, они застыли в какой-то странной нерешительности. А через пару мгновений, когда по ратлерским рядам словно прошёл вздох и ратлерские линии медленно задвигались, эти четверо переключились на то, чтобы ограждать место схватки от простых воинов клана.

Ривелсея словно вынырнула откуда-то. Первой жгучей мыслью был гнев на своё малодушие, второй жгучей мыслью стал страх за главу клана. Она уже видела его в действии, уже напрасно переживала – но всё-таки страх.

Продолжалось это недолго. Она, как и многие другие, наверно, уже готова была прийти на помощь – но не решалась. Не только из-за осевших в душе осколков ледяного малодушия, но и зная из опыта, что в такие моменты неудачное вмешательство может погубить. И к тому же, для того, кто бился с Повелителем, ликвидировать её – дело одной секунды. Так стоит ли?

Ривелсея никогда не видела такой скорости схватки. Ни до, ни после. Подсознательным чутьём воина она раз десять начинала строить предполагаемую цепь развития событий, и все десять раз ошибалась. Меч тарего в руках Повелителя свистел так быстро и полёт его был наполнен такой мощью, что любому дураку было видно: его не отбить, а если он хоть раз коснётся плоти – то разрежет напополам. Враг и не отбивался, а ловко отпрыгивал. Когда он вдруг промелькнул в трёх-четырёх шагах от неё, до неё вдруг снова дошло, что она не решится… И как же было противно это сознавать – и понимать, что ей ничего не сделать.

Внезапно кто-то во главе оставшихся шести десятков врагов поднял руку, и весь отряд медленно двинулся в их сторону. Мёртвый коридор вновь сомкнулся. Начиналась стандартная атака…

В этот момент ей резко стало не до атаки и даже не до Повелителя. Она услышала знакомый боевой вскрик, и в одного из тройки, стоявшей между местом, где вёл бой глава клана, и большей частью воинов Ордена, метнулся дротик Аланы. Как тот уклонился, она так никогда и не поняла. Но, уклонившись, он тут же бросился на обидчицу.

Такой бешеной свистопляски она давненько не помнила. Алана, по всей видимости, собиралась лезть драться сама. Она уже достала меч и была наготове. Но в последний момент, когда враг очевидно уже рассчитывал зарубить её в два удара, перед глазами Аланы мелькнула синяя накидка, заслонив её от врага.

Кажется, Генрес когда-то говорил ей «не нарывайся»? Не усвоилось.

Стремительность, с которой ей пришлось обороняться, чтобы не повторить судьбу Галисана, была на самой грани логически возможного. Два десятка ударов – и она поняла, что не хватает скорости, после чего простой ритмичный бой вдруг сломался – и она, даже не думая об этом, неожиданно для себя самой вышла на «вихрь Победы». Ох, как же это тяжело – с одной стороны, «вихрь Победы» утягивал в бешеную скорость, а с другой – было нельзя, ведь требовалось класть все движения так, чтобы не пропустить ни один удар. Раз сто ей казалось, что это движение последнее и что она последний раз в жизни не успела – но руки как-то сами лепили мозаику драки, так что и времени обдумывать-то не было. Каждый раз, когда их мечи сталкивались и она чувствовала несломимое сопротивление, она злилась на свою слабость и подбавляла гнева. Вся мощь ушла в быстроту. Далеко не всегда ратлер вкладывает мощь в сокрушительность удара, иногда быстрота важнее.

Но как же тяжело было… Когда её меч, брошенный сверху вниз по дуге, не встретил сопротивления, первой мыслью было, что всё, конец: тот отпрыгнул, а она не успела заметить, как и куда. А такое не прощается. Однако через миг её ушей достиг хриплый стон, а по ладони рубануло железом. Но удар она завершила, чуть не свалившись на землю от инерции его окончания.

Всего миг – и она вырвалась из эйфории схватки, вновь нормально увидела окружающее. Ещё миг – и она выдрала меч из тела убитого. Достаточно хищно оглянулась с жаром Победы в глазах.

Кто следующий?

В следующий момент ратлер-изменник вдруг полностью раскрыл свою защиту, давая Повелителю возможность для отличного прямого удара снизу, и бросил свой собственный выпад, пришедшийся по металлическому покрову на левом боку Повелителя.

Конечно же, не пробил, и вообще с большим трудом отпрыгнул от карающего меча в железной руке. С очень большим трудом. Анистал наверняка сказал бы, что тот понадеялся на дурную удачу и что так нельзя, даже если конкретно в этот раз ему и повезло.

Впрочем, в следующий момент тот повторил данный приём и снова ударил с бешеной яростью по непробиваемым доспехам, и когда ему через миг пришлось за секунду упасть на землю, перекувыркнуться назад через голову и снова вскочить, он уже чуть не лишился пары конечностей – Повелитель понемногу примеривался к его повадкам.

Тогда враг отпрыгнул назад, в её сторону, и вот тут её снова хлестнуло цепью неподвижности. Не доросла ещё с такими врагами сражаться. Тот метнулся к стене из ратлеров, и стена вдруг разошлась. Резко взлетела его секира, и тут же брызнула сила… Ривелсея даже не успела понять, по кому пришёлся этот удар, поняв только то, что на него никто не ответит.

…Кроме одного. Карающий меч мощно просвистел и ударил в левую сторону груди изменника. Нет, не ударил, в последнюю секунду заметила она – секира встретила его в двух сантиметрах, и мечу пришлось отлететь назад. Через миг он, впрочем, опять метнулся вперёд – но оружие противника опять превозмогло. А затем третий раз ударило по левому боку Повелителя. И ещё раз. И ещё раз… Скорость была бешеной, какой-то даже страшной. Как он крутился в эти секунды, чтобы не отвлечься от атаки и в то же время не подставиться под меч главы Ордена, было трудно даже проследить.

Последнее, что видела Ривелсея – это то, как секира вдруг погрузилась в чёрные доспехи по самый уровень рукояти и как фигура Повелителя вздрогнула. Затем ей пришлось больше работать мечом, нежели головой, потому что на неё набросился второй из тех, которые просочились сюда вместе с тем ужасным врагом пару минут назад.

Вот как она выжила в этот раз – она вообще не знала. Тот был сильнее, чем кто угодно, с кем она сражалась в жизни, кроме Веттар Нарта. Он клал удары настолько часто и настолько плотно, а самое главное, настолько яростно, что каждую секунду она заново удивлялась тому, что ещё может продолжать бой. То и дело на неё накатывал липкий страх, однако она пока что сжигала его яростью, которой в ней сейчас было на двоих.

«Вихрь Победы» сам собой организовался так, чтобы отбивать танцующий клинок противника в каждый момент и с каждого выпада. Получалось как-то само. Сначала она чуть замедлялась, чтобы быть предельно точной, а затем незаметно для себя поднималась на ступеньку выше, повышая скорость, когда чувствовала, что с такой скоростью она проиграет.

В конце поединка ушёл даже страх, ушли вообще все эмоции, и в самом сердце противостояния насмерть ей стало удивительно спокойно. Всё погасло, кроме жара Победы, который в сердце ратлера не гаснет никогда. Последние несколько секунд были вообще на одном наитии. Если бы она видела себя со стороны, то поразилась бы: она билась, как свёрнутая в узел молния, и хотя ей и казалось, что она слишком медленна, однако её врагу вряд ли так казалось, потому что его узкий серый клинок ни разу не добрался до её тела, в то время как его правое предплечье уже давно было горячим и липким. Пропустил тройной выпад снизу, только и всего. Возможно, он уже жалел, что нарвался на неё. Ну а она вообще ни о чём не думала. Просто ждала, когда он собьётся и потеряет свой ритм, вот и всё.

Однако же, принять смерть от руки Ривелсеи ему было не суждено. Это ясно продемонстрировал дротик Аланы, просвистевший над плечом Ривелсеи и чётко ударивший в шею противнику, а затем вылетевший под собственной тяжестью обратно из раны. Ривелсея отпрыгнула назад, чтобы не испачкаться хлынувшей силой…

Завершив этот бой, она тяжело отдышалась и первым делом хотела броситься на помощь Агонарту, на которого тоже наседали, однако он прекрасно справился и без неё, добавив парочку тел к той груде, что и так громоздилась у его ног.

Тогда её внимание переключилось ТУДА. Генрес, Анистал и ещё несколько ратлеров застыли над распростершейся на песке фигурой. Не давая своей мысли даже окончательно оформиться, Ривелсея стремглав бросилась к этому месту. Она уже чуяла: это ужасно.

Глава клана лежал не шевелясь. Его силой можно было умываться. В левом боку, как она сейчас увидела, было целых два глубоких разреза. Шлем с Повелителя уже стянули, но снять доспехи, наверное, было трудновыполнимым делом. Его лицо с двумя шрамами, которого она так давно не видела, было бледным, глаза – закрыты.

- Сильномогучий, – отчётливо позвал Анистал. Ответа, конечно, не было.

- Он дышит, – сказал Генрес, с трудом уловив какое-то движение в его груди.

- Если не унять силу, он нас покинет, – проговорил Анистал.

- Тогда быстрее! – заревел Генрес и начал своим мечом отгибать пластину брони из сверхтвёрдого металла, которая прикрывала рану. Не особенно у него это получалось, но, по крайней мере, он прилагал какие-то усилия.

Агонарт бесшумно подошёл, внешне бесстрастным взглядом оглядел сложившееся положение. Сила всё ещё сочилась тонкой струйкой… И это давало надежду, пусть и слабую. Но всё же.

Генрес, всё ещё бившийся с не поддающейся пластиной, ощутил толчок в спину.

- Отойди, Генрес.

Но в этот момент вид его самовольной подопечной его совершенно не вдохновил.

- Уйди ты отсюда, – огрызнулся он.

- Я тебе не мешаю, – тихо сказала она. И присела рядом.

Силой Повелителя, как уже говорилось, можно было умываться. Ривелсея полминуты посидела рядом с телом, а затем поднялась на ноги. Пальцем провела по своей ране на запястье, а затем сделала несколько движений, тем же пальцем стирая силу с правой ладошки.

Она что-то тихо проговорила, от волнения едва не спутав слова, что было бы ужасно. И заранее приготовилась к худшему. А потому не очень удивилась, когда тонкая красная тропинка, протянувшаяся от слов, вдруг стала широкой, как городская дорога, и она последней полумыслью ощутила, что на этот раз поток слишком уж мощный. А значит – всё?..

Её взгляд, последний взгляд, упал на Анистала. Кажется, он что-то прочитал в её сделавшихся очень странными глазах, потому что бросился к ней и подхватил на руки. Впрочем, этого она уже не видела.

Прошёл где-то час, и командиры собрались на вершине вала, где стояли незадолго до этого тарего. Кестанарт уже к концу боя пришёл в себя, и именно он первым озаботился тем, чтобы захватить вражеских главарей.

А как оказалось, с этим всё не так уж хорошо. Подкупные предатели – вещь, по Агонарту, конечно, хорошая. Однако часть из них предательски сбежала в тот момент, когда битва ещё бушевала, посчитав, что в случае победы ратлеров они очень сильно рискуют после того, как их миссия будет выполнена. Возможно, неправы они были не так уж и сильно. А трусливы – вполне на уровне своей функции.

В то же время, оставшиеся предатели были на месте, и они сдали в руки ратлеров около двадцати человек, большинство из которых, впрочем, оказались сбродом. Но кое-кто Агонарта, конечно, заинтересовал. Тех, кто оказался интересен, заковали в цепи и потащили в лагерь, который, как надеялся Агонарт, Покоритель Тахар сохранил для них в целости и неприкосновенности.

Так или иначе, но победа была неполной. Об этом открыто заявил Генрес на совете командиров, который состоялся перед выступлением обратно. Ратлер-изменник смог сбежать с поля боя, и это было самое худшее. Поразив Повелителя, он прорубился через бросившихся к нему ратлеров, прорубился через своих бывших союзников – и сгинул. Кто это был, большинство так и не поняли. Но то, что его не удалось убить, по мнению командиров, было очень плохо.

Впрочем, по словам предателей, среди убитых тарего был Ниахар – довольно зловещий тип, которого побаивались многие в этих местах, да и не только в этих. Его тело выволокли из доспехов, и его бывшие соратники по некоторым приметам признали, что это действительно он – очень харизматичная личность, не лишённая в прошлом могущества.

Правда, когда Агонарт скрупулёзно подсчитал потери, то оказалось очень много: двенадцать ратлеров и сорок союзников были убиты. Противник потерял шестнадцать человек убитыми тарего и сорок – помощниками, включая взятых в плен. Однако же, Агонарт всё равно был очень недоволен. Слишком большая цена за победу на месте прошлого поражения.

Перед тем, как выступить обратно, Мастер Агонарт приказал совершить погребение всех павших за Орден, а сверху, над могилой, как это было принято, водрузить гигантский валун. Когда это было исполнено, Агонарт взглянул на результат работы и, сказав, что этот камень очень напоминает валун в Великой роще, где покоится тело Великого Мастера Вегронарта, поспешно отвернулся. Конечно, тут не Великая роща. Но погребённого ратлерского величия под этим камнем действительно лежало немало…

События на этом не кончились. По пути к лагерю, естественно, сделали стоянку, но те трое ратлеров, которых послали набрать воды для питья из притока Нествери, речки Черноводной, вернулись намного быстрее, чем предполагалось, и, минуя даже Сальваона, тут же бросились к Кестанарту.

Как оказалось впоследствии, они получили послание. Что-то похожее рассказывал Генресу захваченный в прошлый раз разбойник: когда ратлеры спустились к воде, из зарослей вдруг бесшумно вынырнул некто в серой облегающей одежде и, упреждающе положив руку на меч, сказал, что в этот раз пусть сильно не боятся, потому что у него есть сообщение «для ваших главных». После этого он швырнул к их ногам свёрток и скрылся обратно в кусты, не издав при этом ни одного звука, так что не было даже понятно, ушёл ли он, или же засел среди растительности. Впрочем, ощупав это место мечом, ратлеры ничего не обнаружили – и спешно направились к Мастерам.

Мастер Кестанарт развернул свёрток с большой осторожностью. Однако там действительно было всего лишь послание, написанное на серой бумаге бурыми чернилами. Прочитав его, Мастер изменился в лице. Не просто изменился: оно сделалось почти серым, и можно было только пожалеть, что могущий быть столь полезным гнев ему в этот момент некуда потратить.

- Подонки, – проскрежетал он зубами, – Мерзкие, поганые, беспринципные, жестокие, тупоголовые, грязные убийцы!

Так Орден ратлеров получил первое Чёрное послание. В послании – что удивительно, без каких-либо прямых угроз и оскорблений – было написано, что теперь, когда глава ратлеров отправлен в Пустоту текущим носителем Бесшумного Острия, всем ратлерам было бы неплохо убраться отсюда совсем и не пытаться своими неразумными действиями мешать вещам, «далёким от ратлерского понимания». Внизу текста была несколькими штрихами изображена раскрытая книга, в страницах которой торчал нож. На этом послание обрывалось.

Генрес, с мнением которого пожелали ознакомиться, повертел в руках этот листок, сильно нахмурился и, почмокав губами, пробормотал, что «ратлер-изменник», который смог повергнуть главу клана и даже избежать за это достойного отмщения, похоже, не только не ратлер, а не больше не меньше как Первый нож пустоты, самый главный среди этих выродков. Отвратительный тип, добавил Генрес. Но, надо отдать ему должное – очень страшный и могучий, вызывающий ужас даже тогда, когда он никого не убивает, и умеющий создавать сугубый ужас из смерти. Он должен умереть, прошипел Анистал. Должен, ответил Генрес. Но только кто возьмёт на себя такой труд?!

Возьмут, проговорил Агонарт. Возможно, Орден вышлет десяток-другой Скрытых воздаятелей, мастеров своего дела – и тогда количество этих чёрных тут может сильно поуменьшиться. Пока же, добавил он, нужно просто держать оборону того места, которое держали до этого, ожидая, когда – и главное, как – решится самое главное. А после этого, хмуро добавил Агонарт, вполне можно будет уже вернуться и в Цитадель. Хватит здесь с них. Пока что – хватит.

Глава 44

Глава 13

Когда пятьдесят два человека, из которых шестеро были с трудом выжившие союзники, и ещё шестеро пленных вернулись в лесную крепость, то оказалось, что Тахар неплохо справляется. Ему удалось с очень малыми потерями прогнать Детей пустоты, которые напали во время отсутствия главных сил. Жертв было всего человек пять, не считая союзников, да и крепость на этот раз не пострадала – не то что тогда, когда тарего смогли своим поганым чаротворством даже прожечь брешь в главной стене.

Однако Агонарт и так был злой до предела, так что весть о новых жертвах не сделала его радостнее. Когда он хмуро доложил Тахару итог их битвы, лицо того стало серо-гранитным. А когда в крепость въехала повозка, которая везла утром боеприпасы, и тяжёлые ворота закрылись, крепость ратлеров как-то вся сразу погрузилась в тишину и уныние. Что теперь будет, пока что не знал никто, даже Мастера. Да и Генрес ходил, словно опущенный в какую-то тоску. Впрочем, его редко где видели в эти дни: как он сам говорил, ему было чем заняться. Поэтому его даже не очень трогали предводители, и почти все советы обходились пока что без него.

Прошло несколько дней. За это время как-то не особо что случилось. Всё пока что было тихо, враги затаились и к чему-то готовились – либо просто уже решили, что на кучку безумных ратлеров можно теперь не обращать внимания.

Впрочем, спокойствие было относительное. Несколько раз за шесть дней после их возвращения в лагерь лазутчики Агонарта докладывали ему, что в окрестностях крепости рыщут некие странные субъекты. Поодиночке. Однако захватить их в плен не удаётся. Агонарт мог только злиться на все эти странные проявления вражеских сил и ещё раз злиться, что не владеет ситуацией.

Сверх того, плохо было то, что в ходе той битвы пал Покоритель Ратаир – прекрасный воин и умелый руководитель. В командовании появлялись серьёзные дыры. И это, нельзя не признать, тоже было проблемой.

На седьмой день, под вечер, в домик Генреса постучался Абсолютный Протектор.

- Что случилось? – спросил Генрес.

- Это срочно, – прозвучал голос Протектора. – Великий Мастер Игеронарт требует тебя к себе.

- Так, значит, он…

- Быстрее, – был холодный ответ. И Генрес повиновался.

Вернувшись через пару часов, он выглядел уже немножко по-другому: голова приподнялась, плечи расправились. Перед самым сном, сжёвывая горбушку хлеба, он произнёс длинный монолог относительно того, что кое в ком до сих пор не угас героизм, который даёт силы для подвигов. Но только эти подвиги всегда кончаются одинаково, и лично ему, Генресу, это уже порядком надоело. Кое-кто, конечно, считает, что своим вмешательством, причём подчас довольно странным, сильно влияет на происходящее, и что без этого мощь Ордена давно бы рухнула. Но это, конечно же, не так. Орден силён сам по себе и не нуждается в подобных актах героизма. Если бы этого героизма не было, резюмировал Генрес, сейчас всё равно всё было бы так же, только ему не приходилось бы весь день сидеть дома и следить, чтобы кое-кто чувствовал себя нормально. А в связи с этим надо уже бросать всякие паршивые трюки, взрослеть и становиться разумнее, закончил он, смахивая с бороды крошки. После чего загасил лампу, лёг на свою кучу травы и быстро затих.

Однако уже через три дня многое поменялось. На четвёртое утро Абсолютный Протектор вновь вызвал Генреса к руководству, а попутно ещё осведомился: «Здесь ли жила поборница Ривелсея?» Генрес удивлённо кивнул в том смысле, что да, здесь, после чего Абсолютный Протектор молча вошёл в его дом. На лице Генреса изобразилась борьба: очевидно, ему очень хотелось войти следом. Однако вряд ли тому бы это понравилось. Тем более что он опять, передавая приказ, упомянул о срочности. Не желая опаздывать, а ещё сильнее, наверное, не желая прослыть излишне любопытным, Генрес крякнул и отправился в командирскую палатку.

В этот раз совещание длилось довольно долго. И было отчего: не далее как сегодня утром троим ратлерам удалось-таки напасть на странного субъекта, ошивающегося возле крепости. Но – только напасть… Несмотря на то, что по виду вражеский элемент был предельно хлипким, он без труда отправил троих рыцарей Мощи отдохнуть на травке и был таков.

У Агонарта этот факт вызвал новую порцию недовольства. Однако более высокое руководство посчитало, что ничего страшного в этом нет. Не на нас они охотятся, было сказано в утешение Агонарту. А раз не на нас, то пусть пока что шныряют. С этим скоро тоже разберутся. Есть подозрения, что они работают в нашу пользу. Убийца твоего убийцы – хороший человек. Так что паниковать не стоит.

Совет командиров ещё даже не вступил в свою решающую стадию, когда из домика, где жил Генрес, вышел Абсолютный Протектор. Он быстрым уверенным шагом преодолел расстояние до стены крепости и скрылся в одном из строений.

А через пару десятков минут из того же домика не спеша вышла и девушка. Увидев солнце над собой, она часто-часто заморгала. Отвыкла… Если долго стоять, ни на что не опираясь, начинает кружиться голова, с неудовольствием отметила она. Впрочем, в остальном – нормально. Жить можно. И – жить нужно.

Она поздравила себя с возвращением.

В этот раз путь был столь трудным, что она едва не потеряла дорогу.

Если бы Генрес видел её сейчас – он бы, наверное, хлопнулся в обморок. И эта мысль её позабавила, губы растянулись в улыбке. Ничего, увидит ещё – вечером. Он, правда, запретил ей ходить, но, зная её своеволие, вряд ли удивится её отсутствию. Так что можно кое-кого и навестить…

А, как оказалось, Айледа тоже можно поразить. В своей палатке он был один, и когда в проёме входа нарисовалась её фигура, он издал радостный вскрик и тут же вскочил, бросившись ей навстречу. Но на полпути, уже готовый открыть объятия, чтобы она в них упала (так было всегда) – вдруг окаменел.

- Что с тобой? – она сделала вид, что не понимает.

- Неужели?.. – только и выдохнул он.

- Я сама удивлена, – призналась она. – Но… ещё больше я удивлена тому, что я вообще вернулась.

Он бросился её целовать. Она была явно не против…

- Я до сих пор не понял, что с тобой случилось в тот день, – он вдруг отстранился и резко стал серьёзным. О да, он это умел!

- Ох, Айлед… Да, я расскажу тебе. Сегодня. Но не сейчас. Я стосковалась по тебе, – она маняще улыбнулась. – Потом поговорим…

Его руки плотно обхватили её за талию. По телу пошла дрожь, голова снова закружилась. Сразу от всего.

- Я ведь приходил к тебе, – признался Айлед. – Пока ты приходила в себя. Но только Генрес сказал…

- …Чтобы ты шёл совершенствовать владение секирой, – она улыбнулась. – Я слышала.

- Вот как?

Айлед тоже засмеялся.

- Он просто тебя очень любит. Ну, по-своему. И, конечно, не мог доверить заботу о тебе такому остолопу.

- Никакой ты не остолоп, – она нежно поцеловала его в макушку. – Пойдём присядем, если у тебя есть где…

Айлед спешно сбросил с лавки доспехи и протёр её рукавом.

- Я даже не знаю, – с улыбкой сказал он, усевшись на лавку и с ожиданием глядя на неё, – как теперь с тобой нужно обращаться…

- А я такая же, – ответила она. – Такая же, Айлед. И сейчас ты в этом убедишься.

И уже через минуту она осталась только в рельефно обтекающей её тело маечке Хитрого Стекольщика, повесив на гвоздь рядом с рубахой Айледа свой новый оранжево-голубой плащ.

Глава 45

Глава 14

В этот день домой она вернулась очень поздно. Генрес был уже там. Но только, похоже, он как-то всё знал, так что «явиться» перед ним неожиданно в плаще Покорителя, к великому сожалению, не получилось. В этот вечер он вообще был предельно тих и мил: не стал продолжать нравоучения по поводу бесполезности её подвигов, хмыкать по поводу того, что свободное время она тратит не на изучение боевых приёмов, и даже отломил ей кусок пирога с яблочным повидлом, к которому, похоже, он имел постоянный доступ в рамках курирования складов с провизией.

Вместе с плащом Покорителя ей, что было очень щедро, выдали и пять анреллов. Впрочем, с усмешкой подумала Ривелсея, это было и забавно, поскольку в данной местности потратить деньги было решительно негде. Наверняка потому и выдали так много. В Анрельте она сразу же бросилась бы в лавку с одеждой и уж купила бы себе как минимум майку нормального размера – вместо этой, которая едва-едва на неё налазит. А также, возможно, новые сандалии с золотыми пряжками, чёрный кожаный пояс для брюк, а также, может, и сами брюки. А также и новую кофточку, потому что персиковая уже порядком полиняла. И вообще, ничего приличного, кроме нового плаща, который ей дали, попутно забрав назад синий, и голубой юбочки Дейвиса – она ничего, сидела хорошо – у неё и не было. Поизносилась. Так что давно пора бы заглянуть в лавку. Да ещё, может, докупить какой-нибудь красивый браслетик с изумрудом. Неразумно – это да. Но почему-то хочется.

Если приобрести всё это в Цитадели Порядка – понадобились бы два-три анрелла, учитывая грабительские цены приезжих торговцев. Если в Анрельте – то хватило бы и одного, ещё бы и со сдачей. Впрочем, сейчас она была вполне согласна на цены Цитадели. Во-первых, Цитадель для неё всяко лучше, чем Анрельт. А во-вторых, к настоящему моменту она была уже ужасная богачка и имела полное право и возможность выкинуть даже пять анреллов на что угодно, не задумываясь и не переживая по поводу разумности трат.

В ритме ежедневных тренировок для всех ратлеров рангом ниже Покорителя (да-да, она отдыхала! Впрочем, не будь дурой, тренировалась каждое утро и каждый вечер сама) и ежедневных длительных встреч с Айледом по вечерам прошла ровно неделя. За эту неделю Ривелсея действительно неплохо отдохнула. Покорителям, помимо лапши, каждый день выдавали две груши (а она их очень любила!), а самое главное – ратлерский напиток стал для неё бесплатным, так что они с Айледом даже перестали экономить.

Кроме столь приятных мелочей в её жизни, понятно, произошли и реальные перемены. Начать с того, что новый Покоритель оказался более чем востребован, так что на неё сразу же повесили (ей об этом официально заявил сам Мастер Агонарт, разъяснив ей новые права и обязанности и взяв очередную клятву верно служить Повелителю и исполнять приказы Мастеров) целый дивизион. Входящий в состав легиоса Агонарта.

Алана, естественно, перешла вместе с ней и оказалась в отряде бравого бородатого поборника Патора́ха. Которому, кстати сказать, ещё повезло: его отряд с приходом Аланы стал полным. В то время как в отрядах Шанри́са и Сарто́на было только по четыре человека. Но, в принципе, и это было неплохо, учитывая, что дивизион Сальваона, например, вообще сократился до двух отрядов. К тому же, после смерти Галисана и бессилия Ресатала командовать обоими Сальваону приходилось непосредственно. Это было в корне неправильно, но – приходилось мириться.

Несмотря на всю ответственность новой должности, первые дни большого командирства прошли очень спокойно. Поборники, над которыми она встала, похоже, были рады тому, что над ними появилось нормальное командование. Да и вообще, что скрывать, в лагере про неё много говорили. И большинство, кажется, уважали. А вот она сама до сих пор ещё была своим самосознанием на уровне только посвящённого ратлера. Или, самое большее, той отчаянной авантюристки, какой ей пришлось быть в Анрельте. Теперь, как правильно сказал Генрес, пора уже взрослеть. И приходилось перестраиваться.

На пятый вечер после визита Абсолютного Протектора случилось невообразимое по важности событие: её пригласили на узкий совет командиров, куда поборники не допускались. В командирской палатке было довольно темно: шесть ярких ламп, которые горели на столе в центре, не особо освещали пространство, дальние же углы вообще тонули в потёмках. Двое в чёрных плащах сидели, как и всегда, на своей лавке, ещё одна чёрная фигура находилась в самом углу. Взгляд сразу упал туда… Руки сидящего были сомкнуты в замок, а ладони – почти спрятаны в рукавах чёрного плаща с тонкими оранжевыми нитями, пробегающими по рукавам и сверху вниз по груди. Этим данный плащ отличался от обычных плащей Мастеров.

Все шестеро Покорителей почтительно сели вдоль стены. Она, как командир из легиоса Агонарта, уселась между Тахаром и Овио́ном – достаточно немолодым, но очень свирепым на вид ратлером. Рядом расположилась вторая тройка – Сальваон, Несала и Анистал.

Пламя светильников немного металось от холодного ветра, проникающего в дверь, и Ривелсея поёжилась. Над крепостью нависло серое хмурое марево, и очень легко можно было предположить, что в ближайшее время пойдёт дождь. Но даже если не пойдёт, то сырой туман вздымал все запахи леса, и аромат сырой травы и грибов сочно въедался в обоняние при каждом глубоком вдохе.

Агонарт поднял на собравшихся взгляд. Его лицо, как и всегда, было суровым и немного гневным. Похоже, такое выражение присуще каждому командиру, которому каждый день приходится слушать по десятку донесений, и из них минимум восемь – сообщения о новых проблемах, из которых три сложных, а одна – критическая. Она даже подумала – ведь и у неё когда-то будет, наверное, такое лицо, когда постоянные труды и печали командирства наложат на него свою печать. Но, впрочем, когда это ещё будет… Однако будет, если она доживёт. Других вариантов развития своей судьбы – либо погибнуть, либо всё-таки пройти путь до высоких ратлерских рангов – она не видела.

- Вот что. Сейчас и здесь мы должны не просто провести военный совет, и не просто вы должны узнать о последних важных событиях – но мы собрались, чтобы каждый принял участие и высказал свои идеи, если они того стоят. Потому что ситуация действительно непроста.

Ну всё, началось, подумала Ривелсея. Если уж Мастер Агонарт говорит, что ситуация непроста – значит, что-то реально случилось.

- Что же случилось? – подал голос Анистал. А кстати говоря: странно, что не было Генреса…

- Я расскажу, – кивнул Кестанарт. – И начну с наименее важного. Во-первых, мы получили ещё два послания с требованиями убраться отсюда. А это значит, что мы кому-то крупно здесь досаждаем.

- Дальше дурацких записок дело не идёт, – заметил Агонарт, вновь сверкнув глазами.

- Они очень скоро умерят и свою активность, и свой пыл, – продолжил Кестанарт. – Потому что Совет Разума согласился с нашими доводами и с мнением Повелителя, так что двадцать Скрытых воздаятелей уже проникли в эти леса и деревни. Третий и Четвёртый ножи пустоты уничтожены. Так что и главари пусть лучше всего попрячутся, пока и их не настигло возмездие.

- Правда, за последнее шесть дней при невыясненных обстоятельствах погибло четверо ратлеров, – присовокупил Анистал.

- Мы отомстим. Мы отомстим так, что они больше никогда не поднимутся, – процедил Кестанарт.

- Основная проблема вот в чём, – фигура сзади Мастеров неожиданно распрямилась, и Ривелсея в первый раз увидела знакомые черты и знакомый шрам на лице главы Ордена. – Мы слишком застряли в этих болотах. – Ривелсея с успокоением отметила, что голос Главного Мастера был всё таким же ровным и мощным – следовательно, страшное ранение его не ослабило. – В последнем отчёте от Совета Разума, который никто из вас не читал, сообщалось о некоторых очень существенных вещах, которые происходят рядом с Цитаделью, в Невильне, а также в районе Анрельта. Я не говорю о том, что нужно незамедлительно туда отправиться – нет, это ни к чему. Но мы обязаны знать обо всём, что происходит в мире. Вот это – действительно важно. А мы, сидя здесь, можем многое упустить.

- В последние годы что-то слишком много всего стало происходить, что требует нашего внимания, – нахмурился Анистал.

- Да, – кивнул Повелитель. – И это повод для того, чтобы особенно внимательно ко всему относиться. Так или иначе, но здесь можно воевать до бесконечности. И в то же время – это того не стоит. За победу над тарего мы заплатили очень много. И победа эта временная.

- Сильномогучий, если нанести по врагам ещё один удар… – сказал Агонарт.

- То мы потеряем ещё около двух десятков рыцарей. Больше трети от того, что у нас на данный момент имеется. А враги всё равно останутся, Агонарт. Ты не убьёшь здесь всех, кто не соглашается с жизнью по Разуму. Даже если я дам тебе ещё четыре легиоса – не убьёшь.

- Тогда самое разумное – отправиться в Цитадель, – выразил свою мысль Анистал. И Ривелсея внутренне порадовалась.

- Да, – Повелитель наклонил голову. И Ривелсея увидела, как большинство Покорителей от этих слов неуловимо приободрились, а оба Мастера опустили взгляд в пол.

- Мы отправимся немедленно? – спросила Несала.

- Медлить действительно нечего. Но, впрочем, я собираюсь ещё, в завершение этого похода, получить кое-какие трофеи. А тогда и двинемся назад.

- Трофеи – это что? – уточнил Анистал.

- Не что, а кто. Этим вопросом уже занимаются, так что вскоре всё должно быть ясно. Я думаю, одной недели мне вполне хватит на завершение всех дел, а также на снятие лагеря и подготовку к обратному пути.

- Мы потом не вернёмся? – спросила Ривелсея.

Повелитель поднял взгляд и посмотрел ей в глаза.

- Всё может быть. Пока не знаю.

Через часик, когда были решены более мелкие и повседневные вопросы – особенно это касалось вопросов относительно раненых, которых было немало после ТОЙ битвы – Покорители покинули палатку.

- Анистал, я возлагаю на тебя обязанность опять провести тренировки. Для всех, – завершил глава Ордена, и тот молча поклонился.

Когда вышли на улицу, у многих лица переменились. Ривелсея и Несала – по ним это было видно – обрадовались близкому возвращению. Тахар и Овион были не рады, могло даже показаться, что они ещё не навоевались. Что же касается Сальваона и особенно Анистала, то по их лицам составить представление об эмоциях было, как и всегда, непросто.

В этот день Ривелсея вошла в их с Генресом домик с чётким чувством того, что она делает это чуть ли не в последний раз. Таково было действие слов о том, что они отсюда в скором времени снимутся. Она даже мечтательно достала из самого дальнего кармашка рюкзачка и повертела в руках ключ от своей комнатки в Цитадели. Как хорошо бы попасть туда поскорее! Не то чтобы там было что-то такое, чего не было здесь и без чего она не могла обойтись. Нет. Но там для неё было спокойствие. Не помешал бы ей сейчас двухнедельный хороший отдых. Прошедшая неделя была не в счёт. Просто потому что это – здесь. А отдых – только там…

Ривелсея, конечно, не могла сказать, что она хорошо понимает, что делает Повелитель, однако она уловила быстрое развитие его скрытых планов в последние дни. Хотя бы по тому, как часто и как быстро сновали туда-сюда по крепости трое Абсолютных Протекторов, а также и другие какие-то странные люди в светлых зелёных плащах (впрочем, с ратлерским гербом на их подкладке).

И ей вдруг стало обидно. Несмотря на то, что теперь она входит в полсотни тех ратлеров, что составляют верхушку клана, она до сих пор ничего не знает относительно планов Ордена. А ведь Генрес, наверное, всё знает. Да и Анистал – по-любому…

Глава 46

Глава 15

В ту ночь, на третью ночь после разговора у Повелителя, Ривелсее почему-то вдруг стало грустно. Вечер, сами сумерки были какие-то слишком тихие и синие, и те огни, которые горели в лагере, показались ей беззащитными перед этой тусклой тишиной. Потом, как и всегда, от влажной земли поднялся белый туман. Стало промозгло, и она спряталась в домик, зарылась в сухое сено. Откуда-то из-за грани леса раздались пронзительные птичьи крики. Она лежала и ни о чём не думала. Ничего ей не хотелось. Ну совсем ничего. И даже в гости к Айледу… Кстати, только к нему она, наверное, могла ещё зайти запросто. Все другие – в том числе и Алана – с кем она была близка, скорее всего, не смогли бы говорить с ней по-старому. Да что там, и Айлед порой бросал на неё такие задумчивые взгляды, что она понимала: ему с ней неловко. О да, им было бы намного проще, если бы на неё не налепили эти высокие ранги. Но, с другой стороны, она сама очень к этому стремилась. Если уж служить Ордену – то хоть что-то из себя представлять. Даже если кому-то это и неприятно…

В этот момент Ривелсея задумалась над тем, как ей везёт. Скоро будет уже год, как она сбежала из дома. Значит, год назад она ещё жила в родительском доме, в Росолесной… Правда, мысленно она уже была тогда среди ратлеров.

Но всё равно – всего за несколько месяцев, и стать Покорительницей?

Не так уж много рангов у рыцарей Разума. И она, если вдуматься, уже очень высоко.

Правда, Генрес бы ей на это пояснил, что рубеж между Покорителем и Мастером совсем почти что непреодолим. Пройти его могут лишь те, чья мощь действительно неимоверна. Да и то только через много лет развития своих способностей. Ей, впрочем, ещё Веттар Нарт объяснял: чтобы получить новый ранг, недостаточно сделать много полезного для Ордена, и недостаточно быть мощным бойцом. Надо, чтобы то и другое было вместе. А чтобы стать Мастером – надо победить несколько врагов, которые были бы не слабее Мастера Ордена ратлеров. Вот только встретиться с таким врагом (а один такой на примете у неё давно уже был) Ривелсея, наверно, до сих пор не желала.

А сверх того, как тоже сказал бы Генрес – сначала ей надо повзрослеть.

Она, наверное, так и уснула. Ну и правильно – дел у неё сейчас не было, и никто её не трогал, и никому она сейчас была не нужна. До двух часов ночи. Именно в это время в дверь раз десять тихо ударил кто-то и столь же тихо проговорил:

- Покоритель Генрес, Покоритель Ривелсея, пройдите к командирской палатке.

Генрес, как всегда, вскочил, как будто и не спал вовсе.

- Пойдём, – сказал он, бодро накидывая плащ. – Захвати ножички.

- Зачем?..

Однако Генрес уже вышел. Она, поколебавшись две секунды, уже на ходу пристегнула пояс с ножами. Ворчун-то он, без сомнения, ворчун, но вот лишний раз говорить что-то не будет…

Проходя по лагерю, Ривелсея заметила: лагерь спал. В то время как у командирской палатки, которая стояла метров на десять в стороне от других, было ярко освещено. Там стояло много ратлеров с факелами. Наверно, человек семь… Что-то случилось. Но вот что?

В первую минуту, когда она вошла вместе с Генресом в палатку, она не всё поняла. Там почему-то не было Повелителя, зато был Мастер Агонарт, двое Абсолютных Протекторов, Тахар с Анисталом – и вот они.

И ещё двое. Очень странного вида: в серых брюках и серых же накидках на плечах. Совершенно одинаково одетые, несмотря на то, что один из них был парень, а вторая – девушка – с яркими рыжими волосами, раза в два более длинными, чем у Ривелсеи. Парень же – возраста Айледа, в крайнем случае Анистала – коротко стриженный. Губы у обоих сдвинуты, лица почти суровые.

Затем она обратила внимание на их руки.

У каждого на пальцах были кольца и перстни. У девушки – на каждом пальце. Причём, бывало что не по одному. Тонкие, по большей части серебряные. У её спутника колец было меньше – штук шесть на обе руки…

И только потом, когда девушка чуть подняла голову, Ривелсея увидела глаза.

Да что ж такое…

Нет, эти глаза – не спутать. Интересно, не про таких ли субъектов говорил тогда ныне покойный с её помощью разбойник?

Она сразу напряглась. Девочка-девочка с хвостиками… Да нет, её-то она никогда не забудет. И очень хорошо, что её тут нет. К ней – несмотря на то, что она ей уж точно не друг – отношение у Ривелсеи, наверное, было бы особым. Странным. И потому – неприятным…

С другой стороны, именно сейчас у неё был шанс понять, что это за люди.

Если бы она знала, как это кончится…

Агонарт, как и всегда, смотрел пронзительно и гневно. Очевидно, в этих людях, как и во многих других, он видел только лишь проблему. И смотреть как-то иначе резона у него не было.

- Итак, я хочу знать, что вы из себя представляете и с какой целью пробирались мимо нашей крепости, – сказал он.

Парень улыбнулся. Какие они странные… Знали бы, что Агонарт с вероятностью восемь из десяти приказывает в конечном итоге казнить всех левых субъектов, которых удалось поймать – они бы, конечно, не так улыбались.

- Мы не пробирались, – сказал он. – Мы как раз сюда и шли.

- Вот как? – Агонарт удивлённо сдвинул брови. – Что ж… Тогда вы должны с особым удовольствием рассказать о вашей цели.

Он скрестил руки на груди.

Девушка и парень переглянулись. Очевидно, решали, кто начнёт.

- Мы хотим сказать, – начал второй, наверное, как более старший, – что вы очень стараетесь вести борьбу со злыми проявлениями здесь, в этих лесах. Очень стараетесь… Но вы здесь обречены на неудачу.

Агонарт редко когда прерывал. Обычно он имел в виду выслушать всё относящееся к делу, прежде чем задавать вопросы. По крайней мере, когда располагал временем. А в этот раз он, без сомнения, им располагал.

- Вообще-то мы хотели поговорить с вашим повелителем. Ему наедине я бы и кое-что ещё рассказал, чего он, к сожалению, не знает.

- А чести не много будет?! – не выдержал Тахар. – Хоть и сказали тут, что вы какие-то крупные вроде как вынюхиватели, но это ещё не значит, что вас в золото одеть надо! Вы и так с Мастером Ордена говорите! А могли бы вас обоих на копьё наткнуть, не спросив даже подробностей.

Девушка-пленная бросила на него задумчивый взгляд, погрустнела и отвернулась, не удостоив ответом.

- Я думаю, что чтобы вы к нам больше расположились, мы могли бы вас обрадовать, – парень посмотрел Агонарту в глаза, и тот, конечно, выдержал взгляд. – Два дня назад мы с моей спутницей продвигались по своим делам на западе отсюда, за рекой… И достаточно неожиданно нам повстречался самый низкий из скверных, больше всех причастный чёрному дну…

- Кто? – не мог не уточнить Агонарт.

- Первый нож пустоты. Предводитель скверных, – отчеканила девушка, две секунды подумав.

Генрес крякнул. Агонарт чуть приподнялся с кресла.

- И?

- Мы не хотели… Это не входило в наши планы, – голос девушки звучал, как будто она извинялась. – Но нам пришлось. Он испугался, проявил свою злобу. Но у него не было шансов, и он это знал… Нам пришлось его убить.

- Успокойся. Скверные – не те, кто должен ходить под небом, – парень слегка погладил спутницу по руке.

- Вы – вдвоём – убили противника Повелителя?

Впервые Агонарт, казалось, настолько увлёкся событием, что, наверно, забылся и упомянул про факт, о котором пленные, скорее всего, и не знали.

Девушка только кивнула:

- О да…

- Не верю, – отрезал Мастер. Тахар ехидно усмехнулся. Генрес был задумчив. Анистал нахмурился.

А вот Ривелсея – она поверила…

- Это не так сложно, как вы думаете. Только… неприятно, – парень поморщился, и девушка, словно в одном с ним воспоминании, тоже сделала кислое выражение лица. – Очень неприятна их внутренняя погань. От которой они и сгорают…

- Доказательства, – потребовал Агонарт.

Парень порылся в кармане своей тонкой серой рубашки, достал какие-то несколько мелких вещей.

- Вот, смотри, – сказал он. Агонарт подошёл. – Я взял всё то, чего не слишком мерзко касаться.

На широкую ладонь Мастера упали два металлических кольца, длинная чёрная лента и грязная золотая монета.

Тот приблизил их к глазам, разглядывал несколько минут в тишине. Кольца были хоть и золотые, но почти что чёрные из-за природы сплава.

- Они полые внутри. В этом отличие, - пояснил пленник. А такой пояс с красными кусочками стекла носят все, кто…

Агонарт кивнул.

- А эта грязная штука? – он показал монету.

- Это не грязь, это…

- Я понял.

- Тоже дрянь. Эта монета омылась в двух десятках людских жизней. Я не буду рассказывать, зачем она скверным и что символизирует. Я бы её вообще выбросил…

- Разберёмся, – сказал Агонарт, кладя всё это в собственный карман. Он был не настолько брезглив.

- Я думаю, этого достаточно, чтобы отвести вас от нелепых мыслей, будто бы мы говорим неправду. А если вы скажете, что вам нужно Бесшумное Острие, которое всегда таскает с собой главный скверный, то настолько поганую вещь я с него снимать не стал. Да к тому же, это всего лишь старый нож, – добавил парень.

- Что-то ты слишком много знаешь про Детей пустоты. Сам-то не из них, нет? – спросил Генрес.

Хотя лицо того и не изменилось и не потеряло спокойствия, но на нём мелькнуло что-то вроде ярости.

- Я их ненавижу!!! И намного больше чем ты, старик… Уж если кто из нас и похож на скверного, то точно не я и не она, – он указал на спутницу.

Генрес стерпел оскорбление стоически. Он в большинстве случаев готов был простить мелкие упрёки. И очень хорошо разбирался, когда и кому стоит спускать, а в каких случаях – нет.

- Значит, вы – союзники? – спросил Агонарт. Его голос потеплел настолько, насколько теплеет снег при восходе солнца.

Похоже, он поверил в убийство Первого ножа?

- Нет, – отрезал парень. И дурак же он!.. Такой вопрос от Мастера довелось слышать далеко не каждому пленному, а точнее сказать – вообще никому.

- Мы просто хотим обменяться информацией – и всё, – прибавила девушка.

- Ага, значит, что-то вызнать они всё же хотят, – опять пробасил Тахар. Впрочем, с ним гости, похоже, принципиально не общались.

- Давайте вашу информацию, – бесстрастно сказал Агонарт.

- А кто поручится, что мы также узнаем то, что хотим знать? – спросил парень. О да. Вероятность того, что Агонарт что-то скажет, узнав всё его интересующее, близка к нулю.

- Я даю слово ратлера, что расскажу вам всё, что вы хотите знать, если ваша информация хоть сколь-нибудь ценна, – пообещал Агонарт. Поторопился… Слово ратлера, данное при свидетелях, нарушить нельзя. Впрочем, глаза Агонарта очень недобро блеснули в момент, когда он давал это обещание. Так что вряд ли всё будет так, как мечтают пленники.

Однако парень кивнул. Чем полностью разочаровал Ривелсею, которая уже начала считать этих личностей умными.

- Сейчас, – сказал он, словно собираясь с мыслями. Агонарт взирал бесстрастно и молча ждал. Ох, нелегко его удивить. Им предстояло изрядно постараться.

- Во-первых, – сказал парень после минутного перерыва, - знайте, что у вас не так много времени. Если вы не уйдёте сами – вас выметут отсюда. Уже через неделю-полторы.

- Кто? – спросил Анистал.

- Сидящие в темноте, – ответствовал парень.

Генрес взорвался.

- Ты можешь называть вещи своими именами и не говорить загадками??

- Я и называю, – тот с искренним удивлением посмотрел на Генреса.

- Я думаю, он имеет в виду тарего, – подала голос Ривелсея.

- Да, если вы любите это слово, – встряла девушка.

- Доказательства? – вновь уронил Агонарт.

Пленный опять посмотрел на него с удивлением.

- У тебя есть повод заподозрить меня во лжи?

- Откуда вам это известно?

- Нам много что известно. Давайте вы будете верить, это в ваших же интересах.

- Мы будем проверять. Но – предположим, – сделал допущение Мастер.

- Если вы всё будете проверять, то ничего больше сделать не успеете, – усмехнулся тот.

- А есть что-то ещё? – Агонарт спросил с таким нажимом, словно вытягивал показания пыткой. А кстати, он умел…

- Есть. Только мы хотели бы, чтобы вы нам верили. Ведь мы же не враги, – сказала девушка, вливая в свою речь обаяние, так что у Ривелсеи – а у остальных, наверное, тем более – появилось подсознательное желание с ней соглашаться.

- А кто вы? – У Мастера это желание было минимальным.

- Мы... те, кого не коснулась скверна, – это девушка. Как показалось Ривелсее, она была серьёзна.

- Хых… А нас, значит, коснулась? - спросил Генрес. Он любил задавать вопросы из любопытства. О да.

Взгляд девушки пробежал по Агонарту, Генресу, Анисталу и Ривелсее, а потом упал на пол.

- Конечно… – тихо ответила она.

- По-моему, они ненормальные, – прошептал Тахар. Прошептал так, что за пределами палатки его почти никто не услышал.

- Отстаньте от нас! – потребовала девушка. – Мы собираемся только рассказать вам то, что хотим, и всё.

- А потом? – спросил Анистал.

- Потом мы уйдём обратно.

Тахар язвительно усмехнулся, но ничего не сказал.

А девушка продолжила:

- Я хочу сказать вам – вообще-то это сведения для вашего повелителя, а не для слуг – то, что вы сами никогда бы не узнали. Это большая милость с нашей стороны… – Удивительно. Этой девушке определённо нужен был трон и сто человек с копьями, чтобы оправдать её стиль речи. – Дело в том, что Сидящие в темноте, так же как и Вышедшие из ночи в Анрельте, так же как и кое-кто похуже, кто обитает в окрестностях Невильна и ещё дальше на восток – это всё неспроста и имеет взаимосвязь. Вы пытаетесь крушить зло частями, но это не очень разумно…

Последние три слова были явно не из тех, что ратлеры готовы были выслушать от не ратлеров.

- Намного разумнее шляться по лесам вприпрыжку, – изрёк Тахар.

- Лично нас заботит то, что такое вообще происходит. Причина пока что скрыта. Но все эти вещи – они неспроста, – печально поведала девушка.

- А раньше было по-иному? – серьёзно спросил Анистал.

- Раньше… – девушка пришла в задумчивость. – Да, раньше этого было меньше. Вышедшие из ночи были на особой высоте и держали власть, но и они, по большей части, выжидали и действовали простым страхом, а не прямым разрушением. Что же касается Сидящих в темноте, то мы с ними хорошо знакомы… Но только прежде они нас откровенно сторонились. А теперь они вдруг получили бешеное могущество и стали гордыми и самоуверенными...

- Откуда ты всё это знаешь, такая умная и красивая? – спросил Анистал. Причём было непонятно, была ли это насмешка, или же, напротив, похвала. Хотя девушка и правда была привлекательная. Тонкие губы, рыжие пряди, пушок на щеках… и глаза, тёмные и крупные, как вишни… были бы очень красивыми и манящими для всех мужчин, если бы не было в них того, что она до сих пор не могла понять.

На Анистала та взглянула более тепло. И даже – изучающе.

- Мы много чего знаем, это уже говорилось. Вышедшие из ночи не так давно были вынуждены пригнуться, теперь же они начинают безумствовать. Сидящие в темноте набрали большую власть, и она простирается не только здесь, но скоро даст о себе знать во многих поселениях и городах…

- А скверные? – спросил Анистал, уже несколько выучивший странный язык пришельцев.

Девушка опять поморщилась.

- Скверные – это тайна для нас. Самим своим существованием они нас оскорбляют. Но кто они и откуда взялись – мы не знаем. С нами им не справиться, однако мы их тоже не переносим…

Похоже, она не захотела расслышать слова Тахара «С этими хлюпиками?», которые прозвучали после слова «справиться».

- На самом деле, Дети пустоты намного сложнее, чем кажется, – задумчиво сказал парень. – Хотя они и неприятны, в том числе, и мне… Но они носят в себе глубокое страдание, причина у каждого своя. Они любят ночь, тишину и одиночество… У них тоже есть своя мудрость, и, наверное…

- Как ты можешь так говорить, зная, чем они занимаются и сколько разрушения несут?! – взвилась девушка. – Они убивают просто так, и улыбаются, когда убивают, они всегда жестоки, они беспощадны, они…

- Это всё? – спросил Агонарт.

Парень словно задумался и несколько раз оглядел всех присутствующих, задержав свой взгляд на Ривелсее. Она отвела глаза. Любой взгляд она могла бы вынести, но не этот, когда возникает ощущение, что смотришь на рябь солнца в воде, и от мысленных бликов может начать кружиться голова…

- А что, этого мало? – удивилась девушка. – Вы не думайте, что мы хотим узнать слишком много, мы хотим лишь узнать, когда вы отсюда снимаетесь. Если вы не собираетесь ждать, пока вас просто изничтожат.

- Когда решит Повелитель, – отрезал Агонарт.

- Вот именно поэтому я и хотел говорить с ним, а не со слугами, – парировал парень

- Равный говорит с равными, – опять отрезал Агонарт. – А со всяким сбродом…

- …Говорите вы, – понимающе кивнул тот. – У нас с моей спутницей ещё есть немного времени, так что, возможно, мы согласимся остаться у вас до послезавтрашней ночи. Я очень надеюсь, что за это время Повелитель всё же найдёт время с нами пообщаться. Если же нет – то тем хуже для Ордена. Вот и всё.

Похоже, парень храбрился. Ведь нельзя же быть таким дураком, чтобы не понимать: никто их не отпустит. Да он, конечно же, понимал… Но – настолько не подавал виду, изображая, что всё идёт хорошо, что Ривелсея невольно позавидовала его выдержке.

- Повелитель всё решит сам. А вы уйдёте отсюда только в том случае, если он вам позволит. И не раньше, чем это произойдёт, – разъяснил ситуацию Агонарт. – Вам больше нечего сказать?

- Тебе – нечего.

Определённо, храбрится. Не боится даже быть дерзким. Это смелость или отчаяние? На их месте впасть в отчаяние – не столько малодушие, сколько способность быть реалистичным, так что она им не завидовала. Хотя…

Всё-таки это были «люди с горящими глазами». Она не знала, что – они, или кто – они… Но они были – не такие… И вообще с ними надо бы поосторожнее.

И ещё – она вспомнила Ильтаиль и её тёплый дождик.

- Тогда всё, – сказал Агонарт. – Пленных запереть в большом сарае. Приставить охрану. До утра – Анистал и Генрес, завтра – Сальваон и Несала, завтра в ночь – Тахар и Ривелсея, а дальше я распоряжусь.

Она ещё видела, как тех увели в большой сарай. Конкретное такое сооружение, целиком из длинных и толстых еловых брёвен. Пленники даже и не сопротивлялись: покорно встали и отправились в новую тюрьму. Там их устроили на двух топчанах и от небывалых щедрот Ордена выдали по миске лапши с маслом.

Ривелсее не нравилось то состояние, с которым она к себе возвратилась. Опять она была в расстроенных чувствах после встречи с этими субъектами, железная ратлерская гармония несколько порушилась, так же как и тогда… В довершение всего, и в эту ночь она тоже плохо спала. Разрозненные мысли кружились в голове, и что-то яркое, как летний солнечный луг, не давало ей успокоиться и нормально заснуть.

Глава 47

Глава 16

На следующее утро Ривелсея проснулась не очень в себе. Первое что – из постели вылезать совершенно не хотелось, но через десять минут, которые она разрешила себе преступным образом потратить на лежание, вскочить всё-таки пришлось – и в ускоренном темпе, совершив утреннюю тренировку, мчаться на завтрак поедать отварной картофель с кабаниной и пить тёплый чай.

К Айледу она в этот день идти не захотела, хотя он её и ждал. Вместо этого она, как к чему-то спасительному, потянулась к чтению «Молота Настенарта». Настроение у неё было совсем не радужным – а к тому же, ещё пошёл дождь – в тот момент, когда Айлед сам заглянул к ней, хмуро листающей страницы великой книги и разжигающей мощь и гнев повествованием Мастера-Основателя о людских безумствах.

- Здравствуй, – он, с его чутьём, сразу что-то в ней заметил и тихо опустился рядом. Заглянул в книгу, положив ей голову на плечо, и то ли правда читал, то ли делал вид, до тех самых пор, пока она медленно не захлопнула «Молот».

- Всё нормально? – спросил Айлед, пристально глядя ей в глаза.

- Да…наверно, – улыбнулась Ривелсея. Но – грустно. И, осознав это, испытала чувство досады. От Айледа своё настроение не спрятать. И он не отстанет, не выяснив всё.

- Но что-то всё-таки случилось? Когда мы виделись вчера, ты такая не была.

Ах, он ведь и не знал об этом ночном сборище. Ну да. Там были только высокие ранги. И ни к чему, наверно, обычному ратлеру знать о том, что…

С другой стороны, от Айледа тайн у неё пока что не было.

- Агонарт захватил двух пленных. Не разбойников, не убийц, не отморозков. Они глупые и наивные, хотя и очень сильные… наверное. Они выложили ему все свои тайны, какие знают.

- И что же? – Айлед придвинулся и взглянул прямо в глаза.

- …Но только он всё равно прикажет их казнить. Причём уже в ближайшее время. Как только убедится, что они больше ничего не знают.

Она бегло описала их возраст и внешность. Особенно парня – он ей почему-то больше понравился. Увереннее, что ли… При этом она не стала говорить, что они – «с горящими глазами». Айлед бы всё равно не понял смысла этого выражения.

Но он отлично понял другое.

- Тебе их жалко?

Как ни хотелось ей породить гневное «нет!», но в этот момент, проникнув в глубину своих чувств, она была принуждена кивнуть.

- Но ведь это…

- Враги Ордена, – отозвалась Ривелсея.

- Я хочу сказать, что Агонарт… – опять начал Айлед.

- …Наверняка лучше нас знает, как следует правильно поступить, – вновь кивнула она, обхватила голову руками и замолчала.

Айлед лишь спустя минут шесть позволил себе медленно запустить руку в её волосы и принялся нежно их перебирать. Вот только что-то сказать он, похоже, до сих пор не смел. Да и утешить тут было трудно.

А кроме того, не прошло и пяти минут, как Ривелсее стало стыдно за свою собственную слабость – Покорителя Ордена! – проявленную перед простым ратлером. Пусть даже и другом.

Она резко распрямилась и поднялась.

- А ведь мне пора, – сказала она. В то же самое время придумывая, куда ей может быть пора.

- Нужно навестить Хакира и Тану. Их, правда, перевели в другой отряд, но я всё равно считаю своим долгом узнать, как у них дела, после того как мы вместе участвовали в той переделке. Кроме того, я хотела бы попросить Агонарта, чтобы их взяли в мой дивизион, – пояснила она, когда Айлед задал этот неизбежный вопрос.

Про себя она подумала, что и правда как-нибудь, может, сделает это… Только надо выбрать момент, когда Мастер будет подобрее и у него не будет причины гневаться.

А это значит – не раньше, нежели они вернутся в Цитадель и он отойдёт от досады, связанной с тем, что пришлось убраться без победы из этих мест. В принципе, у Хакира и Таны всё уже было хорошо. И не так уж необходимо было их навещать, тем более что она их уже видела неделю назад. Но сейчас ей почему-то просто хотелось туда, где никто не будет спрашивать, как дела у неё. Вместо этого она готова была с радостью послушать про жизнь других.

Плащ Ривелсеи они уже видели, так что встретили её без удивления, почтительно, но очень по-дружески. В данный момент они сидели и пили чай, поскольку на ратлерский напиток, похоже, сбережений ни у кого из них просто не хватало.

А самое интересное – что Алана была с ними. Видимо, по старой дружбе.

Здоровье у всех было нормальное. В принципе, прошёл уже месяц, и попечениями Ахира те двое из отряда, что пострадали во время встречи с тарего, но при этом остались в живых, понемногу пришли в норму.

Когда она наконец вышла из палатки, то увидела, как вслед за ней стремительно выскользнула Алана.

- Что-то случилось? – спросила она.

Её строгие чёрные глаза взглянули насквозь.

Ривелсее хотелось что-то быстро соврать и исчезнуть. Но вдруг она ощутила, что нет… Соврать Алане – притом что она наверняка это поймёт и вполне может обидеться – для неё даже сложнее, чем Айледу.

И она рассказала всё ещё раз.

Алана задумалась.

Она правда задумалась. Даже не попыталась повторить предсказуемые и правильные слова Айледа.

- А ты думаешь, они правда заслуживают лучшего? – спросила она.

- Боюсь ошибиться… Но я думаю – да.

Алана ещё подумала.

- Скажи Повелителю, – вдруг сказала она. – Ты имеешь такую возможность. Я не сомневаюсь.

- Ты думаешь…

- Давай. Если ты уверена, Ривелсея. Ты умеешь убеждать. Я не уверена, что он сделает по-твоему, конечно. Но он прислушается. Не сомневайся.

Алана положила ей руки на плечи. Ривелсея крепко обняла её, медленно кивнула головой и отправилась обратно.

Дорогой она вспомнила, что ей скоро идти охранять пленных. И она заранее чувствовала – просто так всё это вряд ли закончится…

Впрочем, поговорить с Повелителем ей не удалось. И не потому чтобы она не решилась. Как ей казалось, тот всегда неплохо к ней относился и вряд ли отказался бы выслушать.

Но, во-первых, сколько она ни размышляла по пути к себе, она никак не могла придумать, чем аргументировать свою мысль о необходимости пощадить пленников.

А во-вторых, когда она случайно-специально встретила Абсолютного Протектора и спросила, нельзя ли ей сегодня увидеть Повелителя, тот ответил:

- Можно, когда он будет в лагере.

- А он разве…

- Должен появиться на днях, – заверил тот и продолжил свой путь.

Возможно, так оно и лучше. Возможно, она успеет придумать, что конкретно скажет, да и вообще настроиться на этот разговор. Вот только не опоздать бы.

На своё дежурство с Тахаром Ривелсея отправилась с засевшей в голове мыслью, что эта ночь спокойно не пройдёт. Впрочем, конечно, всё это были обычные издержки нервов. Она, однако же, опять нацепила под плащ пояс с ножами, взяла меч и даже – ту трубочку, которую выдал ей Генрес во время последней битвы и которая до сих пор молча лежала в её мешке.

Мало ли.

Покоритель Тахар не то серьёзно опасался, не то перестраховывался. На своё дежурство он притащил одного поборника из своего дивизиона, изредка перекидывался с ним короткими фразами и со своей напарницей почти не общался.

Пленные были на месте. Говоря точнее, они были по ту сторону решётки из толстых палок, закопанных в землю на два метра и прибитых к потолку строения. Ратлеры обычно строили тюрьмы так, чтобы сами не имели возможности выбраться, попади они случайно внутрь. Как пленных туда затолкали – вообще было непонятно, так как двери даже не намечалось.

Оценив обстановку, Ривелсея решила, что она бы оттуда не смогла сбежать. Если ей и удалось выдернуть цепь из пола в анрельтской тюрьме – это ещё не значило, что она могла сбежать откуда угодно.

А про этих-то и говорить нечего. Эти – даже не ратлеры.

К тому же, присмотр был за ними более чем достойным.

Когда вошла она, девушка подняла на неё свои небывалые глаза. На этот раз Ривелсея не удержалась от того, чтобы поддаться соблазну и на секунду окунуться в эти блики. Даже ведь и бликов-то никаких не было, опять задумалась Ривелсея. Глаза как глаза. Просто, если смотреть в лицо девушки, создаётся впечатление, что краем глаза смотришь на пляску солнечных зайчиков в зеркале, и от этого терпкого чувства всё вокруг начинает медленный бег по кругу.

Впрочем, в этот раз глаза первой отвела та.

Она выдержала…

А девушка на полсекунды улыбнулась. Ей. Но так, чтобы не заметил Тахар.

Что до Тахара, то было видно – к пленным он ни капли не расположен.

Так почему же расположена она, и что они сделали для неё хорошего, чтобы это заслужить?..

Дежурство – это всегда унылая вещь. Особенно если с напарником не повезло, говорить ни о чём существенном нельзя из-за вражеских ушей, да и вообще не хочется.

В такой ситуации главное – не заснуть. Избавляя себя от такой беды, особенно в ночное время, Ривелсея не стала садиться на топчан. Напротив – встала и привалилась спиной к стене.

Пленные вели себя донельзя скучно. Парень чертил пальцем на земле невидимые ей с такого расстояния знаки, девушка сидела на корточках, перебирала волосы и смотрела в пол. Прошло часа два. А может, и три. А может, и больше. Она проснулась, посмотрела на пленных и…

И первым желанием её было совершить самоубийство.

Проснулась.

Ну как она могла заснуть, стоя на посту?!

И даже не помнить хоть какую-то борьбу с внезапной сонливостью…

Впрочем, Тахар спал. Так же, как она, привалившись к стене. А его помощник в синей накидке, который пренебрег безопасностью и сел на топчан – тем более. На лице обоих застыла чуть заметная улыбка. Хорошие сны, похоже, снятся. И в них явно не фигурирует Агонарт, зашедший проверить боевые посты.

Однако Ривелсея спасла положение – она проснулась. И она не даст пленникам сбежать. Если они, конечно замыслили что-то такое. Хотя по их виду этого было не сказать.

Тем более они не сбегут потому, что разбудить её напарников – дело двух секунд.

Только лучше не давать Тахару понять, что она видела его спящим. Он потом не простит.

Свидетеля своей слабости – не простит.

И в этот момент девушка привстала с корточек и в упор посмотрела на неё.

И приложила палец к губам, кивнув в сторону других охранников.

- Подойди, – тихо, хотя и не шёпотом, попросила она.

Ривелсея две секунды подумала, бросила взгляд на Тахара – и тихо приблизилась к решётке.

Ничего неправомерного она не делала!

- Хочу поговорить, – сказала та. – С тобой, – на этом слове было сделано ударение. – Раз уж ты проснулась. А то мне тоже скучно…

- О чём же?

- Говоря по правде – о многом. Ваш пытатель всё-всё-всё хотел выспросить, но только самого главного мы всё равно бы ему не сказали.

- А я чем лучше? – удивилась Ривелсея.

- А ты – всем лучше. Ты внушаешь доверие.

- Даже врагам?

- А я тебе – враг?

Ривелсея поспешно мотнула головой.

- Тогда слушай. Тебе знакомы Сидящие в темноте, и я думаю, что ты их не любишь…

К сердцу Ривелсея прилила волна жгучего гнева. О да... Их она не любит.

Девушка кивнула.

- Сидящие в темноте в этих местах очень давно. И они… они отличны. Они отличны и от тех, кто вышел из ночи, и от тех, кто таится под покровом. Потому что Сидящие используют то, что осталось от забытых.

- И то, что они получили большую власть, говорит о том, что забытым может приходиться тяжело, – вздохнул парень, на секунду устремил глаза на Ривелсея, а затем снова уткнулся в пол.

Ничего-то Ривелсея не поняла в этом, ровным счётом. Но разговор её, признаться, уже затянул.

- Я хочу сказать о том, о чём не знает пытатель. У вас здесь прямо под самым носом находится место, куда умные люди не сунутся. Под самым-самым носом. Мы побоялись сказать ему об этом, чтобы он сгоряча не угробил вас всех и не натворил бед. В то же время… В то же время, нам нужна помощь. И мы решили говорить с тобой. Поможешь?

Последнее прозвучало так искренне, что она энергией мысли крест-накрест зашила себе рот, чтобы не вылетело необдуманное «да», за которое потом придётся отдуваться.

- Я расскажу, – успокоила девушка. – Если честно, то все ваши победы здесь ничего не стоят. Сидящие всё равно будут становиться сильнее.

- Даже если Орден вырежет ещё полсотни этих тварей? Они станут сильнее?

- Оставшиеся – да. Вы воюете с ветром. Точнее, ваша война – это ветер. Вы перебрасываете огонь себе за спину и хвалитесь успехом.

- А что же тогда огонь?

- Огонь – это сердца людей, – ответил вместо девушки её спутник.

- А как тогда надо? – тихо спросила Ривелсея.

- Не бойся. Я расскажу, – девушка ободряюще улыбнулась. – Если ты хочешь знать, как и правда надо, то я скажу. Сначала надо отпустить…

- Умолкни, Сайтофне́ль, – попросил парень. Он тоже поднялся, подошёл к решётке, встал напротив Ривелсеи. – Я знаю, что ты серьёзный человек. И ты не отступишь.

- Как и все мы.

Тот кивнул.

- Тем не менее, нам нужна ты. Если ты хочешь, – он на две секунды зажмурился, – оказать помощь Ордену, помочь ему сделать шаг вперёд и получить в будущем уважение всех ратлеров.

До неё стало доходить.

- Вы просите об услуге? Меня?! Но… Я лучше дам вам совет. Если вам нужна правда помощь – то лучше поговорите с сильно…

- Мы думали об этом. Но есть тут кое-что, о чём я скажу после. Сидящие в темноте не должны переполошиться. Иначе наш план не удастся, вас всех разгромят, а нам опять придётся исправлять наше поражение… – при этих словах оба пленных вздрогнули, как если бы вспомнили о чём-то очень неприятном в прошлом.

- Я… я не знаю, кто вы, но я чувствую в вас большую мощь, – призналась Ривелсея. – Очень большую… намного превосходящую, к примеру, мою.

- Мощь? – улыбнулась Сайтофнель.

- Не в нашем смысле, но я не знаю, как ещё сказать. Я вообще удивлена тем, что вам может потребоваться помощь. Я видела Первого ножа пустоты. Но я вам сразу поверила насчёт него. Было… страшно?

Эти слова прозвучали с участием.

- Я хочу тебе сказать, – строго проговорил парень, – что мы никогда не убиваем людей. Никогда. Да мы и не можем этого сделать. Единственное исключение – это скверные. Мы их тоже не убиваем, их пустота просто сгорает… Они сами себя сжигают, встречая нас.

- Даже Первый нож не смог ничего вам сделать? – поразилась она.

- Не успел… – отозвалась девушка.

- А Сидящие в темноте? – спросила Ривелсея проницательно. – Вы их боитесь?

- Они очень сильные, – понуро сказала Сайтофнель. – И мы их не можем убить. А они нас – могут.

- Ну, не так просто, – отрезал её спутник.

- Да. Но некоторые из них могут. Сидящие берут пустоту и гнев от забытых, и Связи жизни и разума могут не выдержать.

- Проблема в том, что они нас чувствуют. Всегда и везде. Нам не пробраться под Опасные Своды. Никак не пробраться. Там – нас убьют. Точно.

- А это где? – сразу заинтересовалась Ривелсея.

- Это очень опасное знание, – лицо Сайтофнель стало жёстким. – Получив его, ты не сможешь отступить.

Кто может сказать, сколько разных мыслей родились в этот момент в голове Ривелсеи, перед тем как она произнесла:

- А я никогда и не отступала.

- Опасные Своды – это сильно тайное место, – сказала Сайтофнель. – Очень обширное и очень опасное. Я никогда там не была. Но там – центр, который уже много веков пытаются сохранить втайне Сидящие. Нас туда и близко не подпустят. Были уже попытки…

- Где это?

- Ты бы лучше спросила, что там находится, – одёрнул парень. – Где – узнаешь в своё время. Если оно настанет. Впрочем, твои шансы велики, должен признать. Потому что другого варианта у нас, если честно, нет.

Ривелсея подняла ладошку, прерывая.

- Скажите мне одно. Чем я отличаюсь от других ратлеров? Нас здесь не двое, не четверо – почему именно я? Потому что я всегда вляпываюсь в основные неприятности?!

Девушка взглянула на спутника. Тот покачал головой.

- Просто потому, что ты самая адекватная… Ты не жаждешь резать и крушить всех несогласных, ты склонна вдумываться в настоящее положение вещей. Ты не считаешь, что командир всегда знает лучше. Ты не думаешь, что если та или другая личность выглядит странно, то не будет беды, если её зарубить. И в тебе всё-таки есть сострадание. В вашем пытателе, вот в этом человеке, – она указала в угол сарая, – да и в вашем самом главном тоже – его и на полпальца нет.

- Интересно, откуда вы всё это знаете??

Вопрос был невинный, но она поняла: Сайтофнель в тупике. Она нерешительно замялась, хотела что-то сказать, но запнулась на первом же звуке.

- Мы много чего знаем, – опять произнёс её напарник. – В своё время… ну да, может быть.

- Давайте про Своды, – кивнула Ривелсея. А интересно, Тахар не проснётся? И не может ли он проснуться и делать вид, что по-прежнему спит?.. Впрочем, вряд ли. Просыпаться, когда нельзя спать – это такое ощущение, что оно тут же заставляет вскочить, и притворяться тут не получится. По крайней мере, у неё бы не получилось.

- Ну тогда слушай. Если уж решишься идти туда – то брать никого нельзя. Позволь не объяснять почему, время истекает. Верь на слово, ты это умеешь.

- Что надо делать?

- Делать… Нафайте́сл, ты точно считаешь, что она справится?

В голосе Сайтофнель было явное сомнение.

- Она может справиться, – был ответ.

Та кивнула, хотя и медленно, и сомнения у неё явно не развеялись.

- Скажи, Сидящие в темноте показались тебе могучими? – спросила она.

- Они очень сильные! – Ривелсею даже передёрнуло от воспоминания того дня… собственной слабости… и цены.

- Тебе придётся иметь дело с одним из самых могучих. Попечитель Сводов… О да, ты наверняка с ним столкнёшься. Но, – она подняла палец, – для него это будет неожиданно. Хоть он и поставлен охранять это место, но туда редко кто жалует… Он может потерять бдительность.

- А может и не…

- Да. Теперь слушай в оба уха. Победив Попечителя, тебе нужно будет спуститься по лестнице до самого низа. Затем пойдёшь по левому коридору. После первого поворота – опять налево. Коридор длинный, да; тебе может кто-нибудь там встретиться. Но ты должна уговорить его тебя пропустить. Самое главное: коридор кончается тупиком. И в этом коридоре никто потому и не бывает. Туда вообще не ходят почти, вся жизнь сосредоточена совсем в другом месте. Потому что даже своим собратьям предводители Сидящих не доверили бы эту тайну… Слишком велик соблазн. О да. Слабые не устояли бы точно…

- Что же там? – спросила она. В груди что-то пульсировало. Что-то, что подсказывало: в такой авантюре она ещё не бывала никогда.

- Слушай. Дойдя до тупика, начни копать влево, у самой стены. Там наверняка есть следы, что когда-то там уже копали. Стенка должна быть невелика, метра два… Когда ты туда пролезешь, там должна быть пещера. В центре – большая лужа. Если ударить по её дну, вода польётся вниз – там ещё один проход…

- С ума сойти…

- Это легко. Куда как нелегко было это вызнать, не бывая там и никогда не беседуя с ними… Под этим залом узкий коридор. Ползи по нему вверх. В конечном итоге ты приползёшь в пещеру, где находится твоя цель.

- Что за цель? – в ней пульсировала каждая жилка. Возбуждение уже сейчас было предельным.

- Книга.

Она испытала разочарование. Стащить для них книгу. И какой ценой…

- Ты не поняла, – Нафайтесл, похоже, заметил её эмоцию. – Ты ничего не должна принести. У тебя это не получится. Ты лишь должна…

Он вдруг замолк. И посмотрел на свою спутницу.

- КАК ей объяснить??

Сайтофнель выглядела растерянной. Складывалось ощущение, что они какую-то часть плана вообще упустили из виду.

На этот раз молчание длилось долго. Минут восемь. Ривелсея думала, что умрёт от ожидания – здесь, в такой ситуации и в такой компании.

- Сайтофнель, она справится. Если нет, значит, всё моё знание ничего не стоит.

- Но как?

- Это пока закрыто. Но ты же знаешь, что она…

- Это ещё неизвестно!

- Мне – известно, – тот вдруг на миг сделался высокомерным.

Но Сайтофнель была не согласна.

- Когда нужен острый хороший меч, кусок меди тебя не спасёт. Даже если ты и найдёшь его в последний миг. Даже если теоретически он…

- Если будет меч – всё провалится. Меч все видят и тоже, знаешь ли, вооружаются.

- Да… – призналась Сайтофнель.

- Она справится.

- Хочешь сказать – со всем?

- Нет. Хочу сказать – если доберётся до конца, она поймёт, что нужно сделать.

Ривелсея молчала и никак не могла заставить себя спросить, о чём идёт речь. Но в этот момент она словно очнулась.

- С чем я справлюсь?

- Ты сможешь, – Сайтофнель как будто осталась в стороне, теперь с ней говорил только парень. Он даже притянул её к себе, насколько это было возможно через решётку, чтобы смотреть глаза в глаза. – Когда ты найдёшь книгу… тебе там будет страшно, но ты уж как-нибудь справься. Когда ты найдёшь книгу, то почувствуешь вокруг себя большую злость. Вот этот момент – ты должна его пережить.

- Чью злость??

- Не перебивай. Это неважно. Забытые будут в бешенстве – им будет страшно. Убеди их. Просто говори: «Я не для себя. Свобода». Пока не станет лучше. Они не верят в это, но всё же – заинтересуются. Именно тобой. Дальше они помогут. Дальше всё будет намного проще.

- Я ничего не поняла…

- Ты вспомнишь, когда понадобится. Это главное. Прочитаешь третью страницу книги. Третью. ТРЕТЬЮ! И всё. И – домой, – он улыбнулся, но немного скованно. О да: как всё было просто у него на словах…

Ривелсея стала серьёзной. Она вдруг ясно ощутила: уже увязла. Знакомое ей по Анрельту и совсем не милое чувство, которое она множество раз уже испытывала в тот момент, когда осознавала, что ей поздно отказываться от очередной авантюры, как бы гибельна и опасна та ни была.

Но и вязнуть надо по-умному.

- Где находится то, о чём вы говорите? Я должна это знать… если я вдруг и правда решу туда пойти.

Ох… Нет, в этом последнем она уже не сомневалась.

- Тебя проводят, насколько это можно, не сомневайся, – на миг во взгляде Сайтофнель мелькнуло что-то хитрое. И она улыбнулась. – Ещё раз говорю: это недалеко. Только тебе придётся ненадолго сбежать из крепости. И, как уже говорилось – в одиночку.

Тут ей стало не до смеха.

- Покинуть крепость я ещё смогу. В этом трудного немного. Но поодиночке мы не ходим. Вы сами знаете, с кем тут можно внезапно повстречаться… Впечатления от последних встреч у меня плохие.

- Я же говорю: тебя проводят, не бойся. Здесь все боятся скверных, их стало чересчур уж много, и им до всего появилось дело, да… Со временем ты научишься их не бояться, – пообещала Сайтофнель.

- Повелитель сказал, что мы снимемся уже через неделю. Получается, надо успеть, – сказала Ривелсея так, как будто в данном случае она подгоняла не себя, а кого-то другого.

- Хм, – сказал Нафайтесл. – Мы не ожидали, что так быстро… Тогда ты права. Ну да вот что, – он целую минуту, не меньше, думал с зажмуренными глазами. – Как только мы покинем вашу крепость, на следующее утро, чем раньше тем лучше, выбирайся из неё тоже. Тебя найдут. Сразу, только отбеги подальше от ваших стен.

- Кстати, вполне можешь воспользоваться подземным ходом, – вставила Сайтофнель. Как раз в тот момент, когда Ривелсея начала прикидывать, не будет ли бегство через подземный ход более простым и незаметным.

- Сайтофнель, – парень произнёс это встревоженным голосом и кивнул в сторону Тахара.

- Всё, Ривелсея. Ты – самая ранняя пташка, но и остальные вполне уже могут проснуться, пока мы тут с тобой общаемся…

- Последний вопрос, – попросила она.

- Ну разве что и правда последний, – разрешил Нафайтесл.

- Кто вы?

Девушка видимо погрустнела.

- Воюющие со скверной, – ответила она.

- Но…Вас же не двое, не трое? Вас же много?

- Нет, – был очередной грустный ответ. – Нас очень немного, Ривелсея.

- Но вы всё же…

- Мы воины духа, – отчеканила Сайтофнель. – Наш путь нам ясен. Мир полон зла, но он прекрасен. С пути прямого мы не собьёмся. Любовь есть жизнь. Мы ЕЮ клянёмся.

Нафайтесл взглянул на спутницу с неподдельным испугом, как если бы она сделала что-то ужасно неправильное. Но та лишь обезоруживающе улыбнулась.

- Ничего страшного. Ты же сам этого хотел.

И у того не нашлось, что ответить.

В этот момент Тахар вдруг шевельнулся. Ривелсея ринулась на своё место. У неё было две-три секунды на то, чтобы обдумать, как не показаться спящей перед Тахаром и не дать понять, что она видела спящим его. И то и другое было равно важно. И она сделала лучшее, до чего смогла додуматься.

- Да ты, кажется, уснул на посту?! И это называется – служить Ордену?

Тахар тут же открыл глаза. А вот поборник, к которому была обращена тирада, несколько секунд бестолково хлопал глазами, видимо, пытаясь осознать, где он находится.

И, разумеется, Тахар тоже не оставил его своим вниманием. Его голос, внятно объяснявший, чего заслуживает воин Разума, посмевший пренебречь долгом, доверием командира и собственной безопасностью, уснув на посту, долго гремел под сводами сарайчика. И гнева в нём было – хоть отбавляй…

До конца её смены ничего интересного больше не происходило. Пленные были на удивление спокойны, спать больше никому не хотелось. И только пару раз позволив себе украдкой взглянуть на Сайтофнель, она ловила её хорошо скрытую полуулыбку и очень задумчивый взгляд.

В каких чувствах она на этот раз вернулась домой – вообще не подлежит описанию. С одной стороны, она ввязывалась в конкретные опасности – но ей было не привыкать. С другой стороны, ей приходилось… ну вот какими словами это выразить, чтобы только избежать слова «предательство»? Да, ей приходилось действовать в отрыве от всех остальных. И – она вдруг поняла это, и ей даже стало страшно – ей не с кем было посоветоваться. Непосредственное начальство, Мастер Агонарт, ничего бы не добился: у неё никаких сведений, подтверждающих, что это всё не сказка, не было. Расскажи она всё ему, он бы вновь начал тянуть информацию из пленных, вполне возможно, что и с использованием грубых способов. И ничего бы не добился. Это она на данный момент уже прекрасно понимала. А казни он пленников – будет ещё хуже.

Ведь не за себя же она переживает, с внезапной злостью подумала она, а за весь Орден. То, что они не нашли здесь чего-то очень важного и теперь уберутся восвояси, так и не выяснив этого – для неё было даже очевидно. И она не могла этого позволить. Агонарт – Агонартом, но есть и более значимые фигуры... Перед её глазами всё время маячил Мастер-Основатель. И ей казалось, что он словно говорит ей: давай! Для Ордена, для его Славы…

Нет, нельзя просто так уходить. Никак нельзя.

Надежда была одна – надо разговаривать с Главным Мастером. Она почему-то была уверена, что он ей не только не будет препятствовать, но и, наоборот, поможет.

Тем более что теперь она уже не раздумывала. Теперь у неё было о чём рассказать в разговоре с ним. Да и резонов сохранить жизнь пленным поприбавилось.

Вот только, когда она вновь поймала Протектора и заявила, что ей нужна встреча с Повелителем сегодня же, лучше – сейчас же, тот опять холодно на неё взглянул и пообещал, что аудиенция состоится, стоит лишь Мастеру прибыть в крепость.

В своё жилище она вошла в уже совсем не радостном расположении духа. Получается, придётся действовать самой. На свой страх и риск. Даже Генресу не расскажешь: курице ясно, что он её одну не пустит, да и Агонарта в неосведомлённости не оставит. А между тем, она нутром чуяла: не просто так было сказано, что действовать надо в одиночку. Если этим пренебречь – всё провалится. И расхлёбывать придётся всем.

А сверх того…

Сверх того, всё это время она почему-то параллельно думала о словах Сайтофнель. Эти слова она запомнила с первого раза, и теперь они крутились и крутились, как мельничное колесо, у неё в голове. Воины духа, путь нам ясен. Мир полон зла, но прекрасен. С пути – не собьёмся. Любовь – есть жизнь. Любовь – есть жизнь…

Странно. Она ведь никогда так не думала…

А через день – снова в палатку Мастеров… Того, кого хотела, она там не увидела, поэтому сразу поняла: хорошего нечего ждать.

Глава 48

Глава 17

В этот раз – как в воду глядела. Агонарт обвёл всех суровым взглядом и сообщил, что Повелитель прислал приказ готовиться к выступлению через шесть дней. Что же касается пленников, невзначай упомянул Мастер (когда рассказал подробно, как именно будут возвращаться в Цитадель палатки, провизия, одежда, оружие и ящики с боеприпасами), то их Повелитель тоже принял решение взять с собой.

Ривелсею как обожгло. И в этот раз она уже не могла заставить себя вспомнить прошлый опыт и то, что глава Ордена не совершает ошибок. Но что она могла изменить?

Главное, что она решила – ещё раз увидеть пленников. И не позднее, чем завтра вечером. Хоть её дежурство и только через два дня.

Самым же неожиданным было то, что после окончания совещания к ней вдруг подошёл Анистал. Он был непривычно улыбчив.

- Как дела? – спросил он, взяв её за руку.

- Нормально… – в замешательстве ответила она.

- Через три недели будем в Цитадели. Тебя это не радует? – он, похоже, заметил, что радости у неё на лице и правда немного.

- Рада, – она изобразила улыбку. И, похоже, та получилась правдоподобной.

- Ещё бы, – Анистал опять улыбнулся. – Навоевались в этот раз. Даже сильномогучему досталось…

- Да, – кивнула она.

- Ты знаешь, где моя палатка? Она вон там, четвёртая от командирской, – указал он. – Ты заходи, если хочешь, вечером. Посидим, поговорим, приятно проведём время… А то ведь тебе, наверное, скучновато. Да и мне тоже иногда… Придёшь?

- Хорошо, – почти что пискнула Ривелсея, которая, хоть её убейте, никак не могла осознать, что может говорить с Анисталом – даже по сравнению с другими Покорителями Ордена он в её глазах как-то особо возвышался – на равных. В её глазах он до сих пор был командиром… А когда она осознала, что согласилась, было уже поздно.

- Ну и отлично, – сказал Анистал, легко хлопнул её по плечу и, развевая по ветру (кстати, довольно холодному для лета) мантию таких же, как у неё, тонов, направился к себе.

И о чём бы она ни думала всё это время, о чём бы ни волновалась и какие бы планы ни вынашивала – но идти пришлось. Даже будучи абсолютно прагматичной и исходя только из этих соображений, нельзя было не согласиться, что ей, применившей столько хитрости, чтобы не расположить против себя Тахара, было совсем уж негоже обижать Анистала, которого, как она поняла из намёков Генреса, обучал непосредственно Повелитель.

А тем более, в Анистале вообще было что-то такое притягательное, чего не много было в других знакомых Ривелсее ратлерах. Возможно, это следовало назвать – стиль и вкус…

И наконец… Возможно, он бы смог ей помочь? Анистал очень неглупый, это она давно уяснила. Его совет мог дорогого стоить.

Так что этот вечер Айледу, который, как и всегда, в принципе, хотел и был готов посвятить свой вечер ей, пришлось коротать одному. Конечно, ей было несколько неудобно перед ним… но, с другой стороны, сейчас ей было просто не до него.

С Анисталом, конечно же, было нескучно. Она провела у него часа три, хотя он и предлагал побыть у него до утра. Но она мягко отказалась. Хотя, надо признать, ей стоило немалого труда от него уйти.

Впрочем, он сразу же пригласил её зайти ещё. В этот раз она более удачно вывернулась, утопив свой ответ в туманных формулировках. Она, может, и была не против, но только сейчас ей нужно было не мужское внимание, а помощь. При всей приятности первого.

Поговорить же о деле с Анисталом не удалось. То есть, возможность, конечно, была, но в последний момент она словно чего-то испугалась – и ничего не сказала. Не хотелось ей разбалтывать никому, кроме Повелителя, то, что по такому большому секрету рассказали ей пришельцы.

Ну а следующий день запомнился в равной мере всем в лесной крепости. Первоначально всё было тихо: она сходила на тренировку, позавтракала и села опять листать главную книгу ратлеров в поисках ответов.

Но прочесть она успела лишь несколько страниц. А затем в окно вдруг ударил такой тугой порыв воздуха, что книга просто выпала у неё из рук, да и саму её бросило на лежанку плашмя, хотя она и читала полулёжа.

Мало того, дверь, даром что она была заложена засовчиком, распахнулась. Засовчик вылетел, и дверь с жуткой энергией грохнула о косяк, а Ривелсею, было уже вставшую, вновь ударило ветром и бросило на пол.

И не успела она как следует вскочить на ноги, как над лагерем поплыл незабываемый колеблющийся звук удара молота по железному листу – сигнал тревоги и общего сбора.

Она рванулась в числе первых. Потому что чувствовала: случилось не просто что-то из ряда вон выходящее, но именно – ТО самое.

Однако понять, что конкретно происходит, было непросто. Ратлеры бежали кто-то туда, кто-то сюда, а в целом, казалось, просто суетились. Ривелсея застыла на несколько секунд, чтобы сначала понять, что происходит, и побежать не куда-нибудь, а осмысленно.

Не прошло и минуты, как она вполне осмысленно бросилась туда, куда бежали – оба! – Кестанарт и Агонарт. Причём – с оружием в руках. Ого-го…

Она тоже достала свой меч, схватив его в правую руку и прижав к боку параллельно направлению своего бега. От Мастеров она, конечно, немного отстала, но, тем не менее, успела. У самой стены крепости – она прямо-таки застыла от ужаса – стояла рыжая девушка и уже знакомый ей парень…

- Стоять! – заорал Кестанарт. Хотя эти двое и так стояли.

Допрыгались, подумала Ривелсея. Если они сбежали, то отсюда они уже живыми не уйдут.

Она предусмотрительно встала сзади. У неё рука на пленных бы, наверное, не поднялась. Но остальные – два Мастера, Анистал, Овион, Сальваон и Несала – окружили их плотным кольцом. В руках у всех мечи. А лица такие, что надеяться тем на что-то было уже просто глупо.

- Подождите одну секунду, – попросила девушка. Опять очень обаятельно. Но нет, теперь уже это не поможет.

Кестанарт задержал в воздухе свой длинный меч, уже поднятый им над вражеским парнем. Агонарт взглянул на второго Мастера пронзительным взглядом, а затем повернулся к пленным.

- Вы осмелились сбежать!! – Его голосом можно было резать стекло. – Хотите что-то сказать напоследок?

- Мы не сбежали, – строго произнёс парень, глядя в глаза Агонарту. – Я предупреждал, что мы покинем вас, когда сочтём нужным.

- Вы пленные, – усмехнулась через напряжённую предбоевую маску на лице Несала.

Те не ответили. Их взгляды вообще были направлены куда-то поверх голов столпившихся ратлеров. Агонарт бросил настороженный взгляд назад, чуть повернув туда голову, но не выпустив из виду пленных даже на единый миг.

И тут же немножко сник, а самоуверенности в его позе и осанке чуть-чуть поубавилось.

К ним, взявшись непонятно откуда, но как всегда вовремя, неторопливо подходил Повелитель.

Без доспехов. В простом своём чёрном плаще. Как будто он гулял по просторным залам здания Совета Разума в Цитадели.

Но правая его рука лежала на эфесе его широкого и очень-очень тяжёлого и быстрого меча.

Пленники, пока глава Ордена приближался, вели себя примерно.

- Приветствую, – как ни в чём не бывало обратился он к пленным. – До меня дошли сведения, что вы хотели со мной поговорить. Что ж, я здесь.

Однако, как ни странно, радости в глазах пленных она не увидела.

- Да, мы хотели, – не стал отрицать парень. – Но это было два дня назад.

- Что, с тех пор что-то изменилось?

- Да.

- И что же?

Главный Мастер скрестил на груди руки одна поверх другой. Однако меч из ладони не выпустил.

- Мы узнали всё, что хотели, и мы сказали всё, что хотели, – девушка на миг сделала паузу, – сильномогучий.

- Хватит с них, – произнёс Агонарт. Произнёс так, чтобы это прозвучало как предложение.

Повелитель покачал головой. В Ривелсее проснулась надежда.

- Нет. Убивать их не будем. Пока что пусть живут.

- Сильномогучий, если их освободить… – встрял Кестанарт.

- Никто не говорит ни о какой свободе. Мы выступаем из лагеря послепослезавтра. Они отправятся с нами. Как трофеи.

Две минуты – и руки и ноги девушки и парня были уже в цепях. Так приказал Повелитель. Те стояли так, как будто ничего страшного в этом не было.

- Отвести их в тюрьму, – распорядился глава клана.

На лицах Мастеров появилась растерянность. Однако в тот же момент Овион и Несала схватили пленных и поволокли обратно.

- Сильномогучий, – начал Анистал. – Дело в том…

Он не договорил. В этот самый момент что-то крепко ударило наверху. Подчиняясь одному только инстинкту, Ривелсея бросилась вправо. Или влево? Она не успела этого даже осознать, однако толстенное еловое бревно, которое через две секунды ударило по месту её нахождения, Ривелсеи там уже не застало.

Реакция других была не хуже: они разлетелись, как искры из костра, за секунду до удара. Ривелсея задрала голову вверх и увидела, как прямо у неё на глазах лопнул кожаный ремень, которым скреплялись брёвна стены, и свой неспешный путь вниз начали ещё четыре бревна…

Ривелсея почему-то думала, что они упадут прямо у стены. Ошибалась. Как-то неестественно повернувшись в воздухе, все четыре (метра по три длиной, между прочим, и толщиной чуть ли не с неё) тяжко грохнулись в двух-трёх шагах.

Ривелсея с надеждой взглянула на пленных – не попробовали ли они удрать, пользуясь моментом… Она, если честно, была бы не против. Но только нет – эти двое стояли как истуканы и никуда даже не собирались бежать. Тем более, трезво оценила она, и бежать-то было некуда.

Правда, это она так думала…

- Мы уходим, – вдруг резко бросил парень своей спутнице.

Он не смог бы сделать даже одного нормального шага в этих своих цепях, но он вдруг как-то подобрался и прыгнул вперёд. К стене, до которой ему было шагов шесть-семь.

Мастера, конечно, не дремали. Меч Кестанарта метнулся с горячей, убийственной яростью острием вперёд, целясь тому в шею или (если уж не повезёт) в грудь. Две секунды – и на лице Мастера появилось то напряжение бешенства, которое бывает, когда твой меч наталкивается на сверхмощный блок, и ты не можешь в один момент пересилить.

Затем меч Кестанарта резко отлетел назад. Так резко, как если бы по нему врезали Молотом Настенарта.

Так же, как и меч Агонарта.

Так же, как и меч Несалы.

Парень сделал ещё один прыжок вперёд.

И в два мгновения взобрался на вершину того, что осталось от стены.

Как ему это удалось, она так и не поняла. Она, конечно, может, и залезла бы, цепляясь ногтями за узкие прожилки между опасно качающимися брёвнами. Но уж точно не за одну секунду. И – не с цепями!!!

А этот сделал именно так. Со стороны выглядело так, как будто он уцепился за верёвку (он сделал примерно такой жест), и его мгновенно втянули наверх.

Вот только беда-то была в том, что никакой верёвки там не было! И проделать такое вряд ли смог бы кто-то ещё из присутствующих…

Повелитель издал жуткий звук. Несала Неустрашимая за пять секунд бросила в забравшегося на стену врага восемь широких ножей. Ни разу не попала. Что ничуть не удивило Ривелсею.

Девушка тоже развернулась к стене.

Но ей повезло меньше. Резко отстранив Агонарта и практически отбросив в сторону Несалу, перед ней оказался глава Ордена.

Карающий меч ударил раз, сверху на угол – однако отлетел от девушки, как если бы ударился о пружину. Ударил два – лицо Повелителя до боли напряглось, зубы сжались, образовав ужасную гримасу, и девушка вскрикнула… Хотя меч прошёл мимо неё – в последний миг она уклонилась.

На лице Повелителя мелькнуло бешенство, меч ударил три – и вошёл девушке под левую грудь… А Повелитель, видимо, не справившись немного с энергией удара, споткнулся и подался немножко назад.

Ривелсея взглянула вверх. Парень со скорбным лицом всё ещё внешне спокойно стоял на стене, а за его спиной синело небо.

И это небо вдруг врезалось ей в сознание, как будто раньше она вообще никогда его не видела. Она вглядывалась и вглядывалась в небо в своём сознании – а оно становилось всё более и более синим...

Ривелсея вдруг вспомнила, как когда-то ей рассказывали про море. Оно тоже было синим. Море находилось далеко-далеко на западе, но про него говорили с таким восторгом те, кто там был…

Она никогда об этом не думала, но сейчас на один миг попыталась представить – и как будто увидела. Гигантские серые валы, с поистине ратлерской яростью бьющиеся о берег. Великую и бесконечную колеблемую твердь. Шум которой проникает в разум и всегда продолжается. И такую свободу, от которой у неё вдруг захватило дыхание…

Показалось, что она стоит в центре этого движения, что брызги обжигают ей щёки… И от осознания того, что она это ощущает, стало небывало спокойно и хорошо. Внутри неё неожиданно разошлось что-то тяжёлое и смутное – и стало тихо и понятно. Она стояла в этом целиком, и ей ничего сейчас не хотелось…

А самое главное, она не слышала никаких резких звуков. Хотя умом прекрасно понимала, что сейчас, с секунды на секунду, реальность вырвет её и заставит вновь посмотреть на землю. Но этого почему-то не происходило… Ещё немножко времени – и она смогла наконец опустить взгляд немного ниже неба. Парень стоял на остатках стены, и девушка была у него на руках. Ривелсея не успела даже ни о чём задуматься, как тот вдруг взглянул на неё, кивнул – и мягко пропал, спрыгнув на другую сторону ратлерских укреплений.

Медленно и осторожно она краем взгляда спустилась ещё ниже, обозревая обстановку.

Два Мастера и четыре Покорителя стояли с выражением задумчивости на лицах. У сильномогучего выражение лица было более сложным. Его взгляд был направлен туда, где только что стоял пленники. На фоне общей безэмоциональности его черт можно было увидеть сейчас печать скорее лёгкой грусти, нежели досады и столь привычного для ратлера гнева.

- Ратлеры!! – рявкнул он.

Задумчивость со всех мигом смыло.

- Да, мой Повелитель! – выкрикнули те чуть ли не хором.

- Им всё-таки удалось сбежать, – уже намного спокойнее произнёс Главный Мастер. – Придётся возвращаться без трофеев.

Ривелсея в этот момент думала исключительно про Сайтофнель. Милая девушка… была. Или – не была? Как ЕЙ удалось залезть на стену – Ривелсея даже не представляла. Но вот по количеству силы, которая ещё не успела обсохнуть на брёвнах, она невольно склонялась к мысли, что девушка именно что была…

Впрочем, если пленные решили, что им удалось сбежать – они ошибались. Их самих она сейчас видеть не могла, а могла только Несала, кошкой забравшаяся на стену, но зато Ривелсея увидела, как на одной из вышек, находившейся метрах в тридцати от её собственного местоположения, мелькнуло два красных флажка тревоги, а затем оттуда полетели железные болты. Шесть арбалетчиков (вышка-то была центральная!!!) не просто так там сидели: тут же, меньше чем через тридцать секунд после того как Нафайтесл перелез через стену, оттуда был открыт шквальный огонь.

Ривелсея, конечно, даже не могла предположить, как воинам духа удаётся защищаться от метательных снарядов, однако она могла предположить, что Нафайтеслу сейчас было нелегко. Одно дело – три ножичка, другое дело – три дюжины арбалетных болтов…

Затем Ривелсее показалось, что она споткнулась и начала падать. Потом поняла: нет, всё в порядке; это вышка начала менять своё местоположение. С ужасом в глазах Ривелсея смотрела, как смотровая площадка плавно съезжает с вершин деревьев, на которые её поставили ратлеры, и так же медленно, но уже с ускорением, устремляется вниз…

Агонарт издал рычащий звук, лицо Сальваона стало каменным. Посмотреть в сторону Повелителя она не решилась.

Сама же она была какая-то странно-спокойная, словно кто-то разлил тишину и умиротворённость в её силе, и она практически без эмоций пронаблюдала, как площадка в полёте разлетелась на отдельные доски, и шесть человек, которые, как казалось глазам Ривелсеи, падали очень замедленно, вслед за останками площадки скрылись из её поля зрения за вершиной стены. Раздалось несколько негромких ударов. Долетели…

Через пятнадцать минут в крепость прибыло посольство с той стороны стены: доложить Мастерам, что все свалившиеся с вышки живы. Повелитель не поверил и, попутно приказав чинить стену, отправился лично посмотреть на пострадавших.

Погоню он снаряжать не стал.

Ривелсея и Анистал проторчали на месте, где стояли пленные, дольше всех. Наконец Анистал положил ей руку на плечо и сказал:

- Пойдём…

Они разошлись у командирской палатки. Ривелсея направилась к себе. Если честно, она была ошарашена произошедшим. Оно не укладывалось в её голове, да… Но не просто не укладывалось, но в голове что-то происходило, шла отчаянная борьба Разума за то, чтобы втиснуть, поместить произошедшее в себя.

Пока не получалось. Но вот что в её Разум впечаталось навсегда – так это последний взгляд Сайтофнель. Взгляд в тот жуткий для обеих момент, когда та поняла, что карающий меч она уже ничем не может сдержать… и что он не остановится.

В этот момент Ривелсея в последний раз увидела её глаза. Глаза были – вполне обычные…

Глава 49

Глава 18

Ривелсея не особо помнила, как наступил вечер. В этот день она ничего вообще не делала, просто сидела или лежала на травяной подстилке с закрытыми или открытыми глазами. И ей было плохо. Просто – плохо. Просто… Без мыслей.

Поздно-поздно к себе вернулся и Генрес. Он был, как и можно было предположить, хмур и неразговорчив. Долго возился со своими мешками в углу, долго кряхтел и бормотал, а затем повернулся к ней и произнёс:

- Во-первых, Ривелсея, не раскисай. Твоя кислая физиономия портит окружающим настроение и аппетит.

- Во-вторых тоже будет? – она даже не попыталась поменять выражение лица.

- Будет и во-вторых. Вообще-то, пока я не забыл, должен сообщить тебе…хм… я, правда, не знаю, зачем, и даже не могу поэтому ничего тебе дельного, как всегда бывало, посоветовать…

- Покороче можно?

- Хых, всё бы тебе покороче да побыстрее... Ну а если так, то сегодня вечером, уже через четверть часа, тебя ждёт к себе сильномогучий.

Ривелсею как бревном огрело. Она…она совсем забыла про это, и вообще её мысли были далеко, и вообще она как-то рассчитывала, что если она про это забудет, то никто другой и тем более не вспомнит.

А теперь вот делать нечего, и придётся идти.

И что говорить? Гхкм…

Она снова и с глубоким вздохом облачилась в парадное одеяние. По взгляду Генреса было очень даже видно, что ему весьма хочется узнать, что тут к чему и что у его подопечной за дела на столь невообразимом уровне. Да только что она могла сказать ЕМУ, если толком не знала до сих пор, что сказать ТОМУ?

Ривелсея молча пристегнула меч и ножи – не понадобятся, конечно, но так солиднее – и под шквальным огнём немых вопросов Генреса просочилась в дверь.

Было почти уже темно. Двадцать третий час. Она робко зашла в командирскую палатку…

И вот ведь не повезло: там были Агонарт и Анистал.

- Здравствуй, – тут же сказал последний. – Кого ищешь?

- Сильномогучего, – ответила она, заливая нерешительность мощью так, что это прозвучало даже резко.

- Вот как? – спросил Агонарт. – С какой целью?

Он в упор посмотрел на неё своим пронзительным взглядом.

- Он меня пригласил побеседовать.

Взгляд Агонарта не то чтобы потух, но огонь в нём стал почти незаметен.

- Повелитель, возможно, находится в здании, четвёртом отсюда, если идти к большому сараю, – проинформировал он.

Ривелсея поклонилась и вышла.

- Потом зайди ко мне, – в самых дверях её настиг голос Агонарта. – Я хочу сделать тебя командиром на второй вышке. Получишь инструкции.

Она кивнула, даже не задумавшись над этими словами…

Анистал проводил её взглядом, но ничего не сказал.

Говоря честно, когда Ривелсея подходила к четвёртому по счёту деревянному сооружению от командирской палатки, она порядком тряслась. Слишком многое зависело от того, как и что она сейчас скажет… Слишком многое.

Перед строением, опираясь на секиру, стоял Абсолютный Протектор. При виде её он повёл себя полностью в манере занимаемого им ранга: ничего не сказал и молча отодвинул острие секиры с её пути.

Она гулко стукнула четыре раза, дёрнула за ручку и вошла, поднявшись на одну ступеньку и переступив через низкий порог.

Не бояться. Уверенно.

Повелитель – и от этого ей сразу стало почти что хорошо – был один. Он сидел на высоком топчане, хоть мог вполне присесть и на кровать, застеленную по всем человеческим правилам. Здесь она была.

Ривелсея сразу сделала резкий шаг вперёд, чтобы не застыть на пороге и не показаться излишне нерешительной. В глазах Повелителя это было важно.

- Поб… – она всё-таки споткнулась, не привыкла ещё к своему новому рангу! – Покоритель Ривелсея, прибыла, получив от Покорителя Генреса соответствующий приказ.

Повелитель отнюдь не бездельничал. Судя по количеству листков, лежавших на столе рядом с ним, ему требовалось бы не менее двух-трёх часов, чтобы привести это богатство в порядок, и не менее часа – чтобы просто прочитать.

Она была уверена, что сейчас ей сразу придётся рассказывать. Однако Повелитель только чуть кивнул и указал ей присесть на кровать. Другой мебели в комнатушке не было.

Она осторожно села на шкуру оленя, служившую одеялом. Было очень тихо. Слишком тихо…

- Как проходит служба Ордену, Ривелсея? – спросил глава клана. Он, кстати, опять был в чёрном плаще. И без шлема. Волосы Повелитель теперь имел короткие. Под правым глазом появился небольшой шрам. И ещё, наверное, последние два-три дня он не брился.

- Хорошо, – бодро начала Ривелсея. Но к концу этого недлинного слова голос немного съехал.

Тот поднял на неё глаза.

- Здоровье хорошее? Всё необходимое имеется?

Она кивнула. Забота её немного расслабила…

Повелитель отхлебнул глоток из большой чёрной кружки на столе. Судя по тонкому запаху, долетевшему до неё – ратлерский напиток.

- Что-нибудь необычное? Из ряда вон выходящее? То, чем хотелось бы поделиться?

Она снова кивнула. Не могла не кивнуть.

Он ничего не спросил. Просто посмотрел. Выжидательно.

- Я… – опять споткнулась на первом же слове! – Сбежавшие пленные… – И она вдруг осеклась, испугавшись того, сколь болезненную тему она затронула. Но пересилила себя и спросила. – Про них… можно говорить?

- Конечно. Про всё, про что ты хочешь.

Голос – совершенно успокаивающий. Странно… Она была уверена, что одно только упоминание о пленниках приведёт его в ярость.

- Дело в том, – начала она, – что я говорила с ними… Я не считаю это преступлением. Хотя это было и втайне от всех.

Повелитель сложил руки между коленей.

- Когда это было?

- Три… нет, четыре ночи назад. Когда Агонарт приказал мне охранять тюрьму.

- В одиночку?

- Нет, с Покорителем Тахаром.

- Он слышал разговор?

«Вляпалась», – подумала она. Как вылезти отсюда, чтобы не подвести Тахара?

- Не слышал, – промямлила Ривелсея.

- Он покидал свой пост?

- Он просто не слышал, – с нажимом сказала она.

- Ну да ладно… О чём был разговор?

Из первой ямы выбралась, облегчённо подумала она. Не свалиться бы снова…

Ривелсея начала рассказывать. Нельзя сказать, что рассказ у неё выходил красивый и последовательный; напротив, получился он немного скомканным и очень не коротким. А глава Ордена слушал молча… Так же как в тот раз. В тот непостижимо далёкий раз, когда она рассказывала ему, что побудило её пойти в ратлеры…

Лицо Повелителя ни разу не поменяло выражение. А она-то думала, что рассказ его заинтересует…

Когда же она закончила, он спросил:

- Кто из них обещал проводить тебя к тайному месту?

- Оба обещали, – ответила она.

- Я вижу, ты склонна согласиться с их предложением?

- Как посчитает Повелитель, – был скромный ответ. Вполне искренний.

Повелитель задумался. Минут на пять.

- Если бы ты на это согласилась, то что бы ты стала делать?

- Я… отправилась бы за пределы нашего лагеря.

- Когда?

- Когда рассветёт. Даже чуть-чуть пораньше.

- И ты считаешь, что последние события не сказались на планах этих двоих?

Ривелсея не смогла сдержать вздох. Да нет, на планах Сайтофнель они наверняка сказались…

- Я думаю, что меня встретят. Они сдержат слово.

- Уверена?

- Да.

- Я должен подумать, – сказал глава клана.

Он снова чуть пригубил напиток из кружки. А она вдруг ощутила, как много будет зависеть от его решения…

Наконец он сказал:

- Очень похоже на попытку уничтожить весьма прогрессивного Покорителя Ордена. Ты не находишь?

- Нет, – тихо ответила она.

- Я чувствую, ты хочешь рискнуть. Но если это плохо для тебя кончится – какая польза будет Ордену?

- А если мы уйдём отсюда, так и не выяснив…

- Я понял, – Повелитель со стуком положил руку на стол.

Ривелсея часто вспоминала потом этот момент… Действительно, один из самых главных в её жизни. Самые главные моменты редко удаётся прочувствовать до самой их глубины, пока они длятся, обычно они ощущаются после. Но в этот раз – удалось. Тихая, чёрная летняя ночь. Свист насекомых в траве. Яркий свет нескольких светильников. И слабое колыхание чёрного с оранжевыми полосами одеяния перед глазами…

Она уже не была песчинкой в людском потоке, раз в её жизни был такой момент!

- Я склонен согласиться с тобой, что не выяснить до конца имеющуюся информацию и просто так уйти – действительно неразумно. Однако, на мой взгляд, ты слишком доверяешь людям, не являющимся нашими союзниками. Это полностью неправильно.

- Тем не менее, – продолжил он, не дав ей вставить ни одного слова, – Орден действительно заинтересован узнать, где здесь расположена тайная база тарего. А также, что за книга хранится там. Поэтому я даю тебе задание – исследовать то место, если оно существует и если ты сможешь сама или с чьей бы то ни было помощью туда попасть, а также принести все предметы, обладающие ценностью или могущие представлять интерес. Врагов убивай лишь по необходимости, сама сражений не устраивай. Твоя задача – сообщить, остальное сделает Орден. Тебе понятно?

Ривелсея кивнула со смешанными чувствами.

С одной стороны – Повелитель Ордена ратлеров поддержал её начинание!!

С другой – она самым краем сознания (того сознания, пробудившегося в ней в момент битвы с тарего, когда удалось распутать и отбросить клубок ненависти) ощущала столь убийственную опасность, что при одной попытке об этом задуматься сами по себе начинали дрожать коленки. И сомнений не оставалось: это вам не пересечь пустыню, не поубивать разбойников, не зарезать члена Ночного Посольства, не сразиться с безумным проповедником, не проникнуть в дом Ирсы, не похитить Хартогатону чести и воздаяния, не выжить после встречи со Связующим, не победить двух Детей пустоты и даже не одолеть парочку тарего… Нет, здесь попахивало чем-то намного более грозным.

- Я вижу, ты и правда готова идти в одиночку, – констатировал глава Ордена.

- По-другому нельзя, – и откуда она только взяла смелости, чтобы так ответить?

- Почему?

- Иначе… я ничего не найду.

Повелитель взвесил этот аргумент, подумав две секунды, кивнул.

- Хорошо. Если ты согласна – и я согласен. Я верю, что ты желаешь победы Ордену и что это единственное, что тобой движет.

- А что ещё может мной двигать?!

На лице Повелителя мелькнула мимолётная улыбка.

- Я знаю, что ты всем готова пожертвовать для блага Ордена, Ривелсея. И это действительно так, иначе ты не была бы так высоко признана им, невзирая на то, что тебе ещё, возможно, надо усовершенствовать технику и освоить кое-какие новые приёмы, чтобы достичь уровня Неустрашимой Несалы или Анистала. Я поговорю с ними – возможно, кто-нибудь из них согласится по моей просьбе провести с тобой несколько особых занятий. А ещё кое-чему я при случае научу тебя сам. Я не знаю пока, где заканчивается твой потенциал, Ривелсея. Но мощь в тебе всё ещё растёт, а пока она растёт, твоё развитие не завершено. Возможно, ты займёшь действительно высокое место в Ордене, – задумчиво сказал он.

Вот это её ошарашило.

- Разве моя мощь…

- Да, пока ещё она не очень велика. Не очень велика с моей позиции. А значит, что она уже и не мала. Двое Детей пустоты кое-чего стоят, Ривелсея.

Она напрягла память, вспомнила этих двух, убитых ею во время всё той же битвы… Да, было нелегко. Но, как ей казалось, один просто совершил ошибку, а второй – не учёл Алану. Вот и всё.

- Сегодня на рассвете ты выберешься из крепости через подземный ход. Если тебя кто-нибудь встретит – постараешься отыскать тайную базу. Если нет, то в полдень вернёшься обратно. При угрозе твоей жизни защищайся – я дам тебе чем. Это и «людей с горящими глазами» остановит, – он усмехнулся, – навсегда.

Она опять кивнула. Но без особого внутреннего порыва. Нафайтесла с Сайтофнель она не боялась.

- Надень-ка вот это, – он вытащил из внутреннего кармана что-то, похожее на медальон. Чёрная ромбическая пластина из металла на широкой чёрной ленте.

- Зачем? – не поняла она.

- Так требуется. Надень. И носи, пока не вернёшься и не поговоришь со мной.

Ривелсея покорилась. Вблизи оказалось, что на пластине оттиснут герб Ордена. Красивая вещичка, подумала она. Может, в качестве талисмана? Второй талисман ей тоже не повредит.

- Великий Мастер Игеронарт…

- Да?

- Я не подведу вас. Я не подведу Орден, сильномогучий.

- Я верю. Зайди на склад и попроси, чтобы тебе выдали особое оружие – «ратлерский гнев». С ним тебе будет немного полегче.

На пороге Ривелсея на миг задержалась.

- Я вернусь, – пообещала она. И исчезла, не дожидаясь ответного кивка Повелителя.

К Агонарту она зайти чуть не забыла. Однако в последнюю минуту вспомнила про его приказ – и завернула опять в командирскую палатку.

Мастер был там в одиночестве. Он взглянул на неё, неожиданно вздрогнул и после полуминутной паузы проговорил:

- Мне нечего тебе сказать, Ривелсея. Я не имею права тебе приказывать. Иди. Ты сама должна знать, что тебе делать.

Голос его при этом был странно-медленным и ледяным.

В этот раз путь её прошёл и мимо «тюрьмы». Только… её уже и не было. Четыре главных опоры, на которых держалось крепкое здание, лежали в разные стороны на земле. Примечательно, что ни одна доска сломана не была. Но в целом выглядело так, словно это здание снесло взрывом.

Она недолго постояла в задумчивости. И двинулась дальше.

Ривелсея медленно отправилась в сторону склада. Она раз десять постучала в его двери, прежде чем ей открыл суровый ратлер в полной броне и с мечом наголо.

- Да? – спросил он.

Мне нужно оружие. «Ратлерский гнев». – Она чуть не перепутала его с «ратлерской яростью» – уж очень похоже звучало. Только огненосные бочонки в данном случае вряд ли бы ей помогли.

- «Ратлерский гнев» просто так не выдаётся, а только в тех случаях, когда… сейчас принесу, – как-то нелогично закончил тот, закончив её разглядывать.

«Ратлерский гнев» она вблизи увидела впервые. Это оказались три металлических шара (как она подозревала, полых внутри), соединённых тонкими трубками, тоже из металла.

- Как пользоваться, знаешь? – спросил охранник склада.

- Нет.

- Всё просто: дёргаешь вот за эту цепочку, – он показал на цепочку, выходящую из отверстия в одной из трубок, надёжно залитого смолой, – и бросаешь во врагов. С момента броска у тебя будет около четырёх секунд, чтобы отбежать на расстояние не менее десяти метров или спрятаться за укрытием.

- Поняла.

- Не ронять, – предупредил охранник. – Не ударять.

И осторожно вручил ей это…охохо, тяжёлое… устройство, продукт опережающей ратлерской мысли.

Выйдя оттуда, Ривелсея стала думать, куда ей теперь. К себе идти не хотелось – сейчас бы Генрес однозначно выспросил у неё всё. По крайней мере, попытался бы. А отвечать на вопросы ей сейчас не хотелось.

В лес было ещё рано. Ну не то чтобы совсем рано, но ночь пока не переломилась на утро. К тому же, плащ Покорителя надо было где-то оставить: изодрать и заляпать его, ползая по многочисленным подземным ходам, у неё не было ни малейшего желания.

И ещё она хотела раздобыть шлем.

Ривелсея тяжко вздохнула. Анистал, Айлед – это опять неизбежные вопросы. С новыми подведомственными ей поборниками она совсем ещё не была близко знакома…

Плюнув мысленно на всё, она пошла к Алане.

Алана, конечно, уже спала. Но, конечно же, она проснулась, когда Ривелсея остановилась у её палатки (хорошо, что не спутала ничего в темноте) и трижды негромко позвала её по имени.

- Что случилось? – спросила та, высовываясь наружу.

- Ничего страшного не случилось, – шёпотом ответила Ривелсея. – Можно к тебе? У меня есть пара часов, так что я ненадолго. И я не буду мешать спать.

- Да заходи, конечно, – Алана втянула её внутрь, с третьей попытки высекла специальным брусочком искру и зажгла светильник.

Увидев, как Ривелсея одета, она поборола в себе желание вытянуться по струнке – и просто спросила:

- Ты зачем… ночью… так?

- Я как раз хотела бы раздеться, – улыбнулась Ривелсея и сбросила плащ.

Да, в таких маечках по лесам ну никак не ходят…

- Можно тут повесить?

- Вешай, конечно. Да ты садись, садись. Располагайся. Может, есть хочешь? У меня тут орехи есть, печенье, груши сушёные…

- Давай.

Что ж, подкрепиться перед ответственным похождением всегда неплохо.

А Алана у неё вообще ничего не спрашивала. И потому… И потому Ривелсея незаметно для себя менее чем за час почти всё ей рассказала.

С другой стороны – а что ей было скрывать? У неё был официальный приказ Повелителя. Пусть тайный, да… Но кому та может разболтать?

Интересно. Алана знала то, чего не знал Агонарт, о чём даже не догадывался Генрес… Но так уж распоряжается судьба: те, кто не хотят знать, всегда знают больше, чем те, кто хотят.

В ходе всего рассказа у Аланы лишь раз блеснули глаза, когда она спросила:

- В одиночку – это решено?

Ривелсея посмотрела на неё с благодарностью… Но – вынуждена была отказать.

Алана даже не сказала «а жаль». Ривелсее и самой было жаль.

Алана, – спросила она, – У тебя, может, найдётся… шлем, и ещё – серый плащ?

- Найдётся. А у тебя, что ли, нет?

- У меня есть, только… Да, вот ещё хочу тебя попросить: занеси мой плащ ко мне домой поутру. Взамен возьми мой шлем и плащ, если хочешь. Впрочем… впрочем, при хорошем раскладе я к вечеру тебе их уже верну, наверное.

- Вернёшь, – твёрдо сказала Алана. И в этом слове было больше поддержки, чем Ривелсея вообще могла себе представить.

- Я думаю, у нас примерно одна комплекция, – сглотнув неприятный комок, сказала Ривелсея. – Так что, полагаю, на меня твой плащ налезет.

- Только плащ и шлем? – серьёзно спросила Алана.

- Да, я так решила. Мне надо быть быстрой и… и незаметной.

Алана кивнула и загремела в углу палатки своим снаряжением.

А Ривелсея опасливо отодвинула в сторону мешок с тем устройством, которое выдали ей на складе. Сказали же – не ударять… А то мало ли…

Шлем вполне подошёл, плащ вообще налез как родной. Потом было несколько часов тренировки зубов об орехи и распивания сливового сока. Ратлерского напитка у Аланы не водилось – всё-таки дорогая штука – но вот консервированным сливовым соком в больших бутылях армию снабжали с избытком. Но и сок с орехами шёл очень хорошо.

В лагере было тихо. Внутри палатки было темно – зачем жечь лампу, если видеть особо нечего? И казалось, что они вдвоём спрятались ото всех, и никто-никто о них никогда не узнает, и что так будет всегда.

Эх, если бы…

Глава 50

Глава 19

Тихий шелест ночной травы. Сладкий, чуть дурманящий летний аромат. И ни одного признака утра, кроме разве того, что с одной из сторон, а точнее по левую руку от нее, небо выглядело не столь безнадежно темным.

Ривелсея вновь с шумом вдохнула в себя воздух. Если сказать честно, в данный момент она не очень хорошо представляла, что она должна делать. И от этого становилось как-то не по себе. Когда есть конкретный план, всё кажется намного проще. Пусть даже именно кажется…

Возможно, разумнее всего было оставаться у выхода из подземного хода. Хотя вряд ли кто бы то ни было из не-ратлеров рискнул бы к нему приблизиться. Даром что она никого не увидела, но это место наверняка охранялось. Так или иначе, она чувствовала на себе чей-то взгляд, вылезая оттуда. Пусть и дружеский, но настороженно за ней наблюдающий.

Она не сомневалась, что если это ратлер или союзник, то насчет неё у него есть указания. А вот если явится кто-то ещё… Наверняка тоже есть. Но несколько иные.

Поэтому она, потоптавшись на месте несколько секунд, пошла на запад. Почему-то захотелось больше всего именно туда.

Продираться через кустарники – занятие, которое трудно сочетать с тишиной. И это очень напрягало. Во всяком случае, её. Повелитель её отпустил – это да, но это отнюдь не значит, что в горло ей не может вонзиться отравленная игла. Хотя бы и через миг. Она была уверена, что выбраться из крепости незаметно просто невозможно. Повелитель ведь сразу сказал, что план опасный… А она, по сути, сама напросилась.

Хоть бы успеть заметить, как в неё будут целиться! О большем она уже и не мечтала…

Через кусты Ривелсея, конечно, продиралась, но не очень быстро. И причина была очевидной: конкретно стремиться ей было некуда. И пока что она просто шла, ежесекундно ожидая встречи и не имея твердой уверенности, как себя вести, если среди зарослей что-то вдруг мелькнет. И что стоит сделать в таком случае сначала – выяснить, кто это, или метнуть нож. И чем больше она над этим думала, тем больше приходила к мысли, что нож – это вариант самый безошибочный.

Когда солнце стало просачиваться сквозь ветки, Ривелсея приостановилась на небольшой полянке, поросшей васильками и чем-то ещё. Ей вдруг пришло в голову, что если стоять на месте – то её, может, даже быстрее найдут, чем если она будет бегать по всему лесу. И почему-то она уже не боялась опасных встреч. На душе сейчас было светло и хорошо… совсем не так, как должно быть перед мероприятием, с которого она вернётся в одном шансе из двух.

- Ривелсея, – услышала она тихий окрик сзади.

И ведь что обидно: ни одного звука она не услышала раньше, могущего предупредить, что она тут не одна!

Ривелсея обернулась.

Если честно, она не ожидала увидеть то, что увидела. Она больше рассчитывала на встречу с Нафайтеслом или… или Сайтофнель.

- Доброе утро, – сказала Ильтаиль. Она улыбнулась, и Ривелсея снова ощутила в себе дождик… Вот только эта улыбка была какая-то слишком серьезная.

- Доброе, – подтвердила Ривелсея. – Я не ожидала увидеть тебя. Я очень рада.

- Я тоже, – кивнула Ильтаиль. Ривелсея обратила внимание, что на её руке было только одно золотое кольцо без камней. – Мне ещё тогда казалось, что мы с тобой увидимся.

- Почему?

- Не знаю, – как-то очень легкомысленно ответила та. И тут же добавила:

- Я решила сопроводить тебя, потому что… Нафайтесл не так хорошо подготовлен. Дело, на которое мы идём, оно опасное, рисковать нечего.

- А Сайтофнель? – спросила Ривелсея.

- Сайтофнель закопали сегодня на заре.

Ривелсея сглотнула. Она бы не сказала, что она была очень расстроена… пока не почувствовала, что по её щекам текут слёзы.

Ильтаиль не сказала «успокойся» или «не плачь». Она вообще ничего больше не сказала. Напротив, на её слёзы она смотрела как-то очень сосредоточенно, чтобы не сказать – заинтересованно.

Ривелсее очень быстро стало стыдно за себя. Она сказала:

- Я полагаю, пора действовать. Веди. Постараюсь быть ко всему готовой.

- Ты не боишься? – Ильтаиль с тревогой взглянула Ривелсее в глаза.

- Когда я делаю то, что нужно, я никогда не боюсь.

- Мне бы так, – вздохнула Ильтаиль.

- Тебе?! – искренне удивилась Ривелсея. – Ты ведь намного меня сильнее!

- Нет. Это только… Когда-нибудь ты поймёшь.

Ривелсея промокнула ладонью щёки. И стоит так убиваться по малознакомой девушке? Конечно же, нет. Но только её лицо в тот последний момент всё ещё стояло перед глазами Ривелсеи. И это так легко забыть не получалось.

- Я буду с тобой откровенна, – сказала Ильтаиль, при этом ударение странно встало на слово «я». – То, что я замыслила, не очень-то правильно, с точки зрения канфиларта… но Нафайтесл меня неожиданно поддержал. Значит, есть в этой затее что-то, хотя даже я не во всём уверена.

- Даже? – уточнила Ривелсея.

Ильтаиль немного смутилась.

- У меня не последняя позиция среди наших. Впрочем, это ни о чём не говорит. Союз Героев и видит лучше, и знает больше, однако я всё равно думаю, что именно ты… Есть в тебе что-то такое, – взгляд Ильтаиль в задумчивости запрыгал по ней… Опять эти глаза! – Ну да мы увидим. В свой черёд.

- Попонятнее, – попросила Ривелсея.

- Хорошо. Если коротко, то так. Я боюсь Сидящих в темноте. Им меня убить будет несложно. С тобой я далеко не пойду, потому что у меня нет ни малейшего шанса пройти незамеченной.

- А меня они, значит, не убьют? – в мозг Ривелсеи стал исподволь закрадываться обоснованный пессимизм.

- Тебя – могут, – Ильтаиль не стала отрицать. – Но тебя – могут, а меня – точно. Это разные категории. Тем более, тебя уже столько раз могли…

- Откуда ты знаешь?

- Вижу. Пойми, с тобой им сразиться будет посложнее. Пока невредимо твоё тело, им ничего тебе не сделать. Ну или почти ничего. Если я вступлю в свою борьбу с Сидящими, и притом открыто – об этом узнают даже очень далеко отсюда. Но я не могу убивать, а они могут. Чем это кончится – нетрудно догадаться.

- Я считала, что вы непобедимы, – призналась Ривелсея.

- Если бы. Мы не такие, это конечно. В нас нет скверны… но ты бы знала, сколько ненависти к нам из-за этого

- Что такое скверна?

- Это значит – разрушение. Все люди склонны разрушать. В ком нет жажды разрушения – только того можно признать чистым.

Ривелсея задумалась. Ильтаиль тоже на миг задумалась, а затем сказала:

- Пойдём, Ривелсея. Не то чтобы у нас не было времени, но что-то подсказывает мне, что лучше не тянуть. У тебя сегодня будет тяжёлый день…но я верю, что ты пройдёшь через это!

Примерно то же самое она не так давно слышала от Аланы. Но слова Ильтаиль её успокоили больше. В её устах это было больше, чем пожелание удачи. Что-то заставляло Ривелсею верить этой странной девушке…которую она первым делом попыталась угробить, а теперь… а теперь чуть ли не подружилась с ней.

- Пойдём… Идти долго?

- Зависит от того, как идти.

- Значит, мы пойдём быстро.

- Да. И незаметно.

Ильтаиль шагнула в кусты, и Ривелсея обнаружила там тропинку. Ощущение было, словно зайцы ходили по ней на водопой – но всё же тропинку. Ривелсея здесь точно бы заблудилась за максимально короткое время. Это был всё-таки не её родной лес, в котором стараниями жителей окрестных деревень были проделаны почти везде дорожки, а на придорожных деревьях во множестве имелись заметки и зарубки, в какой стороне деревня. Этот лес был совсем даже не упорядоченным, и как тут ориентировалась Ильтаиль – сказать было сложно.

Прогулка по просыпающемуся лесу – вещь вообще приятная. Но только не сейчас. Ильтаиль, при всех своих особенных качествах, была напряжена, чуть ли не на грани. Это было хорошо видно по её движениям. Забыть про постоянную угрозу вокруг Ривелсея тоже не могла и без особой надежды на то, что успеет что-то заметить, но тщательно всматривалась в пространство между ветвями.

Наконец, и в сердце что-то жёстко щемило. Настолько горячо и сильно, что если бы она позволила себе сконцентрироваться на этом ощущении, то точно повернула бы назад. Но она не позволяла.

Ещё минут за десять до того, как окончательно остановиться, Ильтаиль стала периодически замирать, словно вслушиваясь во что-то. Ривелсея не мешала и ничего не спрашивала. Всё-таки Ильтаиль – это Ильтаиль. У Нирселы, например, или у той же Аланы она всегда могла бы получить ответ о причинах или смысле их действий. Понятный ответ, который бы её полностью удовлетворил. Сейчас же спрашивать некоторые вещи просто не имело смысла. Надо было просто идти…хм… навстречу тому, против чего её интуиция не то что возражала, но поднимала откровенную смуту в её душе.

Наконец её проводница застыла окончательно.

- Мне дальше нельзя, – сказала она. Место, где они остановились, было абсолютно типично для участка сырого хвойного леса и не содержало ни одного намёка на ориентир. Губы Ильтаиль были поджаты, лицо в целом выдавало волнение.

В глаза Ривелсея старалась лишний раз не смотреть.

- Мне дальше одной?

- Да.

- И что я должна найти?

- Слушай. Я довела тебя до самого края. Теперь не собьёшься. Ты же умеешь ходить по лесу. Сначала пойдёшь всё время прямо. Пролезешь через осинник. Дорожек тут нет, но ты в любом случае попадёшь в овраг. Он очень длинный.

- Дальше?

- Дальше налево. В овраге течёт ручей, но тем лучше, лишние следы он подотрёт. Овраг выводит прямиком на поляну, там огромные ели. Там ты точно никого не встретишь. По течению ручья, он твой верный спутник. До входа в моховой ельник. Ну а в этом ельнике тебе достаточно отыскать большой пень. Он очень может быть прикрыт мохом, но он по-настоящему большой. Если сдвинуть его с места – увидишь тайный…о да, по-настоящему тайный проход. Чтобы узнать о его существовании, нам пришлось изрядно потрудиться.

- Хорошо. Дальше я знаю.

Ей почему-то не хотелось слушать всю инструкцию сначала. Хотелось действовать скорее. Не в том смысле, чтобы она рвалась, но – может, если поторопиться, ей повезёт?

Она всё-таки взглянула нечаянно в глаза Ильтаиль. Те были всё такие же… и округлённые.

- Ты правда не боишься?

- Нет, – ответила Ривелсея. С небольшим раздражением. Если каждую секунду спрашивать себя, не боишься ли ты, то так и за водой поздно вечером не решишься сходить.

Интересно, если отлистать от неё пять-шесть поколений назад и сложить вместе всех бабушек и прадедушек – рисковали они все вместе так, как она одна??

Если и да, то сегодня к вечеру она их явно обгонит.

Вот только не хотелось бы заявить им об этом сегодня при личной встрече…

Мысль о том, что такие девушки, как она, долго не живут, была одной из доминирующих, пока Ривелсея проламывалась через осинник и потом ползла по оврагу. Доброжелательный ручей норовил начать стирать её след ещё раньше, чем она его оставила – выражалось это в том, что ноги нещадно засасывало в грязь. Так что сказать «она продвигалась быстро и бесшумно» было никак нельзя. И сказать, что она выглядела чисто и элегантно, когда наконец выбралась из оврага – тоже. Ко всему прочему, Ривелсея чуть не потеряла талисман Повелителя, зацепившись им за еловый корень. Так что хорошее настроение она с собой на поляну не вынесла.

Но поляна правда была красивая. Пока девушка ползла по оврагу, солнце уже поднялось. И теперь высоченные ели стояли в утреннем летнем блеске. Ривелсея зажмурилась даже на миг от этого тёплого света. Он словно вдохнул – насильственно – в неё уверенность в том, что всё будет хорошо. Что ещё не раз и не два будет она стоять на солнцепеке и блаженно жмуриться от тёплой летней ласки…

Напитавшись солнцем под завязку, она углубилась в мшистый ельник. Это место было, как и всегда, тёмным и мокрым. Её опаска тут же возросла до предела. Появилось стойкое ощущение, что за ней следят, но как ни старалась она тенью скользить между елей и как ни пыталась кого-нибудь высмотреть или услышать, всё было безрезультатно.

Она проблуждала часа два. И никакого пня она не нашла, сколько ни злилась на себя за несообразительность. Зато под исход второго часа – время, естественно, Ривелсея определяла по солнышку – она нашла большой моховой холм. К этому времени она так устала, что чуть не присела на него отдохнуть. И только потом поняла, что это было именно то, что она ищет.

Нервное волнение забило тонкой холодной струйкой. Она минут пятнадцать просто стояла и смотрела. Во-первых, свыкалась с мыслью, что она нашла и что теперь надо лезть под землю. Во-вторых, отдыхала и готовила дыхание ко всяким резким движениям.

Только потом уже ей пришло в голову, что торчать тут – это значит привлекать к себе больше внимания, чем находясь под землёй. Это заставило её аккуратно снять мох, который отделился, как она и ожидала, очень легко. Под ним обнаружился небольшой валун, который Ривелсея также осторожно отодвинула в сторону.

Почти как в Анрельте, подумала она. Под валуном были земляные ступени, уходящие в глубину, по принципу винтовой лестницы. Когда она ступила на них, и особенно когда завалила валун обратно, оставив лишь маленькую щель, сразу стало темно.

И ещё она подумала, что случайно в этой части леса этот валун никто бы никогда не нашёл…

Факел она предварительно захватила, однако зажигать его и не понадобилось: сначала свет падал сверху. Ох и странно она себя сейчас ощущала… Никто в мире не нашёл бы её здесь. Никто не знал, что она здесь. А она всё-таки здесь была…Интересно, кто ещё здесь был. Очень интересно.

Ривелсея неожиданно наткнулась на острый уступ: лестница кончилась. И не просто наткнулась, но и ударилась плечом и левым боком. А на левом боку, между прочим, мешок. И если она ещё раз этот мешок ударит, то при плохом везении от неё вообще ничего не останется.

Вот так, с мешком на боку, с мечом за поясом, с металлическим шлемом на голове, в который выглядывали только глаза и подбородок, и в буро-сером благодаря ручью плаще, не говоря уже о брюках и сапогах изначально чёрного цвета, которые ратлерам раздавали на складе бесплатно, она и попала в помещение внизу лестницы.

Первое, что она отметила – никого там не было. И это поставило её в тупик. «Победив Попечителя, спуститься вниз» – это она запомнила. Но никакого Попечителя она не встретила. А вниз уже спустилась. Ошибка? Но, возможно, он просто вконец утратил бдительность, как и предсказывала Сайтофнель.

Значит, пока всё по плану.

Поскольку коридор был только один и вёл он влево и вверх (вверх?), то Ривелсея по нему и двинулась. В голове она держала, в первую очередь, то, что теперь, согласно инструкции Нафайтесла, ей надо было налево. И она собиралась не упустить этот поворот, как только он появится.

Но никакой поворот так и не обнаружился. Когда она, максимально перейдя в тихий режим, выбралась из коридора, то снова… попала на поверхность. Она поняла, что это её ждёт, задолго, по яркому свету впереди. Впрочем, она предпочла бы, чтобы сейчас была ночь. Все её дела хорошо устраивались, по большей части, в это время суток.

Незаметно выглянув из пещерки (да-да, это была именно пещерка, а не дыра в земле, как с той стороны), из которой ей предстояло вылезти, Ривелсея обнаружила, что находится в каком-то совершенно исключительном месте. Это был высоченный уступ над рекой – по всей видимости, над рекой Нестверь, так как это была самая известная и самая большая река в этих краях.

При этом выход на данный уступ был, похоже, только там, где она прошла. Уступ выдавался вперёд относительно берега, а сзади имелась высокая земляная насыпь, поросшая деревьями. Пролезть там было бы проблематично. Да и вряд ли кто знал об этом месте, если его вообще можно было назвать «местом» – узкий пятачок десять на пять шагов, настолько высоко расположенный, что его и с реки-то нельзя было толком увидеть.

А самое интересное, что она была тут не одна.

Человек во всём белом – белые брюки, белые сандалии, белая куртка или накидка, которые точно не одобрили бы в Цитадели Порядка – сидел к ней спиной. Лица его она не видела. Впрочем, сам факт его наличия здесь ещё требовалось как-то осознать…

Или – сначала уж разобраться? Мешок висел у неё на левом боку. Это было удобно, чтобы вытащить нож. Что она и сделала.

Ривелсея уже догадывалась, кто это. Что ж, вспомним первую встречу с Ильтаиль и повторим сценарий…

За миг до того, как она метнула нож, тот обернулся.

- Пришла? – спросил он. И усмехнулся. Очень даже не по-доброму.

Нож мелькнул тоже не по-доброму. Даже более чем. Если она даже скосит и попадёт ему в брюхо, то он наверняка свалится. Возможно, два раза, что было бы прекрасным исходом.

Но она не скосила, нож попал точно в цель, в то место, под которым находится центр силы. Раздался звон. Нож бессильно свалился у ног врага.

- Ещё что-нибудь? – опять усмехнулся он.

Проклятье, неужели у него под одеждой кольчуга?

Уровень сложности предстоящей схватки в её голове сразу подскочил на десяток пунктов. Дело не только в кольчуге, хотя и в ней тоже. Он защищён – это плохо. Место очень опасное – это плохо для обоих. Он знает про это место больше неё, а она не успела его обследовать – это очень плохо. Ильтаиль говорила, что он страшно опасен – значит, совсем плохо. И наконец, ей достаточно один раз неудачно упасть на камни, чтобы её разорвало на куски. Оценить этот фактор словесными категориями она не бралась.

- Ты кто? – спросила Ривелсея, чтобы получить хоть пару секунд для подготовки.

- Я смерть для тех, кто меня находит.

Ривелсея сбросила на землю мешок. То есть не сбросила, конечно, а мягко и аккуратно положила. Достала меч с всегдашним холодным звуком.

- Я сама – смерть. Меня и искать не надо.

Но тот опять усмехнулся. Молча. И вытащил кинжал. Да, всего лишь кинжал, как будто это было достойное против её меча оружие.

Ривелсея ударила первой. Яростно, гневно, чтобы эта кольчуга под одеждой не выдержала. Но тот уклонился. Совершенно невообразимым образом: сделал прыжок вбок и оказался около её плеча. Миг – и кинжал погрузился в её плоть.

Её крик был слышан далеко.

Сила не то чтобы закапала, а просто хлынула ручейком. Правда, прикончить её он не успел. Ривелсея дёрнулась всем телом и извернулась, одновременно всадив ему в грудь острие меча с таким диким гневом, как если бы она хотела сокрушить стену.

Энергией противодействия её саму швырнуло на камни. А враг был даже не ранен. Его белая одежда – сама одежда! – не пропустила меч. Опять с характерным звоном. Из чего же она сделана? Чудовищно.

Более того, враг остался стоять. Как камень. Как стена.

- Ещё попробуем? – зло усмехнулся он.

И попробуем, невзирая на боль, решила она.

Голова, кисти рук. Шея… Нет, шея защищена. Плохо. Значит, только голова и кисти рук.

Сможет ли он отразить сто ударов в минуту?!

Врага ударило серым вихрем. Меч замелькал с той же скоростью, что и кинжал. Прошло минут пять. На большее она была не способна.

И она сдалась – отпрыгнула назад, опустила меч.

Он не пропустил ни одного удара.

А она только сейчас заметила, что теперь сила у неё сочится и из кисти правой руки. Задел-таки. Умудрился.

- Ещё что-то покажешь?

На этот раз ухмылка была откровенно злобной.

Он был сильнее. Он был намного сильнее. Эта мысль властвовала в голове Ривелсеи. С таким противником она давно уже не встречалась. Сознание билось, лихорадочно изобретая пути.

Если бы перед ней стояло воплощение людского безумия, закрывающее Ордену путь к немедленной Победе, она бы произвела простой размен «ратлерским гневом». И открыла бы своей силой дорогу к счастью всем людям.

Беда была в том, что перед ней стоял всего-навсего обычный подонок, по ценности своей жизни меньший даже ногтя одного из ратлеров – но вполне могучий, чтобы снять с неё скальп.

Первой мыслью было сбежать обратно в тоннель. Но вряд ли бы это ей удалось. Скорее, она умерла бы у самого входа.

«Примени хитрость», «примени хитрость», – звучали в памяти наставления Генреса для сложных случаев. Хитростью было бы остаться сегодня в лагере, подумала она. Других хитростей в ум пока не приходило.

Пусть подходит сам, решила она. Пусть покажет, каков он в нападении.

- Боимся?

- Подходи, раз такой смелый.

Она произнесла это сквозь зубы, делая вид, что не обессилела. Словно бы на ней и не было никаких ран.

Меч она держала одной левой рукой. Правую убрала за спину. Если он бросится – она ещё успеет перехватить меч по-другому.

- Ещё чем-нибудь угостишь? – ехидно спросил он.

Разгадал, мысленно простонала Ривелсея.

Однако всё равно угостила.

Нож Айледа нарисовал красивую дугу. Враг стоял не шевелясь. В такой броне бояться ему было нечего.

Однако она уже не щупала на прочность кольчугу. Нож был нацелен в руку с кинжалом.

В последний миг тот понял, дёрнулся и вскрикнул низким рычащим звуком. А нож долетел до края обрыва и ухнул вниз.

Враг перебросил кинжал в левую руку, где до сих пор был полный комплект пальцев.

И бросился на неё.

Он, конечно, был очень хорошо подготовлен. Если бы Девушка-Мечта не была уже дважды ранена, они сражались бы почти на равных. Но теперь он конкретно прижал её к земляному валу. Рядом с валом было множество камней. Это усложняло задачу. Одно ошибочное движение – и она споткнётся. А он ей, конечно же, поможет…

Два раза мелькнула мысль – а может, умирать, так красиво и не в одиночку?

Но нет. Ей НЕЛЬЗЯ было умирать.

Ильтаиль, Нафайтесл, Повелитель надеялись на неё…

И хоть бы кто из них помог!!

«Похоже на попытку уничтожить весьма прогрессивного Покорителя Ордена. Ты не находишь?»

Теперь она находила. Только какое там прогрессивного…

В конце концов ей пришлось сделать то, что она делать не хотела ни в какую – спасаясь от опасного удара, отпрыгнуть на край обрыва. Позиция у вала была намного более выигрышной. Теперь её занял враг. А Ривелсея, на миг оглянувшись назад, увидела, как под ней на десяти-пятнадцатиметровой высоте несёт свои воды Нестверь.

Может, прыгнуть самой?

Это даст ей значительно больше шансов.

Ривелсея заколебалась. Прыгать с пятнадцати метров даже Веттар Нарт её не учил.

Проявить собственную инициативу?

Что-то внутри сказало: не надо. Думай, и ты найдёшь выход получше.

Она думала. Но выход упорно ускользал.

Практически весь пятачок был в бурых пятнах. Из её плеча до сих пор текло. И из правой руки. Левая ладонь тоже была вся красная, но это оттого, что она попыталась вывернуть врагу его раненую руку…

Ужас, одним словом, как всё это выглядело.

- Проиграла? – впрочем, от вопроса тут было немного. Одно злорадство.

- Ты что, ждёшь, когда я сдамся?

- Нет, – усмехнулся он. – Я жду, когда ты сдохнешь.

- Придётся подождать, – она храбрилась из последних сил.

- Ещё чем угостишь? – его рот вновь оскалился.

- Конечно.

Ривелсея метнула меч. Как копьё, острием вперёд. И с дикой, поистине дикой мощью.

Если его броня вообще уязвима, это должно было её сокрушить…

С ног его всё-таки сбило броском. Но броня… броня выдержала.

Через две секунды враг вновь оказался на ногах.

Как же она хотела иметь такую прочную и лёгкую защиту!

- Теперь точно проиграла. Или что-нибудь осталось?

Да нет, ничего у Ривелсеи не осталось. Её руки были пусты и плотно сжаты вместе.

- Ну удиви меня напоследок.

Враг занял выжидательную позу. Хладнокровен. Очень. И осторожен.

Ривелсея стояла молча. Ну а что она могла?

- Значит, всё.

Враг сделал первый шаг в её сторону.

- Сила на силу – и воли нет, – задумчиво сказала девушка.

- Что? – издевательски спросил тот, на миг замерев.

- Воля на силу – жизни запрет!

Его губы вновь поползли в ухмылку. Но потом как-то странно задёргались, как будто ему стало трудно дышать. Хотя нет. Не «как будто». Он попытался прикончить Ривелсею, сделал рывок вперёд, но она отскочила. А он в отчаянных попытках ухватить ртом воздух забился в жуткой пляске. Но никакого воздуха не было. В груди бешено стучало, пытаясь разогнать силу по телу, однако стучало вхолостую. И стучало относительно недолго. Чем быстрее становился ритм, тем ближе надвигалась зловещая темнота, которой вместе с ним причастилась и Ривелсея.

Тётка говорила, что это может плохо кончиться. Зная, в каких случаях она употребляла это выражение, можно было сделать вывод, что Ривелсея легко отделалась.

Но нельзя сказать, чтобы она бодро вскочила на ноги. Нет, она, напротив, долго лежала, и её отчаянно тошнило. Целая фляжка воды, выпитая за одну секунду, совсем не помогла. Жгло изнутри, как при горячке. Разливалась мутная тяжесть. И на душе было скверно-скверно, так что и вставать не хотелось.

Дождавшись, когда её внутренний контролёр заявил, что она чувствует себя удовлетворительно, Ривелсея поднялась. И первым делом отыскала впереди противника. А точнее говоря, совсем даже не отыскала. Похоже, он и правда свалился с утёса, когда корчился в агонии. А жаль. Иметь такую одежду она бы не отказалась.

Через несколько минут Ривелсея выглядела так, как будто ничего не случилось. По-быстрому перевязала плечо. Прижгла эфиром руку. Глотнула ратлерского напитка, чтобы быстрее побежала оставшаяся ещё в ней сила. Взвалила изрядно потяжелевший мешок. Подобрала меч и один из своих ножей, а также и чёрный, с нефритовой рукояткой кинжал врага. А вот ножны для него уже никогда не отыщутся – аккуратно взглянув вниз с обрыва, Ривелсея увидела лишь лес на том берегу и бегущую пенистую воду.

Всё было так же, как до схватки… Только внутри почему-то кипела такая тоска и чернота, что защитить свой разум удавалось с большим трудом.

Глава 51

Глава 20

Конечно же, в пылу битвы она этого не заметила. Но уже тогда знала, что найдёт, если победит – очень узкие и опасные каменные ступеньки вниз на правой стороне уступа. Она до боли впивалась пальцами в скалу, чтобы не проиграть собственной неуклюжести. Проигрыш в жизни – один на миллион удач. Но – первый и последний.

Новая пещера была намного просторнее прежней. И хотя вход туда был очень узкий, но Ривелсея справилась.

И сразу же повернула налево, теперь всё было понятно. Теперь было действительно вниз и налево.

Тут уж без факела, при всём желании, никак. Если бы она была кротом, и коридор был бы только один и не ветвился – ну тогда пожалуйста. Ей очень хотелось верить в две вещи: во-первых, что Нафайтесл не ошибся в количестве коридоров. Во-вторых, что она сама в них не ошиблась и не заберётся в какое-нибудь ужасное место вместо того, которое является её целью.

В коридоре она никого не встретила. Ну то есть, практически никого. Лишь один раз она обнаружила впереди свет и подобралась. Однако это был всего лишь какой-то одиночный человечишка, которому зачем-то понадобилось в этот момент пройти по поперечному коридору. И ему это почти удалось сделать успешно. Точнее, успешно всё было до того, как он тоже заметил её факел и остановился.

Первой мыслью было броситься назад. Однако она себя поборола. Вперёд. Только вперёд.

Человечишка – не очень молодой субъект в тёмной одежде и без намёка на доспехи – смотрел на неё, прищурившись.

- Здравствуй. Тебя, что ли, тоже послали на поверхность? А я ведь тебя что-то не помню…

Она ничего не ответила.

- Ты от Арисона? – допытывался он. – Или ты его дочка?

- Не совсем.

- То есть как, не совсем?

В руке у неё лежал нефритовый кинжал. Но руку она держала под плащом.

Ривелсея прислушалась к мнению Ордена внутри себя. Ведь у каждого ратлера есть в глубине сознания мнение Ордена насчёт того или другого. И мнение Ордена сейчас не слишком расходилось с её собственным.

До поверхности этот субъект так и не добрался. Никогда. Ривелсее от него остались только две золотых монеты и коротенький меч, который, ввиду превосходства её собственного оружия, так и остался лежать в коридоре.

Она продолжила свой путь. Правда, было ей что-то совсем неспокойно. С другой стороны, вряд ли кому было бы спокойно в таком месте и с такой миссией. Подземелье далеко не везде было чистым, кое-где просачивалась вода, и глина превращалась в очень густую и мягкую субстанцию. Пройти там, не оставив следов, смог бы только солнечный зайчик. Получалось, что ничего хорошего не получалось: она метила свой путь так, что отряд из двух слепых нашёл бы её за пару часов.

Конец тоннеля настиг её неожиданно, когда она вообще стала уже подзабывать, куда идёт, и только заставляла себя переставлять ноги. А местами и руки – ну не везде строители прохода сделали его широким и удобным.

Кто не пробовал копать одной рукой, когда во второй зажат обиженный на воду с потолка и готовый погаснуть факел, тот вряд ли поймёт, почему копание полутораметровой дыры в мягкой стенке тупика заняло у Ривелсеи полчаса. Следов того, что там уже копали, было немного, если не считать полустёртого отпечатка ладони, которой, по-видимому, утрамбовывали вновь созданную стену.

Когда дыра была проделана, руки Ривелсеи были выпачканы до локтей, а ведь ей ещё нужно было лезть сквозь эту влажную, комковатую землю куда-то внутрь. В чёрную рыхлую неизвестность.

Пока она туда проползала, факел её предал и погас. Новый зажигать пришлось уже по ту сторону. Он высветил обширную, но закрытую со всех сторон полость в земле. Потолок нависал довольно высоко, стены были далеко не ровные. Сверху сочилась вода, стекала в большой водоём в центре. Шагов пять на десять, не меньше. Насколько глубокий, Ривелсее было не видно.

Неглубокий, поняла она, прыгая в ледяной подземной воде и пытаясь найти то место, где грунт должен провалиться, по колено. Когда же земля вдруг ушла у неё из-под ног, она провалилась на глубину своего роста, вляпалась в жидкую грязь, а в образовавшееся отверстие на неё хлынула вода, которая заставила её набрать воздуха в грудь и не дышать минут семь (благо она умела!), а затем утекла вниз по проходу, оставив её мечтать о сухой одежде и вообще о тепле. Ривелсея собрала остатки целеустремлённости и поползла вниз.

Это было одно из самых ужасных мест, какие она вообще видела. Воздуха почти что не было. Твердить «мощь проходит сквозь меня» и всё-таки ползти, когда перед глазами начинали прыгать оранжевые круги, да ещё волочить за собой рюкзак и мешок, и притом без факела, потому что он тут же погас, оказавшись в этом воздухе, за который, к тому же, конкурировал с Ривелсеей – это было больше чем убийственно. И поневоле становилось страшно. Прекрасная могила это место. Где-то капала вода, но потом в уши забилась ватная тишина, стало опять подташнивать. Видеть было нечего. Холодная земля вызывала чувство ужаса – казалось, что она пытается вылезти из собственного гроба. И не сказать, чтобы это ей хорошо удавалось…

Сперва гнев, а потом уже открытая злоба на саму себя и на это место, разгорались всё сильнее. Хотелось солнца, хотелось жизни – она даже не представляла, как сильна эта жажда внутри неё. Но холод, холодней самой земли, только мертвил.

Ей казалось, что она ползёт не меньше часа. Проклятая Сайтофнель наверняка что-то перепутала, и теперь она тут просто умрёт без воздуха. Ривелсея подняла в себе всю мощь, чтобы попробовать доползти назад. И с ужасом, уже вполне неподдельным, обнаружила, что ползти вперёд ногами она не может, а развернуться в этой узкой дыре просто невозможно.

Таким образом, остатки мощи ушли на то, чтобы пробиваться вперёд. Ривелсея ползла с таким остервенением, что чуть ли не вгрызалась в землю зубами для ускорения процесса. И когда у неё кончились силы и она распласталась в ледяном холоде и лежала так неизвестное количество времени, то была даже не в курсе, что коридор уже позади. Перед глазами отчаянно вращались синие круги. Вода у неё кончилась. Терпение тоже. И то, что она была ещё жива, само по себе являлось вещью противоестественной.

Она лежала так недолго. Всего через несколько минут она не то что продолжила движение, но резко вскочила на ноги, как только обнаружила, что над её головой больше чем полметра высоты. И принялась отчаянно высекать искры, пытаясь заставить факел вновь работать. Она никогда в жизни не хотела так сильно видеть огонь. Ривелсее казалось, что если он не загорится, то она умрёт от ужаса.

Когда факел наконец зажёгся (очень неохотно, с воздухом проблемы никуда не делись), она, впрочем, не увидела ничего особенного. Просто небольшое вытянутое помещение шагов пять в ширину и десять-пятнадцать в длину. Земляной пол, стены и потолок. Только с той разницей, что всё сухо, никакой грязи.

И в дальнем конце стоял какой-то столб или обелиск из не очень чистого белого камня. Вот и всё.

Впрочем, не успела она подумать «вот и всё», как её бросило ничком новой волной ужаса. Вновь погас факел. И пробудились самые-самые глубокие, звериные инстинкты. А сказали инстинкты следующее: как угодно, что угодно, куда угодно – БЕГИ ОТСЮДА!!!

Но только разве ж отсюда убежишь. Именно невозможность это сделать, а также страх перед подземным ходом не меньший (хотя нет, всё-таки меньший), чем перед этим местом, не дал ей тут же пуститься вприпрыжку, как делает любое разумное живое существо, когда попадает туда, где царствует смерть.

Она подняла в себе мощь, подняла пылающий оранжевый круг Победы. Но его тут же проломило чем-то воистину ужасным. И снова – синие круги перед глазами, и неистовая враждебность этого места, которую просто нельзя передать словами.

Если бы здесь собрались все, кого она хотела, но не смогла убить, атмосфера враждебности была бы гораздо меньше.

Враждебность, не дающая ратлеру подняться, и ужас, бросающий на пол – о существовании таких явлений Ривелсея даже не подозревала, пока находилась наверху. Там, где светит солнце. В мире живых.

Она вдруг просто поняла, что с пола ей уже не подняться. Никакого усилия воли не хватит. И никакую хитрость здесь уже не применишь. Когда ливень холодного ужаса, который хуже любой боли, вымертвляет душу, время хитростей прошло.

Ривелсея, как раненый медвежонок, застонала от беспомощности. Постаралась сделать это жалостно. Не помогло. Как будто чёрные крылья, по воздуху прошёл какой-то шелест, волна ветра… и ещё одна волна выпивающего страха.

За такое поражение тысячей побед не расплатиться.

Произносить слова про свободу и про то, что она «не для себя», Ривелсея стала, только когда немножко собралась и перетасовала все инструкции в своей голове. Она даже не сомневалась, что на этот случай ничего не найдётся, но очень вовремя вспомнила слова Нафайтесла. Всё-таки Разум – это Разум.

Сначала ударило таким гневом, что она решила – конец. Когда свыклась с мыслью, что уже всё, внезапно стало полегче. Она надеялась ощутить доброжелательность, но её не было и в помине. Гнев сменился на жёсткость. Предельную и ясную жёсткость, которая знает, чего требует, и может наказать, если что-то не получит.

Её подняло на ноги так же почти резко, как бросило на пол. Теперь она ощущала чей-то чужеродный интерес к своей особе.

А затем интерес снова сменился яростью, так что ледяные тиски опять сжались. Как поняла Ривелсея, она не устраивала своей слабостью и неподготовленностью, отсутствием понимания самых простых вещей. Однако потом гнев стих. И стало намного-намного легче. Почти совсем хорошо. Это Ривелсея истолковала в том смысле, что раз она так слаба, то и бояться её нечего. Не очень утешительная для ратлера формулировка, но выбирать не приходилось.

Снова какой-то шелест. Не то в воздухе, не то в сознании. И вопрос – правда ли она принесла свободу.

Ривелсея ощутила вокруг своего сознания такую стену внимания, что солгать она бы даже не решилась. Тем более что ей и не требовалось: она чётко выполняла все инструкции Нафайтесла, вот и всё.

Минут десять Ривелсея просто стояла, ощущений никаких не было, так что она даже начала думать, не сможет ли, если пока ещё не поздно, сбежать обратно в тоннель и наверх, туда, где жизнь. На это, впрочем, ответ неожиданно пришёл. Не сможет. Вполне так доброжелательно, но ещё более – твёрдо. Тогда она вообще предпочла перестать думать и заняться воспоминаниями природы родной деревни, чтобы мысли её никого не взволновали. Впрочем, природа эта взволновала её саму. Страстно захотелось домой. Из этого места. Вообще из всей этой жизни… Туда, где никакого риска и всегда тёплое парное молоко, любящие отец с матерью и такой хороший домашний уют.

Посидеть на лавочке перед домом, подняться на крыльцо, открыть чуть скрипучую дверь, ухватившись за привычно круглую серую ручку…

Её воображение всегда работало хорошо. Но сейчас споткнулось – как ни старалась, Ривелсея не могла представить себе эту лавочку, как будто её и вовсе не было. Крыльцо почему-то вообразилось серого бледного цвета, хотя всегда было жёлто-солнечным.

На краю её воображения представилась хорошо известная ей с ранних лет клумба с цветами. Но теперь цветы ей не представились, а представилась одна трава, которой там никогда не было. Этого бы не допустила её мать. Ни за что бы не допустила.

Ривелсея сразу же захотела представить мать… но не вышло. Совсем не вышло. Снова мелькнула какая-то трава на бугорке – и всё. Как будто бы она забыла её и не помнила ни доброго лица, ни мягких рук, и ни с чем не сравнимого запаха, который сопровождал Ривелсею с первого же дня…

И она с горечью призналась себе, что сейчас она ничего этого не помнила. А вот отец представился сразу. Он, конечно же, был в кузне. Ривелсея попыталась вообразить его себе радостным, каким он был, когда она утром прибегала к нему, но опять не вышло. Кроме того, воображаемый отец имел почему-то бороду, которой у него никогда не было в реальности. И по железу он стучал без всегдашнего энтузиазма, как-то тупо и ритмично, ни намёка на азарт и желание сделать получше, чем он всегда у неё отличался.

Проклятое место, одни отрицательные образы!

Впрочем, нет. Айледа она представила легко, и не сказать чтобы его образ был печален или несвойствен ему. Воображаемый Айлед уплетал обед, и тоже вполне типичный – кабанина, компот, лапша. Внезапно он поднял голову, словно уловил на себе чей-то взгляд…

Но Ривелсея уже думала дальше. Она представила себе Нирселу, которую не видела очень давно, но которая успела занять место не только в сознании, но и в сердце. Нирсела, нарисовалась одним штрихом; как оказалось, все её черты Ривелсея помнила идеально. Воображаемая Нирсела сидела на крылечке незнакомого Ривелсее дома, смотрела на сиреневые кусты и ела хлеб с маслом. Очевидно, только ещё завтракала. Ривелсея мысленно пожелала ей доброго утра. Та оторвалась от бутерброда и подняла глаза в сторону калитки. Но там никого не было.

Непонятно почему, но Ривелсея вспомнила и о Веттар Нарте. О как хорошо её память сохранила черты Великого Мастера! Он предстал буквально как живой. Чёрный плащ, суровые чёрные глаза, знакомые шрамы. И вечно требовательный взгляд, устремлённый туда, где – Ривелсея не сомневалась – находился очередной ученик или ученица. Бестолковая, как и она. Самоуверенная, как и она. И тоже стремящаяся что-то из себя представлять.

Мысль о Рилане снова привела в тот подвал…Там было темно. Там давно уже никого не было. Там была хорошая, спокойная могила для того, кто так просто и так искренне её любил.

Это окончательно расстроило Ривелсею, и она решила больше никого себе не представлять. Стоило ей задуматься о деле, как ужас нахлынул снова. Не яростный, не чужой, а свой собственный, исходящий из мысли о том, что она всё ещё здесь и всё ещё непонятно, выберется она отсюда или нет.

Дальше было только страшнее. Внезапно девушка уловила импульс о том, что да, она имеет право подойти к обелиску. Но только подойти. Она сделала несколько шагов, снова заставив факел гореть. Всего несколько шажков, но дались они ей так, как мало какие другие шаги в течение всей жизни…

Ну и ничего такого не было в этом обелиске. Он был треугольной формы, с неё ростом, с широкими гранями, по которым скакали какие-то символы. Стоило Ривелсее попытаться понять один из них – как снова швырнуло на землю, да ещё с такой злобой, которой она уже не предполагала. Понять это она смогла в том смысле, что совсем неправильно было без разрешения начать читать. И что в другой раз лучше так не делать, иначе тот раз точно станет последним.

Она произвела мысль о том, что вроде поняла и больше не будет. Полегчало.

Теперь Ривелсея должна была слушать, не пропуская ни слова. И она слушала. Сначала долго запугивали угрозами не выпустить её отсюда, пока она не сделает всё, что надо, потом наконец пожаловались на собственную несвободу, на невозможность уйти в Тёмный мир. Когда она уточнила, из-за тарего ли, ответили утвердительно. Ответили в том смысле, что когда-то очень злобный и откровенно мерзкий Аффиртот, тот, кто и породил тарего как явление, додумался своим порочным мозгом связать цепями разрушения тех, кто был должен что-то ему лично, хотя был уже ничего не должен этому миру. Он пообещал им, что вернёт свободу, когда достигнет своей цели. Цель же, о которой он говорил, была власть над всеми известными землями и умами людей. Но при жизни своей он её так и не достиг, однако свободы не дал и предложил продолжать служить своим преемникам. Преемники были ничуть не лучше Аффиртота, некоторые – так ещё поразвращённее. Они дополняли и дополняли список несвободных, используя самые дьявольские способы и ничем не брезгуя. В конечном итоге это вылилось в то, что забытым пришлось делать всё, что говорят и желают эти грязные ублюдки, которые назвали себя тарего и забрали большую власть. А если убить всех тарего, спросила Ривелсея. Молот Настенарта, например – хорошая вещь против них. Не поможет, был ответ. Всех не убьёшь, так как последние получат всю суммарную мощь. А самый последний так вообще станет несокрушимым. Так уж и несокрушимым, усомнилась Ривелсея. Дюжина дюжин арбалетных болтов… Энтузиазма эта мысль не вызвала, наоборот, Ривелсея восприняла пожелание, чтобы она прекратила молоть чушь. Убить тарего легко, если только сделать их обычными людьми. А их вполне можно сделать таковыми. И кто же может это сделать, задумалась Ривелсея. Она и может. Если она только будет делать то, что ей скажут, и не глупить.

Она заявила о своём согласии. Вот только те, кто хорошо знал её, уже имели представление, что у неё было своё, особое согласие, имеющее срок действия, пока что-нибудь не случится.

Для неё всё просто, поняла она. Достаточно только правильно использовать обелиск, и все получат то, что хотят. Забытые – свободу. Она – выход обратно. Орден – возможность победить.

Теперь Ривелсее уже разрешалось смотреть на обелиск. Все три стороны были покрыты значками, которые она нигде и никогда ещё не видела.

Или видела?!.

Ривелсея постаралась припомнить. Память на значки у неё была, если честно, не очень. Те три десятка значков, которыми она пользовалась, когда писала письма, она и то выучила только к восьми годам. Но некоторые из тех, что она видела сейчас, казались точно знакомыми…

Память рванулась назад, ища воспоминания. Два раза промчалась безуспешно, на третий раз – зацепила. Те же символы с непонятным значением. Таинственные, жгущиеся слова. Тяжёлый переплёт, оттягивающий руки. И страшная, страшная, страшная ночь.

Ривелсея так и не поняла ничего в той книге. Но запомнила свой страх и чувство горячей тайны.

Сейчас она приблизилась к этой тайне вплотную.

Ривелсея получила мощный приказ остановиться и замереть. Она была обязана выслушать, что ей делать. И выслушать с большим вниманием.

Да-да, ответила она. Она готова. В полной мере.

Ничего сложного, как оказалось. Обелиск имел три грани, на каждой было высечено несколько десятков символов. Первая грань была самой мерзкой, там был высечен непосредственно злобный договор Аффиртота. Тот договор, который был произнесён лишь однажды, но продолжал своё ужасное действие до сих пор.

Третья грань была освобождением. Третья грань – всего несколько символов, которыми договор Аффиртота мог быть отменён…

А вторая, резонно задумалась Ривелсея.

Ни слова про вторую, посоветовали ей.

…Что не могло не привлечь самого пристального внимания Ривелсеи именно к этой грани.

Она вдруг поняла, что не может от неё оторваться. А самое главное – неизвестные ей самой символы вдруг начали звучать.

Звуки сами приходили на ум, когда Ривелсея бежала по символам глазами. Но самое главное – приходили и смыслы. Через ряд иероглифов глаза, губы и мозг Ривелсеи выстраивали их значения. Меоре – договор уплаты. Нахас – изменяется. Лиша о веи – и действует вновь…

Что ты делаешь, завопили десятки тысяч голосов. И снова пришла жуткая боль, бросившая её на колени, но не оторвавшая её глаз от камня. Хотелось понять эту тайну. Распутать её до конца…

Камень был сильнее боли.

Марсат. Марсат – значит исчезновение. Ларфа. Мощь. Они карт – у тех, кто владеет. Иртоса – навсегда.

В этот момент ей ясно представилась Ильтаиль, сидящая на траве, на корточках. Лицо Ильтаиль было странно испуганным. Впрочем, Ривелсея вспомнила о своём решении никого не представлять – и отмахнулась от назойливого воображения.

Сартра – собирать. Фаро – воедино. Миль о кава – и передавать. Чиль ивари – без остатка.

В голове стукнул импульс. Ничего важного, что-то касаемо её умственных способностей. Она опять отмахнулась.

Ард-мао… - мне.

На этом месте Ривелсея споткнулась. Задумалась. Она не ожидала такого конца. Она уже готова была отказаться, хотелось только узнать, что означают последние четыре знака. Это желание влекло её по горячей дороге жажды тайны.

Имаро – связываю воедино. Иви лан – и утверждаю. Багра сили – новой печатью.

Несколько раз она подумала, прежде чем прочитать последнее слово. А может, она не так уж глупо поступает?!

Сколько раз она потом сожалела…

Но не сейчас.

Последний знак. Имя. Аффиртот.

Ривелсея ожидала реакции. Но реакции не было. Новых импульсов не было. И ужаса не было. Тишина и лёгкое головокружение…

Но одновременно опять заработало воображение. Она вдруг поняла, что отсюда всё-таки не выйдет. Представились какие-то люди, идущие и бегущие по тёмным коридорам. По направлению сюда. И казалось, что они очень торопились. Потом пришла мысль, что большое количество врагов собираются в той пещере, где кончается этот проклятый тоннель, по которому она сюда приползла. А ведь если ей заблокируют ход, то ей уже точно никогда не увидит солнца.

Странно, но почему-то мысль о врагах не сильно испугала. Разберёмся, подумала она. Она была небезоружна. В высшей степени небезоружна.

Всё, что Ривелсея сделала напоследок – это взглянула на обелиск. И с одного раза запечатлела в памяти все три надписи. Сама удивилась, как быстро ей это удалось.

А затем легко ударила его ногой. Обелиск вздрогнул, рухнул, рассыпался мелкими кусками. Десяти ювелиров не хватит, чтобы его вновь собрать.

Факел загореться не согласился. Никак. Ну и без него справимся, подумала Ривелсея. Снова схватила рюкзак и мешок – и поползла обратно по тоннелю. Совсем уже почему-то нестрашному. Да и дышать на этот раз она старалась реже, чтобы не сбивать ритм и экономить крупицы того живительного воздуха, которых в этом воздухе было крайне мало.

Путём такой экономии своих внутренних ресурсов она добралась до выхода со значительно меньшими потерями, чем на пути туда. И, как оказалось, поступила вполне правильно.

Когда Ривелсея вылезла из отверстия, на месте которого раньше была лужа, то действительно увидела человек десять тарего. Ратлерско-авантюристской интуицией Ривелсея сразу поняла, что дело плохо. Самое худшее, что можно увидеть на лице врага – это сосредоточенность и спокойствие. С таким раскладом переговоры не помогут. Тут надо придумать что-то пожёстче. И побыстрее.

Ну а если так, то…

Она опять ударила первой. Умудрилась.

Сначала – тех двоих, которые стояли ближе всех. Одного в голову, другого в живот. Оба тут же упали в мягкую глину. Готовы.

Попутно она отбила семь или восемь ножей. На чистом автоматизме.

Затем – ногой по высокому субъекту в железной кольчуге. Тот тоже не выстоял – упал. Замолк.

Отбив в общей сложности ещё тринадцать ножей, Ривелсея сделала невиданное никем сальто, ударила троих в грудь, троих в спину, двоих по затылку…

Одиннадцать тел развалились на земле.

Победа, подумала Ривелсея.

Опуская руку с мечом…

…Без меча…

Меч до сих пор висел у неё на поясе. А вражеский кинжал она переложила в рюкзак.

А сама она, как обнаружила вдруг Ривелсея, до сих пор не вылезла из ямы. Она только подтянулась на руках, но ещё не вытащила себя на поверхность.

Ривелсея быстро вылезла, освободила руки и протёрла ими глаза. Поморгала, чтобы прогнать и не допустить вновь видения, вызванные плохим подземным воздухом.

Одиннадцать тел никуда не делись.

Всё это было очень странно.

Глава 52

Глава 21

Девушка сидела на траве. Её глаза были широко раскрыты. Пальцы расцарапали ладони до белых полосок.

Бывают ошибки, за которые надо платить.

Бывают ошибки, за которые заплатить невозможно.

Ну как она могла поддаться на безумную идею?!

Раньше она считала себя умной…

Теперь всё рушилось. Всё-всё-всё.

Надо было идти самой. Надо было быть рядом, так или иначе.

А ещё лучше – придумать другой план. Или уж вообще ничего не придумывать.

Всё лучше, чем так. От нового приступа дурноты солнце на миг стало чёрным.

Так плохо ей не было с тех самых пор, как она провалила План в прошлый раз.

Никому не пожелаешь такого состояния…

Однако девушка переживала в основном не за себя.

Что может чувствовать тот, в кого сразу войдёт гнев тысяч, живших когда-то и потерявших свободу? Их тоска, их жизни, равные жизни человека, в которого они входят?!

Поэтому девушка не столько страдала, сколько сострадала.

Если бы она могла помочь! Хотя бы оказаться рядом и предупредить, что жизнь такого человека сгорает очень стремительно, в тысячу раз быстрее обычной жизни!

Или хотя бы посмотреть в глаза и утешить.

Но она ничего уже не могла. Ни утешить. Ни приблизиться. Ни разыскать. Зрение… зрение ослабело так, что она уже не видела дальше голубой кромки неба, в которой тонул пылающий розовый закат.

Как все обычные люди.

А в глазах, на самом их дне, спряталась сверкающая искорка, которую сейчас никто бы там не заметил.

Глава 53

Глава 22

Девушка шла по коридору. Тёмному, подземному. Шла без факела – он давно уже сгорел. Шла – и почему-то не сбивалась.

За собой она волочила тяжёлый и порядком надоевший уже ей мешок. Надеялась, что скоро с ним всё-таки расстанется.

Коридоры были широкие, просторные. Это была совсем не та часть подземелий, которую девушка посетила сначала. Эта часть являлась более обитаемой. Правда, там, где проходила девушка, местность обитаемой быть переставала.

Она несла смерть. Как было давно уже привычно. Только с одной разницей.

Зло она теперь не уничтожала.

Что она натворила, доходило понемногу. Толчками. И это было непросто – одновременно думать, как вести себя в сложившемся положении, и на более глубинном уровне размышлять, как из него выйти.

Она вновь попала под своды, где был народ. Огня с ней не было, поэтому удалось войти незамеченной.

Ещё человек шесть. Судя по обрывкам разговоров, по выражениям лиц – их явно что-то беспокоило. Что-то, произошедшее с ними недавно и ещё не успевшее потерять актуальности.

- Умрите, мерзавцы!

Примерно таким криком она приветствовала всех, кого встречала.

Да, она была злая. И на них. И на себя. И на то, на что пришлось ей пойти из-за них.

В общем, злости хватало.

Увидев её, все шестеро бросились бежать. Видно, вообще почему-то не надеялись с ней справиться.

Но – надеялись сбежать. А это тоже было стратегически неправильно.

Она метнула шесть ножей. Получилось быстрее, чем у Несалы. И даже точнее. Подкосило всех, как одного. Брызнула сила, согрела холодные камни.

И только тут она опять поняла, что и столько ножей у неё тоже не было…

Но шесть новых трупов от этого не встали.

Девушка начинала понимать…

В следующей пещере людей было намного больше, и девушка порадовалась. Наконец-то – шанс облегчить себе ношу!

Они увидели «ратлерский гнев», когда он был уже в полёте.

Бесценные четыре секунды у них ушло на то, чтобы осознать происходящее…

У прошлых врагов Ривелсея, так или иначе, забирала как минимум деньги и бумаги, если такие имелись.

Мимо этих она постаралась пройти в отдалении. И уж точно не желала копошиться в этих обрывках плоти.

Когда перед ней выскочили ещё трое, и она увидела, что они приготовились стрелять – девушка опять использовала «ратлерский гнев». Ну а то, что она его уже использовала ранее, вспомнилось опять с опозданием.

Но эффект был такой же.

И в этот момент ей впервые стало страшно.

Да кто же она теперь?!

Эйфория всемогущества. Марево непобедимости. Десять, сто человек – она выиграет. Одна. Всегда.

Тарего бессильны. Она может прикончить их всех.

Всех.

Вот только...

Зачем?..

Эта мысль внесла большой разлад. Она пошатнула всю пирамиду, на вершине которой красовалась сейчас сама Ривелсея.

Она вдруг поняла, кто является сейчас средоточием наибольшего зла.

Отнюдь не тарего. И не Ночное Посольство. И не скверные. И даже не безумцы, которых так люто ненавидел Настенарт.

Этим озарением она подавилась. И сильно поблагодарила судьбу за то, что оно вообще к ней пришло.

Внешне это озарение ничего не изменило. Бывших тарего в коридорах продолжало оставаться всё меньше и меньше.

Но в глубине уже рождалась мысль.

И мысль была простой: надо как можно быстрее увидеть Ильтаиль.

Тем же вечером она была на том месте, где они с Ильтаиль договаривались встретиться. Ривелсея сидела и ждала. Долго. Много часов. Спать не хотелось. Есть тоже не хотелось, и до самого утра Ривелсея сидела и смотрела в темноту, на небо, на вершины больших деревьев. В лагерь она решила не возвращаться, пока не встретится с кем-нибудь из своих новых знакомых. Но, что странно, никого из них ей не удавалось даже представить. Лишь при мысли о Сайтофнель в голове нарисовался длинный бугор с воткнутым в него белым шестигранным кристаллом. Все же остальные образы рыцарей духа из памяти словно стёрлись.

Теперь она уже всерьёз не знала, что ей делать.

Появилось новое чувство, которого не было раньше и которое в ночи ощущалось особенно остро и хорошо.

Злорадство.

Злорадство кого-то по поводу того, что она одна теперь мешает кому-то обрести свободу. Но что она – это не так уж много. И что от такой, как она, весьма скоро можно будет и избавиться.

Девушка сидела, обхватив виски руками. Она запуталась окончательно…

Глава 54

Глава 23

В крепость девушка вернулась на рассвете.

Причём – следующего дня.

Она не полезла через подземный ход, а вышла из деревьев открыто. Достаточно безбоязненно. Помахала рукой в сторону вышки, чтобы её узнали. И оттуда тоже помахали зелёным флажком.

Утро было солнечным. Утро было добрым.

Такого доброго утра ещё никогда не было в жизни Ривелсеи.

Алана прогуливалась по стене, как если бы ей было скучно сидеть в палатке, неохота тренироваться и нечего делать. Впрочем, Ривелсея сразу поняла, что Алана там забыла. И помахала ей отдельно, сразу же, как только смогла её разглядеть. Та даже подпрыгнула пару раз, чтобы Ривелсея поняла, что она увидена.

Хорошо, когда твоему возвращению так радуются, подумала Ривелсея.

Хорошо, когда возвращение состоялось.

И хорошо, когда ты – это ты.

Конечно же, с Аланой ей пообщаться не дали. Ну, она и не рассчитывала. Стоило пройти через ворота, и сразу же появился Абсолютный Протектор. Который крайне недвусмысленно дал ей понять, что её уже ожидают.

Опять она шла к Повелителю с тяжёлым сердцем. И словно предчувствовала, что на этот раз всё будет уже далеко не так гладко.

Повелитель и правда начал довольно строго. А именно – с вопроса, почему так долго. Прошло ведь двое суток, как она покинула лагерь. А договаривались только об одних.

Искала обратную дорогу, объяснила Ривелсея.

И при наличии небольшой фантазии – это была чистая правда.

Рассказывай, повелел глава клана. С самого начала и подробно. И заодно покажи трофеи.

Ривелсея сразу достала нефритовый нож без ножен, горсть золотых монет, десяток дротиков, взятых ею на всякий случай, и стопку писем, которыми она завладела без согласия их адресатов. Пока она рассказывала, Повелитель одновременно пробегал их глазами, из чего Ривелсея заключила, что для него не проблема делать несколько дел одновременно.

Она, конечно, до того как вернуться сюда, целый час сидела в окрестном овраге и думала, как ей рассказывать. Выложить всё как было, или же в своём обычном стиле, когда можно говорить «мы их не догнали» вместо «мы не стали их преследовать» или «они были не против» вместо «они были уже мертвы». Подумав, решила, что всё-таки откровенно. А потому рассказала всё. И про свои ощущения, и про надписи, и про то, как потом долгое время ходила и истребляла врагов.

- И много? – спросил Повелитель.

- Я уже не считала. Сотни две.

- В одиночку?!

- Да, у меня не было подмоги, – рассеянно произнесла она.

- Покажи это место.

А вот теперь Ривелсея задумалась. Она уже привычно попыталась его представить, а потом мысленно за одну секунду соединить с местом своего теперешнего пребывания, как делала это раньше… Но прошлой чёткости уже не было, словно бы память ослабела. Подземные коридоры и лесные поляны смешались в её воображении в один сплошной хаос.

Когда она покинула Опасные Своды, то шла по лесу на одном наитии, надеясь встретить Ильтаиль. При этом она чётко помнила свой путь и смогла бы при желании вернуться назад.

Потом Ривелсея блуждала по лесам часов шестнадцать, потому что ей нужна была встреча с тарего. Не для таких примитивных целей, как раньше, нет. После того, как она их нашла… ей было нелегко. И потом она долго лежала и отдыхала. И когда шла оттуда, то уже не соображала, куда идёт, и не помнила, где тут остались Опасные Своды. Тогда помогла удача и ратлерский нюх.

Ривелсея в отчаянии переключилась на позапрошлое утро – процесс поисков запретного места с Ильтаиль. И мысленно плюнула. Конечно же, она ничего не запоминала, когда её вели по лесу, а просто шла, как собачка на верёвочке! Да нет, всё равно не запомнила бы!.. Это в Анрельте её память цепко схватывала название улиц, вид дороги и понятие «повернуть». А когда твоя спутница то резко бросается в кусты, то поворачивает в обратную сторону, огибает десяток деревьев, а затем вновь устремляется в бывшем направлении – тут уж не запомнишь! А вокруг одни дубы да сосны, а под ногами одна ежевика и мох…

Когда она сообщила, что дорогу туда не найдёт, Повелитель нахмурился. Очень сильно.

Ой как плохо, подумала она.

Она считала, что это самое худшее. Но, как оказалось, нет.

- Куда ты направилась, когда вышла оттуда?

Вот здесь ей точно надо было соврать. Но она сказала правду, как и подобает ратлеру. Разве может ратлер лгать своему Повелителю?!

- Ты посчитала, что встретиться с кем-то, кто не является ратлером или союзником клана, для тебя важнее, чем с главой Ордена, который дал тебе приказ сразу же по исполнении задания явиться к нему, ни с кем до этого не разговаривая?

Вот он, один из тех вопросов, на который нельзя ответить ни да, ни нет… Ривелсея замешкалась.

- Ты знаешь, что именно в ожидании тебя я отложил на двое суток свертывание лагеря?

- Сильномогучий, простите. Я надеялась, что она сможет мне помочь, – проговорила тихо Ривелсея.

- Помочь – в чём?

- Я думала, она поможет вернуть мне моё нормальное состояние.

Опять ненужная искренность получилась!

- Покоритель Ордена ищет встречи с кем-то посторонним из-за своего состояния, пренебрегая приказом?

Ударение было сделано на два первых слова. И на два последних.

Остаток разговора прошёл скомканно. Повелитель забрал у неё назад медальон, приказал сидеть в лагере и никуда не отлучаться. Попрощались они так, словно между ними была какая-то недосказанность, хотя она рассказала со своей стороны всё, как было. Последний взгляд Игеронарта был такой, словно он от неё ожидал ещё каких-то слов. Но она только молча поклонилась и вышла.

Генрес был с ней приветлив. Расспрашивать не стал, а только поздравил с тем, что она снова здесь и до сих пор жива. И она в этот момент вполне разделяла его радость. Можно сказать, что Ривелсея была счастлива. Как же она теперь любила смотреть на солнышко, которое проглядывало в окошко, бегало лучами по её щеке и вызывало бешеную радость от самого осознания жизни…

Впрочем, радость длилась куда как недолго. Генрес тут же куда-то ушёл, а вернулся часа через три. Он беззаботно насвистывал песенку, но вид у него был взволнованный. Генрес закрыл дверь домика, строго посмотрел на неё, помотал головой и резко приложил палец к губам.

Ривелсея настороженно-вопросительно посмотрела на него, но тот лишь повторил свой жест. Зажёг лампу. Продолжая насвистывать, достал из кармана кусочек бумаги и грифель. Без единого звука черкнул несколько слов, одновременно громко размешивая сахар в стакане холодного чая на столе. И, бросив бумажку ей, громко хлебнул чай и так же громко спросил:

- Ну что, рада, что мы скоро домой отправляемся?

- Ага, – выдавила она из себя.

А выдавила потому, что секундой раньше взглянула на листок, и внутри у неё всё похолодело.

«Допрыгалась, девочка. Тебя считают предателем клана».

«Почему»? – она широко раскрыла глаза и пожала плечами, чтобы Генрес без слов понял этот вопрос.

И швырнула ему обратно бумажку для ответа.

Но тот только закашлялся, поймал бумажку и за секунду спалил её в огне лампы. Пепел разлетелся по полу, смешался с подгнивающим сеном.

Никаких улик.

А до неё вдруг стало доходить…

Всю ночь она не спала. Да и какой тут может быть сон?!

Хотелось биться головой об пол. Но только не об сено. Оно было слишком мягким.

Первый порыв был – немедленно броситься к Повелителю. И всё рассказать.

Но только она УЖЕ ведь всё рассказала!

Не поверил.

Хм… А должен был?..

Её не было двое суток. Где она была – сказать точно не может. Общалась с какими-то левыми субъектами… И это из её, её же собственных рассказов!

Книгу она не принесла. Правда, хм, это ведь была и не книга. Но она ничего вообще не принесла, кроме горсти денег и нескольких, по всей видимости, никчёмных бумаг.

И зря она, наверно, сказала, что убила две сотни тарего. Ох зря…

Был только вопрос – что теперь делать?

И он оставался без ответа.

От Генреса Ривелсея ничего больше не добилась. А когда отправилась ночью по естественным потребностям, то обнаружила в пяти метрах от их с Генресом домика небольшой деревянный зонтик, под которым дежурили два Высоких Протектора. Новый усиленный внутренний пост охраны, объяснил ей утром Генрес. Но при этом опять незаметно мотнул головой, так что объяснение не слишком её устроило.

Тем же утром… Ну вот разве бы она поверила, если бы ей неделю назад сказали, что ей придётся таиться от своих же?!

Тем же утром она после завтрака подошла к Алане. И сразу заметила: лицо у той тоже напряжённое.

- Привет. Как ты? – спросила Ривелсея.

- Привет. Хорошо. – Алана тут же заключила её в объятия. – Я отнесла твой плащ Генресу, как ты и просила.

- Я знала, что на тебя можно положиться.

- А я знала, что ты вернёшься.

- Я занесу тебе вечером доспехи.

- Помогли?

- Очень.

- До вечера, – улыбнулась Алана. Кроме глаз.

За секунду до того, как та разомкнула объятия, Ривелсея почувствовала, как ей за шиворот просунулась трубочка бумаги. Да что ж такое!..

«Меня очень строго расспрашивали про твой поход. Оказалось, с-м знает, что ты говорила со мной той ночью. Я сказала, что ничего не знаю, и ведь это правда! Мне не особо поверили. Что натворила, Ривелсея? Я, конечно, не того уровня помощница, но, может, всё же? Если я тебя выдам – то я не ратлер».

Это она прочитала в домике для естественных потребностей. Мелко-мелко порвала и бросила вниз. Вряд ли это будут вылавливать.

Днём делать было особо нечего. Между утренней и вечерней тренировкой был небольшой промежуток покоя. И она, и Генрес улеглись на свои подстилки из сена и отдыхали. Впрочем, она не столько отдыхала, сколько писала. Грифель успела стащить из просторного мешка Генреса вместе с листком тонкой бумажки. И писала ответ Алане, сделав себе окошечко в траве и через него выписывая буквы на листочке. В первую очередь, писала, что она не предательница и что тут просто недоразумение. Ривелсея кратко сообщила всё, что с ней произошло. Хотела даже подробно, но поняла, что листочек всего не вместит. Дарить же Алане целую книгу о своих похождениях она бы не решилась. И так ей приходилось делать то, чего она сроду не делала: скрываться от Повелителя и Протекторов.

На следующее утро Алана сунула ей булочку с очередным ответом. Она советовала не переживать, перестать общаться с кем бы то ни было кроме ратлеров и получше выполнять то, что ей поручат. Со временем доверие к ней восстановится. Официально её виновной в чём-либо не признали, плаща и жалованья не лишили. А значит, могли, тут же подумала Ривелсея. Значит… всё не так плохо?

Она решила сходить к Агонарту. Тот принял её сдержанно, однако не сказать чтобы сурово. Ривелсее почему-то очень хотелось оправдаться, и хотя она и не была ни в чём виновата и не имела, наверно, даже права рассказывать Мастеру о своих делах с Повелителем, но она призналась ему, что плохо выполнила последнее своё задание и хочет получить новое, чтобы выполнить его как можно лучше. Агонарт ответил, что заданий пока нет, пусть она поговорит с Советом Разума по прибытии в Цитадель, там задания есть всегда.

А когда обратно, спросила Ривелсея. По правде говоря, нахождение здесь уже начинало её тяготить. Цитадель Порядка ассоциировалась у неё с пробуждающейся мощью, с победами, признанием со стороны Совета и Повелителя, а также с комфортом и чистотой. А здесь одни неприятности, неудобства и, как оказалось, ещё и позор. Так что – скорее бы обратно, и будет всё опять по-прежнему.

Неизвестно когда обратно, ответил Агонарт. На миг он задумался – про ратлера ведь не скажешь «замялся» – а потом добавил, что те бумаги, что она принесла Повелителю, в чём-то оказались полезны. И кое-что там есть такое, что требуется разведать. А значит, может, и ещё придётся подзадержаться, но вряд ли очень надолго.

Что я должна делать, Мастер, спросила Ривелсея. Я готова выслушать любой совет, добавила она. Пока ничего особенного, ответил Агонарт. Только не общаться без приказа с подозрительными людьми. И вообще, если что, пусть лучше спрашивает сначала у него, Агонарта, а не бежит сразу к сильномогучему. Он, Мастер Агонарт, неплохо представляет, что и как надо делать, чтобы служба Ордену шла спокойно и без затруднений. Инициатива – вещь хорошая, но не всегда, и уж точно не в одиночку. Или она довольна своим последним похождением?

Ривелсея покачала головой. Ей было страшно даже вспомнить о некоторых моментах своего похождения, и в первую очередь о том, что она чуть не сделала с собой в конечном итоге.

Вот и хорошо, сказал Агонарт. Повелитель не столько зол, сколько принципиален. Если от неё что понадобится, Агонарт её к себе вызовет тут же. А пока пусть не беспокоится.

Таким образом, вышла из командирской палатки Ривелсея несколько утешенной. Однако она, так или иначе, испытывала желание хоть перед кем-то оправдаться до конца. И она – впервые с тех пор, как вернулась! – зашла в палатку Айледа.

Айлед, кстати говоря, пока жил один. Виной тому была как смерть Фатифа, так и последующая смерть Крунира, которые в таком порядке, установленном сначала Галисаном, а по его смерти (опять!) Ресаталом, жили вместе с Айледом.

Но в данном случае это было только на руку, потому что Ривелсея хотела выговориться.

Впервые с тех пор, как они вообще общались, Ривелсея рассказала Айледу всё. Негромко, местами даже на ухо. С того момента, как она впервые увидела Ильтаиль – и до самого конца.

До того момента, как она бегала позавчера на рассвете по лесу в поисках бывших тарего. Когда она нашла двоих, то они не сразу поняли, КТО она. И это было хорошо. Она тогда испытывала сильное желание, чтобы они оставались на месте. Они были нужны ей живыми. И они оставались на месте.

Может, конечно, и можно было бы использовать для этого кого-то из своих. Но она была не уверена. И, к тому же, ей было жалко своих.

Ривелсея тогда мгновенно связала обоих специальными чёрными верёвками, которые имелись в запасе у каждого ратлера и очень врезались в тело при попытке пошевелиться. Для пущей надёжности привязала их к стволу сосны. Потому что для того, что она собиралась сделать, было очень желательно, чтобы те не могли ни сбежать, ни напасть.

Двое смотрели на неё с ужасом. Они, очевидно, считали, что жизнь их закончится именно тут и прямо сейчас.

Ей бы ничего не стоило…

Но нет.

Над поляной зазвучали древние и странные слова.

Если честно, Ривелсея была очень не уверена, что это опять сработает. Ларфа – мощь… А это не молоко туда-сюда переливать.

Первый договор гнусного Аффиртота, где разрушительная мощь передавалась тарего.

Ривелсее пришлось поменять несколько слов, чтобы сработало. Прибавить техез – опять. Шимо – обратно. И даже самой отыскать в дебрях нового своего сознания слова алине витарон – добровольно отказываюсь.

Закончила, как и тогда – «Новой печатью Аффиртота».

Жуткий гул и звон в ушах, как будто она залезла в большой городской колокол за секунду до наступления нового часа. Ярость и мрак. Ужас и лёд. Она выжгла всё, что смогла, Победой. Иначе бы не была жива.

И она сама уже не помнила, как отбилась от тех двоих, которые вновь получили…

Получили!!!

…свои поганые возможности.

Помнился только обнадёживающе блеснувший последний метательный нож Айледа.

И нефритовый кинжал Попечителя.

Нет, вспомнилось с опозданием. Кинжал и нож были уже после. А сначала… А сначала страшные слова зазвучали вновь.

Ох и интересное это дело – прыгать под молодыми сосенками, пытаясь исчезнуть из виду привязанных к дереву и в то же время не выпустить из виду их самих. Победой, которая сейчас кипела в ней, закрываться от ударов. И одновременно вспоминать слова.

В один момент ей даже показалось, что она забыла знак и звук «отпускаю» – один из тех, что она списала в мозг из обелиска. Ужас пришёл такой, что она чуть не бросилась бежать. Хотя она могла уже сбежать. Но… тогда мыслей об этом даже в голову как-то не пришло.

Ривелсея дочитала. Её память никогда так усиленно не работала, за целую жизнь. Даже когда она вспоминала, в какую подворотню поставили повозку Рилана. Тогда ставка была высока – деньги Ирсы, меч, рюкзак… Сейчас – её жизнь, победа Ордена, доверие Нафайтесла и Ильтаиль.

Она дочитала, хотя очень укорила себя, что понадеялась на свою память и не запечатлела на бумаге символы с обелиска. Тогда она даже не представляла, что что-то можно забыть, но в самый ответственный момент память как-то ослабела…

Когда она дочитала, возникла минутная тишина, а затем пришло такое странное ощущение… На миг Ривелсее показалось, что она снова, как в том своём чудесном сне, парит над кронами деревьев. Нет, конечно же, ноги её, как и всегда, касались земли. Но почему-то показалось, что она стала намного легче…

Последним импульсом была благодарность. Вот уж чего она совсем не ожидала. И покой. Покой лился как будто из темноты, хотя светило солнце. И был так глубок, как ничто на свете.

Поганый Аффиртот должен бы был перевернуться в этот момент в своём поганом гробу. Его договор более не действовал.

Потом она некоторое время действительно блуждала по лесу. Ориентировалась только по солнышку, и оно, как и всегда, не подвело. Во второй трети утра Ривелсея была в крепости.

Айлед выслушал всю эту несвязную историю, до того увлекшись в конце рассказа, что даже перестал гладить Ривелсею по коленке, а дослушивал сосредоточенно, с отстранённым выражением на лице.

Похоже, восприятие им рассказа было неоднозначным.

- Сто человек?? – спросил он.

- Не считала. Наверное, больше. Это ужасно…

- Но истребление врагов – благое дело!..

- Но это было не так, как мог сделать ратлер. Методы…

- Какая разница? Что завещал Настенарт? Вспомни наш гимн!

Ривелсея кивнула. Ерунда-то ерунда, вот только где цель?..

Она не стала объяснять про врагов и про то, всегда ли их убить – это благо. Мысли об этом требовалось дорасти.

Вряд ли Айлед понял всё, что она ему рассказала. Некоторые вещи так и вообще рассказать словами невозможно. Однако ей просто необходимо было выговориться. Возможно, ей следовало сделать это раньше, ещё в разговоре с Повелителем!

А возможно, и нет. Возможно, было бы ещё хуже. Так что перекрутить назад время и дополнить свой рассказ новыми подробностями она бы не пожелала. И так уже хватило ей счастья от главы Ордена, более чем.

Айлед, конечно же, предлагал ей остаться в его пустующей палатке до самой утренней тренировки. Однако она подумала и решила отправиться к себе. Ночевать невесть где – это далеко не лучшее решение, когда за ней и так, по всей видимости, следят Абсолютные и Высокие Протекторы. Да и Айледа не хотелось бы подставлять. Ему-то она не сказала, что её считают изменницей. Ведь никто не знает, как бы он на это отреагировал.

Целых четыре дня прошли, как сказка. Никаких волнений, никаких важных и тревожных событий. Утром тренировка, вскоре после обеда – ещё тренировка, между ними – отдых с книгой, после них – посиделки с Айледом или Аланой. Новостей или не было, или они до неё не доходили. Генрес вконец замкнулся, и кроме «доброго утра» она от него ни одного слова за эти дни и не слышала. Что было тревожно, но потом из-за чудачеств Генреса Ривелсея решила не заморачиваться.

Глава 55

Глава 24

А вот на пятый день Ривелсею с самого утра вызвал к себе Агонарт. «С самого утра» – это значит еще до рассвета, раньше четырех часов.

Она выпрыгнула из постели, как ласточка. Агонарт обещал позвать её, если что. Похоже, это «что» надвинулось вплотную, и медлить нельзя.

Уже на ходу накинула на себя плащ, на голову водрузила шлем. Мало ли куда. И мало ли зачем.

Не так уж она была и неправа. Агонарт был с ней достаточно хмур и лаконичен. Возможно, что просто сказалось слишком раннее невыспавшееся утро.

- Что случилось? – спросила Ривелсея. Как всегда, не оставляя камня на камне от субординации. Вообще, Мастер, и именно он, должен был говорить первым… Но куда деть её активность?

- Патруль, – сказал Агонарт, глядя ей прямо в глаза. – Имеется необходимость периодически прочёсывать две небольших просеки – небольших, но очень принципиальных. Там перебегают многие подозрительные личности.

- В каком составе прочёсывать?

- В составе твоего бывшего отряда. Мастер Кестанарт согласился, чтобы ты его вновь возглавила. Дивизион тут, как ты сама понимаешь, ни к чему. А с тем отрядом в свою бытность поборником ты ведь уже успела сработаться, в связи с чем мы и приняли такое решение.

- Три человека?

Тана, Хакир, Алана. Ещё Сатур и Фатиф, но они уже не поучаствуют…

- Добавим кого-нибудь, – заверил Агонарт. – Через десять минут всё будет готово.

Как-то всё очень быстро, подумала Ривелсея…

Эти десять минут она провела, немного нервно жуя лепёшку с ежевикой и запивая из фляжки водой. Давно она не водила в бой… Ходила – да, но это другое. Меньше ответственности: если жива – значит, всё хорошо. А тут всё иначе.

Впрочем, когда отряд появился, она ободрилась. Все родные, все знакомые. Тана и Хакир прямо-таки рвались в бой. Ресатал их, наверное, не сильно баловал боями. Алана выглядела почему-то немножко настороженно. Но поговорить с ней сейчас бы не удалось. Наедине – уж точно. И обниматься они не стали. Алана лишь наклонилась, увидев своего командира, согнувшись наполовину – как и учил Анистал оказывать уважение ратлерам, которые больше чем на ранг выше тебя. Ривелсея чуть кивнула в ответ. И всё.

Алана, наверное, тоже была не прочь повоевать. Правда, они шли не в бой, Агонарт ведь говорил про «патруль». Но Ривелсея давно убедилась: название мало что значит. Так что легкую разминку с оружием для отряда (и для себя не в последнюю очередь) она провела.

Тренировка оборвалась, лишь когда Ривелсея увидела, как к их группе подходят Анистал и Айлед. Айлед… Её сердце даже ёкнуло. Он-то тут зачем?

- Доброе утро, Ривелсея, – приветствовал Анистал. – Я и он – это то пополнение отряда, о котором говорил тебе Мастер.

- Ты не пополнение отряда, а командир, – улыбнулась Ривелсея. Её небольшой опыт службы Ордену, может, и не позволял на равных говорить с учеником Повелителя, но она знала, как он к ней относится, и чисто по-женски немного с ним играла.

- Мы оба командиры, – ответствовал он. – Задание очень важное.

Понятно, подумала Ривелсея. Два Покорителя в составе отряда – явный признак того, что мечом придётся поработать. Иначе бы отправили кого-нибудь попроще и рангом пониже.

Что ж, меч выходит из ножен легко. Это главное.

А вот метательных ножей осталось всего два: один Айледа и один обычный. Нефритовый кинжал она с собой не брала. Слишком красив для прирезания обычных отморозков.

Ривелсея позаимствовала у Аланы два дротика. Непривычно немного, но больше чем на сантиметр она всё равно вряд ли скосит.

Отряд бодро вышел из крепостных ворот. Бодро прошёл до опушки леса. Менее бодро нырнул под деревья. Совсем не бодро через два часа он пробирался сквозь заросли малины, которые то и дело преграждали «просеку» – дорожку в полметра шириной, которая быстро проигрывала в поединке с растительностью, пользующейся мощной поддержкой июля.

Что-то странное было в таком вот патруле. Чтобы тихо прокрасться мимо спящего, вряд ли стоит привязывать к ноге колокольчик. Чтобы патрулировать лес, надо всё-таки меньше шуметь. А это ну никак не получалось, и Ривелсея сомневалась, что так можно кого-то поймать. Разумнее было бы устроить засаду. По крайней мере, это дало бы шансы. Которых сейчас практически не было. Если перед ними кто и появится – так лишь тот (а скорее всего, те), кто уже успел их незаметно пересчитать, оценить и сравнить их мощь со своею в пользу себя. А Ривелсея не была уверена, что хочет встречаться с такими субъектами. Хотя… Меч ей ещё не изменил. Если надо – то надо. К тому же Анистал, весь в сверкающей броне, давал отряду ощутимое преимущество в случае чего.

Они «пропатрулировали» очень длинную и не очень прямую тропинку, которая вывела их к озеру. Небольшому, глубокому – обычное лесное озерцо. Ривелсея почему-то была уверена, что теперь нужно идти обратно. Но Анистал скомандовал:

- Передышка. Остановимся здесь.

Данное озерцо было достаточно далеко, кстати говоря, от лагеря. Оно было небольшое – при желании можно переплыть за пять минут. А дальше начинался лес, в котором вряд ли кто-то смог бы найти, например, её, если бы она там случайно оказалась…

Ривелсея хотела возразить, но потом подумала: а что они теряют? Ломиться обратно через лес, пугать зверей и тех, кто (возможно) собирается преодолеть патрулируемую тропу, но при их появлении будет вынужден убраться с тропы и переждать пару минут – так себе блестящая перспектива. Поэтому они очень неплохо расселись и стали отдыхать. Совсем несложная, хоть и странная, миссия, и хорошая для неё возможность реабилитироваться. Ривелсея сидела между Айледом и Аланой, самыми близкими ей по духу людьми в этой группе, да и вообще, наверное, на свете. С Айледом они ограничивались взглядами, хотя и хотелось более близкого общения. Однако нельзя было допустить, чтобы про их отношения все вокруг узнали. Впрочем, Алана очень многозначительно ей улыбнулась, перехватив её взгляд на Айледа, так что, похоже – от кого она что-то пытается скрыть?..

Анистал перебирал свой вещевой мешок. Ривелсея краем глаза смотрела, как он раскладывает на траве и засовывает обратно самые разные и столь полезные для ратлера предметы. В числе прочего, он вдруг вытащил и арбалет. Небольшой такой, из тёмного дерева, с металлическим спуском. Именно такой, который пошлёт блестящий болт из ратлерского железа на пятьсот шагов и разнесёт надвое череп. А затем достал и подходящий болт в три пальца длиной, с хищным заострением на конце. И, почти не прицеливаясь, послал его в берёзку, которая стояла в отдалении и в общем-то не особенно кого трогала. Ривелсея внимательно посмотрела в том направлении. Зная Анистала, ничуть не удивилась бы, если бы с дерева упал подстреленный вражеский наблюдатель. Но нет. Болт расколол ствол и торчал из него с другой стороны.

При этом Анистал как-то очень многозначительно посмотрел на Ривелсею, словно пытаясь без слов передать ей какое-то сообщение. Но его смысла она не поняла. Только пришёл на ум вопрос, почему Анисталу выдали арбалет, а всем остальным – нет? Жалко, что тут нет Генреса, он бы ей наверняка всё доступно объяснил…

Первый раз Ривелсея ощутила, что одной, без Генреса, ей как-то не по себе, чтобы не сказать – страшновато. Потом Анистал заговорил о том, что здесь, на берегу озера, необходимо устроить форпост. От него до лагеря и от лагеря до него будет осуществляться патрулирование. При этом форпост – вещь серьёзная, и потому тут всегда должна быть охрана. Не меньше одного человека. И притом достаточно подготовленного, отметил Анистал. А потому оставаться охранять лучше всего им с Ривелсеей, по очереди. Затея не показалась такой уж умной, но если надо, так надо. Наверняка Анистал имеет дополнительные инструкции от Мастеров, в свете которых всё выглядит несколько иначе и которые ей, по недостатку доверия, не разглашаются. Эх…

Через полчаса Покоритель Анистал сорвался в новый патруль. При этом, уточнил он, отряд формально принадлежит Ривелсее, поэтому она вправе сама выбрать и отправить с Анисталом, кого пожелает. Чем больше будет народу в патруле – тем лучше, добавил он. Но вообще, это исключительно её решение.

Всех, кроме него, сказала Ривелсея, указав на Айледа. Вдвоем у них прекрасно получится заниматься защитой форпоста. Понятно, сказал Анистал и почему-то тяжело посмотрел и на неё, и на Айледа. Кольнуло таким нехорошим предчувствием, что она тут же не по-ратлерски переменила решение и сказала:

- Хотя нет, забирай и его тоже. Справлюсь одна.

- Точно?

- Точно. Нет ничего важнее мощи патруля.

Анистал кивнул, и вскоре вся группа быстрым шагом умчалась за Анисталом, скрывшись за ближайшим лесистым холмом.

Теперь, не меньше чем на полтора часа, она тут одна.

Её организм был не против доспать, но она была не дура. «Форпост» был возведён чисто воображаемый, так что защищать тут было нечего, но одна ценность всё же была – её, Ривелсеи, жизнь. И девушка была готова на многое, чтобы не утратить эту ценность.

Трава шелестела. Мягко. По-летнему. Жужжали разные жучки, а вот птиц было не слышно. Слишком жарко. Середина дня. Солнце было белым и чрезмерно сильным. Всё-таки июль. Жара. Дрёма…

Но не для неё, напомнила она себе, чуть ли не пальцами разлепляя предательские глаза.

Она и так знала, что вокруг никого нет. Однако для порядка оглянулась.

И очень удивилась, когда обнаружила сзади себя фигуру в светло-серой накидке. В примерно такого цвета одежду всегда, насколько она знала, одевались воины духа. Цвет – практически как у плаща, который она сама носила в бытность свою простым ратлером. Но только не в июле.

И ещё, она как-то сразу поняла, что это – не просто случайная встреча. Это – к ней.

Что-то прямо заныло от неприятных ожиданий. Сказано же ей, не общаться с подозрительными личностями!..

Но если это… Нет, она не могла упустить такой редкий, поистине драгоценный шанс.

- Ривелсея? – спросил тот. Словно сомневался. Голос мужской. Незнакомый. При всей дружбе с его кланом, лично этого человека она не знала.

И ещё – глаз его она не видела. Складка капюшона была надвинута низко. И она примерно понимала, почему.

- Да.

- Хорошо, что я нашёл тебя, – тихо проговорил пришелец.

- Тебя Ильтаиль послала ко мне?

- Да, к тебе, – хотя она делала акцент совсем на другом слове. – И тут же спросил:

- Скажи: правда, что ты спасла жизнь вашего Повелителя?

- Нет, – заверила она. О таких вещах не говорят с кем попало. – От кого я могла бы его спасти?

- И всё-таки это так, – веско ответил тот.

Эх, подумалось ей, кого она пытается обмануть. Воины духа спрашивают только для того, чтобы проверить, насколько она правдива.

- Может, и так, – улыбнулась она. Иногда улыбка – лучший способ убрать напряжение. А его сейчас было немало.

Собеседник опять замолчал, немножко нервно огляделся по сторонам.

- Не молчи, – попросила Ривелсея, которой было с ним рядом как-то страшновато в тишине. – Ты ведь должен мне что-то сказать?

- Да, – ответил тот. – Конечно.

В этот момент Ривелсея вдруг услышала отдалённый крик. Она взглянула на вершину ближнего холма и увидела там Айледа. И тут же из травы поднялась хорошо узнаваемая даже с пятисот шагов фигура Анистала с арбалетом в одной руке. Резкий взмах второй швырнул Айледа на землю. Но тот всё равно вскочил и побежал…

В этот момент незнакомец придвинулся к самому её уху.

- Два слова. Только два слова.

- Быстрее.

- Да, я вижу, ты не хочешь тут задерживаться. Правильно, – сказал тот.

И улыбнулся. Очень широко.

- Слава Пустоте.

Яркая и горячая боль ударила её в горло. И вся картинка перед глазами тут же сошла на нет. Последней мыслью было, что это как-то связано с Повелителем.

Какова была судьба этого человека, она так и не узнала. Хотя шанс того, что он не смог так просто сбежать от Анистала, был очень велик.

Но разве это могло теперь её интересовать?

Ранение в горло – это в любом случае конец.

Тем более – нанесённое с таким профессионализмом, в котором не приходилось сомневаться.

Было практически хорошо. Очень тихо. И темно. И спокойно.

Как никогда.

Долго ли это продолжалось? Почти бесконечно. Но она не уставала от тишины. От тишины, как оказалось, вообще невозможно устать.

Алая спираль буквально огрела по голове. Неожиданно. И очень больно. Жизнь – это всегда больно. И она всегда вторгается туда, куда не просят.

Сначала была просто боль – и всё. Самосознание пришло уже потом. И главная мысль была, что теперь такой тишины уже не будет.

- Твой приказ на крайний случай так или иначе выполнен. Хотя и преждевременно и не мной, – произнёс Анистал сам для себя за минуту до этого, глядя, как Айлед мчится вперёд, бессмысленно вопя, к тому месту, где только что стоял чужак. Анистал не стал его трогать. По правде сказать, и не смог бы – тот сделал настолько быстрый и непредсказуемый кувырок к обрыву и прыжок вниз, что Анистал бы не успел даже прицелиться.

Нельзя сказать, чтобы во взгляде Анистала не было сожаления. Было. Ривелсея всегда вызывала его уважение смелостью, рассудительностью, весёлостью и умением грамотно рисковать. Но раз так – значит, так.

Глава 56

Глава 25

Красная спираль вытянула в бурое болото боли. И здесь уже не было ничего приятного и хорошего. Хотелось обратно в темноту, где не было этих накатывающих волн и глупого и бессмысленного бурления.

Ох и долго она в нём плавала! И не за что было уцепиться. Слов в сознании ещё не было, но мелькали общие вещи – служить, долг, надо… Билось ещё имя человека, который её любит. Не могло не биться, потому что сейчас она была с ним связана больше, чем когда бы то ни было.

Но и оно не укрепляло.

Наконец это случилось.

- Ильтаиль, – шепнула она. И свет потянулся сверху, и болото осталось позади.

- Что она сказала? – спросил Ахир.

- «Затаил», – перевёл Генрес. – Что есть, то есть: зло на неё точно кто-то затаил. Это верно.

Ахир аккуратно дотронулся до раны.

- Звездчатка, – хмуро сказал он.

- А?

- Звездчатка, говорю. Пятилезвийник.

- Хмм.

- Поганая штука. Такие раны не лечатся, – он остановился, глядя на пробитую в шее широкую дыру, от которой по всем принципам звездчатки расходились пять резаных линий. И закономерно добавил:

- В большинстве случаев.

Тонкие пальцы Ахира, влажные от эфира, мягко надавили несколько раз на место ранения. Звездчаткой в таком месте… и жива. Кожа затянулась… да что кожа, кожу можно придорожным листом придавить, и будет нормально. А вот чтобы сам по себе закрылся разрез в Верхней жиле – такого в практике Ахира ещё не было. А практика у него всё-таки двенадцать лет. Ратлер Ахир не хуже любого другого мог разломить поленом дверь или въехать по рёбрам врагу клана. Что есть, то есть. Но Повелитель практически не использовал его для этого, предпочитая видеть его врачом. Кому-то же надо и лечить тех, кому въехали поленом или разломали рёбра. Своими воинами глава клана никогда просто так не бросался.

Ахир не мог не беспокоиться также за голосовые связки, потому что удар был в среднюю часть шеи, снизу вверх. Но Ривелсея что-то прошептала, а Генрес даже смог разобрать, и его как врача это радовало. Девушку к нему притащили час назад, и полчаса никто другой не видел, что он там делал с её ранением. Если она будет жить, это очень хорошо. Даже если он и не представляет, как у неё всё так быстро срослось, что она не скончалась от отсутствия воздуха и потери силы, но репутация Ахира от этого только выиграет. «Из темноты вытаскивает» – так про таких говорят. Так когда-то говорили и про мать самой Ривелсеи. Как она там без неё, девушка, кстати, до сих пор не знала.

Ахир вскоре удалился, оставив запах эфира и предписание поить её горячим бульоном, а если рана откроется, то немедленно его позвать. И Генрес опять… опять склонился над всё той же девушкой. Сколько раз… ну сколько раз он будет её выхаживать? И сколько раз она его будет удивлять?..

Да ещё тот парень ненормальный, с неудовольствием подумал Генрес. Он давно наблюдал, как тот вертится вокруг его подопечной, и уже догадывался, что неспроста и что тут есть что-то, выходящее за рамки.

Но резать себе жилы на руках мечом в любом случае неправильно, даже если и видишь, как кто-то умирает.

Если бы все так делали, никакого Ордена уже не было бы.

Когда Ривелсея стала приходить в себя, то далеко не сразу она втянулась снова в этот мир, и сам процесс возвращения был далеко не так быстр, как процесс ухода. Мелькали цветные пятна, и всё. В основном красные и чёрные. Открыла ли она глаза, закрыла ли – пятна всё равно мелькали. Глядя на них, она погружалась в сон. И опять всё сначала.

Надо сказать, глядя на пятна, она много раз слышала голоса и Генреса, и Айледа, и своей матери, и Аланы, и Рилана, и Веттар Нарта. Мысль ещё не включилась, поэтому кто что говорит и насколько это реально, она не обдумывала. Так что диалог типа «Как она?» – «Вроде получше, но не тот случай, чтобы загадывать». – «Я удивлён, что она выжила». – «Все удивлены, а доктор-то – самый первый». – «Она у тебя всегда такая удачливая?» – «Да, без удачи бы долго не протянула бы. Она за Орден кому угодно горло перегрызёт, но вот рассудить да взвесить – это не к ней». – «За Орден? Ты уверен, что ей можно доверять?» – «Вы сами дали ей мантию Покорителя, разве это не ответ на вопрос?» – «Это частичный ответ. Если что-то изменится, сразу доложи. Она перспективный ратлер, но есть в ней что-то не такое, что надо выжечь». – «Со своей стороны я делаю всё, что могу» – затерялся среди общего хора голосов и до сознания практически не дошёл.

«По крайней мере, сбежать к врагам она не собирается. И никто из тех, с кем она близко общается, здесь, похоже, не замешан. А кроме того, тарего сгинули. Я начинаю думать, что она говорила мне правду». – «Не имею права советовать, но я стараюсь не обращать внимания на небольшие причуды и слабости». – «Небольших слабостей не бывает, Генрес. А причуды не могут касаться общения с врагами Ордена. Даже если это не откровенные враги». – «Что же с ней делать?» – «Теперь она будет охранять внутренний периметр, пока мы здесь. В Цитадели, подальше от всего, посмотрим». – «Когда мы туда отправимся?» – «Мы общими усилиями смогли переломить ситуацию, теперь надо собрать все плоды. Возможно, я отпущу Кестанарта, если в течение ещё нескольких дней ничего важного не обнаружится. В Цитадели всё пока нормально, в других местах могут и сами справиться, а здесь зло что-то очень уж сильно разрослось. Мы подрубим его корни – уже подрубили! И свалим на землю, а уже потом уйдём». – «Как пожелает Повелитель». – «Ещё немного, мне и самому не очень здесь нравится, но Победа обязана быть полной, иначе это не Победа».

Когда Ривелсея очнулась, поняв, что она действительно очнулась, то была ночь. Она лишь попила водички, оставленной в большой кружке рядом, попробовала встать, но как-то сразу утомилась и опять заснула. Однако местом её очередного появления в этом мире стал, как она успела заметить, всё тот же деревянный домик.

Успокоенная этой мыслью, она опять уснула.

При следующем пробуждении Ривелсея уже увидела Ахира и Генреса. Первый поинтересовался, где и что болит, и, получив ответ, что нигде и ничего, хмыкнул и сказал пить сладкий сироп для поддержания энергии. Второй не смог скрыть, что обрадовался, и засуетился. Не зная даже, что ей можно предложить. Но Ривелсея практически тут же снова заснула, стоило Генресу влить в неё сироп, который, судя по вкусу, был мёдом не меньше чем на две трети.

Когда она в следующий раз проснулась, то увидела знакомые, практически родные глаза. В которых было вполне искреннее сострадание и переживание. Странно, что Генрес доверил её Алане. Но кто тут разгадает его логику?

- Очнулась… Всё хорошо? – спросила Алана.

- Вроде, – с трудом выдавила она из себя, хотя говорить что-то крайне не хотелось.

- Мы все за тебя переживали. Все. Даже сильномогучий. А может быть, и в первую очередь он. Но вряд ли больше меня.

Ривелсея потрогала рану на шее. Шрамы, конечно, никуда не делись, и отекло это место порядочно, и не сказать, чтобы не болело. Но ей уж не привыкать, так что результаты собственного исследования своего здоровья скорее порадовали.

- Рассказывай, – Ривелсея искренне надеялась, что это одно слово вызовет у Аланы как можно более сильную словесную реакцию.

Та кивнула. И прилегла с ней рядом, у самого её уха. Ривелсея, к слову сказать, лежала сейчас не на траве, а на длинных кожаных носилках. А под голову ей даже заботливо кто-то подложил мягкую подушку.

- Даже не знаю, что рассказывать, – заметила Алана. – Как ты выжила – это уму непостижимо. И не только моему, но и Ахира. Тебе порезали ножом горло, причём так умело, что ты бы и минуты не должна была прожить.

- Скверные… – попробовала сказать она.

- И не говори, как скверно. Анистал подозревает, что это был Сын пустоты. А Повелитель, – Алана приглушила шёпот, – считает, что это тебе мстили. За что, я не знаю, но он, видимо, в курсе. И ещё он тебя почти простил, вот увидишь. Он надеялся, что до такого не дойдёт.

- До какого? И как… все вы?

- Да все хорошо, кроме… Айледа. Это он тебя спас, правда, не знаю как. Он самый первый к тебе бросился, но его, похоже, поранил твой враг, или он сам себя поранил, я не видела, и похоже, что силы он потерял порядочно. Хотя, если честно, по пятнам на траве я бы не сказала, что у него её вытекло много. Вот у тебя – это да-а. Однако ты вот уже два дня назад в себя пришла, а он вот – только сегодня.

Бедный, подумала Ривелсея. Бе-едный!.. Её тётка раз пять учила, как концентрироваться, чтобы энергия не терялась при передаче. А ему-то она сообщила только слова!

И то ведь не хотела говорить – сам выспросил. И она всё думала: для кого она лучше делает, что рассказывает ему такие вещи?

Оказалось – для себя…

- И есть ещё кое-что. Похоже, что весь патруль был организован, чтобы проверить твою преданность клану.

И Алана пожалела, что сказала это. И прежняя-то, здоровая Ривелсея опешила бы от такого известия. А сейчас Алана могла только наблюдать, как дрожат её губы и как внезапно стало неузнаваемым выражение лица. И как Ривелсея внезапно поднялась со своей лежанки и встала на ноги… Алана даже отшатнулась от неожиданности, пока не поняла, КАКАЯ энергия в той сейчас действует. Ну конечно. Покоритель Ордена – это очень мощный ранг, и мощь способна поднять его из любого состояния, кроме совсем уж мёртвого. Но Алана тем не менее схватила Ривелсею за руку.

- Остановись, – сказала она. – Тебе совершенно не надо никуда идти. А тем более – к Мастерам, чтобы выяснить, правда ли это.

Первый взгляд на Алану был уничтожающим, именно мощь послала его через зрачок серых глаз… Но второй уже был разумным. И девушка остановилась. И уселась на траву.

Ох, как же права Алана, подумала Ривелсея через полчаса, когда та уже ушла, убедившись, что с Ривелсеей всё в порядке и она под надёжной опекой Генреса. Раз её считают изменницей – надо восстанавливать репутацию понемногу, а не идти ссориться с командирами. Рассудить если разумно, так ведь сама она и виновата: в непоследовательности действий, самонадеянности, героизме (ох, мало её Генрес за эти качества ругал! Ну ладно, ещё успеет), а также инициативе не там, где надо. До самого момента её просьбы о пленниках всё шло изумительно. Честно заслуженный оранжевый плащ, доверие самого Повелителя, превосходные перспективы – он ведь сам об этом сказал!

И как всё поменялось… Когда?

Когда она увидела пленных?

Нет, честно ответила она. Если бы та, прежняя, Ривелсея увидела пленников – та, которая принесла из Анрельта синюю мантию – ничего бы у неё в сердце и не дрогнуло. Убили бы их или бы не убили (что более вероятно) – ей-то что бы было с того?

Так когда же?

И ответ пришёл.

Тогда, когда она увидела с вышки ту девушку…

Что она принесла с собой? Ривелсея не знала. Но это было что-то такое, что целиком перевернуло её представление о мире. Лучше бы она ничего с собой не приносила и не ввязывала её в этот клубок провалов… и тоски. Или – не лучше?

«Я – душа твоей души». Совершенно странное и нелепое имя.

Но Ривелсее почему-то казалось, что в этом имени много правды. В её отношении.

Что же она за ратлер!

Горячие слова гимна низринулись, как горная лавина, на её сознание. И, как горная лавина, подмяли под себя всё, что могли. От вражеского, не-ратлерского, осталось только что-то неуловимое, как воздух. Просто воздух с недосягаемых вершин, над которым не властна и лавина.

Ничего, подумала Ривелсея-ратлер. Это всё пройдёт и забудется. Никогда, если только возможно это будет, она не вернётся в эти леса, где столько врагов, поражений, силы, смерти и… тоски по чему-то необыкновенному. Прямой и ровный ратлерский путь – вот её путь. И с него не надо сбиваться. Цель впереди – и ничего вокруг. Так-то.

Третий день с тех пор, как она очнулась – и Ривелсея окончательно встала со своей лежанки. Генрес, который был рядом – он, конечно, обрадовался. Но виду, конечно, не подал – ведь он же был Генрес.

Ривелсея коротко сообщила, что чувствует себя нормально, чтобы немного прогуляться по лагерю. Генрес посмотрел с недоверием. С большим. Но… ратлер – это ратлер. Если он считает себя на что-то способным – значит, имеет для того разумные основания. Как Настенарт, так и любой другой из основанного им клана приходил в ярость, когда ему пытались сочувствовать или выражали вовсе ненужную заботу. А особенно, когда этот другой – такой же Покоритель, как и ты.

Так что Генрес только хмыкнул и отправился в палатку Мастеров по какому-то делу. А Ривелсея, конечно же, отправилась к Айледу. Ведь именно ему она была обязана… всем.

Айлед всё ещё лежал у себя дома, если можно было домом назвать это совсем небольшое пространство, ограждаемое двумя стенками просмоленной ткани. Нет, не то чтобы его состояние было вообще плохим. Напротив – он даже сел, упираясь рукой в пол, чтобы не упасть.

- Ривелсея…

- Айлед…

Если бы он знал, как он рисковал. Хотя без разницы – он всё равно бы сделал это. Тётка вообще не рекомендовала «лить силу в два конца». То есть, передавать таким путём энергию тому, от кого она таким же образом была получена ранее. Тётка Ривелсеи не была сильно образованной, но практического ума у неё было много, и она никогда бы не стала делать того, от чего «жилы могут взорваться». Похоже, с Айледом этого не случилось, но вот был он до сих пор далеко не в той форме, о которой он мог мы мечтать.

Как и всегда, Алана открыла ей глаза намного шире, чем это мог бы сделать Айлед. Все его догадки про Анистала, про его арбалет, про то, что тот не хотел пускать Айледа к Ривелсее, полностью укладывались в то, что предположила Алана. Ривелсея уже в какой-то степени смирилась с тем, что ей до конца не доверяют, и решила, что уж теперь-то она точно не сделает ничего такого, что вызвало бы недовольство или даже лёгкое сомнение у Мастеров.

Поэтому она сразу зашла в палатку к Агонарту. Он сидел там один – словно ждал. И сразу же перешёл к тому, что теперь она назначается охранником внутреннего периметра крепости. Работа очень ответственная, подчеркнул Агонарт, почему её и доверили именно ей.

Ну ничего себе, подумала Ривелсея. Стоило ей сказать, что ей уже получше – и сразу в охрану? Ну хорошо хоть не в «дозор»!

Мало того, Агонарт лично расстегнул кожаный мешок и выдал ей положенное содержание за месяц с небольшим. То, что другим выдали, пока ей было не до денег. Анреллы весело звякнули в руке, тем более что и было чему звякать – целых четыре штуки. Премия, что ли? Или за то, что рисковала? Или за то, что её чуть не убили… в том числе свои?

Сколько у неё уже этих синих монеток, с ума сойти! Можно в Анрельте купить дом в самом центре (ну ладно, пусть не в самом) и несколько лет ничего вообще не делать. И при этом ходить по улицам в таком виде, чтобы все анрельтские девушки слали ей вслед проклятия.

Ага, оборвала она ненужный поток девчоночьих мыслей. Только в Анрельт ей, куда же ещё. Какой горячей любовью там все любят «девушку-Мечту», от воров до капитана Стражи! Опять же – с ума сойти можно.

Ничего, блаженно подумала она. В Цитадели всё растранжирит. Всё, что принесёт с собой. Накупит книг, и картин и, может, даже пару тумбочек. И одеяло помягче. И занавески с цветочками. Да мало ли что можно найти красивого и удобного! Покоритель Ордена имеет право жить красиво. Хоть иногда.

Весь день она провела затем с Айледом. Ей хотелось за ним поухаживать, ведь он много, очень много отдал для неё. Ну и конечно, он был не против, чтобы она ухаживала. Ахир к Айледу приходил только два раза и сказал лишь, что резать себе жилы – недостойно ратлера. Прибавив, что это и мнение Повелителя. Ободрённый такими словами, Айлед не очень-то быстро шёл на поправку. Но с появлением Ривелсеи всё быстро поменялось.

К себе в домик она притащилась уже поздним вечером. Никак не хотелось называть это время «ночью», хотя у Генреса явно было иное мнение, и ему явно было не по душе, что его подопечная возвращается неизвестно откуда так поздно. О чём он не преминул со своей обычной для неинтересных сообщений прямотой ей заявить. Ей известно откуда, возразила Ривелсея. И не так уж ещё поздно. Всё бы хорошо, пробурчал Генрес, но сейчас ей нужно быть вдвойне осторожной. Это значит – ни с кем не общаться и не выходить наружу? – уточнила она. Нет, это значит не очень общаться с теми людьми, которые из-за своего малодушия чуть не потеряли место в клане, был ответ.

Айлед?!

Идиоты, ответила она. Кто? – был разумный вопрос. Все, кто так считают. А ничего, что Мастера считают так же? – Но Повелитель не может так считать. – Объясни, в чём тут дело, девочка. Иначе Орден так и будет думать, что твой друг малодушный. – Тебе? – Ну, хотя бы и мне. – Но ты ведь не будешь хранить это в тайне. – А ты сама-то хранишь?

- Я должна подумать, – сказала Ривелсея. – Не жди, что я решусь так сразу. То, что ты хочешь узнать, не может быть известно слишком многим.

- Что за тайны? Колдовство? – Генрес усмехнулся. – Запомни, девочка, ратлеры крепко не любят слышать про колдовство.

- А ты что, в него веришь?

- Я, Ривелсея, долго на свете живу, много чего видел, потому знаю, что всякое бывает. Да мне и всё равно, в принципе. Бывает – не бывает, если мне не мешает, а если мешает, то пусть и пеняет… А вот Мастера крепко не жалуют разные непонятные штучки. Особенно среди своих.

- Ты это говоришь сейчас от имени Мастеров?

- Нет, как раз они не очень бы хотели, чтобы я тебе это говорил.

- Получается, Настенарт зря завещал навсегда…

- Ну завещать-то завещал… Хотя… Ну да, так-то ты права, но вообще – поосторожнее.

- Да что всё «поосторожнее» и «поосторожнее»? Я что, разведчик вражеский?

- Поосторожнее, Ривелсея.

- Не пойму, ты хочешь, чтобы я говорила или чтобы я молчала?

- Я хочу, чтобы ты была поумнее.

Как она любила этот совет!

- Ну тогда и не жди от меня ничего, – парировала она и улеглась спать.

Но настроение опять было испорчено. Да конечно, Мастера считают Айледа изменником… Не такие они дураки. Наверняка они специально так говорят, чтобы она выдала им тайну. А Генрес говорит ей… Когда же кончится всё это?!

Проснуться утром в Цитадели. По-человечески позавтракать. По-человечески умыться. Погулять по крепости, пройтись по магазинам. Взять задание Совета. Выполнить. Вернуться. Получить награду и расположение. Ну или только расположение. Ей всё больше и больше хотелось видеть именно Совет. Несмотря на то, что сам глава клана находился рядом с ней.

И не надо ей никаких Мастеров, никаких Генресов! Да и Айледа… ну хотя… ну отдохнуть, отдохнуть уже дайте!!

Глава 57

Глава 26

Да, охрана внутреннего периметра совсем не так располагает к отдыху, как охрана внешнего. Нет чувства свободы и одиночества. Напротив, огромное количество ратлеров, которые всё время шастают туда-сюда, а это немного мешает расслабиться. Тем более, что и роль свою она не очень понимала – «следить за безопасностью внутреннего периметра». То есть, внутри лагерных стен. Если речь о том, чтобы ратлеры вели себя пристойно – так это по части Протекторов. Ну а что ещё-то здесь может случиться, чтобы она за этим могла следить?

И весь-то сторожевой пост – деревянный зонтик у стены лагеря. Ну а самое интересное, что в пару к ней снова прислали… Анистала. И та непринуждённость, с которой он держался и даже шутил, не похожая совершенно не напускную весёлость, лишний раз убедили Ривелсею, что это – действительно великий ратлер. Очень хорошо (эх, куда ей) умеющий контролировать свои эмоции. И Ривелсея не удивилась бы, узнав, что Повелитель специально поставил его с ней, чтобы укрепить его самоконтроль. Но вот отводилось ли ей вообще хоть какое-нибудь, пусть даже самое скромное, место в этих великих планах?

А впрочем, что там… Та её часть, которая была прожжённой воякой, только усмехнулась от такого положения вещей. Охранять так охранять. А если охранять в таком месте, где вообще ничего случиться не может – так тем более веселись! Что не отправили охранять воображаемый форпост в дремучем лесу. Что не собираются засылать по подземному ходу на штурм вражеского укрепления, как в тот раз с Генресом и её отрядом. Что не надо в составе легиоса бросаться резать тарего. И что не нужно бегать по Анрельту от агрессивно настроенных субъектов, гоняясь за другими агрессивно настроенными субъектами. Стой да смотри на огни, если ночью. Или на бурную деятельность лагеря – днём. Незаметно, кстати, было, чтобы Повелитель его сворачивал. А странных людей в зелёном – «Скрытых воздаятелей» – было как раз очень много. Очевидно, что Молот Настенарта до сих пор метелил эти леса. Ох-ох-ох, ну скорей бы уже в Цитадель из этих ужасных мест. Страшно здесь. И… и непонятно. Если бы спросить её честно, Ривелсея бы сказала, что не так она боится врагов, как… самой себя. И возможности своих ну совсем не в рамках ратлерского Разума действий… которые, в общем-то, в сферу разума тоже укладываются. Но уже какого-то НЕ ТАКОГО…

Три дня и три ночи она не особо что делала, только ела лапшу, спала во время чужой смены (ну, кстати, не такой уж и чужой: её несли Ресатал и Айлед), а основную часть времени стояла, привалившись к столбику спиной. Сто раз могла она в свободное время зайти к Алане, или к Хакиру, или к Тане (та тоже всегда очень радовалась, когда Ривелсея про неё вспоминала, и угощала печеньем и джемом из малины), но сейчас ей что-то не очень хотелось. Кстати, Тану и Хакира Агонарт по согласованию с Кестанартом поместил в свой легиос – в отряд поборника Патораха, отдав оттуда пару ратлеров в обмен. И это, конечно, обрадовало Ривелсею. Однако она поймала себя на том, что как-то ушла в себя… и выглядывает оттуда и смотрит на внешний мир не то что испуганно, а как-то именно что неохотно. Всё время трогала свою уже полностью закрывшуюся рану на шее – и думала. Не о том дне, не о Сыне пустоты, не о собственной глупости и неосторожности, даже и не о том, что Повелитель мог приказать убить её в случае попытки сбежать с врагом клана, благо что место для бегства было удобное. Все эти темы были давно уже продуманы и промусолены через мозг и даже обсуждены местами с Аланой и Генресом, а потому и не очень интересны. А думала о том, насколько близко была к смерти. И что ещё немного – и её бы уже не было. Или… всё-таки была бы, так или иначе? Эх, ратлеры никогда не занимались такой философией. Служи Ордену, пока не убьют… – а потом что? Но не слышала она от ратлеров ни про Тёмный мир, ни про что-то ещё в этом роде. Интересно, писал ли об этом хоть что-то Настенарт…

Книги, которые у неё были, таких ответов не давали. Да и книг было не так-то много. Всего только «Молот» да ещё «Путь ратлера». Первую она давно уже прочитала, а вот что касается «Пути ратлера», то Ривелсея совсем недавно, то есть, ещё до того, как отправиться на встречу с Сыном пустоты, нашла там ещё одну занятную историю. О да, подумала Ривелсея, занятнее некуда. И… очень интересную лично для неё, хотя бы уже потому, что повествовалось не про такие давние времена, как основание Ордена, а было это всего-то сто лет назад. А во-вторых – и это, конечно, самое главное – была история занимательна тем, что повествовала не про ратлера мужского пола, а про девушку. Звали её Инса́ла. Деяния её жизни привели к тому, что ратлерская хроника называла её более чем выразительно – Инсала Огонь. И мало для кого ещё, как для Инсалы Огонь, хроника сберегла столько прекрасных и возвышенных слов.

Как поняла Ривелсея, под «городом на северо-востоке, в котором родилась Инсала», следовало понимать Невильн. И никто, конечно, в тот момент и не догадывался, как она проведёт и как завершит свою жизнь. Инсала была не очень общительной, но зато умеющей за себя постоять и такой рассудительной, что к её советам и к её мнению рано начали прислушиваться. И много было людей, с которыми Инсала принципиально не хотела общаться после того, как тем удалось её неприятно удивить: не сдержал слова, не сказал правду или, ещё хуже, отступил от своего. Таких Инсала не любила. А вообще, когда ей не было ещё и тринадцати, она уже собирала вокруг себя большое количество местных детей, в том числе и мальчишек. Побить она могла любого. Это стяжало ей определённое уважение. Её логика, её идеи, а также то, что самым часто употребляемым ею негативным словом было слово «бессмысленно», сделали её центром молодой жизни на нескольких улицах Невильна. И всё было достаточно неплохо, пока одним летом Инсала с родителями не поехали за город, где в дороге на них напали люди неизвестного происхождения. Потасовка была короткой, причины забылись, но случилось так, что родителей Инсалы, а также и деда, очень быстро отправили в Тёмный мир. Скорее всего, этим людям нужны были просто деньги. Инсала Огонь в тот день сделала то, чего не смог сделать никто из её родичей – вырвала железную спицу из колеса повозки и тут же, на месте, убила одного из нападавших. По всем приметам, ей должен был бы прийти конец, но нет. Глава шайки запретил её трогать и взял с собой. Очевидно, посчитал её неплохим пополнением.

Она и правда была неплохим пополнением. Даже очень неплохим. Месяц, второй – и глава шайки почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Инсале было шестнадцать, но все молодые горячие головы скучковались вокруг неё. Главарь хотел отдать приказ убить Инсалу – но она отдала такой приказ раньше.

Или он думал, она простит ему смерть близких?!

Многие из членов шайки признали тогда её командование. Вопреки возрасту. Но только Инсала совсем даже не вдохновилась тем, чтобы продолжать такое ремесло. Она внятно объяснила, что с ней могут пойти лишь те, кто хотел бы начать более благородную жизнь. Желающих хватило, несмотря на то, что Инсала не очень объяснила, что она собирается делать. Видимо, у неё уже был очень хороший авторитет.

Стычка между теми, кто хотел и кто не хотел благородной жизни, кончилась победой первых. Группа отправилась на восток.

Два года – охрана обозов. Инсала внушала доверие. Её хорошо знали – и уважали. Её кучка людей быстро стала дружиной. Пополнилась и покрылась железными латами. Инсале было восемнадцать. Её меч летал как молния, когда было надо. А когда не надо, никто из отряда даже и не думал о том, чтобы лишний раз обнажить оружие.

Год, два – и всё это кончилось. Ремесленники, торговцы – всем стало хуже жить. Отряд Инсалы исчез. Впрочем, некоторые из него остались, прибились к другим отрядам. Их, конечно, приняли с энтузиазмом, но это было уже не то. Доверяли меньше. И по шесть золотых в день уже не платили, а только по четыре. Придорожные воры и разбойники приподняли головы, почувствовав, что Инсалы не стало.

Инсала же, впрочем, была жива-здорова. Просто охрана обозов ей наскучила. И ещё ей встретился человек, который сделал очень хорошее предложение…

В общем, Инсала Огонь на несколько лет исчезла из поля зрения.

За этим человеком, прихватив всего пару своих, она ушла далеко на северо-восток.

И попала в Цитадель.

Инсала Огонь была своеобразным ратлером.

Её обучение начинал Великий Мастер, равный современному Келлнарту. Заканчивал – равный Игеронарту.

Она сразу стала рыцарем порядка. Сразу, как только вернулась с первого задания. А первым заданием стало – отправиться в Анрельт (ох, знакомые мотивы) и расправиться с группой людей, которые не собирались выполнять целый ряд обязательств, данных Ордену.

Инсала, похоже, знала, как это сделать. В первые же дни она расспросила нескольких людей, где те люди могут находиться. К ней прониклись. Рассказали всё.

Через два дня после этого Инсала рванула обратно в Цитадель.

Девять тел остались лежать в разных местах города. Но её даже не поймали.

Ривелсея прочитала этот момент со вздохом…

А Инсала, вернувшись, сразу стала командиром отряда союзников.

Казалось бы, ничего такого. Но она таки сделала из своего отряда значимую единицу. Когда ратлеры штурмовали деревню, где окопались некие враги Ордена, отряд Инсалы из сорока человек потерял одного и положил сто двенадцать.

Инсала стала поборником. И пошла выше – командовать ратлерами.

Прошло восемь лет. Инсала Огонь получила такое доверие, что появлялась в Цитадели только изредка. В остальное время она крушила врагов. С ней был чёрный плащ и два дивизиона. Заслужила.

Сказать, что у Ордена тогда были враги – значит сказать очень большую банальность.

Сказать, что Инсала Нарт их истребляла – значит ничего не сказать.

Ну а сказать, что враги не вынашивали планы мести, было вообще нельзя.

Одно время Невильн так разозлился на вездесущий и везде проникающий Орден, что город закрыли для ратлеров. И кого-то из тех, кто в нём был, даже устранили.

Через две недели Инсала Нарт была там. В первый раз в город она вошла тайно. Побродила по улицам, поговорила и поуговаривала.

Во второй раз она вошла в город с легиосом. Ворота открылись, видимо, сами. И градоправитель Невильна, надо полагать, тоже сам умер в ту ночь. По крайней мере, Инсала Нарт была непричастна. Его смерть последовала ещё раньше, чем город был открыт.

После этого враги надолго зарылись в норы.

Конечно, ничто не вечно. Когда Инсале Нарт было сорок два, она командовала уже двумя легиосами. Но порой ходила с небольшой группой. По её глубокому убеждению, везде ходить с армией было просто бессмысленно. Именно поэтому в ту осеннюю октябрьскую ночь она и ещё пять человек пробирались берегом реки Келирон, пытаясь выследить некого А́суфа – безжалостного и хитрого, хотя и не умного в ратлерском смысле, предводителя тех, кто особенно докучал Ордену уже тринадцать лет.

Когда добрались до деревни Рощицы, Инсала Нарт отправилась внутрь договариваться о том, чтобы им сдали Асуфа, когда он туда нагрянет. По слухам, он как раз собирался.

О том, что Асуф уже занял деревню час назад, никто не знал.

Два дивизиона стояли у реки.

Два – у дороги.

Два дивизиона сторожили лес

Но он прошёл ползком через поле и заросли терновника.

Троих ратлеров убили сразу. Арбалетами.

Двенадцать врагов зарубила Инсала Нарт.

Ещё двоих ратлеров сразили в рукопашной. И Инсале Нарт пробили бок копьём.

Она, наверно, была не прочь умереть. Единственное, что её волновало – это то, чтобы её легиосы обо всём узнали.

Когда она вбежала в дом, где находился Асуф, её лицо было бледно как полотно. Дорожка красного цвета протянулась за ней по всей деревне.

Но враги отстали.

Мощь превозмогает всё.

Одной ногой стоя в Тёмном мире, другую она поставила на порог того дома.

Со всей мощи бросила об пол свой рюкзак. И когда внутри что-то хрустнуло, швырнула на него факел.

Говорят, прожгло даже крышу.

Ратлерские отряды тут же стянулись вокруг деревни.

Асуф сбежал. Но его поймали. И сожгли на этом же самом месте.

«Ты победила его. Ты победила всех», – шептали ратлеры, глядя, как мерзкого Асуфа медленно убивает огонь.

Огонь…

Это была почти что романтическая история, подумала Ривелсея.

Вот если бы и она…

Если бы ей так доверяли.

Она будет стараться. Очень.

Очень. Очень.

Глава 58

Глава 27

Признаться, эти дежурства уже в скором времени ей до жути надоели. Не хватало движения, активности… хоть бы кого прирезать, честное слово, легче бы стало. А самое главное, ей очень казалось, что всё, что она сейчас делает, бессмысленно.

Если и не прирезать, то хоть покружиться с мечом. Это не только тренировка. Ривелсея хорошо знала, как это помогает прогнать из мыслей муть. Но и этого было нельзя. Стой и стой, вот и всё. А потом спи и спи, а то сил стоять не будет.

Впрочем, невысыпаемость всё равно была. На шестую ночь Ривелсея ощутила, как её глаза просто-таки закрываются. Ну уж нет, подумала она. Не выйдет. Изо всех сил ущипнула себя за левое запястье.

И проснулась.

Перед глазами было всё то же самое – лагерь, костёр, Анистал поблизости, сидящий на корточках на траве.

Фигура с факелом – похоже, Агонарт или ещё кто-то из проверяющих посты, которым крепко не спится по ночам – направлялась прямо к ним.

Хорошо, что она не прозевала этот момент. И не проспала! А то бы ещё хуже всё стало. Ну, если это можно вообще.

Фигура приблизилась. Опустила факел. И…вообще загасила об землю.

- Ривелсея, – послышался голос. Ну явно не Агонарта!

Она вскочила, как ошпаренная. Меч буквально взвился из ножен.

- Кто…ты?

Чуть не завопила, но голос как-то сдал на последнем слове.

- Тихо. Вот шуметь нам сейчас точно не надо.

И смех… Как она вздрогнула от его звуков! И как согрелась…

- Здравствуй, Ривелсея.

Признаться, первым её чувством был ужас.

Точнее, нет. Сначала она отчаянно стала тереть себе глаза.

А вот когда поняла, что это взаправду – то был ужас.

- Зач…зачем ты здесь? И как ты… сюда попала?

Да что же это! То ли та совсем с ума сошла со своими странностями, то ли Ривелсея чего-то сильно не понимает.

- Я пришла поговорить с тобой. Разве тебе не хочется?

Ильтаиль скинула капюшон. Ну совсем как ратлерский плащ! Только изнутри белый.

Хвостики выскочили наружу. Они были рады свободе.

- Ильтаиль… Я рада…да, рада тебя видеть, но… чем быстрее ты уйдёшь отсюда, тем лучше и безопаснее… для тебя.

- Да успокойся ты.

Ривелсея бросила панический взгляд на Анистала. Но тот, похоже, спал.

- Рассказывай, Ривелсея. Ты смогла освободиться. Это очень хорошо. Но… я удивлена. Это была моя ошибка.

- Твоя?! Да я сама дура!!!

- Моя. Потому что я доверила тебе слишком много.

Интересно, на это не нужно обидеться? Хотя что уж там… Она правда всё почти провалила.

Ильтаиль присела рядом с Ривелсеей.

- Я немножко утомилась. Всё-таки путь неблизкий.

- Откуда?

- Потом. Я ведь к тебе не просто так.

- Объясни, почему ты не пришла ТОГДА? Ведь я так ждала тебя.

- Ты думаешь, я могла? Одной из нас точно пришёл бы конец, если бы мы встретились в тот раз. А в каком-то смысле – и обеим.

- Это как?

- Вспомни Сайтофнель и первого из скверных.

- Ты хочешь сказать…

- Ты собрала всю скверну Сидящих, Ривелсея.

- Ты убила бы меня?

- Скорее – ты меня. И себя, частично.

- А себя почему?

- Я – душа твоей души…

Вот убейте меня, если Ильтаиль стала понятнее изъясняться, подумала она.

- Если наши обнаружат, что ты здесь… Не боишься повторить судьбу Сайтофнель?

- Сайтофнель, – глубокий прерывистый вздох, – это ещё одна моя ошибка. Она была недостаточно подготовлена и не смогла справиться даже с примитивными врагами. То есть… вообще-то у нас нет врагов, но у них есть мы… – снова вздох.

- Вообще-то это был не примитивный враг!!! Это был наш Повелитель!

- Ох, да. Конечно…

- А ты что, совсем не боишься?

- Мы воины духа, наш путь нам ясен, мир полон зла…

- Но он прекрасен?

- А разве нет?..

- Я не знаю. Слишком много насилия. И силы.

- Так всегда было, но не всегда будет. Кто через всё пройдёт, добро и зло рассудит.

- Что?

- Не унывай. И ты пока сопричастна добру.

Ривелсея ещё раз протёрла глаза. Неужели это правда, а не мираж, сон или помутнение мозга?

Фигурка на траве никуда не делась. Руки сложены на коленках. Хвостики в стороны. Никакой солидности в облике. Не то что она в своём плаще Покорителя!

Вот только и в трёх таких плащах она была бы в разы слабее этой небольшой фигурки.

- Так я сделала или нет то, что ты просила?

- Сначала ты сделала совсем не то, о чём я просила, Ривелсея.

- Но потом я исправилась…

- Потом – это потом. Потом – это не сразу. А значит, и итог другой.

- Какой же?

- Время укажет, жизнь сама подскажет. Но то, чего хотела я, уже не получится.

- Почему же?! Ведь я их отпустила.

- Не только их, но и множество тех, кому рано было уходить. Ты это не считаешь?

- Я истребляла зло…

Впрочем, она и сама знала, что это не так.

- Ты носила зло, а истребляла просто людей, наливала мощью злые цепи. Я понимаю про ловушки Аффиртота, и тут я сама провинилась, что доверила тебе. Но твой поступок небыстро изгладится из твоей собственной души… хотя от цепей ты и спаслась.

- Тарего – это враги ведь!

- Кому?

- Ну… нам.

Нет, это не разговор с Генресом или Анисталом! У тех бы такого вопроса и не возникло.

А здесь она чувствовала очень глупую неубедительность своих слов, и больше ничего.

- За что я вас не понимаю: у вас все враги, и притом без объяснений. Вот Сайтофнель-то что плохого сделала?

Это было лишнее. Сайтофнель Ривелсея долго бы ещё не забыла. Даже если б ей и не напоминали.

Ратлер имеет иногда право на пару слезинок?

- Ну не надо, не надо, – Ильтаиль поднялась, погладила ей волосы. – Ты-то не виновата… а тем, кто это сделал…когда-нибудь и они научатся…быть добрее и разумнее.

Ривелсея поперхнулась. Но смолчала.

- Что сейчас происходит? Здесь, где мы находимся? И вообще? Хорошо, что я могу тебя спросить. Потому что ты единственная, кто что-то действительно знает.

- Ты думаешь? Да нет, Ривелсея, как раз я-то не особо что знаю. Мне и моим задумкам теперь веры большой нет. Я дважды провалила, и ещё совсем не отстрадалась даже за первое.

- Пояснее бы?

- То, что мы с тобой сотворили… Это не сильно уменьшило количество зла в мире, Ривелсея. Я думала, оно рассеется… Но его отнесло на юг и на восток.

- Это что, как туча, что ли?

- Нет, конечно. Тучи ходят, где хотят, а зло – только там, где люди.

- Ещё пояснее?

- Тарего сгинули, забытые ушли… Но сами цепи, связывающие их, остались. А цепи не могут без дела.

- Конкретно здесь, в этих лесах?..

- …Очень усилились скверные. Мы считали, что они вместе с Сидящими. Оказалось: только постольку-поскольку. Скверные очень даже себе на уме. Ты удивишься, но мы ничего про них толком и не знаем. Они очень для нас поганы, но их редко встретишь, они – сама тень и чёрный овраг, до самого чёрного дна… Одним словом, с ними что-то не так. Но вот беда, никто из наших в этом до сих пор не разобрался. Мы не можем с ними даже беседовать… Впрочем, ты это прекрасно знаешь.

- Не нравятся мне они…

- Да никому не нравятся. Но знаешь, и у них есть хорошее.

- Да? И что же?

- Те, кого убили скверные, не могут быть опутаны цепями Аффиртота. Не могли, точнее.

- Не знаю, кем я не могла быть опутана, но когда они меня отправили в темноту, было неприятно.

- Тебя?!

Ну надо же, ей удалось поразить Ильтаиль. Даже чувство Победы разлилось. Впрочем, поменьше бы ей таких «побед»…

Вместо ответа Ривелсея показала рану, отдёрнув плащ. Ильтаиль взглянула, хотя неизвестно, что там увидела в темноте… Только блеснули в свете дальних огней её глаза.

Глаза…

Ну хватит уже. На них не насмотришься.

- Когда? – спросила Ильтаиль.

- Да вот недавно. Только оклемалась вообще-то. Я приняла его за одного из вас, а если бы он меня не убил, то застрелили бы свои. Короче, мрачная история с пока ещё хорошим концом.

- Как это… странно, погибнуть от руки скверного.

- Странно? По-моему, они только то и делают, что режут, так что совсем не странно!

- Ну ты не понимаешь…

- Я всё понимаю. У меня ощущение, что я была в Тёмном мире и вернулась. Или так не бывает?

- Была где?

Тут Ривелсея смутилась. Вспомнила о корнях своих представлений об этой стороне жизни. А корни были у тётки. Но отступать было, в общем-то, некуда.

- Тёмный мир принимает всех людей после смерти. Разве нет?

- Тёмный мир? – Ильтаиль пожевала это слово, как травинку, и было ощущение, что она его выплюнула. – Странные у тебя мысли.

- А что ж такое смерть?

- Смерть – это путь к Сат-Алару, завершая круг.

- Куда?

- Неважно. Сама увидишь… Когда-нибудь, – Ильтаиль улыбнулась.

- Надеюсь, что нескоро. Но там… В этом Сат-Аларе… Если он есть… там ничего, нормально?

- Смотря кому. А вообще, – Ильтаиль оглянулась, и впервые в её поведении показались следы беспокойства, – я хотела сказать только то, что сейчас скверные взяли большую власть. Мы их не боимся, но все остальные вполне могут ждать неприятностей. Мы не учли этот момент. И опять придётся расплачиваться… А самое главное – мы не дошли до причины.

- Причины чего?

- Зла. А его очень много становится, Ривелсея. Предел зла уже еле сдерживает.

- Ох, Ильтаиль…

- Попонятнее? – улыбка сквозь темноту.

- Хотелось бы.

- Тогда скажу основное, а дальше – сама решай.

И Ривелсея самой душой поняла, что сейчас как раз будет самое важное. То, ради чего и состоялась эта… в общем-то, сильно рискованная… ночная встреча.

- Дело в том, что мы уходим.

- Вы? Кто – вы? И куда?

- А ты ещё не знаешь?

- Похоже… я ещё многого не знаю, Ильтаиль.

- Да. Похоже. Но дело в том, что мы всё равно бы ушли. Даже если б я и не провалила свою идею. Наше дело не в том, чтобы покидать Предел зла. Хотя это иногда необходимо… и всегда хочется.

- Куда вы уходите?

- Далеко, Ривелсея. На северо-запад. В те места люди не ходят. По правде сказать, там вообще нечего делать.

- А вы-то там что делаете? На ратлерских картах нет никакого северо-запада…

- Потому и нет. Предел зла не пустит, если душа не отпустит.

- Так ты… пришла попрощаться?

Ривелсея вдруг живо представила, как та уходит, не оглядываясь и унося с собой в заповедную глушь таинственное что-то. Что-то такое, что Ривелсея даже не узнала, не попробовала. И без чего ей всю жизнь будет чего-то не хватать.

- А вот это уже зависит от тебя.

Несколько секунд до неё доходило. А потом она поняла: в общем-то, чего она больше всего втайне боялась, то и случилось.

Её снова зовут с собой.

Стоп, сказала себе Ривелсея. Стоп, добавила тут же и Покорительница Ордена ратлеров внутри неё.

Она что, реально может согласиться?!.

Одним мановением мысли её душа возвела прочные гранитные стены. Едва ли не «Железный Покров». И, отгородившись таким образом от своих излишних, как и всегда, эмоций, снова задала себе этот же вопрос.

Не она ли собиралась возвращаться в Цитадель, восстанавливать своё доброе имя, доказывать, что она достойна оранжевого плаща, а впоследствии – и бороться за чёрный?

Не она ли больше всего сетовала, что у Повелителя нет к ней прежнего доверия, и собиралась сделать всё, чтобы его восстановить?

Не она ли столько времени уже мечтает вернуться в свою уютную комнату в Цитадели, и не её ли эта комната – единственный её дом на земле – столько времени ждёт?

Наконец, не её ли самые верные и лучшие друзья – Айлед и Алана, а также, может, и Генрес (ну а кто о ней когда больше заботился с тех пор, как она ушла из дома?), находятся именно здесь?

Потому же тогда она чуть не сказала этой странной девушке, похожей на навязчивый ночной сон, «да»?

Что она потеряет и что приобретёт, отправившись с ней?

И что подумает Орден?

И что будет думать о ней Алана? Айлед? Веттар Нарт?

И, наконец, её Разум вскипел гневом и спросил:

Она что, совсем дура?

- Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой?

По тому рассудительному тону, каким это было сказано, неглупая Ильтаиль уже могла бы прочитать ответ.

- Я не выбираю, Ривелсея. Выбирает тот, за кем выбор.

Мощь проходит сквозь меня, сказала себе Ривелсея. Мощь проходит сквозь меня…

- Я служу Ордену ратлеров – и я пришла сюда по своей воле.

Ильтаиль кивнула.

- Если воле взаперти не тесно, то найдёшь всегда для себя ты место.

- Мне…

Она хотела сказать «не тесно», но сказала вместо этого:

- Надо разобраться

- Всё довольно просто, – заверила Ильтаиль.

- Да?

- Вы все в плену враждебности. А ведь враждебность – это гнев, а гнев глаза и застит…

Гнев, подумала Ривелсея. Ну нет, гнев – это очень верный помощник, как его не уважать?

- Гнев греет мощь, – ответила она фразой, когда-то услышанной ею от своего Великого Мастера.

И вдруг Ильтаиль улыбнулась. Как-то озорно.

-Сверх-большой ратлер с хромой ногой не рассказывал тебе, с каких пор он перестал ступать прямо?

Вот это удар так удар, подумала Ривелсея. Она вспомнила, как в своё время пассивно интересовалась этим вопросом. Однако прямо спросить у Веттар Нарта она, конечно, не рискнула. И смирилась уже с тем, что никогда этого не узнает. И тут – Ильтаиль. Она-то откуда в курсе?..

- Расскажи.

- Ну а что тут рассказывать, – улыбка подёрнулась холодком, да и вообще погасла. – То же самое. Враждебность и простое отсутствие того, чтобы подумать. Хотя, может, и мы тоже были виноваты… Правда, и не в той степени, но и лучшие из наших заразились гневом в тот день.

- Расскажи, – Ривелсея уже представляла такую историю, которую она никогда бы не предположила… и, боялась она, – которая не была бы точно никогда занесена в славные анналы Ордена по причине малой своей славности… И поучительности для ратлеров.

- Расскажи, как оно было, – вновь попросила Ривелсея, набравшись смелости, чтобы услышать что угодно.

И при этом она была уверена – рассказ будет правдивым.

Ильтаиль кивнула.

- Ярким весенним утром, когда всё настолько радовалось теплу и солнечному свету, что просто не могло перестать ликовать…

И Ривелсее невольно подумалось, что Ильтаиль могла бы стать прекрасной рассказчицей и составительницей саг.

Глава 59

Глава 28

Ярким весенним утром, когда всё настолько радовалось теплу и солнечному свету, что просто не могло перестать ликовать, девять лет назад, был всё-таки у верхних порогов Келирона человек, который ничему в этот день не радовался. Верхние пороги Келирона – в двух днях от Невильна по бездорожью, и именно там Келирон становится Великим. Ну а человек, который ничему не радовался в тот прекрасный солнечный день – был большой ратлер Веттар Нарт.

А не радовался он не только потому, что это чувство не для ратлера (ну как сказать, подумала Ривелсея, которая «большим ратлером», однако, никогда и не была), но и потому, что ему было дано задание – поставить на том (точнее, на этом) берегу Келирона форпост (с недавних пор – любимое слово Ривелсеи). Было с ним человек двадцать, и ещё шестьдесят для строительства. Суть же была в том, что надо было сперва переправиться через Келирон, а потом осмотреться, нет ли там кого, с кем можно повраждовать. И кто мог быть не рад, что в этих местах будут что-то строить.

Но, к сожалению, никто из больших ратлеров не знал, что в этом месте ничего и никогда построено не будет. Нельзя, потому что – слишком близко к Тайным Заводям.

Что такое Тайные Заводи, спросила Ривелсея. Неочищенный никогда этого не узнает, и она в числе прочих поклялась в этом, был строгий ответ. Если война или убийства осквернят Тайные Заводи, то зло перейдёт за Келирон всей своей массой. В своё время сила пролилась в Золотой Ленте – и всё тут же рухнуло. Началась война в Анрельте (не та ли, про которую рассказывал Адест?) Были разрушены Ближние Воды и сожжены ещё штук пять деревень. В тех местах до сих пор веет смертью и пахнет гарью. Вышедшие из ночи именно тогда получили власть, которой они сейчас так кичатся. И которую нельзя так просто отнять (либо неизвестно, как), потому что у них нет никакого Аффиртота, и забытые тут ни при чём. Они режут свою тьму прямо из душевной ночи. Золотую Ленту спасти не удалось – мы почти не имеем власти у Чистозёрной равнины. Пока непонятно, почему. Тайные же Заводи спасают не только то, что по эту сторону Келирона, но и по ту, почти до самых стен Невильна и Келдара. Если сгинут Заводи – останутся только Туманный Пояс да Предел зла. Предел зла на то и Предел, что зло его не прошибёт ни во веки веков, но потерять Заводи для нас – значит чуть ли не изжить себя. И мы такого не допустим, насколько сможем.

Тайные Заводи – наш шанс дать отпор людской злобе.

Поэтому мы никогда и не оставляем их без присмотра. И поэтому, стоило большому ратлеру начать переправу и высадиться на этот берег в полукилометре от Заводей (как будто нельзя было поставить этот защитный пост ближе, или дальше, или вообще по ту сторону реки, или на юге, или на севере, или в лугах, или в горах, или в Цитадели, или хоть на луне, но только не здесь!!!), то он сразу увидел их. Тех, с кем он может повраждовать, но кто терпеть не может вражду.

В приличных (приличных!) выражениях Веттар Нарту было предложено не нарушать мир этого места и перенести форпост на три километра вверх Келирона. Здесь нельзя строить и воевать, и здесь не будут строить и воевать, объяснили ему Файте́ль (девушка) и Сайзала́рн, который был более подготовлен.

Но Веттар Нарт в этот не лучший день не пожелал почему-то прислушаться. Хотя ему пытались объяснить и про Ленту тоже. И про зло. Мы истребим его, где бы оно ни было, пообещал Веттар Нарт. И даже здесь.

Здесь – не надо, объяснил ему Сайзаларн.

Мы построим форпост, и здесь не будет никакой войны. А если и будет, то мы не дадим ей длиться, пообещал тот.

Если вы отсюда уйдёте, её здесь вообще не будет, ответила Файтель.

Строить будем там, где решили, здесь выгодное место и отличный обзор реки.

Подожди немного, попросила Файтель. Если это приказ – то мы хотели бы поговорить с тем, кто его отдал и решил строить именно здесь.

Я и есть тот, кто это решил. Мой ранг позволяет мне принимать такие решения, не советуясь ни с кем предварительно. Это место, если вы не заметили, господствует по высоте. А только такие, как вы, могут советовать строить укрепление в яме на том берегу или в дельте, говорил ваш Мастер.

Как раз к этому моменту по воде, видимо, прибыли брёвна для строительства. И Веттар Нарт вознамерился поднять их на пригорок. Файтель и Сайзаларну он сказал отойти и не мешать. Пожалуйста, но только здесь ничего и никогда не будет построено, ответили они и уселись на берегу.

Закатить или занести брёвна на холм Веттар Нарту почему-то не удалось. Третья часть упала обратно в воду, и их унесло течением. Но и тогда он не потерял хладнокровия и приказал начать рыть фундамент на пригорке, вместо того, чтобы мирно начать строить в другом месте, что было бы намного более умно.

И поскольку это было уже недопустимо, то Файтель и Сайзаларну не оставалось больше ничего, как вскарабкаться на злополучный холм на два шага дальше от берега, чем стояли ратлеры.

И, когда воины Веттар Нарта сделали шаг в их сторону – сказали «дальше вы не пройдёте».

Веттар Нарт холодно приказал (и Ривелсея прямо увидела, как холодно блеснули его глаза) привязать их к плоту и спустить на воду.

Но они отбивались. До того, что в них стали стрелять. И до того, что сам Веттар Нарт обнажил свой меч, усердствуя в искоренении зла во всех местах, кроме своего сердца.

Но только Файтель и Сайзаларн всё равно отбивались. Потому что пускать туда просто никого было нельзя.

В представлении Ривелсеи это всё было очень живо. И она уже чувствовала: ситуация накалилась. И… и она боялась за Мастера. Знать-то она знала, что он сильно не пострадал. Она боялась начать за него стыдиться…

Лучше б ей рассказали о том, как кто-нибудь из Мастеров прошлого проспорил свинью и убил из-за этого сто человек… Её сердце не обливалось бы силой так, как сейчас.

Но нет, Веттар Нарт не сделал ничего недостойного, даже с точки зрения человеческой морали.

Он приказал стрелять зажигательными, сказала Ильтаиль. Файтель и Сайзаларн быстро оказались в пылающем кольце. Если честно, Файтель была не очень готова к такому – её даже обожгло. А потому им обоим пришлось отбежать в глубь леса за холмом.

Через пару часов брёвна были уже затащены на холм. И яма, в которую нужно было их установить, была почти готова. Вот что значит – бессмысленное упрямство…

Файтель обратно не пошла. Он лежала с ожогами. Впрочем, в то время (и это большое счастье!) в Заводях были мудрейший-и-двое.

- Кто?

- Мудрейший – это наш канфиларт. А двое – те, кто всегда ходят с ним. Ходят и делятся, когда надо. А в тот раз было надо.

Ривелсея хотела спросить, «чем делятся», но не хотела прерывать. Она предчувствовала… апофеоз.

И он действительно был.

Вся беда в том, что Веттар Нарт не стал слушать мудрейшего, сказала Ильтаиль. А уж тот бы ему всё объяснил.

Мудрейший хотел успокоить его и внушить мысль, чтобы тот настроился на мирный лад. Но большой ратлер окружил себя стеной своего безумия, чтобы ничего не слышать.

И приказал снова стрелять огнём. Несколько связанных и вкопанных брёвен были для него важнее, чем живые люди.

Мудрейший до последнего хотел решить всё миром, сказала Ильтаиль. Это звучало как оправдание.

Они ранили также Дейфаль, одну из двоих, добавила Ильтаиль. Ей чуть не отстрелили руку. И ей было правда очень больно!

- Дальше!..

А дальше… А дальше зачатки крепости упали в Келирон.

- В Келирон? – от здесь Ривелсея опешила. – Веттар Нарт строил на берегу?!

- Ну не совсем.

- Ты же сама сказала – на холме?

- Это был низкий холм. Всего девять метров, я сама там была, я знаю.

- А ратлеры?!

- С ними ничего не случилось. Многие смогли выбраться на берег.

- А Веттар Нарт?!

- С ним хуже всего вышло… Но я ещё раз говорю, если бы он послушал…

- Что с ним случилось?!

- Он захотел убить мудрейшего.

О-о-ох, простонала мысленно Ривелсея. Ну только не это…

Она увидела его как воочию. Холодный, но горячий. Яростно-спокойный. Обнажает свой меч. Делает шаг – или прыжок – вперёд. Энергия прыжка раздувает чёрный плащ…

А там – «вихрь Победы».

Или – «Веер смерти», наверное…

Она уже не воспринимала отдельных слов Ильтаиль, а только менялась перед глазами картинка. Вот он – и за ним ещё четверо ратлеров. Меч сверкает серебряной звездой, пытаясь уничтожить зло.

Дейфаль, девушка по правую руку от канфиларта, вскрикивает – он чуть не попал ей по бедру. А ведь она не защищена – только серые брюки и тёплая голубая кофта. Всё-таки было холодно. Апрель.

И тут Веттар Нарт резко взлетел в воздух, как если бы его обмотали верёвками и подняли сверху.

Затем он обрушился на землю с десяти метров. Встать не смог. Нога есть нога. А в тот раз он её сломал. Даже раньше, чем скатился с холма…

И уже не препятствовал тому, чтобы верайлы ушли.

Да и никто, честно говоря, уже ничему не препятствовал.

Это был очень горестное событие для Ордена, подумала Ривелсея.

Это было бы ещё более горестным событием для всех, если бы было иначе, ответила Ильтаиль.

Тайные Заводи до сих пор в порядке? – спросила Ривелсея после пары минут.

- Да.

- Может, это того и стоило…

И сама поразилась. Она приняла позицию не своего Мастера, а девушки, которая предвзято рассказала данную историю.

Предвзято – потому что она же не на их стороне.

Ривелсея бы хотела услышать вариант Веттар Нарта. Хотя, если честно, примерно знала, что услышит.

И ещё, теперь она знала, что воины духа называются ещё и верайлы.

Воины духа.

Безоружные. Мы не носим оружия – так говорила Ильтаиль.

Но не беззащитные.

А самое главное – непонятные… но мудрые – это чувствуется.

И очень не по себе становилось от того, что она поняла так мало из сказанного Ильтаиль. Как же ей хотелось целиком понять эту странную девушку – и весь тот мир, который стоял за ней. То есть – этот самый мир, как ни крути. В котором она родилась и живёт.

- Моё время скоро истечёт, Ривелсея.

Разум словно разорвало от этих слов. Две его половинки бросились крушить друг друга, взвивая потоки эмоций.

Спокойно, сказала Ривелсея, глядя (уже не в первый раз), как её до сих пор несовершенное сознание её просто предаёт. Горячее-горячее, так что жжётся – в области сердца. Этим горячим она затушила пожар мыслей – и пришёл желанный холод.

- Я сожалею. Но тебе правда опасно оставаться здесь.

Ильтаиль вздохнула.

- Это очень жалко.

Вдали нарисовалась новая фигура с факелом. На этот раз, похоже, и впрямь Агонарт. В их сторону.

- Ильтаиль…

- Я вижу. Мы уходим на северо-запад, Ривелсея. Много-много дней по лесам. Много недель по болотам. Очень далеко.

- Я…

- Опасайся скверных, Ривелсея. Опасайся – но не бойся. Страх твой они пьют, как воду.

Факел Агонарта стал ярче. Ещё пара минут – и он пройдёт мимо них.

- Держи, – сказала Ильтаиль и засунула ей в кулак что-то холодное. – На память. Может, и не в последний раз видимся. Хотя в последнее время я очень часто ошибаюсь…

Секунд двадцать она сидела молча. И эти двадцать секунд как-то запомнились Ривелсее. Темнота, тишина, опасный факел в двадцати шагах – и невысокая фигурка, сидящая у её ног. Последний раз.

Сверху был виден только плащ, коленки и хвостики в разные стороны.

- Не переживай, я не причиню тебе неприятностей.

Как будто тень мелькнула – и нет никакой фигурки.

Агонарт молча прошёл мимо. Никаких нарушений не увидел. Потому что Анистал за секунду до этого вскочил на ноги. Как будто и не спал, а просто сидел.

А Ривелсея прислушивалась. Очень напряжённо прислушивалась.

Тревогу засвистели через две минуты.

Не укрылась, с ужасом подумала Ривелсея.

А ещё спустя минуту увидела, как серая фигурка пронеслась мимо неё. Но не близко – шагах в тридцати. С небольшим отрывом метров в пять за ней бежали ратлеры, не меньше десятка. Двое бросились наперерез, но не успели – Ильтаиль проскочила мимо, когда они запнулись о траву и упали друг на друга.

Ильтаиль подбежала вплотную к стене. Нет, не в ТОМ САМОМ месте. Но близко. Ривелсея захолодела – неужели всё повторится?..

Сильномогучего, к счастью, пока не было. Но ведь он мог появиться в любую секунду. Неожиданно, как в тот раз.

Пару секунд Ильтаиль просто стояла спиной к догонявшим.

Именно в этот момент Ривелсея чуть не захлебнулась страхом и даже бросилась к ней, и сделала два или три прыжка… не зная точно, что будет делать, если успеет туда приблизиться.

Но она не успела.

Что-то скрипнуло, что-то треснуло. Видимо, это напряглись до предела кожаные ремни, которыми скреплялись стены. А затем уложенные друг на друга брёвна немножко приподнялись. Между третьим и четвёртым снизу бревном образовалась широкая щель. Ильтаиль прыгнула туда, подтянулась на руках, на секунду мелькнули её загорелые ноги и белые сандалии – а затем брёвна рухнули на своего нижнего собрата так, что вся стена задрожала.

Но выдержала.

Передний из догонявших ратлеров едва-едва не успел просунуть в щель руку. И хорошо, что не успел.

Ну, он и так разбил себе лицо, налетев на стену.

С вышек в этот раз не стреляли. Как будто там никого не было, либо все враз уснули.

- Что случилось?! – спросил Анистал, подбежав к ней.

- Похоже, лазутчик. Мы опять его упустили!

Она постаралась, чтобы это прозвучало гневно.

- Что за лазутчик? Как он сюда попал?

- Не знаю, – Ривелсея выдержала взгляд Анистала, тихо вздохнула и чёткой походкой вернулась на свой пост.

Никто ведь не сказал, что она должна кого-то ловить. Её ведь дело – нести охрану внутреннего, а не внешнего периметра. Так что лично у неё всё хорошо.

Не считая того, что в самый последний момент ей очень захотелось броситься за девушкой следом.

…И только сейчас до неё дошло, что в кулаке она до сих пор сжимает то, что дала ей Ильтаиль. Нет, правда. Когда всё закрутилось, Ривелсея и забыла совсем про этот предмет – который она, к слову сказать, ещё и не видела.

Но она не была настолько легкомысленна, чтобы рассматривать эту штуку прямо здесь. Напротив – Ривелсея засунула её в карман и даже не посмотрела, что же это. Пока наконец не прошла смена и её не направили отдыхать.

Кстати, Повелитель, похоже, решил не делать из ночного происшествия общую тему для обсуждений. Тем, кто преследовал девушку, было, видимо, сказано держать язык за зубами. Потому что она не слышала никаких разговоров об этом удивительном ночном событии ни за обедом, ни вообще от кого-либо. Даже от Генреса. Только Анистал странно на неё поглядывал временами. Но к этому она уже привыкла.

Она в Ордене. Не только телом, но и почти всей своей душой. И пусть уже умолкнут обвинители!

Глава 60

Глава 29

Только придя к себе, Ривелсея отвернулась от любопытных глаз Генреса и достала из кармана это нечто.

Оно скользнуло ей на ладонь. Квадратное. Белое. Плоское. Скорее камень, чем металл. Немножко блестящий. Центром был круг из маленьких красных камней. А в нём – написано несколько символов, совершенно ей неизвестных. А под ними, совсем уж мелко, так что впору у Генреса было просить увеличительное стекло, одна строчка была написана простыми буквами. Ривелсея присмотрелась и с третьей попытки прочитала – ираелс ливверле. И ей показалось, что это был почерк Ильтаиль. Хотя она никогда его не видела. Царапины надписи казались свежими. Камень, как будто, сделали раньше, а вот надпись – совсем недавно.

Но она ничего не поняла из этой надписи. Могла бы и по-нормальному написать… Или подарила бы раньше. ТОГДА. Тогда бы она прочитала…

Но нет, по мнению Ильтаиль, именно ТОГДА им никак нельзя было встречаться.

Интересно – зачем ей нужен этот подарок. Только ли «на память»?

Или Ильтаиль имела в виду и что-то ещё?

Пока что пластина тускло блестела, а рубины ярко сверкали в свете ратлерской лампы. И это всё, что можно было сказать по данному вопросу.

- Генрес, у тебя есть красивая тонкая верёвочка?

Тот даже хмыкнул от неожиданности. Как от самого вопроса – давно она с ним не говорила ни о чём просто так – так и от его смысла.

- Зачем? – спросил он. Кстати, без обычной иронии и насмешки. Видимо, не хотел порвать эту верёвочку нежданного общения.

А что ей скрывать, подумала Ривелсея. Пусть видит. Блестяшка как блестяшка. Где взяла? Купила. Где? В Анрельте. Когда? Не задавай глупых вопросов. Зачем? Для красоты. Из чего сделана? Не в курсе. Что хочешь с этим делать? На шею повесить. Для чего? Опять же, для красоты. Почему раньше не носила? Настроения не было. Сколько стоит? Много (похоже, камни настоящие). Зачем транжиришь деньги? Хочу и транжирю. Когда ты поумнеешь? Когда захочу, тогда и поумнею.

Что удивительно, ни одного из этих вопросов Генрес и не задал. Только попросил посмотреть поближе. И даже не потребовал, а именно попросил.

- Хых, – он полез в свой рюкзак, достал со дна свёрток, а из него – коробочку. Из коробочки же достал и бросил на ладонь Ривелсеи тонкую золотую цепочку.

Ривелсея широко открыла глаза.

- Генрес, – и она лукаво улыбнулась. – А у тебя-то… откуда?

Она и правда ожидала чего-то меньшего. В лучшем случае – кусок новой бечёвки.

- Хых…

- Расскажи!

- Да что тут особо рассказывать, Ривелсея… Ну, хотел подарить... в старые времена… большой зелёный камень вот на этой цепочке… одной особе, и предложить ей союз… Но не ко двору ей ни мой камень, ни мой союз пришёлся.

- И?..

- А мне тогда ничего другого не хотелось. Но потом я понял, что это ерунда. Основательно мне этот пункт через год Веттар Нарт объяснил. С тех пор я дурь-то из головы повыбросил. Он ведь мне так и сказал: «Выброси дурь из головы или проваливай обратно». Ну я и выбросил. Не хотел я проваливать, и так много всего в жизни до этого провалил.

- Кто она была?..

- Да какая разница? Обычная глупая баба из моей родной деревни Большая Каменистость. Только тогда-то я этого не понимал. То есть, что глупая, понимал, а что обычная-то нет…Эх…

- Красивая?

- Ну вообще-то… хм… да. Сказать прямо, так почти как ты.

- Спасибо, Генрес.

- Хм… Ну я ведь ничего такого не хотел сказать…

- Ну а где она сейчас?

- Да где-где, так и сидит, наверное, в своей Каменистости. Я уж там давно не был. И вряд ли когда буду.

- Хочешь забыть?

- Ох и дотошная ты порой, Ривелсея!

- Хорошо, ну а зелёный камень?

- Я его спервоначалу хотел в Авеир забросить, благо он от нашей деревни недалеко. И чтобы она видела. А потом думаю – нечего из-за неё такую красоту топить, три года ведь копил, когда ещё шитьём сапог занимался. И ведь как в воду глядел.

- В смысле?

- Через три года мне этот камушек сильно помог, когда я возвращался из Келдара и тащился через Великую Лесную равнину без денег. Притащился в одну деревню, зашёл на постоялый двор, а там, в принципе, бесплатно мне ничего давать и не хотели. Тогда продал я этот камушек за четыре анрелла, а вдобавок ещё получил ужин и лошадь напрокат. А цепочка без надобности оказалась.

- Ого, значит, он правда был большой…

- Да побольше твоей блестяшки. Хотя и её за тридцать золотых можно сплавить при случае.

- И не мечтай, – улыбнулась Ривелсея.

В самом центре пластины было совсем небольшое отверстие. Она просунула туда цепочку и повесила на шею. Непривычно. Шея привыкла пока только к талисману. Ну да ничего, у неё ещё будет время.

В этот же день в лагерь пришла радостная весть. По приказу Повелителя были пойманы и сокрушены почти сто сорок человек. Из числа тарего, как провозгласил Кестанарт! Они укрывались в оврагах. Но воины Несалы и Анистала их отыскали. И этим славным подвигом, как говорили, Игеронарт был очень доволен. Больше сотни тарего и их грязных подручных, без единой потери – это был действительный успех.

По такому случаю всем ратлерам и союзникам налили из большой бочки по глубокой кружке ратлерского напитка. Ривелсея и Айлед поднялись с этими кружками на стену. Вообще-то туда подниматься не особо кому разрешали, но плаща Ривелсеи для прохода хватило.

Айлед выхлебал свою кружку очень быстро. Он был энергичным, жался к Ривелсее и громко говорил о том, что Ордену наконец удалось добиться тут решительной победы. Ривелсея была им недовольна. Она бы хотела, чтобы Айлед был поскромнее. И говорил потише. Хотя он и не высказывал никаких неоднозначных и спорных мыслей, но с недавнего времени Ривелсея уже сильно привыкла к конспирации.

- Айлед, ты бы успокоился, – сказала она, когда он совсем уж открыто обнял её за бёдра и выразил сожаление, что его там не было, когда Анистал и Несала крушили врагов. – Ты же знаешь, что тарего лишились своих способностей. Так что нечего из этого устраивать событие, я бы сказала.

- Лишились способностей?

И эту фразу, на её вкус, Айлед тоже произнёс чересчур громко.

Но тут до него, кажется, дошло.

- Зачем же тогда всё это?

Теперь в его глазах Ривелсея с радостью прочла понимание. Видимо, ему тоже представился этот «подвиг». Реки силы, вопли боли и пять минут.

- Мастер Агонарт и не хотел делать шумихи вокруг этого. Но Мастер Кестанарт настоял, что ратлерам просто необходимо порадоваться, пока они ещё не покрылись мохом в этой трепроклятой крепости. Сильномогучий его поддержал.

- Ты откуда это знаешь?

- Да я сама это слышала.

- Вот так вот, значит…

- А ещё сегодня уже начали грузить на повозки содержимое складов. Тебе это о чём-нибудь говорит?

- Наконец-то.

- Вот и я о том же, – искренне сказала Ривелсея большей частью своего разума.

- А что будет дальше, Ривелсея?

- В смысле? – она сперва не поняла, к чему он клонит.

- Мы так же будем жить в разных корпусах и видеться полчаса в день после тренировок?

- А что ты хочешь предложить, Айлед?

- Я хочу предложить всегда быть вместе. И жить. И тренироваться. И ходить на задания. Но если последнее зависит ещё и от Совета, то первое, по-моему – только от нас.

Интересно, подумала Ривелсея.

- А ты считаешь, что так можно?

- Я не думаю, что Совету есть дело до таких вещей.

- Я не уверена, что нам захотят дать такую комнату, чтобы в ней было не тесно. Согласно правилам внутреннего распорядка жилых корпусов…

- Ты скажи, ты согласна?

Ну а как ты думаешь, подумала она. Или зря она спрашивала, можно ли так? Или зря дразнила правилами распорядка корпусов?

- Я должна подумать, – улыбнулась Ривелсея. – Заодно с Генресом поговорю. Он что-нибудь должен знать о таких вещах.

- И когда ты скажешь ответ? – Айлед был немножко напряжён и смотрел ей прямо в глаза.

- Скоро. Очень скоро.

- Ты – моя цель. И всё остальное – ерунда, – серьёзным тоном сказал Айлед.

Она опять улыбнулась и немножко его приобняла. Хотя в этот день всеобщих торжеств можно было и сильнее – никто бы не обратил внимания.

Некоторое время они так и стояли на стене. Глядя на ратлерскую вырубку, через тысячу шагов которой были леса. Леса, в которых так опасно гулять. Леса, где пролилось столько силы, где был вход в Опасные Своды, где можно встретить самых разных субъектов… и где бредёт сейчас, наверное, Ильтаиль. На северо-запад. Не оглядываясь. Бесшумно. И, возможно, периодически думает о ней. Уходит навсегда.

От этой мысли Ривелсея захотела спрятать лицо и уткнулась головой в грудь Айледа. От его мужественного тепла было приятно и чуть-чуть более спокойно.

В этот момент Ривелсея начала думать, что скоро всё, может быть, действительно будет хорошо…

Глава 61

Глава 30

Чёрная весть пришла ночью, за шесть дней до того, как (Повелитель объявил наконец-то дату всему лагерю) они должны были отправиться в Цитадель.

Чёрной ночью был убит Покоритель Тахар. Его охрана действовала исправно. Но, заглянув в строение, где он жил, ратлеры увидели Покорителя сидящим на табурете со стаканом вина в руке. Всё его тело, как говорят, распухло и посинело. Ахир с большой осторожностью взял это вино, что-то туда насыпал, и когда оно вспучилось и зашипело – сказал, что у того, кто пригубит такого напитка, шанса выжить нет.

А на рассвете был убит и Покоритель Овион. Он дежурил на стене. Но ему это не помогло – отравленный болт, пущенный с невероятной точностью с опушки леса, положил конец его деяниям.

Это привело к такому эффекту, что Мастер Агонарт сам постучал в дверь её строения уже через десять минут.

- Ривелсея!!!

Она ещё не знала. Но она уже была его единственным Покорителем.

Когда узнала – если честно, пришла в ужас…

- Дело в том, – сказал Агонарт уже после завтрака. – Дело в том, что ты хороший командир, Ривелсея. И мне, в принципе, всё равно, кто ещё что думает по этому поводу. А командир мне очень нужен.

- Зачем?

- Мы должны отомстить. И никого лучше, чем ты, у меня сейчас нет. И не было бы, если бы даже убили только Тахара.

- Что от меня требуется, Мастер?

- Ты всё возглавишь, когда мы будем знать, куда нанести удар.

- Я не подведу, если доверите.

- Доверю. Знаю, что не подведёшь.

Агонарт медленной походкой вернулся к себе. Ривелсея стояла и размышляла. Только сейчас она поняла, что она – одна! – возглавит операцию против скверных.

«Опасайся скверных, Ривелсея».

Она их, конечно, опасалась. Она же не мудрейший канфиларт…

И она почувствовала себя маленькой и беззащитной. «Ты хороший командир». Вот Тахар – это хороший командир, он водил дивизион в атаку, когда она ещё розочки цветными нитками вышивала. И Овион, насколько она знала, тоже. А она, что она-то может?

Сознание опять раскроилось на два лагеря…

Первый сценарий – наиболее вероятный. Если её убьют или она положит слишком много народу, то её карьере конец или почти конец. Второй – если она с честью выполнит ЭТО задание, то её будут вновь уважать. И куда больше, чем раньше.

Когда погребали Тахара и Овиона, Ривелсея стояла с очень скорбным видом. И мысленно просила их, если они ещё не до конца ушли в Тёмный мир или в Сат-Алар, чтобы они хоть немножко её научили, как надо. Всё-таки это их родной легиос… Который сейчас чуть ли не целиком на ней. И это было ужасно.

А самое главное – что Повелитель, как узнала Ривелсея от Генреса, был непреклонен. Три дня, как и было решено, сказал он сегодня. И ни часом больше. Если Агонарт хочет и может отомстить – то он не против. Если разумно и без риска. Во время своей прогулки по этим местам (когда его не было почти две недели и когда он появился, только чтобы встретиться с верайлами и убить Сайтофнель) он с небольшой группой умных ратлеров покрошил больше десятка этих чёрных тварей. Если действовать умно и готовиться заранее, то они не так уж и страшны. На крайний случай, на складе ещё тридцать бочонков с огнём и семь экземпляров «ратлерского гнева». Ну а самое главное – Скрытые воздаятели уже кое-что пронюхали. Воздавать, правда, сами не стали. Но завтра утром могут быть важные сведения, пообещал Повелитель. Так что пусть Агонарт будет готов.

Я всегда готов, сказал Агонарт мрачно. А с тех пор, как его легиос остался почти без командования, он особенно готов для того, чтобы отомстить.

Эту ночь Ривелсея не спала. Ну то есть вообще. И всё ей казалось, что эта самая страшная ночь в её жизни. Она была готова с ума сойти от той ответственности, что ляжет на её плечи утром. А когда утро наступило, то, как всегда после бессонной ночи, стало как-то всё равно.

- Ты бы не переживала, девочка, – посоветовал Генрес. – Всё не так страшно, как обычно кажется.

- Ну конечно. Землёй засыплют – и вообще ничего не страшно.

- Ты же у нас обычно более жизнерадостная, с чего вдруг такая тоска?

- Попросился бы со мной, раз такой бодрый да весёлый, чёрных-то резать.

- Я, может, и попросился уже.

- Правда, что ли?

- Угу. Но я без надобности оказался. Вы вдвоём поведёте.

«С кем вдвоём?!» – подумала Ривелсея. Овион мёртв, Тахар мёртв… Десять раз она перебрала всех Покорителей дивизиона. И все десять раз пробежала мимо очевидного ответа.

- С Агонартом.

Ей сразу полегчало. Ну а кому не полегчает рядом с Мастером-то?

- Только ты на себя надейся, – прочитав её мысли, предупредил Генрес.

Два дивизиона – её и дивизион Овиона – были уже готовы. Дивизион Тахара оставался в лагере. Паторах и другие поборники из её подразделения выглядели нормально. Алана была спокойной. И умеет же она…

Агонарт появился попозже, когда Ривелсея уже провела с обоими дивизионами утреннюю тренировку. Пять часов утра – самое подходящее для неё время. Уже, кстати, светало. Но очень медленно.

Агонарт выглядел довольно зловеще для врагов. Тёмные латы. Шлем с забралом остроконечной формы. Длинный тяжёлый меч. За плечами мешок. За Мастером на тачках ещё трое везли такие же мешки. Один из которых повис на плечах и у Ривелсеи.

Бочонки… Три. И два «ратлерских гнева».

Не ударить бы…

Агонарт был грозен – но было видно, что не он главный в их группе.

Главным был ратлер Нази́р.

У него не было вообще никакого красивого плаща, кроме фиолетовой рубашки. Но он был не в ней, а в зелёном наряде охотника и следопыта.

Скрытый воздаятель.

Ратлер Назир был одним из трёх десятков тех воинов Разума, кто может подкрасться к зайцу и поймать его мешком.

Ратлеру Назиру было около пятидесяти лет, и двадцать шесть из них он занимался своим делом.

На поясе ратлера Назира висел короткий меч и штук двадцать дротиков, кончики которых были закрыты колпачками.

И он утверждал, что знает, где прячется группа чёрных тварей.

У него был лук и свой собственный мешок. Не кожаный, как у них, а из мягкой ткани. И он не гремел при ходьбе. Что могло быть в этом мешке – оставалось только гадать.

Наконец, ратлер Назир был единственным, кто был откровенно весел в этот день.

- Ну что, – сказал он, проходя мимо Ривелсеи, – зададим перчику чёрным ублюдкам, а?

И подмигнул.

Ривелсея чуть наклонила голову.

С Агонартом всё равно спокойнее. Самое главное он ей не даст, а возьмёт на себя. Ну а с тем, что даст, она уж как-нибудь справится.

Так рассуждала Ривелсея до тех самых пор, пока они не подошли к подземному ходу.

- По открытому пространству нельзя, – пояснил для неё Назир. – Следят. Здесь, правда, тоже кое-кто следил позавчера. Но мы на него случайно так наткнулись. И он совершенно случайно умер. А вчера, как оказалось, они ещё кое-кого прислали. Но мы на них тоже наткнулись сегодня утром. Совершенно случайно. Так что путь свободен, не сомневайся.

Ривелсея только-только начала оттаивать, как у самого спуска в подземный ход их неожиданно нагнал Абсолютный Протектор.

- Мастер Агонарт!

- Да?

- Повелитель приказал тебе остаться в лагере.

Лицо Агонарта дёрнулось.

- С какой стати?!

- Он расскажет сам. Следуй за мной.

- Отряд, – сказал Агонарт мрачно, обращаясь ко всем. – Ожидайте моего возвращения.

- Нет. Два дивизиона пусть идут прямо сейчас. И это тоже приказ Повелителя.

- Кто поведёт второй?

- Одного командира достаточно.

Ривелсее показалось, что её облили кипятком.

- Я так не считаю, – сказал Агонарт. – Пусть Кестанарт пришлёт Несалу. Или, возможно, он сам мог бы пойти?

- Оба Мастера одинаково ценны в глазах Повелителя. Так что Кестанарт тоже пойти не может.

- Я хотел бы обсудить этот вопрос с Повелителем.

- Обсуждать ничего не надо, Агонарт. Повелитель приказал выступить в таком составе. Вперёд.

- Веди, – сказал Агонарт Ривелсее, посмотрев на неё долгим взглядом. И больше ничего не сказал – развернулся и зашагал в сторону командирской палатки.

Каково было у него на сердце, подумала Ривелсея.

И ей от этой мысли сразу как-то стало легче в её положении.

Вперёд так вперёд!

Назир полез в дыру первым. За ним она. За ней – все остальные. Двадцать восемь человек. Много.

- Не переживай-ка, – шепнул ей Назир ещё в подземном ходе. – Я тебе всё скажу, что надо. Про нас никто не знает, готов поклясться. Дорожку, по которой мы сейчас пойдём, ночью тоже кое-кто ещё сторожил. Пока идём – отвечаю я. Как дойдём – отвечаешь ты. Но там, я думаю, ты справишься.

И он улыбнулся в темноте. И она даже увидела, как блеснули его зубы.

На выходе он резко посерьёзнел.

- Идём тихо. Ни одного слова, – сказал он Ривелсее. Она передала эту команду шестерым поборникам.

Всех пересчитала.

Ну нет, легко их не убьёшь, конечно, подумала она. И от сердца отлегло. Все были защищены, и почти все – в серьёзных доспехах. Сама Ривелсея надела только нагрудник да шлем. Особый: ромбической формы и с двумя горизонтальными полосами – оранжевой и голубой – в знак своего ранга.

Длинные мечи, топоры. Многие не глупее её – по десятку дротиков или ножей за поясом. Да ещё эти рюкзаки за плечами. Ратлерские оружейники молодцы, конечно – кроме бочонков, ни у кого ничего не гремело и не звенело. Даже обувь им шили хорошую – мягкую. Без топота.

Скорее бы уже добраться до места!

Когда откуда-то с дерева в двух метрах от неё спрыгнул без единого звука какой-то субъект – он сильно рисковал. Её рука с ножом замерла только тогда, когда глаза объяснили, что выглядит этот субъект в точности как Назир.

- Ше-едл, – лицо Назира расплылось в улыбке. – Всё тихо?

- Даже очень.

- Ничего, мы скоро пошумим.

- Они не ждут нас, – ратлер Шедл покачал головой.

- Где это? – спросила Ривелсея.

- Неподалёку. Где река Чёрная впадает в Нестверь, есть несколько холмов. Около воды есть вход в пещеру. Но такой же вход есть и со стороны опушки. Пещер там несколько, но они связаны в одно целое. Входов два, поэтому не худо бы закрыть оба.

- Лучше всего – устроить засаду, – сказала Ривелсея.

Шедл уважительно кивнул.

- Можно. С одной стороны холм лысый, и его почти омывает вода. Так что там гореть особо нечему, – он многозначительно усмехнулся. – Я бы устроил засаду там.

- Увидим на месте. Сколько врагов в пещерах?

- Кто ж их знает, они приходят и уходят, мы никого не трогаем, пока они не отойдут далеко. Десяток, а то и больше, если будет удача.

Ничего себе удача – десяток Детей пустоты, подумала Ривелсея.

- Там есть Третий нож – шепнул Шедл.

- Разберёмся.

Ну хоть не Первый… Иначе она, может, приказала бы идти обратно.

- Это их база? – спросила она погодя, когда впереди стали вырисовываться за небольшим количеством деревьев означенные холмы.

- Нет. У них нет базы, чтобы мы её знали. Они не живут на одном месте. Они очень редко даже собираются вместе. Это – и то исключение.

- Те, кого мы убьём, имеют отношение к гибели Покорителей?

- Двое – имеют, я думаю. Наверняка это они и сделали.

- Но как?!

- Спросишь, если успеешь.

- Дети пустоты – они очень скрытные, – подумала вслух Ривелсея. – Они – сама Тень и Чёрный овраг, до самого Чёрного дна…

Ривелсея была уверена, что Шедл не расслышит или не поймёт. Но он, похоже, понял.

- Ну а я, значит, в подкопе под оврагом.

До опушки леса оставалось шагов тридцать. И холмы были видны, и по отсутствию за ними леса было понятно – там река.

Вот и пришло время ей взять командование.

- Дивизионы, смирно, – сказала она негромко сразу всем, останавливаясь и поднимая руку.

Пока все стояли замерев, Ривелсея прикидывала, как поделиться на группы. Кроме неё, ещё тридцать человек. Назира к себе, Шедла – во второй отряд. Её дивизион будет загонять, дивизион Овиона (двенадцать человек вместо восемнадцати, но что поделать) – в засаде. Шедл сможет провести их к нужному месту так, чтобы не заметили. Иначе он не ниже Чёрного дна.

- Пещеры большие? – задала она очень важный вопрос Шедлу. – Или такие, как этот поганый ход у лагеря?

- Нормальные. Можно идти во весь рост, а местами и прыгать. Только вход низкий.

- Очень хорошо. Паторах, Шанрис, Сартон, Назир – со мной. Каваон, Видест, Тарсев, Шедл – вы будете засадой. Разделиться. Во второй группе Шедл главный во всех смыслах.

Ох и страшно отправлять вторую группу неизвестно куда!.. Конечно, те, кто с ней, тоже не в безопасности. Но их она, по крайней мере, видит.

- Поборники – взять в руку по бочонку, – распорядилась Ривелсея. Ну а сама вытащила «ратлерский гнев». Ох, не засыпало бы их там всех… Но – на самый крайний случай.

Насколько же легче идти одной!.. Но одна бы она тут не справилась. Разве что – когда только-только покинула Опасные Своды.

Эх, Ильтаиль бы сюда…

Но нет – воины духа специально никого не убивают.

- Вперёд. За Орден.

После этой команды она тут же рванула за Назиром. Прямо к опушке. Три отряда – за ней. Шедл и его группа прошли сквозь кусты куда-то вбок. И тут же исчезли из поля зрения.

В одной руке нож, в другой – штука, похожая на кистень, которая может за секунду разорвать человек десять, если её правильно бросить. Как раз то, что надо, если все или хотя бы половина сгрудятся в одной точке.

Правда, вряд ли…

- Здесь уже могут быть враги, – сказал Назир. – Эту зону мы уже не можем держать под контролем.

- Приготовиться к бою, достать оружие. Враги сильные, атаковать, по возможности, группами. Бочонки использовать согласно инструкции, «ратлерский гнев» – только если это полностью безопасно для своих, – проинструктировала Ривелсея.

- Готова? – спросил Назир. – За мной!

Его танцующую походку уже, похоже, было от него не отделить. Хотя здесь она была не очень уместна, когда за ним бежали семнадцать человек с оружием. Адреналин боя обжёг разум… но мощь его тут же охладила. Спокойно. Без горячности. Как когда-то учил Анистал.

Выбегать из леса было страшно. И так хотелось быстрее преодолеть открытое пространство и скрыться в пещерах, наверняка почти безопасных. Чтобы можно было действительно стать для всех полной неожиданностью.

Холм стремительно приближался, да и шум реки был уже слышен. Ещё шагов сто, подумала Ривелсея. И оглянулась, чтобы понять, все ли на месте.

Именно в этот момент что-то несильно и со звоном ударило её – именно её! – по груди. К счастью, защищённой.

Дротик или болт?

Пока она думала над этим вопросом, Назир резким движением снял с плеча свой небольшой лук, приладил стрелу, которую держал в зубах даже при беге. Она очень тонко свистнула – и с дерева, стоявшего на опушке, что-то чёрное свалилось на землю.

- Они думают, они умнее, – сказал он, вытаскивая из травы рядом с Ривелсеей тонкий серебристый стержень. – Даже не отравленный.

- Почему бы?

- Потому что тот, кто здесь попадётся – скорее всего, лазутчик. Лазутчиков сразу не убивают.

- Понятно. Дальше, и быстрее!

Они и правда почти две минуты потеряли, стоя тут, как у себя дома.

За двадцать метров до реки она остановила всех.

- Тихо.

Несколько шагов – крадучись. Куда ей до Назира – тот как будто шёл не по траве, а над ней, так что та даже не шелестела.

Но и её вряд ли было сильно слышно.

Остальные шли следом. Тоже без шума.

А вот в пещеру она вошла первая. Как командир, как уверенный ратлер и как Ривелсея… которая никогда не может, в общем-то, жить спокойно и никак не соберётся поумнеть…

Там было светло. Ну не как в солнечный полдень на лугу, конечно, но свет каким-то образом внутрь проникал. Видимо, в холме были сделаны отверстия, чтобы не всё время жечь свечи.

Её глаза как-то быстро сориентировались и показали ей всю обширность этого помещения. Очень было похоже на Опасные…а теперь уже безопасные… Своды. Кстати, если Дети пустоты это место обнаружат, то наверняка там поселятся, и их оттуда уже никто никогда не выкурит…

А они ведь найдут.

Назир, Паторах и Шанрис тихо нарисовались сзади. Оглядели это место.

Стоять было можно, если совсем чуть-чуть согнуться. Коридор шёл вперёд. Больше никаких вариантов движения не было.

- Паторах, Шанрис, за мной. Сартону передайте – сторожить вход.

Двенадцать человек побежали по туннелю. Шаги отдавались – с этим ничего было не поделать. Но Ривелсея боялась, что самое худшее – упустить момент. Красться бесшумно, кроме Назира, никто не умеет. Их бы всё равно услышали. А вот эффект неожиданности может и разоружить.

Именно сверхудачливая Алана в этот раз первая провалилась в яму. Яма была сделана неплохая – метра два-три. На дне понатыкано всяких острых штук, но Алана упала удачно – все удары пришлись по доспехам. Ещё два ратлера, которые свалились на неё, практически тоже не получили ранений, упав в эту ловушку.

Но вот шум…

Тут главное – не растеряться.

- За мной, – сказала она, и семеро вслед за ней и за Назиром бросились в боковой коридор. Да простит ей Алана, но лично в этот раз она её не вытащит, иначе всему походу придёт конец. Ну там остался сам Паторах. И сзади них уже безопасно.

А вот что впереди…

На двоих чёрных они именно что наткнулись. Те стояли, прислушиваясь, по две стороны от прохода вбок. Когда появился Назир, один из них бросил в него нож. Назир упал на землю, так что нож пролетел мимо, поднялся и бросил дротик – за четыре секунды. Правда, тоже не попал – враг отскочил ничуть не хуже.

Факелы для улучшения видимости были только у одного. Но вся пещера очень хорошо высветилась, когда огненосный бочонок из руки Ривелсеи достиг своей цели.

Нечего с ними церемониться, подумала она. Горячие брызги зашипели на её нагруднике. Всего несколько капель. Ратлерское железо выдержало, но раскалилось.

Доспехи скверных не выдержали. Как в тот раз. В точности.

Теперь она уже не боялась. Вперёд – и только вперёд. В каждый из боковых проходов – а всего их было три – она послала по двое. Они все догнали её ещё раньше, чем был достигнут вход. Все проходы заканчивались тупиками, там кое-где были лежанки, незажжённые факелы, еда – но кроме этого, ничего не было. И никого не было.

- Странно, – только и сказал Назир.

Передвигаясь с общей скоростью, он успевал обстукивать и ощупывать стены. Когда впереди забрезжил свет – выход наружу, туда, где должен быть Шедл – Назир недоверчиво постучал по одному из камней, который висел над ними. Камень дёрнулся. Назир поднажал – и этот огромный валун отодвинулся куда-то вглубь и вверх.

- Всё понятно, – сказал Назир. – Они сбежали сюда.

Очередной огненный бочонок влетел в отверстие, и камень был задвинут на место. Лишь через минуту Назир вновь его отодвинул.

- Путь свободен. Надо разведать, что там.

Ривелсея отправила сказать, чтобы Шедл подтягивался сюда. Засада, похоже, оказалась бесполезной.

Ну а сама она подтянулась на руках и попала вслед за Назиром в пространство наверху. Там был другой ход, более узкий. Он шёл под уклон вверх. Горячая земля у краёв отверстия просто обжигала, так что Ривелсея не успела даже распорядиться ни о чём – ноги сами перенесли её шагов на пять вперёд по коридору.

- Ушли или затаились на выходе? – прошептала она.

- Не знаю. Но я знаю, как можно узнать.

- Как?

- Пошли.

С одной стороны, разумнее было бы вернуться, взять кого-нибудь ещё. С другой – всё равно она будет идти впереди всех, так что какая разница? Пустить вперёд других – это не по её. Возможно, Генрес бы так и сделал – он же, наверное, уже «поумнел».

А возможно, что и не сделал бы. Это её он жалеет. А подставлять свой отряд и он вряд ли бы стал.

Тоннель узкий, так что, хоть бы и сто человек было сзади, но напади кто на неё – сражаться она будет всё равно одна.

Внутреннее чутьё не говорило ни о какой опасности. Но это только настораживало. Дети пустоты – опасные и страшные люди. Их и правда что не почувствуешь и не увидишь…

- Страшно? – спросил Назир.

- Привычно.

- А мне не страшно. Если бы тут кто был, я бы чувствовал. А так, тут нет никого. Живого.

- Как бы ты чувствовал?

- Поброди двадцать лет по лесам, посиди в сугробах, поспи в лисьих норах – тогда будешь понимать.

- Спасибо, я воздержусь. Но я уважаю твой опыт и твои навыки, Назир.

Они прокрались до конца, притом что не свалились ни в какую лисью нору или в яму. Впереди опять показался свет – выход наружу.

- И там никого нет?

Назир прислушался, втянул воздух, отрицательно помотал головой.

- Скорее нет, чем да.

Но только Назир был не прав.

Когда они выбрались наружу, то увидели её. Она сидела и смотрела вниз, с холма на равнину.

А когда они появились – с криком обернулась к ним.

Ривелсея увидела её глаза.

Напуганные, до ужаса напуганные глаза ребёнка.

Ей ведь и было лет восемь.

Похоже, обычная девочка. Только одета почему-то во всё белое. Платьице, кофта, даже бантики – всё одного цвета.

При виде их она сделала движение к краю холма. Как будто бы хотела броситься вниз.

Убилась бы. Склон крутой, лететь – метров семь. И не факт, что она бы там за что-то зацепилась.

А внизу – узкая кромка, а там река…

Неужели она так их испугалась?..

Подумала Ривелсея всё это в процессе, а рефлекторно – бросилась и схватила девочку за руку. Та завизжала с такими явными нотками страха, как если бы её схватил медведь, а не человеческое существо.

- Успокойся, – попросила Ривелсея. – Мы тебя не тронем.

- Ну это ещё не факт, – веско сказал Назир.

Ривелсея посмотрела на него с непередаваемым осуждением.

- Мы тебя не тронем. Не бойся. Мы не изверги.

Она даже не представляла, что в голосе такого маленького человечка может быть столько гнева.

- Не надо!!! Я знаю, кто вы!!! Вы просто убийцы!!! Вы пришли сюда, чтобы всех нас убить, до одного!!!

Прокричав это, девочка всхлипнула… да и вообще разрыдалась.

- Они внушили ей, что мы её убьём, – сказала Ривелсея Назиру.

- А почему ты думаешь, что мы так не сделаем?

Мда, Назир, похоже, переспал в лисьих норах… Он даже не стеснялся присутствием самой девочки, говоря такие вещи.

Он даже не стеснялся тем, что она ребёнок!!!

Та опять попыталась вырваться… Но уж куда там.

- Не бойся. Я обещаю, что мы тебя не обидим.

- А я не обещаю.

Эту реплику Ривелсея проигнорировала.

- Как тебя зовут?

- Какая вам разница?! Ничего не скажу!!! Дайте мне спуститься!!!

- Здесь нельзя спуститься. Почему ты не хочешь сказать?

- Вот-вот, туда ей и дорога.

- Потому что я знаю, кто вы!!! – она практически захлебнулась в плаче. – Харас сказал мне: мы не можем спуститься здесь с тобой. Я ответила: понимаю, идите. Он сказал, что меня убьют!!! Но мне всё равно! Мы все будем в Пустоте! Так что убивайте!!!

- Давай я, – предложил Назир. – Ты что, не видишь – это вражеский подпевала.

Тут Ривелсея взъярилась.

- Назир!!! – она ощутила, как мощь приливает к голове. – Она ПОЙДЁТ с нами! Она БУДЕТ ЖИТЬ!

- Нет, – Назир покачал головой. – Чем она это заслужила?!

- Она ребёнок!!!

- Первый нож тоже был ребёнком. К сожалению, я не встретил его в те годы. Она прирежет нас, если сможет.

- Она безоружна.

- Значит, придушит.

- Сочувствую, если тебя может придушить ребёнок, Назир.

- Я никого не придушу! Отпустите меня! – пропищало это бедное существо.

- А ну заткнись!!! Видишь – она просится на свободу, чтобы привести своих дружков. Они-то нас и прирежут!

- Если бы её дружки хотели нас встретить, они стояли бы здесь, Назир.

- Если её отпустить…

- Я не собираюсь её отпускать. Я сказала, она пойдёт с нами.

- Никуда я с вами не пойду!!!!!

- Послушай меня. Я поопытнее. Она не просто так тут оставлена.

- А зачем же?

- Я не знаю, зачем; я не знаю, как; но эти твари оставили тут эту тварь, чтобы пролилась сила! Наша сила! Я ж нутром чую, Ривелсея!

- Твоё нутро может ошибаться. Я тоже не вчера родилась. Её судьбу решит Повелитель. Или ты с этим тоже будешь спорить?!

- Я не сделаю шагу отсюда, пока она дышит! Я не хочу, чтобы в меня воткнули нож, когда я буду не ждать!!! И мне неважно, что там думает Повелитель!

- Неважно? Да кто ты такой вообще?!

- Я ратлер вот уже двадцать лет! А вот ты девчонка, такая же глупая, как и вот эта!

- Я – Покоритель Ордена!!! А ты – червяк, тебе даже синюю мантию не дали до сих пор за все твои лисьи норы! Хоть у тебя и нос как у собаки, но в Ордене ценятся МОЗГИ!!!

- Я ведь могу и рассердиться…

- И убить девчонку? Иди гуся заколи, может, титул какой дадут за храбрость! Герой!

- Я же вам ничего не сделала!!!!

Вот здесь Назиру чуть не оторвало уши. Да и Ривелсея едва не оглохла.

Нет, она сама так никогда не ревела.

Правда, и поводов ТАКИХ не было.

- Не слушай его. Здесь я командую. И я сказала, что я тебя не трону. Ты хорошая.

Вот тут та повисла у неё на руке. Уже не пытаясь вырваться, а ища защиты. И сквозь всхлипы убеждая, что она правда хорошая, что она никого не обидит, и пусть ей только верят, она будет задаром готовить и стирать, как она готовила и стирала Харасу, только пусть ей позволят жить, она ведь никому ничего не сделала!..

- Как тебя зовут? – спросила Ривелсея снова.

- Ли́та я-аааа… Не убивайте, пожалуйста, я не хочу в Пустоту-ууу!

- Назир, иди вперёд, – сказала Ривелсея, указывая на тоннель. – Мы пойдём следом, и я прослежу, чтобы она тебя не задушила.

- Нет.

- Хорошо, иди позови Патораха, а сам оставайся там. Мы разберёмся без тебя.

- Нет. Пока она жива, я не сдвинусь с места.

- Прекрати. Иди за Паторахом.

- Я уже сказал.

- Это приказ.

- А я тебе не подчиняюсь.

- Я ведь скажу Повелителю, ты не думай.

- Ты? Предательница Ордена?!

Ну он нашёл, за что задеть.

- Я НЕ ПРЕДАТЕЛЬНИЦА!!! – ох, далеко её было слышно!

Назир скривился.

- Повизжи, повизжи, как она. У вас хорошо получится вместе.

- Пошёл с дороги, – Ривелсея, не отпуская Литу, второй рукой толкнула Назира влево.

Но тот не сдвинулся ни на один палец.

- Убей девчонку, и пойдём. Я тебе ещё раз говорю, в ней сидит смерть.

- А в тебе сидит идиотизм, Назир, если ты до сих пор не понял, что будет так, как сказала я.

- Я не пропущу тебя с нею!

- Тогда стой здесь, а мы вернёмся в лагерь!

- Ты упрямая дура!

- А ты уже почти не ратлер, а тебе обещаю.

- Всё надо делать самому, да?!

- Тебе надо всего лишь исполнить приказ, и всё будет нормально, – сказала Ривелсея и отпустила руку Литы.

Та, впрочем, никуда уже и не собиралась. Только смотрела расширенными глазами на всё это противостояние. Даже уже не ревела.

- Ну так хорошо!!!

Лита завопила страшнее, чем Ривелсея слышала за всю свою жизнь, через миг после того, как в руке Назира сверкнул дротик.

Он бы долетел до цели, но на полпути с оглушительным звоном врезался в метательный нож в руке Ривелсеи.

- Ты сдурел?!!

- Я убью её!!!

- Нет, ты её не тронешь!!!

- Я умру, если она выживет! Я чувствую, что они для этого её оставили!!!

- Ты ополоумел.

- Последний раз прошу!!!

- Я сказала, иди за Паторахом.

- УбьЮЮЮ!!!

Назир рванулся вперёд, выхватив меч. Ривелсея в одну секунду снова схватила Литу другой рукой. Иначе бы та точно сиганула с обрыва.

Она хотела сказать Назиру, что она всё равно не позволит, что она закроет её собой, если надо, и что его исключат из ратлеров, если он сейчас не подчинится, и ещё много чего хотела сказать… но это всё промелькнуло в голове, а изо рта вырвался только вопль – и Назир, который едва-едва не всадил Лите меч в шею, вдруг завопил громче всех.

Со стороны выглядело так, как будто он резко успокоился, передумал и опустился на траву.

А Ривелсея ещё раз чуть не завопила от ужаса, когда увидела, как у него из горла брызжет сила.

Она судорожно оглянулась вокруг, инстинктивно ища, КТО и ОТКУДА.

И только ПОТОМ поняла.

Вот что такое рефлексы!..

Девочка билась в конвульсиях. От нервов и от ужаса. А вот Назир теперь лежал неподвижно.

- Прости, – сказала Ривелсея, постояв над ним минуты две или три. – Но ты САМ виноват. Девочку оставили НЕ для того, чтобы ты умер. И ты должен был в это поверить.

И она подобрала подарок Айледа с травы.

«Твоя жизнь ценнее».

Опять этот проклятый нож!..

- Пошли. Прижмись и не открывай глаза, пока я не скажу.

Лита была послушна. Очень.

- Постой здесь немного.

Когда та открыла глаза, вокруг был тоннель.

- Я боюсь!!!

- Ровно минуту.

Либо та выплакалась, либо по голосу Ривелсеи поняла – спорить незачем.

Ривелсея ничего не говорила и даже не думала, втаскивая Назира за ноги в тоннель. Только знала, что так нужно сделать, и всё.

Она оставила его лежать у первого же поворота.

- Прости, – ещё раз сказала она.

И завернула за угол.

Развязала рюкзак.

И запустила в лежащее тело чуть продолговатым тяжёлым предметом.

- Ты бы сделал так же, – пробормотала девушка, когда сзади, за поворотом, громко хлопнуло, затрещало и на миг стало очень светло.

- Ты пришла!

- Всё, Лита. Всё плохое позади. Для тебя – уж точно.

- Так меня не убьют?!

- Забудь об этом. Это гнусный обман Детей пустоты. Ты знаешь, кто они сами такие?

- Они учат плохих людей не делать зла, они помогают тем, кто не знает, для какой цели он живёт.

- Ладно. Забудь. Когда-нибудь я расскажу тебе, кто они такие. Но на сегодня с тебя достаточно. МЫ знаем, для какой цели мы живём. И ты, я думаю, тоже узнаешь.

Когда она выпрыгнула в дыру на нижний уровень, а затем спустила Литу – ратлеры остолбенели.

- Кто это? Где Назир? – спросил Паторах.

Ривелсея провела краем ладони под нижней губой. Что являлось характерным жестом со значением: сначала скажу я, потом ты спросишь разрешения задать вопрос.

- Эта девочка пойдёт с нами. Ратлер Назир погиб, обжегшись «ратлерской яростью», что очень печально. Врагам удалось сбежать. Собрать всех на выходе из тоннеля.

Краем глаза Ривелсея заметила – Алана стояла неподалёку.

Так что их группа была в сохранности…

…Как думала она, пока все не вышли из тоннеля.

Те, кто был отправлен за Шедлом, так и не вернулись назад. Они пытались помочь тем, кому ещё было можно.

Вот только таких не было.

Шедл, Каваон и Тарсев были живы и невредимы. Как и ещё пятеро из той группы, которая с ними отправлялась…

Это был Третий нож пустоты, объяснил Шедл.

Они напали не из тоннеля, они напали сзади, от реки.

Но они торопились – смели тех, кто мешал, и исчезли.

- И вы ничего не сделали?!

- Все, кто что-то сделал, мертвы.

- А бочонки?!

Тарсев кивнул на два пятна дымящейся травы.

- В этот раз не получилось. Они были в хорошей броне.

А Ривелсее, в принципе, было уже всё равно.

- Закопайте убитых.

Такова традиция. Ратлера закапывают там, где он умер.

Неразумно мёртвыми отягощать живых.

Ривелсея же думала о том, что она скажет Агонарту. Шестеро к двум… Не о такой мести мечтал Мастер!

- Отправляемся в лагерь, – скомандовала она через час.

- Отправляйтесь. А мне надо кое-что посмотреть, – сказал Шедл.

Ривелсее, опять же, было всё равно. Она не брала его с собой и потому не обязана привести.

Поэтому она кивнула, и отряд потянулся за ней.

А Шедл спустился к реке и очень быстро пропал за кустами…

Мысли о Шедле не задержались в голове Ривелсеи, и она даже не задумалась, что именно он хотел пойти посмотреть.

Вместо этого она стала думать, как и что доложит Агонарту.

И вот тут была большая проблема. Говорить ли правду до конца?

Если честно, в прошлый раз она уже попробовала…

В конце концов, подумала Ривелсея. Пора ей правда поумнеть…

Однако её правдолюбивая сущность ну никак не могла согласиться с этой мыслью.

Глава 62

Глава 31

Ривелсея очень удивилась, когда из-за поворота в часе ходьбы от крепости появилась фигура в таком же точно, как у неё самой, плаще.

Всего пять человек… И не боится он вот так разгуливать?

- Как успехи, девочка?

- Двое.

В этом слове было всё. А всё остальное было видно и так.

- Пятеро? – спросил Генрес.

- Да. Плюс один воздаятель.

- Мда, Агонарт может по-разному отреагировать. Объяви привал, потолковать бы надо.

- Нас ждут.

- Там знают, что я вас встречу.

Да она была только за! Наконец-то присесть, пусть и ненадолго!

- Итак, им удалось сбежать, – начал Генрес, когда они вдвоём сели в отдалении от всех на лужайке.

- Да, там был тайный ход. Они сбежали, а потом напали на нашу группу засады со спины.

- Ты была в той группе?

- Нет.

- Что ж, уже хорошо.

- Да ничего хорошего, Генрес.

- Ты о пятерых погибших?

- Да скорее, о шестом.

- Что с ним приключилось, и с кем из них?

- А ты что, обоих знаешь?

- Шедла знаю, вместе воевали один раз. Но Назир, если что, по-всякому его опытнее.

- Ну вот не по-всякому, видимо.

- Что случилось, говори.

- Ты что, девчонку не заметил?

- Да уж заметил, конечно. Могла бы побольше пленных привести.

Ривелсея фыркнула.

- Какая она пленная, ей и десяти нет, её запугали, и всё тут. К ней подобрее, да кормить, да читать выучить, если она не умеет…

- Как у тебя всё просто-то!

- А ты что, тоже будешь говорить, что её убить надо?

- Тоже? Значит, Назир тебе это говорил?

Ривелсея вздрогнула от того, как легко она выболтала такую подробность.

- Подожди, Генрес. Я думаю.

- И о чём же?

- Может, я прямо сейчас и поумнею. Когда решу, говорить ли тебе всю правду, или не стоит.

- Да уж мне-то скажи, а то другому выболтаешь, кому не надо, без всякого обрамления – и ещё хуже будет.

- Ты специально для этого пришёл, Генрес?

Нотка благодарности, как всегда, увязла в показной иронии. Но она была.

- Уж для чего я пришёл – это моё дело. А ты давай-ка рассказывай, что с Назиром произошло.

- Ну в общем, сгорел он.

- Как его угораздило?

- Бочонком, как же ещё. От него уж ничего не осталось…

- А кто бросал тот бочонок, девочка?

- Он сам и бросал.

- Вот хорошо, что я тебя встретил!

- В смысле?

- Не умеешь врать – так не ври. И куда же он его бросал? В себя, наверное?

Ривелсея хотела сказать «во врагов», но потом поняла – эта дорожка уже сгорела, пора перебегать на новую.

Как тогда в Анрельте перед Шарсоном! Только Генрес попроницательнее будет. А ведь потом ещё и Повелитель… И сбежать некуда.

- В общем-то, это всё из-за девчонки, Генрес. Он хотел её убить.

- А ты?

- Я не хотела.

- И что?..

- Я не хотела, Генрес…

Генрес закатил глаза. Задумался. Изредка на неё поглядывал, но – долго молчал.

- Скажи, ты ПРАВДА не хотела?

- Он был упрямый, как баран.

- А девчонка, значит, дороже ратлера?!

Она чуть не сказала «она ребёнок!» Но вовремя передумала.

- Честь Покорителя дороже.

- Значит, всё-таки специально?

- НЕТ, Генрес. Но здесь столкнулись Цели.

Тот долго думал, а потом кивнул. Но затем сразу покачал головой.

- И кто это видел?

- Никто.

- А девчонка?

- Ну девчонка.

- Я поражаюсь тебе, Ривелсея. Твоя «ну девчонка» ещё натворит дел.

- Она вообще ни при чём. Кому до неё дело?

- Агонарт с ней побеседует, могу анрелл поставить.

- И что?

- А ничего.

Здесь задумалась Ривелсея.

- Да ничего она не скажет.

- Ну это как расспрашивать, девочка.

- Вряд ли её будут так уж расспрашивать.

- Если я попрошу, то будут.

- Вот видишь!

- Что?

- Зря я тебе всё рассказала.

- Не сказал бы, чтобы ты мне всё рассказала, Ривелсея.

- Я скажу Игеронарту правду. Пусть делает, что хочет. Он умный. Он поймёт.

Вот тут Генреса перекосило.

- Даже и не думай!!!

- Но почему???

- Вообще такие вещи Настенарт завещал карать равноценно. А ситуация неоднозначная, так что не надо бы ТАК подставляться.

- Да ты бы видел, как это было…

- Я ничего не видел. И никто не видел. И это хорошо, в принципе. Ну а девчонку…

- Что – девчонку? – спросила Ривелсея чуть ли не угрожающе.

- Да думаю я, девочка.

- И что надумал? – спросила она, немного подождав.

- Давай её сюда. Побеседуем.

- Нет уж. То её пугать будешь и выпытывать. А ей бы хоть в себя прийти.

- А сейчас она что делает?

- Сейчас Алана её успокаивает.

- Ну и глупа же ты. Немедленно веди сюда свою девчонку, пока и если ещё не поздно.

- Хорошо. Но не пугать.

- Ох, не умеет старый Генрес как будто с детьми разговаривать!

- Откуда бы ты, интересно, научился…

Через пару минут Паторах привёл Литу. Последняя дрожала. Ривелсея усадила её к себе на колени, дала знак Патораху исчезнуть и сказала:

- Ты ничего не бойся, Лита. Тебя покормили?

- Д-д-да. Только я пока не очень есть хочу.

- Ничего, потом ещё поешь. Тебя раньше, я чувствую, не очень-то кормили?

- Н-ну почему не очень, п-почти каждый день.

- Совсем не кормили, – удручённо сказала Ривелсея. – Это дедушка Генрес, он очень добрый. Он тебе поможет, будет о тебе заботиться.

-Л-лучше ты обо мне заботься. Не обижайся, дедушка Генрес, – поспешно прибавила она. – Но я ей больше всех верю.

- Ты, девочка, и правда не переживай, – сказал Генрес. – И ты уж нам расскажи немножко, кто ты и откуда. И пряничек вот съешь пока, – он извлёк из кармана мантии Покорителя немножко завалявшийся медовый жёлтый пряник и протянул Лите.

Той очевидно не очень хотелось – зубы у Литы стучали, но отказываться она боялась и потому откусила кусочек. А потом разломила напополам и дала половинку Ривелсее.

- Й-я и не знаю, кто, – сказала Лита. – М-меня Харас воспитывал, о-он строгий был, и бил иногда, н-но он почти не сердился, если еда у меня получалась невкусная… и вообще он хороший, я на него не обижаюсь! – последние слова Лита чуть не прокричала, и было видно, сколько в них страха.

- Харас, говоришь? – спросил Генрес. – Ну а кто, кто такой этот Харас, и где ты его встретила?

- Он сам меня в-встретил. Я гуляла недалеко в лесу, там он меня и встретил. Я испугалась, он ведь был во всём ч-чёрном, и на поясе большой нож, и я не хотела идти с ним, но он сказал, что мои мама и папа поручили ему следить за мной, а сами ушли. Я тогда была маленькая, и плакала много, и всё спрашивала, к-когда они вернутся. И только п-потом я узнала, что они ушли в п-пустоту.

- А где жили твои папа и мама? – быстро спросил Генрес. Пока девочка не вообразила себе очень живо то, о чём рассказала – и не разревелась.

- В нашем д-доме, вместе со мной.

- А где дом-то был?

- В нашей д-деревне, где же ещё?

- Понятно, и спасибо, что рассказала, – сказал Генрес. – Уж не обессудь, что дедушка ещё спросит: а где ты жила с Харасом?

- Мы путешествовали. С нами были ещё л-люди, все такие же, как он. Они всё спрашивали у него, и куда он говорил, туда все и шли. Иногда приходили новые люди, но я знала, что их не надо бояться, пока Харас ко мне добрый. А он был добрый, он один раз п-принёс мне ч-чьё-то платье и сказал, чтобы я завёртывалась в него, когда буду спать. И правда, так было намного теплее, чем просто на земле…

- Ну а что было сегодня? – просто спросил Генрес.

Лита сначала посмотрела на Ривелсею. Та кивнула.

- Расскажи, Лита, и дедушка Генрес тебя отпустит опять к Алане. Тебе с ней ведь хорошо было?

- Х-хорошо. Она добрая. Но только т-ты ко мне тоже приходи.

- Конечно.

- Ну-ну, Лита, – сказал Генрес.

- С-сегодня всё было, как обычно, – простодушно ответила девочка. – Эти три дня вообще всё было хорошо: мы жили в т-тёплых пещерах, и я там даже не замерзала. Хараса не было, а я жила в его комнате. Выходить он мне запретил, но я и не хотела, мне там в-всё нравилось… Вот т-только хотелось на солнышко.

- А сегодня?

- А сегодня он пришёл и сказал, ч-что нам всем надо уходить, иначе придут злые люди и у-убьют нас. Я н-начала плакать, но он сказал, чтобы я прекратила. А потом меня затащили на х-холм и сказали, что они уйдут, а я отправлюсь в п-пустоту, потому что меня убьют враги, которые очень злые. И с ней правда пришёл один очень злой, он всё говорил, что я должна его задушить, а я не хотела его душить, тогда он рассердился и стал бросать в меня ножом…

- А потом?

Девочка всхлипнула, остро переживая эти моменты.

- Я заревела, а он побежал ко мне, но подавился злобой и умер.

- Прямо подавился? – Генрес хорошо изобразил удивление.

- Подавился, подавился, – закивала Лита. – У него лицо было такое страшное: у! И он всё кричал, чтобы я его задушила. А потом он побежал, споткнулся, и упал, и захлебнулся.

- А ты хорошо это видела?

- Да, но только я глаза закрыла. Я испугалась очень.

- Хм, – сказал Генрес.

- Не веришь? – насторожилась Лита.

- Ну ты что, как тебе не верить! Подавился и умер. Это бывает.

- Я ж-же виду, что не веришь. Но я всю правду рассказала.

- Замечательно, – одобрил Генрес. – Беги к Алане, а Ривелсея к тебе скоро придёт.

- Правда? – уточнила Лита у Ривелсеи.

- Правда.

- Хорошо, т-только ты не забудь.

- Подавился, значит, и умер, – произнёс Генрес, когда девочка скрылась из виду.

- Не издевайся, она маленькая. Ты в восемь лет тоже войском не командовал.

- Я и сейчас не командую, как некоторые вот очень успешные командиры.

- Ты слышал, что она сказала?

- Я-то слышал, а вот ты?

- Можно не беспокоиться…

- Вот и я говорю.

- Что ты говоришь?..

- Что поумнеть тебе пора, девочка! Агонарта прямо и не смутит ничего, думаешь, в её рассказе?

Вот так вот, мрачно подумала Ривелсея.

И что теперь делать?

- Я поговорю с ней, – пообещала она.

- Думаешь, поможет?

- Да она мне всегда поможет.

- А думаешь, сможет?

- Предложи что-нибудь получше.

- Кроме того, что мне надо поумнеть, – добавила она через секунду.

- Сама чего лишнего не скажи. И знай: я тебя выгораживать не буду.

Спасибо, подумала Ривелсея.

Правда спасибо.

Раз сказал, что не будет – значит, постарается.

- Генрес, почему я всегда делаю, как лучше, а получается всё не то?

- Кому лучше, Ривелсея?

- Людям, кому ещё-то.

- Вот потому именно. А надо – Ордену.

- А ратлеры – не люди?

- Люди – не ратлеры.

- Не вижу между этим разницы.

- Не было бы разницы, не было бы и Настенарта.

- Разве не людям мы должны делать добро?

- Мы его и делаем. Но они его не хотят.

- А верайлы?

Это как-то само сорвалось. И она тут же об этом очень пожалела.

А Генрес только вздохнул.

- Да уж лучше бы ты у своего ухажёра на коленках в пять раз больше сидела.

- Что? – не поняла Ривелсея.

Намёк-то она поняла, не поняла, что значит «лучше».

- Не можешь без женского общества, да? То одна девочка, то другая девочка…

Он знает, поняла она.

И молчит?!.

И молчит.

- Ну и что она тебе наплела? Верайлы, тоже мне. Ну и что, что дурак умеет лбом стену разбивать, если дурак – так всё равно дурак.

- А ты знаешь, как Веттар Нарт…

- Мастера почитай, Повелителю повинуйся. Забыла?

- То есть – знаешь?

Генрес снова вздохнул.

- Веттар Нарт не так давно говорил мне, что вот есть в Ордене ратлеры, которые никогда не влипают ни в какие истории, и есть те, которые иногда в странные истории влипают. Есть и те, которые регулярно влипают в грязные истории. Наконец, и те, что всё время влипают во все подряд.

- И?

- «И ещё есть ты, Генрес».

Ривелсея прыснула. Не ожидала.

- Только он не договорил.

- Что он не договорил?

- Что ещё есть ты, Ривелсея.

- Верайлы не дураки, Генрес.

- Да знаю я, знаю.

- Знаешь?..

- Но я и ещё кое-что знаю, Ривелсея.

- Что же?

- Что если всех подряд слушать, то и себя потеряешь.

- А может, найдёшь?

- Ты ратлер. Ты себя ещё не нашла? Не поняла, где цель?

И он посмотрел на неё так, как никогда не смотрел раньше.

С напряжением. Ожиданием. И страхом.

- Поняла, конечно. Не переживай, Генрес.

- Все так говорят. И где же?

Ривелсея задумалась.

- А ты сам-то знаешь? – улыбнулась она. – Я могу сказать: служить Ордену. Но ведь это общая цель.

- Правильно, – кивнул Генрес. – Но есть ещё и личная. Так вот какая она у тебя, Ривелсея?

На этот раз она совсем долго думала.

- Помогать миру стать лучше.

- Ой ли?

- Да, Генрес.

- И ты считаешь, это ратлерская цель?

- Это МОЯ цель. А что, не похожа на ратлерскую?

- Можно ведь по-разному делать мир лучше.

- Не вышло бы хуже.

- Ты пугаешь меня.

- Чем?..

- Очень своевольно мыслишь. Не к добру тебе все эти свидания пришлись, ох не к добру.

- Ратлер не свободен в своих мыслях?

- Мыслить надо правильно, Ривелсея.

- Как все?

- Не как все, но правильно.

- Я пойду поговорю с Литой.

- Иди. Но мы ещё продолжим этот разговор.

- Да уж не сомневаюсь, ты любой разговор по сто раз продолжишь.

- И не смейся. Это очень важно!

Но она, по его примеру, уже не расслышала.

Разговор с Литой происходил уже по пути в лагерь. Они шли вдвоём, впереди остальных, с отрывом шагов в десять. Лита воспринимала это как нормальное, но Ривелсея, если честно, переживала, как всё это выглядит со стороны. Она очень бы хотела не создавать ситуаций, провоцирующих вопросы. И чем больше хотела, тем хуже у неё получалось.

- Ривелсея, ты себя хорошо чувствуешь? – спросила Лита, внезапно оборвав свой сбивчивый, но эмоциональный рассказ про своё житьё с Харасом.

«У тебя всё нормально?» – как задала бы этот вопрос сама Ривелсея.

Вот она, детская проницательность!

- Почти хорошо, Лита. И было бы совсем хорошо, если бы ты согласилась выполнить небольшую мою просьбу.

Ривелсея, в общем-то, сама всё это время думала, как подобраться к данной теме, пока они ещё не подобрались к лагерю. Так что Лита ей сильно помогла.

- Я? Твою просьбу? – искренне удивилась Лита. – Да что я могу сделать такого, что не можешь ты?? Но конечно, конечно, я согласна, – поспешно добавила она.

Ривелсея на миг задумалась. Как бы это изложить?

- Понимаешь, вот этот человек, который злой и который пытался тебя убить… Ну, мои хозяева не поверят, что он просто «подавился и умер».

- Как не поверят? Но ведь оно же так и было, я сама видела!

- Да, оно так и было, но мои хозяева недоверчивые. Очень добрые, но недоверчивые.

- И что же делать?

Лита смотрела очень сосредоточенно и взволнованно. Может, ей и правда можно доверять, подумала Ривелсея.

- Лита, ты не бойся. Если они даже и не поверят, то тебе ничего не сделают, а накажут меня.

- Лучше меня! Пусть меня накажут, я привыкла! Только пусть по коленкам не бьют!

- У нас никто никого не бьёт… – начала Ривелсея.

- Вообще?!

- Вообще. Мы разумные. Можно всё уладить и без этого.

Но Лита, похоже, не очень-то поверила.

- Одним словом, Лита, если тебя будут спрашивать, как умер тот человек – не могла бы ты сказать, что он неудачно бросил бочонок и обжёгся огнём?

- Бочонок?

- Угу, бочонок со смолой. Тебе всего лишь нужно сказать, что бочонок взорвался у него в руках, когда он его бросал в убегающих врагов.

- Врагов?

- Лита, я тоже не люблю лгать и никогда этого просто так не делаю. Но если ты скажешь, как я прошу, то меня никто не тронет и не помешает мне за тобой присматривать.

- Я скажу, – серьёзно пообещала Лита. – Только чтобы тебя не наказывали.

- Не надо просить, чтобы меня не наказывали, – Ривелсея изобразила улыбку. – Просто скажи: он обжёгся, а враги сбежали. И всё.

- Хорошо, Ривелсея.

Она потрепала Литу по волосам. И в то же время, переживала. Как бы Агонарт не копнул глубоко…

Хотя, казалось бы – ну с чего ему?

Пять убитых, шесть убитых – дела это не меняет…

- Скажи, со мной будут хорошо обращаться?

Ривелсея кивнула.

- Как Харас?

С ума сойти… И она считает, что ЭТО было хорошо!..

- Намного лучше, чем Харас. Бить не будут. И спать будешь в тепле. И оденут, – она посмотрела на местами сильно изорвавшееся одеяние Литы, – в новую одежду.

- В красивую?

Ривелсея улыбнулась.

- Ну не в Вилла Асо́льта, конечно. Но в хорошую.

- Что такое Вилла Асольта?

- Да это один портной из Анрельта лет двадцать назад открыл пошив одежды на своей вилле. Шьёт он только короткие розовые юбочки да платьица, да брюки белого цвета. И на каждом платье – крупная пришитая роза из бархата.

- Красиво? – мечтательно спросила Лита.

- Я бы не надела. Но некоторые настолько помешались, что покупают эти юбки да брюки по три анрелла. В год этот Асольт получает шестьсот, не меньше. И при этом всех убеждает, что его одежда самая лучшая. В Анрельте «Вилла Асольта» на каждом третьем столбе написано. Но никто уж не читает, всем надоело.

- Здо-о-рово, – сказала Лита.

А Ривелсея подумала, что вот она бы могла носить Вилла Асольта.

Ну да. В таком наряде она бы КРАСИВО убегала от анрельтских негодяев.

Нет уж.

Но она могла бы заказать такое платье Лите. Вот та была бы рада!!!

Да уж заслужила, пожив в таких условиях и столько времени. Заслужила и Вилла Асольта, и всё остальное!

Хотя самая лучшая для неё была бы одежда – не платье с розой, а фиолетовая рубашка, подумала Ривелсея.

Надо при случае поговорить с Повелителем.

Или…ой… наоборот, не надо?

В таких смешанных чувствах она и добралась до лагеря.

К удивлению Ривелсеи, Агонарт не был недоволен. То есть, конечно, доволен он тоже не был, и его лицо в очередной раз помрачнело от полученных известий.

Но он не был недоволен лично ею.

- Ты всё сделала правильно, насколько это возможно. Я опасался худшего, когда отправил тебя одну со всеми дивизионами.

Дивизионами. Она ведь почти легиосом сегодня командовала!

В эту ночь она заснула намного лучше.

Послезавтра – в дорогу…

Лита боялась спать одна. И Ривелсея взяла её к себе. Генрес был не против. Он был только за, чтобы та всегда была поблизости и под присмотром.

Глава 63

Глава 32

Утром Ривелсея подумала, что надо бы сходить к Айледу. Но Лита была против. Она попросила её почитать что-нибудь вслух, и та прочитала несколько глав «Пути ратлера». Лита слушала увлечённо. Или делала вид. И Ривелсея даже пообещала, что ещё ей почитает после ужина.

Ну а на следующую ночь Лита была всё же отдана Алане. Предлог – та живёт одна. На самом деле, в домике было тесновато для троих. Тем более что завтра – уже наконец-то день отбытия из этой порядком надоевшей лесной крепости. И ей бы уже выспаться. Поэтому, несмотря на то, что Лита заявила, что хочет спать только с ней, Ривелсея её всё-таки отдала.

И правильно сделала, как оказалось.

Разговор, который она услышала сквозь сон, был одним из самых запоминающихся в её жизни.

Неизвестно, как она вообще проснулась. Потому что диалог, разбудивший её, проходил очень тихо.

Может, поэтому и проснулась? Может, подсознание уже успело привыкнуть, что именно шёпот и тайна – признаки самого главного?..

…- И ты будешь говорить, что ничего не знаешь?

- А что бы я должен знать?

- Я был там, Генрес. Я был там.

- Где?

- Я всё видел своими глазами. Я видел его. Он обгорел, но он не сгорел, и умер он не от огня!!!

С этого момента Ривелсея стала прислушиваться уже сознательно.

- Пламя сожрало его наполовину, изуродовало лицо, но глаза оставило. И эти открытые глаза, ночью, в глухой тишине, молили меня отомстить!

- Скверно. О-очень скверно.

- Что для тебя скверно, Генрес? То, что она это сделала? Или то, что я его нашёл?!

- Не кипятись, Шедл. Ты знаешь меня. И знаешь, какой я человек.

- Ты очень хитрый, Генрес. И я тебя даже боюсь. Но не тогда, когда речь идёт о том, чтобы дать покой моему другу и собрату и отомстить.

- Кому, Шедл?

- Ей!

- А ты так уверен, что это она?

- Да, уверен, Генрес.

- Давай мыслить разумно, Шедл.

- Давай. Если мыслить разумно, то я иду к Игеронарту прямо сейчас.

- А чего ты добьёшься, Шедл?

- Её накажут.

- И Орден потеряет ещё одного ратлера.

- Предателя клана!

- Нет.

- Что «нет»? Ты веришь тому, что она одна убила сто тарего?

- А ты видишь какое-то другое объяснение тому, что тарего побеждены?

- Мне не до философии, Генрес. Я обязан отомстить за своего друга.

- Однако зачем-то же ты пришёл ко мне.

- Потому что ты тоже мой друг. И просто умный ратлер. И чтобы не сделать ошибки. Я сначала опасался идти к Повелителю.

- Почему же?

- А если он не поверит?

- Почему же?

- А если это неправда?

- Во-от.

- Но теперь я понял, что это правда, Генрес.

- Шедл, мы все совершаем ошибки. Ты разве не в курсе?

- ТАКИХ ошибок я не совершал!!

- Из-за неё – один, из-за тебя пятеро, Шедл.

- Но не я же их…

- А какая разница??

- Те пятеро… Я сожалею, Генрес, что так получилось.

- И она тоже.

Наступило молчание.

Давно Ривелсея так не прислушивалась.

- Так ты считаешь, Генрес…

- Верь мне, Шедл. Верь мне как другу. Верил же ты мне тогда, когда мы три дня прятались за камнями у дороги и ждали ИХ…

- Тогда верил.

- И сейчас верь. Если бы ты знал её поближе, ты бы понял – она не со зла. И она никогда не предаст Орден.

- Я не могу с этим спорить, я её не знаю.

- А я знаю. Опрометчивая – да, безрассудно действует порой. Ну так все мы, – Генрес со свистом вобрал воздух. – Но если её засыпать землёй, то остановится ещё одно горячее, верное и преданное Настенарту сердце.

- Ты опять меня перехитрил, Генрес. Мне нечего возразить, но я чувствую, что я зря тебя послушал.

- Эх, Шедл, Шедл!.. Пойми: я учился у Веттар Нарта, а он был Покорителем уже тогда, когда ратлер Игер только-только прошёл посвящение. И он научил меня видеть людей. Я не умею так махать топором, как некоторые, и не умею красться, как мышь, но в этом я не ошибусь. Порукой в том – моя жизнь. Если ошибусь – возьми её.

- Не надо, Генрес. Я тебе верю. Возможно, это я не прав.

- Прав тот, кто говорит на пользу Ордену. Она великий ратлер, и сильномогучий давно это заметил. Он её и не тронет, – добавил Генрес этот аргумент, как будто незначительный.

- Тогда я пошёл спать. Только спать я не буду, чтоб ты знал. На закате я хоронил то, что осталось от моего лучшего друга. А сейчас я буду сидеть у себя в палатке и пить, не какой-нибудь напиток, а крепкий анрельтский ром, пока совсем не забудусь и не потеряю свой разум.

- И правильно поступишь. Утром ты будешь трезв и собран. Ты же ратлер, Шедл. Ты ратлер.

- Теперь ты мой лучший друг, Генрес.

- Что ж, надеюсь, я не опозорю этого звания.

- Доброй ночи, Генрес.

- Доброй ночи. И, поверь мне, не последней.

Оба голоса смолкли. Очевидно, Шедл ушёл пить, а Генрес вышел на улицу, чтобы «пройтись».

А Ривелсея… проревела целый час. Слёзы лились и лились, и она их не останавливала. От благодарности, раскаяния, вины. Она всхлипывала и шептала, что нет, Генрес, я тебя не подведу, не предам, никогда не заставлю тебя пожалеть обо мне, я и не знала, что ты так веришь в меня, и прости меня, Назир, я и правда не хотела, но мне было жалко девочку, и ты же видишь, она и правда хорошая, я буду достойна твоего доверия, Игеронарт, и я до сих пор верно тебе служила, и ты сам знаешь, что это так!.. Хотелось дождаться Генреса, поблагодарить его, всё ему излить… Но слёзы кончились – и она тут же уснула.

А утро было серым, строгим и не располагающим ни к каким излияниям.

Тем более – это было утро того дня, когда лагерь выдвигался в Цитадель.

А потому все были немножко нервные. Хотелось побыстрее отбыть – и радоваться уже в дороге.

Сейчас же было не худо сконцентрироваться на том, чтобы ничего не забыть.

Ривелсее самой, конечно, «не забывать» было нечего. Всё её богатство называлось «рюкзак». Еды брать не надо, воды брать не надо – вообще хорошо. И в рюкзаке были лишь немного белья, полинявшая персиковая кофточка, комбинезон, пара глотков ратлерского напитка, книги, склянка с эфиром, пакетики с разными травами на случай болезней, пара чисто женских вещей, ложка, плошка, чашка и мешок с анреллами. Самый тяжёлый. Не могли ей деньги в Цитадели выдать, раз всё равно их тут использовать негде?..

Хотя что, пусть как раз тащит. Наверняка так ведь и рассуждали.

Завтрак был беспокойный и оживлённый. После завтрака – немножко общения с Айледом, а потом сразу к Лите.

Ривелсея не могла ничего делать спокойно, не зная, как там Лита.

Та её всегда ждала. И Ривелсея тоже хотела её видеть.

На этот раз с Литой всё было в порядке. Она выглядела более прилично в зелёном платье, которое, правда, пришлось сильно обрезать и подшить из платья Таны, которое та носила на всякий случай, но в целом вышло очень ничего.

Зелёный – цвет новой жизни, вспомнила Ривелсея.

Хотелось бы надеяться, что это правда так.

А уж имущества у Литы и вовсе никакого не было.

«Скоро у тебя всё будет хорошо. Скорее, чем ты думаешь», – сказал ей добрый Генрес после того, как вчера с Литой полчаса беседовал большой чёрный человек с жгущимися от внутренней энергии глазами. Хотела бы она отомстить своим врагам и Третьему ножу пустоты Харасу? – спросил он её. Да нет, зачем, сказала тогда Лита. Она на них не обижается. А что главное в человеке, как ты считаешь? – спросил большой чёрный человек. Доброта, конечно же, ответила Лита тут же. Что ещё-то? Вот Ривелсея ко мне добра, и я хочу быть с ней.

Кем ты хочешь быть, когда вырастешь, Лита? Кем угодно, лишь бы никому не мешать и никого не обижать. А ты знаешь, для чего ты живёшь? Конечно, знаю. Чтобы делать хорошее людям.

В первый раз большой чёрный человек кивнул.

А что делать, если человек не принимает твоё хорошее, хотя это для него было бы лучше? Значит, пусть так, убедительно сказала Лита. Нельзя делать хорошее против воли.

А если бы ты очень хотела сделать хорошее, и человек был бы согласен, но вот Ривелсея была бы против?

Я бы не стала, ответила Лита. Не хочу огорчать Ривелсею. Но получается, твоё дело было бы не сделано? Ну и что же, удивилась она.

Благодарю, что поговорила со мной, сказал большой чёрный человек и велел Генресу накормить её кашей и выдать десять карамельных конфет из запасов Ордена. Генрес от своего усердия раздобыл ещё и пирог с изюмом. Вот только он что-то погрустнел и не захотел сказать Лите, в чём дело.

После завтрака тронулись. Сперва в ворота выдвинулись штук тридцать повозок. Ривелсея и не знала, откуда Повелитель успел раздобыть столько лошадей. Лошади были сытые, толстые и бежали бы быстро, не будь на них навьючены все припасы лесной крепости. А так они бежали не очень быстро. А поскольку Повелитель сказал, что сохранить повозки очень важно и опережать их они не будут, то Ривелсея и заключила, что быстрее пятнадцати дней им до главной крепости ратлеров и не добраться.

Ривелсея была вроде бы спокойна. Только одно «но»: она всё время оглядывалась и проверяла, как там Лита. Странное, необоснованное чувство, но она почему-то очень боялась, как бы с Литой чего не случилось. Она, по обыкновению, вставала на час раньше, чтобы распорядиться о выдаче Лите каши без очереди и до завтрака, а также старалась раздобыть для нее пирог и молоко одной из тех коз, что путешествовали вместе с ратлерами. Будить её тоже почти всегда шла сама, даже если та спала у Аланы. Впрочем, сейчас, во время перехода, когда уже не было домиков, а были только палатки, Ривелсея обычно брала её к себе, чтобы спать спокойно. Генрес же обитал по ночам в собственной палатке и ни на что не жаловался.

Лита была донельзя спокойной и некапризной. Поэтому Ривелсея по многу раз спрашивала, удобно ли той и не холодно ли. Когда же Лита наконец засыпала, то Ривелсея часто подолгу смотрела на неё и… нет, нельзя никак описать это странное чувство. Не то удовлетворение, не то тоска, не то что-то посередине. Но ей определённо было важно то, что с Литой всё хорошо. И та находится с ней рядом.

На пятый день их пути, когда отряд уже практически подходил к окраинам Великой Лесной равнины (и леса на самом деле стали реже и перешли в лиственные), Ривелсея как ни в чём не бывало возвращалась с вечерней тренировки, которую организовали тут же. Тренировка в таких условиях, когда не было больше никаких дел, обыкновенно длилась два с половиной часа. Ривелсея довольно активно помахала мечом и шла в свою палатку, когда на полпути ей внезапно встретился Генрес.

- Что-то случилось? – спросила она, видя, что он стоит на её дороге и, очевидно, ждёт именно её.

- Ой, девочка, надо поговорить.

- Хорошо. Я только переоденусь и попью воды, – кивнула Ривелсея, направляясь к палатке.

- Да нет, сейчас бы надо.

- Что такое? – Ривелсея начала волноваться. Остановилась.

- Пока тебя не было, тут кое-что произошло. И тебе это может не понравиться.

- Лита?! – Интуиция или просто страх?

- Главное, пойми всё правильно…

Ужасные слова, после которых можно ожидать чего угодно!!!

Ривелсея рванулась к палатке, но Генрес удержал её за руку.

- Да жива твоя Лита. Жива.

- Где она???

- Сейчас объясню.

- Да не найдёшь ты её, – добавил он, когда Ривелсея снова рванулась к палатке, где Лита – как она была уверена до совсем недавнего времени – должна была её дожидаться.

- Ривелсея, послушай меня как ратлер.

Она постаралась собраться. Успокоиться. Глубоко вздохнуть.

Жива.

- Послушай меня как ратлер, и ты всё поймёшь и согласишься. Сильномогучий разговаривал с твоей Литой.

- И что?!

- Она не ратлер. Она никогда им не будет.

- Почему ты так думаешь?!

- Это он так думает. Слишком добрая. Слишком мягкая.

- Что вы с ней сделали?!

- Да ничего не сделали, Ривелсея. Она теперь там, где ей будет хорошо.

- Где же?!

- А вот этого тебе не надо знать. Остальным можно, а тебе нет. Девочку отдадут в одно из селений в трёх днях пути отсюда. Пара Скрытых воздаятелей, которые не входят в легиосы и потому более свободны, уже отправились с ней в нужном направлении.

- Воздаятелей?!

Её прямо обожгло.

- Что не так, Ривелсея?

- Шедл??

- И что?

- ЕМУ доверили ЕЁ?

- Не только её, но и один анрелл для тех, кто её удочерит. А такие деньги – это даже более ценно.

- Он же убьёт её!!

- Зачем же?

- Я слышала тот разговор!

- Потише, Ривелсея.

- Он ненавидит её за Назира!!

- Потише, Ривелсея!

- Он будет мстить ей вместо меня!!!

Крик далеко-о разлетелся.

- Сдурела, – Генрес зажал ей рот рукой. – Что тебе эта девчонка, ты ей мать, что ли? Говорю тебе – ничего ей не сделают!

- Не верю я вам!! – прокричала Ривелсея, оттолкнув Генреса.

- Так решил сильномогучий.

- Да будь прокляты вы все, вместе с… – рука Генреса опять вернулась на место.

- Пошли в палатку, – и он насильно поволок её за собой.

- Ну что ты взъелась? – спросил Генрес, бросив её, как рюкзак, на землю внутри палатки.

- Почему вы мне не сказали?

- Потому именно, что ты бы заупрямилась, знаю я тебя.

- Поэтому и время выбрали, когда меня рядом не было?

- А ты как думала?

- Ненавижу… И это тоже сильномогучий приказал?

- Ну нет, это уж я своими мозгами решил.

- Умник, тоже мне.

- Да не жалуюсь.

- В какое хоть селение её отдадут, если не убьют?

- Я и сам не знаю. Мне-то что?

- Вот уверена, что знаешь. И скажи ты мне, как ратлер: какой смысл Шедлу, или кто там ещё с ним, уводить её куда-то далеко, да ещё отдавать кому-то деньги, если можно спихнуть её в реку, отомстить, а деньги – себе?

- Ратлерская честь, девочка.

- Да нет никакой чести, есть только цель!

- Повелитель приказал…

- …но проверять не будет. И вообще ему плевать.

- Просто так не убивай.

- Просто так не щади. Знаю я вашу философию. Девчонку убить – и всё можно.

- Вашу?..

Но она уже зарыдала.

Не так, как обычно. Обычно это был просто дождик. Сейчас это была опустошающая, убивающая внутренняя судорога.

- Да прекрати!

Но она не прекращала.

- Уйди!

Генрес был упрям, но, когда надо, тактичен. И он ушёл.

Если честно, ей хотелось от ярости кусать землю. Но не было сил.

Ну а потом около палатки прошуршали мягкие шаги. Уж явно не Генреса.

Ривелсея подскочила. Неужели наврал, неужели и ЭТО была проверка?!!

В палатку просочилась Алана.

Чуть поднявшееся сердце Ривелсеи вновь упало.

- К тебе можно? – очень тактично спросила она.

Айледу, Хакиру, даже Анисталу она бы сказала «не вовремя».

Но Алане – как ей откажешь?

Ривелсея подвинулась, Алана уселась рядом.

Ривелсея напряглась. Вот сейчас будут вопросы.

Но Алана – это и есть Алана.

Вопросов не было.

Она просто сидела рядом. Полчаса, не меньше. Молча.

И Ривелсея не смогла бы себя обмануть, что ей не стало легче.

- Тебя послал Генрес? – спросила Ривелсея.

- Нет. Он просто вскользь сказал, что у тебя плохое настроение. И я не смогла сидеть спокойно.

- Плохое, – согласилась Ривелсея.

- Литу забрали?

- А ты знала?

Ривелсея посмотрела на Алану испытующе.

- Я бы сказала тебе. И Генрес это знает.

- Да он всё знает… Я боюсь за тебя, Алана.

- За меня?..

- То, что ты столько общаешься со мной… я очень рада этому, правда… но в глазах Ордена ты становишься подозрительной.

- Что за глупости! Ты ничего не делаешь неправильного. У всех в жизни есть удачные и неудачные моменты, и глупо и даже смешно отказываться от друга только потому, что у него сейчас время неудач.

- Ты думаешь, у всех ратлеров так?

- А что у нас «у всех» может быть? Сказали, руби – ну и руби. Рубишь – молодец, не рубишь – трус и дурак. А ты Покоритель, ты думаешь и решаешь. Пусть и не всегда правильно. Хотя мне кажется – правильно.

- Если бы ты знала, какие у меня тут решения…

- Представляю.

- Представляешь?

- Ну да. Лита. В ней ведь вся загвоздка?

- Я к ней привязалась. Она дорого мне досталась… и теперь всё так бессмысленно.

- Но если бы её вернуть… и что было бы, Ривелсея?

На этот вопрос ответ у Ривелсеи заранее готов не был.

Говоря проще, она об этом как-то не думала.

Не только дротиками Алана умеет попадать в цель!

Но тут же в Ривелсее поднялась тугая волна гнева. Ведь не это главное!

- Ты понимаешь, что её убьют?

И вот тут Алана её поразила.

- Конечно.

Ни малейшей тени сомнения.

- И ты считаешь… это нормально?

- Не всегда получается так, как хотелось бы, Ривелсея. Порой в этом виноваты другие, а порой – просто приходится.

- Что ты хочешь сказать?

- Эта девочка… Ну, Генрес мне о ней ничего не сказал, да и ты тоже… Но я помню, откуда ты её привела. И с кем мы в тот день воевали.

- Я тоже всё помню. Но я не понимаю, почему её нужно убить.

- А тебе не приходило в голову, что она опасна?

Где-то я это уже слышала, подумала Ривелсея.

Неужели все ратлеры мыслят примитивно одинаково?

Вот только Алана никогда не была «всеми ратлерами».

И это заставило Ривелсею спросить:

- Почему?

- Я понимаю тебя, – сказала Алана. – Девочка мне тоже понравилась. Но ты пойми, что и нож – тоже добрая сама по себе вещь. Ножом большинство людей режут хлеб. А если он вонзается тебе в горло, то нож – всего лишь проводник чьей-то злой воли.

- И что, Лита – нож?

- Боюсь, что Нож как раз стоит за ней.

- Ты хочешь сказать, что она всё ещё служит скверным?

- Нет. Она не хочет иметь с ними дело, это понятно.

- И что же тогда?

- Но всё происходит именно так, как они планировали.

Вот уже двое так считают, подумала Ривелсея. И один из них Назир, который, помнится, предполагал, что ратлерская сила прольётся из-за этой девчонки…

Можно ли сказать, что он не был прав?..

- И ты думаешь, когда кончилась её миссия? – спросила Ривелсея.

- Она ещё не кончилась.

- Ты же уверена, что её убьют. Или уже убили.

- А это как раз неважно.

Ривелсея задумалась над тем, что имела в виду Алана.

И как она ни старалась придумать несколько вариантов, выходило только так, что это как раз на неё, Ривелсею, Лита и была рассчитана.

Ну нет, подумала она.

Исключено.

Это какое нужно иметь коварство… и сколько всего о ней знать.

С другой стороны…

Нет, повторила Ривелсея. Никакой «другой стороны».

- Скажи, а ты бы её убила?

Этот вопрос был для Ривелсеи важен, что и говорить.

- Теперь, когда я знаю, что она для тебя небезразлична – наверное, нет.

- Наверное?

- Предать цель или друга – ты мне предлагаешь такой выбор и надеешься, что я и не задумаюсь?

- Что она вам всем сделала…

- Что она ТЕБЕ сделала, Ривелсея, что ты ею так дорожишь?

Вот тут она не выдержала. Прохрипела, чтобы не прокричать.

- Кто-нибудь здесь является достаточно умным, чтобы понять, что НЕЛЬЗЯ убивать ребёнка?!

- Ривелсея, убивать вообще нельзя. Ты не понимаешь Орден, не понимаешь Настенарта, если что-то заставляет тебя считать иначе.

- Ага. И никто из ратлеров никогда никого не убил.

- Это крайняя мера. Это, по сути, неизбежность. Это то, что сокращает на путь. То же самое, что трясти яблоню, а не ждать, пока каждое яблоко отдельно созреет. Это то же самое, что откидывать с дороги камни, потому что обходить каждый каждому очень долго. Это плохо. Но это даст нам победить быстрее.

- Если бы у тебя был ребёнок, ты бы даже рта не раскрыла, чтобы всю эту философию изложить, Алана.

- Я – ратлер. Зачем мне дети?

- Неужели не хочется?

- Хочется иногда, – призналась Алана.

В другое время Ривелсея обязательно бы повела разговор в сторону того, как Алане с этим помочь. Но сейчас она была не склонна к таким темам.

- Ну вот потому тебе и не понять, что нет. У меня тоже нет, но я и без того понимаю, что можно, а что нельзя.

- Я ведь тоже за тебя боюсь, Ривелсея. Ты, во-первых, не вполне понимаешь Настенарта, – Алана, без сомнения, выбрала самое что ни на есть щадящее выражение. – А во-вторых, ты не смущаешься и гнёшь свою линию. Сначала пленные, потом девочка…

- Всех убить, что ли, надо было? И всё? И всё просто?

- Вот опять, Ривелсея. Я ведь вообще не сказала, что кого-то надо было убить…

- Но ведь убили. И Сайтофнель, и Литу.

- Значит, в этом есть смысл. Если ты не будешь верить мне сейчас и полностью, то ты упадёшь. Так, помнится, сказал Настенарт Вегронарту, когда звал отомстить его за прежнее поражение в родной деревне, а тот сомневался. Сначала нужно идти молча, а потом, когда придёт правильное понимание, и сама всё увидишь.

Ну как она не понимает, подумала Ривелсея, что смерть Литы – она вот, почти что факт, а разговоры – это разговоры!

- Потом поговорим, – устало выдохнула Ривелсея.

И это также было очень щадящее выражение.

Но Алана, конечно, поняла его смысл. И поднялась.

- Не знаю, должна ли я это говорить. Как ратлер – вряд ли. Но как друг…

- Про Литу?

- В общем, да.

- Говори.

- Её отправили в деревню Чёрные Болота. На западе.

- Так, значит, Генрес тебе…

- Ну нет. Просто оказалась в нужном месте.

- Спасибо, Алана.

С ней она всё равно рассталась в этот раз по-хорошему. Несмотря на все недопонимания.

Та улыбнулась немножко грустно – прости, если что не так, но я надеюсь, что это всё скоро кончится – и растаяла.

А Ривелсея задумалась. На западе…

Она сидела, и в голове было что-то мутное. Но из всего вырисовывалось одно очень сильное желание.

Просто спросить, подумала Ривелсея.

Просто спросить.

Ведь это всегда можно.

Но от ответа… От ответа зависело многое.

А решиться – она почти решилась.

И когда Ривелсея уже почти совсем решилась и выскреблась из палатки, то увидела, как к ней направляется Айлед.

Как невовремя, подумала она.

Вымученно улыбнулась. Сделала шаг навстречу. Обнять не дала. И настроение не то, да и смотрят тут всё-таки все подряд.

- Ривелсея, я хотел с тобой поговорить.

- Литу убили, – сказала она в ответ. Чтобы уж сразу.

- Убили? Насколько я знаю, отослали. Нет, я об этом узнал после, сразу говорю. От хорошей подруги.

Подруги, подумала Ривелсея. Подруги-то подруги, это всё понятно. Но, если вдуматься, Айледу эта «подруга» больше подходит, чем она сама.

Ни крамольных мыслей, ни постоянных критичных ошибок и тайн.

Понимание. Доброта. Твёрдость, когда надо. И, наверняка, намного больше нежности, чем дождёшься от неё.

Просто она – человек настроения, ну а Алана всё делает по плану. С правильным настроением сражается. Правильно поддержит, правильно утешит. И всегда уделит внимание любимому человеку, если уж решит, что он того заслуживает. Хочет она этого сейчас или нет – не важно.

Ну а Ривелсея так не могла.

Может, Айледу именно это в ней и нравится – её горячность и непредсказуемость?

Ох, Рилану она уже донравилась…

- Её отправили со Скрытыми воздаятелями.

- И что? – последовательно спросил Айлед.

Тьфу ты! Опять рот на замке, важные аргументы не трогай, и при этом объясни!

- Подумай сам, зачем её оставлять в живых?

- А убивать зачем?

- Она опасна.

Вот так вот. Влияние Аланы незаметно, но глобально.

- Не переживай так. Ничего не случилось. Что ты хотела от этой девочки Литы? Ратлером она не станет, здесь сильномогучий никогда не ошибётся. Жить в Цитадели и работать в кузне, в пекарне, в загоне для коз? Но это же самое можно делать и в деревне. А ещё, ребёнку нужна семья, а не плата за труд. Вот потому Повелитель её и отдал.

Айледу, наверное, казалось, что он рассуждает логично…

Эх, не понимают ратлеры, что такое живые чувства! И говорить бесполезно.

- Может быть, – сказала Ривелсея. Просто чтобы что-нибудь сказать. И продолжить свой опасный, в общем-то, путь.

Но Айлед, конечно, ей не позволил. Взял её за руку.

- А я ведь хочу поговорить с тобой, Ривелсея. О нашем будущем.

- О будущем?

Она сейчас сначала даже не поняла, о чём он.

- Ты обещала дать мне ответ. И, на мой взгляд, времени прошло предостаточно. Я понимаю, что у тебя не всегда была возможность об этом думать, но, тем не менее, я не считаю, что с этим надо бесконечно тянуть. А тем более, что через неделю-полторы мы уже будем в Цитадели. И либо всё сразу пойдёт по-старому, либо всё сразу пойдёт по-новому. Вот потому я и хочу услышать от тебя ответ прямо сейчас.

- Айлед, давай вечером, – попросила она.

- Ну уж нет, – и он улыбнулся. – Вам, девушкам, только бы время потянуть. Я уж знаю.

Глаза Ривелсеи вспыхнули. Где-то там, на самом дне. Но уже можно было заметить.

- Айлед, – сказала она. – Сейчас не время.

- Почему? – удивлённо спросил тот.

- Да всё потому же, – и она вырвала свою руку.

- Опять из-за Литы?

- Это не «опять». Это «всё ещё», если ты не заметил.

- Хватит про неё, Ривелсея. Это всего лишь отговорка. Ты не можешь правда так из-за неё переживать. Я знаю ту Ривелсею, которая крушила разбойников, убивала могущественных негодяев в Анрельте, тарего, Детей пустоты и прочую нечисть. Эта Ривелсея не будет так переживать из-за одной девчонки. Она, скорее, может переживать из-за своей ошибки. Но здесь нет ошибки, здесь всё решил Повелитель. И решил, поверь мне, правильно.

- Её убили, – понуро сказала Ривелсея.

Она знала, что Айлед опять начнёт объяснять, что её могли оставить в живых. И потому была сильно удивлена ответом.

- Ну и что?

Лучше бы он этого не говорил!

- И тебе тоже «ну и что»? – вспылила она.

Да, вспылила. Повелитель не согласен – это его право. Генрес не согласен – его не переубедить. Алана не согласна – она просто немножко другая. И то, она не согласна вежливо.

Но Айлед! И так явно!

- Ривелсея, – сказал он успокаивающим тоном. – Девочку, может быть, и жалко. Но, во-первых, ратлер должен уметь сдерживаться. А во-вторых, мы с тобой намного важнее, чем любые девочки. И я хотел бы это уже обсудить.

Ну неужели он не понимает.

- Айлед, потом!

- Ривелсея, – сказал он. – Я очень хорошо уже понял, что у тебя на всё свои планы. И мне важно знать, что я в них присутствую. Все твои «потом» – это просто оттягивание важных решений.

- Что? – удивилась Ривелсея.

- Ты успокойся, – попросил Айлед. – Но ты только ответь, что мы с тобой будем делать, когда вернёмся в Цитадель.

- Айлед, нет никаких «нас»!! Каждый ратлер – сам по себе! И ты ничего такого мне не сделал, чтобы я была обязана быть с тобой рядом только потому, что тебе этого хочется! Ты ведь меня даже не понимаешь – и не хочешь понять!!!

- Я не сделал? Я спас тебе жизнь!

- Остынь! Ты вернул свой долг, и теперь ты ничего мне не должен!

- То есть, ты отказываешь из-за какой-то глупой девчонки – ратлеру?

В глазах Ривелсеи опять что-то мелькнуло. Что-то на этот раз ужасное.

- Ратлеру, Айлед?! Да. Всего лишь ратлеру. Мне вообще непонятно, почему я была с тобой, подвергала себя насмешкам, в то время как тебе вообще наплевать на то, что я думаю, на то, что я чувствую!

- Насмешкам?!

Ну наконец-то ты почувствовал, как мне сейчас больно, подумала она. И ответила, для пущего эффекта:

- А как это выглядит, по-твоему, когда я иду рядом с тобой в оранжевом, а ты выглядишь как новичок, который ничего еще не сделал для клана?

Лицо Айледа перекосило. Он даже не сразу нашёлся с ответом.

- Зато я не изменник, – с ужасным гневом тихо проговорил он. – И я не дружу с врагами.

Ладонь Ривелсеи с размаху врезалась в его щёку. Если бы чуть пониже – хрустнули бы зубы. Уклониться от неё Айлед не успел.

А что, он думал, что она не придёт в ярость от такого заявления??

Получив удар, Айлед не отшатнулся, а пригнулся, как обычно перед атакой. Он явно не собирался спускать ещё и это оскорбление…

А Ривелсея, наоборот, распрямилась.

- Давай, ударь, – глухо сказала она. – Ударь Покорителя Ордена!

И Айлед… сломался. Он постоял ещё секунд десять, а потом молча повернулся и медленно пошёл прочь.

Ну вот что бы ему сейчас вернуться и извиниться, подумала Ривелсея, когда он отошёл шагов на десять… И сердце даже несколько упало.

Но нет, куда там. Айлед залез в свою палатку и не выходил до самого отправления. Ну а когда отправились на следующий день, то Ривелсея уже и сама на него не оглядывалась.

Не ей идти перед ним извиняться. Вот уж точно не ей.

Глава 64

Глава 33

Вечером того же дня, когда она поссорилась с Айледом, Ривелсея спросила у одного из Абсолютных Протекторов, можно ли поговорить с Повелителем. Тот ответил отрицательно. У Повелителя сейчас очень много дел, пояснил он. Но по прибытии в Цитадель Порядка она сможет задать все свои вопросы Совету Разума.

Ривелсее почему-то показалось, что тот издевается. Хотя, возможно, это было и не так.

На следующий день, промаршировав километров пятьдесят, они снова остановились на стоянку. Перед заходом солнца она решилась.

Перед тем навесом, где находился Повелитель, как и всегда, стоял стражник из Абсолютных. Незнакомый ей, метра два ростом и по всему видно – очень здоровый.

Увидев Ривелсею, он преградил ей дорогу.

- Ты что желаешь?

- Мне туда, – показала она на импровизированную дверь.

- Зачем?

- Задать один вопрос.

- Повелитель занят.

- Только один вопрос.

- К сожалению, не получится.

Она ждала этого…

Её нога с немыслимой быстротой – а главное, неожиданностью, и мощью – ударила Протектора пониже колена.

Тот не ожидал. Похоже, совсем. Не упал, но сильно споткнулся и инстинктивно отступил на два шага назад.

А ей хватило.

- Один вопрос, – извиняющимся тоном сказала она и шмыгнула в дверь.

Повелитель сидел лицом к двери. Даже когда Ривелсея вошла, он не оторвался от чтения.

- Сильномогучий, – звенящим от напряжения голосом сказал она. – Я хочу услышать ответ на один вопрос.

Он даже головы не поднял.

Только махнул рукой, когда в дверь с шумом и гневом просунулась голова Протектора. И она сразу исчезла.

- Я знал, что ты придёшь.

Если честно, Ривелсея опешила. Ещё недавно она и сама этого не знала.

- Знали?..

- Именно. Ты всегда идёшь до конца. И это хорошо. Очень хорошо.

- Я только хотела спросить, – начала она твёрдо… и сразу сникла, поняв, что слова для начала грозной речи подобрались самые неудачные.

- Да я знаю, знаю, – ответил Повелитель. – Лита. Ты сделала то, что совсем даже не красит ратлера – привязалась к человеку чуждых Ордену взглядов. Я, кстати, тебя не упрекаю. Я лишь указываю – и верю, что ты сама поправишь своё мышление.

- Я не просто привязалась…

- Именно что не просто. Молодые женщины подсознательно и крепко могут привязаться к детям, если только не очистят своё сознание от ненужных, но мощных инстинктов.

- Что-о-о?

- Не переживай из-за того, что этого не заслуживает, Ривелсея. Я принял решение избавиться от этого ребенка – и я всегда буду нести за это ответственность, как и за любое другое своё решение. А вот ты, помнится, не так давно приняла решение вступить в Орден ратлеров. И с тех пор дважды обещалась повиноваться Повелителю. Так что здесь речь скорее о том, готова ли ты ответить за свои решения. А теперь задавай свой вопрос.

Ривелсея всё это время анализировала слово «избавиться».

- Её убили? – спросила она.

- Это и есть твой вопрос?

- Да.

- И ничего важнее ты не хочешь спросить?

- Нет.

- А вот это жаль. На твой вопрос я не отвечу.

- Значит, убили!..

- Я не сказал ни да, ни нет. Я сказал, что не отвечу. А знаешь почему?

- Почему? – спросила она. Чувствуя, что вести в этом разговоре у неё никак не получается.

- Потому что ни один ответ тебя не устроит. Один вызовет ненужный гнев, другой недоверие. Я вижу твоё смятение, но оно совершенно никому не нужно и не делает тебя сильнее, Ривелсея.

- Так я не услышу правду?

- Очень красивое слово «правда», не правда ли? Но правда не в том, что какая-то девочка доберётся или не доберётся до деревни. А правда в том, что Покоритель Ордена по моей поспешности получила свой плащ раньше, чем научилась контролировать себя. Мне это не очень приятно сознавать, но зато эта та правда, которой тебе так хотелось.

И на это Ривелсея не нашла, что ответить.

А может быть, именно фраза о её неспособности контролировать свои эмоции пробудила в ней спасительный гнев – и удержала от любых дальнейших слов и горячих высказываний.

Она поклонилась и хотела выйти.

- Я надеюсь, что с прибытием в Цитадель всё пойдёт иначе, Ривелсея. Ты хорошо себя показала в этом походе, и было бы просто отлично, если бы не твоя потеря контроля из-за нестоящих вещей. Как только ты этому научишься, я возьмусь тебя тренировать.

Всем разумом она понимала, ЧТО это значит. Но в сердце было пусто и как-то противно в этот момент.

А потому она просто повернулась ещё раз к Повелителю и сказала:

- Постараюсь оправдать доверие.

После чего окончательно покинула главу клана.

- Делаешь успехи, – донеслось ей вслед.

Ну да. Он-то подумал, что это её «контроль над эмоциями» проснулся…

Ну что же, хорошо, подумала Ривелсея.

Просто замечательно.

«Ты всегда идёшь до конца. И это хорошо».

Значит, так и надо.

Значит, до конца.

Что там Алана говорила? Настоящий друг. Может, и не одобряет – но всегда помогает…

Когда на следующее утро Агонарт не увидел Ривелсею на всеобщей утренней разминке, то послал сказать об этом Генресу. Зная, что этот субъект всегда в курсе того, что с Ривелсеей и где она. Хотя и не является её непосредственным начальством.

Генрес, если честно, сначала подумал на Айледа и провёл ревизию в его палатке.

Но Айлед был на тренировке. И виду, что ему интересно, где Ривелсея, не показал.

А вот Алана окаменела от этого известия. Но даже Генрес ничего из неё не смог вытрясти.

С известием о том, что Ривелсея пропала и не может быть найдена, Генресу пришлось вернуться к Агонарту.

Агонарт, не будь глуп, потребовал у Генреса обыскать её палатку, куда Генрес до этого просто заглядывал.

Выяснилось, что исчез рюкзак, а также в палатке не было никакого оружия.

Впоследствии выяснилось, что поздним вечером накануне Ривелсея вытребовала в обозе мешочек сушеных яблок, вяленой кабанины и два каравая хлеба. Хотя по правилам провизия выдавалась каждый день на весь легиос, но ей не отказали, учитывая её ранг и незначительность просьбы.

Пришлось идти к Повелителю.

Тот ничего не сказал. Видимо, умел владеть эмоциями. Приказал только позвать к себе Алира – главного над всеми Скрытыми воздаятелями, отправившимися в этот поход. Ещё до прибытия Алира Повелитель выслал от себя всех, в том числе и Генреса. Так что о чём они говорили – никому не известно.

Глава 65

Глава 1

Тусклый рассвет. Или ещё ночь? Неважно. Если видны границы деревьев – значит, можно идти.

Правда, есть один вопрос, который уже третий день не даёт ей покоя…

Нет, сначала всё было хорошо.

Ну, насколько это возможно в такой ситуации и лично для неё.

Сбежать удалось, хотя и не так легко, как она думала. В частности, рюкзак – его пришлось сперва вынести за периметр лагеря и бросить в наспех выкопанную яму для отходов. Эти ямы по пути своего следования рыли ратлеры, чтобы не оставлять мусор на стоянках. Чтобы выкинуть туда рюкзак, Ривелсея засунула его в грязный мешок, засыпала травой (ушло полподстилки) и отдала одному из ратлеров своего дивизиона. Она тогда очень понадеялась, что на рюкзак не выльют никаких жидких или липких отходов.

Чтобы сбежать самой – пришлось похитрить.

По периметру лагеря стояло около тридцати ратлеров. Одним из них был Хакир, которого назначил на эту ночь Паторах. Ривелсея отправила спать Хакира, заявив, что она будет полночи дежурить сама – пусть передаст Патораху. И пусть вызовет к ней Тану.

Тана, в полном вооружении и готовая охранять, подошла минут через пять. Ривелсея приказала охранять ей, а через три часа (доходил час ночи) снова явилась туда и объявила Тане – пусть идёт отдыхать и позовёт дежурить Алану.

Аланой она подстраховалась. Алана не побежит сразу же доносить, даже если что-то и заметит. Если и скажет кому, то пройдёт час, два… а ей больше и не надо.

Когда Алана пришла, Ривелсеи уже не было в лагере.

Она рванула на запад.

И очень быстро рванула. Вообще ей хотелось добраться до Чёрных Болот хотя бы к следующему вечеру. Но ещё было важно как следует оторваться от лагеря, на всякий случай.

Поэтому часа два она бежала. Сначала – кустами, потом – по какой-то странной тропинке. Звёзд на небе не было, и со сторонами света было не очень просто. Но когда начало светать, она сразу отследила запад. И побежала ещё быстрее, убегая от солнца.

Ей было важно знать, что с Литой всё в порядке.

Или не в порядке

От этого зависело… многое.

И если бы кто-то сказал, что она слишком многое поставила на карту из-за девочки, Ривелсея бы… согласилась.

Но её очень волновало то, есть ли у Ордена честь.

Если да – она вернётся с повинной.

А если нет… вот тут зияла неизвестность.

Всё, как ей казалось, было хорошо, пока в середине дня не пошёл дождь.

Бежать под ним было невозможно. Небо крушило землю водопадами. Ривелсея же сидела под кустом, несмотря на то, что тот тоже быстро промок. Оранжево-голубой ратлерский плащ и ратлерский напиток пока что спасали.

Сейчас, два дня спустя, она была уверена, что сбилась с пути именно тогда – когда после дождя бежала в сумерках по мокрой траве.

Кто-нибудь сказал бы, что ей нужно было подождать до утра. Возможно. Но она опасалась.

Вторым утром солнце взошло по правую руку от неё. Что совсем не порадовало стремившуюся на запад Ривелсею.

Очевидно, она сбилась, обегая и перепрыгивая лужи и ручьи в темноте.

Она взяла на запад – но уже серьёзно задумалась. Третьей ночью не бежала.

Третьим утром она задалась этим самым, зловещим вопросом.

Куда идти.

Мало того, что она не могла найти Чёрные Болота – она не могла найти вообще не одной деревни. А там бы ей подсказали.

Она не смогла бы также и вернуться. Даже если бы и захотела. И даже если бы её стали ждать.

На восток – значит в Цитадель. Но сколько она проплутает по лесам, прежде чем дойдёт до опушки, если уже сейчас сбилась?

Караваи, кстати, тоже были не вечные. И они почти уже закончились.

Пришлось признаться себе – она заблудилась.

Панике, конечно, не удалось бы попасть в сознание ратлера-Покорителя.

Хотя было от чего запаниковать.

К полудню четвёртого дня она вышла на поляну. Большую и светлую, если бы дело было в солнечный день. Мрачноватую и серую, если говорить конкретно про сегодня. Лес глухо и тревожно шелестел, всплескивал от неожиданных резких порывов ветра – и опять погружался в тишину.

К этим двум деревьям, решила Ривелсея, заприметив два дуба за ближними кустарниками.

Было ощущение, что там есть какая-то дорога.

Она пробралась по мокрой траве. Продралась сквозь кустарники. Вышла к дубам. Почти поравнялась с ними.

- Ну здравствуй, – сказал ближний к ней дуб.

От неожиданности услышать здесь человеческий голос Ривелсея даже отпрыгнула назад.

Дуб молчал.

Показалось?!

- Здравствуй, говорю.

Из-за ствола неслышно выплыла фигура в таком же, как у неё, непромокаемом плаще. Только сером.

Голос был хрипловат. И чуть насмешлив.

Небритое овальное лицо. Узкие глаза опасного человека.

- Убегать довольно бесполезно. Как и драться, – сказал человек. – С того самого момента, как ты ушла – а на самом деле, даже и раньше – мы следим за тобой. И ты зря думала, что от нас можно сбежать. Если ты и правда так думала.

- Кто ты?!

- А ты не знаешь?

- Тебя послали остановить меня?

- Остановить тебя? Да нет, зачем? Я не скрою, что доволен – наша встреча состоялась.

- Ты должен отвести меня обратно, так? – спросила Ривелсея, не особенно слушая его слова.

- Обратно – это куда? – уточнил тот.

- Не прикидывайся идиотом. В лагерь. К нашим.

- Да, – посерьёзнел тот. – Это идея. Если честно, я и сам всё это время думал, не отвести ли тебя к нашим. Тебе могло бы понравиться. Ты близка к нам больше, чем ты можешь думать.

- Что-о?! – Ривелсея начала что-то понимать. И подняла меч.

- Пустое, – покачал головой человек и медленно сел на корточки. А когда она сделала шаг в его сторону – то почувствовала резкую боль в незащищённой левой ладони.

Иголочка, отрешённо подумала она, гладя на руку. Вот, в общем-то, и всё.

- Ты пойдёшь со мной. И, обещаю, ты увидишь многое из того, о чём даже не догадывалась раньше.

«Куда я пойду», – хотела спросить она. «Лаа ддаау», – произнесли губы. А потом голова закружилась, и она полетела вперёд, вперёд и ещё раз вперёд. В невесомость и сразу во все стороны.

Она и не знала, что это ещё не конец.

Узнала, когда резко открыла глаза – и одновременно обрела сознание. Как бывает после обычного сна.

Сначала она увидела только небо. Только серое небо, по которому ползли серые же тучи.

И почему-то вспомнилось, как они с матерью в такие же серые предосенние дни ходили в лес за ягодами и грибами. Ей нравилось дышать этим низким небом. И сейчас, глядя на него, Ривелсея ощущала себя свободной в полной мере, несмотря на то, что руки были связаны за спиной.

Мысль текла медленно. Без паники и суеты.

- Раз очнулась, то вставай, – произнёс голос над ухом.

Она снова увидела его. Того самого, кого так неожиданно встретила на поляне.

- Пить, – сказала она.

Как ни странно, субъект тут же исполнил её желание, всунув ей в рот бутылочку.

- Спасибо, – сказала она, отпив десяток глотков. Тот кивнул.

- Так ты не ратлер? – спросила Ривелсея.

Диалог давался как-то очень просто. Может, потому, что ей уже нечего терять?

- Думаю, не больше, чем ты.

Она переварила эту фразу и не нашла что возразить.

- Теперь ты пойдёшь сама. Не очень приятно тащить тебя через кусты и овраги, чтобы ты знала.

- А куда мы идём?

- Куда надо. У тебя есть другие предложения?

- Нет, – честно призналась она. – А где мой меч?

- Зачем он тебе?

- А где мой рюкзак?

- Зачем он тебе?

- А кто ТЫ? – спросила она наконец.

- Мы не представляемся. У кого живое сердце, тот и сам поймёт. А у кого неживое – и будет неживым.

Ривелсея опять кивнула.

Повадки, пластика, беззвучность движений. Да всё она уже поняла.

Пожалуй, так же по-кошачьи мягко и беззвучно двигался только один, уже умерший, человек, которого она видела в жизни.

Из чего она и заключила, что этот субъект – скорее всего, Второй нож.

Это было страшновато… и загадочно.

Руки связаны, ни меча, ни какого другого оружия. Ни воды, ни еды – спутник кормил её чем-то своим, каким-то мясом. Вообще никаких вещей.

Но талисманчики – оба – на шее висели.

И плащ Покорителя от неё никуда не делся.

Больше всего удручала мысль о перспективах.

Неужели вот этот вот думает, что она согласится стать одной из них и совершать убийства просто так?

Спору нет, одно убийство она сейчас с удовольствием бы совершила.

Но так, как они, убивать и улыбаться при этом – это было просто мерзко для Ривелсеи.

Он словно прочитал эти её мысли в тот момент, когда они шли через весёлую (опять же, в солнечное время) берёзовую рощицу. Он вдруг остановился, словно было время сделать привал. Сел на землю, пригласив Ривелсею повторить это действие. Даже отломил ей внеочередной кусок кабанины (а может, это из её собственных запасов?) Пока она его грызла, спросил:

- Скажи, кем ты меня считаешь?

Ривелсея не то чтобы, конечно же, доверяла этому человеку. Но с ним ей было как-то легко говорить то, что думает. Без обиняков.

- Второй нож. Может, Третий.

Тот удовлетворённо кивнул.

- Но это внешность. А что ты думаешь обо мне в целом?

- Я не знаю про тебя. Но Дети пустоты – бессердечны.

- Ты хочешь сказать, что у нас не в порядке тот мышечный мешок, что разгоняет силу? – уточнил он.

- Нет. Я хочу сказать, что вы не знаете сострадания.

- Вот как? А к кому?

- К людям, – просто сказала девушка.

- К людям? К этим несчастным глупеньким скотинкам?

Он даже не продолжил. Презрение было полным.

- Какие бы они ни были.

- Вот как? Да, ты правильно сделала, что ушла.

- Я не ушла. Я отправилась на поиски.

- Я понимаю.

- Что ты понимаешь? – удивилась Ривелсея.

- Ты думаешь, Я не знаю про девчонку?

Холод прилил к сердцу, но мощь его согрела, и Ривелсея спросила:

- Что ты знаешь?

- Да уж побольше тебя.

И в Ривелсее поднялось какое-то ужасное чувство. Ощущение того, что готовой открыться правды она не перенесёт.

- И что же? – повторила она вопреки всему.

- Литу воспитывал Харас, и этим всё сказано. Он бы не взялся за неё, не будь она подобной нам.

- В чём подобной?! Вы измучили её, но она сохранила свою доброту.

- Ты просто не знаешь, что такое Дочь Пустоты. И ты не знаешь, сколько нас всюду. Мы незаметны – но мы есть. Мы похожи на других – но в глубине мы иные. Мы скрыты – но это до времени.

- Лита – Дочь пустоты?!

- Ну не Сын же.

Это было ужасно…

Эта девочка, ради которой она столько сделала…

- Ты меришь понятия, не зная их смысла. Ведь ты не имеешь никакого представления о том, что значит быть одной из нас.

Ривелсея долго молчала. А тот не торопился.

- И что же это значит? – наконец спросила она.

- Отправлять и проходить. Вот что это значит.

- Отправлять и проходить… куда?

- Проходить – в мир, быть среди других, быть незаметным и тихим, но готовым. Отправлять – тех, кто не заслуживает своего места. У нас это неплохо получается.

- Что у вас получается-то?! Вы сидите в своих болотах… Ну да, вас отсюда непросто выскоблить, согласна, но вообще-то вы тут все и умрёте!

- Не надо быть наивной. Мы повсюду.

- И в Анрельте? – недоверчиво спросила она.

- Конечно.

- Докажи.

- Ты слышала о человеке по имени Ритол?

Её поражала эта интонация. Спокойствие. Бесстрастие.

- Да.

Ривелсея кивнула сразу. А вот вспомнила, кто это, только погодя.

Ну конечно. Убитый друг Стекольщика.

Стекольщик обвинил Ночное Посольство. Посольство возмутилось, пригрозило расправой.

Дейвис затаил обиду.

И послал её красть книги. Она чуть не погибла.

Рилана не стало.

Её посадили в тюрьму…

Генрес и квайзы вырезали Посольство.

И наверняка было ещё столкновение квайзов с Венцом.

Но это всё неважно.

А важно то, что…

Дети пустоты.

Один точный удар.

И весь город в огне.

«Отправлять и проходить».

Звучало жутко.

А жить этим ещё страшнее.

- Зачем вам это? Власть? – слабо спросила она. Тот, кстати, всё это время молчал. Не мешал ей мыслить.

- У нас и так есть власть. А захват полной власти невозможен. Никем. Ни людьми. Ни идеями. И тебе не помешает это знать.

- Зачем тогда всё это?.. – она подняла глаза на собеседника. В поисках ответа.

Не только на его слова, но чуть ли не на всю кипящую в мире жизнь.

- Для тишины.

- Какая ещё тишина? Когда все друг друга убивают – это тишина?

- Когда ненужных людей становится меньше, это тишина.

- А как их отличить от нужных?

- Кто сопричастен тишине, тот и нужен.

- Тишине – значит пустоте?

Собеседник кивнул.

- Пустота – это сердце мира.

Но Ривелсея подумала только про Чёрный овраг и его страшное, наверное, дно.

- Вы просто разрушители всего доброго. Так же, как тарего и Ночное Посольство. Мне предлагали, кстати, тоже в него вступить. Но все вы – мерзость.

- Ночное Посольство и тарего – они грязные, – поморщился тот.

- А вы прямо такие чистые…

- Они – ради власти. Она грязнит.

- А вы?..

- Ради тишины.

Опять!!

- А с тарего вы в союзе.

- Нет. Когда их власть испарилась, мы быстро с ними покончили.

Ривелсея фыркнула.

- Я смотрю, вы герои. Не очень-то это было сложно – резать бессильных тарего.

- Они должны были потерять власть, потому что держали её на ненадёжных основах.

- А вы, например, знаете, почему тарего лишились власти?

- Я уже сказал.

Ривелсея подумала и кивнула.

Да и незачем ему всё-то знать…

Такой он спокойный и невозмутимый, что просто жуть, подумала она.

А пику между рёбер – не желаете?

- Почему верайлы могут убить вас одним взглядом, мне всегда было интересно?

Она ожидала ярости или хотя бы гнева.

Зря ожидала.

- Верайлы – необычайно вредные существа. Однако их очень мало. Они вносят разлад внутрь человека, который ему потом никогда не потушить.

- Что же, лучше пустота?

- Пустота всегда будет. А верайлы при смерти.

- Но они очень сильные. И с этим ты не поспоришь.

- Не такие и сильные. Их вообще редко встретишь. Они все сидят где-то в тайном месте – и очень редко оттуда высовываются.

- Девушка с рыжими волосами и один безоружный парень убили вашего Первого ножа. Ты не в курсе?

- Не поверишь, но за это я им очень благодарен.

- Почему?

Он не ответил.

- Верайлы всегда для вас будут занозой в сидячем месте и песком в глазу, – просто сказала Ривелсея.

- Не всегда. Ты просто их плохо знаешь. Песок в глаза они бросают хорошо. Но сама их идея весьма плачевна.

- Почему?

- Они насилуют жизнь. Приписывают ей то, что ей несвойственно. Заставляют быть такими, какими людям быть несвойственно. И здесь их преткновение. Из-за этого они все и свалятся в яму.

- В Чёрный овраг?

- Чёрный овраг – это их придумка. Мы черпаем себя в Пустоте.

- Объясни, – попросила Ривелсея. И попросила искренне.

Он поднялся, прошёл мимо неё за хворостом. Беззвучно прошёл. Беззвучно поднял хворост и с совсем тихим стуком бросил его в огонь. Пламя громко затрещало, даря тепло. Но Ривелсея, наоборот, чувствовала только холод.

- Мы были всегда, – медленно сказал тот.

Ривелсея удивилась. Она привыкла слышать про конкретные времена и конкретных основателей.

- Удивляешься?

- Да.

- Когда тысячи лет назад люди, зажигая в домах огонь, тоскливо и со страхом смотрели в темноту – мы уже были в этом самом страхе. Когда, в одиночку сидя у костра, кто-то прислушивался к таинственному шелесту ночного леса – мы были в этой самой тайне. Когда один человек приходил в ярость и убивал другого – мы были там, в этой самой ярости.

Ривелсея слушала молча.

- Понимаешь? – спросил собеседник.

- Понимаю…

- Я знал, что ты наша. У тебя ночное сердце.

- Ночное?

- Да. Неправильное. И не любящее правильности. Видящее в ней порочность. Такие, как мы, всегда тоскуют.

- По чему?

- По хорошему миру, где можно было бы жить тихо и где никто бы нас не трогал.

- Залезь в берлогу – и тебя там с большой вероятностью никто не тронет.

- Нет. Тронут. Тронет само сознание того, что повсюду требуемся мы. Мы не можем сидеть в берлогах.

- Зачем же вы требуетесь?

- Отправлять и проходить, только для этого. Отправлять и проходить.

Ей стало жутко.

И с этого момента было жутко уже постоянно.

И ночью, когда они сидели в лощинке и беседовали.

И днём, когда они шли.

Спать она боялась. Всё казалось, что стоит заснуть – и проснётся она уже в пустоте.

Если там просыпаются.

Впрочем, хотел бы убить – давно убил бы, думала Ривелсея.

Не то чтобы это успокаивало… Но позволяло иногда поспать.

В пути они были только вторые сутки. Если, конечно, усыпляющий дротик не стёр из её жизни неделю…

- Как ты можешь двигаться без единого звука? – спросила Ривелсея своего спутника, прибираясь за ним через кустарники. Себя она чувствовала быком, шагающим по посуде.

- Я – это Пустота, – только и ответил он. – Пустота не шумит и не светит.

- Зато она неживая, – любила девушка поспорить!

- Не более неживая, чем любой из нас в своё время.

- Она страшная.

- И её страхом устрашены слабые.

- И противная, – добавила она, совсем нелепо для серьёзного разговора.

- Противны уродства жизни. Пустота чиста.

- Слушай, а ты когда-нибудь злишься? – спросила Ривелсея. Ей так и не удалось его вывести из себя. Хоть и скользила она по всегда манящему её опасному краю.

- Я принимаю соответствующие решения.

Ей резко захотелось проглотить свой язык до самого желудка.

- А улыбаешься? – спросила она всё же. – Я всё хочу увидеть, как ты это делаешь.

Раньше, чем он ответил, Ривелсея пожалела, что язык всё ещё при ней. Вспомнила…

А он ответил:

- Когда есть достойный повод.

Больше ей говорить не хотелось. Она и молчала.

На поверхности была мысль, что всё это ужасно…

А в глубине – что эти Дети пустоты довольно-таки интересные люди.

Но в этом она категорически отказывалась себе сознаваться.

Мы скоро придём, сказал тот на четвёртый день их пути.

Она только кивнула. Даже не захотела спросить, куда.

Скоро и сама всё узнает. И вряд ли так уж обрадуется…

Под закат четвёртого дня они вдруг начали спускаться под уклон.

- Здесь течёт Нестверь, – пояснил спутник. – Заночуем на берегу, а завтра переправимся и уже будем на месте.

Костёр разжигать в эту ночь он почему-то запретил. И посоветовал вести себя предельно тихо. И даже не ответил на вопрос, что такое.

Но один вопрос она всё-таки ему задала.

- Скажи, я увижу Литу?

- Когда-нибудь – очень может быть.

- А завтра?

- Надеюсь, что ещё нет. И тебе советую тоже на это надеяться. Хотя всё может быть.

- А ты сам увидишь?

- Я – точно не скоро…

Конечно-конечно, подумал человек в зелёном плаще, который сидел, хорошо укрывшись в ветвях дуба и не шевелился уже целый час.

И метнул дротик.

Сын пустоты бросился ничком на землю за секунду до их фатального соприкосновения. А секунду спустя вновь был на ногах.

Что-то блестящее улетело в крону дуба. Там кто-то завопил и стих.

- Неудача, – сказал спутник Ривелсеи. – Нас выследили.

- Кто?

- Кое-кто, кто много о себе мнит.

Наши, подумала Ривелсея.

НАШИ!

Хм… «Сын пустоты похитил бедную девушку-Покорителя»… Может, сойдёт?

В последний раз?

В самый последний, если её отобьют у этого ужасающего человека?

Или уж нет, лучше во всём признаться Повелителю… Возможно, он поймёт и простит, и поборница Ривелсея сможет продолжить служить Ордену ратлеров.

Теперь она знала правду про Литу.

Эх, права была Алана!..

- Козни строишь? – спросил спутник.

Проклятье, неужели её лицо такое говорящее?

- Думаю, – уклончиво ответила Ривелсея.

- Думай-думай. Нас ещё четверо преследуют. Они считали, что я не знаю.

- КАК ты можешь знать? – удивилась, если не ужаснулась, Ривелсея.

- Я вижу Пустоту и вижу, где её нет. Где её нет – там и враги.

Мда, подумала Ривелсея. Куда там Назиру с его «нюхом» или кому-то ещё из их клана до такого уровня!

- И ты никогда не ошибаешься?

- Я хожу там, где не ходят другие. Я прохожу там, где не проходят другие.

- … И отправляешь туда, куда не отправляют другие?..

Он кивнул.

- Ты усвоила.

Да нет, она не усвоила, она просто вся похолодела.

Потому что поняла, с КЕМ она идёт.

И ещё подумала, что вряд ли ратлеры её отобьют…

- У тебя Бесшумное лезвие!

- А вот об этом говорить не надо, – сказал он достаточно резко.

- Но у тебя нет монеты, правильно?

- Я сказал уже дважды: не надо об этом.

- А ты знаешь, где монета? – спросил он тут же.

- Полагаю, есть смысл поискать в одной из мусорных ям, которые были сделаны в районе нашего лагеря. Мастер Агонарт наверняка выкидывал туда все отходы.

- Прекрати издеваться.

- Вот так всегда: скажешь правду, а в ответ…

- И замолчи уже. Тишина.

И он поднёс палец к губам.

Она добровольно молчала полчаса. Эти полчаса они брели на восток от реки по чаще наугад. То есть для неё наугад. А что там думал Сын пустоты и куда её вёл – это был большой вопрос.

Через полчаса остановились.

- За нами следят? – спросила она.

- А ты как хочешь?

- Интересно, что подсказывает твоё чутьё.

- Нас найдут. Если бы я хотел, чтобы нас не нашли – нас бы и не нашли.

- Какого чёрта тебе надо, чтобы нас нашли?!!

Он только хмыкнул.

А ответ сам всплыл у неё в голове.

Отправлять и проходить. Ну конечно же.

Хорошую же услугу она оказывает Ордену – ещё несколько ратлеров из-за неё уйдут в пустоту!

Ну уж нет…

В глазах вспыхнул страшный глубинный огонь.

Не надо бояться. Нет никого непобедимого. Главное – правильный подход. И выбрать неожиданный момент.

Оружие? Ратлер не есть оружие.

Руки? Пяткой по затылку со всего ратлерского гнева – тоже нормально.

Может, он и бессмертен – но мозги от такого удара вылетят просто по закону природы.

По затылку, в висок или в пах… Не везде же у него пустота!

- Расслабься.

- Что?

- Расслабься, говорю. Ты стала чаще дышать. Это вредно.

Проклятье!!!

- Если ты хочешь, чтобы я вступила в твой клан, то не надо трогать моих бывших друзей, – сказала она.

- Мы не клан. Мы были всегда. И если ты будешь с нами, то должна понять, как и зачем мы живём.

- Я всё поняла!

- На практике.

- А если я тебя убью – это будет «отправлять и проходить?»

Противоречивая девушка любила смешивать практику с теорией.

- Ты ещё не наша. Тебе некуда пройти.

- И у меня был бы твой нож.

- Бесшумное лезвие – для того, кто проходит бесшумнее всех. У других оно долго не задержится.

Эх, была бы тут Ильтаиль, или была бы я, как она, подумала Ривелсея…

Где-то сейчас носит эту девушку?

- Пойдём потихоньку, – предложил спутник.

- Куда?

- За мной.

На этот раз пробирались втрое дольше. Было совсем темно. Шагая по бурелому, она производила много разных звуков, от чего была не в восторге, а с другой стороны – в надежде, что если её услышат, то это, может быть, и хорошо.

Но стоило ей специально сломать ногой ветку, как тот тут же обернулся.

- Нам лишний шум ни к чему.

Они снова вышли на берег Нествери. Так себе удобный берег – высокий, глинистый, почти без растительности. Только несколько кустов да пара дубов неподалёку.

- Ты уверен, что это лучшее место?

- Да. Молчи.

Он стал как-то очень сосредоточен. Не лицо, а кусок скалы. И так – минут десять.

- Слушаешь пустоту? – спросила она.

- И откуда ты такая умная?

Без насмешки, кстати.

Хоть он и был занят, но разъяснения походя ей всё же давал, это она уже заметила.

Как делают все наставники…

Ну уж нет!

- Ну и что, слышно что-нибудь? – спросила Ривелсея ещё полчаса спустя.

- Нас постепенно окружают.

Повесьте меня, если я слышала хоть один звук, кроме своего сердца, подумала Ривелсея.

А этот… он ещё и сказал так спокойно…

- Подожди здесь, – он прошёл мимо неё и скрылся за кустом. Один раз она ещё увидела, как он мелькнул между ветвями. А потом уже нет – темнота его просто съела.

А верёвки на руках он ей, проходя мимо, разрезал. Одним точным движением. И нож выронил. Ну не то чтобы выронил, конечно…

Она его подобрала.

Итак, какой у неё план?

Да нет, опять не так…

Какой у НЕГО план?

Или она думает, что легко вырваться за границы его плана?

Получив свободу, она бросится бежать, куда ноги несут, лишь бы подальше? Просчитано.

Будет искать ратлеров, чтобы они ей помогли? Просчитано.

Даже если она зарежется этим ножом – и это наверняка просчитано!

Наверняка сейчас многим ратлерам не поздоровится, обречённо подумала Ривелсея. Они-то не знают, что он уже так рядом.

Да и вряд ли они знают, КТО он…

И не факт, что их правда много.

Ей хотелось сюда легиос. От легиоса он бы сбежал…

Делать, делать что-то надо!!! А не просто стоять!

Но нет, сначала ДУМАТЬ, а то потом – всё!..

Она стояла и переминалась с ноги на ногу.

Ужасно дурацкая ситуация.

Лес, ночь, темно, незнакомый берег, ратлеры и Сын пустоты, которые охотятся за ней…

Всё бы отдала за то, чтобы попасть домой, в Келдар, или даже Анрельт, или хоть в ближайшую деревню!

Куда угодно – только чтобы её след было не проследить.

Но на практике, стоили ей сделать шаг в сторону леса, как из темноты показалась опять фигура.

- Ты? – спросила она, просто чтобы спросить.

- Я.

Голос был НЕ ТОТ.

Но знакомый.

Перебор всех вариантов длился недолго.

- Шедл??

- Ривелсея. Я всегда говорил, что ты предательница.

- Где Лита?!

- Всё ещё про девчонку? Ну ты смотри, какая упорная! Нет бы про себя!

- Шедл, это важно!! Что с ней?

- Это уже неважно.

- Она – Дочь пустоты!!

- Ещё чего расскажешь?

- Послушай, Шедл, – она шагнула к нему. – Я рада тебя видеть.

- А зря.

- Правда. Слушай. Здесь – Первый нож.

- А теперь слушай ты. Ты – предательница. И Повелитель повелел убить тебя.

- С Повелителем я поговорю сама! – вернулись ратлерская мощь, гнев и уверенность! – Можешь не сомневаться, я как раз к нему и направляюсь.

- С тех пор как сбежала – и пока я тебя не нашёл?

- Слушай, я сказала!! Сколько вас тут? Я не знаю, где вы там все, но быстро собирай всех вместе, нам нужно вырваться! Поодиночке – это конец, тут Первый нож!!

- Раскомандовалась ты что-то. И ещё, ты зря думаешь, что я отведу тебя к Повелителю.

- А что же?

- Помнишь Назира?

Она вспомнила.

Она поняла…

- Шедл, личная неприязнь не выше Разума и долга.

Звякнул меч.

- Ты предала Орден трижды. А Настенарт убил ратлера Кадира после одного предательства.

- Шедл, ты дурак!!

- Сейчас увидим, кто тут умнее.

Первая мысль была: у него меч, у меня нож.

Вторая: он ратлер, я Покоритель.

Третья: у него опыт, у меня ничего.

Больше мыслей не было. Был только звон.

Если честно, она была злая.

Мощь ушла в скорость.

Ей бы её длинный меч – и у Шедла бы не было шансов.

Но вот нож – это не меч.

Хотя удары она отражала поначалу бодро.

Пока Шедл не швырнул ей в лицо земли… Или даже не земли, а чего-то такого, от чего заслезились глаза.

Подлец, подумала она.

А с другой стороны – он просто следует к своей ближайшей цели.

А цель у него сейчас истинна, неизвестно насколько свята, но единственна.

Убить и отомстить.

Ну уж нет!

Всё-таки ратлер – это ратлер.

Она таки врезала ему ногой. Не в пах, правда (жаль!), а в левый бок. Шедл чуть не свалился (она была злая!). Но спружинил, отпрыгнул. И ещё два раза отпрыгнул. Она бросилась за ним… и споткнулась.

Сначала решила, что об траву.

Но потом поняла: верёвка.

- Вот и всё, – сказал он.

Она знала, что других слов не будет.

Да и эти он произнёс лишь для того, чтобы подчеркнуть свою месть. В других случаях он бы вообще убил её молча.

Ривелсея всё-таки вскочила, но опять упала – он ударил её ногой по шее. Да так сильно, что она точно на пару секунд лишилась сознания.

Пара секунд – это много. За это время всё может успеть произойти.

Ещё раз Ривелсея убедилась в этом, когда поднялась и увидела Шедла. Не сказать чтобы живого. У своих ног.

Знакомая фигура стояла рядом.

- Неплохо, но слишком яростно. Нет отточенности. Совсем нет. Тебе ещё многому нужно учиться, запомни это, – сказал её спутник. Он улыбался.

Ривелсея была в каком-то ледяном ужасе. Тогда Назир, теперь Шедл. И оба – из-за неё.

Как она явится (если явится) к Повелителю – и расскажет новые лесные сказочки из серии «Бедная девушка и коварный враг»?

Ах да. Её же приказали убить. Ей некуда возвращаться.

Однако лучше так, чем идти вот с этим!

- Что надумала делать?

Как будто она здесь думает!

Но одна мысль ей в голову пришла.

- А что ты скажешь, если я скажу, что хочу вернуться к ратлерам?

- Вместе с этим? – спросил он, указывая на Шедла.

Она оценила нелепость ситуации.

- Всё равно с кем.

- Ты очень хочешь, чтобы тебя убили там?

Акцент был на последнем слове. И суть ответа она примерно поняла.

И решила, что лучше пока не спорить.

- Пойдём дальше, – сказал спутник.

- Нас больше не преследуют?

- Нет. Их было всего пять.

А его не было всего минут пятнадцать, подумала Ривелсея.

Страшно.

Страшно…

- Нам надо переправиться. Прямо сейчас, – сказал спутник.

- Через Нестверь?

- Да.

- Вплавь?

- Нет. Я знаю способ лучше.

Если б она знала, чем кончится этот «способ лучше»!

Но она ничего такого ещё не знала. И потому достаточно уныло двинулась за ним вслед.

Ох и долго всё это было! Кусты да заросли, крутой берег, по которому они ползли чуть не два часа, кочки да ямы различного калибра, песок в рот и в глаза, когда она спотыкалась и падала. Спутник как будто летел на крыльях – он даже не запинался, и даже по песку он шёл уверенно, тихо и спокойно.

Наконец вышли к реке.

- Здесь есть небольшая тропка посередине, – сказал он.

- Брод?

- Очень мелкий. Там можно идти по щиколотку.

- Ну что ж, хорошо.

Эта самая тропка стала для Ривелсеи настоящим кошмаром.

В самом прямом смысле слова. Она долго ещё снилась ей, отравляя ночной отдых.

Но вступая на неё, Ривелсея думала только о двух вещах.

Первая – не навернуться бы в воду. Тропинка была скользкая, из круглых подводных голышей. А глубина рядом была нешуточная. Да и Нествери очевидно не нравился этот – похоже, рукотворный – брод. Она сильно пенилась и перекатывала через него довольно яростно. И вообще на низкую скорость течения в этом месте вряд ли бы кто пожаловался.

Не упасть – было её горячее желание. И горячее – тоже в прямом смысле. Падение в холодную реку в одежде – много часов дрожания до самого августовского не то чтобы очень тёплого рассвета.

И второе – что же будет там, на том берегу. Он был очень смутно виден. Ночь всё-таки. Да и расстояние – метров сорок точно.

Сначала всё шло хорошо – она медленно брела, балансируя руками.

Потом она всё-таки свалилась. С печальным жалобным вскриком, по левую сторону брода, которая была выше по течению.

Тот, который шёл впереди неё, отклонился назад и протянул ей руку. А руки у него оказались тренированные – втащил как пёрышко, и сам при этом не свалился. Извернувшись, встал позади неё.

- Иди вперёд, я буду страховать.

Мокрая жалкая Ривелсея печально кивнула и, сверхосторожно ступая, продолжила путь. Злилась на холодную воду и на свои глаза. Если бы вода была не такой холодной – она бы не так замёрзла. А если бы её глаза хоть что-то видели в этой темноте, то она бы шагала куда увереннее.

Внезапно спутник сзади издал какой-то вскрик. А она очень хорошо всё увидела. Все подводные камешки. До самых мелких деталей.

Сзади резко взошло солнце.

Очень резко и очень ярко.

И очень БОЛЬНО…

Боли нет, подумала она – и тело привычно откликнулось и захолодело – когда диагональная струя огня ударила ей в спину. Впрочем, она выдержала, с благодарностью Веттар Нарту. Да и досталась эта струя в основном не ей.

Развёрнуться на скользких камнях – это надо уметь. Она развернулась, но неудачно – опять свалилась в воду.

Теперь она была рада воде. И даже тому, что она была такая мокрая…

На этот раз она свалилась справа от брода.

Сын пустоты вынырнул по левую сторону.

- Они… – сказал он и захлебнулся.

Не водой. Огнём.

Вторая огненная струя ударила с далёкого уже берега, откуда они отправились, метров на пятнадцать – ещё до того, как тот вынырнул. И пришлась ему по голове.

Он снова скрылся под водой.

Три таких же струи вскипятили воду там, где он мог бы появиться снова.

Ни-че-го себе, подумала Ривелсея.

Изо всех сил вжалась в камешки.

Но руки всё же соскользнули.

И Нестверь тут же взяла её к себе в спутницы.

А она максимально расслабилась.

Закрыла глаза.

Погрузилась поглубже.

И минут пятнадцать не выныривала.

Всё это время в груди копился чёрный провал. Когда он стал угрожающе большим – она вынырнула.

Никакого брода видно уже не было. Огня не было. Ничего вообще не было.

И её это устраивало.

В течение ночи она ещё раз десять погружалась так же под воду. Когда небо стало сереть, выбралась на берег.

Огляделась.

Нестверь выпрямилась, как струна.

Это значит – её час уже недалёк, и скоро она вольётся в Келирон.

Огромная серая водная гладь…

Моросящий дождик.

Она одна на высоком лесистом берегу. Очень лесистом. Ели на вершине стояли так, что между ними не было нисколько света.

Её это устраивало. Ей хотелось сейчас в глушь, в темноту и туда, где никто не найдёт.

Глава 66

Глава 2

Август. Это уже почти осень, что ни говори. Холодно.

Впрочем, в еловом лесу не бывает осени.

Она залезла в канаву под елью. Полчаса устраивалась поудобнее, чтобы согреться.

Перебрала своё «снаряжение».

Плащ, который стал мокрой тряпкой. Непромокаемые вещи очень долго сохнут…

Нож на поясе. Хоть что-то.

Два талисмана.

Всё…

Она полежала часа три. Ратлерского напитка не было, и она разогрела себя мощью. До жара.

А затем резко вскочила и побежала по лесу.

Ей было всё ещё страшно сидеть на месте.

Трое суток просто бежала, очень мало спала и совсем не ела.

Не то чтобы принципиально. Есть было просто нечего.

Лесные яблоки, малина, ежевика, с которой она брала ягодную дань за то, что приходилось продираться – конечно, были не в счёт. От них только пучило желудок, а чувства сытости не было.

И угораздило же меня попасть туда, где вообще никто не живёт, подумала Ривелсея.

Тетерев, который слишком поздно и слишком грузно вспорхнул при её приближении и оказался медленнее, чем нож, за это сильно поплатился.

А Ривелсея неистово тёрла два куска коры, пока не появилось пламя.

Желудок был счастлив.

Она продолжила путь.

Всё ещё боялась. Боялась услышать это «здравствуй» из-за любого куста – и тогда конец.

Нож из руки не выпускала. Хоть и знала, что не справится, если встретит его.

Шла на северо-запад.

Больше ей было идти некуда.

И когда на двенадцатый день пути местность начала меняться, а затем впереди возникли болота – она только тогда и успокоилась.

Оторвалась.

Тринадцатый день, когда Ривелсея уже подошла к болотам, подарил ясное солнечное утро.

Она несколько часов сидела и просто грелась.

Где-то в болотах каркала ворона.

Ривелсее было хорошо.

И она чувствовала – её жизнь начинает изменяться в лучшую сторону.

Предстоял трудный путь.

Но теперь она уже точно знала, куда ей надо.

И когда ступила, подогнув до предела штаны, в прохладную болотную жижу – она точно знала, что на этот раз делает всё правильно.

Августовские холодные утра – она изведала их сполна.

Сентябрьские листопадные тихие дни были отрадой. Вот только морозные ночи. Да ещё дожди…

Октябрь же был вообще немилосерден. И Ривелсее приходилось забираться в самые укромные уголки, чтобы хоть как-то согреться.

Уголков таких было немного. Потому что – болота.

Это слово вошло ей в плоть и в силу.

Болота.

Никакой Веттар Нарт не учил её тому, как не провалиться в такие трясины за первые две минуты.

Учила когда-то мама.

Это и спасало.

Болота здесь были великолепны. Бесконечные зелёные луга… Ох, обманчивы эти луга из тонкого мха!..

Что греха таить, её раз сто чуть не засосало.

Спасала осторожность, резкие ратлерские рывки и ратлерская же пластика движений.

Ах да, ещё и палка из еловой ветки.

Эту палку Ривелсея себе изготовила по ножико-строгальной технологии уже на третий день после того, как высадилась на берег реки Нестверь.

Палка была тяжёлой. И острой.

Она выручала на болотах, а один раз даже стала решающим аргументом в схватке с кабаном. Чем она ему не угодила, почему надо было нападать, увидев, как она проходит от него в двух-трёх метрах – Ривелсея так и не поняла.

Впрочем, он-то ей угодил. Вкусным оказался.

Да ей бы сейчас сырая мышь вкусной показалась, что и говорить. Есть-то приходилось всякую дрянь: одревесневший щавель да сыроежки, можжевеловые ягоды. Малина уже кончилась, настала пора калины да рябины. И клюквы. Этой ягоды на болоте – можно подводы нагружать. Только язык уже болел от кислятины.

Для кабанины пришлось плести мешок из стеблей. Наелась она за те три дня на целый месяц.

Экономии тут не бывает, тут надо есть, пока не протухло.

Впрочем, рыбка спасала. Благо что непуганая. Ривелсея её обычно глушила брёвнами или камнями.

У неё это, «мощь проходит сквозь меня», хорошо получалось.

Один раз целый день потратила на рыбку. Ночь – на большой костёр. Никогда, наверное, в этих болотах не было столько света.

Зато поутру были две связки сушёной рыбы.

Ешь не хочу.

Но какое уж тут «не хочу». Есть она хотела всегда.

Сколько она прошла, в километрах, она и сама не знала. Если бы по дороге – то прошла бы уже чуть ли не тысячу. Но на болотах каждая кочка – это два часа. И кругового движения больше, чем прямого.

И спать надо. И хворост искать. И палочки, будь они прокляты, тереть часами.

Полмира за огниво!

У ратлеров, впрочем, были даже бутылочки с хитрыми пробками. Приоткроешь пробку – и оттуда пшикает пламя.

За такую бутылочку – весь мир. Но то – у ратлеров.

А вот она-то теперь… Эх.

Впрочем – разве ратлером можно перестать быть? Мощь – это навсегда. Она используется уже без всяких мыслей.

Хочешь толкнуть камень – приливает мощь.

Надо перепрыгнуть яму – в ноги льётся мощь.

Надо завалить кабана – мощь идёт в руки.

Ратлер – это навсегда.

Или нет?..

Она сильно этим мучилась. Но – шла на северо-запад. К цели. По-ратлерски. Хотя и не как ратлер.

Как всё перемешалось, часто думала Ривелсея.

Почему у других всё так просто – а у неё всё так путано?

Сама ли она с какой-то ошибкой в голове родилась, или это судьба такая? Или путь исканий всегда непрост?

Правда не знала. Но надеялась узнать.

Интересно, что там Генрес думает про неё? Куда, по его мнению, она направилась?

Догадывается ли он… Может, и догадывается.

На северо-запад. А КУДА ещё?

Алана бы её точно не поддержала. Хотя… поддержала бы. Не идею Ривелсеи, а её саму.

Это намного ценнее.

Алане Ривелсея подбросила свою заколку. Незаметно засунула ей в мешок во время последнего визита, в день побега, когда та ещё не знала, что эта сбегает.

Пусть помнит.

Лучшая подруга – это навсегда.

Что и говорить, Айледа она давно уже простила. Поссорились из-за Дочери пустоты.

Прав ведь он был.

Да и не хватало его, говоря откровенно. Ночью было особенно неуютно. Лезли разные мысли… Об одиночестве. Что никто не поддержит, не прильнёт и не согреет. Что завтра – такой же безрадостный день: с утра рыба – двенадцать часов по болотам – вечером рыба – и спать.

Порой казалось, что всё это бред, что она завтра утонет где-нибудь – и правильно сделает, потому что длить такое существование просто глупо.

Самое интересное – и разум соглашался.

Но в глубине души что-то шептало: иди.

Ну она и шла. Пока шептало – шла. И горячо надеялась, что не сбилась с курса.

Ей казалось, что время, в общем-то, не движется. То есть, так: солнце бегает туда-сюда по небосклону, это да. Но вот глобально ничего не движется.

Она-то сама двигалась… Но местность не менялась, да и цель ближе не становилась. Да и где там она, эта цель – тоже ещё вопрос…

Ох, напоминало ей это что-то… Только тогда было очень жарко.

А сейчас было очень холодно. Ноябрь. А это уже, как ни крути, зима. Надо было снять с того кабана шкуру.

Пока это болото не сняло шкуру с неё самой.

Оно было не сплошным – это так. Попадались и перелески. И Ривелсея с радостью даже стала замечать, что их становится всё больше. А мерзкой жижи – всё меньше.

Наконец ноябрь объявил, что жижи больше не будет. А Ривелсея стала мёрзнуть по-настоящему. Ведь сандалии она утопила ещё в сентябре. Точнее, одну утопила, другую – сама выбросила. Но это дела не меняло.

Босиком по льду. Но ей что-то очень холодно и не было.

Ноги привыкли уже – это да. Но и мощь. Боли нет…

А ведь и правда уже нет. Ратлер-Покоритель не может бояться льда, горячих углей, комаров, простуды, порезов, ударов и ушибов. Их просто для него не существует.

Вот это было странно…

С одной стороны – она использовала мощь. С другой - не хотела опять к ратлерам. История с Литой многому её научила.

Да, она Дочь пустоты… Но они об этом НЕ ЗНАЛИ!!!

И хотели убить.

Без сострадания.

«К кому? К людям? К этим несчастным глупеньким скотинкам?»

О да. Кто не ратлер – тот и не человек.

Кто не Сын пустоты – тот тоже не человек.

Истребим врагов – установим порядок.

Истребим врагов – и будет тишина…

«Слишком добрая».

Это Генрес о Лите. Точнее, это слова Повелителя.

Слишком ДОБРАЯ!..

Не «умная», не «хитрая», не «смелая», не «упорная», не «жадная», не «щедрая» и не все другие слова, которые бывают «слишком».

Добрая.

А значит, нам не подходит…

Вот здесь Ривелсею и кольнуло. Так, что она даже вскочила от нервного импульса.

А ИМ – подходит?..

Детям пустоты, бездушным убийцам, подходит Лита?.. Которая слишком добрая даже в глазах Повелителя?..

Она напоролась на тугой узел.

Если Лита маскировалась, то она смогла обмануть – не её – Повелителя.

Возможно ли это?..

А если Повелитель прав – то Лита не Дочь пустоты.

И это – хвалёное ратлерское мышление!!! Такая простая мысль приходит в голову четыре месяца спустя!!!

Ривелсея билась над этим узлом долго. Но – разбила.

Повелитель не стал бы рисковать – вот был простой ответ.

Если бы он был на пятнадцать процентов уверен, что Лита – Дочь пустоты, он убил бы её прямо у себя в палатке или напоил бы молоком с древомутью.

Значит, сто процентов – нет.

Значит, Лита не Дочь пустоты.

То чёрный наврал.

А ратлеры отправили на смерть девчонку, точно зная, что она безопасна…

Опять узел, ещё похлеще прежнего.

Повелитель приказал убить саму Ривелсею – но при этом послал на большой риск пять человек ратлеров.

Зная, что она, если что, за себя постоит… И что леса небезопасны в высшей степени. Это в его манерах?

И точно ли убить её он их отправил?

Три узла – это уже паутина. Она её быстренько наткала.

Если Шедл лгал, а она вернётся в лагерь – сможет ли она смириться со смертью Литы?

Если Шедл всё же не лгал, и её правда приказано убить – то как вот она вернётся в лагерь… ну пусть – в Цитадель?

Если Литу убили – как доверять ратлерам?

А если она всё-таки Дочь пустоты? А если не убили и не Дочь?

А если не убили, но Дочь?

Вот только Дочь пустоты не ждала бы, пока её выдворят из лагеря, а порезала бы человек десять и сбежала.

Или у неё была особая миссия?

Ааааа, мысленно закричала Ривелсея.

Она не могла всего этого решить. Ну никак не могла. Хотя и думала три ночи. Но сколько ни меси в кадушке муку и сахар, теста всё равно не выйдет. Не хватает компонентов. Так и в её голове – фактов не хватало.

Две ночи она думала, а затем продолжила путь.

За ответами она шла правильно. Единственно правильно.

Шла.

Невзирая на холод.

Невзирая на лёд.

И на то, что отощала. Килограммов на десять.

Шла.

И…

Дошла.

Глава 67

Глава 3

Это случилось понемножку. Не сразу.

Сначала пришли новые ощущения. Мысли, которые так тревожили Ривелсею, отступили. На смену им пришло тонкое, покалывающее ощущение того, что она проходит некий очень сложный путь. И это ощущение её радовало.

Значит, не зря…

С одной стороны, Ривелсея уже ясно ощущала, что пришла, куда хотела. Куда той ночью, сказав «может, ещё увидимся», сбежала Ильтаиль.

К которой Ривелсея, вообще, и шла.

А с другой – она всё больше понимала, что что-то в ней самой сильно не так.

Выражалось это в том, что Ривелсее что-то ощутимо давило на грудь. Именно на грудь – то есть, со стороны того места, куда она шла. Отталкивало.

Порой так, что схватывало дыхание. И чем дальше она шла, тем сильнее это становилось.

Когда на поляне между двух перелесков она чуть не упала на землю от резкого толчка сопротивления, то девушка села, обхватила колени руками и задумалась.

Ратлерской мощью и гневом тут не пробиться. Она не теоретизировала. Она пробовала. Так её чуть в три раза не согнуло.

Но ведь и такой результат – тоже результат.

Значит, вот она – и причина. Да и не говорила ли ей Ильтаиль, что ратлерский гнев разрушителен?

Из этого и будем исходить. Если кому и верить – так это Ильтаиль. Всё, что говорила та, оказывалось правдой.

Значит, нет гнева…

К этому трудно было привыкнуть. Но Ривелсея постаралась. Настроилась на мирный лад, постаралась поднять из своей души всю-всю доброту, какая отыскалась. И – перестала стремиться к цели. Теперь она просто шла – и тихо надеялась, что её в конце концов пропустит.

Полегчало. Так, что она прошла две сотни шагов. И увидела, как впереди расстилается белая гладь.

Сначала Ривелсея решила, что это просто снег. Но потом поняла – нет. Деревья. То ли заиндевелые, а то ли – кто их знает! – сами по себе белые. Отсюда было не разобрать. Поэтому она побежала вперёд.

…И снова наткнулась на преграду.

Да так основательно…

В висках закололо, ударило темнотой. Почти как в тот раз в Полуанрельте, когда её отнесли в подвал.

Даже более сильно. Но всего на пару секунд.

Проблема решена не была, поняла Ривелсея. И её здесь не пропустит, пока она ещё что-нибудь не придумает.

Если честно, на этот раз она думала намного дольше. Каких только мыслей и чувств она в себе ни вызывала – и надежду, и радость, и уверенность… Преграда не давалась. Ну то есть вообще.

От нечего делать Ривелсея сидела и строгала ножом свою палку, дополнительно её заостряя. И мысли, которым надоело кружить вокруг основной задачи, сосредоточились на этом простом действии.

Тут и осенило.

И она от всей души забросила нож подальше в чащу. А вместе с ним и палку. Теперь она была безоружна. Как и воины духа.

И лишь теперь, когда она шагнула вперёд, преграда мягко, в несколько толчков, подалась.

И Ривелсея пошла по белоснежной роще.

О да, верайлы себя надёжно защитили. Стену можно разнести, тайное убежище – отыскать и разорить. Но вот преодолеть обманом или натиском Предел зла, как на себе испытала Ривелсея – это практически нереально.

Она пришла, только отказавшись от оружия. А бывшие тарего или Дети пустоты – никогда бы здесь не прошли. По самой своей сути. Так что пусть Первый нож не говорит лишний раз о том, что верайлы не очень-то сильны. Посильнее некоторых, которых можно утопить, всего лишь задев пару раз струями огня из ратлерских дальнобойных трубок.

К слову сказать, Ривелсея не очень-то верила, что он утонул. Не таков. Но вот интерес к ней он, скорее всего, и правда тогда потерял. Для того, кому обожгли и пламенем, и паром всю голову, это вполне понятно.

Вот она, разница между Детьми и ратлерами! Ратлер бы продолжил путь. И быть ратлером – это всё-таки много преимуществ. Вот только, похоже, пора с этим завязывать.

Белая роща была и правда белой. Хотя и иней тоже был, но цвет коры он не изменял. Таких деревьев Ривелсея нигде ещё не видела.

В этой чудной роще была тропинка. Посыпанная белым песком, припорошенная инеем. Ступни Ривелсеи на этой тропинке очень хорошо отпечатывались.

Дорога очищения – так называлась эта тропа. Но Ривелсее об этом ещё никто не говорил. Поэтому самые яркие ощущения, связанные с тропой, были холод в ступнях и восхищение прибранностью и возвышенной красотой этого места.

Роща петляла – и тропинка за ней. И когда Ривелсея пробежала метров триста, то увидела: на тропинке впереди, лицом к ней, стоит человек. Белая пуховая накидка. И брюки, и обувь – белые.

Пока бежала – разглядел лицо. Знакомый. Нафайтесл.

- Здравствуй, Ривелсея. Я ещё тогда надеялся, что ты сможешь отыскать эту дорогу.

- Непроста ваша дорога, Нафайтесл. Очень непроста.

- Я знаю. Каждый из нас проходил её. Но не каждый из тех, кто сюда шёл, смог пройти через эту рощу.

- Просто я очень захотела.

- Каждый, кто хочет ответов, в конце концов приходит к нам, Ривелсея.

- А к вам – это куда? И сколько вас здесь? И где Ильтаиль?

- Пойдём, я всё покажу. Нас немного, к сожалению. А Ильтаиль пока находится далеко. Но когда-нибудь увидитесь.

Вот так вот последовательно ответив на все три её вопроса, Нафайтесл ввёл Ривелсею в Святилище свободы.

Впрочем, слово «Святилище» она также узнала после. А сейчас очень бы удивилась, услышав эти слова. Потому что святилище – это, воля ваша, что-то торжественное и красивое.

Ну а то, что предстало её взгляду, было совсем не такое.

Три десятка квадратных домиков пять на пять метров – это было практически всё Святилище.

И ладно бы они хоть стояли ровно. Так нет же – как придётся. А между домиками тоже как придётся росли деревья. Какие попало – ели, кедры, дубы. Многие – очень высокие, но большинство только-только начинающие жить. Похоже, дополнительное озеленение места своего обитания с помощью, в частности, молодых рябинок верайлы начали не так уж давно.

- Здесь мы живём, – сказал Нафайтесл.

- Красиво, – ответила Ривелсея. И причём искренне. Не то, что в Цитадели Порядка, конечно. Но по-своему правда красиво. Нет такой строгости – но нет и унылой тени абсолютного порядка. Всё выглядело простым, живым и естественным.

- Красиво, – серьёзно согласился Нафайтесл. – На самом деле, это единственное красивое место на свете пока что.

- Единственное? – тут уж Ривелсея удивилась.

- Да. Неосквернённое.

Она стояла и смотрела на эти домики – самые красивые на свете.

Глаза не понимали.

А сердце соглашалось…

Смотрела – и не верила.

Неужели год назад она стояла рядом с Веттар Нартом и не дышала, боясь услышать ответ на своё глупое признание?

А восемь месяцев назад резала разбойников в лесах?

А шесть месяцев назад бегала от Ночного Посольства по Анрельту?

А пять месяцев назад поборницей отправилась со всей армией ратлеров резать тарего и стала Покорителем?

А три месяца назад – ушла от ратлеров, встретила Сына пустоты, подралась с Шедлом, уплыла по реке; потом по болотам, по лесам – и вот она здесь?..

Немыслимо. Насыщенный выдался год.

А два года назад она сидела в Росолесной, вышивала и варила суп из грибов…

Но здесь, где она сейчас находилась, Ривелсея не могла не признать, что всё это в её сознании смешалось, отдалилось и выглядело незначимо.

Когда она вошла впервые в Цитадель Порядка – с ней такого не было. Наоборот, тогда было возбуждение. Торжество её проклятого авантюризма.

Сейчас в душе было тихо и спокойно.

И из всех мест, где она когда-нибудь бывала, попасть сюда было самое сложное.

Цитадель Порядка, тайные дома в Анрельте и всякие другие Опасные Своды просто блекли перед недоступностью этого места.

И перед его красотой.

- Пойдём, – сказал Нафайтесл. – То, что ты сюда пришла – факт уже известный, но надо же тебя ещё и показать.

И он повёл Ривелсею по тропинке к домикам.

Показали её сразу нескольким. Первой была девушка с рыжими волосами – Ривелсея сразу вспомнила Сайтофнель. Девушка проживала в одном из ближних домиков, зайдя в который, Ривелсея обнаружила, что внутри находятся печь, столик, деревянная кровать на высоких ножках и кружевные занавески. А девушка была задумчивой и приветливой. Звали её Альни́рой.

Она посмотрела на Ривелсею и спросила:

- Было очень трудно?

С искренним состраданием.

Ривелсея не сразу поняла, о чём она. Решила, что про путь по болотам. Ответила «нет». Что уж такого – три месяца нормально не спать и не есть, брести по колено в жиже, а потом – по льду? Неприятно – да, но в её жизни были вещи и понеприятнее. А потом, ведь она… была ратлер.

Альнира посмотрела на неё многозначительно, но больше ничего не сказала. Лишь на прощание добавила: «Ты заходи, если захочешь поговорить».

Ривелсея уже потом поняла, что Альнира спрашивала про борьбу с собой, про те ночи и дни, когда душа разрывалась от сомнений, боли и тоски. И тогда получалось, что Ривелсея ответила неправду.

Хотя что уж… Альнира наверняка и сама знала верный ответ.

На пальцах у Альниры на левой руке было два кольца. Одно с изумрудом, одно с янтарём. Выглядело дорого. Из чего Ривелсея заключила, что та – не последняя среди этих странных и загадочных людей.

Второй был человек по имени Рате́ль. Ему было лет пятьдесят, и он выглядел очень добродушным. Объявил Ривелсее, что домик для неё уже готов и что жить она будет пока что одна. Хотя со временем ей найдут соседку – в Святилище, как она поняла, все живут по двое.

Хоть бы не такую болтливую, как Генрес, подумала Ривелсея. Хотя Генреса ей – что скрывать – сильно не хватало.

Ратель тоже имел два кольца – одно с сапфиром и одно, опять же, с изумрудом.

Наконец, Нафайтесл ввёл её и в третий домик. Там жил Ал-Веро́ль. И это был единственный дом, куда Нафайтесл постучал.

- Заходите, – прозвучало из-за двери.

Нафайтесл пропустил Ривелсею вперёд, так что она остановилась вплотную к обитателю дома.

Ал-Вероль был ростом примерно с неё – а Ривелсея ведь не была слишком уж высокой. Выразительные серые глаза. Бритое молодое лицо. Длинные и свободные, почти как у неё, чёрные волосы. Ухоженные.

Правда, сначала она уже по инерции посмотрела на его руки. Колец там никаких не было. Только на шее, поверх белой холстяной рубахи, висела маленькая золотая бабочка на белом шнурке вокруг шеи Ал-Вероля.

- Я рад тебя видеть, – сказал Ал-Вероль. И улыбнулся. И не только улыбнулся, но и обнял Ривелсею своими очень тёплыми руками. По-дружески, по-братски – но с такой заботой, какой она никогда не видела даже у Айледа.

И сразу появилось чувство, что она дома.

- Добралась-таки, – сказал Ал-Вероль. – Долгий путь, сложные сомнения. Но мы все тебя ждали.

- Меня? Ждали?..

- Да, Ривелсея. Мы всегда ждём. Ждём каждого из тех, кто помогает нам в нашей сложной работе.

Значит, это всё образно, подумала Ривелсея.

- Но мы ждали и конкретно тебя, – тут же добавил Ал-Вероль.

- Не удивляйся. Я ещё тогда сказал Сайтофнель, что ты можешь к нам прийти, – сказал Нафайтесл, который всё это время стоял сзади и наконец вступил в разговор.

- Я поняла, что вы считаете меня особенной, – кивнула Ривелсея. – Иначе не отправили бы меня в Своды. Хотя на верную смерть меня много раз посылали и те, кто особенной меня не считал, – улыбнулась она.

- Ильтаиль долго будет помнить Опасные Своды и то, что вы с ней там натворили, – вздохнул Ал-Вероль.

- Мы? По-моему, я одна.

- Это была её идея.

- Уничтожить Опасные Своды?

- Отпустить забытых рукой неочищенного человека. Соблазн власти слишком велик. Ильтаиль про это забыла.

Да, Ривелсея вспомнила себя тогда… Себя – и ту запись на ВТОРОЙ грани. Она не смогла остановиться, читая её…

- Ты знаешь, что такое быть верайлом, Ривелсея? – спросил Ал-Вероль.

- Нет, – ответила Ривелсея. Ведь вопрос был задан не для того, чтобы она сама на него ответила.

- Быть верайлом – значит видеть зло в мире практически везде. Видеть малейшие его следы и пятна. Но при этом – иметь любящее и прощающее сердце. Потому что ты способна представить мир без этих пятен – и от этого испытать счастье. И ещё потому, что этот мир – наш. А значит, мы можем его и изменить.

А ещё это значит – уметь наслаждаться жизнью. Не искать наслаждений – а наслаждаться тем, что уже есть вокруг. Потому что весь мир – это безбрежность радости и красоты.

- Несмотря на зло?

- Несмотря на зло. Это пыль, она застилает чистое стекло, но ничего не значит.

- Интересно.

- Ты должна подумать над этим, я понимаю.

- Я стану одной из вас?

- Ты думаешь, что Я должен это решить?

- Значит, я сама?

- Нет. Твоя душа.

- Это не одно и то же?

- Нет. Если твоя душа не захочет, её никто не заставит. Даже ты.

- А когда это решится?

- Это уже решается, хотя ты этого и не осознаёшь.

- А когда всё окончательно решится?

- Когда ты почувствуешь решение.

- А что я буду делать это время?

- Что хочешь.

Странно… и необычно, подумала Ривелсея.

- Сначала тебе надо прийти в форму. Поешь хотя бы, – Ал-Вероль гостеприимно показал рукой на свою главную (и единственную) комнату. На столе стояли клюквенный морс, белый хлеб и тарелка с едой. Фасоль, орехи, листья салата, стручки гороха, капуста, изюм.

Учитывая, к какому режиму питания она привыкла в пути – есть сильно и не хотелось. Она съела десяток фасолин и столько же стручков – и желудок подал сигнал, что ему уже есть чем заняться.

- Тебя переоденут, – пообещал Нафайтесл. – Скорее всего, уже сегодня. Также тебя ждут ключи Серида.

- Что меня ждёт?

- Мы не используем слово «баня» по отношению к этим ключам. Они чисты и священны. В них омывается не только тело.

- А завтра начнёшь общаться с Линель. У тебя много вопросов – она будет отвечать, – добавил Ал-Вероль.

- Она – мой Великий Мастер? – уточнила Ривелсея.

Ал-Вероль несколько поморщился.

- Нет. У нас нет ни мастеров, ни учителей. Она просто поможет тебе разобраться. И если у тебя будет что спросить – она ответит. Вот и всё.

- Что ж, хорошо, – сказала Ривелсея. Она уже поняла, что находится в настолько странном месте, что всё время удивляться здесь просто ни к чему.

Ключи Серида были практически сразу же, как только они покинули Ал-Вероля. С ней вместе принимать эту баню отправилась девушка Риа́ль. Ключи находились в самом конце селения, и идти туда пришлось мимо всех строений. Ривелсея всё искала, где тут что-нибудь вроде Совета Разума – но так и не увидела ничего внушительного по размерам или высоте.

- Мы пришли, – сказала Риаль через некоторое время.

И Ривелсея увидела: впереди был холм, в два или три её роста, не больше, высотой.

От подножия холма шёл пар. Приблизившись вплотную, Ривелсея увидела: у подножия лежит штук тридцать больших валунов, достаточно гладких, чтобы образовать площадку.

А из нескольких трещин в холме били струи горячей воды. Пахло как-то странно. Чем-то настолько тонким, что и не описать. Ей почему-то показалось, что так должна бы пахнуть сама энергия.

- Раздевайся, – сказала Риаль. И быстренько с себя всё сняла – белую короткую накидку, юбку, маечку, бельё. Ривелсея несколько замешкалась – смотрела на пар. Да ещё на Риаль несколько раз взглянула. А она была очень красивая…

Ключи Серида – похоже, просто горячий родник, подумала она. И уж не настолько горячий, как водичка у Веттар Нарта. Было тепло – но не как в печке. Вполне даже нормально. Так что Ривелсея тоже довольно резво скинула похожий на тряпку серо-бурый плащ Покорителя Ордена ратлеров, а также такого же цвета комбинезон, пропитавшееся жижей (но когда-то очень даже опрятное, купленное в Невильне) бельё. Тело откликнулось радостью. Телу всё это очень надоело.

А Риаль всё стояла на месте – хотя давно могла бы зайти под горячие струи.

- Идём? – спросила Ривелсея.

- Сначала ты.

- Почему?

- Потому что ты в первый раз. Это важно.

- Я уже много раз в жизни мылась, – с улыбкой сказала Ривелсея. – Правда, не в последнее время, что жалко. Я ведь люблю чистоту, хотя по мне не скажешь.

Риаль не разделила её улыбки.

- Это – ключи Серида, – серьёзно сказала она. – Отнесись к этому правильно.

- Так мне можно идти? – уточнила Ривелсея.

- Иди, – кивнула Риаль.

Ривелсея сделала несколько шагов в перёд. Камни были тёплые.

И ключи – тёплые. Именно такую воду для мытья Ривелсея сама себе намешивала из горячего и холодного как из таза в деревне, так и в Цитадели из волшебных трубок.

Она пять месяцев нормально не мы-ыла-ась!

Поэтому, что и говорить – было хорошо. Первой мыслью было то, что верайлы – это тоже цивилизация. Пусть и со странностями, и не такая, как Анрельт или Цитадель – но явно более высокая, чем лес.

Взглянув на Риаль, Ривелсея увидела, что та до сих пор не плещется рядом с ней – а всё так же стоит и наблюдает. Пристально. Чересчур пристально, учитывая, что Ривелсея была голая. Ну хорошо хоть Нафайтесла с ней не послали…

На такие вот мысли она отвлеклась, и потому – вскрикнула от неожиданности, когда вместо воды, как показалось ей, её обдало чистым паром.

Причём паром, его белизной, заволокло и глаза – резко, полностью, как будто ушло зрение.

Но нет, это всё-таки была вода. Просто ОЧЕНЬ горячая.

- Терпи, Ривелсея, – сказала Риаль.

Но терпеть даже не пришлось. Всё закончилось мгновенно.

На секунду Ривелсея взглянула на свои ноги – и ей показалось, что по ним стекает, уносясь с водой, какая-то вязкая чёрная жидкость.

Но потом она присмотрелась – нет, камни были чистые.

И ноги, что особенно приятно, тоже.

- Мыло? – спросила Риаль. Теперь уже спокойно и буднично.

- Можно бы.

Та подала ей белый кусочек. Очень мягкий и пахнущий лесом.

- Из почек и разных трав.

Ривелсея с удовольствием намылила каждый свой участок. Вода больше не вскипала. А когда она целиком намылилась, к ней наконец подошла Риаль, забрала мыло – и сама занялась тем же.

- Ну как? – спросила Риаль, когда они выбрались из струй, вытерлись белым полотенцем, которое Риаль предусмотрительно захватила с собой, и она же бросила Ривелсее свёрток со свежим бельём. Старое уже настолько поизносилось, что Ривелсея даже не стала бы его стирать.

А новое было хорошим. Не таким тонким, как в Невильне, без клейма портного. Так что, похоже, верайлы тут шили его сами.

Ничего – хорошо шили. Всё пришлось по размеру и было удобно.

- Хорошо, – ответила Ривелсея.

- Я рада.

Сандалии из тёмной кожи тоже оказались в свёртке. А вот верхнюю одежду пока не дали. Пришлось залезать обратно в комбинезон.

- Что у тебя на шее? – спросила Риаль.

- Талисманчики, – смущённо ответила Ривелсея. В таверне Анрельта это прозвучало бы нормально. Но там, где она находилась в последнее время – что в Цитадели, что в Святилище – было странновато и неуместно. Словно игрушечный домик с собой таскала.

- Поближе, – попросила Риаль.

И, не снимая с шеи Ривелсеи, положила оба себе на ладошку.

- Ираелс ливверле, – прочитала она, глядя на символы на талисманчике Ильтаиль.

- Что это значит?

- Будь решительной, открой волю.

- И что ЭТО значит? – спросила Ривелсея, которой этот уровень перевода не показался полным.

- Вопросы – завтра. К Линель. Это тебе Ильтаиль дала?

- Да. А где она, мне никто и не ответил толком.

- Не хочу показаться неучтивой, Ривелсея. Но я уже сказала про Линель.

- Не знаешь?

- Не хочу предварять её работу.

- В общих чертах понятно, – сказала Ривелсея. Так она всегда говорила, когда ей было ничего не понятно, но не хотелось выглядеть тупой.

- И хорошо. Пойдём.

И они пошли обратно. Мимо тех же домиков. Святилище было до обидного небольшим. Ривелсея видела оба его края, которые упирались в густой лес. Может, в лесу было и ещё что-то, конечно, и уж тем более – Ривелсея не видела, где там проходит Предел зла. Но вряд ли всё Святилище было больше семисот шагов.

Ривелсею определили в домик недалеко от Альниры. Хотя, опять же, тут всё было недалеко. Ну совсем не похоже на великое поселение. Деревня в три раза меньше Росолесной.

Но что-то здесь было совсем-совсем особенное.

Этот вечер она провела совсем одна. Но скучно не было. То ли просто она ото всего устала и ей надо было немножко восстановиться. А может – само место было необычным. Расслабляющим.

Ривелсея впервые заснула так спокойно. И во сне почему-то увидела свой фонтанчик в Цитадели Порядка.

Как же это жутко далеко отсюда…

И как теперь недостижимо.

Хотя вода там льётся всё так же…

Она год назад и не думала о том, что всего через двенадцать месяцев будет столь далеко.

И расстоянием, и сознанием.

Быстро, быстро всё происходит, подумала Ривелсея.

Так и вся жизнь промелькнёт.

Жизнь-то промелькнёт, вот только – не напрасно бы…

Но здесь эта мысль её уже так не терзала, как на болотах. И она уснула.

Глава 68

Глава 4

Печь была натоплена жарко и без неё. Так что заснуть, укрывшись тёплым одеялом из заячьего пуха, было совсем даже несложно.

Лучше, чем на острове среди болота, в тысячу раз.

Она заснула, радуясь этому теплу, очарованная этим чудным местом. И зная, что день завтра обещает быть очень познавательным.

Утром Ривелсея проснулась рано. Как никогда. Интересно, сколько сейчас времени?

За окном было темно. Правда, зимой всегда темно. Времени же тут, кажется, вообще не было. В смысле – возможности его узнать.

Спать не хотелось категорически. Неужели такое бывает после многих месяцев, проведённых на болоте, подумала Ривелсея. Но раз бывает – самое время пойти погулять.

Потому что одиночных прогулок по Святилищу у неё ещё не было.

Приоткрыв деревянную дверь, Ривелсея высунулась на улицу, определяя температуру. Земля была покрыта инеем. За дверью стояла стылая тишь. Ноябрь – а что вы от него хотите. Во всей своей красе.

Но Ривелсея рассудила, что если уж ей удалось пройти по болотам и не замёрзнуть, то получасовая прогулка по Святилищу ей точно не повредит. А потому, натянув комбинезон, она выскочила за дверь и плотно её закрыла. Чтобы знать – по крайней мере, за этой дверью её ждёт тепло.

Первая проблема, которую она обнаружила – это практически полная темнота, царящая по эту сторону двери. Чтобы что-то видеть, надо было взять источник света с собой. Впрочем, очертания домов и деревьев – спасибо заходящей луне – видно всё-таки было. А ландшафт здесь, как она отметила днём, был всё же достаточно ровный.

Вторая проблема – на улице никого не было. Похоже, все спали в домиках. Ни одного окна не светилось. Вот местечко, захочешь прогуляться ночью – так все спят, почти подумала Ривелсея. Почти – потому что вовремя вспомнила: это всё-таки волшебное святилище верайлов. И тут всё не такое, каким кажется на первый взгляд. А бывает, что и на второй…

Интересно всё-таки, сейчас ночь или утро?

Вопрос был явно непростой. По двум причинам.

Во-первых, нет часов. Никаких. И солнца тоже нет.

Во-вторых, неизвестно, когда тут начинается «утро». В её деревне пять часов – это утро. В Анрельте, постучавшись в такое время к кому-то в дом, понят не будешь.

А ещё Святилище – это место неожиданных решений. По Цитадели бы Ривелсея не стала просто так гулять ночью, но здесь ей вдруг нестерпимо захотелось пройтись по дорожке, благо что она её разглядела. Да и заблудиться тут было негде. От белой рощи к ключам вела только одна дорога, по ней Ривелсея и направилась.

И на полпути уже заметила, что дорога к ключам – не основная. К ним шло только боковое ответвление.

А сама дорога, которая блестела серебром (или инеем) – она шла дальше.

И Ривелсее, естественно, стало интересно – куда.

Минут десять неспешным шагом привели её к цели. А целью был, как ей показалось сначала, какой-то обелиск. При ближайшем рассмотрении стало видно: не обелиск, а лишь небольшое кольцо из белых ровных камней.

При ещё более близком рассмотрении Ривелсея поняла: колодец.

- Бродишь? – услышала она женский голос.

За каменным окаймлением колодца сидела на корточках фигура, дотоле не замеченная. Сейчас эта фигура поднялась.

Сказать, кто это, сколько лет, какая у неё внешность и какой примерно статус (по кольцам) Ривелсея, к сожалению, не могла – темнота. А так вот задавать эти вопросы неизвестно кому – робела.

- Брожу, – ответила она.

- И сразу – сюда?

- А что в этом такого?

- Это – Источник, – веско сказала женщина.

- Он важен? Да, я понимаю – к нему ведь ведёт основная дорога от самой рощи.

Та кивнула.

- Здесь много волшебных мест, правильно?

- Что ты понимаешь под «волшебным»? – уточнила та.

- Которые излучают что-то особенное, – объяснила Ривелсея. – Особую атмосферу.

- Не совсем так. Точнее, совсем не так. Места ничего не излучают, им это не дано. Излучает только человек.

- И что именно?

- Об этом – потом. А Источник – это память и глубина. В эту воду смотрели те, кто были нашими родоначальниками. Тысячу, полторы тысячи лет назад. Ты представляешь?

- Нет, – сказала Ривелсея, чья попытка представить себе полторы тысячи лет потерпела фиаско.

- Вот именно.

- И как им пользоваться? – ляпнула Ривелсея. Да-а, от ратлерской привычки во всём искать пользу и выгоду так легко не уйдёшь.

- Пользоваться? А как пользоваться небом и звёздами – научишь?

- Прости, – сказала Ривелсея. – Мне тут ещё просто непривычно.

- Я как раз и хотела узнать, – голос стал вдруг твёрдым, – зачем ты вообще пришла?

Прозвучало это не очень-то дружелюбно. И совсем не вежливо.

А самое-то главное, поняла Ривелсея – тут надо говорить правду. И потому, что эту собеседницу вряд ли обманешь.

И ещё для того, чтобы разобраться самой…

- Чтобы разобраться, – так и сказала она.

- В чём же ты не смогла разобраться своим исключительным умом (явный укол ратлерам, подумала Ривелсея), что пришлось искать дорогу к нам?

- В том, как нужно жить. И можно ли ради своих целей не взирать на жизни других.

- А разве ответ не очевиден?

- Если учесть, сколько в мире безумия, а также, что люди часто живут без пользы…

Ривелсея автоматически произнесла выдержку из «Молота Настенарта», но не осознала этого.

- Опять «пользы»? Ты сложный человек, похоже.

- Да, – ответила Ривелсея. – Очень.

И глянула незнакомке в лицо.

Глаза – опять она не может в них смотреть!

Короткие волосы – теперь она это разглядела.

И очень строгое выражение на лице.

Похоже, не всем она тут нравится, подумала Ривелсея.

Хотя – где и когда она нравилась всем?

- Но я могу и проще, – добавила она.

- Давай.

- Всё началось из-за девочки. Которую мне пришлось спасать, но которую я так и не спасла. В тот раз я поняла – мыслить так, как ратлеры, нельзя.

Линель только кивнула в ответ. Знала – или просто показала, что приняла к сведению?

- И один человек может стать ключом к пониманию всего. Почти всегда так и бывает.

- Не только из-за неё! – В этот раз никакого обвинения в исключительном отношении её, Ривелсеи, к Лите не прозвучало, но она всё равно его услышала. – Я просто усомнилась во всём, что делает Орден. Ведь мне лично пришлось прикончить, – она начала считать, но сбилась на третьем десятке, - короче, очень много людей.

- Ты раскаиваешься? – спросила та. То ли с участием, то ли с тревогой.

- Я просто задумалась: а правда ли они все безусловно заслуживали смерти.

Некоторые из этих людей послушно всплыли из глубины её сознания. Или совести.

Те, кого угробить удалось с большим трудом – Литаф, проповедник, Дети пустоты, Попечитель Сводов – эти нет, эти большого сочувствия и раскаяния не вызывали.

Но всплыли другие.

Убегающий разбойник на лесной опушке весенним утром.

Воин Ночного Посольства, лежащий на земле, которого она решила не щадить.

Трудяга Зенрис, который, может, и вообще никогда никого не убил руками.

Бедный стражник-неудачник в анрельтской тюрьме.

Шолин из пристанища тарего, которого пришлось зарезать ножом в полусне.

Пожилой человек в коридорах Сводов.

А также – Назир и Шедл.

Ну эти-то напоролись на родную систему взглядов… но всё равно они – ужасная ошибка.

- Разве Ильтаиль не объяснила тебе этого? – спросила собеседница.

- Про огонь, который мы перебрасываем за спину?

- Именно. Так невозможно ничего добиться. Ты это увидела. Уже после того, как узнала. Но так почти всегда бывает. Лишь мудрейшие могут поверить, не проверяя – и избавить себя от печального опыта.

Ривелсея хмыкнула. Она вот как раз мудрейшая. По ратлерским меркам.

Но не по здешним. Это уж точно.

- У тебя сложная судьба, – сказала женщина.

- Да уж, – с этим бы Ривелсея ни за что не смогла поспорить.

- Я не про твои похождения. Я про то, что я впервые вижу ТАКОГО человека.

- Лесть? – улыбнулась Ривелсея.

- Что? – не поняла та. А когда поняла, только махнула рукой. – Ты не понимаешь. Ты как будто не помнишь. И ты можешь смеяться. Вот это для меня очень странно, если честно.

- У вас не принято смеяться? – насторожилась Ривелсея.

Сколько раз она себя с детства проклинала за болтливый язык и неумеренную смешливость! Но ничего, ничего не могла поделать с собой.

- Ты носила в себе всю тьму тарего!! – чуть не криком закричала та. – И твою душу что, не затронуло?!! Тебе это легко далось?! Это было для тебя всё равно что рагу из индюшки приготовить?!!

Ривелсея прыснула. Она не умела готовить рагу из индюшки.

- Опять смеёшься, – задумчиво сказала та.

- Сама меня смешишь, – ответила Ривелсея смущённо.

- Я наблюдаю за тобой, и мне это интересно.

- Можно не смотреть на меня, как на осколок исторической вазы? – попросила Ривелсея.

- Постараюсь. Вообще, я хотела быть очень строгой с тобой.

- Зачем же?

- Потому что я думала, ты – другая.

- А я не другая?

- Ты – очень даже другая. Но не такая, как я думала. К тому же, именно я должна бы помочь разобраться с твоими вопросами и проблемами.

- Пока – только с вопросами. С тех пор как я пришла сюда, у меня нет проблем. Но только мне сказали, что говорить со мной обо всём будет Линель…

- Приятно познакомиться, – женщина церемонно наклонила голову.

Вот так оборот, подумала Ривелсея.

Ну совсем не так, как у Цитадели.

Хотя что здесь, интересно, было ТАК, как там?

Почти что ничего. И это её, если честно, пока радовало.

- Может быть, тогда ты мне ответишь, где Ильтаиль? – спросила Ривелсея. – Я уже ко многим обращалась с этим вопросом, но что-то никто не захотел нормально мне ответить.

- А ты близко сошлась с Ильтаиль? – неожиданно серьёзно спросила Линель.

Поколебавшись, что же будет правдой для этого вопроса, она ответила «Да, наверное».

- А что? – тут же уточнила она.

Напряжение с лица Линель ушло. Однако видно было, что это сделано волевым усилием.

- Вы хорошая пара, – подумав, заявила Линель. – Ильтаиль очень сильна, да, это уж все знают. Но то, что она делает, часто ни в какие ворота не лезет. И заканчивается через раз неудачно. Среди наших её мало кто может понять. Я бы очень не хотела, чтобы у неё появились последователи.

- А я думала, она у вас на хорошем счету. Даже очень хорошем.

- Она на своём собственном счету. Мудрейший с ней иногда соглашается… но и то часто просто по необходимости.

- Она ищущая, – сказала Ривелсея.

- Да. Вот видишь, как ты легко её понимаешь. Потому что и сама такая же. Впрочем, мудрейший посмотрел уже на тебя – и решил, что в тебе есть необходимая чистота. Хотя с этим можно при желании и поспорить.

- Мудрейший? Когда же он меня видел?

- Нафайтесл тебя ему показывал. В последнюю очередь всегда показывают канфиларту, если он с нами. Если нет – тогда Мейтару, либо Тарнель, либо, – тут она поморщилась, – Ильтаиль.

- Ал-Вероль?!

- Конечно. Ты что, не видела его золотую бабочку?

- Она мне не показалась слишком уж красивой… А что такое золотая бабочка?

- Это – последний Символ. Символ несовершенства и ограниченности знаний. У других вместо этого кольца.

- Но у других куда больше колец! А у той же Ильтаиль всего одно. Обычно золотое кольцо, если я не ошибаюсь.

- Да. Но чем больше колец – тем больше несовершенства. У неё и ещё у двоих – одно кольцо. Впрочем, – нахмурилась Линель, – малое количество колец ещё не говорит об успешности дел.

- Я поражена вашим талантом, – сказала Ривелсея.

- Моим? Каким талантом?

- Не только твоим, а всех вас. Никто так и не сказал, в том числе и ты, ГДЕ Ильтаиль. Хотя я много услышала про неё всякого-разного.

- Ты ведь пришла к ней, я так понимаю? – спросила Линель.

А в проницательности ей не откажешь!

Ривелсея кивнула.

- Ещё бы. Вы обе натворили дел со Сводами. Ты чуть не лишилась жизни и души, а благодаря ей большое зло вошло в мир. Где она сейчас – я конкретно не знаю. Да и никто не знает. Когда верайл проваливает свою Идею – это значит, пусть даже у него совсем нет колец, но он чего-то важного не понимает. Вот у него и будет время побродить и подумать. Такое добровольное изгнание обычно проходит в пустых местах и длится до года. Когда уходила Ильтаиль – я не видела этого сама, но мне говорили – она была очень сокрушена и намеревалась уйти на дольше.

Ох, и всё из-за меня, подумала Ривелсея.

Печально…

- А я могу как-то исправить ситуацию? За себя… и за неё?

- Сложный вопрос, Ривелсея. Что именно считать «ситуацией»? То, что зло попало в мир – так это не пшеница, ты её обратно не соберёшь. Но что-то ты всегда можешь сделать. Что именно – тут уже подсказчик не я, но твоя очищенная душа.

Интересно, подумала Ривелсея. Что-то она мне подскажет?..

- Будут какие-нибудь советы? – спросила Ривелсея.

- Советы? Ты сама должна себя искать.

- Но всё-таки? Искать себя – не та работа, к которой я привыкла.

- Всё шутишь?

- На этот раз – не сказала бы…

Линель кивнула.

- Я понимаю. Не бери в голову Ильтаиль, это всё уже наша политика. Тебе сначала надо разобраться с собой – и только с собой.

- Мне нужно решить, с вами ли я? Я уже почти решила, что с вами. Как минимум, мне больше некуда.

- А как максимум?

- Я хочу приносить пользу. И у меня это не получалось раньше. Может, получится вместе с вами?

- Возможно.

Не натворить бы дел ещё и в новом качестве, подумала Ривелсея.

А то слишком уж хорошо у неё это получалось в прежнем…

- Не торопись с выбором. Впрочем, я не буду заставлять тебя медлить. Если хочешь надеть инави́ю – то можешь сделать это хоть завтра. Но только это ещё не значит, что ты когда-нибудь наденешь саната́р…

- Ты думаешь, я всё поняла? – спросила Ривелсея.

- Я говорю, что ты можешь начать этот путь. Но не факт, что ты его преодолеешь.

- Вот это я поняла. В точности как у ратлеров.

Линель вздохнула.

- Хватит проводить с ними параллели. Они, как ты видишь, ни до чего хорошего тебя не довели. Я ведь вижу, что у тебя в голове один какой-то вопрос всё время сидит. Так спрашивай.

Всё-то она знает, подумала Ривелсея с уважением и завистью. Вопрос у неё, точно, вертелся. И уже который месяц.

- Если честно, то всё началось с девочки. С девочки, которую ратлеры хотели убить, а я не позволяла.

Линель кивнула.

- Я не могла позволить убить ребёнка.

- Естественно.

- Для ратлеров это не было так уж естественно.

- Она выжила?

- Если бы я знала. Я думаю, что они её всё же убили. Но самое страшное – в другом.

- Что же может быть ещё страшнее, чем убийство совершенно безобидного создания? Вот почему мы и не любим ратлеров.

- В том-то и дело, что, может, и не безобидного. Я привязалась к ней – а потом узнала, что она, возможно, Дочь пустоты.

Глаза Линель медленно расширились.

- Ты уже закончишь меня удивлять?! Откуда ты это узнала?

- От человека, с которым мы путешествовали вместе почти неделю. К слову сказать, вы его должны не любить ещё больше, чем ратлеров. Потому что он – Первый нож.

Ривелсея почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног – и неожиданно для себя шлёпнулась на траву, хорошо ещё что не на камни Источника. Линель вздрогнула.

- Не он послал тебя сюда. Если бы он – ты бы не дошла, – уверенно сказала Линель, успокаиваясь понемногу одновременно с тем, как Ривелсея с трудом поднялась. – И ты не одна из них.

- Конечно же, нет. Они мне противны. И от этого субъекта я с большим трудом отделалась.

- Ты его убила?! – в голосе Линель был чуть ли не страх перед собеседницей.

- Не переоценивай меня. Я не одна из вас пока, чтобы легко его убить. Его убили наши. И то не факт, что до конца. Потому что он свалился в реку, и больше я его не видела. Но такой может и выплыть.

- Может, – согласилась Линель. – Но ты не верь тому, что говорят скверные. Они всё время лгут.

- Я этого не заметила.

- Правильно, потому что они лгут искусно.

- Лита – не Дочь пустоты?

- Думаешь, я знаю?

- Думаю, что да.

- Допустим. Но если я тебе скажу – что толку?

- Меня наконец-то перестанет мучить этот вопрос!

- И у тебя исчезнет причина идти дальше.

Ривелсея простонала.

- Я так надеялась найти нормальных людей, которые могут просто ответить!

- Просто ответить – это одно, а помочь самостоятельно найти ответ – это другое. Ты пришла сюда не за ответами, Ривелсея. А чтобы научиться их искать. Иначе твои вопросы никогда не иссякнут.

Ривелсея хотела было возразить, но вместо этого задумалась. Смолчала. И неожиданно согласилась.

- Хорошо. Но кто меня научит искать ответы?

- Я уже говорила. Твоя очищенная душа.

Комок, который образовался в горле от того, что она была так близка к ответу про Литу и его не получила, Ривелсея заставила себя проглотить.

И сказала:

- Говори, что мне делать. Я буду делать.

- Хорошо, – неожиданно легко согласилась Линель. – Я вижу, ты готова двигаться вперёд. А значит, я буду тебе помогать.

- И что же мне нужно сделать в первую очередь?

- Через пару дней сходи к мудрейшему и попроси инавию. Тогда я готова буду много всего тебе показать. Того, что пойдёт тебе на пользу.

- Инавия – это одежда?

- Инавия – это знак чистоты, начало пути.

- Ладно, я поняла. А что меня ждёт потом?

- Тебя это не должно сейчас волновать. Ты делаешь выбор – делай всем сердцем.

- Я постараюсь.

- Тогда не буду больше тебе ничего говорить. Разберись сначала с этим, – Линель поднялась.

- Ты уходишь?

- Я оставляю тебя с Источником. А потом ты можешь пойти и ещё поспать. В такое время у нас светает поздно.

- А сколько сейчас времени?

- Ночь истекает. Четвёртый час.

- Но мы ещё увидимся?

- Куда мы денемся. Нам многое нужно решить.

- И тебе тоже?

- После знакомства с тобой – и мне тоже.

- Почему я на всех произвожу такое сильное впечатление, – вздохнула Ривелсея.

- А вот этого я не знаю, – серьёзно ответила Линель. – Доброй ночи.

Она медленно развернулась и пошла по дорожке, откуда пришла Ривелсея. И довольно быстро покрылась темнотой.

А Ривелсея… А что Ривелсея? Она некоторое время стояла над Источником, смотрела на переливающиеся камешки. Хотела зачерпнуть этой воды – но не решилась. У верайлов тут всё такое странное, что даже к воде стоит относиться с опаской. Тем более что этот Источник явно какой-то особенный, раз ему столько внимания.

Но стоять здесь было комфортно. Уходить не хотелось. И это было единственное, что Ривелсея пока что отметила в этом месте.

А потом она вернулась в своё замечательное тепло и уснула. На этот раз быстро и глубоко. Так что когда проснулось, уже было совсем не раннее утро.

Ну и что, подумала она. Я никуда не опаздываю.

Интересно, у верайлов всегда можно дрыхнуть до полудня, или это… только «для прибывающих» льгота?

Ратлеры встают рано, вспомнила Ривелсея.

Да и верайлы наверняка тоже. Что-то она не очень могла представить, чтобы та же Линель или Ильтаиль просыпались к обеду, как она сейчас. У них ведь много разных дел. Хотя и ей, Ривелсее, на данный момент непонятных.

Ох не отказалась бы она сейчас рвануть в ратлерский центр питания и получить десяток порций. А вот тут рвануть неизвестно ещё куда можно, если есть захочется.

Ривелсея с опаской прислушалась к себе. Есть вроде пока ещё не хотелось. А настроение было хорошее.

Да уж лучше, чем если бы опять через болота тащиться!

Она надеялась, что навсегда теперь с ними распрощалась.

Из постели вылезать не очень хотелось. Но она вылезла, не расплескав при этом хорошего настроения.

И решила, что сходит к мудрейшему прямо сейчас. Потому что, как ей казалось, решение уже было принято. К тому же, это было хорошее для неё дело. Особенно учитывая, что других дел у неё вообще не было.

До самого дома канфиларта она шла спокойно. Перед входом почувствовала робость. Ещё бы. Канфиларт – это то же самое, что Повелитель, осознала вдруг она. А значит, важно очень хорошо следить за тем, что она будет говорить.

Хотя канфиларт – это и нечто другое. Столько непонятного в верайлах, а в канфиларте, значит, больше всех!

Примерно с такими мыслями она постучалась. А если там ещё кто-то есть, подумала она. Может, она вообще невовремя… как много раз с ней уже случалось.

- Заходи, – услышала она голос Ал-Вероля. И зашла.

Она ожидала долгое церемонное приветствие. Заготовила десяток дежурных улыбок и слащавое выражение лица.

- Так сразу? – спросил Ал-Вероль.

- Да, – ответила она, даже не успев толком задуматься, правильно ли она его поняла.

- Что ж, я от тебя и ожидал что-то в этом духе. Очевидно, ты всё решила по дороге

- Вероятно, – согласилась Ривелсея.

- Как тебе Линель?

- Полагаю, мы с ней друг друга стоим.

- Именно. Так ты хочешь инавию?

- Можно поподробнее, что это такое?

- Если просто, то это знак того, что ты теперь с нами и можешь учиться всему тому, что нужно для истинного знания. Надевая инавию, ты начинаешь проходить свой путь и уже не можешь отказаться от этого, не потеряв своё право находиться с нами и говорить с нами.

Вот оно как, подумала Ривелсея. Этого Линель не сказала.

- Ты готова дать такое обещание, Ривелсея? Если тебе нужно подумать – не спеши.

- Я уже решила. Окончательно.

Ал-Вероль кивнул.

- Я уже говорил тебе: всё решится, когда ты почувствуешь решение. Одна минута, один день, десять лет – тут не может быть ни слишком медленно, ни слишком быстро. Если ты готова – то возьми.

Канфиларт отошёл вглубь комнаты и через короткое время вернулся обратно, неся в руках нечто вроде белой рубашки.

- Возьми, – сказал он. – Это и есть инавия. Начало пути.

Взяв её в руки, Ривелсея отметила только то, что сделана инавия была из чего-то очень тонкого и лёгкого.

- Я должна это носить постоянно или это символ? – уточнила девушка.

- По крайней мере, в этом ты должна встречаться с Линель и ходить по Святилищу Свободы. Чтобы мы видели, что ты нам не чужая.

- А разве вы и так не знаете всё про каждого?

Канфиларт мягко улыбнулся.

- Видишь эту бабочку? – спросил он, показывая медальон у себя на груди. – Так вот это как раз символ ограниченности знаний.

- Да, мне Линель говорила. Но только мне всегда казалось, что вы, верайлы, знаете больше всех на свете!

- Правильно и неправильно, – со вздохом сказал Ал-Вероль.

- Это как?

- Я знаю много вещей, которые не представляют в моих глазах никакой ценности. Их становится всё больше и больше. В то же время, есть вещи, которых я не знаю. Есть ситуации, из которых нужно найти путь. И я убеждаюсь, что ситуаций, о которых я всё знаю, становится всё меньше и меньше.

Такой ответ достоин канфиларта – вот и всё, что подумала Ривелсея.

Она облачилась в инавию. Та была просторной, так что можно, оказалось, надеть и поверх одежды. Белая ткань тут же окружила её со всех сторон. Как же аккуратно это нужно носить, чтобы не испачкать.

- Не стой на пороге, – сказал Ал-Вероль. – Заходи. Ты ничего толком не ела – это раз. И у тебя есть вопросы – это два. И, – он опять улыбнулся, – я хочу с тобой познакомиться как следует – это три.

Какой он простой и весёлый, невольно подумала Ривелсея. Возможно, она его в этот момент с кем-то сравнила…

- Угощайся.

Снова варёная фасоль, разложенная на тарелке, а также мёд, хлеб, яблоки, а ещё ломтики сыра. Вкусно, сладко, не отягощает желудок. Ривелсея со стыдом заметила, что опустошила всю миску уже в начале разговора. Но Ал-Вероль только улыбнулся и достал ещё такое же блюдо, вновь поставив перед ней.

- Тебе за все болота надо отъедаться.

Но эту тарелку, чтобы выглядеть более прилично, она опустошала уже понемногу.

- Подозреваю, что Линель ответила тебе не на всё, – сказал Ал-Вероль.

- Возможно, – в разговоре с канфилартом, хотя он и производил впечатление хорошего друга или старшего брата, Ривелсея решила быть предельно вежливой и не использовать выражения вроде «ни черта».

- Говори, что хочешь узнать.

- Всё подряд? – улыбнулась она.

- Самое важное.

Может, ещё раз попытаться, подумала Ривелсея.

Но уж точно последний!

- В конце лета я познакомилась с девочкой Литой, которую хотели убить ратлеры. И я ушла, чтобы выяснить, жива ли она. И не Дочь ли она пустоты, как мне сказал первый из скверных.

Привычной реакции «где ты его встретила?!» не последовало. Может, Линель всё уже рассказала?

- Лита – не Дочь пустоты. Не верь обману скверных. Обманывая всех, они обманывают себя и сами у себя крадут жизнь. Они презренны. Не бойся их, но бойся им верить.

Ривелсее захотелось обнять Ал-Вероля. Вот это нормальный верайл – просто, быстро и без вытягивания бесконечной словесной резины.

- И она жива?

Канфиларт прищурился.

- Ты считаешь, что я могу вот так вот, отсюда, рассмотреть биение крошечного сердца среди тысяч других сердец, ни разу не видя ту, о ком ты говоришь? Ты веришь в то, что я это могу?

Разум Ривелсеи мгновенно нарисовал эту картину. Где уж там что-то рассмотреть!

- Нет, – ответила она.

Ал-Вероль вздохнул – и кивнул.

- Вот поэтому тебе придётся самой искать ответы.

Некоторое время висело молчание. Потом Ривелсея снова набралась храбрости.

- Ильтаиль говорила мне, что в своё время вы встречались с человеком, который был для меня образцом очень долгое время.

- Да, – кивнул Ал-Вероль. И опять не удержался от вздоха. – Ты сильно к нему привязана?

Ривелсея подумала. Дурацкая влюблённость, к счастью, уже прошла. В непогрешимости ратлерских принципов она многократно усомнилась. Уважение к опытному и сильному человеку? Да, это осталось. И ещё его пронзительный вопрошающий взгляд – сможешь ли ты, не отступишь ли, не предашь, ты – моя ученица?

А она…эх… что и говорить.

Способен ли он понять её теперь?..

Понять, что она не наелась из ратлерской тарелки, что душа повела её дальше?

Генрес – тот поймёт. Не в своей ворчливой наружности, но глубиной, в которой живёт очень добрый, верный и мудрый человек, повидавший всякое и не так цепляющийся за внешность, готовый душой поприветствовать всё, что есть в этом мире – а разумом стоящий за Разум.

Но вот тот, великий и сумрачный – поймёт ли он её?

- Нет, – сказала Ривелсея.

- Не знаю, насколько ты можешь понять меня сейчас, – проговорил Ал-Вероль. – И как твоё сердце поделено между прошлым и настоящим. Мне глубоко жаль его, хотя я не могу не испытывать к нему искреннего уважения взамен того искреннего презрения, которым он презирает всех нас.

- Уважения – за что?

- Он твёрдо стоит на своём и без устали мечет через себя огненные бураны. Душа его давно молчит, но желание менять мир – из железа. И нет большой его вины в том, что огонь за его спиной – всё такой же огонь.

Желание выспрашивать про тот день у Ривелсеи больше не появилось. Уважение, которому оказался причастен и собеседник, взяло верх – и слышать про позор того для не хотелось, лучше было покрыть всё молчанием – и не говорить ничего.

Ривелсея подумала-подумала и спросила:

- А как ты относишься к Ильтаиль?

«Ты» вырвалось у неё само, и она даже не заметила этого.

- Не так плохо, как ты, наверно, думаешь. Дело в том, что я знаю Ильтаиль девятнадцать лет. А это намного больше, чем любой другой из верайлов. Я знал её ещё тогда, когда мы вместе воровали яблоки из сада, – канфиларт улыбнулся. – Уже тогда я заметил, что ей всегда больше всех надо. Однако она никогда меня не бросала и была самым верным человеком на свете. Я это оценил – и я это не забуду.

Ильтаиль – и ворованные яблоки, подумала Ривелсея. Да ещё и канфиларт… Всё равно что узнать, что Повелитель с Генресом грабили народ в лесу.

Хотя учитывая сущность ратлеров – это как раз вполне возможно.

- Если хочешь, порой мне в Ильтаиль не нравится её жажда деятельности. Порой мне хочется, чтобы она была спокойнее. Однако я не могу забыть нашу дружбу, хотя, признаю – из-за этого я даю ей больше воли, чем бы следовало. Её последняя идея, в которой ты тоже участвовала – это полный провал. И для неё, и для меня. Потому что я был почти полностью согласен.

Лицо канфиларта резко помрачнело, и несколько минут Ривелсея не решалась нарушить эту тишину.

- Ладно, натворили дел – теперь будем исправлять, – сказал Ал-Вероль. – Просто это или нет, ты пока не думай об этом. То, что ты пришла – это очень радует. Так или иначе, теперь многое пойдёт по-другому. Не думай пока ни о чём, кроме своего нового пути. Так ты поможешь и себе, и всем.

- Хорошо.

В дверь канфиларта постучали.

- Я, наверное, пойду? – спросила Ривелсея.

- Как хочешь. Если будут вопросы – я тебя всегда выслушаю.

В дверях Ривелсея столкнулась с Нафайтеслом. Видимо, он тут её увидеть не ожидал.

- Доброе утро, – сказала она Нафайтеслу и улыбнулась напоследок Ал-Веролю. Тот с улыбкой помахал ей рукой.

Глава 69

Глава 5

А следующим утром опять была Линель.

Она сама постучалась в дом к Ривелсее – и та своей интуицией, а также с помощью исключения маловероятных вариантов, заранее почувствовала, что это именно Линель.

Ривелсея открыла. Инавия, кстати, была на месте – у неё на плечах.

- Я пришла, – сказала Линель просто.

- Я готова, – так же просто ответила Ривелсея.

- Тогда пошли. Ты даже не представляешь себе, сколько всего нас ждёт впереди.

И она не обманула. В последующие несколько дней Ривелсея увидела и узнала много такого, о чём она даже не догадывалась раньше.

Сначала была прогулка по Святилищу. Начали они с Источника.

- Ты теперь одна из нас. Прикоснись к воде.

Касаться воды было страшновато. Но она зачерпнула её, почувствовав дыхание сырости очень старого колодца, и подержала немного в руках. Вода обжигала холодом, и казалось, что в руках у неё лёд.

Потом медленно вылила обратно.

- Всё? – спросила Ривелсея осторожно.

- Как ощущения?

- Холодно и сыро.

- И всё?

- Пока да…

Линель очень медленно кивнула.

- Пойдём дальше. Я покажу тебе Святилище.

Интересно, что тут есть такого, что я ещё не видела, подумала Ривелсея.

На деле оказалось, что она не видела вообще ничего.

То, что сначала Ривелсея посчитала Святилищем, оказалось лишь его небольшой частью. Если проводить аналогию с Цитаделью – то жилым районом. Или ратлерским. Здесь такого разделения не было вообще, потому что, как поняла Ривелсея, здесь все были верайлы. И все жили сообща.

Вслед за Линель она углубилась в лес, на опушке которого стояли домики верайлов. Впрочем, «углубиться» особенно не удалось. Они прошли буквально три десятка шагов – и лес кончился. Оказалось, это совсем тонкая полоса. За ней были какие-то делянки. Ривелсея разглядела грядки с фасолью, репой, луком и чем-то ещё. Вот откуда они берут овощи!

При ближайшем рассмотрении оказалось, что овощи росли вперемешку. Луковая грядка пронзала насквозь фасольную, а потом закруглялась вбок и смешивалась с горохом. Как отметила Ривелсея, прополка тут тоже хромала – её мать, да и она сама, приложили бы руки, чтобы всё это поправить. И грядки уж точно были бы ровнее.

- Все так думают, когда видят всё это, - изрекла Линель.

- А? – спросила Ривелсея.

- Все думают, что Марие́ль совсем запустил огород и здесь надо бы всё переделать. И ты в том числе. Нет?

- Ага.

- И я не читаю мысли. Но так и правда все думают. Но может, ты заметишь, что ещё интересного в этом огороде?

- А ты не скажешь?

- Думай сама. Это твоё первое, между прочим, обучающее занятие.

- То есть, это не просто демонстрация местного хозяйства?

Линель не ответила, но продолжала шагать, приближаясь к капусте.

Капуста была крупной. Очень крупной. На полпальца толще, чем обычно росла в Росолесной. Может, это и есть то, что нужно заметить?

Ривелсея максимально включила наблюдательность. Если Линель ждёт, что она чего-то не заметит – то не дождётся. Во всех случаях, когда ей, Ривелсее, не хватало ума – всегда выручали наблюдательность и смекалка. В этих своих качествах она не сомневалась.

Лук тоже был крупным. Ещё он был жёлтым. Ещё тут росли длинные фиолетовые стебли, которых Ривелсея раньше не видела. А также рыжая длинная морковь. А также бобы. А также Ривелсея заметила хозяина всего этого изобилия.

На одной из множества огромных оранжевых тыкв сидел мужчина окологенресного возраста. У его ног стояла корзинка с мелкими луковицами.

Интересно, он один тут на все эти овощи? Если да, то и не просто же ему живётся…

Когда они с Линель приблизились к тыквам, тот поднял голову и посмотрел в их сторону. Но сидения своего не покинул.

Линель слегка подтолкнула Ривелсею вперёд. Наверное, «познакомься».

- Доброе утро, – сказала Ривелсея. – Вы Мариель? Вы верайл? Вы всё это посадили?

- Солнечный восход, – ответил тот. – Я помогаю.

- Восход? – Ривелсея глянула на кромки деревьев. И точно, из-за них выбились первые несколько лучей и показался тонкий, как волосок, краешек солнечного диска.

- Восход вступает в силу.

- Вы хозяин этого огорода?

- Я – часть.

- Понятно, – сказала Ривелсея, следуя всё тому же правилу употребления этого слова, которое помогало не выглядеть глупой, даже если она была далека от понимания.

- Хочешь помочь мне с луком?

Так и оказалось, что минуту спустя она уже занималась луком. Брала у Мариеля маленькие луковки и помогала им удобно усесться в землю. Земля была рыхлая, мягкая, тёплая.

Руки сразу вспомнили работу с землёй. Оказалось, она уже успела по ней соскучиться…

И так, совсем незаметно для себя, она утыкала луковками всё пространство между капустным и тыквенным рядом.

- Поливать? – спросила Ривелсея.

- Сейчас – нет. В нужное время они будут политы.

- Понятно. Спасибо.

А мать всегда учила её, что после посадки надо поливать…

- Приходи, когда захочешь побыть наедине с миром.

- Да. Обязательно.

Мариель прошёл мимо неё и медленно отправился между рядов овощей в направлении восходящего солнца. Он шёл медленно, останавливаясь у каждого кустика и наклоняясь к нему, как обычно делают, если поливают или пропалывают. Однако в руках у него не было ни лейки, ни тяпки.

Линель всё это время просидела на тыкве. Не на хозяйской, а на той, что поблизости. Когда Мариель удалился, она поднялась и жестом показала следовать за собой.

- Что заметила? – спросила Линель, когда они вышли с территории грядок.

- В целом неплохо, но всё заросло…

- И всё? – сдвинула брови Линель.

- Тыквы очень крупные. И лук, который на грядке, тоже.

Линель посмотрела на неё так, что ясно можно было прочитать крайнее сожаление по поводу её, Ривелсеи, умственных способностей.

Если бы нужно было вместо этого сказать про капусту, взгляд не был бы ТАКИМ…

- Мариель. Он необычный, – сказала Ривелсея.

- Мы все тут необычные. А ты так ничего и не уразумела.

- Объясни.

- Нет. Я не даю ответов, ответы ты получаешь сама. Идём дальше.

Отправились дальше через новый перешеек леса. Сквозь голые ветви просвечивало солнце. По веткам прыгала белка. Засмотревшись на неё, Ривелсея наступила в лужицу. Лужица хрустнула тонким слоем льда.

Глядя на этот лёд, Ривелсея всё поняла.

- Ноябрь ведь, – только и выдавила она.

- Да, – не стала спорить Линель.

- Огород… в ноябре?

- Больше ничего не надо. Ты поняла – и хорошо.

- Но я как раз таки ничего не поняла!

- Задумалась. Это самое главное. Раз задумалась – значит, твоя душа дойдёт до ответа.

Потом они долго шли через парк, который Линель почему-то называла садом. Ривелсея была готова увидеть там чуть ли не ягоды, но нет – деревья, среди которых она узнала, в том числе, яблони и вишни, стояли стройными рядами вдоль дорожек, имели оголённые печально поникшие ветви и никоим образом не собирались цвести. То, что Ривелсея увидела у Мариеля, не шло ни в какое сравнение с этим пейзажем. И если честно, этот огород удивил её больше, чем способности канфиларта, Нафайтесла или Ильтаиль, о которых она слышала либо которые видела. Отбросить усилием воли бревно, камень или Веттар Нарта – пока необъяснимо, но представить это она могла. Но чтобы растения среди зимы росли и плодоносили – это же нужно разогреть землю, убрать морозы и холодные ветра, добавить им света и тепла… Но как?..

Оставалось рассчитывать, что её душа дойдёт до ответа. Но пока она никуда доходить не спешила.

Дальше было самое интересное.

Сад кончился, и впереди сверкнула белая гладь реки.

- Это Нестверь? – спросила Ривелсея.

- Да. Подойдём поближе.

Под ногами вовсю хрустел ломкий ноябрьский лёд. Берег Нествери был абсолютно пустынным. С этой стороны к реке спускалось несколько деревьев. Только уже не вишен, а дубов. Другой берег был более низким и как будто вымершим. Там не было никаких деревьев, и только метрах в трёхстах от воды начинались какие-то рощи. Всё, что было хорошо видно – это четыре или пять невысоких холмов, смыкавшихся в цепь друг с другом.

- Что чувствуешь? – спросила Линель.

Ривелсее в уши бил ветер – холодный, речной. Всего за несколько секунд она продрогла до основания.

- Х-х-холодно, – простучала она зубами.

- Понятно.

- Пойдём дальше?

- Нет. Будем стоять, пока не почувствуешь.

Линель опустилась на корточки у самой воды и замерла. Как Ильтаиль, только хвостиков не хватает. Её чуть рыжие волосы были короткими, и она их вообще не трогала: не сплетала и не собирала.

Похоже, она настроилась на длительное ожидание.

И это было плохо. Потому что долго выдержать на таком ветру – это просто невозможно.

Минут через двадцать Линель сжалилась.

- Закрой глаза и слушай себя.

Ривелсея ожидала, что превратится в замёрзшую девушку с закрытыми глазами – и всё. Однако нет. Закрыв глаза, она поняла интересную вещь. Кожа не чувствовала никакого ветра. Коже было не холодно. Но что же тогда это за ледяные волны, которые накатывали на неё?

Этого понять так и не удалось. Зато удалось другое: определить направление. Это шло определённо из-за реки. И даже более того – точно установив направление и открыв глаза, Ривелсея определила: источником была та гряда холмов.

- Холмы, – сказала она. – Ледяной ветер – это от них. И это не ветер. Я не знаю, как это назвать.

- Думай.

- Это очень мощная энергия…

- Злая?

- Нет. Скорее пустота.

И вздрогнула, вспомнив о детях той, кого только что назвала.

- Правильно. Перед тобой Предел зла. Здесь всегда присутствует этот холод.

- Мне рассказывали про Предел зла. Это последняя граница, на случай, если остальные падут. Так?

- Не совсем. Предел зла – это не только последняя, но и абсолютная граница. Злу сюда совсем нет доступа.

- А другие границы – не такие?

- Поставить ТАКУЮ можно только здесь, где живём мы сами. Будь нас тысяча человек верайлов – возможно, поставили бы и по ту сторону Келирона. Хотя большинство людей тогда не смогли бы тут жить. Предел Зла создан не нами, но нашими далёкими предшественниками. И что-то нам с каждым десятилетием поддерживать его всё сложнее и сложнее. Либо мы ослабели, либо напор на него усилился…

- Это его я чувствовала, когда шла сюда?

- Естественно. Предел зла трудно с чем-то спутать.

- Это уж точно. А что он из себя вообще представляет?

- Об этом после. Теперь нам пора идти дальше.

Дальше было место с интересным названием Хлебный лес. По сути, это был просто лес. Почему же он так называется, Ривелсее было предложено определить самостоятельно.

Тут она справилась просто на отлично. Всё-таки лес был её родной стихией с самого детства благодаря матери. Всего за полчаса Ривелсея углядела не только кедры со съедобными шишками, но и остатки кустиков черники и ежевики, клюквы и малины, а также орешник. Но самое главное, что ей удалось найти несколько пожухлых листьев сиреневого цвета. Лазурный лист!

Причём в таком количестве, в котором она никогда его не видела. Привычным глазом Ривелсея определила, что в тёплое время тут росло не менее полусотни кустиков.

В одном месте столько лазурного листа она не видела никогда в жизни.

- Это действительно очень ценное место, – сказала Ривелсея.

- Да. Летом здесь всего в изобилии.

- А сейчас?

- Что сейчас?

- Почему здесь ничего не растёт?

- А должно?

- Нет. Но вы можете сделать, чтобы росло.

- А вот это самый высший урок, Ривелсея.

На этот раз она решила ничего не спрашивать, пока не додумается сама. Думала она долго. Линель не мешала.

- Это значит, что вы не всесильны?

- Нет. То есть да, конечно. Но нет.

Ривелсея подумала ещё немного.

- Не стоит вмешиваться?

- Закончи мысль.

- Я разве не закончила?

- Не стоит вмешиваться тогда, когда вмешиваться не стоит. Это главный принцип верайла, Ривелсея. Лес в своё время даст достаточно плодов, и нет нужды его подгонять. То же самое и с людьми.

- То есть?

- Об этом потом. А сейчас мы возвращаемся обратно. В частности, ты возвращаешься к себе домой. До самого завтрашнего утра я тебя тревожить не буду.

- А что будет завтра утром?

- Твоя душа надела инавию. А это значит, теперь ей трудно быть на одном месте. Она потянет тебя прочь – и я буду с тобой, чтобы отправиться вместе на Болота.

- Боло-о-о-о-ота???

Может, Линель научилась неудачно шутить? Но нет, в душе Ривелсея понимала, что та искренна и правдива.

Но верить в болота ей категорически не хотелось.

- Это будут не те болота, – успокоила Линель.

- Менее мокрые? Менее грязные?

- Нет. Но другие. Там ты обретёшь свою душу и суть верайла.

Ого, подумала Ривелсея. Значит, тоже научусь всем этим штучкам, чтобы стрелы отбивать и малину в январе выращивать?

Это, конечно, не главное. Ей уже надоели мечи и стрелы, да и без малины прожить можно.

Самое главное – что сталось с Литой. А также нужно понять, что она натворила, и найти способ это исправить. Надо выручить Ильтаиль, если та из-за неё попала в беду. И наконец, надо уже понять, где её собственное место. И начать уже ту жизнь, которую она и должна вести.

Между прочим, она уже не ребёнок.

Двадцать два года ей было, когда она ушла из дома, когда она стояла на дороге в Анрельт и думала про предстоящую пустыню.

А когда она пробиралась по болотам, в семидесятый день осени ей исполнилось двадцать четыре.

Что ни говори, а это много. Одна треть, даже если быть оптимисткой.

Другие девушки, намного более нормальные и умные, в этом возрасте уже имеют и дом, и семью, и хозяйство.

Она же имеет лишь опыт в разных передрягах, большое количество врагов, много силы на руках и перспективу опять лезть в болота.

Один из двух людей, которых она, можно сказать, любила, остался очень далеко от неё – на многие, многие сотни километров. Но что самое худшее – теперь она ему враг.

Верайлы, конечно же, очень хорошие люди. Добрые. Даже Линель, хоть она и делает строгие глаза.

Однако друг у Ривелсеи здесь был только один. И в данный момент его не было.

Что же её связывает с этой девушкой? То, что именно с ней первой она познакомилась из верайлов, ничего не значило.

«Я – душа твоей души». Может быть, это?

Так или иначе, но всё, что у неё сейчас в этом месте было своего – это инавия и талисманы. А также она, в отличие от многих, узнала про некое зло, которого в мире куда больше, чем кажется. И которое оказывается часто вовсе не там и не тем, чем кажется на первый взгляд.

Последняя ночь в крепости верайлов (хотя какая это крепость, даже частокола нет) была для неё не очень спокойной. Мягкая кровать, тёплая одежда – это так мало значит для обычного человека и в периоды комфортной жизни. Но когда предстоит зима на болотах, приходится обращать на это внимание.

Но вот незадача – в мыслях о болотах ей так и не удалось нормально заснуть в последний раз под тёплым одеялом. Когда наступило утро (наступило оно только теоретически, потому что тёмная хмарь ночи не подвинулась ни на шаг), в дверь Ривелсеи опять раздался стук.

- Мы выходим.

- Ага, – сказала Ривелсея, выпрыгивая из-под одеяла. – Что с собой брать?

- Ничего.

- А на сколько мы идём? – спросила Ривелсея, надеясь услышать «до обеда» или, по крайней мере, «до завтра».

- Это зависит, в первую очередь, от тебя. Но готовься ко многим неделям.

О нет, мысленно возопила Ривелсея. Несколько недель – на болоте!!

И при этом – ничего не брать с собой?

Она вспомнила, как готовилась к любой вылазке – и притом вовсе не на много недель и не в самые безлюдные места – когда была в Ордене. Рюкзак приходилось напихивать до отказа.

Но, возможно, Линель всё взяла с собой?

Ривелсея разубедилась в этом практически сразу же, как увидела снаряжение Линель. Да не было у неё никакого снаряжения! Та же самая одежда, что и обычно. Кстати, это ей, Ривелсее, приходилось тащиться по болотам в абсолютно белой инавии. У Линель была простая накидка голубоватого цвета по типу плаща. Короткая, чуть ниже пояса, и с большим количеством карманов. Чёрные брюки. Всё.

Будь это нормальная спутница и нормальный поход, Ривелсея бы нашла кучу вещей, на которые стоит указать. Начиная от отсутствия провизии и заканчивая одеждой явно не по сезону. Ноябрь в любой момент может закидать снегом весь этот участок мира, и что они тогда будут делать?

Но всё это пришлось оставить на совести Линель. Пока она просто шла за ней и прощалась со Святилищем. Как же быстро ко всему привыкается – несколько дней прожила, а прощалась уже как с домом.

Глава 70

Глава 6

Они прошли всё Святилище насквозь, мимо Источника – и дальше, по незаметной тропке. Никто на пути им не встретился – видимо, все ещё спали. Тропка виляла между отдельных деревьев, пока Ривелсея не поняла, что это уже лес.

Ни забора, ни стены. Святилище просто осталось позади, и их двоих обступили могучие голые деревья.

- Лес? – спросила Ривелсея.

- Не лес, а Лес, – веско сказала Линель.

Ривелсея не стала ничего уточнять. Разберётся сама со временем. Линель не очень любила вопросы. Поэтому пока она просто шла за своей провожатой в глубь леса.

Так далеко в лес она никогда ещё не углублялась. Ни с матерью (ну у них и лес-то был не очень большой), ни с Ильтаиль.

И она сразу поняла: это и правда Лес.

- Сколько он тянется? – спросила Ривелсея.

- До той опушки ещё никто не доходил.

- А кто здесь живёт?

- Обычных людей здесь нет. Их вообще здесь нет.

- А Ильтаиль тоже ушла в этот Лес?

- Этого я не знаю.

Ривелсея заметила, что Линель иногда смотрит на неё как-то странно. Но при этом, стоило ей самой поймать её взгляд – тут же его отводила.

- Что-то не так? – спросила Ривелсея.

- Забудь. Всё потом.

Вот и весь разговор. Приходилось идти и ни о чём не спрашивать.

В принципе, Ривелсея привыкла к прогулкам по лесам. И у себя на родине, в лесу около Росолесной, порой она не только проводила там весь день, но и ночевала. Так что дискомфорта особенного не чувствовала. Если бы только Линель не пообещала ей опять болота…

Лес здесь был крепкий. Деревья всё больше толстые – дубы и вязы. Действительно, Лес, как и говорила про него Линель.

Что здесь есть такого необычного и важного? Если бы ничего – они не были бы здесь.

А может, ещё и страшного?..

Ну нет. Через весь страх она уже прошла. Страх она видела в битвах. А Ужас – в Опасных Сводах в последней пещере. И ещё когда она шла с Первым ножом. А смерть – так вообще каждый день. Что бы ни встретилось ей теперь, это уже не будет хуже, чем всё, что она видела раньше.

По крайней мере, она сейчас так считала.

По привычке к тому, что было вчера, Ривелсея ежеминутно ожидала, что вот сейчас они остановятся и начнётся новый урок. Однако ничего этого не было. Они проламывались через лесные дебри час, и два, и три, и не только не было никаких уроков, но и разговора даже никакого не было. Часов через пять желудок стал настойчиво бурчать, да и неудивительно, ведь она утром даже не подкрепилась. С истинно ратлерской стойкостью она терпела. На седьмой час, когда солнце уже было в зените, Ривелсея спросила:

- Отдых вообще планируется?

Линель неожиданно легко согласилась. И даже выделила Ривелсее завтрак – два куска хлеба и одну луковицу. Изрядно приправленная голодом, луковица была очень вкусной. Может, ещё и потому, что она из огорода Мариеля?

Сама Линель тоже пожевала луковицу и заявила, что можно двигаться дальше.

Ну что ж, она была не против. Пока кормят, хотя бы иногда, и разрешают отдохнуть – путешествие ей по силам.

Тем более этот Лес… Здесь никто никогда не бывал, это чувствовалось. Кроме, разве что, верайлов. Но нет тут ни охотников, ни лесорубов. И не было никогда. И не будет. Не зря верайлы в такую глубь забрались. Путешествуя по Лесу, Ривелсея ощущала его тысячелетнюю стылость и древний, древний запах листвы, копившейся здесь веками…

Совсем плохо стало к вечеру. Когда на небе высыпали звёзды, Линель вдруг остановилась и села на поваленный дуб.

- Здесь переночуем, – сказала она и замерла.

- То есть как – здесь? – Ривелсея, даже и готовая к худшему, сначала не поняла совсем.

- Здесь – значит здесь. Что не так?

Да всё не так, хотелось сказать Ривелсее. А лучше закричать. Для ночлега нужен лагерь! Он должен быть посреди поляны! Это должна быть палатка! Или хотя бы шалаш! Рядом с ним разводится огонь! Готовится ужин! Собирается мягкая подстилка для сна!

- Погрызи, если проголодалась, – сказала Линель и протянула Ривелсее вторую луковицу.

Голодные зубы сами впились в этот горький овощ, так что она даже забыла про всё, пока грызла.

- Сколько у тебя ещё таких?

- Последняя была.

В принципе, здесь можно было бы прийти в ярость. Эта жизнь ещё хуже, чем была у неё на болотах.

Спокойно, сказала она себе.

Линель от неё чего-то ждёт. И явно не гнева из-за нехватки лука.

Тогда чего же?

Но ничего не придумалось. Хотя она и сидела рядом с Линель, было холодно и неудобно. А вот ту, похоже, всё устраивало.

Не сдамся. Мощь проходит сквозь меня, привычно подумала Ривелсея.

И тут же схлопотала по затылку сильной ладонью.

Она даже опешила от удивления.

- Объяснение? – осторожно спросила она.

- Никаких объяснений.

Взошла луна. Стало особенно одиноко, страшно и тоскливо.

И холодно.

- Верайлы – рыцари холода, – произнесла Линель. – Терпи. Тебе это полезно.

Она молча стучала зубами всю ночь и вспоминала. Вспоминала вчерашнюю постель. Подстилку в домике ратлеров в лесной крепости. Дом Адеста. Палатку Айледа. Замечательную тёплую комнату в Цитадели. И ту, самую любимую свою комнатку в родном доме. Там, где тепло и можно спать до одиннадцати, и никто не разбудит. А ещё всегда есть доступ к молоку, грушам, сыру, хлебу, а также пирогам, варёному картофелю, жареной лапше…

И самое главное – там любят.

Да пропади оно всё пропадом, почти подумала Ривелсея. И лес этот, и верайлы, и холод, и ратлеры, и Совет, и все эти тарего, чаротворы, болота, пустой желудок, Повелитель, канфиларт, Генрес…

На Генресе споткнулась. Не хотела, чтобы он пропадал пропадом. Тем более Айлед. Тем более Ильтаиль.

Она должна терпеть ради Ильтаиль – в этом был весь ответ.

Эх, её бы сюда – с ней было бы весело и нескучно! И ночь пролетела бы незаметно. Да и не стала бы Ильтаиль её голодом морить…

Но приходилось смиряться с тем, что есть. А была только Линель, жестокая и бессердечная. И уже, кстати, начал розоветь восток.

- Есть хочешь? – спросила Линель. Она, кстати, так и просидела всю ночь в одной позе, почти не шевелясь. В то время как Ривелсея не только ёрзала, но и бегала, и прыгала вокруг бревна, чтобы не окочуриться.

- Давай, – жадно сказала Ривелсея.

- Что тебе «давать»? Сейчас пойдём добывать кабаний корень.

Ривелсея, конечно, предполагала, что кабаний корень – это не медовый пирог. Но когда она отрыла этот корень под одним из дубов, следуя указаниям Линель, а затем, промыв в заледенелом ручье, попробовала запихать в рот – то, откровенно говоря, она чуть не увидела вновь вчерашнюю луковицу.

- Не будешь? – спросила Линель. И сама схрумкала этот корень с таким спокойным выражением лица, словно это была обычная морковка.

Да-а, подумала Ривелсея.

Ратлерам, со всей их привычкой к лишениям, до верайлов далеко.

Но при всём уважении к верайлам, на четвёртый день такого издевательства Ривелсее хотелось прибить Линель. В первую очередь потому, что они не делали с ней ничего полезного, что было бы можно назвать «обучением» или даже просто интересными разговорами. Они все дни напролёт тащились через лес по бурелому и без дорожек, рыхлили землю в поисках корней (то есть, рыхлила Ривелсея), как настоящие кабаны, а ночью мёрзли, как проклятые, среди деревьев и без укрытия.

В ратлерском огне она стояла, зная, что это принесёт ей пользу. В кипяток Веттар Нарта ныряла, чувствуя, как её мощь растёт.

Но здесь она не видела и не чувствовала никакой пользы. И потихоньку начинала закипать.

– Мы когда-нибудь начнём обучение? – спросила Ривелсея в конце четвёртого дня. Опять предстояла мёрзлая ночь, и настроение у неё было не очень.

- В своё время, – ответила Линель.

- А когда начнётся это время? Что толку, что мы ходим по лесу просто так?

- Никаких вопросов, – строго сказала Линель.

- Я ведь вижу, ты такая строгая, потому что сама не в себе. Ты в чём-то сомневаешься и чего-то боишься. Может, поделишься?

- Нет.

Ривелсея снова приуныла. Села на очередной пенёк, чтобы провести так очередную ночь. В этой дурацкой белой сорочке, которая была уже далеко не белой, она выглядела как привидение, а самое главное, это было очень холодно. Вот бы ратлерский плащ, тот неплохо тепло умел хранить.

- Меня беспокоишь ты вся. Целиком, – еожиданно сказала Линель. – Ты бесчувственна. Я делаю всё, что могу, чтобы разбудить в тебе чувства.

- Бессердечная? – уточнила Ривелсея. Вспомнив попутно разговор с Сыном пустоты по поводу наличия у него сердца.

- Сердечная-не сердечная, но ты ничего не чувствуешь! Ключи Серида – ничего! Предел зла – почти ничего! Источник – ничего!! Если даже Источник тебе дался легко, то это действительно проблема.

- А что я должна была почувствовать?

Линель махнула рукой.

- Ты дотронулась до молнии и ещё спрашиваешь, что ты должна была почувствовать. Что-нибудь да должна была. Чтобы ты знала, касаться вод Источника можно лишь единожды в жизни, а ещё раз это делает канфиларт, становясь таковым. И всё.

Это Ривелсею озадачило. Что такого в этом Источнике?

- Ты – закрытая дверь, – вздохнула Линель. – Потому Источник и не дал тебе ничего.

- Это ненормально?

- Это очень ненормально.

- А почему я закрытая дверь?

- А как ты сама думаешь?

- Думаю, что если бы я пришла сюда два года назад, перед ратлерами, то я была бы открытой дверью

- Да, – кивнула Линель.

- Проблема в том, что тогда я не пришла бы.

- Да.

- Это всё из-за ратлеров? Из-за того, что я была рыцарем Разума?

- Это всё игрушки. Если выбросишь игрушку, то и не думай о ней.

- Значит, это святилище тарего, – угрюмо сказала Ривелсея.

Похоже, тот день никогда её не отпустит.

- В том-то и дело, что нет. Если ты прорвалась через это, то твоя душа выжила. Это чудо, что ты прорвалась. Но теперь это тоже уже неважно для тебя.

- ТОГДА ЧТО?!

- А ты не понимаешь? Думай.

Она опять думала всю ночь. Линель стала вновь неразговорчивой.

С безрадостными мыслями начался пятый день.

- Я хочу попробовать что-нибудь почувствовать, – сказала Ривелсея за завтраком. Завтрак был традиционный – серый хвостик корня плюс вода из ручья. Ручей, кстати, почти уже затянуло льдом. Ривелсея вообще не понимала, почему она ещё не лежит с горячкой от такой жизни. Привычное тело, ратлерская закалка или присутствие Линель?

- Хорошо. Я тебя подвожу именно к такому месту, где тебе удастся многое почувствовать. Так что не волнуйся. Мы не просто так тратим с тобой время.

Снова заросли, снова кусты и низкорастущие ветви, желающие всеми силами выколоть ей глаза.

А потом Линель исчезла. Ривелсея обернулась и обнаружила, что сзади неё никого нет.

- Линель!

Только эхо.

- А-ууу!

Эхо.

Эх. Похоже, она не случайно потерялась. И похоже, ей придётся теперь самой найтись.

И тут же опережающая мысль: ей, очевидно, надо сначала что-то сделать, чтобы найтись.

Но вот что?

Стоять на месте было, очевидно, не очень умно. Поэтому Ривелсея продолжала передвигаться в том направлении, в котором они двигались с Линель. Что она тут чувствовала? Как ратлер – ничего. Как обычная девушка Ривелсея – горечь зимнего леса, стылость, напряжённое молчание. И холод, конечно. Но к холоду она уже успела привыкнуть, насколько это вообще возможно.

Дикое пустынное место. Такое дикое, что здесь вряд ли кто-то бывал. А вот её сюда, конечно же, занесло.

Рассуждая так, Ривелсея оказалась внезапно на покрытой инеем поляне. Вокруг пустого места, печально склонив ветви, стояли деревья.

А вот в центре поляны… Похоже, она почувствовала его заранее. Ну хоть в небольшой степени.

Потому что ОН – это и было яркое воплощение дикости.

И опасности.

И безумного страха.

Ривелсея рванулась прочь без особых раздумий. Однако зацепилась за корягу, упала. Снова вскочила, лицом к НЕМУ.

ОН был уже рядом.

Ничего подобного Ривелсея ещё не видела раньше.

И очень хорошо.

Сначала ей пришло в голову, что ей сейчас конец и что такое страшилище даже не с чем сравнить.

Потом она поняла, что оно чем-то похоже на медведя.

Но только какого-то уж очень страшного.

Размером с корову, не меньше.

Чёрная шерсть с синеватым отливом.

И очень странные глаза. Они были не столько яростными, сколько задумчивыми.

Хотя весь облик зверя – и его всклокоченная шерсть, и походка – говорили о том, что он чрезвычайно опасен.

Что она ему сделает?!

А потом он издал рычание.

Рычание было похоже не столько на рык, сколько на визг. Больше всего это походило на вопль отчаявшегося человека, только раз в десять громче. Ривелсея отпрянула, закрыла лицо руками. Потом, изогнувшись как кошка (всё-таки Веттар Нарт не зря её учил), прыгнула вбок.

Сознание ещё было не готово сдаться. «Что делать?» – привычно мелькало в голове. Вся её история приключений показывала, что что-то сделать можно всегда. Хотя вот сейчас решение было очень неочевидным.

Она опять ломанулась в кусты по бурелому. Зверь за спиной снова завизжал.

Но она уже успела отломить ветку от упавшего бревна. В общем-то, не то чтобы ветку, а огромный сук в метр длиной и толщиной с ручку от лопаты. Правда, отодрала она его с пяти попыток. Ратлерская мощь почему-то не пришла на помощь, а она уже так привыкла, что та всегда приливает когда нужно – мощным потоком бросается на выручку.

Зверь это всё увидел. Издал хриплый рык.

А затем отделился от земли, как кошка, и секунду спустя обрушился на неё.

Что-то хрустнуло, что-то треснуло. Ветка, хворост, кости?

Судя по жуткой боли – всё вместе.

Ривелсея не то чтобы крикнула, а скорее охнула от боли. А зверь сделал ещё один прыжок и оказался с другой стороны от неё.

- Лине-е-ель!!!

И она не замедлила появиться.

Откуда именно она выпрыгнула, Ривелсея не разглядела. Но Линель достаточно неосторожно подошла к зверю вплотную.

- Она дура, – сказала Линель зверю. – А ты можешь идти.

И погладила его по голове.

Зверь завизжал вновь. Но уже куда тише.

- Подойди к ней и объясни, что ничего не имеешь против неё.

Зверь развернулся и снова посмотрел на Ривелсею. Та готова была броситься бежать, чтобы не быть сожранной. Если бы она могла встать!

Зверь приблизился и опустился на брюхо. А потом наклонился к её лицу и неуклюже лизнул своим громадным языком по лицу и по макушке. Его дыхание было раскалённым и даже не вонючим.

- Теперь иди.

Тот вновь оглянулся на Линель, а потом скрылся среди голых кустов. Бесшумно. А это значило, что это очень хороший и вдвойне опасный охотник.

Линель опустилась на корточки и задумалась.

- Рррр, – сказала Ривелсея. Вообще-то она хотела сказать «Линель», но звуки перепутались, и дальше первого дело вообще не пошло.

- И что ты теперь хочешь сказать? – повернулась к ней Линель.

- Я хочу сказать, что у меня всё очень плохо!

- Да уж это я вижу.

- У меня ноги не работают.

- И мозги.

- Почему мозги? – спросила она, даже забыв про ноги.

- Потому что ты пошла по единственному глупому пути и решила напасть. В то время как котелок тебя вообще не собирался трогать.

- Котелок?!

- Мы называем их так за характерные свистящие звуки. Как у котелка, когда он закипает.

- КАКОГО ЕЩЁ КОТЕЛКА, ЭТО Ж ХОДЯЧАЯ СМЕРТЬ!!

- Ты сама ходячая смерть. Тебе лишь бы убивать. Потому ты ничего и не чувствуешь, кстати.

- И он бы мне ничего не сделал?

- А мне он что-то сделал?

- Всё равно… это самый ужасный враг, которого… я видела в жизни.

- Никакой он тебе был не враг.

- За что ж он меня… так?

- Котелки пугливы, и они немедленно начинают защищаться, если видят, что кто-то проявляет агрессию.

- А заранее… ты не могла сказать?

- Я не даю ответы. Ты должна думать сама. И вообще, это всего лишь безобидный котелок. Если он тебе кажется страшным, то ты наивна и ничего в жизни не видела, в особенности Проклятие Болот.

- Что ещё за проклятие?

- Это действительно страшный зверь. Очень надеюсь, что мы его не встретим.

Слово, которое однажды произнёс друг её отца, уронив на ногу подкову, само пришло на ум.

Да что же это такое-то!

- Пошли дальше? – спросила Линель. – Я думаю, ты обо всём поразмыслишь ещё.

- А ничего, что я встать не могу? Этот твой котёл мне всё сломал, абсолютно всё!

- Не можешь, потому что не хочешь, – возразила Линель. – Вставай давай!

Протянула ей руку – и легко поставила на ноги.

- Ну и где у тебя болит?

- Бок… ноет, – сказала Ривелсея.

- Ничего, поноет. Зато будешь думать в следующий раз.

Вот и всё утешение!

После этого случая прогулки по лесам продолжились, однако ничего серьёзного или страшного пока не происходило. Ночевали где придётся, разговаривали мало, и в основном все мысли были посвящены поиску и поеданию корешков. По крайней мере, у неё. Что там думала Линель, она узнать не могла. А жаль.

Глава 71

Глава 7

Какое-то время всё было идиллически нормально. Всё было нормально до того вечера, когда Линель, с которой они шли по берегу замёрзшего ручья, вдруг круто изменилась в лице. Ривелсея вообще не ожидала, что её спутница может так резко побледнеть и замереть на месте с выражением неподдельного ужаса.

- Что-то… – начала Ривелсея.

Но та не дала ей договорить.

- Оно нашло нас – и оно нас ищет.

- Что?

- Молчи. Просто молчи.

Линель напряглась и долго-долго к чему-то прислушивалась. Естественно, Ривелсея тоже занервничала, но только что она могла сделать?

- Мне это совсем не нравится, – отрывисто сказала Линель. – Нам надо идти.

Она схватила Ривелсею за руку и буквально потащила за собой. Ривелсея натыкалась на что попало, но хватка нисколько не ослабевала. Через сотню шагов Линель опять прислушалась. Вся сила вообще ушла из её лица.

- Нам надо бежать!

Кусты, коряги, бурелом замелькали втрое быстрее.

- Что случилось? – спросила Ривелсея на ходу.

- Всё потом.

- Кто за нами гонится?

- Проклятие Болот, – отрывисто бросила Линель и ещё сильнее дёрнула её руку, ясно давая понять, что дальнейшие расспросы крайне не приветствуются.

А ей уже и не хотелось. Она вспомнила «котелка» – и у неё всё провалилось внутри, притом что «котелок» для Линель был вроде ручного кролика, а вот про Проклятие та говорила, что оно действительно страшное…

Через час Ривелсея уже готова была умереть от ужаса. Линель тащила её, они пробегали сотни метров, потом та останавливалась, прислушивалась, бледнела – и бежала ещё быстрее. Молча. Плюс к тому, уже смеркалось.

- Я так больше не могу! – Ривелсея вырвала руку. – Кто бы это ни был – давай сражаться! Я не очень что могу, но постараюсь в этот раз не подвести. А ты можешь куда больше – ну так и давай, покажи ему!

- Дура глупая, – сказала Линель, снова схватила её руку и потащила сквозь заросли в темноту.

И Ривелсея подчинилась. Был бы тут Генрес с Айледом – они бы встали плечом к плечу и уж как-нибудь завалили бы врага, как бы огромен, страшен и быстр он ни был. Но здесь всё было совсем иначе, ею владел страх – и она бежала. Вот и всё.

Кстати, Ривелсея ни разу не слышала, чтобы Линель или вообще кто-то из верайлов использовали такие выражения.

Неужели всё так плохо?

Через несколько часов (никакого понятия Ривелсея не имела, через сколько именно, потому что была ночь и светать пока не собиралось, и это всё, что она знала) Линель наконец притормозила гонку.

- Вроде оторвались. Но только это ни о чём не говорит. Оно всё равно нас не потеряет до конца. Но передышку, возможно, мы выиграли.

- Что такое Проклятие Болот?

- Это действительно проклятие. Это не просто зверь, это – чудовище. Оно нападает на верайлов. Конечно, здесь обычных людей вообще нет, но мне кажется, что оно нападает ИМЕННО на верайлов. Кое-кто считает, что это такое же порождение тёмных сторон человеческих душ, как те же скверные или Сидящие в темноте. Хотя Проклятие появилось давно, за много поколений до нас о нём уже знали наши предшественники. Но то, с чем мы столкнулись сейчас – это что-то… ужасное.

- Почему?

- Обычно… оно не так быстро. Верайлы всегда чувствуют Проклятие, и оно всегда чувствует нас. Но учитывая громадность этих Болот, мы обычно не сталкиваемся. Проклятие обычно более лениво, оно может подкрадываться понемногу, но не мчаться с такой скоростью. Нас отделяли какие-то десятые доли часа. И оно гналось до последнего. И это с учётом того, что я свою волю почти притушила.

- Ты хочешь сказать, что оно чувствует не запах живой плоти, а энергию… вашу энергию… то, что делает вас не такими, как все?

- Да.

- А это возможно?

- Как видишь.

- То, что он такой прыткий… Виновата, как всегда, я?

- Соображаешь.

- Но почему именно…

- А вот об этом потом.

- Почему всегда потом?

- Потому что это меня пугает больше, чем само Проклятие Болот.

- Я что, страшнее, чем этот монстр? Какой он, кстати?

- Ты удивишься, но я его не видела ни разу.

- А канфиларт?

- Тоже не видел.

- А Ильта…

- НИКТО из тех, кто сейчас жив, его не видел. Понятно?

- Понятно. Но на кого-то оно всё же похоже? Волк, медведь, змея?

- Я не знаю. И не хочу знать, – сказала Линель с раздражением. – Если такая любопытная, посиди на месте несколько часов и познакомишься. Ты его притягиваешь, как магнит железо.

- Почему?

- Я тебе расскажу. Но сначала нам надо убедиться, что он отстал.

- Может, вернуться в Святилище? Там Предел зла, или он его преодолеет?

- Его – нет. Но мы не можем. И точка. К тому же, и путь туда – несколько дней.

- Мы так и будем бегать от этого чудища, пока оно нас не поймает?

- Мы будем бегать, пока ты с собой не разберёшься и не найдёшь способ погасить в себе тот ужас, который его привлекает. Теперь я сказала достаточно понятно? – огрызнулась Линель.

- Оно охотится за мной?

- Да.

- Понятно, – сказала Ривелсея. Быстро повернулась к Линель спиной и побежала бодрой ратлерской рысцой.

- Куда?? – Линель одним прыжком её догнала и вцепилась в руку.

- Уйди и оставь меня, – Ривелсея вырвала руку и продолжила движение.

Но уже через миг упала – что-то, как тогда с Ильтаиль, ткнуло её в спину, и ноги разошлись.

- Абсолютно глупая, никому не нужная напыщенная гордость!

- Зараза, – сказала Ривелсея, потирая ушибленную коленку. – А меня так научишь?

- Мы сюда для этого и пришли.

- С какого же момента всё пошло не так?

- С того момента, как твоя мать тебя родила.

Ривелсея даже не улыбнулась. Слишком похоже на правду. Слишком.

- А на самом деле – с того момента, как… В тот раз, когда ты впервые раскрылась, помнишь?

Глава 72

Глава 8

Ривелсея помнила. Где-то три дня назад они с Линель остановились на красивой поляне отдохнуть. По крайней мере, поляна была бы красивой летом. Сейчас же, в конце ноября, везде был лёгкий налёт инея и мёрзлой тишины.

Ривелсея, непривычная к остановкам и отдыху, тогда спросила:

- Что случилось?

- Пока что ничего, – сказала Линель. – Садись и отдыхай.

- Просто отдыхать?

- Просто отдыхай.

Ривелсея присела на какой-то обломок дерева. Холодно, но… как бы это выразить… просторно. Вокруг было столько пространства, хоть его и сжимали деревья, что, казалось, в нём растворяешься. К тому же, они сидели на холме, так что деревья, сотнями убегающие вдаль, были очень хорошо видны. И если воспарить над ними, то можно улететь в запредельную даль… Интересно, что там, ещё дальше на севере, в сотне дней пути от того места, где они находятся сейчас? Неужели только лес? Но ведь где-то он кончается?..

К сожалению, насколько ей было известно, в тех краях никто и никогда не бывал.

- Мне холодно, – сказала Ривелсея.

- Терпи. Верайлы – это рыцари холода. Холод даёт нам мудрость.

- Какая тут мудрость в том, чтобы отморозить себе нос или то, на чём сидишь?

- Холод убирает всё лишнее. Поэтому молчи и терпи.

В очередной раз пришлось послушаться. Тем более деваться всё равно некуда.

Сейчас бы в горячую ванну! Но в тех местах, где они обретались, ванн не было никаких.

- Помнишь тот день, когда ты ходила в Опасные Своды? – спросила Линель без особого перехода.

Ривелсея вздрогнула.

- Ты думаешь, я смогу забыть этот день?

- Я не знаю, что ты сможешь забыть, а что нет. Я бы даже не удивилась, если бы ты сказала, что вовсе ничего не помнишь. Порой такое происходит: твой разум вырезает память, чтобы его не разорвало на части.

- Но я, кажется, помню всё очень отчётливо. Так что меня может разорвать на части в любой момент.

- Меня интересует, что ты почувствовала там.

- Это словами не выразить, наверное…

- И не требуется. Просто вспомни.

Ух как не хотелось вспоминать, как будто она вспоминала собственную смерть! С чем сравнить это ужасное впечатление от того жуткого места, где смерть не просто была рядом с ней, но, по сути, встречала её в своём доме?

И те видения, которые обступили её… Айлед, Нирсела, Веттар Нарт, отец…

- Наверняка ты там видела нечто, – сказала Линель.

- Да.

- Но там ты видела непроизвольно, подчиняясь чёрной энергии, к которой ты не имеешь отношения… и хорошо, что не имеешь. И что ты не сделала себя её домом. Но сейчас тебе нужно сделать кое-что, и это, возможно, заставит тебя испытать похожие чувства.

Брр, только не это, подумала Ривелсея.

- Я не имею в виду чёрный ужас. Здесь будет всё по-другому. Ты просто должна раскрыться. Высвободить свою волю в первый раз.

- Думаешь, я смогу? Ведь я же не училась этому!

- Однако же Предел зла ты почувствовала. Значит, что-то тебе всё-таки передалось от Источника. Пусть даже самый минимум. Сюда мы пришли для того, чтобы раскрыть то, что ещё тебе далось.

- Ты хочешь сказать, что верайлы становятся такими без обучения, а просто касаясь воды? Ратлеры, например…

- Избавь меня от своих ратлеров. Там ты сначала учишься, потом используешь. У нас – сначала получаешь, потом учишься, а затем используешь. Вся разница в том, что ты получаешь и как используешь. Хватит вопросов. Пришло время зажечь факел твоей души.

- Что нужно делать?

- Наконец-то разумный вопрос. Всё как тогда. Тогда тебе являлись представления. Теперь ты должна вызвать их сама. Только с одной разницей: те видения могли быть ложными, а те, которые будут порождены твоей душой – нет.

- Я не верю, что я смогу.

- Значит, и не сможешь. Но ты верайл, Ривелсея. Ты уже верайл. И если поверишь, то сможешь.

Ривелсея замерла, а Линель напряжённо в неё вглядывалась. Как в костёр, к которому поднесли огонь, но ещё непонятно, разгорится он или погаснет.

А Ривелсея представляла.

Откровенно говоря, это было для неё не новым. И дело не только в том, что явилось ей под Опасными Сводами. Веттар Нарт учил её этому – отделению сознания. Используя техники Веттар Нарта, а также то, что дал ей Источник, Ривелсея довольно легко представила себе Линель, которую видела секунду назад глазами. Представила Ал-Вероля. Тот представился как в тумане, только лицо. Однако стоило ей поймать его взгляд, как картинка прояснилась – она увидела его сидящим на солнышке на крыльце своего домика. И ей показалось, что он ей улыбнулся.

- Поздравляю.

- Спасибо.

- Я всегда верил в тебя.

- Надеюсь, я не разочарую. Я очень хочу всем помочь.

- Не переживай. В тебе много доброго. Иначе я бы не говорил сейчас с тобой.

- Что дальше?

- Сама. Но только держи себя.

Она чуть наклонила голову. Да. Она постарается.

Немного помедлив, Ривелсея погасила картинку.

Спокойно. Не так быстро. Не надо так сразу.

Она представила Алану, но увидела только нечёткую россыпь знакомых волос и почувствовала боль и грусть. Попыталась перенестись мыслью в Росолесную, однако максимум, на что её хватило – это разглядеть знакомые сосны на краю деревни. Никто из близких ей людей так и не появился… А жаль.

Веттар Нарт – тут её ждало поражение. Как цыплёнок вокруг чугунного горшка, она тыкалась во все стороны, но ощущала только чёрные металлические стены.

Мало того: попытка представить могучего ратлера привела к тому, что от неудачи она запаниковала – и её душа вновь раньше времени потянулась к телу, чтобы увязнуть в своих пяти чувствах и так ничего и не добиться.

А ей-то надо было найти Литу!!

От страха, что она не успеет, Ривелсея горячо разожгла в себе это желание. Хотя что там разжигать, желание найти Литу и так много месяцев жгло её как огонь.

Рванулась – но, наверное, слишком сильно. Потому что вместо Литы ей представился Назир. Правда, как-то не совсем так. Она не увидела его таким, каким он был, к примеру, в день её знакомства с Литой. Просто видела чёрную фигуру и знала, что это Назир.

Почему-то пришла в ужас и шарахнулась. Но перед ней сразу же появилась точно такая же фигура Шедла. Эти фигуры, в отличие от прошлых, ничего не говорили, она не ощущала их чувств… только страх и ужас селились в её душе.

Ривелсея и сама не заметила, как попала в круг. Минута – и её окружили десятки таких фигур. Зенрис, Шолин, Готед – это те, кого она знала по именам. Других было больше, несравненно больше.

- Ли-та-а-а-а-а!!!

Её мысль рванулась, но не вырвалась из этого ужасного круга. Она должна была, и могла, узнать, где сейчас Лита, помнила, что сейчас должен зажечься факел её души – но вместо этого на неё наседали чёрные фигуры, и их кольцо было настолько плотным, что Ривелсея задохнулась от ужаса и завопила – всей душой.

Линель, которая уже много минут била её по щекам, надеясь, что та очнётся, вздрогнула в этот момент, как никогда раньше.

Она понятия не имела, что происходит с подопечной, но уже очень хорошо уяснила: что-то пошло совсем не так.

А потом она вскрикнула и закрыла лицо руками.

Чтобы не видеть.

Но только это всё равно было хорошо видно.

Отчаянный и яростный внутренний крик Ривелсеи разметал чёрные фигуры. Разметал, но не ослабил.

От этого неистового порыва душа взметнулась – и зажглась. Зажёгся новый факел.

Но, глядя на него, Линель вся зашлась от ужаса.

Такого она не видела никогда.

Факел зажёгся чёрный.

Глава 73

И вот теперь этот чёрный факел привлёк внимание чёрного создания.

- Я не смогла. Что теперь делать? Ты знаешь? – спросила Ривелсея.

- А ты поняла, почему всё именно так, как есть? Поняла, почему зажёгся чёрный факел?

- Да… Примерно. Последствия того, что я служила ратлерам – и не всегда думала, что я делаю. В итоге многие люди ушли раньше, чем были должны. Но только я не очень заостряла на этом внимание. Неужели меня это так изменило?

Линель не ответила, но грустно кивнула.

- Похоже, ты и сейчас не очень понимаешь многие моменты. У нас такого ещё не было – в Орден пришёл человек с нечистыми руками, и он прошёл сквозь Предел, и мы не можем от него отказаться.

- Почему не можете? Я думала, что нужна вам, что вы с радостью меня приняли!

- Нужна – да. С радостью – нет. Ал-Вероль радуется всегда, когда к нам приходят. Он оптимист, во всём видит хорошее. Но вообще ты пришла не просто так, а ты – осколок того, что было сделано нами через Ильтаиль. А склеить тарелку может лишь тот, кто её разбил. Вот потому твой приход кое-кого обрадовал. Но многих и испугал. Верайлы всегда были чистыми, теперь же… никто не знает, что может произойти.

- Значит, я вам не нужна?

Ей просто захотелось разреветься, как пятилетней девчушке. И она почти себе это позволила – ведь это не ратлеры, здесь проявление чувств не запрещается.

- Ты нужна. Ты и правда нужна. Но пойми и нас. То, что произошло в Сводах, непросто отмыть. А то, что ты делала до этого – тем более.

- Что нам нужно делать теперь? Может, изменить чёрный факел на белый?

- Нет. Не получится. Бесполезно разрывать свою душу таким усилием, она если и изменится, то не сразу. Но мы, то есть ты, теперь на пути обретения тобой Воли. И мы не можем оставить его незаконченным. Ты должна стать полноценным верайлом, вернуться в Святилище и надеть санатар.

- А дальше – будь что будет?

Кивок.

- А учиться мы будем, удирая от зверя по лесам?

Снова кивок.

- Если ты хочешь, чтобы тебя разорвали на части и забили кусками в желудок, то можешь и не бегать.

- Я неплохо себя чувствую в одном куске. Побежали.

- Уже лучше. Подожди, я должна понять, где он находится.

Несколько минут. Тишина.

- Вот зараза. Я его не чувствую. Он окаменел.

- То есть?

- То есть, замер на одном месте – и телом, и нутром. И пока он не двинется и не проснётся, даже канфиларт его не учует.

- Он что, устал?

- Не думаю. Но эта хитрая сволочь, похоже, знает, что так его нам не учуять. И рассеивает внимание.

- А потом он может резко возникнуть где угодно?

- Именно. К тому же, я не рука удильщика, чтобы в любое время среагировать на пляску поплавка. Мне нужно прислушиваться – а от этого тоже требуется отдыхать.

- А если мы побежим как раз туда, где он нас ждёт?

- Тоже возможно, – кивнула Линель. – Как возможно и то, что такая замечательная ты собрала нескольких подобных созданий. Но если не впадать в отчаяние – то давай немного пройдём на восток до Нествери. Хотя возможно, нас и сожрут по дороге.

- Умеешь успокаивать.

- Я знаю.

Перед лицом опасности холодно-правильная Линель во многом оттаяла. Не такая уж она и строгая.

А «сожрут», «зарежут» – да не в первый раз.

Так что настроение у Ривелсеи, когда они пробирались через узкую полоску зимнего березняка, было практически хорошим.

На третий день добрели и до Нествери. Конечно, было неспокойно и нервно добираться, когда по пятам гонится непонятно какая опасность. Если бы Ривелсея хоть могла представить это Проклятие, то заработала бы мысль, как его одолеть. Ведь у любого существа есть слабые места. Но представить было нельзя, а потому воображение просто рисовало картины одна страшнее другой. А Ривелсея старалась эти картины не разглядывать.

Линель десяток раз по несколько минут прислушивалась, потом успокоилась.

- Пока нас не преследуют. И это очень хорошо. Я хотела тебе дать ещё один урок.

- Опять котелков натравишь?

- Нет, – улыбнулась Линель. – И вообще… постарайся расслабиться. Это несложное задание для верайла. Хотя и очень важное. В нашей традиции оно называется «заставь цветок одуванчика колыхаться».

Она оглянулась вокруг, словно бы в поисках, а потом заметила:

- Цветков одуванчика, к сожалению, не вижу. Да и с лютиками проблема. Ничего не поделаешь, придётся удовольствоваться вот этим.

Она аккуратно откопала пожухлую веточку травы с засохшей шишечкой на вершине.

- Не знаю, как это называется, но тебе должно хватить. Устраивайся поудобнее.

Ривелсея села на корточки перед травинкой.

- И что делать?

- Заставь её колыхаться. Не прикасаясь.

- А это возможно?

- А ты как думаешь?

- Возмо-о-ожно, – ответила Ривелсея, вспомнив Ильтаиль, особенно их первую встречу. Она не то что «колыхаться» её заставила, а просто швырнула на землю и придавила, как половую тряпку. – Что мне надо делать?

- Ничего особенного. Воля. Заставь её колыхаться. Просто захоти.

Нелёгкое это дело – просто захотеть, подумала Ривелсея через полчаса.

Уж чего она только не хотела в жизни (по большей части, конечно, глупостей). Но ей ещё не требовалось захотеть так, чтобы немедленно увидеть глазами результат.

Травинка не подвинулась ни на одно колыхание.

- Спокойно, – сказала Линель. – В тебе уже закипает ярость. А это – путь в никуда. Если ярость, то травинки не слушаются.

- Но ведь ярость и гнев – это мощь, а мощь – это Победа!

- Ярость и гнев – это… К сожалению, не могу показать тебе, что это такое, прямо сейчас. Остановимся на том, что это разрушение и смерть. Верайл – это чистая воля, без гнева, смерти и разрушения. Забыла, как ты билась о Предел зла?

- Нет. Не забыла.

- Вот поэтому оставь всё это. Легче. Легче, мягче. Представь, что ты танцуешь с лебединым пёрышком. А не со свинцовой гирей.

- Что-то не очень, – сказала Ривелсея ещё через четверть часа. – Может, мне отдохнуть, и ещё попробуем?

- А что ты сделала, чтобы устать?

- Ничего пока, эх…

- Пробуй снова. Только прежде чем пробовать, уясни кое-что.

- Что же?

- Как ты думаешь, что должно быть в каждом действии верайла?

- Воля.

- Она и так есть. Мы проводим через себя незамутнённую Волю всех людей. Но что должно быть ещё?

- Желание.

- Ты можешь желать сильнее, чем желала?

- Вряд ли.

- Значит, ещё?

- Доброта, – сказала Ривелсея, немного подумав.

- Безусловно. Доброта будет, если изгнать гнев. Но должна быть и базовая доброта. Это значит – доброта ко всему миру.

- Это как?

- Лето, лужайка, цветы, парное молоко, купание в речке, игры с братиками или сестричками – ну или кто у тебя там – на свежем воздухе. Представила?

- Да.

- Вот это доброта. Конечно, она не только в том, чтобы представлять лужайку, но чтобы и делать что-нибудь хорошее. Но это сразу не приходит. Однако есть и кое-что ещё, чего тебе не хватает.

- Теперь, конечно, ты уже не подскажешь?

- Естественно, нет. Но понять несложно. То, о чём мы сейчас говорим, есть в каждом действии.

- А что страшного случится, если ты мне скажешь сама?

- Ты не научишься думать.

На этот раз Ривелсея думала недолго.

- Цель? – спросила она.

- Да. В этот раз твои бывшие знания сослужили тебе службу.

- А ты знаешь учение ратлеров?

- Да чего там знать-то, – фыркнула Линель.

- Тоже верно.

- В каждом нашем действии есть цель. В каждом действии есть смысл. Верайл даже цветок одуванчика не будет заставлять колыхаться просто так.

- А какой в этом смысл?

- Для каждого раза – свой.

- А для меня сейчас?

- Для тебя сейчас – ты учишься. Тебе важно это сделать, чтобы утвердить свою волю и стать истинным верайлом. Вот об этом и думай.

Просто ли заставить колыхаться обледеневшую тростинку?

Если думать про неё – то невозможно.

Ривелсея стала думать о другом.

О том, что она, какая бы сложная и плохая она ни была, желает всему этому миру только блага и добра.

Этот мир – он такой маленький и беззащитный.

А она сделала ведь очень много, много ошибок и много такого, что сделало мир чуточку темнее.

На секунду она увидела, каким бы он был без неё. Да, небольшая разница… но она есть. Мир без неё был бы чуть светлее.

Нет, сказала себе Ривелсея. Она этого так не оставит. Она поборется за то, чтобы сделать его не только не хуже, но и лучше, чем он был до неё.

Раньше она была безумна и делала то, чего не следовало бы.

Теперь она поняла, что же надо делать.

Воля верайла, которая теперь в ней, исцелит все раны, которые она нанесла.

И она постарается сделать что-то хорошее для всех, с кем была как-то связана. Для верайлов и Ордена, для Айледа и Аланы, Генреса и Повелителя, Литы и Ильтаиль.

Что такое воля верайла, и где её предел?

Ривелсея не знала. Она просто смотрела на покрытую инеем тростинку, которая раскачивалась без ветра…

Глава 74

Глава 10

- Ну что там с нашей зверушкой? – спросила Ривелсея через несколько часов после этого. Линель была радостна, что Ривелсее удалось пройти испытание – однако не настолько, чтобы с её лица исчезла тревога и напряжённость.

- Не чувствую, – сказала Линель грустно.

- Послушай, если она на нас нападёт, мы что, не будем сражаться?

- Ты даже с котелком не смогла справиться. Ещё есть вопросы?

- У меня не было оружия!

- Верайлы НЕ НОСЯТ оружия, запомни это! Мы – не разрушители и не убийцы! Если ты возьмёшь в руки оружие, пусть даже палку, и ударишь живое существо – ты перестанешь быть верайлом в тот же момент, чтобы ты знала.

- И я не смогу больше колыхать веточки?

- Не сможешь. Если не дотронешься до Источника вновь. Но и после этого не факт, что сможешь. А с тобой случай вообще очень сложный. Хватит убийств, хватит зла и смертей. Иначе они просто поглотят твою душу.

- Даже если придётся умереть?

- Даже… – тихо сказала Линель. – Думаешь, мало верайлов погибли… вот так вот, от насилия, на которое нельзя отвечать?

- Зачем всё это нужно?

- Есть такая вещь, как принцип. Что толку быть верайлом, если в итоге ты увеличиваешь количество зла?

- Ой, да не настолько всё трагично, – сказала Ривелсея. – Бедные несчастные верайлы то и дело умирают, потому что не могут себя защитить. Да конечно! Когда я встретила Ильтаиль, она что-то не особо умерла. А ведь я пыталась её убить, и я, заметь, была профессиональным воином – Покорителем Ордена! Покоритель Ордена, для справки, может убить не меньше десятка обычных вооружённых людей в одиночку.

- Может, другим чем похвастаешься?

- Я не хвастаюсь! – тряхнула головой Ривелсея. – Я говорю про факты.

- Ты, какая ты была – это такое зло, которое можно укротить. Тем более, если ты ещё не поняла, Ильтаиль не случайно тебе встретилась.

- Да поняла…

- Хотя лучше бы не встречалась.

- Можно ли использовать волю верайла для защиты?

- Для защиты, но не для убийства. И если умеешь. А ты не умеешь.

- Когда Нафайтесл убегал из нашей крепости, он сделал так, что все застыли. А я увидела море…

- Все что-то такое увидели. И все стали чуточку лучше и добрее. Правда, ненамного. Нафайтесл омыл вас Слезами Чистоты. Теоретически это могло бы уничтожить зарождающуюся битву. Но дело в том…

-… Что наши ратлеры непрошибаемые, как каменные идолы. Но в этом и их мощь. Вожди тарего не смогли убить Повелителя. Хотя им очень хотелось.

- Тарего брали гнев у ушедших. Не забывай об этом.

- А Ночное Посольство?

- Силы Ночного Посольства нам в точности не известны. Но нужно учитывать то, что Посольство находится в Анрельте. Самом крупном и населённом городе. Там, где больше всего насилия и преступлений.

- И что?

- Они могут черпать своё разрушение прямо из злобы людских душ.

- А это возможно?

- Как видишь.

- А верайлы откуда черпают силы?

- Могла бы догадаться. Из противоположности.

- И нет, по-твоему, ничего хорошего в том, что мы с Генресом уничтожили Посольство в Анрельте?

- Уничтожили Посольство – усилились тарего. Уничтожили тарего – усилится кто-то ещё. Злу некуда деваться, оно ищет выхода. Тем более, уничтожая кого-то, ты делаешь зло ещё больше.

- Что, убийство одного человека так сильно воздействует на мир?

- А разве ты убила только одного? Разве вы с вашим Генресом и вашим Орденом вообще считали? Когда тридцать лет назад Повелитель прислал свою армию в Анрельт резать Венец – он считал? Сотни жизней! А потом ещё удивляетесь, что так усилилось Посольство. А ваш Настенарт – скольким он укоротил жизнь? И с тех самых пор вы только всё убиваете и убиваете.

- Не «мы». Они.

- Хорошо, что хоть так.

- Но вы, похоже, знаете историю Ордена очень хорошо. Большая честь для ратлеров.

- Не честь, а бесчестие. Из-за них бед в мире становится всё больше. Не только из-за них, но они подталкивают все чёрные события.

- Почему же никто из вас, таких мудрых, не объяснит им… – начала Ривелсея и сама себя прервала:

- Понятно почему.

Линель только кивнула в ответ.

Сколько они так бегали по болотам? Ривелсея, если честно, не считала уже. А что считать? Дни, недели? И зачем считать? Разве что ждать, пока будет весна, чтобы потеплело. От тепла бы она не отказалась. Хотя находились они в самых северных широтах, и тепла вряд ли стоило ждать раньше середины апреля.

В любом случае, это ещё нескоро.

И если они доживут, в чём Ривелсея была вовсе не уверена.

Впрочем, не то чтобы она так уж поверила Линель. В отношении того, что если тот зверь, кем бы он ни был, нападёт, они вот так вот умрут и не будут защищаться. Вполне возможно, здраво рассудила Ривелсея, что это то же самое обучение. Что в крайнем случае Линель их спасёт, но до того случая всё должно выглядеть так, как будто их преследователь – это смертельная угроза, и спастись от него нельзя.

Честно сказать, не очень-то Ривелсея в это верила.

И как оказалось – напрасно.

Они с Линель не всё время были вместе. Та порой отлучалась, а вот зачем – этого Ривелсея даже и не могла толком понять. И её это очень сильно напрягало. Как минимум, она боялась опять встретить какого-нибудь «котелка», оставшись одна. А как максимум – когда за тобой охотится кто-то, кого боится твоя ужасно сильная спутница, и вдруг она тебя бросает – это и правда ужасно страшно. Но Линель не давала гарантий, когда уходила. Не обещала, что ничего не случится. Не обещала, что вернётся. И это тоже как-то совсем не успокаивало.

- Зачем ты уходишь, куда? Не боишься одна? – спрашивала Ривелсея.

- Мы воины духа, нам страх неведом.

- Но зачем?

- Тебе ещё не время для этого.

- Но хоть ненадолго? – это она спросила практически тем же голосом, что и шестнадцать лет назад у мамы, когда та поздно вечером отправлялась в гости к соседке.

- Не знаю.

- А мне что делать?

- Что хочешь.

Вот такие методы обучения. Совсем не то, что у ратлеров. Веттар Нарт не бросал её, это раз, и всегда говорил, что надо делать, это два. Да, здесь, конечно, свободы было больше…

Но только зачем мне такая свобода, удручённо думала Ривелсея, сидя на раскисшем поваленном стволе рябины. Тоска, страх и ужас, сильнее даже, чем тогда, когда они с Риланом убегали от Посольства по ночным улицам.

Эх, Рилан-Рилан…

Она так ведь и не поняла до сих пор, любила она его или нет. Но дорожила, это да. Это уже поняла. Вот так вот бывает, что понимаешь нужность для себя человека с большим опозданием. Когда его от тебя отделают в лучшем случае километры. А в худшем – смерть.

Что она тогда понимала, только прошедшая посвящение в Ордене, с мечом наперевес готовая громить зло!

И как-то там, интересно, Айлед… Вот его-то она точно любила. Но не понимала. Не ценила.

А уж он её как любил!

И хоть она была сама виновата, но окатила жгучая ревность. Алана, например – вдруг с ней он целуется теперь, проводит время, размышляет о будущем, строит планы… А что, Алана очень даже ничего, красивая, стройная, и все выпуклости на месте. Тана, кстати, тем более. А ещё, у тех двоих и мозгов наверняка побольше, чем у неё.

Вернуться бы, что ли, назад, жить нормальной жизнью… Хотя если «нормальной», то это куда же возвращаться придётся? Явно даже не в ратлерские времена, а намного раньше. В Росолесную.

Вот только не было в той Росолесной Айледа, не было ни Ильтаиль, ни той же Аланы, которые ей лучшие подруги. А значит, правильно сделала, что не усидела в Росолесной.

А раз так, то чего же она сейчас хочет?

Эх… С этим как раз было сложнее всего. Вот если бы Линель побыстрее вернулась… Это уже было бы что-то.

Порой Линель отсутствовала по паре часов. А порой – по паре дней. И на фоне того, что их уже много времени преследовал некий невообразимый монстр, одиночество совсем не навевело радостных мыслей. Хотя всё-таки в Линель она не сомневалась. Если для Ривелсеи появится непосредственная опасность, то та примчится тут же. А раз её нет, то, значит, в данный момент бояться нечего. Страшный зверь, скорее всего, на время снова впал в своё окаменение и не представляет опасности.

Наверное.

Никогда не забывай говорить «наверное» – этому жизнь уже очень давно её научила. И это очень часто срабатывало. Гораздо чаще, чем бы хотелось.

Есть вещи, которых, однажды устрашившись, не перестаёшь бояться никогда. И которые годами повторяются в ночных кошмарах. И даже если сами по себе эти вещи не очень страшные, то сам ужас от того, что кошмары реализовались, заливает всё тело парализующей волной.

Именно это в итоге и случилось.

Уж неизвестно, куда и зачем там ходила Линель, явно не за ягодами, скорее – заниматься какими-нибудь типичными верайлскими делами. Сидеть в задумчивости или впадать в транс, например. При ней она, видимо, стеснялась. Хотя в её собственных интересах было Ривелсею, особенно в этот раз, одну не оставлять. Но, со всей своей высокой верайлской мудростью, она об этом ещё не знала.

Сначала Ривелсея просто сидела на бревне и тосковала. Идти куда-то не было желания. И сил тоже не было. А попробуй много недель есть одни только хвостики вроде мелкой репы, и тоже не очень-то побегаешь. А ведь ничто не мешало собраться из Святилища нормально, взять и хлеба, и муки, чтобы делать лепёшки. Да и котелок для крупы. Но нет, вместо этого приходится есть холодные и склизкие корни, которые бы встали ей поперёк горла, если бы не то, что другой пищи для неё вообще не предполагалось.

Потом она попробовала ещё поколебать тростинки. Те колебались, но неохотно. Да-а, если бы сейчас из кустов выпрыгнул тот же Генрес или покойный Шедл, она бы с ним своими верайлскими методами не справилась. Далеко ей ещё до Ильтаиль. Интересно, боялась бы загадочного зверя она? Ривелсее почему-то казалось, что вряд ли.

Потом захотелось подремать. И вот с этого момента всё и началось по-настоящему.

Лёгкая дневная дрёма неожиданно провалилась в какой-то тёмный ночной кошмар. Как будто бы её, Ривелсею, рвали на части. Самое жуткое, что в темноте она не могла различить кто. Конечно же, от такого ужаса проснёшься – что она и сделала. Но страх почему-то не ушёл.

Ну а затем она услышала некий тихий отдалённый звук.

Это было почти как далёкий гул или тихий шелест, но при этом Ривелсея прекрасно почувствовала угрозу. Она поняла, что такой звук, скорее всего, издаёт Проклятие Болот, что идёт за ней. И ещё она поняла три вещи.

Первое – раз она его слышит, то это значит, что тот и правда близко.

Второе – раз он близко, а она одна, то, скорее всего, она не справится.

- Лине-е-ель!

Голос вырвался, но не разнёсся далеко. И что самое худшее – остался без ответа.

Ну и третье – ей стало страшно, и она резко бросилась бежать.

Уже не важно куда, не разбирая дороги.

Выследил всё-таки.

Причём именно её.

И именно тогда, когда она одна.

Ну уж нет, раз он за ней охотится, то она не сдаст так дёшево свою жизнь. Если бы она была готова сделать это раньше, то давно бы сделала и сейчас бы тут не стояла.

Вот только оставалось у неё лишь одно – бежать.

Добежать бы до цивилизованных мест – но это же сотни километров и десятки дней непрерывного бега. Оставалось надеяться только на то, что он её потеряет.

Когда Ривелсея пробежала столько, сколько смогла, и когда уже не было ни шанса ещё раз шевельнуть ногой, и когда она уже полагала, что хотя бы временно от преследования оторвалась, именно в этот момент и появился ОН.

Именно с той стороны, куда она бежала.

Естественно, что Ривелсея за эти дни сотни раз пыталась представить себе, как же выглядит Проклятие Болот. Честно, сразу приходил на ум только образ «котелка». Да куда страшнее – сотни килограммов мяса, ужасная туша, которая легко напрыгивает и легко ломает, как спички, все кости сразу.

Но увидев Проклятие, Ривелсея, конечно, среагировала куда более выразительно.

А именно, её визг накрыл, наверное, почти все болота чуть ли не до самого Святилища. Однако Проклятие никак на это не отреагировало.

Что это было за создание и от какого рода существ оно ответвилось, понять было очень сложно.

Снизу – ноги, покрытые серой шерстью. Трудно было сказать «лапы» - он на них стоял практически вертикально. С длинными когтистыми пальцами.

Тело было, как тело волка – гибкое, хотя и довольно грузное.

Лапы с длинными, очень длинными прямыми когтями.

Морда – как у медведя. Или обезьяны. Но тогда уж очень кровожадной. Зубы хищника.

А ростом он был таков, что она смотрела на его морду снизу вверх, высоко задрав голову. Выше неё в два раза, когда он стоял на задних ногах.

Не как зверь. Как человек.

А может, он разумен?

Ну нет. Это вряд ли. Это было видно по его глазам. У котелка глаза и правда были добрые. Ну если не добрые, то спокойные. У этого они были двумя жёлтыми точками, но смотрели очень кровожадно.

Он низко зарычал. Она не шевельнулась – просто парализовалась от страха. Хотя на заднем плане, конечно, всё равно думала, что бы сделать. Так уж получилось, что были уже в её жизни враги, внушающие страх. Связующий в Анрельте, Дети пустоты. Да, последние особенно. Так или иначе, но всё же смелость от всего этого в ней была. И она решила за себя постоять. Попробовать. Несмотря на то, что страх был усилен неделями убегания от неизвестного страшного. И потому, когда это неизвестное-страшное появилось прямо перед ней, конечно же, в первые секунды был абсолютный ужас.

Он не торопился. И рычал не яростно, а так, чуть-чуть угрожающе. И принюхивался, со свистом втягивая воздух. Как будто проверял наличие какого-то запаха, испытывал его. И потихоньку рычание перешло в урчание. Зверь, кажется, был доволен.

Он убедился, что это – она!

Значит, всё-таки именно она. Значит, ему нужно не просто мясо. Вряд ли оно у неё вкуснее, чем у кролика. Значит, ему надо что-то другое. Но что у неё ещё есть? Мощь, хитрость, душа верайла? Да некогда ведь тут думать-то! Будь она прежней Ривелсеей, она бы обязательно опять стала искать палку. Если бы она была в своих нормальных ратлерских временах – у неё был бы и меч. И что угодно можно говорить, но какая бы у него ни была толстая шкура, длинные когти и страшный рык, но «вихрь Победы» сделал бы из него отбивную.

А «ратлерская ярость» сделала бы из него шашлык. Чуть подгоревший.

Интересно, когда Линель говорила про то, что нельзя верайлу использовать оружие, такие вещи, как «ратлерская ярость», тоже имелись в виду? И если да, то откуда знал про них создатель верайлских законов много сотен лет назад?

Но на ратлеров такие чудища как раз и не нападали – те бы справились. А вот что ей делать теперь…

Сражаться она не хотела, да толком и не могла. Бег на большие дистанции от такого врага вряд ли закончился бы хорошо. Поэтому она по-кошачьи извернулась и прыгнула на дерево. Если бы враг был к этому готов или если бы Ривелсея прошла только школу Линель, то шансов бы у неё не было. Но жестокие тренировки с Веттар Нартом позволяли прыгнуть без разбега и сразу уцепиться рукой за ветку, а затем и оседлать её, перевернувшись прямо в полёте. Хотя длительное отсутствие тренировок привело к тому, что у неё чуть не сломался позвоночник. Но зато она теперь крепко сидела на ветке.

Нельзя сказать, чтобы на врага это произвело впечатление или тот повёл себя так, как будто упустил добычу. Напротив, он был само спокойствие. И вот это вызывало беспокойство у неё.

Засада, подумала она. И что же теперь делать? Сидеть на дереве и ждать, когда он уйдёт, или швыряться в него зажжёнными шишками, как она читала в какой-то книжке? Проблема была в отсутствии двух вещей: огня, так как своё последнее огниво она потеряла вместе с рюкзаком. И шишек, которые на дубе, как правило, не растут.

Зверь подошёл к стволу дерева медленно и неторопливо.

Ривелсея, как могла, утешала себя тем, что этот зверь ближе всего к волку, а волки по деревьям не лазят.

Её надежды оправдались – тот и не полез.

Он просто подошёл к стволу, встал на четыре лапы и упёрся в ствол грудью.

А потом тряхнул, так, что она слетела со своих двух с половиной метров, и даже не как шишка, а как переспелая груша.

Ветка не была готова к тому, что на её кончике резко повиснет пятьдесят семь килограммов чистого веса. А потому она переломилась и принесла девушке дополнительные страдания, спикировав ей на голову, когда наиболее мягкая часть Ривелсеи уже познакомилась с землёй.

Однако ветка – это уже что-то, подумала Ривелсея, сжимая её в руках.

Зверь медленно развернулся от ствола и снова смотрел на неё. Длительно и угрожающе зарычал.

Атакуй, закричали все её инстинкты. Если эта туша на тебя прыгнет, потом будет уже поздно. Атакуй сейчас, пока ещё есть шансы.

Сделается ли ему что-то от удара палкой – это вопрос, конечно. Скорее, только озвереет. Чтобы его прикончить, потребовалось бы ударить не меньше пятнадцати раз. И это при условии, что тот будет смирно стоять на месте и палка не сломается.

Однако больше рассчитывать было не на что, и она прыгнула вперёд.

Как прыгнула, так и отпрыгнула, потому что в последний момент ужаснулась, представляя, как окажется между страшными лапами чудища. И скорее всего, на этом ей и придёт конец.

В итоге она просто прокатилась по земле мимо него и оказалась за спиной. Но тот даже не торопился разворачиваться. Ратлерские инстинкты просто вскипели. Удар в спину – это возможность нанести серьёзные раны даже плохим оружием.

Но эти инстинкты она в себе подавила.

Ей не хотелось нападать первой и терять всё, что она приобрела как верайл.

Зверь выглядел страшно, но агрессивно себя не вёл.

Может, опять как с «котелком»?

Он тут же разубедил её в этом. Вместо того, чтобы медленно разворачиваться обратно, он сделал вдруг почти такой же прыжок, как она сама, когда запрыгивала на ветку, в её сторону.

Свалил с ног, а кроме того, она почувствовала резкую боль. В руке, в плече, в ноге и ещё где-то. Всё слилось в одну общую боль, и в этот момент она поняла, что всё-таки надо было бить первой.

Пусть и не победила бы, но зато и не умерла бы, как дура, ничего не попытавшись сделать.

Если честно, она и не думала, что ей когда-нибудь придётся ещё вставать. Думала, что её сожрут прямо здесь и сейчас, после чего придёт конец всем раздумьям.

Однако когда она поднялась, то увидела, что монстр стоит перед ней, но больше никаких действий не предпринимает. И больше прыгать вроде бы не собирается.

Ждёт.

А чего ждёт, подумала Ривелсея. Наверное, того, что она всё же атакует.

Легко сказать – если ей только что прочертили когтями почти по всему телу.

Однако, всё же подумала она. Зачем он ждёт её действий?

Ответ пришёл как-то сам. Ведь Линель говорила ей, что верайл не имеет возможности никого атаковать!

Значит, он хочет, чтобы она всё же сделала это и перестала быть верайлом?

Но неужели же он настолько умён и хитёр?

Наверное, да. Ведь не зря Линель называла его Проклятием!

Итак, перед ней встал непростой выбор.

Самое худшее, что решение, как и всегда, надо было принимать поскорее.

А единственным решением было всё же бежать. Пусть и не в первый раз ей приходилось убегать, оставляя за собой дорожку силы, но было это очень неприятно и страшно.

Она и сама бы не поверила, что ей удастся так долго и более-менее успешно от него убегать. Однако, прыгая между деревьями, как заяц, она смогла даже оторваться от преследования на несколько метров. Правда, она видела, что тот догоняет медленнее, чем мог бы. И это было особенно страшно, она чувствовала себя мышкой, с которой играют, но вовсе не торопятся ставить в этой игре точку.

Если Линель не появится, то сама она тут точно не справится. Какие-то остатки ратлерских возможностей ещё гнали её вперёд, вызывая бесполезное, скорее всего, но настырное сопротивление. Однако факт оставался таковым: от ран за ней оставалась красная дорожка, и ей невозможно было немедленно заняться своими ранами. А для зверя было ещё более невозможно потерять её след, даже если бы ей и удалось оторваться от погони сильно.

Одновременно Ривелсея думала всё-таки о том, как ей поступить. Убегать до бесконечности невозможно. Убить, ранить – значит, она не будет верайлом.

Быть убитой – тоже как-то не очень. Или у верайлов посмертные привилегии в Тёмном мире у их Сат-Алара? Жаль, в своё время забыла об этом спросить.

Дыхание зверя и его рычание становились всё ближе. Нет, видно, не спастись. И, скорее всего, Линель тоже не придёт на помощь.

Умереть как девочка, с веником в руках идущая на медведя – или умереть как верайл?

Да уж лучше второе, подумала она.

И развернулась к зверю лицом.

Вот и конец девочке Ривелсее, подумала она.

И девушке Ривелсее.

И ратлеру Ривелсее.

И возлюбленной Айледа, и ученице Веттар Нарта и Генреса.

Истребительнице тарего и Ночного Посольства.

И Ривелсее-верайлу, хорошей подруге Ильтаиль.

И просто одной взбалмошной девчонке, которая непонятно отчего и зачем носится по свету и кому-то приносит удачу, но ещё многим – смерть.

- Ну давай, животное, – сказала она. И посмотрела на него строго и грозно, хоть и была беззащитна.

Тот, опять же, не торопился. А ей надоело уже длить это удовольствие.

И она прыгнула вперёд. Не пытаясь напасть, а провоцируя его на это. Девушка была горячая и не привыкшая бездействовать. По её мнению, чем быстрее события будут развиваться, тем лучше. Даже если событие – это её собственная смерть.

Теперь, и только теперь Ривелсея поняла, почему верайлы умирают при встрече с Проклятием Болот. Они не хотят портить себе душу сражением, а все фокусы верайлов, как она поняла, бессильны против таких вот созданий.

Или всё-таки не совсем? Она, конечно, не Ильтаиль, но она же полноценный верайл, колышущий травинки!

Но всё, что она сейчас может сделать – это заставить колыхаться шерсть этого монстра.

Или нет?

Ох, не верила она в то, что можно научиться с нуля владению мечом, когда на тебя уже наваливаются десять злых мечников.

Но пробовать надо всегда! И почему, интересно, она сначала подумала про дубинку, а только потом – про возможности верайла?

Привыкла…

Сущность верайла, в отличие от ратлерской мощи, очень нелегко поймать.

«Мощь проходит сквозь меня» – и это правда так. Она словно течёт по жилам, и когда надо, она приливает, как будто в силу вливают кипяток.

С верайлами сложнее. «Воля» – это нечто более неуловимое, как ветерок в голове. Поймать его непросто.

А уж схватить и заставить дуть в нужном русле – тем более. Ну или она ещё просто не очень хорошо научилась этим пользоваться.

Воля, желание, доброта, смысл… С добротой сложно, но с другой стороны, и ярости в ней нет, ведь она совершенно не жаждет лезть драться!

Зверь принюхался. Вроде как немножко занервничал. Предчувствовал её выплеск? Вот только странно как-то он осматривался по сторонам, вместо того чтобы растерзать её одним ударом.

По-любому, подумала Ривелсея, получится недостаточно мощно. Вот если бы она могла снова призвать сотни забытых, как в пещерах тарего, то тут был бы толк. Этим ужасом можно было снести десятки таких чудищ…

Но сконцентрируемся на имеющемся, решила молодая верайл.

Трудно объяснить, как это делается. Она призвала волю верайла и сконцентрировала её на звере.

Тот дёрнулся, как если бы она пнула его ногой.

Слабость Ривелсеи или неуязвимость этого врага?

Скорее первое.

Он опять зарычал, а она опять ударила. По сути, это ведь не атака. Это просто попытка отбросить от себя. Или, если бы она была сильнее, а враг был бы другой – успокоить и выключить агрессию. Но этого она точно не умела.

Значит, всё-таки умирать. Печально. Но закономерно. Девушка вроде неё, которая собирает неприятности, как грибы, должна была уже давно умереть, и ничего удивительного в этом нет.

В звере понемногу стало пробуждаться звериное начало. Он не просто зарычал, но ещё и пригнулся для прыжка. И теперь она уже ничего не могла сделать.

Ладно, напоследок, подумала Ривелсея.

Собрала снова всё, что было в ней от верайла – и со всей яростью (но только не обычной, а спокойной яростью верайла) вновь направила поток Воли на чудище.

Именно в этот момент оно на неё прыгнуло.

И когда оно ещё было в прыжке, Ривелсея подумала, что у неё получилось. Только как-то странно. Зверь взревел с пронзительным визгом и хрипом. Она отпрыгнула, а он повалился на место, где она только что стояла.

Судя по тому дёрганью отдельных частей тела, которое она могла наблюдать, Ривелсея решила, что это агония.

А судя по тому, что он весьма скоро затих и перестал дёргаться, она предположила, что он мёртв.

Неожиданно, подумала она.

Даже не предполагала такого эффекта от способности, колышущей одуванчики.

И только потом увидела тонкий дротик в его боку.

И услышала голос:

- Да, здравствуй. Я тоже рад тебя видеть.

Глава 75

лава 11

Ривелсея просто онемела, услышав этот голос, который принадлежал совсем не Линель.

Бесполезно бегать от своих кошмаров и страхов – рано или поздно они сбудутся.

Забытая, но труднозабываемая фигура отделилась от кустов.

ЧТО ЕМУ ЗДЕСЬ НАДО И КАК ОН ЕЁ НАШЁЛ? Находится ли она теперь в большей безопасности или в меньшей, чем пять минут назад? Как можно позвать Линель, пока не поздно?!

Но буря эмоций была только у неё в голове. Первый нож пустоты, старый знакомец, был, как и всегда, подчёркнуто практичен и спокоен.

- Согласен, неприятная зверушка, – сказал он. – Ни верайлам её не угробить, ни мечом обычному человеку не замахать. Но дротик с телемортом, – он помахал ладонью, между пальцев которой был элегантно зажат брат-близнец того дротика, который только что положил конец мучениям Проклятия Болот и во многом её собственным мучениям, – есть дротик с телемортом.

- С телемортом? – спросила она, чтобы как-то поддержать разговор на том этапе, когда она ещё думала, как его вести.

- Именно. Состав, извини, сказать не могу. Интереснейший яд, который заставляет каменеть связи между телом и мозгом. Отличная эффективность. Будешь себя хорошо вести, подарю пару таких дротиков. Так, на всякий случай.

- Мне бы один такой, и повернись спиной, – попросила Ривелсея. С этим парнем можно было не стесняться и не скрывать своих чувств, это было единственное, что её в нём привлекало.

- Прости, сейчас не очень хочется. Возможно, позднее. А вообще-то твоей естественной реакцией должна бы быть благодарность. Ты же согласишься, что у тебя не было ни единого шанса справиться с этой тварью? Или ты будешь говорить, что у тебя всё было под контролем и я тебе только помешал?

- Нет, – искренне сказала Ривелсея. – Спасибо.

Появление Первого ножа её, конечно же, не радовало, наверняка скоро начнутся проблемы. Но то, что она ещё жива – это радовало. ОЧЕНЬ. И пусть теоретически она и готова была умереть за высокие идеалы, но то, что этого делать было не нужно в данный момент, заполняло душу Ривелсеи радостью.

И даже Нож пустоты не казался ей сейчас таким несимпатичным.

- Ты меня не боишься? – спросила она. – Я ведь теперь верайл.

- Можешь убить меня одним ударом, не прикасаясь.

- Да.

- Нет. Я видел, как ты сражалась с этой тварью. Если бы ты уже могла, всё было бы иначе. И я бы тебе не встретился.

- Зачем я тебе нужна? Других смазливых девочек тут нет?

- Нет.

- Ты не там ищешь. Попробуй поискать за Келироном. В Анрельте, например. Многие там весьма сговорчивы – и по низким ценам.

- Да, от десяти золотых до полуанрелла. И это куда меньше, чем месяцами гоняться за тобой.

- Но я столь неотразима, что никто другой тебя не устроит.

- Именно так.

- Что ж, хорошо. А теперь ты мне что хочешь предложить?

Даже пожалела, что спросила. Ведь можно было ещё какое-то время говорить о чём-то постороннем. Но она сразу отправила свою словесную стрелу в самый центр мишени. Возможно, сильно с этим поторопившись.

- Я могу уйти в любой момент.

- Прямо сейчас?

- Да. Уходить?

- Да. Нет, – по-женски сказала Ривелсея.

- Так всё-таки?

- Расскажи, зачем ты пришёл. Ты же много месяцев ползал за мной по болотам.

Интересно было наблюдать за его лицом. Его рот не изменился, губы не дрогнули и не растянулись, однако какой-то частью своего лица он всё-таки усмехнулся.

- Именно за тобой. О да, именно и только для тебя я живу последние тридцать семь лет с тех пор, как родился на этот негостеприимный свет.

- Ты хочешь сказать, что ты тут не только из-за меня?

- Нет.

- Но и из-за меня тоже?

- Как видишь.

- Ну тогда говори. – Ривелсея устало опустилась на корточки, он не спеша последовал её примеру. – Я минуту назад едва не подохла, у меня нет сейчас в голове ничего, и я ничего не хочу говорить, но готова слушать.

- Отлично. Я рад поздравить тебя с тем, что ты выжила. Особенно после того, как тебя бросили одну умирать.

- Кто?

- Твоя несравненная спутница, конечно.

- Ах да, я забыла, что ты очень хорошо умеешь врать.

- Умею, исключительно хорошо. Я много чего умею. Могу, например, готовить суп из грибов. Могу вышибить все зубы одним ударом. Могу убить с расстояния в тридцать шагов без ран и улик. Всё дело в том, что не все свои умения я использую каждую минуту.

- Лита не была Дочерью пустоты. Ты наврал мне.

- Да. И нет.

- Это как?

- Так же как у тебя. И да и нет. Если бы я сказал, что она жива или мертва – то это была бы либо правда, либо ложь. Но что касается быть или не быть Дочерью Пустоты – тут возможны средние состояния. Хотя, – он задумался, – и с жизнью и смертью тоже. Вот ты десять минут назад была жива или мертва?

- Жива.

- Ложь. В душе ты уже умерла, потому что смирилась со смертью.

- Да ты-то откуда знаешь, с чем я там смирилась? Ты что, мысли читать умеешь?

- Нет.

«Думай» сейчас, наверное, скажет, – решила Ривелсея. Ах да, это же не Линель.

- Да что там думать, у тебя всё просто, на всё одна песня – пустота и пустота. Значит, почувствовал её в очередной раз, когда я была близка к смерти.

Тот молчал.

- Погоди-ка…

Она посмотрела ему в глаза. Он не отвёл их. Но он понял, что она поняла.

- Значит, тебя сюда тоже притянул мой чёрный факел?

Она, наверное, выразилась не очень понятно. Но он понял.

- А ты думаешь, могло быть иначе?

Этим вопросом он как-то поставил Ривелсею в тупик. И фраза «ты ничем не лучше этого страшилища» так и не слетела с её языка.

- Ты что, понимаешь, что происходит? И знаешь, почему так происходит?

- Кое о чём догадываюсь. Может, я бы тебе и рассказал немного, но ты же не будешь слушать меня, ты слушаешь этих красавцев, которые говорят-говорят, говорят-говорят, а потом сбегают – и тебя сжирает чудовище. Это, конечно, в идеальной жизни, где не появляются мрачные и опасные субъекты вроде меня.

- Линель не могла сбежать!

Первый нож демонстративно медленно оглянулся во все стороны.

- Тогда где же она?..

- Подожди, – сказала Ривелсея чуть ли не с угрозой, хотя не в её положении, конечно, было угрожать. – Может, ты знаешь, куда она делась, больше меня?

- О да, конечно, я убил её и скормил твоему чудищу. Вспори ему живот, может, она ещё там. Если бы я и хотел с ней покончить, я бы не смог. И не в последнюю очередь из-за того, что она способна очень быстро бегать.

- Она убежала, потому что поняла, что мне всё равно конец, а ей лучше ещё пожить?

- По всей видимости, она решила, что для блага бесценного Ордена верайлов лучше, если она ещё послужит их высоким идеалам.

- Но это же одно и то же!

- Именно. Я рад, что ты это понимаешь.

Ривелсея ещё подумала.

- Ну хорошо, Линель сбежала. А теперь появляешься такой славный и бескорыстный ты – и меня спасаешь. И сразу идёшь дальше по своим делам. Да ни в жизни не поверю!

- Ты привыкла, что тебя используют. Что твоим красивым юным телом затыкают все самые грязные и зловонные дыры. И на основании этого ты не очень склонна кому-то верить. Так?

- Ну так. Я что-то не пойму, ты откуда так много про меня знаешь? И с какого момента? Ведь не с самого рождения?

- Много чести. Ты думаешь, мы следим. Немного – следим, но ещё больше говорит нам Пустота.

А что она видит, твоя пустота, спросила Ривелсея. На этот раз без издёвок, серьёзно.

- Пустота в тебе сильна. Намного сильнее, чем в других. Поэтому я и звал тебя к нам.

- Что это значит? Для меня это не значит ничего.

- Там, где ты появляешься, приходят Пустота и смерть. Так понятно?

Ривелсея разом вспомнила всё своё прошлое…

- Понятно.

- Я не буду говорить, что предлагаю тебе чему-то учиться. Наверняка тебе уже это надоело. Но если ты хочешь научиться справляться с Пустотой, которая в тебе, контролировать её, управлять ею, чтобы она не плескала наружу и не забирала других людей, то я могу помочь.

Ривелсея молчала. Долго.

- Так я могу идти?

- Нет.

Как бы это ни звучало, но она не хотела остаться здесь одна! С ним, конечно, не очень весело. И опасно. Хотя… Не так уж и опасно. Надёжно. И спокойно.

Смешно, но с ним она не боялась. Кто бы ни бросился из кустов – этот справится.

Такого не было даже с Линель…

Да с Линель такого вообще не было, она то и дело ждала, что её убьют!

Вот и думай тут, что лучше.

За такого парня почти любая девушка захотела бы выйти замуж.

Надёжный, уверенный. Как за каменной стеной. Если только не зарежет…

Но вряд ли. Он вроде адекватный и не злится, даже когда есть на что.

Так что жить с таким можно. Вполне. Конечно, если бы ему не хотелось всё время «отправлять и проходить». С учётом этого, с ним как-то страшновато.

- Тогда всё просто. Ты нужна мне, я этого не скрываю. А я нужен тебе. Позволь не говорить, что конкретно от тебя мне нужно. Но ты и сама понимаешь, что я не планирую для тебя вреда. Потому что…

- Потому что если бы планировал – швырнул бы в меня свой дротик.

- Да нет. Просто бы ничего не швырял. И я не буду тебя подставлять и использовать твою голову в качестве тарана. Иди за мной, и всё будет в порядке. За всё то время, что мы с тобой в прошлый раз путешествовали, ты не бывала в опасности, тебе не приходилось отдуваться за других и делать грязную работу. Просто верь и ни о чём пока не спрашивай.

- Хорошо.

Её это на данный момент полностью устраивало – верить и не спрашивать.

Всегда бы так.

- На, поешь уже нормально.

Он сунул ей большой бутерброд, белый хлеб с каким-то вяленым мясом. И она тут же его уничтожила.

Было ощущение, что она делает что-то не то, но Ривелсея отмахнулась. Наплевать. На всё наплевать. Главное, что жива.

Что было дальше? Да всё привычно. Они шли, разговаривали, порой тот делал привалы, ей совал бутерброды, а сам слушал пустоту. Никакой разницы, подумала Ривелсея, этот слушал пустоту – Линель «полноту». Она же всё равно не понимала, что они там слушают. И точно так же сидела и ощущала себя дурой.

Хотя нет. Если надо, и она тоже могла. Немножко раскрыться, немножко поноситься мыслью по миру. Она пыталась поискать Литу, но не смогла её найти. Пыталась найти мыслью канфиларта, и ей почти удалось, но вдруг, в последний момент, она словно упёрлась своим взглядом в какую-то странную страшную область, в которой ничего не было. Испугалась, задохнулась – и вернулась обратно. Такое с ней было в первый раз.

- Подремала, отдохнула? – участливо спросил спутник, когда она открыла глаза.

- Да…

- Отлично. Пошли, осталось уже недолго. Завтра будем на месте.

Всю ночь она, если честно, не спала почти, ворочалась и думала, что это будет за место и что там будет. Спрашивать у него не хотелось. Всё равно ведь ответит «сама увидишь» или что-нибудь в таком роде.

Спутник спал спокойно. То есть он даже не спал, а сидел, уткнувшись лицом себе в грудь, как бы в полудрёме. Но если бы она хотела сбежать или, паче того, разбить ему череп поленом – он бы проснулся. Уж в этом она не сомневалась.

Да и некуда ей было бежать-то особо.

Глава 76

Глава 12

На следующий день они шли точно так же, как и вчера. С одной только разницей. На душе у неё становилось всё тяжелее и тяжелее. Может, опять сейчас Проклятие бросится из кустов, а она это как-то предчувствует? Но нет, дело явно было не в этом.

- Что-то мне не по себе, – честно сказала Ривелсея. Что ей нравилось в общении с этим субъектом – не надо подбирать слова и хитрить.

Да и бесполезно…

Он глянул на неё быстрым взглядом, вытащил бутылочку, протянул ей.

- Выпей, полегчает.

- Что это?

- Вкусный напиток.

Она понюхала. Вроде на древомуть не похоже… Пахло чем-то резким, но пряным, сладким. Цветочным.

Она осушила одним глотком. Там и было-то с четверть стакана.

И ей резко стало хорошо.

Наконец-то все трудности жизни отступили, наконец-то она дожила до того момента, когда ей всё стало ясно.

Всё, что она сделала в жизни, было правильно, раз это привело её к сегодняшнему прекрасному дню.

Теперь она была уверена, что всё делает как надо, идя за этим человеком. Теперь – да.

Наверняка сегодняшний день переломит её жизнь в лучшую сторону.

Ривелсее хотелось оторваться от земли от счастья. Наконец-то всё стало просто и понятно.

Правильно сделала, что ушла из дома.

Правильно сделала, что пришла к ратлерам – и что ушла от них.

И правильно сделала, что убила Назира и Шедла – они правда отравляли всем жизнь, и без них стало лучше! Намного.

Замечательный спутник взял её за руку, чтобы она не спотыкалась, а то она что-то начала. Не хотелось идти – хотелось лететь, парить по чистому поднебесью и наслаждаться своим счастьем.

- Осторожнее ступай, – посоветовал он, когда они спускались в сверкающий радугой красивый овраг.

Она резко повисла у него на шее. Ей уже давно хотелось его обнять! Ведь он надёжный, умный, верный… нашёл её тут… добрый!

Другой бы свалился на его месте, если бы на нём во время спуска в овраг повисла девушка весом в десяток крупных тыкв. Но этот – ничего, даже не крякнул. Только подставил ей плечо, чтобы она уселась к нему на шею. И безропотно потащил её вниз. Даже не оступился ни разу.

- Вперёд, лошадка!

Ей было замечательно. Как будто в детстве, когда она каталась на жеребёнке, и ей было весело подпрыгивать у него на плечах.

Солнце светило в глаза, но было мягким и приятным. Он опустил её на дно оврага, на приятные прохладные камни и чуть мокрую землю. Она прильнула к нему, но он мягко её отстранил и сел рядом с ней.

- Давай, милая, – сказал он, и в других условиях слово «милая» от этого субъекта изрядно бы её удивило. – Покажи, что ты можешь.

Если честно, она даже поняла его сначала не так – ещё сильнее к нему потянулась, хотела прильнуть губами… чего потом стыдилась до неимоверности. Однако он, спасибо ему, не пытался спровоцировать её ни на что неприличное. Хотя мог бы. Что ещё интереснее, он и отталкивать её не стал. Он сделал всё как-то мягко, и она вдруг увидела, какой он молодой. Совсем юноша. Другие в этом возрасте семьи заводят, увеличивают количество людей в мире. А этот… уменьшает.

Всё равно, всё равно, всё равно! Все сложные мысли – потом! А сейчас… он о чём-то её попросил?

- Что ты хочешь? – спросила она.

- Чтобы ты победила в себе Пустоту. Я же обещал тебе это.

- И что тогда?

- Тогда тебе всегда будет так же легко, как и сейчас.

- Правда? – по-детски спросила Ривелсея. – Хорошо. Давай. А что делать-то надо?

- Расслабься.

- Хорошо.

Она и так была расслаблена, и ей было очень хорошо. Очень.

- Ты всю жизнь к этому шла. Теперь – твоё время.

- Моё-ё?

- Да. Вспомни Анрельт. Вспомни, сколько тебе пришлось отправлять и проходить.

Ривелсея вспомнила. Плохое сейчас вспоминать не хотелось, однако эти воспоминания было очень нелегко заглушить.

Стала закипать злость на заднем плане – как будто заворочался крепко спящий, но сильный и опасный зверь.

- Ты должна вернуть свой долг Пустоте, и она отпустит тебя раз и навсегда.

- До-олг?

- Сколько раз тебе везло? Сколько раз ты выживала – одна?

- Куда отпустит?

- Не куда, а кем. Она отпустит тебя той, что и взяла тебя когда-то. Когда ты ушла из дома. Она позвала тебя.

Вот так, думала Ривелсея уже впоследствии. Сейчас-то ей не очень думалось.

Пустота, значит, позвала.

Верно ли это? Кто знает.

- Она отпустит тебя снова той доброй и милой девочкой, которой ты была. Твоя роль уже затянулась, предоставь остальное нам.

Нет, а кто же всё-таки тогда её позвал? Сердце? Но что есть сердце, и нет ли в нём самом пустоты?

И вот так просто… Её роль во всех этих приключениях и убийствах вдруг кончится…

Она сможет вернуться домой.

Домой – это куда?

- Сколько раз тебя использовали в своих интересах, ты считала?

Да куда уж там, подумала Ривелсея. Несмотря на то, что Марево мечты (название она узнала тоже позже) не слишком даёт думать. Не сосчитать.

Вернуться снова к той девочке – разве это возможно?

«Возможно», – шепнуло Марево.

Ну хорошо. Что теперь?

- Высвободи себя. Просто высвободи.

Сколько же ему лет, интересно? Почему он такой, в общем, спокойный и не сказать чтобы злой – и стал первым мечом… или как это у них называется…

Почему она с ним встретилась, и неужели он правда за ней следил? Может, действительно влюбился?

Его чёрная рука была прямо рядом с ней. Она взялась за эту руку – для поддержки. Тот не был против. А она на миг взглянула в Никуда. И нельзя сказать, чтобы это было приятное место.

Холод прошёл по мозгу, выжигая излишне приятные ощущения. Однако сладость в голове всё ещё осталась. Сильно.

- Представь себе свою спутницу, которая сбежала. И высвободи себя.

Ривелсея поняла, что надо делать. И спокойно пошла по этому пути.

Выйти за границы себя – этому учил Веттар Нарт.

Расслабиться, как просил этот чёрный.

Далее – потянуться туда, куда её тянет. Она потянулась над лесами, над расстоянием – и нашла Линель.

Та вовсе не отдыхала на подушках, а сидела посреди кустов и напряжённо прислушивалась. Всё ещё бегает от Проклятия? Но оно ведь уже погибло!

В любом случае – предательница!

Если уж выживать – вместе, погибать – тоже вместе! Как ратлеры! Как её всегда учили и как она сама делала!

Никто не видел этого, ну то есть почти никто, но Чёрный факел вспыхнул своими огнями, а Линель склонилась к земле, её стало рвать. Только рвать-то было нечего, она ведь и корешков не ела. Так что её тело просто сотрясали беззвучные спазмы, как будто её грудь сейчас вывернется наизнанку.

И Ривелсее стало её жалко. Всё-таки та была ей подругой… Так что убивать Линель Ривелсея не захотела. Пламя Чёрного факела отстранилось. Ривелсея откинулась назад, на заботливо подставленные руки чёрного. Они, кстати, были горячие, как у любого парня. Особенно – который может неограниченно трогать девушку, которой элементарно не до него.

А ещё через секунду Линель подняла голову, справилась со спазмами, и её глаза гневно блеснули.

А потом пришёл ответный удар.

Ривелсея не так давно съела бутерброд – ей было сложнее. Хорошо, что тот держал её и не позволил, когда ноги резко отказали, окунуться в лужу лицом.

Чёрный помогал, очень помогал.

- Собери свою ярость, – скомандовал он. – Тебе только раскрыться полностью, только успеть!

Успеть – она и сама это чувствовала. Потому что Линель не только ударила в ответ, но и потянулась куда-то мыслью – и где-то вдали что-то ей ответили, и там, за горизонтом, тоже призрачно заворочался невидимый отсюда, но очень-очень сильный зверь.

Второй раз Ривелсея ударила полным ударом. Она собрала сюда всё, что у неё было – всю свою неудавшуюся жизнь.

Родителей, от которых её увела пустота. Погибшего любимого Рилана. Преданного ею (но она же не хотела!) Айледа. Преданного Веттар Нарта, и Повелителя, и Генреса, и Алану… что же получается, это она тут предательница? Ну уж нет!

И весь её гнев ударил по предательнице-Линель.

Та стала падать. Подставила колено и упала на него. Так и склонилась перед ней, упав лицом в землю. Её опять рвало, а кроме того, и сознание держалось еле-еле.

А перед Ривелсеей во всём величии вставала ОНА.

Тёмная, непостижимая, пустая.

«Почерпни и ударь», – говорил ей кто-то, далёкий-далёкий. Хотя его руку она и чувствовала, но душой была далеко.

Душа была – чёрный факел.

Она почерпнула, но меньше, чем могла бы. Ещё тогда она сказала ему, что пустота противная. И не хотела слишком сильно об неё мараться.

Линель рухнула ничком. Правда, в том месте земля за много лет заранее заботливо вырастила ей мох.

А ещё Ривелсея ощутила, как что-то ярко вскипело – и тут уже её ударило по-настоящему.

Она забилась, её душа легко согласилась выйти из тела. Проблема была в том, куда ей дальше.

Удар, который она вынесла (точнее, как раз не вынесла), звал её к Сат-Алару.

А рядом было нечто, тянущее в пустоту.

И между этих двух путей, в общем-то, ей было некуда деваться. Двигаться она не могла.

Но на ещё один удар её бы хватило.

Что тут Линель, сейчас она одна была против всех верайлов.

А с ней была вся пустота.

Или наоборот?

И это называется, её не используют, мелькнуло в ней.

Как хорошо думать, кстати, без Марева. Оно ведь осталось там, валяться вместе с ней на земле.

Что же делать, задумалась Ривелсея.

Видела себя она сейчас прекрасно. Лежит, как мешок, на земле. Чёрный заглядывает ей в глаза, но не особо что может сделать. Лишь бы не порезал её чем-нибудь, она, может, ещё планирует воспользоваться той собой, что на земле.

Было необычно, но не привыкать. Как у Веттар Нарта. То же самое.

Однако противостояние ещё не кончилось. Пустота была справа – только возьми. Сейчас ей было проще, но она не хотела. Слева снова нарастало напряжение. Она увидела того, далёкого и ужасно сильного, который сидел в задумчивости и решал, что же делать. И тоже не мог решить.

Ты слышишь, закричала она. Слышу. Что ты творишь. Она меня предала, разве так можно.

Бей сильнее, прозвучал голос. Который она могла бы слышать ушами.

Тебе не пробить Предел зла. Ты не верайл. Ты изгой. Чёрный.

Я верайл. Я внутри вас. И Предел не закроет.

Разбей их, и Пустота тебя отпустит. Клянусь.

Это было самое верное в данный момент. Она потянулась к пустоте, а Ал-Вероль потянулся неизвестно куда, но она ужаснулась. Она поднимала как будто старую чёрную удушающую простыню, чтобы накрыть своих врагов, но те словно собирались обрушить на неё если не небесный свод, то минимум горный обвал.

Ривелсея потянулась сильнее – и простыня превратилась в огромное ослепляющее и оглушающее, лишающее разума полотно. Чёрный чутко прислушивался. А Предел зла… начал шататься.

По нему ещё не били изнутри!

Где-то загрохотало. Сейчас на неё рухнет…

И тут зазвенел дождик.

- У меня есть решение, которое всех устроит!

Страшный и чёрный этого не услышал.

Страшный и грохочущий услышал, и грохот чуть затих.

- Ты что здесь хочешь?!

Дождик ему не ответил. Ответил ей.

И Ривелсея сама удивилась, как всё просто.

Она заворочалась и захрипела на земле.

Чёрный схватил её за руку. Вдали загрохотало. Но она уже не боялась.

Сознание… сознание она закрыла надёжно. Как учил Веттар Нарт.

Гнев Линель, Ал-Вероля и десятков других накрыл её.

Ужас Первого ножа, двух Вторых, трёх Третьих и так далее обступил её.

А она… да ничего особенного она не сделала.

Всё, что она сделала – это использовала то единственное, чему её научила Линель.

«Заставь цветок одуванчика колыхаться».

- Молодец! – успела крикнуть Ильтаиль.

Грохочущий удар прошёл через неё и обрушился на чёрного колышущимся одуванчиком.

И угас.

Ужас всех чёрных прошёл сквозь неё и ушёл вдаль. Что там было – она не видела.

И пустота угасла.

А Ривелсея просто вырубилась.

Глава 77

Глава 13

Когда пришла в себя, то, ещё не открывая глаз, пыталась убедить себя, что это просто сон.

Правда, возник вопрос – с какого именно момента. И на каком моменте Ривелсея хотела бы проснуться.

Когда она шла по лесу с чёрным? Когда бегала с Линель от Проклятия? Когда шла к верайлам много месяцев?

Ни один из этих вариантов её не прельщал.

Она заранее тяжело вздохнула и добро пожаловала в то, что имелось, открыв глаза.

После счастливого напитка, как и после крепкого алкоголя, перепитого накануне, было настолько же плохо, насколько накануне было хорошо.

То есть, было очень плохо.

Овраг, в котором она валялась, был довольно грязным. Хуже того, она лежала в некой наполовину жидкой субстанции, и несмотря на слабость, Ривелсея поспешила подняться и выбраться из неё как можно скорее.

Одежда грязная, лицо перепачкано, обувь в глине. Красота. Вокруг непонятная местность, грязь и холод. Она закашлялась, горло откликнулось резкой болью. Давно и долго её ничто не брало, а вот сейчас, очевидно, пришло время расплачиваться.

Тело чёрного лежало на земле рядом.

Как ей повезло, что тот всё время бродил один, что не понабегут его дружки. Или понабегут? Вдруг почувствуют? Сколько времени она была в отключке, и сколько им надо времени на то, чтобы прибежать и… где она вообще?

Тьфу, да разве тут решишь эту задачу, когда дано ноль?

Ну хорошо, а что теперь делать?

Сначала надо бы найти тёплую одежду, а то её колотит от холода просто. Только что тут найдёшь, не на базаре. Разве что позаимствовать чёрный балахон вот этого вот…

Вещи снимать с окаменевших трупов, лежащих в грязи – да не привыкать, насмотрелась и наснималась, что уж там.

А балахон был не так уж плох. Этот чёрный, при всей своей любви к пустоте, и себя не обижал. Балахон не из какой-нибудь мешковины – шёлк, толстый и плотный. Ещё бы подсушить…

Имущества у этого чёрного было не очень-то. Не разжиться. Конечно, где-нибудь в болотах или, наоборот, в городах, у него, может, есть сундуки с тряпьём, мешки с анреллами, дворец, два дворца, десять дворцов. Всё-таки руководитель, не должен быть бедным. Но лично её это не спасало.

Лично она по старой дружбе позаимствовала только нож. Грязный, кривой и зазубренный. Припомнилось Бесшумное лезвие. Шумное-бесшумное, лишь бы резало! А то и мяса не нарезать. Кстати, было бы оно ещё. При мысли о мясе настойчиво захотелось есть. Ну вот, ещё этого не хватало.

На прощание она потрогала тело. А его тело было не таким уж и холодным. Либо времени прошло мало – она не знала, сколько там его прошло. Либо… ну уж нет!

Он вроде не был живым, не дышал, не двигался. Но она не могла рисковать. Ничего, кроме его собственного ножа, у неё не было. Она занесла нож над его горлом. По-ратлерски холодно и прицельно сделала нужное движение.

Больше не увидимся. Точно.

Бутерброды кончились. А жаль.

Дротиков с телемортом при нём не было. От этого Ривелсея испытала досаду, хотя и не знала точно, зачем они ей понадобятся. И вообще она ожидала, что у него с собой целая лаборатория ядов, бомбочек, всяких опасных вещиц. И ничего! Ни одной отравленной иголки. Жаль. Ну да ладно.

И теперь… она хотела максимально отдалить этот момент, но не получилось.

Куда теперь-то?

Бедная девочка Ривелсея. Сначала она просто девочка, потом ратлер, потом верайл, потом почти что Дочь пустоты. А сейчас-то кто?

Да никто. Уже никто.

В первый раз она почувствовала, как же она устала.

Год с лишним, как она ушла из Росолесной.

Целый год. Сначала была жажда активной жизни, желание сделать что-то хорошее для мира.

Потом – служение Ордену, порой через «не хочу». Да всегда через «не хочу». Потому что так надо. Потому что Настенарт что-то там завещал. Что-то, кому-то, а отдуваться должна она. Почему-то.

Разочарование в ратлерах, почти полное и непримиримое. Верайлы. Они знают лучше. А что в итоге? Болота. Одиночество. Линель сбегает, канфиларт её не защищает, да и относится к ней, как к изгою. Чёрный её спасает, потом каждый пытается втравить её в схватку на своей стороне. И верайлы, кстати, побеждают. Наверное. Ведь неизвестно, как они выдержали удар.

Но сколько можно давать использовать свою голову как молот?

Может, хватит?

Пора домой.

Но только куда домой?

Ривелсея не знала.

Просто брела по этому странному лесу – и не знала, где она вообще и где тут направления в Анрельт, Невильн, Цитадель, Святилище или хоть в любую деревню, где можно подрядиться стирать грязные тряпки за кусок хлеба.

Хлеб. Очень хорошая вещь, кстати. И плохо, что у Ривелсеи его не было.

Она долго думала, куда ей лучше направиться. И в итоге решила, что просто отправится на восток. Не туда, где было Святилище – вряд ли там её примут после всего того, что она натворила. Не к ратлерам – там точно её не поймут, а может быть, и казнят за своевольности. Домой, к родителям, путь ей тоже заказан. Разве что потом, в конце всего.

А что же это будет, в конце всего? И… разве сейчас ещё не конец?

Раз она жива, то ещё не конец, видимо.

Что же, раз ещё не всё, то опять надо выбираться.

Вот зараза. Опять.

Сколько раз уже. И сколько ещё…

Да ладно, что об этом думать. Надо двигаться. На восток так на восток.

Глава 78

Глава 14

Чем хорошо это направление – его просто отследить по солнцу.

Восход. Свет. Надежда.

На что? На кого? Да неважно.

Девушка Ривелсея, повидавшая многое, но зачем-то до сих пор живая, которая превыше всего ставила цель – теперь шла в путь без особой цели.

Не стой, замёрзнешь – вот основная мотивация.

Ну и ладно. Ну и хорошо.

Солнце было в спину. Закат. Красивая вещь. Но она не оглядывалась.

Ей уже было всё равно.

Скоро превращусь в лесного дикаря, печально констатировала Ривелсея через пару дней пути. Уж что там говорить – не девушка, почти уже и не человек. Девушки носят брошки и красивые платья, пьют чай с печеньем и вкусно пахнут. Она вся в мокрой и вонючей одежде, скитается по лесам, основные интересы – найти еду и воду. Про место для сна – тоже нехитрую, в общем-то, потребность – даже не думала. Спать можно и на земле. Уже привыкла.

Все инстинкты отточены до предела. Опасность – с любой стороны чувствует за сотни шагов. Правда, всего-то и было опасностей за эти два дня, что лисица, подошедшая понюхать странное создание с расстояния двух десятков шагов, но и ту Ривелсея заметила. Услышала.

Как? А вот поползай несколько месяцев по болотам, и научишься. Основная проблема при такой жизни – еда. Все мысли о еде, вся радость и печаль – по поводу еды, найденного корешка или его отсутствия, пойманной или упущенной птицы.

Да тут совсем озвереешь!

Ривелсея и раньше порой считала себя зверем. В бытность свою ратлером, например. Но нет, это было не то. Тогда она носила мягкую одежду, питалась здоровой пищей, отдыхала как человек. Даже лучше чем человек – в Цитадели всё удобно, современно, в городах такого и не видели.

Только редко она там бывала, в Цитадели-то. Да и в городах тоже. Скоро совсем одичает, если так и дальше пойдёт.

Такие вот мысли толпились в голове – и особой радости не приносили.

Но неужели ещё не конец и она ещё должна что-то сделать?

Раз жива – значит, так и есть.

А может, ей просто повезло выжить, хотя она ни для чего и не нужна. Тоже ведь – не исключено.

А может, она просто должна успокоиться? Вернуться в цивилизованный мир, найти себе парня, родить детей?

Всё бы ничего, вариант как вариант. Вот только…

Как она теперь будет обнимать парня, качать детей, со всеми теми ужасами, которые она видела и создавала?

Как будет спокойно засыпать, помня всё, начиная от волка, которого она убила первым, и заканчивая Первым ножом?

Нет уж, девочка, сказала она сама себе тоном Веттар Нарта – Генреса. Такая жизнь не для тебя. И не надейся.

А пока что бреди куда-нибудь, а неприятности тебя и сами найдут.

Так она и брела несколько дней подряд. Без особой надежды и стремлений. Пока наконец не поняла, что же она искала.

Всё было как всегда. Сначала в голове зазвенел дождик – а потом сзади тихо подошла она.

- Здравствуй. Наконец-то мы с тобой нашлись, Ривелсея.

- Ильтаиль!!!

Уж тут Ривелсея себя показала. Взрыв восторга был такой, что Ильтаиль даже пришлось отступить назад, с трудом выбравшись из объятий.

- Тише, тише, – с улыбкой сказала она.

Хвостиков больше не было. Волосы были стянуты в пучок и обвязаны одной-единственной верёвкой.

А в остальном – ничем не изменилась.

Когда же они в последний раз виделись? Летом, когда та предлагала ей уйти. Вот и надо было сразу с ней бежать!

Ведь потом, придя к верайлам, Ривелсея поняла понемногу, что пришла-то она к Ильтаиль.

- Рассказывай, – сказала Ильтаиль.

А что ей рассказывать, задалась вопросом Ривелсея. Ведь всё главное та видела своими глазами… ну или как там у этих верайлов это называется.

Но она и начать-то толком не успела.

- А я пришла к тебе, сбежав от верайлов, – заявила Ильтаиль.

- Сбежав?!

- Мне строго было запрещено к тебе приближаться. Но я… в некоторой степени у меня был конфликт с мудрейшим, и вот я здесь.

- Первый нож мёртв, – сказала Ривелсея.

- Угу. Сколько их уже было, этих Первых ножей. И Вторых. И Третьих. Мерзость.

- Как же ты теперь… будешь без верайлов? – спросила Ривелсея.

- Пусть лучше они подумают, как они будут без меня, – фыркнула Ильтаиль.

- А что такое?

- Я вхожу в Союз Героев. Нас всего четверо, включая Ал-Вероля. Союз Героев решает у верайлов… всё.

- Как Совет Разума?

- Да, примерно, – Ильтаиль не стала говорить о недопустимости сравнений устройства её клана с чем-то ещё. Впрочем… может, уже бывшего клана?

- Союз Героев – это немножко не то же самое. Не просто люди, которые сидят в креслах в одной комнате и сообща всё решают. Мы – проводники воли. Мы – как четыре столба, на которых стоит дом. Воля верайлов ведь общая.

- Общая?

- Объясню на понятных тебе примерах, – улыбнулась Ильтаиль. Улыбнулась для неё… хотя внутри ей вряд ли было до смеха. – Мощь ратлера – это хоть и неприятная вещь, но она у каждого из вас своя. И что ты там делаешь с её помощью – твоё личное дело. Воля же верайлов – общая. Каждый сам по себе лишь отдаёт её в общую копилку. А Союз Героев её распределяет.

- То есть… Верайл сам по себе и былинку колыхнуть не может?!

- Ну не настолько. Но на великие дела у нас воли не хватает. И мы её экономим.

- Поэтому вы не любите сражаться?

- Да. Когда одни сражаются – все теряют. К тому же, любая драка только добавляет зла в мире. Так что причина двойная.

- А то, что я уничтожила Первого ножа, это не считается?

- Его уничтожил Ал-Вероль, а не ты.

- Всегда бы так. Чтобы я будто ни при чём.

- Да уж. Всем бы хотелось.

- И тебе?

- И мне.

- А ты убивала людей?

- Людей – нет.

- А если без философии?

- Да, – она тряхнула волосами.

- Но ты верайл?!

- А скверные – не люди.

- А убивать волей – не то же самое, что мечом?

Ильтаиль не ответила.

- А мечом – не то же самое, что ядом?

- Я понимаю, – вздохнула Ильтаиль.

- А мне надоело убивать, – призналась Ривелсея. – Даже вот этот скверный… Не знаю, для кого-то он, может, и скверный, а меня спас от смерти.

- Потому я и ушла от верайлов.

- Ты ушла бесповоротно?

- Да.

- Из-за чего?

- Потому что мне надоело, – с жаром сказала Ильтаиль. – Надоело сидеть и ждать, пока яблоко само свалится. Можно его сбить, можно спилить дерево, да много чего можно, и это лучше, чем сидеть и ждать!

- Я тоже не люблю ждать, – кивнула Ривелсея.

- Вот потому мы и нашли друг друга.

- Ты думаешь, это не случайно?

- Если бы что-то было случайно, – вздохнула Ильтаиль.

- И что же мы теперь будем делать?

- Пойдём. Сначала нам нужно отдохнуть, наговориться и подготовиться. Потом всё обсудим.

- Опять скитаться по лесам?

- Ну нет, что ты. Сдались нам те леса. Нам надо выбираться к цивилизации.

- Далеко?

- В паре дней – деревня Конец Всего. Там можно будет прийти в себя. Особенно тебе. Тебя-то совсем все вымотали.

- А тебя нет?

- И меня.

- Ты бродила по лесам, оплакивая свою ошибку в изгнании, после наших с тобой дел, так? – участливо спросила Ривелсея.

- Сидеть и плакать – делать мне больше нечего, – фыркнула Ильтаиль. – Я бродила там, где живут люди, много чего узнала. И в целом мои догадки подтвердились. Те догадки, о которых я даже мудрейшему не рассказывала.

- У вас с ним были сложные отношения?

- У нас ТЕПЕРЬ сложные отношения. Теперь, когда я покинула верайлов, и Союз Героев рухнул.

- То есть, воля теперь не распределяется, как раньше?

- Именно.

- И ты потеряла все способности?

Ильтаиль не ответила. Огромное старое бревно, целый дубовый кряж, поднялся в воздух, перелетел через девушек и грузно ухнул о землю.

Ривелсея чуть язык не откусила от неожиданности. Когда немного пришла в себя, спросила:

- А как же трата воли? А как же цель и смысл каждого действия?

- А я теперь не с ними. Мне наплевать.

Пока шли, Ривелсея всё думала про Ал-Вероля. Мягкий, добрый, как ей казалось. Милая улыбка…

- Маска, – сказала Ильтаиль.

- Я уж поняла. Но всё равно не верится.

- Мне тоже много во что не верилось, Ривелсея…

Во время краткого привала Ривелсея спросила:

- Верайлы не будут тебя искать?

Поневоле пришли на память ратлеры. Её-то вот Повелитель не сразу забыл.

- Я не знаю, – сказала Ильтаиль.

- Но почему ты не лишилась своих способностей?

- Да потому что я – Столп. Я из Союза Героев. Можно осушить лужу, болото, канал. Но осушить родник – нельзя. Теперь остались только трое – Ал-Вероль, Мейтар и Тарнель. И воля верайлов не сможет нормально распределяться.

- А если выбрать новый Столп?

- Пока я жива – я Столп.

- А если…

- Да. Поэтому я и спешу убраться от верайлов подальше.

- Но верайлы не могут убивать!

- Своими руками нет.

- Ратлерам тут проще.

- Да нет никакой разницы. Только в словах.

Ривелсея грустно кивнула.

- А я?.. – спросила она вскоре. – Как насчёт меня?

Она хотела добавить: «я больше не верайл?», но Ильтаиль поняла.

- С тобой сложнее, – сказала она. – Ты прикоснулась к Источнику – и ты верайл.

- По-настоящему?

- А что конкретно тебя интересует? Общая мудрость верайлов? Следование пути верайла? Общение с верайлами? Дело верайлов? Или фокусы?

- Не знаю, – сказала Ривелсея. – Фокусы – нет. Они впечатляют… но они хороши для сражений. А мне уже надоело.

- Наши фокусы и для сражений не подойдут, – вздохнула Ильтаиль.

- Я хотела понять саму себя и найти верный путь, – сказала Ривелсея. – Сначала – когда шла к ратлерам, потом – к верайлам.

- И нашла? – серьёзно спросила Ильтаиль.

- Да… когда встретила тебя. Тогда. И сейчас.

- Я… но я ведь просто…

- Душа моей души. Так?

- Это имя моё так переводится, – рассмеялась Ильтаиль. – А так-то я обычная девчонка.

- А кстати, ты откуда? И почему решила пойти к верайлам?

- Расскажу, – пообещала Ильтаиль. – Когда доберёмся до Конца Всего.

- Почему такое название, кстати?

- Сама подумай. Это самое последнее людское поселение в этих местах. Дальше ничего нет. Хорошего.

- Да уж. Насмотрелась.

- Тут недалеко. К вечеру доберёмся.

Две девушки брели по холодному лесу. Лес был здесь нетронутый, вековой. Первая тропа, которую они обнаружили, вызвала у Ривелсеи просто бурю восторга, хоть и была совсем хилая. А потом, когда на горизонте показались огни деревни, у неё возникло ощущение, что она вернулась домой. Пусть не к себе… но всё равно.

И даже приветствие «Кого там темнота несёт?» показалось ей чуть ли не дружественным.

Запах хлеба, тепло… и нормальные обычные люди.

И они с Ильтаиль вместе. Кто бы мог подумать!

Просто как в сказке. На которую она и не надеялась уже, когда после смерти своего спутника шла куда глаза глядят.

А Ильтаиль, получается, всё время тут была неподалёку? Или нет?

Но той сейчас было не до того, чтобы отвечать на вопросы. Ильтаиль развернула бурную хозяйственную деятельность. Ривелсея изо всех всех сил ожидала, что та того и гляди применит какой-нибудь верайлский фокус, чтобы расположить к ним хозяйку. Но та применила ещё более верное средство – вытащила из кармана серебряные монеты. Это оказалось более чем действенно – старуха Зерга́ сразу же оживилась, потеплела к гостьям и накрыла на стол, удовлетворившись объяснением, что они «странницы и очень устали». А Ривелсею, например, вообще было бесполезно спрашивать, куда они идут. Она и не знала. Ну то есть совершенно.

Простые серебряные монеты – а сколько сразу любви, подумала Ривелсея, уписывая жареного цыплёнка со свежим хлебом и с солью. Не пережаренного, не полусырого, и с солью, а не так, как в лесу! Эх, придётся жить за счёт Ильтаиль. У неё-то из имущества только нож Первого ножа. А его максимум на кусок хлеба можно поменять, выглядит он так себе, а старухе не втолкуешь, что раритет.

А ведь была богатой, и ещё какой. В рюкзаке у неё цена дома с собой лежала, да не одного. И в Цитадели ещё лежат сбережения. Хотя нет, уже не лежат, конечно. Деньги долго не залёживаются. Даже если они чужие.

После ужина была баня. Тут Зерга без лишних сантиментов сказала, что ни за что не будет греть воду два раза, но что у неё есть глубокое корыто, а следовательно, пусть обе туда и полезают. Они и не возражали.

- Что какая грустная? – спросила Ривелсея, когда они лицом друг к другу развалились в поистине огромной деревянной ванне.

- Вспоминаю ключи Серида, – сказала Ильтаиль.

- Я купалась там… Но не почувствовала ничего необычного.

- Там и нет ничего необычного. Просто память…

Ривелсея вспомнила свой фонтанчик из Цитадели. Тоже – просто память, ничего особенного. Но ещё Айлед…

- Скучаешь по кому-то? – спросила Ильтаиль. – А мне вот не о ком скучать. Я в верайлы ушла чуть не в десять лет. До этого ни с кем не дружилась, а уж после этого тем более.

- Что, у верайлов всё так плохо с хорошими мужчинами?

- Не у них плохо. У меня плохо.

- Вот это я хорошо понимаю.

Ильтаиль грустно улыбнулась.

- Либо чужое счастье, либо своё. Так?

- Чаще – ни себе, ни другим.

- Да, так и бывает.

- Значит, ты верайл с самого детства?

- Ну как сказать. Родилась я около Келдара двадцать пять лет назад. В деревне Вишнёвая. Родители мои были, мягко говоря, небогатые. И мне надо было, мягко говоря, уже с шести лет вкалывать весь день в курятнике, в коровнике, в огороде, на кухне. Да ещё и за остальными смотреть, хотя я и была почти самая младшая.

- Так ты была не единственной в семье?

Усмешка.

- Я была восьмой.

Вот так вот, подумала Ривелсея.

У неё у самой и родители были зажиточные, и работать она особо не работала, а покупалось любимой дочке всё, что она хотела, и даже больше. А у Ильтаиль, её идеала, всё было совсем не так радостно.

Не говоря уже про то, как она отплатила родителям за их любовь. До сих пор было больно вспоминать.

Но не могла она на тот момент иначе, не могла!

- Когда мне было всего десять лет, к нам в деревню и зашёл он. Тот, кто, как я сейчас понимаю, искал новых людей для верайлов. Он меня сразу и выцепил, хотя я и работала в курятнике и не выглядела очень уж интересно.

- Взял с собой?

- Да.

- Тайком?

- Ну что ты, я бы так не смогла. Наговорил, что будет меня учить Истинному Зрению, что будет меня воспитывать, что я не такая как все, что родители могут мною гордиться. Я всё не понимала, чем тут гордиться, если вся суть моя на тот момент в курах была. Ну а самое главное, он пять золотых отцу насыпал, тот и согласился.

- Пять золотых?! Это же меньше анрелла! – воскликнула Ривелсея.

- Для нас это было много. Очень. Да и не то выгода, что деньги, а то, что не кормить меня, – объяснила Ильтаиль.

Да, подумала Ривелсея. В Росолесной так не жили. Не все, конечно, золотые серьги носили, но чтобы по цене серьги дочку?!

- Ты меня, что ли, жалеешь? – улыбнулась Ильтаиль. И опять как будто дождик зазвенел. – Не жалей, не надо. Что я дома видела? Одну скотину. А что там?

- А что же там?

- Ну как сказать, конечно, сначала я разницы почти и не заметила. Отправили на мельницу работать, так я два месяца только зерно видела да муку, сыпь-собирай, сыпь-собирай, не особо интересно. Потом на кристаллы перевели.

- Кристаллы?

- Ага, это ещё лучше. Стоит такой котёл большой, в нём что-то варится, порошки разные, пахнет противно донельзя. Потом, когда закипит, выливается всё в таз и потом кристаллы получаются на холоде. Моя задача была – варить, остужать, а потом перебирать и шлифовать кристаллы. Их там по тысяче штук за неделю делалось, так что работы хватало.

- А зачем они вообще нужны?

- А это уже интереснее. Такие кристаллы верайлы делают сами для себя. Причём делаются они из какого-то особого вещества, которое способно зафиксировать в себе… то есть структура которого способна сохранять в себе… в общем, их можно наполнить волей верайла. Только не спрашивай как – видишь, я в терминах не сильна.

- Вот как?! – здесь Ривелсея уже конкретно удивилась.

- Да.

- Имея такие кристаллы, любой дурак может перебрасывать через себя деревья? Почему же их не продают повсеместно?

- Если бы это было так, мы бы их и не делали, – засмеялась Ильтаиль. – Нет! Никто не сможет, не будучи верайлом, ничего такого делать. Мало того, и воли такой кристалл не даёт. Она остаётся общей. Больше, чем тебе отведено, ты не потратишь. Разница лишь в том, что на короткое время такой кристалл делает верайла искуснее. Например, разрушив десяток кристаллов, новичок сможет использовать Слёзы чистоты. То, на что способен только очень, очень опытный верайл.

- Это когда все застывают, а ты видишь море?

- Все разное видят. Но души становятся лучше.

- Почему же нельзя использовать это тысячу раз в том же Анрельте? Тогда бы и проблемы все ушли у многих людей!

- И иссякла бы воля верайлов. И Предел зла бы пал.

Ильтаиль вылила себе на волосы мыльный раствор и начала намыливать. Запахло пеной и вкусным запахом мокрых волос.

- Что же такое Предел зла?

- Это то, что защищает от зла самих верайлов. Самые искусные постоянно заняты его поддержанием. Это очень тонкая и сложная работа.

- А что такое зло?

- Это сложно, об этом после.

- Тогда про кристаллы дорасскажи.

- А что я ещё не рассказала? Сначала мне дали их варить, через два года заряжать. Мне это далось как-то очень просто. И тогда меня уже заметили и стали учить серьёзно.

- А верайлов не сразу учат?

- Нет, конечно. Сначала занимаешься хозяйством, к тебе присматриваются. Кормят одними овощами – год, два, три. Ты сидишь на мельнице или украшения делаешь, которые верайлы сами не носят, а продают в города. Правда, редко, но зато и помногу.

- Так вот откуда у вас деньги!

- Ну да. Украшения, ткани. Мы всё делаем сами.

- А кольца, которые вы носите?

- Тоже сами, конечно. На меня в своё время чуть не десяток колец повесили. Изумруд, рубин, серебро, золото, а также бриллиант, янтарь…

- Шесть драгоценных колец?! Это на каждый палец, что ли?

- Ну да. Но чем больше их, тем хуже. Каждое из них – это твой недостаток. Изумруд – неуверенность. Янтарь – страх перед новым. Серебро – зависимость от других. Бриллиант – нежелание слушать. Рубин – поспешность. Золото – «круг» – это неумение принимать решения.

- И сколько ты с ними ходила?

- Смотря с какими. Серебро и янтарь сняли с меня через пару месяцев. И то сказать, страха перед новым у меня было мало, раз я вообще из дома ушла. Да и других слушать я не сильно умею. С решениями я стала сильно самостоятельной уже в шестнадцать, тогда ушёл и изумруд. Рубин с меня Ал-Вероль тоже убрал, но сказал, что я всё равно очень тороплива. Бриллиант я таскала ещё четыре года, пока в Союз Героев не приняли. С ним уже как-то неловко туда вступать, считается, что у тех, кто в Союзе, не должно быть колец, или уж только одно какое-то. Мне оставили Круг – сложность принятия решений. И это правда. Это моё проклятие.

- И моё.

- Вот. Я знаю, ты меня понимаешь. Кстати, вода остывает, ты давай тоже мылься поактивнее.

Ильтаиль подала ей мочалку. Грудь Ильтаиль на минуту показалась из воды. Какая же она была красивая. Была бы мальчиком – точно бы не устояла.

- Ой, да ладно тебе, – прыснула Ильтаиль. – У тебя ещё лучше. Объёмнее. А мальчик… был у меня один. Но об этом я тоже расскажу в другой раз. А ты расскажешь про своего дружка из ратлеров, – подмигнула она.

- Наверняка у нас у обеих история с грустным концом, – вздохнула Ривелсея.

- А что делать. Жизнь такая, – ответила Ильтаиль.

- Когда я шла к ратлерам, я надеялась, что удастся сделать жизнь лучше, – вздохнула Ривелсея.

- И что, это получается?

- С ратлерами нет. Кому как не тебе знать. Огонь через себя, и всё такое.

- Да. Конечно.

- Однако Орден даёт уверенность, что ты делаешь всё правильно. Пусть даже это и не так.

- А с верайлами не так. У нас, как правило, ничего не делаешь. Только ждёшь, тренируешься. И надеешься, что что-то да поменяется когда-то. А потом… Не выдерживаешь. И решаешь всё сама.

- А что ты хочешь теперь делать?

- Об этом и поговорим сейчас.

Две девушки сидели в ванне в мыльной пене. И готовы были решать вопросы, касающиеся многих людей. Наверняка Ильтаиль замыслила нечто глобальное. Тут Ривелсея не сомневалась.

- Итак, – сказала Ильтаиль, и её взгляд погрустнел. – Знаешь ли ты… хотя конечно же, ты не знаешь… чему учат верайлов, когда они уже наденут санатар? Тебе, к сожалению, недоступный. Когда я сама его надела, я была изумлена услышанным. И это будет особенно интересно узнать тем, кто пытается изменить мир и сделать его лучше.

- И что же именно? – заинтересовалась Ривелсея.

- Откуда, по-твоему, берётся всё то зло, что разлито в мире? – спросила Ильтаиль.

Ривелсея думала долго. И правда, вопрос был непростой. Но когда ответила – обобщив весь свой опыт – то ответила твёрдо:

- От людей.

- Поразительно, – сказала Ильтаиль. – На моей памяти ты первая, кто угадала. Винят неравенство в деньгах, правителей городов и отдельных личностей. В то время как ты безусловно права – всё зло от людей.

- Эээ… А разве не от отдельных личностей?

- Понятно, и ты туда же, – махнула рукой Ильтаиль. Махнула так, что брызги мыльной пены попали Ривелсее на волосы.

- Ты хочешь сказать, что люди виноваты все? Поголовно?

- Да. То есть не виноваты. Но да.

- И эта женщина, что налила нам эту ванну – она тоже виновата в том, что в Анрельте Посольство резало Венец, а Венец – Посольство? А потом я и Генрес – вообще всех без разбора?

- Да.

- Поясни.

- Поясню. И начну с того, что тебе будет понятно. Тебе, как никому. Сама сказала про Ночное Посольство. Ты хорошо помнишь тех, кто был в нём и с кем тебе приходилось встречаться?

- Да.

- Вспомни самого страшного из них.

- Вспомнила, – сказала Ривелсея.

Самого страшного… того, кто отправил её в подвал.

- Ну вот теперь ответь на простой вопрос – чем он тебя ударил?

- Как чем?

- Ну не рукой же, не ногой, не бревном. А чем же?

- Я и сама над этим долго думала.

- И что придумала?

- Да ничего. Ратлеры всё это отрицают.

- Отрицают, что им по башке дают? – фыркнула Ильтаиль.

- Ну и это тоже. Приходится, чтобы система не рушилась.

- А если бы хоть с этим разобрались, так и всё бы поняли, – сказала Ильтаиль. – Ну а ты сама как думаешь?

- Я не знаю. Чем-то не предметным. Своей злобой.

- Своей?

- Ну да.

- У одного человека столько злобы?

- А как же тогда?

- Весь Анрельт, Ривелсея. Весь Анрельт. Как минимум.

- Не до конца понимаю…

- Всё просто, Ривелсея. Злые помышления людей не пропадают. Злые поступки людей не пропадают. Такие помышления носятся в воздухе, невидимо… для тех, кто не видит.

- А ты… видишь?

- Ну конечно. Не так, как вижу тебя, естественно. Но их присутствие ощущается.

- Кто они?

- Ну как же. «Разбиватели», или «разрыватели», которые как раз и несут всё зло. Точнее сказать – разносят. Пример: когда ты натворила дел с тарего, то разбиватели не испарились. Они перефокусировались на юг. И там усилились Ходящие под покровом.

- Кто?

- Они призывают народ к тому, чтобы получать «свободу» и не подчиняться властям. Но, по сути, они просто очень хорошо направляют иле́ров-разбивателей. И те разбивают людям волю и доброту, и уже произошёл ряд неподчинений и восстаний в Анрельте и Келдаре.

- И это следствие того, что я натворила?

- Да. Градоправитель Анрельта после покушения отлёживается с раной в животе. Полуанрельт захвачен Ходящими и теми, кого они сбили с толку. Среди людей считается, что лидер восставших – бывший казначей Артион, который хотел править Анрельтом. И он сам так тоже считает. Однако всему виной Ходящие под покровом. И разрыватели.

- И я.

- И ты. Но ты не так сильно. Тебя могут проклинать жители Анрельта – и благодарить те, кто живёт по эту сторону Келирона.

- И наоборот. Когда Орден зачистил Анрельт, я была инициатором обратного. Там успокоилось. Но затем нас сразу послали воевать с тарего.

- Хранитель равновесия просто, – фыркнула Ильтаиль. – Но ты пойми одно: сколько ни воюй, толку не будет. Каждый удар ножом в горло вызывает к жизни новых разрывателей. И неважно, чьё это горло. Даже если это горло того, кто сам убил десятки людей

- Значит, лучше ничего не делать?

- Этого я не говорила. Я сторонница действий. Другое дело, что действовать надо с умом.

- Что же ты хочешь? Как бороться с твоими илерами?

- Моими? – улыбнулась Ильтаиль.

- Ну да, моих в тысячи раз больше. Мои мысли… летают по миру… убивают народ… это странно.

- Это странно, но потом привыкаешь. Начинаешь следить… за своими мыслями.

- Но как с ними бороться, с этими разбивателями? Они разумны?

- А мысли людей – разумны?

- Когда как.

- Вот и они – когда как.

- Но не все люди думают злое.

- Все, но не всегда.

- Есть и доброе.

- Есть. И потому есть «воссоздатели». Или «восстановители». Всё, что могут верайлы – это использовать их. Помнишь Предел зла? Если ты там была, то чувствовала это Предел зла образуют тавья́ны – противники илеров, сущности восстановления. Проще говоря, добра.

- Да, я видела Предел зла. Ну то есть чувствовала. Но особой доброты там не заметила.

Ильтаиль грустно улыбнулась.

- Доброта разная бывает. Наша доброта – твёрдая доброта. Без лишнего сахара и конфет.

- Так ты их видишь?

- Скорее, чувствую. С глазами у меня всё в порядке. Как у тебя. Но если илеров слишком много – верайл не выдерживает. Отражать их – неблагодарное дело. Мы пытаемся избегать столкновений с Сидящими в темноте, которые были раньше, с Ходящими под покровом, с Посольством. Мы всегда помним, что добра в мире меньше, чем зла. И с ним надо аккуратно и бережно обращаться.

- Верайл не способен защититься от разрывателей?

- Способен. Но на это будет уходить очень много воли из общих запасов клана. Поэтому лучше не ввязываться.

- А у тебя были такие случаи…

Ривелсея не закончила.

- Да, – сказала Ильтаиль. – Если интересно, я могу рассказать. Хотя… Это не очень приятно.

Ильтаиль не считала себя очень хорошим рассказчиком. Однако рассказ её вдруг облёкся для Ривелсеи красками – и она словно бы увидела всё своими глазами.

Глава 79

Глава 15

Яркое сентябрьское солнце. Какая-то равнина, незнакомая Ривелсее. И она сама. То есть не она, а Ильтаиль.

Страх. Он ясно чувствуется. Разве верайлы боятся? Видимо, и такое бывает.

Во рту травяная горечь. Вероятно, опять жевала тонкие травинки. Она, то есть Ильтаиль, часто так делала от волнения.

Да верайлы и едят почему-то почти всегда одну траву.

На горизонте – роща. Там опасность. Какая именно – Ривелсея не знала, да и сама Ильтаиль представляла смутно. Как будто бы враги. Но у верайлов нет такого слова. Значит – плохо к ней настроенные элементы.

И Ильтаиль их боялась.

Далёкое полыхание злобных сил где-то на горизонте. Конечно же, Ильтаиль чувствовала их.

А они – её…

Проблема была в том, что Ильтаиль только надела санатар, не имела опыта и особых сил. А вот те, которые враги, их имели.

И отступать ей было нельзя. Почему, тоже толком не объяснили. Но стратегия была такая – отогнать.

Что ж, надо будет пробовать.

В сердце было немножко отваги. А в кармане – немножко кристаллов.

Вот и всё.

Способности Ильтаиль были настолько несовершенны, что нежелательных элементов она сначала увидела, а уже потом ощутила их злобное присутствие рядом с собой.

Как показалось Ривелсее, это были всё-таки тарего.

В первый момент была именно паника. Теперь уже не сбежать, уже не обойдётся. Такие, как они, сильно ненавидят верайлов.

Ривелсея бы уже начала думать, с какой стороны заходить и как брать меч. Но у Ильтаиль не было столь совершенного – и одновременно несовершенного – оружия.

Она стала готовить «Слёзы чистоты». Совершенно безобидная, но мощная вещь. Ривелсее вспомнилось море…

Но те не собирались ждать. И тут же поток злобы буквально пригнул Ильтаиль к земле. А Ривелсея вспомнила, как в Анрельте её почти отправил в Тёмный мир лидер Ночного Посольства. Она тогда вырубилась одним щелчком, и чудо, что выжила.

А вот с Ильтаиль всё было иначе. Она как бы согнулась – но в то же время медленно начала разгибаться. И хотя били по ней страшно – но сломать и уничтожить не могли. Теперь Ривелсея поняла, что значит общая воля верайлов. Она поднималась – и защищала. Злость тарего легко убила бы любого человека, ратлера (ну тут могли, конечно, возникнуть проблемы) и верайла – поодиночке. Только верайлы никогда не бывают поодиночке.

- Она из этих! – похоже, те просекли. Ну ещё бы – если бы не так, она уже не была бы жива.

Но только что они так боятся? Верайлы ведь не убивают. И это не скверные, чтобы «сгореть». Видимо, борьба тут идёт не только за жизнь, но и сражаются те самые «разрыватели» и «воссоздатели» – кто возобладает и что усилится на свете: добро или зло.

Враги смешались, Ильтаиль полностью выпрямилась. И освободила «Слёзы чистоты».

Нужно большое искусство, чтобы заставить «Слёзы чистоты» течь так, как требуется. Что они вообще собой представляют? Тонкие-тонкие, неощутимые потоки света и тепла, устремляющиеся к душам. Каждая душа – свой поток. Кто-то видит свой родной дом, кто-то давно забытых в своих злых делах родителей. А кто-то море, которое никогда не видел.

Ильтаиль выложилась вся. Потоки тепла, протянутые к тем, кто считал её врагом (как и Ривелсея когда-то!), стали широкими и яркими. И не было в «Слезах чистоты» никаких слёз, а лишь только радость, лето… всё лучшее, что было в жизни каждого из них.

А слёзы лишь от того, насколько они в своей злобе стали недостойны самих себя. Тех себя, какими они были в лучшие свои моменты.

Каждому из них Ильтаиль послала ВСЁ. Вышло очень ярко и мощно – уже прорывались, хотя и редко, нотки того верайла с одним кольцом, верайла в составе Союза Героев, верайла-Столпа.

Она видела многое про каждого.

Один из них – мужчина лет сорока. Ильтаиль видела – он ушёл сначала в разбойники, чтобы спастись от налогов и прокормить свою жену и дочку. Потом примкнул к тарего. Просто потому, что тарего были сильнее. Ну да, в тех лесах тарего были всех сильнее.

Кроме Детей пустоты.

Примкнул он, не зная, что такое тарего и как разрыватели, которые как бы им подчиняются, на самом деле обезображивают души. Исподволь и незаметно.

А став тарего, он уже не мог ничего решать сам – за него решали другие. И семью свою он больше не видел. И злобы в нём от этого стало ещё больше.

Что и нужно было, чтобы его внутренние злобные возможности возрастали.

Второй вообще молодой, но умный, учился в Анрельте на строителя. Что его сюда привело? Жажда приключений и большие долги. Что он здесь получил? Да то же самое. По молодости ему было интересно, он был одним из фанатиков тарего. Он был опасен.

Внешне ничего не изменилось. Да и вообще не изменилось. Ильтаиль с изумлением увидела, как её высвобожденную волю разметало и разнесло во все стороны. Общая воля верайлов чуть дрогнула. Это были потери, бессмысленные потери из-за неумелой девушки.

Которая попыталась «Слёзы чистоты» направить на тарего.

Попыталась отмыть души, которые отмыть уже невозможно. Как и души ратлеров…

Всё это ухнуло в никуда. Последовал второй удар тарего, и снова общей воле верайлов пришлось прикрывать девушку. А та смешалась, растерялась. Осознала свою ошибку.

В кармане хрустнуло несколько кристаллов. Сама делала, причём эти – для себя. А потому ей с ними было очень легко.

Высвобождать волю верайла непросто, и происходит это всегда ненадолго. Короткими выплесками. У новичка длина такого выплеска всего пара секунд. У опытного десять, у канфиларта четырнадцать. У неё на тот момент восемь.

Кристаллы разрушились, и на следующие восемь секунд она, слабая девчонка Ильтаиль, стала мощным верайлом с двумя-тремя кольцами. На тот момент у неё их было шесть.

Она запустила «Отторжение битвы».

Внешне, опять же, ничего не изменилось. Хотя нет. Всего пара секунд – и враги начали падать на колени, а кое-кто и ничком. А кто-то и вообще без сознания. Вовсе не потому, что они в чём-то раскаялись. Но воля верайлов заключила каждого из них в невидимый кокон, и вся злость, которую они создавали, отразилась на них же. Болезненно. А что делать. Пусть знают, каково это.

Такого тонкого удовольствия, как после «Слёз чистоты», они, конечно, не получат. И лучше и добрее не станут, увы.

Но зато она останется жива. А они уберутся. И, должно быть, захватят с собой тех, кто в глубоком обмороке. А таковых было трое, четвёртый же вообще внушал опасения – очнётся ли. Как раз молодой. Самый злобный.

Но Ильтаиль не сделала ему ничего плохого – вся эта злость принадлежала ему же, а не ей. Так что она не виновата.

Всё так и случилось. Те, кто мог двигаться, через пару минут подняли тех, кто не мог, и с тихими проклятиями скрылись. Медленно, спотыкаясь.

И что с того, что многие из них сейчас заработали головную боль и припадочность на всю жизнь. Ильтаиль чиста. Она выполнила свой долг.

В кармане рассыпались мелким прахом использованные кристаллы. И примерно так же чувствовала себя сама Ильтаиль.

Глава 80

- Значит, всё плохое на свете от илеров? – задумчиво спросила Ривелсея. Для неё, похоже, было непросто это принять.

Ильтаиль кивнула.

- А илеры от людей?

Кивок.

- Как всё просто. И потому, скорее всего, правда.

- Да.

- И тавьяны от людей?

- Почти все. Только их меньше.

- Почти?

- Да. Есть великие тавьяны. Это открытие для верайлов. Их обнаружил Сентояль, один из канфилартов. Они порождены не людьми. И они, похоже, вечные.

- Чем они занимаются?

- Тем, чтобы сам мир не разрушался от людской злобы. Небо, земля, воздух. Не будь их, всё бы уже было отравлено. А так люди вольны уничтожать только самих себя и свои сердца.

- А великие илеры…

- Таких не обнаружено. Скорее всего, их и нет. Но и обычные – большая проблема.

- А великие воссоздатели – они чьи же мысли?

- Неизвестно. Про них ничего неизвестно.

- А они не воссоздадут то, что разрушают люди?

- Нет. Это уже наша работа. Верайлов.

Ривелсея вздохнула. Опять была надежда, что кто-то сделает всё за них. И опять, конечно же, это не получится. Эх…

- И что же мы теперь будем делать? – спросила Ривелсея.

Ванна уже остывала. Пора было выбираться. Но две девушки перед этим ещё были намерены обсудить и решить судьбы мира.

Ильтаиль кивнула.

- Да. С тобой я готова поделиться своей находкой. По обычаю верайлов, действительно, я должна была на долгое время уйти в изгнание на болота. Ходить там одна и сожалеть о прошлом. Но не такая же я дура! – улыбнулась она. – Я ушла в Анрельт.

- Брр, – воспоминания об Анрельте не были приятными. – А почему именно в Анрельт?

- Потянуло. Потянуло именно туда. И я поняла, что мне туда нужно.

- А верайлы вообще бывают в Анрельте, в других городах?

- Большинство нет. Но я – Столп. Я могу делать практически всё, что мне захочется. Не в пример другим верайлам, в том числе и Столпам, я всегда много путешествую. Вот так вот. Брела, брела… и набрела. На то, о чём даже мудрейший канфиларт вряд ли знает.

- Он чего-то не знает?! – удивилась Ривелсея. И тут же вспомнила, как сам Ал-Вероль отзывался о своих знаниях.

- Он у нас, по большей части, теоретик, – вздохнула Ильтаиль. – А я вот практик. Даже если всё кончается плохо, я всё равно что-то делаю. Не могу иначе.

- Что же ты там обнаружила? – спросила Ривелсея.

- Я обнаружила, что потоки разрывателей как-то очень интересно расходятся вокруг Анрельта. Анрельт вообще город тяжёлый. Много людей – много илеров. Верайлу там непросто. А потом я начала чувствовать ЕГО.

- Кого «его»?

- Да если бы я знала, Ривелсея. Если бы я знала. Для себя я назвала его коротко – Маг. Но кто он такой или что он такое – для меня недоступно.

- Кто же это?

- На нём сходятся все потоки илеров в этом мире. По крайней мере, в нашей части. Ты понимаешь? Все!

Сердце Ривелсеи заколотилось. Может, это разгадка многих тайн? Может, это то, ради чего она ушла из дома – и всё это прошла?

- Кто о нём знает? – спросила Ривелсея.

- Я. И ты.

- Но почему так вышло? Так же… не бывает.

- Обычные люди не чуют. Обычные верайлы не чуют. Столпы – не выходят из Святилища.

- И сколько лет так продолжается?

- Всегда. Последний канфиларт был в Анрельте более ста лет назад.

- Но почему?

- Это большой секрет верайлов. Грустный. Предел зла требует всё больше усилий. Если его не поддерживать – Святилище уничтожится злом.

- Вы слабеете век за веком? – уточнила Ривелсея.

- Да. Но так не может продолжаться вечно. Должно что-то случиться, чтобы равновесие вернулось. Хотя бы на время.

- И ты хочешь это устроить?

- Да.

Ривелсея всегда любила рискованные предприятия, что уж. Но сейчас… Что-то они уж слишком далеко зашли. Тем более всё то, что начинала делать она, редко заканчивалось хорошо. Да и с Ильтаиль, похоже, та же ситуация.

- Я тоже переживаю, – сказала Ильтаиль. – Но чувствую, что это нужно сделать.

- Что именно?

- В данном случае – всё просто, Ривелсея. Этот Маг, кем бы он ни был – именно он во многом мутит наш мир.

- Он? Но ты же говорила, что люди – это ничто, а всем правят илеры.

- Я сказала такую дурь?! Нет, Ривелсея, всем правят люди. И вину переложить не на кого. И не надо пытаться.

- Но ты говорила, что илеры сами разрушают мир.

- Он их направляет, Ривелсея. Он их направляет. Теперь я поняла.

- Поняла – что?

- Они слишком разумны. Они стали слишком разумны. Они не просто разрушают всех и всё, они усиливают наиболее порочных. Они усиливаются там, где ослабевают воссоздатели – так было всегда. Теперь они усиливаются там, где НАДО. Тут есть какой-то порочный общий план. Сначала Белые Склоны, потом Золотая Лента, потом, – Ильтаиль задумалась, – Анрельт, Сидящие, теперь Ходящие, снова Анрельт… И Келдар тоже затягивает. Там неспокойно.

- Сильно? – заволновалась Ривелсея. Всё-таки там недалеко её родной дом.

- Не сильно. Но дело не в этом. Всё сходится, всё сходится в одной точке. И именно туда нам надо идти.

Ну как всегда, вздохнула Ривелсея.

- Кто этот твой Маг?

- Я не знаю.

- Что он может?

- Я не знаю.

- Наверняка больше, чем Ночное Посольство.

- Наверняка.

- Наверняка будет непросто.

- Не наверняка, а точно.

- И мы должны идти вдвоём?

- Желательно. А ты кого-то ещё хочешь взять?

- Откровенно говоря, тут бы армия не помешала.

- Думай, что говоришь. Чем больше людей, тем больше возможностей для илеров. Они их всех пропитают ненавистью – и те друг друга поубивают.

- Какой мотив?

- Мотив найдётся, поверь. У людей всегда находятся мотивы для этого.

- А вдвоём мы сможем?

- Я надеюсь. Я не полезу тебя убивать, это точно, – улыбнулась Ильтаиль. – Верайлы не поддаются на такое. Верайлы просто умирают.

- Замечательная перспектива.

- Да уж какая есть.

- И что мы должны сделать, кстати?

- Тебе не привыкать.

- Убить? Так просто?

- Это будет непросто.

- У верайлов есть такие методы?

- Я такой же сейчас верайл, как ты ратлер, Ривелсея.

- И ты уверена, что мы не натворим с тобой дел, как в прошлый раз?

- Как раз уверена, что натворим.

- И всё же идёшь на это?

- Я хочу рискнуть.

- Жизнями тысяч людей? Это ведь не то же самое, что только своей.

- Я рада, что ты это понимаешь, – серьёзно сказала Ильтаиль. – Но не переживай так. Я – Столп верайлов, кое-что я знаю. И кое-что, хочется верить, умею.

- Ты – да. Но вот я что делаю в такой компании? Кто я такая, Ильтаиль?

- Сложный вопрос, – свела брови Ильтаиль. – Но какая разница, как тебя называть, если именно тебе выпало всё это. Если мы справимся, то в наших летописях и тебе придумают лестное прозвище, если же нет – то и меня назовут как-нибудь обидно. Так что кто ты такая – будет понятно уже потом.

- Ты хочешь убить этого Мага? – спросила Ривелсея. – Ну, технически отрезать голову несложно, – она грустно усмехнулась. – Из собственного опыта. Но если он умрёт… Эти твои илеры снова не разлетятся во все стороны? Анрельт освободим, а Келдар пострадает?

- Это я беру на себя. Это не твоя задача.

- То есть я тебе нужна только для одного…

- Ну по сути – да. Верайл не может сам убивать.

- Иначе мантия белая запачкается? – не удержалась Ривелсея.

- Это у новичков белая мантия – инавия. У нас – санатар.

- Эта несуразная накидка, которая только до пояса, чтобы всё что ниже спины отморозить?

Ильтаиль рассмеялась.

- Ну да, практичности тут мало, я согласна. Но если верайл убивает, он перестаёт быть таковым.

- А у вас такое вообще бывало? Или одна теория?

- Бывало. Альгель Чёрный. Сенель Проклятый. Мариель Великий Душитель.

Ривелсея фыркнула.

- Великий Душитель? Верайлы? Ну у вас и прозвища. Он что, с верёвкой подкрадывался и душил в свободное от тренировок время?

- Да нет, он использовал для зла волю верайлов. Направлял её так, что люди умирали. Он считал, что надо прямо уничтожать тех, кто творит зло.

- Он не верил в ваших илеров, что ли?

- Они его подчинили. Такое бывает.

Ого, подумала Ривелсея. А нас случайно нет?

- Вода остыла. Пора выбираться.

На ужин пожевали сушёных груш. Эти груши опять… как тогда с Аланой. Как с Айледом. Как с Генресом. Как всегда и везде.

- Завтра тронемся? – спросила Ривелсея.

- Да что нет-то. Надо бы, – буднично ответила Ильтаиль, как будто они ехали дрова покупать.

- И куда сначала?

- А сначала всё-таки туда, куда надо тебе. И не пытай, всё равно не скажу. Доброй ночи.

Ривелсея должна бы была, наверное, всю ночь ворочаться и не спать, раздумывая над этими словами, но тёплая постель и натопленная комната быстро сделали своё дело, так что она закрыла на минутку глаза – и проснулась уже утром.

Утро было зимнее, утро было тёмное. И холодное.

Ильтаиль подала ей чашку чая и пирог прямо в кровать. Улыбнулась.

- Пей пока. Грейся. Просыпайся.

Ривелсея села, стала потягивать горячий чай. Забытое чувство – чай в постель. Забытое чувство, когда о тебе заботятся.

- Пешком не пойдём. Просто незачем. Я договорилась с одним человеком, у него есть лошадь. И повозка. Они с внуком нас повезут. Быстрее, теплее. И силы надо беречь.

Ривелсея была не против, совсем. Сколько можно пешком по болотам.

Зерга суетилась около печи. Ильтаиль ей дала большой заказ на кашу в дорогу и пироги с творогом, та стремилась успеть напечь побольше. Фляга с чаем, фляга с пивом тоже присутствовали. Мешок с сухарями и сушёной рыбой также был погружен в повозку. Похоже, Ильтаиль была при деньгах.

- Смотри, ворочайся побыстрее, – сказала какая-то женщина их вознице, крепкому деду, который был похож на Генреса. – Далеко ли путь держите? – Этот вопрос был адресован уже Ривелсее. А она только и могла что плечами пожать.

- Недалеко, – вступила Ильтаиль. – Деревня Глухая Пустошь, после неё Чёрная Топь, далее Буреломный Овраг, и до Большой Трясины. Там мы его отпустим.

- А далековато.

- Через три дня вернётся, не переживайте.

- Смотрите, чтоб вернулся. Странные вы бабы, кто такие неведомо, откуда – неизвестно, и что у вас там в мыслях, надеюсь, худого-то нет.

- Не переживайте, мы хорошие, – улыбнулась Ильтаиль. Дождик зазвенел в голове. И, похоже, не у неё одной, женщина – скорее всего, дочь этого деда – улыбнулась в ответ.

- Ну да ладно. Тут люди разные могут встретиться по дороге, Гарсим и внук его Шиман, что с вами поедут, они по сабле возьмут. Если что, оборонят.

- И мне одну, – попросила Ривелсея. Похоже, не удался из неё верайл, и её способности к колыханию травинок немного стоят. А в целом без оружия она себя ощущала как без штанов на базаре. Привычка из прошлого.

- Тебе? – округлила та глаза. – А ты поднимешь ли?

- Да уж попробую.

- А денег ли станет? Сто сорок серебра, уж не прогневайся.

- Станет, – сказала Ильтаиль.

Саблю ей выдали. Старовата, грязновата, не заточена, но она и брусок точильный потребовала в довесок. В дороге ей делать нечего, вот и займётся.

Руки соскучились по оружию. Непроизвольно замелькали в воздухе. Специально шокировать народ она не хотела, а «вихрь Победы» такой саблей было и не сделать, да и тренировки давно подзабылись. Но самое главное – мощь. Придёт ли она, когда надо, не предаст ли?

Пока что она даже не пробовала.

«Шесть ударов» – простенький приём. Они так быстры, что если даже враг умеет защищать голову, грудь, плечи, живот, то всё равно оставшиеся два, как правило, задевают бедро или кисти рук. Обычный ратлерский ход против тех, кто меч в руки берёт не очень часто. А также проверка. Если противник все шесть выдержал, то с ним надо аккуратнее.

Сейчас противником Ривелсеи был воздух. Рассечённый в шести местах, он сильно не пострадал.

- Ух ты, – выдохнул паренёк из собравшихся.

- Как? – спросила Ильтаиль.

- Разгон средний, баланс плохой, заточку проведу, металл изначально хороший.

- Не первый раз держишь, – заключил Гарсим.

- Второй, – сказала Ривелсея.

- Ладно, если что, все вместе отобьёмся, а то на дорогах по-разному тоже бывает. Пусть и подруга твоя не боевая, но ты, я смотрю, не промах.

- Ага, – сказала Ривелсея. О том, что не боевая подруга может за минуту перекинуть человек шестнадцать через средней ширины речку, она не стала говорить.

- Ладно, двигаемся.

Они залезли в повозку, та, мирно поскрипывая, тронулась. Между ног у неё стоял мешок с пирогами. Оттуда тянуло сытным ароматом.

- В Глухой Пустоши будем к вечеру, – сказала Ильтаиль. – Ну а завтра и к Чёрной Топи прикатим.

- Тут все названия такие?

- А что ты хочешь. Край Света. Топь да пустошь. Людей минимум.

- И илеров?

- И илеров.

- Поэтому так легко дышать вдали от городов?

- Да.

Деревни, в которых они останавливались, мало чем отличались друг от друга. Глухая Пустошь была двумя десятками домов, настолько усевших в землю, что только крыши виднелись. Частокол был хлипкий и давно не чиненный, люди не очень-то приветливые. Зато денег они тут вообще почти не видели, так что за пару серебряных монет были готовы продать половину своих родственников. Им это было на руку.

Во время стоянки Ривелсея всерьёз занялась саблей. Почистила солью, отшлифовала и принялась точить. Брусок точил нормально, но острота не очень держалась – пара ударов по бревну, и снова можно точить.

Ривелсея вздохнула.

- Думаешь о ратлерских оружейнях? – спросила Ильтаиль.

Та кивнула.

- А в чём разница? Сабля как сабля.

- У ратлеров всё то, что ты поднимаешь, рубит и режет. Каждый грамм. А здесь я поднимаю целого быка, а рубит и режет маленькая овечка.

- Ничего себе. А я вот ничего не понимаю в оружии. Только ты не стремись его использовать лишний раз, ладно? Если что, сначала я.

- Надеешься сделать из меня верайла?

- Не то чтобы полноценного верайла… Да я и сама уже не полноценный.

- Быть полноценным – значит сидеть в Святилище, тренироваться и чего-то всё ждать?

- Именно так. Мы всё тренируемся, чего-то ждём. Копим свои способности, как будто армию, ну а когда и куда поход – неизвестно.

- В терминах войны изъясняешься, – улыбнулась Ривелсея. – А верайлы вроде как за мир.

- Все мы вроде как за мир. Только у нас и мира-то немного. И с канфилартом я много раз спорила, и другие меня не очень-то понимали.

- Да я уж поняла.

- Линель… Не обижайся на неё сильно. У неё у самой всё непросто. Маленькие способности, отсутствие семьи изначально, отсутствие друзей в Святилище. И почему на неё тебя повесили, не понимаю. Разве потому, что её не жалко…

- А обязательно было меня с ней высылать из Святилища и гонять по лесам?

- Есть такая традиция – перед посвящением и санатаром пару недель побыть наедине с собой, вдали от людей и даже от верайлов. Но это традиция, это не обязательно. И далеко не уходя. А то, что вас отправили далеко и насильно – так это чтобы не случилось ничего плохого в драгоценном Святилище.

- Я была так опасна?

- Да.

- Это было видно изначально?

- Да.

- Меня не могли прогнать с самого начала?

- Нет. Верайлы не могут никого прогонять.

- Даже тех, кто ни на что не способен?

- Таких нет. Каждый способен хоть на что-то.

А вот Повелитель запросто отсеивал тех, кто не нужен ратлерам. Литу, например…

- Твой приход воспринимался как наказание за то, что мы с тобой натворили. За недальновидность клана. И потому тебя приняли как неизбежное зло.

Ривелсея фыркнула.

- Неизбежным злом быть ещё не приходилось.

- Но что касается вашей отправки на болота, то это было ненормальным явлением. Расчёт тут был только на то, что если что-то и случится, то пусть подальше от них. Линель, как я уже сказала, не жалко. Им. Мне – да. А тебе?

- Да мне всех жалко. Особенно тех, кого используют, не спрашивая их согласия. Я шла к верайлам. Я думала, что здесь не так.

- Да везде так, Ривелсея. Везде.

P.S. Если вы это читаете, просьба - напишите комментарий :) Нравится-не нравится, что вы думаете о героях, о сюжете, о книге в целом. Для меня это очень важно)

Глава 81

Глава 17

На четвёртый день к вечеру доехали и до Большой Трясины. Дорога и правда шла между болот.

- Ну и что мы тут забыли в этой трясине? – спросила Ривелсея немного недовольно. Хотя нет, весьма недовольно. Пироги кончились, она грызла сухари и чуть не сломала зуб, так что настроение было не очень. К тому же, было не очень тепло.

Ильтаиль несколько секунд молчала, будто не слышала или была далеко-далеко. Потом неожиданно серьёзно сказала:

- Нам по пути. И ещё… Я не хочу тебя брать с собой, пока ты в таком разобранном состоянии и твоя душа не на месте. Вот потому мы сюда и заезжаем. А теперь настройся и не отвлекай меня.

Не успела Ривелсея нехотя кивнуть, как Ильтаиль как будто снова куда-то провалилась. Хоть и сидела с нею рядом, но словно была далеко. Ох верайлы-верайлы…

На что там настраиваться, Ривелсея не знала. Опять наверняка обучение, какие-то испытания, тренировки. Хоть бы больше никого убивать не пришлось и ни от кого бегать.

Большая Трясина тем более не выглядела красивым городом. Росолесная тоже не была, конечно, мраморным дворцом, но не настолько. Дома с крышами из камыша, некоторые так ушли в землю, что больше были похожи на землянки. Окон кое-где и вовсе нет. Как живут тут люди вообще?!

Кстати, на её месячный доход в Ордене можно было бы половину этой деревни отстроить до приличного уровня. Вот есть где развернуться и пользу принести людям, а она все свои анрельтские деньги потратила на интриги и на всякую глупость, а основную часть и вовсе оставила в Цитадели.

Ильтаиль вылезла из повозки. Выглядела она какой-то бесстрастной.

- Приготовься, – сказала она, постучавшись в дверь одной из хижин. Дверь была не вертикальной, а под большим углом к земле, сильно тяготея к двери в погреб.

К чему приготовиться, подумала Ривелсея и достала саблю. Если уж неожиданность, и если нельзя сказать по-человечески, что сейчас начнётся, то уж лучше так.

- Убери быстро.

Ривелсея послушалась. И правда, что ей напрягаться-то. Если выскочит десяток головорезов, то пусть Ильтаиль с ними и разбирается. Она разберётся. Тем более она в курсе, кто там и зачем они здесь, а Ривелсея нет.

Головорезы не выскочили. Послышалось шарканье и вопрос:

- Кто это там незваным пришёл?

Дверь распахивать не торопились. Ждали ответа.

- Мы к вам издалека. По делу поговорить, – ответила Ильтаиль мягко.

- Мы? Кто такие мы? Сколько да откуда?

- Нас двое, я и спутница.

- А надо-то чего? У меня не постоялый двор.

- А переночевать за деньги можно?

- Где стоите, там можете и ночевать. У меня не двадцать комнат, я, дед и внучка втроём в одной ютимся. И места нет, и вас я не знаю. Идите ещё к кому, а мы спать собираемся.

Похоже было, что разговор окончен. Не будет же Ильтаиль дверь выдирать?

Но та неожиданно спросила:

- Внучка? Давно она у вас?

- А вам какое дело? – насторожилась бабка.

- Не с осени, случайно?

Что-о-о, подумала Ривелсея.

- Не родная ведь она вам? – допытывалась Ильтаиль.

Не может быть!!!

- А вы кто такие?

- Мы родственницы её.

- Она сказывала, нет у неё родственников никаких. И боязлива она очень.

- Позови, – велела Ильтаиль. – Она меня узнает.

- Боюсь я вас впускать.

- Она голос узнает.

- Ну если узнает… Эй, внучка, поди-ка сюда!

- Кто там? – хриплый мужской голос.

- Сама не знаю толком.

- Чего, бабушка? – звонкий девичий голос.

- Да вот тут пришёл кое-кто. Эй, она тут, скажи чего-нибудь, – обратились к ним.

Ильтаиль посмотрела на Ривелсею, сделала приглашающий жест к двери.

- Лита, – с трудом выговорила та.

- Ты!!! – раздалось из-за двери.

- Стой, неугомонная, не справишься с крючком, он велик больно, – закричала бабка.

- Открывай! Открывай!

- Ну сейчас открою, погоди.

Щёлкнул крючок, отодвинулся засов. С натяжным скрипом вывалилась наружу дверь.

И девчонка тут же повисла у Ривелсеи на шее.

А Ривелсея и сама не верила, что так бывает. Ну Ильтаиль, ну интриганка!..

- Спасибо, – шепнула Ривелсея Ильтаиль, когда хватка немножко ослабла.

Та едва улыбнулась в ответ.

- Я ждала, – прошептала Лита. – Я надеялась.

- А я уж и не надеялась, – призналась Ривелсея.

- Нечего дом морозить, не лето на дворе, а дров вы, чай, не привезли с собой, – в меру раздражённо сказала бабка. – Раз так, заходите в избу. А то ночью тут всякие ходят, так что дверь покрепче закрыть надо.

- Она преувеличивает. Кто тут ходит, – сказала Лита. – Тут за тыщу дней пути никто не ходит.

- За тыщу тыщ, – усмехнулась бабка. Умная какая. Но гости у нас редко бывают. Не толпитесь, проходите, что ли.

И сама закрыла все засовы и крючки.

Внутри было темновато и тесновато. В сенях стояла лавка вдоль стены, в комнате через открытую дверь была видна свеча на столе.

Дед выбрался со своей лежанки и тоже вышел в сени.

- Кто у нас тут, или гости?

- Можно и так сказать. Мы вас не стесним, – улыбнулась Ильтаиль.

- Да куда нас ещё стеснять, и так в яме живём, – фыркнул дед. – Никак Литу вы знаете? А мы вот вас не знаем. Давайте знакомиться, что ли.

Дед был явно немолод, с большой плешью, короткой седой бородой, в накидке или халате из овечьей шерсти – видимо, для теплоты. Бабушка была в видавшем виды сарафане и кофте всё из той же шерсти. Как и Лита.

- Меня Орта́н зовут, а бабку Хи́льда, – продолжил дед.

- Ильтаиль.

- Ривелсея.

- Откуда путь держите? – спросил дед.

- И куда? – вставила Лита.

- И зачем? – добавила бабка.

Как же надоело отвечать «мы скитаемся по лесам и деревням», подумала Ривелсея. Как было хорошо, будучи рыцарем Разума, представляться «рыцарь Ордена на задании». Или Поборник, или Покоритель. Хоть и не всегда можно было так сказать, но Адесту она так и представлялась, и это явно внушало уважение.

- Едем из деревни Конец Всего, едем в Анрельт, – ответила Ильтаиль. – Кстати, мы на повозке, и возница и лошадь тоже есть хотят, а деньги у нас есть.

- Целая компания на нашу голову, – усмехнулся дед. – Погоди тогда, схожу к Вента́ре, у неё дом побольше нашего. Чем больше дадите денег, тем добрее она будет, что я среди ночи притащился.

Ильтаиль сунула горсть серебра, монет десять.

- И себе оставь.

- А у нас тут не постоялый двор, мы не кормим, и ночлег не держим, и лошадей не ставим, и денег не берём! – строго прикрикнула бабка. – Не нужны нам ваши деньги, мы не бедные, а вы незнамо кто! И слишком хороши да одеты, у нас тут таких отродясь не видывали.

- Она хорошая, – Лита вцепилась в руку Ривелсеи.

- Ну ладно, если так. Садитесь, – смягчилась бабка. – Иди к Вентаре да возвращайся скорее. А вам я кипятка согрею, так и быть.

- Я сама согрею, – Лита убежала к печке.

- У нас сухари есть. И мясо копчёное. Немного, – сказала Ильтаиль.

- Ну так и ешьте, кто ж вам мешает.

Сели на лавку, и Лита в трёх деревянных чашках принесла кипяток. С вишнёвыми листьями, которые в нём плавали. Бабка отказалась.

- Как вы прознали, что мы тут живём? – спросила она.

Ильтаиль задумалась. И правда, как тут объяснить?

- Нам в Буреломном Овраге сказали, – нашлась Ривелсея.

- Далеко это. Нешто нас там знает кто? И кто же?

- Не помню, – сказала Ривелсея.

- Худо, что не помнишь.

Похоже, подозрительность бабки только увеличилась.

- Ты ей кто? – спросила она у Ильтаиль. – Мать, сестра?

- Я – никто, – честно призналась та.

- Ну а ты?

- И я, – помолчав, честно признала Ривелсея.

- А сказывались родичами.

- Друзья мы ей.

- Друзья у человека взрослого бывают. У ребёнка родичи, али никто.

- Я взрослая! – выкрикнула Лита.

- Да уж, взрослее меня, старой.

- Она правда взрослая, – прошептала Ривелсея. – Вы не знаете, сколько ей пришлось пережить.

- Вижу, – серьёзно сказала бабка. – Запуганная она вся. И тот, кто притащил её нам, мне доверия не внушил.

- А кто это был? – спросила Ривелсея с замиранием.

- Мужик такой, не старый вроде. Опасный. Одет не по-здешнему.

- Военный?

- Ась?

- В доспехах, с мечом? – уточнила Ривелсея, разумея ратлеров.

- Нет. Он весь такой был… не знаю какой даже. В чём одет не припомню, и лица не припомню.

- Страшный? – спросила Ривелсея.

- Да, – сразу ответила Лита. – Страшный, холодный и… пустой.

Пустота его побери, подумала Ривелсея.

Хотя что там. Уже побрала.

- Тебя не с ним же отправили! – вскрикнула Ривелсея, наплевав на бабку. – Повелитель сказал, что тебя в ближнюю деревню доставят. Но не этот же поганый чёрный, а наш ратлер!

- Так и было, – ответила Лита. – Меня тот дедушка добрый угостил булочками, ещё и мешок дал со сладким. И сказал, чтобы я прогуляться пошла с одним человеком. К тебе не дал зайти. Мы с ним два дня гуляли, ну то есть шли куда-то, я не знала куда и зачем толком. Он сказал, что ваш лагерь снимается и мне нельзя с ними, а я поняла только, что тебя больше не увижу, а он сказал, чтобы я не ревела, потому что только дуры ревут и маленькие дети, а я большая и должна понимать. Про тебя сказал, что ты великий человек, и я недостойна того, чтобы ты про меня думала, потому что я просто девчонка и ещё реву как дура. И сказал, что я должна быть счастлива, что с тобой вообще говорила, я и была счастлива, я и сейчас счастлива!

Лита опасно шмыгнула носом.

- Кто вы такие все трое, я ничего такого не слышала! – всплеснула руками бабка. – Мне тот сказал, что у неё родители погибли в пожаре, в другой деревне, так что ей теперь не с кем жить. А как сказал, так и ушёл как-то незаметно. Я даже не помню, успела ли что ответить. Ну всё, девчонка у меня в летнем платьишке, смеркается, да и на дворе не лето. Куда я её деть должна была?

- Как он тебя нашёл?!! – спросила Ривелсея.

- Да никак не находил. Я спать легла с тем воином рядом, проснулась, а воина нету, а рядом этот чёрный. Да я сразу поняла, что он из ТЕХ. Я ж их… чую. И мне стало страшно.

- А ратлер куда делся?

- Тот сказал, что теперь он меня вести будет, куда нужно.

- Кому нужно?

- Ему, кому ещё.

- Бедная, – сказала Ривелсея. – Всё-то тебя с собой таскают все, кому хочется.

Лита прижалась щекой.

- Спасибо. Мне правда было страшно.

Что им всем нужно от Литы, вот вопрос.

Похоже, Литу тогда отправили всё же не с Шедлом. Иначе Ривелсея была бы избавлена от той встречи с ним в лесу.

Но почему этому чёрному было не лень резать ратлера, чтобы заполучить эту девочку и притащить её сюда?

Зачем он это сделал, зачем ему Лита, а также она, Ривелсея?

Было над чем подумать. Хорошо, что была ещё и Ильтаиль, которая умнее.

- Похоже, вы и правда хорошо знакомы, – пробормотала бабка. – Не знаю, кто вы такие, что у вас за дела, но девчонку вы бы в это не тянули. Ей ведь ещё десяти нет, зачем ей все эти усобицы и драки?

- Я хочу с ней! – сказала Лита.

- Ну так я не держу тебя силком-то. А куда, позволь поинтересоваться, вы путь держите? В Анрельт, вы говорили, но я там не была, больно далеко. А что вы там делать хотите, дом есть ли у вас, хозяйство, деньги, чтобы ребёнка воспитать?

Повисла пауза.

- Нет, – честно сказала Ривелсея.

- Да я так и поняла, что нет. Те, у которых есть, иначе выглядят, и приезжают днём, а не ночью. И без сабли, – кивнула она на оружие Ривелсеи. – Хотя с саблями порой и добрые люди ходят, потому – небезопасно.

- Мы похожи на головорезов? – спросила Ильтаиль.

- Лично ты – нет. А вообще да.

- Возьми меня с собой, – попросила Лита. – Тот чёрный… я боюсь, что он вернётся, он ведь знает, где я. Меня-то не тронет, я боюсь, чтобы не было как с родителями…

Она опять всхлипнула.

- Не будет, – пообещала Ривелсея. – Его больше нет.

- Ты точно знаешь? – встрепенулась Лита.

- Точно.

- Ты его убила?

Пришлось кивнуть. Бабка опять нахмурилась.

- А говорили, мирные…

- Он не один. Другие есть, такие как он, – голос Литы был опять на грани слёз.

- Да, – только и сказала Ривелсея.

- Защити меня. Ты сильная. Ты можешь.

- Мне надо подумать, – ответила Ривелсея.

- Не к ночи такие разговоры, – кивнула бабка. – Да и торопиться не надо.

- Нам не надо торопиться? – спросила Ривелсея у Ильтаиль.

- Пара дней есть.

- Ладно, поговорите пока, – сказала бабка. – А я схожу к Вентаре тоже да деда найду.

Практически тут же она исчезла за дверью.

- Не боится нас оставлять тут одних, – сказала Ильтаиль.

- Она быстро вернётся, это раз. Во-вторых, брать тут нечего совсем у нас. В-третьих, на ночь вы никуда уже не пойдёте, тем более лошадь уже у Вентары.

- Логично, – улыбнулась Ривелсея.

- Так ты возьмёшь меня с собой? – ещё раз спросила Лита.

Ривелсея вопросительно посмотрела на Ильтаиль.

- Думаю, не стоит, – ответила Ильтаиль. Ривелсея вдруг поняла, что та даже не двигала губами.

- Прямо сейчас я никуда не иду, – ответила Ривелсея. – Если бы я про тебя не думала, то и не пришла бы. Так что сбежать я не попытаюсь. Будем надеяться, что у тебя всё худшее позади.

- А у нас впереди, – снова Ильтаиль, и снова Лита не слышала.

Долгого общения не получилось – бабка и дед быстро вернулись. Про всякие войны и про чёрных убийц при всех говорить не хотелось, тем более к ночи. Все как-то быстро отправились спать. Ривелсее и Ильтаиль дед накидал в сенях охапки сена, а Хильда прикрыла охапки тряпками. Для Ривелсеи и для Ильтаиль, скорее всего тоже повидавшей виды – вполне нормально.

Лита перебралась к Ривелсее.

- Я уже думала, что мы не увидимся, – тихо шептала та ей на ухо.

- Я тоже, – отвечала Ривелсея.

- Спасибо, спасибо тебе за всё. Ты меня столько раз спасала.

- Хоть что-то хорошее я сделала за жизнь…

- Этот чёрный больше не придёт, я так его боялась всегда.

- Не бойся. Хватит бояться.

- Ты меня возьмёшь с собой?

- К сожалению, не могу, Лита. Я опять иду туда, где опасно. Но я обещаю, что я опять вернусь. И уже навсегда.

Пора заканчивать с этим, подумала Ривелсея. Войны, борьба со злом, убийства, налёты, выкуп и подкуп, раны и тюрьма – хватит. После всего уже можно будет зажить нормально. Забрать себе Литу. Печь пироги и сажать капусту она вроде умеет, так что прокормит. Вот только все её бывшие могучие и храбрые друзья ничего, ровно ничего ей не оставили. Ни ратлеры, ни верайлы. Деньги она не сохранила, хороший ратлерский меч потеряла. Только и осталось, что несуразная белая рубашка от верайлов. Да и та уже не белая. Вот вся цена её подвигов!!!

Хватит, решила Ривелсея. Осядет в Келдаре, заведёт дом и огород. В Анрельт ей было нельзя, да и не манил её этот город роскоши и блеска. Келдар поближе, поспокойнее.

Поближе – к чему, спросила она себя. И поняла: к её дому. Всё ещё отсчитывала по привычке все расстояния от дома в Росолесной.

На дом заработает, не придётся, как Айлед, на каменоломне вкалывать. За один раз выиграть цену дома можно на весенней ярмарке в Келдаре, победив в добровольных кулачных боях. А с ней у кого-то есть шансы справиться? Нет. Хм, подарок ратлеров всё же у неё имелся. И что самое главное – его нельзя было потерять.

«Путь ратлера имеет начало, но не имеет конца. Это дорога преодоления, это путь стрелы длиной во всю твою жизнь».

Неужели ты хотел сказать, что мне никуда не деться, Великий Мастер?

- Сколько можно ждать? – грустно спросила Лита.

- Я тоже устала, Лита. Это в последний раз.

Пусть и отвыкла она от огорода руками, а главное, душой. Ничего. Профессия найдётся. Травки целебные она всегда помнила. А то и в Стражу Келдара пойти. Её возьмут, а с её способностями и опытом быстро можно до капитана Стражи дослужиться. Ещё и тренировать новичков доверят.

Вот только не может она научить никого тому, что умеет. Вроде бы всё видела – и ныряние в кипяток, и все рассказы Веттар Нарта помнит. Но ничто так не берегли ратлеры, как тайны своего Великого Мастерства: как человеку перестать быть человеком и начать свой бесконечный путь в жизни, прямой, как путь стрелы. Так что ни пути ратлера, ни дарам верайла, для которых нужно прикоснуться к Источнику, она научить не может.

И хорошо. Не стоит делать обычных людей несчастными.

Планы – это хорошо. Только никто ведь не сказал ей, что она сейчас живой вернётся. Сколько раз уже возвращалась, но в этот раз всё будет сложнее. И когда-то ей перестанет же везти.

Последний раз, да. Но вдруг он и правда будет последним?

А может, плюнуть на всё, подумала Ривелсея.

Может, хватит с неё?

Остаться здесь с Литой. А потом отправиться в Келдар. Или Невильн. Или даже здесь остаться. Никуда не высовываться лишний раз, завести себе огород, выстроить дом и воспитывать Литу. И её прошлое её здесь не найдёт.

Или найдёт?

Она попыталась отогнать от себя всё это, убедить себя, что стоит захотеть – и всё.

На миг удалось: представился огород, грядки, в которых она копалась, даже голос Литы на заднем плане.

А потом вспомнился другой голос, зловещий. «Хочешь сбежать от Пустоты внутри тебя? Не выйдет. Она везде тебя найдёт».

Да будь ты проклят, проповедник пустоты!

За то, что ты стольких людей убил.

И за то, что твоя чёрная вера ужасна для мира.

И за то, что все твои предсказания верны.

- Не ходи туда, куда хочешь, – вдруг сказала Лита. – Я чувствую… Там много плохого. Большая пустота.

Это слово, произнесённое именно сейчас, чуть не вывернуло Ривелсею наизнанку.

- Пустота?!

- Ну да… Я что-то не то сказала?

Для Ривелсеи это было так, как будто тот чёрный ухмыльнулся ей с того света. Как бы он не был прав насчёт Литы. Кстати, как это проверить?

Ну почему именно этим словом Лита – самый близкий ей человек – предрекла исход её главного и последнего похода в жизни?

- Всё нормально, Лита. Давай спать.

- Поспать я всегда успею, а тебя потом рядом снова не будет.

- Ничего, – улыбнулась сквозь темноту Ривелсея. – Я каждый день о тебе думала.

И это была правда.

Лита вскоре заснула. Её дыхание выровнялось и стало тише. А Ривелсея долго лежала, смотрела в низкий потолок и думала.

Когда она уже почти сама отключилась, Лита внезапно ойкнула во сне, прошептала «пустота ждёт тебя», повернулась на другой бок и снова засопела.

Ну а Ривелсея так и не заснула, пытаясь понять, сознательно или бессознательно Лита это сказала и что это значит.

Прощание с Литой состоялось вечером следующего дня. Ильтаиль заторопилась и шепнула Ривелсее, что уже пора. А та с виноватыми глазами сообщила Лите. А Лита бабушке.

- Уже собрались? – спросила бабка без особого сожаления в голосе. – Будете рядом – заезжайте, конечно. Она вам всегда рада.

Как Ривелсее хотелось что-нибудь подарить Лите на прощание! Но у неё ничего не было.

- Возьми, – Ильтаиль бросила на ладонь Ривелсеи холодное золотое кольцо.

Ривелсея была рада и такому.

- Лита, – она вложила в её ладонь колечко, – это тебе в знак того, что я ещё обязательно вернусь.

- Красивое! – сказала Лита. Она же никогда в жизни не видела золота.

- Не потеряй, – улыбнулась Ривелсея. – Но и потеряешь – не беда. Я всё равно вернусь.

- Правда?

- Правда.

- Буду ждать.

Молча обнялись – и она с Ильтаиль залезли в повозку. Быстро пронеслись за окошком крытой повозки окна дома, где теперь жила Лита – и всё. Деревня кончилась. Ночь, темнота. Только чуть колыхался фонарь возницы – нового, нанятого тут же, с расчётом, что он вернётся через три дня и довезёт их до Келирона.

У Ривелсеи на душе было скверно. Опять разлука, опять неизвестно на сколько. Она уехала – но её сердце словно бы осталось. Странное чувство. Повозка летела в ночном мраке, и каждое движение колеса отдаляло её от Литы. Увидятся ли они ещё? Да никто этого не знает. Даже Ильтаиль.

- Это твоё колечко? – спросила Ривелсея у Ильтаиль.

- Конечно. Краденого не держим, – улыбнулась та.

- Подожди-ка… Это то, которое тебе при посвящении выдали?

Ильтаиль кивнула.

- А что оно там означает по вашей классификации?

- Круг. Сложность принятия решений.

Ривелсея поперхнулась. Замечательный подарок! Не хуже чем напутствие Литы про пустоту.

- Это всего лишь колечко, – рассудительно сказала Ильтаиль, но у Ривелсеи настроение от этого сильно не улучшилось.

Голова Ривелсеи долго стучала об спинку сиденья в такт колёсам, но потом она всё-таки заснула. Сны к ней не шли, ни Литу она не увидела, ни Айледа, по которому тоже скучала порой – не хватало того, кто обнимет и скажет, что он её любит и поддерживает. Ильтаиль… Она умная и сильная, но Ривелсея сама чувствовала за неё ответственность. Ильтаиль была… Слишком наивная, что ли. Как девочка с косичками.

Хотя и Айлед был ещё более наивный. Пусть и без косичек.

А расхлёбывать за всеми ей. Да всё равно. Как будет, так и будет. Не в первый раз. Не привыкать.

И с этой мыслью Ривелсея уже и заснула.

Проснулась она не резко. Ещё не открывая глаза, долгое время лежала и сквозь сомкнутые веки видела хмурый рассвет.

Ильтаиль тоже не спала. Она шёпотом разговаривала – может, сама с собой, а может, и с кем другим, даром что рядом никого больше не было. С этих верайлов всё станется.

Ривелсея долго прислушивалась, но не разобрала ни одного слова. Ни одного, какое бы она знала.

- «Сат не сер, сат не иль»? – спросила Ривелсея, которой удалось разобрать несколько последних слов. – А что это значит?

- Доброе утро, Ривелсея. Держи мою руку, держи мою душу – так это переводится.

- С какого языка?

- С единственного, которым верайлы пользуются изначально.

- Зачем он вам?

- Чтобы слышать друг друга и понимать.

- А для этого нужен специальный язык?

- Да вот нужен. У каждого слова стало много значений. И понимать становится сложнее.

- А ещё что-нибудь скажешь?

- Не марви алар – я вижу всё. Верлез тиал тавена – волей твори добро. Тон мире илин – мы идём одни.

- А ещё?

- Маке нен та сейл – дай мне твоей веры.

- Интересно, – сказала Ривелсея. – Иль…та… иль?

- Именно, – кивнула та.

- Научишь, пока едем?

- Можно.

- Всё равно пока делать нечего.

- Угу.

Впрочем, нечего было делать только ей. Ильтаиль не всё время была с ней своим разумом – она то уходила в себя, то шептала что-то совсем тихо, а Ривелсея даже ничего не спрашивала. Тайны верайлов – они всё равно непонятны.

- Что случилось с твоими глазами? – спросила Ривелсея.

- А что не так?

- Раньше… они были другие. Горящие. Как будто из них смотрела… нет, не могу объяснить.

- Я понимаю. А ты уверена, что дело во мне?

- То есть?

- Когда ты это перестала замечать?

- Когда тебя встретила, с самого начала.

- А до этого? У других?

- У канфиларта были горящие. Очень. А у Линель… не помню точно. Сначала да, потом уже нет.

- Теперь поняла?

- Да. Я сама стала такая?

- Угу.

И мои глаза горят?

- Для тех, кто не привык.

- Так я верайл или нет?!

- Как тебе хочется, так и есть, – и Ильтаиль снова надолго ушла в себя.

Ривелсея попробовала поколыхать веточки куста за окном, когда они остановились – для проверки. Получилось, но не очень сильно. Ильтаиль как будто ничего не заметила.

На второй день она немного оживилась и сама стала учить Ривелсею новому языку.

- У нас даже стихи есть, – сказала Ильтаиль. – Вот послушай.

«Керт таро авиро – осень осыпает деревья,

Алар лимо тас – все звуки умерли

Оне сэлёр кира – в моём сердце бежит

Елс рив тавеназ – горячий поток любви».

- У вас есть любовь? – изумилась Ривелсея.

- Это же не канонические книги Ордена, – рассмеялась Ильтаиль.

- А что же это?

Та чуть смутилась.

- Сама писала.

- Вот как?

- Чем-то надо было голову занять у чана с кристаллами.

- Погоди-ка… Елс рив?

Ильтаиль кивнула.

- Горячий поток?

Кивок.

- Символично.

Древний, никому не известный язык. А оказалось, он присутствовал в её жизни с самого начала…

Ривелсее тоже было над чем подумать. Теперь она надолго ушла в себя.

- Сколько ещё до Келирона? – спросила Ильтаиль у возницы через несколько часов.

- Завтра днём будем.

И точно, уже через сутки дорога стала спускаться. Великая Лесная равнина шла к Великому Келирону. Саму гладь реки, покрытую льдом, она ждала увидеть с неким замиранием сердца. Келирон был в её жизни символичен.

Зимой она его не видела ещё ни разу. Келирон сливался по цвету со своими берегами и оттого казался ещё шире. Ещё величественнее.

- Вот и приехали, – сказал возница.

- Тут есть переправа на другой берег?

- Какая вам нужна переправа, он весь сейчас большая переправа. А на повозке мне не спуститься, слишком берег крут.

- На той стороне есть какое жильё?

- А вам куда надо?

- В Анрельт.

- До Анрельта далеко, но до деревни Прибрежная доберётесь к вечеру, если сильно захотите. Дорогу от Келирона найдёте небольшую – и вперёд по ней.

- А мы по льду через реку легко пройдём?

Возница усмехнулся.

- Легко не легко, но пройдёте. Вам не привыкать.

- Мы так похожи на бродяг?

- Ну не на благородных леди, это точно.

- Ладно, пошли, Ильтаиль.

Ривелсея привычно навьючила на себя рюкзак. Схитрила при распределении сухарей и вещей не в свою пользу, засунув в свой рюкзак самое тяжёлое. Ей-то, ратлеру-Покорителю, ничего не сделается. А Ильтаиль – девочка с хрупкой организацией. Она тем более руководитель похода. Так что пусть головой работает. А спиной поработает Ривелсея.

Проваливаясь в снег, брели через Келирон. Две тысячи шагов. Не меньше двух часов. Зимнее солнце уже начало опускаться, когда они перебрались на тот берег.

- Ну что, в порядке? – спросила Ривелсея у Ильтаиль.

- Не переживай за меня, – слегка улыбнулась та. – Это намного лучше, чем ледяные долины на западе от Святилища, где я шесть месяцев провела одна.

Ривелсея кивнула. Похоже, Ильтаиль тоже было что рассказать. Но у неё не возникло желания спрашивать ни про сами ледяные долины, ни про то, что Ильтаиль там делала. И так зуб на зуб не попадал, да и дело к ночи.

Когда-нибудь потом. В тёплом уютном месте.

Впереди где-то в темноте их ждала Прибрежная. То есть как раз не ждала. Но они всё равно придут.

А где-то далеко-далеко на юго-востоке их ждал Маг. То есть, тоже не ждал. Но они и туда придут.

- Пошли, Ривелсея.

В наступающей темноте две фигурки девушек было почти не разглядеть.

Глава 82

Глава 18

Всего через два дня перед глазами уже лежала дорога в Анрельт.

Чем дальше, тем проще – повозок было много, желающих и согласных подвезти двух безобидных девушек за пару серебряных монет или бесплатно хватало. Так что их продвижение очень сильно ускорилось.

- Ты что какая задумчивая? – спросила Ильтаиль.

- Мне нельзя в Анрельт. Меня там много людей очень знают.

- А мы и не пойдём, – успокоила её Ильтаиль. – Нам на Чистозёрную равнину. Это в обход Анрельта с востока.

Но Ривелсея не сильно воодушевилась.

- Всё равно. Очень много тут людей, которые меня ненавидят и не преминут убить.

- Они сами-то все ли живы?

- Не все, – хмуро сказала Ривелсея. Вспомнила слова Генреса по его возвращении из Анрельта. – Возможно, что и никто.

- Так и не переживай.

- Всё равно. Я прямо уверена, что кто-нибудь обязательно встретится. Я прямо чувствую.

- Ты верайл. Верайлы часто чувствуют правду.

- Вот видишь.

- Но ты верайл с множеством колец, хотя на тебя их и не надели. А чем больше у верайла колец, тем хуже его восприятие, тем мутнее его воля и слабее вера.

- И сколько же у меня колец? – поинтересовалась Ривелсея.

- Я не Союз Героев, чтобы кольца выдавать.

- Да ладно. Ты его часть.

- Ну хорошо… Рубин – поспешность. Сапфир – нерешительность. Круг – ты его уже знаешь.

- Три кольца?

- Четыре. Ещё – железо.

- А это что такое?

- Это Чёрное кольцо. У нас его не носит никто в Ордене.

- Я понимаю за что.

- Все кольца могут быть сняты, Ривелсея. Это не снимается никогда.

- Всегда я какая-то необычная, – вздохнула Ривелсея.

- Всегда? По твоим рассказам, до нас, в обществе мрачнобуйных, ты была на хорошем счету.

- Частично, – призналась Ривелсея. – Ко мне и там было много вопросов. Мрачно-буйные? Это вы так ратлеров зовёте?

- Кого же ещё так звать?

Ривелсея вспомнила Веттар Нарта, Повелителя, Айледа, Анистала – ну да… Кто мрачный, кто буйный.

- Угораздило меня влюбиться в самого мрачного из них, – усмехнулась Ривелсея.

- Ну-ка, ну-ка, расскажи, – потребовала Ильтаиль.

- Ты знаешь его. Он стал хромать после встречи с мудрейшим.

- В него-о-о? – и тут уже удивлению Ильтаиль не было предела. – Что же в нём хорошего?

- Он могучий. Мудрый. Великий.

- У него есть чувства?

- Нет.

- Как же всё завершилось у тебя?

- Никак.

- Понятно, – грустно кивнула Ильтаиль. – И у меня была такая история. Только у меня всё ещё хуже.

- Что может быть ещё хуже? – искренне удивилась Ривелсея.

Ильтаиль погрузилась в воспоминания.

- Его звали… Да какая разница, как его звали. Всё равно уже больше не увидимся. Я работала у котла с кристаллами, он изредка заходил забрать самые лучшие кристаллы для Союза Героев.

- Тоже Великий Мастер? – спросила Ривелсея.

- Да никакой не мастер. Шесть колец, на посылках у одного из Столпов. Но с очень милым лицом, мягким голосом и способный раз в неделю мне сказать, что у меня хорошо получается делать кристаллы. И ему приятно на меня смотреть.

- Всего-то? – фыркнула Ривелсея.

- Однако мне этого больше никто не говорил.

- Извини…

- Да ничего. В общем, он заходил раз в неделю, а я всё это время мечтала о новом комплименте, мешала в котле жижу и представляла в её разводах его лицо. Мне было пятнадцать лет.

- И что потом?

- Потом он стал приносить иногда букетики цветов. Даже зимой. Я всё удивлялась, откуда он брал.

- Я видела ваши сады.

- Ну а я тогда ещё нет. И я удивлялась. Потом он подарил мне бусы из раковин. Кольца у нас считаются плохим украшением, а бусы нет. И кроме того, это были первые в моей жизни.

Ривелсея вздохнула.

- Да ладно, не жалей. Ну а я к тому моменту уже втрескалась в него, я тогда была просто дура. Хотя очень самоуверенно говорить «была».

- Да ладно тебе, – улыбнулась Ривелсея.

- Ну вот, а однажды он принёс вишнёвой настойки и предложил мне попробовать. Я и попробовала, мне всё было в новинку. Потом предложил пойти погулять…

Ильтаиль замолкла.

- Чем всё закончилось? – участливо спросила Ривелсея, будучи готова к любой развязке.

И к тому, что, вполне возможно, у кого-то судьба ещё хуже, чем у неё.

- Ничего особенного, – сказала Ильтаиль. – Было невзрачное осеннее утро, разбитое состояние тела и души… Когда он в следующий раз пришёл, я ему сообщила, что больше гулять не пойду. Но буду рада его видеть, если он будет приходить просто поболтать. Он кивнул… отдал очередной букетик… и больше с тех пор не приходил. А я ждала…

- Долго ждала?

- Ну как… год.

- И никто больше ничего не знал?

- Моя наставница знала. От неё и так нельзя особо ничего было скрыть, сама понимаешь. А тут у меня на лице всё было написано.

- И что она сказала?

- Что верайлы не должны так глупо влюбляться.

- И всё?

- И всё.

- А вам вообще любить можно?

- Мы должны любить весь мир.

- А без паршивой философии?

- Нет.

- А ратлерам можно. Если никого не спрашивать.

Ильтаиль улыбнулась.

- Если никого не спрашивать, то всем всё можно.

- Поэтому мы никого и не спрашиваем с тобой?

- Наверно…

- Ну а дальше что было?

- А что могло быть дальше? Через три года я вступила в Союз Героев.

- В восемнадцать лет?!

- А разница. Воля течёт сквозь людей свободно, через кого-то больше, через кого-то меньше. У кого больше, тот и в восемнадцать сможет. У кого меньше…

- Понятно. Как и мощь у ратлеров. Сплошная несправедливость. Кто-то, хоть об стенку разбейся, не станет ни Покорителем, ни мудрейшим. А кто-то просто так.

- Угу. Тебя заботит несправедливость в мире?

- Что изменится от того, заботит она меня или нет?

- Ничего. А тот парень опять вроде как начал мне букетики таскать. На девятнадцатилетие целую охапку принёс.

- И что?

- Я не взяла.

- Почему?

- Мне не нужны были букетики, я была уже взрослая. Я знала, где и как они растут, это не было для меня больше чудом. Ну и наконец, я была Столпом.

- И что это значит?

- Я видела его мысли. Примитивные мысли верайла с пятью кольцами. А впрочем, не в кольцах дело. Мысли у него были примитивные, как у любого мужика. И ещё он хотел через меня влезть в Союз. Хотя это невозможно. Но он об этом не знал.

- И вся история? – спросила Ривелсея.

- Ага, – грустно сказала Ильтаиль.

- Длиннее, чем у меня с Веттар Нартом.

- Длиннее не значит лучше, – сказала Ильтаиль ещё грустнее.

- Наверно…

Ривелсея смотрела на дорогу, точнее, по её сторонам. Даже не верилось, что это та самая дорога. Хотя и идти ей пришлось по ней всего один раз. И конкретно этого участка она не помнила. Возможно, потому, что здесь она ехала ночью с Риланом.

А это значит…

А это значит, что Анрельт уже очень близко.

- Беспокоишься? – спросила Ильтаиль. Они ехали на возу с соломой, владелец соломы им позволил залезть в неё поглубже, чтобы не мёрзнуть. Но было всё равно холодно. Совсем не так, как в тот раз, когда всё цвело…

- Немного.

- Я уже говорила, в Анрельт не поедем. Там вообще сейчас беспокойно.

- Когда там было спокойно, – фыркнула Ривелсея.

- Тоже верно. Заедем в деревню Ближние Воды, это неподалёку.

- Ближние Воды? Постой-постой… Но её же сожгло Ночное Посольство?

- Как сожгли, так и заново отстроили. Естественно, не те, кто сожгли.

- Там нет войны, мятежа, убийств?

- Вот заедем и увидим.

Ривелсея уныло кивнула. Заблаговременно пристегнула к себе саблю и сунула в сапог нож Первого ножа. На всякий случай.

Однако не понадобилось.

Деревня Ближние Воды была неплохо так отстроена. Два-три десятка домов, практически новых. Высокий частокол вокруг. Стража в воротах. Воз проехал сразу, а им пришлось досматриваться отдельно. Спросили, зачем и к кому. Ильтаиль ответила, что на постоялый двор. У Ильтаиль больше ничего не спросили, у Ривелсеи потребовали сдать саблю. «С оружием никак нельзя», – проговорил худощавый охранник без доспехов, но с нашивками на рукавах, как у Стражи Анрельта. Ривелсея внутренне вздрогнула, когда увидела этот знак. Она ведь беглянка из тюрьмы, причём беглянка, отмеченная силой…

Но этот, конечно, был не в курсе.

- Сабля мне для самозащиты, – сказала Ривелсея.

А Ильтаиль проникновенно посмотрела стражнику в глаза.

Неизвестно, что подействовало сильнее, но он согласился и отстал.

Постоялый двор состоял из одного названия и маленького длинного одноэтажного дома. Висела красочная доска с названием заведения: «Новая жизнь».

- Пойдём, – сказала Ильтаиль. – Здесь вряд ли кто-то может тебя узнать.

- Я надеюсь, – прошептала Ривелсея.

Они сразу подошли к владельцу заведения. Или просто к продавцу выпивки. Поскольку были не местные, то не знали точно. А разница была большая, особенно если нужно снять приличные комнаты.

Казалось бы, зачем им приличные. Но нет. Очевидно, что сейчас снова предстояло отправиться в глушь и дичь. И потому напоследок хотелось поспать как люди. Не говоря уже о том, что была большая опасность не вернуться.

Но это было всегда.

- Комната на ночь будет? – спросила Ильтаиль.

- А вы кто такие, для начала? – спросил усатый продавец или владелец.

- Мы путешествуем.

- Это не ответ на вопрос. Кто такие, откуда и куда, и зачем?

- Мы просто две девушки, путешествуем из Невильна в Анрельт. Разве мы так опасно выглядим? – улыбнулась Ильтаиль.

Как и всегда, это подействовало. Немного.

- Не то что опасно, – усмехнулся в ответ буфетчик. – Просто комнат у меня не тыща штук. А проезжающих полно. И, как бы это сказать, у нас тут строительство в Ближних Водах на личном контроле Второго сановника Анрельта Гипета и Второго капитана Стражи Арера. А также главного архитектора Анрельта. И если кто из этих приедет, то деваться им решительно больше некуда и они разместятся здесь. А мне придётся спать в собачьей будке. А поскольку я не хочу, то выгоню туда вас. Вроде понятно?

- Вроде понятно, – сказала Ильтаиль.

- Есть две комнаты. Одна получше, за двадцать серебра, другая похуже, за сорок пять.

- Не наоборот?

- Нет. В хорошей комнате не подтекает крыша, занавески и вид на реку. Если приедет кто из важных, он точно захочет туда, и вы отправитесь в будку. В плохой занавесок нет, вид на помойную яму и у окна лежат дрова и уголь, но выносить я их не буду. Туда вряд ли кто захочет из важных. Потому дороже. Потому что с гарантией.

- Сразу видно, что из Анрельта, – сказала Ильтаиль. – В глуши таких слов не знают.

- Я и есть из Анрельта. Сюда временно приехал. Посмотрю, как тут чего наладится. После того как тут… ну сами знаете, вся деревня погорела тогда.

- А сейчас как? Спокойно? – подала голос Ривелсея.

Буфетчик фыркнул.

- Да совсем спокойно. Раньше ездил кто куда хочет, Анрельт – Полуанрельт – Ближние Воды, если знакомый Страже – так езжай, если нет – обыщут на оружие и всё равно езжай. Да ещё и по одному кинжалу можно было носить для самозащиты. Не длиннее двух ладоней.

- А сейчас?

- Сейчас хочешь въехать в Анрельт – полный досмотр. Хочешь в Полуанрельт – полный досмотр. Выехать даже – и то полный досмотр. И хоть ты начальнику Стражи дядька или батька – без разницы. Нож найдут – заберут, серп заберут, иголку заберут, проклятье! Если кинжал – заберут и два золотом штрафа. Меч – четыре. Больше двух мечей – в Дом Стражи. Будешь спорить – могут применить оружие. Теперь даже сено не пускают просто так.

- Сено-то почему?

- Поджигать можно. А ещё изволь рассказать, кто да откуда да зачем. Я к своей девчонке в Анрельт мотаюсь дважды в неделю, так и то пытают, и каждый раз всё сначала рассказывай. Да разве ж тут всех упомнишь. Всем раздали листы жителя Анрельта, у кого нет – сразу с младшим капитаном Стражи беседуешь. Потеряешь или другому передашь – два анрелла штрафа.

- ДВА АНРЕЛЛА? – поперхнулась Ривелсея.

- Ага. У вас-то листа нет?

- У нас нет.

- Значит, в Анрельт не попадёте.

У Ривелсеи вырвался вздох облегчения.

- А Посольство усмирили? А Градоправитель как?

- Градоправитель, по слухам, ранен, но вроде пришёл в себя. Посольство городская Стража ликвидировала. Об этом официальный отчёт был Иртила за прошлый август. И вроде как, проклятье, должно бы стать спокойнее жить на свете. Но чего нет, того нет.

- А что происходит-то вообще? – спросила Ильтаиль. – С кем сейчас кто воюет?

- В Полуанрельте неспокойно. Да и вообще неспокойно. Будет… что-то такое… не знаю, – буфетчик неопределённо пожал плечами.

- Понятно. Мы берём дорогую комнату. И если что поесть, мы только за.

- Давайте сюда деньги и проходите. Я матрасы новые занесу, вы и не заметите разницы с хорошей комнатой.

- А поесть?

- В Анрельте есть первый трактир «Великолепие», вот там вам индейку с фруктами и южными травами подадут, запечённую до корочки. Ну а тут есть похлёбка из свинины, есть капуста с карасём. И больше как бы ничего нет. Разве орехи с мёдом на сладкое, но это за дополнительную плату. У вас деньги-то вообще есть? Сорок пять серебра в день, смотрите.

- Мы недолго. У нас дела, – сказала Ильтаиль.

- Про дела не расспрашиваю. Идите к столу, принесу похлёбку да капусту. Пока едите, матрасы будут готовы.

- Угу.

- Надеюсь, он не притащится к нам ночью знакомиться, – буркнула Ильтаиль.

- А почему ты думаешь, что он должен?

- Да по глазам вижу.

- Или по мыслям?

- Как хочешь говори.

- А что, к тебе такие притаскивались по ночам?

- Всякое бывало.

- И чем заканчивалось?

- Всякое бывало.

- Я бы не рискнула к тебе притащиться без твоего согласия, знай я, кто ты такая.

- Так ведь он и не знает.

- Узнает, если что, – сдвинула брови Ривелсея.

- Я не одна, – улыбнулась Ильтаиль.

- Хочешь сказать, я так страшно выгляжу, что из-за меня никто не рискнёт?

- Не страшно. Опасно.

- Ну не знаю, не знаю. Ко мне тоже приставали.

- И чем кончалось?

- Всякое бывало, – сказала Ривелсея, вспоминая, как за ноги утаскивала в кусты разбойников с масляными глазами.

- Ладно, пошли есть. Похлёбка стынет.

- Угу.

Сели за свободный стол у окна. Собственно, столов было всего два, и оба у окна. Остальная часть зала была пуста от мебели. Очевидно, здесь восстановление ещё тоже только начиналось.

За одним из столов сидела девушка и тоже ела похлёбку. Они с Ильтаиль уселись за второй.

И тут Ривелсея заметила, что девушка на них смотрит. А точнее, на неё.

А потом она взяла и улыбнулась.

Ривелсея напряглась на секунду. Но потом улыбнулась в ответ.

А девушка помахала ей рукой.

- Здравствуй. Ну надо же.

- Энтайя, – улыбнулась Ривелсея. – Неужели и правда ты? Не ожидала.

- А я ещё меньше, – призналась Энтайя. – Я была уверена тогда, что ты останешься… ну сама знаешь где. Что ты добьёшься своего и останешься там. Не сложилось?

- Не сложилось, – тихо ответила Ривелсея.

- Ну и ладно. Значит, в другом месте пригодишься. У меня вот тоже не сложилось.

- А у тебя почему?

- Я, если помнишь, хотела одежду шить. Первые полгода всё шло хорошо. Но потом вдруг оказалось, что одежда ратлерам больше не нужна.

- То есть как не нужна? – не поняла Ривелсея.

- Нужна, но не в таком количестве. Совет Разума свернул производство одежды, посуды и драгоценностей в самой Цитадели в четыре раза, закупку из других городов в шесть раз.

- Почему?

- Расходы. Война.

- Война… с кем?

- Мне, что ли, лучше знать? У ратлеров всегда с кем-то война. Но сейчас всё серьёзнее. Нас, кто одеждой занимался, попросили покинуть Цитадель. Заплатили, правда, всё полностью. А вот дядя Ират – он занимался оружием. Ему покидать Цитадель запретили. Но денег стали больше платить.

- То есть как в тюрьме?

- Нет. Как на военном положении.

Что-то там у ратлеров всё серьёзно, вздохнула Ривелсея. А она даже ничего не знает. И узнать не может. А ведь Алана… Генрес… Айлед… Друзья всё-таки. Как они там?

- А ты… давно ушла из Цитадели? – спросила Ривелсея.

- Четыре месяца как.

Значит, это не война с тарего, подумала Ривелсея.

С кем же тогда воюют ратлеры теперь? И притом это серьёзнее, чем с тарего? Эх, где найти ответов.

- А так… ничего не слышала? – спросила Ривелсея.

- Так – это как? – уточнила Энтайя.

- Про меня…

- А должна была? – удивилась Энтайя.

- Не должна. Но могла… Но если нет, то и ладно, – быстро закрыла Ривелсея.

Вопросов по этой теме ей не хотелось.

- А ты сюда не от войны попала? – спросила Энтайя.

Ривелсея подумала.

- Наверное, да.

- Только здесь и есть основная война. Войны самой, может, и нет, но это всё чувствуется во всём. Везде военное положение.

- А ты сама здесь что хочешь? Как там Жанир?

- Он здесь. А я с ним за компанию. Пока что домик у одной бабушки арендуем тут неподалёку. Проблема в том, что Жанир сам из Анрельта и у него там есть дом, но не лист для въезда. А у меня ни дома, ни листа. Если он лист получит, то нам придётся разлучиться – меня не пустят в Анрельт, ему выезжать станет сложно. А мы… не хотим разлучаться. Мы хотим свадьбу. Но сейчас такое паршивое время, что не до того. Нам бы в город въехать хоть в ближайшем будущем.

- А лист для тебя достать?

- Ох, да легче лёгкого. По рождению сейчас не выдают, пока война. По проживанию мне не дадут, у меня ничего нет в Анрельте. Остаётся под залог. Самый популярный вариант сейчас. В отделении Стражи можно получить после беглого рассмотрения твоей жизненной истории по цене от пяти до двадцати пяти анреллов.

- Двадцать пять анреллов?!! – Ривелсея вытаращила глаза.

- Все эти листы – чушь. В город может въехать кто угодно за деньги. Вся суть в деньгах. Градоправитель набивает казну. Самый последний бандит, заплатив двадцать пять анреллов, получит лист. И сюда же – то, что их нельзя терять. Потерял – плати снова. Украли – плати снова. И тебе бы дали лист, – улыбнулась Энтайя. – И даже не за двадцать пять анреллов.

- Мне бы дали за сто, – невесело усмехнулась Ривелсея.

- А ты здесь надолго?

- Я – нет, – сказала Ривелсея. – Два дня. И в Анрельт я не собираюсь.

- А куда же?

- Мы тут… с подругой путешествуем. По довольно важным делам.

- Ильтаиль, – вступила та в разговор. Взглянула на Энтайю. Улыбнулась.

- Энтайя. Я очень… Ой, твои глаза… То есть… Прости, я рада знакомству.

- Всё нормально, – сказала Ильтаиль.

Ривелсея нарочно пристально посмотрела на Энтайю. Чтобы проверить на ней. Никакой реакции. Эх…

- Твои глаза блестят, как звёзды, – слабо улыбнулась Энтайя Ильтаиль, пытаясь скрыть за неловким комплиментом своё удивление. Которое Ривелсея понимала.

- Спасибо, – ответила Ильтаиль. – Мне часто говорят, что они… слишком даже блестят, что уж там. Но в остальном я обычная, добрая и милая, – она улыбнулась тоже.

- Ты и сейчас необычна, Ривелсея, – сказала Энтайя.

- А я-то чем?

- Загадочна.

- Как ночь? – печально спросила Ривелсея.

- Можно и так сказать. Я обычная девчонка, а ты всегда чем-то необычным и страшно важным занята. Я прямо чувствую.

- Я много чем занята бываю, – вздохнула Ривелсея. – Но по большей части ерунда выходит. И боль.

- Главное – борись. И всё получится.

- Спасибо, Энтайя.

- Вспомни меня, когда понадобится. Вспомни, что я в тебя верю.

- Даже не зная, что именно я делаю?

- Даже не зная.

- Вспомню, – тихо пообещала Ривелсея.

- Вы где остановились?

- Здесь.

- И мы тоже здесь.

- В дорогой комнате, в плохой?

- Нет, в дешёвой и хорошей. Посмотрим, кому из нас больше повезёт.

- Если начальник приедет, то нам. Если же дождь пойдёт, то вам, – сказала Ривелсея.

- Вот и увидим.

Глава 83

Глава 19

Ничего особенного, к счастью, не увидели. Ночью всё было тихо и спокойно. Проснувшись утром, Ривелсея сначала обратила внимание на мерзкий холод, проникший к ней под одеяло. Согреться под ним было невозможно, согреться под одеждой, которую она на себя натянула, не вылезая из кровати – тоже. Пришлось, прыгая от холода по комнате, надеть и верхнюю одежду. И стрелой помчаться вниз, к буфетчику, за спасительным кипятком. Благодетельный буфетчик уже не спал, он растопил печь, и кипяток имелся. За что в глазах Ривелсеи он тут же вырос до лучшего из людей в это утро.

Ильтаиль открыла глаза, но не торопилась покидать кровать.

- Кипяток! – возгласила Ривелсея, внося графин и две чашки.

- Замёрзла?

- А ты нет?! Ах да. Верайлы. Рыцари холода…

- По большей части, привычка, – вздохнула Ильтаиль.

- А у меня нет? Но я… мёрзну. У меня отняли… то, что может греть в холод, помогать в любой ситуации…

- Что же это?

- Мощь ратлеров.

- Ааа, знаю-знаю.

- Нет, – покачала головой Ривелсея. – Не знаешь. Этого знать невозможно. Это можно только чувствовать. Как она проходит сквозь тебя.

- Этого не знаю, увы…

- У тебя есть много такого, что мне не понять. Намного мощнее. А у меня было только это.

- И что же с этим случилось?

- Ключи Серида. Там это выплеснулось из меня. Вместе с грязью.

- Ты уверена, что… ты это не сама себе внушила?

- Что?

- Ключи Серида – это просто тёплая водичка, Ривелсея.

- А Источник?

- Источник – не знаю.

- Я не стала нормальным верайлом, Ильтаиль. Не стала! А была очень хорошим ратлером. А теперь у нас будет серьёзный бой, а толку от меня не больше чем от парализованной бабки!

- Не кипятись, – посоветовала Ильтаиль. – Кто тебя учил вашим штучкам? Ах, ты же говорила. Вот и вспоминай, что он говорил по этому поводу, что в «Молоте Настенарта» написано.

- А ничего, что я уже стала частично верайлом? Что касалась Источника?

- Я не знаю, Ривелсея. Что по этому поводу сказал бы ваш Настенарт?

Ривелсея подумала.

- Что вся вода и все источники – полная туфта.

- Вот и исходи, наверно, из этого.

- Ну ты погоди, – хотя момент был довольно серьёзен, Ривелсея всё же не удержалась от улыбки. – По логике Настенарта, всё туфта. Вообще всё. И верайлы туфта. И ты туфта. Только меч, который вспарывает тебе брюшину – вот он не туфта.

- Хорошая логика. Глубокая.

- Ты знаешь, и с твоим Магом бы сработала. При всех своих недостатках и при всех его достоинствах.

- Я не спорю, – грустно улыбнулась Ильтаиль, – но помочь ничем не могу. К сожалению. Дашь мне кипяток?

- Ага.

- Выдвигаемся пораньше, – попросила Ильтаиль. – Что-то меня торопит.

- Да хоть бы поскорее, – согласилась Ривелсея. – Чему уж быть…

- Веришь в судьбу?

- Во что-то же надо верить.

Кипяток распили в тишине.

- Сколько у нас займёт всё путешествие? – спросила Ривелсея.

- Неделю где-то.

- Всего? Привыкла я, пустота меня возьми, к длительным переходам и нескончаемым проблемам.

- Нет, Ривелсея. Это не будет долго. И пустота, надеюсь, нас всё же не возьмёт.

- Нас – ладно. Хорошо бы не весь мир. Себя мне не так жалко. Толку от меня как от старой кочерги на лесопилке.

- Перестань! Всё не так плохо. Может, мы принесём с тобой пользы больше, чем ты можешь себе представить.

- А может…

- Может. Я тоже рискую, Ривелсея.

- Почему именно нам всё выпадает, эх…

- Мы сами на себя всё это берём. Потому что мы такие.

- Какие-то мы не такие, наоборот. Две молодых девчонки. Сидеть бы дома с мужем да с детьми.

- А на нашем месте кто бы тогда был?

- Какие-нибудь два деда девяностолетних, которые если что-то хорошее сделают напоследок, то замечательно, а если и погибнут, так давно пора.

- Представляю этих двух дедов, с мечом скачущих.

- Да из нас тоже те ещё скакуны, – фыркнула Ривелсея.

- Собирайся давай… скакун.

- У нас всё есть для нашего предприятия?

- Еда есть. Сухари, груши сушёные. Ну а на первые три дня – каша, мясо.

- То есть туда идём радостно и едим вкусно, чтобы вкусная еда не пропала. А обратно, если будем живы, мы и на сухарях с песней дойдём.

- Примерно так.

- Ещё бы кипятка с собой… Да побольше.

- Огниво, лучинка, котелок – всё для добывания кипятка. Денег полтора анрелла на всякий случай. Хотя и вряд ли понадобятся.

- А потом… куда мы?

- Потом будет потом, Ривелсея.

- Ненавижу такие планы, где фигурируют слова «потом посмотрим» и «как-нибудь». Ну да ладно. Обратно до Анрельта как-нибудь доберёмся, если что. А потом посмотрим. Меня больше беспокоит вопрос оружия.

- Твоя сабля не подходит?

- Ильтаиль, мне не лося надо прирезать.

- Никогда бы не стала резать лося, – поморщилась Ильтаиль.

- Я паршивый ратлер, но ратлеры не сражаются саблями, чтобы ты знала.

- Почему?

- Да уж не из благочестивой традиции. Сабля – оружие режущее, скользящее. Она проходит по противнику краем, энергия удара идёт по скользящей.

- А надо?

- А надо, чтобы точкой приложения был корпус противника.

- А попроще?

- А попроще – надо так, чтобы либо с прыжка расколоть череп на два полушария, либо засадить меч в грудь по рукоятку, либо снести голову. В крайнем случае, тяжёлое бревно сойдёт даже лучше, чем сабля. Если нужно, чтобы я была эффективна, мне нужен меч с балансом.

- Попробуем. Поищем.

- Где? В поле?

- Где-нибудь.

- И ещё метательные ножи. Лучше всего звездчатки.

- Да ну тебя с твоими словечками. Звездчатки. Балансы. Точки переложения разные. Нет у меня с собой ни арсенала военного, ни карманной плавильни, чтобы отлить тебе новый меч.

- Выковать. А не отлить.

- Вот опять…

- Если бы мне можно было в Анрельт, если бы у нас было четыре анрелла, то я бы нашла нормальную кузню. Хоть и не ратлерскую. И объяснила бы кузнецу, что мне нужно.

- А если здесь где-нибудь незаметно попросить кого-нибудь…

- Не получится незаметно. Меч покупаем, не репу. Слышала, какие тут законы по длине кинжалов? А мне бы, – усмехнулась Ривелсея, – двусторонний не помешал. Четыре с половиной ладони. Такой в углу кузни не валяется, на заказ надо ковать. И не один день, и внимания много привлечём.

- Постараюсь что-нибудь придумать, Ривелсея. Хоть и не люблю я всё это убийство. А что делать.

- Да что ты тут придумаешь, к сожалению. Буду драться чем есть.

- Ну нет, надо серьёзно отнестись к этому. Сделаю всё что смогу.

- Спасибо.

- Тебе спасибо, что участвуешь в моих безумных авантюрах.

- Ну кто-то же должен.

- Хорошо, что я не одна. Это придаёт мне сил. Очень.

- Рада стараться помогать ставить мир на уши.

- Постараемся в этот раз поставить его обратно.

С буфетчиком расплатились тихо, и ушли тоже тихо, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Осторожно-осторожно спросили у буфетчика, где тут можно купить оружие. Он фыркнул – в Анрельте, в оружейной городской Стражи. Всё оружие продаётся и выдаётся теперь только и исключительно там, от боевого молота до кинжала в две трети ладони. Все кузнецы в городе и пригородах обязаны продавать свой товар только туда. И никаких продаж с рук.

- Кузнецы недовольны? – спросила Ривелсея.

- По-разному. Теперь всё в одних руках, это неудобно. Но цены на оружие взлетели так, что на тридцати мечах можно заработать, как раньше на пятидесяти. Так что кузнецы не в убытке. Городской Совет хочет ещё отдать Страже торговлю любым инвентарём, который может быть опасен. Косы, серпы, топоры. Но над этим пока думают.

- Кухонные ножи, вилки, кастрюли, – фыркнула Ривелсея. – Это капитанам Стражи больше и заняться будет некогда чем другим.

- Да. А кастрюли почему?

- Так ведь и кастрюлей дать по голове можно.

Буфетчик захохотал.

- Бывай, – сказала Ривелсея. – Спасибо за приём, информацию и комфорт.

- И вам счастливо. – Никакой реакции на «комфорт» не последовало.

- Плакали наши денежки – сняли эту комнату да по цене трёх, – сказала Ривелсея на улице.

- У нас ещё полтора анрелла.

- Когда-то мне казалось, что анрелл – это много. Теперь, после рассказа про двадцать пять анреллов за въезд в город…

- На неделю хватит.

- Боюсь, в кузне бы и меч нам не сковали за столько. А мой отец по десять золотых ковал.

- Отец? А ты сама умеешь?

- Мотыги, косы – умею. Мечи… Не переплюнула бы уровень своей сабли. И плавильни у тебя в кармане всё ещё нет.

- Увы.

- Ничего. Наточу саблю. Пусть она не совсем ратлерская, да и я не совсем ратлер. И ещё у меня есть нож чёрного убийцы. Его тоже наточу.

- Угу.

- И я порой жалею, что с нами нет его самого.

- Что-о-о?!!

- Если бы я его не убила… ну тогда… ты знаешь…

- Да, я знаю.

- То лучше чем он тебе бы компании не нашлось. Ловкий, хитрый, умный… Убить человека для него всё равно что… даже не стакан воды выпить – всё равно что плюнуть себе под ноги. Маг, не маг – всё равно!

- Не восхваляй эту мерзость, – поморщилась Ильтаиль. – Не зря мы их так называем – скверные. Скверные, и всё тут. О них даже говорить мерзко.

- Но их боевые навыки в сто раз выше моих… и в десять раз выше ратлерских.

- Знаешь ли ты, чем именно ты восхищаешься?

Чёрный подмигнул из глубины души. Подсказал ответ.

- Пустотой?

- Да. Тебе близка их философия?

Ривелсея фыркнула.

- Конечно, нет. Ничего примитивнее не встречала в жизни.

- Убивают не они сами. Убивает пустота. И это лучший ответ на вопрос, почему его нельзя было взять в этот поход.

- А я лучше?

- В тебе нет столько пустоты.

- Но он так не считал.

- Он редкостный и хитрый лжец.

- Это правда. Он сказал мне, что Лита – Дочь пустоты.

- Вот видишь.

- Перед отъездом Лита сказала мне, что меня ждёт пустота. Это можно считать пророчеством? А возможно… он был прав?

- Не думай об этом.

- Постараюсь. Но я тоже лезвие пустоты, Ильтаиль. И нет смысла с этим спорить.

- Ты не безнадёжна. Ты не понимаешь целиком моего плана. И потому нет смысла спорить. Отправляемся.

- Хорошо.

Через час они уже цокали в телеге по дороге из Ближних Вод в сторону Чистозёрной равнины. Чистозёрная равнина, конечно, не была каким-то местом, куда часто ездили. Там не было ничего такого, что заслуживало бы внимания простых людей, только летом на Чистозёрную равнину часто выбирались рыбаки – раньше. Теперь, в последние годы, рыбы в озёрах, по слухам, не стало вовсе. Впрочем, они-то ехали не за рыбой.

К вечеру спешились. Дальше им было не по пути ни с кем. Дальше они были полностью одни. Дорога в нужную им сторону ещё шла. Но становилась всё хуже и незаметнее. Потом превратилась в тонкую полоску – и заглохла.

- И далеко ещё? – спросила Ривелсея буквально через пару часов, как только они начали свой путь.

- Не знаю точно.

- А куда же мы идём?

- Надеюсь, что куда надо.

Проблемы с этими верайлами, подумала Ривелсея. Она сама бы предпочла иметь чёткую карту местности, а не идти по предчувствиям.

Ночевали в роще, разведя костёр за старым стволом дерева. Ильтаиль, как всегда, плевать хотела на холод и сидела на пеньке, как будто её абсолютно всё устраивает. Ривелсея страдала от холода значительно больше. И думала. Тогда, при встрече со Зверем, мощь всё же шевельнулась в ней. Значит, всё может быть?

Пыталась представить себе Веттар Нарта, вспомнить что-нибудь утешительное из его слов. Но такого почему-то не вспоминалось. Вспомнилась только Алана, как она подмигивала ей со словами «всё будет!» Удивительно, но Ривелсее этого хватило, и она уснула успокоенная.

Рассвет был уже привычным – холодным рассветом зимы. Спала Ильтаиль или нет, но она умудрилась сохранить огонь до утра. Так что это был ещё и не самый худший рассвет.

Ильтаиль выглядела озабоченной.

- Что-то случилось? – спросила Ривелсея.

- Я – Столп, – сказала Ильтаиль. Видимо, решила, что это исчерпывающее объяснение, и замолчала.

- И?

- Я чувствую… что-то там в Святилище делается. Я чувствую далёкое грустное эхо.

- Что-то конкретное?

- Эхо не бывает конкретным. Тем более такое далёкое. Опять раздоры… и хорошо бы не из-за меня.

- И хорошо бы за тобой не выслали погоню

- Я почувствую.

- Уверена?

- Нет.

- Волнуешься?

- Я верайл. Я не могу не волноваться.

- А как тебя сделали Столпом?

- Думаешь, тут выбирают верайлы?

- Канфиларт?

- Источник, Ривелсея.

- Хм… И как же это происходит? Прости за ратлерскую прямоту, но разве ваш Источник – это не просто яма с водой?

Ильтаиль улыбнулась. Не рассердилась.

- Ты со своей ратлерской прямотой сразу просекла то, до чего многие доходили годами. Источник – это действительно просто яма с водой. Но когда новый кандидат касается Источника, он проходит некую проверку. Чаще всего её инициирует канфиларт. Кто-то должен обязательно находиться рядом.

- У меня была Линель.

- Конечно. В твоём случае мудрейший не рискнул. Но разницы особой не было. Некто посылает сигнал – и его все улавливают. Совместная воля верайлов принимает решение.

- И что же?

- И бывает отдача. Её чувствует кандидат.

- Я ничего не ощутила.

- И это делает тебя особенной.

- А потом зажёгся чёрный факел.

- И это было предсказуемо.

- Ты тоже почувствовала импульс в тот момент, когда я коснулась Источника?

- Конечно. И я поразилась.

- Чему?

- Я не знала, что ты у нас.

- Разве вы, верайлы, не всё знаете?

- Нет.

- А как выбирают Столпов?

- Здесь сложнее. Верайлы – не замкнутый круг. Каждая вспышка воли верайлов вызывает эхо в воле всех людей.

- У людей тоже есть воля?

- Конечно. И она способна оказывать влияние… на многое. Когда я высвобождала свою волю, неважно с какой целью, резонировало очень сильно. Сильнее, чем у канфиларта.

- Как это выражалось?

- Если я откидывала с дороги бревно, все верайлы в этот момент получали звон в ушах и удар невидимой дубинкой.

- А я всегда чувствовала дождик…

- Вот как? Но ты – это ты. А им пришлось меня сделать Столпом. Да не то что сделать – признать.

- А почему… ты?

- Да если бы я знала. Думаешь, людская воля разумна?

- Наверное.

- Мужик, опившийся браги в Анрельте, принял бы правильное решение?

- Нет. А при чём тут он?

- При том, что тысячи таких как он – это и есть людская воля.

- Мы с тобой – те, кого выбрали опившиеся мужики?

- Вероятно.

- Тогда и неудивительно, что мы всё время промахиваемся.

- Тоже вероятно.

- Значит, и у тебя не складывались отношения с главой твоего клана? – спросила Ривелсея.

- Да. А у тебя же вроде всё хорошо было? Твой тебя любил и отличал.

- Отличал, но я была неблагодарна.

- Жалеешь?

- Нет. Немножко. Не знаю.

- Канфиларт меня не очень-то любил. То есть, ценил, но много мне не доверял. Хотя мы и знакомы с ним очень давно.

- Ты – Столп, – серьёзно сказала Ривелсея. – Без тебя весь клан не может существовать. А я всего лишь была… да никем, в общем-то.

- Ты была приближённой первого круга, разве нет?

- У нас нет таких сложных слов. У нас всё просто: новичок – поборник – Покоритель – Мастер. Я была Покорителем… и это тоже весьма высоко и незаслуженно.

- Ладно… Что сейчас говорить. Два изгоя. Пошли приготовим наш изгойский обед.

Изгойский обед состоял из подогретого на огне солёного мяса, пирогов с грибами и компота из фляги. Всё это закупала Ильтаиль, она же вынимала всё из рюкзаков, предлагала Ривелсее. В общем, ей даже не надо было всем этим заниматься. Шагай от рассвета до обеда, от обеда до заката, получай еду от командира и жди дальнейших указаний.

Ильтаиль хмыкнула.

- Что делать на месте, ты решишь сама. Я тут не умелец.

- А я прямо да.

- А ты прямо да.

Ривелсея вздохнула. Что возразить, она не знала.

- Потом найдём нормальное место и осядем, – улыбнулась Ильтаиль.

- Ты думаешь, это реально?

- А что, нет?

- Прошлое. Ты думаешь, оно нас не найдёт?

- Это как спрятаться, Ривелсея.

- Мир невелик. Даже в Ближних Водах я встретила Энтайю – девушку, которую видела в Цитадели.

- Мы посмотрим. Сначала…

- Сначала надо дожить, да?

- Да.

- Обычно кажется, что дожить – это несложно. Лично я всегда доживала. Потому и хочется всё планировать.

- Ладно. Идём.

- Далеко ещё? – спросила Ривелсея к вечеру.

- Не знаю. Дня два.

- Всего-то?

- Да… Мне как-то нехорошо. Никогда здесь не были верайлы. Проклятье, ну как чувствовали. Я здесь первая. И боюсь, что последняя. Вот незадача… А самое главное…

Ильтаиль замолчала.

- Да? – подтолкнула Ривелсея.

- Если мы тут погибнем… никто ничего… не узнает. Зараза… Вообще никто… и ничего… ни канфиларт… И всё так и будет… нет, какая же я дура!!!

- Не убивайся, – посоветовала Ривелсея. – Давай вернёмся.

- Нет... Нельзя.

- Почему? Мы так сильно опаздываем?

- Сделав первый шаг сюда, я, первый верайл, запустила механизм. Людская воля. Я резонирую, ты знаешь. Она со мной, с нами, здесь. Если мы повернём, она почувствует, будет новый резонанс. Потому что если… ты понимаешь.

- Вот ровным счётом ничего не поняла. Передай послание канфиларту. Тебе же только глаза закрыть.

- Мне не надо закрывать глаза. Но если я здесь буду делать такие вещи, Маг почувствует. Это всё равно что дом зажечь тёмной ночью на равнине. С горы только слепой не увидит.

- А Маг на горе живёт?

- Я не знаю! – закричала Ильтаиль. – Это образное сравнение! Вот придём и увидим, кто где живёт! Может, и нет никакого Мага! Может, я просто дурная девка-паникёрша!

- Прости.

- Ты меня прости.

Долгое время шли молча.

- Что будет, если мы не справимся? – спросила Ривелсея. Этот вопрос она хотела задать очень давно.

- Он нас убьёт.

- Всё?

- Этого тебе мало?

- Да. Меня волнуют глобальные вещи. Войны, обрушения звёзд, убийства правителей, голод, выход Келирона из берегов, заразные болезни – это всё не начнётся?

- Это начнётся. Но не из-за нас. Наши трупы ничего не изменят.

- Отрадно.

- Куда уж больше.

- Потому что мне надоело играть вслепую! Я хочу знать ставки! Если выиграем – мешок капусты, если проиграем – мешок анреллов. Ну хотя бы так! Я не хочу ставить весь мир к своему трупу!

- Ты замечательный человек, Ривелсея.

- Спасибо. Десятки убитых с тобой бы согласились.

- Ты ответственная.

- А ты талантливая. Всё что я умею… ну ты сама знаешь.

- Не всем удаётся делать то, что они бы хотели. Я тоже не хотела быть Столпом.

Вечером, разведя костёр (хоть бы его не было видно с горы… хотя сам по себе костёр – это не знак, тут же вроде бывают люди), они лежали, завернувшись в утеплённые мешки. Было холодно, приходилось прижиматься друг к другу.

- О чём думаешь? – спросила Ривелсея перед тем, как заснуть. Она порядочно разогрела себя мощью – получилось! А Ильтаиль, как всегда, было не холодно.

- О том, что впутываю тебя в сомнительное дело, – мрачно сказала Ильтаиль.

- Тебе не идёт угрюмость. Для меня ты всегда была как весенний дождик.

Ильтаиль не ответила.

- А ещё о чём?

- О том, что хорошо бы нам встретился кто-то, кто согласился бы передать моё послание.

- Охотники? Рыболовы?

- Хотя бы.

- Кто согласился бы протопать сотни тысяч шагов через эти болота, пробраться в Святилище и передать твои слова канфиларту?

- Да.

- Как бы ты убедила охотника это сделать?

- У меня есть… анрелл, всего только анрелл с небольшим…

Ильтаиль всхлипнула.

- Не плачь, – Ривелсея обняла её крепче. – Я верю, что всё получится. Так или иначе. Желания имеют свойство сбываться.

- Ты думаешь?

- Да.

- Хорошо.

Больше ничего сказано не было. Так в обнимку и заснули.

Глава 84

Глава 20

А на следующий день обнаружилось, что желания и в самом деле умеют сбываться. Даже более чем.

В общем-то, Ильтаиль ничего не заприметила и не почувствовала. Может, была погружена в себя. Может, ещё что-то, кто их поймёт, этих верайлов! Не то что Нож пустоты. Тот всегда всё чувствовал.

Про неё саму и говорить нечего. Как верайл она была слабачка. И даже рефлекс на влипание в неприятности молчал до последнего мига.

До того, когда перед ними громко хрустнули кусты и оттуда резко появился мужчина.

Серый тёплый плащ. Металлический шлем. На поясе меч.

- Стоять, – кратко сказал он.

Они остановились.

- Кто такие?

- А ты кто такой?

- Не ваше дело.

- Ну и не твоё, – сказала как всегда дерзко Ривелсея.

- Я здесь на посту. Прохода дальше нет.

- Мы здесь тоже не просто шишки собираем. На каком ещё посту?

- Куда идёте, откуда и зачем? И на первый вопрос вы не ответили.

- А ты на первый и на последний.

«Не зли его».

- Так. Всё ясно. Дальше вы не пойдёте. Назад тоже. Пойдёте со мной.

- Куда это?

- Куда надо. С вами побеседуют, а потом решат.

- Что решат?

- Просто вы мародёры или опасные мародёры.

- Мы не мародёры.

- Вот и разберёмся.

- Мародёры грабят там, где есть что грабить. В этих кустах золото закопано?

- Хватит спорить. Я сказал вперёд. За мной.

- А если мы не захотим?

«Ривелсея. Учти. Мне нельзя вмешиваться. Ты знаешь почему».

- Придётся.

- Почему же?

- Потому что у меня есть это, – решив, что слова не очень действуют, тот медленно вытащил из ножен меч. Длинный. Четыре с четвертью ладони.

- Не переживай, – сказала Ривелсея Ильтаиль.

- А у меня есть это, – ответила она незнакомцу, достав саблю.

Тот усмехнулся.

- Не советую.

- Что ж так?

- У тебя нет шансов.

- Что ж так?

- Ну попробуй.

Она выставила саблю как щит. Тот ждал. Не дождался, потерял терпение, ударил по сабле.

Земля подскочила и шлёпнула Ривелсею по лицу.

Но через секунду она снова была на ногах.

- Бросай саблю… – начал тот.

Но Ривелсее было интересно.

Она резко взметнула саблю и обрушила её сверху. Тот не ожидал, что она ещё будет драться. Закрылся в последнюю секунду. Отбил. Очень энергично отбил.

А в Ривелсее взметнулся гнев.

Он ударил отбрасывающим ударом. Она выдержала. Долила гнева. Ударила в ответ.

- У тебя нет шансов, глупая девчонка.

Следующий удар был явно для того, чтобы вышибить саблю. Он был зверским. Ривелсея закрылась полуоборотом, чтобы блокировать меньшей энергией, резко рванула саблю вверх – его меч рвануло вместе с ней.

Тот напрягся, сделал выверт, ударил снизу.

Ривелсея была быстрее. Она вошла в ритм схватки, в её серии было шесть ударов – и каждый заставлял противника пятиться.

Он поднял меч, заревел, обрушил его с ужасной энергией.

Ривелсея присела, схватила саблю двумя руками и резко сделала прыжок вверх.

Тот качнулся, теряя равновесие. Замахнулся – но она опять была быстрее. Восемь ударов – её сердце прыгало от возбуждения! Меч вылетел у того из руки. Он потянулся, но она пнула его в живот. Очевидно, сильно. Тот свалился на землю. Через две секунды вскочил – но Ривелсее хватило. Она успела завладеть его мечом.

- Ну как там насчёт шансов?

Тот не ответил, его взгляд бегал по сторонам. Искал выход.

- Да не бойся, я не агрессивна. Не буду я тебя убивать. Наверное. Хочешь, возьми мою саблю. Меч, извини, не верну. Трофей!

И Ривелсея гордо подняла вверх меч «Победитель». Четыре с четвертью ладони. Узкое лезвие. Двусторонний. Саблю она бросила ему под ноги. Он судорожно её схватил.

- Ещё подерёмся? – предложила она.

Тот не рвался. Всем своим видом не рвался.

- Холодность, – сказала Ривелсея. – И горячность.

- Что? – спросил тот.

- Я – простая глупая девчонка, нашедшая саблю на дороге. Я никогда её раньше не использовала. Ты победишь меня одним ударом, даже если будешь одновременно одной рукой играть в шашки, а второй пить компот. Правильно?

- Кто ты… возьми тебя тьма… такая?

- Ты тоже пока не представился. И сейчас не представишься?

- Нет!

- Очень надо. Не знаю, как тебя зовут, рыцарь Разума из какого-то там легиоса под чьим-то командованием. Мне и правда неинтересно знать под чьим.

- Откуда ты это знаешь?

- Значит, я права?

- Да. Кваса́р. Рыцарь Ордена ратлеров.

- Давно бы так. Ривелсея. Покоритель Ордена ратлеров.

- Так ты наша?! – облегчение в голосе было абсолютно неподдельным.

- А у тебя есть сомнения?

- Нет. Здорово ты меня, – он уже улыбался. – Откуда ты здесь? Я тебя не помню… Ты не из нашего дивизиона. Здесь есть ещё наши?

- А я обязана отчитываться перед тобой?

- Эммм… Нет. И здесь ты меня сделала. А что тогда… я не знаю…

- Кто здесь командует?

- Дивизион Кевара́ла, командует операцией Мастер Анист Нарт. – Он оживился. – Пойдём? Поговоришь с Кеваралом.

- Кеварала не знаю. И второго не знаю. Постой… Анист Нарт?

- Да.

- Он здесь?

- Нет. Он иногда заявляется, когда делает обход позиций.

- Что ж… Я не уверена. В крайнем случае, – она посмотрела на Ильтаиль. – В крайнем.

Та кивнула.

- Похоже, наши желания исполнились, Ильтаиль. Я получила ратлерский меч. А ты – шанс доставить миру твоё сообщение.

Палатка Покорителя Кеварала выглядела как высокий холм грязной болотной земли. И весь лагерь из десятка палаток со ста шагов выглядел как кочки среди кустов.

Прошла бы мимо и не заметила.

Подходя к палатке, Квасар сделал жест в сторону деревьев. Очевидно, там были стрелки.

- Покоритель Кеварал! – громко провозгласил Квасар. – У нас гости!

Ривелсея усмехнулась. Обычно «гостями» называлось появление нежелательных и зложелательных элементов.

Кеварал появился немедленно. Никакого голубого с рыжим плаща – обычные кожано-металлические доспехи. Ну тут и не смотр войск.

- Кто и откуда? – спросил он, оглядев девушек.

«А ратлеры не оригинальны в своих фразах».

- Она говорит, что Покоритель Ордена, – Квасар указал на Ривелсею.

- Правда что ли? – Кеварал взглянул на неё недоверчиво.

- Я не знаю… но… похоже. Я недооценил… Она меня… побила. Забрала мой меч.

- Она забрала твой меч?! – рявкнул Кеварал. Если бы на деревьях были вороны, они бы взлетели с хриплым карканьем. – А мозги она у тебя не забрала?!

- Я… прошу прощения.

- У мамочки проси прощения, кретин!

- Она Покоритель, – повторил Квасар. – Вы бы не одолели Великого Мастера. А я не одолел её. Не мог.

- Да что ты говоришь! Ты Покоритель? Ты ратлер? – спросил он у Ривелсеи.

Та кивнула.

- Не вихляй головой, если ты ратлер, ответь как ратлер!

- Да, я Покоритель Ордена.

А может, она зря об этом сказала вообще?

- Как зовут, кто учил, какой класс, под чьим командованием?

- Ривелсея, Веттар Нарт, рыцарь мудрости, Повелитель.

- Сам Повелитель?

- Да.

Кеварал хмыкнул.

- Не верю. Докажи.

- Как?

- Мечом.

- Я ещё не доказала?

- Квасар дурак. Отбери меч у меня!

- У тебя не отберу. Ты тоже Покоритель, и ты готов к сложному бою, ты не будешь ртом мух ловить параллельно.

- Тогда хотя бы продержись две минуты!!

Он вытащил меч и сразу ударил. Не сильно, не зверски, чтобы она успела закрыться, а если бы не успела – чтобы он мог остановить меч и не пришиб одним ударом это хлипкое на вид существо.

Она отбила и сразу перешла в наступление. Внутри кипело возбуждение, с каждым ударом она становилась злее, холоднее, расчётливее. Сильнее!

«Мощь – это твой жизненный путь. Путь ратлера».

Похоже, это с ней навсегда?

Кеварал посерьёзнел, стал класть тяжёлые удары. Ривелсея прибавила скорости – он тоже.

Удар сбоку, удар снизу, удар сбоку, удар прямо. Она завертелась волчком, чтобы успевать блокировать. Удар слева, удар сбоку, слева, справа… Со стороны, наверное, было уже красиво.

Слева, прямо, справа, сверху.

Прямо, слева, снизу, слева.

Сбоку, снизу, сверху, сверху.

Она ловила ритм.

Поймала.

ПОЙМАЛА.

И взлетела в «вихре Победы».

Кеварал шарахнулся в сторону, отступил назад, усиленно заработал мечом.

А ей было в радость.

Сверху, снизу, сверху, снизу. Это уже она атаковала, она нащупывала слабые места!

Слева, справа, слева, справа, сверху, снизу!

- Довольно! – пробасил Кеварал.

Куда там, её было не остановить! Железный вихрь крутился, как смерч, на каждый удар Кеварал клал свой, но ему не было легко.

- Довольно, я сказал!

«Ривелсея! Осторожно, сзади!»

Она уловила краем сознания, крутанулась. Квасар поднял свой меч, точнее, её бывшую саблю. Увидев её глаза, он шарахнулся назад. Ривелсея автоматически повела меч, скользнула лезвием по рукояти сабли. Сабля вылетела от удара «вихря Победы».

Лезвие скользнуло дальше. Квасара рвануло так, что он пролетел по земле добрый десяток метров.

И только благодаря этому он не остался без руки.

Ривелсея крутанулась было обратно к Кеваралу, но не успела. Его меч летел на неё, и она вроде бы успевала – но тут что-то прошло через её тело, судорогой свело руки и ноги, шумом прозвучало в голове.

Она мягко свалилась на землю, и всё затихло.

Глава 85

Глава 21

- Выпей вина, оно тёплое.

Первое, что она услышала. Это был Кеварал.

- Ильтаиииль…

- Я здесь.

- Что случилось-то?

- То и случилось, – сказал Кеварал. – Никакой ты не Покоритель, похоже.

- Что?

- Скажи честно, ты – Мастер?

- Чтоо-о?

- Ты пинком можешь отбросить быка? Я такого не видел никогда.

- Какого ещё быка?

- Ты только чуть коснулась Квасара, а он отлетел, как камень из катапульты. Прости, что не доверял; спасибо, что никого не покалечила.

«Ильтаиль?»

«Ага».

- Я не Мастер… Я вообще… ну да неважно.

Ривелсея поднялась, схватившись за руку Ильтаиль.

- Всё нормально? – спросила у неё Ривелсея.

- Вроде да.

- Что со мной было?

- Я сама удивилась. Похоже, это резонанс. Извини.

- Какой ещё резонанс?

- Резонанс от Столпа. А ты же тоже. И ты… странно реагируешь.

- Замечательно. А в самый ответственный момент будет то же самое?

Ильтаиль развела руками.

- Мы это потом обсудим, ладно?

- Что ж, хорошо.

- Пройдёмте в палатку, – сказал Кеварал. – Там удобнее. И можно будет всё обсудить.

«Всё обсудить» Ривелсею немного напугало. Она не особо собиралась это делать.

Но выбора особого не было. Она и так уже нарушила все мыслимые нормы.

Внутри палатки было… привычно. Для неё. Временный стол из пары брёвен и пары досок, одна большая лавка.

- Напиток будете?

Ильтаиль отказалась, ей налили воды. Ривелсея согласилась – давно не пила ратлерский напиток! И сейчас смаковала.

- Я рад нашей встрече, хотя она и началась немного необычно, – начал Кеварал. – Не расскажете, с какой целью вы здесь? Сам расспрашивать по рангу не имею права.

- У нас особое задание.

- Я так и думал. Понимаю. В то же время, ситуация для моего дивизиона нестандартная и нештатная. Желательно, чтобы вы поговорили с Мастером Анист Нартом.

- Анист Нарт – это Анистал?

- Да. Его повысили летом. Вы его знаете?

- Да. Приходилось общаться, вместе драться, выслушивать лекции про холодность и горячность. Полезные, кстати, лекции.

- Ага. Хорошо, тогда я попрошу его прибыть к нам ненадолго.

- А он далеко?

- За полдня доберётся, я думаю. Квасар!

- Да, Покоритель, – Квасар просунул голову в палатку.

- Иди зажги сигнал. Зажги жёлтым цветом.

- Слушаюсь, Покоритель.

- И хоть здесь не опозорься!

- Моё прибытие стоит того, чтобы тревожить Мастера? – спросила Ривелсея.

- Сам побаиваюсь. Но думаю, что всё же да. Это более существенный повод, чем в прошлый раз, – сказал Кеварал. – И в позапрошлый. И ещё в тот раз, когда я получил по голове…

- Анистал, – сказала Ривелсея. – Это один из самых лучших современных ратлеров. Он крайне близок к Повелителю. Анистал никогда не закисает на скучной работе и на позициях, где ничего не происходит. Он всегда на острие атаки. У вас здесь, – она взглянула на Кеварала, – что-то важное?

- Вот с ним и поговорите, – незатейливо ушёл от ответа Кеварал.

- Что ж, хорошо, – сказала Ривелсея. Сказала не очень-то весело. Она уже чувствовала, что несколько увязла в этой ситуации и уже не всё зависит от неё. Например, просто встать и уйти она как бы может, но как бы уже и нет.

Мастер Анист Нарт прибыл спустя шесть часов. Об этом известил Квасар, который ворвался в палатку, где они сидели с Кеваралом, и доложил, что Мастер приближается. Кеварал выскочил из палатки, велев Квасару побыть внутри. Чтобы они с Ильтаиль не сбежали? Квасар – хилая охрана даже для одной Ривелсеи.

Ну да ладно.

Ривелсея не слышала, как Кеварал встречал Мастера и что он ему рассказывал – палатка неплохо поглощала звуки. Но она весьма напряглась, когда дверь палатки откинулась, и Анист Нарт зашёл внутрь. Квасар вытянулся в струну.

Мастер молча смотрел на неё несколько мгновений, а она на него. Было напряжённо и немного страшно.

А он совсем не изменился… ну да и времени прошло не так много. Только чёрный плащ добавился.

Анист Нарт махнул рукой Квасару, тот поспешил удалиться.

Мастер неторопливо опустился на сиденье напротив двух девушек. Посмотрел на Ривелсею.

Если бы не Ильтаиль, ей было бы совсем страшно.

- Я почему-то так и думал, что ты вернёшься, – сказал Анист Нарт.

У Ривелсеи немножко отлегло. Если до сих пор не попытался её казнить за измену, то, возможно, всё ещё закончится хорошо…

Но что сказать, она не знала.

- Я вижу… тебя повысили, – произнесла она наконец с натянутой улыбкой

- Представь свою спутницу, пожалуйста, – голос Анист Нарта прозвучал так, что было его: его волнуют не приличия.

Хотя когда они волновали ратлеров?

- Ильтаиль, – та представилась сама.

- Верайл? – Анист Нарт был весьма прямолинеен.

- Да.

- Цель появления здесь?

- У нас с ней общая цель.

- А именно?

- Я не знаю, как это быстро объяснить. У меня есть ощущение, что к югу отсюда – мощный источник зла.

- В какой форме?

- Неизвестно.

- Откуда такие данные?

- Не могу это объяснить. Я знаю это как верайл.

- И вы идёте его уничтожить?

- Да.

Анист Нарт погрузился в раздумья.

- А у вас тут тоже проходит операция? – прервала Ривелсея.

Тот взглянул на неё, помедлил. И кивнул.

- Что-то обнаружили?

- Не могу объяснить, – усмехнулся Анист Нарт.

- Засекречено?

- От своих – нет.

- Понятно, – Ривелсея стрелой промчалась мимо темы, является ли она своей. – Успехи есть?

- Явных пока нет.

Помолчали.

- Вечно ты вносишь хаос и сумятицу, девушка-Мечта.

- Ты знаешь это анрельтское прозвище? Откуда?

- Так ведь Анрельт близко.

Она кивнула.

- И правда.

- Ну и что я должен теперь сделать?

- Ты не знаешь, что решить?

- Знаю, но спрашиваю твоё мнение.

- Тогда у меня несколько просьб и предложений.

- Слушаю.

- Во-первых, Ильтаиль желает, чтобы важная информация не была уничтожена, если мы погибнем. Её следует передать.

- Кому?

Ривелсея посмотрела на Ильтаиль.

- Людям, – сказала та.

- Кому именно?

- Всем.

- Тем, что копошатся в огороде? Тем, что растят свиней?

Ильтаиль замешкалась.

- Или, возможно, тем, кто оберегает в мире порядок?

- У меня нет выбора, – прошептала Ильтаиль. – Придётся довериться вам. Но с условием, что вы хотя бы передадите это канфиларту.

- Как решит Повелитель.

Ильтаиль кивнула.

- Он передаст. Ваши предводители неплохо ладят с нашими мудрейшими. Хотя это и мало кто знает.

- Это даже я не знаю, – опешила Ривелсея.

- Даже ты, побывавшая и здесь и там? – уточнил Анист Нарт.

- Да.

- Что вы хотите сообщить?

- Вот, – Ильтаиль протянула свёрнутый в трубочку листок. – Я написала это на случай, если мы погибнем, чтобы его нашли на наших телах…

- Тьфу, – Анист Нарт сплюнул. – Вы, верайлы, редкостные придурки. Важную информацию вы пишете на листках, не зная, кто их прочитает. Крепости вы строите в ямах. На себе вы носите неудобные белые тряпки, которые становятся серыми после дождя. Увешиваетесь дорогими золотыми блестяшками и питаетесь травой. Спите на земле и не способны даже разбить палатку. Месяцами бродите по лесам и считаете себя чем-то важным. Называете себя мудрейшими, а смахиваете больше всего на бродяг.

- Да, – сказала Ильтаиль.

Ривелсея посмотрела на неё с недоумением.

- Если бы я была в клане, то я бы спорила. Но я не в клане. Я согласна. У верайлов много глупых недостатков. И первый из них – пассивность.

- Какая самокритичность, – усмехнулся Анист Нарт. Развернул листок. Он развернулся в неожиданно большое полотно бумаги. Анист Нарт придвинул стеклянный светильник, забегал глазами по строчкам. Дочитал. Помолчал.

- Это всё правда? – веско спросил он, в упор глядя на Ильтаиль.

- Это мои предположения.

- Ты выглядишь умной. Это серьёзно.

- Спасибо. Я не просила, кстати, читать это сейчас.

- А меня и не нужно просить, я и сам сделаю всё что нужно.

- Вы наглые очень.

- Зато у нас есть палатки. И сделаю ещё одно разумное дело: поведаю, что лучший способ хранения ценной информации – не дырявые карманы, а собственная голова.

- Если она не дырявая, – вставила Ривелсея.

- Именно. Твоя информация не потеряется, Ильтаиль.

- Буду благодарна.

- Ещё что-то?

- Да, – сказала Ривелсея. – Я отобрала этот меч у караульного ратлера, – она вытащила «Победитель».

- Герой.

- Хочу его поменять.

- На тёплый плащ? На сухари?

- На «Ярость».

- Вот оно что… Да, я помню твою «Ярость», – Анист Нарт улыбнулся.

- У вас есть?!

- Поискать можно. Но не прямо сейчас.

- Почему же?

- Потому что ты мне всех тут поубиваешь, – усмехнулся Анист Нарт.

- Я мирная.

- К сожалению, я тебя уже хорошо знаю, Мечта. И твою спутницу тоже.

- Меня? – Ильтаиль широко открыла глаза.

- Да. Не пытайтесь ничего разнести, разрушить, сбежать. Ты сильна, – он кивнул Ривелсее, – но я тебя одолею. Ты очень сильна, – кивок Ильтаиль, – и я не уверен, что тебя одолею. Но я принял усилительные меры.

- Какие?

- Ещё одна разумная особенность – не раскрывать принятых мер, они от этого становятся вдвое менее эффективны.

Ривелсея вопросительно взглянула на Ильтаиль. Та покачала головой.

- Мрачно-буйные закрыты…

- Так мы в плену?

- Кеварал! – вместо ответа крикнул Анист Нарт.

- Что прикажете?

- Тройной красный сигнал на восток!

- Тройной?! Будет исполнено, Мастер!

- Что это значит? – спросила Ильтаиль.

- Это значит, что ты меня заинтересовала. Сидите, отдыхайте. Вас никто не обидит. Можете есть, можете спать на лавках. Палатка большая. Я посижу тут пока с делами, надеюсь, не помешаю.

- А если мне выйти надо будет? – озаботилась Ривелсея.

- Тебя Кеварал проводит, не переживай.

- А меня? – робко спросила Ильтаиль.

- Если тебе так понадобится, я с тобой сам схожу.

- Что ты задумал?

- Поговорите с ещё одним Мастером. Вот и всё. Потом решим.

- Я его знаю?

- Полагаю, да.

- Он выше тебя?

- Опытнее.

- Если это Повелитель, скажи прямо.

- Нет.

- А ждать долго?

- Не торопись, – посоветовал Анист Нарт. – Вы торопитесь, но так ли это разумно? Важное дело требует подготовки.

- Порой нужно торопиться, – запротестовала Ильтаиль.

- Ты всегда торопилась в своей жизни?

- Да.

- Всегда хорошо получалось?

Ильтаиль замолчала и уже долгое время ничего не говорила. И Ривелсея не говорила. И Анист Нарт не говорил.

- Сетал, корзину с бумагами, – негромко произнёс он, подойдя к выходу.

В палатку на миг зашёл человек, почему-то очень напомнивший Ривелсее Скрытых воздаятелей, и в частности, Шедла. Этот человек подал Анист Нарту закрытую квадратную корзину с двумя ручками. Специальную, ратлерскую, непромокаемую и негорючую, Ривелсея такие знала. Анист Нарт отстегнул крышку, высыпал на стол стопку бумаг, достал карандаш. Бумаг было очень много. Похоже, для Мастеров это обязательная часть жизни. Анист Нарт занялся этим конкретно и тихо скрипел карандашом. Ривелсея не предложила ему помочь. Вместо этого она положила голову на колени Ильтаиль и уснула. Удобно спать рядом с Ильтаиль – почти никогда не страшно…

Глава 86

Глава 22

Разбудил её голос. Голос, который она довольно-таки часто слышала во сне. И была уверена, что слышит его во сне и теперь, а потому не спешила просыпаться.

- Добро пожаловать, Великий Мастер, – именно с этих слов Анист Нарта сознание Ривелсеи включилось нормально. Она открыла глаза, резко села. Не дома, чтобы спать спокойно и долго потягиваться.

И испытала ужас, которого уже и не мыслила испытать.

Прямо на неё смотрел Веттар Нарт.

Первым порывом было сбежать. Она всю жизнь надеялась, что больше с ним не встретится. Потому что на то, как вести себя в этой ситуации, у неё не было никаких планов. «Никак» – сказал мозг и отказался думать.

Веттар Нарт тоже не изменился, да и с чего бы. Тот же чёрный плащ, огромный длинный меч на поясе. Шрамы на лице. Холодные глаза. Которые смотрели на неё так же оценивающе, как и в первый раз.

Ривелсея была готова выскочить из палатки – и сделала бы это, если бы могла. А если бы тут была достаточно высокая кровать, она бы под неё, наверное, залезла.

Веттар Нарт молчал. Ривелсея, естественно, тоже. Анист Нарт молчал из почтительности. Поэтому разговор пришлось начать Ильтаиль.

- Приветствую, строитель крепостей и поединщик канфиларта, – Ильтаиль на миг склонила голову в почтительном поклоне. То есть, он был бы почтительным, если бы не её слова.

- Привет, ослушница канфиларта, изгнанная из клана, – хриплым голосом ответил Веттар Нарт. Головы не наклонил.

- Здравствуйте, Мастер, – Ривелсея с трудом проговорила это. Из страха, что сейчас завяжется разговор, а на неё не будут обращать внимание, как будто её здесь и вовсе нет. А это было бы ещё страшнее.

Веттар Нарт холодно взглянул на неё.

- Здравствуй, – сказал он.

И всё.

- Присаживайтесь, Великий Мастер, – Анист Нарт кивнул на скамью. – Полагаю, нужно серьёзно поговорить.

- Ну что же, – Веттар Нарт отстегнул ножны с мечом, положил их на стол, сел. Повернулся лицом к Ривелсее, пристально на неё посмотрел. Опять мороз продрал по коже. – Тройной красный, Мастер – это очень, очень серьёзно. Это сожжённая крепость, смерть Мастеров, сотни врагов вокруг. Ничего такого я не вижу. Или ты недоучил сигналы, или не способен их правильно подобрать?

- Способен, Великий Мастер. Я тоже несерьёзно отнёсся вначале. Но эти двое здесь очень вовремя. Они могут помочь всей нашей миссии в этих краях.

- Я слушаю.

Анист Нарт молча подал Великому Мастеру листок Ильтаиль.

Пока тот читал, Ривелсея украдкой смотрела на него. Ей было страшно, хотя… бояться особо было нечего. Наверно. С ней рядом Ильтаиль, да и вряд ли её бы решили казнить без Повелителя. Хотя…

Нет, всё равно страшно. Она предала Орден, и Веттар Нарта особенно. И просить прощения тут бесполезно.

Страшно.

- Что ж, может, это и правда, – произнёс Веттар Нарт. – А может, и нет. Мы всё это и так знаем, – он холодно посмотрел на Ильтаиль. – Что опасность есть, что здесь таится источник зла. Что это грозит гибелью всем – это верайлские фантазии. Ты можешь показать на карте, где это? – он опять уронил свой взгляд на Ильтаиль.

- Там, – она показала пальцем назад от себя, потом подумала и показала чуть левее.

- Там, гам, всё нам, – сдвинул брови Анист Нарт. – Где «там», сожри вас темнота. Ты хоть знаешь, какая там сторона света?

- Нет.

- Ты хоть знаешь, что такое компас?

- Знаю. И ты знаешь.

- Я точно знаю.

- Вот и давай его сюда! – вскипела Ильтаиль. – Давай, я сказала.

Анист Нарт пожал плечами, открыл шкатулку на столе, вытащил серебряный кругляш, протянул на ладони Ильтаиль.

- Какое это направление? – спросила она, вновь вытягивая палец точно так же, как раньше.

- Юго-юго-восток.

- Вот так и запиши. Мой палец стоит больше, чем твой компас. Твой компас показывает только на запад, а мой палец всегда показывает куда надо.

- На север. Мой компас всегда показывает на север.

- Не издевайся над Ильтаиль, – вступилась Ривелсея, поборов страх гневом. – Она умнее всех нас.

- Да я вижу, – сказал Анист Нарт. Однако что-то черкнул на листке.

- Расстояние? – впервые спросил Веттар Нарт.

- Не могу сказать точно. Где-то два дня.

- Точнее.

- Туман. Плохая видимость. Для меня это здесь так. Я дала вам направление. Что вам ещё надо? Я и так уже жалею, что вы что-то от меня узнали.

- Хорошо. Запиши, – кивнул Веттар Нарт Анист Нарту.

- Вы пойдёте сейчас? – уточнила Ильтаиль.

- Вприпрыжку, – ответил Веттар Нарт. – Я беру твои записи, твои координаты. Благодарность от Ордена. Что делать дальше, как и когда – я решу сам и никого не буду уведомлять.

- Это опасно, – предупредила Ильтаиль.

- Неужели? Для вас не опасно, а для нас опасно? – спросил Анист Нарт.

- Хватит надо мной издеваться! – снова взорвалась Ильтаиль.

- Что там может быть? – спросил Веттар Нарт. – Только не говори, что не знаешь.

- Это страшно, Великий Мастер. Вот поверьте мне, такой дуре. Когда вы с этим столкнётесь, то точно завизжите от страха.

- Я? – спросил Веттар Нарт.

- Оба.

- Я, может, и завизжу, – самокритично сказал Анист Нарт. – Но Великий Мастер – никогда. Ты не знаешь, девочка, с чем он сталкивался.

- Тогда он завизжит, а ты обмочишься, – ответила Ильтаиль.

- Называние девочкой и унижение на основе пола – это для всех ратлеров-мужчин свойственно? – спросила осмелевшая Ривелсея.

- Только для самых страшных и суровых, – ответил Веттар Нарт. Его лицо нисколько не изменилось. Неужели он так шутит?! Ривелсея ни разу в жизни такого не слышала!

Может, он и не будет её убивать?

- А как же великие ратлеры? Как же Инсала Нарт? Как же Несала Покоритель?

- И Мастер Себа Нарт, с который ты могла бы встретиться. Она сейчас в Цитадели. И Великий Мастер Хима Нарт, которой нет на этом свете уже пятьдесят лет, но мы все её помним.

- Великий Мастер? – ахнула Ривелсея.

- Глава Ордена.

- Женщина-Повелитель? – ещё раз ахнула Ривелсея. – Я никогда не слышала.

- Кто же в этом виноват? – риторически спросил Анист Нарт.

- Похоже, сейчас буду я виноват, – ответил Веттар Нарт.

- Мастер, – у Ривелсеи что-то шевельнулось внутри. – Вы… простите меня? Я подвела вас, я знаю. Вы очень на меня гневаетесь?

Веттар Нарт снова посмотрел на неё, и душа у Ривелсеи опять ушла в пятки. Как она решилась ещё спросить – и зачем? Но неопределённость делала напряжение ещё тягостнее.

Была долгая пауза.

- А ты сама как думаешь?

Пауза была опять.

- Наверное, да… Но я не предательница. Я делала что могла. Я сражалась. Я спасла Повелителя.

- И только поэтому ты жива.

- Я… уничтожила тарего.

- В последнюю очередь стала бы хвалиться этим, – прошептала Ильтаиль.

- Я убила Первого ножа.

- Правда? – спросил Веттар Нарт.

- Доказательства, – потребовал Анист Нарт.

- То, что я здесь. Иначе бы он убил меня.

- Правда, – подтвердила Ильтаиль. – Вот ещё мерзость на нашу голову.

- Ты неплохой ратлер, – вдруг сказал Веттар Нарт. – Горячий, да. Но кто по молодости не был горяч. Безрассудный, но везучий. Один твой Анрельт чего стоит.

- Генрес рассказал? – Ривелсея уже искренне улыбнулась.

- Я попросил его присмотреть за тобой. Чтобы ты не наворотила дел.

- Да уж… спасибо.

- В итоге вы наворотили дел вместе. И полагаю, это ещё не конец.

- Это конец, Мастер, – сказала Ильтаиль. – Это точно конец.

- Вы хотите идти вдвоём? – спросил Веттар Нарт.

- Да, – ответил Анист Нарт. – Вдвоём, а этот листок она держала при себе, чтобы кто-нибудь нашёл его у неё на теле и предупредил мир об опасности.

- Прекратите надо мной издеваться! – голос Ильтаиль зазвенел от гнева. – Это вы, такие опытные и разумные, вы никогда не ошибаетесь. А я, третий Столп верайлов – я в замешательстве, я в панике! И если вы можете, – тут её голос сник, – то помогите.

- Третий Столп? – сдвинул брови Анист Нарт.

- Великий Мастер, – перевела Ривелсея.

- Если бы мы никогда не ошибались, – произнёс Веттар Нарт. – Что может ждать там?

- Мастер, мне будет сложно вам это объяснить, ибо ратлеры не понимают, что такое зло. Вы перекидываете огонь через себя и гордитесь этим.

- Меньше пустых рассуждений.

- Вам бы только в атаку бежать.

- А вам бы только учить и болтать.

- Зло – в головах людей, – сказала Ильтаиль. – Стоп. Это не пустые рассуждения. Мысли людей влияют на мир, они становятся самостоятельны, формируются в некие сущности разрушения, которые порождают безумие у масс, дают волю и мощь для таких, как Ночное Посольство, тарего и скверные… Дети пустоты.

- Верайлский бред, – сказал Великий Мастер.

- Я и не сомневалась, – грустно ответила Ильтаиль.

- Я попробую задать вопрос ещё раз, – сказал Веттар Нарт. – Послушай, пожалуйста, внимательно, как он звучит. Итак – с чем можно встретиться, идя два дня на юго-юго-восток? В моём вопросе ничего нет про мысли людей, огонь через себя и Ночное Посольство. Если ты что-то знаешь, прошу не уводить мысль в сторону.

- Да как я объясню! Вы ждёте подробностей – два человека с длинными мечами, крепость с высотой стены три метра! Я не вижу всё это, но я чувствую зло, где бы они оно было. И столько, сколько там, я не чувствовала его никогда. А как оно выглядит – я не знаю!

- В двух днях отсюда затаился крайне опасный враг. Его внешний вид и способности неизвестны, – перевела Ривелсея.

- Так намного лучше, – подтвердил Анист Нарт.

- Что же, – подумав, сказал Веттар Нарт. – Сходить посмотреть, конечно, можно.

- Вы хотите с нами? А ваше задание? – спросила Ильтаиль.

- Наше задание – найти любые угрозы в этих краях. А также не допускать в Анрельт любых личностей и группы личностей, которые похожи на грабителей, мародёров, хотели бы поддержать восстание или являются нанятыми убийцами. Всех таких приказ убивать на месте.

- Повелитель приказал? – уточнила Ривелсея.

- Я приказал.

- И как… успехи?

- По первой части никак. По второй – восемьдесят три человека за неделю.

Ильтаиль презрительно отвернулась.

- Прошу прощения, третий Столп, не приемлющий убийств, – сказал Анист Нарт. – Убивать – это всегда плохо.

- Да, – с нажимом сказала Ильтаиль.

- А убивать убийц? Я плохо понимаю вашу логику, но мне интересно – неужели на этом она не сломается?

Ильтаиль смолчала.

- Я думала, вы не покидаете Цитадель, Великий Мастер, – сказала Ривелсея.

- И всё время занимаюсь обучением таких как ты?

- Да…

- А как же собственное развитие, ученица? Будет ли расти мощь ратлера, который не преодолевает трудностей?

- Я об этом не подумала.

- Как и много о чём ещё. Как и о том, чтобы сбегать из Ордена, шататься по лесам с Ножами пустоты, водить дружбу с девочками-верайлами. Всячески поддерживать всех врагов клана.

- Мы не враги, – сказала Ильтаиль. – Верайлы ни с кем не враждуют.

- Я самовольно оставила лагерь, да, – кивнула Ривелсея. – Но я не помогала врагам клана. Первый нож выследил меня сам, от него было непросто избавиться. К верайлам я отправилась, чтобы получить ответы. Признаю себя виновной в побеге. Не признаю себя виновной в измене Ордену. Как видите, мы встретились сейчас. И цели у нас во многом совпадают.

- А Шедл? – спросил Веттар Нарт.

- Его убил Первый нож. Я не хотела. Да и не смогла бы.

- Всё у тебя как-то складно, – заметил Анист Нарт.

- Но доказать я ничего не могу, – вздохнула Ривелсея. – И у меня вопрос, если можно.

- Что же, спрашивай, – разрешил Веттар Нарт.

- Когда я уходила… в общем, я думала, что пару дней все побегают в связи с моей пропажей, но потом забудут, уйдут в Цитадель и вряд ли будут сильно ждать. Ну не такая я важная персона. Но Повелитель отправил отряд – целый отряд! – за мной, если я правильно понимаю. И я ему благодарна, иначе бы я не избавилась от Первого ножа. Но к чему такая трата людей и риск? Как я понимаю, не все вернулись. Первый нож, чтобы вы знали, может перерезать десяток ратлеров. Не напрягаясь.

- Мы знаем.

- Но не способен справиться с верайлом. Вообще.

- И это знаем. Повелитель тебя высоко ценил, хотя твоя неблагодарность намного выше. Вообще потом он решил, что Первый нож похитил тебя, хотя было много несвязных фактов.

- А сначала? Меня было приказано взять живой или мёртвой?

- Чтобы ты знала, девочка. Ты не первая, к сожалению. Изменников клана всегда берут мёртвыми.

- Понятно. Значит, Шедл говорил правду.

- Но глава Ордена был тебе должен. И не кошель анреллов, а жизнь. Ты, не знаю уж как, спасла жизнь Игеронарту. И он приказал взять тебя живой. Чего бы это ни стоило.

- Тьма и бездна, – прошептала Ривелсея. – Сколько же ратлеров полегло…

- Точно не скажу. Семь-одиннадцать, – вставил Анист Нарт.

- И всё это ради одной… неблагодарной дуры?

- Не бери всех на свой счёт, – неожиданно успокоил Веттар Нарт. – Не ты их всех убила, а эта мерзкая чёрная мразь. Которую в любом случае надо было прибить. Кстати, ты одна его убила или вместе с ней?

- Хм… как бы одна… но как бы и вместе.

- Одна бы ты не смогла.

- Не спорю.

- Это лишний повод надо мной не издеваться, – вставила Ильтаиль.

Анист Нарт неожиданно повернулся к ней и наклонил голову. Не слишком низко, как равный равному. Но с его статусом это была очень большая честь.

Веттар Нарт воздержался.

- С утра отправимся, – сказал он. – Если девочка-верайл не против.

- А если против, мальчик-ратлер поменяет своё решение? – спросила Ильтаиль.

- Ратлеры не меняют своих решений, – уронил Веттар Нарт.

- А порой не мешает.

Разговор был временно закончен. У Ривелсеи немного отлегло от сердца. Веттар Нарт, подумать только – не просто встретились, но и почти преодолели все острые моменты. Вот только что будет потом – отпустят ли её с миром или отправят на справедливый суд Повелителя (что тоже страшно, но всё же не смертельно)?

Впрочем, подумала Ривелсея, если теперь будет финал всей предыдущей борьбы, то вряд ли она доживёт до суда Повелителя.

Ободрённая этой мыслью, она уснула. Ильтаиль крепко прижалась к ней во сне то ли в поисках тепла, то ли в поисках защиты. И это великая Ильтаиль, которая во много раз сильнее её самой!

Глава 87

Глава 23

Утро было серым и дождливым. Как подумала о том, что вокруг только потоки воды, серые унылые равнины и никого – стало грустно. Как подумала, что это, может, предпоследнее её утро в жизни – стало ещё более грустно.

Как подумала, что у неё разлетелась обувь и что в дырявых сапогах придётся топать по лужам – настроения не прибавилось.

Впрочем… Да с какой стати?

Веттар Нарта не было, Анист Нарта не было – они ночевали в другой палатке. Хоть не с ними вместе. Хотя Ривелсее было уже всё равно – она, не раздеваясь, могла бы уснуть где угодно и когда угодно.

У палатки дежурил Кеварал. То есть он, может, делал вид, что просто стоит и смотрит на небо, но было видно – дежурит.

- Доброе утро, – сказала Ривелсея. – У меня прохудилась обувь. Не помешал бы и тёплый ратлерский плащ, и фляжка с напитком. Я подозреваю, Мастера заберут нас в поход буквально сразу, как только увидят. Не хочу идти умирать в дырявых сапогах и без плаща.

Кеварал наклонил голову – то ли её мощи поклонился, то ли подвигам, то ли обречённости и печали в голосе.

- Это… хм… можно. Подождите пару минут. Квасар!

- И мне ещё нужна «Ярость».

- Это у Мастеров спросите.

- Хорошо.

Принесли и тёплый плащ, даже два, и новые сапоги, и фляжку. И завтрак, котелок лапши с кабаниной, тоже принесли. Ильтаиль отказалась и только пожевала хлеба. Ну а Ривелсея умяла весь котелок.

- Веттар Нарт ждёт, постарайтесь поторопиться, – объявил Кеварал, как только она доела лапшу. Ну не говорила ли она, что так и будет?

Ильтаиль от тёплого плаща отказалась, так и осталась в своей мёрзлой даже с виду серо-белой рубахе-безрукавке с красивым названием санатар. Ривелсея не стала спорить. Бесполезно. Что с теми, что с другими.

- Доброе утро. Мне нужен меч «Ярость», – в палатке Мастеров она тоже не стала церемониться.

- Выдай, – махнул Веттар Нарт Анист Нарту. Этот тоже не любил лишних слов.

Анист Нарт вышел из палатки и появился через пару минут с ножнами на кожаной перевязи. Протянул их Ривелсее.

- Потренируй, – так же коротко распорядился Веттар Нарт. Анист Нарт пристегнул на пояс свой меч, вышел из палатки, приглашая за собой Ривелсею.

Пришлось выйти, оставив Ильтаиль в палатке с Веттар Нартом. Ильтаиль, похоже, хотела что-то ей сказать, но не успела.

- Ну что, – сказал Анист Нарт. – Всё-таки ратлер, а не верайл? Всё-таки удобный меч, а не странные фокусы?

- Я не знаю точно, Анистал, – вымученно улыбнулась она.

Он не стал уточнять. И поправлять имя не стал.

- Ну давай попробуем. Разомнёшься. Хотя Кеварал доносил, что ты тут уже разминалась.

- Пришлось немножко помахать мечом.

- Что ж, помашем ещё. Давай!

Замелькали выпады, взмахи, уклонения.

- Что нового в Цитадели? – спросила Ривелсея, улучив секунду между двумя взмахами мелькающего меча Анист Нарта.

Честно, она хотела начать издалека, а потом узнать про Айледа и Генреса.

На неё тут же обрушился такой удар, что она его еле пережила.

- Не трепли языком, выкладывайся!!! На том свете будешь вопросы задавать!

Ну да, это же Анистал. Наставник боя. Наверняка будущий Великий Мастер. Тот, кто проводит тренировки и даёт советы на всю жизнь. Неплохие порой советы, надо признать.

«Ярость», несмотря ни на что, уверенно двигалась в руках. Она и соскучилась уже по этому мечу – надёжному, крепкому, волнистому.

Забравшему десятки жизней из её рук.

Может ли ещё одно убийство как-то поправить итоги старых?

- Выкинь, я сказал, лишние мысли из головы!!! Или дерёшься, или сочиняешь стихи! Что-то одно!

И для усиления эффекта – опять такой удар, что она двумя руками схватила рукоять меча, максимально напряглась – но удар всё равно чуть не вышиб ей меч и её едва-едва хватило, чтобы удар ушёл по дуге.

Похоже, он дрался «снизу вверх». То есть, сначала очень слабо, потом – поднимаясь до уровня противника, прощупывая его боевые навыки, а затем наращивая сложность, чтобы увидеть предел. Ривелсее это было знакомо по Веттар Нарту.

И читал её мысли ещё, прямо как Ильтаиль.

- Всё запущено, – сказал Анист Нарт, когда Ривелсея всё же не удержалась и рухнула под тяжестью его удара, чуть не упав при этом на собственный меч. – Поборник. Не Покоритель. Где ярость, где гнев? У тебя в руке меч, а не лопата. Ты имела огромный потенциал, но ты со своими верайлами – любителями петь о дружбе – всё уничтожила! А теперь эти твои верайлы сами просят тебя мечом махать!

- Анистал, – она встала, выплюнула землю, убрала меч, подошла, доверительно взяла за плечо. – У меня вопрос.

- Ну?

- Ратлера может покинуть мощь?

- Конечно. Если перестать тренироваться, то очень даже быстро. Через год уже потеряешь все свои ранги, если не вернёшься к занятиям.

- Я понимаю. Но я не об этом.

- А о чём?

- Можно ли перестать быть ратлером?

- Что значит перестать?

- Ну, лечь спать ратлером, а проснуться уже не ратлером.

- А кем?

- Мощь может вытечь как-нибудь? Или уйти?

- Что-о? Вытечь?!

По голосу всё было понятно.

- Ты ответил. Спасибо. Больше ничего не надо.

- А мне больше и сказать нечего. У меня не нашлось бы ни одного ответа, где не фигурировали бы сравнения с дырявым помойным ведром или прохудившейся…

- Ладно, не будем.

- Тогда пойдём. Не знаю, что там за опасность, но если это простой человек, то твой меч достаточно острый. А даже если и нет, – Анист Нарт усмехнулся, – ты везучая.

- Я здесь вообще никто, – честно признала Ривелсея. – Я надеюсь только на вас… и на Ильтаиль.

- То есть наоборот, наверное – сначала на неё?

- Она знает, что надо делать.

- Ладно, разберёмся. Пойдём, – он сделал шаг в сторону палатки. И на секунду задержался. – Генрес на тебя не сильно злится. Он сказал, наедине конечно, что ждал от тебя чего-то такого, что старался, но всё равно не уследил. А вот твой Покоритель Айлед на тебя крайне зол и всерьёз считает тебя предательницей. Похоже, ты его крепко обидела. Он добровольно вписался в отряд по уничтожению Чёрных похитителей и зарубил чуть не десяток, хотя это очень сложные враги.

- Он Покоритель?!

- Его мощь пошла вверх очень быстро. От гнева. Именно гнев и даёт мощь. Поборником он стал ещё летом. Ну а после этого задания подняли ещё раз. Мы с ним имели два занятия, неплохо машет, хотя топор хуже, чем длинный меч.

- Он… не казался мне великим, – сказала Ривелсея, несколько опешив.

- Он в Орден пришёл от отчаяния, от безысходности. А ты? От скуки. У кого должно быть больше ярости и гнева?

- Почему же меня повысили раньше?

- Ты упрямая. И везучая. В основном поэтому.

- Не думала, что он способен на отчаянные поступки, – тихо сказала Ривелсея.

- А он способен. Они вдвоём записались на Похитителей – он и Алана.

«Алана» – резануло в её сердце. Печалью по подруге – и… ревностью.

- Кто такие Похитители? – спросила Ривелсея.

- Похожи на тарего. Воруют мощь и обессиливают людей. Но существенно более сильны. Насколько знаю, твоя подружка называет их «Ходящими под покровом».

- Мы готовы, – сказал Анист Нарт, входя в палатку.

- Выходим.

- Лагерь сворачивать?

- Нет. Оставь Кеварала. Его база тут полезна, как видишь.

- Кто с нами?

- Никто. Ты, я, их двое. Плюс Скрытые – пять человек. Но они отдельно, выступят за нами.

- Скрытые воздаятели? – спросила Ривелсея. Анист Нарт кивнул.

- Нас становится весьма много, – поморщилась Ильтаиль. – Скрытые, открытые – всех будет видно.

- Не так просто заметить Скрытых воздаятелей, – сказал Веттар Нарт

- Дуракам и слепым, может, и непросто! Вы играете во все свои военные игрушки, тайны и засады! Но сейчас мы уже не играем, всё серьёзно!

Веттар Нарт медленно поднял глаза на Ильтаиль.

- Всё серьёзно, говоришь? А я, по-твоему, похож на скомороха с базара?

- Не обижайся. Я не хотела тебя обидеть, – попросила Ильтаиль.

Веттар Нарт не ответил.

- Я не советую идти всем вместе. Я прошу отпустить нас вдвоём.

- Исключено, – сказал Веттар Нарт.

- Ничего хорошего не будет, если нас заметят преждевременно. Ваша злость, которую вы носите в себе…

- Девочка-верайл, – сказал Веттар Нарт. – Не вызывай у меня рвоту. Представь, я знаю, что ты хочешь сказать. Представь, ты не скажешь для меня ничего нового, даже если постараешься. Я не верю в ваше учение, но это не значит, что я его не знаю. Орден существует сотни лет, а ваше учение не так сложно. Сейчас ты хочешь сказать, что такие как ты могут почувствовать нас и наших Скрытых воздаятелей. Так?

- Да.

- Что наши воздаятели не умеют достаточно хорошо скрываться и их кто угодно может обнаружить?

- Да. Это опасно для нас всех.

- А ты-то можешь?

Ильтаиль ушла в себя. Надолго.

- Здесь никого нет, кроме вас двоих и Кеварала с Квасаром, – гневно сказала она. – Я не буду ждать ваших воздаятелей. Отпустите нас вдвоём.

Веттар Нарт усмехнулся.

- Верайлы никогда не ошибаются, так? И никогда в себе не сомневаются? Анист Нарт!

- Понял, – ответил тот.

Отдёрнул дверь палатки, высунулся. Что он там делал, Ривелсея не видела. Но никаких криков он не издавал. Через минуту вошёл обратно – он и ещё двое в знакомой, крайне знакомой Ривелсее серо-буро-зелёной одежде Скрытых воздаятелей. Как у Шедла и Назира.

Она даже вздрогнула – на секунду показалось, что это они и есть. Но нет. Немолодой мужчина и молодая женщина.

- Ну что, почувствовала ты их? – спросил Веттар Нарт.

- Я… похоже, я очень сильно не в форме, – печально сказала Ильтаиль и принялась массировать виски.

- Не беспокойся сильно. Ратлеры умеют защищать свой разум. Так что с тобой всё нормально. Если считать нормальной идею абсолютного превосходства над всеми окружающими.

- Ладно, пойдёмте, – глухо сказала Ильтаиль. Ривелсея видела, что та в ярости. Она успокаивающе положила руку ей на плечо.

- Выходим, – сказал Веттар Нарт.

- Да, – согласилась Ильтаиль.

- За свою жизнь я убил около пяти верайлов. Они мало чем отличались друг от друга. Что внешне, что внутренним миром, который открывается после удара мечом. Всё то же самое – упрямство, переоценка себя и размышления про добро и зло.

Ильтаиль посерела лицом.

- Если бы не ситуация, я бы врезала тебе так же, как канфиларт. Я – Столп, он – Столп. Я не глава клана, но резонирую я сильнее. Разницы бы ты не заметил.

- Попробуй.

- Так, хватит, – сказала Ривелсея. – Я не ратлер, не верайл, как видите. Я такое неопределившееся существо. И вы мне оба надоели своими спорами и ссорами. Возможно, вы не заметили – но вы ссоритесь по каждому поводу. По каждому! Уже второй день. Не я организовала всё это – ни твой поход, Ильтаиль, ни вашу операцию, Великий Мастер. Но раз уж я в этом деле, то давайте без конфликтов. И особенно без драк. Потом можете друг друга поубивать, хотя я и тогда буду против. Если вы решите подраться, то один из вас точно выйдет из строя. Глупо драться перед боем. Взываю к вашему разуму, Великий Мастер. И к твоему миролюбию, Ильтаиль. Анистал, ты меня поддержишь?

- Поддержу, – кивнул Анист Нарт.

- А если я всё же решу, что схватка необходима? – уточнил Веттар Нарт.

- Естественно, я вступлю в неё на вашей стороне. Но я согласен с тем, что это неразумно. Я тоже Мастер – и моё мнение мне никто высказать не помешает.

Веттар Нарт кивнул.

- Хорошо. Выступаем немедленно. А в верайлов я по-прежнему не верю, – бросил он на прощание.

- Да вы ни во что не верите, – сказала Ильтаиль как будто совсем успокоенным голосом. – Даже когда вас бьют по голове злыми силами, вы говорите, что этого не было.

- Правда? А может, потому, что мы не верим, злые силы на нас и не действуют? Высший уровень нашего приёма «Чёрная мантия» называется «Неверие». Оно отсекает всё, чему нет места в нашем разуме.

- Я в Анрельте получила хороший удар в своё время, – сказала Ривелсея. – И еле выжила.

- Твоя мощь была недостаточной, и потому тебе пришлось нелегко. Но она была, и потому ты жива. Вот и все ответы, Ривелсея.

- Как у вас всё просто, – фыркнула Ильтаиль.

- Да. Просто и понятно. Не трудись нас разнимать, ученица. Собирайся – и через десять минут выходим.

Давно Ривелсея не выступала в ратлерские походы. Выступать в них всегда было спокойно.

Пусть и опасно, но всё продумано. Покормят. Объяснят. На поясе меч «Ярость». Рядом – крепкие союзники.

Не то что по лесам с верайлами бегать!

Ильтаиль гневно сверкнула на неё глазами, потом извиняюще улыбнулась.

Выдвинулись в тишине и молчании. Это на стоянках ратлеры могут и поспорить, и повздорить. А на заданиях они лишний раз рот не раскрывают – опасно. За плечами у каждого был рюкзак с едой и другими припасами – кто-то всё собрал даже Ривелсее и Ильтаиль, хотя они ни за что не платили и ни о чём не просили. Ильтаиль дали рюкзак поменьше, Ривелсее побольше. Даже об этом подумали. Ратлеры – это цивилизация.

Шли, естественно, не по дороге, как дураки, а рядом, немножко скрываясь за деревьями. Шли вчетвером. Отряд прикрытия из воздаятелей, несомненно, шёл где-то рядом. Но их было не видно и не слышно.

Шли не меньше трёх часов. Они все были привычны к дальним переходам.

Местность особо не менялась. Типично для подступов к Анрельту – невысокие холмы, деревья, ямы, ручьи. Дорога сходила на нет – направление не было популярным.

- Впереди семь человек, мысли у них плохие, – внезапно сказала Ильтаиль.

- Предлагаю обойти, – сказала Ривелсея.

- Не получится, – ответил Веттар Нарт.

- Почему?

- Потому что у нас задание.

Ривелсея не успела ничего больше добавить или возразить. Великий Мастер уже вышел на дорогу.

Похоже, он всё же верил Ильтаиль. По крайней мере, не верить ей сейчас смысла не было. Уже через сотню шагов поперёк дороги обнаружилось бревно. Когда Веттар Нарт хотел отбросить его в сторону, появились и эти семеро – трое с одной стороны и четверо с другой.

- Постойте-ка, – предложил один из них.

- Что такое? – спросил Веттар Нарт. Анист Нарт сделал шаг вперёд. Девушки остались чуть позади.

- Просто вы мне не нравитесь, понятно? – объяснил один из них.

Выглядели эти семеро серьёзно. У каждого меч на поясе и доспехи железные. Не просто хлебопашцы-неудачники. Скорее наёмники или опытные преступники.

- Похоже, это наши, – спокойно произнёс Анист Нарт.

- Наши? – спросила Ривелсея.

- Ну да. У нас задание – уничтожить в окрестностях Анрельта всех грабителей, бунтовщиков и мародёров.

- Я не понял, ты кого мародёром назвал? – придвинулся к нему мужик с густой чёрной бородой. – Теперь вы мне совсем не нравитесь.

- Мне тоже, – поддержал его другой. – Без лишних слов. Вас двое, нас семеро. У вас плохой день, ребята.

Сигнал был незаметным, все семь мечей разом вылетели из ножен. Ривелсея тоже вынула меч – не вмешаться ли, хотя её с Ильтаиль явно оставили «на сладкое».

Один бросился на Анист Нарта – сдерживал, шестеро окружили Веттар Нарта, чтобы сразу закончить с ним. Веттар Нарт отпрыгнул назад – очень прытко с его хромотой. Шесть фигур заслонили его от Ривелсеи. Вскрикнул и упал седьмой, сдерживающий Анист Нарта. Потом над дорогой повис общий крик. Сначала он становился всё громче. Потом всё тише.

Шесть тел рухнули на дорогу. Три из них были без головы. Ещё три – разрублены надвое.

И на всё это ушло не более двадцати ударов сердца.

- Всё? – спросил Веттар Нарт у Ильтаиль, протирая меч чужой рубахой и убирая его на место.

Ильтаиль закрыла лицо руками и вздрагивала.

- Мы будем это убирать? – спросила Ривелсея. Она тоже была в оцепенении, но ей было не привыкать.

- Зачем? – спросил Веттар Нарт.

- Если кто увидит – испугается.

- Здесь никого нет. А если кто увидит, то дальше не пойдёт и быстро вернётся. Нам это только на руку.

- Девяносто, без докладов с базы два и базы четыре за последние два дня, – сказал Анист Нарт.

- Идём дальше, – ответил Великий Мастер.

Ривелсея вела за руку Ильтаиль, всё ещё вздрагивающую от рыданий. Ратлеры шли впереди. Не оглядываясь и не смотря на это.

До вечера больше происшествий не было. Скрытые воздаятели появились на минуту и передали Веттар Нарту четыре порции горячей еды – хлеб, мясо, крупа. Где они всё это взяли? Ривелсея быстро умяла свою порцию. Ильтаиль опять съела только хлеб. Ривелсея умяла и её порцию тоже.

- Есть что-то новое? – спросил Веттар Нарт у Ильтаиль.

- Темно, очень темно. И плохо.

- Ничего нового нет, – перевела Ривелсея.

- Отдых до утра, – сказал Веттар Нарт.

Глава 88

Глава 24

Растолкала её Ильтаиль. И растолкала рано. Явно ещё было не утро.

- Вставай, – одними губами прошептала она. – Пошли. Не бери ничего. Быстрее.

- Рано ещё, – попробовала протестовать Ривелсея.

- Какое рано, ты что, не понимаешь – я хочу сбежать без этих вот!

Ривелсея села. Они с Ильтаиль спали в палатке отдельно, Веттар Нарт с Анист Нартом – отдельно.

- Почему ты хочешь?..

- Потому что эти твои – они ещё хуже! Тот, кого мы идём убивать, сам людей не убивает!

- Это неважно, Ильтаиль. Ты взяла меня с собой, чтобы я уничтожила этого субъекта, так? Я подошла тебе, потому что я ратлер. Так вот. Доверься Веттар Нарту. Он в десять раз меня сильнее и в сотню раз опытнее.

- Я не только поэтому тебя взяла!

- А почему ещё?

- Потом расскажу! Пошли!

- Мы не уйдём, Ильтаиль. За лагерем следят Скрытые. Они не спят и всегда всё видят.

- Пошли, я сказала!

Ривелсея первой выползла из палатки. Была одета так, что потребовалось вытащить только меч. Ильтаиль взяла фляжку с водой. Всё остальное было не так важно.

Стоило им сделать десяток шагов в темноте, как Ривелсея наткнулась на какую-то верёвку ногой. Что-то зазвенело. В ответ на этот звон раздался громкий свист. И не прошло и секунды, как Веттар Нарт появился из палатки. Одетый, с мечом – такой же, как днём.

- Уже выходим? – спросил он.

Ривелсея не видела лицо Ильтаиль, но у той просто не оставалось другого выхода, кроме как кивнуть.

- Хорошо.

Никаких лишних слов, зато появились факелы. Ривелсея не знала, нужны ли они Ильтаиль, всяким там скрытым воздаятелям, Первым ножам пустоты. Но лично она без огня и света ночью идти не могла.

Анист Нарт достал компас, чтобы сориентироваться. Ильтаиль махнула рукой и указала направление пальцем.

- Долго ещё? – спросил Анист Нарт.

- К полудню доберёмся. Мне страшно…

- Не трусь, – сказал Анист Нарт и крепко сжал её ладонь. – С тобой очень надёжные мужики.

Ильтаиль благодарно улыбнулась.

А ведь ещё минуту назад хотела сбежать!

Ему было не отказать в мужском обаянии, этому недавнему Покорителю с приставкой «Нарт».

Ривелсея плелась в хвосте и думала. Обо всём и ни о чём. О том, что она не выспалась. О том, что ей всё это надоело. О том, что Айлед – Покоритель и теперь с Аланой, а она никому не нужна.

И про то, что сегодня самый обычный день, солнце поднимается над горизонтом как всегда, и совсем не похоже, чтобы в этот день случилось что-то особенное.

Завтрак был на ходу – Анист Нарт раздал всем хлеб, солонину, сушёные яблоки из рюкзака. Ильтаиль, как всегда, съела только хлеб.

- У меня запасов ещё на два раза, – сказал Анист Нарт. – Ильтаиль, ты утверждаешь, что мы сможем вернуться на базу уже к завтрашнему утру?

- Нет, – мрачно сказала Ильтаиль. – Я вовсе этого не утверждаю. Подождите… Мне надо собраться.

И Ривелсея увидела, как два ратлера минут пятнадцать молча стояли, глядя, как молодая девочка просто сидит на корточках и смотрит на небо. Что для ратлеров было верхом идиотизма.

- Веттар Нарт, – сказала Ильтаиль.

- Да?

- Я ненавижу убийство… но сейчас не до этого. Ситуация очень острая и плохая. Нам надо придумать план. Я стала немного практичнее за последние дни. Повторить сегодняшний день я уже никогда не смогу. Кроме тебя, обратиться не к кому. Может, это и не худший вариант, как говорит Ривелсея. Люди через свою волю выбрали нас, и ничто не случайно.

В этот раз Ривелсея ничего не стала переводить. Самой бы кто объяснил.

- Итак, план, – сказал Веттар Нарт. – Давай обсудим.

- Мы разделимся. У нас разные задачи. Никогда не была командиром, но, похоже, придётся. Я объясню попроще, ладно?

- Был бы очень признателен.

- Хорошо. Здесь поселился некто, воплощающий огромное зло. Ваша задача – его убить. Это будет очень, очень сложно. Вспоминайте тарего, вспоминайте Ночное Посольство. Но только там было развлечение, а это – смерть.

- Как я тогда, в Опасных Сводах? – спросила Ривелсея.

- Да, – прошептала Ильтаиль. – Но хуже.

- А твоя задача? – спросил Веттар Нарт.

- Моя сложнее. Я не смогу её объяснить так, чтобы вы поняли. Вот и всё.

- Ты не будешь участвовать в бою?

- Нет.

- А мне сможешь объяснить? – попросила Ривелсея.

- Я объясняла. Мне нужно сделать так, чтобы разрыватели не распространились снова и не было как в прошлый раз.

- Это сложно?

- Это чрезвычайно сложно и крайне опасно.

Ааа, чуть не закричала Ривелсея. Опять она ввязывается непонятно во что, опять всё страшно и без особых шансов. И опять, похоже, уже поздно повернуть назад.

Да что ж такое…

- Я хотела спросить… как вы умеете… убивать, – сказала Ильтаиль.

- Что именно интересует? – спросил Великий Мастер.

- Вы не сможете… подойти близко. Это совершенно точно. Можете выбросить свои мечи.

- Почему ты мне этого не сказала? – вскричала Ривелсея.

- Прости, Ривелсея. Ты думаешь, я знала всё изначально. Но я многое узнала только сейчас. Здесь втрое больше зла, чем я думала. Это всё очень плохо кончится, если не справитесь вы. Но особенно – если не справлюсь я.

- Издалека бьют ратлерские арбалеты. Специальный отряд нас прикроет.

- Вряд ли получится. Ещё что-нибудь?

- «Ратлерский гнев»?

- Разрывает на куски, – перевела Ривелсея.

- Я не знаю…

- Есть ещё одна прекрасная вещь, – вставил Анист Нарт. – Называется «Дочь гнева». Летает на пятьсот шагов. Как долетит, всё превращается в пепел и огонь.

- А что… – оживилась Ривелсея.

- Пока не готова, – остудил Анист Нарт. – На Фабрике обещают в течение года. А длиной и толщиной она примерно с тебя.

- Чего нет, того нет, – оборвала Ильтаиль. Она реально стала практичной.

- Так ты не будешь сражаться? – спросила Ривелсея. – Я на тебя делала основную ставку! Ты сильнее нас всех! Вместе!

- Пфф, – сказал Анист Нарт.

- Я не могу убивать, – ответила Ильтаиль.

- Законы верайлов, – сказал Веттар Нарт. Таким тоном, что не потребовалось никаких прочих слов, чтобы выразить своё отношение к этим законам полностью.

- Да это вы тупые! – вскричала Ильтаиль. – Сущности созидания нельзя использовать для убийства! Так же как водой нельзя высушить одежду!

- А скверные? – уточнила Ривелсея.

- Ты не понимаешь? Ты, которой главный сквернитель лично проповедал ничтожность их воззрений?

- Не понимаю…

- Скверные – это пустота, – устало сказала Ильтаиль. – Если пустоту наполнить, она умрёт. И всё.

- Я подтягиваю специальный отряд, – сказал Веттар Нарт. – Может, они и сами выследят и уберут кого надо. Им не привыкать. Но и я не останусь в стороне. Не верю я во все эти бредни. Сколько хочешь потом сиди и занимайся тем, во что ты там веришь. Я тебе мешать не стану. А я отрежу башку этому субъекту, если он тут найдётся. И уж здесь ты мне не мешай.

- Он почти непобедим.

- Да много дураков так думали. Без башки по-другому заговорит.

- Ты не понимаешь…

- Клана враг каждый будет убит, – сказал Веттар Нарт так, что исчезло желание спорить. – Вперёд.

Холмы около Анрельта в этом месте были какие-то коварные. Они были разной высоты. Между холмами пролегали овраги, а не дороги. Из оврагов росли деревья. На холмах тоже. По некоторым оврагам бежали ручьи. Местами ручьи текли сквозь холмы по ямам и пещерам. В общем, прекрасная местность, чтобы спрятаться. И ужасная, чтобы кого-то найти.

- Обождём, – сказал Веттар Нарт. – Специальный отряд всё прочешет и сделает доклады. Тогда мы будем знать, куда нам надо.

- Если они встретят, кого не надо, то не сделают доклады, – сказала Ривелсея.

- Отсутствие доклада – это тоже доклад, ученица.

- Ильтаиль… – спросила Ривелсея.

- Я – камешек, – грустно ответила та.

- Что?..

- Я – камешек. Камешек ничего не видит, не слышит, не чувствует. И не пытается. И не будет пытаться. А если он попытается, его просто разорвёт. И не будет камешка. А будет только пыль.

- Это значит… – повернулась Ривелсея к Веттар Нарту.

- Я понял, что это значит, – усмехнулся Веттар Нарт. – Сиди отдыхай, камешек.

- Будем разбивать лагерь? – спросила Ривелсея. Холм ей нравился – мягкая земля, хороший вид. И умирать идти она не торопилась.

- Какой ещё лагерь. Мы здесь не на год остановились. Удивлюсь, если через два часа не будет доклада, – сказал Анист Нарт.

Что это будет за «доклад» и в какой форме он будет сделан, Ривелсея даже не предполагала. Вокруг было тихо и спокойно. Порой где-то вскрикивали птицы, но не был ли в этих криках зашифрован тот самый доклад – Ривелсея не знала.

Сама Ривелсея ничего не чувствовала. А должна была? Она не была уверена.

Из всех, кто тут был, напряжённой выглядела только Ильтаиль. Веттар Нарт и Анист Нарт выглядели спокойно.

- Есть шанс, что ты ошиблась и тут ничего такого нет? – спросил Анист Нарт у Ильтаиль.

- Нет, – прошептала она. – Я не хочу ничего чувствовать. Но я всё равно чувствую.

- Да сиди ты, – бросил Веттар Нарт. – Смотри на небо, грызи сахар и думай о своём. Не очень ты нам и нужна теперь.

- Докладов до сих пор нет, – сказал Анист Нарт. – Меня это беспокоит.

- Меня тоже, – кивнул Веттар Нарт. – Но я ещё рассчитываю их получить.

- Их не будет, – сказала Ривелсея.

- Что? – спросил Анист Нарт.

А Ривелсея по-новому прислушалась к окружающей тишине.

И ощутила нечто тонкое, неуловимое, лёгкое и чрезвычайно опасное. Чему было только одно имя.

Страшное имя.

- Пойдём, – сказал Веттар Нарт Анист Нарту.

- Куда? – уточнил тот.

- За мной, – вызвалась Ривелсея. – Я чувствую…

- Ты? – удивлённо воззрилась на неё Ильтаиль. – А я ничего не чувствую.

- Я чувствую шёпот… Они умерли.

- А почему я не ощущаю?

- Не знаю.

- Похоже, ты всё-таки верайл. И сильный верайл.

Ривелсея ничего не слышала. Она уже спускалась с холма. Шелест тишины манил её, как никогда раньше.

Хотя мерзкое лицо чёрного так и стояло перед глазами.

Голос пустоты – это был его голос. Но Ривелсее было всё равно. Она даже не оглянулась на Ильтаиль. Она боялась того, что впереди. И боялась не успеть.

Овраги, деревья, сучья, торчащие повсюду. Она не видела этого, а только чувствовала шёпот. И не оглядывалась, хотя и потеряла ратлеров и Ильтаиль в зарослях. Но она знала, что те не отстанут.

Быстрее, быстрее, быстрее… Она перешла на бег. Земля сыпалась ей под ноги, ветки ударяли по лицу. Быстрее!

Шёпот, настолько сладкий, тёмный и глубокий, что её стало тошнить. Но как же ясно она его слышала! И уж теперь ей было не ошибиться.

Внезапно шёпот притих. Она понимала почему.

Потому что она слышала не врага. Потому что она слышала лишь пустоту. Пустоту от смерти и убийства, которая живёт не так долго. Возможно, это если уметь слушать её так плохо, как она.

Ривелсея взбежала на холм и растерянно огляделась. Мощный импульс почти совсем иссяк, остался только слабый дразнящий шёпот на самом краю слышимости.

Почему она вообще это слышит?

Такой вопрос она не стала себе задавать.

Где Ильтаиль и ратлеры?

Она огляделась. Никого не увидела. И даже не услышала шагов.

- Ну привет.

Её подбросило, как пружину. Меч сам вырвался из ножен. Уже в прыжке перевернулась лицом к неожиданному собеседнику. К врагу номер один – самому страшному и опасному на свете!

У неё только одна секунда и одна попытка!

- Да тихо ты, – сказал тот, уклоняясь. Обычный мужчина средних лет в неприметной одежде. – Я тебе не враг.

- А кто ты?!

- Тот, кого нет.

- Кого нет?.. Пустота?

- Слава Пустоте, детка.

- Ты… кто ты?

- Пришедший за убитым тобой.

- Первый нож?

- Нет. Второй.

- А почему не Первый?

- Первый сейчас не я.

- Как тебя зовут?

- Так же, как звали его.

А она так и не узнала его имени… Вот совпадение.

Увидев более-менее понятную ей личность, Ривелсея уже немного расслабилась.

- А как звали его? – спросила она.

- Как и меня.

- Не издевайся! Как?

- У нас одно имя на всех.

- Какое?!

- Пустота…

Ну да. А что ещё она ждала?

- Что ты здесь делаешь?

- Ищу тебя.

- Зачем?

- Хочу помочь

- В чём?

- В чём попросишь.

- Постой-ка. Это ты убил ратлеров?

- Да.

- Зачем?!

- Отправлять и проходить.

- Где те, что шли за мной?

- Идут, но не догоняют.

- Я что, так быстро бегаю?

- Когда ты идёшь через шёпот, то бегаешь очень быстро. Никому не поспеть.

- Хватит нести всякую чушь! Ты убил ратлеров, и именно поэтому я почувствовала?

- Да.

- А больше тут никого нет?

- Не знаю. Не видел.

Ривелсея вдохнула и выдохнула. Спокойно. Всё идёт более-менее нормально.

- Ты, – сказала она. – Ты чуешь лучше всех, кто тут есть. И тебя труднее всего заметить. Я ищу одного очень поганого колдуна, самого поганого на свете. И он где-то здесь. Я понятно объясняю?

- Понятно.

- Ты его чуешь?

- Нет.

- Что-нибудь ты чуешь вообще?

- Кое-что чую. Тут есть… несколько пока ещё живых существ, кроме нас с тобой.

- Сколько, где?

Тот прикрыл глаза.

- Два – это мы. И ещё три. И ещё два. И ещё одно.

- Что за два и одно?

Тот долго молчал.

- Не знаю. Это не обязательно люди. Одно – может быть лисица в норе, например. А два – любящие друг друга кролики.

- Ничего ты не чуешь, если так, – презрительно сказала Ривелсея.

- Чуй сама, – почтительно пригласил тот.

- Нет. Я подожду Ильтаиль, – решила Ривелсея. – Трое далеко?

- Не очень. Но я не могу встречаться…

- Понимаю, понимаю. Тебе с Веттар Нартом главное не встретиться. Беги давай.

- Если что, я буду поблизости.

- А чего тебе от меня надо?

- Помочь, просто помочь.

- Не дура, не верю в помощь за просто так. Провались с глаз моих.

- Хорошо. Возьми на удачу, – тот протянул ей монетку на шнурке.

- Что это?

- Помогает живыми вернуться. Таким, как ты.

- Ерунда это. А, ладно, давай, – Ривелсея взяла монету. – Грязная какая-то. – Она положила её в карман.

Чёрный беззвучно исчез, а через пару минут вдали затрещали ветки. Интересно, кто не умеет двигаться тихо – ратлеры или Ильтаиль?

Да скорее второе.

Ривелсея не стала их ждать, стоя на месте. Сделала десяток шагов в их сторону и вынырнула из кустов.

- Ты здесь! – вскрикнула Ильтаиль.

- Что нового? – спросил Веттар Нарт.

- Да ничего.

- Так я и думал.

- Ты никого не нашла?

- Нет, – сказала Ривелсея. – Кого надо – не нашла, – сказала она тише только для Ильтаиль.

Ильтаиль, сморщившись, посмотрела ей в глаза.

- Что ты делаешь? – спросила Ривелсея.

- Пытаюсь понять, что с тобой. И не проявить себя при этом.

- И что со мной? – Ривелсее правда было интересно.

- Не могу понять. Что-то мутноватое. Ты сама-то что чувствуешь?

- Сама не знаю. Боюсь, что я чувствую пустоту.

Ильтаиль кивнула.

- В тебе столько всего намешано, ты понимаешь?

- Понимаю, – грустно сказала Ривелсея.

- Думай о своей душе. Даже во время драки. Чтобы не было как тогда. Чтобы не было хуже чем тогда.

- Хорошо.

- Вперёд тогда.

- Куда вперёд?

- Сейчас… сейчас…

Они все на пару минут остановились на небольшой прогалине между деревьями, по этой прогалине и проходила узкая тропинка. Солнце было в зените.

- Сейчас, – сказала Ильтаиль. – Вечный свет, да что же такое-то…

- Что у тебя?

- Нет! – вдруг пискнула Ильтаиль и дёрнулась всем телом.

- Что?

- Всё! Я дура! Меня увидели!

- Кто?

- Он!

- Где он? – спросил Веттар Нарт.

- Не знаю! Ничего не знаю! Он царит тут! Если я ещё попробую, он меня убьёт!

Веттар Нарт посмотрел на неё с выражением «опять у неё началось». А Ильтаиль даже и не заметила.

А Ривелсея подняла голову и встретилась глазами с незнакомым человеком. С тем, который смотрел с вершины холма на них.

Выглядел он донельзя отвратно. Если у него и была когда-то нормальная одежда, то сейчас от неё мало что осталось. Серо-коричневая рубаха висела лохмотьями, штанин давно не было, и от штанов присутствовал только самый верх.

И Ривелсея вспомнила слова Ильтаиль, что та сказала ей в начале их ненормального похода.

Она поняла это только сейчас.

На них смотрел человек, который распоряжался всеми без исключения сущностями разрушения в мире.

И который был вполне безумен.

Особенно это читалось в глазах. А руки его были скрещены на груди.

Но всё это успела подумать нерасторопная Ривелсея.

А Веттар Нарт был намного более расторопным.

Он взбежал на холм – опять же, и быстрый он, когда надо! – вынул меч и занёс его для удара.

И всё это было одно движение.

Мгновение Веттар Нарт думал, что всё сейчас кончится.

А потом Маг вдруг вытащил из своих рваных одежд неожиданно длинный и широкий клинок, причём более молниеносно, чем когда-нибудь видел Веттар Нарт.

А он видел даже двух Повелителей.

Веттар Нарт понял опасность и сложность боя за одну секунду. Он максимально поднял в себе мощь – сразу до предела – и ударил.

Естественно, «вихрем Победы». А ещё точнее – «Веером смерти», той наилучшей версией «Вихря», которую так и не освоила Ривелсея.

Она не научилась класть шестнадцать прямых и шестнадцать косых ударов за четыре удара сердца. И очень давно не видела «Веер» в действии.

Да и на тренировках Веттар Нарт так не выкладывался.

Весь воздух засиял. Весь воздух зазвенел. Веттар Нарт не ожидал от противника такой скорости. Он вообще не думал, что этот человек может так сражаться. А тем более – что у него такой крепкий меч, что не разлетелся от тридцати двух десятков ударов ратлерского железа.

А ещё через две секунды Веттар Нарт проиграл.

Он не вздохнул, не крикнул, не застонал. Но удар вражеского меча разрезал ему живот, другой раскроил плечо, третий ударил по ноге, четвёртый пришёлся по левому предплечью, пятый пронзил ступню, шестой оставил новый глубокий шрам на лице, седьмой попал по правой ладони и выбил меч, восьмой располосовал грудь.

Он пропустил подряд целый цикл Полувеера и просто свалился на землю.

Мастер Анист Нарт и хороший друг Ривелсеи Анистал стоял и выжидал. Он не был так уверен в себе, и он был осторожен. Он ждал атаки.

Глаза Анистала расширились, когда непонятный враг одним прыжком оказался рядом с ним. Он даже не успел ничего сделать. У Мага уже не было меча, но тот ударил Анистала, непонятно чем, но страшно и тяжело. И больше Анистал уже ничего не помнил.

Две девушки с ужасом взирали на то, как двое могучих ратлеров вдруг упали. Один на вершине холма, другой внизу.

И на Мага, который всё так же стоял на холме и всё это время не двигался и даже не размыкал рук на груди.

Его лицо было ужасным, хотя и обычным. Как будто обычное лицо надели на шею не под тем углом – оно было перекошено.

Кто же он такой?!

- Сюда приходят только умирать! – вдруг воскликнул Маг. Так его называла Ильтаиль.

- Кто ты такой? – спросила Ривелсея.

Заговорить, а потом видно будет – сколько раз уже спасало.

Хотя от него веяло ужасом. Ледяным. Не хуже, чем там, в Опасных Сводах, где были обелиски.

Но только Ривелсее было уже всё равно.

- Слишком много, слишком много! – выкрикнул Маг. – Столько не съесть!

Ривелсея оглянулась. Кого уж тут много. Два ратлера при смерти, да две молодые дуры.

А он что, ест людей?

- Чего ты хочешь? – спросила Ривелсея.

А вдруг… удастся договориться. Хоть на чём угодно. Всё лучше, чем лезть в безнадёжный бой.

- Тишины. Тишины. Вернуться. Уйти. Забыть. Но как забыть?

Что-то было непонятным в этом Маге. Совсем непонятным. Он выкрикивал громко все фразы, но вот интонация почти не менялась.

- Так кто ты? – осмелела Ривелсея.

- Я сюда пришёл умереть! Сюда приходят умирать!

- Кто ты был раньше?

- Что было, не помню. Почему я не помню! Не помню! Меня уже нет.

- Зачем ты напал на ратлеров?

- Умирать, только умирать. Раз здесь, то умирать.

- А нас ты тоже убьёшь? – с содроганием спросила Ривелсея.

- Умирать. Всем пора. Но почему я?

- Зря стараешься, – вдруг сказала ей Ильтаиль. – Он тебя не слышит.

- Что?! – Ривелсея опасливо повернулась к подруге, не теряя Мага из виду.

- Он тебя не слышит. И нас не видит. Он не знает, что он здесь не один.

- Он же мне отвечает!

- Нет. Он отвечает своим мыслям. Одним и тем же.

- Ты нас не слышишь? – Ривелсея крикнула в сторону Мага. И даже рукой помахала. Тот, и правда, на них не смотрел.

Что происходит-то вообще!

Внезапно кое-что изменилось. Сзади Мага появилась невысокая фигура, словно её выплюнула земля. Фигура приподнялась от земли, встала на ноги.

Второй нож пустоты был на месте.

Холодно сверкнул нож.

Раздался страшный вопль.

Мёртвое тело осело на землю.

А Маг всё стоял не шевелясь.

- Что… это? – Ривелсея была в ужасе.

- Если бы я знала! – шёпотом ответила Ильтаиль.

- От чего они умирают?

- Их раздирают раздиратели.

- А Маг?

- Маг нас не видит.

- Ратлеров поранили. А этого зарезали.

- Каждому – его же способом.

- А нас… не трогает?

- Мы его не трогаем.

Ривелсея окончательно отказалась что-то понимать.

Но одна мысль пришла.

- Бежим отсюда! – сказала она яростно.

В эту минуту ей даже было наплевать на друзей и на Мастера. Она дёрнула Ильтаиль за руку. Но та не поддалась.

- Нет. Я остаюсь.

- Зачем?! – Ривелсея всё ещё была готова бежать.

- Я его уничтожу.

Сказано это было так неумолимо, что Ривелсея оставила мысли о побеге.

- Он нас не тронет? – спросила Ривелсея.

- Успокойся. Не мешай.

Ривелсея оцепенела, не забывая поглядывать на Мага. Он вроде бы не двигался.

Ильтаиль села, подобрала под себя ноги. Раскинула руки. Ривелсея впервые видела, чтобы верайлы употребляли жесты.

Закрыла глаза.

И практически сразу Ривелсея почувствовала – вокруг забушевало.

Она не была нормальным верайлом, она вообще непонятно кем была. Но это бы, наверное, почувствовал любой.

Что это было, она сказать не могла. Но это было сильно, мощно и… очень хорошо. Ривелсея вдруг почувствовала, что все её страхи ушли. Что её переполняет радость и уверенность.

С чего бы это, спросила она себя.

Маг всё так же стоял на месте и бормотал. Ратлеры не шевелились, хотя Ривелсее на краткий миг и показалось, что Анист Нарт сделал какое-то движение.

А дальше было просто невообразимо.

Такого Ривелсея не видела никогда.

В воздухе вокруг Ильтаиль вдруг засверкало, сначала слабыми искрами, потом запрыгали золотистые нити. Ривелсея смотрела, раскрыв рот – что это было???

Так или иначе, Ривелсея знала, что в мире присутствует нечто непостижимое. Что в мире присутствует колдовство и призрачные потоки чего-то.

Этими потоками её больно били по голове. Да и сама она когда-то убила этим сотни тарего.

Мощь ратлеров, тонкое искусство силы – это тоже было нечто непостижимое.

Но всё это было невидимо, как будто из-за спины.

А вокруг Ильтаиль плясали золотые блёстки, становясь всё ярче и ярче. Как будто вокруг Ривелсеи была ночь, а вокруг Ильтаиль уже разгоралось утро.

И так светло и радостно Ривелсее не было никогда.

«Что ты делаешь!!!»

Ривелсея не знала даже, слышит ли она этот голос ушами, воображением, глазами, носом или какой-нибудь пятой точкой. Вокруг бушевало столько энергии, что было не различить. Но голос, так или иначе, она узнала.

«Собираю всех воссоздателей мира, чтобы уничтожить зло. Прости, канфиларт».

«Ты не можешь потратить всю волю верайлов, не согласовав!»

«К сожалению, ты неправ. Могу. Я Столп».

«Я запрещаю тебе! Запрещаю! Запрещаю!»

«Поздно, канфиларт. Слишком долго ты запрещал и не позволял».

«Это вся воля мира! Она копилась веками!!!»

«Копилась, канфиларт? Копится золото в мешке. А через меня сейчас идёт всё добро мира. Его так много, что оно превратилось в свет. Оно пришло – и оно уйдёт. Но оно не уйдёт, канфиларт. Оно течёт кругами. Ровно. Вечно».

«Предел зла падёт!!!»

«Значит, падёт».

«А что будет с верайлами?»

«Людская воля решит, что с вами будет! Вы устарели и загнили!»

«С ВАМИ?! Ты не наша?!»

«Я Столп. Я сама по себе».

«Я знал, что ты можешь сдуреть», – канфиларт вдруг стал жёстким. – «Ты – больше, чем кто-либо. И я на этот случай был готов. Я тебя уничтожу».

«Чем? Умения верайлов не умеют убивать. Мне ли этого не знать, канфиларт!»

«Кроме одного, Ильтаиль. Кроме Сна Души».

«Что?»

«Никто не знает про это, кроме канфиларта. Для таких вот случаев. Воссоздатели не могут убивать. Но они погрузят тебя в сон для твоего же блага. Навечно, Ильтаиль. Прощай».

Что-то загрохотало, как будто чёрная рука закрыла солнце. Или белая. Да какая разница!

Но солнце просочилось между пальцев.

«Я знаю тебя, Ал-Вероль. Ты умён, но болтлив. Теперь ты не сможешь меня уничтожить. Теперь уже нет. Через меня течёт весь свет мира. Ты опоздал».

Тут вдали грохнуло так, как никогда. Но как будто уже со стоном и вздохом. И как будто Ильтаиль была жива.

А Ривелсеи рядом с ней давно уже не было.

Ривелсея поднялась на холм.

Это же так просто!

Почему-то раньше ей в голову это не приходило. А сейчас она совсем не боялась.

Она забралась на холм и села рядом с Магом.

Он стоял всё так же. От него очень плохо пахло. Но она себя пересилила. Взяла его за руку. Тот вздрогнул.

- Как тебя зовут? – спросила она.

Тот замычал. Похоже, ему было непросто осознать и ответить.

- Кто ты такой? – спросила Ривелсея повторно.

- Я… пришёл умирать, – сказал он глухо.

- Как тебя зовут? Откуда ты?

- Я… не помню. Чего ты… хочешь?

И Ривелсея почувствовала, что тысячи раздирателей готовы вмиг её уничтожить, если она скажет что-то не то.

Но сейчас она не сделает ошибки.

- Хочу узнать, как тебе помочь.

- Мне… помочь. Меня уже нет. Ты знаешь, кто я?

- Нет. Кто же ты?

Тот снова глухо застонал.

- Мне… нельзя… помочь.

Вот эти три слова он точно сказал сознательно.

- Что ты здесь делаешь? И кто ты, откуда пришёл? – последние два вопроса Ривелсея задала торопливо, чтобы он снова не начал повторять одно и то же.

Тот снова застонал.

- Я пришёл сюда…

- Умирать? – подсказала Ривелсея.

- Нет. Мстить! – он вдруг как будто прорвался сквозь свой тёмный заслон безумия.

- Мстить?

- Они, – каждое слово давалось ему с трудом, но он говорил, – предали меня. Мы были вместе… все вместе… мы несли свободу…

- В Анрельте? – Ривелсея думала и подсказывала.

- Город… Большой город… нас было много… потом стало мало…

- Ночное Посольство? – сейчас Ривелсея мыслила быстро и чётко.

- Посольство… Да, Посольство.

Тут его взгляд стал ещё более осмыслен. Что там Ильтаиль говорила про то, что он ничего не слышит? Это как к этому подойти…

- Что случилось? – спросила она.

- Меня… предали… мои. Потом… сбежали сюдААААА!!! – с Магом опять стало твориться что-то не то.

- И ты пришёл мстить? – Ривелсея всё ещё быстро соображала.

- Да… Я их нашёл. Я пришёл убивать, и я убивал. Убивал и убивал… Убивал и убивал…

Всё понятно, подумала Ривелсея своим просветлевшим мозгом.

Он – убивал. Как и она тогда.

Не смог остановиться.

И раздиратели мира стали его руками.

А потом – и его волей.

А потом – и его сердцем.

И им всем.

А ещё… Она вдруг подумала…

Или даже поняла.

- Ночное Посольство? – спросила она снова.

- Да-а-а-а…

- Твоё имя?

- Имя…ааа…

- Терон? – спросила Ривелсея.

- Нееет.

Ривелсея напряглась. То имя она забыла уже давно. А сейчас – вспомнила.

- Итетон?

- Дааааа… Ите…тон.

Ривелсея вздрогнула. Это он её тогда чуть не отправил в Тёмный мир. И она не могла не бояться.

- Боишься? – тут же спросил он. Похоже, он чувствовал её мысли. Либо же – только темноту в ней.

- Нет, – она отогнала страх.

- А ты… кто? – определённо, он становился более понятным.

- Ривелсея, – сказала она.

- Ты… чего хочешь?

- Свободы, – сказала она. Первое, что пришло на ум.

- Свобода… да. Для всех.

- Для тебя.

- Я… я на свободе.

- Нет. Ты в плену, Итетон.

- Что… говоришь… я тут один.

- Ты в плену. Ты в плену у зла, Итетон.

- Говоришь… не то. Я не… я в себя… я свобода… свобода?

- Смотри на меня, – вдруг сказала Ривелсея.

- Смотрю, – его тусклые голубые глаза сошлись на ней.

- Как я выгляжу? – спросила Ривелсея.

- Не знаю…

- Смотри, – приказала она.

Он смотрел… и было видно, что ему нелегко. Нелегко было… видеть.

- Ты женщина, – прозвучало так, как будто это для него стало открытием.

- Ещё смотри.

- Молодая…

- Спасибо, – буркнула Ривелсея. В свои двадцать четыре она не считала себя такой уж молодой.

- Красивая, – его уголки губ чуть подёрнулись, как будто он силился улыбнуться.

А потом улыбка его стала сходить на нет.

- Серые глаза…

- Да.

- Рыжие волосы…

- Не рыжие, а каштановые!

Но он уже как будто не слышал.

- Мы… я тебя… видел.

- Стоп. Не надо.

- Девушка…

- Да, я девушка.

- Девушка…

- Да, и что с того?

- Девушка-Мечта!!!

Вот и конец, подумала она. Сейчас он разозлится на неё. И она умрёт.

А он, скорее всего, так и останется безумным. И будет тут умирать. Долго. И мучить тысячи людей – ведь он центр для илеров-раздирателей. И на востоке от Анрельта будет процветать зло. В Полуанрельте будут бунты, и за сотни километров отсюда люди будут друг друга ненавидеть.

- Нет, – крикнула Ривелсея. – Не надо! Не будь… не будь таким. Пожалуйста!

- Ты… убила… – это были его последние слова.

- Я… – и тут вокруг всё зазвенело, закружилось, засияло… и она поняла, что это.

- Я… Ильтаиль… я тебя… не надо, не надо! Итетон… держись… Спасу! Проклятие… Ильтаиль! Колотить тебя налево!!!

Она схватила Итетона за шею, притянула к себе, чтобы того не уничтожило световой бурей Ильтаиль. Ривелсея поняла, что не надо его убивать.

Но было поздно.

Вдруг для Ривелсеи всё резко и быстро вырубилось. Она услышала только крик и почувствовала, что куда-то летит. И резкий пронзительный голос.

- Илин Сат-Алар, марве тона сейл, маке тона верле тиал тавена!!!

И всё.

Глава 89

Глава 25

Потом она очнулась. Неожиданно для себя. Похоже, ей суждено пережить многих и многое, раз она ещё жива.

Рядом с ней сидела Ильтаиль.

- Жива? – спросила та, слабо улыбнувшись.

- По… похоже. Что случилось?

- Н-не знаю, – сказала Ильтаиль.

- Маг?!

Ривелсея хотела поднять голову, встать и сама осмотреться, но пока не могла.

- Ты его убила. Молодец.

- Я?! Я не хотела его убивать!!!

- Тем не менее, он упал за тобой с холма и сломал себе шею, за которую ты его обхватила. И тебя не убили илеры.

- Я не хотела ему зла.

- Именно поэтому. Никто не сработал бы лучше. Молодец.

Ривелсея заплакала. Бывший враг, но она хотела его спасти.

Похоже, все, кого она хотела спасти, были просто обречены.

- Ревущий Покоритель. Редкое зрелище, – услышала она голос Анист Нарта.

- Ты жив?.. – спросила Ривелсея.

- Я не лезу на рожон. И благодаря этому жив. У твоего Мастера, – Анист Нарт наклонил голову, – всё наоборот. Так что плачь дальше.

Но она не плакала сразу. Она смотрела в небо, над ней плыли облака. Она не плакала.

Плакала она уже потом, когда сыпала землю в могилу Веттар Нарта. Ратлеров, как известно, погребают там, где они погибли. Возможно, чтобы избежать любой бессмысленной возни с уже мёртвым телом. Возможно, чтобы напомнить, что все ратлеры погибают в бою. Меч покойного перешёл Анист Нарту, чёрный плащ решили не снимать.

Восемь ударов превратили Веттар Нарта в месиво плоти и силы. Ривелсея многое видела, но это был перебор. Однако лицо уцелело.

Ривелсея последней отошла от тела. Ильтаиль сидела в отдалении. Веттар Нарт не был ей дорог, что уж говорить. И видеть вырванные кости и резаные куски плоти Ильтаиль не привыкла и не хотела привыкать.

Анист Нарт постоял подольше. Почтительно склонил голову – не каждый день погребают Великого Мастера. Слишком изображать скорбь всё же не стал. Отошёл в сторону.

А вот Ривелсея ревела. И не виделись они давно, и не думала она, что свидятся. Да и никаких чувств у неё уж и не было, казалось. Да и что там были за чувства – дурацкая детская влюблённость.

Но вот ревела.

- Простите меня, Мастер, – тихо сказала она. – Я подвела вас. Но я не хотела.

И сделала то, чего так и не сделала ни разу при его жизни – поцеловала.

«Хватит реветь как дура, всё ты нормально сделала, а смерти не надо бояться», – пронеслась в её голове мысль. То, что Веттар Нарт скорее всего сказал бы, если бы ещё мог говорить.

На лицо натянули плащ. Опустили в яму. Зашлёпала земля. Когда холм закрыл место упокоения второго человека в Ордене, Ривелсее сразу стало легче.

- Ну вот и всё, – сказала она.

- Да, – тут же ответил Анист Нарт. Было видно, что он склонен к активным действиям. И неудивительно. Было чем заняться. Было о чём доложить. Да и вообще тут тройной красный сигнал впору запускать. Всё как говорил Веттар Нарт – как раз тот случай.

Ещё чуть позже сидели у костра. В ночь решили в темноту не идти. Мало ли. Да и так уж торопиться было некуда. По крайней мере, девушкам.

- Что теперь-то? – первой нарушила молчание сквозь потрескивание костра Ривелсея. – Мы справились вообще или нет? Чего на этот раз мы наворотили? Но если очень страшное – оставь до утра.

- Если бы я знала, – вздохнула Ильтаиль. – Мой удар был лишним.

- Удар всем светом мира?

- Да. Ты бы справилась и без меня.

- Нет. Если бы меня не вырубило, ничего бы не получилось.

- Возможно.

- И что теперь?

- Да ничего. Илеры-разрыватели разлетелись во все стороны. Как и тогда. Но и тавьяны-воссоздатели тоже. Тавьянов было меньше. Но кто знает… Зла в мире не стало больше, чем было.

- А меньше?

- Меньше его станет, если мы станем добрее, Ривелсея.

- Что ты там крикнула в самом конце?

- Трудно объяснить. Попросила Сат-Алара не распространять зло. Заморозить его. Хоть на время. Дать нам ещё время…

- И как?!

- Не знаю. Я теперь мало что чувствую. Вроде хуже мы не сделали. Ещё немножко времени у нашего мира есть.

- А потом?

- А потом толстый сом. Я откуда знаю?

- А верайлы?

- Ох не знаю. Меня бы надо убить за то, что я сделала. Однако запереться за Пределом зла и копить там волю было эгоистично и бессмысленно. И канфиларт это знал. От меня.

- Что же они теперь-то?

- Не знаю. И не хочу знать. Предел зла пал. Их ненаглядный Предел зла, хранимый больше всего на свете за счёт людей.

- Значит, теперь они вернутся в обычный мир?

Ильтаиль покачала головой.

- Я не знаю будущее. Но знаю их характер. Скорее всего, они не поменяются и будут снова копить волю.

- Сколько её теперь копить?

- Если мир остался прежним, то на новый Предел зла – лет шестьдесят.

- И всё это время ничего не делать?!

- Они иначе не умеют, Ривелсея.

- А с Орденом теперь что? – спросила Ривелсея у Анист Нарта.

- Орден, слава Настенарту, стоит вечно. Что ему сделается. Потеря Веттар Нарта – это больно. Но не смертельно. Кто-нибудь со временем займёт его место.

- Не хочешь?

- Хочу, – чуть улыбнулся Анист Нарт. – Но это не быстро. Он многое мне рассказал за эти дни. Вот как чувствовал. Но боюсь, что не всё.

- Все знания Великие обязаны заносить в Библиотеку Мастеров. Все его знания должны… должны сохраниться.

- Так-то да. Но книга – это одно. Книга тебе пинка не даст, чтобы дураком не был. А он мог.

- Он мог, – подтвердила Ривелсея. – Тебя-то кто учил? – спросила она.

- Игер.

- С самого начала?

- Да. Он тогда ещё не был главным.

Помолчали.

- Ордену нужны теперь хорошие ратлеры. Особенно линии Веттара, – сказал Анист Нарт.

- Приглашаешь?

- Конечно.

- Меня не убьют там?

- Да ничего тебе не сделают. Хочешь, пошли вместе. Я расскажу всё как надо. Про твой героизм, подвиги и смекалку.

- Лгать будешь Повелителю?

- Как раз нет.

- Я должна подумать, – сказала Ривелсея.

- Думай. Но лучше приходи. Там есть кому тебя ждать. Не только мне и Игеру.

Эти слова заставили Ривелсею задуматься больше всего.

Анист Нарт отбыл на рассвете.

- Если нам пока не по пути, то до свидания. Я тороплюсь, – сказал он напоследок. И поклонился им обеим. Как равным.

- Передавай всем привет, – только и сказала Ривелсея.

- Конечно.

Через пять минут его уже не было видно.

- Ну а мы-то куда? – спросила Ильтаиль. Костёр догорал. Небо розовело. Было холодно.

- Не знаю даже, – тихо сказала Ривелсея. – Не хочешь пойти в ратлеры?

Ильтаиль фыркнула.

- А ты не хочешь в Анрельте поселиться на Золотой площади и над домом крупно написать «Девушка-Мечта»? Откуда такое дурацкое прозвище, кстати?

- Один парень дал. Хороший.

- Расскажи, – потребовала Ильтаиль.

- Потом…

Долго-долго молчали.

- Сначала заберём Литу, – сказала Ривелсея.

- Решила? Как дочь?

- Да. Мне уже пора, Ильтаиль. Мне уже пора. Не всё бегать с мечом и резать. Ты понимаешь, что это за чувство? Когда хочется, изо всех сил хочется… дарить заботу, тепло, воспитывать?

- Знаю… наверно.

- Ну вот. Ты счастливая. А я… В общем, Лита – мой единственный шанс.

Ильтаиль долго обдумывала.

- Почему?.. – прошептала она. – А… сама?..

- Не после ратлерских тренировок, Ильтаиль, – грустно ответила Ривелсея. – Что-то получаешь. Что-то теряешь. Так всегда в жизни.

- Это… точно?

- Мастера сказали, что да. Для меня. Для них – нет.

- А может быть… всё же…

- Может быть. У меня мать травница. Была. Или… есть.

- Не знаешь?

- Тогда… В Сводах… я видела её могилу. Это… это точно?

Ильтаиль пожала плечами.

- Ты думаешь, илеры и забытые под их властью всегда говорят правду?

- Может быть. А может, и нет.

- Мы это выясним, – пообещала Ильтаиль.

Восток стал ярким. Стало видно хилую тропинку.

- Пойдём, что ли? – спросил Ривелсея. – Ты со мной?

- Конечно.

- Тогда… двинулись.

Золу загасили, собрали нехитрые пожитки. Анистал оставил два анрелла на бедность да немножко еды. Больше у них ничего не было. Только меч Ривелсеи и нож Первого ножа.

Второго ножа и Итетона похоронили в общей могиле. В общем-то, просто сбросили в овраг и присыпали всем что попалось.

- Я отреклась от вас, слышишь? – прошипела Ривелсея на этом месте. И воткнула в могилу грязный поганый нож, бросила монету.

Заберут. Не сомневалась. Но лишь бы от неё отстали.

А тот чёрный снова ухмыльнулся у неё в голове.

«Как будто от Пустоты можно убежать».

- Можно! – громко сказала Ривелсея. Ильтаиль взглянула на неё без удивления. Как будто поняла.

Стало совсем светло.

- Вперёд?

- Ага.

- Куда сначала?

- Обратно в Ближние Воды. Прикупим еды – и дальше.

- Так и будем до конца жизни по дорогам и лесам мотаться? – улыбнулась Ильтаиль.

- Посмотрим. Пока есть дорога, есть куда идти. Пока есть мы, с нами будет что-то случаться. Так?

- Так, – кивнула Ильтаиль.

Шли, взявшись за руки. Уже светило солнце. И в целом всё было неплохо. А что будет завтра – кто его знает?

У них были ноги, чтобы идти.

И руки, чтобы за них держаться.

Куча вопросов. Немного еды.

И ещё мир.

Мир, который бесконечно велик.

Уфф, вы дочитали :) Оставьте отзыв, это очень важно для меня.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге