Очень приятно, я - Коллектор Дьявола

Глава 1. Самая тяжелая работа.

Иногда мы все становимся заложниками навязчивых и обоснованных — или же нет — мыслей о том, что наша профессия не доставляет уже того удовольствия, больше есть в тягость, да и вообще просто раздражает. Начинает складываться впечатление, что ты зря прожигаешь жизнь, молодость настолько быстро бежит мимо тебя, что ты даже не успеваешь увидеть её несущийся в дали силуэт. Начальник разряжает, коллеги словно никогда не замолкают и ничего не понимают, а сама работа кажется бессмысленной и хочется всё бросить, но ты не можешь. Не можешь, просто потому что хочешь кушать. Ведь деньги на деревьях не растут, да? Родители часто повторяли нам эту фразу в детстве, заявляли, что придется работать где угодно, чтобы просто жить, что может будет сложно, но такова суть сегодняшнего мира.

Поэтому ты остаешься на своем нелюбимом рабочем месте, боишься перемен, чтобы не прогореть. И пусть нам говорят: «Вот я бросил всё и начал заниматься любимым делом! И у меня всё получилось!» А у скольких не получилось? Сколько людей бросили всё и канули в небытие, потому что везет не всем, справляется не каждый. И поэтому вы работаете дальше. Работаете и работаете, говоря, что у вас по-настоящему сложная профессия. Но так ли этом на самом деле?

Нет, это не книга о том, как стать успешным, как заработать много денег и полюбить свою профессию. Хоть вам и могло так показаться, но это не так. На этот вопрос никто и никогда не даст вам четкого ответа, каждый сам находит свой путь, ощущает его и идет к своей цели. Я же просто хочу рассказать вам историю о себе. О том, как однажды передо мной стал выбор: мучиться в аду семь тысяч двести сорок семь лет или же устроиться на работу в банк Дьявола и стать Коллектором. Как вы могли понять, я все-таки выбрал второй вариант, и, поверьте, вы бы сделали тоже самое: шанс быстрее погасить свои годы в аду за выполненные заказы мало кто хочет упускать. Вот только не знал я тогда, насколько тяжелой окажется эта работа.

Мне было сорок три, когда я умер. Крепкий, высокий мужчина, я всегда любил легкую щетину на лице, что хоть чуток скрывала мою квадратную челюсть. Даже в ад мне посчастливилось попасть в своей старой, но чертовски хорошо сохранившейся джинсовке. Написанное «чертовски» является очень большим каламбуром, учитывая, что первым, кого мне удосужилось повстречать, был черт.

— Имя, — сказал он тогда.

— Влад.

— Здарова, Влад.

Тот черт улыбался уж очень ехидно. Его волосатое, черное, как смола лицо, не смогло скрыть того гадкого и хитрого оскала. Клыки этого существа доставали до подбородка и скул. Удобно ли ему было говорить, я не знаю, но уж явно никаких проблем с речью у него не было.

— Ты, наверное, слегка удивлен, что тебя…

— А фамилию спросить?

— Что?

Я явно его напряг, когда перебил. Он даже на пару секунд потерял дар речи.

— Фамилию, говорю, спросить не хочешь? Я же так понимаю, что в аду. Владов тут явно много.

Но недолго длилось его недоумение. Неприятная широкая улыбка вновь вернулась на место, и тут уже напрягся я.

— А, может, ты мне скажешь? — чуть ли не прошептал черт и наклонился ко мне.

Я только открыл рот, но не промолвил и слова. Будто мне отрезали язык. Фамилия крутилась в голове, но я, хоть убейте, не мог её вспомнить. На мгновение мне показалось, что я её никогда и не имел.

— Что такое? — черт давал понять, что здесь явно он владел ситуацией. — Не вспоминается как-то?

— Прошу, убери эту дебильную улыбку со своего лица.

Черт лишь тихо посмеялся.

Эта тварь выводила меня из себя. Да, совсем не пугала, как можно было бы подумать, а очень… очень сильно раздражала тем, что она, скотина, всё знает и понимает, а я сидел, как маленький ребёнок, и мог лишь четко сказать свое имя, описать только мысли и чувства, потому что ничего больше не помнил. Ни как я жил, ни кем я был, и, уж тем более, как умер. Лишь только знал, что вокруг меня ад, передо мной ехидный черт, а я сижу в неудобном кресле и совсем ничего не понимаю.

— Что с моей памятью?

— Мы забрали её у тебя.

— И зачем же?

В его глазах всё это время горело адское пламя: истинное проявление жутких мучений миллионов, нет, миллиардов душ, что гниют тут веками из-за полученных при жизни грехов. Да, стоит мне упомянуть и о криках, что не затихали ни на секунду. Дикие вопли людей, разные пытки которых не прекращались никогда, мольбы и плач бедолаг, для которых время замедлилось, и совсем не было понятно, сколько же лет все-таки прошло с их заключения.

Я пытался абстрагироваться от этого. Всё-таки черт явно не просто так взял меня из бесконечной очереди потерянных душ и привел в этот кабинет со скрипучей дверью, усадил в кресло, в котором явно побывала куча народу до меня, и каким-то образом лишил памяти по дороге сюда. Он хотел что-то обсудить, чуяла моя задница, или же даже предложить. Хотя, вы же уже знаете, что именно.

— Влад, Влад, Влад, — закивал он, и почему-то только сейчас я обратил внимание на то, что это существо сидит передо мной в белой рубашке и в идеально новом черном пиджаке, положив ногу на ногу и уверенно закинув руки на подлокотники офисного стула. — Из тысячи лишь единицам удается попасть в это место.

— Погоди-ка! Это что, собеседование?

— А ты очень проницательный для мертвеца.

— Дай угадаю, — я закинул ногу на ногу, как и он, почувствовав себя увереннее, — хочешь предложить мне продать душу Дьяволу?

— С чего такие рассуждения?

— Логичнее всего ведь. Не станешь же ты мне предлагать наоборот работать на Дьявола и забирать души у людей? Это бред.

Ох, и в тот момент его «чертова» улыбка стала ещё шире, а глаза блестели так, что мне аж захотелось отвести взгляд.

— Да ну. Это ведь реально бред, разве нет?

Я уже и сам был не уверен в своих рассуждениях. Черт не сказал и слова, одного лишь его довольного выражения лица мне было достаточно, чтобы усомниться в безрассудности этой идеи. Мои большие ладони слегка трясло, я ведь, в конце концов, тоже человек, и вот такая дикость всё равно щекочет нервишки, как бы ты не пытался держаться. Я шмыгнул своим крупным носом и хрустнул шеей, попытался как-то перебороть легкий страх.

Черт наклонился ко мне еще ближе. Он прожёг меня темным и зловещим взглядом насквозь, но я не дрогнул, даже наоборот, теперь был больше заинтересован предложением, которое вот-вот услышу. Мой интерес в миг переборол страх, и я не стал ничего говорить, чтобы четко услышать каждое его слово.

— Я хочу предложить тебе честную работу, Влад. В банке АТ «Satana International Bank».

— В банке? — я невольно приподнял длинные брови. — В банке Дьявола? Кем? Не бухгалтером же.

— Нет, совсем не бухгалтером.

Несмотря на свою страшную рожу, он говорил так мягко, плавно и с лёгкой хрипотцой, что я даже на мгновение позабыл, что передо мной сидит настоящий черт.

— Я хочу, чтобы ты стал Коллектором, Влад. При жизни, опуская глаза на все твои прегрешения, ты показал себя, как довольно сильная личность. Твои поступки, вся твоя жизнь является для нас твоим идеальным резюме.

— Коллектором? Ходить и выбивать долги? — до меня не стало долго доходить, что именно мне придется вытягивать из должников. — Я должен буду забирать души людей. А при помощи силы или же нет, разницы не имеет.

— И вновь меня радует твоя проницательность, — с каким-то ненормальным аппетитом в глазах он посмотрел на меня. — Наш банк даёт возможность людям исполнить их любые желания, но плата за это самая дорогая ценность в жизни — душа. Одни честно платят по счетам, когда приходит время, другие же надеются обхитрить наш банк, самого Дьявола. Для этого и нужны коллектора — не мёртвые, но и не живые существа, такие, как ты, Влад. За всё нужно платить, а за свои желания платить нужно ещё больше.

На это мне тяжело было как-то шуточно ответить, да и особо не хотелось. Я невольно прищурил глаза, анализируя, что черт говорил. Ничего сложного, не подумайте, но почему-то я неосознанно искал в его словах подвох, какие-то лазейки. Это ведь ад, не может же тут всё быть так честно.

— Выполняешь заказ — срезаешь несколько лет мучений, — продолжил он. — Семь тысяч двести сорок семь лет очень немаленькая цифра, Влад, а дни здесь, скажу честно, тянуться очень долго. Так скажи мне: готов ли ты навсегда расстаться с памятью о былой жизни и стать Коллектором — пустым существом, единственная цель которого — возвращать долги смертных. Скосишь все свои года — отправишься в чистилище, как и любая душа после ада, где тебе дадут второй шанс.

— А что насчет отпусков? — решил поинтересоваться я. — И все заказы стоят равное количество или зависит от сложности?

— Все подробности только после окончательного согласия.

— Не честно как-то, черт, тебе не кажется?

— Основное ты знаешь. Этого достаточно, чтобы сделать выбор. Тут мы ставим условия, а тебе лишь приходиться решать, как поступить, — он протянул мне волосатую длинную ладонь с острыми и твердыми как камень ногтями: — Так что, ты согласен?

Я отвел свой взгляд в сторону, глянул на «красоты» ада за окном кабинета, почувствовал на себе боль от неугасающего адского пламени, в котором постоянно горели гиблые души. У большинства из них выбора не было, а мне повезло.

Да, тогда мне думалось именно так, и я уже заспойлерил вам, что же я выбрал на самом деле. Страшно не было. Я даже наоборот хотел забыть свою жизнь, потому что всё то время в кабинете черта я чувствовал дикую душевную боль и тоску. Мне совсем не хотелось знать, что было её причиной. Со временем она бы прошла, я был уверен, и я бы просто исправно выполнял свою работу.

Поэтому я молча пожал руку черта, ощутил на себе его крепкую хватку, но не дал слабины, схватив так же сильно.

— Что же, а теперь, пожалуй, подпишем трудовой договор, — адский житель потянулся за документами в рабочий чемодан. Он сразу увидел моё удивленное лицо, на что незамедлительно ответил: — Рукопожатие — чисто формальность, дань уважения былым временам. Сейчас все работают исключительно с документами, так что ознакомься с написанным и поставь две подписи.

Черт отвел взгляд, передав мне бумаги, а затем сразу же наклонился обратно и ткнул пальцем в лицо:

— Только действительно ознакомься, а не перейди сразу к последней странице и согласись с договором, как ты это делал при жизни почти с каждым пользовательским соглашением. За это, ублюдки вы смертные, пять лет в аду даётся!

Конечно же я всё прочел от начала и до конца, пытался найти потаенные смыслы, которые бы при подписании мог просто не заметить. Я искал тайный подтекст в каждой фразе, в каждом предложении, чтобы быть уверенным, что не соглашаюсь на добровольное рабство. Но как бы старательно мои глаза не пытались найти хоть что-то, это было без толку.

В своих грубых руках я держал самый стандартный трудовой договор, в котором хоть и замудренно, но вполне понятно объяснялись обязанности сторон, суть самой работы и когда же именно приходит её конец.

С небольшим сомнением в душе, но я все-таки поставил подпись, потому что обрести вновь память, но провести больше семи тысяч лет в мучениях, совсем не хотелось. Работать на банк Дьявола, как мне казалось, хорошая возможность отмыть грехи быстро и безболезненно.

Но, как я уже говорил в начале, я очень сильно ошибся, решив, что это будет простая работа.

Я как обычно сел за своё любимое место в кафешке, в котором старался бывать как можно чаще. Не сказать, что мне сильно нравился здешний интерьер. Ретро тематика Америки шестидесятых казалась мне чуждой в нашем постсоветском пространстве. Хоть я и не особый любитель СССР, но тематические заведения, связанные с Совком, меня привлекали куда больше. Есть в них нечто таинственное, пугающее и, в то же время, влекущее к себе. Как никак, когда-то это было частью мира наших родителей, самую малость зацепило и меня.

Так что да, ретро Америка меня мало чем завлекала. Все эти пин-ап девушки с накрученными волосами, что разносили заказы, хоть и радовали глаз своей красотой, но все равно казались несколько чужими.

Всё вокруг в красно-белых тонах, на стенах висят портреты Мерлин Монро, ближе к потолку приклеены неоновые полосы розового и белого цвета, на фоне играет не малоизвестная «Jonny B. Good». Те самые девушки-официантки с фальшивыми улыбками бесплатно наливают гостям растворимый горько-кислый кофе, пачку которого это заведение явно купило за поворотом в каком-то киоске за очень даже приемлемую цену.

В центре кафе под музыку дурачился ребёнок, веселился сам с собой, прыгая только по черным плиткам на полу, выполненного в стиле шахматной доски.

Это картина невольно позабавила меня. Мальчик был явно приятным ребёнком, совсем не шумел, никому не мешал, просто культурно развлекался и поэтому вызвал у меня легкую улыбку.

— Забавный, — тихо проговорил я себе под нос.

И это место, не особо приятное мне по стилю, всё равно чем-то притягивало. Наверное, те самые девушки с фальшивыми улыбками выполняли свою работу настолько с душой и энтузиазмом, что ты даже закрывал глаза на эту нереалистичность. Эта уже до дыр заслушанная музыка всё равно не приедалась и заставляла двигать коленкой в такт. И чего уж греха таить, запах блюд, витавший в воздухе, пробуждал дикий аппетит, потому что готовили тут безумно вкусно.

Официантка в красном платье до колен, с именным бейджем, на котором белыми буквами красовалась надпись «Алина», и милым маленьким фартуком белого цвета принесла мне молочный коктейль со вкусом клубники, пожелала приятного аппетита и стремительно, поправив волосы, ушла на кухню.

Да, молочный коктейль — именно то, зачем я приходил сюда несколько раз в неделю. В своей брутальной джинсовой куртке с закатанными рукавами я медленно попивал напиток.

Мне кажется, что со стороны это выглядит довольно странно, но не знаю, кем я был в прошлой жизни, что меня так тянет в это место именно за этим молочным коктейлем.

На момент рассказа я уже десять лет, как работаю Коллектором. А это значит, что все эти годы я прихожу к должникам нашего банка и всегда стараюсь вежливо объяснить, что пришла пора платить по счетам. Но, честно, я могу практически по пальцам пересчитать клиентов, которые добровольно отдавали проданные души. Обычно это какая-то стычка, в которой ты должен не убить клиента и не умереть сам.

Когда я говорил, что работа тяжелая, я не имел ввиду опасность, с которой приходится сталкиваться. Нет, самое трудное — это встреча с самими клиентами.

Счастливые люди не обращаются к Дьяволу и, уж тем более, не продают свои души. Клиенты банка — злые, подлые, хитрые или просто отчаявшиеся в жизни люди. Другими словами — отъявленные подонки или просто те, кому уже жизнь не мила.

Но, что одни, что другие вызывают шторм абсолютно разных эмоций, с которыми каждый раз приходиться совладать. Пусть я и Коллектор, но чувства мне не чужды. Я ведь когда-то был человеком и, хоть при самых странных условиях, но всё же мог оказаться на их месте.

— Добрый день, не желаете заполнить нашу клубную карту? — перебила мои мысли та самая официантка. У неё был довольно детский голос.

— Спасибо, она у меня уже есть.

Сколько бы я сюда не приходил, сколько бы меня не обслуживала эта девушка, каждый раз она подходит ко мне с одним и тем же вопросом, а я раз за разом отвечаю одно и то же.

— Странно, я думала, что вас раньше здесь не видела. Видимо слегка запамятовала.

Слегка — это ещё мягко сказано. Такова моя суть как Коллектора. Я невидим для мимо проходящих людей, пока сам не заведу с ними диалог. И даже после этого буквально через день они забывают о том, что с кем-то разговаривали. Только клиенты нашего банка всегда знают, кто я такой, и всегда боятся моего появления на пороге своего дома. И их можно понять, хотя я ведь просто выполняю свою работу.

Я лишь улыбнулся официантке, показал карту, и она ушла восвояси пробивать мне скидку.

Мой телефон, лежащий на столе, неожиданно завибрировал.

— Коллектор №367754, Вам был предоставлен новый заказ! — прозвучало на всё заведение, от чего некоторые посетители даже обратили на меня внимание. — Откройте приложение, чтобы ознакомиться с деталями.

Я нажал на появившуюся ссылку, и как обычно кроваво-красный логотип банка появился в самом центре экрана поверх фона с горящим пламенем, которое только лишь подчеркивало название. Дизайнер, который работал над приложением, действительно постарался и, я уверен, ему скостили большой срок в аду за всю проделанную работу, как и программистам, что написали код.

Следом меня встретил уже до боли знакомый, но всё ещё приятный глазу интерфейс. На фоне в произвольном направлении летали пентаграммы, бились о стенки и прятались за языками пламени, что горели на верхушках всех возможных панелей выбора задач. На главной странице отображалось всё самое нужное: количество оставшихся лет в аду и выполненных заказов, последние новости, достижения, полученные за годы работы, права пользования, новый заказ и, самое любимое, мини игра «Слови души грешников в корзинку».

Я же, как Коллектор, набивший там чуть ли не семь тысяч очков, не то, что не потерял интерес к игрушке, а наоборот зарядился большим азартом, решив переплюнуть лидера из Киотского филиала банка Коллектора №766637.

Но не об этом сейчас. Мой новый заказ не понравился мне сразу же, как только я взглянул на краткое описание.

— Владимир Безбыткин, шестьдесят два года, договор ІІ типа. Был заключен в 1986 году, — читал я вслух, а затем стал размышлять: — Что-то долго они затянули с возвратом долга. Ради чего же ты продал душу, старик Владимир?

Я быстро пробежался глазами по тексту и невольно с тяжестью выдохнул. После такой информации мне даже расхотелось допивать мой любимый молочный коктейль, из-за чего я отодвинул его в сторону, положил сотку на стол и, не став дожидаться сдачи, ушел из заведения так же незаметно, как и появился там.

Этот город как обычно не радовал хорошей погодой. Осень в этом году пришла слишком рано, уже в начале сентября народ понадевал легкие куртки, свитера и совсем забыл про шорты и юбки, заменив их брюками. Мне же было комфортно и в легкой джинсовке.

Дождей совсем не было, но практически каждый день небо становилось пленником густых и кучных облаков, что не давали даже малейшим лучам солнца проникнуть сквозь них, чтобы хоть как-то скрасить эти серые и рутинные будни.

Я сел на ближайшую полупустую и старую электричку, которая должна была меня доставить в пригород. Как и по заветам качественного обслуживания, в моём вагоне воняло мочой. В деревянных сидушках, которые явно были старше даже меня, между щелей забились старые и твердые, как камень, жвачки и свежие бычки от сигарет. Поэтому сидеть мне особо не хотелось.

Я уперся спиной о холодную металлическую стенку и стал разглядывать пассажиров, которым удосужилось сегодня ехать со мной.

Ближе всех сидела молодая девушка, явно студентка, скорее всего первокурсница, что ехала домой после гадкого учебного дня. Её не сопровождало хорошее настроение. Хандра напала на девчонку, и, казалось, ещё долго не собирается отпускать. Для осени она была одета уж слишком тепло. Зачем-то напялила синий пуховик поверх легкого розового свитера, тяжелые черные ботинки и черные джинсы на два размера больше себя. Она положила голову на окно, засунула розовые наушники в уши и стала неутомимо грустить из-за неизвестных никому в этом вагоне, кроме неё, бед.

Далее, закрыв поношенным платочком с узорами нос, сидела бабушка лет семидесяти. Она и то оделась легче студентки, накинув на себя лишь осеннюю ветровку. Это была одна из немногих бабушек, что сохранили свой натуральный цвет волос, не став перекрашивать их в тона цветущей сакуры. По её скривившемуся лицу можно было понять, как она недовольна запахом в вагоне, и совсем скоро уже из-за этого придет к мысли о никчемности нового правительства и о том, что раньше было лучше.

И в самом конце на всё сидение развалился последний уверенный в себе пассажир с зубочисткой в зубах. Глаза его блестели ярче всех из-за огромного количества алкоголя в крови. Я не был уверен, но, кажется, он и был виновником того самого ужасного запаха.

Я вышел на первой же остановке, на полуразбитый пирон, и холодный поток ветра пронесся мимо меня, задев лишь своей призрачной рукой, но всё равно вызвав мурашки по моему телу.

Пирон находился на холме, с которого во всю можно было рассмотреть достаточно большой поселок с парой хрущёвок в самом сердце населенного пункта. Ближе к окраинам среди простых и слегка подбитых временем домиков красовались дачи богатых и явно уважаемых в городе людей.

Идеально ровный газон, заборы из красного кирпича, разноцветная плитка и посаженные в ряд туи, над которыми садовник так славно потрудился, что все они были одной высоты. Всё это я с удовольствием осматривал, пока шел по деревенской пустой улочке к моему новому должнику. Машины рядом с дворами стояли под стать домам, возле которых припарковались. На одном из участков жарили шашлыки, запах которых распростерся по всем ближайшим домам. Я определенно решил, что вернусь в город и загляну в мою любимую шашлычную. Голода я хоть и не испытываю, но бешенный аппетит странным образом никуда не пропадает.

Но не один из этих богатых домов не был моей конечной целью. Я пошел ещё дальше, вдоль грунтовой машинной тропы, и очутился возле двухэтажного квадратного дома. Он выглядел не совсем достроенным. Огромные белые булыжники, слепленные между собой, недавно вставленные окна, с краёв которых не содрали застывшую монтажную пену, и совсем старый, но заново перекрашенный в зеленый деревянный забор, — всё это украшалось ухоженными клумбами, деревьями, что росли не первый год, и доброй вывеской «Входите улыбаясь!».

Я глянул на адрес на входной двери и понял, что пришел туда, куда надо. Без стыда заглянул во двор, ибо забор был намного ниже меня, и сразу же увидел разбросанные повсюду конфетти. Следом на глаза мне попались гелиевые шары с цифрой шесть, а затем и виновник всего этого веселья.

Девочка с довольно длинными волосами играла в догонялки со своими друзьями, веселилась и без устали смеялась. В стороне же, повернутые спиной ко мне, стояли две женщины и мужчина возле мангала, занимались мясом и о чем-то общались.

Я аккуратно зашел во двор с уверенностью, что меня не заметят, закрыл калитку и стал ждать, пока свидетелей на улице станет поменьше.

Много времени это не заняло, дети зашли в дом примерно через минут пять, женщины пошли за ними, решив подготовить всё к скорому праздничному обеду, а мужчина остался.

— Буду через пять минут с едой, дожарю всё наверняка! — крикнул он вслед бабушке, что зашла последней.

Я уже стоял за его спиной, наверняка зная, что это мой клиент.

— Владимир Безбыткин? — обратился к нему, и старикан дернулся.

— Кто вы? — развернулся он ко мне, крепко держа в руках шампур с мясом, с которого капал сок.

— Я думаю, моя персона не нуждается в представлении.

Дедушка поправил свои очки дрожащей ладонью, потому что мне действительно не стоило говорить, кто я и чего нужно. Он даже не знал, что сказать, язык заплелся на крепкий узел, из-за чего старик лишь прокряхтел и почесал свой лысеющий затылок.

— Так… и зачем вы тут?

— Вы должны были прибыть в Пункт Принятия Душ ещё три месяца назад. Выполнение пункта 5.6 договора ІІ типа, что вы подписали с банком Дьявола тридцать четыре года назад, пришло в силу ещё двадцать третьего июня этого года.

— Я не понимаю…

Старик увел от меня взгляд.

— Всё вы понимаете. Если хотите услышать более простым языком, то пришла пора вам платить по счетам.

Дедушка не стал ничего больше говорить. Он положил шампур обратно на мангал, угли зашипели от капающего сока, а затем Владимир молча и медленно отошел в сторону, уселся на старую деревянную табуретку возле яблони и опустил голову, схватившись за неё руками.

Я пошел следом, не стал давить дальше и решил понаблюдать. В какой-то момент Владимир сам глянул на меня. Слез на лице не было, но те отчаяние и страх, что поселились в его душе, говорили гораздо больше.

— Да, вы правы, — заговорил он хриплым голосом, — пришла пора платить. Я знал, что вы когда-то придете.

— Если вы прекрасно это понимали, чего тогда не явились три месяца назад в Пункт Принятия?

— Потому что хотел провести как можно больше времени с ними.

Старик указал на свою семью в окне дома, на внучку, что била ножом и вилкой по столу в ожидании еды, на дочь, которая снимала на видео день рождения своего ребенка, и на любимую жену, которая стояла рядом и улыбалась от счастья.

— Как вас зовут, уважаемый?

— Влад.

— Что же, Влад, — он встал на ноги и подошел ближе. — Долг есть долг. Не буду врать, я не готов, но действительно пора уходить.

Но я не двинулся. Смотрел в глаза мужчине перед собой и чувствовал ту самую бурю эмоций, о которой и говорил.

— Неужели не было другого выхода? — я все-таки решился спросить.

— О чем вы?

— Я читал причину продажи вашей души. Как Коллектору, эта информация мне доступна. И я хочу спросить: неужели совсем ничего нельзя было уже сделать?

Владимир отвел взгляд в сторону и еле сглотнул из-за кома в горле.

— Нет. Она должна была вот-вот умереть. Мой жене не помогала химиотерапия, потому что мы обнаружили рак слишком поздно. И она понимала, что не выживет. Я видел страх в её глазах, хотя на лице оставалась улыбка. Наполненная болью, но всё же улыбка.

Он снял очки, медленно сложил их и спрятал в карман.

— Пятилетняя дочь осталась бы без матери, а я — без любви всей своей жизни. Я не знал, что делать, каждую ночь рвал волосы на голове и тихо рыдал, чтобы никого не разбудить. Я готов был отдать абсолютно всё, что имел, лишь была возможность её вылечить. И я отдал. Как только узнал про банк, без сомнений подписал договор.

— Вы ведь понимаете, что не попадете в ад или рай. Даже я не знаю, что будет с вашей душей.

— Я уже как три года практически ничего не вижу. Ношу очки для виду, хотя они не дают никакого эффекта. Естественно никто об этом не знает. Но, Влад, знаете, каждый раз, когда я слышу голос своей любимой, я чувствую себя самым счастливым человеком на Земле. Мне страшно от того, что со мной будет в итоге, но, поверьте, я ни разу за всю жизнь не пожалел о том, что сделал.

Я вновь взглянул в окно, на семью, которую этот мужчина оставил после себя, а затем в его слепые глаза, и убедился в том, что его душа не таит и крохи сомнений. Он отдал жизнь, чтобы подарить её другому. Кажется, именно это и есть настоящая любовь: забыть о себе и отдать всё тому, кто дорог.

— Я могу прийти позже, — решил предложить я, — сегодня ночью, после праздника. Дам время в последний раз побыть с семьей.

— Нет!

Уверенно сказал мужчина и отмахнулся. Он отвернулся от меня, потому что не хотел показывать слабость, чувства, которые с трудом выходило сдерживать.

— Давай покончим со всем сейчас! Я понимаю, это эгоистично, ведь если уйду сейчас, то испорчу любимой внучке праздник. Но если я вернусь — просто не смогу их отпустить, и боль утраты будет только сильнее. Поэтому не томи!

Старик протянул руку.

— Делай своё дело, Коллектор.

Как и на каждого своего клиента, я смотрел на него с абсолютным безразличием. Не принято у Коллекторов проникаться к должникам, иначе вся работа потом идет по одному месту. Именно поэтому я не шелохнул и пальцем, хотя мне было жаль этого мужчину. Счастливые люди не продают душу Дьяволу. И он этому прекрасный пример. Я хотел дать ему немного времени, но старик уже всё решил. Работа есть работа, и как бы мне не хотелось сделать иначе, я просто-напросто не могу.

Я крепко пожал руку мужчины, не став отпускать. Он всё-таки не смог сдержаться. Крохотная слеза оказалась сильнее его выдержки и упала с лица на ладонь Владимира. Человек, знающий, что сейчас умрет, уже не боится. И он тоже не боялся. Только лишь жалел, что не смог провести ещё чуточку времени с семьей.

— Куда бы вы не отправились, я надеюсь, что ваша душа однажды обретет покой.

— Спасибо, — тихо ответил он.

Ноги Владимира подкосились сразу же, как я стал вытягивать душу из его тела. Он невольно пытался выдернуть ладонь, но я не позволил. Смотрел в его глаза и видел, как его животная часть непроизвольно пытается спастись, оставить хоть кроху души в теле.

Да, когда время приходит, они все говорят, что готовы. Но когда я вытягиваю их души, когда мои силы причиняют им боль, наполняя последние мгновения жизни пустотой, они на природном уровне пытаются избежать такой вот гибели. Поэтому никто и никогда из должников до конца не остается верен спокойствию и принятию своей судьбы.

Моя адская печать на ладони стала проявляться. Отсек для души должника почти полностью заполнился, я сразу понял это по неприятному жжению в руке. Даже будучи поглощенной, душа продолжала искать выход, но печать лишь позволяла остаткам попасть в эту маленькую тюрьму. Добровольного выхода обратно уже не было.

— Мама, мама! — послышалось из дома. — Так какой-то мужчина рядом с дедушкой во дворе!

Юная именинница не смогла дождаться и решила проверить дедулю. И он услышал крик внучки, успел в последний момент повернуть голову и насладиться голосом той, кого безумно любил.

Печать засияла ярким светом. Владимир свалился на землю. К окну как раз подбежали дочь с женой, но они меня уже не увидели. Я выполнил свой заказ и стал для них, как и для всех остальных, невидим.

Мне удалось сделать лишь пару шагов назад, как мать девочки уже выбежала из дому с паникой на лице и устремилась к отцу. Чего скрывать, мне было больно бы за этим наблюдать, из-за чего я решил просто уйти.

Они кричали. Они плакали. Они пытались сделать хоть что-то, чтобы привести старика в чувство. Чем дальше я отходил, тем меньше ощущал ту боль утраты, которая вмиг наполнила сердца всего семейства. Смерть всегда приходит в самый неожиданный момент. В этом же случае, время Владимира уже давно было предрешено им же самим. И как бы они не пытались помочь мужчине, ничего уже не помогало. А его душа билась в заточении и пыталась вернуться обратно. И я это прекрасно чувствовал.

Мой телефон зазвенел. Пришло оповещение от приложения.

Милая дьяволица как обычно решила дать очередной совет.

— Помните! Заполучив душу должника, не затягивайте с её передачей в Пункте Принятия Душ! Постарайтесь вернуть долг как можно быстрее.

И в этом она была полностью права. Не стоило ходить с душой в печати слишком долго. Особенно с такой неугомонной, ведь она всё ещё пыталась выбраться…

***

Кажется, при жизни я терпеть не мог дожди. Иначе я не могу объяснить, почему стоя под карнизом полуразбитого подъезда и прячась от холодного сентябрьского дождя, я так с презрением смотрел на темное ночное небо и проклинал высшие силы, что послали этот ливень.

Тлеющая сигарета в правой руке не успокаивала, ведь я курил просто от нечего делать. Не хотелось мне идти на заказ, который пришел ещё день назад, ибо уж слишком неприятным он мне показался, когда я только его прочел.

Но вот я стоял у подъезда. Капли ливня отбивались о железные прутья рядом и отлетали прямо на меня. Тусклый свет старого дверного фонаря хоть как-то отгонял мысли об осенней хандре, не позволяв затеряться в кромешной тьме ночного дождя. Вокруг не было ни души, и даже милая дьяволица сегодня совсем не давала о себе знать.

Место, где неделю назад во всю сияла печать, всё еще слегка покалывало. Тот старик обладал уж слишком большим желанием жить, из-за чего изрядно помотал свою «камеру заточения». Но новый заказ не сулил таким же исходом, ибо я шел за должником с договором І типа.

Сделав две последние тяги, я откинул бычок в лужу и зашел в подъезд, на двери которого не было и домофона.

Поднявшись на третий этаж по темной лестнице, где только на первом этаже работал свет возле небольшой замкнутой каморки для детских колясок и велосипедов, я остановился возле одиннадцатой квартиры со старой деревянной дверь. и неисправным глазком, который был выбит. Внутри горел свет, а, значит, хозяева были дома.

Я поправил свою джинсовку и во всю принялся тарабанить, при этом выкрикивая имя должника.

И эта персона не заставила себя долго ждать. Она была настолько труслива, что сразу смекнула, что к чему, и мигом открыла дверь, лишь бы не разозлить и так грозного гостя.

Мужчинчик, что появился в дверном проеме, выглядел явно не на свой возраст. Он был худощав и смугловат. Глупое и испуганное лицо вызывало отвращение из-за неаккуратной щетины и какой-то сыпи на правой щеке.

— Леонид Карпук? — сразу спросил и хрустнул пальцами.

— Вы от Косого?! — быстро и с прокуренным голосом сказал он, глядя в мои темно-карие глаза. — Я же говорил, что верну деньги в конце недели.

Мужчина был и так невысокого роста, а из-за страха ещё скручивался в спине, из-за чего казался уж совсем низким. У него постоянно типался правый глаз, а перегар говорил о том, что вчера он явно хорошо отдохнул.

— Я не деньги выбивать пришел.

Мы оба замолчали. Несмотря на его тупое выражение лица, он сразу же просёк, кто я.

— Душу что ли пришел забирать?

— А ты догадливый.

— Ну че тогда, — Леонид почесал затылок и перхоть свалилась на его темный колючий свитер. — Проходи. Она внутри.

Было очень гостеприимно с его стороны без особых разбирательств впустить меня внутрь. Я не стал снимать обувь, потому что в чертовом подъезде было гораздо чище, чем в доме этого человека.

Пустой коридор. Пустая гостиная. И, конечно же, абсолютно пустая кухня, на которой лишь стояли один табурет, маленький стол и газовая плита. Реально целостными в этой квартире были старый линолеум и пожелтевшие обои. Хотя последние были ободраны в паре местах.

Свет особо нигде не горел, лишь в последней комнате, куда я и направлялся. Оттуда доносился шум телевизора и чей-то тихий голос. Я очутился там и сразу же увидел маленькую девочку в грязной пижаме, что сидит на таком же табурете, как на кухне, и смотрит вечернюю программу, что-то бормочет себе под нос, а в руках дергает зашитую во многих местах мягкую игрушку.

Она не обратила на нас внимание. На глаза мне попались детская кровать в стороне, а рядом на полу расстелили ещё одно постельное место. И больше в этой комнате ничего не было.

Я глянул на Леонида, что сделал от меня шаг в сторону, и у меня появилось небольшое желание задушить его.

— Доча! — крикнул он девочке, что тут же развернулась.

Она с таким детским и невинным взглядом глядела на меня, незнакомца в своей квартире, осматривала с ног до головы с диким интересом.

— Знакомься, этот дядя к тебе пришёл. Помнишь, мы с тобой это обсуждали когда-то?

— Да, папуля, помню, конечно.

— Так она знает? — удивился я и по следующему взгляду отца сразу всё понял. — Какая же ты мразь.

— Пожалуйста! — подскочила девочка. — Не надо ругаться на моего папу!

Я сомкнул зубы от злости, хотя сам и не заметил, как она наполнила моё сердце.

— Я когда прочел описание договора, сразу не поверил. Просто потому что до этого не встречал ещё таких заказов. Но…

Я не знал, как выразить все свои мысли в тот момент. Я пытался что-то говорить тому человеку, смотрел на его тупое лицо, на глаза, в которых не видел и капли стыда за содеянное, но это не имело хоть какого-то смысла.

Леонид дрожал, куда-то пытался спрятать взгляд и хотел, чтоб это всё уже поскорее закончилось. А маленькая девочка стояла и смотрела на меня так, будто всё нормально, будто её папа самый лучший на свете.

— Шесть лет назад ты продал душу своего не рожденного ребенка. Ради чего?! — я сам не заметил, как повысил голос. — В договоре написано, что в обмен ты должен был получить то, чего так желал. Это действительно была крупная сумма денег, чтобы просто сделать ставку?

— Я знал, что могу отыграться, — тихо ответил он. — А денег не было.

— Вот ведь сука, — прошептал я так, чтобы ребенок не услышал.

— Да не тебе меня судить, — резко набрался смелости Леонид и скрестил руки на груди. Моя реакция явно его задела. — Заколебал уже со своей моралью. Просто делаю свою работу и проваливай.

Я лишь закивал и отвел взгляд. Я ведь просто Коллектор, это не моё дело. Не моё дело… Не моё ведь, да?

Девочка сама подошла ко мне и потянула за руку, чтобы я быстрее забрал долг и ушел прочь. Она ведь ничего толком не понимала, считала отца за героя и по-настоящему любила. Это было видно невооруженным взглядом.

Я присел на ноги и подал руку.

— Ты можешь почувствовать себя немного странно, когда всё начнется, — аккуратно заговорил я, пытаясь подобрать слова. — Я не буду забирать всё, потому что договор твоего папы требует других условий.

— Хорошо, ничего страшного, я всё понимаю!

Она ни в какую не отпускала свою игрушку, потому что было видно, что боится, хотя пыталась выглядеть сильной.

— Как тебя зовут?

— Вероника! Но можно просто Ника. Но мне больше нравится Вероника!

— Хорошо, Вероника, — я улыбнулся, чтобы чутка успокоить её. — Теперь нам придется с тобой видится раз в полгода, так что следовало бы и познакомиться.

— Вы будете забирать мою душу в рай, да? Мне так папа объяснил, сказал, что там хорошо.

— Да, Вероника, в раю хорошо. Ты главное не бойся ничего.

— А вы тогда не ругайте моего папу. Он хороший, на самом деле, но все почему-то на него постоянно злятся.

Я кивнул. Вероника подала мне ладошку, и я сжал её совсем слегка.

У процесса изъятия нет ни звука, ни каких-то видимых особенностей. Душа аккуратно протекает через прикосновение Коллектора и должника, и лишь со временем на моём запястье начинает отображаться адская печать.

— Ой, щекотно! — посмеялась Вероника и закрылась игрушкой.

А я лишь улыбнулся в ответ, чтоб ей было спокойнее. Первый раз это не больно, действительно лишь щекотно. Но чем дальше, тем становится хуже. Душа наполняется пустотой, боль которой нельзя передать словами.

Отец даже не смотрел за происходящим. Шоу по телевизору привлекало его куда больше.

— Всё, — резко сказал я и отпустил руку Вероники.

— Да?! Но ведь ничего не изменилось.

— После первого раза ничего и не меняется, дурында.

— Эй! — нахмурилась она. — Чего вы обзываетесь?

— Да я шучу!

Я в шутку потрепал волосы девочки, от чего она засмеялась.

— Я обещал не ругать твоего папу, — продолжил я. — Но мне очень надо поговорить с ним наедине. Ты не будешь нам мешать?

— А точно ругать не будете? — с тревогой спросила она.

— Ну, может только самую малость. Просто грязновато в доме, стоит провести беседу. Ты ведь согласна?

— Ну… может чуть-чуть и согласна.

— Вот и хорошо. Тогда, чтобы ты не услышала, не выходи из комнаты. Хорошо?

— Ладно.

— И сделай телевизор по громче.

Вероника кивнула. Она уселась обратно на стул, как можно громче включила телевизор и принялась смотреть. Я же развернулся к Леониду, что так же стоял в дверном проёме, и сказал:

— Поговорим?

Пустая гостиная озарилась светом, когда мы вышли из комнаты и закрыли за собой дверь.

— Чего ты ещё хочешь? — спросил должник, опять же скрестив руки на груди. — Мне твоих нотаций не надо. Просто сваливай и возвращайся через полгода.

Он не успел и моргнуть, как я со всей силы врезал кулаком по его нахальной роже, из-за чего Леонид свалился на пол.

— Какого хрена?! Ты ведь простой Коллектор! Я буду на тебя жаловаться!

— Куда?! — посмеялся я, размяв кости. — В Ад что ли? Ну удачи тебе. Не забудь в качестве извинений скидки на следующие услуги попросить, ублюдок.

— Да чего тебе от меня надо?! — говорил он, отползая назад.

— За избиения клиентов мне, к сожалению, не доплачивают. Но я просто не могу, как у меня руки чешутся начистить тебе рожу.

Я схватил его за свитер и поднял на ноги, прижав к стене.

— Ты хоть понимаешь, на что обрек свою дочь? — спросил я его. — Контракт І типа, несмотря на легкость его получения, самый мерзкий и ужасный. После каждого моего прихода эта маленькая девочка будет терять часть себя, пока в один момент просто не останется овощем. А всё потому что её папаша когда-то давно захотел отыграться!

Я не смог больше сдерживать себя, прижал его как можно сильнее к стене и стал лупить по лицу каждый раз с большей силой. Этот ублюдок даже защищаться не пытался, лишь стонал и плевался кровью.

— Ещё и сказал, что отправляешь её душу в Рай!

Такой бешеной злости я ещё никогда не испытывал за всю мою карьеру Коллектора. Я глядел в глаза подобия человека и хотел разорвать его на куски. Жалкое, трусливое и мерзкое во всех планах существо, которая заслуживало стать частью Бездны после смерти. И я бы хотел его убить прямо сейчас, но не мог. Потому что я — Коллектор, и у многих действий есть свои последствия.

После долгого избиения окровавленные руки сами откинули Леонида в сторону. Он с грохотом ударился о пол и попытался спрятаться от меня, свернувшись в клубочек.

— После смерти ты однозначно попадешь в ад, тут даже нет и сомнений! Вот только для тебя этой участи маловато.

— О чем ты?! — сквозь слезы кричал он.

— Такая падаль, как ты, заслуживает мучений и при жизни. И я даю тебе слово, что стану твоим Дьяволом до её конца!

— Да какое тебе дело?! Кто ты такой, чтобы судить меня? КТО?!

— А ты, смотрю, так и не понял?

Злобная улыбка во всю красовалась на моём лице.

— Тогда для тебя я представлюсь заново. Как никак, видится мы будет частенько, и ты должен хорошо запомнить, кто я такой.

Я расставил руки и со злобным оскалом прожег душу мужчины тяжелым взглядом.

— Очень приятно, я — Коллектор Дьявола! — сказа так четко, чтоб он запомнил каждое слово. — А ты — кусок ебаного дерьма и, по совместительству, мой должник до конца своих дней. Так что расслабься и получай то, чего заслужил!

***

Свет печати совсем не было видно из-за свежей крови на руке. Дождь на улице не прекратился, наоборот, даже усилился, из-за чего на пороге подъезда появились лужи.

Сигарета в руках тлела быстрее, чем я успевал сделать хотя бы тягу. Я смотрел на ливень, на темноту, что окутала весь город, и совсем не понимал, что чувствую теперь.

Кем же я был при жизни, что такие люди вызывают у меня дикую злость? Каким-то правильным праведником что ли? Тогда почему я попал в ад? И почему именно мне предложили стать Коллектором?

Когда я соглашался, я не думал, что будет так тяжело. День за днем приходить к разным людям и видеть всё новые и новые ужасы, удивляться тому, на что иногда способны отчаявшиеся души.

Но эту работу я выбрал сам, и теперь остается лишь выполнять свой долг, чтобы искупить грехи и отправиться в чистилище.

Ведь у меня есть обязанности, которых придется придерживаться до конца. И все помехи на пути к моей свободе нужно преодолеть. Будь то опасные и мерзкие клиенты, или же буря эмоций, что не дают покоя. Не важно. И даже этот гребаный холодный дождь, который я так ненавижу, мне не помешает.

Я — Коллектор в международном банке Дьявола. Вот такая вот у меня работа. А что вы? До сих пор считаете свою профессию тяжелой?

Глава 2. Любит - не любит

Родственники. Как и родителей, их не выбирают. И иногда с самыми мерзостными людьми нам приходится контактировать до конца своих дней. Но не думайте, что всё так легко, в аду давно всё продумали, и даже после своей кончины некоторым суждено провести со своими кровными недругами ещё несколько десятков тысяч лет.

Кому-то, может, и везёт при жизни, честно сказать, я вам очень завидую. Каждый раз думая о возможных моих родственниках, меня выворачивает изнутри, а на лице невольно царит отвращение. Простое желание любым потоком мыслей уйти далеко и надолго от этой темы завладевает мной, и только чудо в итоге позволяет отвлечься.

Но моему новому клиенту завидовать в этом плане точно не приходится. Этому бедняге теперь до конца своих дней суждено повторять перед сном имя родного брата, который так его подставил.

— Продал душу, чтобы помочь близкому, да? — сделал я тягу, откинувшись в старое, помятое и слегка пошарпанное кресло.

Не решив наводить беспорядок, я взял в руку пепельницу, состояние которой удручало. Судя по трещине с одной стороны, она когда-то хорошенько свалилась на пол, и я даже мимолётно нашёл вмятину в ламинате, убедившись в догадках. Хотя, какой силы должен был быть удар при падении, чтобы прочное и толстое стекло так треснуло? Возможно даже, что именно хозяин пепельницы поспособствовал произошедшему.

— Продал, — настолько тихо ответил парень в очках, что даже гул вентилятора в компьютере оказался громче. — Брату хотел помочь.

Я видел, что мой клиент был хорошим человеком, и поэтому убежать от чувства сочувствия не удалось. Если бы я мог как-либо ему помочь, то, возможно, без какой-либо корысти сделал это. Хотя, мои выводы могли быть явно поспешными.

Пепел с сигареты ненароком свалился на пол, и даже в тёмной из-за закрытых плотно штор комнате я смог это заметить. Тяжело выдохнув, я невербально извинился и захотел поднять мусор, но хозяин дома лишь отмахнулся, дав понять, что ему плевать.

Парень опустил голову, схватился за неё руками и стал дёргать ногой, пытаясь подавить вихрь переживаний в груди. Его длинная чёлка свалилась вниз, закрыла мне хоть какую-то возможность увидеть очертания лица владельца.

Дым медленно и постепенно заполнял комнату. Я бы мог встать и открыть окно, но Коля — так звали парня — дал понять ещё в самом начале, как я подпалил сигарету, что он не желает, чтобы звук улиц хоть как-то проникал в маленькую, чутка нагромождённой мусором комнату.

Мне казалось, что свет тут не включался уже несколько месяцев. А зачем? Отличным светилом для парня служил большой монитор, на заставке которого стояла милая, нарисованная улыбающаяся девочка, что пальцами показывала знак «мира».

«Аниме», — подумал я, некие отголоски памяти помогли мне всё понять правильно.

Рыжеволосая девочка ещё и подмигивала, согнув ногу в колене, из-за чего её короткая и так юбка ещё больше перестала скрывать красивые и стройные ножки. Честно признаться, что-то в ней правда было такое манящее и интересное, но чтобы делать её своим идолом? Хмм, даже и не знаю, насколько это было бы правильно.

Взор мой тут же упал на полки на стене, которые — я правда не постесняюсь этого слова — были забиты фигурками различных дурацких персонажей из игр, того же аниме и фильмов. И, как и компьютер хозяина дома, выглядели они по-настоящему дорого. А я всё не мог понять: почему бы все те потраченные деньги нельзя было бы вложить в ремонт захудалой квартиры, в которой стоял едкий и тухлый запах, словно окна не открывались действительно неделями.

— И как брат, помощь оценил? — сквозь короткую, но по ощущениям длящуюся недели паузу продолжил я. — Судя по твоему усталому, да и чего уж там, унылому виду — нет.

— О чём вы вообще говорите? — сквозь сдерживающуюся панику ответил он. — Оценил? Да он забрал у меня самое дорогое, что было в моей жизни.

— У тебя ещё будет время побродить по белому свету. Три года. Всего лишь придётся встречаться раз в три месяца. Может, ещё сможешь всё вернуть на свои места.

— Да лучше бы вы меня прямо сейчас в ад забрали!

Его глаза впервые за встречу яро посмотрели на меня. Но в отбивающемся свете монитора в карих усталых глазах я всё же смог различить истину, которую и так знал — обиду.

— Ибо я не знаю, что будет дальше, вы ведь будете отрывать каждый раз часть моей души! Как я буду жить, если с каждым разом от моей личности, меня, сука, самого будет оставаться всё меньше. Кем я стану, Влад, я хотя бы буду помнить, кто я такой ближе к концу?

Я уже встречал подобных ему людей. «Каких», — спросишь ты? Думающих. Не знаю, это всего лишь его слабые домыслы или чётко выстроенная в голове цепочка, но ему уже удалось понять, что в итоге от его «Я» ближе к финалу останется «ничего». Лишь слабый, еле ощутимый сгусток души, который скорее будет напоминать старый угасающий светильник, что до последнего пытается подарить свет своему владельцу.

— Ты читал контракт, — ответил я холодно, что аж самому стало не по себе, — там всё чётко написано.

— Нихрена там не написано!

Николай выбил пепельницу из моих рук и та улетела в сторону окна, запачкав коричневые плотные шторы. Дыхание парня сбилось, а ярость в глазах всё так же пыталась скрыть страх и обиду.

— Это набор слов, которые каждый может воспринимать так, как хочет он! «Контракт I типа может вызвать последствия, связанные с утратой личности человека при продолжительном погашении долга». Одна строчка, Влад, одна, которая ничего не объясняет.

Чуток покричав, Коля пришёл в себя. Он увидел мой настороженный взгляд после выбитой пепельницы и тут же увёл глаза, спрятав лицо за чёлкой.

— Извини, я подниму.

Дрожащие руки медленно коснулись ёмкости, и тогда холодное стекло показалось куда теплее, чем собственные пальцы. Настолько страх взял своё, что даже конечности начинали неметь.

Парень вернулся на место, попытался вновь отыскать во мне, собственном коллекторе, хоть долю спасения, но этому не суждено было случиться. Ничем бы помочь я не смог. Ведь так?

— Я не обижаюсь за пепельницу, — потушил я сигарету и отодвинул ёмкость в сторону. — Наоборот, даже понимаю, почему ты так поступил. И понимаю, что на самом деле не страх перед мучительной смерти волнует тебя. Это обида за то, что тебе придётся стать частью неизведанного ужаса впустую, из-за человека, который подставил тебя.

— Я просто хотел ему помочь…

Он заплакал. Нет, даже зарыдал, из-за чего стон убитого горем человека был слышен даже самым дальним соседям на этаже. Дыхание сбилось ещё сильнее, сопли стекали по лицу, смешиваясь со слюной и слезами, затем капая на пол. Руки Коли вцепились в волосы настолько сильно, что дёрни ими слегка, и та годами выращенная чёлка исчезнет навсегда.

— Я… я… — заикался он и давился собственными слюнями, — я хотел помочь, помочь… а он отнял у меня всё…

Усталый крик вновь пронзил мои уши. Коля согнулся в корпусе и хотел свалиться на пол, хотел просто исчезнуть или стать никем, простым бесформенным существом, что никогда в жизни больше не познало бы предательства и такой боли.

Невольно, но я сглотнул слюну от напряжения. Наблюдать за таким было действительно тяжело. Одно дело — слёзы подонка, что променял душу ради убийств и грабежа, а совсем другое — глупцов, что совершают такой глупый поступок из лучших побуждений.

— Почему ты мне не рассказывал, Денис? — кое-как смог произнести Николай, словно перед ним сидел его брат, а не чёрствый коллектор.

Я лишь протянул руку. Не нужны были никакие слова, чтобы объяснить то, что я собирался сделать дальше. И этот парень всё прекрасно понял без каких-либо разъяснений. Поглощённый горечью, он позволял ужасу в сердце распространяться по телу, давая пропитать каждую клеточку в венах и артериях, отчего какая-либо здравая логика на время покинула его с виду умную голову.

— Мне жаль тебя, но я ничего не могу с этим поделать.

— Прошу не надо, помилуйте. Я не хочу превратиться в ничто.

— Свой выбор ты сделал сам ещё давно, когда поставил подпись на документе, а теперь получил желаемое и обязан вернуть долг.

— Желаемое? Это вы называете желаемым? Я продал душу, чтобы мой любимый брат был счастлив, а в итоге потерял всё!

Он пытался найти в моём взгляде хотя бы долю сострадания и понимания, надеялся, что в итоге, услышав всю историю, я просто развернусь и уйду.

— Дьявол не в ответе за то, что твой брат оказался полным куском дерьма. Никто к этому не причастен, кроме тебя самого и твоего родственника. Поэтому лишь ты виноват в том, что считал его хорошим человеком.

— Да откуда же я мог знать?! — Коля ударил рукой по столу, а потом скривился от боли. — Как я должен был всё это время понять, что он был влюблён в мою, В МОЮ ДЕВУШКУ!

Я вернул руку на место, потому что понял, что придётся немного повременить с поглощением. У меня бы не возникло никаких проблем, чтобы забрать часть его души силой, но этот бедолага был не из тех, с кем хотелось бы так поступать.

— Я несколько раз перечитывал твой контракт, — мне надоело сидеть и я встал со стула, начав бродить по комнате. — И, честно, он меня удивил. Ты настолько любил своего брата, что продал душу, чтобы девушка, в которую он так был влюблён, почувствовала к нему то же. Но неужели он правда никогда тебе не говорил, что твоя Алина и была той самой?

Дрожащими и тонкими пальцами парень потянулся к сигарете. Он попытался зажечь пламя, но выронил зажигалку из рук. Пластик ударился о старый линолеум, и в этой тусклой комнате я наконец услышал хотя бы какой-то другой звук кроме гула компьютера и наших томных голосов.

— Нет, он был не любитель рассказывать о таком, — Коля сжал сигарету меж пальцев, параллельно ковыряясь в неё, из-за чего сухой табак посыпался на пол. — Он только говорил, что кого-то очень сильно любит, но знает, что с этой девушкой будущего у него быть не может, ведь она не способна испытывать что-то подобное к нему.

— Коля, я видел не так много людей, которые готовы распрощаться с жизнью, чтобы осчастливить близких. Если же мы уже завели такой глубокий разговор, то скажи мне, ведь я просто не могу понять. Как ты вообще на это пошёл?

— Денису было очень плохо. Настолько, что в какой-то момент он перестал двигаться. Лишь лежал днями на своей кровати и изредка ходил в туалет, просто чтобы потом не пришлось менять мокрую простынь. Он не ел, с недовольством пил воду и просто бедными и убитым взглядом смотрел в потолок.

Остатки сигареты свалились вниз, а в глазах бедолаги пропали искры хоть какого-то желания жить.

— Это был человек, с которым я провёл всю жизнь и за которого действительно был готов её отдать. Вот и весь ответ, Влад, больше причин мне не нужно было. Но теперь человек, который был так дорог, стал настолько мне ненавистным, что я хочу собственными ногтями содрать с него кожу. Ведь когда моя Алина влюбилась в него по моей же вине, Денис отстранился от меня и сказал, чтобы я исчез и больше никогда не лез в их жизнь.

— Ты идиот, Николай.

Да, возможно, это было слегка грубо. Но я действительно сказал то, что думал. И потерянные глаза должника дали мне понять, что я сделал чертовски больно.

— Вы правда так считаете?

— Ты идиот, потому что не разузнал, в кого Денис был так влюблён, и отдал душу, по сути, ткнув пальцем в неизвестность. А твоё желание помочь брату я не могу осудить. Каждый человек волен делать со своей душой то, что ему угодно.

Да, абсолютно каждый. Ты можешь бросаться душой, как пожелаешь, ведь это никакой не дар божий, как мне уже стало известно, а сущность, которую можно представить в виде чертовски дорогой и ценной вещице. Ломай, продавай или пробуй сохранить что есть силы, дело твоё.

— Ты сильно любил её? — сам не зная причины, спросил я.

— Да, сильно, — вновь слеза покатилась по его щеке, а следом шмыгнул нос. — Вам нужны ещё какие-то эпитеты или слова «сильно» достаточно?

— Вполне, — я сделал два медленных, но уверенных шага в сторону Коли. Своим широким корпусом я закрыл ему единственный слабый проходящий сквозь зазор в шторах свет солнца и предстал в объятиях тьмы: — Понимаешь, Коля, я не тот, кто выслушает тебя или постарается понять. Как я и сказал ранее: мне тебя правда жаль. Это ведь так дико, — я иронично усмехнулся, — хотел спасти брата, а в итоге потерял и его, и свою любовь. Да, как-то очень по-галимому вышло. Но, к сожалению, Дьяволу на это плевать. И Богу, скорее всего, тоже. Ведь позволил бы он этому случиться, если бы был правда заинтересован?

После стольких слов я понял, что меня немного куда-то понесло.

— Я к тому, что мир — несправедливая и жестокая срань, где каждый борется за своё счастье и возможность жить просто спокойно как может. Но у тебя уже выбора нет. Долг придётся отдать, но даже так силу контракта отменить не получится. Мой тебе совет: проживи последние три года так, как бы хотела твоя душа. Пока она ещё хоть чего-то хочет.

Я вновь выставил руку, но в этот раз опускать её был больше не намерен. Мой поход сюда и так затянулся. Темнота за моей спиной словно нежная и ненасытная женщина обхватывала меня всё больше, и даже самого слабого блика в глазах от монитора не было видно.

Коля сцепил зубы. Не знаю, на кого сейчас он злился больше — на себя или на брата, — но это чувство отчётливо читалась в его выражении лица. Неуверенно, но он всё же протянул мне руку, и тогда я схватил так, чтобы парень ускользнуть не сумел.

Я моментально ощутил тепло души, малая часть которой перетекала из его руки в мою, в дьявольскую клетку без какого-либо шанса на свободу.

Всё прошло быстро, Коле было лишь немного щекотно, но никакого эффекта он не ощутил. Пришла пора уходить, не хотелось мне оставаться в той квартире больше, чем следовало, но перед тем, как я сделал шаг, мои глаза упали на самую дальнюю фигурку, что спряталась за двумя радостными пластиковыми девушками.

Громадный харизматичный блондин смотрел мне прямо в душу и улыбался так, что забирал абсолютно всё внимание на себя. В голове сразу мелькнула мысль, которая показалась мне довольно интересной.

— Слушай, а вон та фигурка, она тебе сильно нужна?

Коля с пустым взглядом осмотрел вещи, которые были настолько дороги его сердцу. Но так было раньше. Сейчас же для парня его большое увлечение было скорее в тяжесть.

— Нет, забирайте, если хотите.

— Очень благодарен, — я взял мужчину и кинул в карман крутки. — Могу предложить хорошую сделку — буду забирать каждый раз меньше души, чем требуется, сможешь протянуть на месяц больше. Это будет честно, как мне кажется.

— Да к чёрту этот месяц, нет, нахуй все эти три года! Я стану овощем, не способным связать и слово, но в душе всё буду горевать по Алине. Это хуже ада!

— Поверь, — с полной уверенностью ответил я, — не хуже.

— Если правда хотите помочь, то лучше убейте моего брата!

Не думал я, что такая ненависть сможет родиться в этом человеке. Мне даже показалось, что сам Люцифер провёл пальцами по его руке, вселив всю эту злобу. Хотя она была вполне понятной.

— Да! — закричал он и сорвался с места. — Точно. Убейте этого гандона, и тогда можете забирать хоть все фигурки! НЕТ! Забери у меня всё, только отправь его на тот свет, заставь ещё перед кончиной мучится, чтобы он кричал «мама, мама!», понимая, что вот-вот наконец-то сдохнет!

— Закрой рот.

Я глядел на него совершенно иными глазами. Всё-таки в людях я разбираться не научился, и теперь этот парень был совершенно другим для меня человеком. Но считал ли я его плохим? Он ведь хотел убить человека, которому отдал всё, а взамен был послан далеко и надолго. Даже и не знаю, что и думать, если честно.

— Если уж так хочешь убить его, то сделай это сам. Как я и сказал, живи так, как желает твоя душа.

Я очутился на пороге комнаты, а безумный взгляд Николая не переставал меня пронзать.

— Но вот только, хватит ли тебе на это смелости? И полюбит ли твоя Алина тебя вновь?

Я исчез, словно никогда и не приходил. Возможно, мои последние слова были чертовски неправильны, возможно, даже отвратительны. Но я не психолог и не подушка для слёз, которая будет покорно слушать беды должника, что когда-то не побоялся продать свою душу, а сейчас молил о пощаде. Я не Мать Тереза, чтобы направлять людей на истинный путь, и мне плевать, если мои слова сделают парня серийным убийцей. Какая мне к чёрту вообще разница, если я простой коллектор, который должен лишь качественно выполнять свою работу. По сути своей, я так же продал душу Дьяволу, но стал рабом, который пытается выторговать свои годы, но это было моё чёткое и взвешенное решение, отчего винить кого-либо я не собираюсь. За пару лет работы, насмотревшись на ужасы и муки, что происходят в аду, я окончательно осознал, что выбор был правильным.

Странно как-то это всё. Рассказываю вам свои мысли, показываю чёрствую свою личину, а в где-то внутри так и тает слабый уголек желание просто оправдаться. Нет, глупости, скорее всего, мне просто кажется, ведь душа этого наивного паренька сейчас во мне и слегка влияет на сознание. К чёрту все эти мысли, нужно чем раньше, тем лучше доставить душу в пункт сдачи. Так что увидимся с вами там.

Глава 3. Честная сделка

Четверг. Я бы назвал это днём, который просто не существует. Когда среда — это середина недели, чёткий и напряжённый рабочий процесс, а пятница — время ожидания, блеклое существование рабочего человека, который так и ждёт, когда, казалось бы, до этого назойливый будильник теперь станет спасением от документарной волокиты и напомнит, что пришло время законного отдыха.

Конечно, касается это далеко не всех, но, признайтесь, вы же знаете, о чём я говорю. Выходные. Праздники. Суббота. Воскресенье. В вашей голове эти слова, скорее всего, прозвучали ярко, и некое слабое, но всё-таки приятное тепло поселилось в груди — если, конечно, вы наоборот не батрачите в эти дни. Все любят отдыхать, все пытаются откинуть рабочие мысли куда подальше, в самый центр клоаки ада, чтобы посвятить время самому себе, близким и друзьям. И, скажу вам по секрету, люди такие не одни. Демоны, черты и все адские существа ждут выходных с таким же недомоганием.

Сколько бы я не пытался найти различий между тварями ада, великими райскими существами и людьми, мне это совсем не удавалось. Жажда власти у всех одна, инстинктивные потребности только так раз за разом закрывают пелену здравого мышления и заставляют плевать на любые нормы. Да, в аду есть свои законы, и их приходится соблюдать.

Секс. Еда. Сила. Потомство. Любовь. Жажда убийства. Всегда, абсолютно всегда эти желания будут первыми. Любое живое существо может скрывать их за великими моральными ценностями, желаниями и целями, что позволяют выделить его на фоне других животных, но истина инстинктов никуда и никогда не девается. Просто одни из них могут в отдельной личности преобладать, а в другой наоборот. Из этих фундаменталов растёт всё остальное, и только сильные, по-настоящему умные существа способны закрыть их в себе, выдвинув на первый план нечто великое по меркам мышления человечества. И тех, кому это удаётся, мы называем людьми с большой буквы. Спросите меня: а существуют ли, так называемые, демоны с большой буквы? Хороший вопрос, на который отвечать я не стану.

Что же касается меня, то я бы назвал это вещами чуждыми. Ведь кто сказал, что я живой? Простой коллектор, который обязан чётко выполнять свою работу, наплевав на любые чувства и моральные ценности. И, понимая это, я раз за разом спрашиваю себя самого: для чего тогда я вообще способен чувствовать? Почему мои работодатели забрали все простые инстинкты, кроме этих? Или же та же любовь или ненависть — это не простой инстинкт, появившийся из-за возникновения определённой особы или ситуации, а нечто большее, что делает нас действительно разумными существами. Абсолютно нас всех.

Мысли как обычно унесли меня слишком далеко. Городская суета меня раздражала. Идя по широким улочкам самого центра города, я задевал каждого проходящего мимо человека, заставлял их оглянуться, но стоило мне пройти ещё метр, и я в их сознании испарялся навсегда, оставляя лишь белое пятно, которые уже через пять минут бы тоже пропало.

Холодный ветер гнал томные серые тучи куда-то далеко за горизонт. Солнце совсем не было, из-за чего серость рабочего буднего дня меня начала немного донимать, как и всех пролетающих мимо людей. Их уставшие лица всё говорили за себя. Кто-то опаздывал с участившимся дыханием, ведь пытался добраться вовремя, так ещё и чуть ли не бежал; кто-то наоборот шёл вальяжно, моргал раз двадцать секунд, и не имел какого-либо желания продолжать в целом жить. Но я совру, если не скажу, что счастливых людей в толпе не было. Даже вечный гул машин, ритмичное цоканье светофоров и шум толпы их не раздражал, а, кажется, наоборот позволял напомнить, что они ещё живы, что всё хорошо.

Даже кроха души того парня давала о себе знать. Метка, хоть и слабо, но виднелась на моём запястье, и это странное чувство не давало мне покоя. Это желание мести, сильная боль потери двух близких людей и просто отчаяние, — я будто прожил все те события вместо него. Сила его души была действительно велика, раз даже такая мелкая часть так буянила в печати.

Загорелся зелёный свет на перекрёстке. Пешеходы только собрались делать шаг, как вдруг какой-то ненормальный на большой скорости пронёсся дальше по дороге. Никого не задело, обошлось без происшествий. Недовольство толпы сразу же выразилось в общем громком мате, а я лишь с ухмылкой смотрел на удаляющуюся вдаль машину, которая уже играла в шахматы с остальными участниками дорожного движения, и понимал, какие именно муки ему суждены в скором аду.

Пройдя ещё пару кварталов, я оказался в самом центре города, в его родном сердце, которое циркулировало тысячи людей, словно жгучую кровь. Площадь была забита машинами, а такое громадное пустое пространство напоминало самый настоящий муравейник, где каждый занят делом, но всё равно делает свой вклад.

Ещё метров пятьдесят и передо мной очутилось здание. Довольно высокое, массивное и снизу казалось, что оно касалось тех самых кучных облаков. Величественные колонны встречали меня, не давая забыть о том, что это место важнее любого в этой стране. Конечно, там, где крутиться миллионы, нет, миллиарды бумажек, которым люди придали такую важность, не могли и находиться менее важные персоны. Национальный банк страны, в котором сидят — вот вам каламбур — сущие кровопийцы.

Внутри эхо от сотен шагов превращалось в сплошной непонятный белый шум. Люди летали из одной стороны в другую, протискиваясь меж очередями, что, казалось, существовали тут ещё до начала времён. И в окнах информации сидели неприятные тётки и дяди, которых ненавидели абсолютно все. Настоящие — я же не шутил — кровопийцы, что приняли человеческий облик.

Вот только сосать кровь они не любители, это же вам не фентези с вампирами, нет. Душевная энергия — вот их лакомство. Эмоции, особенно злость и раздражение наполняют их «пуза» лучше, чем любая радость или счастье. И разве банк — не лучшее место, чтобы хорошо питаться?

Сидя на своих мягких стульях, смотря на ваши недовольные и уставшие лица с холодом и безразличием, они выводят вас на эмоции. «Чтобы подписать форму 17, нужно получить печать в кабинете 344, что на третьем этаже. Но он работает только лишь по нечётным дням, и никакой живой очереди, только по записи за месяц вперёд». Или же моё любимое: «Что? Вам всего лишь забрать документы? Простите, но у меня вот как раз начался обед. Встретимся через час!».

Изверги, что скрывают за человеческой личиной свои бледные безносые лица и вечно открытые полости рта, чтобы не упустить и крохи вашей энергии. И нет, ни Дьявол, ни кто-либо ещё сюда их не усаживал. Просто эти ребята давно смекнули, что в современном мире лучше занимать рабочие места, где ты можешь выводить людей на эмоции. А банк, уж простите, — это идеальное место для злобы и страха.

Очутившись возле широченной лестницы, я лениво свернул влево и пошёл дальше по коридору. Тут уже было людей поменьше. За окном выглянуло солнце, которое заставило меня прищуриться. Вдоль всего коридора каждые пятнадцать метров висели таблички «Зал 24». И никаких объяснений, что это за место и для чего нужно, но для тех, кого туда направили, этого и не требовалось.

Я очутился внутри. Плотная деревянная дверь закрылась сама собой. В отличии от всего банка, народу тут валом не было. Кто бы сомневался. Должники так и не научились приходить самостоятельно и сдавать души. Из четырёх информационных окон двое из них не работали, а возле последних было от силы по два человека. Справа от меня, на входе, стоял охранник и пристально за всеми наблюдал. Даже вошедшего, но, казалось бы, наизусть знающего меня, он осмотрел с ног до головы, а лишь потом поприветствовал. На вид это был чахлый старикашка в форме, лет так семидесяти. Но то существо, что скрывалось под натянутой кожей, вызывало мурашки даже у меня.

Слышал я лишь слухи, что этот дедуган сделал с одним недовольным исчадием ада, когда тот случайно задел его плечом. Даже в аду такая расправа считается ужасной. Пожалуй, закончу на этом, а то от одной мысли ненужный завтрак тянет на свободу.

Ни одно из рабочих окон меня не интересовало. Я прошёл дальше, мимо трясущегося мужчины средних лет. Он раз за разом потирал руки, дёргал коленкой и прищуривал глаза. Не поверите, но он вызвал у меня уважение. По его хмурому выражению лица я понял, что должник пришёл сюда сам, без всяких напоминаний, чтобы проститься с жизнью. Хотелось даже что ли успокоить его, но милая Дьяволица в смартфоне тут же запищала, словно чувствовала, что я нахожусь в десяти метрах от пункта сдачи.

Следующая дверь отворилась с моим усилием и я попал в самое сердце банка. Да, именно это место я считал за центр всего, ведь простые банкноты, которые люди так ценили, ни стоили и гроша на фоне их душ. А это была просторная и холодная комната, с большими толстыми окнами, полуколоннами в мраморных стенах через каждые два метра, и настолько блестящим и на совесть чистым полом, что, взглянув под ноги, в безумно чётком отражении я бы мог заглянуть даже внутрь себя и, наконец, увидеть ту пустоту, что царила в душе.

Тут никого не было, ибо пускали лишь по одному, с чётко отведённым временем. В другом конце комнаты не было такого же привычного информационного окошка. Лишь странный прибор, торчащий в стене. Первый мой шаг раздался сильным эхом, что я, казалось бы, не раз приходящий сюда человек, на минутку запнулся. Здесь было настолько тихо, что эта тишина для тебя превращалась в бесконечный шум, который не давал покоя. И лишь странный, еле заметный шёпот витал в воздухе, словно дёргая за нитки твоей души и желая как можно скорее её забрать.

Я засунул руку в прибор, ладонь по локоть скрылась за плотным куском метала, а я, сколько бы раз уже здесь не бывал, ощутил слабое очертание ужаса в груди. Стены холодного здания стали давить из-за всех сил, а шёпот в воздухе только усиливался, и мне удавалось даже распознать некоторые слова.

Глаза сами собой стали закрываться. Этот голос убаюкивал, проникал в сознание и завладевал им. И приди ты к нему хоть первый, хоть в сотый раз, не поддаться этому влиянию было невозможно.

Я потерялся в мыслях, перестал понимать, зачем я сюда пришёл и что вообще собирался делать. Попытался вытянуть руку, но ничего не вышло, она намертво осталась там. Я даже и не заметил, как чужая слизкая, холодная и длинная ладонь стала касаться моих пальцев, ощупывать их вдоль и поперёк. Нечто внутри устройства очень нежно схватило меня за ладонь, от чего дикий холод пробрал всё тело. Это было самое настоящее касание смерти, по-другому описать и невозможно.

Голос лишь усиливался, а сознание теряло какую-либо связь с реальностью. Картинка перед глазами уже давно исчезла, тьма заменила её законное место. Рука внутри пекла, дьявольская клетка реагировала на это существо по-настоящему дико. Словно та печать была живой и ощущала страх, когда незримое существо водило своими пальцами по контуру рисунка.

— Влад…

Это имя. Оно чётко прозвучало внутри моей черепной коробки, несколько раз, словно рикошетом, отбилось о стенки сознания и закрепилось навечно. А я всё никак не мог понять, метался из стороны в сторону и думал, чьё же это было имя? И только когда существо повторило его ещё раз, я вспомнил, что так звали меня.

Мысли вдруг вернулись на место, словно никакого помутнения и не было. Лишь только глаза продолжали быть слепы, чарующая и, в то же время, гнетущая тьма не собиралась отпускать. Моё сознание, тело оказались в некоем ледяном и пустом царстве адского существа. И когда всё вернулось на свои места, когда мой разум стал мне подконтролен, я, наконец, вспомнил, для чего оказался здесь и к кому пришёл.

— Хоть кто-то способен к этому привыкнуть, Марк?

Мой вопрос прозвучал довольно громко и чётко в бескрайней пустоте. Голос отбивался эхом о невидимые массивные стены, а я чётко понимал, что сейчас сижу у этого существа в голове, пока в реальности он забирает душу из адской печати.

— Ты ведь и сам знаешь ответ, мой хороший друг.

Говоря полушёпотом, он не позволял моему разуму вернуться в реальность, зачаровывая своей незримой силой и вводя дальше, всё глубже в гипноз.

— Любое живое существо, внутри которого тлеет свет жизни, не сможет устоять перед моей способностью. И вы, недомерки-коллекторы с жалким подобием души, тоже в моей власти, когда приходите отдавать души.

— Ясно, Марк, — я пробежался глазами вокруг, как будто всё ещё надеялся найти силуэт собеседника где-то в бесконечной тьме. — В твоей голове как всегда пусто, даже как-то разочаровывает. Сначала пугало, а вот теперь начинает надоедать.

Слабый смешок пронзил разум, прозвенел отовсюду и нигде одновременно. Поистине ужасное адское отродье, демон из касты Кошмаров, которые всю жизнь являлись людям во снах, мучили в самом незащищённом месте человека — сознании. Эти твари раз за разом вселяли людям гнетущие, даже пугающие мысли, которые вели лишь к одному — быстрому самоубийству, чтобы потом эти твари могли поживиться отравленной своими собственными заклятиями душой жертвы.

Но с приходом бюрократии, развитием человечества и созданием Дьявольского банка их роль изменилась. Кошмарам была насильно дарована работа «Получателей». И на протяжении всей рабочей недели с шести до двадцати одного тридцати они находились в банках, прятались от взора кого-либо в устройстве и покорно выполняли свою работу. Сила, позволяющая завладевать разумом человека, идеально подходила, чтобы забирать души, а затем, в конце дня, передавать их в отдел «Хранения» и навеки забывать про лакомый кусочек души, от которого пришлось отказаться.

Но желание сожрать душу, вкусить этот сладкий плод не оставлял Кошмаров. «Хотя бы чуть-чуть, — всегда судорожно думали они, — лишь самую малость». И поэтому самые наглые, настырные и не боящиеся кары Дьявола выдумывали хитрые и изощрённые способы, чтобы отведать души человека.

— Мой дорогой друг, я надеюсь, ты не будешь в этот раз так же отказываться от моего предложения, как и в прошлый? Мы ведь так хорошо с тобой сотрудничали долгое время, были в общей выгоде. Прошу, не говори, что сегодня ты тоже скажешь «нет».

— Как только такого наглого ублюдка ещё не вывели на чистую воду? Ты ведь ходишь по льду, предлагая это каждому коллектору. Не боишься, что Люцифер узнает?

— Ты ошибаешься, раз думаешь, что я предлагаю такую сделку каждому. Только особенные коллекторы, надёжные, я бы сказал, заслуживают такой чести, — на мгновение мне показалось, что демон оказался у меня за спиной, — и ты именно из таких! Мой любимчик.

— Твоя лесть ни на шаг не подводит меня к согласию, — развернулся я, чтобы убедиться, что позади никого не было. — Ты ведь знаешь, что если обо всём прознают, то нам обоим будет очень херово.

— Я сотни лет занимаюсь этой чертовщиной, Влад, и знаю, как избежать подозрений. Для этого и выбираю самых надёжный коллекторов. Читаю ваши полумёртвые, пустые и совсем не аппетитные души и вижу насквозь личину, которая помогает мне предложить столь отличную сделку определённому человеку.

Я незаметно пощупал карманы и убедился, что был совсем на мели. Мои прошлые сбережения уже заканчивались, а получить новые можно было бы только одним путём — сделка с Марком.

— Давай, соглашайся, — посмеялся хитрый голос, — пополню твой и так нулевой бюджет, сходишь на рынок, развеешься, купишь себе пару безделушек. Ведь наше начальство так несправедливо, совсем не считает, что коллекторы заслуживают денежного вознаграждения. В отличии от меня.

— Сколько ты хочешь?

— Как и всегда, Влад, десять процентов души должника. А с меня десять мамонов.

— Нет, так не пойдёт. Это лишь малая часть души парня, десять процентов сразу заметят. А стать частью Бездны из-за твоей алчности мне бы не хотелось. Поэтому только пять процентов, но сумма остаётся без изменений.

Голос затих. Недовольство Марка я ощутил сполна, из-за чего тьма в его сознании сгустилась.

— Кажется, ты начинаешь забываться, простой коллектор. Здесь я ставлю условия, а ты на них соглашаешься. Твоя губа не дура, раз за такой малый кусочек ты желаешь десять мамонов. Я плачу три за пять процентов.

Я невольно закивал головой. Острая улыбка невольно появилась на лице.

— Что же, тогда, Марк, придётся тебе остаться в этот раз голодным! Как жаль, ведь это душа столь аппетитного опечаленного юнца; она пронизана болью и отчаянием, — я резко развернулся и стал вглядываться во тьму, ибо знал, что Марк стоит где-то там, вдалеке, и пожирает меня ненавистными глазами. — Представь себе: парень продал душу, заставил влюбиться девушку в своего брата, даже и не подозревая, что её окажется его же любимая. Скажи, мой дорогой демон, ощущаешь ли ты боль этого юнца лишь с одних моих слов?

Ответа не было, я улыбнулся ещё сильнее.

— Да! Я прямо представляю, как у тебя вовсю стекают слюнки от разбитой судьбой души парня, — я пожал плечами и развёл руки. — Эх, раз ты не согласен, тогда давай быстрее забирай душу и неси в отдел «Хранения». А то мне ещё в офис надо бы забежать, не хочу опаздывать.

— Ублюдошный человечишка, — скребя зубами, произнёс демон. — Нет, ты лишь жалкое подобие живого существа, которое вынуждено сотни лет быть рабом у Дьявола. Я даю тебе шанс хотя бы как-то привнести развлечений в твоё бессмысленное существование, а ты смеешь ставить мне условия и пытаться на мне нажиться?!

— Да, — грубо и чётко ответил я, и довольное выражение лица тут же исчезло. Мой холодный лик стал частью его пустого и мрачного сознания, и на мгновение Марку показалось, что именно я правлю этим местом, а не он. — Я тебе не коллектор, которым можно вертеть, как угодно. А ты не всевышний демон, который хоть как-то может мне навредить. Всего лишь жалкое отродье. Это ты настоящий раб, которому позволяют есть лишь раз в три дня. Так что, если хочешь полакомиться столь чудным кусочком души, плати десятку!

Я поднял правую руку на уровень лица, глянул на дьявольскую печать, которая во всю пылала от присутствия Кошмара.

— Ну же, — саркастически произнёс я, — соглашайся. Пополню твой нулевой запас еды, хоть как-то разноображу твоё бессмысленное существование.

Я чётко видел его силуэт во тьме. Длинное, худое существо с тонкими острыми пальцами пряталось в глубине. Его всего аж трясло от злости и желания сожрать хотя бы чуточку.

Момон — демон алчности, олицетворяющей жадность и бесконечное желание иметь все деньги мира. Именно в честь него названа адская валюта, которая была мне так нужна. И у Марка денег было с лихвой, из-за чего он так просто раскидывался ими и каждый раз предлагал сделку в обмен на аппетитный ужин.

— Хорошо, коллектор, твоя взяла, — сказал он довольно тихо, пытаясь сдержать гнев. — Но знай, я этого не забуду.

— Не нужно так злиться, Марк. Это просто бизнес. Ты платишь безумно мало за целых десять процентов души, но пытаешься из-меня сделать кидалу? Пойми одну вещь, — я протянул тьме руку, — условия всегда ставит не тот, кто думает, что контролирует положение. Из-за такого мышления уверенность закрывает истинную картину происходящего, и ты остаёшься в дураках. Недооценивать оппонента — глупо, даже если он и простой коллектор. Но даже здесь ты ошибся, Марк.

Длинная рука обхватила мою ладонь, но исходящий от неё холод ничуть меня не напугал, даже не заставил мурашки пробежаться по телу.

— Я — лучший Коллектор Дьявола. И в моём деле мне равных нет!

Со всей силы я сжал его руку, что аж тепло моего тела остудило ледяное сознание демона.

— Деньги вперёд, Марк.

— Как пожелаешь, человечешка.

Будучи поглощённым сознанием демона, в реальности я ощутил, что в моей руке оказались две монеты по пять мамонов. Распознать их было несложно, поэтому я сразу же впустил ровно пять процентов души парня. Кошмар с большим аппетитом поглотил душу бедолаги, из-за чего сознание его затряслось, взбудоражилось от удовольствия.

— Приятного аппетита, мой любимый демон.

Не став долго ждать, я начал передавать ему оставшуюся часть должника, и Кошмар покорно забирал её, запечатывая в отдельном отсеке своей души, чтобы потом отнести в отдел «Хранения».

Я лишь моргнул и уже очутился в банке. Заклятие Марка спало, он даже не попрощался.

— Обиделся, — усмехнулся я, вытащив руку из устройства.

Десять мамонов красовались у меня в руке, чему я был искренне рад. Слабый шёпот витал в комнате, а я наверняка знал, что это проклятия Кошмара пытаются всячески окружить мой разум, чтобы забрать в свой плен.

— Скоро встретимся, дружище.

Я не успел и отвлечься, как Дьволица в телефоне дала знать о себе. Телефон запищал во всю, не так, как обычно это бывает при выдаче нового заказа.

Взяв смартфон в руки, я увидел сообщение, что поубавило мой пыл.

«Жду тебя в моём кабинете через тридцать минут, Влад. Твой любимый начальник, Абадон».

— Твою мать, — прошептал я, а шёпот в воздухе с удовольствием хихикал надо мной.

Глава 4. Новеньким тут не рады

Что вообще этому дьявольскому прислужнику от меня от меня могло понадобиться? Что же такого случилось, что глава Европейского филиала вызвал меня на личный разговор? Не сказать, что я очень переживал из-за скорой встречи с начальником, но и ничего хорошего в этом тоже явно не видел.

Мне приходилось лишь несколько раз встречаться с Абаддоном тет-а-тет, и каждый раз на душе оставался гадкий осадок, словно от тебя откусили половину. Он был одним из демонов, приближённых к Люциферу, настоящий пожиратель душ в прошлом, и успешный директор филиала в настоящем.

Этот демон очень уж сильно любил тратить время на разговоры. Любое его слово проникало в мозг слушающего, до самых глубинных частей, а затем сказанное растворялось в сознании, становилось неотъемлемой его частью, из-за чего ранее не поддерживаемое тобой мнение становилось нормой, просто потому, что Абаддон так сказал. Его тембр и подача могли свести до безумия любого, если только демон этого захочет.

И я был не исключением. Каждый наш разговор я словно терялся, путался в собственных мыслях и даже не замечал, как начинаю многозначительно кивать на каждое слово, и, как маленький мальчик, впитывать информацию. Кажется, прикажи он мне поддаться Бездне, и я с удовольствием это сделаю.

Поэтому встречаться с начальником мне и не хотелось. Не страх двигал мной, никак нет, я просто ненавижу, когда не могу что-либо контролировать, когда собственное «Я» переходит на сторону оппонента, а ты лишь вынужден с этим покорно мириться.

Большие коридоры центрального банка всё так же напоминали муравейник. Казалось, что во всех этих бесконечных кабинетах, пометить которые не хватит и цифр во вселенной, рождались новые работники, сразу получали форму, чемоданчик для документов и, обязательно, самодовольное выражение лица, чтобы вызывать у клиентов искреннее недовольство.

Я пролетал сквозь десятки потерянных людей, пробирался что есть силы к главному лифту, который уже виднелся за кучной толпой.

На удивление, возле него было не так уж и много народу. Большая металлическая коробка выпустила наружу несколько человек, а затем ожидала кого-то нового, чтобы продолжить свою монотонную работу.

Я уверенным шагом заскочил в лифт, совсем один, обрадовавшись, что в этот раз не пришлось никого выгонять. Но, как оказалось, с выводами чертовски сильно поспешил, ведь оставалось лишь пару сантиметров, прежде чем дверь закроется, как настырный человек по ту сторону засунул свою ногу в проём.

Лифт вновь открылся, и той самой персоной, что помешала мне быстро попасть в ад, оказался молодой, только закончивший университет парень, что явно куда-то спешил.

Его зализанная чёлка спала на лоб, прерывистое дыхание подтверждало мои догадки, и, было оно настолько сильным, что очки бедолаги аж запотели.

Он обрадовался, когда понял, что успел, когда заметил, что кабина лифта была совсем пустой и томиться около минуты с кем-то ещё в жаркой коробке ему не придётся. Парень сделал шаг, поправил тёмные волосы, но тут же остановился, когда моя рука коснулась его.

— Господи! — аж закричал он. — Мне показалось, что тут пусто.

— Как видишь, нет.

— Хорошо, вам на какой?

Он попытался зайти вновь, нажать на кнопку нужного этажа, но я сделал шаг навстречу, и парень остановился.

— Мне в лифт надо зайти, — по-глупому смеялся он, пытаясь перевести возникшее напряжение в шутку.

— А мне как раз не надо, чтобы ты ехал со мной. Так что подожди, пока приедет соседний.

— Что?! Но почему…

— Я поеду один, парень.

Мой тяжёлый голос ввёл его в ступор даже больше, чем строгий взгляд. Бедолага аж язык прикусил, а я всё ждал, когда же он наконец-то смириться и даст мне поехать одному.

— Нет, знаете, это какой-то бред, дайте я войду!

С большим напором он сделал шаг, собираясь любой ценой попасть в лифт именно сейчас. Я, облокотившись рукой о дверь, пристально глянул в глаза парня, словно пытаясь прочитать его мысли, из-за чего ему пришлось отступить.

— Хорошая вещь ноги, правда ведь? — осмотрел я его снизу вверх. — Удобные такие, работают практически идеально. Природа отлично постаралась, когда придумала их, ты так не считаешь?

— Вы несёте какой-то идиотизм, — прищурившись, ответил работник.

— Я к тому, парень, что было бы чертовски обидно, если бы такие полезные штуки, как твои ноги, кому-то пришлось бы переломать, — я для виду хрустнул пальцами и наклонился ещё ближе. — Например, мне, ведь ты совсем не понимаешь, что, если мне надо поехать одному — я это сделаю, и плевать, каким именно способом мне придётся тебя в этом убедить.

Собеседник сделал шаг назад, заодно коснувшись рукой правой ноги, будто пытаясь убедиться, что с ними всё в порядке. Ответа не последовало, из-за чего я легко улыбнулся и поблагодарил парня за понимание.

Дверь стала потихоньку закрываться, а я напоследок лишь кивнул, закрыв глаза, и навсегда исчез для этого неизвестного мне человека.

Простояв в шоке несколько секунд, бедолага вдруг опомнился, и совсем не понял, почему в его груди во всю царит страх и заставляет коленки ходить ходуном туда-сюда.

— А чё я вообще стою-то? — не понял он и стал рьяно нажимать на кнопку лифта.

Но было уже поздно. Лифт начал движение и не собирался останавливаться из-за какого-то назойливого человека. Я приложил руку к экрану, на котором медленно сменялись цифры, и невидимая адская печать вовсю засияла, после чего кабина резко остановилась.

— Коллектор №367754, Влад. Разрешение на вход получено, — прозвучал голос той самой телефонной Дьяволицы.

Да, попасть в ад, по сути, можно было чрезвычайно легко. Вот только не для людей. Обычная металлическая коробка служила транспортом для перемещения по этажам, но, в то же время, была связующим порталом всего Европейского филиала. Тысячи лифтов по всей половине материка при сканировании печати дьявола становились единым целом, настоящим живым организмом, который открывал двери к одному единственному входу.

Шум, что пробивался сквозь плотные бетонные стены и двери лифта, испарился так, словно его никогда и не существовало. Тишина стала властвовать столь неуютной коробкой, и только собственное дыхание напоминало, что я всё ещё жив. Но не прошло и минуты, как монотонные голоса, работающие компьютеры и бесконечные шаги вновь послышались откуда-то из вне. Банк Сатаны готов был встретить меня в очередной раз.

Прозвучал короткий, но дающий точно понять звук, что я прибыл. Дверь медленно открылась за моей спиной, и офисный шум полностью поглотил столь малое пространство. И тогда вдруг Дьяволица заговорила вновь.

— Добро пожаловать в «Satana International Bank» — дом для каждой людской души.

Да уж, это место выглядело даже живее людского банка. Главный лифт сразу же выводил новых гостей в огромнейший, сиявший от чистоты холл, в котором было столько адских существ, что собственных двадцати пальцев не хватило бы, чтобы пересчитать их виды.

Ступив на блестящую мраморную плитку бордового цвета, я словно ощутил жар огня. Широкая центральная лестница в другом конце помещения раздваивалась в разные стороны, но всё равно выводила посетителей в одно место. Чтобы увидеть потолок, нужно было без шуток полностью поднять голову и попробовать устоять на ногах, ведь то, насколько же он был далеко, просто ошеломляло. Он не был сделан не из бетона или кирпича. Никакие фрески на нём не красовались. Материал тот был за гранью человеческого понимания, ведь некая живая белая масса со слабым, но так чётко видимым золотым блеском переливалась из стороны в сторону, освещала всё помещение. А в самом центре красовался портрет начальника всего этого заведения — Дьявола, что с хитрой, но столь манящей улыбкой глядел в души каждому работнику, скрестив на груди руки.

И надпись «Папа Дьявол всегда наблюдает за тобой» становилась неким апофеозом всего этого пафоса. К слову, каждый день она менялась. Например, вчера ещё во всю красовались такие слова как: «Гореть в аду — ужасно, а ужасно гореть в аду — ещё хуже!». Слыхал даже, что есть целый отдел, что придумывает столь несуразные подписи, будто больше заняться нечем.

Тут уже от посторонних взглядов я бы не скрылся. Для всех этих существ я был абсолютно видим, из-за чего через каждые пять метров приходилось здороваться со знакомыми лицами. Рогатые, кривые, здоровые, ниже моего колена, волосатые и совершенно лысые исчадия ада проходили мимо, о чём-то болтали. Сколько лет работаю у Дьявола, а привыкнуть к их деловым нарядам так и не сумел. Видеть все эти костюмы, рубашки, лаковые туфли да юбки на тех же чертах или парадемонах было отчасти дико. Попадая в ад, ты явно не ожидаешь увидеть столь утончённых мучеников своих. Любой представляет их в облике первозданном, как трактует библия или же современный кинематограф. Но бюрократия слишком великая сила, что смогла покорить даже загробный мир.

Коллекторов, таких же как я, тут тоже хватало. Тех, кто работал достаточно долго, можно было узнать сразу. На их уверенных и самодовольных лицах словно были приклеены все достижения и количество сбитых годов, ибо по-другому такой мнимый пафос я объяснить не мог. Для нашей профессии возраст роли не играл, важно было лишь то, кем ты себя продемонстрировал при жизни. Поэтому среди нас с лёгкостью могла быть как старуха, которая будучи живой в молодости возглавляла огромную компанию, водя всех по струнке, так и парень-молокосос пятнадцати лет, который был вожаком местной банды. Сильная и независимая личность — вот главное условие отбора.

Парочка моих коллег — двое низкорослых мужчин — уже несколько минут залипали возле доски объявлений прямо возле центрального ресепшена и яро что-то обсуждали, чуть ли не начиная орать друг на друга.

— Голосуем за новый слоган, — тихо прочитал я ранее не виданный плакат, из-за которого и затеяли спор мужчины.

Банк решил устроить небольшой ребрендинг? Что же тогда сразу и не поменять жутко устаревший логотип, на котором тёмный силуэт Дьявола протягивает руку потенциальному должнику. Я уже молчу о том, чтобы переделать код и дизайн мобильного приложения, которое вылетает при любой удобной возможности.

— Нет, Валера, ты хоть вникни на секундочку! — словно коренной итальянец сказал один из коллег и соединил вместе три первых пальца на руке. — Третий вариант намного лучше, в нём проявляется сама суть банка Дьявола.

— Да, да, конечно, — закатив глаза, ответил другой.

— Ты упёртая скотина! Просто заткни рот и послушай секунду, как это звучит, — коллектор откашлялся и сделал шаг назад. — «Satana International Bank». Берём и исполняем — в обмен душу забираем!» Ну, вник?

— Дима, в твоих устах — это ещё большее дерьмо, чем кажется на бумаге.

— Знаешь, в такие моменты мне очень жаль, что коллекторам запрещено убивать.

— Просто ты не ценитель чего-либо, — на секунду запнулся он, — адекватного.

— Ага, — закричал кареглазый так, что все обратили на него внимание. — «Душа для того и душа, существует, чтобы продать. Так что не стесняйся и беги её нам скорей отдавать!». Вот это, блять, эталон адекватности. Ебучий четырёхстопный ямб — то, чего так не хватало этому банку.

— Ты хотя бы знаешь разницу между ямбом и хореем?

— Да насрать! — вновь сомкнул пальцы он. — Суть в том, что от длинного слогана потребитель устаёт. Нужно что-то краткое и чётко передающее идею.

— Я с ним согласен, — вдруг подключился я и подошёл ближе. — Большой стих вгонит в тоску.

Усатый Дима ехидно улыбнулся, поддев друга.

— Но и твой вариант не подходит.

— Понял, идиот? — сразу же подхватил Валера и слегка толкнул товарища.

— Честно говоря, — продолжил я, — все из предложенных вариантов — как бы так помягче выразится — пахнут дерьмом.

— Да, гений? И что бы ты предложил?

— Оставить старый. Завуалированно, но ясно.

— «Душа — это рабство, Продажа — сила, Желание — счастье». Да, метафорично, — почесал Дима голову, — вот только сразу становиться ясно, что у Дьявола штанишки становятся мокрыми от одной лишь мысли об Оурвеле.

Они оба посмеялись. Да, прямо в голос. А я лишь пожалел, что решил подключиться к этой «глубокой» дискуссии. Молча я пошёл дальше, в сторону лестницы. Большие фрески на стенах сопровождали меня всю дорогу, и каждая новая, если можно было так сказать, картина описывала один из библейских мотивов. Хотя к чему была эта показуха я не понимал, ведь показанные здесь события всегда были всего лишь выдумкой, что была создана давним давно Раем, Адом и Землёй.

Во всей этой шумихе, бесконечном хаосе, в котором рабочая жизнь не останавливалась и на минуту, разобрать чётко хоть слово кого-то не представлялось возможности. Нужно было уж слишком постараться, чтобы вникнуть в диалог мимо проходящих. Только уж слишком громкие личности могли выделиться на фоне неугасающей банковской атмосферы. Такими примерами были проходящие мимо меня монсуты — низкорослые, достаточно плотные с болотным оттенком кожи демоны с вечно недовольными лицами, но по-настоящему рабочими мозгами. Идеальный вариант для бухгалтеров.

Парочка из них прошли мимо, я чуть было их не зацепил, ибо попросту не заметил, ведь максимальная высота их роста достигала лишь моего колена. Их длинные острые носы, закрывающие нижнюю половину лица, меня всегда забавляли. А один из проходящих монсутов — довольно взрослый, с кучей морщин на лице — ещё напялил большие очки с круглой оправой. И в офисном костюме, переваливаясь с ноги на ногу, он мог показаться безобидным и смешным. Это сейчас. Когда же в прошлом эти демоны с огромным удовольствием вырывали у людей заживо сердца, а ещё, бывало, съедали половые органы блудных мужчин.

— Послушай, — сказал зрелый демон довольно тоненьким голоском, обращаясь ко второму, — для начала тебе нужно полностью освоить Excel.

— Угу, угу, понял вас!

«Стажёр, — подумал я, и взрослого монсута мне даже стало на мгновение жаль, — что может быть хуже, чем нянчиться с новеньким?»

— Это не так легко, поэтому понадобиться некоторое время.

— Чёртовы люди, придумают всякую срань, а нам с ней возиться, — недовольно фыркнул молодой.

— Нет, мальчик мой, Excel люди не придумывали.

— Это же Microsoft. Билл Гейтс же там главный вроде, да?

— Да, ты прав, — неожиданно хрюкнул зрелый монсут. — Вот только с чего ты взял, что Билл Гейтс — человек?

Тяжело было не проникнуться всей этой атмосферой. Разговоры десятков, нет, сотен смешивались воедино у тебя в голове, бесконечные шаги создавали самый настоящий хаос из цоканья туфель, а лица смешивались перед глазами, и ты даже начинал забывать, что тебя окружают одни лишь демоны. Зависни ты тут на пару часов, стоя где-то в углу и просто наблюдая за местной жизнью, в один момент какие-либо различия между адским и людским банком превратились бы в пыль.

Я очутился у стойки, на удивление, пустого ресепшена. Облокотив локоть и свалившись на край всем телом, на глаза мне сразу попался суккуб, что сидел с другой стороны и что-то печатал в компьютере.

— Привет, красавчик, — сказала она и даже не отвела взгляда от экрана. — Давно ты ко мне не захаживал.

— Не вижу смысла приходить без какой-либо надобности.

— Тогда я очень рада, что она у тебя появилась.

Демон поднял глаза и я словно утонул в глубине их тьмы, словно прочёл свои потаённые желания, которые скрывались где-то внутри. Она поправила свои шелковистые тёмные волосы, слегка зацепив рукой закрученные рога.

— Мелиса, — приподнял бровь я, — давай пропустим тот этап, где ты пытаешься затащить меня в кровать и сразу будем говорить по сути.

— Странно, — она словно ментально играла с нитями моей души, дёргала за них, как пожелается, иначе я просто не мог объяснить странные ощущения, что не давали покоя каждый раз при встрече с ней. — Мне казалось, что для нас обоих это важная тема.

Её наигранные грустные глаза вызвали у меня спорные ощущения: с одной стороны — отстранённость, а с другой — стыд, будто я специально обидел невинную девушку.

— Тебе показалось.

— Да ты что? А вот огонь в твоих глазах говорит совсем другое.

— Это из-за того, что ты в монитор долго втыкаешь, — холодно ответил я. — Вот перед глазами блики и остались. Лучше скажи: он у себя уже?

— Он с самого утра там, дорогуша, — суккуб вернулся к своим делам в компьютере.

— Да ладно, и не скучно же ему?

— Он на взводе, — Мелиса почесала свой тонкий носик. — Говорят, Дьявол собирается приехать.

— Да ладно? И когда же?

— Не знаю. Вроде через неделю или две. Но ты его знаешь — он может и завтра заехать, импульсивный мужчина.

Она вновь глянула на меня этими глазами, и что-то внутри пробрало. Суккубы, чёртовы демоны совращения, которые лишь одним своим видом заставляют поддаться слабой человеческой натуре. Они все словно сошли с картин истинных гениев искусства, что подарили своим героям божественную красоту. Мелисса, как и все остальные подобные ей демоны, была идеалом, который мог принять любой облик, что так привлекает потенциальную жертву. Её утончённость проявлялась абсолютно во всём: от лёгкого и чарующего тембра голоса, до простой работы с компьютером. Всё тело так и выло, хотело поддаться её очередному предложению, а слегка пухлые розовые губы во всю манили и кричали, чтобы ты наконец коснулся их пальцем, а затем провёл им до самой лебединой шеи, закончив всё нежным поцелуем.

Но отдаться суккубу — значит подписать себе приговор. Даже будучи коллектором ты не защищён от дальнейшего желания стать её рабом и делать любую грязную работу, лишь бы вновь ощутить это мягкое и тёплое тело, что зовёт тебя вновь и вновь.

— И с чего же ты знаешь, что Дьявол импульсивный? — мне пришлось увести мысли куда-то далеко, продолжив тему.

— Другие суккубы рассказывали, — она игриво улыбнулась, словно прочитала мои мысли. — Можешь не ревновать, сама я с ним в постели не была.

— Даже не знаю, звучит, как будто ты просто не способна его охмурить.

— Дьявола и нельзя охмурить, дорогуша. На то он и владыка пылающего ада. Тут уже наоборот суккубы и инкубы пытаются удержаться и не отдаться полностью.

— Но не ты?

— Но не я, дорогуша.

Мелисса аккуратно поднялась на ноги и очутилась так близко к моему лицу, что в её горячем и прерывистом дыхании я словно услышал стоны сотен возбуждённых женщин.

— Кто-то назовёт меня странной, — суккуб подвинулся ещё, принявшись нежно шептать мне на ухо, — но мне больше по душе человеческие мужчины, вроде тебя. Что-то так меня возбуждает в ваших животных желаниях просто забрать добычу, даже если после окончания тебя ждёт верная смерть.

Она отодвинулась.

— Я ведь никого и никогда не заставляла ложиться со мной в постель. Все те мужчины делали свой выбор сами.

Её тёмные, как сама бездна, локоны спали с ушей, игриво принявшись плавно метаться из стороны в сторону, а эта улыбка вновь пробрала до груди, заставила тело впасть в жар.

— Да, — чуть успокоился я, уведя взгляд, — вот только никого из них не предупредили о твоих чарах.

— Разве обаяние и сексуальность — это чары?

— Все вы, демоны, обладаете индивидуальной силой, чтобы мучить людей, пользоваться их слабостями, — говорил я серьёзно, не боясь как-то обидеть Мелису. — Мы ведь обычные мешки с мясом, не живём ни триста, ни тысячу лет и не представляем абсолютно никакой опасности вам. Но вы всё равно пользуетесь данной силой, чтобы просто удалось утолить свой голод или жажду убийства.

— Начнём с того, что это было ещё давно, до создания банка, дорогуша, — Мелиса вновь спрятала локоны за уши. — Сейчас всё устроено немного по-другому. Но в то же время, разве вы, люди, не пользуетесь силой своего разума, чтобы утолить свои желания на более слабых видах живых существ? Сколько животных вымерло? Сколько было вашими рабами ради вашей же тупой забавы? Если бы Земля могла вопить от боли, то с каждым рождённым человеческим детёнышем её плач становился бы всё сильнее, а увечья, нанесённые вами, только глубже.

— Что же, — усмехнулся я и отстранился от стойки, — тут ты точно права. Люди ничем не лучше демонов.

— А ты, мой любимый Коллектор, разве человек?

Я не ответил и лишь молча глянул на Мелиссу.

— Ты ведь способен забирать души, можешь не есть, не спать. Не кажется ли тебе, что ты давным-давно стал демоном, которых так не любишь.

— Я…

— Эй, тётка, ты тут на главная?

Молодой девичий голос прервал мой ответ. Он прозвучал где-то позади, пронзив всю шумную толпу. Мелисса с интересом наклонила голову, чтобы разглядеть, кто её звал.

— Ты мне? — удивилась суккуб, а я слегка посмеялся от её недовольства со слова «тётка».

— Да, тебе, — совсем юная девушка внезапно очутилась слева от меня. — Я вроде других админов тут не вижу.

Мне пришлось наклонить голову, чтобы глянуть на низкорослую наглую особь с длинным хвостом за спиной.

— Слушай, а где тут вас бухгалтерия? А то я уже успела три раза заблудиться.

Мелисса ответила не сразу. Девушка словно почувствовала, что я пронзаю её взглядом, и, сделав пышные брови домиком, осмотрела меня снизу-вверх.

— Дед, подвинься, а, мешаешь.

Мои глаза сами глянули на её лежащие на стойке руки.

— Новый Коллектор, — увидев только выжженную адскую печать, с разочарованием проговорил я. — Вижу, с кадрами сейчас совсем плохо, раз берут таких молокососов.

— Дедуган, — буквально сразу ответила она, — а ты не засматривайся. Меня не особо интересуют старики, с которых прах сыпется, стоит им только рукой пошевелить. Иди уже, попей чаю, крестиком повышивай, или чем там сейчас деды занимаются?

— Хм, — немного посмеялся я и сжал кулаки. — Наглости тебе не занимать, девчонка, — её зелёные глаза смотрели на меня с невероятным омерзением, что действительно забавляло, — как только жаль, ты будешь очередным коллектором, который уже через неделю поддастся Бездне.

— Ой, иди ты к чёрту, — отвела она взгляд, вернувшись к Мелисе. — Ну так что, где бухгалтерия?

— Третий этаж, кабинет триста двадцать семь. Но у них может быть обед.

— Ничё, придётся им отвлечься от пожирания очередной человеческой душонки. Или что там монсуты едят?

— Члены да яйца, — улыбнулась Мелиса, слегка наклонив голову.

— Ааа, — закатила глаза новенькая, — так у тебя с ними одного рода деятельность!

Это было правда смешно, я не сдержался. Наглая девица уже потихоньку начинала отстраняться от стойки, а я не мог не обратить внимание на налившиеся злобой абсолютно чёрные, без какого-либо намёка на склеру глаза демона.

— Ладно, спасибо! — крикнула в толпе девка, потихоньку смешиваясь с ней. — И это, дед, ты там за простатой следи, а то дело такое, приходит внезапно.

Шум и хаос скрыли новенькую, забрали и сделали частью живого и бессмертного организма, который был вынужден вечно скитаться по коридорам запутанного банка.

Мелисса свалилась в кресло, а я заметил, как её левый глаз никак не мог успокоиться и продолжал типаться.

— Знаешь, — она обратилась ко мне, — когда запретили убивать людей, я решила, что это не так уж и плохо, что со временем мы все привыкнем к новым реалиям.

— Но?..

— Вот такие вот человечишки заслуживают смерти только от рук демона. И желательно от моих.

— Да расслабься ты, — удобнее облокотился я, поправив джинсвоку, — дай её неделю — и она исчезнет в Бездне, словно её никогда и не было. Такие долго не задерживаются.

Вдруг из динамиков прозвучала лёгкая, но всё же привлекающая внимание мелодия, за которой тут же последовал знакомый голос Дьяволицы из приложения.

— Акции банка Дьявола со вчерашнего дня возросли на три целых двадцать пять сотых процента. Курс мамонов к евро и доллару остался прежним: семьдесят три евро двадцать пять копеек и восемьдесят два доллара и тридцать центов за один мамон соответственно. Хорошего всем дня и да прибудет с вами Люцифер!

Для меня по сути эта информация не значила абсолютно ничего. Ни акции банка, ни стабильный курс валюты на меня и мою работу никак бы не повлияли. Разве что обменять мамон на доллары на поверхности, чтобы потратить те на что-то ненужное. Но тоже ерунда.

Это объявление было важным лишь со стороны того, что напоминало: на часах ровно двенадцать. А значит, Абаддон ждёт меня с минуты на минуту.

Попрощавшись с Мелиссой, я тут же устремился на второй этаж, вверх по лестнице. Став частью толпы, я и не заметил, как буквально меньше, чем за минуту, она принесла меня чётко к кабинету директора, его величеству Абаддону.

Справа от двери стоял, переваливаясь с ноги на ногу, высокий и мускулистый красный демон с невероятно маленькими и несуразными для таких размеров существа рожками. Накинув чёрный пиджак поверх тёмно-синей рубашки, он сомкнул руки внизу перед собой и изредка чиркал теми самыми рогами потолок, словно забавляя себя в роли охраны.

— Ты так скоро дыру проделаешь, Виктор, тебе не кажется?

Я, довольно рослый мужчина, казался на его фоне щенком, который запутался в ногах хозяина и выпрашивал угощение, задрав голову как можно выше.

Демон-капра медленно опустил голову, прищурил глаза, пытаясь разобрать, кто там внизу и что сказал, из-за чего его квадратная и массивная голова стала казаться ещё больше, закрыв тусклое освещение настенной лампы. Стоило ему подумать ещё секунд тридцать, как строгое и насупленное лицо тут же исчезло. Виктор обрадовался и чуть ли не стал смеяться во весь голос.

— Виктор не может поверить своим глазам, это же Влад!

— Да, дружище, и я рад тебя видеть, — похлопал я его по груди, еле дотянувшись.

— Влад, Виктор очень долго грустить, от того, что тот давно не приходить. Виктор думать, что Влад уже давно Бездной стать.

Да, демон этот был не из самых умных. Но, неспособный врать и скрывать свои эмоции, он — из всех здешних существ — привлекал больше остальных. Потому что ты всегда знал, что если он рад тебя видеть — то это не какой-то блеф, а если хочет оторвать голову — он просто это сразу же и сделает.

— Ты же знаешь — я последний Коллектор, который отправиться в Бездну.

— И Виктор этому очень рад!

— Кстати, пока не забыл, — сунув руку в карман, я достал фигурку персонажа, которую взял у должника. — Я в душе не чаю, кто этот парень, но знаю, что ты любитель такого.

— ДА! Виктор очень любить аниме! А это Дио — очень классный, очень харизма… хари…

— Харизматичный.

— Он самый, — настоящая машина для убийства сияла от счастья и аккуратно своими громадными пальцами крутила в руках фигурку, пытаясь сдержаться и не завопить от радости. — Влад, Виктор говорить большое-пребольшое «спасибо».

— Всё для тебя, дружище.

Я постучал, а затем моя рука коснулась ручки двери, и та покорно отворилась. Холодный воздух хлынул сквозь меня, и хотя бы на мгновение я почувствовал себя хорошо в этом клятом аду. Глянув ещё раз на громилу, который всё любовался фигуркой, я сделал шаг внутрь.

В дверном проёме, на стыке тёплого и холодного ветров находиться было просто отлично. Но стоило входу за мной закрыться, как кабинет начальства резко превратился в морозильную камеру с синими тусклыми тонами самого глубокого морского дна.

Деревянный прочный стол передо мной на себе держал проявление истинного порядка такого демона, как Абаддон. Каждый лист бумаги, ручка или степлер, да будь это что угодно, оно бы поддалось желанию директора быть в единстве с порядком, от чего скоси лежащий блокнот чуть левее на два сантиметра, это было бы тут же незамедлительно исправлено.

После очередного моего выдоха стал проявляться слегка заметный пар. В кресле, повёрнутым ко мне спиной, из стороны в сторону полукругом крутился тот самый демон и вглядывался в живую картину на стене, что занимала всё свободное пространство от потолка до пола. Пейзажем, запечатлённым на том произведении искусства, были кучные давящие ментально тучи, что скручивались в воронку в самом центре, где изредка сияла красная молния.

И сколько раз я здесь не оказывался, всё никак не мог понять, действительно ли я слышу крики и плач людей, или всё это просто психосоматика. Ведь стоило бы молнии явиться вновь, и эти голоса снова стали бы частью разума.

— Ну чего стоишь, садишь же, — с хрипотцой наконец сказал он и я покорно сел в кожаное кресло напротив стола. — Тебе как, не холодно?

— Слегка, — честно ответил я.

— Нужно было одеваться теплее.

Абаддон тут же развернулся ко мне. Закинув ногу на ногу и сложив свои руки воедино на колене, он с тёплой улыбкой встретил меня, своего подчинённого и тут же принялся, кажется, что даже неосознанно, но лезть мне в голову. Теперь уже не холод заставлял тело скрючиваться, а кожу покрываться мурашками. Этот тип видел меня насквозь, словно кристаллически-прозрачное стекло, он бы в любой момент мог вкусить моей убогой души, а я бы даже не заметил.

Демон с тусклой синей кожей, что так любил холод, особенно когда арктические морозы заставляли кости внутри него тереться друг от друга и трескаться от того, что примёрзли. Одни его хитрые и острые глаза могли затмить обаяние любого суккуба, а острые зубы напоминали, что как бы не манил этот демон, твою плоть он разорвёт меньше, чем за секунду.

Молния в картине ударила вновь, и крики людей пробрали до глубины души. Я попытался сделать вид, что ничего не произошло, но расплывающаяся улыбка паскуды напротив говорила, что её хозяин всё прекрасно знает про каждое моё чувство.

— Могу я узнать причину, по которой вы меня вызвали? — откинулся я в спинке кресла, начиная чувствовать себя с каждой секундой чуть увереннее.

— Я просто решил, наконец, за долгое время встретиться со своим любимым коллектором, разве на это нужны какие-то причины? — его мимика словно жила отдельно от хозяина, но идеально чувствовала, что нужно показать в тот или иной момент.

— Когда это я успел стать вашим любимым коллектором? — это правда меня удивило.

— Как это «когда»? — поднял бровь демон и встал из-за стола. Прятавшиеся за брюками гниющие ноги медленно привели своего хозяина к стеклянному шкафу, из которого он достал два стакана и бутылку с алкоголем, явно сделанным в аду. — Ты стал любимым, как только смог лучше других выполнять свою работу, Влад.

Еле заметный стук от стакана пронзил уши. Некая тёмная, как смола, жидкость наполнила ёмкости, одна из который была подвинут в мою сторону.

— Понимаешь, мой дорогой коллектор, — Абаддон облокотился о стол, принявшись жестикулировать с бокалом в руке, — в роли директора нашего Европейского филиала я ценю абсолютно каждое живое существо, что усердно трудится и показывает результаты. И это правильно, разве нет?

Моргнув, я согласился с начальством. Демон настолько вошёл во вкус, что, кажется, и вправду забыл о том, зачем позвал меня сюда.

— Ты пей-пей, не стесняйся, — Абаддон сделал глоток. — Ведь будь ты хоть администратором-суккубом, всесильным парадемоном или же коллектором, что раньше был человеком, если своими действиями ты приносишь пользу нашему банку, развиваешь его, то это должно поощряться. И, конечно, такие существа в моих глазах занимают особую позицию, Влад, и ты в их числе. И хоть некоторые в банке со мной не согласны, я вынужден покорно следовать плану дальше.

Демон принялся медленно, слегка опустив голову, обходить стол, возвращаясь к креслу.

— И что же я такого сделал? — на самом деле, так приятны были его слова, что хотелось услышать чего-то ещё.

— Да ладно, — чуть посмеялся он, — Влад, хватит уже скромничать. Ты и лучше меня знаешь, что ты — лучший Коллектор в нашем филиале. За последние три месяца ты даже перекрыл результаты своего ментора. Ученик превзошёл учителя, в самом же деле!

Я невольно улыбнулся и сделал глоток того пойла. Нечто настолько терпкое и обжигающее рот вдруг привело меня в чувство и заставило дурацкое хвастовство покинуть тело. Вот ведь я дурак, за всеми этими нежными и так правильно выстроенными словами я и не заметил, как готов бы был и мать свою продать, если бы Абаддон мне приказал. Я очень вовремя опомнился.

— Влад, ты только вдумайся, — он плюхнулся в кресло, вновь закинув ноги одна на другую, — ты лучший не просто среди нас. Даже в азиатском филиале, который обгоняет нас по всем показателям, ты умудрился стать лидером. Я горжусь тем, что у меня работает человек, который умудрился стать первым в сетке коллекторов. Это правда честь для меня.

— Приятно слышать, — кое-как ответил я и сделал ещё глоток, когда ощутил, что слова демона вновь берут вверх.

— И ты пойми, мне нужны такие, как ты, вас должно быть больше. В разы больше! — начальник задумчиво улыбнулся, немного поиграл длинными бровями и коснулся пальцами острого подбородка. — Да, действительно, ты и сам был сильной личностью, когда попал к нам, но твой ментор вложил очень многое, чтобы сделать из тебя второго себя. Но ты умудрился стать лучше его.

— Я ведь надеюсь, вы не станете дальше говорить о том, что сейчас крутиться у меня в голове.

Абаддон отставил стакан в сторону и уверенно положил руки на подлокотники, откинувшись в кресле. В его красных, как самое жаркое пламя глазах, я наконец увидел ту ехидную часть, что скрывалась за всей той лестью.

— Да, мой дорогой коллектор, — демон улыбнулся настолько широко, что в его острых зубах отбился свет настенной лампы. — Времени практически уже не осталось, на тле всей истории жизни мы даже моргнуть не успеем, как окажемся у конца. Мне нужно, чтобы гений воспитал гения, как это было с тобой.

Скрип двери заставил меня отвлечься. Легкие, но достаточно чётко слышимые шаги прозвучали позади. Я аккуратно встал с кресла, поставив полупустой стакан на стол.

— Господи, как же тут холодно, — девичий голос вдруг запнулся. — Извините, босс, если вдруг упоминание Бога вас разозлило. Это просто привычка от жизни осталась.

— Да ничего, — посмеялся Абаддон и встал следом. — Влад, прошу тебя, познакомься с твоим стажёром на ближайший месяц. Коллектор Алиса с номером 292908.

Наконец недовольными глазами я глянул на ту, что стояла у входа, засунув руки в карман и вновь приподняв свою бровь так же, как и тогда на ресепшене.

— Привет опять, дедуган, — громко сказала девушка, — получается, ты мой ментор теперь.

— Блять, да почему из бесконечного числа живущих на ёбаной планете людей моим стажёром оказалась именно ты?!

— Видимо, потому что я лучшее, что могло случиться в твоей скучной и пресной жизни.

Этот смех. Этот демонский смех, что эхом раздался сразу повсюду. Я злобно глянул на Абаддона, что не мог привести себя в чувство и с азартными глазами заливался во весь голос.

— Чего так зыркаешь, Коллектор?! Она ведь точная копия тебя, разве нет?

— Твою-то мать…