Очень приятно, Царь! Дижестив

Глава 1

— На меня глядит игриво… Пиво-пиво-пиво-пиво! — напевал Радион Фрязин, шурша свежим снегом, заметающим Москву. Сегодня был важный день. Поэтому легендарный шеф и бывший Король Тьмы направлялся прямиком в «Шашлычок».

— Приветствую вас… — буркнула загоревшая, но при этом крайне суровая женщина, открыв перед Радионом дверь.

— О… Светлана?! Какой невероятный сюрприз…

— Угу. Я тоже рада вас видеть. — в тоне вернувшегося блудного администратора зала прозвучали все оттенки ненависти.

— Взаимно! — Радион кивнул и зашёл в зал.

Дядя Рубен в непривычной «гражданской» одежде уже сидел за барной стойкой с бокалом пенного лагера.

— Приветствую! — Фрязин схватил здоровяка за плечи: — Потерял меня?

— Естественно. Честно говоря, я не привык, что ты можешь опаздывать. — улыбнулся Рубен и крепко пожал Радиону руку: — Неужто в пробку угодил?

— Да, какое там… — бывший Князь Тьмы снял пальто, а Светлана услужливо повесила его на плечики: — Решил пешком прогуляться. Погодка сегодня чудная. Кстати… Как вы вернули Светлану? Я думал, она не из тех людей, которых легко развернуть.

— Сама вернулась. — в голосе Рубена послышались нотки непритворной гордости.

— Нагулялась, что ли?

— Говорит: надоело сидеть в декрете. Да и, вообще, негоже это, когда жена бездельничает!

— Мудрая женщина.

— О тож! Что пить будешь?

— А что у вас есть?

— Володя! Расскажи нашему гостю, что осталось в кегах.

— Местный лагер, бельгийская пшеничка, стаут… И вишнёвое. — ответил молодой парнишка в форме официанта, наливающий кофе в красивую чашку.

— Пожалуй, сегодня возьму стаут. — Радион медленно поднял взгляд к телевизору, на котором сияла заставка трансляции с обратным отсчётом.

— Вот! — Володя вымеренным движением поставил бокал перед шефом.

— Благодарю.

— Ну, что? — дождавшись, когда официант уйдёт в переполненный зал, произнёс Рубен: — Рассказывай, что думаешь?

— На счёт чего? — Родион отпил из бокала.

— На счёт Дерека, конечно же! Уверен, что ты сюда пришёл не просто, чтобы попить пивка, так ведь?

— Я хочу посмотреть, предаст он самого себя или нет.

— Это как понимать?

— Давай будем честными, Рубен… Чудеса в кулинарии происходят только для тех, кто ест. Для поваров, увы, всё всегда упирается в опыт и мастерство.

— А как же — Его Величество Случай?

— Нет-нет… Рубен. Я немного про другое. Удача, конечно, важная вещь. Я даже спорить не буду. Но в дуэлях она участвует крайне редко. Ты же сам мне говорил, что «урвать шанс» — это огромное подготовленное поле. Куча соблюденных нюансов. Иными словами — удача благоволит лишь тем, кто способен её оценить. А это могут сделать только истинные профессионалы. А что же касается студентов Харитоновки… Только опыт и мастерство! Это две важные составляющие, которые определяют победителя дуэли. Дерек очень упорный парень. Но проблема в том, что нет такого блюда, которое шеф приготовит сразу вкусно. К любому блюду необходимо приноровиться. Набить руку, понимаешь?

— Понял, куда ты клонишь. Дерек говорит о возможности использовать сам знаешь что — с самого начала работы здесь. Но его вечно что-то останавливало. То индикаторы. То какие-то непонятные сущности, которые играют в героев из комиксов.

— А ты откуда знаешь? — искренне удивился Родион: — Про сущностей.

— Я же вижу, как Дерек себя ведёт. Он очень осторожен. И я его понимаю. Ты был таким же в своё время. Кстати, вы реально очень похожи… Если бы я не знал вашу историю, то подумал бы, что вы родственники. Отец и сын.

— Не говори чушь. — улыбнулся Фрязин: — Мы совсем не похожи. Я ограничен. Во мне мало, что осталось от того горящего готовкой юнца, которого ты принял в свою семью. Я споткнулся и рухнул на одиноком необитаемом острове посреди этого огромного океана. А Дерек… Он сильнее. Креативнее. И намного упорнее.

— Может быть. Но тем не менее, я всегда замечал перемены в его настроении. И чует сердце — эти существа, как-то связаны с его прошлым. Пока не знаю, как именно… Да и допытываться не хочу. Созреет — сам расскажет. Но я хотел поговорить про другое. Дерек вечно грезил, что это самое может улучшить готовку. Он искренне верил, что рано или поздно сможет сам использовать это самое для приготовления блюд. Он даже себе особый блокиратор сделал, чтобы его не поймали. Но… как только Дерек пошёл в Харитоновку — это желание, как будто испарилось. И у меня возник вопрос… Ты ведь тоже никогда не используешь это в готовке?

— Всё верно.

— Но почему? Это же… по сути, как калькулятор. Или таймер. Или тот же самый навигатор. То есть — инструмент. Так, почему бы не использовать это?

— О, Рубен… Ты заблуждаешься. Одно дело использовать калькулятор, когда он есть у всех. И совершенно другое — когда он только у тебя. Дерек относится к готовке, как к творчеству. Он вкладывает туда частичку себя! Он… знаешь, как музыкальная группа, где гитарист вечно немного фальшивит, что придаёт песням живость, яркость и индивидуальность. А ещё Дерек очень благородный. Он не будет использовать читы в равном бою. По крайней мере — раньше не использовал. Поэтому я и хочу посмотреть — захочет ли он перейти черту ради такой мелочи, или всё же продолжит оставаться честным и великим. Вот это мне очень интересно.

— Как ты поймёшь, что он использует это?

— Увижу. Поверь, пока мы вместе работали в «Молекуле», я успел внимательно изучить все его движения. Я знаю, с какой скоростью он работает. Поэтому… определить будет проще пареной репы.

— Хм-м… Теперь и мне интересно. А что же касательно «чуда»… Я даже представить не могу, кто на самом деле победит.

— Глупости. — улыбнулся Радион: — Шанс на его победу крайне мал. Я ставлю на отрыв в минимум — десять очков.

— Я ставлю на один.

— Какой оптимизм…

— Не оптимизм. — Дядя Рубен отпил из кружки: — Просто… Я уверен, что Дерек способен показать чудо не только для дегустаторов, но и для поваров.

— Ладно. До начала трансляции осталось всего две минуты. Что ставишь?

— Бочку крафтового пива. А ты?

— Пять килограмм выдержанного вагю.

— Не слишком ли жирно для подобного спора?

— Я хочу почувствовать азарт. К тому же… чутьё меня редко подводит.

— Ну, что ж… Хозяин-барин. — пожав плечами, ответил Дядя Рубен и протянул руку Радиону: — Глаша, дорогая! Разбей пожалуйста.

***

— Вижу, ты сегодня в хорошем расположении духа. — холодно произнесла Амелия, глядя на Волгина.

— М? — тот медленно повернулся к ней: — Видимо, вы не привыкли к такому, поскольку раньше не состояли в Совете Элит, Госпожа Симонова. Но я всегда в хорошем расположении духа, когда прихожу смотреть очередную дуэль между нашими талантами.

И действительно — это был первый поединок, который Амелия смотрела не из своего хрустального кабинета, и даже не с трибун. Сегодня её обязали наблюдать за ходом сражения из специальной закрытой VIP-ложи Совета Элит. Вместо привычного прагматичного минимализма — максимальная роскошь. Диванчики со столиками. Официанты с прохладительными напитками и закусками. И вытянутое панорамное окно.

— Очень рада за вас. — хмыкнула Амелия: — Мне интересно, а почему пришли только я, ты и наш многоуважаемый Господин Стрелков? Где все остальные?

— Занимаются организаторской работой, конечно же. Финал… И такая роскошь, как наблюдать за сражением с нашей ложи — доступна далеко не всем представителям Совета.

— Неужели? — Амелия перевела взгляд на Елисея: — Господин Стрелков, а вы же у нас отвечаете за все денежные активы Совета Элит… не так ли?

— Всё верно, Госпожа Симонова. Что именно вас беспокоит? — уточнил он.

— Хотела узнать, почему в последнее время вы с Господином Волгиным — не разлей вода.

— Не волнуйтесь, Госпожа Симонова… — Ратибор максимально дружелюбно улыбнулся: — Деньги вашей семьи в безопасности. Просто… Я взял на себя смелость немного расширить сообщество исследователей морских гадов.

— Зачем?

— О… Госпоже Ждановой скоро понадобится, куда больше территории для своих исследований! Я думаю, что её приход в Совет будет подобен глотку свежего воздуха! К тому же, клан Ждановых — важная фигура на доске наших партнёров и поставщиков. Уж вам ли об этом не знать? Конечно же, я хочу сделать так, чтобы новый представитель Совета чувствовал себя комфортно. Это моя обязанность, как первого номера. Но и немаловажным считаю тот факт, что мы должны показать Госпоже Ждановой, почему Совет Элит — идеальный бизнес-партнёр. Мы всегда заботимся о своих!

— Мне интересно… А откуда такая уверенность, что победит именно Госпожа Жданова?

— А вы что? Совсем не болеете за свою помощницу? — глаза Волгина хитро блеснули в сумраке випки: — Конечно же, я прекрасно понимаю, что есть человеческий фактор и прочие нюансы… Но как по мне — исход этого боя очевиден.

— Чтобы ты знал, Ратибор. — Амелия придвинулась ближе к окну: — Комиссия была против лобстера в финале.

— Правда? — удивился Волгин: — Интересно… почему же они ничего не сказали мне?

— Хороший вопрос.

— Хм-м… Вы ещё недели не состоите в Совете Элит, а уже относитесь ко всему с подозрением. — Ратибор загадочно улыбнулся: — Могу я спросить… в чём причина такого поведения?

— Думаю, мне не следует вам напоминать о том, что Господин Стрелков — жуткий нарушитель правил? Доверие — оно, как хрустальный бокал. Разбить легко. А вот склеить…

— Понимаю, куда вы клоните. Но поверьте — теперь всё под контролем. Все мы совершаем ошибки. — Волгин вновь посмотрел на Амелию. Его взгляд был таким пронизывающим… Словно он видел Госпожу Симонову насквозь. Все её задумки. Все планы. Всю подковерную деятельность.

— Речь идёт о бюджете.

— Вы пренебрегаете моим доверием, Госпожа Симонова?

— Что вы… Я просто хочу быть уверена в том, что Совет Элит не начнёт своевольничать.

— М-м-м… Своевольничать? Интересно, это как? Растранжирить весь бюджет? Или, не дай бог, свергнуть имеющегося ректора? — глаза Волгина блеснули тусклыми голубыми огоньками: — Какая чушь! Вы же понимаете, что для меня это совсем невыгодно. Я хочу просто доучиться и получить диплом.

— Очень хочется верить, что это так.

— Не стоит надумывать лишнего. Время всё расставит на свои места. — ответил Ратибор, и вновь странно улыбнувшись, развернулся к окошку.

Естественно, Волгин уже расставил фигуры на шахматной доске. Теперь лишь оставалось дождаться начала партии.

***

— Ну, что там? — тихо спросил Колян, уже готовый размахивать штандартом со своего места.

— Да ничего… Рано залезли. — хмыкнул я, продолжая изображать боксёра самого хулиганского стиля на верхушке платформы.

— Нормально! — ответил Эдик, сидя в самом низу: — Главное — помни про страсть, Дерек! Чёрт… вот, как чувствовал, что надо было юбочки вместо шортиков…

— Чего?!

— А… это я вслух? Упс…

— О… Я слышу! — раздался голос Венчика с носовой части платформы. Наш здоровяк залез под капот импровизированной «Бэхи» и вооружился сразу тремя флагами. Ну прям: «Я буду драться за двоих! Нет, за четверых! За двенадцать! За три… з-з-за… Разрешите идти, сэр, выполнять долг?! Есть, сэр!»

— Дамы и господа! — торжественно прогремел Энтони: — Сегодня осень дарит нам одно из своих главных сокровищ! Финал дуэльного этапа второго отборочного тура!

Толпа взорвалась. Звук ударил в грудную клетку, отозвался под рёбрами, и на мгновение мир сузился до частоты собственного сердца.

— Здесь, на Арене Небожителей, сойдутся двое! Но победу заберёт только один… Итак — в красном углу нашего кулинарного ринга… Отличник, чьё имя уже произносят с придыханием даже старшекурсники! Живая легенда! Чудовище кулинарной индустрии… Непревзойдённый… ИСКА-А-АНДЕР ЦАРЕГРАДЦЕВ!!!!!

На этот раз Эдик выбрал «Монстр» у «Скеллет». Максимально бунтарская группа, делающая не менее бунтарские треки. Идеально подходит под наш хулиганский стиль.

Когда платформа начала двигаться вперёд, я вновь почувствовал внутренний трепет. Это была непередаваемая эмоция… Почти, как умами среди вкусов. Коленки дрожали! Но не от страха, а от лютого адреналина. Как же это круто…

Рёв трибун накрыл новой волной. А я стоял, раскинув руки, словно Тони Старк, демонстрирующий свой «Иерихон». Казалось, что вопли и овации были настолько мощными, что шевелили волосы на моей голове. Это был совершенно новый уровень! Даже на полуфинале зрители так не исполняли.

И… Это не похоже на приветствие армии Тьмы. Не похоже на овации подданых, на моей коронации. Это именно жгучий драйв всеобщего признания. Когда тебе визжат не потому, что должны по праву короны. А просто потому, что ты занимаешься чем-то настолько круто и качественно, что люди не способны сдерживать эмоции.

Среди всех этих криков и завываний потерялись искры, конфетти, танцы обворожительных девочек и… даже мой пульс. Это было восхитительно! Мурашки продолжали бегать по коже даже, когда мы остановились, и публика чуть поутихла.

— И в синем углу ринга… — Энтони сделал эффектный взмах рукой: — Невероятная и мегаталантливая! Та самая девушка, которая украдёт ваше сердце, стоит только зазеваться. Встречайте… ВЕЛИКОЛЕПНАЯ ПРИНЦЕССА МОРСКИХ ГАДОВ! ЛЮ-ЮДМИЛА ЖДА-А-АНОВА!!!

Едва волна новых оваций успела разогнаться, как свет на Арене погас. Из динамиков хлынул знакомый жёсткий бас, затем жирнейший гитарный риф… Всполохи пламени на долю секунды осветили нечто огромное. Страшное… Я бы даже сказал — монструозное! Понятно, что это просто такая же подвижная платформа. Но игра теней сделала своё дело.

Пока «Раммштайны» разгоняли «Фаер фрай», огня становилось всё больше. Теперь это напоминало мощные выстрелы во мраке. Причём, все они — исключительно в мою сторону.

Затем свет прожекторов осветил огромный танк… На нём выплясывала целая толпа парней в полосатых майках, штанах цвета хаки и… берцах?! Танцы в берцах?! Они серьёзно?!

Но больше всех, конечно же, выделялась сама Мила. Её наряд представлял собой боевой комбинезон танкиста с парчовым плащом, как у настоящего средневекового короля. Моя соперница сидела на самой верхушке башни на троне, который был выкован из иностранных винтовок. Ржавых и поверженных… Словно по ним реально проехали имперские танки.

Ну прям истинная Мила Королева Воинов!

Она медленно поднялась, и холодно посмотрев на меня, указала пальцем. Типа: «Тебе конец, Царь!»

Очень красиво. Очень эффектно. Я даже хотел сам похлопать, но тут же одернул себя. Нельзя выходить из образа! На Арене мы с Милой — соперники.

— Красота! — радостно произнёс Энтони: — Что ж, друзья! Я уже давненько не видел столь шикарного появления на сцене. Даже Господину Цареградцеву удалось меня впечатлить! Итак… Пока наши дуэлянты подготавливают станции, я хочу представить людей, от которых зависит судьба финала дуэльного этапа! Итак, встречайте! Ректор кулинарной академии имени Харитонова — Виктор Симонов!

Трибуны приветственно взревели.

Господин Симонов поднялся со своего места подобно грозе над горизонтом. Ни единой лишней морщины на лице. Ни тени благодушия. Строгость выкручена на максимум! Никаких поблажек.

Взгляд его прошёлся по нам, словно огромный грузовик. От скромной радости предыдущих дуэлей не осталось и следа.

— Почётный гость нашей академии! Хозяин прославленных ресторанных сетей «Гулливер» и «Ванкувер»… Гоблин, чьё нёбо невозможно обмануть ни одной поварской хитростью! Встречайте — Ангх Вандеркат!

Под оглушительные овации гоблин плавно поднялся со своего кресла. Приземистый, широкоплечий, с кожей цвета старой оливы и глазами, в которых горело что-то древнее и жадное до изысканной пищи. Его тонкие пальцы были унизаны тяжёлыми перстнями. Ощущение, словно этот остроухий представитель древней расы таскал с собой целое состояние! И что самое интересное — Вандеркат не улыбался. Он с максимально скучающим видом окинул взглядом зал, а затем посмотрел на нас с Милой так, будто мы стендаперы, которые не оправдали его ожиданий. Видимо, с Вандеркатом могут возникнуть проблемы. Чёрт знает, что его сверхчувствительный язык «разглядит» в наших блюдах.

— Любимица всей академии! Учительница, чья строгость всегда идёт под руку с добротой… Встречайте! Наша главная красотка — Марика Кольцова!

Когда любовь всей моей жизни поднялась и послала зрителям воздушный поцелуй, по трибунам прокатился восхищённый вздох. Затем все присутствующие вспомнили о своей главной функции, и нас с Милой едва не сдуло от мощных оваций.

— Ресторанный критик! Дегустатор высшего порядка… Гроза шеф-поваров от Коктебеля до Находки — Алисия Жагно!

Девушка-сова медленно поднялась. Естественно, что после той самой дуэли с Пшеничкой, у Али появилось огромное количество фанатов. Но неофициальный клуб исследователей красоток всё равно было сложно перекричать.

Когда овации стихли, взгляд девушки-совы коснулся меня. В нём на секунду мелькнуло нечто почти беззащитное… Тут же спрятанное за маской профессиональной суровости. Аля… Держи себя в руках! Ну что ты в самом деле?!

— И, наконец… — Энтони выдержал паузу: — Ресторатор мирового уровня! Выпускница нашей академии. И просто красивая девушка, при виде которой хочется улыбаться… Валерия Пшеничкина!

Пшеничка почти вспорхнула со своего стула. Два длинных светло-зелёных хвоста качнулись за плечами в такт её размахиваниям. А милая улыбка тут же взбудоражила трибуны.

Пока зрители успокаивались, а Пшеничка изо всех сил изображала поп-айдола, наши группы поддержки успели загрузиться в платформы и покинуть арену.

Энтони вскинул руку, и трибуны окончательно затихли.

— Тема: лобстер! Это крайне благородный, но в тоже время очень капризный продукт. Финальный поединок арбитры будут судить по классическим правилам. Дорогие дуэлянты, я прошу учесть это и лишний раз не отвлекаться. Обратите внимание! — ведущий указал на систему из нескольких камер, которые стояли с боку от станций и целились объективами прямо в наши руки: — Фотофиниш может стать решающим фактором для вашей победы. Что ж, а теперь… Повара! К плите!

Секунда перед стартом растянулась до бесконечности. Всё вокруг замерло. Зрители, судьи… И даже воздух, казалось, перестал циркулировать. В этой тишине я слышал только один звук — тихое гудение компрессора в холодильнике, где лежали мои лобстеры.

— Время… пошло!

Звон гонга рассёк тишину.

Казалось, что готовка блюда-чемпиона врезалась в мой мозг. Руки вновь начали двигаться на автоматизме.

Вытащив из льда первого лобстера, я быстрым и точным ударом ножа отправил ракообразное в фэнтезийный мир с системой и пышногрудыми эльфийками. Без колебаний и суеты! Как учил Раневский.

Краем глаза я ловил Милу. Она работала мягче, но с той же беспощадной скоростью… Её лобстеры уже отправились в кипящую воду, а над станцией уже во всю поднимались белые клубы пара. Начало для биска — интересной и очень вкусной истории. Панцири, овощи, томатная паста, коньяк и сливки. По сути — простые ингредиенты, за которыми пряталась глубина, способная уничтожить любого соперника.

Своего лобстера я вскрыл вдоль, аккуратно вынимая мясо хвоста и клешней. Печень отправилась в отдельную мисочку. О, сколько раз я готовил этот деликатес. О, сколько раз пытался улучшить вкус. Но скажу честно — у меня даже получилось! Франческо аплодировал стоя. Модернизированный соус превратит простое мясо на гриле в нечто, от чего у судей перехватит дыхание!

Угли в гриле дышали ровным, багровым жаром. Рис уже во всю томился в сотейнике. Кстати, и его у меня тоже получилось слегка модернизировать. Понятно, что король ризотто остался основным, но теперь ему аккомпанировали ещё два сорта риса.

В бульон из панцирей я добавил шафран и щепотку лимонной цедры. Мало того, что мой аромат уже перебивал биск Милы, так ещё и каждое зернышко теперь хранило в себе аромат моря! Пока что всё идет по плану. Я вновь вошёл в кулинарный транс, отчего внимательные взгляды арбитров и надоедливые летающие камеры остались, где-то позади.

Пар над станцией Милы густел. Она процедила свой бульон через сито несколько раз, добившись шёлковой гладкости. Да, Принцесса Морских Гадов сегодня явно в ударе и отставать не собиралась. Лицо её было спокойным. Я бы даже сказал — почти безмятежным. Но во взгляде читалась максимальная сосредоточенность.

И вновь лёгкие движения. Истинная кулинарная грация! До чего же красиво Мила работала. Даже в этом неуклюжем танковом комбинезоне она выглядела словно богиня.

— Двадцать минут! — прогремел голос Энтони.

Отлично! Рис почти готов. Теперь осталось сделать модернизированный соус.

Протерев печень через мелкое сито, я добавил каплю сливок и поставил сотейник на самый край плиты, где жар был максимально мягким. Коньяк, влитый на раскалённую сковороду, вспыхнул синим призрачным пламенем. По трибунам прокатился восторженный гул. Огонь съел резкость спирта, оставив только тёплую, ореховую глубину. В получившуюся смесь я медленно ввёл печёночную основу, осторожно размешивая её.

И затем — новый удар! Мила напряженно взглянула на меня. Аромат поднялся такой, что я на мгновение сам замер. Море, огонь, дерево старой бочки и нечто благородное. Даже отсюда я видел, как Ангх Вандеркат чуть повёл своим широким носом, ловя запах, доплывший до судейского стола. Его тяжёлые веки дрогнули. Гоблин наклонился вперёд. Значит, зацепило.

Затем я брызнул на гриль маслом чили, чем вызвал ещё одну ароматную волну.

У Милы, как будто, что-то пошло не так… Краем глаза я заметил, как она нахмурилась над своим биском, попробовала с ложки и замерла. Неужто слишком солёно? Или слишком жидко? Нет… Только не вздумай мне поддаваться! Такую победу я точно не приму.

На долю секунды на лице Милы мелькнуло сомнение. Но она улыбнулась и добавила щепотку странного белого порошка, после чего взбила погружным блендером. Как только Принцесса Морских Гадов попробовала снова, всё напряжение тут же испарилось. Умница! Рад, что у неё получилось поправить вкус.

— Десять минут! — сообщил Энтони.

Ещё одна волна чили, и на этот раз Пшеничка несдержанно вытянулась вперёд. Подождите, ребята… Ещё немного, и вы попробуйте самого лучшего лобстера-гриль в Империи!

Мясо хвоста, натёртое морской солью, смесью специй и каплей оливкового масла, я уложил на решётку. Ох, как оно зашипело, схватываясь золотистой коркой.

Момент, когда мясо лобстера ложится на гриль — самый опасный. Если профукаешь, то уже не сможешь спрятаться за соусом, гарниром и красивой подачей. Здесь есть только жар, время и твоё чутьё. Секунды на этом этапе — на вес золота!

Сняв рис с огня, я накрыл его и дал отдохнуть. Соус довёл до той бархатной плотности, когда он обволакивает ложку и тягуче стекает с неё, оставляя блестящую вуаль. Затем попробовал кончиком мизинца… Вот оно! То самое, ради чего стоило не спать всё это время. Превосходно!

— Пять минут! — воскликнул Энтони.

Пульс от адреналина застучал в висках так, что заглушил гул трибун.

Мясо на гриле постепенно доходило до идеальной готовности. Тут надо прям следить, чтобы получить упругую нежность. В противном случае — будет отвратительная резина. Проверял на горьком опыте раз… двадцать. А что? Кулинария — это весело. И иногда больно. Во всех смыслах этого слова.

Мила уже переливала свой биск в глубокую тарелку. Густой, кораллово-красный крем медленно ложился ровным зеркалом… Живот был недоволен. Он продолжал урчать всю дорогу, пока моя соперница украшала биск тонкой струйкой сливок и кусочком идеально приготовленной клешни в самом центре. Красиво. Безупречно! У меня во рту начался потоп от того, насколько это было хорошо.

Так, теперь и мне осталось собрать блюдо.

Сперва снять мясо с гриля, выложить на доску и дать отдохнуть РОВНО тридцать секунд. Иначе весь сок вытечет, и мои труды пойдут коту под хвост.

Затем вложить рис на тарелку. Лёгкой горкой, чуть примятой ложкой, чтобы образовалось ложе. Соус широким мазком, словно художник делающий последний штрих.

— Три минуты!

Руки чуть подрагивали от особого возбуждения, что охватывает в последние мгновения, когда всё уже почти сделано и остаётся только не испортить. Хвост лобстера я нарезал наискось, толстыми медальонами, обнажив нежное розово-белое мясо с золотистой каёмкой от углей. Уложил их на рисовое ложе веером. Печёночно-коньячный соус лёг под мясо идеальным тёмным зеркалом.

Прекрасно! Пять порций почти готовы.

Оставалось последнее — икра. Крохотные бусины цвета граната, для контраста и свежести. Ювелирная работа пинцетом! Одна за другой. Здесь спешить было нельзя, ибо всё решала точность.

— Одна минута!

Голос Энтони резанул по нервам. Зрители начали обратный отсчёт вместе с ним. Сначала вразнобой, потом всё дружнее… И этот нарастающий хор давил на плечи тяжелее здоровенных мешков с цементом.

— Десять! Девять! Восемь!

Мила аккуратно украшала биск листочками шпината.

— Семь! Шесть! Пять!

Немного сусального золота для визуального эффекта. Ну, а что вы хотели? Финал, как никак.

— Четыре! Три!

Ещё чуть-чуть микрозелени. А Мила тем временем украшала тарелки ракушками из воздушного поджаренного теста. И снова ситуация, как с болидами «Формулы». Мы одновременно летели к финишу. Одна малейшая ошибка могла стоить победы…

— Два! Один! ВРЕМЯ!!!

Гонг хлестко ударил по ушам. Мы с Милой одновременно опустили руки на стол.

— Фу-у-у-у-ух… — Энтони с облегчением выдохнул: — Это было напряженно, друзья мои! Оба участника закончили одновременно. Что ж, первым для демонстрации блюда приглашается — ИСКАНДЕР ЦАРЕГРАДЦЕВ!

— Удачи… — тихо прошептала Мила и улыбнулась.

— Спасибо. — кивнул я, и поставив тарелки на поднос, направился в сторону судейского стола.

Удача… Если ты есть — прошу, будь сегодня на моей стороне.

Глава 2

— … первым для демонстрации блюда приглашается — ИСКАНДЕР ЦАРЕГРАДЦЕВ! — эхом гремело у меня в ушах.

Когда я шёл до судейского стола, то чувствовал на себе не только взгляды арбитров, но и тех, кто поставил на мою победу очень много. Леон выглядывал из-за операторской стойки. Франческо внимательно следил с самого верха одной из трибун. Лера и Маро наблюдали из партера.

Только Амелии нигде не было видно… Её хрустальная кабина сегодня пустовала. Может быть, она среди зрителей? Нет, вряд ли. Скорее всего, сидит в той легендарной випке с вытянутыми зеркальными окнами.

«Это просто очередная дуэль.» — я пытался убедить самого себя, но получалось крайне отвратно. Поднос в руках превратился в тяжеленную штангу. И сдаётся мне, даже Пламя в мышечных волокнах не поможет сделать его легче.

Пять тарелок. Пять шансов. Шаг за шагом я приближался к судейскому столу. А прожекторы жарили макушку так, словно решили довести меня до готовности прямо здесь. Никакого «медиум-рейр». Исключительно «веллдан»!

Поставив первую порцию перед ректором, я отступил на полшага и скрестил руки на груди.

— Уважаемые арбитры. — мой голос звучал ровно и уверенно: — Перед вами лобстер-гриль на подушке из трёх сортов риса с печёночно-коньячным соусом и гранатовой икрой. Я вложил в него всю свою душу. Это пик моего мастерства на данный момент. Приятного аппетита!

Симонов хмуро посмотрел на меня. Почему-то создавалось впечатление, словно я серьёзно накосячил. Только не понятно, где именно? Может быть, он узнал про нашу дружбу с Амелией? Хотя, я сильно сомневаюсь, что он этого не замечал. Тем более, сейчас Виктор Аркадьевич — арбитр. А это значит, что все личные претензии должны были остаться за порогом арены.

Он взял приборы легким, но в тоже время очень точным движением. В отличии от многих арбитров, оно было лишено даже намёка на показуху. Так работает человек, который пришёл сюда работать.

Симонов отрезал кусочек медальона, подцепил немного риса, мазнул по тёмному зеркалу соуса, и отправил всё это в рот. На лице ректора не дрогнул ни один мускул… Тишина затягивалась, становясь почти физически ощутимой. И честно говоря — мне это очень не нравилось.

Виктор Аркадьевич жевал мучительно долго. Как будто специально хотел немного помучить. Но на самом деле, это всё не более, чем моя «самонакрутка».

Симонов не ел, а проводил настоящую исследовательскую работу, холодно и методично разбирая каждую нотку на составляющие.

Вот он добрался до шафрана. Затем до цедры. Потом до дорогущего коньяка в соусе… и едва заметно приподнял бровь. Неужели созрел?

— Мясо. — наконец, произнёс ректор. Его голос прокатился над ареной грозовым раскатом: — Упругое и нежное. Ни одной лишней секунды на огне. Корочка держит сок, как и положено. Признаюсь, мясо лобстера — очень капризный продукт. И я был весьма удивлён, когда Комиссия дала подобную тему на финал. Расскажи, сколько ты практиковался?

— Очень много, Господин Симонов. Я бросил все свои силы… Использовал всё имеющееся время, чтобы добиться идеальной прожарки мяса. Теперь мне не нужен таймер. Я могу приготовить лобстера-гриль даже с закрытыми глазами.

— Чудесно! — Симонов облегченно улыбнулся. Неужели всё это время он просто переживал за меня? И хмурился, потому что боялся моих потенциальных ошибок: — А соус… Соус, молодой человек, это дерзость. Томалли лобстера могут качественно приготовить лишь повара высшего уровня! И уж тем более — соус из печени и коньяка… Это риск, на который решится не каждый именитый шеф. Знаешь, я видел многих ребят, которые пробовали сделать нечто подобное. Они были слишком самоуверенны. Смеялись… Огрызались, веря в свой безоговорочный успех. Однако большинство всё портило. А некоторые и вовсе останавливались, так и не начав. Однако, мало того, что ты решился… Так ещё и умудрился довести всё до блестящего финала. Скажи, как тебе пришла мысль сделать соус из печени?

— Вкус лобстера-гриль, Господин Симонов. Он был идеален, но в тоже время — ограничен. Я хотел создать блюдо, которое будет удивлять вас с каждой новой ложкой. И соус из томалли помог мне не только возвести вкус в абсолют, но и построить для вас целый калейдоскоп различных оттенков.

— И ты не прогадал. Чисто. Ярко. Дерзко… Но профессионально! Молодец, Дерек. Это высший балл. — Симонов улыбнулся ещё шире: — Я в тебе ошибался… И я очень этому рад.

— Благодарю.

От этих слов по спине пробежал табун мурашек. Сколько бы я не стоял на аренах Харитоновки во время дуэлей — привыкнуть к похвале от Симонова было нереально. Он из тех людей, кто точно знает толк во вкусе. И от того становилось ещё приятнее.

— Господин Вандеркат! — тождественно объявил Энтони: — Ваше слово!

Мне было искренне интересно, что скажет Ангх, поскольку язык гоблинов по своей уникальной чувствительности, ничем не уступал языку экстр. Возможно, я узнаю нечто новое о своём блюде.

Однако Вандеркат не спешил. Сперва он склонился над тарелкой и долго… Бесстыже долго нюхал, раздувая широкие ноздри так, будто пытался вдохнуть само блюдо целиком, вместе с тарелкой, подносом и моей демонической нервной системой. Тяжёлые перстни на его пальцах тускло поблёскивали в свете прожекторов. Едва заметные блики выдавали то, что в голове гоблина явно шёл тяжёлый мыслительный процесс. Понимаю. Я тоже люблю барабанить пальцами по рулю «Мазды», когда о чём-то долго думаю.

Затем остроухий критик взял крошечный кусочек мяса без риса и соуса, а потом положил на язык.

Глаза гоблина медленно закрылись. Скучающая маска, которую он носил весь вечер, наконец-то, дала трещину.

— Хм-м-м… — протянул Вандеркат, после чего открыл глаза и внимательно посмотрел на меня: — Молодой человек, мой язык обмануть невозможно. За сто двадцать лет никто не сумел. Однако… пытались многие. Скажите… На кой-чёрт вы положили сюда сусальное золото?

— Визуальная составляющая, Господин Вандеркат. В финале всё должно быть безупречно. Вид, вкус, аромат и подача.

— Но сусальное золото — это самый бесполезный ингредиент из всех, что можно найти на кухне. И я бы продолжил возмущаться, ибо золото добавляют, чтобы обмануть. — Ангх зачерпнул немного риса, а затем попробовал соус. Его вытянутые уши нервно дрогнули: — Увы, вам не удалось обмануть меня бесполезными блестяшками. Язык старого гоблина чувствует всё! Однако… вы сделали, кое-что получше. Вы меня удивили. Шафран в рисе. Лимонная цедра. Море, спрятанное в каждом зёрнышке… Будто вы отдельно по капле заливали туда прилив. А этот соус… — гоблин причмокнул, и уже не притворяясь равнодушным, подцепил ещё порцию: — Дерево старой бочки. Орех. Огонь. Я пробовал лобстеров от Находки до самого Вестфальда, в местах, названия которых вы и выговорить не сумеете. Этот — в первой тройке. Возможно, выше. Ладно… Признаю! А я, молодой человек, признаю редко. Спросите кого угодно!

«Первая тройка за сто двадцать лет» из уст гоблина, который весь вечер смотрел на нас, как на провалившихся стендаперов в дешёвом баре? Конечно, это не похвала от Симонова, но что-то близко.

— Благодарю. — кивнул я.

— Госпожа Кольцова! Ваш выход. — объявил Энтони.

Марика подняла на меня взгляд, и сердце предсказуемо сделало кульбит. Любовь всей моей жизни решила попробовать всё и сразу. Она прекрасно понимала, что после Симонова и Вандерката оценивать все составляющие по отдельности — бесполезно.

Госпожа Кольцова закрыла глаза. На её щеках выступил румянец. Сейчас она выглядела такой счастливой…

— Техника безупречна! Искандер, я чувствую работу. Чувствую твои бессонные ночи. Чувствую, как ты вместо сна доводил соус до идеала. — Марика тепло улыбнулась: — Но главное — здесь есть характер. Дерзкий! Немного нахальный, как и его автор. Это не просто очередное честное блюдо. Это вкус, возведённый в абсолют! Лобстер не притворяется тем, чем не является. Он не прячется за мишурой… Искандер, я понимаю, что не учила тебя в гимназии. Но тем не менее, очень тобой горжусь! Ты большой молодец! Высший балл!

— Спасибо!

Ой, ну захвалила. Однако мне было очень приятно.

— Госпожа Жагно! Ждём вашего вердикта. — Энтони протянул руку в сторону девушки-совы.

Аля тяжко вздохнула и вооружилась приборами. На долю секунды я заметил её слегка ревнивый взгляд в сторону Марики. Что-то сегодня наш злобный критик чрезмерно сантиментален. Надо будет пообщаться после дуэли. Однако спустя мгновение Аля вернула себе вид холодного профессионала.

Отрезав аккуратный кусочек, выверенный до миллиметра, девушка-сова попробовала. Её профессиональная суровость дрогнула… Она не смогла сдержать довольную улыбку, а затем очень томно посмотрела на меня. Ох… Надеюсь, назойливые камеры это не зафиксировали.

— Идеально выверенный баланс… Вот, о чём говорили мои коллеги. Соус мог задавить мясо. Икра могла стать лишней и превратиться в украшательство ради украшательства, как и сусальное золото. Однако… Каждый элемент знает своё место и держит строй. Это… очень хорошая работа. Правда. Но я всё же не могу так просто оставить «занозу», о которой очень верно сказал Господин Вандеркат. Золото… Искандер. Для чего оно здесь?

— Как я уже говорил — в финале блюдо должно быть идеальным со всех сторон. Простите, что начинаю издалека, но раньше я искренне верил, что хорошее блюдо не нуждается в рекламе. О нём все узнают. Его будут заказывать в ресторане, несмотря ни на что! Однако… это была моя ошибка. Если речь идёт о столице, где десятки ресторанов открываются каждый божий день — есть шанс, что каким бы вкусным блюдо ни было — без грамотного маркетинга его попросту не заметят. Оно потеряется среди тех, кто был более агрессивным в плане рекламы! И тогда я подумал… Не достаточно просто приготовить вкусно. Лобстер — это уже давно не мусорная пища для слуг. Это деликатес! Один из символов элитной кухни. Золото ассоциируется с роскошью и бросается в глаза. Хорошего лобстера подают много где. Но… назовите хотя бы одно заведение, где приготовят «золотого лобстера»? Это громкий маркетинговый ход. Один раз скажи — и жди молодёжь, падкую на подобные изыски. Они будут фотографировать данное блюдо, разнося его по всей сети. Другие будут видеть «золотого лобстера» и стремглав бежать ко мне в ресторан. Но это не голимый понт. Это РЕАЛЬНО вкусное блюдо, которое кроме всего прочего — привлекает к себе внимание.

— Иными словами, ты уже создал блюдо с историей. Интересно. — Аля улыбнулась ещё шире: — Ты дерзкий хитрец, Искандер. Но вот это маленькое шоу на твоей тарелке… Вне всяких сомнений — заслуживает восхищения! Высший балл.

— Благодарю.

— Госпожа Пшеничкина! Вам выпала честь завершить дегустацию Искандера! Прошу. — торжественно произнёс Энтони.

Пшеничка не стала изображать строгость. Было видно, что она успела серьёзно проголодаться и теперь ждала момента, когда можно будет вкусить восхитительное блюдо. Подцепив медальон, кулинарная-тян окунула его в соус, а затем жадно отправила в рот. Пшеничка зажмурилась от удовольствия так по-детски искренне, что я умудрился позабыть, что передо мной сидит кухонный тиран, а трибуны умиленно ахнули.

— М-м-м! — простонала кулинарная-тян, забыв о всякой солидности и статусе: — Да это же преступление! Преступление против стройной фигуры, Дерек! Я готова вновь сразиться за тебя с Госпожой Жагно! Вот хоть прямо сейчас. Мне нужен такой молодой талант на кухне. Не дома, конечно… Хотя, чего уж там? И дома тоже бы не помешал!

Симонов многозначительно кашлянул, а Господин Вандеркат усмехнулся, словно подросток, которому рассказали грязный анекдот.

— Я — заслуженный ресторатор МИРОВОГО уровня! Успела получить несколько звёзд Мишлен. Успела побывать практически в каждом уголке мира… Меня хотят видеть все выдающиеся ресторанные журналы! Но я сейчас сижу и думаю только об одном. ГДЕ. МОЯ. ДОБАВКА?! Это гениально, Дерек. Просто гениально! Высший балл.

Трибуны взревели. Волна восторга накрыла арену с головой. Казалось, выше уже некуда. Потолок эмоций пробит, штукатурка осыпалась и можно расходиться по домам. Внутри разливалось тягучее, сладкое тепло, но… ещё слишком рано расслабляться.

Поблагодарив Пшеничку, я почувствовал на своей спине жуткий прожигающий взгляд.

Чудовище, что вышло из мрака арены, медленно направлялось в сторону судейского стола. Мила толкала тележку, на которой дымилось пять прекрасных тарелок. Шаг её был максимально уверенным. А лицо светилось настоящей аурой бойца.

Интересно, чего это она?

Когда я возвращался к своей станции, пять глубоких тарелок с кораллово-красным зеркалом биска проплыли мимо меня… В этот самый момент в партере блеснул знакомый тускло-голубоватый взгляд. Ну, конечно! Теперь всё встало на свои места. Волгин победоносно улыбался. Даже не скрывал свою ублюдскую сущность… Он явно хотел, чтобы я это увидел.

— Уважаемые арбитры! — голос Принцессы Морских Гадов звучал мягко, но уверенно: — Биск из лобстера. Классика, которую я позволила себе лишь чуть подчеркнуть. Ничего лишнего. Прошу!

Симонов вновь взялся за ложку первым. Зачерпнул густой крем, неторопливо поднёс к губам и попробовал. Железная маска мгновенно рухнула, обнажив искреннее удивление и тепло на его лице.

— Вот это глубина… — с благоговением выдохнул ректор: — Я, конечно, понимал твой уровень… Искренне верил, что ты меня ничем не удивишь… Однако это — фантастично! Феерия вкуса лобстера. Вот что отличает мастера от ремесленника. Ремесленник просто сделает вкусно. А мастер сделает так, что ты забудешь, как тебя зовут! Этот бульон процежен до состояния шёлка. В нём живёт не просто вкус морепродуктов… В нём живёт сам океан! Не жалкий отголосок… А самый настоящий. Без фокусов. Без спецэффектов. Чистая, абсолютная классика, доведённая до совершенства. Браво, Мила. Я не просто доволен… Я в восторге! Определённо — высший балл. И достойный ответ лобстеру-гриль Искандера.

— Благодарю. — с лёгким смущением, ответила Мила. Было видно, насколько ей приятны слова ректора.

— Господин Вандеркат! — объявил Энтони.

Он даже не стал нюхать… Гоблин, который устроил целый ритуал с раздуванием ноздрей над моей тарелкой, сейчас просто поднёс ложку к губам и сделал глоток. Вандеркат замер статуей на целых пять секунд. Долгих, бесконечных, звенящих пять секунд, за которые на Трибунах никто не осмелился вдохнуть. Затем медленно, с усилием опустил ложку, будто она вдруг стала весить тяжелее его перстней.

— Ужасно… — хрипло проговорил он: — Просто ужасно… Я объездил полмира, чтобы найти идеальные блюда. Уничтожил десятки талантливых шеф-поваров, которые решили, что смогут удовлетворить мой вкус. — остроухий критик уставился на Милу тяжёлым, почти обвиняющим взглядом: — И никто… Ни одна живая душа с ОГРОМНЫМ опытом не смогла сделать достойный биск. Но ты… Первокурсница… Студентка! Ты просто переплюнула ВСЕХ, кто попадался мне раньше. Даже мой язык в затруднении… Я не понимаю, что ты сделала с этим супом? Тут нет ни одной лишней ноты. Ни единой!!! Сливки, коньяк, панцирь, томат… И щепотка чего-то совершенно для меня не понятного. Того, что я не могу назвать… Хотя знаю на вкус всё, что растёт, плавает и ползает по этой земле! И это бесит меня сильнее всего. Потому что это безупречно. А безупречное я ненавижу… Его никак не прокомментировать. На него нельзя наворчать! Отвратительно. Ужасно! Высший балл.

Трибуны восторженно загалдели. Гоблин, признающий безупречность дважды за вечер… Такое, вообще, возможно?

— Спасибо… — улыбнувшись, ответила Мила.

— Какой накал страстей! — радостно произнёс Энтони: — Госпожа Кольцова! Покажите нам ваши уникальные способности дегустатора!

Марика изо всех сил пыталась сделать самое спокойное и незаинтересованное лицо. Однако, перед ней стояла её бывшая ученица. Отличница, которая окончила гимназию с золотой медалью, грамотой Прохорова (одна из высших наград для учеников гимназии имени Харитонова) и получила «Золотую веточку Симонова». Иными словами — Мила была образцовой ученицей, в которую Марика вложила всю свою заботу, душу и педагогическое мастерство.

Любовь всей моей жизни попробовала биск, прикрыла глаза и тихо, почти про себя, произнесла:

— Я чувствую… Это блюдо, в которое вложили душу. Техника на уровне выпускников. Хотя… Нет. Это, куда круче! Милочка… Ты вложила сюда одновременно нежность и силу. Этот вкус… Прости, Энтони. Мне тяжело комментировать вкус данного шедевра. Я могу добавить лишь то, что Милочка сегодня превзошла саму себя.

Трибуны радостно взревели.

— Спасибо большое. — Мила выглядела счастливой. Марика умела заряжать теплом всех окружающих.

— Госпожа Жагно! — воскликнул Энтони.

Аля сделала глоток, и на её лице отразилось редкое для критика чистое и совершенно незамутнённое удовольствие. Его не спрячешь ни за какой официальностью.

— Текстура идеальна. — произнесла девушка-сова: — Температура подачи выверена до градуса, будто с термометром колдовали… Клешня в центре приготовлена безукоризненно! Солидарна с Господином Вандеркатом. Придраться… не к чему. Совсем. Высший балл.

Запахло жаренным…

— Прекрасно! Госпожа Пшеничкина! Ваш выход. — объявил Энтони.

А Пшеничка просто молча доела всю тарелку. До последней капли. Провела ложкой по стенкам, собирая остатки, вытерла уголок рта салфеткой и удовлетворённо произнесла:

— Ну всё, друзья мои. Я влюбилась! Окончательно и бесповоротно. Мила, выходи за меня замуж и готовь мне биск каждое утро. А по праздникам — дважды! Высший балл.

Арена содрогнулась от смеха и оваций. Даже прожекторы под потолком нервно задрожали. Мила смущённо поблагодарила Пшеничку и вернулась на станцию.

И теперь мы оба смотрели на судейский стол, где решалась наша судьба. Две одинокие фигуры под перекрёстным огнём тысяч взглядов.

Энтони вскинул руку, и зал послушно притих.

— Что ж, друзья! Настал момент истины! Арбитры, прошу вас!

— Увы… — напряженно произнёс Симонов: — Оба блюда оказались выше всяких похвал… Арбитры проголосовали одинаково. Но это финал. И ничью, к великому сожалению, мы объявить не можем. Поэтому нам нужно время для подсчёта баллов! Искандер… Людмила… Каков бы ни был исход — вы оба сегодня чемпионы.

Трибуны вновь радостно взорвались, а мы с Милой просто встали рядом друг с другом. Уже было плевать на Волгина с его кознями. Плевать, вообще, на все негативные аспекты. Мы доказали, что готовим потрясающе!

А дальше… Дальше только цифры.

— Ты молодец. — радостно улыбнувшись, прошептала Мила.

— Ты, вообще, зверь! — улыбнувшись в ответ, тихо произнёс я.

Волгину наше дружеское общение очень не понравилось. Он сжал кулаки, а затем принялся кому-то звонить по коннектору. Даже интересно, что же он предпримет?

А за судейским столиком тем временем разворачивалась целая драма. Аля с Пшеничкой едва не подрались. Симонов хватался за голову. Марика выглядела максимально взволнованной. И один лишь Вандеркат сидел со счастливой улыбкой и показывал нам с Милой большой палец.

Трибуны неистовствовали. Раззадоренные зрители уже не реагировали даже на жесты Энтони.

И спустя мгновение, когда Аля связала Пшеничку её же длинными хвостиками, Симонов поднялся.

Выглядел он бледным… Разочарованным… И крайне недовольным.

Энтони поднял обе руки, и трибуны тут же замолчали.

— Мы… готовы вынести результат. — вздохнул ректор: — Лично для меня это очень тяжелое решение. И я прекрасно понимаю, что со стороны… это может показаться несправедливым. Но правила — есть правила, друзья мои. С разницей в один балл… Побеждает… Людмила Жданова…

Ох, что тогда началось… Все мои фанаты мгновенно вскипели! Кричали. Топали ногами. И возмущённо гудели.

— ФУ!!!

— АРБИТРОВ НА МЫЛО!!!

— ЭТО ЧТО ЗА БРЕД??!!?!

— ТИХО!!! — Аля гаркнула так громко и строго, что весь огромный зал Арены Небожителей мгновенно затих.

— Понимаю ваше недовольство. — произнёс Симонов: — Но Искандер положил руки на две десятые секунды медленнее. Это видно на фотофинише.

Когда картинку вывели на большое табло, то я реально увидел, что мои ладони коснулись стола чуть позже.

Но моих болельщиков это всё равно не устроило. Топот и гул стоял такой, что нас едва не сдуло.

— Прости… — тихо произнесла Мила.

— Ничего. Сам виноват. — улыбнулся я и заметил Волгина: — Или не сам… В общем, не страшно. С этим мы, как-нибудь, разберёмся.

— Это был потрясающий финал, друзья мои… — Энтони изо всех сил пытался поддерживать праздничный настрой, но негодующая толпа буквально перекрикивала его: — Дуэльный этап официально завершён! Но не спешите огорчаться… Ведь у Господина Цареградцева ещё будет шанс отыграться на фестивале еды…

Увы, ведущего уже никто не слушал. Ибо всё внимание было приковано к огромной толпе студентов, которые мощным цунами бежали в мою сторону…

***

— Не было никакой заминки… — рычал Леон, стуча маленьким кулачком по столу: — Чёртов фотофиниш был подкуплен!

— Согласен. — кивнул Маро: — Ребята опустили руки одновременно. Уж это я способен заметить и без высокоточных камер.

— И что с того? — Амелия закрыла дверь штаба «Лиги Чудовищ» на замок: — Оспорить решение арбитров у нас не выйдет. Это классические правила! Оригинальной записи с фотофиниша у нас нет. Волгин наверняка уже подтёр все улики.

— И что же нам тогда делать? — поинтересовался Франческо.

— Сосредоточить все силы на фестивале еды. — пожав плечами, ответил я.

— Понимаешь, Дерек… Проблема заключается в том, что Мила тоже будет участвовать. — Амелия вытащила из золотого конверта несколько бумажек: — И ей, как чемпиону дуэльного этапа, в любом случае придется открывать качественную лавку!

— А если отказаться? — поинтересовался Колян.

— Штраф… Вплоть до дисквалификации из конкурса и последующего исключения из Харитоновки. — тяжко вздохнув, ответила Мила и присела возле старой статуи китайского дракона: — Я в тупике… Я до последнего была уверена, что Жагно и Пшеничкина выкрутят всё в сторону Дерека.

— Это ещё почему? — удивился я.

— Не видел, как они играли с тобой глазками?

— Они не имели права выкручивать. Ты же это понимаешь?

— Знаю я… Но тем не менее — мне обидно.

— Мила. — я подошёл к Госпоже Секретарочке и положил руки на её плечи: — Ты сделала всё, как надо. Ты — истинная Принцесса Морских Гадов. Как не крути, у меня было очень мало шансов. И я считаю, что даже такой результат — это уже хорошо.

— Понимаю. Но этот Волгин…

— Ну а не будь фотофиниша, то что тогда? — уточнил Колян.

— Переголосование. И вот тогда я ставила на Пшеничкину и Жагно. — Мила отрицательно покачала головой: — Подлый… Во что он превратил дуэльные состязания? Какой-то цирк… С подковерными интригами.

— Не переживай. Сейчас всё обмозгуем. — я похлопал Принцессу Морских Гадов по спине: — Ну, что там? Появилась тема?

— Они издеваются… — Госпожа Симонова внимательно смотрела на две карточки: — Мила… У тебя японский ресторан.

— Ну… Не сказать, что я сильна в японской кухне. Но тем не менее — составить хорошее меню смогу.

— Угу… Но проблема не в этом. — Амелия протянула мне карточку.

— Тема фестиваля еды для Искандера Цареградцева… — начал читать я: — Ларёк с чебуреками?! Что?!

Вот это поворот…

Глава 3

— Про…

— Па…

— ЖА!!!

— БОЖЕ!!!

В штабе Абсолютной Тьмы настали страшные времена. Эпоха спокойного развития рассыпалась в клочья! А порядок сбежал в далёкие края.

Генералы суетливо носились по цеху, не в силах сдержать своего ужаса… Неизвестные личности нагло похитили Атера-Старшего и скрылись в неизвестном направлении.

— Нужно взять себя в руки… — выдохнул Мохнатый, от нервов перебирая свою коллекцию эротических журналов: — Нужно успокоиться!

— Да как тут успокоиться?! — взвыл Суслыч: — Они заблокировали его Пламя!!! Мы даже отследить его не можем!!!

— Погодите. — в разговор вступил Гамма: — А, может, это кто-то из тех агенток, которых тогда поймал Мохнатый?

— И чем нам это сейчас поможет? — уточнил Коул: — Нам нужно понять, куда его могли увезти?

— В порт? — предположил Тумбулыжник: — Я слышал, что местная мафия очень часто топит своих жертв именно там.

— Зачем мафии воровать Атера-старшего? — вздохнул Атер-младший.

— Может быть, потому что мы мешаем преступникам, а Атер-старший — наш лидер? — с нескрываемым сарказмом ответил Мистейк.

— А откуда они узнали, что Атер-старший — наш лидер? — поинтересовался Варус: — Об этом не знал никто, кроме людей из Пятнадцатого отдела.

— Местные наверняка догадались. — хмыкнул Ахлис: — Они же вечно околачиваются возле территории нашего штаба! Говорил я, что надо было нормальный КПП впаять… Так нет же! Зачем? На нас никто не нападёт. Угу…

— Этим тоже делу не поможешь. — Никот Чебо Уставший развёл руками: — Поздно пить «Боржоми», когда почки отлетели. Давайте накидаем ещё идей, куда могли увезти Атера-старшего!

— Чисто гипотетически, Гамма и Мохнатый могут составить примерный список злачных мест, где тусуются сомнительные личности. — предложил Тарзан: — Мы уже приличное количество времени летаем по городу и спасаем местных. Статистика на руках имеется.

— Точно! — подхватил Технотарантино: — Давайте сделаем карту с зонами поиска и начнём работать. Чёрт знает, что там сейчас с Атером-старшим делают…

— По идее — ничего. Их оружие на нас не работает. — задумчиво произнёс Вернидад: — Единственное, что меня смущает — почему нет энергетического следа? Ведь по идее… его можем отключать только мы сами.

— И те девки, которых поймал Мохнатый! — недовольно фыркнул Ликвор: — Я же говорил вам, что надо было глубже копать, когда исследовали местное Пламя! Некая организация наверняка уже создала блокираторы или ограничители. А может и вовсе научились скрывать Пламя своей магией… Но на Атера явно напялили ошейник с блокирующим заклятием и всё! Сейчас режут. Мы ведь не знаем, что с нами будет, если лишить нас доступа к Пламени… Останется ли бессмертие?

— Тоже вариант. Нужно поторапливаться. — Кома вытащил из кармана комбинезона коннектор: — Пропал он тридцать пять минут назад. И кроме видеозаписи с камер наблюдения и сообщения от агентов Пятнадцатого отдела у нас ничего нет. Может, кроме карты отправим небольшую группу на поиски автомобиля?

— Автомобиля… — Тумбулыжник щёлкнул пальцами: — Точно! Давайте пробьём марку автомобиля и узнаем, у кого такие тачки есть? Я же помню видео… Там точно не карш. Что-то очень дорогое!

— Идея! — согласно кивнул Вернидад: — Гамма! Сможешь?

— Не вопрос. — картёжник сел за компьютер и принялся неистово молотить по клавишам: — Так… «Роллс-Ройс». Причём, лимитированная версия. Модернизированная «Серебряная стрела»! Их в Империи всего пятнадцать штук. В Москве… семь. Клан Морозовых, клан Пинских, клан Симоновых, клан Семанчук, клан Сауэров, клан Ветровых и… — Гамма удивлённо поднял брови: — Хм-м-м… Странно, конечно, но нужно проверить…

— Проклятый предок! Гамма, не томи! Что там?! — раздражённо фыркнул Мохнатый.

— Один из «Роллс-Ройсов» принадлежит клану… одной нашей общей подруги. И не то, чтобы у меня были подозрения… Атеру я доверяю больше, чем себе…

— Гамма, ты всем доверяешь больше, чем себе. Это нормально. — Суслыч обречённо закатил глаза.

— В общем, Морозовы — империя обуви. С ними всё чисто. Они не связаны с криминальным миром. Пинские — рестораторы. Их глава, конечно, тот ещё скандалист. Говорят, любит бить критиков по лицу… Но в целом — чисто. Симоновы — могущественный клан рестораторов. На данный момент владеют частью активов кулинарной академии имени Харитонова… А ещё кучей ресторанов. Плотно связаны с криминальными ячейками Москвы. О… какой-то нелегальный завод по производству волшебного военного оборудования клана Цареградцевых… Ничего не понятно, но это под эгидой Императора. Сильно сомневаюсь, что мы могли перейти им дорогу.

— Тьфу… — Мохнатый тут же нахохлился.

— Что? — Гамма вопросительно поднял взгляд.

— Цареградцев — это же тот парень с шоу. Чертов гаремовод! Он участвовал в скандале с топ-моделями.

— А… Видимо, однофамилец. Тут написано, что клан Цареградцевых уничтожен и… Вся информация подтёрта начисто. Как будто этих Цареградцевых и никогда не существовало. Какая-то государственная хрень. Не наш уровень. Атер им явно не нужен. Так… Семанчук. Пошив дорогой одежды. Из связей с преступниками — найм личной охраны. Ничего серьёзного. Сауэры… Винокурни по всей Империи. Ребята делают качественный алкоголь. Сотрудничают с кланами Воронцовых и Теньшиных. Ничего серьёзного в плане криминала. Ветровы — банкиры. Полностью состоят из бывших государственных преступников. Но Император их использует для экономических целей, связанных с иностранными капиталами. Не наш уровень. И… наша общая подруга Жужа. Ресторан и бордель. Полностью утонула в криминале.

— Жужа не такая! — возмутился Суслыч: — Она добрая и хорошая! Она не могла обозлиться на нас!

— Ну… Давай посмотрим на это с логической точки зрения. — Гамма деловито скрестил пальцы: — Жужа чуть ли не криминальный авторитет. Она занимается ОЧЕНЬ много чем. Начиная от браконьерских ингредиентов и заканчивая сбытом интересных запрещённых веществ для мужской потенции. Я ещё молчу про всякую мелочь на улице… Нелегальщина из неё так и прёт. Только я поймал за прошедшую неделю около двадцати «бегунков». Сколько поймали вы?

— Дохренища… — вздохнул Мохнатый: — Ощущение, что в Москве одни любители занюхнуть и сожрать, какую-нибудь дрянь.

— Вот и я про что. Как хорошо вы знаете Жужу?

— Ну… — Суслыч задумался: — Мы с Тарзаном просто заглядывали к ней… И общались с её девочками. Но сугубо на воспитательные темы!

— Ага! Нам-то не гони. — усмехнулся Технотарантино: — Все уже тот выпуск «Спидинфо» видели.

— В общем, Господа! Походу дела — мы доигрались. Жужа хоть и выглядит безобидно, но является настоящим криминальным авторитетом. А учитывая её наклонности и… возможности — Атера могли уже разделать на куски. — подытожил Гамма.

— ТАК КАКОГО ХРЕНА МЫ СИДИМ??!! — воскликнул Вернидад: — В АТАКУ, БОЙЦЫ!!! В БОЙ!!!

Генералы тут же вооружились всем, что только можно было найти под рукой. Палки, биты, цепи, гвоздострелы, модернизированный АК-12, отвёртки и даже шило. Мохнатый же вытащил два здоровенных дилдо, и взмахнув ими, словно нунчаками, повёл армию Генералов в бой.

Оперативно прибыв в переулок, Армия Тьмы вышибла мощную металлическую дверь, а огромного охранника отправила в нокаут.

— Ну, Суслыч… Давай твою любимую поговорку! — прорычал Тарзан.

— Какую?!

— Один на всех! И ВСЕ НА ОДНОГО!!!

— СУКА!!!

— В БОЙ!!!

Генералы продолжили атаку, пока не добрались до главного кабинета. Вскрыв дверь, они увидели Атера-старшего, уже раздетого и привязанного к койке.

— Уже раздели… — ужаснулся Технотарантино.

— Парни… — выдохнул Атер: — А вы чего это…

— Любимый, я приготовила смаз… Ой. — обворожительная девушка-барс, одетая в короткий докторский халатик, ярко-красные чулки и туфельки на очень высокой платформе, озадаченно смотрела на вооруженных Генералов.

— А мы… Это… Ну… Спасать. — сглотнув слюну, слегка застенчиво ответил Суслыч.

— Спасать? — удивилась Жужа, отставив пузырёк со смазкой: — От кого? Или… вернее — отчего?

— Ну… Его похитили. Ошейник блокирующий одели. — Вернидад указал на чокер на шее Атера: — Сейчас разделывать будут. Вот.

— Парни… — Атер-старший опасливо сглотнул: — Я ценю вашу заботу, но вы сейчас пипец, как не вовремя…

— В смысле? — Технотарантино, как впрочем и остальные Генералы, начал хмуриться: — То есть, мы там все в рабочем режиме. Ждём инфу от Пятнадцатого отдела. Стоим на ушах! Ждём нашего лидера… А ты тут развлекаешься с Жужей?

— Ну… Да. — кивнул Атер.

— Парни… — Мохнатый вновь взмахнул своими здоровенными дилдо, словно ниндзя: — Мне кажется, что Атер… Как бы это так помягче сказать? Охренел в край!

— Точно!

— Да!

— Ну, это по факту…

— Может, накуканим его? Ну, чисто для профилактики?

— Отличная мысль!

— Да!

— Факт.

— Парни… Вы чего? Нормально же общались… — выдохнул Атер.

— Ату его! Ату!!! — воскликнул Ахлис, воинственно взмахнув отвёрткой.

— Твою мать… — Атер вырвался из кандалов, и натягивая трусы, пустился в сторону двери: — ХРЕН ВАМ!!!

— ДЕРЖИТЕ ЕГО!!! ДЕРЖИТЕ!!!

Вся орава Генералов ринулась в погоню, оставив Жужу в совершеннейшем непонимании.

— Ты хоть мне позвони, как закончишь! — крикнула она в след.

— Позвоню, любимая! — ответил Атер, с ловкостью Джеки Чана залетая в дверь и прыгая в окно.

Любовь… Странная штука. Она может подчинить себе даже самых непоколебимых и неприступных. Из-за любви начинались войны. Из-за любви писались самые красивые романы и стихи. Из-за любви совершались великие подвиги.

Из-за любви Генералы Тьмы начали охоту за своим легендарным лидером…

***

— Возмутительно! — Лера ходила вокруг меня, словно курочка-наседка вокруг своих цыплят: — Да что этот Волгин себе позволяет?! Я разочарована!

— Это понятно. — я задумчиво смотрел на то, как снежинки медленно опускаются за окном: — Но выбора нет. Мы можем истерить. Махать руками. Говорить, какая Волгин сволочь… Только вот, это мне не поможет. Миле дали двести бонусных очков. Расстояние между нами колоссальное. Поэтому я обязан создать такой ларёк с чебуреками, который без труда сможет собрать толпу людей.

— Дерек, чебуреки — это не моя специализация. Да, многие скажут — какая разница, вареник или чебурек? Но разница есть. И она существенна. Начиная от теста и заканчивая способом приготовления. Увы… Тут я тебе помочь не смогу.

— А есть кто на примете?

— М-м-м… Сообщество чебуреков состоит из новичков, которые в самой заднице рейтинга. Вряд ли они смогут научить топового студента, чему-то новому.

— Погоди, а кто их курирует?

— Коновалов. Он отлично разбирается в данном направлении, но… Он же не один из твоих должников, чтобы запрашивать аудиенцию.

— Думаю, это не проблема. — хитро улыбнулся я: — Лучше расскажи, как именно проходит фестиваль еды.

— Территория Харитоновки превращается в настоящую ярмарку. Всю площадь делят на несколько секторов. Центральный — он у входа. Там стоят лавочки с фаст-фудом и сладостями. Легкая еда. Восточный — он рядом с Лабораторным корпусом. Там восточная кухня. Вся, кроме японской. Западный — вся европейская кухня. Южный — крытые рестораны из самых разных кухонь. Но они открываются только под вечер. Северный — всё для вегетарианцев. Побережье — развлекательная зона. Туда метят абсолютно все, у кого качественный стрит-фуд.

— Фаст-фуд и стрит-фуд — не одно и тоже?

— И ты ещё называешь себя поваром? — нахохлилась Глава студсовета: — Да, стрит-фуд может быть фаст-фудом. Но у них есть принципиальные отличия.

— Понятно. Выходит, мне нужно добиться лучшего места на территории Побережья.

— Ха! Не так быстро, ковбой. Во-первых, ты не выбираешь место. Его за тебя выберет Комиссия. Во-вторых, даже если ты захочешь изменить своё место — можно договориться с кем-либо об обмене. Но… Вряд ли, кто-то из первогодок захочет уступать жирное место. Это банально не выгодно.

— А отбить место дуэлью можно?

— Если получить официальное разрешение от меня, то можно. Но я бы очень не хотела скандалов перед фестивалем. Совет Элит бросил все свои силы, чтобы всё прошло, как по маслу… И буду честна — я заколебалась.

— Прости, но если мне дадут хреновое место — я буду вынужден драться, хочешь ты этого или нет.

— Зараза… Но постарайся без лишнего шума!

— Лера. У меня нет выбора. Я буду драться так, как получится.

— Ладно… — Глава студсовета обречённо вздохнула: — И почему мой первый фестиваль выпал именно на эпоху войны…

— Кстати, а как третьегодки из Совета ушли в прошлом году?

— Жёстко. Они устроили нам всем лютое испытание. Но… о свержении ректора не было и речи. Нас просто затянули в заварушку. Уличная драка, которая переросла в масштабный скандал.

— Хех… Выходит, Дядя Рубен был прав.

— На тему?

— Ну, что если старое поколение уходит в тишине, то что это за новое поколение такое?

— Сомнительно… Но ладно. Я вот — вообще не планирую шуметь в следующем году. Спокойно сдам все выпускные экзамены. Пройду практику в «Риц Карлтон» и выпущусь с медалью. Я не понимаю всей этой суеты со сменой режима. Ощущение, что у Волгина комплекс неполноценности. Он хочет стать сверхчеловеком по Ницше. Оставить свой след в истории! Только вот, как показывает практика — амбиции амбициям рознь. Чем закончится вся эта фиговина для Волгина и его компашки — одному богу известно.

— Он слишком много себе позволяет.

— Ну-у… Власть Совета Элит практически абсолютна. Просто… Злоупотребление властью в своих целях — серьёзное преступление против нашего сообщества. Уходить, разворотив рабочий механизм… Это ли не вандализм высшего уровня?

— Старики должны показать, что они не просто так занимали вершину.

— Ага… А сейчас своей работой на благо академии — мы этого не доказываем? Чушь собачья. Проводы стариков должны быть праздником, а не смертельной битвой.

— Согласен. Ещё вопрос по фестивалю. Сколько дней на всё про всё?

— Пять дней с учётом субботы и воскресенья. Если за пять дней уйдёшь в минус — есть шанс вылететь из Харитоновки.

— Дерьмо…

— Но так было в прошлом году. Как будет в этом — я не знаю. Может быть, Симонов сжалится над вами?

— Не хочу гадать на кофейной гуще. Да и мне всё равно без разницы. Моя задача — победить Милу в честном бою за гостей.

— Ну… «Честный» — тут не особо подходит. Японский ресторан и ларёк с чебуреками. Немного несравнимые вещи.

— Ты думаешь пессимистично.

— Я думаю реалистично.

— А вот и нет. Я воспринимаю это, как вызов.

— Слушай, Дерек… не хочу портить тебе настроение, но это не кино, где парень на старом задрипанном «Жуке» побеждает денди на «Феррари».

— Понимаю, но… Моя задача — обогнать Милу по выручке и гостям, так? Ресторан — это круто. Вопросов нет. Но ты забываешь главное. Рестораны в девяноста процентов случаев — это творчество, а не деньги. Бабки зашибает качественный и недорогой общепит. Столовые и фаст-фуд.

— Это в реальном мире. А мы говорим про фестиваль.

— Чем фестиваль отличается от реального мира?

— В реальном мире у людей нет огромного выбора прямо перед носом.

— О… Видимо, ты плохо знаешь реальный мир. Разные кафе и столовые — буквально в притирку друг к дружке. Особенно — в Москве! Фестиваль не будет для меня проблемой. Главное — понять, как сделать чебурек настолько бомбезным, чтобы ко мне выстроилась очередь.

— Ох… Я от всей души желаю тебе удачи, Дерек. И надеюсь — ты знаешь, что делаешь.

— Естественно!

Любое задание на отборочном туре — это проверка знаний и опыта. Лавка с чебуреками — это по сути тот же ларёк с хот-догами. Главное условие — улица и толпа из потенциальных покупателей. Значит мне нужно сделать ставку на мощный и аппетитный аромат. Плюс — вкус. И ОБЯЗАТЕЛЬНО — подача!

Как лобстер с сусальным золотом, только в реальной жизни. Нужен креатив! И запускать его необходимо в самый первый день. С этим я, наверное, обращусь к Эдику и Венчику. У них наверняка уже был подобный опыт.

А сейчас мой путь лежал к Профессору Раневскому.

Всеволод Владимирович сидел в своей аудитории и внимательно изучал спортивный журнал. Заметив меня, он тут же поднялся и испуганно отступил к доске:

— Цареградцев! Не трогай меня, изверг! Пошёл прочь! Я больше не попадусь в ловушку твоих отвратительных экспериментов! Извращенец…

— Не-не-не, вы не переживайте, Профессор. Я пришёл поговорить.

— Выворачивай карманы, Царь! Живо! Если я увижу хоть что-нибудь съедобное — ты вылетишь отсюда!

— Как грубо… Интересно, каким же образом вы собираетесь меня учить дальше?

— На безопасном расстоянии. — Раневский показал мне кулак: — Ещё хоть раз вы со Смирновым при мне развернёте подобный ад… Я не знаю, что с вами сделаю!

— Поверьте — это же по желанию.

— Тогда я этого не желал!!! Ещё и Маро в свою банду ублюдков заманили… Бедная Госпожа Симонова! Как она вас терпит…

— Её всё устраивает.

— Кошмар. Так, зачем ты пришёл, о Великий и Ужасный?

— Хочу предложить обмен.

— Какой обмен?!

— Мне нужна аудиенция с Профессором Коноваловым. Но он не торчит мне услугу. Зато торчите вы.

— Убирай при мне этот отвратительный слэнг.

— Но так мы ж не аристократы.

— Тем не менее! Ты хочешь, чтобы я поговорил с Коноваловым?

— Истинно так. Я прощаю вам услугу, но Коновалов даёт мне внеочередной урок.

— М-м-м… — Раневский пригладил пушистые усы: — Хорошо. В целом, я могу это сделать. А зачем тебе именно Коновалов?

— Говорят, кроме английской кухни он следит ещё и за сообществом чебуреков.

— А-а-а-а… Задание? — Всеволод Владимирович тут же нахмурился: — Слышал-слышал. Честно говоря, все это обсуждают. Комиссия ужасно поступила! Но… Симонов, почему-то, ничего не предпринимает. И меня это злит.

— А чего ужасного? Фотофиниш был? Был.

— Я не про вашу дуэль. Я про темы. Понимаю, если бы это был рандом. Но мы все знаем, что темы подбирались Комиссией. Ларёк с чебуреками против японского ресторана… Ощущение, словно кто-то из Совета Элит хочет лишить тебя шанса на победу.

— Всё может быть. Я воспринимаю это, как вызов.

— Хех… Оптимистичный ты человек. В общем, сейчас свяжусь с Коноваловым. Уверен, он без проблем примет тебя. Можешь идти к нему в аудиторию прямо сейчас. Ах да… — Раневский хлопнул себя по лбу: — Своего друга прихвати! Лишним не будет.

— В плане?

— А ты собираешься работать в ларьке один?

— Хм… Вы правы. Сейчас же вызвоню Коляна. Спасибо вам!

— Молодым талантам у нас всегда дорога. — улыбнулся Всеволод Владимирович и вытащил из кармана коннектор.

***

— Чебуреки… — Колян выглядел так, словно вспомнил о КатЭрине. Такой же влюблённый, мечтательный и лёгкий: — Если так подумать, то это же просто имба!

— В смысле?

— Ну, «Имба» — имбалансный персонаж в игре. У которого есть перекос в статистике. И из-за этого он становится непобедимым.

— Я знаю про термин. Мне интересно, почему чебуреки — это имба?

— Блюдо, которое знают все! Готовится быстро и легко. А главное — оно вкусное! Будем самыми популярными на Побережье!

— Ага… Осталось только узнать рецепт самых вкусных чебуреков. И узнать, какое у нас место. Но сдаётся мне, что Волгин даст самое хреновое. Поэтому придётся драться, с кем-нибудь из первогодок.

— Почему ты так уверен в драке? Может… мы хотя бы попробуем договориться?

— Ага. Попытка не пытка. Ты в эту сторону клонишь? — я вытащил коннектор и показал Коляну список претендентов на первое место: — За Милой будут охотиться, как минимум — десять человек.

— Дела… Но я уж думаю, если окажется у кого-то из наших, то мы сможем поменяться.

— Наших мы не трогаем.

— Чего это? — удивился Колян.

— У меня на них другие планы. — загадочно улыбнувшись, ответил я.

— Интриган!

— Естественно.

Как только мы дошли до аудитории, я постучал в дверь, а затем осторожно заглянул внутрь.

— Профессор Коновалов? Вы здесь?

— Добрый день, юноши! — Дмитрий Алексеевич отложил деревянную лопатку, а затем медленно повернулся к нам: — Заходите! Не стесняйтесь. Что привело вас в мою скромную обитель в столь неурочный час?

Колян за моей спиной тихо фыркнул на «скромную обитель». Аудитория Коновалова была чем угодно, только не скромной. Вдоль стен тянулись полки с банками специй, подписанными от руки каллиграфическим почерком. На отдельном стеллаже — медные казаны, чугунные сковороды разного калибра, формы для выпечки, щипцы и ступки. А пахло здесь так, что желудок почти мгновенно начинал ныть от голода.

— А Профессор Раневский вам не звонил?

— Звонил. Но подробностей не сообщил.

— Это из-за фестиваля еды. Темой мне выпали чебуреки. А я умею готовить только по классическому рецепту. И я не представляю, как на нём построить что-то конкурентноспособное.

В аудитории повисла пауза. Коновалов смотрел на меня очень долго. И в этом взгляде я ждал чего угодно — снисхождения, усмешки, короткого «ну разберётесь». А Дмитрий Алексеевич вдруг просиял! По-настоящему, как ребёнок, которому пообещали новый велосипед.

— Чебуреки… — выдохнул он почти благоговейно и прижал ладонь к груди: — Признавайтесь, кто вам рассказал о моей главной страсти?

— Ну, вообще — Воскресенская.

— А… Естественно. Я же взращиваю её конкурентов. Оно и понятно. Лера всё про них знает. Но… скажу честно — я вижу потенциал в тех ребятах, чтобы про них не говорили.

— Да мы, в общем-то, и не против. Но я был удивлён, что вы разбираетесь в столь нишевом блюде.

— Нишевом, но очень популярном! Садитесь. — Коновалов указал на скамейки: — Вас ждёт очень интересная история!

Ну, конечно. Сторитейлинг и Дмитрий Алексеевич — Дмитрий Алексеевич и сторитейлинг. Две неделимые части одного целого! Сколько бы Раневский с Маро не пытались его копировать, а всё это казалось лишь жалкой пародией, которая и в подмётки не годилась оригиналу.

Профессор отодвинул свою сковороду в сторону, оперся обеими руками о стол и подался вперёд.

— Что представляет себе среднестатистический человек, когда видит чебурек? Наверняка, что он держит в руках кусок теста с мясом. — начал Коновалов: — Простолюдинскую снедь. Вокзальную еду. Многие стыдятся её, как бедного, но честного родственника. Всем, кто так считает, я хочу сказать: вы ничего не знаете о чебуреках! Вы же, друзья мои, тоже так считаете?

— Не совсем, но да. Я всегда относил чебуреки к простенькой пище.

— Вот! А значит, вам, молодые люди — несказанно повезло! Потому что сейчас перед вами откроется целый континент, о существовании которого вы не подозревали.

— Ого…

— Представьте себе степь. — продолжал Коновалов, словно проводил типичную питерскую экскурсию: — Бескрайнюю, выгоревшую под солнцем степь. Ветер гонит по ней сухую траву. Идут кочевники. Тюрки. Те, кого позже назовут крымскими татарами. У них нет печей. Нет духовок. Нет этой вашей изнеженной кухонной утвари. У них есть лишь огонь, котёл, немного бараньего жира и мука. А ещё голод. Голод — лучший повар во всей истории человечества, запомните это.

Он выпрямился и обошёл стол, заложив руки за спину, словно лектор старой школы.

— «Чиг бёрек». — произнёс Коновалов, смакуя каждый звук: — На крымскотатарском это значит «сырой пирожок». Сырой — потому что начинка кладётся свежей! То есть, не прожаренной заранее. И готовится вместе с тестом в кипящем жире. Одно движение — одна жизнь. Тесто смыкается над мясом, как степь смыкается над горизонтом! И жир… Кипящий бараний жир — обнимает его со всех сторон, запечатывая внутри соки, пар и аромат. Вот она — суть. Герметичность. Чебурек — это не пирожок. Чебурек — это сосуд. Маленький котёл, который варит сам себя в собственном бульоне.

Черт… Как же он красиво рассказывал. Вот хоть на телевиденье его выпускай.

— Но это лишь начало, друзья мои. Лишь первая страница. — Коновалов поднял палец: — Потому что степь — не одна. Кочевники расходились, оседали, смешивались с другими народами, и каждый брал этот простой сосуд и наполнял его по своему усмотрению. Хотите, я покажу вам, сколь велик этот мир? Хотите, я проведу вас по нему, как проводник по заброшенным дворцам?

— Хотим! — искренне ответил Колян.

Профессор улыбнулся уголком губ.

— Начнём с теста! Ибо тесто — это характер чебурека. Его душа. — он прошёлся вдоль стола: — Есть тесто пресное, на воде. Самое простое и честное! То самое, что знаете вы, Господин Цареградцев. Оно идёт пузырями, когда жарится. И в этих пузырях — вся его прелесть. Но есть тесто на кипятке — заварное. Оно становится эластичным и податливым. Его можно раскатать тоньше бумаги, и оно не порвётся. Удержит самую сочную начинку. Есть тесто с водкой или уксусом. Не морщитесь, спирт выгорает, но оставляет после себя ту самую хрусткую, стеклянную корочку, что рассыпается под зубами мельчайшими осколками. Есть тесто на пиве — оно даёт лёгкую горчинку и невероятную пышность. А есть… — Коновалов понизил голос, будто делился государственной тайной: — Тесто с добавлением желтка и ложки сметаны, которое после жарки остаётся нежным даже остыв. Каждое из них — не рецепт. Каждое — выбор. Выбор того, каким вы хотите видеть этот мир.

Профессор остановился у стеллажа со специями и повёл рукой вдоль банок, будто перебирал струны.

— Теперь, начинка. О, начинка! Вы полагаете, чебурек — это непременно говядина с луком?

— Ну… Да.

— Какая наивность… Какая прелестная наивность. — Коновалов прикрыл глаза: — Классика степи — баранина. Жирная, рубленная ножом, а не прокрученная в мясорубке. Чтобы чувствовался кусок! Чтобы мясо жило. Много лука… Непременно много лука. И немного ледяной воды или бульона прямо в фарш — вот откуда берётся тот самый сок, что обжигает губы и течёт по пальцам. Но идём дальше. Чебурек с сыром — сулугуни, который плавится в нити и тянется за откушенным краем. Чебурек с картофелем и грибами — постный, но от этого не менее благородный. Чебурек с чуть подслащённой тыквой — осенний, медовый. Чебурек с зеленью: кинза, укроп, зелёный лук, немного брынзы — свежий, как весеннее утро. На Кавказе в него кладут аджику, и он дышит жаром. В Средней Азии — курдючный жир, от которого начинка становится почти кремовой.

Коновалов повернулся к нам. Его глаза горели! Вот он — человек, который поистине кайфует от своей работы.

— А размеры? Есть крошечные чебуреки на один укус. Их подают дюжинами, как закуску к вину. Есть гигантские, с тарелку, которые делят на двоих. Есть открытые, есть плетёные косицей по краю, есть защипанные вилкой, а есть заклеенные одним изящным движением большого пальца. И этот шов у каждого мастера свой, словно подпись художника. По краю чебурека, господа, можно узнать руку повара так же, как по почерку узнают человека.

Всё, что я считал простым — оказалось огромным! Коновалов буквально распахнул для меня целый мир… Пыльный, степной, пахнущий дымом и бараньим жиром, но живой, богатый, бесконечный!

— То есть я могу сделать не один ларёк с чебуреками, а… целую географию. Путешествие вкусов. Верно?

Коновалов замер. А потом очень медленно кивнул в знак высшей похвалы.

— Искандер, ты прекрасный повар. И я помню твои блюда. Ты научился подключать дегустатора и индивидуально раскрывать историю для каждого! Но чебурек — это не про сложность. Ты вновь должен стать тем, кто рассказывает историю через еду. Ларёк, в котором человек откусывает крымский чебурек и переносится в степь. Потом кавказский — и он в горах. Потом сырный — и он дома, у бабушки на кухне. Вы продаёте не тесто с мясом. Вы продаёте дорогу. Память. Вот чем вы победите на вашем фестивале!

Колян восхищённо вздохнул. А у меня в голове уже собиралась ясная и яркая концепция. И буду откровенен — до сегодняшнего разговора я даже не задумывался об этом.

— Однако. — Профессор поднял палец, и лицо его стало хитрым: — Всё, что я вам сказал — это всего лишь слова. А повар должен верить языку. Так что — довольно лекций! Давайте-ка я покажу вам, что такое настоящий чебурек. И вы поймёте то, чего не объяснит ни одна история.

Коновалов снял жилет, аккуратно повесил его на спинку стула, закатал рукава белоснежной рубашки и повязал фартук с такой торжественностью, будто облачался в рыцарские доспехи.

Он работал молча и быстро. В его скорости не было суеты. Лишь отточенная, почти пугающая уверенность. В миску полетела мука. Затем Дмитрий Алексеевич залил её крутым кипятком прямо из чайника. Замешивал столовой ложкой так, словно каждый день отгружал с окошка ларька не одну сотню чебуреков. Истинный профессионал!

— Заварное… — бросил Коновалов через плечо: — Потому что у нас нет трёх часов на отдых теста.

Добавив ложку масла и щепотку соли, Коновалов довёл тесто руками до идеальной гладкости. А затем накрыл перевёрнутой миской.

Пока оно «дышало», Профессор взялся за мясо. Достал кусок бараньей мякоти и принялся рубить двумя ножами прямо на доске. Он делал это быстро и ритмично, превращая мясо в прекрасный фарш. Лук нарезал мелко, добавил к мясу вместе с горстью рубленой кинзы. Затем в фарш пошли соль, чёрный перец и щепотка зиры, которую он растёр между ладонями, чтобы «пробудить» аромат. И секретным ингредиентом стал половник ледяного бульона! Прямо в фарш. После этого Коновалов размешал фарш рукой до того, что масса стала почти жидкой.

— Боитесь, что вытечет? — усмехнулся он, поймав мой взгляд: — Не переживайте! Не вытечет. Тесто удержит. В этом и фокус. Сухой фарш — сухой чебурек. Запомните на всю жизнь.

Коновалов раскатал тесто в тончайший круг. Выложив начинку на одну половину тонким слоем, он накрыл его второй и прошёлся по краю сначала пальцами, потом колесиком-ножом, обрезая и запечатывая одним движением. Шов лёг ровной косичкой. Красота, да и только!

Масло в глубокой сковороде к тому времени раскалилось до лёгкого марева. Профессор опустил чебурек… Тот зашипел, захлюпал и мгновенно всплыл, после чего начал покрываться теми самыми золотистыми пузырями. Коновалов поливал его маслом, перевернул ровно один раз, и всё это — не отводя от него взгляда.

Ровно полторы минуты. Затем Дмитрий Алексеевич выудил чебурек, дал стечь маслу и выложил на бумагу. Золотой, вздутый, покрытый пузырями, как барханами, он лежал перед нами, остывал и шипел с невероятно аппетитным звуком.

— Разрежьте! — произнёс профессор и протянул мне нож: — И ешьте немедленно. Чебурек не прощает ожидания.

Стоило мне лишь слегка надрезать край, как оттуда с тихим вздохом вырвался пар, и по доске растёкся прозрачно-янтарный сок. Аромат резко ударил в нос… Баранина, зира, жареное тесто и что-то глубокое… Совсем древнее. Степное. Мы с Коляном взяли по половине. Чебурек, невзирая на всю свою простоту, выглядел настолько аппетитно, что я не задумываясь бы его съел, даже будучи сытым. Невозможно отвести взгляд. Невозможно отказаться… За такой чебурек можно отдать душу.

Первый укус…

Корочка звонко хрустнула, рассыпаясь тонкими лепестками из теста, которые тут же таяли на языке. А под ней — обжигающий, сочный фарш… И этот сок хлынул, обварил нёбо, но я не выпустил ни капли, потому что это было бы преступлением против всего кулинарного сообщества! Баранина оказалась не тяжёлой, а нежнейшей. Зира и кинза водили вокруг неё освежающий хоровод. Лук растворился, отдав всю свою сладость мясу.

На секунду меня вынесло, куда-то далеко… Туда, где я никогда не был, но почему-то сразу узнал. Раскалённое солнце, запах полыни и дыма… Скрип телеги и чей-то смех у костра. Вкус тащил меня за собой, как течение… Он нёс в родные, но в тоже время совершенно неведомые дали. В память, которой у меня не могло быть, но которая вдруг стала моей. Я словно Дезмонд Майлз скользил по своей ДНК, всё больше углубляясь в историю и жизнь Энцо Аудиторе. Невероятно…

Выдохнув, я посмотрел на Коляна. Он сидел с закрытыми глазами и совершенно детским, беззащитным лицом. По подбородку у него текла капля сока, но ему было всё равно.

— Это… — тихо произнёс Колян: — Это я ел у бабушки с дедушкой в деревне. Хотя они в жизни чебуреков из баранины не делали. Как так, Дерек?! Как так-то?!

Ответить я не смог. Горло перехватило от обжигающего сока и странного чувства. Вне всяких сомнений — меня часто уносило от еды в Харитоновке. И каждый раз это были уникальные видения. Однако сюда добавилось, что-то новое. Нечто такое, чего я не чувствовал в блюдах Пинского, Ратибора и даже Амелии. Некое духовное умами, что тянулось вслед за оригинальным послевкусием.

Коновалов смотрел на нас, сложив руки на груди, и улыбался подобно иллюзионисту, который в сотый раз смог удивить зрителей своим уникальным фокусом.

— Вот это, молодые люди… — тихо произнёс он: — И есть ответ на ваш вопрос. Вы спрашивали, как сделать вкусно и изысканно из простого. А секрет в том, что простого не бывает. Любое блюдо, которое готовят с уважением к его истории и с честностью к продукту, становится высокой кухней. Не только ингредиенты и мастерство делают еду великой. Ваше отношение — вот та самая секретная изюминка, что раскроет любое блюдо! Помните об этом.

— Спасибо вам, Профессор! Это было… великолепно!

— Ещё бы. — Коновалов взглянул на часы и обеспокоенно покачал головой: — Что ж, молодые люди! Мне с вами всегда приятно иметь дело, но буду вынужден попросить вас удалиться. Ибо третьекурсников у меня никто не отменял!

— Ага. Всего хорошего!

Попрощавшись с Дмитрием Алексеевичем, мы вышли в коридор и в самых одухотворённых чувствах дошли до лестницы.

— Ну как? — поинтересовался Колян: — Есть мысли-мюсли?

— И много. — улыбнулся я: — В голове целая куча концептов! И нам надо срочно их всех проработать.

В этот момент коннектор завибрировал. Пришло сообщение.

— Так… — я взглянул на экран. Там была карта Побережья от Амелии. Моя зона выделена красным кружочком и… естественно — в самой заднице мира.

Предсказуемо, Ратибор. Очень предсказуемо. И даже не впечатляет.

Но представляю, как будет полыхать его филей, когда моя лавка победит, и я займу первое место на втором отборочном туре.

— Ну что там? — спросил Колян.

— Будем биться до победного. — злобно ухмыльнувшись, ответил я: — Господина Петренко не знаешь?

— А… Тот упырь из группы Амелии? Припоминаю. А что с ним?

— Надо бы вызвать его на дуэль за место. — я показал на карту.

— О! Прекрасный вариант. Когда пойдём бросать ему вызов?

— Думаю, что прямо сейчас.

Глава 4

— Всеволод Владимирович? — Симонов неспешно, и без какого-либо интереса поднял взгляд на гостя: — Что-то случилось?

— Много чего… — Раневский тяжко вздохнул, а затем сел на гостевой стул: — Я бы даже сказал — слишком много чего.

— Правда? Ну… Что ж. Рассказывайте.

— Дело касается… завершения второго отборочного тура.

— Неужели? — Симонов искренне удивился: — Вы хотите восхититься популярностью трансляций?

— Я хочу спросить… Что за дичь происходит?

— Даже так… — Виктор Аркадьевич улыбнулся и закрыл ноутбук: — Давайте разложим всё по полочкам. Судя по вашему виду… И по тому, насколько вы «любите» со мной общаться — мы имеем дело с реальным слоном из проблем. А такое, как вы знаете, стоит есть ложкой и не торопясь. Объясните мне, что именно вам не нравится?

— Положение Цареградцева!

— М-м-м… Хотите опять обвинить меня в предвзятости, как восемь лет назад? Устроить бунт… Подорвать мой авторитет перед коллегами и развести очередной бесполезный маскарад лицемерия? Это не проблема. Я даже могу вызвонить из Питера свою старшую дочь. Чтобы всё было точно так же, как восемь лет назад.

— Нет. Я сейчас не об этом. К тому же… Я видел вашу реакцию на финале.

— Хорошо. И что же вас не устраивает? Фотофиниш есть. Арбитры практически согласны с решением.

— Практически? Выходит, зерно сомнения у вас есть.

— Зерно сомнения есть всегда, когда речь касается оценки двух первоклассных блюд. Не мне вам рассказывать, насколько сложно судить двух юных дарований.

— Но тем не менее — вы прекрасно понимаете, что Комиссия ведёт себя предвзято по отношению к Господину Цареградцеву. Ну, какой ларёк с чебуреками? Это что за насмешка?!

— Насмешка? — Симонов строго сузил глаза: — О чём вы говорите, Всеволод Владимирович? Вы думаете, что Цареградцеву дали чебуреки из-за того, что он… простолюдин?

— А как иначе?

— То есть, Госпожа Луганова, что является наследницей могучего клана рестораторов, выбрала для себя донер-кебаб по аналогичной причине? Или, может быть, Господин Дурин выбрал куру-гриль по причине того, что он — латентный простолюдин? И ладно с самостоятельным выбором участников фестиваля. Как вы знаете, темы для последней десятки претендентов на первое место распределялись Комиссией. И поверьте мне, блюда там самые разные. У Госпожи Новиковой — хот-дог. Но разве кто-нибудь сомневается в титуле её семьи?

— И тем не менее! Фестиваль — последняя возможность для Искандера отыграться!

— Отыграться… Мне сейчас послышалось, или вы проявляете предвзятость по отношению к одному из студентов?

— Чебуреки против японского ресторана! Это несправедливо!

— Что есть справедливость для фестиваля?

— Чтобы у второго места был шанс!

— Хм-м-м… Хотите сказать, что у Искандера этого шанса нет?

— Нет, конечно! Ларёк с чебуреками против японского ресторана… Это же очевидно!

— Для вас? Хорошо. Давайте посмотрим на это с другой стороны. В чём суть нашего учебного заведения?

— Мы выпускаем поваров.

— Нет, Всеволод Владимирович. Мы выпускаем ЛУЧШИХ поваров. Мы выпускаем легенд! Богов кулинарного Олимпа. Харитоновка — кузня гениев! Или вы уже успели об этом позабыть? К тому же… Ресторан Ждановой будет открыт по вечерам, когда треть посетителей уже разойдётся по домам. А ларёк Цареградцева будет работать с самого утра. То есть, застанет все пиковые значения по посетителям. Плюс, стоит помнить самый важный аспект. Из-за чего в прошлом году было отчислено большее количество сильнейших первогодок? Из-за японской кухни. Первый отборочный тур показал, что японская кухня — по сей день является крайне сложной темой для наших студентов. Почему? Потому что большая часть пришла от учителей французской кухни. У них совершенно иной подход к готовке!

— То есть, вы хотите сказать, что у Принцессы Морских Гадов будут проблемы с японской кухней?

— То есть, вы хотите сказать, что у нашего Чемпиона будут проблемы с чебуреками?

— Средний чек в ресторане может вылиться в триста, а то и пятьсот рублей. А сколько будет стоить чебурек? Рублей сорок?

— Сколько человек может собрать и обслужить ларёк с чебуреками? А сколько сможет принять и обслужить японский ресторан?

— Отговорки…

— Не отговорки. — нахмурился Симонов: — А реальность! Вы не слышите меня. Если Цареградцеву хватило мастерства и мозгов, чтобы дойти до финала с ТАКИМИ темами для блюд, то значит хватит мастерства и мозгов, чтобы обойти японский ресторан при помощи чебуреков. Я пытаюсь до вас донести, что если мы будем нянчиться с нашими чемпионами — из них не выйдет толка.

— А я пытаюсь до вас донести, что если нашим чемпионам вставлять палки в колеса — из них ТЕМ БОЛЕЕ не выйдет толка!

— Такова наша образовательная политика. Понимаю, что Цареградцев — ученик вашего лучшего друга, и вам интересно за ним наблюдать. Но это не повод сомневаться в нашем образовательном подходе. К тому же… Кто вы, Всеволод Владимирович?

— Преподаватель.

— Вот и преподавайте на здоровье! А обо всём остальном позабочусь я и мои помощники.

— Смотрите, как бы эти помощники не увели у вас из-под носа кресло. — хмыкнул Раневский, и резко поднявшись, быстрым шагом направился к выходу.

— Сомневаетесь в моей компетенции, Всеволод Владимирович? — Симонов хищно улыбнулся. Раневский остановился и… вновь почувствовал мощную ауру истинного ректора Харитоновки, исходившую от Виктора Аркадьевича: — Вообще-то, мои глаза открыты.

— На этот раз, я очень надеюсь, что ошибаюсь. И что вы РЕАЛЬНО видите всю картину.

— Можете даже не сомневаться. После дождя всегда выглядывает солнце.

— Ладно… Простите за беспокойство.

— Не стоит. Я всегда готов поговорить, если речь идёт про… мышиную возню под плинтусом.

Раневский вновь посмотрел на Симонова. Чёртов хитрый лис… Виктор Аркадьевич наверняка знал больше. Оно и понятно. Ректор же! Но иногда Всеволод Владимирович, как и любой другой заинтересованный сотрудник, начинал искренне сомневаться, что всё идёт по плану…

***

— Завтракать фо-бо — это отличная идея! Но, как по мне — слишком тяжело. — Колян слепил снежок и швырнул им в Леона, который снимал огромную хэллоуинскую вывеску: — Средиземноморский завтрак с курицей в су-виде — намного проще! И если туда добавить, как можно больше листьев салата, то выйдет отличный «Энерджайзер» на весь день.

— Сомнительно. Я за баланс. Нам в любом случае нужны белки, жиры и углеводы. — ответил я, аккуратно укомплектовав все свои драгоценные книжечки в портфель: — И если быть откровенным… Завтрака, как такового — не существует.

— В смысле?!

— Это приём пищи, диктуемый социальным поведением. Человек проснулся утром. Ему необходима еда, потому что потом он поедет на работу и до обеда возможности поесть не будет. Трёхразовое питание — это тоже никакая не норма для организма. Питаться ты можешь, как хочешь! Главное перед сном не хавай мясной стейк. И всё. А есть ты можешь, сколько угодно раз. Главное — соблюдать БЖУ и калораж.

— Одноразовое питание — так себе.

— Согласен. Оно не очень полезно для ЖКТ. Но всё остальное — сугубо по возможности и желанию. Индивидуально, в общем. К тому же, ты думаешь — почему английский завтрак настолько калорийный? А потому что люди уходили на десять-двенадцать часов на рабочую смену. И далеко не всегда у них там получалось нормально поесть.

— Да, про это слышал, но…

— Дерек! Николай! — к нам из окна выглянул Кашим Сеттия — глава сообщества исследователей шашлыка. Такой смуглый парнишка, которому мы помогли создать инновационный шашлык ещё в сентябре: — Я узнал, где он!

— Как неожиданно и приятно! — обрадовался я: — И где же?

— Говорят, он опять ушёл на территорию гимназии. В последнее время он там частый гость.

— А зачем?

— Кто бы знал… В общем, удачи вам. Но… буду максимально честен — Альберт у нас… мерзкий парень. Обиженный на весь белый свет, но при этом о-о-очень избалованный. Будьте с ним начеку! От Альберта можно ожидать любую подлость.

— И не таких в бараний рог скручивали. — с улыбкой ответил Колян.

— Ну… Моё дело предупредить. А вам он зачем?

— Хотим место на Побережье отжать.

— Хм-м-м… Он в первой десятке претендентов на первое место. Будет держаться до последнего.

— А мы ему вызов кинем.

— Вызов… Ладно. — Кашим отрицательно покачал головой и скрылся в окне.

Так уж вышло, что мы повидали в Харитоновке разных персонажей. Кто-то просто был заложником ситуации. Кто-то забыл про свои чувства. А кто-то оказался настоящей гнидой… Всякое было.

Теперь очень хотелось посмотреть, что из себя представлял Альберт Петренко. Всё, что мне удалось узнать о нём — тотальный одиночка! Друзей среди студентов нет. В сообщества не вступает, хотя Кашим увидел в нём шашлычный потенциал. Отлично готовит мясо на гриле, мангале и в тандыре. Родом из небольшого клана, который занимается разведением рогатого скота и аграрным хозяйством.

Ну и про его отвратительный характер в Харитоновке ходили легенды. Люди — существа стайные. И тех, кто не подчиняется законам стаи или занимается членовредительством, как правило — изгоняют.

И судя по всему — Альберт и был тем самым изгоем.

Территория гимназии напомнила мне Ватикан — отельное государство внутри государства. Этакий маленький обособленный городок, в котором царила своя атмосфера.

Форма у детишек отличалась от нашей. Вместо синих пиджаков — ярко-красные. И у каждого был золотистый значок в виде льва с цифрой, которая соответствовала году обучения. Гимназисты смотрели на нас с нескрываемым любопытством, словно мы были не студентами, а инопланетянами, которые прилетели для первого контакта.

Чтобы лишний раз не пугать мелких, мы с Коляном старались дружелюбно улыбаться. Необходимо создать хорошее впечатление.

Обойдя небольшую площадь, на которой тусовалось огромное количество учеников, мы пришли к заснеженному фонтану, где происходило, нечто странное.

— Ну! Чего ты тупишь, а? Мелочь! Поднимай, я сказал!

Долговязый парень с совершенно ублюдской улыбкой стоял над кучкой семиклассников, как цапля над лягушатником. Он держал двумя пальцами чей-то бумажный пакет и медленно, с наслаждением вытряхивал из него бутерброды на заснеженную брусчатку. Один. Второй. Третий…

Дети стояли полукругом, и самый маленький рыжик смотрел на падающий хлеб так, будто у него на глазах сжигают дом.

— Какое разочарование. Гимназисты… — произнёс Альберт, растягивая гласные, словно жвачку: — …должны знать, что еда — это искусство! А вы носите с собой… вот это. Оскорбление профессии. Подними, рыжий. И съешь. Покажи, как ты уважаешь продукт!

Колян издал очень странный звук, который я бы описал, как высшая степень капибарового недовольства. А лично у меня всё это вызвало такое омерзение, что захотелось трижды сплюнуть через плечо.

Пакет опустел, и Альберт отбросил его театральным жестом… Подобно дирижёру, что закончил увертюру.

— Я его сейчас разорву… — прорычал Колян, но я остановил друга жестом руки.

— Не стоит. Ненависть — тяжёлое чувство. Оно оседает в животе и мешает думать.

— Но…

— Никаких острых эмоций, Колян. Смотри! — я пересёк двор, поднял бутерброд из снега, отряхнул и внимательно осмотрел. Хлеб явно домашний. С тмином. Кто-то пёк его утром для этого рыжего мальчика и, наверное, думал о нём, когда ставил форму в духовку.

— Хороший хлеб, дружище. — произнёс я, посмотрев на рыжего: — Передай тому, кто печёт, что это потрясающая работа!

— С… Спасибо… — едва не заплакав, ответил мальчик.

— Петренко, ты только что выбросил чужую работу. — я повернулся к своему будущему визави: — На кухне за это выгоняют из цеха.

— О, Цареградцев… Наша главная «тормознутая» звезда. — Альберт злобно ухмыльнулся: — Что, сирый? Решил поиграть в благородного рыцаря?

— Поиграть? — искренне удивился я: — На самом деле, мне очень интересно, что первогодка забыл на территории гимназии?

— А тебя это волновать не должно, Царь. Иди своей дорогой.

— Как это? Я повар. И ты, вроде, тоже. Но ты настолько узколобая и слепая тварь, что не в состоянии отличить хорошую еду от мусора. Ужасно!

— Что ты только что сказал?! — Альберт нахмурился. Сейчас он был больше похож на пса, который вот-вот бросится в атаку.

— Говорю — мозгов тебе и зрения хорошего. Зачем бутеры выкинул?

— Потому что мелким нужно преподнести урок!

— То есть, ты сомневаешься в компетентности местных учителей?

— Я не… — Петренко крепко сжал зубы. Из его глаз буквально струилась ненависть.

— Мой тебе совет, Альберт. Найди себе противника хотя бы по размеру. Понимаю, что в плане интеллекта данные ученики тебя превосходят, а тебе, как и любому человеку — хочется дотянуться до звёзд… Но нет. Сперва начни со своих сородичей. Типичное быдло. Оно обитает в переулках, тёмных подворотнях и прочих закрытых местах. Ах да… Ты же слишком дохлый для драки с реальными пацанами. Обидно…

— Я тебе сейчас рыло разобью!

— Воу-воу! Ты чего такой агрессивный? И разве аристократам можно так говорить? Рыло… Ужас. — усмехнулся я: — В Харитоновке любой спор решается сугубо дуэлью. — вытащив из кармана перчатку, я швырнул её перед Альбертом: — Смахнёмся один на один на кухне? Если кишка не тонка.

— Идёт! — прорычал Петренко, и подняв перчатку, швырнул мне обратно: — Я раскатаю тебя в порошок, дворняжка!

— Тише, громила. Сперва я хочу обсудить ставки.

— Если проиграешь — вылетишь из Харитоновки!

— А у тебя есть, чем крыть?

— Проси, что хочешь… Тему всё равно выбирать мне. А значит — ты утрёшься.

— Хм-м… Как насчёт твоего места на Побережье?

— На фестивале? — Альберт лишь злобно расхохотался: — Да хоть всё моё оборудование для лавки можешь забрать. Я уничтожу тебя, как таракана, ибо темой будет… шашлык.

Колян прыснул в кулак. А я изо всех сил пытался не нарушить свою холодную и уверенную маску.

— И в довесок… Если выиграю — то ты дашь мне слово, что больше никогда не появишься здесь. Идёт?

— Без проблем. — хмыкнул Альберт.

— Отлично! Когда ты будешь готов?

— Да хоть сейчас! Уж что-что, а шашлык у меня всегда наготове.

— Какое совпадение. — улыбнулся я: — Хорошо! В таком случае — через три часа. Малый зал Лабораторного корпуса. Арбитров и разрешение от Главы студсовета я беру на себя.

— Договорились. Готовься к позорному поражению, дворняжка. — Альберт злобно фыркнул, поправил воротник и быстро утопал восвояси.

Рыжий держал мокрый кусочек обеими руками и смотрел на меня снизу вверх.

— Извините… А можно нам посмотреть на дуэль?

— Нужно. — кивнув, ответил я.

— Дерек! Николай! — к нам быстро подбежала Марика: — Ох, как хорошо, что вы успели… Я видела всё в окно! Бежала, как могла…

— Да, повезло, что разобрались. И часто этот сын курицы таким промышляет? — я повернулся к детишкам. Те сперва боязливо переглядывались. Но одна из девчушек всё же нашла в себе смелость ответить:

— Последние пару недель… Найдёт себе жертву и издевается! Вот, сегодня у Серёжи обед выбросил!

— А зачем он этим занимается? — я вопросительно посмотрел на Марику: — И что важнее… Если кто-нибудь из них окажется наследником крутого клана — Петренко не боится, что его закатают в бетон?

— Таким хоть кол на голове верти. — обречённо вздохнула моя любимая учительница: — А наши молчат, как партизаны! Хоть бы сказали… Но ничего. Я разберусь с Петренко. Кстати, я заметила перчатку… Он вызвал тебя на дуэль?

— Я его. Кстати, хотел бы попросить вас выступить нашим арбитром.

— С радостью, но… разрешение уже есть?

— Сейчас разбираюсь с этим вопросом. Ах да… — я указал на рыжика: — Его бы покормить.

— Это естественно! — улыбнулась Марика, и заботливо приобняв мальчика, повела его в сторону небольшого красного домика.

Детишки смотрели на нас с Коляном, как на былинных героев. И если честно… это лишь распаляло моё желание раскатать Господина Гниду в кашу. Прям по-чёрному! Чтобы бедолага понял, что всегда найдётся рыбка покрупнее.

И дабы всё получилось, я решил обратиться к тому, кто на шашлыках собаку съел. Благо, что в фигуральном смысле…

***

Погода даже и не думала прекращать засыпать столицу снегом. О, как хорошо, что я договорился именно на три часа. А ещё лучше то, что «Шашлычок» находился не очень далеко от Харитоновки.

Припарковав «Мазду» возле смешных электромобилей доставки, я направился прямиком в зал, который встретил меня потрясающим ароматом плавленого сыра и жаренного мяса. Живот, естественно, максимально ярко отреагировал! Мол, какого хрена так вкусно?! И я прекрасно понимал его негодование.

— ДЕРЕК!!! — на кухне на меня сразу набросилась Жанна и стиснула так, что мои кости невольно хрустнули. Половозрелые зооморфы порой ведут себя не лучше орков…

— И я тоже рад тебя видеть… Только очень прошу — не сломай мне руки! А-то у меня намечается показательный мордобой.

— Ой… Прости! Я просто соскучилась. — мило улыбнувшись, ответила повар кошко-жена.

— Это взаимно. Как у вас дела?

— Попа в мЫли, да? — Карл крепко пожал мою руку своей могучей пятерней: — Куда такой красивий намылил? Опять прекрасный девушка покорять? Та орчиха был вуф-вуф! Но главное с таким жЭнщина — чтобы тазобедренный кость нэ пострадал! Ах-ха-ха-ха-ха…

Да. Наша фея хинкалей очень любил пошутить. Особенно про женщин. Особенно про то, что с женщинами делают в спальнях по ночам. Сердце, что вечно горит от любви. Наверное, это даже в какой-то мере можно назвать милым…

— К Дяде Рубену. Он должен ждать меня.

— Ждёт-ждёт. — кивнул Карл: — Он в мангальный зона!

— Благодарю.

Поздоровавшись с Зоей, Хуаном и Степанидой, я подошёл к мангалу. Дядя Рубен задумчиво смотрел на тлеющие угли, словно опять вспоминал о своей молодости.

— Как дела? — поинтересовался я.

— Ой… Дерек! — здоровяк радостно улыбнулся и пожал мне руку: — Прости, я тут немножко в мыслях.

— Ничего страшного. Кстати… Я всё хотел спросить. Возможно, прозвучит глупо и дико…, но зачем старшие задирают младших?

— В плане? — удивился Дядя Рубен: — Неужто тебя, кто-то задирает?

— Что вы? Я сам, кого хочешь задеру. — усмехнувшись, ответил я: — Парень, с которым я сейчас буду драться… Я застал его за тем, как он издевался на семиклассниками. Отобрал у одного из них пакет с бутербродами и вывалил в снег. А там добротные бутерброды! Хлеб домашний… У меня так сердце больно укололо. А Колян так и вовсе зарычал.

— Понимаю эти чувства. — вздохнул Дядя Рубен: — Тут видишь, какое дело… Говорят — дети жестоки. Но на самом деле — нет. Жестоки люди в целом. Просто, кто-то в состоянии подавить свою агрессию и жить в гармонии с обществом. А кто-то поступает вот так… По-уродски.

— А в чем причина?

— Причин много, Дерек. Увы, не все такие же благородные, как ты. Кто-то самоутверждается за счёт тех, кто слабее. Такие люди, как правило, сами являются слабыми. И это их дикая жажда доминировать хоть над кем-нибудь — сводит с ума. Мне жаль их. Они живут в агонии… И подобный жест для этих людей, нечто вроде инъекции обезболивающего.

— Звучит ужасно.

— Так оно и есть. Некоторые вымещают свои проблемы. Например — обижают те, что постарше. И подобные люди бегут вымещать всё на тех, кто по младше. Этакая лестница насилия и издевательств. Тоже жалкий вид людей. Нужно уметь отвечать своим обидчикам. Нужно уметь давать сдачи. В противном случае, человек начинает гнить духовно. С каждым таким моментом он всё дальше уходит во мрак и превращается в чудовище.

— Хреново…

— Ага. А самое хреновое, что они этого даже не осознают. Есть ещё те, кто искренне мечтают доминировать в коллективе. Но подозреваю, что студенту незачем доминировать над гимназистами. Это просто бесполезно. Поэтому, скорее всего, что-то из вышеперечисленных причин. Но в любом случае — ты молодец, что заступился. Это может послужить хорошим толчком для того, чтобы детишки начали задумываться над своим положением. Однако я очень советую тебе провести с ними беседу. Потому что, это сегодня ты появился в нужное время и нужном месте. А завтра тебя не будет. И что? Терпеть это всё? Нет, конечно! Если студент имеет наглость вести себя так на территории гимназии, то ученики обязаны донести об этом учителям. Даже драться не надо. Всё легко решится. Приучай младшее поколение обращаться за помощью, вместо того чтобы играть в молчанку!

— Я вас понял. Спасибо за совет! Просто… Меня подобное, как-то обходило стороной.

— Повезло. Да и характер у тебя такой… Правильный. Мужицкий. Это мне в тебе очень нравится. Ты молодец. — улыбнулся Дядя Рубен и положил шампуры с мясом на мангал: — Что же касается заготовки — я отложил её вон там. Только… Это же не всё, чем ты собрался побеждать негодяя?

— Конечно, нет! Я от него и мокрого места не оставлю. Потому… приготовлю свой фирменный лук. И самое главное — секретный соус.

— О-о-о! Решил пойти с козырей?

— Всё верно. А-то чего они так просто лежат в моей колоде? — с усмешкой ответил я: — Что ж, спасибо за ликбез. Теперь буду знать.

— Обращайся. И… желаю удачи.

Попрощавшись с Дядей Рубеном, я захватил несколько вёдер с первоклассным шашлыком, немного угля из яблоневой древесины и особое масло.

Конечно, когда-то давно мне попадались фильмы и сериалы про школьный буллинг. Но это всё казалось таким далёким и ненастоящим… Помню, один профессор сказал, что буллинг — это хорошо! Школьная травля взращивает в детях боевой дух и стержень. Но лично мне хотелось врезать этому профессору. Какой боевой дух? Какой стержень? Бедолаг просто запугивают, портят психику и превращают в духовных калек. А потом спустя время начинается: «А ты прошёл терапию?!»…

Ужас.

Именно поэтому с подобными гнидами, как Альберт необходимо бороться! И если поначалу я хотел просто победить его вкусным шашлыком, то сейчас внутри меня кипело неистовое желание устроить адский разнос. Чтобы арбитры увидели огромную пропасть между самодовольным одиночкой и настоящим профессионалом, который знает про шашлык абсолютно всё!

Сегодня Альберт поймёт, что он даже рядом не стоял с настоящим мастером шашлыка. И меня это невероятно грело изнутри!

***

— И как же всё так произошло… — вздохнул Мохнатый, глядя на насупившегося Атера-старшего, что сидел на троне из смятых металлических бочек: — Ты был избранником! Ты должен был сражаться со злом, а не примкнуть к нему!

— Ну, было и было. Чего тоже… тему мусолить? — фыркнул лидер, теребя большим пальцем золотое кольцо, что красовалось на безымянном: — Лучше скажите, что успели откопать?

— Тишина. — Суслыч подтащил толстую кипу документов: — Никаких зацепок. Мы просмотрели все квадраты. И… Либо это чья-то глупая шутка. Либо просто совпадение.

— Совы не падают просто так. — Гамма колдовал на коннекторе: — Наш символ и вспышки Пламени говорят о том, что здесь кто-то есть. И он явно связан с Королём Тьмы. Иначе я уже даже не знаю.

— Неужто мы зашли в тупик?

— Быть того не может! Мы должны продолжать искать.

— Искать то, не знаю что? — Атер-старший напряжённо посмотрел на кучу мониторов: — Пятнадцатый отдел выдал список всех потенциальных личностей. Вольф до сих пор их проверяет. Но… там совершенно никаких зацепок. Нужно думать дальше. Правда… Я не представляю, в каком направлении. Вот почему нет ни единой зацепки? Даже самой маленькой…

Мощные створки дверей цеха распахнулись, и впуская с улицы снежинки, внутрь зашёл человек в зеленом пуховике с пушистым воротом.

— Это ещё кто? — нахмурился Мохнатый.

— Привет, ребята! — дружелюбно произнёс таинственный гость, и сняв капюшон с вязанной балаклавой, обнажил лицо. Это был мужчина, лет сорока на вид… Довольный. И очень знакомый: — Как у вас тут всё красиво. Прям глаз радуется.

— Мы не принимаем гостей. — фыркнул Атер-старший: — Вы зашли на частную территорию. Если хотите автограф — приходите на наш конвент.

— О, я не за автографом, мальчики. — таинственно улыбнулся незнакомец.

— Погодите… — Суслыч пригляделся: — А я его знаю! Это же тот шеф-повар… Самоучка! Как же его? Странствующий легионер французской кухни! Ратибор? Радомир… А! Радион! Точно! Радион Фрязин!

— Шеф-повар? — удивился Атер-старший и слегка подался вперёд: — И что же Господин Фрязин забыл в нашей супергеройской обители?

— Супергеройской? — лицо Радиона скривилось в усмешке: — Парни… Ну, вы меня расстраиваете!

С этими словами он снял кольцо, а его глаза вспыхнули ярко-оранжевыми огоньками. Генералы тут же почувствовали мощнейший, знакомый до боли энергетический аромат.

— В… Владыка… — Атер-старший тут же поднялся с трона, и спрыгнув вниз, преклонился на одно колено. Остальные Генералы поспешили сделать тоже самое.

— Вот! Я уж думал, что вы совсем позабыли про этикет. — усмехнулся Владыка и сделал несколько шагов вперёд: — А ещё меня очень радует, что вы смогли правильно построить штаб в чужом мире. И даже организовали комнаты досуга… Похвально, дети мои. Очень похвально! Но… как же я удивлён, что за столько времени вы… так и не отыскали моего сына.

— Мы старались, Владыка! Клянусь! — воскликнул Атер-старший.

— Я знаю. И прекрасно всё понимаю… — Владыка вытащил из кармана фотокарточку и швырнул в сторону Генералов: — Вот ваша цель. Вы были так близко, что я диву даюсь…

— Так… — Генералы тут же столпились вокруг карточки: — Да ну… Вы серьёзно?!

— Серьёзнее некуда.

— Это… правда он?!

— Да.

— Твою ж мать…

— ПРОКЛЯТЫЙ ПРЕДОК!!!

— Жёванный крот.

— Судьба, мальчики… — с улыбкой произнёс Владыка: — Порой бывает крайне ироничной.