Очаровательная и уплетательная

Глава 1

Я с предвкушением смотрела на два симпатичных пирожных, лежащих на моей тарелке. Нет, ни за какие блага мира я не откажусь от такого счастья! Оторвавшись от созерцания кондитерского чуда и бросив взгляд в окно кафе, заметила фигуру Лильки, которая как раз взбиралась на крыльцо этого заведения. А через минуту Лилька уже появилась в зале кафе, приковав к себе взгляды всех посетителей. И было на что посмотреть. Грудь пятого размера, шикарные бедра в полтора моих обхвата - и вся эта красота плотно упакована в алое платье - тунику, которое нисколько не скрывало «королевский» размер.

Плюхнувшись на диванчик рядом со мной, подруга обдала приторным ароматом своих духов и смачно чмокнула в щеку.

- Привет, Маруська! Как жизнь молодая?

Оттирая со щеки отпечаток бордовой помады, я как можно беззаботней ответила:

- Жизнь бьет ключом.

- Главное, чтобы не по голове. Сейчас пойду, возьму себе чего-нибудь перекусить.

Вернулась Лилька к нашему столику с блюдом, на котором кроме большого куска торта лежала "картошка" и две корзиночки. О, это действительно для подруги лишь перекусить.

Я уже разлила чай по чашкам и наслаждалась кондитерским шедевром.

- Ну, чего у тебя с Романчиком?- Лилька начала с корзиночек.

Я как-то замялась, подбирая слова, чтобы сообщить, что мы с Ромкой расстались. Точнее, он от меня ушел. Но Лилька, заметив, как я мнусь, припечатала:

- Бросил все-таки? Вот же, гад.

- Да ладно, Лиль. Чего сразу гад? К этому все и шло.

- Ладно, не страдай. Я чего тебя вызвонила-то? Иринку Чащину помнишь? Так вот, встретила её - не узнала. Похудела, прямо похорошела заметно. Ну, я её к стенке приперла, мол, колись, давай. Она и рассказала, что вычитала в одной местной газетенке объявление: целитель поможет избавиться от вредных привычек и все такое. Вот она к нему два месяца ездила на сеансы и теперь прямо красотка. Я эту газету нашла, объявление все еще печатают, значит, принимает. Вот я и подумала, Марусь. Ну чего мы с тобой только не пробовали: и ягоды эти, и обертывания, и сокодиету - фигня все это. Не для нашего это организма. Давай, махнем к целителю! Глядишь, и Ромка твой вернется, а?

Вот знает подруга, как меня уговорить даже на самую опасную авантюру! Стоит сказать, что это ради Ромки, и я уже на все согласная.

- А что хоть за целитель? Где он живет?

Лилька вытащила из своего баула сложенную вчетверо газету и протянула мне:

- Вон, я маркером обвела.

Чудо-целитель обитал в селе под названием Макаровка. Где это село находится, я понятия не имела. Но как оказалось, подруга все уже разузнала:

- На автовокзале каждый день автобус туда ходит. Бери на работе отгулы или отпуск, и рванем. Сил уже нет слушать вопли мужа: "Хватит жрать, корова!". Ну, какая я корова, Марусь? Я всегда такая была - справная. Кровь с молоком. Видели глаза, чего брали, правильно я говорю?

Я согласна покивала. Да, Лилька всегда была видной девушкой. Только со студенческой поры она увеличила свою «видность» раза в два. Но кто я такая, чтобы осуждать? Я и сама одежду покупаю в "Пышечке", потому как в обычных магазинах на мой пятидесятый с плюсом в бесконечность размер ничего приличного нет.

- В общем, решено! В пятницу и рванем!

Дома я с недавних пор старалась быть как можно незаметнее и не отсвечивать лишний раз. Вообще-то, еще недавно мы с Ромкой снимали квартиру, но после нашего расставания мне пришлось вернуться к родителям, что вызвало недовольство новообретенного родственника в лице зятя, то есть мужа сестры. Сестра была младшая и горячо любимая, а вот зять у меня ничего кроме изжоги не вызывал. Я вообще не понимаю, за что Катюшка полюбила своего Шурика. Но, как известно, любовь зла.

Стоило мне появиться на кухне, как сидевший за столом зять тут же не удержался от комментария:

- А вот и самая большая родня пришла.

Я хоть и не хотела вступать с ним в перепалку, но не удержалась:

- Хороша Маша, да не ваша. У нас в родне, таких худосочных, как ты, Шурик, отродясь не водилось.

- Сколько можно говорить: я Александр!- в голосе зятя послышалась неприкрытая неприязнь. Я проигнорировала это замечание и обратилась к сестре:

- Катюш, ты бы откормила, что ли, его. Того и гляди, об коленки обрежешься.

Катюшка, которая в это время меланхолично размешивала сахар в чашке чая, вздохнула:

- Когда вы уже перестанете ругаться? Чего вы постоянно цепляетесь друг к другу?

Её серые глаза были полны вселенской тоски, да и голос дрожал. Мое сердце не выдержало. Я подошла к сестре и чмокнула её в макушку, погладила по плечу. Заправила выбившую прядь темно-русых волос ей за ухо:

- Да это мы так, не всерьёз. Не переживай,- при этом я выразительно продемонстрировала зятю свой кулак за спиной сестры. Тот фыркнул, закатил глаза и искривил губы в презрительной ухмылке. Меня аж передернуло от неприязни.

И что сестра в нём нашла? Высокий, худой. Шпала шпалой. Правда, на свадьбе одна из Катюшкиных подруг восторженно пропищала, что Шурик похож на какого-то голливудского актёра, но я так и не поняла на какого. Из всех голливудских звезд мне нравится только Николас Кейдж, а Шурику до него, как мне до Майи Плисецкой. Я вообще не люблю ярко выраженных блондинов с голубыми глазами. А тут еще и длинные ресницы на огромных глазах. Но зять, видимо, считал себя образцом мужской красоты. Правда, чтобы быть справедливой, нужно заметить, что он не был алкоголиком и наркоманом. Не питал пристрастия к азартным играм и табакокурению. Свободное время проводил с женой, а не с друзьями. Имел профессию и неплохо зарабатывал.Ну и Катюшка, видимо, что-то разглядела в нем, если пошла под венец. И если бы они жили отдельно, я возможно бы и закрывала глаза на его подначки.

Отец как-то завёл разговор с молодожёнами по поводу квартирного вопроса. Но, судя по долгим и путаным объяснениям, вопрос остается открытым и в ближайшем времени решить его не представляется возможным. Вот и приходится нам впятером уживаться в трехкомнатной квартире.

Вечером, собираясь укладываться спать, я по привычке встала перед зеркалом, рассматривая свое отражение. Задрала ночнушку, чтобы оценить размер животика, попиных ушек и масштабы катастрофы в целом. Да, без чуда здесь не обойтись. И как Лилька не стесняется своего «королевского» размера?

Я никогда не была худышкой. В нашей семье по женской линии вообще худышек не водилось. Все мамины сестры в количестве трех человек поражали роскошными объемами. Все мои двоюродные сестры тоже обещали со временем догнать своих матушек. И мне и в голову никогда не приходило, что с моим весом что-то не то. Грудь третьего размера привлекала мужские взгляды и вызывала завистливые вздохи некоторых подружек. Да и с Ромкой я стала встречаться, будучи обладательницей сорок восьмого размера одежды, маленького животика и аппетитной попы. Потом мы стали жить вместе и как-то всё закрутилось. На работе после слияния двух филиалов царил форменный дурдом. Вместо полноценного обеда постоянные перекусы и чай со сладостями. Поздний ужин дома за компанию с Ромкой, у которого такой обмен веществ, что мне оставалось только завистливо вздыхать. Да и без строгого контроля Катюшки я совсем забросила себя и постепенно «доросла» до размера пятьдесят плюс, который больше напоминал жирный крест на моей личной жизни.

Надо сказать, что Катюшка единственная смогла победить лишние килограммы, которыми так богата наша родословная. Она, конечно, не была моделью, но на моем фоне выглядела, как трепетная лань рядом с беременным бегемотом.

Утром на работу я отправилась без какого-либо энтузиазма. Настроение было отвратным, и предстоящий разговор с начальницей о вожделенном отпуске или хотя бы нескольких отгулах был тому причиной. Затея была заведомо провальной, но слова Лильки, которая ярко нарисовала мне картину сногсшибательного похудения и возвращения Ромки, побуждали меня барахтаться, как та самая лягушка в кувшине с молоком.

Уже садясь в маршрутку, я вспомнила, что с сегодняшнего дня собиралась добираться на работу пешком. В целях похудения, конечно же. Ну, значит, с завтрашнего дня начну. И вообще, если получится найти этого целителя, может, и не придётся пешком топать?

Две пассажирки напротив меня громко обсуждали местные новости. Я невольно прислушалась к их разговору, местное телевидение я не смотрю, как оказалось - зря.

- Да, вчера уже точно сказали - маньяк!- громким шепотом вещала женщина лет пятидесяти, эдакая молодящаяся особа, все еще носящая мини.

- Две жертвы! Изнасиловал, наверняка, извращенным способом.

Её собеседница, дама лет семидесяти, испуганно ахала после каждой реплики. Но тут, наконец, маршрутка остановилась, и я поспешила покинуть душный салон.

Едва я вошла в кабинет своей родной бухгалтерии, как кто-то из коллег бросил мне на стол свежий номер местной газеты, где на первой полосе крупными кроваво-красными буквами выделялся заголовок о маньяке. Я не стала сдерживать любопытства и прочитала статью.

И откуда берутся такие мрази? Два нападения на молодых женщин, как правило, в темное время суток, в подворотнях. На то, что это маньяк, а не два несвязанных между собой преступления указывал тот факт, что насильник, сделав свое мерзкое дело, оставлял на шее жертвы сильный засос. Фильмов он, что ли, про вампиров насмотрелся? И заканчивалась статья, разумеется, призывом быть осторожнее, не ходить в одиночестве поздно вечером и все в этом духе. Настроение, которое и без того было не на высоте, упало ниже плинтуса. Да, только маньяка для полного счастья мне и не хватало!

Разумеется, мои коллеги не могли обойти вниманием такую животрепещущую тему. Кристина, крашеная блондинка, косящая под Мэрилин Монро, помешивая утренний кофе, грустно вздохнула:

- А у нас во дворе, как назло, ни одного фонаря. Убивать будут - никто не заметит.

Ей робко возразила кассир Валентина:

- Ну причем тут убивать? Он же насилует, а не убивает,- Валентина сильно покраснела, будто сказала что-то неприличное, но тут снова вступила Кристина.

- А я где-то читала, что если на тебя напал маньяк, его надо чем-то сильно удивить, чтобы он растерялся, а жертва под шумок бы и смылась.

- Чем ты его удивишь? Трусами в горошек?- хохотнула наша замглавбуха Елена, и я тоже не сдержала улыбки.

- Надо что-то неожиданное закричать или громко запеть. Что-то очень оригинальное.

Все замолчали, то ли обдумывая сказанное Кристиной, то ли потеряв интерес к этой теме. А мне подумалось, что в критической ситуации я никогда и ни за что не смогу воспользоваться этим советом. У меня начисто отрубаются мозги от страха. Да и что нужно заорать, чтобы повернутый маньяк удивился?

- Дырокол.

Мы все, как по команде, удивленно посмотрели на Валю, а она, заметив наше недоумение, пояснила:

- У меня на столе стоит дырокол, самое неожиданное слово, что пришло в голову.

Кристина фыркнула, а Елена покачала головой:

- Нет, настоящего маньяка одним дыроколом не проймешь. О! Кажется, я придумала...

Елена вдруг прищурилась, громко и угрожающе зашипела:

- Я зомби....

И именно в этот момент в кабинет вплыла Инесса Давидовна, царица всея бухгалтерии.

Глава 2

Характер у нашего главбуха был сложный. Настолько, что далеко не все сотрудники выдерживали и «выживали» самые стойкие. При этом каждый из «выживших» пытался найти свой подход к нашей Горгоне Сколопендровне, как окрестила начальницу Елена.

Кристина, например, выбрала лесть. Она не скупилась на комплименты и пела чуть ли не оды уму и профессионализму Инессы Давидовны. Валентина выбрала роль виноватой простушки и выслушивала нотации и ехидные выпады в свой адрес с виноватой улыбкой и понурой головой. Елене, заму Сколопендровны, было тяжелее всех. Она оказалась между молотом и наковальней, и выполняла неблагодарную роль посредника между коллективом бухгалтерии и начальством. А я в последнее время была слишком погружена в перипетии своей личной жизни, и не реагировала на выходки главбуха в силу природной лени.

- Веселитесь?- острый прищур Инессы Давидовны заставил нас замолчать и потупить взгляды. Главбух остановилась возле моего стола, и я чувствовала тяжелый смешанный аромат духов и лака для волос, щедро сдобренный сигаретным дымом.

- Если у вас слишком мало работы, и вам заняться нечем, то я исправлю это упущение. Елена, зайди ко мне.

Инесса величаво вплыла в свой кабинет, который был смежным с общим кабинетом бухгалтерии. Стоило лишь начальнице скрыться из вида, как Кристина тут же сгримасничала, состроив козью морду. А Елена, напевая под нос «Вихри враждебные воют над нами…», отправилась на экзекуцию к главбуху.

- Не воют, а веют над нами, - поправила Валентина. Но я в данный момент была согласна с Еленой, потому что вопли Сколопендровны больше напоминали вой.

Выждав некоторое время, я и сама направилась к главбуху. Я знала, что выцарапать свой законный отгул задача не из простых. Но я должна хотя бы попытаться. Постучав в дверной косяк открытой двери и услышав дозволение явиться пред очи главбуха, я вошла.

- Инесса Давидовна, мне завтра нужен отгул. Очень нужен.

Главбух, оторвав взгляд от монитора, посмотрела на меня с возмущением:

- Мария, какой еще отгул? Ты сначала наведи порядок на своём участке!

Я возразила, внутренне ежась от неприятного предчувствия:

- Инесса Давидовна, на моём участке полный порядок. И недавняя инвентаризация это показала. Данные бухгалтерии соответствуют данным складского учета, недостачи нет. Вся документация оформлена надлежащим образом и обрабатывается в установленные сроки.

Инесса откинулась на спинку кресла и посмотрела на меня цепким взглядом. Словно видела меня впервые и пыталась понять, что это такое перед ней. Я едва не скопировала роль Валентины. Под взглядом начальницы и впрямь хотелось съежиться и, виновато кланяясь, ретироваться. Но если я сейчас сдамся, то не попаду к целителю и не смогу вернуть Ромку. Задержав взгляд на крашенных в смоляно-черный цвет локонах Инессы, которые красиво ложились на плечи начальницы, я ждала вердикта.

- Ну и зачем тебе понадобился этот отгул?

- По семейным обстоятельствам.

Вдаваться в подробности я не собиралась, хотя Инесса явно ожидала продолжения. Но я хранила молчание.

- Давай сделаем так, Мария. Подойдешь после обеда, я посмотрю, что у тебя творится на участке. И потом уже решу, получишь ты свой отгул или нет. А сейчас я очень занята. Иди.

Что и требовалось доказать. Вроде и не отказала, будто бы даря надежду. Но я слишком хорошо знала повадки начальницы, чтобы наивно радоваться. Дождемся обеда.

Время до обеда пролетело в трудах и заботах. Периодически из своего кабинета выплывала Инесса и оглядывала свою вотчину придирчивым взглядом. В такие моменты я чувствовала себя рабом на тростниковой плантации, за которым наблюдает надсмотрщик.

Вернувшись после обеда в бухгалтерию и кивнув на закрытую дверь в кабинет главбуха, я поинтересовалась у Елены:

- У себя?

Та махнула рукой:

- Расслабься. Горгона отбыла, и сегодня её больше не будет.

- Как не будет? Она же мне велела после обеда зайти по поводу отгула!- вот же Сколопендра Горгульевна! Специально отправила меня, знала, что после обеда уедет!

Елена покачала головой, удивляясь моей наивности. Выцарапать свой законный отгул у нашей начальницыэто квест в квесте!

Я умоляюще посмотрела на зама:

- Лен, подпиши заявление на отгул, а? Вопрос жизни и смерти!

Но Елена покачала головой:

- Даже не проси. Иначе меня Горгона живьем сожрет. Если уж так нужно, сходи к финансовому. Она подпишет. Только предупреждаю, что в таком случае в понедельник на своем рабочем месте ты обнаружишь надгробный камень с эпитафией по собственному желанию.

Тут Елена не преувеличивала. Наша Горгона терпеть не могла, когда мы, минуя её, обращались к финансовому директору. Надежда Борисовна, наш финансовый директор, по сравнению с главбухом была ангелом во плоти. Давно уже пенсионерка, она продолжала работать. В том, что она подпишет заявление на отгул я и не сомневалась. Но перспектива писать в понедельник заявление по собственному не радовала. А выбор не велик. На одной чаше весов работа и финансовая независимость. А на другой - счастье в личной жизни, которое я обязательно обрету после визита к целителю. И то и другое было для меня важным.

Вспомнились вдруг сюжеты женских романов, в которых героиня в борьбе за личное счастье проходила испытания всякими лишениями и трудностями. Неужели я хуже? Если представить наихудший вариант, то Сколопендровна в понедельник всего лишь проорётся громче прежнего и уволит. Но не я первая, не я последняя. Работу я другую пусть и не сразу, но найду. А вот Ромка ждать не будет. Он у меня такой красавец, сразу к рукам приберут. Тут, вспомнив, что Ромка уже не у меня, я тяжело вздохнула. Даже от мыслей, что он будет обнимать другую девушку, целовать её и говорить всё то, что говорил мне в наши лучшие времена, становилось физически больно. И эта боль сработала как спусковой крючок. Да гори синим пламенем эта работа! Схватив своё заявление, я отправилась к финансовому директору.

Белесые разводы в подъезде, ведущие в квартиру по-соседству, возвестили о том, что новые жильцы все-таки явились и уже готовы наполнить нашу размеренную жизнь звучанием дрели и перфоратора. Но я была сейчас в таком приподнятом настроении, что ничто не могло омрачить его. Я чувствовала себя стойким оловянным солдатиком, готового храбро сражаться за свою любовь и даже пасть в неравной схватке с Инессой Давидовной.

Я заперлась в своей комнате и, напевая и пританцовывая, распахнула гардероб, дабы подобрать подходящую одежду для завтрашней судьбоносной поездки к целителю. Не знаю почему, но я всей душой чувствовала, что завтра всё изменится. Завтра начнется новый этап в моей жизни. Я не просто так возлагала большие надежды на этого неведомого целителя. Мы с Лилькой, действительно, перепробовали массу способов похудения. И вовсе не были теми девицами, которые, лежа на диване и наслаждаясь сдобной булочкой, гадают, чтобы такое съесть, чтобы похудеть. Свою проблему мы осознавали и пытались с ней бороться. Но каждый раз терпели неудачу. То ли делали что-то не так, то ли быстро «сходили с дистанции», но факт был налицо. А точнее, на животе и бедрах. Нам обеим нужен был волшебный пендель, и целитель как раз и станет тем, кто его отвесит.

Когда мне хорошо, я пою. А сейчас мне было не просто хорошо, я была наполнена сладким предвкушением скорого преображения. И я запела то, что ассоциировалось у меня с самым светлым периодом моей жизни. С детством. Когда пухлые щечки с ямочками вызывали умиление у всех окружающих. Когда никто не тыкал пальцем в мой пышный бок, а бабуля, наблюдая, как я тянусь за очередным пирожком, ласково гладила меня по голове. Запела я что-то про облака и белогривых лошадок. Громко, звонко, от души. Затем репертуар сменился, и я попыталась исполнить что-то из заграничной попсы, по принципу «как слышу, так и пою». И даже перед зеркалом изобразила что-то среднее между лунной походкой и танцем маленьких утят.

- Отлично поёте, - приглушенный мужской голос остановил мои кривляния перед зеркалом. Я оглянулась. В комнате никого. Дожила. Уже голоса слышу.

- А вы кто?- спросила я настороженно.

- А я ваш новый сосед. Меня Константином зовут. Слышимость здесь, конечно, потрясающая.

Я со вздохом облегчения покосилась на стену, за которой и поселился наш новый сосед. Это ничего, главное, что не померещилось. А петь, в конце концов, и в ванной можно.

*****

Лилькина фигура в сарафане с алыми маками ярким пятном выделялась возле окошка кассы автовокзала. Белоснежная шляпа с широкими полями и веер в руках подруги придавали облику Лилии некоторую долю аристократизма. Я в который раз восхитилась смелостью подруги. Я бы никогда не осмелилась одеться так ярко. Бледной молью я не была, но выставлять напоказ все свои округлости и выпуклости так откровенно… А вот моя подруга не понимала такой ложной скромности, она так и заявила мне однажды:

- Меня все равно не спрячешь. Значит, надо нести гордо свои роскошества.

И видимо к целителю Лилька решила явиться при полном параде, о чем свидетельствовал не только яркий наряд, но и завитые в локоны темно-русые волосы. Я невольно сравнила себя с подругой. Я посчитала, что раз едем мы в сельскую местность, гораздо удобнее будет надеть джинсы и футболку навыпуск. И свои рыжие, благодаря хне, волосы, я закрутила в подобие узла. Позаимствовав у сестры прикольную панамку, украшенную свиными пятачками, прикрыла ею безобразие на голове. Мда, мы с подругой рядышком будем выглядеть парой сумасшедших дев.

Заметив меня, подруга призывно махнула веером. Что-то в выражении лица Лильки меня встревожило. За годы дружбы я прекрасно изучила мимику и жесты подруги. И вот эта глубокая складка между изящных и тонких бровей свидетельствовала о том, что Лилия сильно не в духе, можно сказать, она очень зла. Надеюсь, не на меня.

- Марусь, тут такое дело. Наш рейс отменили, то ли сломался автобус, то ли сам водитель. У нас два варианта: или брать такси или ехать на попутном рейсе. Так как?

Я прикинула свои финансовые активы. Если учесть, что в понедельник меня уволят, то нужно бы урезать статью расходов. На автобусе выходит в разы дешевле.

- А что там с попутными рейсами?- задала я вопрос, предполагая, что именно подруга и выяснит это. И Лилька не подвела. Она протиснулась к окошку кассы, громко оповещая всех:

- Я занимала, вот подругу ждала!

Оттеснив от окошка тщедушного мужичка с рюкзаком за спиной, Лилька уперлась широко расставленными руками в стойку, захватывая всё пространство вокруг. Мужичок возмущенно раскрыл рот, да так и застыл, заворожено глядя на роскошную пятую точку моей подруги, которая оказалась в опасной близи.

- Девушка, а попутный до Макаровки рейс есть?

Из окошка донесся капризно-ленивый голос кассирши. Я расслышала что-то про «я не обязана всё знать». Но Лильку этим не смутишь. Она обернулась к очереди жаждущих получить билет и громко спросила:

- Граждане, кто знает, какой рейс мимо Макаровки идёт? – её фигура, загораживающая кассу, как бы намекала, что пока ответ она не получит, никто к кассе не пройдёт.

В очереди загалдели, заворчали. И, наконец, одна старушка бойко протараторила:

- На сто восьмой до Зуевки бери. У Зуевки сойдешь, там через мост только перейти, вот тебе и Макаровка!

Рядом стоявший старичок, попытался что-то возразить, но старушка сварливо перебила его:

- У меня в Зуевке сватья жила, Царствие ей Небесное! Я из Зуевки в Макаровку в сельмаг бегала! Уж мне ли не знать! На сто восьмой бери, дочка!

Сто восьмой рейс пришлось еще подождать. Мы устроились под навесом автовокзала на одной из скамеек. По тому, как нетерпеливо Лилька посматривала в сторону пустых автобусов на стоянке и слишком резко откидывала пряди волос за спину, я сделала вывод, что мои подозрения не беспочвенны.

- Лиль, что случилось?

- Да ничего такого, о чем хотелось бы говорить. Просто опять с Васькой полаялись.

Ну понятно, супруг моей подруги скорее всего был против её поездки, вот и поскандалили. Я прямо представила, как Васька, в своей грубоватой и категоричной манере высказал всё, что думает по поводу всех целителей вместе взятых. А мне вдруг подумалось, что возможно не так уж он и неправ. Просто всё происходящее совсем не вязалось с той радужной картинкой, которую обрисовала Лилька в прошлую нашу встречу. Она поругалась с мужем, я навлекла на себя угрозу увольнения. И рейс до Макаровки отменили. Может, это знаки судьбы, которые мы упорно игнорируем?

- Лиль, а может ивправду не надо нам никуда ехать? Ну посмотрит этот целитель на нас с тобой и скажет: «Жрать надо на полведра меньше». Вдруг рейс отменили неспроста, и это нам мироздание сигнализирует, а?

Лилька бросила на меня испепеляющий взгляд:

- Марусь, вот не начинай, ладно? Без труда, сама знаешь, и рыбка не без греха или как там.

Да, да, всё понятно, умолкаю. Возможно, подруга и права. Мне и Ромка частенько говорил что-то про зону комфорта, из которой мне нужно выйти. И, кажется, что из этой зоны комфорта меня кто-то упорно выдавливает. Потому что даже в родительской квартире, в моей родной комнате уже нет покоя. Сегодня утром, например, я проснулась от жужжания дрели. Это новый сосед пожелал мне доброго утра.

Глава 3

Автобус выплюнул нас с подругой из душного салона и, чихнув на прощанье, покатил дальше. Я огляделась. Дорожный указатель в грязных разводах и подтеках гласил, что населенный пункт, возле которого мы высадились, называется Зуевкой. От указателя вниз с пригорка вела дорога, первые несколько метров даже заасфальтированная. По бокам от вьющейся и виляющей из стороны в сторону дороги рос высокий бурьян, наверное, когда-то сочного зеленого цвета, но сейчас густо покрытый пылью и пожухлый от жары.

Солнце и впрямь стояло высоко. Я натянула поглубже панамку и невольно позавидовала Лильке: ей в сарафане явно было комфортнее, чем мне в джинсах. В который раз приложилась к бутылке с минералкой, с грустью заметив, что вода нагрелась, и осталось её на два глотка.

- Ну что, пойдем?- преувеличенно бодрый голос подруги, сочащийся ложным позитивом, вызвал досаду. Надо было все-таки на такси ехать. Неизвестно, где этот мост, и что вообще ждёт нас в этой Макаровке. Но умная мысля приходит опосля, а у меня после расставания с Ромкой мозг вообще функционировал через раз. Но Лилька-то о чем думала?

По обе стороны от дороги из зарослей бурьяна выглядывали обломки цивилизации. Стихийная свалка, остов сгоревшего дома, заброшенные участки, с обветшавшей и местами порушенной оградой.

Правда, чем дальше мы шли, тем пасторальней становился пейзаж. Коровы и козы, пасущиеся на лугу. Чуть поодаль стройный ряд домов с палисадниками. И стая гусей, которым вздумалось разгуливать вблизи от дороги. Гусак, при нашем приближении распахнул крылья и с угрожающим шипением, вытянув вперед шею, посеменил нам наперерез. Только этого еще не хватало! Я, наслышанная о том, как больно щипаются гуси, взвизгнула и чисто инстинктивно спряталась за Лильку. Подруга не растерялась. Она взялась за края своего сарафана и, растянув его в стороны, с не менее угрожающим шипением прыгнула в сторону гусака. Тот удивился. Наверняка в своей гусиной жизни он никогда не видел такой крупной птицы. Поэтому, подозрительно покосившись на нас, он счел за благо развернуться и посеменить в обратную сторону, крыльями закрывая от нас своих гусынь.

- Куда же вы?- Лилька картинно простерла руки в сторону удаляющихся гусей.

Первым строением, попавшемся нам на пути, был местный магазин, с игривой вывеской «Дуняша». Не сговариваясь, мы с подругой вместе шагнули на высокое крыльцо.

В магазине было не намного прохладней, чем на улице. Распахнутые окна и жужжащий вентилятор не в силах были побороть жару. Сонная продавщица при нашем появлении вынырнула из дремоты и посмотрела на нас с любопытством. Видимо не часто тут заезжие туристы бывают. Лилька остановилась возле холодильника и выбирала из небогатого ассортимента мороженое. Я же соблазнилась на холодную минералку. Сладкое мороженое в такую жару? Фу.

- А вы не подскажете, как к мосту пройти?- расплатившись и тем самым задобрив продавщицу, я решила уже самой принять активное участие в нашей экспедиции.

- Это, смотря к какому мосту. Если в Нефёдовке, так это вам от поворота влево ехать надо. А если в Золотарёвке, то направо повернуть.

- Нет, нам здешний мост нужен. Нам чтобы в Макаровку попасть.

Продавщица, уперев руки в бока, удивленно протянула:

- Так это… Нет моста-то. Уж года два.

- Как нет? Куда же он делся?- Лилька скопировала позу продавщицы и не желала принимать очередной удар судьбы.

- Так понятно куда. Сваи прогнили, он и упал. А позатой весной его и унесло в половодье.

Как же мне сейчас хотелось сказать: «А ведь я предупреждала! Знаки судьбы!». Но вместо этого я обреченно поинтересовалась:

- А как же вы в Макаровку попадаете?

- Да на кой нам эта Макаровка сдалась? Чего я там не видала?

Лилька, бросив на меня хмурый взгляд, не отступала:

- Может, у вас тут лодочная станция имеется? Река все-таки?

Продавщица рассмеялась:

- Лодочная станция? Ну это вы хватанули! У нас лодка только у Егор Матвеича имеется. Но он раньше, чем через неделю, вряд ли вам поможет.

- А почему? Мы же не бесплатно, мы заплатим! Нам в Макаровку надо!

Владелица магазина отмахнулась:

- Да причем тут заплатим! У Егор Матвеича вчера внук родился, он с мужиками теперь неделю будет пяточки обмывать. А если вам в Макаровку надо, то езжайте до Нефёдовки, там мост новый построили.

- Не на чем нам ехать. Мы сюда на автобусе добирались.

Продавщица окинула наши с Лилькой фигуры и взгляд смягчился:

- А вы идите напрямки, тут недалече будет. За полчаса доберетесь. Идёмте, я покажу.

Она вышла вместе с нами на крыльцо и показала на тропку между домов:

- Вы идите до конца улицы, вон там, где забор завалился, там тропка на зады поворачивает. Вы по ней и идите. Вдоль овражка, прямо к старому пчельнику. А там мостки через овраг. Вы по ним пройдете, и там луг будет. Вот за лугом и Нефёдовка. А там спросите у кого-нибудь про мост.

Молчание между нами прерывало лишь грозное сопение Лильки. Она не желала слушать про знаки судьбы, которые упрямо не пускали нас в Макаровку. От пота, стекающего по лицу, у меня начало щипать над губой. Единственное, чего мне сейчас хотелось, это залезть в ванну и смыть с себя липкую субстанцию.

- Марусь, ну воспринимай всё происходящее, как приключение! Опять же, природа! Давно ты была на свежих воздусях? То-то же!

Мы шли вдоль оврага, и я высматривала единственный ориентир, который дала нам продавщица в «Дуняше». Мост через овраг. Что-то сегодня сплошь одни мосты, которые нужно найти, а они всё не находятся! Но мостки через овраг все же отыскались, когда мы с Лилькой обе взопрели так, что мои джинсы можно было выжимать. Два гладких бревнышка выдержали вес наших тушек, уже хорошо. Хотя желание окунуться хоть в какой-нибудь водоем было настолько сильным, что я не слишком бы расстроилась, если бы свалилась в овраг.

За оврагом простирался огромный луг. Огромным он мне показался потому, что в какую сторону ни посмотри, ничего похожего на человеческое жилье не было видно. Ну и в какой стороне находится эта Нефёдовка? Еще только плутать по этому лугу не хватало! Да еще в самую жару!

Я смочила остатками минералки носовой платок и вытерла им лицо. Чтобы я еще раз согласилась участвовать в очередной идее подруги? Да никогда! Лилька и сама помалкивала, ей видимо, тоже в такую жару не горело искать эту Нефёдовку.

Я огляделась в поисках тени и, отступив к деревьям, росшим на кромке луга, уселась под старую березу.

- Всё, Лиль, как хочешь. А я никуда не пойду, пока мне точно не скажут, в какую сторону идти.

Подруга примостилась рядом и, покопавшись в своем бауле, вытащила баклажку с квасом. Примирительно протянула мне бутылку:

- Держи, знаю, что любишь. В такую жару тем более.

Я сделала большой глоток и с наслаждением выдохнула.

- Ну и что делать будем? - спросила меня подруга, когда бутылка с квасом опустела наполовину.

- Надо найти местного аборигена и уточнить, сколько вешать в граммах. Только неизвестно, сколько нам тут этого аборигена ждать придётся. А я еще чуть-чуть и расплавлюсь. Искупаться бы.

Лилька вдруг хлопнула меня по коленке:

- Точно! Нам же мост нужен, а мост же через реку! Значит, нужно идти к реке.

- И в какой стороне здесь река?

- Понятно, в какой! Куда овраг ведет. Вода в овраге в реку и течет. Пойдем!

Для своей комплекции Лилька слишком уж шустро вскочила на ноги, и мне не оставалось ничего другого, как последовать за ней. Мы снова шли вдоль оврага, только уже со стороны луга и старались проходить в тени деревьев. Да, не так, совсем не так я представляла себе эту поездку.

Лилькина идея оказалась на этот раз удачной. Мы действительно вышли к реке. С пологого берега, густо заросшего борщевиком, вид открывался удивительный. Только удивление наше было вызвано вовсе не красотами реки.

На том берегу высился палаточный городок. Ряды палаток поднимались по берегу и скрывались то ли в лесу, то ли в посадке. Обитатели этого городка совершенно не обращали на нас внимания, а нам только и оставалось, что смотреть на них с другого берега и завистливо вздыхать.

На том берегу было что-то вроде пляжа, и наспех сооруженных кабинок для купания, для тех, кто, как я поняла, купался нагишом. А еще горел костер, вокруг которого суетились дамы в повязанных платках и длинных платьях. Мужчин было заметно меньше. И они или отдыхали в тени или с важным видом прохаживались по городку, словно в их обязанности входило следить за порядком.

Ну и что это? Группа эко туристов местного разлива? Хотя, какая нам разница? Лодки у них не наблюдается, значит, и перевезти на тот берег они нас не могут. Зато, мы увидели в отдалении, выше по течению нужный нам мост. Не знаю, сколько до него придётся нам идти, но точно не пять минут. Продавщица из «Дуняши» или сильно переоценила наши с Лилькой способности или мы пошли не самым коротким путем к заветной мечте похудеть.

Теперь, когда цель маячила впереди, словно и сил прибавилось. Мы с подругой, как могли, ускорились и шли вдоль реки, наслаждаясь легким ветерком, который смягчал полуденный зной влажным дыханием реки.

Уже подходя к вожделенному мосту, мы заметили спешащую нам наперерез пожилую женщину. Она, судя по всему, тоже шла к мосту. В руках она тащила тяжеловатые для её возраста сумки. Заметив нас, она остановилась и призывно замахала руками, поставив сумки на землю. Женщина тяжело дышала, и было видно, что жара сказалась на её самочувствии не лучшим образом.

Мы с Лилькой поспешили на помощь, которую от нас ожидала незнакомка.

- Вы как себя чувствуете? Может, квасу? Он, правда, совсем теплый, но всё лучше, чем совсем без воды?

Женщина, отдышавшись, благодарно кивнула:

- Не откажусь. Ну и жара нынче, так и марит!

Выпив квасу и вернув Лильке пустую баклажку, дама попросила:

- Девоньки, милые, помогите сумки донести! Переоценила я свои силы, еле иду. Мне недалече, тут вот, за мостом.

Мы с подругой подхватили сумки, как тут откажешь? А наша нежданная попутчица, чуть нас обогнав, первой ступила на подвесной мост. Стальные канаты заскрипели, мост чуть качнулся и я, расставляя ноги шире и стараясь не глядеть за металлические перила, пошла по мосту.

- Меня Натальей Петровной зовут. Как вы вовремя-то мне попались, сами небеса вас мне послали! Я думала, не дойду. А вы уж не к отцу ли Севастьяну идёте? Новенькие, да? Я вас раньше не видела. Своих-то уж всех на лицо помню. А вы приметные, я бы запомнила.

Голос у Натальи Петровны был мягкий и певучий. И лицо приятное, располагающее. Светлый платок на голове чуть сполз назад, открывая темные густые волосы с заметной сединой. На вид я бы ей дала не больше шестидесяти лет. Не отличавшаяся полнотой, наша попутчица шагала тяжело, будто к ногам гири привязаны.

- Нет, мы в Макаровку идём. Далеко отсюда до неё?- позади меня спросила Лилька.

- Макаровка-то? Да вроде недалече. Я сама-то из Выселок, за Нефёдовкой живу. А сюда вот к отцу Севастьяну иду. Гостинцев несу.

Я покосилась на тяжелую сумку, которая тянула руку. Ничего себе, гостинцы. Не многовато ли для одного человека?

- А вы не слышали про целителя из Макаровки? – Лилька пыхтела позади.

- Целитель в Макаровке? Нет, не слышала. Да я и не бываю там. У меня ноги болят, ходить тяжело. Вот только к отцу Севастьяну и выбираюсь. А вы, значит, к целителю идёте?- тут Наталья обернулась и с нескрываемым любопытством спросила:

- А зачем вам целитель? На больных вроде не похожи? Или вы по женскому делу, да? Ну тогда вам точно надо к отцу Севастьяну идти! Я ведь сама как о нем узнала? Соседка моя десять лет в браке, а никак она забеременеть не могла. Они с супругом и по врачам и по бабкам. Не получалось! А потом она к отцу Севастьяну поехала, аж в саму обитель. Жила там, работала. А потом вернулась, и все у них с супругом получилось! Сейчас уж мальчонке полгодика. А я вот с ногами мучаюсь. Врачи только руками разводят, мол, в вашем возрасте это естественно. И только отец Севастьян мне помогает! У него ведь взгляд, лучше, чем рентген! Сразу скажет, что с тобой. Духовная у тебя болячка за грехи тяжкие или физическая немощь. И как лечить и исправлять содеянное, всё скажет!

Я поморщилась. Подобные рассказы не внушают мне доверия. Мой отец любит смотреть всякие криминальные новости, и там иногда рассказывают вот про таких батюшек и отцов, которые вокруг себя собирают излишне доверчивых людей.

А Лилька вдруг проявила интерес:

- А чем ваша соседка лечилась, чтобы забеременеть получилось?- мы как раз сошли с моста и остановились передохнуть, поставив сумки.

- Да откуда же я знаю? Разве о таком спрашивают? Да и ведь у каждого всё индивидуально. Если вам надо, пойдемте со мной. Я как раз к отцу Севастьяну иду. Он вас выслушает и всё вам скажет.

Я покачала головой:

- Нет, нам не надо. Как-нибудь в другой раз. Нам в Макаровку.

Наталья всплеснула руками:

- Ну какой другой раз? Отец Севастьян через два дня назад в обитель возвращается! А Макаровка ваша никуда не денется! Я ж говорю вам, не просто так я вас встретила! Сами небеса вас ко мне привели, чтобы я вам помогла!

Мы с Лилькой переглянулись.

Глава 4

Я даже удивилась, заметив в глазах подруги нерешительность. С чего вдруг? Но на эту тему я потом подумаю, а сейчас было бы не лишним избавиться от Натальи, которая сбивала нас с пути.

- Были рады вам помочь, но мы спешим. Пойдём, Лиль.

Подруга кивнула, и уже сделав движение уйти, остановилась и вновь спросила Наталью Петровну:

- А ваш отец Севастьян, он многим с бесплодием помог?

Наталья махнула рукой и добродушно улыбнулась:

- Милая моя, что ты у меня спрашиваешь? Подойди к самому отцу, он тебе всё расскажет, даже то, что ты сама о себе забыла. Он ведь для того из обители и выезжает в народ, чтобы людям помогать и исцелять их. Сами небеса вам дорогу открыли! Пойдемте!

Мне всё это сильно не нравилось. Я бы с радостью унесла ноги подальше от этой сладкоголосой Натальи, но вот Лильку словно что-то держало. Я потянула её за руку, но подруга вдруг выдернула ладонь и шикнула на меня:

- Да подожди, Марусь! А отец Севастьян, он что, траву какую-нибудь пить советует или что? Какие манипуляции он проводит с теми, у кого бесплодие?

- Лиль, я чего-то не знаю?- я развернула подругу к себе лицом и пытливо посмотрела прямо в её карие глаза. Лилька раздраженно ответила:

- Да, не знаешь. Это же я у тебя роль бесплатной жилетки для слёз играю. А ты даже и не задумывалась, почему у нас с Васькой детей нет?

Я растерянно моргнула:

- Я думала, пока для себя пожить хотите. Всякие обстоятельства бывают. Ты же никогда не говорила…

- О чем? О том, что я безуспешно три года пытаюсь залететь? О том, что свекровь уже в глаза меня бракованной называет и Ваську против меня настраивает? О том, что я всех врачей обошла, и они понятия не имеют, почему я забеременеть не могу? Только и слышу от них: «Надо сначала похудеть!». А я может и толстею от того, что стресс заедаю!- Лилька перешла на крик и вдруг расплакалась. Уселась прямо на траву и, уткнувшись в ладони, громко всхлипывала.

Я плюхнулась рядом и обняла подругу.

- Лиль, ну ты чего? Да я же всегда тебя поддержу! Я же не знала. Ты даже и полслова об этом не сказала. Ну не плачь, ты же знаешь, я всегда с тобой.

Я чувствовала, что и у меня по щекам льются слёзы. Я прижимала к себе подругу, и она доверчиво уткнулась носом мне в футболку.

- Марусь, мы обязательно пойдём в Макаровку. Только сначала, давай, заглянем к отцу Севастьяну? Я просто спрошу у него, вдруг, он что-то дельное скажет. Травку какую посоветует попить нам с Васькой, еще что. Ладно?

Я кивнула и шмыгнула носом. Наталья Петровна, которая все это время наблюдала за нами, тут же подхватила:

- Вот и правильно! Отец Севастьян, он всё, как есть скажет! К нему все идут! Я вот тоже только у него облегчение и чувствую. Ноги прямо легкими становятся, как в молодости. Давайте, девчата, берите сумки и айда.

Кто бы знал, как мне не хотелось идти в этот палаточный городок. Но чувство вины заставляло молчать и покорно шагать вслед за Натальей. Как же так получилось, что я, по праву считавшая себя лучшей подругой Лильки, проморгала трагедию в её жизни? Почему она не рассказала мне? Я знала, что у неё не самые лучшие отношения со свекровью и в последнее время с мужем она стала ссориться все чаще, но никак не связывала это с отсутствием детей. Я не из тех женщин, которые пристают ко всем замужним подругам и приятельницам с вопросом о прибавлении. Работая в женском коллективе, была наслышана о том, что такие вопросы могут больно ранить. Или я, действительно, эгоистично не хотела замечать очевидного? Погруженная в свои личные проблемы, не думала о том, что моя позитивная и сильная духом подруга, скрывает собственную драму?

В палаточном городке нас встретили доброжелательно, что ничуть не уменьшило мои подозрения. Наталья расцеловалась с некоторыми «эко туристками» и, передав сумки некоему Алексею Григорьевичу, подтолкнула нас с Лилькой в сторону реки.

- Давайте, девчата, скупнемся. Негоже к отцу Севастьяну в дорожной пыли являться.

Вот тут я была только за. Мое тело просто изнывало и требовало окунуть его в живительный водоем. В некоем подобии раздевалки, обустроенной тут же, мы скинули с себя одежду. Теперь я оценила наличие странного сооружения, напоминающего кабинку для купания из целомудренного прошлого. Купальники мы с Лилькой, разумеется, не захватили. Кто же знал, что наше путешествие к целителю сделает такой головокружительный вираж. Окунувшись в воду, я с наслаждением вздохнула. Как же хорошо. Рядом бултыхалась Лилька, которая тоже выглядела умиротворенной. Наталья плескала себе на грудь воду и тоненько вскрикивала.

А вот когда мы вылезли из воды, тут меня и поджидал первый неприятный сюрприз. Наталья Петровна, кивнув на мои джинсы, покачала головой:

- Нельзя тебе так к отцу Севастьяну идти. Не любит он, когда женщины в штанах ходят. Рассердится.

Она выглянула из раздевалки, подозвала одну из обитательниц городка и что-то коротко ей сказала. И через минуту мне в руки сунули нечто бесформенное, болотного цвета. Это оказалась длинная юбка с резинкой вместо пояса. Которая, как ни странно, не только налезла на мои бедра, но даже не трещала по швам. Лилькин сарафан в алых маках ни у кого претензий не вызвал, как и её шляпа.

Едва мы вышли из раздевалки, как нас окутал аромат ухи. Наталья, взявшая над нами шефство, на Лилькин вопрос, где же отец Севастьян, ответила:

- Вот пообедаем, и будет вам отец Севастьян. У него тоже обед. Он отдельно трапезничает, дабы нас не смущать.

Ясо значением посмотрела на подругу, вкладывая в свой взгляд и предостережение и пожелание поскорее уйти отсюда. Но Лилька проигнорировала мою пантомиму.

Пришлось набраться терпения. Но, будто бы назло, встреча с отцом Севастьяном всё откладывалась. Мы пообедали. Потом Наталья ушла узнать, когда нас отец примет и пропала. Я разрывалась между желанием схватить Лильку в охапку и убежать отсюда и все-таки дождаться встречи с отцом Севастьяном, чтобы подруга уже успокоилась и поняла, что это точно не вариант.

Мы сидели на бревнышке, которое здесь играло роль скамейки, в тени высоких ив. Суета в городке утихла, и можно было внимательнее присмотреться к его обитателям. И если женщины вели себя доброжелательно и не надоедали вниманием и вопросами, то вот некоторым мужчинам не помешало бы пройти курс этикета. Я чувствовала на себе прилипчивые взгляды, которые беззастенчиво исследовали мою фигуру. И что-то подсказывало мне, наверное, инстинкт самосохранения, что вступать в перепалку с этими представителями гомо сапиенс не стоит. Лучше сдержать рвущееся наружу раздражение.

Наталья явилась с многозначительной улыбкой:

- Пойдемте, девчата. Отец Севастьян готов вас принять.

Мы прошли через весь палаточный городок, который растянулся до самой линии березняка. Чуть углубившись в ряды стройных берез, мы увидели небольшой дом, то ли сторожку какую-то, то ли чей-то охотничий домик. Та вот, значит, где принимает отец Севастьян. С удобствами устроился. Мое недоверие переросло в неприязнь и я, даже еще не увидев этого самого Севастьяна, была настроена против него.

Рядом с домиком притулилась покосившаяся беседка. Вот в ней мы и устроились, поджидая своей очереди. Лично мне от этого отца ничего не надо. Но раз уж подруге так приспичило, придётся составить ей компанию.

Наталья, которая сопровождала нас, с благостной улыбкой что-то рассказывала Лильке. А я не могла сосредоточиться на словах нашей знакомой. Меня всё раздражало. Очень хотелось поскорее уйти отсюда и никогда больше не возвращаться. Наконец, дверь открылась и на крыльцо вышла совсем молоденькая девушка. Тонкая, худая, на вид ей не больше восемнадцати. Светлые волосы заправлены под шифоновый платок, васильковые глаза испугано смотрят.

Следом за ней вышел и сам отец Севастьян, судя по тому, как подобострастно подскочила Наталья. У меня при взгляде на этого человека засосало под ложечкой. Высокий, худощавый, русые с проседью волосы затянуты в хвост. На вид лет пятьдесят. Острые черты, жесткий взгляд, если не сказать жестокий. Я-то представляла себе старичка-боровичка, а тут… Да и одежда вполне обычная, а не монашеское одеяние. Еще один неприятный сюрприз.

- Отец Севастьян, вот они, - Наталья попыталась легонько меня подтолкнуть в спину, но я дернула плечом и осталась на месте. Что за манеры? А вот Лилька, судя по всему, не испугалась мужика. Она приблизилась и поздоровалась:

- Здравствуйте, отец Севастьян.

«Отче» смерил нас обеих пристальным взглядом. Не знаю, какими способностями он обладает, но взгляд пробрал до мурашек. Я отвела глаза и сложила руки на груди.

- Идём, - голос у Севастьяна был соответствующий внешнему облику: резкий, грубый. Лилька беспрекословно шагнула к крыльцу, и я тоже уже занесла ногу над ступенькой, когда услышала:

- А ты здесь останься. Она одна пойдёт.

Мне хоть и было не по себе, но я возразила:

- Мы вместе. Мы подруги, вообще-то.

- Я сказал, останься здесь, - голос Севастьян не повысил, но стальные нотки заставили меня вопросительно посмотреть на Лильку. Та кивнула:

- Я одна пойду.

Я вернулась в беседку, а Наталья подошла к той девчонке, что вышла от Севастьяна и спросила:

- Ну что, голубушка?

Девчонка вздохнула и покачала головой:

- Не помнит он её. Говорит, не было такой в обители.

Наталья Петровна тоже вздохнула:

- Раз не вспомнил, значит, и впрямь не было. Может, собиралась, да не добралась. Мало ли, что произойти могло. Что тебе отец Севастьян посоветовал?

- Сказал, чтобы не искала. Всё равно не найду. Но как же не искать, Наталья Петровна?

Та прижала девчонку к груди и погладила по спине:

- Ты, Настюш, слушай, что отец Севастьян говорит. Он лучше нас с тобой знает. Изведешься вся, а толку-то?

Так, обнимая девчонку, Наталья и ушла вместе с ней. Я осталась одна. Что с людьми происходит? Почему они ищут помощи у совершенно незнакомых людей, чью репутацию не помешало бы сначала хорошенько проверить? Кого ищет эта Настя? Кого-то из родных? Почему тогда не в полицию обращается, а к какому-то отцу Севастьяну? Она что-то про обитель говорила. Видать, пропавшая из числа подопечных отца Севастьяна была. Вот, еще один повод бежать отсюда без оглядки. Я зябко поёжилась. На небе, наконец, показались облака. Я в который раз взглянула на мобильный. Связь плохая, одна палочка. Надеюсь, звонить и звать на помощь не придётся. Да и кому звонить, случись что?

Прошло около часа. Когда Лилька вышла от Севастьяна, я пытливо посмотрела на подругу. Глаза заплаканные, на лице разводы. Ревела. Я поднялась навстречу, но Лилька тяжело опустилась на край скамейки в беседке и я села обратно.

- Лиль, всё хорошо?- я коснулась руки подруги. Она как-то неопределенно пожала плечами и продолжала смотреть в пространство, пугая меня. Я схватила Лильку за плечи и встряхнула её, как смогла.

- Лиль!

Она встрепенулась.

- Да нормально всё.

- Что он тебе сказал? Можем мы теперь идти в Макаровку?

Лилька посмотрела на меня и как-то неуверенно начала:

- Марусь, тут такое дело… В общем, не поможет нам целитель.

Я чуть не выругалась. Начинается.

- Лиль, это тебе вот этот Севастьян сказал? Ты его видишь в первый раз, ты о нем ничего не знаешь, но почему-то поверила ему. Включи мозг уже. Что он сказал?

Лилька резко развернулась ко мне, схватила за руку и быстро заговорила:

- Марусь, да ты не понимаешь! Он реально всё про меня знает! Даже то, о чем я никому не рассказывала, даже тебе! Несколько дней назад мне сон приснился. Такой необычный. Я вдруг оказалась в каком-то помещении, в котором было очень много детей. Самых разных возрастов. Кто-то на горке катался, кто-то на качелях, прямо внутри большой комнаты. Детский смех, голоса. А в стороне стоит маленькая девочка и плачет. Хорошенькая такая, светленькая, кудрявая. Я к ней подошла, присела на корточки и спрашиваю: «Ты чего плачешь?». А она посмотрела на меня, а у неё глаза зеленые-зеленые. И говорит мне: «Я маму жду». Я её стала успокаивать, ну как обычно деток успокаивают. Мол, скоро мама придёт и все такое. А она вдруг спрашивает: «А разве не ты моя мама?». А я смотрю на неё и молчу. Так и проснулась, ничего не ответив. А знаешь, почему я ничего ей не ответила? Потому что она светленькая и кудрявая. А мы с Васькой оба темноволосые и кудрявых среди родни нет. Дура я, да? А отец Севастьян так и спросил: «Чадо снилось?».

- Лиль, сон, конечно, загадочный. Но это сон. А отец Севастьян хороший психолог. Разумеется, женщине, которая мечтает иметь детей и пока не может забеременеть, снятся дети. Это нормально. О чем думаем, то и снится. Мне вот снится, что я стройная и красивая, и Ромка мне предложение сделал.

- Нет, Марусь! Она ждёт, понимаешь? Ждёт, когда я похудею и смогу забеременеть. А отец Севастьян сказал, что дома я не смогу похудеть, потому что слишком много вокруг соблазнов. И ведь он прав! Сколько раз мы с тобой на диету садились? Сколько разных тренингов и марафонов похудения начинали? И каждый раз бросали, потому что соблазнов много, они везде, вот куда ни посмотри! А пока я соблазняюсь направо и налево, там моя деточка плачет!- тут Лилька захлюпала носом.

- Лиль, да успокойся уже! Сама же сказала, она светленькая и кудрявая. Значит, это не твоя деточка! У тебя другая родится, ничуть не хуже этой.

Лилька как-то зло посмотрела на меня:

- Моя! И я сделаю всё, чтобы она поскорее родилась. Я поеду в обитель, там нет соблазнов и там я смогу похудеть!

Глава 5

Я готова была взвыть от злости и отчаяния. Зная упёртость подруги, я и не сомневалась, что она поедет ради своей мечты не только в обитель, но и на край света.

- Лиль, давай не будем спешить, ладно? В обитель ты всегда успеешь. Сама знаешь, поспешишь – людей насмешишь. Давай сделаем так. Сейчас вернемся домой, поищем информацию об этой обители, что там, да как. Отзывы почитаем. Если это не развод, то во всемирной паутине точно что-то об этом найдём.

Я говорила спокойно, неторопливо, словно усыпляя бдительность подруги. Но Лилькина бдительность не усыплялась:

- Марусь, ну ты же сама говорила утром! Знаки судьбы, всё такое. А что, если это и впрямь знаки судьбы и мы не просто так вместо Макаровки сюда попали? Что, если само провидение нас сюда привело?

- Вполне возможно. Но все-таки, прежде чем отправляться неизвестно куда, хорошенько про это место узнать как можно больше. И знаешь, что? А давай вместе поедем? – нет, я не сошла с ума. Но что-то подсказывало мне, что спорить и убеждать подругу в опасности её затеи не имеет смысла. Я только разозлю её, и мы поссоримся. Я подыграю ей. Если человек сошел с ума нельзя говорить ему, что он сумасшедший. Главное сейчас, увезти её отсюда. А дома она, глядишь, и придет в себя. Вдруг этот Севастьян гипнозом владеет или еще каким-то даром убеждения.

Лилька вытерла мокрые щеки и недоверчиво спросила:

- Что, прямо вместе со мной в обитель поедешь?

- А почему нет? Ты же сама сказала, вокруг много соблазнов. Я себя знаю, я точно сорвусь, наемся чего-нибудь. Мы же обещали друг другу, что всегда вместе и друг за друга горой. Ну? Возьмешь меня с собой?

Лилька обняла меня, прижимая к своей роскошной груди.

- Только Лиль, давай поскорее выберемся отсюда. Мне очень хочется помыться в нормальной ванне. И опять же, собраться надо, информацию изучить. Где хоть эта обитель находится?- я старалась говорить нарочито беззаботно, оптимистично. Надеюсь, Лилька не догадалась, что внутри у меня все дрожит от тревоги и страха.

- Не знаю. Отец Севастьян сказал только к кому обратиться, номер телефона дал. Какая-то Раиса Николаевна. Вот ей надо позвонить и она всё скажет.

Точно секта! Цепочка посредников, чтобы в случае чего, самого главного не отыскали.

Мы вернулись в палаточный городок. И пока я переодевалась обратно в свои джинсы, Лилька беседовала с Натальей. Когда я присоединилась к ним, еще и эта девушка Настя подошла.

- Вот вместе с Настюшей до Нефёдовки и ступайте. А там легко уехать. Там и частники стоят, и такси можно вызвать. И мне спокойней будет, одну Настеньку страшно отпускать, вечереет уже. А сама я здесь заночую, трудно мне в один день туда и обратно добираться.

Я готова была мчаться со всех ног подальше от всех этих Наталий и Севастьянов. До моста я бежала, чуть ли не вприпрыжку, подгоняя Лильку и расписывая ей, как я мечтаю смыть с себя пот и пыль. Настя шла чуть позади.

Но вот когда мост остался позади, я ощутила всю усталость. Я чувствовала себя не только физически изможденной, но и морально опустошенной. Сегодняшнее приключение пошло точно не на пользу. Сейчас родительская квартира представлялась мне чем-то вроде крепости, надежным оплотом спокойной жизни. И я готова была отдать все содержимое кошелька, лишь бы поскорее очутиться дома.

Лилька шла чуть впереди, демонстрируя желание побыть в одиночестве. И я решила воспользоваться этим моментом. Когда Настя поравнялась со мной, я осторожно, вполголоса спросила:

- Насть, можно тебя кое о чем спросить? По поводу вот всего этого, - и я кивнула головой в сторону реки, намекая на палаточный городок. Настя взглянула на меня и растеряно и испуганно:

- Я ничего не знаю, если что. Сама первый раз здесь была и надеюсь больше никогда этих людей не встретить.

- И правильно. Я и сама не в восторге от того, что здесь побывала. Но понимаешь, какое дело, - тут я доверительно подхватила Настю под руку и понизила голос до шёпота.

- Моя подруга попалась на их удочку и собирается ехать в какую-то обитель, которая даже неизвестно, где находится. Ты что-то знаешь об этом месте?

Настя покачала головой:

- Нет. У меня мама пропала, и мне кажется, это связано с обителью. Но где она, мне неизвестно.

- А что случилось с мамой? Я не из любопытства спрашиваю. Мне нужно подругу из всего этого вытащить. Чем больше информации, тем лучше.

Настя помолчала, но потом все-таки ответила:

- Я расскажу. Но то, что я знаю, вам никак не поможет. Мои родители развелись, когда я еще в школу ходила. У мамы после развода начались проблемы с алкоголем и отец забрал меня к себе. Маму я видела редко, отец запретил ей приходить ко мне пьяной. А в прошлом году, осенью, она пришла, и я заметила, как она изменилась. Она перестала пить и была такой окрыленной, что ли. Говорила, что скоро всё станет как и раньше. Она смогла победить зависимость, но чтобы исцелиться окончательно, ей нужно поехать в обитель. Там ей помогут, она вернется, и мы заживем как раньше. У нее были грандиозные планы. Она прямо светилась! Я была так рада, ждала её возвращения. Но она ни разу не позвонила, а когда я набирала ей, то автоответчик отвечал, что она вне зоны доступа. А весной вдруг позвонила мамина соседка и сказала, что в её квартире хозяйничают посторонние. Мы с отцом поехали туда, но человек показал бумаги, по которым значилось, что он купил эту квартиру. Имя продавца нам ничего не сказало. Мы обратились в полицию. Заявление они приняли, но сказали, что дело безнадежное. И скорее всего, моей мамы уже нет в живых. Но я чувствую, что она жива. И с ней случилось что-то плохое. Она не собиралась продавать квартиру! Я не знала, где её искать, и позвонила Наталье Петровне. Она мамина родственница и помогала ей избавиться от зависимости. Вот она мне и сказала, что мама ходила к отцу Севастьяну, и что он должен знать, где она. Но отец Севастьян ответил, что не помнит мою маму и что её не было в обители. И искать её мне не нужно.

- Так. Значит, Наталья Петровна знает, где обитель?

- Нет. Наталья Петровна по этому поводу говорит, что отец Севастьян зовет туда только тех, кто самостоятельно не справится с недугом. Она там никогда не была.

Всё интереснее и интереснее. То, что рассказала Настя, подтвердило мои подозрения. Но и впрямь ничем не помогло.

В Нефёдовке нам удалось быстро вызвать такси. Я так устала, что даже пропустила мимо ушей обидную шутку таксиста по поводу наших с Лилькой роскошеств и Настиной худобы. Когда мы выехали на трассу, я услышала, как мой мобильный разродился долгой переливчатой трелью. Оповещение о пропущенных. Оказалось, что в течение дня, до меня поочередно пытались дозвониться Горгона, её зам и моя мама. Вот маме я и набрала и узнала, что моя семья в полном составе уехала загород, потому что на выходных обещали сильную жару, а кондиционером мы так и не обзавелись. Неужели я на все выходные останусь одна? Вот счастье-то! Но тут же меня посетила гениальная мысль:

- Лиль, а поехали ко мне? Мои все смылись на дачу к родственникам, пережидать жару. А то тебе сейчас опять выслушивать Васькины нотации. Если хочешь, я ему сама позвоню, отпрошу тебя. Ну?

Но подруга покачала головой:

- Марусь, я тебя очень люблю, но мне нужно немного отойти от всего этого. Не обижайся.

- Ладно. Но ты мне обещала, что торопиться не будешь и мы вместе, да?

- Да, Марусь.

Настя вышла из такси возле вокзала. Я на всякий случай записала её телефон и оставила ей свой номер. Мало ли.

Дома я первым делом залезла в ванну. В голове был такой сумбур и хаос, что я поняла - нужно отдохнуть. Не зря говорят, что утро вечера мудренее. Вот утром и начну поиски информации о секте отца Севастьяна. А сейчас – спать.

Утро я начинаю с ритуала. Сняв сорочку, встала перед зеркалом, чтобы в очередной раз «полюбоваться» на себя любимую. В этот раз меня ждал маленький, но приятный сюрприз. Талия в области живота обозначилась чуть заметнее. Но вспомнив, что этому предшествовало, я насупилась. Не время подсчитывать складки на спине, у меня подруга пропадает. Наскоро позавтракав, я умостилась в кресле с ноутом.

Как только я не терзала поисковую строку, результат оставался плачевным. Ни про отца Севастьяна, ни про его секту во всемирной сети ничего не нашлось. Если бы знать, где именно находится его обитель или что там на самом деле. А так, все равно, что искать иголку в стоге сена.

Что теперь делать, я не знала. И знакомых, таких, которые бы имели опыт борьбы с сектантами, у меня в наличие не было. Я даже список контактов в телефоне пролистала, чтобы убедиться, что никого не забыла. И когда дошла до номера Ромки, я задумалась. Как же хочется ему позвонить! Услышать его чуть хрипловатое «Да». Но что я ему скажу? Вспомнив его отстраненный взгляд, когда я собирала вещи на съемной квартире, невольно вздохнула. Не хочу услышать холодный и недовольный голос. Хочу, чтобы всё стало, как раньше. Поцелуи по поводу и без, прикосновения, когда просто невозможно пройти мимо человека и не коснуться его. Прижаться, обнять, прикусить мочку уха. Как же мне всего этого не хватает.

А что, если позвонить и все рассказать про Лильку? Это ведь серьезный повод. Я не просто так позвоню, а с просьбой о помощи. Вдруг, эта ситуация поможет нам с Ромкой вновь сблизиться? К Лильке он хорошо относится, всегда ставил её в пример.

Я замерла, гипнотизируя взглядом экран смартфона. Позвонить? Или всё-таки нет? Во мне боролись глупость и благоразумие. Благоразумие – потому что глупо надеяться, что проблема моей подруги вернет мне Ромку. Если бы я была ему нужна, он бы не завел разговор на тему «Наши отношения себя исчерпали». Но глупость для того и существует, чтобы на все доводы разума отвечать: «Ну и что! А вдруг всё получится?».

И когда мой палец уже почти коснулся клавиши «Позвонить», раздалось громкое и требовательное «Мяв!».

Я дернулась. Какое еще «мяв»? В нашем доме эти звуки отсутствуют, по причине папиной аллергии на кошек и собак. Но звук повторился. Я вышла на балкон, дверь на который была распахнута, как и все окна в квартире, по причине сильной жары.

Балкон наших прежних соседей не был застеклен. Соседи съехали, продав квартиру, а незастекленный балкон остался. И вот сейчас, на перилах этого балкона стоял сиамский кот и смотрел на меня сквозь застекленную раму нашего балкона. Я громко шикнула на него:

- Свалиться хочешь? Куда залез?

Но в ответ раздалось капризное «Мяв». А если он и впрямь свалится? И куда только соседи смотрят? Придётся спасать котика.

Кинув взгляд в зеркало, я решила, что домашние шорты и футболка вполне себе приличная одежда для визита. Кому не нравится, пусть не смотрит.

Я вышла на площадку и позвонила соседям. Дверь открыл незнакомый мужчина. Машинально отметила высокий рост и хорошую фигуру с широким разворотом плеч. Короткий ёжик русых волос и внимательный взгляд серых глаз. На меня нашло секундное замешательство. Как в одну фразу вместить и объяснение, кто я такая и по какому поводу явилась?

- Ммм… Там, на балконе, ваш кот мечтает стать бабочкой.

Судя по тому, что сосед метнулся от двери, слова я подобрала правильные. Я и сама поспешила к себе на балкон, чтобы удостовериться, что котейка находится в надежных руках своего хозяина, а не лежит распластанный под окнами.

С котом было все в порядке. Он действительно находился на руках соседа и довольно жмурился, подставляя свою голову для поглаживания.

- Вы бы не оставляли его на открытом балконе. И жарко тут и сигануть может.

Сосед, перегнувшись через перила, кивнул:

- Спасибо, что предупредили. Я его специально здесь закрыл, чтобы он не надышался чем-нибудь. Ремонт у меня. Кто же знал, что он начнет так активно осваивать новое пространство.

Я кивнула, мол, с каждым может случиться и собиралась уйти с балкона, как вслед мне раздался вопрос:

- А это вы в прошлый раз про белогривых лошадок пели?

Вопрос был задан так непринужденно и непосредственно, что я невольно улыбнулась:

- Так вы Константин?

Сосед тоже улыбнулся:

- Да. А вы?

- Мару… То есть, Мария.

Я всё-таки ушла с балкона. На губах продолжала играть улыбка, что я с удивлением и отметила, посмотрев в зеркало. Нашла время улыбаться! Я же Ромке хотела позвонить. Потянулась к своему мобильному, ощущая, как в груди поднимается волнение. На задворках сознания раздался придушенный голос благоразумия: «Может, все-таки не надо?». Но я все-таки нажала на кнопку вызова.

Глава 6

После третьего гудка я нажала отбой и тут же набрала Лильке, опасаясь, что если Ромка сейчас перезвонит, я сдуру ляпну совсем не то, что собиралась. Но и Лилька не отозвалась. И я даже догадывалась почему. Наверняка, они вчера с супругом поругались, потом долго и страстно мирились и сейчас спят без задних ног, а мобильный жужжит себе в бауле подруги. Вот и мне нужно подумать о себе любимой. Холодильник пугал своей пустотой и я решила, что поход за продуктами поможет привести мысли в порядок и вообще отвлечься от грустных размышлений.

В супермаркете я честно положила в корзину что-то диетическое и обезжиренное, убеждая себя, что если день-другой проживу без пирожных и булочек, то заработаю плюсик себе в карму.

Войдя в подъезд, тут же почувствовала приторный аромат духов. Шлейф парфюма тянулся вверх по лестнице, и уже на площадке второго этажа я услышала голоса. Я даже чуть притормозила, прислушиваясь.

- Ну и зачем ты пришла?- судя по голосу, это говорил мой новый сосед.

- Я за котом. Вообще-то, он мой, - высокий голос с претензией.

- Не выдумывай. Тебя вечно нет дома. У тебя то семинар, то вебинар, то командировка. А Барс что, должен от одиночества с ума сходить?

- Я отвезу его маме. В частном секторе для него раздолье.

- Твоей маме? Хочешь, чтобы Барс пополнил коллекцию несчастных кастратов? Ни за что.

- Ты - дремучий дикарь! Стерилизованные животные живут дольше! Барсик мой!

- Ирин, давай начистоту? Барс тебе не нужен. Так зачем ты пришла?

Тут связка ключей предательски звякнула в моей руке, и я поняла, что придётся выйти из сумрака. Поднявшись на свой этаж, я окинула взглядом эту незваную Ирину. Ну да, стройная блондинка миниатюрной конфигурации. И почему высоких мужчин тянет на таких вот Дюймовочек? Удобно подмышкой носить? Не понимаю.

Разбор полётов продолжился без моего участия. Я, скрывшись в своей квартире, вновь набрала подруге. Мне кажется, если я сейчас ей расскажу о том, что узнала от Насти, про её маму и квартиру, Лилька умерит пыл и, наконец, включит мозг. Да и вообще, вдруг вчерашний морок развеялся, и никто уже не рвется в неведомую обитель?

Но на мой призыв так никто и не отозвался, и это уже начинало тревожить. Неужели примирение супругов было настолько бурным, что спят до сих пор? Когда спустя еще час никто не взял трубку, я уже знала, что делать. Поеду сама к Лильке и Василию, и пока не увижу подругу живой и невредимой, не успокоюсь.

Дверь мне открыл Василий. С банкой пива в руке и, судя по цвету лица, уже не первой по счету.

- Ну и?- Васька облокотился одной рукой о дверной косяк, и демонстративно отхлебнул из банки.

- Лилька где?- церемониться с супругом подруги я не собиралась. У нас с ним взаимная неприязнь.

- Она здесь больше не живёт, - Васька хохотнул и сделал еще глоток. Никогда не понимала, что Лилька нашла вот в этом мужчине. Грубый, хамоватый, упрямый, как баран. Но подруга считала это харизмой и называла своего супруга «мой брутал».

- А где она живёт?

- К родителям, наверное, уехала. Раз у тебя её нет.

Мне так и захотелось пульнуть в Васькину физиономию сумочкой.

- Ты что, даже не удостоверился, что она добралась до родителей? Ты что, её на ночь глядя, выгнал?

Васька швырнул за спину пустую банку и рявкнул:

- Я вам не олень, понятно? И воспитывать чужого спиногрыза не собираюсь! Думаешь, я не знаю, куда она намылилась? В обитель, ага! А потом приедет брюхатая и мне подсунет?

Я открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. Да что за неандерталец! Заподозрить Лильку в таком? Да как он может? После всего, что между ними было!

Я бегом спустилась по лестнице, доставая на ходу телефон. Раз за разом я набирала Лилькин номер и слушала длинные гудки. И моя настойчивость была вознаграждена.

- Марусь, что-то случилось?- голос подруги был непривычно тихим.

- Лиль, ты где? Ты почему трубу не берешь? Я тут чуть с ума не сошла!

- Марусь, я пока не могу говорить. Я потом позвоню, не сразу, потом. Ты меня прости, но я тебя с собой не возьму. Отец Севастьян мне так и сказал, что рядом с тобой у меня ничего не получится. Потому что ты принимаешь меня такой, какая я есть. А мне рядом с тобой комфортно и я ленюсь. Нам надо ненадолго расстаться, чтобы начать уже меняться, понимаешь? Марусь, я тебя очень-очень люблю!- я не успела ничего ответить, как Лилька нажала на отбой.

Обескураженная, уселась на скамейку возле подъезда, в котором жил Васька. Во мне закипали и злость, и обида, и страх. И мне не к кому обратиться за помощью. Я вообще не знаю, что теперь делать. Почти в состоянии прострации я дошла до дома и от безысходности готова была расплакаться. Всё валилось из рук, и я не знала, куда себя деть и чем занять.

И тут раздался звонок мобильного. Ромка. Сил на волнение уже не осталось, и я без дрожи в руках и трепета в груди взяла трубку.

- Алло.

- Ты звонила, - он не спрашивал, а утверждал. Как всегда излишне флегматично и спокойно. Ромка даже ссорился так: не повышая голоса.

- Да. Ром, у тебя случайно нет знакомых, имеющих опыт оказания помощи людям, попавшим в неприятные и даже опасные ситуации?

- Что у тебя произошло?- даже ни намека на волнение, будто спрашивает, который час.

- Не у меня, а у Лильки. Она попала в жуткую ситуацию. Попалась на удочку сектантов и уехала за ними в неизвестном направлении. И я не знаю, что делать, - тут мой голос дрогнул. Но вовсе не из-за того, что я говорю с бывшим. А потому, что я очень боюсь за подругу и чувствую себя беспомощным слепым котенком.

- Маш, а тебе не кажется, что эту проблему должен решать супруг Лили? Пусть идет в полицию, пишет заявление. Ты ничего не можешь сделать, от тебя даже заявление в полиции не примут, потому что ты не родственница.

- Он не будет ничего делать, потому что они разругались и Васька выгнал её ночью из дома!

- Хочешь, я дам тебе полезный совет? Не лезь. Если это настоящие сектанты, то ты и подруге не поможешь и сама пропадешь.

- Ром, как ты можешь быть таким равнодушным? Это же Лилька!

- Я реалист. Не корчу из себя супермена. Спасать девиц, которые по собственной глупости ввязались в сомнительные затеи, не входит в мои увлечения. Вот и ты реально посмотри на вещи. Всё, пока.

Вот и как после этого оставаться спокойной? Когда единственный человек, на которого ты возлагала последнюю надежду, отказался помочь? Это было уже выше моих сил, и я заревела. На одном женском форуме я как-то прочитала, что любую проблему сначала надо выплакать. И только потом, когда в голове немного прояснеет, пытаться найти выход. Вот этому совету я и последовала. Заплакала в голос, с завываниями и всхлипами, чтобы в голове поскорее прочистилось всё, что там может прочиститься. Так увлеклась процессом, что звонок в дверь прозвучал громом посреди ясного неба. Вытирая щеки на ходу, поплелась открывать.

На пороге стоял сосед. В футболке, заляпанной то ли шпаклевкой, то ли еще какой-то строительной субстанцией. В таких же джинсах и со странным выражением на лице. Мы смерили друг друга вопросительными взглядами.

- У вас всё в порядке?- наконец спросил Константин.

- Да, а что такое?- я попыталась искренне удивиться, но не получилось.

- Но вы же плачете.

- А… это я лук режу, вот и реву. Решила, на ночь глядя, щи сварить, - я глупо хихикнула, и получилось действительно глупо.

- Щи? В такую жару?- сосед не собирался уходить и продолжать разглядывать меня и пространство за моей спиной недоверчивым взглядом. Будто из-за моей спины должны выпрыгнуть люди в масках и крикнуть что-то про ограбление.

- У каждого свои недостатки, - процитировала я один известный иностранный фильм.

- Но я же слышал, что-то кто-то плакал. Почему вы не признаётесь, что плакали именно вы?- а мы еще бываем недовольны равнодушием окружающих. Мне с соседом в этом плане, наверное, повезло. Вон, какой дотошный.

- Это не я плакала. Это по телевизору сериал показывали. Там у главной героини личная драма.

Сосед сверлил меня взглядом. Наверное, решал, сразу психиатричку вызвать или чуть позже.

- Да? И что за драма такая?

- Да как обычно. Рассталась с парнем, а лучшая подруга сбежала к сектантам и теперь неизвестно, как её спасти.

Брови соседа медленно поползли вверх.

- Надо же, какие странные сериалы показывают. И что же, той девушке, которая попала к сектантам, кроме подруги помочь некому?

Я кивнула:

- Вот именно. Ужас, правда?

- Да, ужас. И что же она предпримет?

- А это в следующей серии покажут. Фильм только что закончился. Вы не переживайте, я громкость убавлю, не буду вам мешать.

Захлопнув дверь, я вздохнула. Ну вот, что теперь обо мне сосед подумает? Всё, терапию плачем прекращаем. Как ни странно, но в голове и впрямь чуть прояснилось. Раз никто кроме меня Лильке помочь не может или не хочет, значит, вся надежда на меня. И значит, нужно стучаться во все двери, глядишь, какая-нибудь и откроется. Почему бы не зайти в храм и не поинтересоваться у священников, что им известно про отца Севастьяна? Вдруг, они ведут учёт всех еретиков и сектантов и знают многих поименно? Ну, или хотя бы подскажут, что делать и куда обращаться?

Выудив из шкафа платье и шифоновую косынку, стала собираться. К началу вечерней службы я не успела. Встав поближе к дверям, решила дождаться окончания службы и потом уже подойти к батюшке.

Но как оказалось, сегодня не у меня одной были вопросы. Стайка старушек долго не отпускала священника, и я терпеливо ждала. А когда, наконец, дождалась и задала отцу Евгению свой вопрос, то ничего обнадеживающего не услышала:

- Вот если бы вы знали, где именно находится эта обитель, было бы гораздо проще. Если обитель, значит, на территории имеется храм. И кто служит в этом храме легко узнать и проверить. Но никакого отца Севастьяна я не припоминаю. Да и судя по тому, что вы рассказали, это мошенники, которые к церкви никакого отношения не имеют. Обратитесь в полицию, возможно, есть другие пострадавшие, которые не побоялись написать заявление.

Из храма я вышла уже ближе к восьми вечера. Смартфон услужливо мне подсказал, где находится ближайшее отделение полиции. Оставлять на утро визит к стражам правопорядка я не хотела. Как я могу спокойно спать, не зная, что происходит с подругой?

Глава 7

Когда я вошла в отделение полиции, стрелки на круглых настенных часах в этом самом отделении показывали восемь часов вечера. Никогда раньше мне не приходилось бывать в подобных учреждениях, и я наивно попыталась привлечь внимание дежурного. Но ему было явно не до меня. Помимо постоянно трезвонящего телефона, внимания дежурного жаждали еще несколько граждан. Кто-то терпеливо вздыхал, как и я. А некоторые пытались выплеснуть свои эмоции на того, кто первым попадется под руку. Молодая женщина, которая стояла в очереди впереди меня, наконец, дождалась аудиенции и ушла вслед за усталым и замотанным следователем, на ходу вещая ему об украденных из сумочки телефоне и кошельке. Вот угораздило её.

Но мне в этот день определенно не везло. Дежурный все-таки поднял на меня взгляд, но я даже и до середины своих объяснений не дошла, как меня прервали:

- Вы кем приходитесь так называемой пострадавшей?

- Подругой. И я же еще и свидетельница!

- Свидетельница чего? Вашу подругу похитили?

- Нет. Её не похищали. Она сама уехала.

- То есть, вашу подругу не похищали? Ей не угрожали? Она сама уехала, поставив вас и супруга в известность? Так в чем состав преступления?

- Как в чем? Она уехала к сектантам! В какую-то обитель.

- И вы можете это доказать? Вы уверены, что после ссоры с мужем, она не уехала к каким-нибудь родственникам?

- Уверена! Она не единственная пострадавшая! Весной этого года в полицию обращалась дочь еще одной пропавшей женщины, которая тоже связалась именно с этой сектой! И, между прочим, сектанты вынудили её продать квартиру!

- В таком случае пусть приходит супруг пропавшей подруги или другие родственники, и пишут заявление.

- Но почему нельзя принять заявление от меня?

- Потому что вы не родственница. И потому что заявления подобного рода принимают через три дня с момента пропажи человека.

Вот же свинство! Да за три дня Лильку опоят какой-нибудь гадостью, и она тоже что-нибудь продаст! Хотя, что ей продавать? Квартира, в которой они живут с Васькой, записана на свекровь. Сколько по этому поводу я от Лильки наслушалась! Квартира Лилькиных родителей ей тоже не принадлежит. Что с неё взять? Разве что банковские счета опустошат. Да и фиг с этими деньгами, лишь бы живой вернулась.

Выйдя на крыльцо участка, я с удивлением обнаружила, что на улице уже горят фонари, разгоняя вечернюю темноту. Появился ветер, небо затянуло тучами. Наверное, ночью пойдет дождь. Стало еще неуютнее. На душе скребли кошки и я, в который раз за сегодняшний день, набрала номер подруги. Бесполезно. Абонент недоступен. Обхватив себя за плечи, я побрела в сторону дома. Ну и что теперь? Во все двери, что я нашла, постучалась. Никто не отозвался. Оставалась искра надежды на Лилькино благоразумие. Вдруг, она и впрямь вернется через пару дней.

Перейдя на свою улицу, невольно ускорила шаг. Старые высокие липы, росшие вдоль дороги, почти полностью скрывали свет фонарей. Рядом с домом находилось художественное училище, за забором которого высились статные березы. Они и в моем детстве были такие же высокие, и их густые кроны громко шумели в непогоду. Вот и сейчас, их громкий шёпот казался мне грозным предостережением.

Наш дом построен в форме буквы п. И наш двор огорожен от уличной суеты высокими стенами. И в самой середине этих стен высится арка, которая в детстве мне казалась волшебным порталом. Ну а что? У кого-то шкаф, ведущий в волшебную страну. А у меня арка. Причем эта арка была предметом интереса всей местной детворы. Потому что если встать перед аркой и правильно крикнуть в неё, то раздастся эхо, которое несколько раз отразится от высокого свода.

Я настолько погрузилась в детские воспоминания, что шагнув в безлюдную арку, не сразу заметила, как от стены отделилась темная фигура. А когда заметила, инстинктивно выставила вперед локоть, пытаясь создать хоть какую-то преграду между собой и тем, кто поджидал меня в темном арочном проходе. В тот же момент меня схватили за шиворот блузки и толкнули к стене. Я успела лишь набратьпобольше воздуха, чтобы закричать, когда услышала голос, от которого у меня чуть ли не отнялись ноги:

- Захлопнись, дура.

Сплошная чернота, даже вместо лица темное пятно и видны лишь глаза в прорези натянутой балаклавы. Рука, державшая воротник блузки разжалась, и тут же переместилась мне на горло:

- Снимай джинсы, быстро, - видимо для убедительности рука сжалась, демонстрируя, что будет со мной в случае неповиновения. У меня во рту пересохло, и пульсом билась лишь одна мысль: «Почему я?!». А насильник, отпустив мое горло, вдруг прижался к шее мокрыми губами. От омерзения и отвращения, меня дернуло. И эта дрожь словно сбросила морок. Вдруг вспомнилась Елена, которая с прищуром шипела: «Я зомби». Волна злости поднялась в груди и превратила меня в фурию. У меня подруга пропала, с работы увольняют, меня любимый мужчина бросил, а теперь еще и это?! А не слишком ли много для одной женщины, даже если её параметры очень далеки от пресловутых девяносто – шестьдесят – девяносто?!

Я оттолкнула эту мразь обеими руками, а потом, зажав сумочку, ударила ею по лицу этого гада. При этом я что-то кричала. Кажется, что я – зомби. В тот момент я плохо соображала. И вообще, находилась в странном состоянии, поэтому, наверное, и боль ощутила не в полной мере, когда мерзавец схватил меня за волосы и ударил головой о стену.

- Эй, а ну отошёл от неё, урод!

Руки, грубо сжимавшие меня, разжались. Я привалилась спиной к стене, чувствуя, что затылок наливается болью и горит.

Буквально тут же меня кто-то обхватил за плечи. Я открыла глаза и увидела перед собой соседа.

- В порядке?

Я ответила взглядом, в который вложила всю гамму эмоций, которые еще кипели во мне. Мужская ладонь осторожно коснулась моего затылка, ощупывая его.

- Крови нет, уже хорошо. Ну-ка, посмотри сюда.

Я повернулась в сторону фонаря, слабый свет которого достигал лишь входа в арку.

- Сколько пальцев видишь?

В другой ситуации я бы может и пошутила. Но сейчас я чувствовала, что относительное самообладание меня покидает. Я оттолкнула ладонь соседа с растопыренными пальцами.

- Два. Всё нормально, правда.

- У меня тут за домом машина стоит. Пойдем, я отвезу тебя в травмпункт.

Я махнула рукой, и этот жест означал «нет, спасибо». Поднялась на ноги не без помощи соседа.

- Голова кружится? Тошнит?

Да откуда же ты такой заботливый взялся? Чтобы не показаться в глазах соседа неблагодарной свиньей, попросила:

- Просто помоги дойти до квартиры, хорошо? И спасибо.

С каждым шагом приходило постепенное осознание случившегося. На меня напал маньяк. На меня. Напал. Маньяк. Эти слова крутились в моей голове, как старая заезженная пластинка. Это так странно: в такой ситуации вдруг вспоминать пластинку с песнями из старых детских фильмов. Прежде чем поставить эту пластинку, моя прабабушка снимала с проигрывателя тюлевую накидку. Поднимала крышку и только потом с верхней полки шкафа доставалась пластинка в картонной упаковке. Самая первая песня была из кинофильма «Про Красную шапочку». Крокодилы, бегемоты, обезьяны, кашалоты. И зелёный попугай. О чем я думаю? Какие кашалоты?! На меня напал маньяк!

В этот самый момент мы поднялись на наш этаж. И лишь закрытая дверь в квартиру препятствовала тому, чтобы отгородиться от всего мира и позволить истерике принять меня в свои объятия. Я судорожно пыталась нащупать ключи в сумочке, глотая льющиеся слезы. Скорее, скорее! Всё, больше не могу.

Я привалилась к двери собственной квартиры и тоненько заскулила. Из моих рук сосед забрал сумку, и придерживая за плечи, подвел к соседней двери.

- У меня ремонт и вообще, спартанские условия, но все же удобнее, чем на лестничной площадке.

Мне было абсолютно всё равно. Слёзы, льющиеся потоком и судорожные всхлипы – вот из чего сейчас состояла я вся. Меня куда-то посадили и сунули в руки бокал с водой. И буквально сразу же на колени запрыгнул сиамский кот. Он нюхал моё мокрое от слёз лицо и волосы.

- Барс, повремени со знакомством. Не видишь, наша гостья расстроена.

Кота сняли с моих колен, и я сделала глоток воды. Потом еще один.

- Ты уверена, что тебе не нужно показаться врачу? Вдруг сотрясение?

- Мне нужно домой. Только вот ключи… Кажется, они выпали из сумочки, когда я отбивалась ею.

- Тогда оставайся здесь, а я пойду, поищу их в арке. Барс, охраняй и утешай нашу гостью.

Кот снова запрыгнул мне на колени и принялся меня обнюхивать. Как ни странно, но присутствие кота действовало успокаивающе. Я даже сообразила протянуть руку и погладить Барса. Ритуал нашего знакомства с котейкой заменил валерьянку. Я даже успела немного оглядеться. В просторной прихожей, которая плавно переходила в широкий коридор, стоял единственный предмет мебели. Кресло. И в нем сейчас сидела я. Двери в комнаты плотно закрыты. Запах свежей шпаклевки и старые газеты, устилающие пол. У мужика ремонт, а он еще рыдающую девицу домой притащил. Вырвал, можно сказать, из лап маньяка.

Вернулся Константин минут через десять. С ключами. Они и впрямь выпали из сумки во время схватки с преступником.

- Спасибо. И за ключи, и за то, что спас меня от той мрази.

- Тебе сколько времени нужно, чтобы собраться?

Вопрос сбил меня с толку.

- Куда собраться? Я же сказала, в травму не поеду.

- В полицию, - Константин сказал это, словно это подразумевалось само собой. Я воззрилась на него, продолжая гладить кота.

- Не поеду я в полицию. Зачем?

- То есть?- сосед облокотился спиной о дверной косяк и, сложив руки на груди, посмотрел на меня, как на нерадивую девчонку.

- Зачем мне ехать в полицию? Что я им скажу? Лица нападавшего я не видела.

- Нужно вспомнить всё до мелочей. Запах, какие-то детали одежды. Всё имеет значение.

Я поднялась и отдала Барса хозяину.

- Не поверишь, но вот именно вспоминать произошедшее мне хочется меньше всего. Это бессмысленно. Практической пользы от моих показаний не будет. Среднего роста, среднего телосложения. Лицо закрыто балаклавой. Всё.

- Всё равно, нужно сообщить в полицию. Как минимум для того, чтобы еще об одном нападении стало известно общественности. Это убережет легкомысленных девиц, уверенных, что с ними ничего не случится, от необдуманных поступков.

Я начинала злиться. Да откуда же такие зануды берутся?

- Вот как раз таких девиц ничто не убережет от легкомысленных поступков. И вообще, я устала, у меня стресс. Мне надо выпить успокоительное и вдоволь поплакать. Отдай ключи.

Я протянула руку и требовательно посмотрела на соседа. Представляю, как я сейчас выгляжу. Лохматая, лицо в грязных разводах. И с протянутой рукой.

- Отдам. Когда вернемся из полиции. Поехали, - кот был усажен в кресло, а его хозяин приглашающим жестом распахнул передо мной входную дверь. От такой наглости я онемела.

- Я же сказала! Я не поеду! Я не хочу выглядеть позорищем!

Дверь закрылась. Константин подошёл ко мне и взял за плечи. Выражение лица при этом было такое, будто он уговаривает неразумное создание.

- Мария, ты должна это сделать. Ты же не знаешь, какими сведениями располагает полиция. Возможно, твое заявление станет тем недостающим звеном…

- Нет! Это унизительно. Унизительно выглядеть в глазах других людей жертвой, с которой сумасшедший маньяк может сделать всё, что придёт в его больную голову!

Я отшатнулась, и нетерпеливо дернула головой и тут же скривилась от боли.

- Вот именно. А потом в травмпункт. Если тебе надо умыться, ванна в твоем распоряжении. Пять минут хватит?

Глава 8

Первым делом сосед отвёз меня в травмпункт. До сегодняшнего дня, а точнее уже почти ночи, я была здесь один единственный раз, еще в студенчестве. Поскользнулась зимой возле университета, нога так подвернулась назад, что даже удивительно, что я ничего не сломала и не потянула связки.

В этот час я оказалась единственным пациентом. Меня приняли, несмотря на то, что медицинского полиса с собой не было. Женщина врач ощупала мою голову, проверила координацию движений и по моей просьбе зафиксировала все повреждения. Это сосед мне подсказал, сама бы я до такого не додумалась.

Усаживаясь обратно в его автомобиль, я сообщила:

- Врач прописала мне постельный режим и полный покой. Никакой физической нагрузки и переживаний. Давай послушаемся профессионала и поедем домой. Меня ждет мой постельный режим.

- Твой постельный режим никуда не денется. Ты справку о побоях взяла?

Я показала ему справку и хмуро уточнила:

- Слушай, у тебя что, есть какая-то личная история с подобным сюжетом? Кто-то из твоих близких пострадал из-за того, что другой человек вовремя не сообщил о преступнике?

- Нет, не угадала. К моей великой радости у меня нет подобной личной истории. Это всего лишь благоразумие.

По иронии судьбы Константин привез меня в тот самый полицейский участок, по дороге из которого на меня и напал маньяк. Дежурный, увидев меня, нахмурился. Но причину визита объяснил сосед и меня почти тут же проводили в тесный кабинет, в котором невероятным чудом уместились два письменных стола, заваленных бумажными папками. На одном еще и допотопный монитор стоял. Мда, я как-то иначе представляла себе условия труда наших доблестных правоохранительных органов.

Рыжий и веснушчатый дежурный следователь выслушал меня и даже взглянул на справку, выданную в травмпункте. И последовала довольно нудная процедура. Проговорить все еще раз, под запись. Ответить на уточняющие вопросы.

- Заметили что-то необычное?

Я чуть не сорвалась на саркастический смех. Что-то необычное? Вы серьезно? А само по себе нападение маньяка это что, обыденность? Ах, да, я же не сказала этому следователю самое главное!

- Это был тот самый маньяк, о котором в газете написали.

Заметила, как рыжий следователь напрягся:

- Почему вы так решили?

- Он хотел оставить на шее засос, но я его оттолкнула. Именно когда он своими мокрыми вонючими губами к шее прикоснулся.

- Вонючими? От него чем-то пахло?

- Нет, я не почувствовала какого-то запаха. Просто это оборот речи. Это было мерзко и отвратительно.

Потом настала очередь соседа давать показания. Он же был свидетелем. А я в это время снова уселась в предбаннике, нервируя своим присутствием дежурного. Вот пусть его совесть грызет. Отправил меня восвояси, не захотел принять у меня заявление. Глядишь, задержись я здесь подольше, маньяку надоело бы меня поджидать в арке. А всё из-за Лильки! Если бы она не усвистала к своим сектантам, ничего этого вообще бы не было! Вот доберусь я до неё, я ей всё выскажу!

Домой мы вернулись уже глубокой ночью. И только поднявшись на наш этаж, Константин протянул мне связку ключей с замызганным брелоком в форме сердечка. Подарок моей первой юношеской любви.

- Если что, стучи в стену или кричи в розетку, - видно было, что этот вечер не был легким и для соседа. Мне даже совестно стало за свои капризы.

- Почему в розетку?- не удержалась я от смешка. Хотя еще час назад мне казалось, что я разучилась улыбаться и радоваться жизни вообще.

- Так лучше слышно. Я в свои школьные годы через розетку умудрялся домашкой с одноклассником обмениваться. Я ему алгебру диктовал, а он мне задачки по химии.

Дома я первым делом отправилась в ванну. Шею в месте прикосновения гада я терла мочалкой, рискуя содрать кожу. Фу, даже вспоминать гадко. А еще я вдруг поняла, что боюсь агрессии. Просто раньше в жизни мне не приходилось подвергаться физическим нападкам. В школе с мальчишками я не воевала, с подружками не дралась. И когда совершенно незнакомый человек, которому ты ничего плохого не сделала, вдруг больно хватает тебя, бьет и пытается уничтожить морально, это очень страшно и обидно. Это необъяснимо.

Воскресный день обещал разразиться дождем. Или даже ливнем. Из-за того, что спать легла довольно поздно, проснулась я ближе к обеду. Голова болела, как и предупредил травматолог. Взглянув в зеркало, я вздохнула. Мне еще повезло, что маньяку не пришло в голову ударить меня по лицу. Иначе я сейчас бы красовалась фиолетовым фингалом. И была бы похожа на лихо одноглазое. Умывшись и причесавшись, я снова попыталась дозвониться до Лильки. Результат всё тот же. Абонент недоступен. От гневной тирады в адрес всех сектантов вместе взятых меня отвлек звонок в дверь. Взглянув в глазок, я увидела соседа. Пришёл пожелать мне доброго утра? Убедиться, что я жива? Или просто за солью?

Я открыла дверь, и мы с соседом обменялись долгими изучающими взглядами. Сегодня Константин выглядел несколько иначе. Вчера вечером мне было точно не до разглядывания, а до этого сосед являлся весьма в прозаичном виде. Рабочие футболка и джинсы, которые не жалко «убить» во время ремонта.

Сейчас же на нем красовалась темно-синяя рубашка с коротким рукавом, черные джинсы и необычность образа довершал торт, который он держал перед собой.

- Ты как? Вот, решил зайти, проверить. По-соседски. Подумал, вдруг тебе после вчерашнего требуется повысить уровень эндорфина или там сератонина. Ты торт, какой больше любишь? Я взял шоколадный.

Я от растерянности промямлила:

- Я всякий торт люблю. Проходи.

Это было странно. Что, вот на самом деле, так переживал обо мне, что метнулся за тортом? Или это дешевая попытка добиться расположения? Ну а что, наверняка сосед подумал, что девушка такой комплекции неравнодушна к сладкому. И он угадал. Но зачем ему мое расположение? Я рядовой бухгалтер, мои родители самые обычные люди, не занимающие высокие посты. Или это обычная вежливость и попытка наладить добрососедские отношения? Да после его вчерашнего судьбоносного появления в критический для меня момент, я и так благодарна ему буду по гроб жизни.

- Ты какой чай предпочитаешь? Черный, зеленый?- я пыталась скрыть свое смущение и недоверие. Просто я даже и не помню, когда последний раз мужчина угощал меня тортом. Хотя, вру, помню. На мой прошлый день рождения. Ромка принес мне в постель поднос с кофе и кусочком торта. И еще букет алых роз. Ох, лучше и не вспоминать…

- Черный. Ночь прошла без происшествий? Кошмары не снились?- Константин уселся за кухонный стол, и пространство будто сразу уменьшилось. Все-таки тот, кто проектировал панельные дома, зря уменьшил кухню до размеров аквариума. Не разойтись просто. Наша семья, теперь уже в количестве пяти человек, в полном составе на кухне никогда не появляется. Тут и вдвоем локтями друг друга задеваешь. Другое дело «сталинки». На кухне моей прабабки, которая жила в старом доме, построенном еще во времена ВОВ, можно было в футбол играть.

- Спала без сновидений. У меня психика крепкая, - я поставила перед соседом чашку чая, а он, взяв нож, занялся тортом.

Ну вот, теперь изображать занятость не получится и я, заняв место за столом, лихорадочно прокручивала в голове темы для непринужденной светской беседы. О чем говорят с соседями? О выкрученных лампочках в подъезде? О других шумных соседях? О кошках, которые гадят, где попало? Точно, о кошках!

- Как там Барс?- я улыбнулась, принимая тарелку с большим куском торта. Мои ноздри затрепетали, почувствовав запах шоколада. Я подавила желание застонать от предвкушения. Иначе сосед меня неправильно поймёт.

- У него тоже психика крепкая. Точно по расписанию устроил ночной тыгыдык. Я кинул в него тапком, но не попал. А тапок в результате пришлось выкинуть. Барс его пометил.

Я не удержалась и фыркнула прямо в чашку. Получилось маленькое цунами. Пришлось хватать полотенце и вытирать брызги со стола.

При этом я чувствовала на себе взгляд соседа, и мне становилось как-то не по себе. Я никак не могла интерпретировать этот взгляд. На меня частенько смотрели с насмешливой улыбкой. Ну как же, в женском коллективе всегда находились те, которые в самый «подходящий» момент напоминали о размере твоей талии и давали полезный совет, как похудеть. Мужчины, особенно предпенсионного возраста «женатики», частенько смотрели масленым взглядом и отвешивали сомнительные комплименты. Один вообще попытался ущипнуть меня за почти бразильскую попу. И я научилась не реагировать ни на первых, ни на вторых. Но Константин смотрел совсем иначе. Да, он улыбался, но точно не насмешливо. И взгляд его, скользящий по моей фигуре, был скорее задумчивым, но никак не масленым.

- А ты, что-то заметил странное вчера, что могло бы помочь найти маньяка?

Константин покачал головой.

- Нет. Но сам факт, что я в тот момент оказался рядом, меня несколько… Понимаешь, я просто ощутил необъяснимую тревогу. Вот просто на ровном месте. Сидел дома и вдруг… Вышел, словно кто-то толкнул меня в сторону арки. Странно, да?- и он пытливо посмотрел мне в лицо, будто я должна ответить на его немой вопрос. Но я не знала, что ответить. Это просто совпадение. Наверное. А что же еще?

Долгий звонок в дверь. Будто кто-то уткнулся пальцем в кнопку звонка и пытался выдавить её с другой стороны. Я подлетела к двери и посмотрела в глазок. Васька. Пьяный в хлам. Сердце пропустило один удар.

Я распахнула дверь и толкнула Ваську, чтобы он уже перестал трезвонить . И так голова болит, а он тут звонок терзает! Супруг подруги жестом показал, чтобы я убралась с его пути. И я, памятуя, что головой я и так стукнутая, отскочила в сторону. Васька ворвался в квартиру с рыком:

- Где она?! Где эта шалава?

Тут он наткнулся взглядом на соседа, который вышел из кухни и напряженно наблюдал за происходящим. Я переводила взгляд с одного мужчины на другого. Если они сейчас еще и драку тут устроят…

А Васька, остановившись и покачнувшись, повернулся в мою сторону и заплетающимся языком спросил:

- Это твой, что ли? А моя где? Эй, Лилюся, выходи, я мириться пришёл!

Ну просто испанский стыд.

- Нет тут твоей Лилюси. Пропала она. Иди теперь в полицию и пиши заявление. Увезли Лильку сектанты, а ты вместо того, чтобы искать её, пьянствуешь!

Васька скривился:

- Хорош заливать. Сектанты! Знаю я всё! Рога мне решила наставить! Так ей и передай, я её насквозь вижу!- с этими словами Васька нетвердой походкой вышел на лестницу. Я поспешила закрыть дверь. Нет, это выше моих сил.

Глава 9

Я так и стояла, прислонившись спиной к закрытой двери, и выражение моего лица больше всего напоминало мимику ослика Иа. И когда закончится этот дурдом? Чем я провинилась, и почему судьба решила, что моя жизнь слишком скучна и пресна?

- Это, я так понимаю, продолжение вчерашнего сериала?

Сосед, привалившись плечом к стене и сложив руки на груди, не без иронии посмотрел на меня.

- Какого еще сериала?- я нахмурилась, пытаясь понять, причем тут какой-то сериал.

- Того самого, из-за которого ты вчера плакала. Там было что-то про подругу, которая убежала к сектантам.

Ах, да. Я вспомнила вчерашнюю терапию плачем, которая взволновала соседа.

- Константин, это очень запутанная история. Ты уверен, что хочешь её услышать?

Сосед вернулся на кухню, уселся за стол:

- До вечера я совершенно свободен. Ну, так что там с сериалом?

Не знаю, что на меня нашло. Возможно, прилив откровенности был вызван вчерашним ударом головой. Или просто Константин был первым человеком, который по собственной инициативе захотел выслушать историю наших с Лилькой злоключений. И я рассказала ему о нашем путешествии загород, не уточняя, за каким лешим мы вообще туда отправились. Рассказала и о встрече с Натальей Петровной, и о Насте, и о том, что мне сказали в храме и в отделении полиции.

- И ты, конечно, решила поиграть в мисс Марпл?- и снова ирония.

- Вот не поверишь, но я бы с удовольствием не играла в эту Марпл и жила своей прежней жизнью. Меня завтра, возможно, ждет увольнение из-за этой поездки. Кто же знал, что все так обернется? Но и подругу я бросить не могу! Ты же видел её супруга. От него кроме матюков ничего не дождешься. И кто тогда будет Лильку спасать? Если бы вдруг объявился такой человек, который взял на себя эту обязанность, я бы с радостью доверилась профессионалу. Но ведь у меня нет координат таких специалистов. А в полиции отказались даже заявление принять! Всё упирается в то, что я понятия не имею, куда именно Лилька поехала. Где находится эта обитель или то, что сектанты называют этим словом. Даже эта самая Наталья Петровна, оказывается, не знает местонахождения обители!

- И это очень странно. Подозрительная личность эта Наталья Петровна, - задумчиво протянул Константин, глядя в окно.

- Почему?

- Да потому что она смогла завербовать вас за пару минут.

- Не нас, а только Лилю. Я отправилась за компанию, потому что не могла оставить подругу в критический для неё момент.

- И все же. Возможно, конечно, это случайность. Но терять бдительность не стоит.

Перед моим мысленным взором предстал момент знакомства с Натальей. Да нет, это всё случайность. Случайно встретились, случайно разговорились. А то, что она задела Лильку за живое, так это уж точно, не продуманный ход. Откуда незнакомой женщине знать о Лилькиной проблеме, если даже я, её лучшая подруга, об этом не знала? Припомнила весь разговор в деталях и вдруг ахнула. Да как же я могла забыть?! Сосед заинтересовано посмотрел на меня:

- Что-то вспомнила?

Я закивала:

- Наталья Петровна сказала, что об отце Севастьяне она узнала от соседки. Та ездила в обитель и после возвращения оттуда, смогла, наконец, забеременеть! Мне нужно найти эту соседку и спросить у неё, где эта обитель!- я даже вскочила от нетерпения. Мне нужно срочно отправиться в эти Выселки!

- Так, стоп! Теперь еще раз, подробно, расскажи, что ты знаешь об этой соседке!- сосед жестом указал на кухонный табурет, и я шлепнулась на свое место обратно. Я послушно повторила про соседку, которая, по словам Натальи, жила в обители какое-то время. А после возвращения оттуда смогла забеременеть и её сыну уже полгода. Всё. Ни имени, ни фамилии.

- Но это же ерунда. Надо поехать в Выселки, найти там Наталью Петровну. А она отведет к своей знакомой.

Сосед посмотрел на меня, как на неразумное дитя.

- Мария, не забывай, мы говорим о сектантах. И они уверены в святости отца Севастьяна. С чего ты решила, что эта соседка захочет тебе рассказать, где эта обитель? Да и существует ли она вообще, соседка эта? Если Наталья Петровна профессиональная вербовщица, она могла выдумать любую историю. Лишь бы нащупать больное место жертвы.

Я недоверчиво насупилась. Вербовщица? Да ну. Пожилая женщина с больными ногами?

Константин словно прочел мои мысли:

- И образ больной женщины может быть просто личиной. Возможно, я и ошибаюсь и слишком нагнетаю. Но в данном случае лучше перебдеть, чем недобдеть.

- Ну а что тогда делать? Не попробовав, не узнаешь. Лучше сделать и пожалеть, чем жалеть о том, что не сделал.

- В данном случае, это поговорка не подходит. Речь идет о твоей безопасности. Сектанты не любят тех, кто вмешивается в их планы. Они готовы на любое преступление. Поняла?

Я вздохнула:

- Да поняла я, поняла. А делать что?

- Давай сделаем так. Есть у меня один знакомый. Возможно, по роду своей деятельности он сталкивался с чем-то подобным. Я с ним переговорю, узнаю, что, да так. Вдруг он подкинет здравую идею. А ты наберись терпения. И не суй свою голову в петлю.

Я, прищурившись, посмотрела на соседа:

- Скажи честно, зачем тебе это? Сам же сказал, затея опасная. Зачем ты влезаешь во всё это?

Константин тоже посмотрел на меня без тени улыбки:

- А меня так родители воспитали. Нельзя проходить мимо человека, попавшего в беду. Особенно, если в беду попала женщина. Такой ответ тебя устроит?

До вечера я еще раз десять пыталась дозвониться до подруги. Безуспешно. А потом вернулись мои домочадцы, и я немного отвлеклась от этого занятия. Зять первым делом полез в холодильник и, обнаружив там торт, ухмыльнулся:

- И почему я не удивлён?

Я не стала отвечать, хотя очень хотелось сказать, что-нибудь на тему: на чужой каравай рот не разевай. Пускай трескает. Мне меньше достанется.

А на ночь глядя, и вовсе разразилась гроза. Что и не удивительно, после такой жарищи. За окном сверкало и грохотало, электричество, как у нас водится, отключилось. Словно само мироздание приказало: «Всем спать!».

А мне не спалось. Я разглядывала тени на стене, которые хорошо были видны в свете молний. Мысли крутились привычным хороводом. Правда, за последние дни они несколько сменили направление и тематику. Еще пару недель назад я вот так же моргала в темноту под ровное дыхание Ромки. Он спал, а я ломала голову, в какой именно момент между нами появилась та трещина, которая выросла до размеров пропасти и мы теперь с Ромкой бесконечно далеки друг от друга. Неужели такой эффект может дать обхват талии и окружность бедёр девушки? Или это стало неким маркером, последней каплей, которая перевесила чашу весов?

Если я пыталась поговорить об этом с Ромкой, так сказать, начистоту и без утайки, он начинал ворчать, что я придумываю и ищу повод поругаться. Или просто уходил от разговора, а потом стал возвращаться в нашу съемную квартиру поздно вечером, объясняя свои задержки авралом на работе. А потом просто не пришёл ночевать. И утром сказал, что наши отношения изжили себя и нам лучше расстаться. Вряд ли ночью, которую он провел где-то, его внезапно посетило озарение. Только почему так долго уходил от разговора? Объяснений я так и не дождалась.

А ведь еще несколько месяцев назад было всё иначе. Даже некоторая неустроенность в съемной квартире нас не пугала, и мы находили над чем посмеяться. Например, соседка сверху частенько оповещала всех о своей бурной личной жизни громкими стонами. Когда эти стоны учащались, Ромка комментировал:

- Коксу! Коксу! Газуй!

Я смеялась до коликов. С кем теперь Ромка слушает сольные арии страстной соседки или может сам теперь «газует»?

Утром я буквально заставила себя выползти из постели. Был большой соблазн вместо работы отправиться в поликлинику со справкой из травмпункта, и сказать, что у меня тошнота и головокружение. Но не век же меня тошнить будет. Да и стыдно, честное слово.

Сил, выполнить данное себе обещание добираться на работу пешком, не было. А чтобы совесть не мучила, напомнила самой себе, что я вообще-то потерпевшая. И надо немного прийти в себя, а потом уже покорять новые вершины, в погоне за талией.

Едва я вошла в кабинет бухгалтерии, как Елена, тут же мрачно кивнула:

- Явилась? Саван захватила?

Я отмахнулась:

- Да ладно. Что было в пятницу? Чего вы мне с Горгоной звонили?

- А то ты не знаешь. Как только выяснилось, что тебя не будет, Горгоне тут же понадобился какой-то отчет, какие-то сверки - выверки. И она во всеуслышание заявила, что ты подвела коллектив и квартальной премии тебе не будет.

Вот же свинство! Квартальная премия была мне очень нужна. Я сильно на неё рассчитывала. Как минимум, чтобы обновить гардероб. С голода я, конечно, без неё не умру, но…

Но видимо провидение все-таки сжалилось надо мной. Или дало передышку, чтобы я не довела себя до инфаркта. Инесса появилась в бухгалтерии позже обычного и, не удостоив меня даже взглядом, проинформировала:

- У нас налоговая проверка! Ни шагу из бухгалтерии без моего разрешения!

Стоит ли говорить, что бухгалтерия в полном составе была взмылена, измучена и вздрючена. Под конец дня мы чуть ли не кусались. Инесса Давидовна была похожа на чокнутого профессора, каждые пять минут переходила на ультразвук и брызгала слюнями. Я всерьез стала беспокоиться за её здоровье. Но лучше пусть так. Зато ей сейчас точно не до меня и не до моей квартальной премии. Может вообще забудет?

Домой я явилась в таком состоянии, что даже на привычную перепалку с зятем не было ни сил, ни желания. Раньше, когда я приходила с работы как выжатый лимон, Ромка расслаблял меня бокалом вина и массажем ног. Теперь же включаем режим эконом: душ и уткнуться мордой в телефон, чтобы мозгу дать отдохнуть. Но едва я удобно разлеглась на кровати, раздался стук в стену и послышался голос из розетки:

- Есть кто дома?

Я, перевернувшись на живот подобно морскому котику, ответила:

- Есть. Но пациент скорее мертв, чем жив.

- Да? А я хотел тебя пригласить на заседание клуба.

- Какого клуба?!- моя испорченность дала волю фантазии. Тут же представились картинки восемнадцать плюс.

- Не знаю. Я думал, название вместе придумаем. Какие-нибудь следопыты или в поисках Лилии.

- Ты что-то узнал?- я подорвалась с кровати так, будто это не я минуту назад укладывалась на неё со стоном.

- Приходи в гости, узнаешь.

Повертевшись перед зеркалом и нацепив на себя бриджи и безразмерную футболку, я решила, что к заседанию клуба готова. Знала бы Лилька, на какие жертвы я иду ради неё! Вместо того чтобы бока отлёживать, я иду в гости к соседу. Про которого я знаю только, что его зовут Константин, и что он хозяин сиамского кота по кличке Барс. А больше ничегошеньки. Ну и еще то, что он спас меня от маньяка и пришёл навестить на следующий день вместе с тортом. Ну просто рыцарь без страха и упрека! А теперь вот помогает Лильку найти. Надо заглянуть в Красную книгу, наверняка, это вымирающий вид настоящего мужчины.

Глава 10

Барс встретил меня в дверях вместе со своим хозяином. Константин изобразил гостеприимный жест, и я вошла в его квартиру. С моего прошлого визита обстановка в просторном коридоре квартиры несколько изменилась. К одинокому креслу добавился журнальный стол и два мягких табурета.

- Присаживайся. Торта у меня нет, на кухне полный разгром, зато есть мороженое.

Я огляделась по сторонам:

- А ты что, живешь здесь во время ремонта? Неудобно же?

Константин скрылся в кухне, чем-то шуршал, гремел и вернулся с коробкой мороженого и ложками.

- Прости, но более изысканную сервировку я пока не могу тебе предложить.

- Мы же не есть собрались, верно? Что ты узнал?

Я нетерпеливо перевела взгляд с коробки пломбира на соседа, в руках которого эта коробка находилась.

- Ты только не жди чуда, договорились? Я для начала решил удостовериться, что та соседка, о которой говорила Наталья Петровна, реально существует. И попросил знакомого проверить эту информацию. Для него это ерунда. Так вот, Мария, - тут сосед сделал паузу. Нет, не театральную. Просто он раскрыл, наконец, коробку, которая мешала мне сосредоточиться, и пододвинул её в мою сторону.

- Так вот, из всех проживающих в Выселках женщин, только одна подходит под описание. Оксана Максимовна Дронина. Тридцати двух лет. Проживает с супругом и малолетним сыном. Замужем одиннадцать лет, а ребенок у них родился только полгода назад.

- А адрес есть?

- Разумеется. И если ты еще не отказалась от своей затеи разыскать подругу, то единственный вариант дальнейших действий, это поехать в Выселки и попробовать разговорить Оксану Максимовну.

Разговорить. Хорошо, если она окажется такой же словоохотливой, как и Наталья. А что, если нет? Что тогда? Подкуп? Шантаж?

- Ну так что?- я как раз засунула в рот ложку с пломбиром и промычала в ответ, кивая головой.

- Это значит, да? Поедем в Выселки?

- Прямо сейчас?!- я так удивилась, что проглотила кусок пломбира, и теперь чувствовала, как он тает внутри меня.

- Сейчас уже поздно. Завтра? Я посмотрел, если верить навигатору, на машине туда час езды. В принципе…

- Я работаю. И отпроситься вообще невозможно. К нам налоговая нагрянула. Про татаро-монгольское иго читал? Вот, это почти то же самое.

- А ты, до какого часа работаешь? Если сразу после работы рванем, не заезжая домой?

- До пяти. Если только главбух завтра не психанет, и не заставит задержаться. А ты что, прямо вот так со мной поедешь?- я никак не могла поверить, что почти незнакомый человек пожертвует своим личным временем, ради сомнительной затеи. Это для меня и Лильки важно. А Константин Лильку даже в глаза не видел.

-А почему бы и нет? Проветрюсь заодно.

Я во все глаза таращилась на соседа. Ну нет. Настолько мне повезти не могло. Чтобы нашелся альтруист, готовый нажить себе неприятности. Я неприлично долго пялилась на Константина и была за это наказана. Растаявший пломбир капнул мне на бриджи. Спохватилась, огляделась вокруг себя в поисках салфеток, ничего подходящего не обнаружила. Ну не котом же вытирать? Придется сидеть, как свинка.

- Давай, завтра созвонимся? Позвони мне ближе к пяти, просто с нашим главбухом, вообще ни о какой стабильности не может быть речи. Если все относительно нормально, то заберешь меня с работы и поедем в эти Выселки. Надеюсь, там нас не встретят с вилами и топорами.

- Договорились.

Весь следующий день у меня горели пятки. Так и хотелось послать и работу, и главбуха, и налоговую куда подальше. Да хоть в те же Выселки, куда мне необходимо попасть. И нужно и страшно. При мыслях, что вновь придется общаться с приверженцами отца Севастьяна, меня начинала бить дрожь. Кто бы знал, как я не хочу окунаться во все это. Но кто, если не я?

В половине пятого зазвонил мобильный. «Сосед» высветилось на экране.

- Как поживает ваше татаро-монгольское иго?

У меня невольно губы растянулись в улыбку.

- Да вроде ничего. К пяти освобожусь, - добавила я шёпотом, чтобы Горгона не услышала и не изменила мои планы. Потом пришлось объяснять, где именно я нахожусь, и где лучше меня дожидаться. Зная склонность к сплетням в женском коллективе, я решила, что благоразумнее будет, если Константин подождет меня за поворотом, на стоянке возле ветеринарной клиники.

И как же я удивилась и подосадовала на самоуправство соседа, когда выйдя из проходной, увидела его черный Ларгус. И сам Константин вышел из машины и стоял возле, будто я могла не заметить его. И заметила не только я. Я просто кожей чувствовала все любопытные взгляды кумушек-сплетниц. Ну как же, такая новость! Даже в красках представила, как наша кадровичка при первом удобном случае поинтересуется, кто этот красавчик, в машину которого я села.

- Всё, нормально?- Константин распахнул передо мной дверь. Он еще и спрашивает.

- Да, просто день тяжёлый, - ну не набрасываться же с претензиями на человека, который помогает. А в это время народ в ожидании служебных автобусов все прибывал, вытекая плотным ручьем из ворот. И мне, то ли уже мерещилось, то ли так оно и было, но парочка коллег уже кивала в сторону Ларгуса.

- Поехали уже. А то скоро мы аншлаг соберем, - слишком нервно проговорила я.

Константин развернулся ко мне и не без интереса спросил:

- Тебя это волнует? Среди этих людей находится ревнивый Отелло?

- Среди этих людей находятся сплетницы, которые, если дай им волю, могут и заводские ворота дегтем измазать, - представила, как наша кадровичка под покровом ночи мажет ворота дегтем и выводит: «Машка дура».

- Как скажешь.

По оживленным в этот час улицам города мы ехали молча. И я вдруг неожиданно поймала себя на том, что разглядываю руки Константина. И даже смутилась, когда поняла, что мне нравится наблюдать за тем, как он ведёт машину. Вспомнилось, как будучи еще студентками, мы с Лилькой завели разговор на тему: какая часть тела мужчины кажется наиболее привлекательной. Я сразу же призналась, что именно на руки и обращаю внимание, если и не в первую очередь, то при более близком знакомстве – точно. А Лилька после долгих раздумий сказала, что ей нравятся мужчины с густой гривой волос. Лысые её вообще не впечатляют. И будучи уже потом замужней дамой, она как-то сокрушалась, что Васька начал лысеть раньше времени.

А когда мы выехали на загородную трассу, я не выдержала, повисшее молчание напрягало.

- Константин, я тут подумала. Я же ведь практически ничего о тебе не знаю. Ты обо мне знаешь гораздо больше. Даже видел, где я работаю.

Сосед пожал плечами:

- Спрашивай. Что тебя интересует?

- Например, кто ты по профессии?

- Ответ тебя разочарует. В моей профессии нет ничего необычного. Начинал я простым инженером холодильных установок. Это я не про холодильник на кухне, если что.

- Да я поняла. Что уж я, совсем дремучая что ли. Ну и как же так получилось, что инженер холодильных установок вынужден жить в квартире, в которой идет ремонт?

- Почему же вынужден? Просто я так захотел. Это дополнительный стимул не растягивать ремонт на неопределенное время. Нет отвлекающих факторов.

- Ну вот тут ты точно прогадал. Вот я в конкретный момент времени отвлекаю тебя, значит, наша поездка отвлекающий фактор.

- Это приятный отвлекающий фактор. Я совмещаю приятное с полезным. Помогаю разобраться в мутной истории с сектантами в компании с красивой девушкой.

- У тебя случайно в роду рыцари не встречались? Никогда не интересовался своим генеалогическим древом?

- Нет, как-то не приходилось. Я все больше холодильными установками интересуюсь. Даже не представляешь, насколько это увлекательно.

- Не представляю.

Вот так, болтая ни о чем, мы и добирались до Выселок. Чем сильнее виды за окном напоминали сельский пейзаж, тем больше я волновалась. В какой-то момент мелькнула даже трусливая мысль, а может, повернуть назад, пока не поздно? Ну что я могу противопоставить шайке сектантов? Это же страшные люди! Но промолчала, потому что это касается Лильки и этим всё сказано.

Выселки были обычным посёлком городского типа. Панельные пятиэтажки вперемешку с частным сектором. Механический голос навигатора указывал направление, а меня всё сильнее охватывала тревога. Вечерние сумерки усиливали страх.

Константин остановил машину возле частного дома. Ухоженный цветник за сеткой Рабица. Гравийная дорожка. Тюлевые занавески на окнах. Ничего пугающего. Наоборот, можно выдохнуть. Обычные люди, а не какие-нибудь маргиналы.

Едва мы приблизились к калитке, раздался звонкий собачий лай. И откуда-то из-за кустов выбежала собачонка, в роду которой, видимо, отметилось сразу несколько пород.

- Бабочка, кто там?

Бабочка? А тут живут креативные люди!

На крыльцо вышла молодая женщина. Красивая. Хорошая фигура, в чертах лица легкий намек на восточные или цыганские корни. Темные волосы, большие карие глаза.

Увидев нас, она с вопросительной улыбкой подошла к калитке. И Константин уточнил:

- Оксана Максимовна?

- Да, а что вы хотели?- я заметила, как насторожилась женщина. Она, видимо, приняла нас за приезжих, которые хотели спросить дорогу. Но услышав своё имя, будто испугалась.

Я поспешила успокоить:

- Нам о вас рассказала Наталья Петровна…

Но, кажется, сделала только хуже. Потому что черты лица Оксаны ожесточились, и в глазах появилась неприкрытая неприязнь:

- Уходите! И слушать вас даже не буду!- она отступила от калитки и я в отчаянии произнесла:

- Мы просим о помощи! Вы, верно, приняли нас за кого-то другого!

Оксана остановилась, но оставалась в сильном напряжении:

- Чего вы хотите?

- Мы разыскиваем мою подругу. Она сказала, что едет в обитель к отцу Севастьяну. Наталья Петровна сказала, что вы были в обители. Значит, знаете, где она находится. Расскажите нам, что это за место. Как туда добраться?

По лицу Оксаны я поняла, что любое напоминание об обители вызывает у нее сильный негатив.

- Я ничего не знаю! Так и скажите Наталье Петровне.

Оксана отступила еще дальше, и я взглянула на Константина.

- Оксана Максимовна, речь идет о жизни молодой женщины. Если вы знаете, где она может находиться, расскажите нам.

Но Оксана качала головой:

- Я ничего не знаю. И помочь вам ничем не могу.

Да чего она так боится? Или кого?

Я легонько толкнула соседа локтём:

- Кость, дай я с ней одна поговорю.

Сосед отошел к машине, а я громко зашептала, чтобы Оксана услышала меня:

- Понимаете, моя подруга уже несколько лет не может забеременеть. А когда услышала от Натальи Петровны вашу историю, просто загорелась этой мыслью. А после разговора с отцом Севастьяном и вовсе, будто с ума сошла. Но я чувствую, что ей грозит опасность. Я прошу вас только сказать, где находится обитель или что они подразумевают под этим словом. Только назовите место!

Оксана приблизилась к калитке и тоже громким шепотом ответила:

- Если ваша подруга уехала туда, вы уже ничем ей не поможете. Ни вы, ни ваш спутник. Вы даже не понимаете, о чем говорите. Я и сама-то чудом выбралась. Просто… просто один из них меня пожалел. Отпустил. Только я не знаю точно, где это. Туда, сами понимаете, рейсовые автобусы не ходят.

- Но вы ведь как-то туда добрались?

Оксана горько хмыкнула:

- Вот именно, как-то. Я даже не помню всю дорогу. Мне что-то подмешали в воду, которую я пила в дороге. А очнулась я уже там.

- Ну, хоть что-то, Оксана! Моя подруга мечтала о светленькой кудрявой дочке…

Женщина будто сомневалась. Потом, смотря мимо меня, все-таки проговорила:

- На обратном пути один из них довез меня до станции Николино. А там я уже на попутных электричках добралась до дома. Но в какую сторону от Николино надо ехать, я не знаю.

- А когда вы на станцию ехали, вы может, какой-то указатель заметили? Что-то особенное? Реку, озеро?

Оксана покачала головой:

- Я была не в том состоянии, чтобы смотреть по сторонам. Это всё. И еще. Если вы захотите, чтобы я рассказала что-то полиции, даже не надейтесь.

После этих слов Оксана ушла в дом. А у меня кошки заскребли на душе. Словно я невольно разбередила чужую рану, причинила душевную боль. И стало еще страшней. Лилька, где же ты?

Глава 11

Мы сели в машину, и я попросила Константина:

- Поехали отсюда быстрее.

Пока выезжали из Выселок, меня терзал страх. Хотелось поскорее убраться из этого места, хотя, по сути, жители Выселок ничего плохого мне не сделали. И только когда Выселки остались позади и мы выехали на трассу, я пересказала соседу то, что услышала от Оксаны.

- Николино? Даже и на ум ничего не приходит.

Я достала смартфон и понадеялась на сознательность мобильного интернета.

Станция с таким названием, действительно, отыскалась, но вот хоть сколько-то полезной информации не нашлось. Расписание электричек, даже если оно и соответствовало реальности, тоже ничего мне не сказало. Открыла карту и, поколдовав над сенсорным экраном, увеличила её до нужных размеров. Итак, что же мы имеем?

Ближе всего к станции находились два населенных пункта. Первый – поселок Николина гора. Судя по скупым строчкам того же всезнающего Интернета, поселок ныне существует и численность населения свидетельствует о том, что исчезать этот поселок не собирается. А вот другому населенному пункту, поблизости от станции, повезло меньше. Некий Леспромхоз благополучно просуществовал до девяностых годов и приказал долго жить. Жители поселка, который носил то же название «Леспромхоз», оставшись без работы, переехали в более благодатные места. В принципе, можно было и закрыть эту вкладку, но мой взгляд зацепился за следующую строчку, в которой упоминалось, что на территории брошенного поселка одно время существовал частный оздоровительный лагерь для больных алкогольной зависимостью.

Не знаю, какой извилистый путь проделали мои мысли, но что-то шепнуло мне, возможно, интуиция, что за эту ниточку не помешало бы и потянуть.

Оздоровительный лагерь носил романтичное название «Путеводная звезда». Просуществовал он около пяти лет, благодаря спонсорам и благотворительным акциям. А вот закрыли его после скандала, который грозил перерасти в судебное разбирательство. Но уголовное дело так и не открыли за неимением доказательств. Так, а вот с этого места поподробнее.

Но тут везение меня покинуло. На дальнейшие мои вопросы всемирная сеть отвечала крайне неохотно. Только и удалось найти, что скандал, приведший к закрытию лагеря, произошел из-за того, что психологи, оказывающие помощь обитателям «Путеводной звезды», якобы не имели необходимой квалификации. И всё. Ну и что с этим делать?

- Как насчет того, чтобы заехать в какое-нибудь приличное заведение и поужинать?

Я была так погружена в свои мысли, что даже не сразу поняла, что вопрос задан мне. И только когда Константин дотронулся до моей ладони, я очнулась:

- Поужинать? Было бы неплохо, с учетом того, что время восьмой час.

- Что-то нашла?- Константин кивнул на смартфон в моих руках.

- Пока не поняла. Давай найдем, где перекусить, там и расскажу.

Подходящее уютное местечко нашлось быстро. Только мы проехали автовокзал, с которого и началась эта жуткая история, как тут же увидели вывеску кафе «Придорожное». Запах шашлыка и урчание моего живота оказались решающими.

Сидя за столиком на веранде и ожидая свой заказ, я попыталась объяснить Константину ход своих мыслей, предупредив:

- Ты не ищи логики, тут всё на уровне интуиции. Но, возможно, я и ошибаюсь. Вот смотри. На территории некоего поселка, после того, как его покинули жители из-за безработицы, открывается частный оздоровительный лагерь для алкоголиков. Будем называть вещи своими именами. Потом в этом лагере что-то происходит и его закрывают. Но ведь территория этого лагеря осталась. Она, наверняка, как-то благоустроена? У нас никаких ориентиров кроме станции Николино нет. И в пользу именно этого лагеря говорит не только тот факт, что он находится сравнительно недалеко от станции. Но и то, что это место вряд ли находится на виду. Какой-то брошенный поселок, какой-то лагерь для алкоголиков. Обычные люди будут обходить стороной такие места. А вот всякие сектанты, чтобы обстряпывать свои грязные дела, наоборот, такие места и выбирают для своих «обителей». Опять же, если вспомнить историю мамы Насти, которая страдала алкоголизмом, и которая пропала, уехав в эту обитель, приходят мысли, что этот лагерь закрыли только на бумаге. А что сейчас происходит на его территории - никто не знает. Но и проверить эту версию мы не сможем. Ехать туда самим – чистое самоубийство. А знакомой группы захвата у меня нет.

Тут принесли наш заказ, и некоторое время мы с Константином были заняты исключительно уничтожением шашлыка. Но сосед, видимо, успевал еще и обдумывать мою версию.

- Допустим. Но как в эту схему вписывается твоя Лиля и эта Оксана? Они не алкоголички.

- Не знаю. Но ведь лагерь мог переформироваться в другую форму и поменять концепцию. Ты видел взгляд Оксаны? Мне жутко стало от этого взгляда. Ощущение, что она перенесла, как минимум, сексуальное рабство.

- Не исключено.

Лучше бы он этого не говорил. Я подобные картины даже представлять не хочу, и думать об этом не могу, это невыносимо.

- Маш, только давай без крайностей? Мы не будем сами додумывать и себя накручивать. В конце концов, не так уж много времени прошло. Возможно, твоя подруга еще не добралась до сектантов.

- Времени как раз предостаточно прошло. Сегодня уже вторник, а я последний раз говорила с Лилькой по телефону в субботу. Если бы с ней было все в порядке, она бы позвонила.

- Она такая обязательная и думает о чувствах других?- в голосе Константина мне послышалось осуждение. Не меня, а Лильки.

- Да по всякому бывает в жизни. Не такая уж она и безответственная. Она же уверена, что это никакие не сектанты, что ей там помогут.

- Но она знает, что ты переживаешь?

- Наверное. Да как ты не поймешь, она сейчас не в состоянии адекватно думать! У неё идея фикс: похудеть и забеременеть! Она прет как танк к своей заветной цели, не замечая препятствий на пути!- я разгорячилась и смахнула с лица выбившуюся прядь, забыв, что я вообще-то ем шашлык и мои руки испачканы в кетчупе.

Константин протянул салфетку со словами:

- Вот именно. Она сейчас думает о своей заветной мечте, а не о твоих чувствах. С ней может быть все в порядке, и она не звонит просто потому, что не понимает, что ты тут с ума сходишь.

- И что теперь делать?

- Не сеять панику. Сейчас мы все равно ничего путного не придумаем. Утром на свежую голову надо еще раз все обдумать. И твоя версия, кстати, очень даже неплохая.

Домой я возвращалась невыносимо уставшая. Не столько физически, сколько морально. Меня то накрывало отчаяние: всё пропало! То появлялась робкая надежда: с Лилькой всё будет в порядке! Сосед может быть и прав: подруга просто не знает, что я с ног сбилась, пытаясь вытащить её из западни, которая еще не успела захлопнуться. И снова отчаяние, ведь время идет, а мы всё топчемся на одном месте!

И вот в таком раздрае я поднялась на свой этаж. Прежде чем я вошла в квартиру, Константин, взяв меня за руки и глядя прямо в глаза, повторил:

- Не накручивай себя. Ты и так делаешь больше, чем сделал бы любой другой человек. Когда вся эта история благополучно закончится, твоя подруга будет перед тобой в неоплатном долгу.

- Спасибо тебе, Кость. И за поддержку, и за то, что возишься со мной, - я даже нашла силы на подобие улыбки.

- Потом сочтемся.

Из-за двери квартиры Константина раздался недовольное завывание Барса.

- Да иду я, иду…

Мои домочадцы уже привыкли к тому, что иногда я возвращаюсь с работы поздно вечером в состоянии выжатой досуха тряпочки. И даже когда мы жили с Ромкой, о моих трудовых буднях и сумасбродной начальнице и родители и сестра знали практически всё. Вот и сейчас меня не спрашивали, где я была и почему вид у меня такой понурый. Я закрылась ото всех в своей комнате и провалилась в сон.

На работе я нет-нет, да и возвращалась мыслями к вчерашней поездке в Выселки, и мне казалось всё происходящее бредом. Как возможно в современных условиях, при том информационном потоке, который льется нам на голову изо всех щелей, верить во всевозможных экстрасенсов, гуру, и целителей всех мастей? И ведь я сама тоже попалась на эту удочку! Захотелось «без шума и пыли» похудеть и вернуть Ромку. Вот расплата и прилетела. Всё! Как только найду Лильку, потащу её на занятия аквааэробикой, на утреннюю пробежку, даже если придётся подругу пинать в сторону ближайшего фитнес центра. Да хоть бы на тот же танец живота будем ходить, благо, нам с Лилькой есть чем потрясти. Тут же совесть напомнила мне, что сама я продолжаю ездить на работу и обратно на общественном транспорте, а обещала ходить пешком. Ну и пойду! Вот сегодня же вечером с работы пойду пешком! Целых три квартала и ничто меня не остановит. Пусть мироздание или то, что устроило мне эти приключения, видит, что я готова приложить усилия для достижения своих целей. И я даже в свой законный обеденный перерыв отказалась от сладостей, которыми у нас так любит коллектив угощать друг друга.

И не смотря на то, что к вечеру мой запал немного прошёл, я все-таки отправилась домой пешком. Шла по оживленным улицам, глазела на витрины, на прохожих. А ведь большинство из них даже не догадывается, что вот по этим же улицам ходят сектанты, представляющие реальную угрозу для доверчивых граждан. Вот про телефонных мошенников нам постоянно напоминают, а почему никто не говорит, что обмануть и подставить могут и благообразные с виду люди? Улыбчивые женщины с добрыми глазами? Нащупают твое слабое место, надавят на него и вот ты уже наколот на их иголочку, как бабочка в коллекции сумасшедшего энтомолога.

Мои размышления резко оборвались, я запнулась, остановилась, будто налетела на невидимую преграду. По аллее, на которую я свернула, навстречу мне шла девушка. Я была на сто процентов уверена, что видела её среди тех сектантов на берегу реки. Она держалась особняком, была немного нервной, наверное, как и я тогда. Сейчас она, конечно, выглядела иначе. Всё, от одежды до аксессуаров красноречиво говорило о том, что эта девушка хорошо обеспечена. Или обеспечены её родители. Но я запомнила её по цвету волос и изящной форме бровей. Да, иногда даже мелочи во внешнем облике выделяют человека из толпы. Только вот имени её я не знала. И я бы прошла мимо, если бы не фраза, которую девушка обронила, разговаривая по телефону.

- Да, Раиса Николаевна, я уже близко. Минут через пять буду.

Раиса Николаевна? Это, конечно, может быть совпадением, но вдруг это та же Раиса Николаевна, телефон которой дал Лильке отец Севастьян?

Я, даже не тратя ни секунды на раздумья, пошла следом за этой девушкой. Ну и кто она такая? Еще одна жертва или приспешница? Уж у такой «упакованной» девушки проблем не должно быть.

Она свернула в один из дворов и направилась в сторону самого обычного четырехэтажного дома, которыми изобиловала старая часть города. Эти дома строили пленные немцы после Второй мировой. Моя бабушка жила в точно таком же, только двумя кварталами дальше.

И когда знакомая незнакомка свернула ко второму подъезду дома, я её окликнула:

- Постойте, подождите меня!

Девушка удивленно посмотрела на меня, а я, улыбаясь ей как родной, проговорила:

- Вы же к Раисе Николаевне, да? Вы меня не узнали? Я видела вас в палаточном городке у отца Севастьяна. Я там была с подругой.

- Да, что-то припоминаю. Вы тоже сюда?

Я уже было хотела кивнуть и сказать, что да. Но вовремя одумалась. Как я потом из этой квартиры выберусь, еще неизвестно.

- Не совсем. Как вас зовут? Меня Мария.

- Юлия. Так что вы от меня хотите?

Знать бы мне самой, что именно я хочу.

- Скажите, Юля, а вы в обитель собрались? Вы уже там были?

Девушка просканировала меня взглядом и всё-таки ответила:

- Да, в обитель. И если честно, мне несколько страшно. Я даже не знаю толком, где это.

- То есть, инстинкт самосохранения у вас присутствует? Вы хорошо знаете людей, к которым идёте?

Юлия всё больше тушевалась. Она обхватила себя руками и покачала головой:

- Нет, Раису Николаевну я вообще не знаю. Я с ней дважды говорила по телефону, она сказала, что прежде чем я отправлюсь в обитель, мне нужно прийти на собеседование. А почему вы спрашиваете?

- Юля, я не хочу вас пугать, но мне кажется, это какие-то мошенники. Вы не можете мне сказать, как вы вообще узнали об отце Севастьяне? Это очень важно.

Но Юля вдруг проявила бдительность:

- А почему я должна вам что-то рассказывать? Может, вы сама мошенница?

Резонно. Я ляпнула первое, что пришло в голову:

- Я внедрилась в эту секту и хочу предостеречь вас от опасности. Если вы расскажете всё, что знаете об этих людях, вы поможете следствию.

Юля мне почему-то поверила. Она опасливо посмотрела на дверь подъезда и кивнула в сторону:

- Пойдемте отсюда, я вам расскажу. Это, правда, секта?

Я мрачно кивнула:

- Самая настоящая.

Мы зашли за дом и Юлия торопливо начала свой рассказ:

- Понимаете, у меня интернет зависимость. Ну вот бывает зависимость от наркотиков, алкоголя. Кто-то на азартные игры подсаживается. А я постоянно мониторю соцсети, читаю чаты, ну вообще не могу без телефона. Я осознаю проблему, тем более что она мешает мне учиться. Я с трудом сдала сессию. Родители записали меня к психологу, и сначала всё шло хорошо. У меня словно глаза открылись на проблему, и я стала предпринимать шаги, чтобы избавиться от зависимости. Но потом мой психолог ушла в декрет и в том центре психологической помощи меня направили к другому психологу. И вот с ней у меня никак не получалось продвинуться дальше. И она мне и рассказала об отце Севастьяне. Убедила меня пообщаться с этим человеком, который, по её словам, видит истинную суть проблемы. Я поверила. Просто понимаете, моя зависимость реально мешает жить. Я ругаюсь с родными, подруги меня не понимают, надо думать об учебе, а я не могу вылезти из сети. И я поехала к отцу Севастьяну вместе с этим психологом. Она меня ему представила. И он сказал, что от зависимости я избавлюсь, только когда окажусь в месте, в котором нет Интернета. Ни мобильного, ни какого. Сказал, что есть в лесу обитель, там как раз обходятся без новейших технологий.

- И что в этом месте вы будете делать, он не сказал?

- Как-то расплывчато. Сказал, что в обители у каждого есть свое послушание. Обязанности. Женщины, обычно, работают на кухне или заняты уборкой. Ну я и подумала, что не попробовав, не узнаю. Вдруг, прожив месяц без интернета, я избавлюсь от зависимости?

- Юль, а вы не пробовали просто обратиться к другому психологу? Ведь это очень странно, вам не кажется? Вы приходите к психологу на прием, а он буквально расписывается в своей некомпетентности и предлагает вам обратиться к какому-то постороннему человеку?

- Сейчас кажется. Но когда всё это говорила мой психолог, я верила, что именно так я и должна поступить.

Все понятно. Снова отличная «промывка мозгов».

- И что теперь вы намерены делать?

В этот момент в руке Юлии зазвонил мобильный.

- Раиса Николаевна!- девушка вытаращила на меня испуганно глаза. Я не стала вмешиваться. Просто чтобы понять, насколько моя версия событий убедительна. Юля, поколебавшись, отбила звонок и занесла абонента в черный список. Значит, я до нее достучалась. Или она просто по жизни такая доверчивая?

- Юль, а в какой квартире проживает эта Раиса?

- В двадцать восьмой.

- А как твоего психолога зовут?

- Патрушева Ольга Леонидовна.

- А свой телефон мне дашь? Как-никак свидетель.

Я записала все данные, полученные от Юли и девушка убежала прочь. Это все, конечно, замечательно. Только что мне теперь делать с этой информацией? И с адресом этой Раисы Николаевны? В полицию идти бесполезно, я уже убедилась. Какие доказательства, что в этой квартире силой удерживают мою подругу? Никаких. Да и что-то мне подсказывало, что Лильки здесь нет.

Глава 12

Я не стала испытывать судьбу, и пошла домой. Еще не хватало нарваться на какого-нибудь припозднившегося сектанта или еще хуже, маньяка. Кстати, о маньяках. Катюшка утром обмолвилась, что в местных новостях сообщили о том, что очередная попытка маньяка оказалась безуспешной, и жертве удалось убежать. Семье я, разумеется, не стала говорить, что жертва – это я. Зачем зря волновать людей и давать зятю лишний повод для насмешек? Вот уж точно, меньше знаешь – лучше спишь.

Поднимаясь на свой этаж, я покосилась на дверь соседа. А не устроить ли внеочередное собрание нашего клуба? Информация для обсуждения есть, тем более что я так и не решила, как поступить с этой информацией. Может она мне пригодиться или нет. А, как известно, один ум хорошо, а два лучше.

Но сначала я зашла домой. Голос зятя, доносившийся из кухни, испортил все настроение. Даже заходить туда не буду, иначе тошнота и несварение обеспечены. Может, у меня аллергия на зятя? Или просто тотальная психологическая несовместимость?

В своей комнате я, как заправский шпион, приблизила ухо к розетке и прислушалась. Тишина. Может, соседа и дома нет, а я в гости собралась. Но гоготание зятя, донесшееся до меня даже через закрытую дверь, перевесило чашу весов.

На мой звонок никто не ответил. Ну вот, так и знала, никого нет дома. Даже Барс под дверью не воет. Я понуро повернулась в сторону своей квартиры, когда раздался щелчок замка.

Сосед в шортах, с голым торсом и мокрой головой вызвал у меня не только радость, но и смущение. Блин, человек душ принимает, а я ему, похоже, весь кайф обломала. Лично я терпеть не могу, когда мое блаженство в ванной прерывают настойчивым стуком в дверь. А на звонки я принципиально не реагирую.

- Извини. Я, кажется, не вовремя, - я виновато улыбнулась и попятилась в сторону своей двери.

- Да всё в порядке. Проходи. Я сейчас.

Константин исчез в глубине квартиры, и мне ничего не оставалось делать, как войти в гостеприимно распахнутую дверь. Барс встретил меня коротким «мяв» и потерся о мои ноги. Я подхватила кота на руки и вместе с ним переместилась в кресло, которое уже можно считать своим.

Ждать пришлось недолго. Константин появился одетым и кажется, даже не сердился на меня. По крайней мере, он улыбался и никак не демонстрировал, что ему очень некогда.

- Ты просто зашла пожелать мне доброго вечера или по делу?

- Доброго вечера. Кость, я по делу, - да, честно признаюсь, что явилась сюда с корыстными намерениями.

Он уселся напротив и Барс сразу же с моих рук перебрался на колени хозяина.

- Что-то случилось?

- Да ничего нового, все то же самое. Просто появилась новая информация, и я не знаю, как ей распорядиться.

Я пересказала Константину свою встречу с Юлей.

- То есть, как минимум нам известен не только адрес проживания одной из сектанток. Но и место работы другой. И если эта Юля согласится написать заявление…

- Стоп, Мария. Остынь. Позволь тебе напомнить, что ты не мисс Марпл. Истории Оксаны и Юли, должны были донести до тебя, насколько опасны эти сектанты. Не лезь в пекло.

- А что тогда делать? Где-то сейчас пропадает моя Лилька.

- Посиди тут, мне нужно сделать один звонок.

Сосед ушел на кухню. Посиди тут. Будто у меня богатый выбор.

На этот раз ждать Константина пришлось минут десять. Я даже волноваться начала. Кому он звонит?

- Так, поехали. Паспорт с собой?

Я нерешительно кивнула на сумочку.

- А мы куда? Зачем паспорт?

- Адрес проспект Льва Толстого девять тебе что-то говорит?

- Нет, кажется.

- Я позвонил своему приятелю, который собрал информацию про Оксану из Выселок. В общем, историю о сектантах тебе придется рассказать одному серьезному человеку, - и Константин выразительно направил взгляд вверх.

- Не поняла. Ты хочешь сказать, мы в ФСБ поедем? У тебя там знакомые есть?

- Есть. Я вообще полон загадок, - Константин злодейски хохотнул.

- Обалдеть. И где таких знакомых берут? У меня вот только знакомый бабайка из корпорации монстров.

Время подходило к девяти вечера, когда Ларгус соседа остановился возле высокого темно-серого здания. Несмотря на позднее время, некоторые окна светились, и я с сочувствием подумала: вот, не только наша Горгона заставляет подчиненных сверхурочно работать.

- Ты со мной пойдешь?- я внезапно оробела. Как-то стало не по себе. И вообще, вдруг я вмешалась в ход секретной операции, и меня сейчас посадят в темницу на веки вечные, чтобы я не разболтала важную информацию.

- Дальше дежурного я все равно не смогу пройти. А тебя там ждут. Да не бойся ты так. С тобой просто побеседуют, внимательно выслушают. Разве не этого ты хотела? – сосед был серьезен и совсем не улыбался.

- А если меня заточат в темницу?- и я тоже не шутила. Да какие могут быть шутки, когда речь идет о ФСБ? Если бы могла, я изобразила бы взгляд кота из всем известного мультика.

- Если тебя заточат в темницу, я прилечу на огнедышащем драконе и всех победю, - сосед приосанился.

- И всех победю, и всех победю, - кажется, это из совсем другого старого мультика.

Напевая про себя этот незамысловатый мотивчик, я вышла из машины и поспешила к стеклянным дверям.

Табличка на столе информировала, что того, кто согласился выслушать меня, зовут Феликс Эдуардович. Молодой, около тридцати лет на вид. Это, пожалуй, единственное, что я могла сказать совершенно определенно. Внешность у этого сотрудника спецслужбы такая, что попроси меня составить фоторобот, и я не смогу сказать ничего определенного. Крупные черты лица. Нос такой… выразительный нос. Подбородок. Наверное, именно такие подбородки называют волевыми. Бритый почти под ноль. То ли скрывает раннюю лысину, то ли для устрашения преступников. Или может у них тут так положено. За офисным столом Феликс Эдуардович выглядел как второгодник со стажем, мелковат был для него этот стол. Мне уже страшно.

А сотрудник спецслужб, наверное, именно этого и добивался. После минутного молчания, сопровождаемого пристальным взглядом Феликса, наконец, раздался его голос. Низкий, вкрадчиво ласковый:

- Итак, Мария Алексеевна, что вам так не терпится рассказать, что вы уже попали в поле зрения нашего ведомства?

Я растерянно раскрыла рот и тут же его закрыла. То есть, как это? Что конкретно он хочет сказать?

- Я? Я всего лишь пытаюсь спасти подругу от сектантов, а больше я ничего и не делала. Если вы же об этой встрече, то я пыталась обратиться в полицию, но меня не приняли. А время идёт.

- Вот и расскажите мне, Мария Алексеевна, как вы познакомились с сектантами.

Пришлось начать с самого начала. С нашей с Лилькой поездки загород. Рассказала о том, как встретили Наталью Петровну, пришли в палаточный городок. Феликс Эдуардович слушал молча, лицо его не выражало никаких эмоций, было спокойно и бесстрастно. И если бы этот человек не моргал время от времени, я бы подумала, что он заснул или впал в ступор.

История знакомства с сектой закончилась и так как меня продолжали внимательно слушать, я пересказала еще и истории Настиной мамы, Оксаны и Юлии. Но когда я замолчала, меня вовсе не похвалили за умение правильно добывать полезную информацию и помощь следствию. Феликс поднял на меня суровый взгляд:

- Мария Алексеевна, это конечно похвально, что вам не безразлична судьба вашей подруги. Но ваши действия, как бы странным это не показалось, могут помешать нам. Отец Севастьян на самом деле настолько мелкая сошка, что хватать его не имеет смысла. Важны те, кто над ним. И если вы, хоть чем-то покажетесь этим людям подозрительной, с вами не станут церемониться, вот как я сейчас. Я понятно изъясняюсь?

Я поспешила кивнуть:

- Да я же не спорю. Я с радостью забуду обо всем этом, как только моя подруга окажется в безопасности. Я же хотела, чтобы полиция занялась этим делом. Но меня даже слушать не стали! Говорят, нет состава преступления. Ваша подруга по доброй воле поехала с этими сектантами. Но вы-то понимаете, что им там всем мозг промыли так, что они ничего не соображают! А моя подруга не алкоголичка, не наркоманка, у нее самые благие намерения. И она хоть и выглядит уверенной и сильной, на самом деле она ранимая и доверчивая! Ей нельзя к сектантам, она там не выживет! Вот, посмотрите, вы сами убедитесь.

Я достала телефон и открыла нашу с Лилькой совместную фотку, сделанную накануне той злосчастной поездки. И протянула Феликсу телефон. Он взял, и как мне показалось, просканировал взглядом фото.

- Пожалуйста, спасите её! И я буду десятой дорогой обходить всех, кто похож на сектантов.

Телефон был мне возвращён. Видимо, Феликс не проникся ни Лилькиной женственностью, ни её роскошным бюстом.

- И как вы себе это представляете? Поставить всю операцию под угрозу из-за одной женщины, которая по собственной глупости угодила в ловушку?

- Она не по глупости! Вы не понимаете! Она ребенка хочет, дочку. Светленькую и кудрявую. А врачи говорят, что сначала нужно похудеть. А вот похудеть, когда вокруг тебя сплошные соблазны, очень сложно. Поэтому она и поверила этому отцу Севастьяну. Поверила, что если уехать в обитель, то соблазны исчезнут, и никто не помешает похудеть.

На меня бросили такой взгляд, что мне тут же стало стыдно и за свою слабость перед сладостями, и за отговорки, которыми я пытаюсь защитить Лильку.

- То есть, не поможете, да?

- Мария Алексеевна, давайте, каждый будет заниматься своим делом? Вот вы по профессии бухгалтер. И я не собираюсь учить вас как сводить дебет с кредитом. И вы, будьте так любезны, не учите меня, как делать мою работу. Всё, что вы рассказали, за исключением некоторых мелочей, мне в той или иной степени известно. И помочь этим людям можно не вытаскивая поодиночке за шкирку, а убрав тех людей, под чье влияние они попали. А это процесс сложный и небыстрый. Вот и наберитесь терпения. И не лезьте туда, куда я настоятельно вам советую не лезть.

- А в это время от моей подруги останутся ножки да рожки! – мне просто кричать хотелось от бессилия и невозможности достучаться до этого человека. Я не верю, что все настолько сложно. Если бы речь шла не о простой женщине, а о дочери какого-нибудь высокопоставленного чиновника, они бы эту обитель по бревнышку раскатали! Наверняка, в этой секте у них есть свои агенты. Если уж Оксане помогли выбраться, неужели Лильке нельзя помочь?

- Мария Алексеевна, я вас понимаю. Мы сделаем все возможное, чтобы как можно скорее помочь вашей подруге и всем тем, кто сейчас находится в секте. Но если вы не умерите свою активность, мне придётся быть жестким. Будьте благоразумны. Можете идти.

- До свидания, - буркнула я.

Уже в машине я позволила себе выпустить пар:

- Вот они все там такие непробиваемые? Этот Феликс Эдуардович, он всегда такой?- вопрос был задан Константину.

- Не знаю, правда. Мой приятель всего лишь устроил тебе встречу с человеком, который занимается этим делом. Но лично я с ним не знаком. Что, сильно досталось?

Я насупилась:

- Не особо. Просто я разочаровалась. Случилась беда, человек обращается за помощью. Но в полиции его разворачивают со словами «Нет состава преступления», а в ФСБ советуют не лезть на рожон. И что делать? У тебя нет номера телефона супермена?

- Нет. Но у меня есть предложение поехать в уютное местечко и заесть все проблемы. Ты как?

А то по мне не видно. Была бы я такого размера, если бы заедать проблемы не было моим любимым занятием.

В небольшом кафе, о существовании которого я и не догадывалась до этого вечера, было и впрямь очень уютно. Расслабляющая, почти домашняя атмосфера, негромкая музыка, которая совсем не мешает разговаривать. Чуть приглушенный свет. На языке так и вертелся вопрос, с кем ранее это кафе посещал мой сосед. Но кто я такая, чтобы задавать подобные вопросы?

Как все-таки хорошо быть пышечкой. Не нужно для видимости заказывать себе низкокалорийные салаты и прочую «полезную» еду. Правда, и демонстрировать весь свой непомерный аппетит я не собиралась. Штрудель с чаем вполне подойдет.

Разговор не клеился. Я и сама устала от всей этой истории, уже оскомину набила тема сектантов. Но и переключиться не получалось. И когда я в очередной раз невпопад тяжело вздохнула, сосед протянул руку через стол и дотронулся до моей ладони:

- Маш, если тебе невкусно, не ешь. Здесь не как в детском саду, в карманы не положат то, что не доела.

Это было сказано трагическим шепотом, и я не удержалась от смешка. Да уж, слова о детском саде были прямо в точку.

- Мы что, ходили в один и тот же детский сад? Я в тридцать пятый ходила, а ты?

Без тени улыбки сосед ответил:

- В пятьдесят третий, я не шучу.

- И что, везде были одни и те же страшилки для детей? Не доешь – в карманы положим. Не болтай – рот зашью. У нашей воспитательницы на столе стояла большая катушка с толстыми фиолетовыми нитками, и в катушку была воткнута огромная иголка. Ну или она мне тогда казалась огромной. И я всегда с ужасом смотрела на эту катушку, представляла, как мне рот зашивают. Я такой болтушкой в детстве была, особенно во время тихого часа.

- Рот зашить не грозились, не помню. Но вот если во время тихого часа вдруг в туалет захотелось – терпи, не пустят. Еще могли в угол поставить именно во время тихого часа. В общем, тяжелое детство, игрушки, прибитые к полу.

Вспоминать детство оказалось интересным занятием. Выяснилось, что Константин старше меня на три года. И, несмотря на то, что в детстве мы ходили в разные детские сады и вообще жили в разных частях города, во многом воспоминания перекликались. Неизвестно, сколько бы мы еще тут просидели, если бы не мой мобильный. Мама позвонила узнать, где бродит её блудная дочь.

Прежде чем повернуть ключ в замочной скважине, я с улыбкой изобразила прощальный жест:

- Спасибо. Штрудель был очень вкусным, да и вечер замечательным, несмотря на строгую отповедь в ФСБ.

- Ты если что, обращайся. Позови меня через розетку, и я всегда отзовусь, - Константин тоже стоял возле своей двери, за которой завывал Барс. Но не спешил открывать дверь. И я медлила, сама не зная почему. Было жаль расставаться. Потому что за дверью совсем другая жизнь. А этот вечер стал действительно особенным.

Глава 13

Утро четверга ничем не отличалось от утра дня вчерашнего или позавчерашнего. Так мне подумалось, когда я выключила будильник на телефоне. Мысли хотели привычным образом затянуть меня в безрадостный омут переживаний о судьбе подруги, но тут я вспомнила вчерашний вечер. Кафе, Константин, безмятежная беседа. Казалось бы, незначительный эпизод, но меня он согрел, что-то расшевелил во мне. Я вдруг вспомнила, что вообще-то не просто так я будильник поставила на полчаса раньше обычного. Я же теперь на работу буду пешком ходить. Нужно же с чего-то начинать новую жизнь.

Подгоняя саму себя и не давая ни секунды на размышления о целесообразности происходящего, я выполнила ряд нехитрых упражнений, чтобы «не скрипеть» и отправилась в душ.

Неожиданный бонус раннего подъема обнаружился на кухне. Можно, не толкаясь локтями с домочадцами, выпить спокойно свою законную чашку кофе. Соорудить нехитрый бутерброд и при этом не ловить на себе ехидные взгляды зятя.

Мама, только вышла из ванной, когда я уже прихорашивалась перед зеркалом в прихожей.

- Да что у тебя за работа такая, Машунь! Приходишь затемно, а теперь еще и убегаешь с утра пораньше.

Я, чмокнув маму в щеку, ответила:

- Покой нам только снится.

Миновав арку и спустившись к художественному училищу, заметила во дворе этого самого училища, который когда был спортивной площадкой обычной школы, парочку бегунов. А это неплохая идея. Я, если честно, не очень люблю групповые занятия. В группе обязательно найдётся особа, которая начнет учить тебя жить, будет приставать с диетой и всячески демонстрировать своё превосходство. Да и не все методики фитнес гуру мне по душе. Ненавижу, когда такому гуру приходит в голову «гениальная» мысль подгонять своих подопечных хлесткими фразами, в которых «жирные коровы» самый ласковый эпитет. Некоторые женщины к этому нормально относятся. Мол, это дисциплинирует и вообще, нам же на благо. А я не смогла после такого заниматься в этом фитнес центре.

А бегать по утрам, почти во дворе собственного дома, почему бы и нет? Бегают же люди, никому не мешают. Только вставать придётся еще раньше. Смогу ли?

Дурдом на работе достиг своего апогея. Не знаю, что именно не поделила налоговая с нашей Горгоной, но Инесса Давидовна плевалась и визжала яростнее обычного. Довела до слёз Валентину, которая истерично рыдая, написала заявление об увольнении и пригрозила завтра же уйти на больничный на две недели. Елена, зам Горгоны, пила валерьянку. Мы с Кристиной хранили молчание и каждый раз утыкались в монитор, когда наш главбух врывалась в бухгалтерию.

Лилькин мобильный не отвечал. Вне зоны доступа. Ну еще бы. Если она уже в том лагере, именуемый обителью для непосвященных, то там и связи нет.

Вечером, когда я уже собиралась домой, к нам в бухгалтерию вплыла одна из любительниц сплетен. Ольга Михайловна, опустившись на стул рядом с моим столом и заговорщически понизив голос, проинформировала:

- Маша, хочу тебя предупредить.

Я приняла занятый вид, демонстрируя, что мне не интересны её предупреждения. Но наша технолог была настойчива.

- Ты в курсе, что если незамужняя девушка садится в машину к мужчине, это вызывает очень живой интерес у некоторых? Так вот, кое-кто утверждает, что тот красавчик женат. Ты видела у него кольцо на пальце?

Заведенная как пружина криками Горгоны, я с трудом сдерживалась, чтобы не рявкнуть что-нибудь не очень вежливое.

- Ольга Михайловна, можно вас попросить не лезть в мою личную жизнь?

Коллега оскорбилась:

- Мне-то что, я лишь предупредила. Смотри, потом слёзы не лей, когда в подоле принесешь.

Дожили.

Домой я летела как торпеда. Не вглядываясь в лица прохожих, не останавливаясь возле витрин. Нервы на пределе. Всё. Сейчас запрусь в ванной, переделаю все свои маски, пилинги, скрабы и что там еще хранится на моей персональной полочке под ванной. Надеюсь, зять не додумался в одно из моих средств подмешать крысиный яд или плюнуть. Его слюна опасней крысиного яда будет.

Относительно умиротворенная и частично счастливая, я выползла из ванной и шмякнулась на кровать в позе морского котика. Всё, ни о чем не думаю. Вообще ни о чем. Я бабочка. Легкая, беззаботная, красивая.

Но мой аутотренинг был бесцеремонно прерван. За стеной вдруг послышался высокий женский голос, срывающийся на плач. Да что ж за день-то сегодня? У каждого второго истерика. Стоп. Это же у Константина кто-то там плачет. Зная, что так поступать нельзя, я подползла к изголовью кровати и приникла ухом к розетке.

- Давай попробуем еще раз. Я знаю, я виновата. Но это же работа. Если бы я тебе изменила или что-то еще, было бы понятно! Ты должен дать нам еще один шанс!

- Ирин, какой по счету? Зачем мучить друг друга снова и снова? Надо принять и жить дальше.

- Но я не могу жить дальше без тебя! Я возвращаюсь в пустую квартиру, и мне выть хочется! Постоянно вспоминаю, как нам было хорошо и… Костичка, мне плохо…

Громкие рыдания и успокаивающий голос соседа. Убаюкивающий, ласковый. Я очень ярко представила, как он гладит её по волосам, прижимает к себе. И вот они уже целуются, и дальше всё складывается по тому сценарию, который я знала наизусть, потому что именно этот сценарий крутился в моей голове, когда я представляла наше с Ромкой примирение. Стало тошно. И от самой себя, и от того, что стала свидетельницей чужой личной драмы. Неужели я готова вот также плакать на груди у Ромки и просить вернуться, потому что мне без него плохо? Эта мысль удивила. А мне без него плохо? Последние дни мне плохо от того, что моя подруга вляпалась по самое не хочу, и я не знаю, как ей помочь. Мне плохо от самодурства начальницы, которая пьет кровь своих подчиненных. А вот страдания по Ромке как-то отодвинулись и поблекли. Словно это было всё в другой жизни.

Телефонный звонок заставил вздрогнуть. Незнакомый номер неожиданно показался зловещим. Я приняла звонок:

- Да?

И услышала жалобный голос подруги:

- Марусь, это я.

Во рту сразу пересохло, и я, срывающимся на хрип голосом, выпалила:

- Лиль, ты где?!

Громкий всхлип:

- Не так уж и далеко. В Республиканской.

Я обессилено опустилась на кровать. Доигралась.

- Ты как? Что случилось? Мне нужно приехать? Что у тебя с телефоном?

- Марусь, я звоню с телефона соседки по палате. Телефона и документов, как и кошелька, при мне нет. Ты бы могла моим позвонить? Будешь смеяться, но наизусть я помню только твой мобильный.

Краем сознания отметила, что где-то у меня был записан номер Лилькиной мамы.

- Позвоню. А ты в банк догадалась позвонить, карты хотя бы заблокировать? А заявление об утрате паспорта написала?

В ответ раздался сдавленный плач. У меня тут же глаза наполнились слезами:

- Лилечка, не плач. Хочешь, я приеду? Буду всю ночь рядом сидеть и за руку тебя держать?

- Нет, не нужно. Родителям позвони. Только не пугай их. Скажи, что просто упала, переломов нет, просто синяки и ссадины. Хорошо? И предупреди, что телефон потеряла, чтобы не названивали. И еще, Марусь. Если получится. Зайди к Ваське, если он мои вещи еще не выкинул, принеси мне, во что одеться. Ладно?

От этих слов мне стало так паршиво, не передать. Что эти уроды сделали с моей подругой? Возникло сильное желание прямо сейчас отправиться по известному мне адресу к Раисе Николаевне и разнести всю её квартиру.

- Лиль, не переживай. Я принесу. Тебе прямо сейчас нужно или до утра подождет?

- Да сейчас уж куда, ночь. Ты ему ничего не говори, ладно?

- Лиль, скажи мне, только честно. Что они с тобой сделали? Избили, надругались? Что?

Еще один всхлип:

- Нет, всё гораздо прозаичней. Просто на полном ходу вытолкнули из машины. Но ты не переживай, ты же знаешь, какая у меня подушка безопасности со всех сторон, так что внутренности не пострадали. А остальное ерунда.

После разговора с подругой я почувствовала относительное облегчение. Теперь я хотя бы знаю, что она не в лапах сектантов и с ней условно всё в порядке. Теперь найти бы телефон Лилькиной мамы. Дама она эмоциональная, надо еще слова подобрать, как ей всё это сообщить. А утром наведаться к Ваське. И вот тут могли поджидать сюрпризы. Не удивлюсь, если он в припадке ревности разорвал всю Лилькину одежду на кусочки. Или вынес на помойку.

Ночь выдалась беспокойной. Я, то забывалась тревожным сном, то просыпалась в холодном поту, но не помнила, что мне приснилось. После такой ночи не удивительно, что голова гудела. Я быстро собралась, помня, что мне ещё к Ваське за одеждой ехать, а потом везти всё, что удастся раздобыть Лильке в больницу.

Дверь Лилькин супруг открыл после третьего звонка. Помятый, небритый, с характерным запахом алкогольных излишеств. Он не просыхает, что ли?

- Чего надо?- Васька и не скрывал своего отношения к моему визиту с утра пораньше.

И хоть я и обещала подруге ничего ему не говорить, но в данном случае нападение лучшая тактика:

- Ты в курсе, что твоя жена в больнице лежит?- и пока в лохматой голове Василия эта информация укладывалась и осознавалась, я шагнула в тесную прихожую. Васька отступил и растерянно переспросил:

- Чего? В какой больнице?

- Она просила вещи ей принести, - я кивнула в сторону комнаты, где в огромном шкафу хранились Лилькины яркие наряды. Скромных расцветок моя подруга просто не признавала.

И пока Васька чесал голову, я решительно направилась в комнату и отодвинула в сторону дверцу шкафа-купе. Фух, все вроде целое висит.

- Да чего случилось-то?- ну вот, супружник подруги пришел в себя и снова занял агрессивно-наглую позицию. Сдергивая с плечиков Лилькины блузку и юбку-брюки, я ответила:

- В больницу попала. Машина её сбила.

Так, еще сорочку, халат, нижнее белье.

- Тапочки её где?

Васька побледнел:

- Ка… Какие тапочки?!

Да тьфу на тебя!

- Домашние. Ей в больнице в чем-то ходить надо. И полотенце еще.

С недовольным видом мне выдали требуемое. Я все сложила в пакет.

- Звонить ей нет смысла. Телефон… В общем, разбился телефон вдребезги. Новый придется покупать.

- Пусть ей хахаль новый телефон покупает.

Ну вот, началось.

- Хорошо, я ей так и передам. Будем вместе с ней хахаля Лильке искать.

Уже в прихожей меня настиг вопрос:

- Она вообще, как?

- Не знаю. Я еще её не видела. Она в Республиканской лежит.

Я торопилась, что было сил. Мне не только вещи передать, мне бы хоть одним глазком на Лильку посмотреть, убедиться, что все это мне не приснилось. А потом успеть на работу, гори она синим пламенем! Учитывая утренние пробки и расстояние, по всему выходило, что пешком получится быстрее. А лучше бегом, заодно лишние калории сожгу.

Уже подбегая к воротам больницы и обливаясь потом, меня дернуло посмотреть на телефон, чтобы убедиться, что по времени я укладываюсь. Шагнула в калитку, пялясь в телефон и пытаясь сообразить, что к чему. И, конечно же, я запнулась о нижнюю перекладину калитки и, совершив непродолжительный полёт, вытянулась во весь рост, больно ударившись локтями.

Проходившая мимо женщина помогла мне подняться. Да что же за наказание-то! Прихрамывая и потирая ушибленный локоть, я добрела до больничного крыльца. Мне бы сейчас и самой медицинская помощь не помешала. А потом еще бы и на работу на «Скорой» отвезли. Только все равно Горгона не оценит. Обязательно найдёт, к чему придраться. Например, к тому, что цвет моих синяков не гармонирует с её костюмом.

Глава 14

В больничном холле я подошла к справочному окну и поинтересовалась, как можно передать пакет с необходимыми вещами пациентке. Мне вручили бумажку с ручкой, наказав разборчивым почерком написать фамилию пациентки и номер палаты. И когда я выполнила требуемое, работница справочной, принимая у меня пакет, обратила внимание на мою руку:

- Девушка, у вас рука в крови. Вы поранились.

Я посмотрела на рукав блузки, который действительно пропитался кровью. Разбила все-таки локоть! Что там с коленкой, даже думать страшно.

- Да, упала на входе. Прямо на ровном месте растянулась, - подосадовала я. Если я в таком виде на работу явлюсь, Горгона запросто может оштрафовать за нарушение дресс-кода. Бонусная система квартальной премии – это не только пряник, но и кнут, которым начальство пользуется по своему усмотрению.

- Пойдемте, я вас в смотровую отведу. Обработать рану необходимо.

Спасибо тебе, добрая фея!

Молоденький врач, наверняка, вчерашний интерн, с шутками и прибаутками сначала осмотрел и обработал мой локоть, наложив на него повязку. Коленке повезло больше, ссадину обработали и заклеили пластырем. И я решила сыграть на добродушии этого молодого специалиста:

- Я вообще-то подругу пришла навестить, а сама вот пациенткой стала. Можно мне к ней на пять минуточек заглянуть?- я просительно моргнула.

- Номер палаты, фамилия подруги?- проявил бдительность врач. Правильно, вдруг я террористка и в кармане у меня клизма?

- Пятая палата. Лилия Ивановна Терехина.

На лице молодого специалиста заиграла улыбка:

- А, ну как же. Имел удовольствие пообщаться. Зайдите, только на пять минут, до обхода. И никаких печальных известий, а то у нас скоро в отделении успокоительное закончится. Вчера было пролито просто море слёз.

Да, Лилька такая. Она целиком отдается захватившим её эмоциям. Рыдать, так рыдать. Царевна Несмеяна отдыхает.

В двухместной палате было душно. На кровати слева лежала женщина лет сорока и с кем-то лениво общалась по телефону. А вот на кровати справа высился бархан больничного покрывала. Лилька лежала, укрывшись с головой и только вздымание «бархана» подсказывало, что пациент скорее жив, чем мертв.

Я на цыпочках проскользнула внутрь палаты и присев на край Лилькиной постели, погладила «бархан».

- Лиль, это я.

Одеяло зашевелилось и из-под него показалось зареванное лицо подруги.

- Лилька, ну ты чего? Все будет хорошо! Ты выбралась из этой секты и нечего реветь.

Я обняла Лильку, чмокнула в мокрую от слёз щеку.

- Тебе пакет еще не передали? Я в справочную отдала.

Словно отвечая на мой вопрос, дверь палаты открылась и вошла медсестра с поста:

- Терехина? Вам передали.

- Ну вот видишь, Лиль, всё складывается хорошо. Не реви.

Подруга откинула одеяло, и я торопливо оглядела её. Руки, ноги на месте. На левом бедре огромный фиолетовый синяк, размером с ладонь. На запястье правой руки повязка, левая ладонь забинтована. Рваная больничная сорочка, которая чудом держалась на Лилькиных плечах, выглядела как саван.

С пакетом в обнимку Лилька скрылась в туалете, оттуда послышался звук льющейся воды из-под крана. Ну вот и хорошо. Сейчас умоется, переоденется и перестанет выглядеть как призрак утопленницы. Блин, расческу забыла ей взять! Ладно, пожертвую своей. Достав из своей сумки массажную расческу, я подошла к двери туалета и постучала:

- Лиль, расческа нужна?

В общем, когда подруга, наконец, вышла из больничной «дамской комнаты», держалась она гораздо оптимистичней. Еще бы. Наряди любого человека в то рубище, что было на ней, и его тут же депрессия накроет.

- Лиль, ну ты как?

Она махнула забинтованной рукой:

- Даже и не спрашивай. И Марусь, не говори мне, что ты предупреждала и всё такое, ладно? Я и сама не могу объяснить, чем я думала и вообще…

Потухший взгляд, бесцветный голос. Я даже припомнить не могу, когда я последний раз видела Лильку в таком бедственном состоянии.

- Лиль, я ничего говорить не буду. У меня сейчас мало времени, меня пустили буквально на пять минут.

Тут подала голос Лилькина соседка по палате:

- Время посещений с четырех часов дня до семи вечера, - это она не мне, а своему собеседнику по телефону.

- Вот именно, Лиль. Давай я к тебе после работы приеду, и мы поговорим. Я как подойду, на телефон твоей соседки позвоню, хорошо? Тебе что-то принести? Ты вообще здесь надолго?

Лилька покачала головой:

- Нет. Сегодня на обходе результаты всех обследований скажут и если всё в порядке, то держать точно не станут. Может, завтра выпишут.

- В общем, Лиль, если что-то нужно, ты мне набери или напиши. А я вечером по-любому приду. А сейчас мне бы до работы доковылять.

Едва я вышла из больницы, как мой мобильный разродился настойчивой трелью. Елена, зам Горгоны.

- Маш, ты вообще где? Решила пойти по стопам Валентины и тоже заявление по собственному написать?

- Лен, скажи Инессе Давидовне, что я задержусь. Я упала и получила некоторые повреждения. В общем, приду побитая и забинтованная.

Ну вот, придется потратиться на такси. Но это всё такая ерунда. Теперь, когда Лилька нашлась, даже дышать легче стало. Как там Леопольд поёт: «Неприятность эту мы переживем».

Мой несчастный вид на главбуха не произвел никакого впечатления. В своей высокомерно - стервозной манере Горгона заявила:

- Второе замечание за неделю, Мария. Еще одно нарушение и с квартальной премией можешь распрощаться окончательно.

То есть ту злосчастную пятницу, с которой всё и началось, главбух не забыла. Замечательно.

Локоть саднило, колено чесалось. Большинство коллег, заметив выглядывающую из-под рукава блузки повязку, сочувственно вздыхали. И лишь наша главная сплетница, Ольга Михайловна, многозначительно произнесла, глядя поверх очков:

- А я предупреждала.

Вот интересно, как у некоторых сплетниц работает логика? Наверняка, Ольга Михайловна нарисовала себе душераздирающую картину, как меня избивает жена Константина. И не важно, что факт его женитьбы не установлен, не важно, что меня с соседом не связывают романтические отношения. Сплетня о расправе жены над любовницей расползется по тёмным углам подобно паутине. И смешно и грустно.

Вечером в больничном холле было настоящее столпотворение. Все скамейки и даже подоконники были заняты пациентами и навестившими их родственниками. Лилькину фигуру в малиновом шелковом халате, расшитом цветами сакуры, я увидела сразу. Она скромно, насколько это возможно при её габаритах и яркой внешности, сидела на крае скамейки с самым разнесчастным видом. Мда, видимо, дело гораздо серьезнее, чем я предполагала.

В душном холле стоял гул, как в переполненном улье, и я предложила подруге выйти в больничный сад. Мы и пошли, ковыляя. Я на правую ногу, а Лилька на левую. Обе с перевязанными руками. Сладкая парочка Твикс, попавшая под каток.

Под высоким кустом боярышника мы все-таки отыскали свободную скамейку и уселись на неё.

- Лиль, что сказали на обходе?

- Жить буду. Внутреннего кровотечения нет. Мне повезло, что я на бок приземлилась, удар на бедро пришёлся. А если бы на живот упала, мог быть ушиб внутренних органов. Врач сказал, что я не просто в рубашке, я в кольчуге родилась. Бывают же счастливцы, которые выпав из окна пятого этажа, отделываются легкими ушибами. Видимо, я из их числа.

Мы помолчали, каждая о своем. Потом Лилька заговорила:

- Я когда домой вернулась после той нашей поездки, мы с Васькой так поругались, что решили развестись. Он почему-то решил, что я собираюсь забеременеть от другого мужика, и сказать, что это Васькин ребенок.

- Начитался дурацких постов в соцсетях?

- Нет, тут другое. У него пунктик. Или больное место, как говорят. До меня он с девушкой встречался и она залетела. Только вот залетела, то ли от Васьки, то ли от еще одного парня. С двумя одновременно гуляла. Сама не знала, кто отец. Только не получилось у нее никого в отцы записать. Тот, другой, сразу в отказ пошёл, а Васька как-то узнал, что она ему изменяла, и послал её. В общем, его теперь от подобных ситуаций накрывает просто.

- А ребенок?

Лилька махнула рукой:

- Не стала она рожать. В девятнадцать лет становиться матерью одиночкой не входило в её планы. В общем, муж мне сказал: или я или обитель. Что я выбрала, ты знаешь. Ночью брать такси и ехать загород к родителям я не решилась. Не хотела их волновать. Позвонила на номер Раисы Николаевны, той самой, с которой нужно было связаться, чтобы попасть в обитель. Она сказала: «Конечно, приезжай». Я и приехала.

- Ты хочешь сказать, что все эти дни, пока я как ужаленная, носилась по городу, ты спокойно сидела у этой Раисы дома? Я ведь даже адрес её случайно узнала! Ты хоть представляешь, что я из-за тебя перенесла? Я в Выселки моталась к соседке Натальи, узнать, где эти сектанты собираются! На меня маньяк напал, когда я из полиции возвращалась! И если бы не сосед, этот маньяк…

Я просто задохнулась от возмущения! И если бы это была не Лилька, а кто-то посторонний…

- Марусь, не ругайся на меня, пожалуйста. Я сама себя наказала, - Лилька снова зашмыгала носом.

Наказала она себя. Да она нас обеих наказала.

- В общем, эта Раиса грамотно обрабатывает попавших к ней. Сразу сказала, что нужно отключить телефон, потому что это единственная ниточка, которая связывает меня с прошлой жизнью и будет тянуть меня обратно к моим прежним соблазнам. Я спросила, могу ли я тебя с собой взять в обитель. Раиса ответила, что если отец Севастьян не позвал тебя в обитель, значит, твое время еще не пришло. Постоянно рассказывала мне истории чудесного исцеления в обители. В понедельник у них состоялся какой-то сбор. Они называют его собеседованием. К Раисе приехали еще несколько сектантов. И мужчин и женщин. Я познакомилась с одной новенькой, как и я. Галиной. У неё после развода с мужем такая депрессия началась, что чуть руки на себя не наложила. Её направили в центр психологической помощи. И психолог посоветовала ей обратиться к отцу Севастьяну.

Знакомая история. У меня даже имя этого психолога записано. А Лилька продолжала:

- Отец Севастьян сказал Галине, что она всё это время только о себе думала, а теперь пришло время подумать о других. Мол, в обители живут люди, которые страдают алкогольной зависимостью. И там требуются рабочие руки. На кухне готовить, уборкой заниматься, в огороде работать. В общем, трудотерапия. Плюс смена обстановки и постоянное наблюдение психолога. Им, видимо, в этой обители постоянно мозг промывают.

В этот же понедельник у них был сбор пожертвований. На обитель. Я перевела со счета.

- Сколько?!

Лилька виновато потупилась:

- Десять тысяч. Ну я же думала, на благое дело. Я же там жить собиралась. Есть, пить. Чтобы хоть часть расходов покрыть.

В общем, в обитель от Раисы собрались четыре женщины. Должна была еще одна явиться, но она вдруг пропала и Раиса до неё так и не могла потом дозвониться.

Кажется, речь о Юлии идёт, которая страдала интернет зависимостью.

- Мы поехали в обитель рано утром в четверг. На пассажирской газели, которую вёл один из них. Помимо водителя в качестве сопровождающих ехала одна из подруг Раисы, Лариса. И еще противный мужик Никита. Мерзкий, лысый и ушастый. Глазами Галину так и раздевал. И знаешь, как я поняла, что все эти люди обычные преступники?

Я к машине первая вышла. Когда из подъезда выходили, я вышла раньше других. Этот Никита стоял спиной к дому, и не видел меня. Он в это время по телефону разговаривал, и я невольно подслушала его разговор. Знаешь, что он сказал? «Четыре бабы. Двоих сразу в алкашку определим. Третья так себе, на любителя, но сойдёт. А четвертая вообще без вариантов, сразу на ферму. Пусть в свинарнике навоз разгребает. Комбижир просто. И взять с неё нечего, пустая. Одна, похоже, сорвалась. В этот раз голяк просто».

Тут Лилька засопела:

- Марусь, он меня комбижиром назвал! – подруга уткнулась в ладони и заревела. Я погладила Лильку по волосам.

- И ты из-за этого второй день ревешь? Я-то думала, что-то страшное случилось, о чем ты мне не рассказала. А ты из-за этого? Какой-то урод, преступник и мерзавец назвал тебя комбижиром и что? Его мнение так важно для тебя? Да если бы я каждый раз так ревела, когда кто-то напоминал мне о моих параметрах, я бы в мумию превратилась! Что дальше-то было?

- Эта Лариса, которая нас сопровождала, шустрой бабенкой оказалась. Пока я переваривала услышанное, а поверить своим ушам я не сразу решилась, она нас всех в газель затолкала. Полусонные, подняли нас рано, все почти сразу дремать начали. А я всё думала, как свинтить. Рядом со мной Галина сидела. Я ей шепотом на ухо и пересказала услышанное. А тут еще эта Лариса, как из города выехали, протягивает бутылку со словами: «Раиса в дорогу компот из сухофруктов дала. Пейте, пока не нагрелся».

Те две женщины, которых Никита в алкашку определил и отхлебнули. Галина глаза на меня вытаращила, мол, не вздумай. А я что, идиотка набитая? Я отказалась, сказала, что у меня аллергия на сухофрукты вплоть до отека. И Галина не стала, говорит, что у нее с утра живот бурчит. И потом всю дорогу стонала: «Ой, живот. Ой, мне бы в кустики». Доехали до какой-то станции, Галина все-таки упросила остановить, в туалет ей надо. Те две спят, их не добудишься. Лариса сказала, что тоже пойдет в туалет, а мы по очереди с ней, чтобы не потерялись. Галина первая выскочила из газели и с криком: «Помогите, убивают!» драпанула на станцию. Я даже сообразить ничего не успела, как дверь газели захлопнулась, и водитель рванул с места. И я поняла, что это мой последний шанс на спасение. Заорала: « Мне тоже надо в туалет!»

Тут этот Никита меня на место толкнул. И стал в лицо совать эту бутылку с «компотом». Я отбрыкиваюсь. Он орет: «Ларка, держи её!»

Я её лягнула, она за живот схватилась. А я в ужасе от происходящего, стряхнула с себя Никиту и рванула дверь газели. Никита на меня со спины навалился, хотел рукой за шею обхватить. Но у меня три двоюродных брата, я в детстве с ними дралась на равных. Я ему затылком в нос, и он как толкнет меня. Ну я и вылетела на обочину.

На моё счастье следом машина ехала. В ней женщина с мужем и взрослым сыном были. Они остановились. Вызвали «Скорую» и полицию. Они же видели, что меня вытолкнули на ходу. Меня сюда и привезли.

Глава 15

Видно было, что Лильке рассказ дался нелегко. Да и меня немного потряхивало. Нет, как хотите, но я уверена, что это мироздание сигнализирует мне и моей подруге, что хватит искать легкие обходные пути к похудению. Есть один надежный вариант: жрать на полведра меньше. Ну и плюс физическая активность. А то мы с Лилькой вместо простого и легкого способа похудеть только неприятности себе нашли. У меня случилось рандеву с маньяком, а у неё битва с сектантами.

- Лиль, так ты с полицией пообщалась?

- Пообщалась. Заявление об утрате документов написала. О нападении этого Никиты заявила. Только понимаешь, они о сектантах и слушать не стали! Вот то, что меня из машины вытолкнули – это, да, преступление. А всё остальное – нет! Потому что сама к ним пришла, сама деньги перевела, никто не заставлял. Понимаешь?

Я махнула рукой. Уж мне ли не знать? Я все это уже проходила.

- Только, Лиль, тут еще вот такой момент. Ты свидетель. И эта Галина тоже. Но у них остались твои документы, они знают, где ты прописана. А ты, кстати, где прописана?

- У родителей.

- Значит, пока тебе к родителям нельзя. К мужу, я так понимаю, тоже не вариант? А когда тебя выписывают?

- Завтра. Я врача попросила. Так-то в понедельник должны. Но завтра перевязка и всё, что тут до понедельника делать? Вот меня завтра после перевязки и отпустят. А к чему ты ведёшь?

Я посмотрела на Лильку с состраданием. Она еще не догадывается?

- А к тому, что если эти сектанты вдруг решат, что ты слишком много видела и слышала, они попытаются тебя нейтрализовать. Давай сделаем так. Завтра я тебя заберу из больницы к себе. Мои всё равно на дачу уехали, мне папа позвонил, чтобы не потеряла их. Так что на выходные квартира в нашем полном распоряжении. А в понедельник нам надо попытаться попасть на прием к Феликсу Эдуардовичу. Тип вредный, но именно он этими сектантами и занимается. Вот пускай тебе, как ценному свидетелю, охрану выделит. Ну или примет какие-нибудь меры. Не знаю. Но с ним обязательно надо побеседовать.

- Ты думаешь, все так серьезно? Да что я такого особого видела? То же, что и все остальные, - Лилька даже головой покачала, так она не хотела становиться ценным свидетелем.

- Все остальные, Лиль, или сообщники или в обители сейчас находятся. А судя по тому разговору, что ты подслушала, там людей за так горбатиться заставляют, да квартиры и сбережения отнимают. Скажи спасибо, что ты только десять тысяч им перевела, а не всё, что нажито непосильным трудом. А особо привлекательным женщинам так и вообще не позавидуешь. Ну, ты поняла.

Лилька, наконец, осознала всю критичность ситуации. Из взгляда ушла апатичность:

- Так если они знают, где я прописана, они же к моим и заявятся! А родители ни сном, ни духом! Марусь, дай-ка мне твой телефон!

Ну вот, в подруге, наконец-то, просыпается её деятельная натура! А то развела тут нюни, ах, её комбижиром назвали!

Домой я все-таки решила идти пешком. Хоть какая-то физическая нагрузка. Но, преодолев квартал, я поняла, что свои способности переоценила. Нога ныла, и всё мое существо требовало заботы и внимания. Дойдя до ветеринарной клиники, я огляделась в поисках такси. Это только в голливудских фильмах в нужный момент перед героиней останавливается желтенькая машинка и везёт её к мечте. А мне, похоже, придется заказывать и ждать.

- Мария?

Я обернулась. Ко мне с лучезарной улыбкой шёл Константин с переноской, в которой с разнесчастным видом лежал Барс.

- Только не говори мне, что ты его кастрировал…

Сосед возмущенно фыркнул:

- Этот балбес подрался с осой. Пришлось к ветеринару везти. А ты?- тут Константин увидел мою повязку, наполовину выглядывающую из-под рукава блузки.

- Что, тоже с осой подралась?

Я кивнула:

- Типа того. Растянулась самым позорным образом. Ты домой? Не подвезешь бедную и несчастную соседку?

- Да не вопрос.

- Как вообще дела?- Константин чуть отвлекся от дороги и мазнул взглядом по забинтованной руке.

- Я Лильку нашла. Точнее, она сама нашлась. В Республиканской больнице. В общем, ты был прав. Зря я как ужаленная носилась, все эти дни она была в полном порядке и только в четверг утром у неё случилась эпическая битва с сектантами. Но она почти цела, ну примерно, как и я. Только хромает на другую ногу, - я нервно хихикнула.

Сосед подозрительно нахмурился:

- Ты точно просто упала? Или ты тоже принимала участие в той эпической битве?

- Точно просто упала. Когда спешила к Лильке в больницу. А твой Барс где осу нашёл?

Сосед вздохнул:

- Да все на том же балконе. Застеклить надо срочно, пока еще с кем-нибудь не подрался. У тебя какие планы на вечер?

Это было неожиданно. Нет, я вовсе не была против вечера в компании с интересным собеседником и вообще… Но, может, сосед вовсе и не это имеет в виду, а я тут…

- Не знаю. А есть какие-то предложения?- я покосилась на соседа. И на его руки, лежащие на руле.

- Предлагаю созвать очередное заседание клуба, дабы отметить счастливое возвращение твоей подруги. И если честно, эпическая битва с сектантами меня тоже интересует.

Я лихорадочно вспоминала, что там утром оставалось в холодильнике. Не пустым же чаем гостя угощать.

- А давай. Шикарный ужин не обещаю, но на скорую руку что-нибудь приготовлю.

Кулинарной богиней я не была. Но необходимым минимумом кулинарных навыков владела, спасибо отцу. В нашей семье, так уж повелось, мужчины всегда готовили лучше женщин. А мама вообще не скрывала, что не любит готовить. Да и зачем напрягаться, если её супруг, наш с Катюшкой отец, готовит так, что начинается головокружение желудка? Но я подозреваю, что мне может и не повезти, как маме. А вкусно и плотно поесть я люблю. Так что пришлось научиться хоть чему-то.

Мы договорились с Константином о времени собрания нашего «клуба» и разошлись по квартирам. Окинув беглым взглядом содержимое холодильника, я пришла к выводу, что не всё так плохо, как думалось. И поспешила в ванную. Потому что после утреннего забега, падения и выволочки на работе от главбуха, нестерпимо хотелось принять душ.

Стоя под душем, я сама себе напоминала мумию, потому что пыталась снять повязку с руки, о которой я вспомнила слишком поздно.

Даже и припомнить не могу, когда последний раз я так волновалась, ожидая гостей. А точнее, гостя. Выглядеть одновременно гостеприимной и хлебосольной хозяйкой и сногсшибательной красавицей у меня не получится. Знаю, пробовала. Но что в данный момент важнее, никак не могла решить. Путь к сердцу мужчины лежит через желудок? Но вряд ли он увенчается успехом, если дама, прокладывающая этот путь, будет выглядеть как кикимора в обмороке.

И тут я застыла от этой странной мысли. Путь к сердцу мужчины? А я что, намерена завоевать сердце соседа? Чего это я так разволновалась, что даже щеки заалели? Чей мне не «шешнадцать», чтобы вспыхивать, как маков цвет. Константин, конечно, интересный мужчина, эдакий рыцарь на современный лад. И не лишён привлекательности. Но в мои планы не входила попытка новых отношений. А что там было в моих планах? За последнюю неделю столько всего случилось, что я как-то потерялась в реальности. Я хотела похудеть и вернуть Ромку. Ну, насчёт похудеть всё осталось в силе, правда, учитывая мое падение, придётся планы немного скорректировать. А вот о возвращении Ромки стоило подумать.

И сомнение в актуальности этого пункта так меня поразило, что я плюхнулась на кухонный табурет. Как же это понимать? Я столько слёз пролила после расставания, да и до него, заедала тревогу пирожными. И мне казалось, что без одного конкретного мужчины и свет не мил и всё не имеет смысла. Да я даже похудеть хотела с одной единственной целью, чтобы Ромка вернулся. Сначала. А вот теперь? Неделя, наполненная ужасными событиями и тревогами. И рядом оказывался и приходил на помощь совсем другой человек, а не тот, слезами о ком залита моя подушка.

И мне совсем не хочется позвонить и услышать голос того, первого. А вот волнение от приближающейся встречи со вторым заставляет сердце биться чаще. Так чего же я сижу?

Заметалась по квартире, как электровеник. Причесаться, переодеться. Теперь на кухню.

Мое коронное блюдо, с учетом весьма скромных способностей и ограниченного времени, омлет с ветчиной и сыром.

Настрогать, уложить, взбить, залить и в духовку. Одно неосторожное движение и я взвыла. Локоть, леший его забери! Про руку я совсем забыла.

Звонок раздался, когда я, на зависть всем акробатам, пыталась одной рукой забинтовать другую. И у меня почти что-то начало получаться.

Константин стоял в дверях с бутылкой белого вина в одной руке и упаковкой суши в другой.

- В моем холодильнике ничего кроме кошачьего корма не нашлось. Ты любишь суши?

Я всё люблю. Я вообще всеядная. Ем всё, что не приколочено. Ложечку за маму, ложечку за папу – это вообще не про меня.

Константин осмотрел инсталляцию на моем столе из частично размотанного бинта и пузырька с перекисью. Отодвинул в сторону коробку и бутылку вина. Осторожно взял меня за запястье и повернул руку, рассматривая разбитый локоть. Ну да, знаю, у приличных девушек не может быть разбитых локтей.

- До свадьбы заживёт, - попыталась пошутить я.

- Непременно, - глубокомысленно ответил сосед.

Константин бинтовал мою руку со знанием дела. Не слишком туго, но и не так, чтобы бинт сползал до коленок. Мне даже нравилось наблюдать за его уверенными движениями. И я бы не отказалась еще за этим понаблюдать, чувствуя прикосновения его пальцев, но запах омлета, который в духовке начал взывать о помощи, прервал медитацию.

- Омлет!

Пересказ Лилькиных злоключений не занял много времени. За окном уже стемнело, и было в этом даже какое-то уютное очарование. Когда страшную и жуткую историю рассказываешь в безопасном месте, в хорошей компании, под вкусную закуску. Правда немного омрачал ситуацию тот факт, что история еще далека от финала, и где бродит прекрасный принц, который вызволит Лильку из лап сектантов, пока неизвестно. Да и существует ли этот принц на свете? Но невозможно длительное время находиться в постоянном напряжении. Вот и я расслабилась, отогнав от себя тревожные мысли. Я, конечно, не Скарлетт О'Хара, но тоже имею право сказать: «Я подумаю об этом завтра». К чему портить такой хороший вечер?

- И как твоя подруга собирается из всего этого выпутываться?

Я отставила бокал в сторону. Вздохнула:

- Не знаю. Завтра ко мне поедет. Куда ей? Все счета и карты она заблокировала. Без паспорта в банке ей делать нечего. Вот с понедельника и начнем разгребать. Надо же было так попасть.

- Зачем вас вообще в эту Макаровку понесло?- взгляд соседа лучился любопытством. Ага, так я тебе и рассказала истинную причину.

- Я же говорю, Лилька забеременеть не может. А в Макаровке вроде целитель какой-то живёт. Ну и вот. Кто же знал? И вообще, после общения с этим ФСБ-шником, я пришла к выводу, что если бы они были порасторопнее, всего этого могло и не случится. Уже столько людей пострадало. И это только в нашем городе. А если это целая сеть? Сколько таких отцов Севастьянов людей обманывают?

Рука Константина легла поверх моей ладони:

- Всё, притормози. Когда ты так начинаешь говорить, я невольно оглядываюсь в поисках дробовика. Не лезь во все это, ладно? Пример твоей подруги наглядно демонстрирует, чем заканчиваются игры с сектантами.

И взгляд такой серьезный, без намека на шутку. Да и какие тут могут быть шутки.

- Я не лезу, Кость. Они сами лезут. Прилипли, как сам знаешь, что к чему.

- Завтра вы во сколько договорились? Отвезу вас, горемычных.

Вино все-таки дало в голову. Язык развязался. Моя ладонь так и покоилась под ладонью соседа, но мне и в голову не приходило убирать руку. Зачем? Мне всё нравится.

- Скажи, а ты всегда поступаешь благородно? А если, человек, которому нужна помощь, тебе по какой-то причине неприятен? Все равно поможешь?

- Сложный вопрос. Все зависит от обстоятельств. Почему неприятен, чем конкретно помочь. А тебя напрягает моё вмешательство?

- Нет. Скорее, оно меня удивляет. Когда вся эта заваруха с Лилькой началась, я позвонила бывшему. Попросила помочь. А он отказал, хотя с Лилькой прекрасно ладил и вообще всегда её мне в пример ставил. Сказал, что он реалист и спасать глупых девиц не входит в его увлечения. А ты, не зная меня, Лильку, ввязался.

Константин нахмурился. Взгляд стал чуть жестче:

- А ты считаешь своего бывшего эталоном? По нему всех остальных судишь?

Я растерялась. Я вообще не об этом говорила!

- Он не эталон. И я не об этом! Почему два человека так по-разному отнеслись к одной и той же ситуации? При этом он меня и Лильку знает, а ты нет?

- Потому что он дебил. Такой ответ тебя устроит?

- Более чем, - мне стало смешно. Действительно, чего ломать голову, пытаясь понять того, кто даже не удостоил тебя объяснением, почему он решил расстаться? Всё же так просто: он дебил.

От этих мыслей я рассмеялась. Стало как-то легко. Краем сознания я понимала, что это действие вина. Возможно, утром, вывод о смысле поступков Ромки будет не столь однозначен. Но это же утром.

Видимо, вино ударило не только мне в голову. Потому что лицо Константина оказалось вдруг очень близко. Настолько, что смотреть глаза в глаза стало невозможно. И я закрыла глаза, доверяясь мирозданию. И благородству мужчины, чьи ладони сжимали мои.