ОБЖист.

Глава 1.

1.

Я сидел на паре, слушал препода и записывал конспект. Ничего удивительного для студента четвёртого курса. Разве что успевал почитывать книжку.

Однокурсники воспринимали кто как, но нормально. Для них что я бы спал, что рисовал каракули или считал ворон, всё одно.

Преподавательский состав относился неоднозначно, вот как сейчас:

- Роман, Вы опять читаете?

Я пожал плечами:

- Ну да.

- Он у нас Цезарь, - хихикнул староста.

Мирабель Альбертовна выдала классическое:

- Вы же на лекции.

Я пожал плечами, и, чтобы сократить диалог, как раз в книжке интересное место, показал тетрадь:

- Вот конспект. Всё записано. Я не сплю, не разговариваю, никого не отвлекаю. Могу пересказать лекцию. Но таким образом мы отвлечёмся и можем не успеть усвоить материал, верно?

Она вела у нас только вторую пару, не знала о моём увлечении читать, одногруппники стали заступаться:

- Он везде читает.

- И всё знает.

- Он и китайский знает!

- Да-да, конспект невозможно списать.

Студенты получили возможность отдохнуть, Мирабель Альбертовна поняла, что упускает контроль, мои аргументы было сложно опровергнуть, надо отступать:

- Так, прекратили балаган. Про чтение уточню в деканате. Продолжим урок.

Староста мне подмигнул, я в ответ кивнул, лекция продолжилась.

Когда прозвенел звонок Мирабель Альбертовна показала на мою тетрадь:

- Роман, Вы точно всё записываете? Ваш конспект намного меньше, чем у Мордова, Острицкого.

Моё эго возликовало, чувство собственной важности окунулось в медовую парную, гордыня зажмурилась от удовольствия:

- Легко объяснить, - я раскрыл перед ней тетрадь. – У меня меньше почерк, использую сокращения, стенографию, некоторые слова заменил на иероглифы. Вот иероглиф, вот стенография.

Она рассматривала мою писанину, много загогулин не понимала, но очевидно, у меня полный конспект. Чувствовалось смятение её ума, таких студентов редко встретишь, я решил сыграть на других чувствах:

- Знаете, какие плюсы и минусы?

- Читать со словарём?

- Нет, - я улыбнулся, - во всяком случае, мне. Одногруппники на меня обижаются и обвиняют в жадности, потому что не могут списать. А какая тут жадность, я даю, а они не берут. Нелогично. Это минусы. Плюсы в том, что конспект всегда со мной, в любой момент могу подсмотреть, освежить память. Ну и скорость, освобождение времени. Эргономика.

- Освобождение времени для чтения?

- В том числе. Мирабель Альбертовна, я понимаю, что хожу рядом с краем по части дисциплины, и можно подумать про дурной пример, но, во-первых, это тот случай, когда другие даже не видят в нём пример по одной простой причине – они так не могут. Во-вторых. Во-вторых, пользуюсь большим числом студентов. Честное пионерское, будь нас на треть меньше, я бы не читал и делал вид, что медленно пишу.

Мирабель Альбертовна вернула тетрадь, на лице читалось будто её обводят вокруг пальца и издеваются, но не могла уловить, где, сказала:

- Допустим. На следующем уроке спрошу. И не рядом, а по краю.

- Хорошо. Я готов. Понял.

Я покидал аудиторию с чувством маленькой победы, но расслабляться себе не давал, преподаватель серьёзный, может воспользоваться рычагами влияния. Когда приводил ей аргументы, слукавил, некоторые одногруппники тоже пробовали читать или рисовать, но их быстро осаживали, а меня не трогали. Осталось смутное чувство, беспокойство, что здесь не простое везение.

2.

Тренировки проходили в Доме Культуры. Наполовину сгоревшее в начале 90-х здание. Спустя почти пятнадцать лет возвели лишь разрушенные стены, вопросы о внутреннем восстановлении повисали в воздухе, давая понять, что задавать их надо ещё лет десять, а то и двадцать.

В углу зала зияла дыра. Однажды отремонтировали прорыв отопительной трубы. Полы были каменные, из гранита. Светила одна лампочка, её хватало на треть зала. Мы перевесили её с противоположной стены, так как там был уличный фонарь, его хватало тоже на треть помещения. В итоге маломальский свет был с двух сторон. Директору ДК было, мягко говоря, пофиг. Какие-то деньги шли, какие-то кружки были, номинально. Тот случай, когда никто никого не трогает, а вы тут хоть на голове стойте.

Помахали руками, ногами, разогрелись, время работы над растяжкой, гибкостью. Можно поболтать.

- Чуваки, - сказал Стас, - давайте поставим столб в эту дыру. Заделаем заодно.

- Было бы здорово, - поддержал Алексей.

Я вспомнил, что по пути видел машину директора, сказал:

- А что, сейчас спросим. Директор вроде тут.

Его кабинет был рядом, постучался и открыл дверь:

- Здравствуйте, Михаил Иванович. У нас тут идея по залу. Но надо показать.

- Привет, Ром. Ну пойдём.

Мы зашли в зал, я показал на дыру:

- Михаил Иванович, можно мы тут поставим тренажёр, это столб с имитацией рук, заодно дыру заделаем? Всё сами сделаем и цемент наш. От Вас только одобрение.

У директора зажёгся огонёк алчности. Он огляделся, согласился:

- Молодцы, одобряю.

Быстро ушёл, видимо, чтобы не напомнили про освещение. Стас усмехнулся:

- Конечно дал добро, мы всё сделаем, а он себе проведёт бабло.

Я махнул рукой:

- Да фиг с ним. Нас то не трогают по выступлениям, хотя должны.

- Тоже верно.

- Где столб возьмём? Цемент?

Алексей ответил:

- На БАМе видел деревья упавшие. Сосны, между прочим. Завтра сходим.

- У меня есть песок, - сказал я, - на цемент скинемся. Инструменты какие нам нужны?

- Столярку я принесу, - заверил Стас.

- По рукам.

Идея давно витала в воздухе, а тут так легко решилась, воодушевлённые, продолжили тренировку и довольные, в предвкушении появления столба, разошлись по домам.

3.

История с книжкой не повторилась. Мирабель Альбертовна ничего не сказала, лекция прошла обычно. Впрочем, подметил, когда вошла в аудиторию и увидела меня, слегка нахмурилась, озадаченно поджала губы.

Подумал, что Мирабель Альбертовну в деканате перезагрузили, обработали, дали установку. Во всяком случае, так было приятно думать, я же пуп Земли, центр Вселенной. Если идёшь в правильном направлении, мир подстраивается под тебя, ну и всё такое типа духовное, саморазвивающее.

Ближе к реальности склонялся к другому объяснению. Ещё в школе зарубил на носу – сначала ты работаешь на зачётку, потом она работает на тебя. Поэтому первые два курса ни одного пропуска, сделанные все домашки, написанные конспекты, выучено заранее и больше, чем требовал преподаватель, а также участие в жизни университета. Это дало плоды - на факультете и не только все знали о способном студенте. По слухам, учителя, когда узнавали, что их коллега будет вести лекции в моей группе, не упускали случая посоветовать: «о, там есть Роман, любопытный студент, присмотритесь».

Следующую пару вела Ирина Петровна, декан факультета психологии. Недавно, когда нас предупредили, что по нему будем писать курсовую, сразу сходил к ней спросить о темах и можно ли написать на свою. Во время беседы дала понять, что я лезу поперёк батьки в пекло. Обратил внимание на план эвакуации возле шкафа с книгами. На нём не был изображён кабинет напротив Ирины Петровны. Когда вышел в коридор, посмотрел на дверь, табличка с номером «218» висела там, где надо, относительно новая. Рядом на стене был приклеен план эвакуации. Такой же, как у Ирины Петровны. В девяностые по радио после рекламы Фоменко выдавал перлы, один из которых был «если вы не параноик, это не значит, что за Вами не следят». Весело, но, если задуматься, может быть правдой. Шальная мысль заставила присмотреться к двери. Однозначно, её открывают. То есть, не забитая забытая какая-нибудь подсобка. Хотя бы просто потому, что их не нумеровали. По пути на улицу специально осмотрел все планы. Сделал вывод, что ошибки нет.

Во время лекции вспомнил, после звонка спросил:

- Ирина Петровна, скажите, а что в 218 кабинете?

Она удивилась неожиданному вопросу, это было видно по тому, как мозговые тумблеры переключались с психологии на иное:

- Не поняла. Какой кабинет? Где?

- В вашем корпусе. Номер на нём висит, а в планах эвакуации его нет. Я спрашивал охранников, они не в курсе. Вдруг Вы знаете, вот и спросил.

Её лицо продолжало изображать решительное недоумение. Вместе с тем голос изменился, в нём проступила сухость и твёрдость:

- Не понимаю, о чём ты говоришь. Зачем тебе? Не забивай голову.

- Хорошо, спасибо.

- Правильно. Всего доброго, Роман.

- До свидания, Ирина Петровна.

Я вышел из аудитории, одногруппник Олег сказал:

- Вот тебе всё надо. ФСБшники там сидят.

- Откуда знаешь?

- Не знаю. А кто же ещё? Инопланетяне? На всех нас досье собирают. КГБ не дремлет.

- Слушай, и правда, - подыграл я. - Поэтому Петровна в таком приказном тоне сказала забить и не думать.

Олег посмотрел на меня как на бедного юродивого:

- Вроде умный, а повёлся. Я даже спецом сказал про КГБ. Думал, заценишь шутку. А, что с тебя взять. В пивкафедру идёшь?

Пивкафедра – пивной завод в двух минутах ходьбы от Университета. На первый взгляд казалось, что студентов среди посетителей мало, почти нет. Но стоило зайти туда утром, заказать бокальчик и, как по мановению волшебной палочки, просидеть до вечера в компании то одногруппников, то однофакультетников, однокорпусников, одноуниверситетников, знакомых, знакомых знакомых. Обязательно кто-то угостит, негласное правило, замечаемое, к сожалению, только у пьянчуг и курящих. Сегодня проставится один, завтра другой, послезавтра третий, и так по кругу, спирали. В такие моменты становилось грустновато, хотелось больше подобной поруки среди обычных людей. Особенно после историй от старшего поколения, когда, например, всей деревней строили дом молодожёнам и не только. Когда заходили к соседям за солью. Да и сам помню, успел побыть свидетелем в детстве. Тут же одёргивал себя, потому что нечего грустить, ностальгировать по светлым, добрым временам, более зелёной траве, а она в прошлом зеленее, сочнее, мороженое вкуснее, люди добрее. Но мы не в другой стране, мы, люди, и есть страна. Поэтому какие мы, такое и государство. Это понимание позволяло не засиживаться до вечера в пивняке, а, немного освежившись, топать домой, садиться за уроки и бежать на тренировку, выгонять из себя яд зелёного змия.

С каждым месяцем, слушая рассказы о пьяных похождениях студентов, всё меньше и меньше раз я соглашался на походы в пивкафедру, а, если и шёл за компанию, заказывал себе лимонад. Хотя лимонад был по цвету как пиво, осознание отличия давило на пьющих и постепенно меня всё реже звали с собой. Так и выяснилось, что для большинства был собутыльником, судьба которых свела на учёбе в Универе. Остались Олег и староста, кто не воспринимал во мне собутыльника, уважали отказ от алкоголя и даже иногда тоже попивали лимонад. Правда, нас было меньше, чем пьющих пиво, но уже что-то.

- Нет, мы столб сегодня ставим.

- Ладно, Шенсунг, до завтра.

Мы попрощались, пошли в разные стороны.

Шенсунгом одногруппники прозвали после того, как я стал носить причёску «наголо» и толстовку с капюшоном. Как раз в тот день мне отдавили ногу в троллейбусе, я был зол, подошёл к одногруппникам со сдвинутыми бровями. Объяснил настроение, они попытались поднять настроение, не удалось. К тому же, Раха закурил, ветром дым принесло ко мне, я тут же погасил сигарету круговым ударом ноги. Получилось так, что оружие массового убийства осталось у него во рту, даже не шелохнулось, а был сбит только горящий красный конец. Я, по-прежнему с хмурым лицом, прокомментировал фразой «чистая победа». Ну а то, что я ушуист, узнали в первый месяц, как и кто чем занимается или занимался, всё-таки, факультет физической культуры, хоть и кафедра «Безопасность жизнедеятельности». Староста среагировал мгновенно:

- Шенсунг!

4.

БАМ – речка с растительностью по берегам, которая простёрлась сквозь город. Каким местом тут Байкал и Амур было непонятно и старожилам. Особенно если учесть, что она наполнялась стоками из множества домов, пусть и частных. Мы прошлись по завалам, выбрали подходящий ствол. Я с собой взял пилу «Дружба», название идеальное, только взявшись с двух сторон и действуя слаженно можно эффективно работать. Ею отпилили нужную длину. Среди нас известного голливудского качка не было, поэтому несли по двое, сменяя друг друга.

В зале обтесали, Стас просверлил отверстия для «рук», а также под штыри в основании для лучшего сцепления с бетоном, который прямо на полу замесили.

Водрузили столб в дыру, предварительно закрепив кусками пола, они остались после ремонта трубы, сантехники не удосужились убрать за собой, а порядок наводить в ДК некому. Зато не надо было искать и таскать камни, чему мы были рады.

Я позвал директора.

- Вот. Залили пол, дыры теперь нет, а столб аккуратно стоит в углу.

- Вижу, молодцы, - сказал директор. – Дырки в нём зачем?

- Это типа руки, - я показал на палки, - мы их потом воткнём, когда раствор застынет. Они съёмные.

Михаил Иванович кивнул, мол, всё понятно, вопросов нет, ушуисты ребята странные, но пол заделали, одним головняком меньше. Мысли читались у него на лице, додумывать не надо, тем более, про странность он пару лет тому озвучивал.

- Ладно, - сказал он, - я пошёл. Молодцы.

После его ухода мы минут пять стояли, любовались результатами работы. Каждому нетерпелось потренироваться на «да му жень» - «деревянном человеке для битья».

- Всё равно, - сказал Стас, - легко согласился.

- Кстати, да, - поддержал Алексей, – Это же Дом Культуры. А нам разрешили столб воткнуть.

- Раз такая маза, спросим про турник? – предложил Стас. – Пока инструменты тут.

Ни слова не говоря я снова позвал директора.

- Михаил Иванович, смотрите. Колонна квадратная, рядом дверь и место для переодевания. Можно мы турник сделаем? Воткнём палку в стену и колонну. Заодно занавеску на неё повесим.

Директор немного удивился, осмотрел место преобразования. Стас под шумок подошёл с перфоратором:

- У нас всё есть для работы.

Михаил Иванович только сейчас заметил инструменты, ещё раз оглядел зал. Мы к этому моменту подмели и помыли полы, вынесли мусор, как заправские работники. Впрочем, без «как», Стас уже подрабатывал на внутренней отделке помещений, Алексей пошёл в подмастерья по установке межкомнатных дверей, меня ещё в далёком детстве дедушка наставлял убирать после работы, да и на уроках труда Иосиф Францевич дал понимание важности оставляемой после себя чистоты.

- Стену не разломаете?

- Нет, что Вы. Мы ж для себя.

- Ну раз для себя, ладно, делайте что хотите, - махнул рукой директор, – Только меру знайте и меня в курсе держите.

- Поэтому и позвали, - заверил я.

Михаил Иванович вышел из зала.

- Ничего не понимаю, - сказал Алексей.

Я тоже был удивлён неожиданной удачей, Стас посмеялся:

- Замутим Шаолинь? Инструменты я у отца на время взял. Директор зайдёт, не узнает кабинет.

- Про меру слышал? – напомнил я, - Остановимся на турнике. Столб ещё куда ни шло, а тут мы реально дырявить будем стену и колонну.

- Вот и я про то, - сказал Алексей, - неужели ему пофиг? Или мы на особом положении?

На радостях быстро сделали турник. Опробовали, выдержал. Для подтягиваний и других упражнения в висе – самое то. Без раскачки. Довольные разбрелись по домам.

Тем не менее, слова об особом положении крутились в голове весь вечер, поскольку легли на смирившуюся Мирабель Альбертовну. Может, на особом положении не мы, а я?

5.

На середине пары в аудиторию зашла наш куратор:

- Здравствуйте. Я с небольшим объявлением.

Преподаватель кивнул и рукой показал на нас.

- Спасибо. Ребята, к нам обратились за помощью. В школу нужен учитель ОБЖ. Говорят «спасайте». У них за первую четверть сменилось пять учителей. Директор обратилась к нам, чтобы хоть студент какой был.

- Так плохо? – спросил одногруппник.

- Честно? Не знаю, - призналась куратор, - Кто пойдёт, тому свободное посещение универа, некоторые предметы «автоматом».

Я давно спрашивал про свободное посещение, тут выпал шанс, спросил:

- Наталья Петровна, а зарплату платить будут?

- Конечно, запись в трудовой, всё официально.

- Свободное посещение, зряплата и «автоматы»? Согласен!

- Роман, на лекции надо будет приходить и учиться тоже. По всем предметам.

- Не вопрос! Согласен! Когда начинать?

Куратор улыбнулась:

- После занятий в деканат подойди. Больше не отвлекаю, извините.

Столовая находилась рядом с деканатом. Со старостой решили подкрепиться, свежая капуста и морковь были нарасхват. Повара в других корпусах всегда радовались студентам спортфака, продуктам не суждено залежаться, слопают и добавки попросят.

- Романыч, а не ты ли на втором курсе спрашивал про свободное посещение?

- Я. Согласно правилам после третьего курса можно. Так сказали.

- Мы на четвёртом. Правда в школу хочешь?

- Стратегия на будущее. Запись в трудовой, можно темы поднять на уроках по работе учителя. Если правда, что предметы просто так засчитают, вообще, красота. Ну и денежка на всякий не помешает, мало упёртых преподов?

- Это понятно. А в школу хочешь?

На секунду застопорился с ответом. Действительно, на вопрос про желание я сказал про выгоды, а про желание ни слова. Сам за такое корю других, а тут попал впросак.

- Знаешь, хочу. Интересно всякое опробовать.

- Ясно, - староста махнул рукой, давая понять, что подробности спрашивать не будет, для него дальше тёмный лес, за едой перегружать мозг занятие лишнее.

Зайдя в деканат, увидел куратора и декана.

- Сергей Михайлович, Наталья Петровна, здравствуйте.

- Привет, Ром, заходи, - сказала куратор.

- Добрый день, - поздоровался декан. – Не скажу, что удивлён, даже рад твоему рвению. Однако, считаю должным внести ясность про школу.

Куратор стала перебирать пальцами, дыхание изменилось, я приготовился к худшему, то есть сделают так, что я де отказался, желающих студентов не нашли, у них для такой работы слишком мало опыта, не справятся, продолжайте искать, товарищ директор. Декан, видя, что я весь внимание, продолжил:

- Школа находится на Шатле. При ней интернат для сложных детей. Поэтому треть учащихся составляют интернатские.

Память услужливо вернула меня в начальную школу. Наши школьники враждовали с интернатскими, нередко были стычки толпа на толпу, тогда в мирное урегулирование включались учителя, милиция, на время затихало. Затем снова появлялись задиры из интерната, по одному отвешивали пинки школьникам, провоцировали на драку. Как правило, выбирали слабых или младше, неспособных дать сдачи. Это накапливалось и снова старшие ловили хулиганов, защищали младших, наказывали тумаками негодяев, которые приводили других уже на свою защиту, и снова забивалась стрелка, и так далее, по кругу.

Шатла, так назывался в народе район города. Находился на окраине, ходили слухи про то, что вечером там лучше не ходить, не местному особенно.

- Значит, будем строить новую республику Шкид, - сказал я.

У куратора вопросительно взлетели брови, декан улыбнулся:

- Хороший настрой, мне нравится. С таким подходом будущее педагогики светлеет. Но есть нюанс. Понимаешь, там не просто так сменилось за первую четверть несколько учителей. Директор школы вряд ли скажет, я предупредить обязан. Одного столкнули с лестницы, другому волосы подожгли, кого морально обзывалками подавили, как у вас говорят, зачмырили. Последний не смог с дисциплиной справиться. Ты молодой, кровь горячая, спортсмен к тому же. Университету порча репутации не нужна. Понимаешь, о чём я?

Я кивнул. Никаких разборок, всё должно быть пучком.

- Съезди, поговори с директором. Сегодня четверг, с понедельника кончаются каникулы. Завтра нам окончательное решение дашь.

- Хорошо. Даю.

- Завтра, Ром, завтра.

- До свидания.

6.

Я вышел на остановке, школа была рядом, в пределах видимости. Прошёл вдоль забора, дверь открыта, напротив вход в здание. Внутри возле входа два школьника возились с доской объявлений. Что-то пришпиливали. Хороший знак, может, не так всё и запущено. Но видимость может быть обманчива. Молча прошёл дальше, по коридору. По лестнице поднимусь потом, утроена школа просто, всего четыре этажа, прямоугольная. Следовательно, лестницы по бокам здания, соединены прямым коридором. Решил пройти в другой конец и подняться там. Обычно кабинет директора на первом или втором этаже. Разведка местности, почувствовать школу по пути на собеседование.

В конце коридора запахи булочек заставили зайти в открытую дверь столовой. Настроение поднялось. В задней части столовой сидели две старшеклассницы, с интересом посмотрели на меня, я подошёл к повару:

- Здравствуйте! Говорят, здесь продают самые вкусные булочки?

Повар, женщина средних лет, настороженно посмотрела на незнакомца:

- А Вы кто?

Помня о школьницах, слегка повысил голос и придал задора в интонацию, чтобы точно расслышали, мне на руку, пустят слух о новом учителе:

- Ваш новый ОБЖист.

Её лицо посветлело, показалось, что расслабилась и скинула гору с плеч:

- ОЙ! Всё, теперь будем нормально работать. Такой мужчина в нашей школе!

- Ну нормально работать всегда надо. Булочки есть?

Она всплеснула руками, виновато сказала:

- Вы знаете, сейчас каникулы. Мы не готовим много, столько, сколько школьников на практике. Вон девчонки последнее съели.

- Понял, ждите в понедельник. До свидания!

- Приходите, до свидания!

Я повернулся к выходу, мазнул взглядом по школьницам, придал немного хитринки с лёгким прищуром. В дверях уловил шушукание, сомнения в сторону, к выходу на работу вся школа будет знать о новом учителе.

Поднялся на второй этаж, тут как тут дверь с вывеской директора, рядом дверь с табличкой завуча. Я прочитал имена с отчествами обеих, постарался запомнить. За ней слышался разговор, наличие одного голоса и пауз между фразами говорило о телефонном звонке. Не вслушиваясь, дождался тишины, постучал и открыл дверь:

- Здравствуйте, Арина Сергеевна.

Кабинет оказался типичным, какие видел один раз и, считай, знаешь все. Неказистый шкаф с папками дел и книгами, стол с канцелярскими принадлежностями, два стула для посетителей. Когда взгляд выхватил директора, даже слегка расстроился, я, конечно, ожидал нечто подобное, но словно попал в «Служебный роман» к мымре.

- Добрый день. Вы, должно быть, Роман?

Я кивнул и подсел к столу, придвинув стул.

- Дети у нас хорошие. Иногда озорничают, ну это как все дети. Есть из интерната, но тоже хорошие. Учатся. Журнал умеете заполнять?

- В школе оценку себе нарисовал.

Арина Сергеевна не улыбнулась, сказала:

- Этого навыка мало. В учительской попросите, покажут. Поначалу там и заполняйте после уроков. Классного руководства не дадим, а вести будете у всех с пятого по одиннадцатый. Учебники есть, может, у Вас свои имеются, новые, образование на месте не стоит, не так ли?

Игра началась, к такому повороту я был готов:

- Однозначно, не стоит. Я как раз являюсь пионером. Как буквально, будучи ещё школьником, так и в качестве первого выпуска учителей по ОБЖ. Вообще, знаете, что я думаю? Правильный подход, когда каждый предмет должен вести соответствующий специалист. Про учебные материалы сразу не скажу, надо посмотреть. Возможно, где-то добавлю из того, чему нас учили.

Директор ответом осталась довольна, но ощущения выдавали открытый дебют, когда обе стороны обменялись ходами.

- Если вопросов нет, идите в отдел кадров, он над моим кабинетом. В понедельник в работу.

Я поднялся:

- Вопросов сейчас нет. Появятся, обязательно задам, посоветуюсь. До свидания, Арина Сергеевна.

- До свидания, Роман Николаевич.

Я отметил озвучивание отчества, о нём она не спрашивала, значит, знала. С другой стороны, из универа ей должны были позвонить и сказать, что студента нашли, будет кому вести уроки, ждите.

Поднялся в отдел кадров, паспорт и СНИЛС у меня с собой, трудовая книжка в Доме Культуры, я числился там руководителем кружка. Без проволочек заключили трудовой договор и поехал домой.

7.

За полчаса до конца рабочего дня в кабинет Сергея Михайловича пришла Ирина Петровна:

- Добрый вечер, Сергей Михайлович.

Она взяла стул для посетителей, поставила поближе к собеседнику, села. Сергей Михайлович запоздал с приглашением, поэтому рука повисла в воздухе, пришлось на ходу менять её направление, следуя за перемещениями женщины.

- Вечер добрый, Ирина Петровна. Кофе? Чай?

- Ни то, ни другое. Я по делу. Спасибо.

- Разве нашим беседам когда-либо мешали напитки? Я как раз кофе заварил. Мог бы Вас обвинить в прерывании пития. А без воды человеку ни туды, ни сюды.

Ирина Петровна укоризненно посмотрела на декана:

- Без воды.

- В кофе девяносто с лишним процентов воды, почти сто.

- При этом кофе выводит воду из организма, не так ли?

Сергей Михайлович улыбнулся и поднял руки как бы сдаваясь:

- Ладно, ладно, Ваша взяла. В любом случае, что добру пропадать? Я тогда подсушусь, как никак, главный на спортфаке внешним видом должен хоть немного соответствовать.

Он подошёл к кофейнику, поставил чашку, нажал кнопку. По кабинету поплыл аромат напитка, достиг Ирины Петровны, её ноздри встрепенулись, голова сама собой повернулась к источнику:

- Вы плут, Сергей Михайлович. Налейте и мне. Без сахара.

Такая история повторялась каждый раз, разве что менялись слова. Некий устоявшийся ритуал перед деловым разговором на протяжении многих лет. Даже если Сергей Михайлович приходил к Ирине Петровне. Узнав её предпочтения, тем не менее, заранее звонил поинтересоваться с каким кофе прийти и, несмотря на услышанное, покупал на своё усмотрение. Всегда угадывал.

Посидели некоторое время молча, погружаясь во вкус. Это помогало очистить голову от суетливых мыслей и настроится на продуктивный разговор. Чайная церемония весьма полезная штука, если применять её целенаправленно, как средство, инструмент, не для самой себя. Иначе она не будет отличаться от тупого переключения каналов.

- Сергей Михайлович, - прервала молчание Ирина Петровна, - я пришла поговорить о вашем студенте.

- Романе? И как Вы так быстро узнали, удивительно.

- Да, о нём. Что узнала?

- К нам приходили директор школы, просила студента дать им в учителя. Вызвался Роман, к этому времени должен был съездить и устроиться.

Ирина Петровна задумчиво сказала:

- Что ж, это к лучшему. В какую школу?

- На Шатле, с интернатскими которая. К лучшему?

- Понимаете, он спросил меня про кабинет 218. А до этого, как он сказал, пытался узнать у охранников.

- Э как, - крякнул декан. – Так понимаю, он услышал заезженную пластинку?

- Да. Понимаете, Сергей Михайлович, за десять лет моей работы он единственный, кто спросил про этот кабинет. Как Вы знаете, мне сразу говорят, когда кто-то проявляет интерес. Направьте его мысли в сторону работы в школе и что надо учиться.

Декан не лез не в свои дела, про кабинет всем педагогам было дано предупреждение, чтобы не совали нос и докладывали о чужих носах. Но излишнее давление по своей работе несколько напрягало:

- Ирина Петровна, мне нравится этот парень. Мне не нравится поучать коллег как с ним себя вести. На днях приходила Мирабель Альбертовна, хороший педагог. Жаловалась, нет, возмущалась чтению Романа на лекции. Я могу её понять. Поймите и меня, мне приходится всем повторять одно и то же. Без внятных ответов. Иногда продавливаю должностью.

- Сергей Михайлович, мы в одной лодке. Я тоже не инициатор всего этого. Давят и на меня. Поэтому и сказала, что работа в школе будет лучшим вариантом. Тем более в такой. Будет решать проблемы там и навёрстывать лекции тут.

Декан грустно улыбнулся:

- Навёрстывать не будет. Он заранее всё учит. Сами знаете.

Ирина Петровна поджала губы:

- Знаю. Приходил ко мне за разрешением написать курсовую по своей теме. По учебному плану она в конце следующего полугодия.

Сергей Михайлович на радостях хлопнул ладонью по столу. К студентам спортфака специфическое отношение, считают их недоумками, тупыми спортиками, а тут, пусть и с некоторыми заботами, очередное разрушение подобного стереотипа, воскликнул:

- Ай, красавец!

Ирина Петровна посмотрела на часы:

- Рабочий день закончился. Кофе тоже. Мы друг друга поняли, Сергей Михайлович?

- Поняли, поняли, - продолжал улыбаться декан, - продолжаем трудиться.

- Вот и славно. Я пойду, до свидания.

- Всего доброго, Ирина Петровна.

8.

В зал я пришёл раньше, но первым не был, Стасу не терпелось опробовать столб. Во-первых, под его руководством проходила заливка цементом, во-вторых, вдруг застыл и можно побить деревяшку, похвалиться другим.

- Нормально не застыл, - сказал он. – Привет!

- Дарова, Стас. Жаль. Когда?

- Завтра, но аккуратно. Внизу стопудово жидкий.

- Ну да, под полом сыровато. А ты чего так рано? Тоже нетерпячка?

Стас рассмеялся:

- Конечно. Чё, начнём тренить или подождём?

- Давай подождём. Я как раз тайцзи покручу, надо закрепить формы, чтобы в спинной мозг ушли.

- Ладно, а я на спину поделаю что-нибудь. Опять поднывает. Когда гимнастика будет?

- На втором курсе.

Стас поступил на ту же кафедру, что и я. Он был на первом курсе, я на четвёртом. Программа была такая же, местами только отличались преподаватели. У Стаса было искривление позвоночника второй степени, на гимнастику надеялся, особенно после моих воодушевляющих рассказов. Действительно, под руководством грамотного тренера для здоровья одна польза, если в меру, без фанатизма и семидесяти потов. Что как раз и было на парах в универе.

Вскорости пришёл Алексей.

- Агаа! – прокричал он, переступая дверной порог. – Так и знал, что рано припрётесь! Здарова, пиплы!

- Худывнинг, камрад, - сказал я.

- Хой! – показал рокерскую «козу» Стас, - Геннадий завтра сможет заниматься.

Алексей озадачился:

- Какой Геннадий?

Стас уточнил:

- Новенький. Забыли ужо? Вчера к нам записался. До предела деревянный и молчун. Мало того, что склеротики, так ещё и проблемы со зрением. Вот же он!

Стас показал на столб, я хлопнул себя по лбу, не догадался сразу, Алексей присмотрелся к Геннадию:

- В натуре, пора на диагностику сходить, здоровье проверить. Глядите, какой скромный, надо поздороваться.

Мы повернулись к столбу, сложили руки в китайском приветствии «баоцюань», правый кулак упирается в ладонь левой на уровне груди, одновременно сказали:

- Ни хао, Геннадий!

Стас тихо-тихо, почти пискляво произнёс:

- Прывет, рыбята!

Алексей сместился к месту переодевания, которое состояло из кушетки рядом с дверью и крючками для одежды над ней. Чтобы не тратить время на разговоры на тренировке, я решил сделать объявление:

- Чуваки, я с сегодняшнего дня учытел.

- А тренировки? – забеспокоился Стас.

- Где? – спросил Алексей.

- На Шатле в школе ОБЖистом. С треньками всё пучком, в первую смену работать. В универе свободное посещение и, как заверили, половину предметов так поставят.

Друзья переглянулись, Алексей сказал:

- Ну и район. Ты это, если что, зови, лишняя нога в драке не помешает.

- Спасибо, надеюсь, до такого не дойдёт.

- Не знаю, не знаю, - протянул Стас, - Шатла есть Шатла. Может стоит добавить полчасика для парной работы? Один против двоих, троих?

Я усмехнулся:

- И этим одним буду, конечно, я?

- Ну а кто? – подключился Алексей. – Будем тебя бить руками и ногами, лежачего тоже. Зато ты подготовишься. Чууу-чуть. Жаль, что нас тут всего трое. Но для работы против толпы можем раз в неделю человек десять собрать. Всё для тебя. Пройдёшь тридцать шесть ступеней Шаолиня.

- С толпой погодим, а против вас сегодня можно поработать. Погнали заниматься, время идёт.

9.

Ирина Петровна вернулась в свой кабинет, по пути стукнула определённым образом по двери 218. Села на своё место и стала ждать. Не прошло и пяти минут как к ней вошёл человек. Среднего роста в сером костюме с типичной внешностью среднестатистического гражданина. Неопределённого возраста от 25 до 45 лет. Она даже просила знакомого художника сделать фотопортрет, но, посмотрев на результат, в голове всплыли прохожие, которых она видела каждый день, около десятка педагогов университета. Когда художник переделал, получилось совершенно другое лицо с теми же представлениями. До этих экспериментов она думала, что во время разговоров с ним её исподволь гипнотизируют или оказывают иное психическое воздействие. Поняла, что это всего лишь сила серьёзнейшей кадровой работы в той организации.

- Что-то случилось, Ирина Петровна?

- Студент, который про кабинет спрашивал, в школу пошёл работать.

- Мы знаем. Что-то случилось, Ирина Петровна?

Она почувствовала себя словно в детском саду перед пытливым взглядом воспитателя.

- Продолжайте работать, Ирина Петровна. Многие студенты устраиваются на подработки, некоторые на полноценную работу. Учатся и работают. Здесь не исключение.

- Да, но Вы сами просили внимательно следить за Романом, - не сдавалась женщина. – Его декан жаловался на то, что очередного педагога пришлось усмирять.

- Ну а Вы с жалобой справились, верно?

- Да.

- Как обычно? – улыбнулся мужчина, подошёл к столу и сел на стул.

- Да.

- Вот видите, всё нормально, продолжаем работать. Напомните, какая у нас задача с Романом и, например, Юлей?

- Не мешать.

- Что мы и делаем. Кстати, раз уж я пришёл, Вы рекомендовали Роману книжку, которую мы назвали? Если да, расскажите о реакции. С Вашей профессиональной точки зрения и кратко, в двух словах.

Ирина Петровна прокрутила в голове как она советовала студенту прочесть книгу, использовала при этом приёмы убеждения. Вздохнув, сказала:

- Тот случай отказа, когда в виде благодарности. Было ещё кое-что. Он, услышав название и мой совет обратить внимание на эту книгу, посмотрел на меня как на молодуху какую зелёную. От любого другого бы скрыл, но от меня не ускользнуло. Неприятно, как ни крути.

Человек улыбнулся шире:

- Это нормально, Ирина Петровна. Просто у Вас неполная информация. Да и в той теме он как рыба в воде. Например, в девятом классе пришёл в школьную библиотеку и попросил книгу, которую никто до него и до сих пор не спрашивал. А это, на минуточку, тридцатилетний период. Как только получил доступ по возрасту во взрослую библиотеку, первым делом взял там другую книгу. Но там он был вторым читателем за пятьдесят лет. Обе книги – первоисточники, и написаны сложным специфическим языком. Та, которую Вы предложили, своего рода букварь, а библиотечные как, допустим, учебник по сопромату или ядерной физике. Некорректное сравнение, но для понимания сойдёт. Поэтому не удивляйтесь.

- Тогда зачем этот цирк с предложением?

- Статистика, - пожал плечами человек. – И кое-какая работа. Не Ваша.

10.

Пятница, последний рабочий день, учителя и школьники с утра вели себя хорошо, старались угодить директору. Первые чтобы вовремя, а то и раньше уйти домой, чтобы не получить нагоняй на нерадивых подопечных. Вторые чтобы не остаться мыть полы или делать уроки за всю неделю, потому что знали о желании учителей поскорее отправиться отдыхать. И, если учителям попадёт от директора, то школьникам прилетит вдвойне по принципу снежного кома.

Это понимала и Арина Сергеевна, когда по пятницам переступала порог школы. Дежурные улыбались, стояли на местах, выполняли обязанности так, что не придирёшься даже при желании, учителя следили, фальшиво и заискивающе улыбались. Директор прошла к себе в кабинет, попутно отвечая на приветствия. Пятничное всеобщее лицемерие.

Следом за ней, выждав для приличия десять минут, в кабинет зашла завуч, она же ответственная по воспитательной работе. Директор показала на стул:

- Лилия Спартаковна, проходите, надо поговорить.

Завуч подошла к столу, села на краешек стула, так было легче держать спину прямой.

- Я нашла учителя по ОБЖ, - продолжила директор, – Студента.

- Рискуете, Арина Сергеевна. Молодой. Не боитесь повторения истории как с физруком и Гусевой в прошлом году? Она не исправилась, но нам пришлось заменить учителя.

- Для этого есть Вы. Воспитательную работу никто не отменял. Мы теперь более подготовлены. Постараемся предупредить ситуацию. Только у меня к Вам просьба. Помягче как-нибудь, не спугнуть чтобы, пусть до конца года доработает. Нам показатели надо выравнивать.

- Хорошо, - сузила губы завуч, - Я предупрежу педагогов. Пусть повлияют на студента. Когда он приступает?

- С понедельника. Проведёте инструктаж, покажете, как журнал заполнять, в общем, сами знаете.

Зазвонил телефон внутренней связи, директор подняла трубку, выслушав, коротко сказала:

- Пропустите.

Не успела трубка занять прежнее место, завуч поднялась:

- Хорошо, Арина Сергеевна, будем держать вожжи в руках. К Вам посетитель, видимо, пойду к себе.

- Да, спасибо за работу, Лилия Спартаковна. Идите.

Спустя минуту без стука вошёл человек в сером костюме-тройке:

- Доброе утро, Арина Сергеевна.

Он, не дожидаясь ответа и приглашения, подошёл к столу директора, развернул стул для удобства и сел.

- Здравствуйте, Вы по какому вопросу?

- По вопросу нового учителя. Романа Николаевича.

Арине Сергеевне не понравилось, что человек вёл себя по-хозяйски, к тому же не представился и явно что-то недоговаривает. И не будет, скорее всего.

- Я Вас слушаю. Извините, не расслышала Вашего имени, отвлеклась.

У гостя еле-еле раздвинулись уголки рта и слегка прикрылись глаза. Директор поняла, что ляпнула не просто банальность, а банальную банальность. Тем более, она всё время с момента появления человека смотрела на него.

- Я его не озвучивал. Поэтому не расслышали. Не вините себя. Иван Иванович Иванов, как в образцах бланков.

- Это шутка? Если да, то плохая, - директор была не рада разрушению лицемерной идиллии, - Мне работать надо, а не шутки шутить.

На этот раз человек полноценно улыбнулся, примирительно поднял руки. После чего достал из кармана удостоверение, раскрыл и показал директору.

- Иван Иванович Иванов, - вслух прочла Арина Сергеевна, - руководитель службы безопасности «Института Социальных Исследований».

Она подняла на человека в сером глаза:

- Ни разу не слышала об этом институте.

- Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, - процитировал Иван Иванов, - Или так: «как много нам открытий чудных готовит просвещения путь». Это межотраслевая организация. Но не будем отвлекаться, рабочий день всё-таки. У нас к Вам просьба. Не мешать Роману Николаевичу.

- Поясните.

- Нам важна вся информация о его деятельности в качестве учителя. Желательно, чистая. Это возможно невмешательству. Пусть проявляет себя как считает нужным. Мы надеемся на качественное сотрудничество с Вами, оплачиваемое, разумеется. От Вас только информация.

- Он опасен? Если Ваше удостоверение настоящее, почему служба безопасности?

- Мы собираем данные, обрабатываем, анализируем. Находим удачные решения, делимся с Министерством Образования. Педагог молодой, может принести как пользу, так и проблемы. А проблемами как раз занимаемся мы, служба безопасности. По ним также даём информацию в МинОбр, чтобы заранее упреждали и их не было. На самом деле, очень рутинная работа. Это как если каждую неделю дипломную работу писать.

- Допустим, я соглашусь помочь. Что подразумеваете под «оплачиваемое»?

На лице Ивана проступила кривая улыбка хищника, в глазах промелькнул недобрый огонёк:

- Мы закажем услугу по ремонту у фирмы «Ариса». Оплата налом за каждый месяц работы Романа в сумме дохода этой фирмы за прошлый год. Реальный доход.

Директора словно обездвижили и охладили в криокамере, а также выкачали литра два крови. «Ариса» была её детищем, выполняла подрядные работы не только по ремонту школы, но и другим вопросам. Цепочка подрядчиков, контрагентов и фирм-однодневок была настолько продумана, что никакие проверки от налоговой и даже силовых ведомств не смогли ничего обнаружить. Арина Сергеевна не хотела давать взяток, справедливо полагая, что это всегда слабое звено и одним разом нельзя ограничиться, нужно постоянно «подливать» то одним, то другим. Поэтому лучше вложиться умом, временем и некоторыми расходами в схему «отмыва» денег. И полный контроль, и в разы выгоднее. Человек в сером не только показал, что знает про делишки директора, но и деньги. По тону Ивана директор поняла, что это не тык пальцем в небо, а очень мягкий показ силы и возможностей. Её не просто положили на лопатки, бросили и распяли. Сказать было нечего.

- Поэтому, Арина Сергеевна, слово «допустим» мы опустим. Как Вы понимаете, наш разговор останется между нами. Благодарю за начало сотрудничества. До свидания.

Человек в сером поднялся, поставил стул как был до его прихода, покинул кабинет.

Спустя полчаса, когда директор смогла пошевелиться и цвет лица стал возвращаться к нормальному, впервые за сорок лет солёные ручьи поделили лицо на три части.

11.

До начала пар я зашёл в деканат, сообщил об успешном прохождении собеседования. Мне дали подписать заявление на обучение по индивидуальному графику. Обратил внимание, что дата стояла прошлонедельная, на мой молчаливый вопрос получил кивок Сергея Михайловича, мол, всё нормально, так надо. Поставил подпись, декан сказал:

- Ну что, коллега, поздравляю с началом.

- Спасибо, Сергей Михайлович.

- Про учёбу не забывай. Я, конечно, поспособствую в некоторых предметах, но сдавать всё равно тебе. А чтобы получить зачёт или хорошую оценку на экзамене что надо?

- Учиться, учиться, учиться. Как завещал дедушка Ленин.

- Молодец.

Он протянул мне руку, я пожал, сказал:

- До свидания.

- До свидания, Ром. Если какие проблемы, сразу говори.

Я кивнул и пошёл на лекцию по возрастной психологии. Тему я уже знал вдоль и поперёк, поэтому успел посчитать ворон и почитать интересную книженцию. Ирина Петровна видела у меня на парте и конспект, и книгу, а также взятый мной в библиотеке учебник по предмету. Естественно, открытый на теме урока. Когда бросала взгляд на книжку, становилась задумчивой, но это замечал я, остальным было некогда, старались успевать записывать конспект. После звонка она попросила меня задержаться. Когда основная масса группы освободила аудиторию, спросила:

- Роман, помните, я Вам предлагала книгу почитать?

- Конечно, помню.

- Скажите, я правильно понимаю, Вы её не читали и не будете? Только честно.

Я увидел в её глазах искренний интерес, и показалось, что ответ для неё важен. Может, всего лишь показалось, ответил:

- Если честно, да, не буду. Видел в магазине.

- Почему? Автор популярный, книга считается бестселлером, как и другие его произведения. Не хотите быть как все?

- Отнюдь, увы. Я такой же как все. Просто я отношу подобную литературу к ширпотребу, потому что написана она для американского, западного читателя. Точнее, потребителя. Ладно бы научпоп какой, ещё куда ни шло, если профильтровать, а тут ни то сё, ни сбоку припёка. Чтиво чтобы казаться умным или саморазвивающимся. Для педагога лучше вот такое читать как внеурочный материал. С факультативом бы вообще обалденно.

Я показал ей обложку сегодняшней книги, которую читал на лекции. На ней было четыре слова: Гюстав Лебон «Психология масс».

- Ооо, - протянула Ирина Петровна, уважительно сама себе кивнув. – Для педагога и как факультатив? Интересно.

- Ну да. Педагогика, возрастная психология, методология и всё такое, конечно, хорошо. Но школьники или студенты – это толпа, масса. Учитель должен знать, как работать с толпой. Тогда донесение материала станет легче и эффективнее.

- Согласна. Тем не менее, в программах обучения есть приёмы и методы ведения урока.

- Есть. Понимаете, Ирина Петровна, это похоже на готовые формы для куличиков на детской песочницы. Во-первых, ограниченный набор, во-вторых, они следствие знаний. Знание должно быть первично. Тогда можно лепить какие угодно куличики, без ограничений, к месту и ко времени. Ваять скульптуры!

Меня немного занесло, ещё бы, волнующая тема, а тут «свободные уши», пусть и в лице Ирины Петровны. Одёрнул себя, снова стал уставшим невыспавшимся студентом, которого непонятно зачем задерживает препод. Ирина Петровна заметила, с интересом присмотрелась ко мне, сказала:

- Что ж, Роман, Вы меня приятно удивили и наша маленькая беседа была в удовольствие. Только не зазнавайтесь, зачёт сдавать и учиться всё равно придётся. До свидания.

- До свидания.

Я повернулся и пошёл на выход. В дверях остановился, спросил:

- Ирина Петровна, так ничего и неизвестно про кабинет номер 218?

Она напряглась, не глядя на меня, вперив взгляд в ежедневник, ответила:

- Нет.

Мне показалось, что сказала с нотками злости, но словно не на меня, а как будто на саму тему с этим кабинетом. Понял, что ничего не добьюсь, даже наоборот, если продолжу задавать вопросы Ирине Петровне. Значит, надо зайти с другой стороны.

Только надо ли?

12.

После спортфака Ирина Петровна пришла проводить урок на факультет психологии. Кабинет ещё не заполнился, была большая перемена, студенты осаживали столовую или гуляли во дворе Университета. В какой-то момент она осталась одна, и тут же в кабинете появился человек в сером. Он закрыл дверь изнутри, сказав кому-то в коридоре «не беспокоить до звонка». Ирина Петровна удивилась, но, поскольку дело случилось в учебной аудитории, когда ей предстояло читать лекцию, с нотками раздражения сказала:

- Неожиданно.

- Вас тоже с добрым утром, Ирина Петровна, - мягко и приветливо сказал человек. – Я по делу на пару минут.

Он подошёл к ней, достал из внутреннего кармана пиджака несколько бумаг и положил их на стол:

- Здесь пять штук. Для пяти студентов. Приглашение на практику в «Институт Социальных Исследований».

- Не слышала о таком, - покосилась на листовки Ирина Петровна.

- Немудрено, - пожал плечами человек. - Были бы мы в девятнадцатом веке, вполне могли услышать. Это сейчас адреса по названию улиц и номерам домов. А тогда? Дом Хмельницкого, Имение Стригановых, Красный дом. Да и город был поменьше. А сейчас? Вывеска на вывеске, сегодня есть, завтра нет, переезжают с места на место, на слуху те, кто вовсю себя рекламирует.

- Ладно, ладно, я поняла. Не моего ума дело. Что надо?

- Отправьте пять студентов сугубо на добровольной основе. Это крайне важно, чтобы они сами приняли решение. Начало с понедельника. Две недели. Самое главное, чтобы среди них оказалась Гарина Юлия. Это тоже крайне важно, даже обязательно и других вариантов не может быть. Так что, это не совсем просьба.

- Если не просьба, в приказном порядке от ректора бы организовали. Легко могли бы так сделать.

- Могли. Повторю, важна добровольность. Поэтому Вам карты в руки. Как декан факультета психологии Вы должны обладать компетенциями, позволяющими запросто сагитировать несколько студентов. Или, как могут пойти слухи, занимаете должность благодаря тесной дружбе с ректором?

Это разозлило Ирину Петровну, она сделала глубокий вдох и медленно, еле сдерживая себя, выдохнула. Злость была на себя, потому что, когда она завела довольно тесные отношения с ректором в надежде иметь на того рычаги влияния, то не никак не думала, что всё её выстраивание окажется выгодным кому-то против неё. Интима не было, даже поцелуев в губы.

Правда, когда она впервые заартачилась с человеком в сером, он показал ей фотографии и звуковую запись разговора, из которых любой человек сделает однозначный вывод об их сексуальной связи. Всё дело в ракурсе съёмок и вырванном из контекста диалоге. Во второй раз, когда Ирина Петровна подумала, что все не без греха, люди посудачат и забудут через месяц, не проблема повернуть в свою сторону, и снова захотела поставить условия человеку в сером, последний показал видео. Она увидела себя в баре с какой-то женщиной. На записи Ирина Петровна хвалится незнакомке идеей шантажа ректора, и какая она вся такая умная, расчётливая, а ректор простофиля и вообще импотент с маленьким членом, который умещается между губами и передними зубами, уж она то знает. Самым ужасным являлось бравада, что это именно она устроила поломку машины ректора, из-за которой он чуть не погиб, но ничего, он всё равно сдохнет, поскольку она кое-что подсыпает ему в чай. Именно из-за этого у него случился инфаркт. Было очевидно, что видео - подстава, но сделано очень искусно: на нём без сомнений была сама Ирина Петровна. Хотя она ничего не помнила и бар был незнаком. Если с общественным порицанием Ирина Петровна могла бы совладать, пережить, то с вариантом наблюдать небо в клеточку она была бессильна. Всяк сверчок знай свой шесток, и свой шесток она увидела во всей «красе».

- Действуйте, - сказал человек в сером.

Он вышел, оставив дверь открытой, аудиторию стали заполнять студенты. На потоке были одни девушки, если не считать одного парня. Его сегодня не было, проходил комиссию в военкомате. Ирина Петровна всматривалась в лица, во ком-то узнавала себя в их годы, но человек в сером заставил задуматься о будущем студенток. Кто из них кем станет? Почему именно Юля? Ирина Петровна знала, что в Университете насчитывалось восемь студентов, за которыми следил человек в сером через неё. Состав октета был разным, она не могла взять в толк логику подборки. И это она, декан факультета психологии, доктор психологических наук!

- Здравствуйте, Ирина Петровна.

- Доброе утро, Юля.

Девушка дождалась ответа, задержалась на долю секунды, словно хотела что-то спросить, при этом оглянулась на дверь, заняла место за партой. Сейчас Ирина Петровна была внимательной ко всему и вся как никогда, даже начала корить себя за накручивание и домысливание. Выделялась ли Юля среди других студентов факультета? Как бы нет: слегка ниже среднего роста, стройная, среднего телосложения с фигурой «песочные часы», вежливая, с оценками всё прекрасно, при этом, не забитая «ботаничка» ни психологически, ни внешне – одевалась всегда прилично и стильно, без вычурности и не вызывающе. Волосы подкрашивала в рыжеватый цвет, зелёные чистые глаза. Впрочем, как бы и да: Юля имела внутренний стержень, свой, осознаваемый. Благодаря ему она могла легко влиять на всю группу, и делала это, но только тогда, когда ей было нужно. В остальное время она держалась в тени других, не выделяясь. Её уважали сразу со всеми вытекающими.

Аудитория заполнилась, звонок прозвенел. На удивление, никто не опоздал. Ирина Петровна оглядела обращённые на неё лица, понятное дело, преподаватель молчала. Поразительно, какие разные глаза. Почему она до сих пор не обращала внимание? Или это потому, что она почувствовала себя на краю гибели? А, как в таких случаях бывает, у человека обостряется восприятие? У одних пустые, у других выражение преданных собачек, готовых ловить любое её слово, кто-то имитировал заинтересованность, но внутри читалась откровенная тихая злоба.

- Ирина Петровна, - подняла руку Юля, - А кто это был? Насчёт практики?

- Подслушивала? – шутливо спросила Ирина Петровна. В то же время понимая, что разговор с человеком в сером остался конфиденциальным. Действительно, Юля умна, очень умна, не просто так за ней наблюдают. – Да, из института приходил человек, предложил пятерым студентам пройти у них практику. Принёс приглашения. Ну, а раз ты так проницательна, то тебе вручу персонально, без очереди.

Не дожидаясь ответа, чтобы не спугнуть подходящий момент, Ирина Петровна подошла к Юле, положила приглашение перед ней и заполнила строчки для имени и фамилии. Так будет наверняка. Всё было сделано быстро, Ирина Петровна видела, что студенты не успевают сообразить, решила добить партию:

- Ребята, это уникальный институт, даже знать о нём – привилегия для специалистов. Практика в нём открывает множество дверей дальше и дарит привилегии как в учёбе, так и в последующей вашей работе. Допустили всего пять, одна из них Юля. Осталось четыре. Если желающих будет больше, право выбора передаю Юле. И давайте это сделаем прямо сейчас, чтобы вы мыслями были на лекции, а не думали про практику. В понедельник начало, продолжительность две недели. Итак, кто хочет?

Студенты переглядывались, сроки близкие, для кого-то, как заметила Ирина Петровна, слишком близкие. Лиза, подружка Юли, сразу подняла руку, ожидаемо, куда Юля, туда и она. Следом взметнулись руки, к облегчению Ирины Петровны, всего три. Она подошла ко всем и вручила приглашения, вписав имена и фамилии. Затем вернулась к доске:

- Начнём лекцию.

13.

На тренировку я пришёл раньше всех, чтобы поработать со столбом. Брюс Ли однажды сказал, что он не боится того, кто знает десять тысяч приёмов, а боится того, кто знает один, но отработал его десять тысяч раз. Азбучная истина, к тому же, есть что осваивать.

Я выбрал простую технику – сбив одной рукой, ею же удержание руки противника (если получится), и атака в голову другой. В ушу для обывателей подавляющее количество приёмов показывается в качестве защиты от нападения. В первую очередь это делается для того, чтобы показать, что боевое искусство не агрессивное, служит для защиты. Реальность имеет обратную сторону. Те же приёмы защиты на самом деле – приёмы нападения. Тогда это лучше применимо. Отработал на каждую сторону и положение ног по сто раз, чуть не отбил ладони и не воткнулся глазом в палку-руку, но пару синяков на голени, чувствовал, будут.

Пришёл Алексей:

- Опять ты? Привет. Все приёмы не перетренируешь.

- А зачем все? Помнишь, что сказал Брюс Ли про один приём?

- Помню. Потому боксёры крутые ребята. Ударов меньше, чем у нас, следовательно, в единицу времени отрабатывают больше, чем мы. Эх, было же и у нас когда-то всего четыре удара.

- Было. Однако, если не обращать внимания на форму кистей рук, то их по-прежнему четыре.

- Да. Но.

Он начал разминаться, показательно замолчав, а я не настаивал на разговоре. Немного устал от Геннадия, надо набраться сил перед основной тренировкой. В двери появился Стас:

- Привет, чуваки! Да расслабьтесь. Рома, перед смертью не надышишься, забыл? Изобьют тебя школьники, мы приедем, а их след простыл, только и поможем, что доволочём тебя до дома.

- Если не устанем, - добавил Алексей.

- Заботливые какие, - сказал я. – Много болтаем, не находите? Есть на сегодня интересный приёмчик, надо со всех сторон его рассмотреть и почувствовать. Каждый с каждым в паре постоим. С Геннадием, кстати, удобно.

Глава 2

14.

Настал понедельник, значимый день, как-никак, а я получил свободу в посещении занятий, работу по специальности. А ещё – Вызов. Под моё начало переходили школьники с пятого по одиннадцатый классы, считай, вся школа. Я надел классический костюм, галстук решил оставить, надо производить эффект, но в меру.

Переступил порог школы, дорогу перегородили две девочки, навскидку восьмой-девятый класс, очевидно, дежурные, поодаль стояли директор и завуч. Дежурные проверяли сменку. У меня её не было, в руках только папка, девочки спросили:

- Здравствуйте! Без сменки нельзя.

Я улыбнулся и приподнял бровь:

- Неужели?

Одна из дежурных засмущалась, украдкой посмотрела на напарницу, которая решила идти до конца:

- Да. И вообще, Вы к кому?

- Если у Вас, милая леди, сегодня есть урок по ОБЖ, то к Вам. Роман Николаевич, с этого дня веду уроки я. Но, конечно, чистота – залог здоровья, виноват, исправлюсь, правила должны быть для всех. На сегодня предлагаю меня великодушно простить, пропустить, не заставлять желающих попасть в школу, возможно, даже здесь чему-то учиться. Вы молодцы.

Очевидно, подобные речи были в диковинку, бойкая не нашлась, что быстро ответить, обрабатывала слова, вторая зато улыбнулась, сказала:

- Проходите, Роман Николаевич. Мы за Вами будем следить.

Видя заминку на входе, подошла мне на подмогу завуч:

- Так, девочки, пропустите учителя.

Я поспешил встать на защиту школьниц, в данном случае мне было это выгоднее, чем, как было очевидно после тех пяти уволившихся обжистов, занимать позицию директора:

- Лилия Спартаковна, всё хорошо. Девочки исправно выполняют обязанности. Так и надо.

Отойдя на пару шагов, но так, чтобы дежурные слышали, добавил:

- У меня знакомый работал в Наркоконтроле. Там пропускная система. Глава службы отчитывал работников, если они у него не спрашивали документ. Процедура не сложная, но порядок должен быть на всех уровнях. Тогда система работает исправно и сложно найти слабые места. А сменку я завтра принесу, это не только в сторону чистоты, но и просто удобно, ноги не задыхаются.

Парировать ей было нечем, но, даже если бы и нашла, поставила бы сама себя в невыгодное положение. Я сказала очевидность, к тому же, завуч была в осенних сапогах, а, если учесть её лишние килограммы, она бы с удовольствием разгуливала бы по школе в домашних тапочках. Мой расчёт был прост: дежурные разнесут весть о том, что я нормальный чувак, в контру с ними не вступил, а вот завучу в их глазах утёр нос, значит, типа свой. По себе знаю, стоять на входе и проверять сменку – это приходить раньше, бояться отправить школьника без сменки домой, ведь он может опоздать или не вернуться, виноватым сделают тебя, мол, не посоветовался, не позвал учителя, самоуправство. При этом, если позовёшь и спросишь, тоже могут отругать за то, что элементарные задачи не можешь выполнить, отвлекаешь на пустяки, пропустил бы да и делов. Пропустишь – выговор. Короче, дежурный на входе как сапёр при разминировании замудрённой бомбы.

Я поднялся в учительскую, посмотрел расписание. Шесть уроков, все в одном кабинете, хорошо, сегодня бегать по этажам не надо. До начала оставалось минут десять, пора идти к кабинету. На выходе из учительской столкнулся с завучем, она предложила ей меня представить школьникам. Я отказался, ладно бы пигалица какая, которую надо под крыло брать и продемонстрировать это школьникам, чтобы вели себя хорошо с ней. Я, кроме трудовика, мужчина-учитель должен сам себя представлять, иначе сразу можно увольняться, авторитет если и вернёшь, то через колоссальные усилия.

Кабинет был почти в начале длинного коридора. Я положил папку на стол, вышел в коридор, сместился от двери к окну на противоположной стороне. Стал наблюдать за школьниками. Многие меня не знали, поэтому не замечали, кто-то украдкой кивал в мою сторону головой и шептал что-то собеседнику, нашлись и те, кто подходил и уточнял, я ли их новый учитель. Иногда ловил неумелое наблюдение завуча и директора, которые выходили из учительской, видели меня и, чтобы не быть замеченными за странным своим поведением, скрывались обратно.

Прозвенел звонок. Коридор быстро опустел, тем не менее, опоздуны нашлись, я пропустил их вперёд, вошёл в кабинет, закрыл дверь и встал перед классом посередине. Это был 10 «Б». Половина учеников продолжали болтать, демонстративно не обращая внимания на меня. Я молчал. Стоял и спокойно разглядывал каждого. Так прошло пять минут. За это время стало понятно, что класс не числился среди отличников, абсолютное большинство середнячки. Наконец, одна, которая с любопытством наблюдала за мной и одноклассниками, не выдержала и сказала:

- Они не умолкнут.

Я посмотрел на неё, слегка сдвинул уголок рта, намёк на усмешку, продолжил молча заниматься разглядыванием. Любопытная не ожидала молчания, как и те, кто слышал её комментарий. В разных частях кабинета, на каждом из трёх рядов были школьники, которые понимали, что их одноклассники неправильно себя ведут, что учитель перед ними стоит и ждёт, когда все успокоятся. Тем, кто замолкал, я незаметно одобрительно кивал. Так прошло ещё пять минут. Окончательно и на все сто процентов стали ясны роли каждого в классе. Я молчал. Любопытная снова заговорила:

- Вы так весь урок стоять будете? Не будете успокаивать?

Я, немного повернув в её сторону голову, негромко ответил:

- Мне не сложно. Но не мне учить и зарабатывать оценки. Здесь не детский сад, чтобы нянькаться. Или я ошибаюсь и попал в ясельки?

Она нахмурилась, задумалась, оглянулась на говорящих. Затем перевела взгляд на сидевших тихо рядом с болтунами. Отсылка к яселькам ударила по всем, но у каждого своя скорость, поэтому настал момент, когда школьники стали шикать на одноклассников и, наконец, все замолчали и посмотрели на меня. Я спокойно сказал, добавив лёгкую одобрительную улыбку:

- Здравствуйте!

- Здравствуйте! – ответил класс, но никто не поднялся.

Я приподнял бровь и снова сказал:

- Здравствуйте!

На этот раз школьники поднялись, поздоровались, а половина улыбалась, в глазах заискрились огоньки интереса.

- Садитесь, - дождался пока все усядутся и каждый будет смотреть на меня, - Роман Николаевич. Начнём знакомство.

На всё ушло половина урока, плевать. Цель достигнута. Я подошёл к столу, взял журнал, вернулся на середину, открыл на своём предмете, сказал:

- Перекличка. Называю фамилию, встаёте. Без команды пятую точку на стул не возвращаем. Поехали.

После посадки последнего в списке часы подсказали, что осталось десять минут.

- Скоро звонок! – сказал Максим, явно довольный, что весь урок прошёл впустую.

- Ничего. Успеем записать определение. Открыли тетради.

С удивлением, непониманием, всё же достали тетрадки. Под диктовку записали определение понятия «безопасность жизнедеятельности». Я знал наизусть, поэтому, когда озвучивал, ходил между рядами.

- Это вам домашнее задание. Вызубрить так, чтобы в любом состоянии и время суток от зубов отскакивало. Определение – ваша палочка-выручалочка. Если вы что-то не выучили, не сделали домашку, буду спрашивать определение. Скажете, тройку всегда получите. Нет, двойка сразу в журнал. Одно предложение могут выучить даже, наверно, совсем слабоумные. А, как я говорил, я вроде среди нормальных и не в ясельках. Вы старшеклассники, считай, взрослые люди. Поэтому взаимодействовать будем как взрослые со взрослыми. Передайте остальным на перемене. Сидим тихо, ждём звонка. Я пока сделаю запись в журнал.

Я сел за учительский стол, заполнил тему, закрыл, поднял его, староста Майя подошла, взяла, как раз прозвенел звонок. Школьники зашумели. Я повысил голос:

- Стоп!

Они замерли, я негромко сказал:

- Я видел бегающих первоклашек, которые орут и визжат. Пару минут назад вы согласились, что вы - не такие. Чего шумим? Вы взрослые, ведите себя достойно. Потом объясню зачем и для чего.

На последних словах приложил палец к губам, мол, секретный секрет. Заводилы подмигнули, дали понять, что в теме, игра им нравится. Покинули кабинет спокойно, размеренно. Я выждал минуту, тоже вышел в коридор. Возле учительской стояла завуч и, как только меня увидела, подошла:

- Как прошло?

- Нормально, всё хорошо. Сработаемся.

Она недоверчиво на меня посмотрела, но ничего не сказала, ушла восвояси.

Остальные уроки прошли почти по той же схеме, с той лишь разницей, что только с 10 «Б» ушла половина урока на успокоение. Так же ровно, спокойно, рассудительно. После я зашёл в учительскую. Как в фильме «Большая перемена» меня поджидали учителя, завуч и директор. Последняя изобразила радость, но я успел увидеть в её глазах холодную ненависть, может, показалось. Завуч сказала:

- Роман Николаевич, поздравляю с дебютом!

- Лилия Спартаковна, я человек простой, даже очень простой. Как Вы сказали, сегодня дебют. Мне его разыгрывать до четверга, пока во второй раз не придут. Тогда и пойдёт настоящая партия. А сегодня так, уселись за столы, я бы сказал. Всем здрасьте!

Одна из училок цокнула языком:

- Лилия Спартаковна, каков, а? Мужчина!

- Согласна с Вами, Марина Алексеевна, - призадумалась завуч. – Кстати, Роман Николаевич, познакомьтесь, это учитель по литературе.

Я кивнул, литераторша сказала:

- Заходите в 411 кабинет после уроков, буду рада за чаем побеседовать с умным человеком.

- Спасибо, обязательно зайду. Чай люблю. Только не сегодня, мне пора. До свидания!

Я обвёл всех взглядом, кивнул и ретировался.

По пути на остановку ко мне присоединились дежурные:

- Роман Николаевич, можно спросить?

- Уже спросили.

- Ой. А Вы правда сменку принесёте?

- Конечно. Я всегда говорю правду, либо не говорю. В программе ОБЖ есть тема про гигиену во всех классах, если что.

- Но Вы же учитель, можете так ходить.

- На учителя не садятся бактерии? Пыль не прилипает к учителям? Я такой же человек, как и любой на планете, в этой школе. Больше скажу, забегая вперёд по программе: я уважаю себя. Следовательно, мучить свои ноги, приносить лишнюю грязь на рабочее место воспринимаю как неуважение к самому себе. С такой стороны не думали?

Девочки помолчали, естественно, они до этого момента под этим ракурсом не смотрели. Бойкая задумчиво сказала:

- Другие учителя не переобуваются.

- Ничего на это не скажу. Это мои коллеги, сами понимаете. Вам я озвучил свою позицию. Удовлетворил ответом?

Мы как раз подошли к остановке, я повернулся к ним. Их лица засияли радостные, хором ответили «да», попрощались. В последний момент во взгляде бойкой заметил то, что меня резануло по сердцу и заставило прибавить решимости в работе.

В её глазах промелькнула надежда.

15.

Юля встретилась с подружкой в квартале от адреса, указанного на пригласительных. Делали так частенько, чтобы было время немного погулять и поболтать. Когда подошли к месту, удивились, ведь это был почти центр города, все проходили мимо множество раз, но не замечали таблички с названием. Юля даже допустили мысль, что видит её впервые. Остальные три одногруппницы их поджидали. Юля сказала:

- Привет. Все в сборе, пойдём?

- Юль, - поджала губы Алина, - мы пока стояли, поболтали и все сошлись на том, что таблички этой не было.

- Не замечали за ненадобностью, - сказала Лиза. – Мы психологи, девочки. Забыли про фокус внимания?

Объяснение показалось разумным, у Юли хоть и ёкнула капелька смутного сомнения, потому что табличка не была новой, тем не менее, она шагнула к двери, толкнула, та легко поддалась, группа вошла внутрь.

Девушки попали в сверхсовременную обстановку, какую только можно было видеть в фильмах про ближайшее будущее. Стекло, много пространства, мягкий свет откуда-то, мягкая кожаная мебель без изысков, лаконично, красиво, стильно. Прямоугольный коридор, навскидку метров шесть, в конце которого стоял мужчина в тёмно-сером костюме-тройке, за ним виднелись двери лифта. На вид ему было около сорока лет, гладко выбритый, модная причёска. Девушки обратили внимание на ботинки, те были словно из салона, какого-нибудь бутика. Мужчина улыбнулся, сверкнули белоснежные зубы:

- Здравствуйте, девушки! Про табличку вы верно подметили, её не было. Специально для практикантов вешаем.

Низкий баритон и внешний вид ударил по женской сути студенток, они растаяли, перед ними стоял вживую идеальный мужчина. И то смутное сомнение у Юли затерялось, провалилось в песок впечатлений и предвкушения чего-то удивительного. Мужчина продолжил:

- Меня зовут Вадим Ильич. Вас я знаю, можете не представляться. Прошу за мной в лифт.

Он повернулся к ним спиной, перед ним раскрылись двери, он вошёл внутрь, к дальней стене. Повернувшись, позвал студенток:

- Заходите, не стесняйтесь.

Девушки зашли, двери сразу закрылись, они почувствовали лёгкий подъём желудка, который быстро сменился коротким увеличением силы тяжести. Вадим Ильич сказал:

- Приехали.

Студентки были ближе к выходу, покинули кабину лифта первыми и оказались в начале длинного коридора, хорошо освещённого, приятного для глаз тёплых оттенков и десятками закрытых дверей вдоль стен.

- Нам прямо, - сказал позади девушек Вадим Ильич, - Идите до конца, последняя дверь справа.

Девушки нерешительно последовали указанию, примерно на середине пути Вадим Ильич их обогнал. В конце пути он повернулся, встал возле нужной двери, приглашающе махнул руками в её сторону, как по волшебству, дверь открылась. Девушки зашли. Внутри им предстал обычный кабинет, как им показалось, почти как у декана. Стол, за которым сидел мужчина, похожий на Вадима Ильича, только лет на пятнадцать старше, он смотрел в монитор и кликал мышкой. Ещё были стулья с мини-столиками на одного сидящего. Мужчина встал и обратился к вошедшим:

- Здравствуйте, дорогие мои! Очень, очень рад вас видеть у нас в институте! Меня звать Роберт Никитович. На время практики я ваш наставник, куратор, бригадир, командир, начальник, босс, шеф, дядя, папа. Садитесь.

Девушки поздоровались, сели. Вадим Ильич раздал по пачке листов и ручке каждой. Откуда успел взять, студентки не заметили, как и не заметили того, что не обратили на это внимания. Кроме Юли, она нахмурила брови, но успела задуматься, Роберт Никитович не дал:

- С места в карьер, как говорится. Сегодня экскурсии не будет, будет сложный тест. Он большой, в нём 1350 вопросов. На каждый по пятнадцать секунд, чтобы прочитать и быстро ответить. Строго по порядку. Вопросы лёгкие, не пытайтесь предугадать нужность ответа. Пишите не думая, как есть. Расслабитесь - всё получится. Разговаривать ни со мной, ни между собой нельзя. Кому надо в туалет, сходите сейчас. Прерывание теста равносильно провалу самого теста и всей практики. Это, кстати, единственное задание для вас за все две недели. Делаем в начале, чтобы результаты были чище. После практики вы будете больше знать, ответы исказятся. Пись-пись, а-а нет желающих? Точно? Тогда, милые мои, время пошло!

Юля переглянулась с одногруппницами, у всех на лице непонимание, некоторый испуг от непонимания и обстановки, ведь Вадим Ильич остался стоять возле двери, прикрыв глаза, а Роберт Никитович сел за компьютер. Тишину кабинета нарушили только шорох одежды и бумаги да клики мышки. Юля показала лицом, что, наверное, так надо, проверка на профпригодность, а тесты делали и раньше, разве что не в таком объёме.

После сдачи ответов у девушек не было сил на разговоры. Вопросы просты, но совсем бездумно выполнить задание не получилось, да и количество взяло на себя пять часов беспрерывной работы. Вадим Ильич деликатно не стал ничего говорить, жестами показал следовать за ним, сопроводил до выхода и сообщил, чтобы приходили завтра к десяти утра.

На улице студентки коротко попрощались друг с другом. По пути с Юлей не было никого, она одна дошла до остановки, увидела такси и, желая скорее оказаться дома и принять расслабляющую ванну, села в него. Юле были знакомы подобные тесты с большим количеством вопросов. Они направлены на выявление лжи, акцентов, приоритетов, через несколько десятков или сотен вопросов следовало повторение вопроса, но уже с другой формулировкой. Неподготовленный человек может подумать, что задаётся тот же, ответить как на первый, и получить противоположный результат. Юля однажды видела такой на триста вопросов, но не проходила. Сегодня столкнулась с гораздо большим объёмом. Она устала, понимала, что это нормально. Однако, упорно её преследовала мысль, что за тестом скрывалось нечто иное. Но что именно? Если Роберт Никитович не обманет, скоро она об этом узнает.

16.

Арина Сергеевна под конец рабочего дня зашла к Лилии Спартаковне. С порога спросила:

- Что скажете?

Завуч поняла, о чём речь, точнее, о ком. Сделала паузу, затем сказала:

- Честно? Я боюсь.

- Вы? Уж от кого, но слышать такое от поистине мастодонта школы никак не ожидала. Он всего лишь студент. Чего боитесь?

- Сначала я подумала, что с ним будут проблемы, поскольку он себе на уме, хоть и прикидывается добреньким и мальчиком-паинькой. Но потом, когда я увидела выходящий после урока 10 «Б», мне стало не по себе. Вы же знаете наш 10 «Б»?

- Конкретнее, Лилия Спартаковна.

- После того, как прозвенел звонок на начало урока, я подошла подслушать. Слышался обычный шум, когда дети занимаются чем хотят. Студента не было слышно. Вернулась в учительскую. В середине урока снова подошла к классу. Так же, только немного тише. И снова я не слышала голоса обжиста. Ну, думаю, съели школьники его. На всякий случай к концу урока подошла подслушать. Тишина в классе, слышен только Роман Николаевич. Как поняла, он диктовал, а дети записывали.

Арина Сергеевна испытующе посмотрела на завуча:

- Вы этого испугались?

Лилия Спартаковна покачала головой, отвела взгляд, помедлив и понизив голос, сказала:

- Нет. Когда прозвенел звонок на перемену, я была в коридоре и видела, какие вышли школьники из кабинета. Они изменились. Не могу подобрать слова сейчас. Я так делала все шесть уроков. Последний у него был 7 «Е». Они вышли радостные, как и все остальные до них. Знаете, чему радовались? Домашнему заданию!

- Насколько я знаю, он им задал выучить определение. Конечно, будут радоваться. Тем более, за всю прошедшую четверть что-то новое, маленькое, почти единственное задание.

Завуч замотала головой:

- Арина Сергеевна, я пока не могу сказать, возможно, к концу недели точно подберу слова и облеку их в удобоваримую форму. Не могу сформулировать.

Директор прекрасно понимала завуча, она тоже проходила мимо кабинета и видела выходящих после урока, но ещё добавлялся человек в сером. Но надо держать лицо:

- Так, Лилия Спартаковна. Поступим следующим образом. Собирайте факты и информацию, и, когда накопится достаточно, обсудим. Договорились?

Завуч быстро согласилась, есть время на сбор необходимого, к тому же, можно всегда взять дополнительное, сославшись на неполную информацию.

Арина Сергеевна отправилась к себе. Во время разговора с завучем она делала вид, что полностью контролирует ситуацию, что она директор со всеми вытекающими, но внутри семена беспокойства были посажены.

17.

С одной стороны холла находилась завуч и Марина Алексеевна, с другой вчерашние дежурные. А на проверке стояли Майя и Максим из 10 «Б», удивительный добровольно-принудительный тандем противоположностей. Они поздоровались, я в ответ, показал на сумку со сменкой. Они не поняли, зато вчерашние во все глаза смотрели на мой инвентарь. Вытер ноги о тряпку возле входа, подошёл к девушкам, показал сумку.

- Здравствуйте, Роман Николаевич! – радостно и громко поздоровались хором школьницы.

- Доброе утро. Смотрите. Хоп!

Я достал из сумки туфли и прямо там переобулся. Бойкая неверяще таращилась, Марина Алексеевна широко улыбнулась. Майя несколько смутилась, зато Максим словно преобразился, во всяком случае, выражением лица. Оно из простовато-глуповатого стало таким, словно он за минуту получил высшее образование и закончил аспирантуру. Завуч подошла ко мне:

- Роман Николаевич, Вы же учитель, переобулись бы в учительской. Здравствуйте.

- Утро доброе, Лилия Спартаковна. У меня сегодня слишком обувь грязная, чтобы там сменить. Я лучше тут, минутное дело.

Вчерашние дежурные ретировались, я пошёл в учительскую. Посмотрел на расписание, первым уроком стоял 11 «А», а все уроки были в том же кабинете, что и вчера. После первого было «окно», можно наведаться в столовую. Направился к кабинету.

Он был открыт, внутри сидели школьники, сдержанно со мной поздоровались. Ученица с первой парты протянула мне классный журнал:

- Вот, я уже принесла, возьмите.

- Спасибо. Пока пусть у тебя полежит. Как звать?

- Аня Зубова.

- Староста?

- Да.

Я кивнул, вернулся в коридор. Школа жила своей жизнью, школьники сновали во все стороны и с разной скоростью. Возле соседнего окна остановились три школьника примерно класса восьмого-девятого, о чём-то поговорили, после чего один из них подошёл ко мне, протянул руку для рукопожатия:

- Здрасьте!

Усмехнувшись, я пожал ему руку:

- Доброе утро.

Он стоял счастливый, двое были удивлены, но в положительную сторону, словно все трое заключили пари, при этом заняв одну сторону. Видимо, пожму я руку или нет.

- Стой, - остановил я школьника. – На будущее. Мужики друг другу руки жмут при приветствии, но есть такая штука как субординация. Старший по возрасту или званию, чину подаёт руку и, пока он не подал, младший ничего не делает. Позови друзей.

Он махнул рукой, те подошли, я протянул им руку для приветствия:

- Доброе утро, орлы.

Они немного смутились, мы пожали руки, я первому сказал:

- Вот так, понял? Лекция окончена, расскажешь товарищам. Будут вопросы, зададите на ОБЖ. Вам, наверно, готовиться надо к уроку сейчас, да?

Они намёк поняли, радостные ушли в кабинет в другой конец коридора, оживлённо что-то обсуждая. Сцену с ними видели двое школьников, которые вошли в тот же класс, где мне предстояло вести первый урок.

Прозвенел звонок, опоздавших не было видно, я вошёл в кабинет, школьники встали. Я встал перед ними:

- Здравствуйте, садитесь.

Все опустились на стулья, сразу одна подняла руку:

- Роман Николаевич, Вы к нам надолго?

- До вашего выпускного.

- Надеюсь, - томно сказала она, - а то у нас в школе наконец-то хоть один появился мужчина.

Староста нахмурилась, прозвучало несколько смешков, и была пара очень внимательных глаз.

- Два. Трудовик ещё.

- Ой, да разве он мужчина? Так, мужчинка.

- Тем не менее. Аня, подай, пожалуйста, журнал.

Она встала, собиралась подойти, но я не стал разыгрывать «принеси-подай-апорт», сделал шаги навстречу и взял журнал.

- Сегодня будем знакомиться. В конце запишем одно предложение. Его надо выучить.

Я сел за учительский стол, открыл журнал и назвал первую фамилию по списку. По фамилии дети вставали, я спрашивал далеко ли от школы живёт и какие увлечения есть. На удивление, никто не острил, не ерепенился вопросам, перекличка получилась душевной. После чего без проволочек записали определение под мою диктовку. Руку подняла Женя Гусева, и снова томно сказала:

- Роман Николаевич, можно вопрос?

- Уже спросила.

Вновь вспыхнули внимательные глаза, они принадлежали Даше Хладовой. В это время она разительно отличалась от остальных. Словно на фоне детей возраста начальной школы вдруг возникала состоявшаяся женщина, которая реализовала себя в жизни и прожила уже лет тридцать. Аня злорадно улыбнулась. Я явно чего-то не знал, потому что после моих слов все оживились и посмотрели на Женю. Видимо, для её сознания это было в диковинку, пришлось обработать информацию, и, как только до неё дошло, лёгкий румянец покрыл её щёки, а сама она замолчала, как будто получила ответ, который одновременно являлся комплиментом. Марк Сахаров выкрикнул:

- Съела, Женька? Надо говорить «разрешите вопрос». Субординацию не соблюдаешь.

Это он был одним из двоих, видевших ликбез по рукопожатию перед уроком.

- Марк, субординация была соблюдена. Бац, бац, и мимо. Тем не менее, с «разрешите» ты попал. Евгения?

- Ох, - вздохнула Гусева, - Роман Николаевич, Вы женаты?

- Нет.

- Спасибо, больше вопросов нет, Роман Николаевич. На сегодня.

- Хорошо. Определение выучить, на следующем уроке опрос. Буду ставить оценки в журнал.

Прозвенел звонок. Аня забрала журнал. Хладова Даша задержалась:

- Роман Николаевич, что посоветуете почитать?

- На какую тему? Жанр?

- Полезное что-нибудь. О людях, жизни.

- Даша, я человек простой, даже очень простой. Что нравится, то и читай. Можем обсудить прочитанное, поделиться схожей литературой. Я предпочитаю искать источники. Не интерпретаторов и пересказчиков. Это если не про художественную.

Она внимательно выслушала, подумала, сказала:

- Спасибо. Только знаете, Роман Николаевич? Вы не простой, что бы ни говорили. И это хорошо. Вы нашей школе нужны.

18.

На второй день Юля приехала в институт одна. Неподалёку от входа её ждали одногруппницы. Поздоровались и вошли внутрь. На этот раз их никто не встречал, зато двери открывались, словно предугадывали их желание, или показывали единственный путь. Это создавало ощущение всевидящего ока, что за ними следят, наблюдают.

- Как будто мышки в лабиринте, - услышала Юля.

Никто не ответил, потому что у всех возникло то же чувство. Они вошли в лифт, как только двери закрылись, он начал движение. Чувство усилилось. Лифт остановился, двери открылись, девушки увидели Вадима Ильича. Он сказал:

- Здравствуйте, барышни. Вы не мышки, у нас передовые технологии. Система «умный дом». То, что появляется на рынке, у нас это внедрено за пять лет до. В основном за десять, пятнадцать. А вот действительно мышь мы вам покажем сегодня. Захватывающее зрелище. Идите за мной.

Он провёл их закоулками, пару раз спустились по лестнице, затем поднялись, старания Юли определить и запомнить дорогу не увенчались успехом, она запуталась, отдалась судьбе. Вадим Ильич остановился возле проёма, повернулся к студенткам, показав рукой направление, сказал:

- Прошу сюда.

Когда все вошли, он закрыл дверь. В помещении было темно, лишь свет от окна в стене немного освещал, создавая полумрак. За стеклом девушки увидели другую комнату, посередине которой находился стол и стул. Два человека, один сидел, другой стоял напротив первого. Вадим Ильич достал рацию, сказал:

- Марк, начинайте.

Тот, кто стоял, повернул голову в сторону девушек, кивнул, затем обратился к сидящему:

- Пётр Дмитриевич, Вы хороший бухгалтер?

- Спросите у клиентов, - усмехнулся сидящий, - если знаете их.

- Пётр Дмитриевич, мы их знаем. Они отзывались о Вас хорошо. Но я спрашиваю Вас о Вас.

Человек на стуле опустил глаза, помолчал, Юле показалось, что он даже погрустнел. Все молчали, ждали ответ. Наконец, тихий, но достаточно уверенный голос нарушил тишину:

- Я хороший бухгалтер. Очень хороший. Больше таких нет. Скажите, там, за стеклом, кто на этот раз?

- Не знаю. Я не знаю, есть ли там вообще кто-то. Наблюдатели могут быть, а могут и не быть.

- Эффект наблюдателя?

- Вряд ли, но не исключено.

Марк переместился за спину Петра, предложил:

- Давайте посмотрим в одну сторону.

Он наклонился так, что голова оказалась над головой Петра, что-то сказал. Юля видела только шевеление губ, в комнате была тишина. Наверное, включили какой-то поглотитель звуков.

Не успел стоящий выпрямиться, как зрачки у Петра расширились, чуть ли поглотив радужную оболочку, вернулись к прежнему размеру. Он слегка вздрогнул, внешние кончики бровей приподнялись, сами же сдвинулись друг к другу, веки сузились. Челюсть выдвинулась вперёд, нос сузился. Щёки впали, создавая впечатление, что за пару секунд Пётр похудел килограммов на десять. При этом, остальные части тела тоже микроскопически преобразились, создавая целостную картину поджарого, следящего в плане здоровья за собой человека, твёрдо знающего свою цель. Если бы Юля не видела Петра минуту назад, а встретила его в разное время, пусть и в один день, она бы приняла за разных людей. В чём-то похожих, но разных. Она посмотрела на Вадима Ильича, тот сказал:

- Работаем над влиянием слова на сознание. Как видите, некоторые успехи есть. Изменения в облике есть косвенный результат. В данном случае условно косвенный. Зависит от программы внушения.

- Внушения?

- Конечно. Изменения без основы невозможны. Это как у вас на доске в школе был написан текст, а вы всё стёрли. Только стирали вы грязной тряпкой, поэтому доска у вас не совсем чистая, а отдаёт белым, но пользоваться можно без проблем. Так вот, нужно на ней что-то написать, иначе будет просто доска. «Овощ», если угодно. Пациент дурки.

- Любого можно сделать любым?

- В теории. Американцы так думали, столкнулись с реальностью, свернули много проектов. Мы изначально постоянно помнили, что, во-первых, доска остаётся доской после чистки, а не стеной или чем-либо иным. Во-вторых, меловые разводы остаются. Если перевести на научный язык, то нейронные связи никуда не деваются. Мы сделали акцент на этом. Наш подход оказался более продуктивным. Сейчас мы на пару шагов впереди западной братии исследователей. На сегодня концерт окончен.

Он отвернулся в сторону окна, поднёс рацию ко рту, но Юля не дала ему сказать:

- Подождите, Вадим Ильич! Можно с ним поговорить?

Девушки посмотрели на Юлю как на сбрендившую, Вадим Ильич был приятно удивлён. Он пристально и с интересом посмотрел Юлю, хмыкнул, сказал в рацию:

- Гость.

Мотнул головой в сторону выхода, развернулся, шагнул из комнаты. Юля поспешила за ним. Видим Ильич подвёл её к соседней двери:

- Я здесь останусь.

Юля переступила порог. Пётр ухмыльнулся:

- А вот и наблюдатели. Привет, красотка.

- Здравствуйте, Пётр Дмитриевич. У меня один вопрос только.

- Ответ за ответ. Тебя как звать?

- Юлия.

- Ты меня по отчеству, своё тоже назови.

- Юлия Юрьевна.

Пётр с живым интересом рассматривал девушку, расслабился, но Юля отметила, что это работа внутри головы у него кипела. Тот случай, когда ум чувствуется почти физически даже на расстоянии. Она спросила:

- Скажите, какая у Вас способность? То есть, что делает Вас уникальным бухгалтером?

Его взгляд стал настолько пронзительный, что Юля невольно поёжилась. Словно он проник в каждую клеточку её организма, рассмотрел каждый атом. Он сделал глубокий вздох, немного отодвинулся от стола вместе со стулом, сел прямо, но расслабленно, ответил:

- Юлия Юрьевна, так? Так. Вопреки расхожему мнению, умение считать для бухгалтера совсем не главное. Это работа с информацией. Когда у тебя множество столбцов, приходы, расходы, дебет, кредит, выводы, оплаты, проценты, сложные проценты и ещё много чего. Я всё это могу увязать, найти бреши, слабые места, вижу слои связок чисел из разных категорий. А дальше от целей заказчика. И знаете. что, Юлия Юрьевна? Я хочу Вас поблагодарить. Я только что понял, где и как я могу использовать мои способности ещё.

Пётр улыбнулся половинкой рта, посмотрел на Юлю так, как будто передавал ей послание, чтобы она поняла. Она поняла. Юлина душа телепортировалась в пятки, сама она отшатнулась к двери, врезалась в неё спиной. Пётр резко упал на бок, перекатился, оттолкнулся ногами от стены, это позволило ему прыгнуть на Марка, захватить его и повалить на пол. Пётр успел оказаться на коленях, и, когда Марк упал, одной рукой прижал голову к полу, второй костяшкой кулака пробил висок Марка. Юля стояла ни жива, ни мертва. Ещё бы! На её глазах произошло убийство. Пётр поднялся, улыбнулся, Юле показалось, с долей превосходства, ехидства, и словно бы зловеще, но не лично к ней, а вообще. Девушка снова почувствовала, как его взгляд прошил её насквозь, пришил, пришпилил к двери. Та распахнулась, Пётр хмыкнул, но не пошевелился, в комнату вскочил Вадим Ильич. Одной рукой он отшвырнул девушку в коридор, из другой выстрелил в Петра. Юля успела увидеть пистолет, она такие видела в передачах про животных, когда хотели усыпить. Выстрелив, он быстро захлопнул дверь, вернулся в коридор, взял под локоть девушку, привёл к одногруппницам, сказал:

- Извините.

За что именно, девушки не поняли. Поскольку Вадим Ильич достал подобие затычек, засунул в каждую ноздрю, затем из заднего кармана брюк достал маленькую бутылочку и бросил себе под ноги. Студентки посмотрели вниз, на то, как она разбивается, через секунду глаза у них закрылись. Девушки рухнули.

19.

На тренировке меня не покидала мысль, что занимаемся немного не тем и не так. Она крутилась, вертелась, путала и затмевала остальные. Когда сделали паузу, занявшись растяжкой, я покрутил мысль, сгладил шероховатости, придал форму, выдал друзьям:

- Камрады, а чем мы занимаемся? Ну, вообще.

Стас повернулся к Алексею:

- Чего это с ним? Переучил школьников?

- Нет, это школьники его пустым мешком по голове из-за угла шарахнули.

- Рома, как звать то тебя, помнишь?

Я закатил глаза, собрался было ответить, но отвлёкся на вошедшего.

- Привет шаолиням!

- Антон, здарова, - сказал Алексей, - у нас тут проблема. Рому школьники избили, теперь не только провалы в памяти, а не понимает, где он, что делает.

- Нужен клин, - поддакнул Стас.

Антон обошёл меня, рассмотрел. Я развёл руки в стороны и пожал плечами:

- Ну вот ты скажи, чем мы занимаемся? Вообще. Привет.

Друг уловил интонацию, сразу понял вопрос, что не удивительно, сам его задавал, только по другим областям жизни. Усмехнулся:

- Хернёй.

Почти хором мы втроём сказали:

- Это и так понятно.

Настроение у всех поднялось, Антон сел на кушетку переобуваться, мы продолжили растягиваться, улучшать шпагаты и гибкость позвоночника, скручивали тела стоя, лёжа, в наклоне, помогая друг другу. Антон, уже в тренировочной обуви, прошёл к окну и уселся на подоконник, сказал:

- Хернёй всё человечество занимается, если посмотреть со стороны смерти и бездушия. Все умрут, и люди тоже, как динозавры канут в Лету, будут муравьи откапывать останки и гадать, чем же занимался вот этот скелетик. Если менее глобально, то в «Однажды в Китае» мастер с железной рубашкой мастеру Вонгу перед смертью что сказал? «Их оружие сильнее нашего кунфу».

- Но в «Звёздном десанте» инструктор наглядно показал необходимость умения швырять нож и заниматься рукопашкой, - парировал Алексей.

- Мысль можно пустить дальше, - добавил я, - мол, наследие потомкам оставить, вдруг после ядерной войны вернёмся к палкам, кулакам, кастетам, саблям с мечами и что там было в древности. Я о другом. Вот тренируется спортсмен, медали завоёвывает на соревнованиях, чемпионом становится, а потом какой-нибудь хулиган ему морду бьёт в подворотне. Почему?

- Ясно, как два пальца об эт самое, - изрёк Алексей. – Там правила, а на улице их нет.

Антон спрыгнул с подоконника, подошёл к столбу, побил его немного, сказал:

- Правил нет, но я видел боксёров, которых валили чисто кулаками. Душок уходит.

Я тоже переместился к столбу для битья, отработал приём по десять раз на каждую сторону и сочетание руки с ногой. Друзья разбились по парам, стали отрабатывать опрокидывание. Матов у нас не было, падали, хоть и старались аккуратно, на гранитный пол. После такого паркетный казался периной, а когда выступали с показухой на площади, то постелили паласы на асфальт для обозначения «ринга», швыряли друг друга от души, словно на матах в борцовском зале. Среда формирует отношение к условиям поединка. Хулиган привык к уличным, да и дерётся почти всегда в случайном порядке, нет времени на моральную или иную подготовку, изучение противника. Для спортсмена же улица равносильна экстремальным условиям. Я выдал мысль:

- Други, я не с того начал. Драка, как и тренировка, всё-таки, не обычное дело для обычного человека. Экстремальное даже. Вот как подготовить человека, чтобы в экстремальной ситуации он поступал адекватно и активировал спящий резерв? Точнее, чтобы по своей воле мог пробуждать скрытую, дремлющую силу. Я это хотел сказать. Учёные, знаю, бьются над этим. А мы что, самые лысые?

- Напомни, - сказал Антон, - ты же вроде дипломную по ушу в школе писал? Там что-то такое было.

- Да, было. Фигня в том, что выкладки там теоретические. Для реального исследования нужны несколько контрольных групп и лет двадцать-тридцать. Ну или лет пять, для предварительных, опять же, реальных результатов. Допускаю, при определённых условиях и методической основе первые выводы возможны через год. Но это в идеале. А у нас тут одна лампочка, столб, старые перчатки и меньше десяти человек. Вот вам задачка.

- Уууу, - протянул Алексей, - эк ты загнул. Высоко летаешь. Мы простые чуваки, занимаемся для себя, так, вместо зарядки и фитнеса. Я - точно.

- Рома, - сказал Стас, - ты в Доме Культуры, не в школе на ОБЖ, какая экстремальная ситуация? Мы ж тут отдыхаем, какие из нас шаолини? Тусовка под названием «Ушу». Особенно у Антона.

Последний широко улыбнулся, довольный, что упомянули его периодические занятия. Хотя, создание видимости тренировок будет ближе к истине. Я кивнул, друзья во многом правы. Тем не менее, вопрос методологии взятия под контроль спящих резервов не покидал меня вплоть до того, как я пришёл домой и лёг спать.

20.

Вадим Ильич смотрел в экран монитора, который показывал комнату с бухгалтером. Скорее камеру в стиле квартиры-студии. Там был стол, стул, кровать, душевая кабина, унитаз, раковина. Разве что без кухни, поскольку еду приносили. Пётр недавно проснулся, сидел на кровати, периодически почёсывал голову и грудь. Иногда его рука замирала, видимо, накатывал наиболее сильный поток мыслей.

К наблюдению присоединился Роберт Никитович, встав рядом с Вадимом. Через примерно десять минут Роберт спросил:

- Давно он так?

- Около трёх часов.

- Это плохо.

- Это очень плохо.

21.

На следующий день Юля, как ни в чём не бывало, приехала в институт, в голове было легко, настроение приподнятое. Она заняла своё место за партой, приготовилась впитывать знания, сегодня почему-то хотелось не просто учиться. Не просто грызть гранит науки, но и громко, с чавканием, раскусывать целые глыбы и почти не пережёвывая, отправлять на усвоение.

Когда подсела Лиза, Юля обратила внимание, что у подружки запудрена бровь.

- Привет! Фингал? Кто тебя так? Ты вчера не сразу домой пошла?

Лиза потупила взор, пожевала губы, подняла глаза:

- Я не помню, Юль. Утром проснулась, в зеркале увидела синеву, как обомлела! Давай быстро замазывать.

- Хорошо получилось. Только вблизи заметно, и далеко не всем. Я бы так не смогла, ты как настоящий стилист, гримёр.

Лиза слабо улыбнулась, Юля толкнула её плечом, подбадривая. Лиза охнула:

- Чуть не забыла! У меня в сумочке твоя вещь обнаружилась. Держи.

С этими словами она достала блокнот, положила на стол, передвинула на сторону подруги. Юля удивилась:

- Не поняла. Как?

Лиза развела руки в стороны, мол, не знает. Юля нахмурилась. Она точно помнила, что никому его не отдавала, даже в руках подержать. А тут его ей возвращают. Нонсенс! Содержимое не являлось чем-то тайным, обычные записи, ежедневник, расписание занятий, домашние задания. Сам блокнот Юля наделила при покупке удачей, он был для неё словно амулет. Забыть ручку или тетрадку – без проблем, хоть такого и не было. Но потерять блокнот – это сродни фантастике. Мысли закружились, завертелись, превратились в метель, которая ознобом прошла по спине. Лиза сказала:

- Такие дела, подруга.

Прозвенел звонок, в аудиторию зашла Ирина Петровна. Окинула взглядом студентов, почти все присутствуют. Попыталась скользнуть глазами мимо Юли с Лизой, не удалось, обе сидели бледные, в лицах скрывался страх. Ирина Петровна не дала и толики сомнению, что это не связано с «ИСИ», уж она знала. Тем не менее, волнение за судьбы девушек было. Как никак, она их туда отправила, хоть и под давлением. Надеялась только, что их не подставили или ещё чего хуже.

Ирина Петровна постаралась провести лекцию без лишних эмоций, отвлечься самой и, конечно, Юлю с Лизой. На поверхностный взгляд, получилось. Удалось заставить посмеяться несколько раз всю группу, благо, по теме было много анекдотов и примеров из фильмов жанра «комедий положений». В конце она спросила:

- Вопросы?

Юля подняла руку, явно читалось, что не по пройденной теме. Ирина Петровна пожалела, мысленно отругала себя, что слишком успокоилась и не просчитала такой вариант. Правда, тут же сама себе дала надежду, что узнает что-нибудь об «ИСИ», дабы уйти из-под их влияния. Кивнула.

- Ирина Петровна, мы с Лизой на перемене встретили знакомых. У них интересная ситуация. Они были на, скажем, тусовке. Не пили алкоголь и не употребляли никаких других психотропных и наркотических веществ. У одной обнаружилась маленькая травма, а личная вещь другой оказалась дома у первой. Обе не помнят концовку вечера. Какие-то два или три часа выпали у них из памяти. Известны ли науке подобные случаи? Если да, то как такое можно объяснить?

Ирина Петровна видела то, что не видели другие. Глаза Юли. Голос звучал действительно буднично, очень правдоподобно, никто в кабинете не заподозрил лжи, но взгляд у студентки был такой силы, что пробивал насквозь и распарывал горячим льдом душу. Ирина Петровна в очередной раз восхитилась выбором человека в сером Юли, и также, в очередной раз, обложила себя трёхэтажными матами за то, что это не она высмотрела, распознала потенциал Юли. Декан поняла, что речь не мифических знакомых, а о них самих, ответила:

- Не только науке. На спортфаке учится студент. У него тоже с друзьями есть, как они назвали, «загадка тысячелетия». По его рассказу, они встречали Новый год, зашли в киоск купить пиво. Последнее перед провалом в памяти они помнят, как берут из рук кассира товар, а следующее как сидят без бутылок на траве. Их было четверо. Не помнят примерно полчаса. Все четверо.

- Алкаши, - весело выкрикнул студент с задней парты, - не удивительно. Это ж спортфак!

- Согласна насчёт наличия алкоголя в истории, но есть нюанс. Одновременно у четверых, и одинаковое начало и конец амнезии. Однако, если они вместе распивали алкоголь, то более чем вероятно влияние на мозг именно его. Вот вам пример вреда спиртного. Хорошо, обошлось без происшествий.

На последнем слове Юлю на долю секунды прошиб озноб. Мысли завертелись, закружились, но заблудились среди извилин, потому что природа возникшего страха была неясна. Да и ответ Арины Петровны лишь добавил дров в топку размышлений. Было очевидно, что от вопроса она ушла, сместила контекст в сторону вреда алкоголя. Юля спросила:

- А как того студента зовут? Он на каком курсе?

Одногруппники тут же стали подтрунивать над Юлей, отпускать шуточки, что ей не стоит с тупыми алкашами со спортфака якшаться. Арина Петровна зыркнула на шутников, те замолчали, ответила:

- Роман. На четвёртом курсе. Но он ушёл в школу работать, если вдруг ты решила его расспросить. Кстати, кто не знал, у нас можно взять свободное посещение занятий после третьего курса. Конечно, при условии, что пойдёте работать по специальности.

Часть аудитории одобрительно зашумела, но Арина Петровна видела, что её попытки сместить вектор вопросов на другую тему не удались. Юля не скрывала недовольства, тем не менее, остановила расспросы, сделала зарубку в памяти насчёт Романа.

22.

Под вечер Арина Петровна подала сигнал человеку в сером. Через минут пять он зашёл к ней в кабинет, остановился посередине, несколько секунд рассматривал её, спросил,

- Что Вас беспокоит? Конкретно.

- Юля. Вы стёрли им память?

- Да. Они увидели то, что не должны были. Наша промашка. Как видите, мы тоже люди, следовательно, всегда есть риск человеческого фактора.

- И Роману?

Человек в сером нахмурился:

- Он же в школе.

- Я знаю. Сегодня вспомнила о его рассказе про встречу Нового года. Похожая история, только в истории Романа не пять, а четыре человека сразу и у всех один и тот же отрезок времени в беспамятстве, особенно если учесть, что и Юля, и Роман у вас под наблюдением.

- Не могу сказать. Я занимаюсь текущими задачами, могу многого не знать. Это всё?

- Девушки не пострадают?

- Нет. Мы работаем крайне бережно и аккуратно. Наши методы безопасны. Зачем портить драгоценности?

- Всё.

- До свидания, Арина Петровна.

- До свидания.

Декан осталась одна. Налила кофе, но так и не выпила, просидев в задумчивой прострации до позднего вечера.

23.

Вадим Ильич работал за компьютером, когда зазвонил телефон. Он поднял трубку:

- Роману стёрли память? Секунду, посмотрю в хрониках, - он открыл папки на компьютере, перечитал файлы. – Не было такого. Во всяком случае, записей. Сразу у четверых? Уточню. Конечно, маловероятно, но не исключено. Отбой.

Он положил трубку. Ещё раз пересмотрел файлы Романа. Всё было в порядке. Или нет? Что-то в тексте смущало. Он нажал кнопку. Меньше, чем через минуту пришёл Роберт Никитович. Вадим Ильич показал на экран компьютера:

- Посмотри. Вроде всё как надо, но меня не пойми что смущает.

Роберт Никитович вчитался в текст, подумал, отстранился, снова перечитал, сказал:

- А ты прав. Мне кажется, что написано разными людьми. Как если бы подкорректировали. Отправим лингвистам?

- Супер! Что значит, две головы! Прямо сейчас и отправлю.

Вадим Ильич написал в отдел экспертиз имейл, приложив файлы. Поднял трубку, набрал их номер:

- День добрый. Я письмо отправил. В срочном порядке можете анализ сделать? Прямо сейчас. Спасибо.

Роберт Никитович посерьёзнел:

- Слушай, если экспертиза подтвердит, то у нас проблема.

Вместо ответа Вадим Ильич набрал новый номер:

- Привет. Пришли список всех, кто вёл Романа, субъект «149», папка «Фавориты». Сейчас. Спасибо.

Не успел положить трубку, как в дверь постучали и вошёл человек. Кивнул, молча положил на стол папку и ушёл. Роберт Никитович раскрыл, внутри были листы с текстом, в котором выделены жёлтым цветом абзацы, предложения и пометки в виде слова «иной». Коллеги переглянулись. Снова после стука вошёл человек, положил один листок на стол и ушёл. Вадим Ильич посмотрел на список, сказал:

- У нас не просто проблема. Взгляни.

- Интересно, - сказал Роберт Никитович, - Но скажи мне, кто у нас такой шустрый, что так быстро запросы обработал? Неужто Инженер наинженерил? Раньше на такое времени бы ушло раз в пять больше. Даже с обозначением «сейчас».

- Он самый. Вспомни, сколько процессов автоматизировал, благодаря чему и скорость повысилась, а иногда и качество. Так что, пока только он подходит по способностям. И возможностям.

- Кстати, про качество. Разве нельзя узнать, кто текст изменил? Есть история изменений, всякие метаданные и прочий цифровой след. Мне кажется, уж в нашем офисе и на наших компьютерах остаться неизвестным ну просто невозможно. Если этого не захочет кто-то внутри.

- Намекаешь, что Инженер подтёр, подправил?

- Топорно работать будет только с ума съехавший сотрудник, а в его ведении и способностях сделать это чисто. Давай запросим информацию, где и когда были внесены правки, сверим с записями камер, кто был в кабинете, и вуаля. Лучше перебздеть. Чтобы наверняка.

- Разумно.

24.

Геннадий Сергеевич, наш когда-то условно второй тренер, неожиданно снова вёл тренировку по тайцзицюань у пожилых женщин. Я пришёл пораньше, хотел поработать со столбом, но обнаружил зал занятым. Подождал в холле. Он вышел:

- Привет, Рома. Вот женщины снова захотели походить. Как дела?

- Здравствуйте. Понял. Нормально, учёба, тренировки. Теперь вот в школе работаю.

- Поздравляю. И как?

- Хорошо. Мне нравится. Интересно. Озадачился недавно, кстати. Вот Вы занимались раньше эдаким, магическим, экстрасенсорным, может, дадите совет. Повышаю осознанность путём перепросмотра дня перед сном. Обнаружил, что каждый раз, когда прохожу мимо пары мест по пути из универа, не могу вспомнить тот промежуток. На такой случай говорят, что это место крадёт энергию, но ладно, если бы я с ним был связан. А тут просто мимо прохожу, и то, не всегда.

Геннадий Сергеевич внимательно выслушал, всмотрелся в меня, сказал:

- Нет. У тебя никто энергию на воровал. Есть места, которые не должны привлекать внимания людей. Может быть, ты обнаружил именно такое. Колдуны обычно подобное делают. Или не колдуны. На месте смотреть надо.

Насчёт колдунов я был настроен скептически, а вот про то, что не должны привлекать внимание, услышал не впервые. Показалось единственным разумным объяснением. Вопрос возник теперь другой: каким образом, кто и почему так делает. Задавать не стал, сказал:

- Понятно. Спасибо.

25.

В школу добрался как обычно, на входе переобулся. На этот раз завуч обошлась без комментариев, но взглядом словно испепелила. Сегодня уроки проходили на первом этаже. Я находился напротив кабинета в коридоре. Увидел идущих ребят в шапках, они поздоровались, я их остановил:

- Утро доброе! Ну-ка стойте. У нас школа хорошая?

- Ну, да. Нормальная, хорошая.

- Вы тоже нормальные? Не хулиганы, не отребье какое-нибудь?

- Обижаете, Роман Николаевич. Конечно. А что?

- Да вот смотрю, в шапках в помещении идёте. Дай, думаю, спрошу, уточню. Вдруг я ошибался, что в школе учатся культурные люди. К тому же, это негигиенично. Мужики издревле головные уборы снимают в помещении. Мелочь, но показывает, насколько к вам следует относиться с уважением. Разумеется, если вы хотите жить среди уважаемых людей.

Они сняли шапки, но под влиянием моих слов. Что ж, видимо, придётся проследить, приучить к привычке снимать головные уборы при входе в помещение. В кабинет зашли ученики, прозвенел звонок, я последним закрыл дверь изнутри. После ритуала приветствия я сказал:

- Сегодня будем включать собственный и коллективный разумы. Вот вам задачка. Мы сейчас, подчёркиваю, сейчас, находимся в этом кабинете. В коридоре вместо пола лава. Вопрос: что ты будешь делать?

Мои глаза пробежались по лицам учеников. Кто-то сидел с глупой улыбкой, очевидно, в недоумении, разыгрываю ли я их. Некоторые с интересом ждали, пока не найдётся смельчак ответить. Такой нашёлся. Ученик поднял руку, я кивнул, он поднялся, сказал:

- Во-первых, надо не паниковать. Во-вторых, собрать вещи.

Я перебил:

- Не тот ответ на вопрос. Кто ещё?

- Ну как, - поднялся второй, - в правилах поведения написано, что надо не паниковать и собрать вещи перед эвакуацией.

- Да, так и есть. Но давайте ещё раз. Мы с вами тут, в коридоре лава. Вопрос: что ты будешь делать?

Следующий поднял руку:

- Надо идти к эвакуационному выходу!

- Где он?

- На лестнице, в конце коридора!

- Ты умеешь летать и у тебя жаропрочный костюм?

- А! Ой!

В классе засмеялись, я взял в руки мел и написал на доске: «что ты будешь делать?». Повернулся к ученикам, убедился, что все прочитали, снова описал ситуацию с задал вопрос. Поднялась рука, я наклонил голову в сторону. Ученик поднялся:

- Роман Николаевич, в памятке сказано, что надо не паниковать, собрать вещи и двигаться к выходу. Не понятно, что Вы от нас хотите.

Я вздохнул, посмотрел на доску с белеющим вопросом, окинул взглядом каждого, сказал:

- Давайте хором прочитаем вопрос. Три, четыре.

В хор, конечно, не взяли бы за такой разнобой голосов, но прочитали все. Лица по-прежнему показывали безнадёгу в понимании. Поднял ученика, попросил прочесть вопрос, он сделал это. Тогда я стёр слово «ты» и вместо него написал «я». Сказал:

- Итак. В коридоре лава, надо эвакуироваться. Читай вопрос по словам.

Когда ученик читал, я как эхо повторял за ним. Он молча смотрел на доску, глаза бегали, выдавали напряжённую работу мозга, который словно заново рождался. Наконец, свет озарения прорвался радостным возгласом:

- АААА! Что я буду делать! Я!

Следом у остальных, как звёзды на небе, начинали сиять глаза с голосовым сопровождением. Правда, я рано обрадовался, ученик сказал:

- Я буду не паниковать! Я соберу вещи! Я пойду к эвакуационному выходу!

- Куда именно ты пойдёшь.

- К лестнице.

По классу прошёл смешок, ученик ойкнул, засмущался, но быстро спохватился и робко спросил:

- В окно?

Я воздел руки к небу:

- Наконееееец-то!

Порадоваться не успел, так как вразнобой почти весь класс сказал:

- Но там же высоко.

- Где?

- За окном.

- Неужели?

Постепенно, скрипя извилинами как колёса видавшей жизнь телеги, ученики поворачивали головы в сторону окон. Также постепенно, как в кино с эффектом замедления, до них дошло, что мы на первом этаже, и высота от подоконника до земли примерно метр. Возвращались в мою сторону счастливые лица, наполненные восторгом. После того, как радость слегка поутихла, я подытожил:

- Задача нашего предмета и меня как учителя, чтобы вы понимали, где находитесь и что вы будете делать. Не что надо делать. А что вы будете делать. Для этого включайте вот прямо с этого момента мозги, и возьмите за правило всегда анализировать, как будете действовать в случае опасной ситуации. Вы бываете в не таком большом количестве мест, чтобы не осилить.

Глава 3

26.

Тренировка шла как обычно. Размялись, поработали над техникой, затем в паре стилевые отработки. Выдалась пауза для растяжек и проработки гибкости, можно поболтать. Я начал:

- Сегодня убедился, что люди мыслят шаблонами. Я продолжу про поведение в экстремальных ситуациях.

- Всё, Рома профессионально деформировался, - покачал головой Стас.

- Давно причём, - согласился я, - ещё в девяностые, когда начитался книжек про ушу. Особенно про монахов Шаолиня. Даже дипломную написал в школе по физкультуре почти на эту тему.

Алексей зевнул:

- Знаем мы эти дипломы. Теория одна. Ты, помню, говорил, сам тему выбрал. Добивался, чтобы допустили. Взял бы что предлагали, переписал бы работу какой-нибудь давности из архива.

Я досадно кивнул. У меня в работе рассматривалось влияние тренировок ушу как фактор более адекватного поведения человека в экстремальных ситуациях. Естественно, выкладки были теоретические. Как проверить практически? Никто не даст даже рамках научного эксперимента организовать условия, которые напрямую грозят здоровью и жизни испытуемым. Более того, для более точного результата нужно повторять эксперимент несколько раз, чтобы получить закономерность. Но тут я вспомнил про диплом в колледже и мысль свернула на другую тропку:

- Чуваки. Подумал тут. Оставим школу. Вот колледж. Я учился на техника по ремонту и обслуживанию автотранспорта. Нас было 43 человека. Каждый написал диплом. На деле, конечно, переписали пятнадцатилетней давности.

- Так а я о чём? – воскликнул Стас.

- Да, но послушайте. У нас по специальности в каждом дипломе рассматривалось рацпредложение для станции технического обслуживания. Пусть и маленькое. А теперь, друзья, представьте. Что, если бы каждый диплом был реальным? Что, если бы такие нововведения получали распространение? Сколько таких колледжей по стране? А студентов? Просто вдумайтесь! Каждый год тысячи рацпредложений только в области техобслуживания и ремонта авто! Да мы бы тогда на Марс летали бы на такси. Каждый год тысячи!

Я встал посреди зала, воздел руки к небу и издал рёв огорчения. Стас и Алексей задумались, но ненадолго. Подобные мысли у них не получали отклик. Тем не менее, я всё равно озвучил, даже зная наперёд, что не получу искренней поддержки. Мало ли, при разговоре с кем-либо вспомнят к месту, скажут, а там собеседник проникнется и сам начнёт жить, воплощать идею, или тоже дальше передаст. В общем, я надеюсь, мысль найдёт адресата.

27.

Юля пришла в университет, вела себя как обычно. Поздоровалась, старалась поддерживать разговоры о студенческой жизни, но мысли не давали ей покоя. Возможно, именно поэтому она обратила внимание на одногруппницу, которая даже на переменах что-то писала в одну и ту же тетрадь. С совсем недавних пор Юля стала присматриваться к происходящему вокруг и анализировать увиденное на происки Института. Юля подошла к ней:

- Лиза, привет! Ты так погружена в работу, что даже не замечаешь никого. Что пишешь?

Одногруппница подняла голову, посмотрела на Юлю словно впервые её встретила. Затем в глазах проявился смысл и понимание, словно она очнулась из забыться:

- Юля! Привет! Да, пишу работу. Надо успеть закончить. Небольшое исследование для одного института.

На последнем слове Юля вздрогнула, её прошиб озноб, но Лиза этого не заметила. Сохраняя спокойствие, стараясь, чтобы голос не дрожал, максимально буднично Юля уточнила:

- Институт?

- Да. В котором вы практику проходили. Ко мне подходил мужчина, ты его должна была видеть, в сером костюме такой. Он предложил написать, сказал, что Арина Петровна в курсе. И мне автоматом экзамен поставят.

Юля собрала все силы, чтобы не то упасть в обморок, не то схватить тетрадь и порвать, еле-еле сдержала себя в руках, поинтересовалась:

- Экзамен автоматом? Это классно! По какой теме хоть?

Лиза замялась было, но Юля пальцем провела по губам, словно застёгивая их на молнию, нехотя ответила:

- По профайлингу.

Юля не стала давить, тема узкопрофильная, слышала краем уха. А ещё что-то внутри подсказывало, что от Лизы лучше держаться подальше. Природа такого чувства была непонятна, но после чего-то забытого Юля решила не задавать вопросов ей и, тем более, Арине Петровне. Чтобы сберечь Лизу.

28.

В учительской царила напряжённая атмосфера. Я быстро огляделся: учителя явно создавали имитацию бурной деятельности, копошась с журналами, блокнотами, проверками тетрадей школьников. Я подошёл к расписанию проверить, не появилось ли изменений за ночь. Убедился, что их не было, посмотрел на стеллаж с журналами. В зависимости от наличия можно применить два варианта перемещения журнала в класс – взять самому или послать старосту. Но в каждом имелись подварианты. Если сам, то взять до начала урока сейчас, перед входом в класс объявить ученикам готовиться к уроку и сходить за ним, либо после начала урока. Если старосту, то попросить до звонка или потом. Выбор зависел от того, у кого урок, какая тема урока, а также буду ли я вещать прописные истины, например, о культуре поведения.

Вошла Марина Алексеевна:

- Роман Николаевич, здравствуйте! Как Вам новость?

- Доброе утро, Марина Алексеевна! Какая?

Литераторша зыркнула по коллегам, я даже почувствовал, как по кабинету разлетелись флюиды стыда, недоумения, смущения. И ненависти.

- Лилия Спартаковна умерла. Сердечный приступ.

Завуч была в том возрасте, когда смерть во сне не является чем-то необычным, о чём можно посудачить. Я кивнул:

- Печально. От меня надо что-нибудь? Скидываемся может?

- Нет. Директор взяла под свой контроль. Всё организует, хотя мы с коллегами предлагали помощь и сбор. Странно.

Я пожал плечами, для меня что район, что сама школа были странными. Поэтому я не увидел ничего необычного, что и логично, ведь учителя давно знают друг друга, а я тут без году неделя. Да и директор любит властвовать, должность завуча в её ведении, возможно, не хочет показной конкурентной борьбы за место у подчинённых. Да мало ли что. Тем не менее, сказал:

- Марина Алексеевна, вы же пойдёте на похороны? Давайте всё равно деньги соберём, а там и положите. Отказать директор и кто бы то ни было не посмеет. Доброе дело сделаем. А то нехорошо получится. Да и нельзя иначе.

Она всё поняли уже на вопросе, и приняла. Пожала мне руку. Я взял журнал и направился проводить урок.

Ученики не вытерпели и спросили про умершую, мол, в курсе ли я.

- Разумеется. Кстати, у нас такой темы в программе нет, но она напрямую связана с предметом. Как по мне. Ведь, само понятие безопасности жизнедеятельности подразумевает изучение и применение знаний в жизни вообще, а не только в экстремальных ситуациях.

- Как безопасность по дороге в школу и домой?

- Да, соблюдение правил дорожного движения тоже. Но я о другом. О смерти. Вот вам вопрос: задумывались ли вы, что будете делать, если вот прямо сейчас останетесь одни? Не дай Бог, конечно, но для вас это реально экстремальная ситуация. Вообще, для любого человека, который зависит от других.

Ожидаемо, никто такой мысли не допускал. Что там, даже повзрослев, большинство живёт так, словно родители вечны. Просто взрослые, если это они не немощные, уже стоят на ногах, живут не под одной крышей с родителями, работают и даже уже сами – родители. Школьники полностью выпали в осадок. В той или иной степени осознания, что, скорее всего, им будет очень больно и плохо. Судя по сильно побледневшим лицам некоторых, они представили, что не выживут и умрут. Я продолжил:

- Придёте домой, поговорите на эту тему с родителями. Выработайте совместно план действий по вашему выживанию. Тем не менее, что вы будете есть? Во что одеваться? Есть идеи?

- Пойду работать!

- Хорошая мысль. Однако, да будет вам известно, работодатели не горят желанием брать в штат людей младше восемнадцати. Тем более младше шестнадцати. Поэтому, ещё раз, придёте домой и обязательно поговорите с родителями. Как вариант, дальний родственник, хороший знакомый, который может помочь с работой, подработкой. Скорее всего, неофициально. Ну или полуофициально. А чтобы более или менее иметь представление о работе, тоже поговорите с родителями о том, что вы можете делать уже сегодня, как можете начать зарабатывать себе карманные деньги. Естественно, не в ущерб учёбе.

Тема про работу вызвала ту же реакцию. Почти все и не задумывались о том, откуда берутся у родителей деньги. Давая такое задание, я надеялся, что какая-то часть детей начнёт уважать труд родителей, ценить даваемые деньги, а также поймёт, что надо учиться, пока есть возможность.

Пока есть возможность не выживать.

29.

В кабинете двое рисовали мелом чёрточки на стене, то один, то другой. Они находились здесь порядка четырнадцати часов, сидели за компьютерами, всматривались в экраны мониторов, периодически сверяясь с кипой бумаг. Затем переглядывались задумчиво, кто-то вставал и брался за мел, возвращался на место. Всё повторялось снова. Наконец, один из них выключил компьютер, изрёк:

- Сто одна.

Второй вздохнул, затем сложил ворох бумаг в аккуратную стопку, перевязал ленточкой, с нотками сарказма прокомментировал:

- Праздничный бантик. Думаю, сегодня в нашей организации день рождения праздника Неведения. Немыслимо!

- Да будет тебе, - устало ответил Вадим Ильич. – Всё тайное становится явным. Так или иначе. Рано или поздно.

Роберт Никитович махнул рукой:

- Кто? И как? Вот что я хочу узнать! У меня недостаточно извилин, хотя ты меня знаешь, не такие орехи раскалывал. Но тут полная засада, чтобы понять, ухватить хоть маломальскую зацепку.

Вадим Ильич повернулся к исписанной стене. Показал пальцем в центр:

- Видишь вот тут? Пятый ряд, третий столбик? Тогда мы были ближе всего к разгадке.

- Переработал? Рехнулся? Пошутил?

- Естественно, последнее. Это ты, видимо, переутомился, раз не отличаешь шутки от иного. Но, если серьёзно, нам нужна третья голова. На самом деле, вот на той чёрточке я про него и вспомнил. Лютый мужик. Мозги, навыки, всё на месте. Главное, то, что нам нужно. Я весточку уже отправил.

- Ему?

- И ему тоже.

Роберт Никитович сдвинул брови, посмотрел на коллегу, тот еле заметно кивнул, мол, правильно догадался о ком речь.

- Где он? Поехали.

Они встали, вышли из кабинета, закрывать смысла уже не было, но закрыли. Для порядка. Ну а подтёртые данные говорили о том, что, всё-таки, надо бы не только запирать дверь, но и всё, что только можно. Оказавшись во дворе, в служебную машину не сели, направились дальше, на проспект. Там ходят люди, расположены камеры как от непосредственно государства, так и их. Если проморгают слежку, то по ним можно просмотреть и вычислить «хвосты». Поднялись в гору, город был не совсем равнинный. Прошагали прямо минут семь, свернули с улицы, перед ними вырос стадион. Той стороной, которая совсем не примечательная, позади трибун, причём не главных. По тв такие кадры не показывают. Вадим Ильич показал на нарисованного на стене качка со штангой, прямиком устремились туда.

Зал встретил мгновенно узнаваемым запахом пота, железа и резины. Место, где куётся воля, сила и характер. Кто-то делал жим лёжа, в изголовье стоял напарник, страховал. Спиной ко входу, возле ног, сидел третий. Гости зашли как раз в момент подъёма штанги. Вес давался тяжело, но давался. Штанга медленно ползла вверх, страхователь подбадривал. Как это обычно бывает, для несведущих подбадривание выглядело скорее унижением, оскорблением и просто ором:

- Тяни давай! Жми, я сказал, тряпка! Зачем мамка тебя только рожала? Это штанга, а не сиськи! Её жмут, а не мнут! Поднимай!

Наконец, руки лежащего выпрямились, страхователь помог повесить её на упоры. Кто сидел спиной, громогласно, по-мужски, сурово похвалил:

- Мужчина!

Выжавший сел, выглядел как выжатый, но довольный. Вадим Ильич поздоровался:

- Здравы будьте, люди добрые! Привет, Скиф!

Скиф оглянулся, брови приподнялись. Роберту показалось, что удивлён, но, бросив взгляд на напарника, понял, что это некая между ними игра. Все пожали друг другу руки. Для Роберта это было необычно, поскольку не ладонь в ладонь, а пожимали предплечья. Вячеслав прокомментировал:

- У нас так принято здороваться. По старинке, по-нашему.

Роберт поразился тому, что Вячеслав распознал, раскусил все потуги сделать как все, смимикрировать. Хотя вливаться в любую компанию людей у него было одной из сильных черт в организации.

- Пойдём в тренерскую, чай попьём, - пригласил Скиф. – Как раз намедни ученик привёз Иван-чай. Ездил в Валдай, из озера испить. Там местные по полям собирают, сами упаковывают, продают. В разы лучше самого дорого в магазине у нас тут.

В тренерской был стол, диван, на который сели напарники, один стул, на стенах висели плакаты и медали. На двух полках красовались кубки побед. Вячеслав нажал кнопку на чайнике, который находился на тумбочке. Из неё же достал чашки и бумажный пакет с чаем. Затем руками взял щепотку чая, насыпал в чашку. Отдал пакет Вадиму:

- Чай надо обязательно своими руками в чашку насыпать. И с добрыми помыслами. Так он полезнее вдвойне будет.

- Заодно и настрой на ладную беседу, коли не один пить будешь, - вставил Роберт.

Вадим повторил действия Скифа, передал пакет напарнику. Тот, прежде чем сунуть руку в пакет, понюхал содержимое. Запах был чрезвычайно одурманивающий, захотелось чуть ли не сесть на чайник, чтобы быстрее вскипела вода. Скиф довольно хмыкнул, сел за стол, пытливо и серьёзно посмотрел на Вадима:

- Недобрая вас привела. Насколько всё плохо?

Вадим кивнул, встал, взял чайник, тот как раз вскипел и пикнул. Налил каждому кипяток, вернул чайник на место и себя тоже. Троица вдохнула аромат, даже прикрыли все глаза от удовольствия. Посидели так несколько минут, отхлебнули, снова испытали накат волны наслаждения, и только тогда Вадим ответил:

- Ты меня заменишь. Зайдёшь на почту, в папке «спам» будет, думаю. Распечатаешь, подпишешь. Кому надо, уже в курсе насчёт тебя.

- Стало быть, с чаем я угадал.

- Да, он такой же вкусный, как клубника.

Вадим поднял чашку до уровня лба, словно провозглашая тост. Скиф сделал то же самое, за ним и Роберт. От последнего не ускользнуло, что Скиф и Вадим как-то странно, понятно только им, посмотрели друг другу в глаза. Как если бы обменялись телепатически мыслями. И было в этом что-то запредельное, такое, от чего Роберту стало не по себе.

Когда вышли из зала и почти дошли до офиса, перед поворотом на проспект Роберт спросил:

- Клубника?

Вадим остановился, повернулся к напарнику:

- Помнишь притчу про монаха, который повис на лиане над пропастью?

- Нет.

- Дзенская. Монах шёл по горам у себя там где-то, оступился и повис над пропастью, ухватившись за лиану. А внизу аккурат тигр голодный его увидел и сел ждать падения монаха. Всё бы ничего, но мыши или крысы начали грызть лиану. Так себе ситуация. Монах увидел клубнику. Поняв своё положение, сорвал и начал есть. Говорят, последние его слова были «ах, как же вкусна клубника».

Роберт заглянул в глаза Вадиму, из них на него накатила многовековая мудрость, коллега бы словно постарел лет на дцать.

- Нам не развязать этот узел, друг. Кто-то должен съесть клубнику.

- Я очень рад, что мне довелось поработать с тобой.

Лицо Вадима исказилось, челюсть словно разорвалась и распалась на части, брызги крови с частицами кости и кусочками мяса прилетели Роберту на грудь и живот. В мозгу пронеслось, что был выстрел сверху в затылок Вадиму. В то же время он ощутил толчок в грудь, жжение пронизываемой плоти и как из спины что-то вылетело, разрывая телесные ткани. Следом успел почувствовать удар в лоб, как что-то маленькое его разламывает, а в районе мозжечка вырвалось наружу.

В вечерних новостях скажут, что на углу такой-то и такой-то улиц взорвался грузовик в результате халатности перевозки газовых баллонов. Водитель и два пешехода погибли, несколько ранены, им оказывается вся необходимая помощь, ведётся следствие.

30.

Человек в сером без стука вошёл к Ирине Петровне, сразу сел на стул, который возле рабочего стола декана для посетителей. Она немного съёжилась от ауры решительности нежданного гостя.

- Добрый день, Ирина Петровна. У нас есть очень важное дело. Очень. Важное.

- Здравствуйте. Я вся во внимании. Юля?

- Безусловно. Летом нужно отправить её на практику в лагерь «Солнечный». На первый поток, июньский который.

Декан удивилась, насколько заранее её озадачивают:

- Не рано ли суетиться? Ноябрь сейчас.

- Нет. Ибо есть парочка нюансов. Все вожатые должны быть с вашего факультета. Не сборная солянка, как обычно. Поэтому говорю заранее, чтобы Вы подсуетились. Уверен, обосновать такое решение Вы сможете.

- Но есть же правила распределения.

- Есть. Но разве Вы забыли, что сами их утверждали? Причём, ежегодно?

Ирина Петровна потупилась, действительно, правила писались деканами. Более того, были абсолютной формальностью для упрощения работы, и чтобы меньше вопросов задавали с хотелками в духе «я хочу туда, можно?» и «а почему он/она там? А не я?». Пару переговоров с коллегами и вопрос будет решён. Декан успокоилась, не успев разволноваться. Уточнила:

- Из парочки нюансов Вы озвучили один. Какой второй?

- Туда же должен отправиться Роман. Который со спортфака.

Декан не удержалась, съязвила:

- Скажите ещё, на один отряд.

Человек не повёл бровью, кивнул:

- Именно. Но этот пунктик должен выглядеть максимально естественно.

Ирина Петровна почуяла, что происходит нечто крайне серьёзное. Об этом говорило поведение человека в сером, таким он был никогда за все годы «сотрудничества». Её снова начало злить непонимание связей и ходов, прямо било по собственной важности как профессионала по психологии. Она понимала, что злость и раздражение мешали ясно анализировать и мыслить, но ничего не могла с собой поделать. Потому что в такие моменты осознавала, что ей просто не хватает ума.

- Хорошо.

- Вот и славно. Рекомендую прямо сейчас встретиться с деканом спортфака. Уж с ним Вы договоритесь. Всего доброго.

Он быстро встал и вышел. Сердце у неё бешено билось. От целого конгломерата эмоций. Здесь и возмущение, негодование вынужденности подчиняться, поскольку её ловко шантажировали. Но не компроматом, а тем, что они знали ту самую кнопку, которую искал Урри. И тем, что она поняла, как далеко эти люди заглядывают. Не просто заглядывают, а создают события. Если они так делают, значит, ожидают некий результат. Однако, если результат от того, что будет аж через шесть месяцев, то, поняла Ирина Петровна, выхлоп ожидается позже. Следовательно, расчёт идёт на год минимум. Если не больше. Её взбесило, что она раньше до этого не додумалась. Решила для себя позже об этом подумать, когда придёт домой. Сейчас надо пойти на спортфак, чтобы усыпить бдительность человека в сером («самой не смешно?» - подумала она). На перемещение между корпусами обычно уходило минут пять, но Ирина Петровна растянула до пятнадцати. Во-первых, более медленным шагом, во-вторых, окольным путём, обогнув внутренний двор со стороны улицы. Нужно было успокоиться и подумать. Подумать о себе. Она – известный в городе профессионал с титулами, регалиями, грамотами, благодарностями, почти двадцать лет работает в сфере психологии, успешный педагог и руководитель. Впереди светит перспектива ещё большей славы, денег, признания, влиятельной должности. В то же время, всякий раз, когда приходил человек в сером, он приводил с собой маленькую девочку, которая боялась, ничего не понимала, стояла голой перед советом советов, кусая от отчаяния губы до крови. Желание переиграть человека и иже с ним сталкивались с жёсткой и жестокой реальностью. Можно попытаться, но куда это приведёт? Как минимум, к лишению всего накопленного за годы. Если не к смерти. В последнем она уже не сомневалась. Остаётся принять правила игры и выжать максимум.

Сергей Михайлович сначала засиял, когда на пороге появилась Ирина Петровна. Однако, рассмотрев за её улыбкой напряжение, затревожился:

- Добрый день, Ирина Петровна! Или не добрый?

- Добрый, Сергей Михайлович. Зависит от нашего восприятия. Любой день нейтрален. Лишь мы его окрашиваем.

Мужчина быстро взял стул, переставил к столу, пригласил сесть. Она устало приняла ухаживания. Отдала должное внимательности. Он молча включил чайник, вода в нём почти мгновенно вскипела (не успела остыть), сделал кофе себе и гостье. Затем поставил чашку перед Ириной Петровной. Не стал возвращаться на своё место, а взял стул, поставил зеркально возле стола перед женщиной, чтобы не было между ними преград, сел. Дал время начать разговор. Их обычный ритуал слегка изменился. Она поднесла чашку к губам, аромат тронул рецепторы, не смогла сдержать улыбки, покачав при этом головой. Отпила, сказала:

- Ох, Сергей Михайлович, вот всегда Вы в точку попадаете. Начинаю подозревать Вас в колдовстве.

- Что Вы, что Вы! Просто внимательный. Я ощутимо лет подрабатывал судьёй на самых разных соревнованиях. А там без этого качества никуда. Никакой магии и колдунства.

- Лукавите. Как и ваш студент.

- Дайте угадаю. Роман?

- Он самый. Имела с ним беседу недавно. Вы чем-то похожи. В хорошем смысле.

- Хорошо, что добавили про смысл, а то я успел заволноваться. Сами знаете, как воспринимают студентов моего факультета. Значит, по его душу прибыли?

Ирина Петровна кивнула, задумчиво отвернулась от собеседника, направив внимание на кофепитие. Собеседник вежливо молчал. Почти допив, она сказала:

- Надо сделать так, чтобы он попал на первый поток в лагерь «Солнечный».

- Так он там уже был. Практика в школе идёт после практики в лагере. Снова? Зачем?

- Если бы я знала, - с нотками горести ответила она, - если бы я знала. Надо, Сергей Михайлович, очень надо.

Он посмотрел на неё. Перед ним сидела уставшая женщина, которая для всех создавала видимость счастья, лёгкости, успешности. Но которой ой как недоставало простого женского счастья. При этом он понимал, что она понимает, что он понимает. Безмолвное взаимопонимание. На протяжении многих лет. Неужели настаёт пора друг другу раскрыться? Подумав, Сергей Михайлович сказал:

- Есть вариант. Немножко грязный, но иного я не вижу. Помогу Вам, Ирина Петровна.

- Насколько грязный?

- Да ничего такого. Он в школе работает, свободное посещение, то да сё. Значит, может не успеть усвоить материал. Следовательно, встанет вопрос о сдаче сессии. Тогда можно предложить в качестве плюса и реабилитации пойти поработать в лагере, чтобы к осени закрыть сессию. Разыграем представление. Конечно, такое шапито мне не очень нравится, но раз надо, организую.

Ирина Петровна накрыла ладонью кисть Сергея Михайловича, слегка её сжала, сказала:

- Спасибо тебе, Сергей.

У него забилось сердце, случайно ли она перешла на «ты», их взгляды проникли в каждого, стало очевидно, что нет. Тогда он переместил свою руку из положения под в положение над, сам слегка сжал кисть Ирины Петровны:

- Для тебя, Ирина.

Наступил тот неловкий момент, который происходил и будет происходить у всех и каждого, когда вот она, искренность, раскрытие душ, но что-то вклинивается, вспугивает, заставляет только что раскрытые крылья вылупившегося из яйца зародыша свернуться, спрятаться обратно. Прозвенел звонок. Ирина вернулась в образ, но не до конца, разбитую скорлупу не вернёшь, однажды увиденный мир уже манит, пора выходить из застенок. Освободила руку, допила кофе, мягко сказала:

- Ещё просьба. Можешь всё, что есть на Романа, собрать и принести мне? Это важно.

Он подмигнул, поднялся, подошёл к шкафу, открыл нижнюю дверцу, там оказался сейф с клавиатурой для ввода кода, который быстрым движением пальцев был набран. Сергей достал папку, всё закрыл, протянул Ирине:

- Не знаю, зачем всё это. Честно, и не хочу знать. Чувствую, что реально важно, причём для тебя в первую очередь. Всё давно собрано. Думал, не пригодится. Хотя, кого обманываю, таил надежду, что пригодится.

Она неверяще взяла папку, ощутила её вес, тот был солидным. Положила её на стол, резко встала и обняла Сергея. Прошептала:

- Это не просто внимательность, да?

- Угу, - промычал он, обнимая в ответ.

- Давно?

- С самого начала. Но как будто всегда.

31.

Уже полчаса как я тренировался один. Не в первый раз, конечно, тем не менее, лёгкая грустца одолевала. Это и «за держау обидно», и банально в паре не постоишь, не отработаешь приёмы. Столб в этом деле не панацея. Потому что в паре нарабатываются не просто приёмы, а взаимодействие с другим человеком: чувство дистанции, ритм, сопротивление, расчёты, реальность финтов и так далее. Самое каверзное, навык спарринга теряется, если его не практиковать. Как с ездой на велосипеде не прокатит. На него залезь хоть через тридцать лет, поедешь словно бы вчера катался.

- Здорова, братан!

Я сначала услышал, а затем только увидел открытие двери. На пороге стоял брат с рюкзаком и палкой.

- Брааат! – воскликнул я.

Мы обнялись, похлопали друг друга по спинам, поприподнимали.

- Всё, я снова тут рядом живу, - объявил он. - Будем тренироваться! Потому что что?

Хором и со смехом сказали:

- Надо тренироваться!

Он открыл рюкзак, достал книгу:

- Смотри, что нарыл. Тут описаны правила игры «Го». Это тебе, у меня тоже есть.

Я с восторгом взял книжку, полистал. Называлась «Игры народов мира». Полистал, нашёл необходимую главу, быстро просмотрел, снова обрадовался. Мы давно искали в печатном издании правила этой игры, но в виду не особой популярности издатели не выпускали книги. Шахматы – другое дело, хоть завались. Я сказал:

- Как всё вовремя! Буквально недавно смотрел передачу, где рассказывали, насколько сложная в стратегическом плане игра. Сравнивали шахматы и Го как тактику и стратегию. Ну и насколько она полезна для развития мозга, мышления. Помимо шахмат.

Брат показал на палку:

- Из неё сделаем камни. Распилим на шайбочки, с одной стороны раскрасим в чёрные и белые цвета, а с другой напишем иероглифы для игры в китайские шахматы. В книге правила по ним тоже есть.

- А поле для игры нарисуем, - подхватил я. – Сегодня же займусь распилом.

Из коридора возник голос:

- Бюджета?

Мы обернулись и увидели входящего Антона. Брат закатил глаза и усмехнулся:

- Тебе бы всё про деньги. Привет!

- А что? Одно другому не мешает. Помню, Николаич говорил про ремонт дороги на въезде в город.

- Да, было дело, - подтвердил я, - типа всё равно процентик отщипнут, так зато всем благо. Им карман пополнить, людям удобство езды. Больше пользы людям, больше доверия к чиновникам и подрядчикам. Если нельзя бороться со взяточничеством, то пусть хотя бы направлена она будет в общественное развитие, медицину, науку, образование. Короче, на развитие и процветание страны. Но чтобы и спрос был. Не сдюжил, обманул всех и не сдержал обещаний, будь добр, на эшафот.

- Кстати, - сказал брат, - я по делу. Есть идея провести классный час у моей мамы по теме самообороны. Я уже заверил, что ты согласишься. Ты же согласишься?

- А что? Прикольно! Проведу, конечно! Только в среду или после обеда. Я ж теперь учытэл. Какой класс?

- Десятый. В среду тогда. Первая смена, как-никак. Как там детишки? Ушу будешь преподавать?

Я покачал головой, нет, не буду. Хотя мысль была интересная, сам её прокручивал, рассматривал с разных сторон, но всегда что-то неуловимое останавливало. И вот это неуловимое не той породы, когда вызов себе или обстоятельствам, а сродни совету ангела-хранителя. Лучше прислушаться. Антон переодеваться и не думал, ясно, зашёл почесать язык:

- А девок кадрить?

- Я на работе профессионал, - твердо ответил я. – Тут. Там тем более. Школьницы же.

- Но есть же возраст согласия, - ехидно не унимался товарищ.

- Есть. Но лучше перебздеть. У них чувства неадекватные могут быть, эмоции чрезмерно польются, аж через край. Но это я озвучиваю специально для тебя, поскольку, повторюсь, я профессионал. Не приемлю интрижки в любой форме на какой бы то ни было работе.

Антон всегда сводил разговоры в тему закадрить, замутить с кем-нибудь, если не получалось, то хвалился очередной «победой». Потому что сам такой. Никогда не упускал шанса, а то и создавал. Прослыл у нас ловеласом. Правда, очков ему это не прибавляло. По большей части из-за беспринципности, крутил абы с кем. Воспринималась как особенность, одна из, которая отличает людей друг от друга.

- Ладно, я пошёл, - сказал брат. – Завтра ты тут? Надо начинать тренироваться.

Я кивнул, мы попрощались, он ушёл. Антон увидел книгу, взял полистать. Было негласное правило: всё, что у нас в зале лежит не в сумках, подарочных упаковках, то общее, разрешения спрашивать не нужно. Возникло, как обычно появляются любые правила, из пары неловких ситуаций. Он сказал:

- Китайские шахматы, го. Где взял? Дай почитать.

- Братан принёс. Пока не дам, сам владею меньше часа. Вон из палки сделаю типа камни и фигурки.

- Ясно. Всё-таки, Николаич, ты добрался до го. Был умный, а теперь совсем умным станешь. За тобой глаз да глаз нужен.

- Да какой умный? Я отупел тут. Помнишь, говорил, что после переезда сюда, общаясь с бывшими одноклассниками, я ощущал, что с каждым годом всё тупее и тупее в сравнении с ними становлюсь.

- Ощущения не факты. Соревнований не было ведь. Ответственно заявляю – это твои надумки. Ты самый умный из всех моих знакомых, Рома.

- То же самое могу сказать про тебя, - парировал я.

- Поэтому Алексей тебя избегает.

- Что за ерунда?

- Однажды он признался. Когда нормально так напились, что считает тебя слишком умным. И думает, что ты зазнайка, выскочка.

Я опешил. Порядка десять лет тренировались с Алексеем, ничего не указывало на подобное, наоборот, считали себя друзьями, не раз озвучивали это. Возможно, в этом одна из причин того, что он всё реже и реже на трени стал ходить. С другой стороны, когда наш тренер ушёл и зал переписали на меня, поскольку никто не захотел взять ответственность, я попытался задать тон сродни вече, когда все вместе бы решали, что и как тренировать. Он тогда сказал «мне пофиг, лишь бы заниматься». Два раза. На такое я реагирую просто – на нет и суда нет, выбор сделан. Позже три раза в виде вилки вопросов спрашивал про программу тренировок у товарищей, Алексей пожимал плечами, а Стас отмахивался, мол, ты тренер, не грузи, бери да тренируй. Антон словно бы прочитал мысли, кивнул:

- Да, Николаич. Я ему говорил, что это его заморочки, неоднократно и не только под алкашкой. Пока не убедил.

- Перестань спасать тех, кто об этом не просит. Исключение, естественно, какая-нибудь ЧС и вопрос физической угрозы жизни. Значит, ему так нравится жить.

На этот раз опешил Антон:

- Спасать? Блин, как точно ты сказал!

- Ну а что ты делаешь постоянно с ним? Пытаешься откуда-то вытащить, куда-то приобщить. Я это не просто так говорю. Хочу курсовую по психологии написать. Материалы собраны, осталось утвердить у декана. Даже черновик накидал. Там как раз про нас параллель идеально проведена. Многое понял. В частности, про себя. Хорошо, что статейка попалась, углубился, как в зеркало посмотрел!

- Суть?

- Тему ещё не сформулировал, думаю помощи декана по психологии попросить. Суть в том, какое влияние на мышление и поведение оказывают различные общности. Будь то секция, класс, школа, дворовая ватага, или что-то большее. Там табличка будет, в одном столбце отрицательное, в другом конструктивное, положительное. Так вот, одно из отрицательных качеств – это быть проповедником. На нашем примере, что только ушу наилучшее изобретение человечества, что им должны абсолютно все заниматься, всё такое. Или как с Алексеем и тобой, что все должны саморазвиваться, книжки по этой теме читать, все дела. Но это же не так. Ушу – одна из систем, родившаяся именно там и тогда, когда она возникла. Йога тоже не могла возникнуть у якутов и чукчей. Так и с типа саморазвитием, кому-то интересно, кому-то нет. То есть, напротив «проповедовать», а это быть упоротым, неадекватным фанатиком, стоит: «люди разные со своими интересами, твои увлечения не последняя истина в мире. Не стоит навязывать». Девять из десяти пунктов прям про меня было.

Антон внимательно выслушал, задумался, даже немного поник, сказал:

- Сколько-сколько? Вот бы на старте тренировок узнать бы это!

- Думаю, всё вовремя. Тогда у меня было меньше знаний, прозорливости, взгляд замылен был. Больше скажу, это третий этап осознания. Сначала зерно посеяла знакомая тренера, у которой я жил, когда приезжал на семинары. Потом книжка про русскую культуру, в которой автор задавался вопросом, что вокруг ходят то йоги, то шаолини, то викинги с эльфами, а где же русские. Я сразу вспомнил мальчугана, которого все называли Сяо, позавидовал ещё, что у него было китайское имя, а у меня и у нас нет. Хорошо, что не дошло до этого.

- Ну да, ты старался ходить в китайской одежде.

- Именно! Наша тренировочная одежда не более чем их обычная, традиционная! Как белое кимоно у каратэк суть пижама! И вот курсовая.

- Жалко, что ты на факультет по психологии не перевёлся.

- Угу. Денег не было. Опять же, история не знает сослагательного наклонения. Сейчас я понимаю, хорошо, что я отучился в колледже, хорошо, что я не перевёлся с факультета Безопасности Жизнедеятельности. Армия после школы нужна – там происходит социализация. Как и в детском саду, школах, колледжах, ВУЗах.

Антон будто озадачился, сказал:

- Я же тебе говорил, ты самый умный из всех моих знакомых.

- Перестанешь водиться с «неумными», будешь говорить, что, наоборот, мы с тобой глупые и ничегошеньки не знаем.

Он открыл было рот, но передумал отвечать, засмеялся. Я тоже. А что тут скажешь? Человека формирует окружение. Зеркальные нейроны работают всю жизнь, не только в младенчестве. Народная мудрость давно изрекла: с кем поведёшься, того и наберёшься. Выдумывать велосипед нечего. Двоечник в классе отличников будет отличником в классе двоечников. Абстракция не работает, всегда нужны люди для роста. Поэтому, если хочешь чего-то достичь, периодически хорошо напоминать себе простое правило: «если в комнате ты самый умный, значит, ты не в той комнате».

32.

В конце пар Юля подошла к подружке:

- Алин, пойдём сходим туда, где мы практику проходили.

- Зачем? Мне не по себе от того места.

- Ну вот и поработаем над собой. Пройдём мимо, как и все прохожие, улица то как Арбат московский. Гуляем с тобой.

Алина помешкалась, отказывать подруге не хотела, аргумент, что не будут заходить внутрь, был ей по душе. К тому же, действительно, улица центральная, не раз придётся там пройтись. С парнем точно, ведь ни одна парочка не исключала променад по проспекту. Лучше с Юлей прогуляется, чем идти и трястись с ухажёром. Согласилась.

Маршрут ничем не отличался от других предыдущих, никто не обратил внимания. Да и ранее никто не интересовался кто куда идёт. Во-первых, не так много дорог, во-вторых, город большой для большинства приехавших учиться студентов, гулять или подрабатывать – обычное дело. Тем более, подружки направились в центр. Когда отошли на приличное расстояние, Алина уточнила:

- Мы точно мимо пройдём? Заходить не будем?

- Точно. Разве я когда-либо меняла решение?

- Нет. Ты всегда держала слово.

Юля покосилась на подружку, та поправилась:

- Держишь.

- Знаешь, слово то можно не сдержать. Накроет тебя раздвоение и всё. Одна личность наобещала, а другая даже не в курсе. Потом ходи, оправдывайся. Пойдёшь за справкой в психдиспансер, там и оставят.

Алина вздрогнула, поёжилась:

- Странные шутки у тебя, мне не по себе от них.

Юля тоже почувствовала неприятный холодок, как будто сама в себе ковырнула нечто такое, что забыто, заколочено. И что это не надо выпускать. Во всяком случае, сейчас. Не успела она подумать дальше, как перед ними возник мужчина. Он был в джинсах, мокасинах, футболке и пиджаке. Явно не на рынке куплена одежда. Относительно худощавый. Он развёл руки в стороны, девушкам пришлось остановиться:

- Девушки! Такой чудесный день! Я проездом, приглашаю посидеть в кафе часик, вы мне расскажете о городе, после я на самолёт сразу. Как путники в поезде, только не в поезде. Встретились, поболтали, разъехались.

Желание обойти наткнулось на исходящую от мужчины харизму. Алина сказала:

- Подруга, не пойму. Перед нами хам или просто невоспитанный?

- Я тоже. Не поздоровался, не представился.

Мужчина сильнее заулыбался, хлопнул себя по лбу:

- Прошу прощения! Добрый день! Друзья меня называют Джерико.

Подружки переглянулись, он тут же добавил:

- Мы не друзья, вы правы. Я привык просто. Давайте и поговорим о том, кто такие друзья. Я угощаю. Вот рядом кафе.

Он показал на заведение. Оно было знакомо девушкам, известное в городе, среднестатистический студент мог позволить себе там скромно посидеть, лишь сложив три стипендии. Соблазн отметиться был велик: кафе просматривалось прохожими, их могли увидеть, можно потом хвалиться и создавать интригу. Алина толкнула в бок Юлю:

- На глазах исправляется. Какой умный и почти интеллигентный. Давай примем предложение. Перекусим заодно.

Юля поняла, что подружка клюнула, повелась. Если переубедит пойти с ней к институту, не простит шанса посидеть в этом кафе. Впрочем, можно сделать паузу, дать возможность расслабиться Алине. Кивнула:

- Только пусть сразу оплатит. На пройдоху похож.

Джерико щёлкнул пальцами:

- Легко. Дамы, прошу за мной.

Он пошёл впереди, на входе открыл девушкам дверь. Подружки выбрали место возле окна, чтобы их видели, и на всякий случай, вдруг мужик маньяк. Юля быстро села лицом к окну, и чтобы видеть вход, Алина заняла стул спиной ко входу. Джерико поговорил с официанткой, расплатился, присоединился к подружкам:

- Заказал, оплатил. Как вас звать-величать?

- Юлия.

- Алина. Скажите, часто вы сюда девушек заманиваете?

Он укоризненно посмотрел на девушку:

- Понимаю недоверие. Но я действительно проездом. Вот доказательство.

Джерико достал из внутреннего кармана и показал билет на самолёт. Правда, прикрыл фамилию с именем, дата и время были сегодняшними. Вылет через три часа.

- А вдруг Вы так показываете, а потом сдаёте билет? – пытала Алина.

Мужчина рассмеялся:

- И каждый раз терять деньги? Такой вариант не выгодный. Перед рейсом удерживают минимум семьдесят процентов от стоимости. Это если удастся вернуть. Могут сказать, что всё, поздно сдавать, до свидания.

- Тем не менее, - сказала Юля, - у Вас говор не иногороднего.

Он прищурился, хмыкнул:

- Какие вы внимательные. Однако, я не говорил, что не местный. У меня разъездная работа. Мотаюсь по всей стране много и долго, что наловчился мимикрировать. Другой акцент можно заметить у меня по приезду, в первый день. А я здесь уже третий.

Юля посмотрела на подругу, ощущение разыгрываемого представления овладело ею. Официантка принесла заказ, расставила чашки перед гостями. Алине капучино с круассаном, Юле латте с пончиком. Джерико достался американо. Юля нахмурилась:

- Конечно, наши предпочтения в напитках и кондитерке – всего лишь совпадение.

Мужчина сначала посмотрел в окно, улыбнулся сам себе, после повернул голову к девушкам:

- И да, и нет. Нет, потому что я сделал гипотезу. Да, потому что она сработала. Угадал.

Алина успела слопать половину круассана, настолько он вкусный, расслабившись, сказала:

- Как интересно. Гипотеза? Раскройте нам секретики.

- Их нет. Бывая в разных городах и общаясь с безумным количеством людей, начинаешь понимать, кто перед тобой. Поэтому старики мудры, прозорливы. Ну, одна из причин. Добавим сюда сознательную часть, получим более быстрый результат, не в пожилом возрасте, а вот как я, мужчина в самом расцвете сил.

Алина немного расстроилась, ожидала услышать нечто более интригующее, тот самый секрет (или секреты). Который все ищут, волшебную палочку. Юля кивнула:

- Вы правы. Тогда скажите нам, чем занимаетесь? Какая у Вас профессия?

- Консультант по компьютерным, машинным, интеллектуальным системам.

- Значит, люди для Вас – машины?

- Разве нет? – усмехнулся он. – Все системы тела работают по своим алгоритмам, программам, тут даже и спорить не о чем. Диспуты вызывают пока вопросы сознания6 психики. Одни говорят, что человек свободен, спонтанен. Я принадлежу к другой стороне. То, что раньше называлось магией, сейчас в каждом доме и у каждого человека. Так будет и здесь. Я помогаю находить алгоритмы ума и делать на основе этого выводы.

Алина показала на Джерико пальцем:

- Ага! Попался! Вот и признались! Вы – манипулятор. И он нам собирался рассказать про друзей!

Юля промолчала, с любопытством ожидая парирования. Джерико отмахнулся:

- Все манипулируют всеми. Это аксиома. Поэтому, да, в глазах обывателя я манипулятор. Но в данном контексте я предпочитаю называться консультант. Друзья? Встречный вопрос, Алина. Кого ты считаешь другом? Точнее, когда у тебя просто знакомый становится другом?

За спиной Джерико, возле окна остановился прохожий. Он шёл, как и любой другой, но взгляд мазнул по посетителям кафе, задержался на Юле, и человек замер. Юля узнала его, отчего побледнела, руки разом похолодели. Это был бухгалтер. Он зловеще улыбнулся, показал на Джерико и приложил палец к губам, затем вошёл в кафе. Собеседник девушек увидел вошедшего, вскочил и удивлённо воскликнул:

- Ты?

- Я, - спокойно ответил бухгалтер.

Алина стала поворачиваться к причине удивления Джерико. Поэтому она не успела увидеть, как бухгалтер выхватил пистолет и выстрелил в Джерико. В другой руке оказался предмет, похожий на пистолет, который он направил на Алину, из него вылетело что-то, девушка обмякла. Она так и не успела понять и увидеть произошедшее. Зато всё видела Юля. Как заворожённая, не в силах пошевелиться, она наблюдала дальнейшие действия бухгалтера. Они были простые: он перестрелял весь персонал, в том числе побывав на кухне. После чего подошёл к Юле, встал у неё за спиной, положил руки на её плечи, сказал тихо на ушко:

- Спасибо тебе за моё освобождение. Какое совпадение, этот мужик меня заманил в треклятый институт. Он их вербовщик. Может, я спас и тебя? От него. От них. Живи, вот моя благодарность. Ты красивая, умная, иди своей дорогой. Но будь внимательна. Прощай.

Мир перед Юлей померк. Она провалилась в какое-то забытие, почувствовала, что её куда-то несут, укус комара в шею, удивилась, откуда поздней осенью он взялся, провалилась в цветные сны.

Бухгалтер отключил Юлю, быстро задёрнул шторы, закрыл входную дверь. Вытащил девушек через служебный вход во дворы и посадил на скамейку. Люди на работах, несмотря на центр города, вне центральных улиц, особенно в старых постройках с обратной части заведений часто наблюдались разные маргинальные элементы. Поэтому, даже если кто и увидел в окно мужика, выносящего девушек, отвернулся и забыл, поскольку обыденность. Бухгалтер зашёл в кафе, взял несколько бутылок алкоголя, вернулся к девушкам. Поставил бутылки рядом с ними.

- Что ж, спасибо фармацевтике. Пригодилась эссенция, не зря прихватил. Ну, Юля, не сломайся, ты хороший экземпляр. Будет жаль.

Он достал коробочку, открыл. Внутри аккуратно лежали шприц и ампулы. Он разбил одну, набрал шприц, вколол девушкам по кубику. Дождался подрагивания губ, затем пальцами приподнял веки. Зрачки у каждой то расширялись, то сужались, а также быстро семенили влево-вправо, как при нистагме. Сказал грудным голосом:

- Вы подружки. Пошли выпить, чтобы сильнее подружиться. Гуляли по городу, отдыхали, пили от души. Вам хорошо. Поздно поняли, что перебрали. Забрели куда-то, уснули на лавочке.

Он вгляделся в девушек, кивнул. Открыл бутылки, часть вылил на траву за скамейкой, часть влил во рты Юле и Алине. Последней в руку вставил бутылку. Довольный работой покинул дворы.

33.

Скиф пришёл по первому адресу, который значился в присланных документах. Застал полный разгром. В коридоре лежали два трупа. Судя по одежде, охранники. У одного был пробит висок, очевидно, тупым предметом. Из глаза второго торчал нож. Очевидно, его собственный. Приглядевшись к глазной ране, Скиф восстановил картину. Кто-то сначала ткнул пальцем в глаз, затем с размаху пробил висок, после вытащил нож и всадил в уже не видящий глаз. Три или четыре движения. Полторы-две секунды. Ювелирная работа. В серверной на стуле сидел мертвец, его голова была откинута назад, понятно, шея сломана, на ней висел монитор. Здесь Скиф засомневался в причинах смерти, патологоанатом скажет точно. Но однозначно монитор бахнули об голову ещё живому. Да так, что голова пробила его насквозь и теперь он был как воротник. Нашёл ещё два трупа в кладовке. Сюда их приволокли. Эти были с огнестрельными ранениями, естественно, смертельными.

Компьютеры везде разбиты, жёсткие диски были вытащены и какие облиты кислотой, какие сожжены. Восстановлению даже с возможностями, о которых он слышал, не подлежали. Бумаги, судя по самым крупным сгоревшим остаткам (а это размером со спичечный коробок), сначала были порваны, затем сожжены и дополнительно растоптаны. Из всех кабинетов Скиф собрал таких два. Про себя отметил, что тот, кто это делал, поработал на славу. Однако, не до конца. Может, спешил, может, беспечность от профессионализма, может, всё вместе или нечто иное.

Скиф знал, что Вадим, как и он, динозавры. Современным технологиям доверяли, но не забывали о старых добрых аппаратах. Он стал искать систему наблюдения Вадима. Старая школа гласила: всё, что может пригодиться в силу важности и доказательств, которое могло быть уничтожено, надо дублировать своими силами. Меньше людей знает, больше шансов на сохранение. Правда, чем дальше, тем сложнее это делать. Прежде, чем занять помещение, всё шерстят, делают капитальный ремонт, пичкают датчиками, микрофонами и камерами. А те, кто приходит работать в подготовленное, до последнего не знают места.

К сожалению, из старой постройки был лишь коридор. Остальное, как понял Скиф, восстанавливали в современности, только сделали под старину. Поэтому он нашёл одну камеру в конце коридора, направленную на вход. Или выход. По проводам дошёл до записывающего устройства. Невольно усмехнулся – это был видеомагнитофон. Удивительно, что его до сих пор не обнаружили. С другой стороны, если Вадим здесь был главным и, как обычно, сделал всё сам (проштробил провода, расковырял нишу в стене, замаскировал), не мудрено. Нужды оставлять раритет не было, Скиф бережно вытащил из ниши, делать тут больше нечего, отправился восвояси. По второму адресу.

Это оказалось недалеко. Относительно. Несколько остановок на общественном транспорте, пять-десять минут на машине, либо минут двадцать пешком. Скиф решил прогуляться. Ходьба пешком располагает для раздумий, помогает мыслить. Тем более, причина для шевеления извилин имеется. Слишком всё вычурно выглядит. Слишком грубая работа для тех, кто осмелился устроить такое. Учитывая серьёзность организации, дилетанты и близко не подошли бы. Должна быть работа профессионалов. Но картина увиденного казалась Скифу двоякой. Предполагать и фантазировать без фактов он не любил, поэтому поставил на паузу расследование, обратил внимание на окружающий мир, проще говоря, решил насладиться прогулкой.

Скиф дошёл до нужного места. Это был неприметный дом постройки девятнадцатого века, двухэтажный. Местные экскурсоводы часто приводили группы сюда, рассказывали историю города. Скиф одобрил: хочешь что-то спрятать – спрячь на видном месте. Нажал на звонок, в верхнем углу косяка как будто бы заметил отсвет, всё может быть, скорее всего, камера, щёлкнул замок, можно входить. Тоже разумно, промелькнуло в голове, входящий должен сам открыть дверь, следовательно, руки у него будут заняты, пусть небольшое, но препятствие, которое в силах выкроить драгоценные секунды на случай врага. Также исключение варианта взятия в заложники того, кто откроет, чтобы впустить посетителя. Скиф открыл дверь, вошёл. Позади щёлкнул замок, впереди была уже железная дверь, он оказался в замкнутом пространстве с площадью примерно в квадратный метр. Через две секунды впереди пискнуло, но ничего не сдвинулось, надо снова самому толкать. Скиф второй раз одобрительно мысленно кивнул, вошёл.

Он оказался в типичном помещении, очень похожим на предыдущее. За исключением подобия КПП (контрольно-пропускного пункта) с турникетом, который больше смахивал на кабинку вахтёрши в общаге. Так и должно быть, могут приходить проверки всякие, например, пожарная служба, всё должно выглядеть обычно, дабы избежать лишних не только вопросов, но и мыслей. Внутри сидел молодой парень лет двадцати пяти, который бесстрастно посмотрел на Скифа, кивком пригласил подойти.

- Здравствуйте! – поздоровался парень.

- Добрый день, вот бумаги. Мне бы главного.

Парень мельком взглянул на документы, так же бесстрастно нажал кнопку, сказал:

- Второй этаж, направо, предпоследний кабинет слева, номер 202.

На турникете зажглась зелёная лампочка, Скиф направился дальше. Поднявшись на этаж, он увидел в конце коридора стоящего человека возле озвученного кабинета. Лет тридцати, в очках, не атлет, но и далеко не жирдяй. Прямо оттуда он громко поприветствовал Скифа:

- Доброго дня! Чай? Кофе?

- Воды, комнатной температуры.

- Проще простого.

Скиф подошёл, они пожали друг другу руки:

- Скиф.

- Инженер.

34.

Классный руководитель, она же мама братана, представила меня ученикам:

- Роман Николаевич. Сегодня проведёт урок по самообороне.

Класс поднялся, я сказал:

- Здравствуйте! Садитесь.

Учительница села за стол, проверять тетради. Паренёк поднял руку:

- А почему мы не в спортзале?

- Потому что за одно занятие вы ничему не научитесь даже в спортзале. Да и тема у нас иная. Мы поговорим о законодательной и нравственной сторонах. Что вы знаете о правовой части самообороны?

Школьники задумались. Очевидно, никто и не задумывался об этом. Впрочем, я спросил не для того, чтобы выявить знания, а для запуска мыслительного процесса.

- Ладно, - продолжил я, - я тоже недавно только заинтересовался. Несколько лет назад. И то только после того, как знакомый получил условку на два года. За самооборону.

- Это как?

- А так. Вышел из дома с собачкой. Как обычно. Подошёл к бабушкам, которые торговали семечками у него на районе. Тоже как обычно. Рядом проходили два алкаша, пьяные, маргиналы. Стали дразнить собаку. У него она маленькая, размером с таксу, не помню название породы. Он попросил их не делать этого. Те стали огрызаться, типа мы же шутя, то да сё. Он ещё раз попросил не дразнить, поскольку собачка маленькая, постоять за себя не может, вся надежда на человека. Ну они зацепились за эти слова. Раз ты такой защитник, то давай, защищай. Знакомый решил уйти, чтобы не связываться. Через несколько метров алкаши его догнали, толкнули в спину. Он чуть не упал, собачка впилась в штанину второго, тот её пнул. За что и получил толчок в плечо, замечу, ладонью, от знакомого. Логично, алкота потерял равновесие и упал. Тот, что был на ногах, зарядил кулаком в лицо знакомому. Здесь уже он не сдержался и ответил парой-тройкой ударов. Тоже по лицу. Разбив при этом нос. Второго, пытавшегося подняться, остановил прямым встречным. Тот снова сел на землю. В общем, оба алкаша на земле, сидят, поливают его вместе с собакой трёхэтажными. Знакомый пошёл дальше выгуливать собачку.

- А за это его осудили? – лица всего класса выражали недоумение. В том числе учительница перестала проверять тетради.

- Да. Потому что хулиганы тут же позвонили в полицию и заявили, что их избили. Приехали, зафиксировали побои, приняли заявление, бабушки были свидетелями. Как раз знакомый завершил прогулку вокруг квартала и возвращался домой. Здесь его ошибка, руки не помыл сразу. Полиция попросила показать кулаки, на них было несколько капель крови. Ну и всё.

- Но если бабушки были свидетелями? Они разве не рассказали, что те задирали, догнали, сами начали?

- Рассказали. Только под каким углом показания рассматривать. Был задан вопрос: этот молодой человек их бил? Бабушки ответили утвердительно. Всё. Понимаете механизм?

Класс сидел как громом поражённый. Я их понимал. Когда знакомый рассказал эту историю, я был на месте школьников. В голове не укладывалось.

- Что же получается? Ты защищаешься, и тебя наказывают?

- И да, и нет. Хотя, когда слушаешь о подобных случаях, как будто бы всегда «да». Знакомый ещё сглупил, когда ляпнул, что занимается саньда. Это китайский рукопашный бой. Так бы, может, и закрыли дело. Но это уже как отягчающее, мол, превышение самообороны. Спортсмены, которые боксёры, рукопашисты, каратисты и другие представители единоборств сразу попадают в категорию тех, у кого тело – оружие. Ну и соответственно. Два вывода из истории. Первый: даже если вы правы, хулиганы могут написать на вас заявление. Поэтому, если вам пришлось обороняться, незамедлительно звоните в полицию. Конечно, не по любому поводу. Если более или менее серьёзное, что может привести к последствиям не в вашу пользу. Второй: вопрос о превышении. Что считать превышением самообороны?

- Если у тебя пистолет, а у него ножик. И ты его застрелил.

- И да, и нет.

- Ладно. Если у тебя пистолет, а него ножик. И ты ему прострелил колено.

- И да, и нет.

На помощь ученика пришла классный руководитель:

- Потому что пистолет как боксёр?

- И да, и нет, - повторил я. – Камень преткновения не только в типе оружия. Закон будет исследовать его применение. Насколько оно было соразмерным. Ясное дело, застрелить даже самого лютого маньяка-убийцу будет превышением. Хотя по-человечески все будут только рады этому, мол, наконец-то мерзавец получил своё. Другой вариант, с простреленным коленом. Закон начнёт рассматривать применение. Что делал человек с ножом? Просто достал? Или попытался вас зарезать? И, главное, найдутся ли свидетели этого. А какие свидетели могут быть, вы уже знаете на примере бабушек. Поэтому у нас бытует устойчивое мнение, что Закон не стороне хороших людей. Ибо для него нет хороших, злых, есть факты. Сухие, чёрствые, без окраски.

- Дети, - сказала мама брата, - изучайте Законы. Этот и другие.

- Допустим, я изучу, - поднялся ученик. - Наизусть буду знать. Допустим, на меня нападают. Пока я прокручу всё это в уме, проанализирую ситуацию, меня либо забьют, либо убьют. Как быть?

- Отлично! Тут мы и подошли к нравственной части нашей встречи. Мой ответ, и не только мой: драться! Ни в коем случае не давать спуска злу. Однажды в поезде ехал с мужиком, он, с грустью в глазах, наверное, вспомнив что-то из давно забытого, то ли мне, то ли сам себе сказал, что «даже если тебя избивают толпой, ты лежишь на земле, у тебя не работают ни ноги, ни руки, кусай из последних сил пятки, что прилетают тебе в виде пинков по зубам. Тогда ты останешься человеком.»

- Сильно!

- Да. С той встречи прошло около десяти лет, но я помню всё дословно. Настолько наполнены были его слова. Вспомните, когда новенький приходит в школу, во всяком случае, раньше, он неизбежно попадал в драку. А после обязательно становился закадычным другом с тем, с кем дрался.

Учительница автоматически сказала:

- Драться нельзя. Это некультурно.

- Попусту нельзя. В данном случае, это один из обрядов посвящение и проверки характера. Нужно показать всей школе и себе в первую очередь, что ты нормальный парен. Готовый отстаивать себя, не давать себя унизить. Девочки тоже будут понимать, кто пришёл в школу. Достоин ли он, можно ли на него положиться. Синяки заживут, а честь, уважение – навсегда. Не каждый раз новенький дрался. Если у него был внутренний стержень, который очевиден всем, всё всем понятно. Но если возникали сомнения у других, сам новенький доводил до драки. Либо, если нет характера, он становится козлом отпущения, его никто не уважает.

- Чмошником, короче, - поддакнул ученик.

Школьники засмеялись. Мама брата укоризненно посмотрела на них, но я знал, что она разделяет взгляды общечеловеские, наши, про достоинство и честь, про кто такой мужчина и кто такая женщина. Как учитель, безусловно, должна предостерегать о непотребствах.

- Можно и так, - кивнул я. – Простыми словами, самооборона – это сопротивление злу силою. Враги пытаются посеять мысль, что мы сами становимся хулиганами, раз ведём себя как они. Но это в корне не так, во-первых. Речь сугубо о самообороне. Во-вторых, такими суждениями нас пытаются сделать, как верно подметили, чмошниками, о которых можно вытирать ноги. В рамках страны, а мысли такие идут из-за рубежа, это значит сделать такой страну. Чтобы мы были слабыми, бесхарактерными, чтобы не сопротивлялись. Наша страна, то есть мы с вами, не нападали и не нападаем. Во все века мы только самообороняемся. Поэтому, подводя итог урока, скажу, чтобы вы изучали законы, шли в спортзал, ибо добро должно быть с кулаками. Иначе вытрут о нас ноги.

35.

Всё бы ничего, но Юлю с подружкой, бутылками в руках и в невменяемом состоянии, увидели студенты из параллельной группы. Узнали. Благо, не стали издеваться, помогли очухаться, сами такими были, знали, что ничего хорошего не выйдет, если оставить девушек вот так валяться на лавочке. Сбегали в универ, нашли одногрупниц, чтобы те, в свою очередь, помогли им добраться до дома. Правда, поиски увенчались успехом благодаря Ирине Петровне, она была в столовой и там видела искомых. Попутно узнала, зачем ищут. Поэтому, логично, на следующий день, как только прозвенел звонок об окончании урока, и студенты начали покидать аудиторию, сказала:

- Юля. А тебя я попрошу остаться.

Девушка обречённо, побелев, опустив глаза, остановилась. Ирина Петровна постаралась придать тепла голосу:

- Садись, Юль.

Студентка покорно села. Глаз по-прежнему не поднимала, усиленно буравя ими пол, парту. Ирина Петровна поднялась с учительского места и пересела рядом с Юлей:

- Стыдишься и чувствуешь себя виноватой?

Девушка кивнула.

- Я тебя не стыжу и не виню. И ты переставай себя корить. Просто больше не попадай в такие ситуации.

- А другие? Как им в глаза смотреть?

- Другие даже рады, что ты оступилась. Так ты возьми и иди дальше ровной походкой. Уроки жизни нашей когда нас научают? Когда наши действия меняются. Наступил человек на грабли, не понравилось, что ему по лбу дали, впредь не наступает на них. А если он поумнее, то не только на грабли, а на всё, что может сработать по такому принципу.

Юля кивнула.

- Знаешь, - продолжила Ирина Петровна, - читала я досье студента одного. Так он в школе, начиная с девятого класса, просил учителей (по двум предметам) ставить ему в начале учебного года двойки в журнал. Это было для него сродни сжиганию моста, чтобы дальше хорошо учиться.

- Мотивация.

- В том числе. Понаблюдав за ним и прочитав другие данные, думаю, не только мотивация. Ещё освобождение. Внутреннее. Понимаешь?

- Не совсем, - Юля начала проявлять внимание.

- В его случае это крайне осознанный шаг. Тем самым он сам, своими руками, освободил себя от случайных плохих оценок. Оценка есть, а эмоциональной негативной привязки нет, потому что она не за проступок учебный стоит, а по его просьбе. Это волевой акт. Своего рода закрытие гештальта, только заранее.

- Чего? – Юля повернулась к женщине. – Он создал то, чего ещё нет, чтобы это вот самое закрыть? Если он и так хорошо учился, двойки могло бы и не быть.

Ирина Петровна про себя порадовалась включению Юли в разговор:

- Такой вот парадокс. На первый взгляд. Мы не проходили этого, однако, есть такой приём. Да у нас полно такого, вспомни изученное по предмету.

Юля подумала, кивнула, сказала:

- Но всё равно.

- Понимаю. Он и меня просил. Мне тогда показалось очень необычным и даже завуалированным хулиганством, спортфак же. Тем не менее, я поставила двойку.

Ирина Петровна посмотрела на Юлю, та пыталась переварить услышанное.

- Юль, в общем. Вокруг столько удивительного, а также в прошлом и будущем. Направь внимание на нужное. Учёбу. Хорошо?

- Хорошо.

- Что там кот Леопольд говорил?

- «Ребята, давайте жить дружно»?

- Ой, поправочка. Пел.

Юля подняла глаза, нашла на потолке ответ, может, и за потолком. Посветлела:

- «Неприятность эту мы переживём». Спасибо, Ирина Петровна.

Женщина приобняла девушку:

- Ты умная и красивая. Всё у тебя будет хорошо. Ступай.

Юля поднялась, попрощалась и вышла. Уже с прямой головой, более твёрдой походкой. Ирина Петровна проводила её взглядом, была уверена, что к дому Юля полностью и всецело возьмёт себя в руки. Спустя минуту женщина отправилась в свой кабинет. Попутно стукнув по двести восемнадцатому.

Человек в сером не заставил себя ждать. Появился в кабинете через пару минут. Ирина Петровна решила сразу перейти в атаку:

- Ваша работа? Бедные девочки.

Человек иронично-удивлённо наклонил голову в сторону, приподнял бровь, сел возле стола, уточнил:

- Вы о чём? Почему и какие девочки бедные?

- Юля с подружкой. Их нашли в беспамятстве с бутылками спиртного в руках. Они не такие! Не помнят ничего, кстати.

- А, Вы об этом, - поправил лацканы пиджака человек, - Представьте себе, Ирина Петровна, не наша. Зато в нашей работе, в нашей с Вами, лучше избегать прилагательных. Поспешу успокоить. Они на самом деле не бедные, а удачливые. Им очень сильно повезло, что никто их не унизил, не искалечил, не похитил, не изнасиловал и не убил. Не думали в таком ключе?

Женщина промолчала, насупившись. Человек продолжил:

- Молодость, студенчество, сами знаете, первое более или менее чувство взрослости, свободы. Особенно в порицаемых обществом вещах, как, например, распитие спиртных напитков. Соблазн велик. Кто-то ему подчиняется и пускается во все тяжкие, кто-то пробует, ему не нравится и больше ни-ни. Уверен, Вы причисляете Юлю к последним. Мы тоже. Она справится. Вы и так это знаете.

- Знаю. Да. Для неё это крайне болезненный урок.

- Вот видите.

- Но уму непостижимо, как она оказалась в таком положении!

- Всякое бывает, Ирина Петровна. Вспомните себя в молодости. Идёшь себе, идёшь, потом обнаруживаешь совсем не там, куда шёл. Цепочки событий так сложились. Для нас важно одно – она справится, станет сильнее как человек, как профессионал.

Ирина Петровна поняла, что больше ничего не узнает, вынужденно согласилась. Человек попрощался и ушёл. Она повернулась к окну и долго в него смотрела. Что-то ей не нравилось. Что-то он недоговаривал. В то же время, сказал правду, это точно. Вот только правду можно говорить по-всякому. Иногда так, что вроде и правда, истинная даже, но как бы и соврал. Где именно?

Она решила сместить фокус размышлений, всё равно ответом и не пахнет. Достала из ящика стола папку, собранное досье на Романа. Снова перечитала. Снова не обнаружила ничего особенного, выдающегося. Посмотрела в окно. «Впрочем, чего ожидала? Сергей собрал то, что есть у нас. Студент незаурядный, но обычный. Как бы.» Вопросы, вопросы. Роман, Юля. За ними пристальное внимание со стороны человека в сером. Почему? Почему их надо отправить в лагерь? Может, в этом есть подсказка? Наверняка, ответ есть в личном деле. «Гляжу в книгу, вижу фигу» - подумала она, после чего резко захлопнула папку, вернула в ящик. В сердцах стукнула кулаками по столу, из неё вырвалось отчаянное, по весь голос, «ааа!». Уронила лицо в ладони, в безмолвии они становились всё мокрее и мокрее, спина ссутуливалась, женщина словно уменьшилась.

36.

Я зашёл в учительскую, поприветствовал коллег, они в ответ. Литераторша сказала:

- Роман Николаевич, не зазвездитесь, смотрите.

- В смысле?

- Вы у нас становитесь звездой. Школьники о Вас только и говорят. И не только они.

Я не придал этому значения:

- Логично. Новый учитель, к тому же, студент. К концу четверти привыкнут, про Новый год будут разговоры и про оценки за четверть.

- Он не в курсе, - сказала математичка, - Как Вам Гусева, Роман Николаевич?

- Так понимаю, с ней уже были эксцессы? – с хитрецой спросил я. – Специфическая особа.

- Зрите в корень.

Я отмахнулся:

- Ерунда. Справимся.

Математичка хмыкнула, ушла проводить урок. У меня было «окно», оказалось, у Марины Алексеевны тоже. Она предложила испить чаю, конечно, я согласился. Когда в заварочном чайнике вода перестала быть водой, стала насыщенной заваркой, от чего учительская наполнилась возбуждающим аппетит ароматом, Марина Алексеевна разлила по чашкам, сказала:

- Скажу по секрету. Гусева в прошлом году домогалась до физрука. К счастью, были свидетели, но он после этого решил больше у нас не работать. Будьте осторожнее.

Информация действительно была полезной, я кивнул, она продолжила, понизив голос:

- Школьники от Вас в восторге, но это сильно не нравится директору. Будьте осторожнее.

Я нахмурился:

- Ну с Гусевой понятно. А тут где? Делаю свою работу, да и всё. Вообще, считаю, что можно было бы и лучше, процентов так на семьдесят. Я ж здесь так, на птичьих правах.

- Вот именно. Подумайте над этим.

Честно говоря, над подобными материями я думать не собирался. Именно потому, что я на птичьих правах. Ведь я кто? Простой студент, кому интересно не ходить на пары, а поработать по специальности, получив за это половину зачётов и экзаменов. Ну и проработать педагогические фишки, выяснить, что работает, как применяется, какие нюансы. А потом это куда-нибудь применить помимо преподавания. Возможно, даже остаться работать на педагогическом поприще. Марина Алексеевна продолжила:

- Вы же знаете, что до Вас сменилось пять учителей? Знаете. Хорошо. Ходит слух, что двоих дети довели по чьему-то науськиванию. Совпадение ли, что они были достойными педагогами, с перспективами.

- Любопытно. Тем не менее, я же простой студент. Мне бы зачёты получить да практику засчитать, да и лояльность преподов не по профилю. Остальное так, приятное дополнение.

- Кого Вы хотите обмануть? Никто этому не верит. Сами то верите себе? Вам нравится педагогика.

Я хотел было уточнить, что для меня педагогика гораздо шире понятие, чем просто работа учителем, но это значило бы рассказать, чего я хочу добиться в школе. Учитывая услышанное, велика вероятность дать козыри неким подстрекателям и, может даже статься, врагам. Непонятно, правда, каким. Да и вообще, я простой ОБЖист, студент, что с меня взять. Поэтому, нехотя, согласился:

- Нравится, да. Я разносторонний человек, мне многое нравится.

- Вот именно, - она многозначительно поджала губы и сменила тему, - Будете Дедом Морозом на Новый год?

Я чуть не поперхнулся, поставил чашку, замахал руками:

- Нет! Что Вы! Какой из меня? Я маленький. И не был ни разу. Ни за какие коврижки! Пойду займусь своим делом, как раз сейчас урок будет.

- Удачи, Роман Николаевич, - с нотками обречённости и сочувствия пожелала Марина Алексеевна. – И будьте осторожны.

Я подмигнул, по дороге в кабинет пришла мысль разнообразить программу, разом охватив все классы от мала до велика, а это на всю неделю обсуждать одну тему. У всех. Хитрый ленивый план, но теория ОБЖ приблизится к реальности в головах школьников. По пути зашёл в туалет, там подумал немного, хорошее для этого место: скверна выходит, освобождая пространство для светлого. Дальше уже была рутина, ученики в момент звонка были на своих местах, все до единого, без опозданий. Стояли в приветствии. Я поздоровался, провёл перекличку, поднялся, встал посередине перед ними:

- Начну с домашнего задания. Оно письменное, в некотором роде творческое. Начнём делать уже на уроке. Открываем тетради. Ставим цифру «1», рядом пишем «школа». Это первый пункт. Теперь вопрос: какие потенциальные опасности могут быть в школе?

- Цунами!

- Ну если тут будет цунами, то уже смысла ни в чём не будет. Море ближайшее где? Мы на какой высоте? Следовательно, если здесь каким-то образом будет цунами, то это о чём говорит?

- Всеобщий армагеддон! Апокалипсис!

- Верно. Мы такое не рассматриваем, давайте ближе к нам. Если про стихийные бедствия продолжить, то у нас сейсмоопасный район. Значит?

- Землетрясение!

- Верно. Записываем. А теперь сузим до людей и того, из чего состоит школа. Например, одна из школ, где я учился, рухнула. От старости. Благо, это случилось летом и ночью. Никого не было внутри и рядом снаружи. Что ещё может случиться?

Ученики сидели и думали. Мне нравилось, когда они не просто думали, а начинали мыслить, анализировать, наблюдать, обращать внимание на окружающий мир. Когда не тупо учишь, а додумываешься сам, можно сказать, это навсегда с тобой. И вот они крутят головами, смотрят в окна, друг на друга, показывают пальцами на стену, активно вовлечены в процесс познания. Некстати вспомнил, когда в пятом классе мы вынелси микроскопы, поставили на парту, положили под него луковую шелуху (которую принесли заранее из дома), а потом в тетрадь срисовывали клетку, настоящую. Затем, с помощью учителя, узнавали строение клетки, находили на рисунках и глядя в микроскоп, подписывали элементы в тетрадях. Тёплые воспоминания о той школьной поре до сих пор со мной. Школьники вернули в настоящее, наперебой выдавая результат измышлизмов:

- Оголённые провода! Скользкие ступеньки! Окно может разбиться! Расшатанный стул может привести к падению! Внезапно дверь открывают, когда бежишь по коридору и стукаешься лбом! Портфелем кто-нибудь кааак даст по башке! Сосулька свалится на голову! Гвозди торчат, поцарапаешься или одежду порвёшь!

- Молодцы! Вот это всё записываем. Чтобы первый пункт был как пример у всех, я буду на доске писать.

Когда закончили, я сказал:

- Второй пункт – дом. Здесь каждый пишет своё. Правда, почти одинаково получится, потом сравните. Третий пункт – дорога из дома в школу и обратно. Ещё два или три пункта – это пишите места, где вы бываете постоянно. Например, Дом Культуры, зал для тренировок, игровая площадка, компьютерный клуб. У каждого своё.

- И всё?

- И всё. На самом деле, человек не любит новое, оно его страшит, напрягает. Поэтому большинство людей бывают в среднем в пяти-семи местах. Да вы и сами в этом убедитесь, когда сделаете домашку. Второй пункт которой вы вполне успеете сделать прямо сейчас, времени хватит. Даже можете обсуждать с соседом по парте, только тихо. Чтобы никто не заглянул в кабинет, подумав, что у нас тут вакханалия.

Ученики заговорщицки кивнули, принялись за выполнение задания. Обсуждение шло, подкреплённое интересом в виде «а у тебя?». Урок завершился, некоторые даже остались на несколько минут доделать. С остальными классами тоже всё прошло гладко.

37.

Даже просмотр видеокассеты ничего толком не дал Скифу. Инженер сразу догадался, откуда видик, но не стал настаивать на совместном просмотре, предоставив Скифу самому принять решение об этом. Что он и сделал, посмотрел дома. Единственное, стало очевидным, что сбежавшему кто-то помог, предстояло выяснить каким образом. Зато Скиф увидел, как убийца двигался. Пересмотрел раз тридцать, возможно, и сто раз. Ни одного лишнего движения, настолько своевременно и эргономично, что не смог вспомнить ни одного фильма-боевика, в котором постановочные бои выглядели бы лучше. А этот человек был бухгалтер. «Занятное местечко», - подумал Скиф.

Вечерами, засиживаясь до двух-трёх часов ночи, и приходя на работу к восьми часам, он изучал документы о деятельности, составе, «испытуемых», наблюдаемых и схемы зданий, какие были в ведении конторы. Он и ранее работал в засекреченных организациях, но здесь было что-то доселе неизвестное, пришлось изрядно попотеть для понимания, чтобы в голове всё пришло в порядок, разложилось по ящичкам. Через четыре дня он выдохнул, позвонил Инженеру для встречи. Тот быстро приехал, зашёл в кабинет, они поздоровались, Скиф сказал:

- Слушай, интересный персонаж получился из бухгалтера.

- Да, только неизвестно, что сработало. У нас последние две недели работы с ним исчезли. На видео есть интересное?

- Только коридор. К сожалению, запись последних суток. Потом снова перезапись и так далее. Вот кассета, для аналитиков самое то. В смысле исчезли?

- Не так сказал. Стёрты-перетёрты настолько, что не восстановить даже мне. Кто-то ему помог.

- Значит, очевидно, у нас крот, предатель.

- Возможно.

- Не понял.

- Я тут три года как. Серверы, программы, новые писал, создавал всякое техническое. Приглядывался, анализировал. Оно у мня само, мыслю алгоритмами, я жуткий технарь. Так вот. Есть тут кое-что, нигде не проходящее и не учтённое. Я не выяснил источник финансирования и откуда приходят задачи. Сечёшь тему?

Скиф понимающе моргнул. Он услышал ответ на возникший вопрос после копания в документах и делах конторы. Ответ, который ничего не говорил, но и, в то же время, очень многое давал понять. Инженер добавил:

- Человек в сером.

- Не понял.

- Он посредник, когда надо только устно передать задачу. Работает по всему городу, с гражданскими, с нами, военными, милицией. Он был в тот день в офисе. По неподтверждённым данным. На углу улицы камера одна засекла. Но он мог мимо проходить, просто гулять, что угодно там делать. Или не к нам.

- Учитывая ранее тобой сказанное, намекаешь на совпадение, которое слишком совпадение? Если так, тогда это дело не нашей компетенции, проехали, забыли. Но тогда бы нас уведомили. Разве нет?

- Да, - покачал головой Инженер. – Либо хрень какая, о которой мы не знаем.

- Мы и так почти ничего не знаем, - махнул рукой Скиф, - Поэтому у нас хрень. Вполне понятная хрень. Выяснить кто, почему и зачем. Принять меры. Простая схема. Есть у меня кое-какие мыслишки, надо поработать.

Скиф поднялся, Инженер понял, что больше не о чем говорить, каждый пойдёт заниматься своим делом, после чего снова встреча, обмен результатами. Они вышли во двор, Инженер сел в свою машину, это был ВАЗ-2101 «Копейка», завёл двигатель. Скиф с подозрением оглядел автомобиль, спросил:

- Сколько заменено?

- Немного, - довольно улыбнулся Инженер, погладив руль, - Приборная панель, амортизаторы, сидения, руль, коробка передач, над движком тоже поработали, корпус усилен. В горку обгоняю на второй передаче все модели и марки машин. Стандартные, естественно, не спортивные и не переделанных как у меня.

Скиф уважительно поднял большой палец вверх, машина с низким, но не громким урчанием уехала. Он вышел следом за ней, оказался на улице, направился в отделение милиции. Через полчаса он уже был перед окошком дежурного:

- Добрый день! Майор Суворов у себя? Скажите, пришёл Скиф.

Дежурный поднял трубку телефона, нажал на кнопку, передал просьбу, ответил «так точно», после чего вернул трубку на место, прогремел под столом железками:

- Проходите. Там направо и далее по коридору увидите табличку.

Скиф прошёл через турникет. Услышал после себя звук задвигаемого засова, привод был ручной, механический, никакой электроники. Как большая щеколда, доступ к которой был только у дежурного. Он же её и двигал туда-сюда. Скиф и так знал, куда идти, искать не было необходимости, вошёл без стука. Майор суетился возле столика, пытался совладать с тройником, он выпадал из розетки. Скиф поспешил на помощь, положив руку на плечо майору, просто повернул тройник на 180 градусов. Всё держалось, послышался шум чайника. Они обнялись. Майор сказал:

- Привет, дружище!

- Привет, Суворов!

- Проходи, чаёк попьём, интересное расскажешь.

- Тебе неудобно выходить из-за стола, ты иди, а я организую. И не спорь, что я гость, всё такое.

- Не спорю. Сейчас вода вскипит и вместе пойдём, усядемся.

Чайник не заставил себя долго ждать. Майор налил из заварочного, Скиф из чайника. С чашками переместились и села из стол. Как водится, сначала насладились ароматом и вкусом, обсудили погоду, после чего майор спросил:

- Слышал про кафе?

- Совсем краем уха.

- Глухарь неприятный. Весь персонал убит, записей с камер нет. Гильз тоже нет. Что ещё из ряда вон, так и пули тоже с собой забрал.

- В смысле? Достал из тел?

- Именно. Впервые такое встречаю.

Скиф заёрзал, что-то внутри зашевелилось, адреналин заиграл в крови, осторожно спросил:

- Когда это было?

- Шестого.

Видя, что у друга засветились глаза, Суворов уточнил:

- Краем уха? Совсем?

- Так и было, пока ты не сказал дату и подробности. Думаю, знаю, кто это сделал. Только тебе это не понравится, потому что я не могу озвучить. Засекречено.

- И что теперь? Закрыть дело?

- Не надо. Я начал в одной конторе работать. Очень серьёзные ребята, скажу тебе. Вот у них, гхм, у нас видел документы по одному персонажу. Он не агент. Преступник. Мы его тоже ищем. Больше ничего не скажу, кроме как если вдруг нападёте на след, не приближайтесь, а стреляйте издалека, очень опасный тип. Очень.

- Если ты аж два раза сказал «очень», - протянул майор, - Хорошо. Буду иметь в виду. Подключу снайпера. Как с теми погорельцами.

- Какими?

- Тоже висяк. Помнишь, на углу машина взорвалась? Двое погибших. Так вот, они сгорели, да. Но перед этим их застрелили из снайперки. Вижу, как ты уже рвёшься спросить про дату. Шестого.

Суворов увидел на лице друга озарение, но, поскольку тот не спешил озвучивать, не стал расспрашивать, а добавил:

- Одной пулей. Стой, нет, двумя. Или полутормя. Короче, первая прошла сквозь голову одного и осталась в груди второго, следом вторая пуля второму в голову контрольным. Съезди в морг, поговори с Дмитрием, он патологоанатом.

- Спасибо. Ты дело ведёшь?

- Нет. Есть у меня тут толковый парень. Молодой, правда, раскрытие этого дела хорошо ему поможет.

- Понял, принял. Пригляди за ним. Чую, твоя помощь ему ох как понадобится. Поеду тогда сейчас к жмурикам.

Скиф поднялся, друзья попрощались, вскоре он был в морге. Там обнаружил одного сотрудника в единственном кабинете (если не считать морозильника и лабораторию), который сидел за столом, работал за компьютером. Сотрудник с ходу поприветствовал:

- Скиф? Дмитрий, здравствуйте. Суворов предупредил, что Вы придёте.

- Добрый день! Ну тогда сразу к делу. Расскажите, что узнали.

- Предлагаю на «ты». Так вот, два уголька, что мне тут привезли, оказались не просто печёностями. Если бы я был менее опытный и не повидал пулевых ранений, пропустил бы. Ну к делу, покопался я в них, пулю вынул из груди. Собственно, я всё изложил без утайки. Материалы вскрытия у Суворова. Кстати, как только он предупредил о твоём появлении, я распечатал результаты, подумал, наверняка попросишь.

Дмитрий достал из ящика стола мультифору с бумагами, передал Скифу. Тот уважительно принял, приятно, когда умные люди попадаются, понимают, что надо делать. Скиф вынул документ, сразу начал изучать. Наткнулся на описание инородных тел, внутренне замер. У одного трупа была межрёберная вставка, соединяющая соседние рёбра после перелома. Она был не сплошной планкой, а в виде слова «клубника». Когда-то давно Вадим рассказал историю, как он чуть не погиб, сорвавшись с дерева. Тогда он сломал рёбра, врачи сказали, что ему повезло, они могли вонзиться в сердце, осколки были буквально в миллиметре. После чего Вадим всеми правдами и неправдами добился изготовления имплантата в виде слова, чтобы помнить вкус жизни, которая может в любой момент оборваться. Скиф абсолютно не верил, что найдётся ещё один чудик, у которого была бы в груди идентичная штуковина и такое же пожелание к железяке внутри себя. Однозначно, это был Вадим.

Был.

38.

К началу тренировки пришёл знакомый, он занимался каратэ. Его звали Пётр. Мы поздоровались, он сказал:

- Меня, короче, в армию призвали. Через две недели отбытие. Я давно не практиковался в спаррингах. Можно с вами вспомнить, подготовиться, так сказать?

Я обрадовался предстоящему обмену опытом. Но он занимался не полноконтактным каратэ, что немного смущало. Тем не менее, новый человек для парной работы всегда хорошо, поскольку к своим соратникам привыкаешь, как ни крути. Волей-неволей узнаёшь их повадки, перепрошивать себя перед каждой тренировкой это нечто из фантастики. Бывало, что кто-то из нас подсмотрит дома фишки у бойцов из других единоборств, попробует там же. Затем придёт на тренировку и попытается применить в свободной работе. Получалось в половине случаев. То, что получалось, мы разбирали с нашей, стилевой, точки зрения, находили общее. Если не находили, адаптировали под стиль. Новый человек или изучение с подражанием иных людей позволяет не засыпать и привыкать к неожиданностям в спарринге, бою. Как и в любом другом виде спорта или науке. Меняешь условия, и сразу мозг начинает работать, приспосабливаться, искать лучшие варианты движений или решений. Однако, я спросил:

- Не поздно ли? Две недели всего.

- Нормально. К тому же, сам недавно узнал о призыве.

- Погоди. Ты же учишься.

- Уже нет. Меня выгнали за пропуски и неуспеваемость. За пропуски больше.

- Ну ты кадр! Ясно. Ну пойдём в зал.

Мы переоделись, подошли Стас и Алексей. Я и Пётр не скрывали цели его появления у нас на тренировке. Все были рады и воодушевлены. Размялись, потянулись, отработали базовые элементы. Приступили к спаррингам. Первым с Петром вызвался Стас. Они вышли на середину зала, поклонились друг другу, приняли каждый свою стойку, Пётр сразу пошёл в атаку, обрушив на Стаса град прямых ударов. Стас сначала опешил от количества, но ни одного не пропустил, сместился в сторону и опрокинул Петра, подставив тому подножку. Упавший был очень удивлён. Поднялся с помощью протянутой руки Стаса собранный, вспомнив, что у нас правила шире. Снова Пётр в атаке, теми же прямыми ударами, но добавил в связку толкающий удар ногой, который Стас пропустил. Правда, воспользовался тем, что удар пришёлся по касательной, поймал инерцию, повернулся и лупанул Петру в живот боковым ногой с разворота. Пётр попросил передышки. Стас извинился.

Алексей пропустил от Петра два удара ногой в голову в одной комбинации, в спорте это «хайкик», у нас именовался «цэтаньтуй». На третий раз Алексей не стал дожидаться, пока нога долетит до головы, быстро сократил дистанцию и долбанул по опорной ноге Петра по внутренней части бедра. Петру это не понравилось. Надо сказать, что даже в полсилы или, вообще, когда на десять процентов, у него были достаточно жёсткие удары. Видимо, это подтолкнуло Петра реабилитироваться, а ещё, думаю, неверие в то, что так быстро можно адаптироваться к его связке. На этот раз Алексей присел, поднырнул под ногу и вышел за спину Петру, обхватил, поднял и аккуратно положил того на пол. Но это для нас было аккуратно, привыкли тренироваться без матов, на гранитном полу на обычном ковре, который палас. Для Петра же оказалось совсем не мягко. Он попросил передышки.

Остался я. Пётр повёл себя точно так же, как и ранее, атаковал кучей прямых руками. Действительно, можно было опешить от количества, но мне было легче, Стас и Алексей дали мне фору. Правда, напрягаться не пришлось, я выставил руки вперёд, в которых Пётр сам себя запутал. Сказался недостаток бесконтактных направлений: наработанная годами привычка наносить удары не по сопернику, а перед ним. Пётр, видя, что я не отступаю и мои руки выставлены вперёд, резко сместился в сторону для удара прямым в область печени. Я опустил локоть, его кулак попал в него. Неприятно кулаку. И снова вскрылась проблема безконтактников – остановка после типа успешной атаки. Пётр замер, подумав, что, как обычно, удар прошёл, очко засчитано. В то время как моя рука последовала за возвращающейся рукой Петра, и я дал ему пощёчину. Только не хлёсткую, а задержал ладонь на его лице, надавил, силой заставив его наклониться от давления. Пётр озадачился и хмыкнул.

Он перестал стремглав бросаться в атаку. Начал кружить, высматривать. Я подождал, понял, что теперь он хочет поработать в обороне. Подумал, ну ладно, почему бы и нет. Не мудрствуя лукаво, атаковал отработанным на столбе базовым приёмом-«формой». Прошло как по маслу. Я даже удивился, настолько легко. Снова покружились, второй раз применил, и опять легче лёгкого. Мысленно почесал затылок. Пётр сделал «двоечку», я сместился от неё назад, он резко опустился и сделал заднюю низкую подсечку. Я не успевал никуда деться, поэтому резко встал в низкую стойку всадника – «мабу». Удар пришёлся по моим обеим ногам, по икрам. Не упал. Зато Пётр остался валяться, хватаясь за свою ногу:

- Ты чего, Роман? Больно же! Уууу!

Я уставился на него, ничего не понимая, Стас с Алексеем тоже. Помог подняться Петру, он доковылял до лавочки, сел, по-прежнему растирая ногу. Я спросил:

- Прикалываешься?

- Ой-ой, - подвывал Пётр, - Что у тебя за ноги?

- Обычные, - пожал плечами я, по-прежнему в недоумении.

- Вы их что, набиваете?

Мы переглянулись, свет озарения взял верх над озадаченностью состояния каратиста. Алексей сказал:

- Ну да. Когда опрокидывания отрабатываем. А вы нет?

- У нас нет бросков.

- Ну тогда понятно, - сказал Стас. - Чему тут удивляться? Для тебя наши ноги набитые, для других не особо, нежные были бы.

Я добавил:

- Давно очень, когда я занимался примерно два месяца, чувак из старшей группы меня точно так же подсёк, как ты сегодня, Пётр. Но тогда он поймал меня, когда стоял на одной ноге. Я рухнул прям как в кино, почти неделю нога была опухшей, в два раза больше другой. А ты по двум ногам попал в устойчивом положении. Физика или что там.

Пётр задумался, тем самым подзабыв про боль в ноге, кивнул:

- Точно. У меня такой же случай был. Ладно, ребят, на сегодня хватит. В другой раз приду.

Он переоделся, мы поблагодарили друг друга. После ухода Петра Стас спросил меня:

- А чего ты его не атаковал?

- Да чуть присмотреться хотел. Но я пару раз ему форму сделал, никакого сопротивления. Даже в обороне почти ничего делать не пришлось. Странно как-то. Он хороший спортсмен.

Алексей хмыкнул:

- Конечно, он же бесконтактник.

Я кивнул:

- Именно. Занимался бы другим направлением, неизвестно, кто сидел бы сейчас на лавочке, считал синяки и охал. Мы же так, любители. Физкультурники.

39.

Ирина Петровна встретилась с Сергеем Михайловичем в ресторане. Он пригласил её, она предложила место. Она пришла раньше, сделала заказ за себя и за него. Обычно сюда она приводила деловых партнёров и важных шишек для переговоров и договоров. Знала меню и сколько времени ждать. К тому же здесь студенты не могли появиться, что было на руку для предотвращения лишних слухов. Естественно, она знала, что слухами можно управлять, участвовала два раза в их создании для коммерции, нужно было продвинуть товар. Схема известная, не новая. Создаётся группа, которые по одному или парами посещают людные места, причём там, где их разговор могут слышать окружающие, естественно, чтобы большинство было целевой аудиторией. Затем восторженно говорят о покупке. Параллельно в магазины завозится самая минимальная партия товара, которую покупают в часы пик, чтобы остальные покупатели видели и слышали разговор о товаре. Дополнительно запускаются ещё две-три группы, которые работают над прогревом той части людей, которая связана с целевой аудиторией.

Сергей пришёл вовремя, бережно пожал ей руку, почти поцеловал:

- Ирина, привет!

- Привет! Я уже всё заказала, сейчас принесут. Тебе понравится, обещаю.

Он сел напротив, сказал:

- Как бы высокопарно не прозвучит, но, уверен, мне понравится из твоих рук даже яд.

- Спасибо, - опустив глаза, тихо сказала она.

Возникла неловкая пауза, Сергей поспешил её устранить:

- Хорошее место для неспешной беседы, нет забегающих в кабинет секретарей и студентов с вопросами.

- И ушей.

- Как там мой студент? – спросил он, сразу поняв причину встречи.

- Хорошо. С моей точки зрения, профессиональной, любопытный экземпляр.

- Поясни.

- Делала запрос в школу. Официальный и через знакомых. Первый, понятно, шаблонный. Вот второй интересный. Он меняет школьников.

- Не понял. С места на место или качественно?

- Качественно. Там впервые за пятнадцать лет улучшилась дисциплина. У него на уроках тишина, перестали прогуливать даже двоечники. Если надо куда-то собрать школьников, классные руководители стали просить его, чтобы он повлиял на учеников и те сделали то, что надо. Понимаешь?

- Ай, да Пушкин, ай, да су…, - запнулся Сергей, - Он самый. Но есть «но»?

Принесли заказ, официант расставил перед гостями тарелки, положил приборы. Возникла пауза, Сергей заметил, что Ирина с облегчением её восприняла, переключил внимание на еду:

- Мм, выглядит и пахнет вкусно! Мне уже нравится! Раз я не обедал, то вдвойне! Нет, втройне.

- Я третья степень?

- Нет, ты первая, - он попробовал блюдо. – Остальное в любом порядке после первой.

- Спасибо.

Они принялись за еду, время собраться с мыслями и насладиться искусством повара. Это действительно было очень вкусно. Съев примерно половину порции, Ирина сказала:

- Да. Я тебе кое-что скажу на свой страх и риск. Надеюсь, здесь ушей нет, и они не настолько могущественны.

- Уверена?

- Мне нужен совет. Я в тупике. Знакомо тебе чувство, когда сталкиваешься с чем-то превосходящим тебя на твоём поприще на порядок, ты после этого не можешь спокойно жить, работать?

Он, подумав, ответил:

- Думаю, знакомо. Не знаю о чём конкретно ты, но есть у нас преподаватель по гимнастике. В возрасте уже, мог давно на пенсию уйти, но хороший педагог, пусть работает, тем более, желание у него есть. Так вот, слышал от студента, от Романа, кстати, историю. У него не получалось базовое упражнение, он остался после пар на дополнительные занятия. Оставался раз, другой, пока наш педагог не залез на брусья, просто так, кости размять. Роман это увидел, и его озарило. До «Одуванчика», такое погоняло у педагога из-за волос на голове, Рома видел и слышал объяснение и от мастеров спорта, такие студенты есть, помогают другим на дополнительных занятиях как раз. И от педагогов. Но он увидел в исполнении почти старика. Ведь очень важна техника, биомеханика, координация. По словам Романа, в Одуванчике он рассмотрел филигранную технику, ловлю инерции, чувство момента, спокойствие и самое малое приложение сил. Он сразу понял, какие мышцы следует расслабить, всё такое. Молодые прикладывали больше сил и включали мышц, поэтому Роман не понимал технику, напрягал ненужное, а это мешало. Чёт меня не в ту сторону понесло, извини, если тебя не понял.

Сергей быстро принялся заедать своё смущение, Ирина же застыла. Внезапно она схватила его руку, сказала:

- Всё верно! Ты мой «Одуванчик»!

- Что, такой же старенький? – попытался пошутить он.

Она тепло заглянула ему в глаза:

- Да брось, мужчина в самом расцвете сил. Ты только что меня спас. Ты мой спаситель и герой.

Он, краснея как мальчишка, оглянулся по сторонам, пробурчал:

- Мда, Лермонтов был прав, «богатыри не вы». Измельчал герой. Я, то есть.

Ирина расслаблено рассмеялась:

- В то же время словом можно и убить, и вылечить. Слово – оружие, щит, яд и лекарство. Вот ты словом, как мечом, разрубил мои сомнения и мысли совершить фатальную ошибку, дал мне лекарство успокоительное. Спасибо тебе, Сергей.

Она его обняла, быстро чмокнула и так же быстро удалилась. Он подрагивающей ладонью осторожно, словно боясь спугнуть маленькую птичку, прижал место поцелуя, глаза защипало, не стал сдерживать скупую мужскую слезу, которая, сначала робко показавшись в уголке глаза, наполнилась, пробралась сквозь ресницы и плотину в виде века, устремилась по щеке, задержалась на подбородке и сорвалась. В груди защемило, под ложечкой засосало, он почувствовал себя снова юношей, даже подростком.

40.

На лавочке сидел поникший мужчина. Прохожие не обращали внимания, каждый день самые разные люди пользуются возможностью отдохнуть, помечтать, поболтать, погрустить или, вообще, поспать. Последних, правда, быстро будят милиционеры, потому что, как правило, спят преимущественно пьяные, которым не хватило сил дойти домой или у которых оного не имелось. Вытрезвители закрылись, их место заняли обычные отделения с изоляторами временного содержания. В них привезённые проводили ночь или сутки, затем их отпускали, грозили пальчиком, что в следующий раз просто так не отделаются, пойдут по хулиганству. В абсолютном большинстве случаев сия перспектива вразумляла, кто-то даже переставал потреблять алкоголь. В основном же изолятор служил действительным вытрезвителем, когда человек, попавший из-за пьянки в него, задумывался о жизни, о том, до чего можно докатиться и возвращался в нормальное житейское русло.

Рядом с ним сел другой мужчина, завёл разговор:

- Не против, если я посижу тут?

Грустный буркнул, что не против. Подсевший через некоторое время сказал:

- Прошу прощения, я не поздоровался. Нормальные люди сначала здороваются. Добрый день!

- Добрый.

- Друг, я не хочу навязываться, лезть тебе в душу, спрашивать, почему такой опечаленный. Вон сколько мимо идут, всем пофиг, есть ли ты на свете. Понимаю, сам неделю назад такой был. Думал, всё, кранты, протухну в четырёх стенах. Но потом мне помогли прозреть. И вот я на свободе. Чувствую жизнь!

- Откинулся, что ли?

- Ахаха, - засмеялся собеседник, - Можно и так сказать. Только в тюрьме я не был. Типа не видел выхода из рутины, не понимал, зачем я, где я, потеряшка типа.

- Ты дилер что ли? Знаем такие сказки-заманухи.

- Ахаха, нет. Но могу помочь тебе обрести себя, перестать хандрить. Ты бывший военный, так?

- Да.

- Слушай, повторюсь, я не хочу лезть в душу, просто сейчас вроде военным уже нормально становится быть. Зарплата, уважение, почёт, пенсия раньше всех. Тенденция такая. Не хочешь говорить, скажи, я закрою тему.

Мужик помялся, покосился на не лезущего в душу, подумал, что это как разговор в поезде, встретились пассажиры, поделились мыслями, разъехались. Сказал:

- Я родился в Латвии. Домой хочу. Здесь закончил школу, был в армии. Захотел обратно. А мне говорят, я русский, я шпион, русский спец-агент. Думал, в охрану податься, тоже неплохо, но и там русофобия. А я же латыш! Ну учился в России, ну был тут в армии, и что!

- Эка, брат, какие дела! Попасть в изгои – неприятная тема. Я такой же. Давай держаться вместе. Обычные людишки будут нас всегда бояться, обходить стороной. У тебя есть потенциал, незачем его зарывать в землю.

Мужик внимательно посмотрел на теперь уже изгоя, который продолжил:

- Давай так. Я тебе оставлю телефон. В нём один контакт, мой. Есть люди, которым такие как мы нужны. И они хорошо оплачивают работу. Очень хорошо. По миру поездим, дела интересные поделаем. Сечёшь?

Предлагающий перспективы положил телефон рядом с поникшим, тот сказал:

- Секу. Не боишься, что сдам?

- Не боюсь. Потому что не сдашь. Ты понимаешь, что шанс того, что тебя погладят за это по голове, крайне мал. Далее, что ты им скажешь? Подошёл мужик, дал телефон, предложил сомнительную работу, ловите его, он преступник. Тебя пошлют куда подальше. Всем похрен, как и прохожим. Сколько из низ посмотрели на нас? Ты не считал, а я считал. Мимо нас за это время прошло сорок семь человек. Лишь один повернул голову, но не из-за интереса, а потому что шёл в раздумьях и услышал слово «зарплата». Дома, в Латвии, тебе нет места, здесь тебе душно, хочется домой. Ты сирота. Я же предлагаю наплевать на тех, кто наплевал на тебя, делать то, что умеешь и получать за это очень приличные деньги. Оглянись, подумай. Я пошёл, бывай.

Что он и сделал. Уже не поникший, а озадаченный, помедлив, всё-таки сунул телефон в карман и отправился домой.

По пути, как бы он ни сопротивлялся словам незнакомца, они запали в душу. Он и правда ощущал себя потерянным, мысленно согласился со словом «потеряшка». Родных не было. Жениться не успел, детей случайных тоже не было, по крайней мере, он о них не знал. Чужой для дома. Здесь его чужим не считали, наоборот, везде радушно принимали, это он ощущал себя чужим. Малая родина манила. Он мог работать, жениться, но зов дома с каждым годом разъедал бы его изнутри. Он не мог на это согласиться. Дураку понятно, что человек не был агентом служб, наверняка, что-то криминальное. А что он умеет? Отличная воинская подготовка, профессию не получил, да и не хотел. Помотаться по миру, заработать денег и, приехав в Латвию, купить всех? Тогда его точно примут, вспомнят, что он тут родился, друзья появятся, построит дом, заведёт семью. Там, глядишь, поймут, что никакой он не шпион, всё наладится, будет жить жизнью обычного человека.

Искра надежды на благополучный исход мгновенно превратилась в пламя, он достал телефон, открыл раздел с контактами, там был единственный под номером «1», нажал кнопку вызова.

- Алло.

- О, привет!

- Меня зовут Раймонд. Какие инструкции?

Глава 4

41.

Юля стала поглощать тонны информации по психологии. Брала в библиотеке книги домой, в читальном зале переписывала с тех, которые не выдавали на руки. Знала каждый книжный магазин и в каком какие книги есть в наличии. Договорилась с продавцами, управляющими, чтобы те звонили ей сразу, как только поступит новая книга. На каждой паре задавала уточняющие вопросы. Дошло до того, что после пройденной темы разговаривали всего два человека – преподаватель и Юля. Учителя перестали спрашивать, есть ли вопросы, боясь поднятия руки девушки. Это её не остановило, Юля сама поднимала руку и спрашивала, спрашивала.

В один из дней Юля опять подняла руку со словами:

- У меня простой вопрос. Кем мы будем работать?

Ирина Петровна, поначалу настроившись на очередное погружение в предмет, несколько опешила. Ответила очевидное:

- Психологами.

- Это понятно. В дипломах у нас так будет. А работать мы кем будем? Я объясню вопрос. В нашей группе двадцать пять человек. Есть ещё параллельная такая же. Но есть и на старших курсах, и на младших. Я округлила до ста человек. В городе в каждом учебном заведении уже есть свой психолог. Допустим, кто-то на пенсию уйдёт, кому-то надоест, освободятся вакансии. Всё равно на всех нас не хватит.

В аудитории прозвучал одобрительный гул. Ирина Петровна подняла руки для успокоения и тишины:

- Хороший вопрос, Юля. Давайте добавим, что не все пойдут психологами.

Кто-то выкрикнул:

- А вдруг?

- Ну хорошо, все. Помимо учреждений, предприятий, есть коммерческие организации, где нужен штатный психолог. Прогнозы и общая тенденция говорят о том, что людям всё больше и больше будут нужны консультанты, психологи, психоаналитики. Я, например, оказываю такие услуги, веду частную практику.

Юля подумала секунду, частная практика Ирины Петровны заставила это сделать, стоит обдумать на досуге, сказала:

- Поняла. Спасибо.

- Конечно, сначала нужно выучиться, - добавила декан, - Чтобы ваш диплом не был простой картонкой.

42.

Суворов имел привычку утром обходить каждый кабинет, чтобы поздороваться, перекинуться парой слов, дать совет, если попросят. Как правило, просили, так как утро вечера мудренее. За то, что он вёл себя по-отечески, с ним делились мыслями честно, открыто. Суворов выслушивал, уточнял детали, просил обратить внимание на что-нибудь, что ускользало из-под внимания. Практически всегда это была очевидная вещь, лежащая на самом видном месте. Он всего лишь подталкивал подумать, посмотреть с другой стороны, никогда сам не выдавал гипотез, не давал расслаблять сыскной ум. Он вошёл в кабинет.

- Здравия желаю, товарищ майор! – вскочил с места сотрудник.

Это был молодой человек, месяц назад выпустился из ВШМ, Высшей Школы Милиции. Хороший парень, с задатками, правильный. Майор увидел в нём молодого себя, когда служба – это не работа, а призвание.

- Вольно, товарищ младший лейтенант, - тепло ответил Суворов. – Садись, Руслан. Пора бы уже приветствовать как обычные люди. Доброе утро.

- Так ведь субординация, товарищ майор.

- Я разве сказал, чтобы ты устраивал панибратство, вальяжность, разгильдяйство и всё такое? Субординация само собой. А мы, и не только мы, люди вежественные. Когда что-то официальное, тогда да, всё по Уставу. Ну а ежедневно давай по-человечески. Почти, называй меня просто – майор.

- Без имени и отчества?

- Верно. И своего рода прозвище, и, само собой, звание. Имена с отчествами оставим для гражданских.

- Принял.

- Как у тебя с делом?

- Обычная бытовуха с поножовчиной. Вот, держите материалы. Считаю, дело можно закрыть.

Суворов взял картонную папку, раскрыл, стал изучать, сев на стул. Руслан тоже посадил свою пятую точку, тоже стал изучать, только не дело, а учебник по криминалистике. Учебник достался от тёти, которая в молодости работала следователем. Хороший учебник. Учит думать, делать выводы. Старый, добротный. Некоторые современные ему не нравились в силу наличия выводов без описания логической цепочки, которая, в свою очередь, складывалась из фактов. В добавок удовольствие заключалось в ощущении связи поколений, тем более что муж тёти – его дядя – тоже работал следаком.

Майор прочитал показания свидетелей, потерпевших, саму историю конфликта, кто, почему, в какой момент схватился за нож. В целом, простое дело, каких в девяностые было пруд пруди, особенно когда замешан алкоголь, как и в этом случае. Добрался до улик и дополнительных фотографий в разделе «Приложения». Картина типичная. Вдруг взгляд остановился на одной фотокарточке. Он присмотрелся. На ней виднелась висевшая на вешалке куртка с шевроном на рукаве. Символ простому обывателю был неизвестен. Как и многим милиционерам. Потому что он был эмблемой местных левых радикалов. Которые, опять же, были организацией внутри организации, которая тоже была подуровнем объединения. Прерогатива ФСБ. Начальникам отделений милиции была передана лично в руки агентами ФСБ информация, крайне скудная, надо сказать, с настоятельным пожеланием сразу информировать о случаях, если таковые всплывут в работе.

Перед Суворовым встала дилемма. Руслан многообещающий сотрудник. Посвящать его в увиденное на фото не имел права. Закрытие дела укрепит его в желании дальше раскрывать преступления, а если намекнуть, что тут есть ниточка на более серьёзные вещи, так горячая голова Руслана туда полезет. И может попасть в гильотину. Как со стороны левых радикалов (они не гнушались мокрухой), так и со стороны ФСБ, начальство майора тоже по голове не погладит. Если передать сейчас информацию, то дело заберут, Руслан начнёт задавать вопросы, ответа на которые не получит. Явно насупится, начнёт сам копаться. Надо уберечь ценный кадр.

- Молодец, Руслан. Да, можно закрывать. Пиши заключение и мне на стол.

- Служу Российской Федерации! – встал по стойке «смирно» Руслан.

Суворов поднялся, положил папку на стол, пожал руку Руслану:

- Впереди большой путь. Хороший учебник, кстати.

Майор продолжил обход кабинетов.

43.

Я переступил порог школы, переобулся, как и все, это по-прежнему вызывало злые огни в глазах некоторых учителей, но я тут не для коллег, а для детей. Школьники всё подмечали, что не удивительно, о чём взрослые часто забывают в силу пренебрежительного отношения из-за возраста. Когда подошёл к лестнице, ухо уловило суетливое и поспешное на другом конце длинного коридора, считай, противоположная сторона школы (она была прямоугольная, без поворотов).

- Снимай шапку, Роман Николаевич пришёл!

Сказанное шёпотом в силу побудительного совета имело достаточную громкость. Такую, что не только я повернул голову на источник. Компания ребят стояла без головных уборов, рты чуть ли не стремились растянуться до ушей. Я поднял большой палец вверх, дети расслабились. Поднимаясь по лестнице, некоторое удивление меня всё же посетило. Про головные уборы я им говорил один раз точно, и, смутно припомнил, ещё раз. Но не грозил, не применял шантаж в выставлении плохой оценки, просто рассказал. На мой взгляд, по-человечески. Неужели мои речи стали приносить плоды? Радостно хмыкнул. Видимо, да.

Через пару ступенек одёрнул себя. Во-первых, до моего появления они были с шапками на головах, а это значит, что сняли не из-за понимания, а из-за уважения. Во-вторых, вытекающее из «во-первых», всего лишь маленький эпизод на уровне случайности, совпадения. Следовательно, расслабляться не надо. Работа только началась.

В классе я положил папку на учительский стол, на котором уже лежал журнал. Куртку повесил на стул, вешалки не было, а в учительскую заходить не стал, намеревался обдумать задумку. 10 «Б». Специфический класс. После девятого многие ушли из школы, в основном из-за неспособности более или менее нормально учиться. Как обычно, под буквой «А» скрывались школьники поспособнее. Тем не менее, когда прозвенел звонок, все были на своих местах и сами встали, приветствуя меня. Не подавая виду, что меня опередили. В то же время, делая одобрительную мимику, я вышел перед ними на середину, поздоровался, они достаточно громко хором в ответ. Стояли довольные. На лицах я увидел искреннюю радость, что вот они какие молодцы.

Для переклички я взял со стола журнал, вернулся на середину и встал перед классом. Перекличка прошла быстро, дети знали, кто за кем идёт по списку в журнале. Вставали и говорили громко и задорно «Я» ещё до того, как успевал произнести фамилию и поднять глаза. Отсутствующие отсутствовали. Закрыл журнал, положил на стол, пошёл между рядами парт:

- Молодцы, что тут скажешь. Орлы! Красавцы!

- Но есть нюанс?

По классу прошёл тихий смешок. Данное словосочетание я часто произносил, видимо, оно ко мне приросло. Это нормально. Помню, как, будучи студентом колледжа в ожидании опаздывающего преподавателя мы стояли в коридоре, зайти в аудиторию не могли, потому что не было ключей. В разговорах незаметно стали шуметь. Дверь одного из кабинетов отворилась, выглянула голова какого-то преподавателя, он нам выдал длинную речь, что своей многоступенчатостью, выверенной структурой, поучительностью насчёт нашего гомона, заставила нас в восхищении замолчать, проникнуться. Завершил он словом «ибо» после театральной паузы. Это было восхитительно. Мы засмеялись, он поднял указательный палец, повторил «ибо», мы радостные затихли. До конца учёбы повторяли то самое «ибо», неизменно к месту. Прижилось. Я ответил:

- Да, есть нюанс. Слышали про стереотипность мышления?

Некоторые переглянулись, думая, что лицо одноклассника позволит найти в чертогах разума то, чего там не было. Я продолжил:

- Это мышление по шаблону. По привычке. Например, вы поднимались на перекличке до того, как я озвучивал фамилию. Почему? Потому что я шёл по списку. Но у нас же урок по ОБЖ. Вспомните про потенциальную опасность. Я мог пропустить фамилию, перескочить, могло прийти в голову начать с конца после буквы «К» или любой другой. Краеугольный камень поведения в критических ситуациях заключается в действиях согласно этим самым ситуациям. Вот вам загадка из курса медицины катастроф, который преподают врачам. Представьте, поезд сошёл с рельс, вагоны лежат хаотично, приехали спасатели, скорая, пожарные. Вопрос: кого надо первыми спасать?

- Женщин и детей!

- Изувеченных!

Видя, что я не останавливаю, а идеи кончились, школьники задумались. Майя робко спросила:

- Неправильно?

Я оглядел каждого, убедился, что мыслительный процесс у них зашёл в тупик, сказал:

- Их в том числе, естественно. Своими ответами вы показали пример стереотипного мышления. Да, женщины, дети и изувеченные важны. Я, кстати, тоже как вы ответил. Это не хорошо и не плохо. Просто ни я, ни вы полноценно не представили себе картину пассажирского поезда, который сошёл с рельс. Он же не из двух вагонов состоит, верно?

- Ну да, верно.

- Так вот, сначала спасают здоровых. Почему?

- Здоровых? – с удивлением спросила Майя.

Я кивнул. По классу волной прокатилось недоумение с тихим озвучиванием слова «здоровых». Максим вскинул руку:

- Я понял!

- Давай.

Он вскочил, обвёл всех взглядом, остановился на мне, в глазах читалась такая преданность, как у собаки, которая увидела в руке хозяина палку и готова броситься за ней, куда бы они ни полетела. Максим сказал:

- Чтобы помогать спасть остальных!

- Верно, Максим. Вагоны могут завалиться, загореться, не может оперативно приехать столько спасателей, чтобы чуть ли не по человеку на каждого. Поэтому основная и главная задача – вызволить людей из-под опасности, чтобы в безопасном месте оказывать им необходимую помощь. Чтобы те же врачи скорой занимались самыми сложными случаями, где неподготовленный человек может, спасая, покалечить спасаемого.

- Как в авариях на дорогах, - подхватил Максим, - водители останавливаются и помогают выбраться из горящей машины пострадавшим. А потом приезжает скорая и делает своё дело с раненым.

- Именно.

- А как быть с тем, что Вы сказали про то, что может покалечить при спасении?

- Просто. В примере с поездом врачи уже на месте. Но вот вы подбежали к машине в кювете, она начинает гореть, водитель с пассажирами без сознания. Будете ждать врачей? Да когда они приедут, угольки останутся. Я же говорил ранее про действия согласно ситуации. Есть вероятность того, что станут инвалидами, но они будут жить.

- Инвалидами? – погрустнела Майя.

- Вероятность, Майя. Не факт. Что лучше: с костылём или могила? Но даже если и станут, инвалиды разве не люди? Зато живые. В таких ситуациях стоит вопрос жизни и смерти. И решения приниматься должны без колебаний. Если машина не горит, не тонет, а водителя зажало покорёженным корпусом, он дышит, пусть и без сознания, тогда спокойно вызываем экипаж скорой и ждём. Не даём сердобольным подойти до приезда врачей.

- По ситуации, Майка, - довольный собой дал совет Максим.

Она фыркнула, поджала губы, задумалась. Как и реально задумалась добрая половина класса. Я посчитал это успехом. Сел за учительский стол, открыл журнал, поставил Максиму оценку:

- Максим, пять тебе за сегодня.

- Спасибо, Роман Николаевич!

- Заработал. Какой следующий урок у вас?

- Русский.

Я открыл страницу в журнале с русским, посмотрел на успеваемость. Сказал:

- Так, ребята и девчата. Надо бы подтянуть русский. Не суахили же, наш родной. Есть десять минут до конца урока, кто не сделал домашку, делайте, не списывайте. Кто сделал, повторяйте. Вы же молодцы и красавцы, помните?

- Угу.

- Не понял. Что за «угу»? Вы же молодцы и красавцы, так? Или не так?

- Так точно, Роман Николаевич! - нестройный, но бодрый ответ огласил кабинет.

- А помогать можно?

- Нужно!

Школьники засопели, зашевелились, что-то начали писать в тетрадках, сверять друг с другом. До звонка на перемену была добрая рабочая атмосфера самоподготовки. Я же смотрел оценки по другим предметам, заодно ещё раз прошёлся по тому, кто где живёт, одинаковые ли фамилии у родителей и есть ли они вообще. Это позволяло быть готовым к беседе с классным руководителем, примерно знать ареал обитания, насколько далеко кому добираться в школу и из школы, какая обстановка в семьях. Незаметно для всех применять индивидуальный подход, который заключается не в отличии от общей программы обучения, а в подборе правильных подбадривающих слов, в более эффективном взаимодействии классного руководителя, школьника и родителей.

44.

Ирина Петровна попросила Юлю после пар зайти к ней. Что та и сделала:

- Я пришла.

- Проходи, располагайся. Чай, кофе?

- Нет, спасибо.

- Юль, я не из формальной вежливости предлагаю. Давай опустим этот пункт, и ты мне скажешь, что тебе налить.

- То же, что и Вы.

Ирина Петровна приготовила чай. Очевидно, что предложение напитков со стороны преподавателя, декана выглядит для студента странно. Любой бы насторожился, поэтому она сразу перешла к делу:

- Юль, я заметила, что тебя заинтересовало психологическое консультирование. Это так?

- Так.

- Предлагаю тебя стать моей помощницей. Посмотришь, как процесс идёт, из чего состоит, какие люди приходят и с какими запросами. К выпуску из университета у тебя будет опыт, официально подтверждённый. Подзаработаешь заодно.

- Заманчиво, Ирина Петровна. Особенно со стороны опыта. У нас ведь от студентов хотят чуть ли не двадцатилетний опыт при трудоустройстве. Сложно из-за этого найти работу. А учёба?

- Халявы не будет. Учиться нужно. Да ты и сама захочешь больше погрузиться в учебники, когда обнаружишь, что они очень сильно помогают в работе с людьми. Работать будешь как хочешь, то есть в любой день, когда у меня консультации, расписание тебе дам, и в свободное от учёбы время.

- Я согласна. Когда дадите расписание?

- Вот это настрой! Сейчас распечатаю.

Ирина Петровна поднялась, села за рабочий стол, включила компьютер, затем пустила на печать файл. Принтер стоял на тумбочке, рукой не дотянуться, пришлось встать, и ножками переместиться, чтобы взять лист. Взяла текстовыделитель, покрасила им даты и время консультаций. Отдала лист Юле:

- Держи. Предупреждать не нужно, просто приходи минут за тридцать. Адрес с моим телефоном внизу-справа.

Юля приняла из руки декана расписание, пробежалась глазами, которые задержались на адресе. Здесь мозг автоматически прикинул местоположение, путь, сколько времени необходимо на перемещение, транспорт. Всё просто, район знакомый, вспомнила даже здание, проблем не будет. Юля сложила листок, положила в сумочку, сказала:

- Спасибо. Послезавтра приступлю. И спасибо за чай. Я пойду, можно?

- Да, конечно! Тебе спасибо за согласие. Тогда до встречи, буду ждать.

- До свидания.

Юля ушла. Ирина Петровна стала обдумывать свой план. Сергей подтолкнул к возможному решению её вопроса взаимодействия с человеком в сером. Мысль жгла, будоражила, заставляла действовать. А впереди, где-то там в темноте, в конце тоннеля, показался маленький, в виде огонька свечи, хвостик истины. Главное, не упустить, тогда она поймёт человека в сером и сможет сама ставить условия, перестанет плясать под его дудку.

45.

За спортзалом школы была курилка. Формально дорога типа проулка, где машина от силы проезжала раз в час. Все об этом месте знали, но школьники делали вид, что там просто стоят, разговаривают, а учителя, заметив выбрасывание сигареты при их появлении в поле зрения, успокаивались, немного журили. В проулок завернула машина, медленно доехала до места, остановилась. Школьники не обратили внимания, пока из неё не вышел человек в синих джинсах и чёрном пиджаке и не подошёл к ним.

- Здорова, молодёжь!

- Здравствуйте.

- Что, как жизнь?

- Нормально. Дядь, в чём интерес?

- Денег хотите?

- Все хотят. Наркотики не интересуют. В машину не сядем.

- Да не, ничего такого. Бабло за приколы над человеком.

- В смысле за приколы?

- Ну розыгрыши, шутки, подколы, подставы. Но чтобы человек обижался, ему было бы стыдно, над ним бы все смеялись. Тип того.

- Поиздеваться, понятно. Можем. Сколько денег и кто жертва?

- Романа Николаевича знаете? ОбЖист в этой школе.

Школьники переглянулись. Самый старший из них бросил сигарету, сплюнул в сторону, зло посмотрел на мужика:

- Слушай, мужик, шёл бы ты отсюда. Пока цел.

Человек удивлённо посмотрел на наглеца, посмевшего ему перечить. Но, видя взгляды остальных, тоже подобравшихся, попытался зайти с другой стороны:

- Ну он же студент, вам деньги, бить не надо, сам уволится, убежит.

Школьник резко и продолжительно свистнул. Самый маленький сорвался с места, как только забежал за угол, закричал призывно:

- Братва! Наших бьют!

Ещё один, тоже маленький, подобрал кусок кирпича. Остальные вытащили руки из карманов. Старший повторил:

- Мужик, иди отсюда. Это наша школа, наш район.

Мужчина услышал топот приближающихся ног, оценил обстановку, покачал головой, ретировался в машину. Когда на место прибежало человек тридцать ребят, из которых треть была девочки, они увидели быстро удаляющуюся машину. Драки не было. Прибежал и Максим, всё тихо-мирно, насупившись, спросил:

- Что тут?

- Мужика прогнали, - сплюнув, ответил школьник, показав головой туда, куда уехала машина.

- Что хотел? Зачем кипишь?

- Мутный какой-то, предлагал нам деньги, чтобы изжить ОБЖиста. Добровольно не хотел уходить.

Пара девочек ойкнула, Максим огляделся по сторонам, с достаточной громкостью, чтобы все услышали, сказал:

- Так, братва, интересные дела у нас тут вырисовываются. Постановляю! Держаться вместе, смотреть не только здесь, но и по нашему району, вдруг ещё какие крутиться будут. В драки не лезть. Если что, я передам кому надо, меня знаете. Учителям молчать. Ясно?

Нестройно школьники сказали, что да, ясно. Прибежавшие вернулись по своим делам, маленький выбросил кусок кирпича, спросил:

- Макс, ты что-то знаешь? Скажи, мало ли.

- Знаю, что если предлагают деньги за непонятную хрень, лучше не брать. Поверь мне. Роман Николаевич самый нормальный учитель. Теперь ясно, что у него есть враги. Школа наша? Наша. Будем ему помогать. Всё, айда на уроки!

46.

Суворов перечитал дело, которое к нему принёс на закрытие Руслан. В кармане убитого был телефон, поэтому он оказался среди вещдоков. Так бы он там и провалялся, но при новых обстоятельствах Суворов решил в нём полазить. Несколько смс, обычные по содержанию, когда люди назначают встречи, спрашивают «как дела» и делятся анекдотами. В галерее нашлись фотографии с застолий, рыбалки, девушек из интернета, а также одна видеозапись. Майор включил её, экран был тёмным, видимо, телефон находился в кармане или руке. Сквозь помехи от телодвижений и шума ткани Суворов расслышал несколько слов: «администрация», «захват», «чёрная сотня». Напрашивалась одна мысль – готовят нападение. Про «чёрную сотню» он слышал. Отмороженные радикалы хотели создать некий отряд, который состоял бы из крепких ребят, чтобы в определённые моменты они могли приехать куда надо и «решить вопрос». В то время его человек рассказывал, что никто не хотел её создавать, было много сторонников разбирательств на правовом поле. Вдобавок и сами крепкие ребята сомневались, что их не посадят в тюрьму после «решений вопросов». Выходит, что они всё-таки собрали летучий отряд. Это плохо. Ожидай беспорядков, возвращения в 90-е, когда устраивали всевозможные разборки. Воинственное ОПГ Суворову в городе не нужно.

Майор связался с информатором. Встретились в условном месте. Тот намекнул, что планируется захват мэрии, пригнать тем самым журналистов, поднять шумиху. Причём очень скоро. По просьбе Суворова информатор договорился тут же, при нём, о встрече с надёжным человеком, чтобы тот показал и рассказал детали. Возле мэрии.

47.

Арина Сергеевна в сердцах бросила трубку. План провалился. Мало того, что она получила отказ в выполнении задания, так тот нахал, наглец сказал, что не вернёт деньги, которые она выделила на подкуп школьников. Без стука вошёл человек в сером. Она не успела состроить доброжелательную мину, он усмехнулся:

- Ай, ай, ай, Арина Сергеевна. А я то думал, что мы друг друга поняли. Добрый день, кстати. Хотя, полагаю, после вашего провала, вы думаете, что он не добрый. Зря. В вашей неудаче скрыта удача для Вас.

- Здравствуйте. Зачем пришли?

- Напомнить, чтобы Вы не мешали вашему ОБЖисту. За себя не стоит беспокоиться, он тут временно. Уберите эмоции. Делайте свою работу, от Вас никто ничего сверхъестественного не просит. Может, напомнить некоторые детали вашей жизни, о которых Вы позабыли?

- Не надо. Я поняла.

Человек в сером вздохнул:

- Если бы, если бы. Тогда меня бы тут не было. Но вот, приходится приезжать, беседовать, упрашивать в некотором смысле. Правда, гораздо интереснее другое. Хотите узнать причину отказа того вашего субъекта?

- Не хочу. Но разве это Вас остановит?

- Представьте себе, остановит. Но это жутко интересно. Поэтому да, я всё равно скажу. Дело не в вашем человеке. Его прогнали школьники, ещё бы чуть-чуть, и побили бы, представляете? Они заступились за ОБЖиста. Готовы были избить неизвестного мужика, который им предложил деньги за, скажем так, шалости. Представляете?

Директор школы не верила своим ушам. Её ученики, которые до этого студентика изжили из школы пять учителей, вдруг заступились за шестого? Готовы были драться за него? Что-то перевернулось в мире. В её мире. И она не могла понять. Человек в сером тихо сидел, давая собраться ей с мыслями, переварить услышанное. Она знала, кто ходит в курилку, и это ещё больше разрушало её сознание. Интернатские, из неблагополучных семей дети, хулиганы, и вдруг заступились за учителя? Невероятно. Но те же дети стали прилежно учиться, выполнять домашние задания, слушать ОБЖиста на уроках. Это были факты, которые не являлись додумыванием, фантазиями или предположениями. Пока она, вперившись в одну точку, пребывала в прострации, человек в сером встал, подошёл к выходу из кабинета, и, уходя, переступая порог, сказал:

- Он в школе максимум до летних каникул, просто не мешайте. Проворачивайте свои делишки, мы тоже не будем мешать. А об этом случае хорошенько подумайте. Всего доброго, Арина Сергеевна.

Она промолчала, потому что и без наказа хорошенько подумать именно так и делала. Практически не заметила, что осталась одна в кабинете. Однако, жажда власти, точнее, страх её потерять затмевал разум, перевешивал страх разоблачения её делишек, которое грозило серьёзной уголовкой. Сознание разрывало на части, чуть ли физически ломало, в груди разъедало и зудело. Дабы не закричать, Арина Сергеевна наклонилась, легла телом на ноги, обняла их, схватилась за ножки стула, напрягла все мышцы. Скрипя зубами, зарычала, пока не вышел весь воздух из лёгких. В такой позе сидела, не дыша, пока тело само не воспротивилось и не выпрямилось, жадно хватая воздух. Успокоившись, сама себе сказала:

- Допустим.

48.

Юля приехала в офис, как и было предложено, за полчаса до сеанса. Он располагался на третьем этаже одного из совсем недавно построенных современных деловых центров. Аренда здесь считалась дорогой, логично было предположить, что дела у её преподавателя идут очень хорошо. Юля постучалась, услышала «войдите», открыла дверь:

- Ирина Петровна? Здравствуйте!

- Юля! – обрадовались женщина. – Заходи. Молодец, что пришла.

Она показала на диванчик, Юля села на него. С другой стороны стояли два кресла в том же стиле, между ними стеклянный журнальный столик на колёсиках. Ирина Петровна находилась за небольшим столом, из-за которого вышла и села рядом с Юлей:

- Сегодня простой сеанс. Клиент придёт за пять минут до начала. Я тебя представлю своей ученицей, посидишь, посмотришь на процесс, потом разберём.

- Хорошо. Это здесь будет?

- Да, я сижу на кресле, клиент на диване. Удобно, потому что одному нравится сидеть, а другому лежать. Когда более или менее серьёзные запросы, хотя они все серьёзные, то клиенты по всему дивану елозят в разных позах.

- Поняла.

Ирина Петровна поднялась, вернулась к столу, достала из него большой блокнот, дала Юле:

- Возьми. Во время сеанса будешь делать заметки. Заранее не скажу, что именно записывать. Потом обсудим.

- Поняла, - студентка взяла блокнот, - Чтобы моё погружение было без предвзятостей. И так Вам будет сразу видно, где мои промашки, над чем поработать.

Ирина Петровна широко улыбнулась, в порыве обняла Юлю:

- Именно так! Повезло мне с тобой! Умничка!

Девушка поблагодарила, ей стало приятно, видя и чувствуя искренность педагога. Ирина Петровна освободила подопечную из объятий, сказала:

- Давай переместимся на наши рабочие места. С минуты на минуту придёт клиент. Вот кресло, располагайся. Будь расслаблена и внимательна. Ну, с Богом.

49.

Всё-таки, приход Петра к нам на тренировку заставил задуматься, вспомнить ранние мысли и споры с тренером насчёт настоящего и ненастоящего ушу. У нас в головах было противоречие, поскольку тренер хотел создать аналог Пекинской оперы, по сути, ставить на сцене театральные постановки с поединками. Киношный боевик в театре. Но на тренировках закладывался дух монахов Шаолиня, который был почерпнут из китайских фильмов и легенд. У нас не было матов, не было перчаток, защиты. Напитанные верой в «настоящую» традицию, мы не роптали, наоборот, воспринимали как должное суровость условий.

Было больно. В то же время боль – хороший учитель. Быстро учишься делать правильно всевозможные кувырки, падения, страховать себя при опрокидываниях и бросках. При отработке защитных действий от ударов боль также помогала понять, что у тебя конечности не железные, надо как-то умудряться смягчать при остановке летящих в тебя ударов руками и ногами. Отсутствие защиты не позволяло спарринговаться более или менее в полный или полуконтакт. Дабы не покалечить друг друга за пару минут. Поэтому все удары максимально контролировались с уменьшенным приложением сил. Да, прилетали пальцы в глаза, были фингалы, синяки на руках и ногах, куда без этого. Но это не позволяло ощутить и научиться правильному расходованию своих сил и познанию ударов и атак в полную силу.

Хочешь научиться плавать – надо плавать. Так и здесь. Мой староста в колледже, когда на одной из перемен он, как обычно, принялся имитировать атаку и мы немного в шутку поспарринговались, сказал, что я ему отбил руки. На что я пожал плечами. Однако, он имел второй юношеский разряд по боксу, поэтому с интересом уточнил, мол, а что, если удары будут сильнее. Я машинально ответил, что тогда и блоки будут жёстче. По дороге домой я в своём ответе засомневался, задумался о его вопросе. Что-то мне подсказало, что эти самые жёсткие блоки нужно тренировать аккурат против сильных ударов. Пробежать трусцой один километр по стадиону и пробежать той же трусцой десять по гористой местности – есть разница.

С такими мыслями я пришёл на тренировку. Друзья уже там, разминались. Я поприветствовал при входе зал. Когда мы были «шаолинями», то поднимали на манер монахов правую ладонь на середину груди ребром вперёд. Позже, поскольку это ближе к буддистам, сменили на обычное китайское «баоцюань» - правый кулак накрывается левой ладонью. Однажды кто-то поднял вопрос об оказании приветствия залу, мы посовещались и единодушно продолжили оказывать почтение месту, где тренируемся. Потому что это придавало дополнительное уважение и ответственность. Подумал, что надо бы поднять эту тему в школе. Мы поздоровались, я начал переодеваться:

- Чуваки, мне, конечно, за державу обидно ушуистскую, но впредь я буду отвечать, что я занимаюсь не боевым искусством, а гимнастикой.

- Откуда мысли-дровишки? – спросил Алексей. – В лесу был?

- Если ты имеешь в виду «улинь», то для этого надо оказаться в Китае веке эдак в девятнадцатом, и махаться нещадно. Но, да, косвенно оттуда.

- Что за улинь? – поинтересовался Стас, - Шаолинь знаю. Сколько там фулиней?

- «Улинь» - это типа воинского братства, - ответил я, - Только в старину, и в Китае. «У» как в «ушу» - «воин, воинский», «линь» - «роща, лес».

- Ясно. И что ты там надумал? Я давно так говорю. Усыпляет бдительность тех, с кем иногда приходится драться. На прошлой неделе сидели, отдыхали, тип пристал пьяный. Слово за слово, вышли на улицу, боксёр оказался. Ну поныл для вида, уклонился и ногой в печень боковым «цэчуай» долбанул. Он скрючился, ну а я же вольник, быстро повалил и на удушающий. Хорошо, успокоился быстро, потом встали, отряхнулись, он к нам подсел, поболтали. Сказал, что теперь уважает ушуистов. Ну я ему всё равно втирал, что повезло, что он был пьяный, а если бы трезвый, то меня бы раскатал, и всё в таком духе. Пожали руки, обнялись, он ушёл.

Алексей уточнил:

- С разворота цэчуай?

- Нет, встречный. Повезло, что поддатый был и забыл, что не на ринге, а на улице. Есть не только руки, а и ноги.

- Вот, - сказал я, - о чём и были мои мысли. Ушуисты, не саньда, а которые традиционщики, всё больше мне напоминают улетевших от реальности. Работа в перчатках – это типа не канон, как мы будем захваты делать, пальцами бить, всё такое. А я говорю, что если ты не можешь простую двоечку прописать, то про более сложные приёмы можешь забыть. А чтобы уметь двоечку прописывать, нужно тренироваться. Оттачивание техники по воздуху даст только мастерство в работе с воздухом. Вон, столб поставили, уже иначе тело работает, по грушам разным тоже по-разному, по лапам по-своему, в паре по-другому, а в спарринге совсем десятая история. Хотя приём один и тот же.

Алексей дополнил:

- Приплюсовать разные условия типа спарринг на тренировке, дружеские спарринги между клубами, соревнования, разную одежду, экипировку.

- Ну это понятно, - сказал Стас, - К чему разговор?

- Давайте добавим больше работы в парах. Без перчаток, в них, с накладками, разная скорость, условия. Будем исходить из того, что есть.

Я подумал, с долей печали сказал:

- Хотя, это не уберёт испанский стыд за ушЫстов и обиду за державу ушЫстскую.

- Забей, - махнул рукой Алексей.

- Да бесит, когда говорят, что тренируют «боевое искусство», а сами занимаются гимнастикой, ни разу в парах не отработав какой-нибудь элемент. Не говоря уже о внутриклубных спаррингах. Это – ги мна сти ка!

Друзья переглянулись, засмеялись:

- Рому опять накрыло.

50.

Скиф договорился о встрече с Инженером, но по пути пришлось отложить, потому что позвонил старый знакомый со старой службы. Бывших оперативников не бывает. Созвонился с Инженером, перенёс на неопределённое время. Поехал в другое место. Там его ввели в курс дела и попросили в очередной последний раз взять руководство операцией по предотвращению теракта аж в здании администрации. Скиф согласился:

- Дружище, на этот точно последний. У меня другая работа, чую, похлеще нашей с тобой. Так что, не обессудь.

- Клянусь, последний.

- Когда и кто в команде?

- Сегодня. Все тебе знакомые, ты с ними работал возле Белухи.

- Сегодня? Круто берёшь! Хотя, в своём репертуаре. Поехали.

Они сели в машину, знакомый за рулём, приехали в часть. Скиф знал это место, бывший завод, который силовики отстояли для себя, остановили продажу кому ни попадя и разрушение. Генерал Ермолов отстоял историческое наследие, не позволил радикально менять постройки. Но на качественный ремонт деньги блокировали через связи обиженные местные олигархи и гражданские воротилы, которым не дали полакомиться жирным куском. Поэтому было с виду бедновато: стены забора и зданий кирпичные, выглядели побитыми. Скифа встретили радостно, быстро ввели в курс дела, о котором он вкратце послушал в машине. Внёс поправки в одежду и первоначальный план:

- Нет. Мы оденемся в гражданских, заменим сотрудников на входе и ближайших кабинетах. Испугаться, подчиниться, пусть думают, что управляют ситуацией. По сигналу всех вяжем. Сильно, но аккуратно.

- Так точно!

Быстро переоделись, приехали в мэрию, всех гражданских отвели на верхние этажи, стали делать видимость работы. Проверили спецсредства нейтрализации противника. Они были частью элементов одежды. Запонки, зажимы для галстуков, бляхи ремней, ручки, пуговицы, кольца на руках и многое другое, содержащее в себе дозу быстродействующего транквилизатора. Что позволяло быстро успокоить и скрутить негодяев. Так поработали около полутора часов. Скиф стоял возле входа, играл роль охранника, который металлоискателем проводит по посетителям. Он первым заметил возню возле входа, негромко сказал «работаем», все подобрались. Двери резко открылись, внутрь быстро стали забегать люди в чёрном и в такого же цвета балаклавах. Из-под курток выхватывали пистолеты, направляли на каждого с приказами «молчать» и «замереть». Скиф поднял руки, прижался к стене. Команда Скифа играла свою роль превосходно, они даже белели якобы от страха, руки подрагивали, губы тряслись. Не у всех, естественно, у каждого по-своему, что создавало естественное поведение застигнутых людей врасплох под дулами оружий. Люди заняли первый этаж, рассредоточившись по всем кабинетам. Двое стерегли лестницу на второй. Когда вошёл последний из захватчиков, следом за ним забежал человек с пистолетом и крикнул:

- Милиция! Стоять! Стрелять буду!

Скиф узнал Суворова. Тот, в свою очередь, узнал Скифа, замер на мгновение. Этого оказалось достаточно, чтобы негодяи воспользовались моментом, заорав «менты!». Стоявший возле лестницы начал поднимать пистолет в сторону майора, Скиф заметил, понял, что Суворов не видит, времени на предупреждение нет, бросился закрывать собой товарища. Раздалось два выстрела. Одна пуля влетела в лоб тому, кто был возле лестницы, вторая чудом срикошетила от металлоискателя и улетела вверх. Через две секунды после крика про ментов все захватчики лежали на полу. Суворов не устоял на ногах, повалился под напором Скифа. К ним подбежали, помогли подняться:

- Тащ командир! Вы в порядке? Не задело?

- Норм, - ответил Скиф, - Цел и невредим.

Майор покашлял, сказал:

- Я, кажется, не вовремя.

- Типа да, погоди.

Скиф бросил пару слов в рацию, через полминуты ко входу подъехали две большие машины, из них высыпали люди, установили шторы, тем самым создав коридор, чтобы прохожие не видели выносимых хулиганов. Спящие тела перенесли в автомобили, убрали шторы, уехали. Умудрились управиться за пять минут, даже кровь вытерли. Спустился начальник охраны мэрии, Скиф ещё раз напомнил, что никто ничего не видел и никого тут не было, тот кивнул, ушёл возвращать работу в обычное русло. Команда погрузилась в транспорт, Суворова прихватили с собой. Когда приехали в часть, Скиф сдал причиндалы. После чего он и майор покинули территорию. Суворов сказал:

- Спасибо. Я твой должник.

- Главное, что ты живой, хоть и неожиданный элемент. Как ты там очутился?

- Да шепнул мне один про захват. По ходу, умолчал про то, что сегодня. Типа меня должен был человек посвятить в детали, ну а я бы подготовился.

- Ну, - протянул Скиф, - Технически, так и случилось. Ты максимально оказался посвящён. Только, ты чего один попёр на такую ораву?

- Да кто же знал, что их столько! Я из-за угла вышел, смотрю, двое покрутили головами возле входа и заскочили внутрь. С дуру и подумал, что их парочка, от силы три.

- Да уж. Повезло, так повезло. А ловко ты ему влепил!

- Да почти не глядя, случайно. Я увидел, что ты на меня летишь, уже закрыл собой, тогда только стрелка увидел и выстрелил.

- Слушай, друг, обязательно надо сходить в церковь, поставить свечку. Нас сегодня Боженька уберёг.

Суворов обнял Вячеслава:

- Пойдём прямо сейчас. Тут как раз рядом.

51.

- Роман Николаевич, Вы сектант? – спросили ученики восьмого класса после урока.

Мне полагалось опешить, но жуткое любопытство на корню зарубило удивление. Спросил:

- Говорят, Вы секту возглавляете.

- Возглавляю?

- Ну, или ведёте. Там у Вас ещё единоборства есть.

Я засмеялся:

- Может, не секту, а секцию?

- Ой, да! Секцию! Извините.

- Вот вам наглядный пример игры в испорченный телефон. Парочка букв изменена, и всё, другой смысл, другое восприятие, другое отношение, к счастью, без последствий. Идите и поправьте остальных. От кого слышали. Надеюсь, не надо объяснять разницу между «сектой» и «секцией».

Со смешками школьники покинули класс, Маша задержалась:

- А какую секцию Вы ведёте?

- Ушу.

- А я хожу на рукопашный бой! – обрадовалась она, - Скоро соревнования, можете подсказать, как увеличить силу удара?

- Ух ты! Молодец! Да я что, мы так, для себя занимаемся, для здоровья. Нигде не участвуем. Тренер разве не учит вас?

Маша даже несколько сгорбилась, как мне показалось:

- Ну нам ничего не объясняют. Муштра одна. А Вы на все вопросы отвечаете, много знаете. Я и подумала, может, подскажете.

Она так это сказала, что я воочию представил, как она. Бьётся сама над собой, пытается понять, суметь, достичь одной ей ведомого идеала, что я не мог её спровадить. Я понимал её, сам с таким сталкивался, когда задавал вопросы тренеру и получал ответ, что, мол, рано, не дорос, потом поймёшь. А когда и при каких условиях наступит это «потом»? И наступит ли? Меня, как педагога, учили учить, учили объяснять. Дабы не упустить то рвение ребёнка к росту и знаниям, которое он пронесёт далее в жизнь. Я сказал:

- Есть один принцип. Правда, думаю, его все знают, тело то у всех людей одинаковое. Соответственно, и то, как оно функционирует. Разные названия только. Скажи, где зарождается прямой удар рукой?

- В пятке? – робко уточнила она.

- Да. Кто говорит в пятке, кто в стопе, кто в ноге. Что дальше происходит?

- Сила идёт вверх по ноге, проходит через тело, плечо, достигает кулака.

- Хорошо. Вот смотри. «Саньцзе», принцип такой, переводится как «три звена». Согласно нему тело условно делится на три части: корень, середина и верхушка. Ноги – это корень, тело – середина, руки – верхушка. При ударе верхушка начинает движение, середина следует, а корень догоняет и опережает. Становись в стойку.

Она встала в левостороннюю стойку. Я выставил ладонь и попросил ударить. Она ударила. Действие было волнообразным. Затем попросил замереть в конечной точке удара, сначала надавил на выставленный кулак, Маша пошатнулась. Сказал:

- Видишь, конструкция хлипкая. Вспомни историю, как останавливали конницу копьями. Их втыкали в землю для опоры. Вот наконечник копья – это твой кулак. Пятка, стопа – то, что втыкаешь в землю. У нас в пол или татами. Примерно такой образ. Давай снова.

Она снова сначала ударила по ладони, затем замерла, я надавил, уже не шаталась. Конструкция стала более устойчивой. Я продолжил:

- А теперь сам принцип. В момент касания кулаком цели твой корень должен догнать и перегнать его. То есть, в момент удара ты должна ногу вдавить в пол. Создать эффект копья, не знаю, «распорку» своего рода. Так ты не завалишься за рукой, устойчивость лучше. И противнику сложнее уследить за началом удара.

- Спасибо, Роман Николаевич! Дома буду пробовать! До свидания!

Маша лёгкой походкой быстро вышла из кабинета. Я неспешно вышел в коридор, следующий урок будет здесь же, немного освежить голову сменой пространства.

52.

Сергей Михайлович на почве чувств вознамерился нанести визит Ирине Петровне без предупреждения, устроить сюрприз. Зайдя не с главного входа, он увидел, как из крыла, где располагался кабинет его объекта почитания, появился человек средних лет, в сером костюме. Этот незнакомец проследовал к выходу из здания и там скрылся из виду. Ёкнуло. Настолько сильно, что Сергей Михайлович сменил маршрут и пошёл за человеком.

Главный вход главного корпуса университета «смотрел» прямо в центр перекрёстка, обширное крыльцо с колоннами и навесом, на котором был балкон и полное название заведения. Соответственно, просматривались пути, ведущие через пешеходные переходы. Но, чтобы увидеть, пошёл ли человек налево и направо, необходимо подойти почти к самому перекрёстку. Что Сергей Михайлович и сделал, не обнаружив в поле зрения искомого. Однако, как только он оказался в месте обзора, позади себя услышал:

- Добрый день, Сергей Михайлович! Расслабьтесь, я тут.

Декан из охотника превратился в добычу. Неприятное ощущение. Одновременно с этим пришло давно забытое чувство спортсмена, которого на определённом этапе соревнований обошли в силу беспечности и излишней уверенности в своих силах. Обидно и досадно. В то же время рождается энергия вернуть лидерство, поддать жару и сделать рывок. Сергей подобрался, медленно повернулся, человек сказал:

- Буду краток. Сергей Михайлович, я не враг ни Вам, ни Ирине Петровне. Одна просьба. Помогайте ей. Знаю, Вы и так это делаете. Но без вопросов, пожалуйста. Засим откланяюсь. Мы с Вами никогда не встречались, не разговаривали и никоим образом не взаимодействовали.

Человек прошёл за спину декана, как раз загорелся зелёный сигнал светофора, пересёк пешеходный переход и, не оглядываясь, скрылся вдалеке.

- Добрый день, - сказал сам себе Сергей, кожа над желваками ходила ходуном словно азбука Морзе.

Немного поперекатывался с мысков на пятки, глубоко вдохнул, выдохнул, пошёл к Ирине. По пути мыслей не было, одна лишь догадка, что это и сеть тот самый тип, от которого поступают «задания». Он понял, что человек очень умный, а то и очень-очень, это считывается во взгляде, в манере говорить, даже в походке. Но это тот случай, когда рыбак рыбака видит издалека, если какой-нибудь студент (даже самый умный во всём университете) встретит человека в сером, то либо не заметит его, либо не поймёт. Это просто опыт встреч со множеством самых разных людей на жизненном пути. Правда, кондуктор тоже людей встречает ежедневно сотнями, ели не тысячами, тем не менее, опыт иного рода. А жизнь Сергея Михайловича была далеко не линейной, пришлось понять многое. Вот и здесь он понимал, что не только ум стоит за человеком, но ещё в руках у него некие рычаги влияния. И не простые. С грустью подумал, что как раз последнее и применяется к Ирине Петровне. Но тогда что она скрывает?

53.

В офис Скиф пришёл с тяжёлым сердцем. Опознать давнего друга по импланту, даже не визуально, да и вообще, в принципе, убит человек. Хороший человек. Который, очевидно, знал заранее, что его убьют, поэтому и пришёл к Скифу, загодя подготовив документы о его назначении. Вадим своей смертью взял с Вячеслава обязательство довести дело до конца. Очевидно, что это могли понимать и враги. Это не просто игра в шахматы или в Го. По ощущениям, даже не сеанс одновременной игры в них обеих, а словно игровое поле едино, и камни легко превращаются в фигуры. Задача – размотать этот витиеватый клубок, свести до уровня игры в Чапая, где противники стоят лицом друг к другу, всё прозрачно, понятно. Довести до дуэли, в некотором роде. Только где враг?

Да везде. Что тут голову ломать. Скиф руководствовался классическим подходом: начинай с себя и самого близкого окружения. Умозаключениями вывел себя из подозреваемых, следующий – Инженер. Которого встретил коридоре конторы:

- Привет!

- О, Скиф, здорова! Руку не подаю, мокрая ещё, в туалет ходил. Но мокрая от мытья, а то мало ли, подумает кто чего.

- Мытья?

- Именно. С мылом, водой из-под крана.

- Там же салфетки бумажные есть, воздушная сушилка.

- Не поверишь. Решил эксперимент провести. Бытует мнение, что если после ванны, душа не вытираться, то это благотворно влияет на кожу, электролиты всякие, ионы, всё такое.

Скиф с показным сомнением и некоторым упрёком посмотрел на Инженера. Тот рассмеялся:

- Нет, конечно. Я ещё не совсем из ума выжил. Это был экспромт розыгрыша. Оказывается, салфетки закончились, их не успели положить, а сушилка сломалась. Вот такая оказия. Пойдём в мой кабинет, он дальше твоего, как раз руки высохнут.

Скиф кивнул, они двинулись по коридору. Кабинет Инженера располагался не так уж и далеко, через один, то есть, примерно, метра три-четыре дополнительно идти. По пути Инженер махал руками на каждый шаг, ускорял высушивание, оба молчали. Однако, Скиф ощущал со стороны Инженера скорее напарника, чем врага. С другой стороны, это как раз и нормальное явление для шпионов. А их выдают ошибки. Которые возникают от стечения обстоятельств. В том числе от поломок, порою незначительных, таких, как, например, сушилка для рук в туалете. Скифа передёрнуло. Как будто рядом стала летать Жар-птица, только её не видно, зато можно ухватить за хвост, только протяни руку. Чуйка вопила, что он напал на след.

54.

После очередного сеанса Юля, перечитывая заметки по его ходу, нахмурила брови. Она перелистала прошлые записи и впала в ступор. Все они показались одинаковыми, менялись только имена и запросы клиентов. Схема всегда была одной и той же. С одной стороны, в этом не было секрета, этому она здесь и обучалась, чтобы ясно видеть суть работы. С другой стороны, ей показалось, что всё слишком просто. Ирина Петровна, как обычно, спросила:

- Как тебе сегодняшний сеанс?

- Хорошо. Без эксцессов, всё по плану. Только у меня возник вопрос. Неужели надо иметь Высшее образование для этого? Простой алгоритм консультации, цели, методы достижения, ресурсы для этого, план. Очевидные вещи.

- Я поняла, - улыбнулась Ирина Петровна, - Сама через такое проходила. И не один раз. Вышка нужна для того, чтобы ты могла проводить более глубокие сеансы. Например, параллельный курс в университете «Клиническая психология» готовит будущих психиатров. Основу для того, чтобы стать ими. Сама понимаешь, это очень серьёзная работа с очень глубокими расстройствами. Твоё направление попроще, если так можно выразиться. Насчёт одинаковости и очевидности. Мы все люди, так? У всех есть руки, ноги, физиология по одним и тем же законам работает. Однако, мы различны. Одинаковость позволяет нам делать открытия, выявляя закономерности. Различие позволяет что?

- Не грести всех под одну гребёнку?

- Можно и так сказать. Давай следующий сеанс проведёшь ты. Клиент адекватный, тем более, я буду тебе ассистировать. Всё будет нормально.

Юля опешила, растерялась. Этот момент когда-то должен был наступить, так или иначе. Она ждала его, но, как это бывает, он пришёл неожиданно и без предупреждения. Ирина Петровна сказала:

- Давай-давай, настала пора переходить к действиям. Сколько можно записи делать чужих сеансов? С этого момента становишься полноценным стажёром.

Юля умела брать себя в руки. Действительно, хватит сидеть, пора приступать к работе. Ирина Петровна напомнила ей, что она рядом, что «просто следуй алгоритму».

Пришёл клиент. Юля видела его уже два раза. Ирина Петровна представила Юлю как стажёра, что сеанс в любом случае будет проведён как надо. Клиент воспринял нормально, спокойно. Даже обрадовался, ведь Юля до этого сидела и молчала, а тут её роль стала ему понятной, а стажёров он всегда понимал и поддерживал. Логично, что когда обе стороны работают сообща, то и сеанс прошёл как по нотам. Клиент получил то, что хотел, ушёл довольный.

Юля выдохнула, Ирина Петровна подала ей чашку горячего чая. Когда успела приготовить, Юля не заметила. Да и как заметить, когда она тут же погрузилась анализировать попутные записи сеанса, прокручивать в голове каждую мелочь. Ирина Петровна спросила:

- Сейчас не так одинаково и очевидно?

- Мягко говоря! Ощущение, что я несла какую-то чушь.

- Это нормально. Чушь. Говоришь? Но разве я во время сессии что-то добавляла, приходила на помощь?

- Нет, - потупила взор Юля.

- Значит, ты умничка и молодец! Знаю, ты не такая, тем не менее, предупрежу. Не зазнавайся. Это начало пути, мы идём от простого к сложному.

Юля благодарно кивнула, отпила чай, сказала:

- Кажется, я начала понимать, для чего Высшее образование. Поправьте меня, если что. Это коуч-сессия, на которой как бы особые знания психологии не нужны. Как бы. Они нужны будут со сложными клиентами. Я заметила, что многие ваши клиенты из коуч-сессий переходят в психологические консультации-сеансы. То есть, при обычных запросах могут выявляться проблемы, которые хоть каким алгоритмом не решить, пока не устранит человек внутренний препон. Это следующий уровень работы, так?

- Я говорила, что ты умничка и молодец? Вот ещё раз скажу. Да, так и есть. Образование психолога необходимо, чтобы не усугубить проблему, чтобы вовремя её заметить и начать над ней работать. Бывали случаи, когда я выявляла проблему уровня психиатрии. Тогда я вежливо и аккуратно передавала человека соответствующему специалисту.

- В дурке?

Ирина Петровна рассмеялась:

- Психиатры не только там. Есть психоаналитики, тоже поглубже психологических консультаций. Есть куда расти, Юль. Высшее образование – это база, фундамент для всего этого, если ты хочешь быть настоящим специалистом, который не тупо по шаблону работает, а на основе именно знаний. Со временем станет понятно, для чего мы изучаем физиологию, анатомию вплоть до уровня молекул РНК.

Казавшаяся на первый взгляд простота улетучилась, Юле приоткрылся масштаб работы и освоения знаний. Она поняла, что учёба в универе суть дверь в до того большой мир, где ей предстоит снова и снова постигать новое, учиться, повышать квалификацию, открывать неизведанное. Что получение диплома – это не формальность, нужно реально его заработать умом. Для этого надо отдаться полностью учёбе. Усвоить всё, что только можно и даже больше.

Она шла домой с осязаемой целью.

55.

Близился Новый год. Настроение у всех было соответствующее, слышались разговоры о дискотеке, кто же будет Дедом Морозом, школа жила предвкушением праздника. Я вышел из столовой, по пути Дмитрий из десятого класса попросил меня помочь передвинуть ёлку в актовом зале. Это было двухминутное дело, к тому же, по пути. Ёлка была лёгкая, но норовила упасть, один человек возился бы долго. Вдвоём без особого труда справились.

Темой урока была виды чрезвычайных ситуаций. Я посмотрел в учебник, кто их только пишет, схема и скупые слова. Ладно ещё, для нас, студентов, но для школьников явно не такой стиль изложения должен быть. Пусть и как бы старший класс. Одна из моих задач как учителя – сделать так, чтобы школьники не зубрили, а понимали предмет, тему, то, о чём говорят, могли рассуждать, выводить умозаключения.

К примеру, мой одноклассник не просто пересказывал параграф (мы сильно удивлялись, потому что это в среднем было 2-3 листа), а тараторил его наизусть. Однако не мог ответить на простые вопросы о только что сказанном. Я тогда ещё запомнил совет учителя, что мы должны так понять прочитанное, чтобы сами могли написать, рассказать тему. Спасибо однокласснику за повод дать учителю совет. Поэтому я задавал вопросы, давал инструменты для подвижек ума. Так и сейчас, после перечисления видов ЧС, когда попросил желающих пересказать, и ученик запнулся, я решил помочь:

- Оглянись.

Сам школьник, да и весь класс не поняли. Я повторил:

- Ну посмотри по сторонам, в окно. Остальные тоже.

Я всматривался в лица, глаза, непонимание не исчезало. Ожидаемо, сказал:

- Хорошо. Давайте начнём издалека. У нас есть земной шар. На нём что-то происходит. По нашему предмету всякие опасные ситуации. Если бы не было людей на планете, возникали бы ЧС?

Дети задумались немного, кивнули. Я продолжил:

- А из-за людей возникают ЧС?

- Конечно! А то! Ещё бы! – утвердительные возгласы, перемешанные с радостью понимания хотя бы этого наполнили кабинет.

- Следовательно, ЧС можем разделить на две группы. Те, которые возникают сами по себе, условно без участия людей. Природные. И те, которые из-за людей. Вот вам уже две нити мыслей. Далее, вспоминаем природоведение. А также гулянки, выезды на природу. Какие стихии нас окружают?

- Вода! Воздух! Земля! Огонь!

- Именно! Мы пошли разматывать клубок природы. Мы стоим на земле, дышим воздухом, пьём воду или купаемся, используем огонь. Это элементарные, базовые вещи. Вспомните просьбу посмотреть по сторонам.

На этот раз школьники завертели головами совершенно иначе. Они стали видеть. Иные посмотрели не просто по горизонтали, а захватили верх и низ. Знания начали обретать реальность. Я спросил:

- Разве вы этого не знали? Не видели? Не ощущали? Школьные знания не сухая теория, все они родились из наблюдений за окружающим миром. Старайтесь чаще смотреть вокруг. Химия, физика, музыка, русский язык, литература, черчение, физкультура, труды, математика – они везде. Попытайте учителей, пусть покажут предмет.

Кто-то злорадно сам себе улыбнулся, кто-то задумался, а девочка на второй парте распахнула глаза. К этому времени я выучил каждого по имении и фамилии, это была Яна. Она стала выделяться. То ли глаза стали больше и в них теперь светилась ясность, то ли не знаю что, но вот ходила в школу, сидела как все, и вдруг зажглась. У меня ёкнуло от осознания, что звёзды сошлись, огонёк Прометея коснулся кого-то из школьников. Конечно, это могло быть совпадением, тем не менее, было приятно осознавать, что я непосредственный участник этого. Тут же сам себя осадил, ведь в школе много учеников, и один случай не показатель моей работы. Продолжил урок:

- Далее вы разматываете каждую стихию. Повторю, вы это уже знаете, просто с такой схемой мы упорядочиваем знания и раскладываем каждое по своим ящичкам. Сейчас придём к пока неочевидному. Вернёмся к людям. Тут разделение на то, что люди создают, техногенные всякие ситуации, и то, чем они сами являются. Социальные. Вернёмся к потенциальной опасности. Вот вопрос: как с ней связан этикет?

Школьники нахмурились, задумались. Казалось, в воздухе витала очевидность с недоумением, но я ждал. Прошла пара минут, ответа не было, урок близился к концу, надо было закончить мысль:

- Вспомните начальную школу. Советы по более или менее безопасному поведению в лифтах, с незнакомцами взрослыми и всё такое. Простыми словами, этикет – это нормы поведения. Или правила поведения. За пренебрежение, нарушение которых можно пострадать.

- Остаться без зубов!

- Как вариант. Правила техники безопасности, дорожного движения, за каждой строчкой много ран, крови, страданий. Также и в нормах поведения. Посмотрите с этой стороны. То, что нам кажется очевидным, например, не совать пальцы в розетку, вышло из множества несчастных случаев. С рукопожатием ровно то же.

- Когда Вы стали заставлять всех шапки снимать, я сходила в библиотеку, - сказала Яна, - Там как раз про это. Что традиция пошла от снятия шлемов воинов.

- Да! Молодец! Как раз вам домашнее задание. Найдите, спросите родителей, сами обсудите правила этикета, и какая потенциальная опасность за каждым стоит. Какие-то будут просто удобством в жизни, быту, но какие именно, разузнайте сами. Всё, собираемся, сейчас будет звонок на перемену.

56.

Арина Сергеевна сидела в парке на лавочке. Сюда она добиралась самыми разными путями: и пешком, и на автобусе, и на троллейбусе. Здесь должна состояться встреча с заведующей по воспитательной работе. Арина Сергеевна зашла к той в кабинет, показала знаком, чтобы та молчала, затем положила на стол записку с местом и временем. Дождавшись прочтения, забрала записку. Вслух же поговорили ни о чём, как иногда бывает, когда коллега просто так заходит в кабинет к коллеге перекинуться ничего не значащими фразами о погоде и работе. В обозначенное время на лавочке на одного человека больше.

- Тамара Марковна, - сказала директор школы, - Вы человек не новый. Работаете у нас давно, поэтому предлагаю Вам занять должность завуча.

- Я согласна! – поспешно чуть ли не прокричала она.

- Приятно видеть ваше рвение. Однако, мне нужен не просто завуч. Мне нужен мой личный помощник в лице завуча по вопросам школы. Разным вопросам.

Тамара Марковна зарделась, в то же время у неё загорелись глаза, участилось дыхание. На сей раз тихо, почти шёпотом, проговорила:

- Поэтому мы здесь, а не у Вас в кабинете? Взять, например, деревья, что нас окружают. Они живые. Иногда они так плотно стоят друг к другу, что становятся настоящей стеной. При этом, говорят, деревья не просто живые, они способны чувствовать, слышать. Понимаю. Я готова.

Арина Сергеевна кивнула, мысленно хваля себя за то, что верно выявила среди подчинённых на лету схватывающего человека. Сказала:

- Хорошо. Завтра объявлю о вашем назначении. С обязанностями Вы знакомы, не раз замещали Лилию Спартаковну. Однако, есть неофициальная часть. Что думаете о Романе Николаевиче?

- Очень занятная личность, - подумав, ответила новый завуч, - Редкий экземпляр. Позвольте, скажу прямо. Нашей школе он не нужен. В долгосрочной перспективе. Уверена, он не останется на следующий учебный год. Дипломную надо писать, ещё что-нибудь. А нашу многолетнюю работу по выстраиванию нашего – школьного – порядка может перекроить. Да что там, уже начал.

Директор вздрогнула, вспомнив диалог с Дмитрием, из-за чего и поспешила назначить встречу и оформить нового завуча. Проходя мимо актового зала, увидела, что ёлка стоит там, где надо, а Дмитрий делал вид, что усиленно занимается выполнением поручения по этой самой ёлке. Когда спросила, как он умудрился так аккуратно и точно поставить новогоднее дерево, Дмитрий сказал, что ему помог Роман Николаевич, и добавил: «хороший будущий директор школы». Как показалось Арине Сергеевне, с явной насмешкой. Она не подала виду, но внутри всё вскипело как в жерле вулкана. Ей в её школе откровенно заявили, что считают директором этого студента!

- Приятно общаться с понимающим чаяния школы человеком, - сказала Арина Сергеевна. – Сами мы уволить его не можем. Давайте на досуге подумаем, как сделать так, чтобы он сам ушёл. По своим причинам. Сразу предупрежу, никакого шантажа, подстав, за подобное нам очень сильно прилетит. Очень сильно. Дело не срочное, но и до лета давайте не тянуть.

- Поняла, - протянула Тамара Марковна.

- Тогда до завтра.

- До свидания, Арина Сергеевна.

57.

В кабинете Инженер плюхнулся в кресло, Скиф занял другое. Между ними находился столик с чайником-термосом и чашками. В чайнике было два краника, каждый обращён в сторону кресел. Скиф сказал:

- Какой занятный агрегат. Ни разу не видел.

- Моя разработка. Я тебе больше скажу, он начинает разогреваться по расписанию, держит температуру около семидесяти градусов, а когда открываешь дверь, то повышает до девяноста на три минуты. Затем снова до семидесяти. Технология «умный дом», в будущем появятся разные прибамбасы.

- Внутри вода?

- Ну да. Это же не просто чайник с подогревом. Вот тут кнопку жмёшь, из резервуара в чашку насыпается кофе, вот эту кнопку если, то чай. Выбор мал, но хватает. Такое только у меня, даже у Майкла Джексона нету.

Скиф нажал кнопку с кофе, чайник зажужжал, покряхтел, из краника в чашку полилась тёмная жидкость, аромат ударил в ноздри. Запах предвкушал отменный вкус, о чём Скиф удостоверился, лишь только пригубив напиток. Инженер сделал себе чай. Отпив каждый примерно по половине чашки, они посмотрели друг на друга, мол, кто первый начнёт. Им оказался Скиф:

- Штука продвинутая. Технологии на службе человека. Но что там с нашими сгоревшими убитыми? Побегом? Что они говорят?

- И всё, и ничего. Ничего, потому что данные и носители подтёрты так, словно бы это делал я, да к тому же дополнительно перестраховываясь. Но это же и говорит нам крайне о многом, то самое «всё». Грузовик по всем данным, расчётам и опросам взорвался случайно.

Скиф ожидал подобного, отгонял неприятную мысль, она упорно возвращалась, после слов Инженера бросила якорь. Сказал:

- У меня только одна мысль. И она мне очень не нравится. Вот совсем. Работали изнутри.

Инженер, видимо, придерживался той же версии, поэтому на пытливый взгляд Скифа отреагировал спокойно – кивнул. Скиф несколько боялся озвучивать самую страшную в любой организации версию, тем не менее, от этого никто не застрахован, ибо люди. Пресловутый человеческий фактор. Предательство, осознанное или нет, лишь вопрос времени. Спросил:

- ты знаешь, где находится наше руководство? Другие подразделения?

- Нет. Больше скажу, я четыре года писал программу, эксплойты всякие, руткиты и другие фичи, основанные на наших осях, и ничего. Грешным делом, начал подозревать инопланетные технологии. Бред, конечно, но прозаичные гипотезы у меня иссякли. Данные и распоряжения передаются этапно, если с помощью людей. Каждая наша ячейка не связана с другой. Посыльный сменяет другого, причём они не встречаются, используются разные форматы. А по электронной почте всегда одноразовый ящик и до того запутан путь айпи, что распутывание этого клубка не осилил созданный мною кластер. Пришлось менять компы во всём нашем отделении. Ну и ничего не подозревающих гражданских тоже. Мне погрозили пальчиком и поручили организовать им выигрыши в лотерею, неожиданные подарки от якобы меценатов и тому подобное.

- Бунтарь, - усмехнулся Скиф.

Инженер посмеялся, допил чай, нажал кнопку для новой порции. На всякий случай, Скиф не стал напоминать коллеге о том, что попытки взлома – это как прорвать оборону, найти лазейки в стенах осаждаемой крепости. Здесь не только нужно знание программных кодов, но понимать суть военных действий. По мнению Скифа Инженер пытался лезть на титановые стены высотой до тридцати метров с деревянными луком и стрелами. Если здесь замешаны сверхпередовые технологии, нужно если и не знать, то хотя бы понимать, как они себя ведут, а потом уже подбирать к ним оружие или сверло. Или, вообще, сверху высадить десант. Но такие аналогии должен Инженер применить на своём поприще. Где там сверло, где щит, где меч, где багор, где лопата.

Инженер помялся, прежде чем решился озвучить крамольную мысль:

- Слушай, у меня от всего этого шарики за ролики закатываются. Взять грузовик. Абсолютно всё указывает на случайный взрыв. Вот абсолютно, тотально.

- Случайность – непознанная закономерность. Можешь протянуть максимально в прошлое цепочки шагов водителя грузовика и всех, кто так или иначе взаимодействовал с машиной? Хватит для этого мощи компов? Броуновское движение – это не хаос, каждая молекула движется по конкретным законам, зная которые, можно просчитать её путь как ближайшие её шаги, так и предыдущие.

Инженер выпучил глаза на Скифа, словно впервые увидел. Его замороченный и напичканный знаниями мозг забыл про очевидное. Он искал прямую связь, анализировал непосредственные улики, но если отстраниться, что и надо было сделать изначально, то по ним ударили их же подходом. Стратегическим. Когда создаются многоходовки, часто длиной в несколько лет, даже десятков. Он сказал:

- Чёрт, да! Мощи хватит, но потребуется время. Но я не договорил. Есть у меня подозрение, на крайний случай. Что это не враги сделали.

- Намекаешь, руководство применило методы ЦРУ?

- Да ладно тебе, - отмахнулся Инженер, - все более или менее серьёзные структуры в крупных странах работают одинаково.

- Вынужден согласиться, - угрюмо покачал головой Скиф, - Доводилось сталкиваться. Версия рабочая, хоть и отрезвляющее ощущение, что и мы лишь пешки в большой игре.

58.

На тренировке всё шло как обычно. Мы задержались, каждый по своим причинам, я поработать со столбом, Алексей лишний раз потянуться, Стас заняться укреплением мышцы спины. Я поделился новостью:

- Камрады, прикиньте. Сегодня ученица в школе пришла и сказала, что я помог ей выиграть соревнования по рукопашке!

- Это как? – спросил Стас.

- Влюбилась? – засмеялся Алексей.

- Да подходила как-то, мол, дайте совет, я ей рассказал про «три звена». Уже забыл, а она сегодня прибегает, счастливая такая, что этот принцип помог ей в нокдаун в финале отправить соперника. Стал убеждать, что я ни при чём, она ни в какую. Прикиньте?

- Оказывается, работает, - сказал Стас, - не зря шаолини его вывели и в книжках оставили. Уверен, они и не подозревали, что какой-то Роман Николаевич переведёт книжку, расскажет какой-то ученице, она вспомнит в финале и применит. Ваще.

- Эк ты махнул, - усмехнулся Алексей, - Думаю, она влюбилась. В рот заглядывает, приписывает всякое объекту любви. Сколько ей?

- Восьмой класс, - ответил я, - маленькая для влюбляться.

- А кто говорит, что она в тебя влюбилась как в мужчину? Просто обожаемый учитель. Сам нам уши прожужжал фразой «вера творит чудеса».

Было дело, я много раз давал прочитать статью с таких названием про занимающихся единоборствами. Друзья ограничивались пересказом, да и то, слушали вполуха. В ней приводились примеры из разных единоборств, правдивые или нет – неизвестно. Но красной нитью шла мысль, что, когда веришь и упорно идёшь к цели, ломаются преграды. Скорее всего, так и случилось с Машей. Муштра на тренировках подготовила её к соревнованиям, а вовремя сказанное слово помогло поверить в себя, наполниться. Наверное, каждый проходит через такой этап. Ты приходишь на тренировку, неважно какую, хоть стрельбу из лука. Сначала для тебя «горы – просто горы», начинаешь заниматься, погружаться в открывшийся мир, и горы становятся для тебя не просто горами. Так было и у меня, когда нанёс на тренировочный меч надписи, и словно бы техника улучшилась, сам он стал легче, меньше затрат сил на упражнения. Иллюзия. Но это та иллюзия, которая помогает двигаться дальше, в следующему этапу, когда горы снова становятся просто горами. В том числе для этого вводится единая форма одежды для тренировок.

С другой стороны, Маша сказала, что после этого тренер впервые её похвалил, причём не за победу, а за умения. Уточнила, что не впервые, но «так» - впервые. Как это – «так», объяснить не смогла. Но для неё это было очень важным. Выходит, слова одного учителя помогли прочувствовать внимание другого, тренер – тоже учитель. Выходит, как бы незначительный разговор на перемене может иметь последствия, значимые для людей. В данном случае, благие. А ведь я мог отмахнуться и сказать, что «у тебя есть тренер, я просто учитель в школе, у меня другое направление», то да сё. И, скорее всего, не выиграла бы соревнования. Потухла.

В очередной раз убедился, что надо десять раз подумать педагогу, учителя, прежде чем отмахнуться от вопросов ученика. Лучше не отмахиваться вовсе, ведь на лбу не написано, насколько важно для подрастающего человека услышать ответ на вопрос. Да и родителям следует тоже помнить, что очередной докучный вопрос ребёнка – важен.

Ибо вначале было Слово.

Слово – лекарство, слово - оружие.

«Ибо не мир принёс, но меч».

59.

Человек в сером, если посмотреть на его распорядок дня, разрывался между встречами, как будто хаотично перемещался по городу, заходя и появляясь в самых неожиданных и противоречивых друг другу местах. Естественно, на взгляд несведущего постороннего человека. Броуновское движение – лишь первичное знакомство с окружающим миром и его законами.

Инженер пытался отследить перемещения человека в сером. В основном, безрезультатно. После нескольких раз исчезновения записок с мыслями об объекте со всех устройств одновременно Инженер понял, что ему наглядно показали – не лезь. Почему наглядно? Во-первых, одновременно со всех устройств, даже сиди и дивиди диски были заменены на идентичные, только без записанных заметок. Не говоря уже о флэш-накопителях и файлах в компьютерах. Во-вторых, смотри во-первых. Здесь работали далеко не глупые люди, к каждому применялся индивидуальный подход, на том языке, который ближе всего к доходчивости. Вот на языке Инженера и было продемонстрировано предупреждение. Во всяком случае, так понял Инженер. Ещё он понял, что хорошо, что понял.

Скиф был старой школы. Поэтому, когда он завернул во двор дома, возле подъезда увидел серебристую «шестёрку», оперевшись на которую спиной со стороны водителя стоял человек в сером костюме. Не говоря ни слова, Скиф подошёл к машине с другой стороны, открыл дверь и сел на переднее пассажирское сидение. Человек, посмотрев по сторонам, сел на место водителя, завёл автомобиль. Отъехав примерно на квартал, человек сказал:

- Добрый вечер, Вячеслав!

- Вечер добрый. Неплохо машина сохранилась, как только что с завода.

- Знаете, когда порядок на столе, порядок в голове? Это не только касается предметов мебели. Уход за транспортным средством начинается с ежедневного обслуживания. Раньше этому обучали в школах вождения. Я хорошо учился.

- Да не абы где, думаю.

- Отнюдь, первый раз после девятого класса. У нас в селе со всех школ старшеклассники раз в неделю съезжались на обучение. К концу школы аккурат исполнялось по восемнадцать лет большинству, вручали права. Шли работать официально. Не абы где было позже.

- Да, была последовательность входа во взрослую жизнь.

- Именно. Последовательность. Сейчас тоже есть. Иногда сложно понять, что она есть, но она есть. Порою случайные события не случайны. Ну или наполовину случайны. Ловите мысль?

Скиф давно поймал, с того момента, как увидел человека возле дома. Но он ждал, когда тот сам скажет причину встречи, потому что велик шанс дать подсказку своими словами в уводе от истины. Он неопределённо пожал плечами. Человек в сером улыбнулся:

- Да ладно Вам, Вячеслав. Поймали, ухватили, уже жарите на сковородке. У начальства к Вам предложение. Не так уж чтобы предложение, не так уж чтобы добровольное. Однако, предложение.

Он остановил машину, заглушил двигатель, вынул ключи из замка зажигания и протянул Скифу:

- Вот ключи. Теперь эта ласточка ваша. В бардачке документы на неё и на автопарк такси. Вы с завтрашнего дня владелец. Официальная работа, понятная для окружающих, с хорошим доходом. Назначьте управляющего или сами делами занимайтесь, главное, чтобы не отвлекало от работы у нас.

Скиф взял ключи, открыл бардачок, полистал бумаги. Человек в сером сказал:

- Это позволит впоследствии оплатить обучение дочке вашей. Достойное приданое и материальную базу для взрослой жизни. Меньше вопросов у жены. Да и вообще, сами знаете, что более или менее серьёзные сотрудники имеют официальную, публичную работу. Я, например, так не могу. Меня вообще нет. Вопросы?

Человек в сером вышел из машины, Скиф тоже. Они встретились возле багажника. Скиф сказал:

- Я матросом не был, но сейчас я им стал.

- Тогда удачи, Вячеслав. Продолжайте работать.

Человек в сером пожал руку Скифу, развернулся и скрылся между людьми и домами. Скиф открыл багажник, он оказался пустым и чистым. Как и у многих сотрудников в органах, у него были проблемы в семье с пониманием его работы. Частые отлучки, невозможность поделиться рабочими моментами создавали атмосферу недомолвок и надумываний, разговоров на повышенных тонах, обиды. Теперь, действительно, появился шанс наладить отношения с женой и дочкой. Правда, от работы в конторе никто не освобождал. Он закрыл багажник, вздохнул, развернул бумажку.

Глава 5

60.

И без того хорошая успеваемость Юли стала не то, чтобы идеальной, но об этом начали говорить на совещаниях, в учительских. Её хотели привлечь к университетским активностям, но Юля ссылалась на подготовку к урокам, что плохо учится и надо подтянуть знания по предметам. На такие аргументы учителя сильно удивлялись, поскольку Юля резко поднялась в оценках, а по глубине погружения в каждый предмет задала такую планку, которую не помнили у студентов даже педагоги-старожилы. Коллеги хвалили Ирину Петровну, полагая, что это она так повлияла на девушку. Декан на отрицала своей роли, однако, будучи всё-таки практикующим педагогом, усмотрела во рвении Юли нездоровую основу. Словно девушка убегала от боли. Ирина Петровна была на все сто пятьдесят процентов уверена, что это последствия практики в ИСИ. С одной стороны, рабочая статистика возросшей успеваемости подопечных сулила ей премию, с другой же – понимание, что Юля может надорваться. И сорваться. Тогда не только премии не видать, а запылает на горизонте вопрос о её, Ирины Петровны, профпригодности. Все эти стороны меркли перед огнём любопытства, меркли на фоне жажды узнать, кто такой человек в сером и какими знаниями обладают он и его коллеги. Наверняка, там есть кто-то, к кому сам этот человек ходит за советами. Доберись она до этих знаний, то вывела бы консультации на недосягаемый уровень психологов всей страны. Тут и слава, и почёт, и деньги. А Юля – золотой ключик. Правда, очень, крайне хрупкий, поэтому придётся открывать долго. Но ради этого можно потерпеть пару-тройку лет. Она тоже может просчитывать шаги на год и больше вперёд!

С этими мыслями Ирина Петровна дожидалась Сергея Михайловича в кафе на другом конце города. Оно открылось недавно, поскольку недавно воздвигли масштабный жилой комплекс из многоэтажек. Как грибы после дождя там выросли пивнушки, кафешки, местные магазинчики и другие заведения, которые всегда появляются в такие моменты. Он думал, что придёт первым, спрячет букет цветов, затем неожиданно достанет, получится сюрприз, романтика. Но ошибся, что не преминуло отразиться на лице, не оставшись незамеченным ею:

- Привет, Серёжа. Это я раньше пришла, подумать о всяком. Ба! Мои любимые! Где ты их достал?

- Привет, Ириш.

Она взяла букет, уткнулась в него лицом, вдохнула аромат цветов, задержала дыхание, блаженно зажмурившись. Расстройство Сергея Михайловича сошло на нет, он сел напротив, как делают в начале отношений влюблённые, чтобы лицезреть объект обожания. Это уже потом, сблизившись, садятся либо рядом, либо под прямым углом, чтобы и видеть, и быть поближе друг другу, иметь возможность помочь как-нибудь за столом. Он огляделся:

- А здесь уютно. О работе думала?

- И да, и нет. Есть у меня студентка, стала слишком хорошо учиться.

Он вскинул бровь:

- Слишком хорошо? Это как? Парадоксально звучит. По идее, радоваться надо, а смотрю и вижу совсем не радость.

- Давай закажем что-нибудь, и расскажу.

Они подозвали официанта, тот того и ждал, сделали заказ. Пока он поэтапно то и дело подходил к столу принести хлебницу, столовые приборы, тарелки с чашками, наконец, разложил еду и оставил чайник. Вкусили приготовленное, оказалось вкусным, Ирина Петровна сказала:

- Да, представь себе. Я тоже несколько озадачена.

- Именно это я вижу на твоём лице. В чём заковыка?

- Понимаешь, слишком резко и по всем предметам. Пусть бы по профильным, психологии и около, но по всем! На факультете это не осталось незамеченным. Хвалят меня, но…

Ирина Петровна ушла в себя, даже рука застыла на полпути ко рту. Сергей Михайлович решился:

- Но дело не в этом, а в человеке в сером костюме?

61.

Перед Новым годом я решил привнести в урок десятого «Б» игру. После переклички объявил:

- Сегодня будем играть в «Поле чудес». Призы нематериальные, хорошие оценки сразу в журнал. Кто хочет вращать барабан и открывать буквы?

- Какой? – резонно спросили из класса.

- Рисовать на доске квадратики и вписывать в них буквы.

- И всё? Я! – подскочил Максим.

- Отлично! Выходи к доске, бери мел.

Максим с трудом учился, но был хорошим парнем. Хотя многие учителя относили его к категории хулиганов. Всему виной предвзятое отношение к мальчику, который ходит на бокс. Нельзя сказать, что из неблагополучной семьи, но и далеко не из идеальной. Наверняка у него были проблемы на физическом уровне с головным мозгом, что затрудняло усвоение информации на уроках, но об этом почему-то никто не задумывался, не принимал во внимание. Соответственно, к нему должно подходить, учитывая все эти нюансы. На само деле, с такими условно «проблемными» всё просто: относиться к ним к людям. Наверняка, на бокс пошёл если не осознанно, так подсознательно точно, из-за того, что чувствовал разницу со сверстниками, которые умственно были быстрее, в некотором роде умнее, смышлёнее. Дабы компенсировать, и, главное, защититься. Я не раз замечал, как одноклассники подтрунивают над ним. К счастью, это делалось беззлобно и дружески. Тем не менее, делалось. Возможно, именно благодаря навыкам бокса одноклассники не позволяли себе переходить черту, даже приближаться к ней. Максим – добрый малый, хоть и ростом под 180 сантиметров. Для него любая деятельность от учителя значима. Особенно если публично его потом похвалить. Это показывает для остальных, что, во-первых, хвалят не просто так, а за дело, во-вторых, относятся нормально, по-человечески, а это, в свою очередь, является примером для всех.

- Правила простые, - сказал я. – Тремя участниками будут три ряда, совещание коллективное, затем кто-то один называет букву. Все загаданные мной слова будут, естественно, из пройденного вами материала по нашему предмету.

- Суперигра будет?

- Хороший вопрос. Давайте сделаем так. Если время останется, проведём. Однако, сначала финал, в котором участниками будут три человека с каждого ряда. Сделаем индивидуальной. Чтобы не было обидок, они не будут представителями команд. Именно отдельные личности. Сами определите, кто пойдёт в финал.

Сказано – сделано. Я загадывал слова, ученики отгадывали, Максим рисовал квадратики и вписывал в них буквы. Совещались коллективно, ряд – команда. при слишком громком обсуждении право ответа переходило следующей команде. Оказалось достаточным две потери хода у разных рядов, чтобы дальнейшее обсуждение проходило шёпотом. После первого отгаданного слова школьники пришли в неописуемый восторг, поскольку слово было знакомо всем чуть ли не с детства, стало ещё интереснее, вошли в азарт. Попутно заметил, что Максим ролью был доволен, но тоже хотел разгадывать, угадывать. Я посмотрел на часы, времени оставалось вдоволь, хватит на суперигру. Финал прошёл быстро, определился победитель, им оказался Дмитрий. Я сказал:

- Никто не будет против, если в суперигре будет двое участников? У нас один человек остался не у дел, хотя и работал за всех.

- Максим? Да пусть! Не против! Давай, Макс!

Максим даже немного засмущался, я поднялся, взял у него мел, нарисовал три квадратика:

- Тишина в классе! Вы становитесь возле моего стола. Итак, я это слово узнал на ОМЗ – основах медицинских знаний. Тема в учебнике была, так что, справедлив, если в суперигре будет посложнее задание. Тему вы проходили, она есть в учебниках, про помощь при переломах, порезах. Внимание, вопрос: как называется один оборот бинта, когда перевязываем травмированную конечность, голову?

Дмитрий и Максим перебрали все гласные буквы, пока не осталась одна – «у», которая оказалась в середине слова. Тут же пошли смешки, что не удивительно, распространённое слово на заборах. Были бы взрослые, отреагировали бы точно так же. Максим наморщил лоб, пожевал губами, сказал:

- Слово!

Класс замер в предвкушении, что он выдаст какое-нибудь непотребство, шутку, чтобы типа повеселить всех, похулиганить немного. Я призвал к тишине, школьники притихли. Максим сказал:

- Тур.

Я молча вписал недостающие буквы в квадратики, повернулся к классу:

- Верно. И у нас победитель суперигры! Молодец, Максим.

- Да я случайно, - скромно заверил Максим, - У нас на соревнованиях одному пацанчику челюсть сломали, а я как раз рядом с медиками отдыхал. Они перевязывали ему голову, и один другому сказал это слово. А мне что, я взял и спросил, что значит.

- Вот, берите пример отрытого ума и любознательности, - сказал я, - Знания можно черпать отовсюду и везде, где бы вы ни находились. Всем открывавшим рот сегодня по пятёрке. Максим, ты заслужил две. Молодец!

Класс радостно зашумел, я приложил палец к губам, тут же всё сошло до шёпота, но довольное настроение не покинуло кабинет. Пока я выставлял отметки в журнал, слышал поздравления Максима: «красавчик», «ну ты всех уделал, держи краба», «поздравляю с победой». Все, кто поднимали руку и называли букву, получили по пятёрке. Таких оказалась половина класса. Упреждая вопрос о том, что совещались командно и якобы вся команда должна получить отметки, я озвучил, что каждый имел возможность поднять руку и сказать всего лишь один звук, но, однако же, предпочли спрятаться за спинами товарищей. Слов и угадываемых букв хватило бы на каждого ученика в классе раза по два. Командная работа – это не только быть в составе команды, а и действовать наравне с остальными. Вроде задумались. Надеюсь, впитывание информации у Максима после сегодняшнего урока станет лучше, проявится и на других предметах. И добавится уважительное отношение одноклассников в части интеллекта.

62.

Арина Сергеевна открыла конверт, в нём оказалось приглашение к следователю в отделение МВД. Настроилась по-боевому, поскольку раз в год её постоянно вызывали из-за случаев с учениками, правда, сейчас адрес отделения был не как обычно, а в центре города. Возможно, натворили детки что-то серьёзное на этот раз. Это дополнительные бумаги, акты, беседы, перемещения. Дабы не откладывать в долгий ящик и не вызывать лишних слухов приходом милиционеров в школу, она уведомила коллектив о том, что отлучится до конца дня, возможно, до завтра. Поехала на встречу.

В отделении её проводили в кабинет следователя. Молодой человек поднялся, поздоровался:

- Здравствуйте, Арина Сергеевна. Следователь уголовного розыска Холмосов Руслан Васильевич. Садитесь.

Она села на стул возле его стола, сказала:

- Здравствуйте. Мои дети дошли уже до уголовки?

Руслан удивился:

- Какие дети?

Директора прошиб озноб. Если вызов не связан с детьми, значит, с ней? Опстаралась взять себя в руки:

- Школьники. Обычно меня по их, так сказать, шалостям вызывают.

- Надеюсь, дети будут вести себя нормально, и их поступками не придётся заниматься моему отделу. Нет, Арина Сергеевна, у нас тут вопрос деликатный. Знаете ли Вы этого человека?

Следователь положил на стол фотографию. На ней был тот самый мужик, которого она подговаривала настроить учеников на травлю ОБЖиста. Отнекиваться сразу было себе дороже, мало ли, что у них на неё есть, поэтому сказала:

- Видела на районе несколько раз, крутился возле школы. Он кого-то обидел? Насильник? Дилер?

- Нет, не обидел. Насчёт насильника выясняем. А почему Вы предположили, что дилер?

- Ну а какой нормальный мужчина будет ошиваться возле школы? Либо насильник, либо продавец наркотиков.

- Резонно. Повторю, вопрос деликатный. Вас касается.

Оба щупали друг друга, она изобразила удивление:

- Меня? Этот тип? Каким образом?

Руслан внимательно посмотрел на директора, медленно сказал:

- Понимаете, Арина Сергеевна, он мёртв.

- Не поняла! – возмутилась она. – Вы меня обвиняете? Я не знаю кто он! А если он преступник, то поделом!

Следователь усмехнулся наигранности, Станиславский бы закатил глаза к затылку.

- Не обвиняем. У нас вопрос. Хотим понять, как у человека, сбросившегося с крыши, оказалась зажата в руке ваша фотография. Вот эта.

Он положил на стол вторую, немного помятую. Арина Сергеевна распахнула глаза, на этот раз удивление разыгрывать не пришлось, но решила перехватить инициативу и подкинуть версию:

- Знаете, я не особо верующая, но сейчас поблагодарю Бога, что уберёг меня от этого извращенца. Полагаю, он возле школы не детей высматривал, а меня?

- Вот и хотим прояснить этот вопрос.

- Ну посмотрите на него. Где он и где я? Конечно, я директор, статусная дама, обеспеченная. А он, видно же, нищеброд. Только и хватило духу достать где-то моё фото, и совершать мерзости, думая обо мне. От безнадёжности быть со мной решил покинуть мир. Что тут думать?

- Любая версия имеет право на существование. Значит, Вы с ним не встречались?

- Может, и встречала. Я не знакомлюсь на улице, даже не смотрю на тех, кто пытается подкатить ко мне. Не исключаю, что когда-то он пытался, но, скажу ещё раз, я не смотрю на таких. Бывает, пытаются, но я жёстко отмахиваюсь, и иду дальше. Если только в таком ключе, то, может, и встречались. В ином – точно нет.

Следователь убрал фотографии в ящик стола, сказал:

- Спасибо за содействие, Арина Сергеевна. Больше Вас не задерживаю. Спасибо, что приехали.

- Пожалуйста. До свидания.

- Всего доброго.

Она вышла из здания, держа себя максимально в руках. Чтобы меньше быть у людей на виду, взяла такси, поехала домой. Лишь оказавшись в стенах квартиры, позволила себе выдохнуть, сесть в кресло, подтянув ноги к груди, обнять их, и так сидеть, унимая волнение и дрожь. Фотография, найденная в руке у мужика, была ей очень знакома. Такой больше не было. Фотоплёнка сгорела четыре года назад вместе с квартирой её любовника, который жил в другом городе, примерно в шестистах километрах. Они тогда вместе успели проявить, сделав всего одну фотографию, ибо красный свет и гормоны вкупе со страстью не дали закончить работу. Собственно, из-за увлечения друг другом и случился пожар, настолько предались наслаждениям, что забыли про включённую кухонную утварь и домашний электрический мангал.

Ей наглядно показали.

63.

Во время проведения урока на втором этаже в окно прилетел снежок. Я выглянул в окно, но увидел лишь мелькнувшие пятки убежавших за угол и торчащее пузо из-за дерева. Отвлекаться не стал, это уподобляться тем учителям, которые из мухи делают слона, срывая проведение урока. Либо случайно, либо умышленно, это неизвестно. Как неизвестно и сидящим ученикам в классе. Возможно. Если это не сговор посмотреть на мою реакцию. Я сказал:

- Повезло, что не разбили стекло. Могли бы кого-нибудь поранить. Даже смертельно. Подумайте над этим. И другим передайте. Вообще, при любой деятельности существует техника безопасности, правила поведения. Где-то она зафиксирована в документах, где-то, как в игре в снежки, это на уровне подсознания скорее, архетипичности, наверное. Давайте озвучим, отвлечёмся по теме нашего предмета.

Дети такой поворот мысли не успели уследить, включились в раздумья. Хотя, наверняка уже привыкли, что я почти всё могу свести к предмету ОБЖ. Бывало, готовились заранее, учитель видит многое, ходы просты и очевидны, потом признались в заговоре отвлечения от темы урока. Признались потому, что я не обрубал их хотелки, принимал безобидную игру и выигрывал на их поле. Честно и без обиняков.

Вот и сегодня, до настоящего момента никто и не задумывался о том, что есть техника безопасности в забаве, известной чуть ли не с пелёнок. Задумались, стало интересно подумать, тем более, своей головой, смело озвучивать собсвтенные идеи, выносить на всеобщее обсуждение. Я всем классом одобренную мысль записывал на доске. Создатель правила видел утверждённое на доске, радовался, исподволь обнаруживал желание стать автором ещё одной строки, но желающих был целый класс, конкуренция большая, и, самое главное, здоровая. Я исписал всю доску. Получилось 28 пунктов, сказал:

- Пожалуй, хватит. Видите, сколько потенциальных опасностей скрывается за, казалось бы, безобидным действием. Вот вам факультативное задание в виде упражнения для развития мышления. Оглядывайтесь, ищите за каждым процессом жизнедеятельности большее, чем привыкли видеть. И задавайте вопросы. Мне, другим учителям, родителям, себе, кому угодно. Только сначала семь раз подумайте, один задайте, ведь в правильно сформулированном вопросе уже половина ответа. Да и впросак не попадёте. Продолжаем урок.

На следующий день, переступив порог школы, дежурные хором поздоровались и, улыбаясь чуть ли не ушей, показали на стену. Возле информационного стенда появился плакат с заголовком «ШОК! Тайна снежка раскрыта!». Рядом с заголовком было нарисовано удивлённое лицо с ладошками на щеках. Я подошёл поближе. Подзаголовок, написанный гораздо меньшим шрифтом, гласил: «Техника безопасности при игре в снежки». Далее все 28 пунктов, созданные вчера на фоне бледного эскиза бросающей снежок руки. Нашёлся радивый ученик, который это дело записал. Видимо, настолько понравилась им идея, что они решили запечатлеть и поделиться со всей школой. В самом низу стояла подпись: «7А и Роман Николаевич». Определённо, я был рад сему творению, пусть и условно шуточному. Не знаю, сколько участвовало в создании плаката учеников, но, очевидно, решали коллективно, раздобыли бумагу, краски, фломастеры, карандаши. Явно, трудился не один человек. Я оглянулся на дежурных, показал большой палец вверх:

- Молодцы! Слов нет, круто сделали!

- Старались, Роман Николаевич!

Я снова показал палец вверх, направился к лестнице. Возле которой стояла Марина Алексеевна и новая завуч. Литераторша сказала:

- Талант!

- Это не я, для самого сюрприз. Я только на доске их мысли записал. А они вон, собрались, сделали. Молодцы! Здравствуйте.

- Ну а я что сказала? – подмигнула она.

Всё это время завуч не проронила ни слова, лишь аккуратно кивнула в виде приветствия.

64.

Руслан работал работу. Настолько погрузился в мысли, отчёты, результаты экспертиз, что не заметил вошедшего в кабинет человека. Он тихо сел на стул возле стола Руслана, почти напротив него. Так прошло около пяти минут, пока Руслан не вспомнил про спину. Естественно, вынужденно, ведь она ему о себе сама дала знать, мышцы сильно затекли, потребовалось их расшевелить, проще говоря, потянуться. Тут он и заметил, что не один в кабинете. Узнал товарища:

- О, Влад! Привет! Извини, не увидел тебя.

- Здорова, Руся! – улыбнулся Влад. – Да ладно, прикольно было наблюдать. Был бы фотик под рукой, такая бы фотка получилась, хоть на первые полосы размещай как пример погружения в работу сотрудников МВД. Без шуток.

Руслан не понял, всерьёз ли говорил друг, но решил поверить. Время рабочее, поэтому спросил:

- По работе?

- Ну да. Хотя, я мог бы уволиться и пришёл бы с тортиком. А вечерком отправились бы посидеть, отметить это дело. Я бы угощал, конечно.

- Ты? Уволился? Да скорее рак на горе свистнет. Ты же идейный, на своём месте. Разве что если только тебя.

- Как и ты, - усмехнулся Влад. – Вы тут трупик нашли. Он у нас по делу проходил.

- Какой именно?

- Ну тот, у которого не получилось Икаром стать. Понимаешь, он дилером был. Таким, которого свои не пускают в расход. Сам знаешь, у вас тоже подобные есть, которых вам скармилвают.

Руслан кивнул, желваки заиграли азбукой Морзе. У преступных элементов заведено подбрасывать органам персонажей, которых те арестовывают, за достаточностью улик закрывают дела, сажают их в тюрьмы. Обе стороны понимают игру, стараются переиграть друг друга. Одни сдавать неугодных, сохраняя в делах своих, другие ловить и тех, и этих. Тем самым, для поимки приходилось вдвое больше усилий прилагать. На самом деле, больше, ведь дело осложнялось подкупленными элементами, нередко – влиятельных, и, что самое удручающее, самих сотрудников органов. Действительно эффективных на определённых этапах просто убивали, если не удавалось подкупить или запугать. На кого-то это действовало, и они крайне осторожно брались за некоторые дела. Сложно, очень сложно работать на стороне Закона и в рамках Закона, когда противник плевать хотел на Закон. Руслан сказал:

- Да, к сожалению. Дилер, говоришь? Вот и мне странным показалось его самоубийство. Ничего при нём и у него в квартире не найдено. Одна лишь фотография в руке. Это директор школы. Я с ней говорил, сказала, что он к ней на улице приставал однажды, познакомиться хотел. По всему как бы выходит, что от несчастной любви.

- Как бы.

- Угу. Когда такого уровня влюблённость, то неизбежно находятся её следы. Фотографии из-за угла, например, рисунки, предметы. А тут ничего, чисто. Директриса темнит, но придраться не к чему.

- Так давай я её прижму. Типа она субдилер, или, наоборот, Икарчик у неё субдилером был, она ему бабло не дала, он и убился. А фотку в руке, чтобы ей отомстить, чтобы мы на неё вышли.

- Что мне в тебе нравится, так это простота, - засмеялся Руслан, - Думаю, если бы раньше встретились, чем я с ней побеседовал, имело бы смысл слегка напужать, поведала бы что-нибудь полезное. А так, сейчас сама закроется и, даже если действительно есть связь, то подотрёт всё.

Влад нахмурился:

- Вынужден согласиться. Ладно, подожду минимум полгодика. Нет, чуть больше, в начале следующего учебного года, отдохнёт в летнем отпуске, погрузиться в работу. Как раз будет думать, что все о ней забыли. Да и сама в суете забудет. И тут хоп, здравствуйте, я ваша тётя.