Обычный крестьянский парень (Назад, в XIX век - 1)

Глава 1. Стеб 1 от меня для XXI века

Что же, начнем, если так можно: How are you, people! Побалакаем трошки! Вначале поговорим об общем необязательном но очень конкретном важном. Потом о своем личном, но тоже очень не важном. Так сказать о стыдливом девичьем. Или мужском – не девичьем, но все равно стыдливом.

Скажем, например, так:

- Май нейм из Васья. Я из, как это говорится, probably impotant student. Очень импотент (не то что вы, скорее всего, подумали из ужасного сексуального, это лишь калька с английского, с ударением на букву о).

А еще я чрезвычайно умен, дьявольски красив и донельзя начитан ученой литературой за пять лет учебы. Все в ужасе. Девицы балдеют, доценты злятся, технички матерятся. В общем, Отечество в опасности.

Вот какая ужасная зеленая крокодила со здоровенными зубами и крепким огромным хвостом!

Ф-у-ух! Это такая несколько неприличная шутка. А я не Вася и не зеленый крокодил, а очень, суперочень современный перспективный учащийся высшей школы России. Сергей Логинов, студент 5 курса с китайским ноутбуком Lenovo, неплохого исторического факультета, но провинциального неперспективного вуза. К вашим услугам, господа. Сразу же говорю на всякий случай:

Бокс – первый разряд;

Французский – первый разряд. Я единственный, кто имеет первый разряд по иностранному языку. Ведь такую квалификацию не дают. Ха-ха. Это опять злобная шутка.

А дальше уже только серьезно. Вот! Как и многие студенты-историки старших курсов, по крайней мере, хорошие и перспективные, я со временем увлекся одной ведущей для себя темой – для меня это был XIX век. А, точнее, правление Николая I.

И это не случайно. Очень уж мне нравилась николаевская Россия с ее четкой дисциплиной и всеобщими мундирами (даже в образовании!), чинопочитанием в каждой сфере и медлительностью в развитии. Не то, что с современной глупой быстротой и моментальной мобильностью. Не успеешь привыкнуть, как уже все исчезло и снова собирай. Лыко мочало, готовь все сначала. Тьфу тебе!

А вот при Николае было все так не спеша и хорошо! Но, к сожалению, не только. Было и много плохого. Я, особо не приглаживая то время, не раз видел, как император и его приближенные медлили, теряли возможности в очень перспективный момент.

В этом, кстати, я и расходился с еще одним любителем николаевского правления – Ирина Владимировна Логинова, местный декан и доцент, преподаватель истории XIX века на факультете и руководитель моей дипломной работы.

Сразу скажу, не родственница ни в какой степени. Просто однофамилица. Много нас таких Логиновых.

А дипломная была посвящена не только России второй четверти XIX века, но и самому Николаю. Так сказать, история страны через историю правителя.

Николая I мы в общем любили, но каждый по-своему, гендерно разбегаясь в деталях. Я здесь с Ириной Владимировной очень даже расходился, до откровенной ругани, до ссор. Хотя матерно старались не отрываться. Все-таки, уже гомо интелелю.

При чем она, как женщина XXI века, посторонний зритель, видела ту жизнь в основном через дворянские балы да парадные заседания. А вот я, как еще современник XIX века, не только смотревший, но и теретичеески прошедший через это, выучивший французский язык, сабельный бой гусар и металлургические технологии этого века, быт дворян и жизнь крестьян! Для нее это было романтическое прошлое, навсегда ушедшее, для меня – реальное настоящее, которое можно было изменить и перестроить. И я больше знал и понимал!

Конечно, большое спасибо ей. Ведь значительное количество доцентов и профессоров просто не позволяли иметь студентам свое собственное мнение. Он маленький и глупый, он должен только слушать и записывать. И пусть в большинстве это правильно, но ведь я не большинство, я – Сергей Логинов!

В общем, в рассуждении над дипломным проектом с некоторого времени я начал, так сказать, преавелировать. Ирина Владимировна хоть и пыталась со мной спорить, пускала аргументированные доводы, потом (все больше) обычные чувства. Все тщетно, не помогало.

Я исходил из того, что дипломную работу пишу я, защитить перед комиссией ее мне, а потому я имею свой доказанный довод на эту тему. А вы, мадам, только научный руководитель и все!

Ирина Владимировна злилась (сначала вслух, потом про себя), а затом вдруг, оценив все дипломную работу в целом, задумчиво сказала:

- А ведь вы, Сергей Леонидович (это я), пожалуй, уже россиянин больше XIX века, чем нашего XXI. И живете той эпохой, хотя почему-то находитесь здесь. Так не хотите ли к себе домой, к мягкой травке и ветчине с хлебом?

Домой? Домой! Я жестами дал понять, что, конечно хочу, хотя сам еще совсем не верил. Ведь целых двести лет в прошлое!

На этот раз Ирина Владимировна долго и напряженно помолчала, что-то выискивая, а потом как-то тихо и задумчиво сказала:

- А ведь мои слова - это не шутка и не теоретические мечтания. Нет! Сейчас современная наука утверждает, что уйти по времени можно легко, но не физически, а ментально. Там, - она ткнула куда-то вверх в потолок, - уже разработали детальную технологию и могут перебросить хотя бы одного добровольца. Не хотите? Вы только мне дайте знать. Я ведь смогу, еще декан исторического факультета!

Ваш ментальный слепок перебросят в век XIX к реципиенту – тамошнему аборигену, в его тело, а его слепок, так сказать, душу, сюда, в XXI, в твое тело. Все так просто, хотя и безвозвратно.

Ирина Владимировна даже замерла, глядя на бестолкового студента, а я даже не думал, на некоторое время я ликовал и молча радостно орал на ментальном уровне. Душа моя была на седьмом этаже рая. Или на восьмом. Смотря, как считать. В общем, не важно, главное где-то далеко.

Через какое-то время, когда я начал немного трезво и логично рассуждать, для начала четко спросил:

- Где?

Я же рассуждал, как никак потомственный россиянин (почти как дворянин), не важно, какого века. И хорошо знаю, что такого вида секретные проекты всегда разрабатываются в особого рода инстанциях. Не важно, как их зовут – III отделение, КГБ или ФСБ, все одно – они не от мира сего, а точнее – от лукавого – и подписать надо что-то обязательно. Душу будут требовать всенепременно, соблазняя неким материальным и духовным потенциалом.

- Что где? - не поняла Ирина Владимировна, витая в розовых облаках. Эх, женщины! Знаете вы ни что и душа ваша нигде!

- Подписать где, - пояснил практично я, - что добровольно, что обязуюсь секрет беречь, душу хочу отдать, тело для государства сохранить и т.д. и т.п.

- Ах это, - пояснила Ирина Владимировна для себя, лучезарно улыбнулась, как всегда, когда ей что-то очень нравилось в студентах, - а то я уж подумала, нужно наличных денег дать. С этим, как всегда, туго. Тем более, вам, наверное, в рублях XIX века надо будет. И как их переслать? А так всего лишь ментально пойдем в XIX столетие и все проблемы!

Ирина Владимировна деловито сообщила:

- Все будет проведено для вас максимально комфортабельно. Вы будете безболезненно и нетрудно перенесены в нужное время XIX века. Там подключены к богатому и знатному историческому персонажу - полковнику гвардии А.Д. Лепехину. Беспокоится из-за куска хлеба и продирания по карьерной лестнице вам не придется. Так ведь, любезный Сергей? Кстати!

Шли мы по узкой асфальтовой дорожке и от этого почти прижимались, но сексуальностью здесь и не пахло. Ирина Владимировна строго, как декан и администратор, поинтересовалась, как он полагает свою дальнейшую жизнь в случае успеха. Каковы у него, например, могут быть задания, если вдруг окажусь в этом прекрасном XIX веке?

Я видел, моя руководительница сама мечтает до дрожи, но не может. Скорее всего, дети, беспомощный муж, факультет, карьера опять же. Ну-ка подразню. Недоуменно пожал плечами:

- Какие у меня, беспомощного студента, задания? Вырастить детей, родить дуб. Нет? - хитро скосил я на нее шалые глаза, - посоветуйте, товарищ декан, вы же профессиональный историк!

- Твое главное задание в этом веке, шалопай,- строго сказала доцент-наставница, - быть ангелом-хранителем императора Николая I. Понял? А себя ты и так вытащишь с навозных низов, я ведь вижу, не дурак, наверное. Студент 5 курса истфака это почти что опытный работник ФСБ! И не дрожать мне тут! Пусть они дрожат!

Красивая жизнь и замечательная карьера тебе и так уже сделаны. Твое дело император Николай I! Понятно? Если он хотя бы немного ошибется, вся Россия будет в проблемах и в кровавых соплях. Ты должен не просто беречь его тело, но и помогать в государственной деятельности

Я озадаченно хрюкнул. Слова Ирины Владимировны радикально изменили рейс в XIX век от увеселительной поездки до ответственной командировки с обязательными подписями и печатями. Шутка ли государственный уровень! А командировочные будут? Шутка такая. Ха!

Пришли. Конечно, подписать пришлось не раз. И даже не один десяток. Мы писали, мы писали, наши пальчики устали. Как никак целого человека навсегда отправляют! У нас ведь как – бесхозная душа стоит копейку, подотчетное тело тоже, но отчитаешься за него как за золотой червонец XIX века, который в XXI столетии стоит целое состояние!

Впрочем, я им тоже настроение подпортил, высказав силовикам целый пакет требований. Раз уж навсегда отправляете, то будьте любезны, подготовьте мой выезд на все 100%:

Во-первых, выдайте мне диплом о высшем образовании. И ничего, что бумажка с печатью останется здесь. Зато я всегда буду знать, что он (Сергей Логинов) человек с высшим образованием.

Во-вторых, помогите ей (душе) подучится знаниями XIX века. Она хотя уже много знает, но знаний мало не бывает. Бывает много неприятных проблем. Эх, еще бы пару Калашей, но нельзя, так нельзя.

В-третьих, надо будет найти мне хорошего реципиента с XIX века, пусть не с самого верху, но перспективного в плане карьеры, физически сильного, умного, сметливого. В общем хорошего, как деревенский первокурсник. Так сказать, еще девственник, но очень смазлив и прокалив. И не обязательно Лепехин.

Тут Ирина Владимировна дала мне легкий подзатыльник, чтобы смотрел за своим языком. Все-таки будущий учитель, а словесный запас, как у российского прапорщика.

В-четвертых, чтобы реципиент в XXI веке не потерялся, а вырос в ответственного жителя XXI века. Пусть живет, как все!

Последнее требование добровольца особо не понравилось сотрудникам ящика №00ХХ (сверхсекретного института чего-то с чем-то).

Они бы и плюнули на все – тоже мне нашелся начальник, даже в армии не служил. Пусть идет, обратно все одно не вернется!

Но Сергей не зря был россиянином в черт знает в каком колене и им здорово подкузьмил. Пользуясь очень важном статусом, он добрался чуть ли не до самого президента РФ. И Владимир Владимирович (пусть будет так), начальнически доброжелательно улыбнувшись, приложил на рапорте строгую обязательную резолюцию:

- Считаю все предложения Сер. Л. правильными и своевременными. Выполнить и обязательно доложить вкратчайший срок. Об исполнении доложить мне лично!

Сер. Л. – это я, Сергей Леонидович. А капризы мои превратились в предложения, которые обязательно надо выполнить. Понятно теперь, что все сотрудники меня очень уважали и очень желали, чтобы я поскорее выбыл на хрен в свое задание. Ментально, конечно, физически-то я останусь в любом случае. Но это, в общем, не важно. Главное, по бумагам я хронологически улечу!

однако месяц я еще их мучил, как мог. Сдал государственные испытания, защитил диплом (все на пять), получил массу дополнительных знаний. И убыл ментально не известно куда в XIX век. Адью, дорогие, я вас любил, любовь еще быть может. Но уже без меня. Опочки!

А диплом о высшем образовании я все же не получил. Ирина Владимировна не позволила!

Однажды в секретном месте (вам знать не положено, даже название города), когда все уже разъехались на каникулы, я забрался в экспериментальную машину по ментальному перекидыванию человека. Конкретно, я должен был переместиться в полковника гвардии А.Д. Лепехина, в 1827 года от Р.Х. Отсюда я и начинал свою карьеру и охрану императора Николая I. А он, соответственно, сюда. Я добровольно, он принудительно, как зэк в сталинскую эпоху.

Ура, товарищи, то есть господа гвардейцы! Между прочим, товарищи я имею в виду не в эпохе 1917 года, а в XIXвеке. Наверх, вы, так сказать, товарищи, все по местам! Так что тут товарищи прямо равняются господам. Да?

Я, Сергей Логинов, напоследок приветливо помахал окружающим и ментально исчез. Душой. Мое тело обмякло, оставшись без человека, без душевного дубликата. А потом резко поднял голову – душа (сознание) снова в нем появилось. Уже не моя.

Ирина Владимировна с облегчением вздохнула. Специалисты по хронопереносу всегда отмечали, что появление слепка сознания реципиента в теле хронопутешественника означает, что тот счастливо прибыл и «выбил» душу реципиента сюда.

А вот стоявший рядом специалист с погонами майора не был так счастлив. Схватив телефонную трубку закрытого режима, он торопливо сообщал:

- Да, товарищ генерал. Докладывает майор Морозов! Нужно еще провести дополнительный технический анализ, но, скорее всего вывод уже окончательный: попытка неудачная! Причина стандартная – сильный якорь! Да, товарищ генерал, слепок рецепинта прибыл, тело уже шевелится. Через некоторое время допрос будет возможен!

Ирина Владимировна с ужасом его выслушала, подождав, пока мужчина положит трубку и буквально вцепилась ему в руку:

- Что случилось? Мой студент жив?

Как же, ведь это она отправила Сергея в XIX век. Сколько сказок порасказывала мальчику милых и порядочных и где он теперь?

Майор вместе с другими специалистами, прежде всего, осмотрел тело бывшего Сергей Логинов – он уже юридически считался мертвым, а хозяином тела будет его реципиент, пока совсем не известный.

- Скорее всего, - задумчиво сказал майор Морозов, - и мы сейчас даже узнаем, кем он стал и куда попал. Только зачем? Попасть туда мы никак не сможем. Сергей попал на так называемую ментальную завесу. И ни он, ни мы сделать ничего не сможем.

- То есть? спросила декан, закрыв рот от ужаса.

- Представьте себе, живет себе такой человек с сильными негативными эмоциями, в основном из-за любви. Он или она очень любит, но отчего-то не может соединиться. И из-за этого этот несчастный жаждет улететь в другое время.

- И что же?

- То, - вздохнул майор, - если у него сильный ментал, то реципиент неосознанно притягивает ближайшего хронопутешественника, меняясь с ним телами. Оп, естественно будет жив и, если силен духом, даже счастлив. Но вот конкретно не знаю. Силен Сергей характером. М-да.

Скажу лишь, что мы невзначай создали новый вариант реальности. А какой он окажется, зависит от попаданца. Вот так! А если не сумеет, если вдруг окажется вдруг совсем не то и нога сломается невзначай, что он будет делать?

Бедный, несчастный Сергей Логинов! Или, наоборот счастливый? Ведь на некоторое время его реальность теоретически (по мнению ученых - хронистов) станет весьма пластична. Знает ли он, захочет ли менять реальность под себя. Сумеет ли? Ох!

Глава 2 Стеб 2: для меня от нового XIX века

Тэк-с, в XXI веке я над всем посмеялся, но теперь такое ощущение, что в XIX веке надо мной гнусно похихикивают.

Прежде всего, Егор Мелехин был парнем здоровенным и сильным, хотя и довольно молоденьким крестьянским человечком восемнадцати лет, уроженцем сравнительно большой деревни Товарково, что в Подмосковье в именье небогатого помещика Геннадия Николаевича Архипова, поручика в отставке.

Вот ведь отчего-то Бог дал здоровьечка парню! Сам еще молод, а захочет, даст любому прямо в морду. Никто и не обидется, поскольку понимает, что эдак и хуже еще будет.

С большим мощным, прямо-таки бычьим по комплекции и силе телом, в обеденный перерыв он накоротке сладко спал на сенокосе, благо отдыхал по известной традиции у православного населения.

И никто ведь не решится его тронуть хотя бы словом. Попробуй только, руки-ноги переломает!

По правильному христианскому обычаю, как и всех большинства православных, относительно плотно поев и попив холодной водички (ему все было мало), он разбавлял летний сенокос гулким храпом, набираясь сил на рабочее будущее.

А работать еще надо было много и старательно. Полдня ведь пока только работали. И поскольку все для себя старались (и только частично на местного помещика), то вкалывали изо всех мужицких сил, не жалея ни собственного тела, ни примитивных крестьянских орудий.

Из одежды по жаркой летней поре на нем были лишь легкие домотканые штаны и такая же домотканая рубаха, из обуви – легкие лыковые лапти без верха, что сделал ему папаня аккурат вчера.

Нет, он не был нищим или бедняком, всего лишь обычный крестьянский парень XIX века в летней повседневной рабочей одежде. Ведь в этом столетии крестьяне что производили, то и носили или ели. Так испокон веков заведено еще дедами и пращурами.

Больше никого около приличного стога душистого сена нынешнего покоса не было. А если бы и оказались, то вряд ли кто посмел ему сделать замечание, или, что еще оскорбительнее, пошутить над парнем. Типа рубаху спрятать или по носу пощелкать. Попробовали бы! Даже первые красавицы в деревне, своенравные и нахальные, покуда не венчанные, не решались подойти. А остальныеуж тем более.

Был Егор самым крутым в округе, а сейчас, после того как барин пообещал обязательно забрить в армию, еще и самым злым. Пошути над ним – обязательно побьет большими кулаками, да еще и изуродует. И родные родители ему не указ.

Он так громко всхрапнул, что, видимо, от этого сам проснулся, сел, невидящим взглядом проснулся окрест и снова опрокинулся на самодельное ложе на земле. Спи спокойно, войны нынче пока никакой нет!

Затем через некоторое время он снова сел и уже осознанно посмотрел, как бы чего увидеть. Проснулся-таки, мерзавец! Сейчас опять начнет безобразничать под смех самой молодежи. То картуз под тяжеленный сруб засунет, то, охальник, какой девке юбку на голову задерет. Та в слезы, он в смех.

Но нет, просто замер, словно в первый раз здесь оказался и немного пометался взглядом между прошлогодних помещичьих копен. Кажется, сейчас спокойно. И ведь то!

Да, это был уже Я! Не местный абориген, полковник гвардии как он там, а Сергей Логинов собственной персоной!

И я оказался в XIX веке! Пусть же не в своем теле, но в полном сознании. Спасибо, отечественной науке, перенесла, умница, во времени на сотни лет!

Между нами говоря, я действительно был здесь в первый раз. И не нынешнее тело, а именно слепок сознания. Ведь я не только проснулся, но и прямо тут же обменялся ментальными слепками (здесь в это время такое называлось православными душами). И теперь, очнувшись, я чуть-чуть ошалелыми глазами радостно смотрел на луг, на копны сенами и прислушивался к голосам невидимым пока односельчан. Ура, я тут! Какие-то проблемы? Я тут!

Это был уже я собственной персоной, и мне поначалу было все внове и очень радостно, весьма празднично. Какой чистыйвоздух! Какие душистый запах! Какойсильный я!

Как мне и обещали, я уже в далеком XIX веке! Ха-ха, не умер, безболезненно не залетел куда-то, раз и здесь, в другой жизни. Господа офицеры, ура! А ведь всего лишь слегка проморгнулся на долю мгновенья и улетел душой почти на двести лет. Вот это достижения современной науки! Что там крутой смартфон или далекий безраздельный космос.

Здесь же в России, все так невероятно! Так же лето на дворе, жаркое и пахучее. Нет техники с запахами бензина и ГСМ, зато всюду бродят в разнотравье крестьянские лошадки. Много паутов, крупных навозных мух, да еще шмелей, пчел и прочих полосатых насекомых. Здорово! Ты не курил чего-то, нет? Хи-хи!

Затем я еще раз огляделся, уже вдумчиво и оценивающе, пытаясь понять различные тонкости. Дьявол ведь, как говорится, кроется в деталях. И вот эти детали как-то в моем сознании все не могли сойтись. Постепенно, когда радость прошла, а эйфория вышла, я начал понимать, что да, прошел уже в прошлое. А куда прошел? Ведь, кажется куда-то не туда, как хотел точно.

Разумеется, век-то действительно XIX, да какой-то он не такой! Или, вернее, я не похожий. Совсем не похожий. И даже не такой сугубый специалист, как я, все больше понимал, что никак не обязан я, полковник российской гвардии XIX века А.Д. Лепехин, который виделся с высоты XXI века блестящим и красочным офицером элитных войск, заниматься уборкой сеном. Никак не может так его высокоблагородие!

А должен оный я оказаться в центре Санкт-Петербурга, в каменном застолье. В мундире и при некотором количестве орденов, пусть и не в Зимнем дворце, то каком-нибудь другом! Каменных домов в центре очень немало даже в XIX веке.

А тут в этом смешном лугу. Сено, конечно, вещь хорошая, но все же… Где это я? Кажется мне, явно же чуть-чуть наши специалисты ошиблись, на какую-то хронологическую секунду, на какой-то географический метр и все! И как мне сейчас их пройти - эти секунду или метр?

Хотя, я и специалист-то только офигительный, пусть и частичный! Да, хроноспециалист я слабенький, и это еще мягко сказано, но историк я, судя по отметкам в зачетке, очень даже неплохой, а с учетом того, что я специализировался по XIX веке, так я совсем даже квалифицированный! Так что хватит тебе мозги кочкать, резво анализируй и подводи окончательные итоги!

Что с тобой произошло, и куда ты как бы попал косоруко по намеченной цели?

Хроноработники, когда они меня готовили, так сказать, к этому процессу, ненароком и невнятно, но все же говорили в целом комплекте причин неудачных путешествий во времени, когда ты перелетаешь в свой же век, но немного не туда, и уж совсем не в то искомое тело. И все, переиграть уже никак нельзя. Вот такой несуразный бакшиш

Так неужели это тот самый неудачный вариант? Господи, в которого я, как и любой циничный гражданин XXI века, в целом не верю, хотя и немножечко надеюсь, спаси и сохрани, меня, дурака! Для них, ученых, это обычная статистика неудавшихся путешествий, а ему они всю судьбу сломают, гады! Что же делать? Ах ты, как я теперь буду делать и жить? И что?

Я немного пометался вокруг, попинал в растерянности подошедшие под ногу деревья. Сел на трухлявый пень. Если бы односельчане сейчас видели своего Егора Мелехина, то они бы крупно поразились. Их бугай и первый предерзостный деревенский шутник, которого даже деревенский батюшка отец Никодим не остановит, сидел и плакал крупными слезами. А потом вообще заревел, как маленький мальчуган, зарывшись в стог сена. Крупное его тело вздрагивало в такт рыданьям, как будто помещичьи объездчики поймали-таки озорника и вдоволь его отлупцевали за прошлые хулиганства. Ах!

Не то, чтобы я совсем скис. У мужчины нервы не такие истеричные. Но перенос во времени и пространства требовали некоторой эмоциональной отдачи. И потому я разрыдался, расслабляя напряжение в родимой душе и пока еще незнакомом теле.

Через некоторое время истощенные нервы слегка отошли. Все же взрослый уже мужик, по крайней мере, местные девки это подтверждают. Кажется, начал что-то чувствовать и соображать.

Как специалист-историк я должен твердо сказать, что здесь все не так! И теперь я один на этот временный промежуток на всю Землю или даже на всю вселенную! Совсем один, ни родителей, ни друзей, ни даже знакомой обстановки. Хоть бы машина какая проехала! Ох, бедный я, несчастный, прижатый я в углу!

И ведь дело даже не во времени. Это параллельная вселенная, скорее всего, созданная мною. Увы мне!

Поплакал еще раз, проклял несчастную судьбу.

С другой сторон, зато я жив, в благоприятной обстановке, с кислородом и едой. Не в космосе безлюдном.

А, может, я все же, действительно, полковник гвардии? И просто нахожусь в своем приусадеб… в личном поместье? Я же богатый дворянин и у меня куча добра. Одних крестьян сколько в крепости находится. Так сказать, поехал отдохнуть в поместье, как это делается в прошлогодние столетья. А?

Такие мысли бальзамом потекли по душе. Я взбодрился, решил, что надо всего лишь увидеть кого-то из местных людей, так сказать аборигенов, и, когда тот обратится (а вдруг!) ко мне ваше благородие (иди даже ваше превосходительство, учитывая специфику гвардейских званий второй четверти XIX века), можно немного расслабиться. И все, мои нервы будут в покое! А то допрыгаешься до какого-нибудь гадкого женского невроза. А до ближайшего психиатра ой как сколько лет!

Я (даже не понятно кто и через когда) поспешил по местному логу (или поляне?). Что же так тут одни деревья и стога-то! А где вездесущие селяне? Не повезло, оказался бы в городе среди множества людей, сразу бы все спросил. А то возник здесь среди безлюдья, вот ведь не везет! А дикие звери (а также домашние животные) по-прежнему не говорят по человечески!

Пустота было страшная, особенно жуткая после многолюдья XXI века. Несчастный я попаданец, еще не адаптированный в новых условиях, в поисках аборигенов сначала важно прошел в северный конец (вроде бы!), потом бессильно в противоположное направление.

Никого! Но ведь кто-то же здесь работал? И итоги вон этой работы. Я, какой бы сильный и выносливый не был, в таком объеме сена ни за что не отработал бы! И потом, кто-то же смеялся, разговаривал?

Я так нагулялся в одиночестве на природе, что, когда мне попался молодой хиленький парень, на первый взгляд почти сельский мальчишка, весь в репье и в полевом мусоре, страшно ему обрадовался.

Дорогой мой, - молча возопил я уже незнамо кто, - все отдам, ты только скажи мне, кто я такой. Хоть по имени назови, голубчик! Больше не надо!

Абориген, скажем так, недоуменно посмотрел на меня. Ну, я так не играю.

- Кто я, парень? - спросил я коротко. Типа ты меня знаешь, падла? Думаешь, знаешь? Нет, ты меня еще изведаешь! Ща как дам в морду своими огроменным кулаком!

Здоровенный верзила со спутанными волосами и мрачным лицом, с провокационными словами получил понятно какую реакцию. Я бы тоже испугался, когда такой му… чудак набросился на меня в лесу.

- А-ай, нет! - возопил мальчишка и моментально рванулся от меня прочь. Полетел, как легкий мусор под порывом ветра. Догони его, попробуй!

К счастью, я к такому пессимистичному варианту развития событий был почти готов. Правда, версия торопливого бегства у меня была на некоторое время другая. «Убоялся абориген барина и сбежал», - подумал я, усмехнувшись, и рванулся следом с одной целью – поймать и допросить. Не турок же он, не станет молчать.

С точки зрения последующих дней, теперь я понимаю, что напрасно меня совсем не тревожила простонародная одежда у меня – помещика – и деланная им же крестьянская работа. Вообще, человеческий разум – явление забавное, он видит не то что есть, а что ему надо. Хочет Сергей Логинов увидеть, что он полковник гвардии, вот и подгоняет все события под эту картину. А что не подгоняется, так и не видит. Потом-то я понял, когда уже все осмыслил! Простачок, прости Господи!

А пока… Мое новое тело было такое сильное и выносливое, что я все-таки догнало даже этого быстрого и легкого пострела. Или, вернее почти загнал. Сам вспотел, а его совсем обессилел. Парень после быстрого спринта был уже совсем не в силах и дышал через раз, кое-как перебирал ногами, когда тяжелая рука преследователя швырнула его на лесную почву. И ведь он даже совсем не пикнул!

- Ну! - угрюмо повторил я вопрос с подтекстом «Все-таки дам по шее». Достал тот молокосос со своим упрямством!

- Нет, Гриша, не бей по голове! - возопил беглец и прикрыл лицо руками. Ага! Судя по этому жесту и словам, он был работником в здешнем модельном агентстве, и для него целое лицо было основой личной жизни, а по всему остальному телу как бы можно было спокойно бить. Руки-ноги ломать, ребра крушить. Чудак человек, сам ведь напросится, и если я начну действовать! Потом начал думать:

«М-гм, что за Гриша, Это не Лепехин ли? - удивился я даже не отчаянному крику, а произнесенному имени, - я, конечно, горд собой, но не до такой же степени! Врет, собака, наверное, со страха. Угадал, паршивец. Но откуда же он меня знает?».

Ответа на этот вопрос не было, поэтому я временно его отложил, дав себе слово, что потом вернусь. И продолжил рассматривать обстановку.

Вблизи я подкорректировал его возраст. Не парень, естественно, и уж тем более не мальчик, просто тощий невысокий сморчок - мужичок. Так сказать, жертва плохого питания в детстве. Видывал я таких на селе и в сытом XXI веке. Обычно мужики такого зачастую били и от этого он был всегда плаксив и трусоват. А уж в XIX веке, когда крестьян, как правило, скорее не докармливали, чем нормально кормили, таких было превеликая масса. Практически, каждый второй. Хотя, такие, как я, тоже были, но как мамонты, то есть редко и почти невероятно.

- Ты меня знаешь? - требовательно спросил я, - считаю до Ату, после этого буду бить кошмарно и до крови! Сказать, кто такой Ату, я бы ни за что не сумел, но не числа же его считать неграмотного!

В целом же предложение мое было откровенно идиотское, но и сама обстановка оказалась предельно дурацкая. Что поделать! Хотя моей жертве было совсем не до аналитического анализа ситуации и пересчета присутствующих здесь лиц.

- Конечно, знаю, не бей, - плаксиво заныл абориген. И, повинуясь моему настойчивому злому взгляду, продолжил: - парень ты переросток с соседней деревни. Дружки уже давно женились и обзавелись своим хозяйством, а ты все не успокоишься. Народ бьешь, да девок портишь. Намедни даже с дочкой помещичьей стал гулять! Вот барину-то весело стало – сразу начал всех бить и матерно ругать! И до икоты его обматеренным и избитым крепостным. Ой!

«Мальчуган» запоздало сообразил, что слишком заболтался и теперь ему точно дадут по квелой морде. Он сжался на земле и со страхом поглядел снизу верх, на меня сердитого. Я кое-как успокоил свои эмоции. Не до него было, все-таки влип. Пришлось просто смириться перед жесткой жизнью и мудро пофилософствовать.

По-видимому, у меня, как и у всех остальных, пошла обширная черная полоса в жизни. Из чего я так решил?

Во-первых, мне подфартило с рейдом в хронологическом прошлом, и я попал в другого реципиента, упав с гвардейского полковника до обычного крестьянина чуть ли не из бедной семьи. Хотя, для XXI века все деревенские жители бедные. Одежда домотканая, инструмента, а тем более домашние вещи до минимума. Земля да домашний скот и ешь досыта не каждый день

Во-вторых, крестьянин этот был психически вроде как бы болен, хотя... Во всяческом случае, поступки у него были странными. Как там говорят у нас в будущем французы, ни одна женщина не может дать больше, чем у нее есть. Зачем ему помещичья барышня, когда сколько девиц на деревне. И ведь из-за этого придется страдать конкретно мне. Вот ведь гад!

Уважаемые читатели! новые главы романы будут появляться из расчета 1 глава в 2 дня

Глава 3. Невесть кто, невесть где, или почему меня мама таким родила?

- Ты не сильно бойся, малый. Я, ха-ха, за сермяжную правду больно никогда не бью! Или, точнее, совсем не бью, и так тело, как дохлятина, не по Божески это.

Вот как меня зовут? - важно спросил его Я-мучитель. И снисходительно-энергично посмотрел на беглеца. Скажет правильную правду, ей-богу отпущу! Он же знает, что меня зовут… точно, меня зовут не Гриша, а Андрей Данилович Лепехин!

Назови а? Или, хотя бы, как ваше высокоблагородие. Даже рубль серебром пообещаю! А по тем временам это такие агроменные деньги!

Великое это дело – обычная человеческая психика. Только что сам Мелехин был слаб и несчастлив. Но вот попался еще более горемычный и я стал уже очень тверд и решителен. Теперь уже и кулаки твердые, взор остер, а планы ужас как наполеоновские!

Но все же не срослось, не Господь же Бог и не простая баба субъективно создавать новую объективную реальность, как вдруг.

-. Егорка Мелехин, - все равно по-прежнему пробормотал крестьянский почти дурачок и, посмотрев на меня, явственно задрожал. Похоже, эскапада его мучителя о своей необычайной важности горемыку особо не впечатлила, но он перетрусил. Кто я такой, всего лишь хулиганистый крестьянский парень. Любой десятский сможет его взглядом сбить с ног! Но ведь сей час побьет, не раздумывая, и никто не спасет.

Гм, мне как бы это все по фигу. Пойдем лучше с другой стороны – что это за фамилия? И к моей она, как есть, не близка,и к вот к фамилии Лепехина вообще довольно-таки далека. Как же так-то! Эх ты, драный грязный мерин, все планы мои гигантские с ходу разрушил! Или я что-то до конца полностью не доразобрал?

- . Егор Ме..? - удивился я трактовке своей фамилии. Логинов я, в конце концов! Или в XIXвеке она трактуется и слышится по-другому? Фига се! Слышал, что с хронологическими эпохами имена меняют, но чтобы сразу фамилии! Пардоньте, я же пока еще немного историк, по-моему, из меня просто обычного лоха делают!

Посмотрел на мужичка принципиально и аргументировано

- Да! - твердо и даже сердито сказал абориген. Чем-то ему мой славный ответ и взгляд не понравился. Даже не побоялся угрозы моих тяжелых кулаков. Нут-ка, я сейчас двину этого малохольного простым слабеньким для меня тычком!

Хотя бить местного и откровенного слабого мужичонка я не собирался. Ни из морали XXI века, ни из общинного крестьянского права XIX. Такой вот я до нельзя двуликий и гуманитарный! А хотя все одно морально слабый! И что делать?

Сел рядом с ним почти благодушно. Кажется, свои проспиртованные нервы (студент есть студент) я уже довольно сумел успокоить. Что, спрашивается, зря тревожился? Жив, очень даже здоров! Посмотри-ка на себя, а? Лицо не видишь, так тело хоть немного сможешь! Вон какие мышцы, сам рад!

От сегодняшний жары я уже только благодушно млел, кубики мышц на руках, груди и живота всех окружающих (меня и потенциальных девок) лишь очаровывали. Девок, в прочем, наверное, пока не видел, меня же точно и принципиально.

А все-таки хорошо, ближайшее будущее из черной, меркнущей дали вновь превратилось в переливы чарующей красивой радуги. В самом деле, не получилось у меня гвардейского полковника? Да и черт с ним, сам потихоньку поднимусь, только сильный гул и треск пойдет по Руси Великой!

А то ведь еще каких-нибудь полчаса назад (!), в блеклом будущем XXI века я был позорно слаб и немощен, настоящий книжный червь, разве что не в земле ползал. Карандашный стержень не мог сломать обоими руками.

Но уже сейчас – в настоящей яркой реальности – настоящий сильный богатырь. Терминатор русского разлива! Илья Муромец, только без окладистой бороды. Так что теперь сердито нукаешь? Радуйся, что снова жизнь начинаешь. И так прекрасно - здорово!

И это я не для него дурака – для себя, большого и умного – поднес большой тяжелый кулак к глазам. Вот вам как!

Ведь изменился всего лишь на пару букв в фамилии. Бог (Судьба) умышленно направили. Егор Мелехин – Сергей Логинов. Специально и не придумаешь! А что изображение в лице изменилось в пределах двух веков, так кто это может заметить? Все равно не на каждый век свой облик отмечаешь, и аборигены в силу хронологического диссонанса жить столько и распознать не могут!

Полковником не стал? Зато, ах, какой богатырь!

Кстати, а какой я ныне на личико? Очень даже хочу знать. М-гм, а привычного зеркала-то нет. И рога надо бы проверить. Суля по ощущениям тяжести в районе головы – грузные, ветвистые. Это не в плане, что мне жена изменила и тем рога наставила. Жены еще не было вообще, ни в XXI веке, ни в XIX.

Дело в другом. Легкий переход из XXI века в XIX слегка задурил студенческую головушку, но ведь она осталась! Впечатление было на втором плане, что я стал Минотавром. Не только с бычьими могучими руками, но и с бычьей головой с рогами. Забодаю, комары!

Интересно, а я вообще человек или как?

Нет, я еще не поехал головой, но все же надо полюбопытствовать… Стремительно встал, спустился к роднику и наклонился над водной гладью – распространенным естественным зеркалом XIX века. Увы, теперь только так. есть некоторые досадные мелочи, ведь бедному крестьянину промышленные зеркала еще долго не увидать. Как своих ушей без этого м-гм зеркала.

Посмотрел. Из воды на меня глядело добродушное курносое лицо без какого либо упоминания рогов, зато в обрамлении симпатичных русых волос, так называемые вихры. Это я к тому что, поскольку в XIX веке народные низы (крестьянство точно, а оно и есть в это время народ) стриглись обычно «под горшок», то вихры теперь останутся типичной обновкой. М-да. Может, армия поможет? Там-то стригутся точно по-другому. Или нет? Или да?

П моему, типичная русская физиономия. Аг-х!

Внимательно прислушался к пси-эху своего «сиамского близнеца». Что-то он слишком плохо подумал об родимой императорской армии Российской империи, аж завибрировал. Боялся или просто понять не мог моей заумной логики XXI века? Нормально же! Или хочет всю жизнь возиться в навозе и грязи под присмотром наглого помещичьего приказчика? Дурак? Все равно стану полковником гвардии!

Гулкое ментальное пси-эхо незамедлительно ответило, загремело по всей голове, заставив меня поморщиться. Прежний хозяин «добросовестно» ушел в неведомые дали XXI века, но оставив свою биологическую «тару». Интересно, а ему как, тоже ненароком понравилось путешествовать во времени? Или, если я правильно понял, у него было как раз целенаправленно? Эх, этого я уже никогда не узнаю. И черт с ним, никогда не был любопытным! Хотя, если бы встретил, по шнобелю бы знатно щелкнул. Такую проблему мне взял и подвесил! И ведь, похоже, еще не одну!

Хотя, лучше почувствуй физиологические постэффекты от прежнего собственника этого тела, - строго приказал я себе. Похоже, некоторое сознание от него осталось на уровне субъективных рефлексов, смутных желаний и хотений. Душа ушла, но тело-то осталось. Самостоятельного мышления от него, - как я понимал, - никогда не дождусь, но постоянное пси-эхо эфемерного ответа буду получать. Наивный простак, думал в чужом XIX веке параллельной вселенной один-одиношенек буду. Ха-ха! Вот и получил соответствующее эгей! А ты думал, остаешься ни с кем? Поплачь еще надрывно, так и дальше получишь.

Ничего хорошего в этом, кстати, я, честно говоря, не ожидал. Сам понимал – два хозяина в одном доме всегда хозяйничают от ссор и до шумных драк. Какая там эффективная деятельность!

Меня только грело слабое понимание, что и я наследил в XXI веке и там ему так же будет «весело» и «прикольно». Хотя самому мне от этого будет в XIX веке никак не легче. А что делать? Живи и терпи. Как говорится, Бог терпел и нам велел, грешным!

Так вот о современной для этого времени императорской армии. Я, как мог, пальцами в отсутствии уже несуществующей хотя бы деревянной расчески расчесал непослушные волосы, пригладив водой, почерпнутой здесь же, в «зеркале» небольшого бочага, вернулся обратно к месту недавнего ночлега, оставив уже ненужного почти загнанного мальчугана-мужика.

Феодальное общество, - повторил я мысленно бывшему студенту, скорее для себя, чем для кого-то еще, общеизвестный научный принцип, - социальный институт весьма закостеневший и медленный. Если родился крестьянином, так, по сути, им и умрешь. И никакой тебе надежды на скорую, пусть и в рамках жизни, подвижку. Даже если и разбогатеешь, то и тут вряд ли поднимешься. Социальные лифты в это время весьма слабые, если вообще принципиально есть. В XIX веке есть только одна надежда на радикальный социальный подъем – родимая армия. Так что, милай, - строго сказал я Егору Мелехину, шебуршавшему на втором плане, - давай немедленно меняй свою психологическую установку. Военная служба – это не казнь египетская, а единственный выход из низкого положения. Понял?

Тело моего альтер-его что-то поняло, как могло, ответило. То ли это, не то ли, трудно разговаривать с дистанции в пару сотен лет. Пси-эхо ответило отголоском, загудело, завибрировало. Видать, поняли друг друга. И то хорошо. А то будут тело и душа воевать! А они должны строго идти вместе к заветной цели! Ну, или, хотя бы, не мешать друг другу.

И ведь даже в этом феодальном закостеневшем мире армейцам никто не удивляется и не отторгает, больше завидует, быстрой карьере от мужика-солдата до офицера благородных кровей. Особенно если приходит благословенная и очень жестокая война. Уж тут-то легко подняться до офицера и дворянина.

Правда, с такой же скоростью, а то и гораздо быстрей, можешь сдохнуть. Но тут уж ничего не сделаешь. Это армия и военные действия. Живым – карьера, мертвым – могила. Принцип армейской жизни в войне в любом столетии. Не торопясь, не спеша, от звания к званию за несколько десятков лет.

Значит так, судя по всему, хронопутешествиие у меня оказалось откровенно неудачным. Полковником гвардии стать еще могу, но не так и не скоро, как думали в XXI веке. А пока живи крестьянином, раз не повезло. Хотя…

Я посмотрел на крепкие, мощные руки, как смог, здоровенное тело. Ух, я все-таки могуч! Нет, пожалуй, не повезло, но приятно вытащило!

В бытность свою в XXI веке, чего уж тут скрывать хотя бы для самого себя, всегда, еще в раннем детстве, страдал и завидовал парням в крепком теле. Попробуй тут не позавидуй, когда побьют. И вот я сам стал таким! Да хрен с ним, что я оказался в ином столетии и попал не в то теле. Зато к умной моей голове мне досталось могучее тело. Ура, товарищи! Теперь в здоровом теле здоровый дух!

Я помекал, подумал, уже окончательно успокоился. Потом короткий обеденный отдых вскоре, к сожалению, прекратился, а вместе с тем канули в прошлое и великие думы попаданца. Чрезмерно скоро, я даже не успел передумать о текущей грусти, а не то, что, как вольготно от пуза отдохнуть.

Взявшись по приказу отца (у меня здесь тоже были родители!) за работу и с каждым взмахом скашивая большую охапку травы – прямо тебе настоящий биокомбайн – я, отдав телу все движения, головой трезво оценивал первые сутки новой жизни. Не вообще, а конкретно. Как-то странно. С одной стороны, в этом теле физически работать было очень даже было здорово. С другой стороны, язвительная мысль подкашивала мне жизнь. Я зачем сюда прилетел за кучу лет – траву косить? Не слишком ли хорошо для нее травушки - муравушки?

А что теперь делать, раз неправильно прилетел в XIX век. Для начала, хочешь не хочешь, будешь вкалывать для себя любимого. Хотя бы травку косить. Чтобы от шпицрутена или простой барской палки до шкуры было бы максимальное расстояние. Да и хлебушка бы нужно!

В дальнейшем чрезвычайно необходимо:

Во-первых, хорошенько пристроится в армии, желательно в гвардии. Благо, физические возможности для такого стремительного старта есть. С таким-то могучим телом, да не отличится!

Я невольно согнул перед глазами могучую руку. Вот это я бугай! Как только со мной могут спроворить? И кто, интересно? Бык или жеребец? Люди-то вряд ли смогут!

Во-вторых, выкарабкаться в ветераны в чине подофицера. Хотя бы, как его, гвардейского унтер-офицера;

В-третьих, постараться стать офицером и дворянином. А?

Ну а там можно и императора спасти. Если он пожелает этого, конечно. Должен пожелать, человек от обезьяны отличается умением говорить. Вот и говори - старательно и словообильно!

Усмехнулся, широким обхватом обкашивая молодую, но большую елку. Ишь, какая лапушка красавица, так бы сразу в перекладину и на праздник, взрослых и детей на новый год тешить. Не попадпанка, случайно елочка?

А если серьезно, когда-то недавно, всего-то несколько лет назад – это дерево растет скоро, легчайшее еловое семечко случайно прилетело на луг и упало на земь. Молодой тогда отец поленился или, пожалев, не срубил. И вот уже громадина ель вымахала в несколько десятков саженей в высоту. Выше его ростом! А ему фига се, пусть растет! Лето поработает и в советск… к царю-батюшке в армию! И пусть здесь сами думают, серое вещество напрягают, рубить это дерево или нет и как постараться рубить.

- Гриша, охолонь, - вторгся в мое воспаленное сознание голос отца Алексея Ивановича, - хватит уже седня, ишь, сколько травы наготовили, бабы замучаются убирать. Экий ты здоровый, право! Такому только камни перекидывать.

Я нехотя потянулся, с удовольствием почувствовав легкую ломоту в крепких, выносливых мышцах. Действительно, что-то разбежался. Сказано ведь раз – всю работу не сделаешь, как и все деньги не заработаешь.

А все-таки хорошо иметь такое тело – мощнее и двужильное! Хоть еще поработай на чужого дядю. И в армию будет только в кайф!

Домой пошли, не торопясь, поступью усталых тружеников. Я, шагая рядом с отцом и братом Данилой, почувствовал, что родные как бы и гордятся им. Ишь, какой великан вымахал! И любого сильней! Кто не верит, тот, хе-хе, пусть попробует усомнится!

Памятью тела я помнил, что у родителей выросло еще четверо сыновей, да двое дочерей – последышей. А еще столько же детей умерло в малолетстве. Медицина ведь в это столетие была аховой, и малолетки погибали массово. Дам что медицина, гигиена не существовало. Как родился, так и живи! Зато взрослые потом оставались на зависть потомков в другие века крепкими и здоровыми.

Но такого бугая, как Егор еще до меня, в нашейдеревне больше не было. Отец мой, Алексей Иванович, иногда свою благоверную сгоряча даже ревновал. Сын у него в кого такой богатырь родился и вырос? Но когда остывал, быстро передумывал. Анастасия Сергеевна у него была женщина строгой, а дети были на одно лицо, что сыновья, что дочери – курносые, русоволосые, баские. Как и силач Гриша. Так что неча бога гневить! Сразу видно по лицу и характеру – в него!

Уж если предпоследний сын вымахал, как слон среди бычков, так то на большую радость в семье, а не на немалое горе! И хоть на днях любовь придумал с дочкой барина, так это как сказать. Соседи постоянно рассказывают, что вешается она на шею сына, как простая девка. И ведь среди всего народа, не стесняется. Хотя им и можно, они дворяне.

Скажи какому не поверит, засмеет. Виданное дело, дворянка крестьянского парня полюбила. А чего ж, ты посмотри на него – все в девки по весне в деревне влюбляются, и Катька, помещичья дочка, может!

А Егор вместе со всеми впервые ужиная, тоже удивлялся родственникам и про себя даже смеялся. Как-то он так сумел попасть. Ведь и братья кругом и сестры – без ДНК определишь, а как он вымахал! Как ротвейлер среди шавок.

И с чего вроде? Похоже, питаются-то скудновато. Вон по летней поре квас с лучком да кислое молоко с хлебом и все. Правда, не сезон уже. Посаженные овощи уже съели, картофеля вообще нет, его в массовом порядке стали культивировать только в конце этого века. Спасает только корова, да остатки урожая прошлого года.

И хоть вроде бы почти вдоволь, но все равно не ахти. Считай, как будто и не ел. Мяса хочу или, хотя бы рыбу! Как же я так вымахал? Вот, наверно, и хочу. Тело-то огромное – положено!

Мать, словно угадав желание сына - великана, заохала, пообещала осенью, когда и с полей и с сенокосов наберут, напечь пирогов со всем – и с мясом, и с калегой, и с репой. А нынче, сыночек, извиняй, все подъели, только муки немного на хлеб да на болтушку. И молоко какое с луком.

Да уж! А хлебозаводов здесь еще долго не будет. Века полтора, не меньше.

Глава 4. Специфика крестьянского снабжения в XIX веке

Хм, а есть-то, вроде бы, реально снова захотелось. И не в грядущее завтра, а прямо вот буднее сейчас. Только что ведь поел, а желудок снова просит, причитает.

Покумекал, поскреб «по сусекам» - в башковитой, хотя и бестолковой голове, вспомнил, как еще Егор Мелехин легко таскал из местной реки рыбу. Речка была, в общем-то, сравнительно небольшая – не Волга – рыба в основном мелочь, но корзину он всегда набирал. Большая корзина рыбы! Фига се!

А потому что редко ее здесь ловят. И некогда, и крестьяне ее не очень-то любят. Мясо лучше, говорят, а то совсем нежирная. Чудаки, право слово, все одно животный белок, просто вкус разный и жирность поменьше.

Хотя постная да. Столетие назад вкусы у народа были диаметрально противоположенные и зачастую простые. Сейчас, в прошлом времени, у россиян, по крайней мере, у простого народа, у тех же крестьян, скажем так, модна жирная пища. А постная – нет. Это в глупом XXI веке наоборот – чем хуже, тем лучше. Главное не итог, главное – процесс.

- Порыбачь. Гриша, - улыбаясь, опустил меня на землю отец Алексей Иванович, - рыба в реке-то есть. Только таскать нечем. Крючков в доме нет, а кузнец Михалыч по две копеечке за штуку берет, скупердяй. Дескать, железо да уголь дороги, а ему по летней поре изгаляться некогда, все лемех да лопаты кует.

Сеть бы давнюю использовать, да там дыре на дыре, одно прощелыга речная уйдет. Так что лучше бы ты лег спать, утро вечера мудренее. Завтра опять вставать рано, а работать тяжко – страда сенокосная. Поужинали же по лету неплохо, Неча бога гневить. Хоть и голодновато, а все одно живот полон.

Алексей Иванович по-стариковски все говорил, в общем, правильно, но мой попаданец Сергей уже вдохновился вареной рыбой или, еще лучше, мучным рыбником. В своем веке, я, понятно дело, сосем не голодал и даже далеко не постничал, но пироги с рыбой, честно говоря, ел мало. Муки там было много, даже с лишком, а вот рыбы, особенно речной, недостаточно. Так что в XIX веке и жрать охота, и вкусного рыбника хоцца! И на местную реку, на первый – второй рыбачить рассчитайся!

Подождав, когда пока после еды родители, немного похозяйничав, отправились спать, я шмыгнул на реку. Хотя отец и мать почти и не глядели на взрослых детей. Те в самом молодом возрасте – хоть парни, хоть девки, пусть погуляют, пока их не оженят или не выдадут замуж.

И все же я своей пятой точкой чувствовал – делать прилюдно наперекор своим родителям нехорошо, односельчане станут плохо говорить. А вот если не прилюдно, то уже можно. Так сказать, потихонечку, полегонечку и шмыг мышкой по своим делам. Софистика, конечно, чистейшей ключевой воды, но по ней тысячи человек столетиями жили и даже на кусок мяса зарабатывали. Или, по крайней мере, на кусок аржаного хлеба.

С другой стороны, все же дичь какая-то несусветная, но в чужой монастырь со своим уставом, естественно, не ходят. Мне скоро отсюда, скорее всего, навсегда уезжать, так надо хоть относительно родным не подсуропить.

Уже в тусклых вечерних сумерках потихонечку спустился к тихой по летнему времени реке. А нормально тут, лично мне понравилось, хотя и полностью всю картину не видел. Не помню, как эта речушка называется, в истории она не впечаталась, поскольку всего лишь мелкий приток Москвы-реки. Но в реальности она оказалась саженей в семь-восемь шириной, с большим количеством глубоких омутов.

И крестьянам была более полезна, чем в последующие поколения. И самим пить, еду варить и лопотину стирать, скотину вдругорядь напоить. Все из матушки-реки!

И рыбы в ней оказалось немало, как сказать, – до фига? До хрена? В общем, много, как бы оценщики не говорили с матерщиннной подоплекой. Я аж обалдел с точки зрения жителя уже бедного до природы XXI века.

Да, благородных осетров здесь не было, как и коммерчески выгодных сазанов, зато простонародных окуньков, ершей, голавлей, пескарей и прочей действительно мелочной, т.н. сорной рыбы оказалось для меня много. Даже в просторную корзину они не влезли. И ничего, я человек не гордый, могу поесть и такую. Только пищать за ушами будет!

И главную проблему, как побыстрее и половчее половить речных жителей, мне удалось решить весьма легко. Разве я не от реки? Раз логически подумав, что рыболовные снасти найти не откуда, решил, значить, надо сделать их самому, своими руками.

Что я делал мальчонкой на берегу реки в далеком уже XXI веке, имея только две слабеньких руки и растущей неподалеку во множестве ивняк? Ха, быстренько мастерил из ивовых прутьев несколько небольших вершей, которые в годы моей юности и в моей местности назывались мордами.

Даже в наш многолюдный и технически вооруженный век, когда людей было пропасть, а рыбы как-то мало, малолетний рыбак ловил достаточно речной добычи на костерную поджарку. На пропитание с лихвой хватало до вечера. А уж, тем более, сейчас, когда рыбы было очень много, до фигищи. Ха!

В остатках света летнего вечера быстренько нарезал большую охапку ивняка. Прутья оказались молодые, этого года, а, значит, гибкие, обрабатываемые. Хотя, думал, попаданская политика приведет к осечке – разумом-то Егора Метелина теоретически-то я делать немудреные ловушки умел, а вот его могучими, но нескладными руками практически, казалось бы, нет.

А вот нет, Гриша XIXвека был отнюдь не белоручка! Деревенский парень, одно слово! Конечно, верши как таковые он не знал, но с ивняком тоже много работал. Дед, пока не умер от старости, показал – и как прутьев готовить, и всякие корзины изготавливать. А уж от корзин до вершей расстояние пара мелочей, раз плюнуть!

Сделал верши, пусть и кое-как, потом положил их на прогретое речное мелководье, проследив, где больше всего проходит мелкая рыба. Она здесь была табунами, хоть садись у водоема, да черпай прямо так уху. Даже слюнка потекла изо рта, как представил ушицу!

Пока верши делали свое дело, походил рядком по участкам реки с песчаным дном. Там оказалось уже не рыбы – больше всего было речных раков. Знай только вытаскивай их из нор. Кусаются, конечно, на то они раки с мясистыми клешнями. Так цапнут ими, от неожиданности и от боли заорешь!

Впрочем, Егору Мелехину с большими заскорузлыми руками после крестьянской работы все это было по фигу. Главное, догадался взять из родного дома две больших ивовых корзины. Теперь в одну тушки рыбы, а в другую – раков. И побольше!

За меньше чем за час набрал меньшую (но все равно крупную) корзину копошащихся раков. А потом опростал ждущих его поставленных вершей. Мама дорогая! Я живу не на Волге (только на очень второстепенном, мелком притоке), но дома в XXI веке у меня есть своя речка Ита, и я там рыбачу (с точки зрения тогдашнего рыбнадзора – злостно браконьерю). То есть речной рыбой меня удивить трудно. Но такое количество рыбы я в наше давнее время ни разу не ловил. И это в Подмосковье, в центре промышленности, где в XXI веке уже воздух испорченный, а воду пить никак нельзя – отравишься, не то, что ловить!

А в XIX веке все ловушки было забиты почти по горлышко. Вытащив из вершей рыбу, корзину я потом еле поднял. Это я то, здоровый местный бугай, могучий, как общинный бык Аластазар! Будь на моем месте тутошние мужики, кое-как тащили бы втроем – вчетвером.

И все равно, несмотря на тяжелый груз, обратно домой я пошел в обход, заглянув к своей пассии. Тут уже сработала память тела. Казалось бы – поймал речную рыбу, так готовь уху и подгоняй местных баб из семейного дома на рыбные пироги. Ведь они и сами не прочь подкормить кормилица.

Ан нет, ноги сами понесли к крупному, наиболее красивому дому в деревне. Не к помещичьей ли дочке хочет по привычке крестьянское тело? Вот ведь нахал XIX века!

Наверное, да! Присмотрев на свою одежку – справная ли – и потихоньку удрал к своей суженой, провожаемый не только завистливыми взглядами, но и вздохами окружающих. Вот ведь крестьянский сын, умудрился влюбился в дворянскую дочь! Это я из субъективной памяти тела. А вот теперь из своей несчастливой (ох!) практики.

Когда я узнал, что, помимо того, имею одно кромешное горя – попал вместо тела гвардейского полковника в крестьянского парня из семьи самого что ни на есть среднего середняка. Так я еще ненароком получил от предыдущего хозяина и второе горе – влюбился в дворянскую девку! Не сам попаданец, конечно, но последствия пройдутся, как раз по мне, бедному!

Это уже было совсем… нехорошо (в литературном изложении)! Минут пять я грязно и виртуозно ругался, если не сказать хуже. Жаль, я с детства дал слово не матерится при женщинах, а то бы привел красочный… м-м-м… порнографический пример.

Какое же счастье оставил мне прекрасный (!!!) предшественник в XIX веке. Не очень культурно, зато картина бегства Мелехина раскрылась полностью в мельчайших деталях. Скотина он куртуазная (опять в изложении)! В тот прелестнейший миг я, наконец, понял, что все-таки попал на все сто процентов, как в Сберкассе и теперь мне придется отдавать не свои обещания и чужое честное слово. Вот ведь зараза, дю пердене!

Этот гад, сумел влюбиться в дворянскую девушку, и, понимая, что впендюрился в самое что ни на есть ОНО, удрал в далекое для него будущее. А свое … настоящее оставил для преемника! ЧМО! А я ему еще диплом о высшем образовании приготовил! О, верните меня хотя бы на одну попытку. Я ему провалю все оставшиеся госиспытания! Приготовлю мучительный срок уголовника! Влюблю в себя (в него) самую толстую и несуразную бабу XXI века! Пусть страдает, падла!

С другой стороны, гм, чудесно, когда юная прелестная девушка млеет от тебя и не знает, что еще для тебя сделать. Прямо-таки шарман от крепких поцелуев с объятиями. Да уж. Таки не знаю, то ли любить, то ли тикать подальше? Интересно, а у них было дальнейшее продолжение?

Прескверный гад из отряда гадов, из класса гадов, голых и чешуйчатых! Какой еще приличную матерщину для него найти?

Повторно остыв от любовного невроза (или как еще назвать это нервное явление) и, понимая, что злобные мечты остаются мечтами, а жить надо дальше, я опять стал искать хотя бы один прагматичный план текущего будущего.

Быстро идя к помещичьему дому, я только угрюмо сопел и счастливо улыбался. Вы скажите, что так не бывает и тем более для помещичьих крестьян XIXвека. Бывает, если парню только восемнадцать лет и он к тому же попаданец из XXI века и ему там двадцать три года с хвостиком! И он не то, что хотел в армию, он рвался туда! Зуботычины? Пожалуйста! Шпицрутены? Да сколько угодно! Пусть сколько угодно поучат жестокому армейскому порядку и в самой кровавой войне!

Сопел, улыбался и сосредоточено стал думать о подмосковной красивой обыденной природе, пока снова не успокоился и не начал более здраво размышлять. Все ведь не так плохо, как я думаю пессимистично.

В конце концов, я даже совсем бы не прочь иметь такой бонус в XIX веке. Эх, если бы я еще являлся гвардии полковником, как и планировалось! Катя – единственный ребенок у местного, надо сказать довольно мелкого помещика Геннадия Николаевича, прелестная девица шестнадцати лет, – разумеется, от Гриши была без ума, влюбившись от него с первого взгляда. А что, как такого почти трех аршинного молодца - красавца со смазливым лицом было не любить? Даже я, циничный попаданец, мог бы влюбиться, ха-ха!

Посмотрел снова в бочажок мелкого ручейка, встретившего на моем пути. Истинный красавиц славянского типа! Какой попаданец не отказался бы быть именно в такой ситуации? Неужели ты смог бы отступится? Нет, ни за что!

Но ведь есть, положа руку на сердце, и определенный негативный нюанс в огроменную дубину и, скорее всего поэтому окрестные кумушки не только громко праздновали этот любовный союз, но и втихомолку злословили, что тем хуже для них обоих. Ибо влюбленный крестьянин и дворянка это все равно, что в природе могучий, но смирный бык и кровожадная волчица в стае хищников.

И даже хуже, как понимал я, Сергей Логинов. Ибо зверюгу женского рода можно было еще, в крайнем случае, уболтать и задобрить куском доброго мяса, как и всю стаю (может быть). Но вот феодальное общество того времени не уговорить никогда и ни за какие деньги!

отец его лапушки был армейским поручик в отставке (служил когда-то в стародавние времена аж при Екатерине Великой) и он – Геннадий Николаевич – все это прекрасно понимал, хоть и принимал. Но также он понимал, что можно получить и худшее – на его уровне запросто можно получить мелкопоместного жениха, у которого большие только долги. Как правило, все они пьяницы и бестолочи, от них и положения для дочери нормального не добьешься, и детей приличных не получишь.

И ничего что она сейчас еще юная прелестница, глаз не отвести. Пройдет время, хотелось верить, что он уже умрет, это будет дурная старая баба с мужем-пьяницей и несколькими дитятями, совершенными бестолковщинами. Уж он-то по себе и физически и умственно знал! Что в последующем будущем? Внуки будут расти мелкими беспоместными чиновниками, внучки, если удастся отдать за мелкопоместных офицеров, а если нет, так и умрут старыми девами. Так и умрешь в полном горе и страдании.

А Егор… кровь с молоком!Великан! Императору не стыдно показать. В гвардию его, в Семеновский али Преображенский полк, на правый фланг, пусть все любуются и горюют, что не их крепостной!

Эх, если бы он был дворянином или хотя бы умным! Повел бы хоть в Москву на белом билете (нечего ему делать в армии, пусть находится при его дочери), помог бы сделать хоть какую штатскую карьеру! Или он хотя бы зашиб большую деньгу, в крупном городе это легко!

Увы, Гриша оказался обычным подмосковным голиафом – тупым крестьянским парнем, который только и готов был, что прижиматься к дворянской дочке. Это ведь еще куда хуже. Плодить внуков-крестьян на смех всей округе? Получать между делом оскорбления на улице и юридические иски об оскорблении дворянства в суде. Вот же ж! Стар он уже и по первому, и по второму.

С дочерью он поговорил только раз. А, поняв, что уже поздно и она слепо влюблена, и всю сложность жизни она видит, как и все женщины, бестолково и превратно, следил только, чтобы они не сделали ему внука-бастарда. Ну и, конечно же, поторопится отдать разнесчастного любовника в армию. Он дает ему еще один шанс. Пусть и призрачный, но самый реальный. И нет, так нет!

Я, в свою очередь, понял эту ситуацию буквально в момент, с первых объятий взволнованной дочки и с первых слов встревоженного отца. Вот ведь сюжет трагедии (комедии) то ли Шекспира в Англии, то ли Достоевского в России!

Что же, все это понятно и даже как-то красиво. Не понятно только, почему именно я? Впрочем, и тут понятно, не строй наивного дурака. Обычное приключение обычного попаданца, если так можно сказать.

Ведь сам виноват, попросил всемогущих режиссеров из XXI века быструю карьеру, а они оказались хоть и очень всемогущими, но уж совсем бестолковыми работниками. Решили сделать театральную сцену «всемогущий полковник», а в итоге получилось что-то вроде «любовник – крестьянский парень», который, к тому, же был отдан злым барином в императорскую армию подальше от единственной дочери.

Ну и что же, ведь это не самодеятельный спектакль, не пересмотришь заново, досадливо качая головой! А жизнь-то идет, как не крути головой. И, похоже, он оказался пока не в лучшей роли, но ведь еще не вечер!

Геннадий Николаевич был еще совсем не кровожадный зверь для мелкопоместного помещика. Я бы даже полагал для своего положения, он оказался весьма мягок и добродушен. Из текущей жизни он выбрал наиболее мягкий вариант. Не запорол любовника Егора, не отправил уголовником в опасную Сибирь и что-то еще (барин мог наказать с крепостным почти что угодно и как угодно, российский кодекс тех лет разрешал помещику многое, даже ненароком убить, лишь бы не массово).

Всего лишь отдал служить солдатом в армию. То же тяжело, но не смертельно. Даже уже не на всю жизнь, а только лишь двадцать пять быстрых лет. Хо-хо! А что делать, такое жестокое столетие! Гуманизмом текущая жизнь еще не пахнет! А сумеешь, так будешь не солдатом, а благородным офицером. Шансов у тебя мало, но они все же есть!

Сам хотел этого и даже наметил примерный путь. Через гвардию в благородные офицеры, а там будет видно в зависимости от текущей обстановки – в отставку, офицеру можно это можно сделать в любой момент. Либо, опять же, строить гвардейскую карьеру, тоже хорошо.

А так. Если бы господствующие феодальные порядки на тот момент были мягче или хотя бы оказалась обстановка начала ХХ века (после первой революции), он бы их с легкостью благословил. А так, что он сделает? По нынешнему времени наказать он своего крепостного может легко, выдать за него свою дочь – никак! И общество осудит, и даже благословенный государь накажет.

С моим предшественником по телу Геннадий Николаевич уже кое-как поговорил. Даже пообещал ему помочь с поступлением в гвардию, благо с его-то комплекцией только туда. Полюбовно пообщался с моими родителями, сняв с них половину оброка до следующей ревизии. И только с родимой половинкой – любимой дочерью Катей - он снова говорить не стал, памятуя, что влюбленная девушка схожа с сумасшедшей. Убеждать ее не возможно. Он ее влюбленного, скорее всего, навсегда оторвал, что она ему скажет? Обматерит, пардон, просто отругает?

И без того в два последних месяца он влюбленным особо не мешал, памятуя, что парень скоро почти навсегда уйдет в армию. А там, дочь ведь не железная, посмотрит на кого из предложенных женихов (ох!). И так плохо, и так нехорошо, и ведь в ближайший монастырь не отправишь – жалко! В ее-то годы только и жить!

Сам Егор Мелехин (еще до меня) доброту помещика очень даже не понял и, по-моему, не принял. Ума не хватило или доброты, но так. Скорее всего, озлился бы после очередного отказа поженить, да и сжег бы помещичий дом. И пошел бы на каторгу в Сибирь. а там или вообще быпропал, или в разбойники подался. М-да. Барин-то ведь добр, государство этого времени очень зло и сердито. Так и так наказало бы суровой казнью.

Но теперь на его месте был Мелехин с психикой и мировоззрением интеллигента XXI века. С отцом любушки барином хотел не воевать, а мириться. И все бы стало по иному порядку. Во всем.

Глава 5. Любви все возрасты покорны. И во все времена

Хотя, когда я впервые увидел свою миленькую Катю, то был ею несколько разочарован. Да-с, несмотря ни на что! Не на такой должен был идти жениться наперекор ее отцу и целому государству мой Егор! Девушка, конечно, была весьма миловидна, что по лицу, что по фигуре. Ему самому такие даже нравились – невысокие, округлые, мягкие.

Но уж не настолько убийственно красива, чтобы разыгрывать с нею игры гамлетовского уровня. В его-то годы сколько найти красоток! Даже в его собственной деревне хватало! Я ведь видел – там такие крали ходили по деревенским улицам и, судя по всему, готовы с ним целоваться и даже миловаться на сеновале. А что, он, между прочим, и как муж достоин и как муж, на все пройдет.

А вот в ней чего-то самую толику не хватало. Сергей еще раз мазнул по ее фигуре, по лицу. Как-то она не вписывалась в обстановку XIX века. Хотя и в XXI веке, с точки зрения Сергея, тоже не вмешалась.

Подумалось вдруг, что вообще бы разорвать несчастную любовь да и идти по своим целям, однако, судя по поведению Кати, с ее стороны это было уже убийственно поздно. А, значит, с его стороны тоже. Нет, она еще не была беременна и у них совсем, как он понимал от прошлого Гриши, не было плотской любви.

Но я, Сергей Логинов, современник XXI века, как романтик, и как сторонник мужского незыблемого слова, бросить ее никак не мог. Даже то, что влюбился в нее один, а любить был другой, меня не останавливало. Дурак? Дурак! Ну и что?

Представители мужского пола ведь разные бывают. Многие, сам прекрасно знаю, идут за женской эмансипацией и под этим же градусом бросают. Мол, если девушки хотят быть самостоятельными и свободными, то и пусть живут сами, как хотят.

Я же не такой. Понимал, что девушки в девяносто девять сотых по своей физиологии и характеру остаются маленькими дитятями. И храбрыми они бывают только за спинами парней. А так они остаются совсем маленькими и беленькими зайчишки.

Удрать от девушки, прослыв негодяем и грабителем, я никак не мог. Ни за что! И ничего, что весь секс (плотская любовь) у них выразился в паре неумелых поцелуев весенней ночью этим годом. Зато моральная связь у них, судя по всему, была настолько большой и прочной, что разрывать ее было никак нельзя – душевно убьешь хотя бы Катю. Вот так вот. И ты, попаданец, не груби, продолжай любить! Потерпишь за короткий срок деревенской жизни.

Высокая (рядом с ним все равно какая-то маловатая), тоже курносая, она появилась в окне барского дома мгновенно, едва он неумело засвистел внизу. Явно ждала. Ни о чем не спрашивая, открыла створку окна и как бы даже помогла. Как бы – потому что хрупкая девушка, пусть и крепкая для своего времени, никак не поднимет его, бугая, весом больше центнера. Ха-ха, я бы сам ее стянул, шутя, пригнул к земле. Так что, для виду протянув ей левую руку, я всеми остальными конечностями (правой рукой и обоими ногами) залез самостоятельно.

Однако, лихо у них. Или, точнее, у нее. Для XIX века затащить (пригласить) в свою девичью комнату это все равно что прилюдно объявить о замужестве. Причем не в церкви – туда их не пустит даже священник – дворянка и крестьянин, ха. Просто объявить обществу. Чтобы потом уже обязательно официально выйти замуж (что для них совершенно не возможно). Отец хоть знает? Будто она в феодальном XIX веке не жила!

Я едва поднялся из окна, как она бросилась мне на шею, словно сто лет не виделись. Ух, как мы миловались! А потом, покрасневшая и гордая, Катя встала рядом со мной. Лишь тогда я по-настоящему ее увидел и, надо сказать, все равно немного разочаровался. Ну да, стройная, с большой грудью и толстой косой. Мужской пол все это высоко ценит и охотно берет замуж (в XXI веке точно).

Но ведь таких на Руси пруд пруди! Что он в ней нашел? Может, что она тургеневская девушка, а Мелехин, мой преемник, обычный крестьянский парень? Увлекся, слегка или очень?

Этого я уже никак не понимал. Таких же крестьянских девушек, просто попроще, но кровь с молоком, много. И подавляющая часть просто рвется быть женой Мелехина. Ничего, что семья не богата, зато муж весьма красив и силен. Даже сам по себе испытал в своем веке. Не дурак ли его предшественник в этом теле? Нет, я то точно не буду, но он могучий, но молодой?

Думая свои тяжкие думы, я посмотрел жилище девушки. Вот к чему, наверно, никогда не привыкну, так это к недостатку мебели в XIX веке. Комната в помещичьем доме у Кати большая, светлая. А стоит в ней только кровать, простой стол да два жестких стула. И все! Даже одежду некуда положить – служанка ее по мере надобности сразу уносит в соседнюю комнату.

- О-о, кто к нам пришел, - счастливо проговорила, грассируя, после дежурных поцелуев. Оп-с! Говорить же Катя, как любая дворянская девушка, не только любила, но и умела. Только заметно медлила. Я, грешным делом, даже подумал, что она подбирает слова, чтобы не спалится и не сказать нечто, сейчас совсем не к месту.

Потом постучал по голове (мысленно). Кто про что, а нищий про рубашку. Может, она всего лишь глупая и не находит выражения?

Я, кажется, только сейчас предшественника понял и принял. Господская культура XIX века и мягкий девичий сексуальный тембр – вот был ее главный конек. Кажется, дворянская девушка сначала влюбилась сама, а потом влюбила его. У простого крестьянского сына не было ни одного шанса спастись от говорливой прехорошенькой барышни. И сильные мышцы не спасли.

И еще понял, что барин сам создал себе (и ей) проблему. Юная девушка только-только в расцвете лет. Она не могла не влюбится хотя бы в крестьянского парня. Сам дурак Геннадий Николаевич! Был бы поумней, хотя бы показал пару молодых соседских дворян, как объект для девичьей любви. А теперь что же выть на Луну, поздно уже! Даже морально, а все равно поздно!

Вот и созрела большая любовь без памяти. Как Катя любила его прежнего. О-о-о! Сергей Логинов даже позавидовал своему предшественнику. В XXI веке так уже не любили. Романтика не та! От интернета до приемника, от Facebook до «любимого жениха» в телевизоре. Рисованные страсти, отредактированные роли. Девушки и юноши, разлинованные по стандартной линейке.

Именно горячая любовь XIX века была для него той последней причиной, которая заставила в свою очередь полюбить девушку. В самом деле. В XXI веке Сергей Логинов так никого и не полюбил. И более того, твердо понял, что влюбленная девушка – это не его. Нахальные самовлюбленные эгоистки с четко выраженными признаками феминизма и даже кретинизма. Тьфу на вас!

Катя не такая. Она не себя любит в тебе, а своего парня и будущих детей. Красоткой на подиуме она, скорее всего, так и не будет. А вот спутницей по жизни даже очень подойдет. И то, что он уходит навсегда в армии, ее сильно печалило и от этого к отцу злило.

Это ведь у него что-то есть, даже у несчастного Егора, и уж, тем более у нынешнего Сергея. А у Кати уже все в прошлом. Увы!

А вот он… Даже как-то странно. Большой, физически сильный парень, а характера почти нет.

Может, это природный предохранитель? Ведь физически сильный и морально твердый легко сможет быть исторической личностью. Например, Наполеоном I, или, хотя бы Егорием Орловым. Один на тысячу - это хорошо, а вот больше уже чрезмерно!

С одной стороны, это не очень хорошо для самих личностей, но замечательно для общества. С другой стороны, для этих немногих избранных это тоже неплохо. Орловы, вон, какую карьеру сделали.

Так что я, соединившись со своим духом с телом Мелехина, очень даже в XIX веке проживу. И даже, пожалуй, обойду полковника гвардии Лепехина! Неудачное хронопутешествиие? Мы еще сделаем его удачным! Ур-ра!

С этими мыслями он, получив привычный легкий поцелуй от Кати, вдруг наградил ее своим ответным. Очень горчим и крепким.

Девушка весьма удивилась, даже возмутилась поначалу, привыкнув к пассивности ее влюбленного. Обычно он лишь подтаскивал к ней свое тело и тихо млел от нее. А тут! Потом опять поцеловала. Его активность очень даже понравилась. Если бы он еще подольше с нею был…

Все прошедшие последние дни они часто ходили по природе. Даже ненароком целовались. Логинову приходилось постоянно следить, чтобы он не выходил за рамки крестьянского сына. Не умничал, не сомневался, не давал никаких причин для излишней влюбленности, ха-ха. Куда уж излишней!

А сегодня он принес ей раков. Честно говоря, даже не ей, а Геннадию Николаевичу. Подлизывался, чтобы не очень ругался за их отношения с Катей и не ставил преград к их молодой любви.

Хотя, конечно, он все знал. В принципе, Сергей не наглел, руки куда попало в отношения с девушкой не распускал. Горничная Настенька – практически официальный соглядатай барина – все видела, плетясь следом за возлюбленной парой, и догладывала отцу, что они в большинстве своем разговаривают, только иногда целуются. А чтобы больше миловаться – ни-ни!

Вот чтобы барин не разгонял эту идиллию, он и принес ему этих раков. Крупных, вкусных, если с укропом сварить да с пивом. В XIX веке пиво ведь, кажется, уже было?

Это официальная версия. Хотя и самому себе Егор больше не ведал. Что еще?

Относительно раков к папе Катя с ним была категорически не согласна. И, тем более, пива. И без того хватало еды и вина. Опасливо оставив корзинку с копошащимися раками так, чтобы они оставались за его возлюбленным, девушка спросила:

- Зачем ты принес сюда этих чудовищ? Ужас какие страшные! Еще расползутся по комнате, как их потом соберешь!

Все-таки какая-то она странная, не всемоделешная. Ну он-то попаданец… а она?

- Бате твоему, пусть полакомится, - доходчиво произнес он, - раки вкусные, питательные! С пивом очень лакомые!

- Мгм, - передернула Катя плечиками от отвращения, посмотрела более благожелательно на могучего Гришу, позвонила в стоящий на столе колокольчик, велела появившейся Насте:

- Скажи Ивану, чтобы немедленно пришел и забрал эту корзину. Раками пусть отец командует, а корзину обратно немедленно возвернет. Да, Гриша, корзину с раками покамест в коридор вынеси, нечего тут пахнуть рекой и тиной.

Иван был слугой барина Геннадия Николаевича, невысокий, слабый, но гонористый. Егора он не любил из-за его отношений к Кате. Ведь, как не крути, а тот однажды тоже может стать барином. Мужик – барином! Вот скотина! И ничего не сделаешь, даже старый барин лишь в бессилии ругается.

Драться эта шавка с ним не будет не в силах, а вот поорать – повизжать запросто. Кате будет неприятно, да и барин ненароком придет. Так что Катя все сделала правильно, приказав ему выделить корзину в коридор.

Егор кивнул, одобряя, но Кате этого было явно мало. Она подбежала к своему любимому, встав на цыпочки, обняла за шею и мягко спросила, «облив его взглядом лучистым»:

- Я все сделала правильно, миленький? Похвали меня, ведь я этого заслуживаю.

Последняя фраза была совсем лишней. Попаданец и без того понимал, что девушка. Настоящая девушка, а не злобный Кощей в юбке, всегда нуждается в стимулировании, даже вот в таком, на уровне кошачьих рефлексов.

И вообще, с какой это поры Катя выпрашивает похвалу? Это же твоя девушка. Кошмар, Егор! Надо немедленно компенсировать.

Он скупо, но ласково погладил ее по шикарным, почти белокурым волосам, коснулся губами лба, заалевших щечек. А она вдруг сама перехватила инициативу и впилась губами в его губы. И пока они страстно целовались, его руки, ставшие требовательными и жадными, стали мять и властно гладить ее тело. И Катя сама удивилась, как ее девичье тело вдруг стало податливым и послушным. А потом опять прильнула к его губам.

Не трудно представить, до чего бы дошла эта молодая влюбленная пара при наличии безлюдной комнаты и соблазнительной постели, но в коридоре в опасной близости послышались шаги и голоса Геннадия Николаевича и Настьюшки. Его – громкий и грозный, ее, вопреки обычаю, не робкий и боязливый, как полагается крепостная крестьянка перед барином, а шаловливый и игривый, как у влюбленной девушки. Или, если говорить прямо, любимая любовница.

Катя замерла, боязливая и одновременно сердитая, не понимающая, что там в коридоре происходит между отцом и ее служанкой и потому не собирающаяся выходить в коридор.

И очень даже понимающий парень – нынешний попаданец – тоже не собирался выходить в коридор. Только навесил на губы циничную улыбку.

Вот ведь цивилизация! Мужикам-то во всей истории человечества очень даже многое разрешали. Какой там матриархат, всегда был самый чистый патриархат! И Россия XIX века оказалась типичным примером.

Сергей Логинов еще в XXIвеке кое-где читал, что помещики зачастую почти официально держали «по хозяйским заботам» целую кучу горничных. И ничего, никто не орал, что у них есть гарем. И в церковь ходили, и государство только мягко-мягко журило.

Вот разница – отец и дочь. Катя мучилась и будет мучится всю жизнь со своим возлюбленным. а Геннадий Николаевич будет просто жить. И менять любовниц, как перчаток.

Ему уже было много лет, и, как вдовец, он прилично числился. Но даже Сергей Логинов был прекрасно осведомлен, какую бурную сексуальную жизнь вели в XIX веке деревенские помещики вообще и Архипов в в частности. Так что он сразу понял – данные мужчина и женщина любовники. При чем даже не совсем по инициативе барина, а именно служанки. Хотя и помещик не очень сопротивлялся. И, по-моему, они стали любовниками чуть ли не сегодня. О це ж!

Эти мысли были в голове у Егора. Но, видимо, Катя мысленно ушла от него не далеко, поскольку, окончательно покраснев, категорически потребовала от парня немедленно перестать так грязно думать, а не то она…

Что она будет делать, Катя так и не сказала, поскольку в комнату вошли барин и ее служанка (ставшая параллельно любовницей) Настя.

Вопреки шумному и сердитому голосу, Геннадий Николаевич был весел и даже радостен. Если он старался быть грозным, то, скорее всего, понарошку и только к отдельным лицам его окружении. Погрозил пальцем Егора, но вслух поблагодарил за раков. Даже милостиво поинтересовался, где он таких взял. Оказывается, его благородие уже несколько дней очень хотел именно рачьего мяса, но его слуги, бестолково порывшись по берегам реки за это время не нашли даже маленького рачонка. А тут целая корзина отборных раков! Те или не те? И если те, то что надо сделать бестолковым слугам, чтобы раки, наконец, ловились!

Видел уже я этих так сказать раколовов. Они или их боялись, или реки страшились, но ходили около берега по мелководью. Там только и лягушек поймаешь! Так и хочется спросить, вы на реке хоть раз бывали?

Впрочем, ладно. Егор на благодарственную речь барина не повелся, встал прямо, шапку долой, как и положено крепостному крестьянину перед своим помещиком.

Перестарался. Видимо, это очень не подходило прежнему Егору. Геннадий Николаевич сначала недоуменно на него смотрел. Потом подозрительно прищурился. Хулиган, раздолбай, первый драчун в деревне притворился каким-то добрым тельцом? Не верю!

Но тут Катя у всех на виду дернула парня за руку. Мол, не слишком будь смирен, ты же не крестьянская девушка перед благородным господином. Тоже посчитала неумехой актером. Вот семейка! Попытался реабилитироваться в глазах общественности, нахально на виду помещика взял и поцеловал руку Кати. Та лишь хмыкнула, простив.

А Геннадий Николаевич ухмыльнулся, поняв. Сам был в каком-то таком же состоянии. Ведь и не таких несчастных забияк любовь стремительно закручивала. Эх ты, бедолага! А за товар спасибо!

Дал мне в ту же руку, тронутую дочерью, целую рублевую бумажку, подождав, когда Катя ее отпустит. С требованием еще притащить раков, не настаивая на ответе. И так понятно, где в конце концов ловил, – местная река! Холодные омуты, благодатные плесы, стремительное мелководье – ищи! И барину не забывай приносить его долю.

Это я могу! - энергично кивнул головой любезный я, - и только ему, родимому, буду носить. Все речные раки будут в помещичьем особняке находится, пока я в деревне стану находится. Особливо если за деньги, так и без очереди можно!

Помещик благодушно похмрыкал, посмотрел на парня и на свою дочь, вышел обратно, не забыв утащить с собой Настю. Похоже, у тех начался медовый месяц, и отцу на некоторое время стало не до взрослой дочери и ее крестьянского любовника.

Катя тоже об этом подумала, нехорошо негромко проговорив, что-то на вроде старый кобель. Но меня крепко взяла за руку, не собираясь отпускать.

Глава 6 Куда, куда мы удалились?

Ай-яй-яй! Девушка, - укоризненно подумал честный, но принципиальный я, - соблюдайте тендерные правила дорожного движения! В автобус надо заходить в переднюю дверь, троллейбус – в заднюю.

Или наоборот? Механический транспорт, к сожалению, остался далеко в будущем, а вместе с ним и принципиальная необходимость в этих знаниях. Но разделение полов надо строго соблюдать! Плавали, знаем! И подол юбки вовремя убирать из-под амплитуды движения дверей.

А то придумали! Сначала будем втихомолку ругаться с мужчинами, потом терпеливо выдавливать их с сугубо мужских профессий. А потом уже и мужчины будут не нужны. Мы это знаем с высоты XXI века и в XIX столетии проводить не позволим!

Но внешне я только покачал головой, а вслух воспитывать не стал. Лишь показал Кате свой кряжистый кулак. Большой, с голову барана, многозначительно посмотрел на девушку.

Я давненько (еще в далеком XXIвеке) пришел к мнению из собственной практики и из теоретических знаний, полученных в вузе, что представительница женского пола никак без мужчины ничего не может. Вот! И не надо мне тихонечко крякать, сам с усам.

Только не надо думать, что я такой антифеминист и совсем не ставлю женщину на один уровень с собой. Нет, конечно, условную женщину я лаже очень люблю, особенно на расстаянии. Люблю и всегда протестую против ее дискриминации в любом виде и в любом времени. Юридически!

Но, с другой стороны, я прекрасно понимал, что самой природой (богом) так предопределено. И что женщина должна не только родить от мужчины, но и поднимать от него моральный и физический облик. И потому, например, если Катя высказывается матерными или хотя бы грубыми высказываниями, можно точно сказать – мужчины у нее нет. Некому ее физически и морально воспитывать. Отец же не сумел воспитать. И что тогда ее ругать, мужчину надо обязательно найти и все около нее прибарахлить! Потому как, без постоянного мужчины, женщина будет падшая. Как говорит будущий отечественный президент XXI века – морально ниже плинтуса (как-то так) Зато с рядом мужчиной женщина будет обязательно спасенная. ОК?

На словах ничего такого я, разумеется, своей девушке не предложил, а просто выразил конкретной Кате, за которую я отвечаю: телом – перед земным государством, и душой – перед небесным господом, предложение прогуляться к речке. Всего-то лишь пару тысяч неспешныхшагов с никчменных любезных разговоров и, может быть, целомудренных поцелуев.

А для этого я вылез в знакомое окно сам и аккуратно принял ее, мою любезную, одновременно про себя ругая. Называется, показал положительное мужское влияние на женщин! Показывает, как культурная дворянская девушка может пролазить в окно от наблюдений отца!

Катю, естественно, всего лишь нежно, но сильно приобнял, не давая вырваться. Ведь она не потому что не хочет, просто смущается из-за своих придуманных ограничений. А им уже скоро расставаться (я так думал). Одно слово – мужчина! Крепкий, могучий, верный… простак. Если совсем не сказать дурак. Знал ведь, женщины слабые, наивные и хитрые существа.

Когда их интересы будут затронуты, они обязательно что-то сделают. Глупое, мудреное и очень хитро… ну вы меня понимаете?

Катя, оказавшись на руках, немедленно сказала свое чисто женское «Фу», повозившись и не очень-то пытаясь вырваться. Лишь сказала укоризненно:

- Гришенька, я тебя, конечно, люблю, но мы еще не произнесли таинства брака в церкви перед Господом Нашим Благоверным Иисусом Христом, чтобы так миловаться. Нехорошо это, миленький, - вдруг жалобно добавила она.

Катя была так трогательно-мила и красива, что я в какой-то миг забыл свою длительную и очень многообразную по количеству девушек сексуальную практику XXI века, а также свои опыты достаточно циничных размышлений.

- Пойдем, пройдемся по прибрежному лугу, - предложил я Кате, не отпуская ее из своих объятий.

Катя посмотрела на меня – влюблено и в то же время настороженно.

- Пойдем, милый, - проворковала она, - ты ведь сегодня не будешь излишне грубым и наглым, как прошлый раз?

Сказано вроде бы трезво и настороженно, даже как-то холодно. Но тон был таким любовным и нетерпеливым, что хотелось сразу вот здесь, под окнами помещичьего дома, задрать подол и, как это делают крестьянским Машкам или Пелагеям местные парни...

Если бы Егору в эту ночь было бы действительно восемнадцать лет, то девушка Катя прекратила, как это грустно произнести (неискренне), свое земное существование, как девушка. Но Кате здорово повезло (или все же не повезло?). Попаданцу в теле ее милого было уже двадцать три и он был весьма опытен и не так эмоционален, как предшественник. И гормональный баланс его был более взвешен и не подвержен взрывам и импульсам.

- Пойдем, - согласился он с первым ее предложением и промолчал с дальнейшей частью. Не хватало еще, чтобы их сексом руководила сугубая девственница! Во приятели студенты поржали бы над бестолковой любовной парочкой. И над ним конкретно – как бы недостудентом в прошлом и любопытным экземпляром крепостных крестьян в настоящем.

Нет уж, он будет жить только своим разумом! Хотя, ха-ха, подожди, твоя девушка еще заставит жить и ее умом!

А пока, вместо ругани приобнявшись, пользуясь темнотой, прямо в деревне, мы пошли в деревенскую лавку. Я – с конкретной целью, она – следом за мной из милого любопытства и, как девушка, с некоторой тягой с возможных подарков. Или он совсем ее гад не любит, что даже пустяк не купит? Она даже ему сама деньги даст, у нее есть несколько гривенник и даже полтинник!

Так и пришли в местную деревенскую лавку. Я, как историк и специалист по XIX веку, прекрасно знал всю картину прилавка (теоретически!). Согласно данным XXI века, дореволюционное крестьянство вело в большинстве своем натуральный образ жизни даже в XXI столетии. То есть, что производили, то и ели, и одевали. А что не производили, то и не ели. Рынок их преимущественно обходил. А если и выходили на него, то главным образом, как продавцы сельскохозяйственной и кустарной продукции. Государственные налоги и помещичьи подати как-то платить надо было.

Но не только продавать. Все-таки и крестьянство оказывалось не в состоянии выращивать все, а рынок мог обольщать деревню. Соль, сушеную и соленую рыбу, железные изделия они вынуждены были практически покупать. А дальше – больше. Как не крути, но все же это был XIX век, и сельские жители со временем вынуждены все больше покупать.

Вот и я хотел своей любимой купить вкусняшку – вкусный, но не обязательный товар. Ахти мне!

Но в то же время влияние рыночных изделий не стоить преувеличивать. Магазины (лавки) были далеко не во всех деревнях даже в центральной России. Чего уж говорить про Урал, Сибирь и Кавказ.

До революции крестьянство (то есть основная часть тогдашней России) сохраняла натуральный характер хозяйства. Вот и в Товарково была только небольшая лавка мелочного типа. То есть торговала она всеми видами продовольственных и промтоварных товаров, как советское время в универсальных магазинах в отдаленных совершенно глухих деревнях, но в очень небольших объемах.

Хотя для крестьян лавка была довольно богатая. Я, озирая прилавок, неоднократно одергивал позывы тела на восхищение. Положение обязывало. Все же здесь постоянно проживал богатый помещик с взрослой дочерью, и крестьян было с округой более пяти тысяч в совокупности. При чем часть крестьян, с разрешения помещика, подрабатывала в Москве и какие – никакие деньги у них были, помимо оплаты разных повинностей.

Сам Егор (еще до попаданца) по молодости лет лишь пару раз выезжал в старую столицу. Город ему не понравился – слишком много людей и очень шумно. Хотя денег там добывалось прибыльно. Егор работал землекопом, получая аж по алтыну в день! Если не в армию, опять бы поехал. Сила есть ума не надо! Сам как-то три золотника соли купил родителям в подарок.

В местную лавку я, конечно, зашел один. невозмутимо и солидно. Катя, барская дочь, с крепостным крестьянином лишний раз светиться не захотела. Малолетка, а спеси дворянской, как у хряка сала. Наивно думает, что никто про них ничего не знает. Мадемуазель, фу!

Ну и ладно, ну и пусть. Купить я сам смогу, а деньги честно заработал у помещика, не у Кати взял.

Купил полмешка ржаной обойной муки, горсть поваренной соли, а то мама за сегодняшним ужином жаловалась, что скоро совсем неча солить будет. И для Кати восьмушку фунта сладкого сахара – единственный пока по сравнению с XXI веком вид продовольствия, который в несколько раз вырос для попаданца. А что, больше сладости не было, а дать девушки немного муки, как минимум, смешно.

Впрочем, кроме сахара есть еще дорогая, и к сожалению, очень нужная соль. Но ее, в отличие от нашего времени, едят очень немого, хотя и обязательно. Физиология! Но совсем по чуть-чуть.

Это ведь в последующие столетия как с цепи сорвались. Не зря тогдашнее (уже не для меня не современное) СМИ писало, что человек XXI века солью буквально объедается. И во вред себе, разумеется.

Зато искомые жители XIXвека соль почти не едят. Дорого очень! И в первую очередь перевозка. Что бы там не говорили, но если хотя бы на первом этапе возить соль на волах, то золотник этого чудесного минерала станет золотым. Поэтому крестьяне и не покупают. Я вот в этом времени уже живу несколько суток, и все равно пища мне кажется поголовно пресная, не вкусная. А ведь именно так и надо жить!

А вот зато остальные продукты дешевы и качественны. Если хлеб то из качественной муки, а не из дряни, если колбаса – из мяса, а не из бумаги и так далее. Никаких заполнителей и добавок вкуса и прочей химии. Конечно, и труд стоил копейки, так что дешевизна была относительна. Но качество было настоящим! Иначе черта с два было б такая долгая жизнь у взрослых жителей!

Бурча, вышел из лавки, закинув мешок наплечо, да корзину в другую руку, едва в летнем сумраке нашел Катю. Это она при любимом парне (мне) она храбрилась. А без него трусишка трусишкой. Стояла, с опаской смотрела на темноту. А в этот век даже летом в деревенской улице была темнота. ТЕМНОТА! Чувствуете? Никакого искусственного света. Ни уличного света, ни даже из домашнего окна. В центре деревне как в лесу! И луна почти не видна на небе. Испугаешься тут. Но с появлением своего могучего парня она опять отважилась, горделиво задрала нос. Мол, я и одна сильна и невозмутимо храбра! Вот ведь зайчишка.

- Ты долго выбирал товары в лавке, - обвиняюще сказала она, - я аж так заскучала!

И тут же любовно обняла меня, словно показала, что это все понарошку, что она его очень любит и ценит. Как тут осердишься на лапушку!

Память от прежнего Егора еще раз напомнила, что в их любовной паре он был могучим увальнем, а она – крохотным, но въедливым и подвижным двигателем. И все их разговоры (ссоры и любовные признания) начинала именно она.

Может, показать, что он стал другим? Ой ли! Зачем, спрашивается? Ему же все равно скоро уезжать. А потом он, конечно, будет другим после армейской жизни. Поэтому пусть помнит именно такого доармейского парня.

А парень ведь что? Это девки болтают напропалую, все никак не наговорится. Мужской же пол славится действиями, в том числе и в амурной сфере. За то и девки их любят.

Он только посмотрел на Катю, глядящую на него с интересом, потом вдруг снял с плеча на землю мешок, быстро, но плавно ее обнял, и крепко поцеловал. Она опять от него этого не ожидала и первую часть поцелуя попыталась вырваться, боясь и ошибаясь, как нежная лань, нет, как тысячесильный дизель.

Ну и че? Меня будить захотела! Егор лишь посильнее ее обхватил, стараясь не сделать Кате больно, и продолжал целовать.

А девушка ведь не железная. И вторую часть поцелуя она уже сама отдалась сладостной мари любви.

Через несколько веков (или минут) поцелуя они расцепились губами.

- Дурак! - не очень сердито сказала она и ткнула своим кулачком в богатырскую грудь Гриши. Ей были противны не сами поцелуи с ним. Просто было не то время, и не то место, чтобы можно было целоваться. Почти посередине деревни боярыня отдается крестьянину! Ужас какой!

Она специально подумала грубо про их любовные отношения, чтобы и себя взвинтить и его разозлить. А так она бы не отказалась продолжить. Не в самой деревне, конечно, на безлюдном берегу реки или в березовой роще. Правда, и в деревне уже темно, но все одно он бестолковый дурак, любый мой!

Я посмотрел на нее и в кои-то времена ее понял. Ласково погладил пальцем по щеке и пошел прочь от забито людьми центра, снова погрузив мешок на плечо. Сунул ей сверток с чем-то.

Катя, сначала промедлив, постояла, как бы наблюдая, куда он идет. Затем, опомнившись, засеменила за ним следом за любимым богатырем, любуясь и ужасаясь им. Одной рукой он, придержав на плече несколько пудов муки, другой – прижимая к боку корзину с опять же несколькими пудами, но уже других пудов купленного продовольствия. Какой богатырь!

А он шел, не чувствуя тяжести. Планы его были простые – отдать муку, соль и чей-то прочего, невзначай поинтересовавшись у мамы, когда она будет печь пироги с рыбой. Если им повезет и она вместо сна начнет стряпать, спрятаться в окрестностях дома.

Если не повезет и мама согласится стряпаться лишь на завтрашний день, значит, покружимся по природным окрестностям, влюбленные, а он еще и почти голодный.

Повезло, ведь мама есть мама. Хоть и придавила уже деревянную лавку невдалеке от кухни, но при известии о принесенном им продовольствии зашевелилась, а при нежной просьбе Егора напечь пироги, не выдержала.

Сначала ласково интересуясь – что и сколько Гриша принес, – потом заохала. Вначале от количества рыбы – на весь год принес. Потом от объема муки. А уж когда увидела полфунта соли, не выдержала с детей, что остались лежать. Столько еды в семье, хватит спать!

Девок отправила чистить рыбу, парней – отбирать дрова посуше да растапливать большую печь. А сама принялась готовить тесто. На скорую руку, конечно, будут только пресные, пироги из них будут плохонькие, но уж лучше плохие, чем никакие!

Гришу она ласково отправила пока отдыхать. Намаялся уж, продукты домой таскать и от реки и от лавки, устал, поди!

Мне только это надо было. Не любил прежний Егор, как и когда-то Сергей, возиться по дому. А уж я тем более. В поле работать это одно, а в избе пусть бабы трудятся. Гендерное разделение такое.

Вышел на улицу, сгреб Катеньку, несмотря на ее возмущенный шепот и не слабые тычки любимой, утащил ее в темень в небольшой березовой рощи неподалеку от дома. Там, в небольшом рядне, утащенном в тайне от мамы, они и провели время в ожидании пирогов. Поцелуи так время оттягивают! Не понял, как до маминых пирогов дотянули!

Те, правда, были не как в XXIвеке – суховатые, пресноватые, из черной муки, зато в большой печи да на дровах. Совершенно ругой вкус! Понимающие поймут.

Я утащил в роще с Катей десяток пресных пирогов с рыбой и мы с +ней устроили пиршество под родниковую воду и комариный писк. При чем не только я, но и Катя, благородная оборигенша XIX века. Хотя по последнему мне уже не все было понятно.

А потом мы всю ночь беседовали, ходили по лугам и лесам, украдкой целовались. И, кажется, не было никого их счастливей! Даже меня, попаданца иного века!

Поели и на сеновал. Даже Катя не смутилась.

- Ты же скоро уйдешь, милый, чего же тут стыдится, - просто сказала она, улыбаясь, - а с тобой так мило!

Похоже, она была в эту ночь на многое. Я, однако, не был готов. Мало ли что – смерть, возвращение в XXI век (а вдруг!). И иначе чего! Меня не будет, а она здесь беременная с ребенком от меня! Или, хотя бы не девственная. Для XIX века очень много.

В общем, единствен, что я позволил себе, когда мы залезли в душистое сено – это крепко прижаться к девушке, а также, при громком ее протесте (но шепотом), целовать Катю.

Глава 7. Любовь и быт средневекового крестьянина

Раннее утро встретило нас громкими криками петухов (дёревня!) и довольно сильной прохладой (блин, лето называется, холодно все-таки в XIX). Впрочем, и то, и другое было вполне нейтрализовано большим объемом находящего здесь сена. Я залез в самую глубь стога, таща за собой Катю. Там, в глубине, в теплоте и в темноте, мы подремали остаток утра в объятиях.

Ну не все время спали. Точнее, совсем не спали, а лишь иногда. А так опять целовались и разговаривали. Девчонка ведь одна останется, а тут отец с матримониальными планами. Вот она с дуру либо замуж выйдет, либо в монастырь сбежит, а перехватить ее будет некому.

Но тогда я как же? Даже сам изумился как-то так быстро я в нее втюрился, просто удивительно. Или, может, это от того, что в XIX одна девчушка в меня влюбилась и по-человечески отнеслась в моем понимании. Крестьяне же окрестные, пусть и хорошие, и добрые, но очень уж грубоватые до наглости. Так и хочется очередному спорщику юшку кровавую пустить.

Катя не такая. Она очень мне напоминает моих сверстниц XXI века, милых и в какой-то мере почти интеллигентных. Сгреб ее в охапку, хотя лишь немного ранее обнимал крепко и самозабвенно, прошептал в ее чудное ушко:

- Катенька, я ведь в армию сейчас иду не только по велению барина, твоего отца. То есть, конечно, по его повелению, прежде всего, но и по своей задумке тоже. Когда забреют меня по рекрутчине, хочу пойти по гвардии. Там можно изгалиться и пройти в фельдфебели гвардии. А уж отселяя можно и армейские офицеры пройти. Ведь личное дворянство дают уже прапорщикам. Надеюсь, отец твой Геннадия Николаевича не будет возражать, если к его дочери присватается личный дворянин Егор Мелехин?

- Ой, если бы так, хорошо бы было! - раскрылась Катенька, причем как морально, раскрыв свои тайные задумки, так и физически, убрав со своей груди руки. Она вместо этого положила теплые и в чем-то нежные руки мне на шею и сама прижалась ко мне. Призналась: - я уж и не знала, что делать. тятенька мой уперся, не хочет меня выдавать замуж за крестьянского парня. Да и право, общество наше к этому относится неодобрительно. А ты очень сильный, но очень уж мягкий. Прямо так телок.

Хотела уж тебя проводить в рекруты, да и уходить в монастырь. Говорят, на севере Московской губернии есть скит благоверных стариц, очень неодобрительно относящихся к телесным греховностям. Вот бы мне туда!

Так и ведь знал! - с тревогой и беспокойством думал я, - успей только уехать, как моя девушка, моя лапушка – красулечка тут же сумеет произвести какую глупость. И что мне идти в армейские прапорщики, если моя девушка сумеет сама произвести дурной поступок?

- Давай так, - предложил я, - ты дашь слово чести дворянки, что будешь ждать меня, - я посчитал, подумал, что если обычно, то со своей силой и комплекцией нужно будет пробираться в фельдфебели гвардии не менее десяти лет. Ну если постараться, то лет шесть – семь. Сможет она меня столько ждать? - семь лет. А ежели я к этому времени не приеду, то освобождаю тебя от этого слова. Знать не сумел или совсем умер уже.

Моя красавица девушка, разумеется, сумела услышать для себя лишь самое тревожное и беспокоящее. Не больше, не меньше.

- Не умирай, пожалуйста, - аж заплакала она, - это слишком для меня высокая цена. Как я буду одна – одинешенька в этой грубой жизни?

Я сосредоточенно делал свое мужское дело – убирал с ее прелестного лица соленые слезы ненужного горя. «Подожди, моя красавица, - думал про себя, - когда-нибудь у тебя еще будут слезы радости. А смерть, что смерть? Человек, лишь родившись, постоянно движется туда, такова смерть».

Затем мы просто лежали на сене и им же прикрывались от холода и хамоватых взглядов. Мне было очень приятно даже просто прижаться к моей голубке.

Особо волнительны были ее большие чудесные груди, юношеское тело от одного его прикосновение дрожало, и, по ощущениям теплоты, краснело. И ей тоже было приятно. Катя, еще не став женщиной, ощущала женские чувства от своего парня. Это было весьма волнующе и симпатично.

Так мы опять незаметно задремали и были в царстве Морфея, пока мой отец не принялся нас будить сильными криками.

Алексей Иванович (я его нередко так называл, поскольку родным сыном все-таки не был) орал так, словно пытался докричаться до окраин сравнительно недалекой Москвы. В принципе, в XXI веке Товарково действительно оказалось в черте мегаполиса, но для этого надо было прожить еще две долгих столетия. А в этом XIX веке его слышали лишь крестьяне деревни.

И чтобы он не докричался до односельчан, пришлось вставать ни свет, ни заря и поневоле будить свою Катеньку.

Первым делом пошел домой – завтракать, ибо что я, раб что ли, голодным работать? Впрочем, за семейным столом оказалось, что и свободным гражданином я тоже не являюсь – слишком уж постная и невкусная была еда. Для кого я, спрашивается, вчера покупал полфунта поваренной соли?

Наскреб немного от братьев и сестер, скрепя сердцем, отложил Кате. Ничего, все равно за счет его продовольствия питаются. Мужики ведь, взрослые, хоть и не такие здоровые, тоже могли сходить, хоть с ним, хоть сами, половить. Нет, видимо, голодать веселее, или, как говорили лентяи будущего, пользительнее.

А милую мою нехорошо отпускать ее домой голодной. Там, естественно, накормят, помещик отсутствием продуктов не страдает. Но как-то нехорошо. Да и рыбники вчерашние оказались питательные и вкусные. Уж куда Катя, помещичья дочка, перепробовала деликатесов, и та охотно ела пироги, только за ушами треск стоял.

Кстати, большинство родственников моих тоже провели ночь на свежем воздухе. В крестьянской избе ночевали лишь уже немолодые родители. А братья и сестры решительно выбрались в какие помещения – сараи ли, овин ли. Или просто в ограду под старую телегу на случай дождя. Очень уж в избе пахло дымом и гарью, топили-то по-черному. И дым, прежде чем выйти на свежий воздух, вдоволь настаивался в четырех стенах. Здешние крестьяне к такому духу привыкли, от пеленок ведь нюхали, а все равно летний воздух, пропитанный аромат и скошенной травы, был приятнее.

А вот кушали внутри дома. И родители требовали и сами привыкли. В ограде выйдешь, и суп прольешь, е есть негде, и посуду забудешь. А родственники уже взрослые, скоро женить или замуж выдавать, кому как. Хозяйственные, блин.

Я быстро перекусил, снова подивился мебилировке. Если в помещичьем доме я удивлялся скудности мебели, то в крестьянской избе оставалось поражаться только ее отсутствию. Главной такой установочной вещью был открытый очаг. В одной условной стороне от него был кухонный угол, в другой – светлица с обязательным красным углом с иконами.

Ну это ладно. Принес Кате перекусить. Тем более, как оказалось, она и не собиралась идти домой. Пошла со мной. На мое замечание, что днем мне надо работать – летом все крестьяне, вне зависимости от пола и возраста, истово вкалывали. Летний лень год кормит, как летом будешь работать, так и зимой кушать. Она лишь ласково мазнула рукой.

Алексей Иванович перед рекрутчиной (призывом в армию в XIX веке) решил пустить меня в пахоту. Кому как не такому бугаю пахать?

Если бы не знал, удивился бы. Разгар лета, сенокос еще, какая пахота! А вот оказывается пора! Надо пахать, а потом сеять озимую рожь – раннюю культуру (или, наоборот, очень позднюю).

Зато приехали на пахоту втроем – я, Катя и Сивый – здоровенный, но очень спокойный мерин. Так что оставшиеся рыбники и небольшой кувшин простокваши был очень даже там кстати.

Пока я, сняв рубаху, пахал, Катя позавтракала, начала собирать цветы. Робко попыталась привлечь меня к еде, но я отказался. Не потому, что пищи мало, работать надо. Благо, это не плуг, соха. Напрягаешься так, словно на тебе пашут. Ну а фактически пахали мы с Сивым вместе.

Да, это в ХХ веке первым делом самолеты, в XIX веке и примитивной сохи хватит. А это такое пахотное орудие из дерева, кожи и совсем маленького куска железа. Приходится и пахать, и в неменьшей степени оберегать данное орудие.

Как у бедного моего предшественника Егора Мелехина сил хватило? Я то ведь что, незваный гость на чужом празднике, взял чужое тело уже готовое. Или, опять же, силой затащенный долбодятлом Егором.

И ведь мне прилично досталось. И не только в плане сил. Попаданец XXI века хоть и интеллигент в первом поколении, а уже пахать на лошади, понятное дело, не умеет. А тем более, на сохе. Я ее только сегодня увидел, а не то что б работать.

Ладно, догадался, тело-то «командированное» ко мне умеет! Попытался пахать при помощи тела, без головы. Ничего, криво-косо, с огрехами, но получилось. Правда, ох, как тяжко мне пришлось! Пусть пахать пришлось лишь небольшую, уже паханную ранее поляну, то есть не тяжелая новина с тяжелым дерном и оставшимися корнями, а работал все одно до вечера.

Точнее, почти до вечера. Вообще, крестьянский труд XIX века очень тяжел, особенно пахота. Корячишься там не от сих до сих, а пока выработаешь площадь. Не успеваешь трудиться днем, вкалываешь ночью.

Вот мать передала с отцом рыбники с простоквашей. Не Кате – помещичьей дочке, – как можно подумать, а сыну любимому, что б не загнулся ненароком. В лучшем случае, если уж коняга чрезмерно устанет, аж совсем будет загибаться. Конь, тот же мерин Сивым, драгоценность для крестьянского хозяйства огромная, смерть его трагедия ужасная. Так что коня, в отличие от человека, хоть немного, да берегут.

А вот не получилось на этот раз. Непаханый участок казался уже и небольшим, я предположил, что к заходу солнца допашу. А то августовские ночи темные и долгие, а пахать в неверном свету костров мне не хотелось.

Но умница Катенька первая увидела медведя и не просто завизжала от страха, как делают во все девки во все времена, а целенаправленно меня направляла:

- Страшный медведь идет от елового леса, берегись, Гриша!

Голос у нее, правда наполнялся неописуемым страхом, а сама еле шла. Но ведь ко мне шла, умничка, под мою защиту.

Конечно, я тоже был практически безоружен. Но нож у меня, скованный деревенским кузнецом Михалычем, в наличии был. Батя дал. Полянка, которую я пахал, была в лесу, да еще в сторонке. Старопахотные земли вить, без доброго удобрения родили худо, вот и крестьяне с разрешения своего помещика и добирали небольшие куски лесной земли. Почва здесь была скудная, еще хуже, чем луговая, но три раза, максимум четыре, давала неплохой урожай. Егор Мелехин в этом году пахал уже третий раз.

А там, отец Алексей Иванович хотел посмотреть, если добрый будет урожай, то еще раз сеять в будущем году, худой, так и оставить землю отдыхать аж лет на двадцать, то есть до следующего поколения землепашцев.

Но сейчас проблема была не в этом. Грозный лес первой четверти XIX это вам не беззащитные оденки XXI столетия. Там даже в Подмосковье встречалась настоящая тайга, а среди живности встречались не так уж редко хищники типа медведи и волки. Вот и дал мне Алексей Иванович нож, находившийся в хозяйстве.

Любому другому крестьянину – мужику это был, скорее, отмазка от опасности. Мол, как бы я буду беречься, а так, Бог милостив, может и не встретится кровожадный зверь. Подмосковье все-таки, многолюдье.

А вот у Егора нож в огромных его руках уже не казался игрушкой. То есть он виделся, но по сравнению с моими руками, а в совокупности тот же медведь должен хорошо подумать, прежде чем вступать в схватку.

Я сам, когда уже соотнесся со своей физиологией и узнал, что пахать лесную полянку, то есть встреча с медведем более, чем вероятна, несмотря на обещания безопасности. Оно ведь как – чем человек будет дальше от леса, тем зверь не опасней.

А вот он, Егор Мелехин, он же Сергей Логинов XXI века, знает, что хищник в лесу может встретиться в любой момент даже в безопасном будущем, когда в Европейской части люди с огнестрельным оружием уже хорошенько проредили их. А уж на два столетия раньше да пожалуйста!

И вот как отбиваться? Огнестрел дорого, не по уровню крестьянина. Да и не даст то же помещик. Пугачев был еще недавно, даже участника его и жертвы живы, а прежний Егор Мелехин был тот еще бузотер. Поднимет отец Катеньки ор грандиозный м не зверь будет пойман и убит, а сам неудачливый охотник.

Копье закажет кузницу? Долго и опять же подумают про помещика. Топор? Ха, любезные и бестолковые, пальцем сделанные в XXI веке!

В общем, подумал я накоротке об этой непродуманной опасности, когда отец Алексей Иванович после короткой речи о звере кровожадной вручил мне нож и после этого еще говорил полчаса о самой пахоте. Сам он сегодня шел на барщину, пахать барскую землю.

Оно бы, конечно, будь его воля, он бы сделал наоборот – сына Егора направил на барщину, а сам стал пахать свою землицу. Но старый барин Геннадий Николаевич дураком никогда не был и прекрасно знал, что у Мелехиных отец пашет хорошо, а сын его тоже неплохо, но чуть похуже. А поскольку работа каждого стоила одинаково, то есть бесплатно, как и любая барщина, то он и строго приказал к себе отца.

А уж тот, вынужденный подчинятся приказу, начал, как я понимал, вибрировать и многословно давать инструкции. Он бы еще смачно матерился, нормальный был мужик этого времени, и не зря матерщину часто называют народным говором.

Да вот беда, рядом стояла дворянская дочка, которую сын Егор (тут я говорю о себе в третьем лице, поскольку тогда еще был прежний молодой Мелехин). А при той только матюгнись – в раз пожалуется отцу. Барин же Геннадий Николаевич взял новомодное правило – не сечь виновных крестьян, как сидоровых коз, а штрафовать не меряно. А денег и так в хозяйстве нет!

Еде тогда ушли. То есть Алексей Иванович еще бы зудел почти по стариковски (по реальному возрасту он еще немного не дотягивал). Но солнце уже поднималось все выше, а опаздывать на работу к барину было грешно, да опять нависал штраф.

Пошли они, судьбою гонимы, а я все думал про легкое, ноопасное оружие для меня помимо ножа. И ведь придумал, причем просто, не трудно, но для рук Егора Мелехина самое то!

Кастет! Был бы на дворе XXI столетие, сделал бы мальчишкой самодельную свинчатку. Или хотя бы стальную полосу на полосу ладони. Но это был век XIX, где любое железо стоило по цене золота или серебра. В общем, мне было не купить.

Но голь на выдумку хитра, и, уговорив (вполне заставив, если честно), Катю чуть постоять около Сивка с телегою, я опрометью побежал реке. Там, на обширной галечной отмели, галек было очень много, что по форме, что по весу. Так что я сравнительно быстро нашел галечный кастет. Положил его в котомку к рыбникам. Вперед к пахоте!

А теперь вот спокойно и даже хладнокровно стреножил Сивка, чтобы тот нечаянно не сбежал, испугавшись лютого медведя. Эти хищники ведь порою запросто охотятся на домашнюю живность, в том числе и коняг. Так что только копыта бы сверкали в ответ на медвежье рычание.

Потом сунулся в котомку. Кате я строго запретил туда лазить даже глазами, объяснив, что дело это сугубо мужское и ей потом самой будет очень стыдно. Не понятно, что она подумала, но ярко заалела свекольным цветом. Ведь порно еще не существовало, как явление. Или уже было, ведь маркиз де Сад писал даже раньше, хоть и по-французски.

Тем не менее, в котомку ко мне она не лазила, и мне не пришлось ни пояснять ничего, ни успокаивать девушку ни по какому поводу. А ведь Катенька хоть и умна, но живет исключительно чуйствами. Что поделаешь, женский пол!

А так я прицепил на пояс нож в матерчатых ножнах. Она его видела, когда отдавал Алексей Иванович. В правом кулаке нашлось место галечному кастету. Ну, эту единицу холодного оружия Катя не видела раньше и не увидит сейчас. Неча, мы готовимся в рукопашную с медведем!

Уважаемы читатели! Бесплатная часть 1 романа серии окончена. Жду вас на бесплатной части 2 романа