Обычный дом

Глава 1 - Приобретение

– Борь, ты свои вещи сложил? – строго спросила супруга из единственной комнаты.

Я с трудом оторвался от ноутбука и, силясь выдавить из головы рабочие моменты, с трудом сфокусировал взгляд на тоненькой кухонной двери, символически разделявшей нас. Она уже какой день себе места не находит, вся в сборах. И меня отвлекает. А я так надеялся поработать… а она думать заставляет.

– Какие?

– Ну свои! – с ноткой возмущения отозвалась Кира.

– Стало понятнее, спасибо. Если ты о рабочих — бумаги, ноутбук и всё прочее — то нет, их я соберу в последний момент и отправлю с отцом. А…

– Нет, я про одежду, – она перебила меня, не давая закончить мысль, заходя на кухню и принявшись заглядывать в полки с очередной проверкой. – Ты одежду свою сложил?

– Сложил, но не всю.

– А почему не всю?!

– Ну даже не знаю. Может потому, что нам здесь жить ещё три дня до переезда?

Супруга осеклась, задумалась на мгновенье, но быстро переключилась, обороняясь нападением:

– Не умничай, тебе не идёт. Ладно, я в магазин, а потом за девочками. Сложи вещи какие не требуются, хорошо?

– Хорошо, хорошо…

Эх, а поначалу я даже радовался. Ну как же, столько всего срослось и сошлось! Прямо бегал и кричал: «Урра, переезд! В свою! Мы осилили, мы молодцы!». Не удивительно, впрочем. Мы очень давно к этому шли.

Да и как не радоваться? Своя квартира — она ведь на то и своя, что собственная.

Тебя из неё не выкинут ночью на мороз, с плачущими детьми на руках и ошалевшей женой внезапно вернувшиеся из Турции хозяева, решившие, что больше не хотят сдавать. Передумали и, в благодарность видимо, что мы платили всегда вовремя да договор был официальный, и три мифических месяца мы оплатили, они решили нас выставить. Не могли, но решили и выставили. Конечно, деньги нам потом вернули (не без труда и пришлось слать на три весёлых буквы — в СУД), но осадок от ситуации всё равно остался, при том прескверный.

Конечно, банк может «при невыполнении обязательств по выплате ипотечных взносов, если клиент…» и всякое прочее, однако то при невыплате и это совершенно иная история. Там хоть понятно что и за какие грехи, а не просто выкидывают.

К тому же, я планирую платить вовремя и даже больше, чем требуется, что бы закрыть все долги поскорее. А то пятнадцать лет платить ежемесячно как-то совсем не хочется. Хотелось бы к тридцатом дню рожденья успеть погасить, но это нереально даже в сказке, увы. Года мне никак не хватит. Лет семь мне точно потребуется, да и то — минимум.

Я прикинул, могу процентов шестьдесят от зарплаты отдавать. Больно, но кушать будем. Наверняка потом придётся скорректировать, но это уже в процессе посмотрим-сравним. В любом случае — не привыкать. Мы и так бόльшую часть зарплаты спускали на жильё, но там на чужое, а теперь станем на приобретение собственного, что меня всё ещё радует.

Пока только страшно. Страшно, что что-то пойдёт не так и нам всё равно придётся остаться на съёмной жилплощади.

В своей квартире и правила устанавливаешь ты сам (ну, или жена твоя), а в съёмной — покорно подчиняешься чужим. Даже если они бредовые.

С чем мы только не сталкивались за последние годы! С животными нельзя — это ещё цветочки, как выяснилось. Банальщина. Вот мебель менять нельзя, когда хозяйская вся убита в хлам, да всякий хозяйский мусор выбрасывать…

А так хотелось!

Особенно в этой квартирке, последней, в которой сейчас живём, на Энтузиастов.

Балкон тут хоть и есть, а всё равно что нету и проку от него никакого — намертво перегорожен сломанным холодильником, заваленным поперёк да парой кухонных полок, не уместившихся на кухне частей кухонного гарнитура.

Ещё антресоли, столь же забитые и столь же чужими нам вещами. И вечно сломанный кран на кухне, что я с ним только не делал. И обваливающаяся штукатурка в ванной.

А, ну и газовая плита ранней советской эпохи, заставшая Ленинскую газификацию. Шутки шутками, а лет пятьдесят ей точно было. Она заросла нагаром настолько, что не подлежала очистке ни под каким видом и абсолютно ничем, став коричнево-чёрной. Хозяин уверял, что видел её белой, но верилось с трудом.. Шесть человек бились в попытке её отдраить — безрезультатно. Я в итоге предложил её тупо в чёрный перекрасить, но мою шутку как-то не восприняли.

С другой стороны — хозяин приятный, да и денег просил не много. Откровенно дёшево по сегодняшним ценам! Поговорить с ним можно было по душам, когда он заглядывал. И — что опять же скорее к плюсам — делал он это не часто, раз в полгода где-то.

Разве что кто-то из соседей налепил на дверь стикер «Осторожно, дотошные зануды!», но я его даже снимать не стал. А зачем снимать, если это правда? Да и вообще я приколы люблю. Уже три года висит, глаз радует.

Но, при всех плюсах, своя квартира всё равно лучше. Хоть и во «вторичке», тоже не новая и со своей историей, а всё же. К тому же в столице — это вообще отдельный вид счастья, для ценителей прям!

За исключением того ужаса, что пришлось ради этого пережить и ещё предстоит, конечно. Ипотека, мой самый жуткий ночной кошмар. А ведь все двадцать пять лет думал, что ничего в жизни не боюсь.

В кармане ожил мобильник. Надо же, а вроде разрядился. Странный аппарат. Глючит уже во всю, а из ностальгии и менять жалко, вроде.

– Алло, Борь, это Матвей, – раздался в трубке голос начальника.

– Да, привет, узнал.

– Слушай, а ты не видел тикет на…

– Закрою минут через пять, не переживай, – бесцеремонно перебил его я. Прелесть современных технологий — мы с админом так всё настроили, что даже будучи вне офиса я не только давно узнал о проблеме, решить которую могу лишь я, но и почти сделал всё необходимое.

– А, уже? Принял, спасибо! Можешь опаздывать, если будешь так же держать руку на пульсе!

– Не снимаю, дорогой! – усмехнулся я и вернулся за ноутбук.

А чего я уходил-то? Аа, Кира же вещи собрать просила. Нет, надо сперва работу закончить. И отдохнуть, подумав о смысле бытия. Когда ещё теперь такая свободная минутка выдастся?

Не скоро, с учётом этого ужаса, который мне выплачивать пятнадцать лет (по версии банка). Аж вспоминать обо всём этом страшно.

С одним только оформлением намучились — все эти бумажки, сбор-перебор, исправление неверных запятых и чёрточек в фамилиях… Врагу такое в пору желать! Впрочем, раньше ещё хуже было. Всего лет пять назад там был настоящий бюрократический ад был, а сейчас просто трудно. У меня однокурсник пару лет назад тоже ипотеку брал — и ему было хуже, мы сверяли.

А мы ведь ещё и сами себе мороки добавили, решив для первого взноса продать имеющиеся в семье метры отдалённого характера. У жены однушка в Балашихе была, да и моя не ближе. От деда в наследство досталась. И вот нам пришлось две продать, что бы, значит, первый взнос, часть стоимости сразу срезать, и всё прочее. Ну хоть немного, а полегче вышло — копить этот взнос десять лет не пришлось.

А с другой стороны мы были вынуждены ради этого фиг знает сколько с риэлторами бодаться на разных этапах. Вроде, вот как оно должно быть? Кажется, что выставил объявление и радуешься, ждёшь покупателя.

Какое там! Покупательский риэлтор мало что себе кусок урвать хочет, так ещё и на наш «пирог» целиться: вы, дескать, без риэлтора квартиру ни-ни, никогда не продадите, как не пытайтесь! Пришлось пригрозить хорошим юристом, что бы отвязались.

Потом выход на сделку, а она в пятнадцати уровнях и почти без денег: одни продают свою где-то там, в замен берут где-то ещё, а те, в свою очередь, берут третью, третьи берут четвёртую, четвёртые — нашу, а мы — ипотеку. И ладно бы, да они ведь только одну из двух наших берут, а со второй всё то же самое, но ещё месяцем позже повторять пришлось… кромешный мрак.

И всё это только ради её получения, ипотеки этой. А её ведь ещё выплачивать четверть века!

Ну ничего, справимся. Потихонечку, а со всем справимся. Главное, что нашли хорошую двушку, что всем нашим требованиям удовлетворяла и по деньгам прошли. Даже дешевле рынка! Почему-то…

Но для начала нам предстоит другой ад, не менее сложный…

Глава 2 - Ремонт

Для начала нам предстоит пережить ремонт.

Другим в этом отношении легче — они-то могут развестись. А нам с Кирой как? Да никак. Мало что детей делить, так ещё квартиру, купленную в ипотеку… Не, нафиг. Даже думать не хочу. На юристах разоримся прежде, чем чего-то добьемся.

– Ты чего хихикаешь, Коть? – осведомилась супруга, пытаясь заглянуть мне в глаза через экрана ноутбука.

– Да клятву нашу вспомнил, Мышь. «Не изменять и не дурить до выплаты последнего взноса! А потом — хоть второй ремонт!», – я пафосно продекламировал нашу с ней шутку. – Нда, ну и загнули мы, конечно. Нам бы первый пережить хоть как-то, а мы на второй уже замахиваемся.

– Ну а как не замахиваться, если мы только «косметику» делаем, Коть? Обои это хорошо, но там ведь и проводка так себе сделана, сам знаешь.

– Да хорошая там проводка! – я попытался встать на защиту, хоть и знал, что бой проигран не начавшись.

– Хорошая, но сделана плохо. И отец твой подтвердил, и сам ты видел.

Я вынужденно кивнул, вспомнив наш с отцом совместный визит в квартиру несколько дней назад и куцые проводки, торчавшие из выключателя.

Квартиру мы выбирали осознанно — не только по территориальному признаку, но и исходя из ряда личных к ней требований. Конечно, вид на парк и тихий дворик, застрявший в поздне-Советской эпохе, тоже сыграли в пользу выбора именно этой квартиры. Эти бабушки на лавочках у подъезда, старички играющие на детской площадке в нарды и шахматы — всё это возвращало в безмятежное детство и юность, потому отказаться было сложно.

Но куда важнее личные моменты. В частности, нам требовалось, что бы в квартире уже был сделан нормальный ремонт, а мы бы ограничились вкусовыми нюансами.

И это не столько меркантильное пожелание, сколько вынужденная мера. Понятно, что денег у нас после всей истории с покупкой и переездом останется не так уж много, однако дело действительно не в этом. Мы ведь даже вариант урвали на удивление выгодный, порядком ниже рынка стоил. Мы-то однушку планировали, а тут целая двушка! И денег даже осталось, кое-какие запасы скопить мы успели, но этого при всём желании не хватит на масштабный ремонт с заменой всего и вся.

Однако основная проблема, не позволявшая устроить глобальное перестроение, крылась в моём здоровье. С моей астмой я задохнусь едва ли не от взгляда на голый бетон. Именно поэтому даже на время переклейки обоев мне приходится сидеть на съёмной. Благо, срок аренды ещё не вышел. Страшно подумать, как нам придётся извернуться, если и срок выйдет, и новая будет ещё не готова. А там уже первый платёж по ипотеке, продлить съёмную будет не на что… господи, да зачем я во всё это ввязался?

В общем, на все оставшиеся у нас в загашнике копейки нам придётся провести полноценную «косметику» и хотя бы минимальный уровень ремонта сотворить. Обои сменить, полы… не трогать. Собственно всё, что не ремонтировать, то лучше не трогать.

Конечно, всю мебель разом мы не потянем, но какую-то первичную, необходимую для жизни, прикупим. Пару стульев дочкам, стол им для учёбы, кровать двухъярусную, шкафы… за что ж мне столько девчонок? Каждой шкаф подавай! И всем трём туфельки, платьишки, «папа дай денях». Мелкой всего шесть, а то ли у старшой, то ли от жены нахваталась. И хоть бы одна папе тех денег предложила!

Когда наша «жертва» была окончательно определена и мы остановили свой выбор на этой милой двушке в спальном районе «едва-заМКАДЬя» (его в окно не видно, но лишь потому что его пара кварталов загораживает, однако дойти пешком минут за десять вполне реально) и все бумаги были оформлены, я позвал отца в свою новую квартиру. И не столько хвастаться, сколько в подмогу, надеясь на его жизненный опыт. Оценивать фронт предстоящих работ, поделиться экспертным взглядом на ситуацию. Мы с отцом легко с этим справимся и сами! Особенно, если я молча в стороне постою.

– Ну что, сына, – хмуро поинтересовался папа, закуривая и вяло ковыряясь в электрощитке отвёрткой-тестером. – Тебе честно сказать, что вы купили, или сам догадаешься?

– Догадаться могу, но я тебя звал для честности и открытости.

– Честно? Без проблем. Дерьмо вы купили! Чего раньше-то не позвал? Я бы отговорил.

– Пол цены от рынка.

– Кхм. Довод. Ладно, не отговорил бы. Но хоть пораньше поделился мнением. Чего не позвал на смотрины, а?

– Ты работал, отвлекать не хотел. Ладно, чего там не так?

– Не, ремонт на совесть сделан, врать не буду. Но дерьмово.

– Это как, прости? У меня эти понятия слабо… совмещаются.

– Ну смотри: провода хорошие. Качественная оплётка, сечение подобрано… не жадничали, в общем. Уложены в стену, в кабель-каналы. Но! Разведены через хвост, обрезаны под самое небалуй. При этом вот тут, на один пакетник, идёт раз, два, три, че… или три? Да пофиг, на самом деле — надо-то один, не больше. Дальше: микроволновка, холодильник, электроплита. Все на одной ветке. Нужна выделенная, на каждую. Не удивлюсь, если и стиралка будет на той же цепи. Где вы её поставить хотели, кстати?

– Так вот тут, на кухне, – я махнул рукой в сторону свободной ниши, уже понимая, насколько неправ.

– Ну и дурак. В ванне место как под неё есть. А тут — точно на одной ветке получится. И даже чайник не включишь.

Понимая, что отец говорит дельные вещи и из лучших побуждений я ограничился тяжким вздохом и ушёл в ванну, осмотреться там.

А папа всё продолжал сыпать соль на рану:

– Всё через… творческие личности всё разводили. Ну это я посмотрю и поправлю, как смогу… но будет тяжко. Видишь, вот тут? Провода выведены слева, пакетники справа. А проводочки-то обрезаны так, что только к левому, и всё. Ни сантиметра не оставили, гады. И не передвинешь-то ничего, зараза… по сути, что бы всё поправить, нужно все стены вскрывать и всё перекладывать, а это всё равно что штробить. Эх, ладно. Разберёмся. Так, погоди, а как они вот тут сделали, интересно?

С этими словами он бесцеремонно выключил свет в ванной, не взирая на меня и принялся ковыряться в выключателе.

– А вот мне интересно стало, – проворчал отец, едва сняв пластиковые «лепестки». – А творить ТАКОЕ, такие чудеса откровенные, мастеров специально где-то обучают, или они по наитию умудряются?

– Чего там?

– Ну такая же картиа. Я хотел провода нормально развести, что бы кухонный — ближе к кухне, а не к коридору. Не смогу, тоже под самое обрезано всё. Как подлез-то только, а?

– А что, сильно мешает?

– Сын, ну сам подумай: логичнее же, что бы ближайший к помещению его и это… отрабатывал. Левый выключатель к левому помещению. А тут наоборот всё. Не знаю, как тебя, а меня этот «зеркальный» выключатель попросту бесит. Ну с какой радости ближний к кухне «лепесток» включает свет в коридоре?! Зато дальний от неё, ближайший к коридору — заставляет сиять пищеблок. Хорошо хоть с туалетом промашек никаких, он на центральном, да и сам по центру расположился. Да и в целом не очень удобно это как-то — идти через весь коридор, что бы свет в нём зажечь. Ладно, жену посылать будешь. Зря что ли ипотеку платишь? Пускай разминается.

– Буду. Хорошо, каков итоговый вердикт?

– Ну, жить тут можно. Но при первой же возможности лучше всё переделать. Такое ощущение, что ремонт делали «для галочки», даже впопыхах. Но при этом ответственно, материалы качественные. Странно, конечно, но приемлемо. Мы всё ещё в России живём, тут и не такое бывает. За то и любим — страна, где любое волшебство возможно. Да, сына?

Я кивнул.

Ладно уж, фиг с ней, с проводкой. Главное, в таком случае, поскорее с «косметикой» закончить. А то не только сами встрянем, но ещё и отцу проблем добавим.

Глава 3 - Переезд

Ну что, все вещи упакованы? А то машина же скоро подъедет.

Вот вроде и хранить-то было негде — однушка хоть и крупная, однако ж не резиновая, да и без нас захламлена порядком — а вещами мы обросли знатно! Аж в коридор теперь из-за них не выйти. И в туалет не пройти… И это я часть уже с женой и тестем на его машине отправил, выходит, а легче-то всё равно не стало!

Ладно хоть дети не мельтешат, Кира их с собой забрала. Если бы ещё и девчонки тут скакали, то я бы точно уже лысым стал. Волосы я бы банально выдрал на нервной почве. Я дочек люблю, но переезд их совсем гиперактивными сделал, потому они в момент из меня все соки выжимают. И как жена с ними так легко управляется?

Так, надо по коридору пробежаться, там перепроверить. Вот, в «обувницу» хотя бы заглянуть. Это скорее тумбочка, но Федя, хозяин этой квартиры, настаивал — «обувница»!

А как я в неё загляну? Все вещи, что бы проще таскать, снесены в коридор и подпирают дверцы. Выходит, я смогу внутрь заглянуть только тогда, когда все коробки и мешки в машину отволокут.

Тогда кухню проверю. Кира меня сюда только поесть пускала, потому хоть душу отведу, по полкам пошарить смогу. Ты, говорит, как залезешь — всё не на своих местах, ничего найти не могу! Так оно всё перемешено после меня только потому, что я тоже найти ничего не мог! Ай, да что толку с ней спорить? Лучше сейчас… а, точно. Кухню она ведь уже собрала и увезла. На машине с тестем уехала, дочек захватив.

Ладно, шкаф проверить надо и дальше собираться. Я бритву убрал? Без понятия. Но в ванную я не попаду, по тем же причинам, что и в «обувницу» Федькину.

А вот кстати, ещё ж ведь Федька подъехать и помочь обещал! Это дополнительная пара рук, это лишним не будет. Заодно разберёмся с ним, где тут чей хлам. Зачем нам его вещи туда-сюда таскать? Не проблема, конечно, решаемо, но к чему нам дополнительная работа? И без того мороки хватает. А я бритву убрал?

Хотя я всё равно грузовик с парой ребят нанял, что бы разом всё перевезти. Так что по сути помощь друга мне не очень-то и требуется, если вдуматься…

Ладно, у дверей постоит, за процессом понаблюдает, что бы доблестные соседи ничего не свистнули. Это тоже дело нужное, как показывает практика. Сашка, вон, рассказывал: из многоэтажки переезжали, грузчики на минуту отвлеклись и у них лифт на другой этаж вызвали. Ну всё, вернулся лифт уже без драного кресла сорокалетнего и тумбочки какой-то. Вот кому этот хлам понадобился, казалось бы? Выходит, у кого-то в том доме ещё хуже мебель была, или что? А приличные вроде люди у них там жили, как он уверял, потому и особенно в шоке был от случившегося.

Но Федьке спасибо, конечно. Другой бы на его месте просто за ключами ехал, а он реально едет только чтобы помочь.

Да и с ключами — сдачей их от жильца собственнику, точнее — у нас с ним каким-то забавным образом не сложилось. Ключи я отдам не ему, а… своему папе. Теперь он тут снимать будет, больно уж цена заманчивая оказалась. Ну и к лучшему, адрес новый запоминать не придётся и всегда дорогу найду.

Где там грузчиков носит? А, ещё целый час до их приезда?… ладно, надо успокоиться и ещё раз проверить, всё ли мы собрали. А я бритву убрал? А, ну да, не зайду.

В кармане ожил мобильник.

– Борь, это Федька. Я успеваю, или уже не надо?

– Успеваешь. Хотя… а ты где?

– Минут десять идти, у станции.

– Тогда точно успеваешь. Но в квартиру войти не сможешь, потому не спеши особо.

– Да не страшно, я на улице подожду и машину встречу. Зная тебя, это или тесть твой, или грузчики. Угадал?

– Угадал, при том дважды. Хорошо, спасибо огромное! Ладно, пойду дальше по квартире метаться. Дай знать, как кто-нибудь приедет.

– Хорошо, бывай.

А чего я парюсь, что что-то забуду? Выходит ведь, что если мы что-то сегодня при переезде и забудем, или даже нарочно оставим — отец завтра всё равно привезёт. Или Киру послать можно будет, что бы она заехала. Далековато, конечно, да и не особо удобно общественным транспортом, но всё же реально. Да хоть бы и все вместе пусть катаются туда-сюда, лишь бы от меня отстали! За последние дни уже все нервы мне извели.

Так, тут пусто, тут тоже всё забрали… о, кастрюля. Или это Федькина? Ладно, сейчас приедет, у него и спрошу. Ох, хоть с погодой повезло — осень тёплая выдалась, всё равно что второе лето. Под дождём все эти коробки таскать и грузить было бы мерзко, как не крути.

Блииин, а потом же ещё распаковывать всё это! Ужас-ужас. Сбежать на работу, что ли? Сказать, что Лёшка не справляется один, потому Матвей меня срочно вызвал, наплевав на отпуск и все приличия.

А если Кира им позвонит? Тогда стоит сперва Их предупредить, что я к ним еду, на пару часиков. «В усиление», так мы это назовём. Придётся пива обоим купить, но хоть вырвусь из этой кутерьмы ненадолго… о, в дверь звонят. Ну, решено: последний рывок, а после именно так и сделаю. Не хорошо, но я больше не выдержу. Кира потом отдохнёт, у мамы. На пару дней отправлю, без детей, и будем квиты.

Глава 4 - Новая жизнь

Забавно, совсем я ещё не привык. Уже неделю как живём в новой, Своей квартире, а я вдруг так… взял, и приехал после работы на старый адрес.

Ну, зато с папой повидался. Он новостью внезапной поделился: младшая сестра рассорилась с матерью (по папиному примеру, видимо — они уж лет пять как с её матерью разошлись) и теперь переезжает (а это, видать, по моему уже примеру)… к папе. Папаня не сказать что бы против такого поворота, но и довольным его не назовёшь. Шокированным, скорее. Впрочем, я и сам порядком удивился. Или нет. Зная Ларису, мамку младшей, — удивляться не приходится. Разве что тому, что с ней хоть кто-то уживается, или что мелкая так долго продержалась.

Ладно, валидолу им всем и спокойствия, а мне домой пора. У меня там своих проблем хватает…

И Кира — главная из них.

Вот что это с ней, как это называется? Ужастиков заморских пересмотрела, или что? Уже пару дней плохо спит, что аж цвет лица ушёл. А почему — не говорит, не сознаётся ни в какую. Думаю, и под пытками не признается. Ещё и мне спать не даёт. Я молчу, конечно, терплю пока, но приятного мало — просыпаться каждый час от её вскриков, а то и получив по лбу шлепок ни с того ни с сего посреди ночи. Вертится под боком, опять же.

Но я заметил кое-что: мерещится ей что-то, шорохи и шумы какие-то. Может, это ей сны нехорошие снятся, кошмары какие? Хотя должны бы мне, про ипотеку, будь она неладна… Вот даже странно, что она мне в кошмарах ещё не снится. Ну ничего, сколько мне её ещё платить — успеет, начнёт!

Трудно понять точно, что Кире покоя не даёт, но одно ясно: спать она совершенно не может — едва задремлет, как подскакивает, озираясь в ужасе. Скоро того гляди креститься начнёт, такой перепуганной выглядит каждый раз.

И ведь каждый час подрывается, стабильно! И даже днём. Мне детки рассказали.

– Пап, а чего мама такая? –многозначительно спросила старшенькая.

– Какая?

Машка минут на пять зависла, подбирая слово. Но нашла, при том меткое.

– Дёрганая.

– Не высыпается. К новому месту не привыкла, наверное. Кстати, а вы с сестрой нормально спите?

– Я да, а сестра — не знаю.

– Как не знаешь?

– Пап, ну ты чего? Я же сплю.

Действительно, чего я? Сам уже торможу от недосыпа.

Последний раз так было, когда у младшенькой, Ленки, зубки резались и она ревела все ночи напролёт. А за ней и старшенькая, в унисон. Ну, что б соседям не так скучно было. Хотя врать не стану, пели девки тогда красиво — я аж каждый раз просыпался, что бы послушать! И жена с нами.

Но сейчас Ленке шесть, а Машке семь, в школу со дня на день. Не всё в семье гладко, есть и бытовые проблемки, и капризы девчонок, но у кого без них? Главное, что не на их совести Кирин нервоз и бессонница. А вот на чьей — пойди-пойми.

– А папа на работе? – вывел меня из дум радостный выкрик старшенькой, Машки. – А давайте его украдём, как ниндзи?

– Всё, Маша, больше ты с папой телевизор не смотришь, – строго заявила супруга, начав прорезать взглядом во мне дыру. Я же старательно делал вид, что действительно погружён в работу, а не приколы с котиками в интернете смотрю… последние часа два.

– Но почемуууу?? – затянула обиженная таким поворотом дочурка. – Мы ещё не досмотрели тот фильм…

– Какой? – Кира опешила, не ожидала такого поворота от ребёнка.

– «Подводная лодка в степях Забайкалья»! – протянула Лена, топя меня окончательно. Рановато я ей эту шутку из интернета рассказал, не просекла она… особенно ту часть, где маме это рассказывать не стоит. – Папа сказал, его по средам и пятницам показывают.

– По какому каналу? – Кирин сарказм начал растекаться по полу. Хорошо, что концентрированный такой — к соседям не протечёт, не затопим.

Но девочкам понятие сарказма было незнакомо и меня добило их дружное, в оба голоса:

– По каждому.

– Понятно… Борь, ну ты чему детей учишь?

– А, что? Папа работает, папа не знает. По-русски не понимает, всё такое, угу.

– Выкрутился, тоже мне… Девочки, уроки сделали?

Довод сработал, девчонки понуро побрели садится за домашку, оставляя меня маме на растерзанье. Хоть она и признала, но довод про работу принят не был,… мне хана.

Я два часа танцевал по-всякому — убалтывал жену, что я хороший и развод это не выход. Потом сдался, перешёл к тяжёлым доводам. Принялся мыть посуду. На неделю пришлось согласится. Н-да, суровая она стала от недосыпа. И обидчивая.

Самый ужас заключается именно в недосыпании.

И не только супруги, но и моём ведь! На себя-то мне плевать, по большому счёту, я за жену и дочек больше переживаю. Но мы с супругой начали синхронно тупить из-за всех этих ночных бдений.

И если с её перлами после этого я смириться могу (вроде яичницы, которую она, цитирую: «не через то отверстие посолила, отвлеклась, извини», результатом чего стала внушительная горстка соли на одном из желтков, доставшаяся папе-герою, молча её съевшему), то со мной всё чуточку сложнее и так гладко не проскочит (хотя и с солью не всё гладко было — сутки отпаивался).

Если я тупить буду, то я подобное и на работе сотворить могу, при том в совершенно иных масштабах и с большими последствиями. Накосячу —выкинут меня, наплевав на мои ипотеки и прочее. А на моё место уже целится штук пять стервятников косятся, ожидая моего косяка — рынок сейчас переполнен, я смотрел. Стало быть, если меня уволят, то я не смогу быстро найти работу. Нет, я стану одним из стервятников, ждущих ошибки кого-то другого. А мне семью кормить, ипотеку платить… зачем я в неё ввязался, а?

Конечно, там есть какие-то механизмы на случай резкого ужаса с деньгами, но что-то мне подсказывает, что это новый этап сбора справок, бумажек, исправлений чёрточек в фамилиях, подтверждения пола жены, дочек, моего и квартиры, сбор справок от тараканов с прошлого мест жительства (а их нет, а справку ты всё равно давай!) и справки из БТИ о прописке кота бабушки, и я попросту этого всего не переживу.

Нет, я этого не хочу. Это же самый настоящий кошмар!

Ааа. Ну да. Кажется, я теперь начал догадываться, почему мне про ипотеку кошмаров не снится. Потому, что к чему мне сны, когда я в таком кошмаре живу и он реален?

Нет уж, потерять квартиру мы не можем, равно как и ввязываться в подобный ад. Но главное — не потерять из-за какой-то глупости. Это уже не съёмная, это уже своя и тут работают совершенно иные правила. Придётся держаться за неё зубами, когтями, и всем чем только можно! Даже щупальца придётся отрастить, если потребуется!

Отступать нам некуда. Мы теперь Москвичи!

Так что придётся терпеть Кирины приступы паники, или что это такое… и надеяться, что кофе справится и пробудит меня. Надеюсь, это у неё не на долго, долго я не протяну. Переезд меня и так вымотал, а теперь ещё и это. Блин, и на психолога-то денег не найти, что бы хоть выяснить, из-за чего ей такая бяка снится, а…

Значит, остаётся только ждать и надеяться на лучшее. Как всегда, впрочем.

Глава 5 - Обычные жильцы

Интересный выходной выдался. Продуктивный, главное! И знакомств новых много.

Всё началось с отключения света.

Домашние дела встали. В основном потому, что из дел была только парочка мелких задач по работе, которыми я хотел заняться в свободную минутку. И всё упиралось в то, что роутер упорно отказывался работать без электропитания, гад принципиальный.

А поскольку я уже настроился на рабочий процесс, пришлось настаивать. Это же всего лишь «пробки» в квартире выбило, так чего бы не настоять? Это я починить смогу! Два рычажка в прихожей, мне их папа показывал. А если нет, то всего один такой же, но снаружи квартиры, на центральном щитке.

Когда внутриквартирные манипуляции результатов не принесли — всё было включено — я смело вышел на лестничную клетку… и погряз в кромешной тьме. Видимо, света не было как минимум на этаже, а скорее — во всём подъезде.

Уточнять не хотелось, но в душе появилось странное ощущение…

Домочадцев дома не было, потому я и настроился на рабочий лад. Ну а что? Никто не требует «мутики», не отнимает ноутбук, не заставляет драить гальюн потому что «у меня ногти!!». Они ушли в магазин, подарив мне минуту тишины и уединения. Но все три грации должны были скоро придти. Тут важно кто первый: если бы успел, то «папа работает, не отвлекайте». Ну а если нет — гальюн… И я, выходит, успел, но…

И довольно большое «Но» выходит, зараза.

– Алло, Мышка, а вы где?

По злому сопению я понял, что Кира жаждет ответить грубо, или очень грубо. Возможно даже в рифму. Спасало только внутреннее благородство супруги и то, что дочки были рядом.

– Мы, Котя, много где. Тебя что интересует от нашего расположения: ментальное, физическое, мета-физическое, психологическое, философское?

– Буквальное? – я не был уверен, что на такое нужно ответить, что бы выжить. Если мои предположения верны, то шансы мои малы и быстро тают.

– Тогда пройдусь по всем: я в предынфарктном состоянии, девчата в истерике. Я к ней только подхожу, но иду быстро. И все мы в кромешной тьме, в железной коробке типа «лифт», висим над пропастью неизвестно где! – супруга порядком повысила голос, едва не кричала в трубку, что было крайне для неё нетипично. – И, раз уж ты догадался, что что-то не так и позвонил, то будь любезен, Котя: позвони лифтёрам, хорошо?

– Ну, я позвоню, конечно. Как не позвонить, если Ты просишь? Но я сомневаюсь, что это поможет.

– Так, Боря! – приказным тоном рыкнула супруга, а лифт лишь усилил её «посыл». Стоп, а куда «Котя» делся?! Я десять лет «Котей» был!! Совсем плохо дело… – Не умничай и звони, понял?!

– Позвоню, сказал же. Только у нас на этаже света нет, вот я и…

Звонок оборвался, а из лифтовой шахты раздался странный, протяжный звук, на который железные створки дверей отозвались мелодичным звоном.

Понимая, что я совсем не представляю, КУДА мне, собственно, звонить, я направился к лестнице. Моя судьба уже предрешена, потому я не спешил: вернулся за ветровкой, кепочку на лоб надвинул, захватил мобильник и портмоне, запер квартиру…

За этими сборами я размышлял о бренности бытия. Вот я не помню, а страховка закроет ипотеку, если меня жена убьёт? Кажется, там только несчастный случай. Точно помню, что если сам — точно нет, а вот на счёт остального… надо будет перечитать договор. И супруге напомнить, что бы тщательнее инсценировала, если уж твёрдо решила. Хоть квартиру так проплачу, хоть какая польза с меня будет.

Спустившись и выйдя из подъезда я понял, что не одинок в своих чаяниях: здесь собралось уже человек десять и народ всё подходил. Некоторые пользовались случаем и, быстро поприветствовав всех едва не поимённо, направлялись в магазин. Другие же задерживались, присоединяясь к стихийному митингу.

– Так а что случилось-то, Марь Степанна? – спросила одна седовласая бабулька у другой, с фиолетовой «химией».

– Ой, Лиз, да говорят магистраль водопроводчики зацепили, когда своё там копали, – отозвалась ей совершенно другая, сидевшая на лавочке, кажется, круглосуточно, оранжево-рыжая бабуля с завивкой. – Вроде, к вечеру починить должны.

– К вечеру?! – возмущённо заскрипела третья, вмешиваясь в разговор откуда-то из недр толпы, оставаясь незримой для меня. – Это я что ж, сериал свой пропущу из-за них?!

– Ой, твоя правда, Лиз! – всплеснула руками восседавшая «рыжая», чуть полноватая и от того приметная старушка. – А ты какой смотришь?

– Да какой покажут, Тонь! – усмехнулась ей в ответ «невидимка» и зашлась заливистым смехом.

– Да это понятно, Лизавет, а канал-то какой?

– Ой, да у меня пульт сломался — я всё одно один канал смотрю, целыми днями на нём. А уж какой там… да на всех одно и то же, какая разница?

– Ой, твоя правда, Лиз! Катьк, а Катьк! А ты не смотришь?

– Нет, Антонин, не до того мне. Я ж всё с внуком, целыми днями с ним. Со школы только заберу — уж в музыкальную вести пора. И на что им эта скрипка? Ой, пускай их. Я вот боюсь, кабы холодильник не потёк! А то старый ведь уже, годов сорок ему. Простоит ли весь день-то?

– Ой, твоя правда, Катьк! – запричитала дама со скамьи, уступая место третьей, Кате, и понаблюдав, как та усаживается рядом с бабушкой… Лизой? Я в них запутался уже. – Но холодильник — это ещё ладно. А вот представь, что сейчас кто-нибудь в лифте сидит, а?! Вот страсти-то где!

Поняв, что это мой звёздный час и момента лучше мне не сыскать, я решился встрять в разговор:

– Так там и сидят. Ж…

– Мужчина, не шутите так! – перебив меня, строго велела мне тётка, пришедшая последней и умостившаяся на лавку третьей, меж двух других и тем самым начисто спутавшая мне карты. Вот как теперь понять, кто из них Лиза, а кто Антонина? А Катя же ещё была, да? – Вы вообще кто такой, откуда?

– Местный. Из сто двадцать шестой мы, только въехали. И я не шучу! В лифте мои жена и две дочки. Дамы, а вы не подскажете телефончик, куда бы мне позвонить? Очень, знаете ли, позвонить хочется почему-то, хоть кому-то… и при том даже не знаю, кому. Как быть?

Вокруг тут же началась кутерьма: все старушки и тётки засуетились, развив кипучую деятельность… да что там — целую спасательную операцию! Кого-то позвали, куда-то сбегали, нашли три телефона каких-то контор, в которые мне нужно срочно звонить самому, а они за кем-то послали одного, другого кого-то ждут,… я полностью потерялся во всём этом сумбуре. Только кивал и покорно выполнял указания.

Когда Кира выбралась… впрочем, даже малютки-дочки были готовы убивать. Больше всех досталось лифтёрам, вызволявшим их. От Киры, в основном, но дочки тоже открыли в себе эту женскую сверхспособнрсть — смотреть матом. Горжусь ими! Лишь бы не на меня, мне супруги с этим хватает. Впрочем, у неё и научились, хомячки насупившиеся.

Ну а уж когда через две минуты после освобождения пленниц свет дали, оооо… н-да. «И живые позавидовали мёртвым». Таких воплей в этом доме ещё не слышали. Хотя странно — взрослые мужики, а так визжат от вида хрупкой девушки!

С другой стороны, там и я о разводе с ней успел задуматься, едва её взгляд увидев. И о том, успею ли десантироваться с балкона чёрного хода, пока она будет занята лифтёрами. Этаж девятый, должно хватить. Нет, не успею. С меня начнёт.

Ну а вечером, когда страсти улеглись, мы решили прогуляться в магазин всем семейством. Доводы и попытки избежать этой участи у меня не сработали, пришлось идти. Пешком, лифтам мы сегодня не доверяем.

Эх, а раньше второй этаж без лифта был, а я не ценил. А теперь вот семнадцатый,… и так сразу на второй поменяться захотелось! Ну на третий хотя бы. Хорошо там папе с сестрой. Надо им сказать, что б хоть они ценили.

Вернувшись, мы опять не смогли попасть в дом, но по совершенно иным причинам: все подъездные бабушки принялись с нами знакомиться, не позволяя пройти в подъезд.

Глава 6 - Дружные соседи

Надо же, уже месяц с переезда прошёл? А вроде вчера только коробки собирали. А с другой стороны — целый месяц, а разобрать мы их так и не удосужились, почти всё прямо из мешков-коробок дёргаем сугубо по необходимости (а я так порой и пихаю назад — что бы знать, где найти).

Зато с соседями подружиться успели.

Кира отлично сошлась с несколькими старушками и тётушками разных возрастов, сдружилась прям. Сплетничает понемногу, меняется с ними рецептами и набирается опыта поколений в воспитании детей.

«Старые ведьмы» (так я любя окрестил этот кружок по интересам, с интересом до всех и каждого) при этом усердно делают вид, что они — не склочные мегеры, а оплот культуры и быта дома! При том перемывают кости всему дому до зеркального блеска уже к обеду, а потом десантируются на лавки у подъездов и жадно клацают жвалами в ожидании свежей порции слухов, появляющейся под конец рабочего дня, вместе с возвращающимися жильцами. Идиллия, етить!

Впрочем, я тоже нашёл тут себе пару ребят, «друзей по интересам». Правда жена (с подачи бабушек, наверняка) ласково величает их «собутыльники», и никак иначе. Хотя технически — я с ними не пил.

Андрюха, например, вообще не пьёт — какой из него собутыльник? Он на антидепресантах, как это сейчас модно. Да и работа у него столь же модная, с компьютерами связанная. И другим жильцам он запретил рассказывать об этом даже под страхом смерти, доверив знание только мне, и ещё парочке ребят. «Запытают, – говорит, – своими чайниками да микроволновками — почини да почини. Я могу, но нафига мне лишняя морока?».

– А если и впрямь помощь нужна?

Круглолицый, чуть полноватый парень с короткой щетиной на лице, вальяжно откинулся на скамейке в парке, на которой мы расположились и, почесав живот через тёмную футболку, лениво отозвался:

– Не, Борь, если по делу и по моей стезе — так я сам помощь предложу. Но это всегда «вот есть у меня один знакомый, он в этом хорошо разбирается». Чаще всего знакомого зовут Юрич.

– А почему именно Юрич? – я не смог сдержать усмешки, порядком удивившись выбору.

– Не знаю. Для солидности, что ли. Понимаешь, тут контингент такой. Но есть и внутренние нюансы.

– Это какие, позволь полюбопытствовать?

– Ну смотри: Михалыч или Иваныч — слишком просто. Более того, запоминается легко. Саныч запомнится ещё легче — Сан Саныча с его «восьмёркой» весь двор знает, как он под ней загорает. Сразу на ассоциациях запомнят, как я назвал. Другой раз уже с сомнением. А кто похитрее, тот и догадаться может! А вот Юрич… хотя надо бы разнообразить, пожалуй. В другой раз будет Борисыч.

– В честь меня, что ли? – тут уж я просто захохотал, не сдерживаясь.

– Тихо! – наигранно замахнулся на меня Андрюха. – Не пали контору! Надеюсь, кроме тебя никто не догадается, а ты давай это, молчком.

– Как скажешь, Андрюх. А чего ж ты со мной заговорил тогда, да открылся так смело?

– Ты это… – он заговорчески приблизился ко мне. –«Обжимку» в лифте не свети и «ходики» от «жескача» с рюкзака сними, так себе брелока. Глядишь, без них тебя админы и перестанут за своего принимать, да.

Я покосился на рюкзак, стоявший у моих ног и болтавшуюся на молнии одного из внешних отделений многоуровневую ось с магнитными головками, болтавшуюся на небольшой цепочке. Друг-админ презентовал, раскурочив ненужный жёсткий диск. «Коромысло пишущих магнитных головок» — так он его обозвал. Ну да, признак верный, что я если не из этой, то из смежной области.

Ну а уж Андрюха меня и с остальными местными мужиками познакомил: и с Сан Санычем тем самым — мировой дядька оказался, который вечно возится со своими жигулями, пытаясь сделать этого монстра ещё лучше; и с Лёхой с третьего, мастер по мобильникам и стиралка как раз; и с Максом-поваром, толстяком из первого подъезда. После знакомства я стал частенько пересекаться с ними по вечерам, общаться. Хорошие, вроде, ребята, да и с ними хоть есть о чём поговорить помимо работы.

Про свой новый район от них узнал много полезного, например. Куда сходить, где что лучше купить, кто гараж «под хохлому» поможет оформить, а кто бумаги на него, где слесарь ЖЭК-овский пьёт и как его, заразу, заставить в выходной день (который у него едва не каждый) текущую трубу починить.

Ещё про дом наш порассказали всякого.

Ну так, на дурачка подловить пытаются, шутейки всякие с серьёзным видом втирая. Обыкновенные страшилки, «городские легенды» под локальным соусом и с местным колоритом, по системе «ребята с нашего двора». Они ведь страшнее звучат, если в них кого-то местного вплести, кого на улице встретить можно, или о местах знакомых. Мы в детстве таким тоже баловались, а эти чудики, видать, так до конца и не повзрослели.

То про строителей дома мне рассказали, что, дескать, шесть человек на стройке погибло — кто в шахту лифта ухнулся, кого-то там у них при прокладке высоковольтного кабеля током убило, кто ещё что, а один — даже живьём сгорел!

Другой раз про бабку-затворницу сумасшедшую с третьего рассказывали, которая сперва духов тех строителей видела, а потом и вовсе из ума выжила. Заперлась в квартире, носу не кажет, мусором заростает. Мебелью там у себя швыряется, с ножом за людьми бегает, обивку дверей от скуки режет и гадости на стенах пишет. Вот только я подловил ребят сходу: как же она обивку режет, если она отшельница и из квартиры не выползает? И это по их же словам! Не сошлось.

Но ребята не унялись, только замешкались чуть, а после про алкаша с «белочкой» из тридцать второй квартиры рассказали, который стабильно раз в месяц начинает кошек по квартире гонять и на луну выть. Ночку-другую погоняет, потом его поотпустит, ещё на месяц тишины.

Ну, всё это про дом — это они брешут, конечно. Да наверняка, чего уж! Обычные байки, каких в каждом подъезде любого дома предостаточно. Надеюсь, что брешут, во всяком случае.

Впрочем ладно, в последнее — вполне верю.

Возможно даже, что я этого алкаша уже слышал. Может, это его буйства Кире спать мешали, когда мы только въехали? Очень возможно. А может просто с непривычки, от нового места. В последнее-то время всё хорошо, все спят отлично и никаких проблем. Привыкла, видать.

Глава 7 - Уснуть и видеть сны

Вот я это сглазил, или как это понять?

Я вроде не суеверный, но иных объяснений у меня как-то и нет: едва я порадовался, что у Киры всё наладилось со сном, едва только подумал, как нате вам опять! Снова вскакивает каждый час, снова бледная вся… и меня будит каждый раз. И взгляд ещё постоянно такой... брр, ужас. Озирается, словно ищет кого у кровати. И у меня такое чувство, что скоро найдёт. Более того: могу найти и я, а я не хочу!

Нет, я-то парень русский, я ничего не боюсь!… но уже напрягаюсь. И находить среди ночи никого и ничего у своей кровати не хочу. Даже девушку голую... мне всё равно ведь жена не разрешит.

Шутки шутками, а когда Кира вскакивает, то у меня такое ощущение начало возникать, словно… словно и я что-то слышу.

Будто бы и мне что-то мерещится ночами — какие-то шорохи, словно скребётся кто в бетоне. И чёрт бы с ним, но противный же скрежет, что аж в костях отдаётся! Всё одно как гвоздём по стеклу, но не до скрипа, а до хруста. И вот только услышу это в ночи, только почувствую сквозь сон — буквально через секунду Кира вскакивает.

Может, это кто из соседей балуется? Ну мало ли, днём некогда, так он ночью ремонт делает? А что бы не мешать никому — ручным буром сверлит, медленно но верно? Ну, мало ли идиотов? Да предостаточно! Наверняка, и такой найдётся!

А в результате вместо неспешного ремонта он ловко сводит в дурку особо слухмёных соседей, гад такой.

Может ведь такое быть?

Может, конечно! Я и большую дурь встречал. Всё больше на «ю-трубе», да в исполнении американцев всяких, но чем наши люди хуже? И у нас дураки имеются, куда ж без этого. Хочется надеяться, что у нас их хотя бы поменьше, но…

Впрочем, не важно. Важнее, что никого в нашей квартире нет! И никто к нам не скребётся. Просто усталость, а звуки — электромагнитное что-нибудь. Мне один музыкант жаловался, что ему выключенный телевизор спать мешал. Слух настолько острый, что он писк диодов слышал, в зелёненьком огонёчке на панели и в лампочке на переключателе удлинителя. Может, и у нас что подобное?

К концу недели эти самоуговоры перестали действовать.

Окончательно.

И кофе. Перестал. Без него хуже, а с ним — никак. Литра три в себя вливаю, что бы работу пережить. И Кира так же. А ночью — всё по новой.

Шорохи всё отчётливее. Ещё шёпоток какой-то добавился, тихий-тихий. И звучит, зараза, будто где в макушке, а не в ушах вовсе. И не разобрать-то чего там шепчут, от чего ещё противнее. И хихикает кто-то.

Или это просто шторы шуршат, от ветра?

А может, это тараканы? Слух-то у меня отвратительный — я всё слышу! Папаня так про себя говорит частенько. Так может, и мне передалось? Ну, слух этот, качественный. Мог и тараканов услышать, наверно.

Вот только я не видел их тут ни одного, даже в мусоропроводе чисто…

А может, я сам себя накручиваю и просто ищу то, чего нет?

Да нашёл уже, видать, раз даже шёпоток этот клятый услышал где-то.

А может, всё-таки нет ничего? Ну, жена… стресс там у неё какой, проблемы с дочками. Да мало ли что она себе напридумывать могла? Она у меня способная. Придумала себе проблем каких-нибудь, вот и не спит ночами, меня баломутит. У меня сейчас тоже на работе аврал. Каждую осень и весну такое. Вот я и поддался, проникся паникой жены. А шептать может и Кира сквозь сон. Почему нет? Рот ей никто не затыкает, так чего бы не шептать? Зря не затыкают, видимо, но ладно.

Выходит, и нет ничего. Ну да, дочки-то спят как убитые, всё у них отлично. А говорят ведь, что дети к подобному более чувствительны. Молодые, ушки ещё шумами метро не повреждены. Да и мистическое им якобы виднее, хоть я и не верю в такое.

Жену спросил — она вообще всё отрицает. Не сознаётся даже, что спит плохо. Якобы, просто бессонница изредка мучает и кошмары ночные самую чуть-чуть. Но самые обычные, говорит, кошмары, ничего серьёзного. Даже не страшные толком.

– И что снится тебе, крейсер Аврора? – поинтересовался я в один из выходных, выпавших на будний день. Мы как раз обедали с супругой, не то с запозданием завтракали. Преимущественно я, соня эдакая, Мышка-то уже успела девчонок в школу отвести. Но это детали, а я не виноват.

– Не поверишь, угадал: он и снится, – хмыкнула супруга, садясь за стол и ставя перед нами тарелки с борщом. – Гуляю рядом с припорошенной снегом Авророй, на Неву выхожу и, бывает, под лёд проваливаюсь. Вот когда в ледяную воду ныряю — на секунду страшно становится и холодно. И я тут же просыпаюсь.

– И?

– А что — и? А потом сразу засыпаю. Форточку иногда прикрываю, если в комнате слишком свежо. В общем, совершенно не страшные эти кошмары. Я почитала, это что-то подсознание мне сказать хочет. Я чего-то боюсь. И я даже знаю, чего именно.

– Да? Ну так поделись с классом! Мне же любопытно.

– Ну а как мне не бояться, если мы обеих девчонок в первый класс отдали? Машка ещё ладно, а Лену не рано ли? Они ведь погодки, а мы их в один класс…

– О, нашла из-за чего переживать. Тебе же сказали: обе девочки уже дозрели, мы их берём. И ты их тесты для первоклашек видела? Я сам на половине вопросов срезался, матом ответив! «Как отличить самца от самки льва?». Я-то знаю как, а оно по гриве! И пока я тупил, Ленка уже ответила, при том правильно, в отличии от меня. Так что не переживай за них. Они смышлёные, в тебя пошли.

– Ну ладно, – от комплиментов супруга сразу растаяла и расслабилась, но быстро вспомнила основную тему беседы и поспешила успокоить меня. – Коть, ну правда, ну не переживай ты. Просто сны, иногда немного тревожные, но совершенно не страшные. Всё хорошо. Кушай, пока борщ не остыл.

Я принялся за еду, сам меж тем ковыряя в голове мысли и продолжая размышлять о происходящем. Если всё это не страшно, то чего ж она подрывается то и дело? Однако ж и засыпает обратно быстро, тут правда. И вот пойди-пойми…

Глава 8 - Изо дня в день

Днём ситуация складывалась вроде бы полегче, ничего такого не происходило и я несколько успокоился. А потом до меня начало доходить: легче-то оно легче, да только мне.

А вот Кире нет, ей и белым днём тяжело дома оставаться. Она не признаётся, но и в квартире не сидит, под любым предлогом убегая. То в магазин (холодильник жалко — скоро треснет, бедолага), то с дочками куда, по школам-детсадам-кружкам, то на рынок, то за канцтоварами. А если ничего из этого не нужно, то бежит к старушкам и тёткам своим на лавочку, или устраивает им поквартирный обход. Есть среди них и её ровесницы, конечно, не одни только бабульки, но старшие явно перевешивают своим колоритом, вынуждая обзывать это сборище в их пользу.

Понаблюдав за всем этим несколько дней и ночей, я пришёл к одному выводу: надо что-то делать со всей этой ситуацией. Вот только я ума не приложу, а что тут сделаешь-то? Что я могу сделать с чужим подсознанием? Только смириться пока что.

Тем более, что выходные мои оказались отнюдь не бесконечными, увы. На третий день мне пришлось забросить свои наблюдения за супругой и отправится на работу, отложив всё это до лучших времён. В отличии от проблемы, которая ушла только спустя семь дней и показалась мне очень даже вечной.

Продержались мы эту неделю с большим трудом. С чудовищным просто! Я уж грешным делом думал, что по стопам персонажей Лавкрафта пойду от всего этого, начисто лишившись рассудка.

Ну то есть даже если отбросить шумы и всё прочее, то выходит, что мы неделю почти не спали, при этом литрами вливая в себя кофе. И полезного в таком режиме не то что мало, его вовсе нет — и мозги не восстанавливаются, и сердце того гляди накроется от таких упражнений. И если б всё ими ограничивалось, а ещё ведь и работать пришлось как-то в эти дни! Получается правда почти что никак, но… что уж поделать?

К счастью, лично меня прикрыли парни, коллеги мои. Лёха давал вздремнуть днём часок-другой, а Матвейка не обращал внимания, что Лёшка в одно лицо «мониторит», вопреки инструкциям. Пришлось, правда, для этого рассказать всё как есть. Ну, иначе и мою зелёную морду, и нервный тик во всю щёку было не объяснить.

Парни сперва решили, что я прикалываюсь. Потом сами подтрунивать начали, мол: «ну да ну да, знаем мы, чего вы там с Кирой не спите ночами — прикупили двушку и всё нарадоваться не можете!», а то и прямым текстом… Но чем зеленее (и злее) становился я от недосыпа, чем более шаткой становилась моя походка по утрам, тем меньше они шутили и тем участливее становились.

К концу недели они уже встречали меня с термосом свежесваренного зернового кофе в дверях и с пледом на диванчике — я падал на кушетку, дрых два часа, после чего заглатывал кофе и менял Матвея, который ещё и сопротивлялся этому.

И что, так теперь каждый месяц будет?

Нет, я не хочу так каждый месяц! Да я через два-три повтора или мозгом поеду, в дурдомы всякие, или помру от переутомления! Нужно что-то делать, нужно как-то решать вопрос… а как его решишь?

Ну, будем рассуждать логически. Если это подсознание, то сделать я могу мало что. Через сознание там как-то что-то можно, но спасибо моему главному кошмару — ипотеке — денег на хорошего специалиста у нас попросту нет. Значит, придётся терпеть до лучших времён и появления свободных финансов.

А если дело не в подсознании, а в квартире?

Ну что, если это реально какие-то шумы и шорохи, которые Кире спать мешают и баламутят её каждую ночь?

Съехать у нас не получится, подозреваю.

Можно, конечно, квартиру сдать кому-нибудь, а самим снять другую, где-нибудь неподалёку, ещё чуть дальше и дешевле… А ведь и в деньгах можно выиграть, если порядком «чуть подальше» от метро снять, а сдавать нашу чу-чуточку дороже.

Угу, вот только жильцы сбегут едва эти шорохи услышав и весь план насмарку. Да и сколько искать всё это придётся неизвестно. Можно за месяц и не успеть, до следующей такой карусели. Или сколько, недели три осталось?

Кому сдадим, опять же, не известно. Вдруг они нам тут всё… я много съёмных квартир повидал и большинство — после других жильцов. Хозяева пытались их в порядок привести, да что толку? Нет, это точно не вариант.

Снять сами, бросив эту, мы тоже не сможем. Тупо не на что.

Можно, конечно, к Кириной маме съехать и квартиру протравить от этих шуршащих «тараканов»… но боюсь, что жить мы будем в бане и, не взирая на бильярдный стол и шикарный бар в той бане, вымру я не хуже тараканов — спасибо моей астме. Этот сруб удавит меня не хуже дуста. Вариант, конечно, но я в него совершенно не вписываюсь. Разве что Киру с дочками туда сослать, а мне… впрочем, ладно, разберёмся.

А чего я горячку порю, собственно? Надо ведь гораздо проще. Для начала мне надо выяснить причину, природу этого звука. Шороха, шёпота, или кто уж он там. И только ПОСЛЕ этого пытаться придумывать решение. А то вдруг и правда сосед-дурак фигнёй мается, а я раздуваю тут… Или инопланетяне зондируют чего. Ну или совсем уж невероятный вариант, в который я в жизни не поверю — призраки шалят. Ха, бред. Не, наверняка кто из соседей балуется.

И выяснить ведь не сложно, вроде бы.

Начать можно с обхода прилегающих квартир, деликатного разговора с их жильцами. В лоб не стоит, но общая цель разговоров известная: «граждане, подскажите, а вы не дебилы, нет?». Если в лоб, напрямую, то никто не сознается, я проверял. Один, вернее, сознался, но сделал он это так, что я сам себя дураком почувствовал, потому не показательное исключение, совершенно. А остальные могут и полбу дать попытаться, чего тоже хотелось бы избежать — перессориться со всеми ближайшими соседями в мои планы точно не входит.

А как мне прознать про соседей, минимально их беспокоя?

Самым деликатным методом опроса, пожалуй, будет обойтись без опроса вообще. Ну а зачем? На Руси ведь давно беспроводные информационные технологии развиты, раньше чем во всём мире! У бабушек всё узнать можно. Хотя, технологии-то и в самом деле наши, хоть и честно запатентованы на Западе... впрочем ладно, о величии родной государственности буду переживать потом, когда со скрежетами разберусь!

Глава 9 - Сложный разговор

Начать сразу с бабулек я всё же не решился. Не осмелился, точнее говоря. Решил для начала про них самих что-нибудь узнать, что бы зря не метаться между ними. Тем более это легко, ведь «засланный казачок» у меня в их среде уже имеется!

Самым трудным в этом плане оказалось, собственно, вновь застать Киру дома в спокойной обстановке — хоть этот кошмар и закончился, а своих дневных привычек растворяться в закате она не оставила и по прежнему все вечера пребывала… да я без понятия, в сущности. Ни её, ни детей дома нет, хотя на часах уже восемь вечера. Хоть котлеты в холодильнике нашёл — уже за счастье. Вкусные.

Дочки вернулись первыми, чем поразили меня ещё больше. Машка привела младшую за ручку, обе помыли лапки, ни слова не произнося клюнули меня в щёки с двух сторон и в полусне ушли в свою комнату. Не хуже нас на той неделе их вымотало, ты посмотри!

Так, а где Кира-то, я не понял?

– Ой, Котя, а ты уже дома? – защебетала супружница, влетев в квартиру двадцать минут спустя. – А я с Елизаветой Павловной заболталась, прям счёт времени потеряла. А который час? Ой, уже столько! Ужас. Девчонки пришли? Я их минут двадцать назад отправила, они спать хотели.

– Пришли, – вяло отозвался я.

– Ой, ну и отлично. Они умаялись за сегодня. Как думаешь, долго ещё это «лето» продлится? Я как-то даже скучаю по дождику и осенней хмурости…

– Ты погоди, вот начнётся — в миг скучать перестанешь!

– Ну да, тут ты прав, – быстро вымыв руки и переодевшись в домашнее платье, она села за кухонный стол, рядом со мной. – Ты поужинал?

– Да, спасибо. Отличные котлетки, очень вкусные, спасибо.

– Сама покупала! – с гордостью заявила супруга и засмеялась.

А у меня не получилось, я на другую волну настроился и пытаюсь не сбиться. Надо ведь наконец обсудить всю эту… вот ту. Значит, надо сохранять серьёзность и морды, и помыслов!

– Ты чего такой? – участливо поинтересовалась Кира, чуть приблизившись и заглянув мне в глаза. Ну вот что она делает, зачем?! Ну я ж сейчас собьюсь, ну!

– Какой — такой?

– Да напряжённый весь, мрачный.

– Я? Да не, ничего такого. Слушай, Кир, я спросить у тебя хотел… а ты на прошлой неделе ночами ничего не слышала? – я решил отбросить предрассудки и спрашивать всё напрямую. – Ну там… шорохи какие, шумы.

Жена переменилась в лице, её милая улыбка улетучилась без следа. Равно как и интерес ко мне — она отстранилась и уставилась в окно.

– А что? – сухо прозвучало мне вместо ответа. Вот что за манера, а?

– Да какая разница — что? Ты слышала что-нибудь, или нет?

– Не знаю, может и слышала. А может и не слышала ничего. Девочки через стенку спали, а ничего не услышали, а у них слух лучше! Нам в «музыкалке» про них прямо так и сказали. Значит, не было!

– Кирочка, Мышка моя, я не про детей спросил, я про тебя спросил, – я уже с трудом улыбался, да и слова уже как-то цедил.

– А что, ты что-то слышал?

Ай чёрт, догадалась… зато злобу как рукой сняло. Нет уж, сдаваться я не буду! Врагу не сдаётся наш гордый Варяг!

– Да что ж ты… Кира Валерьевна, – я порядком повысил голос и принялся чеканить слова. – Будьте любезны прямо ответить на поставленный супругом вопрос: четыре дня тому назад и более, ночами, доводилось ли ВАМ, лично, слышать посторонние звуки?

– Да чего ты привязался-то, я не пойму?! Да, слышала. Скрежетало что-то, будто гравий жевало… нечто. Или бетон скрипел, не знаю я. Но оно перестало и я теперь спокойна. А что?! – последний вопрос она по сути прокричала мне в лицо, прямо как и я совсем недавно.

– Да нет, ничего такого, – я быстро сдулся и вернулся к спокойному тону. – Просто ты спала беспокойно, я волновался.

– Да? А чего ждал, а не сразу волноваться начал?

– Так я сам спал через пень-колоду, какое там! Выспался чуток, соображать заново научился — сразу спросить решился. А ты начала: «а что?», «а почему?», «а кто вам сказал?», «а вы уверены?», – я попытался изобразить акцент под стать анекдоту, который принялся цитировать. Надеюсь, она его знает.

– Чегооо?? Я такого не говорила!

– Понятно. Не важно. Значит, больше ничего такого не слышишь, спишь нормально?

– Ну, вроде да, – с сомнением протянула супруга и поставила на огонь чайник.

– А с соседками обсуждала? Что «совет племени» говорит?

– Кто? – она сделала вид, что не поняла.

В памяти сразу всплыло: «Если девушка что-то не расслышала, или не поняла, то знайте: всё она поняла и услышала, просто даёт вам шанс исправиться».

– «Совет старейшин»? – решился всё же поправиться я. Усугубил, да, но как тут удержаться?

– Дурак ты, Боренька.

– А тебя предупреждали, когда ты замуж за меня собиралась. И отец, и друзья… и я предупреждал! Так что сама виновата.

– Ой, виновата…! – затянула супруга улыбаясь и разливая горячий чай по чашкам. Поставив кружки на стол и сев на прежнее место, она резюмировала: – Нет, не обсуждала я это ни с кем.

– А почему? Вы же вроде обо всём болтаете, разве нет?

– А кто у нас мужик в доме? Тот пусть и обсуждает такие вопросы.

– От блин, опять я, да? То есть, ипотеки мало?

– С большой ипотекой — большая ответственность! – усмехнулась жена и закинула мне в кружку кубик рафинада.

– Ох ты ж… ладно, завтра погутарю с мужиками, и к… к кому лучше? К Елизавете Павловне зайти, или к Антонине Сергеевне?

– Да к обеим, без разницы, – супруга пожала плечами. – Зависит, чего ты больше хочешь: что бы все в доме побыстрее, или помедленнее узнали про твои расспросы? Антонина Сергеевна дольше не разболтает.

– Это почему? – искренне удивился я, вспомнив завсегдатаю «вечерних лавочек» (как процесса) со скрипучим голосом и седым «пучком» на макушке. Или я опять их путаю?

– А у неё с ногами проблемы, ходить стала медленнее, – бесхитростно заявила супруга. Второй кубик, громко булькнув, исчез в моей кружке. – Пей и спать пошли, я сегодня тоже устала.

Глава 10 - Разведка

Следующим же вечером, вернувшись с работы я пошёл на самый отважный поступок в своей жизни (после ипотеки, конечно же) и направился на обход главных сплетниц дома.

Вроде просто, да какое там! Бабушки у нас опытные, гестапо о таких только мечтать. Придётся следить не только за каждым словом, но и за каждой буквой, интонацией и жестом, как бы хоть чем ненароком себя не выдать. Ну, подозрений своих нехороших. И не столько про соседей, сколько про «иные» варианты, вроде призраков и домовых. Я сам в такое не верю ни на йоту, но как потом доказать, если брякнешь? Сдадут в «кащенко» и доказывай потом, что тебя «Задорнов, ведущий «Поля Чудес», на лыжах в подъезде летом сбил, а Якубович его подначивал».

Да и бабулю надо ничем не обидеть, а то тоже чревато. Макс вот рассказывал, что одни тут жили раньше, тоже семья с детьми, квартиру на восьмом снимали. И отец их семейства что-то там не то решил себе и нагрубил Антонине Сергеевне… в общем, мало что скандал и бабки вмиг его по своим каналам на весь дом ославили, так ещё опека едва детей не забрала, парня чуть с работы не уволили и едва ли не до лишения родительских прав, да. Дело худо-бедно замяли, но семейка та всё равно быстро съехала. А мне отступать некуда, за мной ипотека.

Я решил сразу поступить умнее. Я подготовился! Тортик купил, сушек всяких к чаю набрал, и с этим мешком сухпая направился к Антонине Сергеевне на поклон.

Поднявшись на этаж я чуть помялся у старой, обитой древним дерматином двери. Нет, ну решился уже, надо. Общаться я не мастак, но справлюсь как-нибудь.

Резко выдохнув, я нажал на звонок.

Бабуля долго шаркала за дверью, силясь добежать и открыть.

– А кто там?

– Это Борис из сто двадцать шестой. Вот, в гости заглянуть по-соседски решил. Тортик принёс, печенюшек всяких. Чайку попить да поговорить о всяком, посплетничать, как соседи.

– Ой, Боренька! – радостно запричитала бабуля, впуская меня в прихожую. – Да мне ж сладкое нельзя. Ой, ладно, разок можно. Проходи, проходи на кухню. Да не разувайся ты, так проходи!

– Ну как не разуваться? Как же можно?

– Да ладно тебе, не переживай. Всё равно на днях полы помыть собиралась. Проходи-проходи, я сейчас чайник поставлю.

– А позвольте я? Поухаживаю, старость уважу. Присядьте, я сейчас всё, быстренько…

– Ой, спасибо, милый. Повезло Кирочке с тобой, конечно, ой, как же повезло!

– Да ну что вы, не преувеличивайте. Кружки здесь, да? Нашёл. Вам вот эту, да?

– Нет-нет, голубенькую, рядом. Эта побольше, её себе возьми. А заварочка здесь, в чайнике, да. Так чего спросить-то хотел, Борь?

– А? – я чуть опешил, даже замер с тарелками для торта, так и не поставив их на стол.

– Да ты не менжуйся, Боренька! – старушка чуть пискляво рассмеялась. – Ко мне все с расспросами приходят. Про Киру спросить хочешь? Так не переживай, не ходит к ней никто. Да и сама она у тебя хорошая, всё с дочками бегает. Целыми днями кружится!

– Нет, ну что вы, Антонина Сергеевна, – я не смог сдержать улыбку. – Я Кире доверяю, я про другое спросить хотел. Секунду.

Отрезав по крупному ломтю торта я разложил его по тарелочкам и придвинул один из них бабуле, уселся за стол и только тогда, собравшись с мыслями, решился задать интересующий меня вопрос:

– Я про дом наш спросить хотел, да про квартиру нашу. Историю места узнать, куда переехали. Ну и так, про соседей ближайших расспросить в общих чертах. Я как-то упустил момент, сразу не познакомился, а сейчас как-то и неудобно, вроде. Уж месяц живём, а я знакомиться пойду? Странно будет выглядеть, нелепо даже. А с вами я давно знаком, вы хоть советом дельным поможете, к кому и как это… с какой стороны подойти лучше, а к кому и вовсе не стоит соваться. Есть ведь и такие в доме, наверняка — людей-то тут много.

– Ой, твоя правда! – энергично закивала бабуля, ловко орудуя ложечкой и уминая тортик. Прям изголодалась она по сладкому, похоже. Это я удачно угадал! – Взять хоть Машку с третьего, старушку нашу сумасшедшую. Или вот Мишка, к примеру, алкаш проклятущий, из тридцать второй. Как напьётся — прям человек другой! А обычно хороший парень, добрый. Ой, заросший правда вечно — словно чёрт страшенный! Из фильма этого, сказка по Гоголю, помнишь?

– А то как же, помню. Миляр его играл.

– Вот-вот-вот! И похожи-то они с этим Мишкой — ты бы знал! Вот чисто родственники! А у тебя соседи все хорошие подобрались, не переживай. В квартире справа — семья с Донбаса, в пятнадцатом приехали. Слева давно живут старички, едва не с постройки дома в семьдесят шестом заселились. Этажом ниже — актёр какой-то, фамилия сложная, хоть и короткая. Прибалт, что ли. Семейный человек, хороший. А выше… ой, забыла, кто над вами. А, вспомнила! Музыкант молодой, этот… блохер! На него сперва шумели, ругались всё, но он человек честный: как пообещал, что с первых денег ремонт сделает, так едва денег подзаработал и сделал всё — его теперь и не слыхать! А раньше бывало и у подъезда слушали, как он грохотал со своей гитарой, что б её в дышло…

Я с трудом сдержал смешок от бабулькиных ругательств и попытался ненавязчиво перевести разговор в нужное мне русло:

– Скажите, Антонина Сергеевна, а в нашей квартире кто раньше жил, до нас?

– Ой, Боренька, да кто у вас там только не жил: и писатель какой-то молодой, с матушкой и бабушкой, потом семья молодая, но они быстро съехали почему-то. В восьмидесятых академик с родственниками, потом бандюган какой-то, в девяностые… кого только не было, я всех и не упомню. А что?

– Да я же говорю: хотел узнать историю места, где живу теперь. Мало ли, что там было за все года?

Глава 11 - Болезнь

– Ой, твоя правда! Историю свою знать надобно, помнить. Да, давай про дом порасскажу. Всё уж не буду, только что упомню из важного. У Лизки ещё поспрошай, может, она ещё упомнит, чего я не смогу. Значит, так: построили наш дом в семьдесят шест... восьмом? Или в восемьдесят каком-то? Ой… в семьдесят шестом… вроде. Ну ладно, тебе поди даты не интересны. Факт что построили, да, а уж когда — Господь с ним.

Строили его долго, за график выбились. Я ж среди первых въехала, потому и знаю. И даже знаю, почему: при стройке тут много людей померло. Оно ж всегда так, когда стройка: нет-нет, а помрёт человечек. Народу-то много работает, опасностей сколько. Да и от старости, бывает, и от пьянки на стройке мрут, сам понимаешь. Однако ж тут как-то совсем много, стройку аж останавливали и расследование учиняли. Кто-то током убился, точно знаю. На энтой… центральная где, где напряжения много. В шахту лифта сразу несколько работяг ухнулись, кажись. Или током двоих, а в шахту один? Ну, всяко что были такие. Трос на кране всё говорили новый стоял, а оборвался. И груз едва не на прораба! Он мне сам рассказывал, шрам показывая.

Да-а, мы ж в числе первых въезжали. Ещё работы велись, строители другой подъезд доделывали. Вот, мы с ним и познакомились, как первые жильцы. Он нам экран для ванной справил! – бабуля с гордостью помахала пальцем и зашлась румянцем, вспомнив боевую юность, но быстро вернулась к теме беседы. – Он же мне и рассказал про следствие. Что, мол, стройка почему такая долгая? Это потому, что следствие вели, для него всё останавливали. Аккурат апосля того, как там рабочие в шахту лифтовую упали. Две недели всю стройку, говорит, перепроверяли, так ничего и не нашли.

Но самые страсти потом начались, когда дом уж сдали!

Ребёнок тут маленький жил в одной квартире… а может и в вашей? Может, не помню, милок, уж извини. В общем, малец годов десяти. Жил с родителями, само собой. Папка у них горнодобытчиком был, на шахте в Воркуте работал. Мать… уж не помню. То ли медик, то ли в школе. В общем, сынок их со школы в тот день пришёл. Всегда всё нормально, изо дня в день так было. Ну как у всех: уроки закончились — домой. Вот и он так! Прилежный ученик был, здоровался всегда. А в тот день то ли проводка, то ли что…

Уж мы едва дым-то увидели, соседи-то, мы пожарных сразу вызвали! И доехали они быстро, минут за двадцать всего. Да только… Нет, врать я тебе не буду: меня там не было, я не видала. Да и как там? Весь этаж дымом заволокло, как и всё что выше. И нижние-то затянуло. Полыхало — просто страсть! Окна квартиры полопались, всё градом людя′м на головы!

И, как я поняла, малец в дальней комнате был. Мы ж пожарным-то сразу сказали, что малец-то дома, они и кинулись. Один там, рослый такой, светловолосый. Как есть герой! Да у нас таких в стране много, сам знаешь. Очертя голову, лишь бы помочь. И напарника забыл, и ещё что — ринулся сразу, значит. Залетел, пробился через пламя, как мне сказывали, до мальца… а дальше — как? Ну, он маску на него, курткой своей замотал,… и обратно побежал.

Бабушка замолчала, уставившись на дно чашки. На лице её выступили отчётливые бисеринки пота и она схватила газетку со стола, начала ей обмахиваться. Как она близко к сердцу-то… так, а чем дело кончилось, она рассказывать дальше будет или нет?

– Антонина Сергеевна?

– А? Ой, да, Боренька, извини. Что-то меня в жар бросило. Открой форточку, будь любезен? Спасибо, милый. Фух, что-то… а не нальёшь мне ещё чаю? Спасибо. Фух, получше, вроде. Ну так вот. Замотал он мальца в куртку, да кислород свой отдал. А в те года что… хотя, может, по инструкции-то оно и как иначе он поступить должен был, фуух. Да только герои не по инструкции спасают, они ж ведь это от души! Ухх. В общем, сам тот пожарный и дыму наглотался, и пламени. Говорили потом, мол, все лёгкие себе буквально изжог. Да и кожу, само собой, опалил, пока с мальцом на руках бежал из… фух… из квартиры, – бабуля опять начала тяжело дышать, в её дыхании послышались хрипы.

– Антонина Сергеевна, вы как?

А она словно бы и не слышит. Глаза прикрыла, голову чуть запрокинула и рукой махнула, мол, подожди, сейчас пройдёт. А если нет?

Я огляделся в поисках хоть чего-нибудь, хоть какого спасения. Взгляд зацепился за какой-то серый мешочек на молнии. Вроде бы что-то медицинское, надо попробовать. Наглость, конечно — в чужой квартире вещи хватать, но куда уж деваться? Ей ведь реально плохо, я же вижу.

Расстегнув молнию я увидел новую версию давно знакомого прибора: широкая манжета с резиновой трубочкой и коробочка с единственной кнопкой. Упрощённая версия, специально для таких идиотов, как я. А я рад!

Быстро натянув манжету на руку, не взирая на рукав и точность установки, я воткнул вилку прибора в розетку (батареек в нём не оказалось — бабушка во всю экономила) и ткнул в кнопку, вновь порадовавшись, что она целая одна.

Прибор натужно загудел, начав раздувать манжету, а бабушка чуть слышно застонала. Она словно бы что-то шептала, но её губы двигались с заметным трудом, да и сипы из лёгких звучали куда громче произносимых ей звуков. Ещё и штука эта ворчит, измеритель который… как его?

Ну долго он будет, нет?! Второй или третий раз ворчать начинает, подкачивая. Может, это модель такая? Ну, особо точная. Специально несколько раз подряд перемеряет, что бы вывести средний показатель, самый точный.

О, зашипел. Излишек воздуха сбрасывает. И циферки на экранчике замерли, прекратив отсчёт и мигают…

…двести шесть на сто семнадцать. Я, конечно, не врач, но… дохрена как-то, разве нет?

И что делать? Я ведь не врач. Я даже не ипохондрик, да и в лекарствах этих ничего не понимаю — у нас в семье никто давлением не страдал.

Точно, надо вызвать скорую! Они профессионалы, герои по профессии и призванию, они справятся. Твою-то… и как вызвать скорую с севшего мобильника? Как без симки — знаю, а без энергии как?! Нашёл, когда сдохнуть, зараза! Или опять отрубился? Точно выкину заразу, уже год собственной жизнью живёт и разрешения не спрашивает.

Так, без паники. У бабушки есть мобильник? Маловероятно, да и по карманам я шарить не стану. Хватит моего самоуправства с этим, серым из мешка, с одной…

Точно! У бабушки наверняка ещё есть городской! От них многие отказались, но у таких пожилых людей они частенько ещё… а где? Мать-перемать, где его искать-то?! И позвонить-то не выйдет — я номера не знаю. Ай, чёрт, у меня же мобильник сдох! С чего я звонить собрался?!

А, так вот, что такое паника? Отлично, паникуем!… раз иных вариантов нет.

Из коридора раздалась звонкая, протяжная трель, эхо от которой протянулось словно на века. Мне казалось, что даже спустя полминуты, когда я дошёл до коридора и нашёл источник звука — старый красный кнопочный телефон без экранов и прочего, лишь с чёрными квадратиками цифр на массивном корпусе — он всё ещё отчётливо излучал протяжный остаточный звон.

А пока я был на кухне этот тихий отзвук волшебным образом звучал в моей голове громче и отчётливее сипов Антонины Сергеевны, казавшихся громоподобными. Только её лепетания, ставшие чуть отчётливее, перекрывали этот отзвук своим нескончаемым: «Володенька не погиб, Алексаша их всех спас, но Володенька не виноват, Володенька хороший. Володенька не погиб,…», которое бабка повторяла кругами. Бредит, видать.

Найдя аппарат я не задавался глупыми вопросами причинно-следственного характера, вроде: «как я это сделал?», «что за мистика?», «кто заставил телефон звонить?», или возглавивший топ вопрос «мне что, специально указали на телефон?». Нет, все эти вопросы роились у меня в голове, но я их не думал. Толку? Вопрос содержит половину ответа, а в этих — ничего, кроме концентрированной паники.

Вместо этого я звонил в скорую и пытался сквозь шум этих мыслей понять, что же нужно будет сказать в трубку.

На том конце отозвались быстро, стоило лишь трубке закончить «отщёлкивать» свои трели.

– Скорая, слушаю вас, – спокойно отозвалась молодая по голосу девушка.

– Здравствуйте. Тут человеку плохо.

– Адрес. Москва?

– Почти, – мозги работали с трудом, но я всё же смог озвучить верный набор координат. – Девушка, поскорее, если можно! У неё давление больше двухсот на… почти на сто двадцать!

– Вы кем приходитесь? Назовитесь. Не волнуйтесь, машина уже едет. Данные свои и пациентки продиктуйте, пожалуйста.

– Да-да, я… я никем не прихожусь. Данных её я не знаю, я сосед просто. На чай заглянул, а ей вдруг плохо стало. Я давление-то чудом померил. Я дождусь их здесь, я не уйду, девушка. Но пусть поскорее едут! Она лапочет что-то, мне страшно! Ну, за неё, в смысле.

– Я вас поняла. Успокойтесь. Машина скоро будет.

Глава 12 - Героем может быть любой

Спустя пять минут (показавшихся мне нескончаемо длинными и за которые я успел протоптать колею в кухонном полу) прозвучали резкие трели звонка, потом дверь в квартиру, которую я специально оставил приоткрытой, распахнулась и в прихожую смело зашли две девушки в синей медицинской форме с блестящими серебристыми полосками светоотражателей и с большими оранжевыми чемоданами в руках.

– Ну и где звонивший? – поинтересовалась одна у второй. – Всё-таки струсил и сбежал? Ну и мужики пошли!

– Ну, знаешь, если бабуля уже того — его можно понять.

– Девушки, мы здесь, на кухне, – позвал я, пропустив замечания в свой адрес мимо ушей.

– Ой. Здравствуйте. Как она, не лучше?

– Я ещё раз померил — двести девятнадцать на сто восемнадцать, ещё подросло.

– Поняла. Кать, готовь.

– Обычную?

– Ну да.

Вторая девушка кивнула и, умостив чемодан на стол, принялась наполнять шприц из ампулы. Первая, видимо «старшая» среди них, села перед бабулькой и принялась мерить давление сама, стареньким прибором с ручной «грушей» для накачки манжеты и наушниками. При этом ещё успевала спрашивать всякое у меня:

– Хронические заболевания есть какие?

– А я откуда знаю? Я сосед. Да и въехали мы недавно.

– Поняла. Помимо давления ещё что-то было?

– Ну, она вспотела, попросила форточку открыть и ещё чаю налить. Сказала, что жарко стало. Потом глаза закрыла и… и вот едва сидит. Я давление померил и сразу вам звонить решил.

– Это вы правильно, молодой человек. Не переживайте, вы всё правильно сделали. Бредила?

– Да, немного.

– Понятно. Кать, готово?

– Да, д… стой. Ирин, посмотри, – девушка указала на маленькую серо-голубую коробочку, притаившуюся в углу стола.

– «Сателит»?! А она диабетом не страдает?

– Да я-то откуда знаю? Говорю же: я её не знаю толком, сосед я новый! Вот, зашёл познакомиться по-соседски, чаю с тор... том. Твою мать.

– Вот тебе и мать! – чуть озлобленно проворчала старшая медработница. – Ну что, Кать, «апидру»?

– Подожди, давай проверим. Вдруг, не её, а дочери? У неё ведь есть родственники? Ах, да — вы не знаете. Мужики, блин… Давай, Ирочка, я измерю. Так, подержи ей палец, – девушка ловко щёлкнула чем-то на подобии механической ручки у пальца бабули, от чего в трубке звонко зазвенела пружина, после чего воткнула небольшую голубоватую полоску пластика в приборчик, даже не вынув его из футляра (того самого — серо-голоубой коробочки), столь же ловко сдёрнула с ленты остатки бумажного чехла, ткнула концом этой пластиковой палочки в выступившую на пальце бабули каплю крови и вновь загнала этот миниатюрны пластиковый щуп-«тестер» обратно в бумажный чехол, стоило только прибору пропищать. Судя по отточенным движениям, ей не привыкать.

– Ну как? – уточнила её коллега, старший медик. Мне показалось, что опять у меня, но нет.

– Тридцать два и один, – отозвалась вторая.

– Н-да, от души бабушка сладенького покушала… Ставлю… сколько? Тут в пору все сорок единиц, мне кажется.

– Нет, ставь двадцать. Лучше потом ещё добавим. Вдруг, она уже ставила? А сколько? Загоним её в гипогликимию и вообще не откачаем. Анализ нужен, только после него ещё поставить можно будет.

– Да, ты права. Ромке позвони, пусть каталку везёт. И «волокуши». Молодой человек, вы нам ещё понадобитесь, не уходите. А пока… сходите к ближайшим соседям, кто с ней лучше знаком — нам её документы нужны. Паспорт, полис, СНИЛС. Хорошо? Молодой человек?

Когда я не отреагировал, она взяла меня за руку и повторила, чуть настойчивее:

– Молодой человек!

– А?

– Вас как зовут?

– Боря.

– Боря, не уходим, но идём к соседям. По ближайшим квартирам позвоните, найдите, кто из соседей её хорошо знает. Паспорт, СНИЛС, медицинский полис нужны. Поняли меня?

– Поняли, – я кивнул.

Голова кружилась, словно я пьяный, и в горле пересохло.

– Успокоительное надо?

– Не надо.

– Вот умница! Всё, идите. Мы тут занимаемся, с бабушкой всё будет хорошо, не переживайте, бабушка поправится. И всё только благодаря вам! Вы герой, Боря. А теперь — к соседям. Кать, охладить её неплохо бы и антикоагулянт всё-таки поставим. А ты говоришь перевелись мужики, а, Кать? – она усмехнулась и подмигнула коллеге, нависшей над чемоданчиком.

– Ой, толку-то, – отмахнулась вторая, ловко орудуя шприцом в ампуле. – Женат ведь наверняка, таких ещё в младенчестве разбирают.

Я закивал и вышел на лестничную клетку, не обращая внимания на их переговоры. Хорош герой — бабушку едва не убил. Додумался, блин: с тортом к диабетику заявиться. Выбрал-то самый сладкий, как для себя любимого, на который бабульке даже смотреть нельзя, не то что есть и нюхать. А я ей ломоть, да побольше! Точно дурак…

Вот то ли дело тот пожарный, о котором Антонина Сергеевна рассказывала! Вот уж герой так герой. Таких и сейчас в России полно, да. А мне с моим «геройством» до них далеко. Лишь бы не узнал никто.

Оказавшись на площадке, я выругался себе под нос и принялся трезвонить в звонки соседям. А вот они скромничать не будут, быстро мне по шее дадут, что беспокою в неурочный час.

И точно…

– Ну чего трезвонишь, чего?! – раздался голос какой-то старухи из-за двери. Понять бы ещё из-за какой — я во все подряд звонил. – Я сейчас милицию вызову, хулиган!

«А что, мамаш, машину времени в собесе выдали? Милицию-то уж сколько лет как отменили» – чуть не ляпнул я. Сдержался, о важном заговорил:

– Вы с Антониной Сергеевной хорошо знакомы? Ей плохо, и…

– Знаю я вас, аферистов! А ну пошёл вон отседова!

– Дура старая, у неё «скорая»! – не сдержавшись, я заорал на весь этаж, не жалея гланд. – Паспорт найти не могут, помощь им нужна!

– Ой! – тут же запричитала «дверь», загремели засовы и на свет божий вылезла субтильная старушка. – Ой, милок, извини. Ступай-ступай, я им помогу. Тебя, наверно, за носилками послали? Так ступай!

Громко шоркая ногами в замызганных, некогда зелёного бархату тапочках по плитке пролёта, бабуля неспешно, с трудом переставляя словно бы негнущиеся ноги, продефилировала к квартире Антонины Сергеевны, а я кинулся к лестнице, что бы спустится на этаж ниже. Надо обязательно Елизавету Павловну позвать, а она как раз всего этажом ниже. Кажется, даже квартиры одна над другой, но это не точно.

А вот звать старушку Лизу надо обязательно! Мало что они с Антониной этой лучшие подружки, так ещё ведь и сплетницы главные! Если одна пропустит такой концерт, как вторую на «скорой» катали — вовек мне не забудет!

Глава 13 - Бремя поиска

Спустившись и проскочив мимо лифтов, пройдя по змеившемуся через этаж коридору, я постучал в дверь. Ту самую, что под квартирой Антонины Сергеевны. Она ведь нужна, осечки быть не может же, да? Или может?

На звонок долго не реагировали и я уже начал в нетерпении грохотать в железную створку кулаком, как вдруг дверь резко распахнулась, едва не угодив мне в лоб. Быстро отступив на полшага и разминувшись с массивной железкой, я ошарашено уставился внутрь жилища.

Из квартиры на меня смотрела взъерошенная, седовласая дама лет шестидесяти, в застиранном халате, едва накинутом на плечи поверх столь же истёртой сатиновой ночнушки; сама субтильная, даже тощая. Коротко остриженные волосы торчали в разные стороны, глаза казались безумными.

– Что надо? – сипло поинтересовалась тётка. Ровно в этот момент позади её головы в стену прилетела книга — шумно шелестя страницами, она рухнула на пол, раскрывшись на середине. Тётка бросила на неё быстрый взгляд, пнула её засаленной тапочкой вглубь квартиры и вновь уставилась на меня.

– Аэ… Елизавету Пав…

– Нет таких! – рыкнула дама и захлопнула дверь.

Больная какая-то. Может, реально психичка? Ладно, пофиг, дальше пойду. Не в этой, так в следующей повезёт.

Вторая дверь на этаже выглядела куда презентабельнее, при том всех мной встреченных. Эдакая крепостная, неприступная створка врат, стоимостью в два хороших ремонта. Надо будет и нам такую поставить, а то уж больно наша на консервную смахивает. Каждый раз, когда я её захлопываю, она бедолага так дребезжит, будто я алюминиевую банку на петлях гоняю, а не дверь. Впрочем, это всё потом, когда ипотеку выплачу… внуки поставят. Вместе с надгробием мне на могилку.

Дорогая дверь увы ситуации не сменила — и здесь мне открывать не спешили. Ну, метод с кулаком опробованный, рабочий, к нему и прибегну. Нет, всё равно не открывают? Да что ж ты будешь делать…

Я уже собирался пойти дальше, но прислушался. Словно бы стонет кто-то. Постучал ещё раз, для верности. Ещё и ухом к двери прильнул. Ну точно, стонет где-то там. Завалилась старушка и встать не может. Твою мать, мне что теперь, ещё одну «скорую» вызывать?! Это что ж за день-то такой? Или ту бригаду поймать пока не ушли и попросить помочь? А в квартиру как попасть?

Не придумав ничего лучше, я принялся колошматить со всей силы, не жалея кулака и заорал:

– У вас там всё в порядке? Бабуль? Вам помощь вызвать? Я вас слышу! Вы открыть сможете? Бабуль?!

Под мои же собственные крики я и не заметил, как открылась дверь следующая, третья.

– Что стряслось? – спросила у меня сонная тётка, крашеная низкорослая блондинка лет сорока пяти, одетая в лиловый спортивный костюм, без стеснения почёсывая складки на толстом пузе. У мужа привычку переняла, не иначе — слишком мужская манера. – С Валентиной Николаевной что-то?

Ответить я не успел, поскольку вышеозначенная Валя сделала над собой усилие и дошла-таки до двери, изволив даже её отпереть. Я чуть внутрь не кинулся! По привычке спасателя уже, видимо. Но не пришлось: старушка выглядела бодрой, не смотря на… ну, только бодрой её назвать и получиться. Низенькая, почти карманная, согнутая едва не пополам, да попросту сгорбленная радикулитом, или кто уж он там, с седенькой «химией» на голове, со смывшимся бледно-лиловым коллером, она смотрелась той самой маленькой бабуленькой из сказки.

– Ты чего ломишься?? Сдурел?! А я к тебе так ломиться буду?! – тут же накинулась на меня бабушка с претензиями. – Едва дверь не вынес, ирод! Я же кричала: у меня ещё пятнадцать минут процедур, мне ещё на кровати лежать надо!

– Так процедур или на кровати? – я искренне не понял и всё это вызвало у меня такой шок, что я не удержался от вопроса.

– Вот дурак человек, – всплеснула руками старушенция, словно я прописных истин не знаю. – Лежать на кровати — и есть процедура! Или это не для средних умов, тебе не понять? Прибор там специальный, типа матраца электрического. Он прогревает особым теплом и магнитами, это суставам полезно. Я им спину лечу, каждый день по три раза. Раньше к ним всё бегала, но решила всё ж раскошелиться и себе купить, теперь дома делаю. А ты мне пятнадцать минут долежать не дал! Всю процедуру насмарку, всё одно что пропустила!

Я хотел было уточнить, к кому это — к ним, но быстро прикусил язык, едва вспомнив о цели своего поквартирного марша.

– Простите, я не хотел. Я пытаюсь Елизавету Павловну найти и позвать, очень мне с ней переговорить нужно.

– Лизку-то? Так она на другом конце, последняя дверь.

– Вот блин, а я с этой начал… – я махнул на дверь со странноватыми жильцами, не любящими классическую литературу. Что там летало-то? Достоевский, кажется?

– Ооо, милый! – затянула Валентина Николаевна. – Это ты вообще к Маньке сунулся! У ей давно не то деменция, не то эта… шизофрения, да. Ей всё мерещится, что у ей в квартире полтергейст, понимаешь, книги швыряет да мебель двигает. Сама она, ясное дело, швыряется. Одна ведь живёт, значить, больше и некому. То и дело в смежную стенку чем кинет, лишь бы меня взбаламутить! Нин, подтверди!

– Да-да, всё так! – закивала та, вторая соседка, которая полненькая блондинка. – И живёт одна, и швыряется то и дело. Я сама слышала, как в стенку всякое прилетает, когда мы у Валентины Николаевны чаи гоняли, да. С ума она сбрендила, крышею поехала, – резюмировала толстуха и улыбнулась, ожидая и от меня подобной осуждающей тирады, по всей видимости.

– Ну да, её поехала — а моя в догонку метнулась, за компанию, – пробубнил я, вспомнив пролетевший позади тётки томик классика, способный без труда убить при попадании в голову.

– Что?

– Что? – я состроил самую невинную морду и сделал вид, что не понимаю и вообще молчал. Но молчать после таких финтов нельзя, надо обязательно что-то спрашивать у собеседника, я это давно на Кире приметил и апробировал. – А она точно одна живёт?

– Да точно, точнее не бывает! – усмехнулась… а как её? Ника, Нина? Блондинка, в общем. – Родственники к ней редко-редко заглядывают. Раз в три месяца баул круп припрут — и поминай как звали! В том месяце были, значит, не раньше зимы теперь покажутся. Ну а чего с ней, если она сумасшедшая?

– А я тогда какой? – вновь ошалело протянул я не к месту, снова потеряв контроль и фильтр между сознанием и языком, именуемый мозгом. Так часто отключается, что в пору задуматься — а действительно ли я не сошёл с ума? Уже мог, уже можно. Не хуже мобильника, но тот-то хоть старый… а что, а я в тридцать тоже старый, что ли, выходит? Хреново как-то выходит, не хочу так.

На счастье, блондинка меня то ли не услышала, то ли среагировать не успела, а Валентина Николаевна спасла окончательно, спросив:

– А чего тебе Лизка понадобилась, на кой?

– Антонине плохо, позвать просила, – не особо задумываясь соврал я «близко к тексту». – «Скорая» уже здесь, но… позвать просила, в общем.

– Ой, страсти какие! Нинк, ты слыхала? Пойдём скорее к Тоньке! Мало ли, помочь чего надо там? Ой, давай скорее. Милый, ты уж по всем-то квартирам не бегай, ты сразу к Лизе и с ней уж к Антонине поднимайтесь. Нечего весь дом собирать. Да, Нин, пойдём-пойдём.

Спорить и выжидать действительно было бессмысленно, потому я поспешил в другое крыло, к указанной двери. Там мне даже на удивление быстро открыли, и я даже признал эту бабулю: именно её я встретил одной из первых, когда Кира в лифте застряла. Ну, седенькая такая, порядком выше прочих, на вид глубоко за шестьдесят, но одевается не как старушка (и как большинство её подруг), а вполне прилично. Сейчас, например, была в модном бежевом спортивном костюме.

– Здравствуйте, вы Елизавета Павловна?

– Да, – неуверенно протянула бабуля пробегаясь по мне взглядом.

– Пойдёмте скорее к Антонине Сергеевне, ей плохо стало. Простите, что не трачу время на реверансы и представления, вопрос не тот.

– Да не переживай, я тебя помню, – бабушка легко перешла на «ты». – Ты ведь Боря, из сто двадцать шестой? Да не спеши ты так, подожди меня!

– Ну как же не спешить…

– А так и не спеши: мне не восемнадцать лет, а девятый десяток.

– Что?! – я опешил. – Сколько? Я думал вам шестьдесят с небольшим в лучшем случае!

– Ой, да ладно тебе, льстить-то! – бабуля по-простому засмеялась и отмахнулась.

– И в мыслях не было, – я постарался изобразить максимально суровые и вместе с тем честные интонации.

– Что ж, приятно! Однако это не отменяет того, что я восемьдесят два справила в апреле.

– Есть ещё женщины в Русских селеньях… – протянул я, пытаясь переварить.

Бабуля лишь кокетливо хохотнула:

– Ты смотри аккуратнее… я три раза замужем была, могу и четвёртый.

– Так я женат.

– Так кому оно мешало? – она подмигнула и зашла в лифт.