Обычная магия-3

Жизнь после

21 июня

Дождливые дни чередовались с пасмурными и сухими. Плохая погода возмущала родителей, Славика, одногруппников, да и всех остальных, наверное, тоже. Руслану было всё равно.

С памятного вечера в Рябиновке он не находил себе места. С утра до вечера бродил по улицам, слушая музыку так громко, чтобы не слышать ни людей вокруг, ни собственных мыслей.

Всю прошлую неделю он звонил Кобре, писал СМС и сообщения в мессенджер, но её “никогда” было настоящим: сначала она не отвечала, а потом и вовсе внесла его в чёрный список. Сообщения не уходили и дозвониться до неё не получалось.

Руслан хотел приехать, но больше всего боялся увидеть презрение в её глазах. Боялся убедиться в том, что он для неё теперь и не человек даже, а так, что-то вроде мелкого склизкого монстра, за которого и баллов-то не дадут.

На экзамены его водил Славик: если бы не он, Руслан и не вспомнил бы про сессию. Приятель озабоченно хмурился, но вопросов не задавал. Руслан не рассказал ему о Кобре, но Славик и без слов понял, что с другом что-то не так.

Экзамен на той неделе Руслан еле-еле сдал на тройку. С сегодняшнего экзамена его отправили на пересдачу. В коридоре Руслана ухватила за рукав староста:

— Я тебе третий день пишу: зайди на кафедру — твой научрук тебя потерял!

А, курсовая. Ну да, ещё её надо написать.

Мысли были вялыми и серыми.

— Давай! — сердито подтолкнула его староста. — Спишь на ходу, что ли? Вот же, соседний кабинет!

Руслан пожал плечами, сделал пару шагов и открыл дверь с табличкой “Кафедра социологии”.

— А вот и он! Явился, Денис Валерьевич, вы посмотрите! — всплеснула руками секретарь кафедры. — Втолкуйте этому молодому человеку, что курсовая — это же не просто так! А я побежала!

Женщина подхватила со стола папку, строго посмотрела на Руслана и быстро вышла из кабинета.

За столом у окна сидел мужчина в очках. На вид — чуть постарше Бьёрна. Тёмно-синий костюм, голубая рубашка, тёмный галстук. Лицо с правильными чертами можно было бы назвать красивым, если бы не брезгливое выражение, маской застывшее на нём.

Мужчина приподнял брови, внимательно оглядел Руслана и поджал губы:

— Молодой человек, вы, я так понимаю, первокурсник Руслан Чужих? Пишете у меня курсовую.

— Да.

Имя и отчество Лазарева, только что озвученные секретарём, напрочь вылетели у Руслана из головы.

— Что ж, и с чем вы сегодня пожаловали?

— Э, ни с чем. Извините, пожалуйста. Я... я ещё не написал.

Мужчина уставился Руслану в глаза и неприязненно произнёс:

— Молодой человек, то, что вы видящий, не освобождает вас от необходимости учиться, раз уж поступили в вуз. Никаких бонусов и преференций.

Руслану стало жарко. Кровь прилила к лицу, и он неловко пробормотал:

— Что вы... я не...

— По вашей одежде и, так сказать, амуниции вижу, что вы из практикующих. Если вы считаете, что знаний, которые даёт вам учитель, достаточно для жизни, — ваше право. Забирайте документы и живите так, как вам хочется.

Руслан впервые за последние дни перестал думать о Кобре.

— Я так не думаю... я...

Защитные знаки украшали тёмно-серый галстук Лазарева, его кожаный портфель и, кажется, дорогую авторучку. Почему-то наличие видящего на кафедре обескуражило Руслана, хотя на самом деле ничего удивительного в этом не было.

— Тогда где ваша курсовая? — язвительно поинтересовался научрук. — И почему за весь учебный год вы, молодой человек, ни разу не подошли ко мне? У меня консультации весь год были по расписанию: каждый вторник в четырнадцать ноль-ноль.

Ответить Руслану было нечего. Весь учебный год у него находилось слишком много других важных дел, но Лазарев прав: надо было выбрать время и прийти на консультацию. Ни с чем он, Руслан, нормально справиться не может. Ни с учёбой, ни с работой, ни с личной жизнью.

— Идите, молодой человек. До конца сессии, то есть до третьего июля, жду от вас хотя бы план работы и базовый список литературы.

Руслан невнятно попрощался и вышел.

Ну почему он не сказал тогда Полозу: “С той бабкой я расквитался — отправил к ней падь!”

Кто знает: может, этого хватило бы, чтоб всё не зашло так далеко? Каждый день Руслан прокручивал в голове тот разговор с Полозом. И с каждым разом находил всё больше причин для того, чтобы себя презирать и ненавидеть.

Нет, он не поехал бы со Змеями, если бы история повторилась. Но повёл бы себя иначе, не допустил бы такого финала.

На выходе из университета ему преградил дорогу незнакомый парень в не по-летнему строгом костюме. Руслан вынул наушник и услышал:

— ...вы ведь Руслан Николаевич? Мне нужно задать вам несколько вопросов.

Парню на вид было столько же, сколько самому Руслану. Деловой костюм не делал его взрослее, скорее придавал сходство с выпускником.

— Меня зовут Максим Кошкин. Я из спецотдела.

Парень вытащил из кармана пиджака удостоверение, похожее на полицейское. Внутри значилось: “Кошкин Максим Ингварович, стажёр специального следственного отдела” и нечитаемый набор заглавных букв. Фото парня. Две солидные печати.

— Я, честно говоря, в первый раз вижу удостоверение спецотдела. Вы не будете возражать, если я позвоню вашим коллегам?

— Да, конечно, — вздохнул Максим Кошкин.

Руслан позвонил в спецотдел и убедился, что у них действительно есть стажёр с таким именем и что он действительно должен задать Руслану несколько вопросов в связи с недавним инцидентом в Рябиновке.

Они нашли скамейку в университетской роще подальше от любопытных глаз и ушей. Максим откашлялся, достал блокнот и ручку и сказал:

— Итак, Рябиновка. Скажите, между вами и Авдотьей Никитишной действительно имел место конфликт в ноябре прошлого года?

— Да, можно сказать и так.

Кошкин кивнул, что-то помечая в блокноте.

— Хорошо, а Авдотья Никитишна спрашивала ваше согласие на процедуру лишения дара?

Руслан помолчал, вспоминая тот злополучный вечер, потом сказал:

— Нет. Обещала нормальную жизнь без дара, но вопросов не задавала.

— Понятно. Она пыталась помешать вам, когда вы высказали своё нежелание проходить процедуру?

— Сама — нет, но подначивала родителей меня задержать.

— Кстати, родители действительно привезли вас в Рябиновку, не сказав, зачем именно?

— Нет, не сказали.

— Понятно. Больше вопросов нет. Остальные детали нужно обсуждать с вашими родителями. Да, ещё одно: вы намерены написать заявление в отношении действий Авдотьи Никитишны?

— А это поможет? — перед мысленным взором Руслана предстали обездвиженные Змеи и смеющаяся бабка.

— Хм, смотря что вы имеете в виду...

— Её накажут? Я так понял, что она сотрудничает с вами, со спецотделом.

Стажёр спрятал блокнот и ручку. Помолчал, стирая несуществующие пылинки с сумки, потом сказал:

— Да, она работает с главным управлением. Не городским даже, областным. Её скорее всего оштрафуют и вынесут предупреждение. Должны, по крайней мере, она ведь пыталась нарушить ваши права! — он немного подумал и добавил. — Я бы на вашем месте написал.

— А у мамы с папой не будет проблем из-за этого? Они же меня привели...

— Это сложный вопрос, — отозвался Кошкин. — Прецеденты лишения видящего дара по воле родственников были, но давно. И тогда пострадавшие добивались наказания и для исполнителей, и для родственников. Незаконное лишение свободы, нанесение вреда здоровью и так далее... что будет в вашем случае, я, честно говоря, не знаю...

Руслан покачал головой:

— Я не хочу, чтоб у родителей были проблемы...

— Не будете писать заявление?

— Нет.

Стажёр кивнул и попрощался. Едва ли он намного старше Руслана, а уже фактически работает в спецотделе. А кое-кто курсовую написать не может вовремя...

Руслану позвонила мама, спросила, как экзамен, и попросила купить молока и печенья к чаю.

О, как раз рядом ТЦ. В торговом центре было людно. Несмотря на будний день, тут и там толпились стайки подростков, мамы с детишками, влюблённые парочки. Взгляд Руслана выхватил в толпе красивую пару со спины: высокий хорошо сложённый мужчина и элегантно одетая брюнетка с необычной причёской — кажется, это называется асимметричное каре. В движениях девушки было что-то смутно знакомое, и Руслан невольно засмотрелся, пытаясь понять, где он её видел.

Девушка оглянулась и, поймав его взгляд, улыбнулась. Регина!

Руслан торопливо протиснулся сквозь толпу детишек у витрины зоомагазина.

— Привет!

Стоящий рядом Сергей протянул руку и поздоровался с улыбкой, приторной, как чай с семью ложками сахара.

Регина выглядела такой непривычно взрослой и киношно красивой. Стильный брючный костюм медно-коричневого оттенка вместо чёрного платья. Непривычный макияж, из-за которого девушка казалась похожей на кинозвезду прошлого века, элегантную и утончённую. Даже пахло от неё по-другому.

Но это была Регина. Её улыбка, её глаза, пусть и накрашенные иначе.

Руслан захотел поболтать с ней. Просто так, ни о чём, радуясь тому, что встретил. Но Сергей демонстративно посмотрел на дорогие часы на левом запястье и сказал:

— Душа моя, мы опоздаем на сеанс. Ты же сама хотела в этот кинотеатр.

— Да, конечно, — спохватилась девушка. — Извини, Руслан. Я тебе позвоню!

Эти двое прекрасно выглядели вместе. Руслан смотрел им вслед и ощущал тоску. Нет, Регина не позвонит. У неё теперь другая жизнь — красивая, яркая, со всякими выставками и арт-галереями. Ей там хорошо.

Регина оглянулась и посмотрела на Руслана с непонятным выражением лица. В следующее мгновенье они с Сергеем скрылись за углом.

Почему-то стало горько и тоскливо. Руслан, забыв про молоко и печенье, поплёлся на улицу. Мимо гомонящих людей, мимо загадочно мерцающих существ, мимо витрин и скамеечек, кофеен и магазинов.

На улице тоже было людно и шумно. Все радовались случившемуся наконец солнечному дню, ели мороженое, гуляли, пили квас, смеялись.

Руслан не хотел никого видеть. Прочь. Прочь.

Музыку погромче — и идти в никуда. Раствориться бы в музыке и ни о чём не помнить, ни о чём не сожалеть, ни на что не надеяться...

Руслан пришёл в себя на старом мосту. Он плохо помнил, как сюда добрался, просто шёл, шёл и шёл.

Закатное солнце золотило выщербленный камень старого моста, перила с растрескавшимися каменными листьями. И фигуру человека, стоящего на этих перилах. Человек держался за фонарный столб и смотрел в воду.

Руслан торопливо подошёл и осторожно, лишь бы не напугать, спросил:

— Эй, в чём дело?

Человек пробормотал что-то, а потом громко всхлипнул. Снова забормотал. До Руслана донеслось обрывочное:

— Ушла... как же... Ленка... зайка... как же...

Руслан присмотрелся: “бормотуну” лет семнадцать. Выглядит нездоровым: бледный, тощий, неопрятный. Смотрит в воду не отрываясь.

Руслан тоже глянул вниз и заметил на воде большое зелёное пятно.

— Она ушла, понимаешь? — вдруг внятно сказал “бормотун”. — Я её люблю, а она ушла! Сказала, что нашла другого, что меня не любит, а мне без неё как? Мне без неё зачем?

Глухая тоска чёрной волной захлестнула Руслана. И ему без Кобры зачем? Да и Регина нашла себе Сергея. А он, Руслан, никогда-никогда не будет счастлив. Он останется одиноким, презренным, несчастным. И Бьёрн, и Славик, и даже этот Кошкин — все кому-то нужны, все чем-то заняты, и только он, Руслан, останется ни с чем.

Неудачник.

Что бы ты ни делал, это плохо. Ты всегда кого-то подводишь. Родителей — своим даром и этой историей с бабкой. На Славика вечно нет времени. Для Регины ты недостаточно хорош. А для Кобры...

Вспыхнули знаки на рюкзаке. Заболел левый глаз. Но это так неважно.

Руслан смотрел в воду и понимал, что остаётся только одно. Прыгнуть вниз. Ведь в этой жизни нет ни радостей, ни побед. Нет и не будет счастья. Только разочарования, презрение и страх.

Он забрался на перила с другой стороны от фонаря.

Неудачник.

Он видел это в глазах Кобры, Полоза, Сергея. Скоро это поймут и все остальные — Регина, Славик, Бьёрн. И он, Руслан, не хочет этого видеть. Нет. Нет. Никогда.

Они с бормочущим парнем прыгнули вниз одновременно.

Зелёное пятно в воде радостно колыхнулось, становясь шире.

А потом он ударился о воду. Левый глаз вспыхнул обжигающей болью — и Руслан забился, молотя руками по показавшейся ледяной воде.

Нет! Он не хочет умирать! Нет! Это ошибка!

Он судорожно вдохнул, раз, другой, хватанул ртом воды и закашлялся.

Понадобилось несколько секунд, чтоб понять: никто его не топит. Никто не хватает за руки и ноги, не тащит в воду.

Так, а где тот парень?

Руслан огляделся и вскоре заметил неподвижно покоящееся на воде тело.

Он подплыл ближе. Парня опутали слабо светящиеся водоросли-веточки. Руслан тут же вспомнил, где видел такую — в груди ледяной Снегурочки на площади. Топляк, “тоска зелёная”. Вот, кто вогнал его в депрессию.

Так, это существо заманивает людей на глубину и топит, питаясь их жизненной энергией. Надо вытаскивать парня.

Руслан помотал головой: глаз болел, словно в глазницу сунули раскалённую спицу. В ушах гудело — наверное, от удара о воду. Соображал Руслан туго и медленно, но понимал, что неподвижного парня надо вытаскивать из воды и откачивать.

“Водоросли” замерцали, и в голове снова появились мысли о собственной никчёмности. Но левый глаз так вспыхнул болью, что Руслан чуть не задохнулся.

Пришлось потратить несколько драгоценных секунд, чтоб прийти в себя. А затем Руслан обхватил парня подмышками поперёк груди и поплыл к берегу.

Грести одной рукой тяжело и почти бессмысленно: река снова и снова относило попавших в её течение людей обратно и дальше. Чужое тело казалось неподъёмным. Оно тянуло вниз, в глубину.

Да и зачем его спасать? Он же сам хотел прыгнуть. Брось его. Ты не справишься. Ты ни с чем не справляешься. Вся твоя жизнь — это цепь неудач.

Руслан зарычал. Нет, дрянной топляк, так не пойдёт! Я выплыву. И парня этого вытащу! Я не стану твоей жертвой.

Утопился от несчастной любви! Какая пошлость!

Так, достать нож не получится. Надо изгонять топляк так.

Он попытался начертить знак свободной рукой, но тут же ушёл под воду и запаниковал. Кое-как всплыл, еле вытянув за собой ещё больше отяжелевшее тело.

Надо смириться с тем, что придётся снова погрузиться в воду. Руслан задержал дыхание и принялся чертить по памяти знак изгнания топляка. И ещё один. И ещё. Знаки светились, зависая в воздухе, потом летели в зелёное пятно “водорослей”.

Снова нахлебался воды, чуть не выпустил из затёкшей руки человека, но топляк отступил, отполз светящейся зелёной лужей по воде в сторонку.

Руслан из последних сил доплыл до берега и с трудом вытащил парня из воды. Неподвижное тело в мокрой одежде казалось невозможно тяжёлым. От холода Руслана ощутимо трясло.

Так, что теперь?

Как там говорил Бьёрн? Надо повернуть пострадавшего на бок, очистить дыхательные пути — пришлось вытащить изо рта незнакомца пучок скользких водорослей.

Теперь надо вызвать рвоту. Перебросить пострадавшего через колено и очистить дыхательные пути от воды. Руслан с трудом развернул тело. Парень вдруг затрясся и начал судорожно кашлять, выталкивая из лёгких воду.

Вот и хорошо.

Надо вызвать скорую. Неясно, правда, какую: обычную или из спецотдела? Впрочем, телефон всё равно вымок и не работал.

Руслан вытряс воду из рюкзака, который умудрился не потерять, краем глаза поглядывая на кашляющего парня.

— С вами всё в порядке? — крикнула с моста пожилая женщина.

— Не очень, — во весь голос отозвался Руслан.

— Я сейчас вызову скорую!

Вскоре набежали какие-то люди и принялись суетиться вокруг. А Руслан-то думал, что в окрестностях старого моста никогда никого нет.

Он одолжил телефон у пожилой женщины и позвонил Бьёрну. Наставник ответил сразу. Сказал, что спецотдел пострадавшему не нужен, а вот сообщить о топляке под городом стоит.

— Ты сам как, цел?

— Да, что мне сделается?

— Ладно, обсохнешь и приезжай в офис. Кто ж будет работу работать?

Свинство

1 июля

Бьёрн серьёзно взялся за трудотерапию ученика. Руслан целыми днями то переписывал знаки из рассыпающегося на глазах талмуда, то смешивал подозрительные ингредиенты для не менее подозрительных зелий, то ездил с наставником к заказчикам, приятелям и продавцам тех самых подозрительных ингредиентов.

Домой он возвращался к полуночи и тут же валился спать. На мысли о Кобре, Змеях и Рябиновке времени и сил не оставалось.

На курсовую Руслан с трудом выбил у наставника три дня и еле-еле выжал из себя план работы и примерный список литературы. Нашёл на сайте факультета е-мейл Лазарева и отправил ему свои труды. Тот через день ответил: “Жду 2 сентября черновик курсовой” и вернул план с поправками.

В прошлую пятницу позвонила Регина. Они немного поболтали, а потом неожиданно приехали её отец и Сергей, и Регина спешно попрощалась, пообещав встретиться с Русланом, как только они с Сергеем вернутся из поездки в столицу.

2 июля

Субботним утром в “офис” зашёл прилично одетый мужчина. Настороженно оглядел тесноватое помещение, пристально посмотрел сначала на Руслана, потом на Бьёрна.

— Вы же можете от сглаза помочь?

Бьёрн приподнял бровь и хмыкнул:

— Мы много чего можем. Расскажите, что у вас стряслось?

Мужчина сел в кресло напротив Бьёрнова стола, подумал немного и сказал:

— Вот вы знаете, на первый взгляд, как будто ничего такого. То есть не стряслось ничего, все живы-здоровы. Танюха вон даже на острова какие-то укатила, счастливая вся...

— Но есть какое-то “но”, — скорее отметил, чем спросил Бьёрн.

— Да... — мужчина вздохнул. — Это странно прозвучит, но все в офисе как будто с ума посходили! Нет, на первый взгляд, всё опять же хорошо: никто никого не убивает, голышом не бегает и скрепки не ест, просто... вот весной ещё все были нормальные: работали в меру, сачковали понемножку. Ну, всё как надо. А в июне началось безобразие. Танюха вот, наша секретарша, не вышла на работу на той неделе. Еле дозвонился, а она говорит: мол, с любовником улетела на Бали. Ни заявления, ничего. Просто захотела — и улетела!

Посетитель перевёл дух и продолжил, распаляясь на каждом предложении:

— А остальные? Думаете, лучше? Ничуть! Что Оксана Иванна, что Алевтина Геннадьевна — обе целый день болтают и смеются. На работу забили напрочь! А раньше Оксана Иванна раз в месяц рот открывала, а всё больше молчком. Алевтина Геннадьна, конечно, и раньше то и дело норовила свинтить куда-нибудь, но дела-то делала! А теперь? Шушукаются, чаи гоняют, хи-хи да ха-ха. Тьфу! Ника, наша офис-менеджер, серьёзная была девушка, а тут весь день улыбается благостно и вяжет! Шарфики какие-то, кофточки... Красиво вяжет, это да, но почему на работе?! Курьер ушёл в запой... Да и я вместо того, чтобы коммерческие предложения рассылать, весь день читаю... люблю, надо сказать, детективы. И весь июнь как открою новую Донцову — всё, пропал! И ерунда же, а смешно и не оторваться...

Мужчина вздохнул:

— Вот так и живём. На первый взгляд, ничего страшного, но раньше-то было по-другому! Странно же, что вот так все и сразу изменились... Это конкуренты нас сглазили! Чтобы бизнес развалить. Вот он и разваливается.

— Посмотрим, — пожал плечами Бьёрн. — Поехали разбираться.

Руслан подумал было, что всё дело в жаре, упавшей на город. В такую погоду наверняка никому работать не хочется. Но тут же вспомнил, что конец июня был пасмурным и хмурым, а потенциальный клиент утверждал, что изменения начались уже тогда. Что ж, действительно стоит посмотреть.

Офис располагался в центральном торговом центре, на пятом этаже. Слева от офиса клиента магазинчик женской одежды, справа — магазин подарков. Бьёрн начертил пару знаков в коридоре перед дверью, но ничего тревожащего не выявил.

Он сказал:

— Нам с помощником надо будет осмотреться. Освободите ваш офис часа на полтора. Если раньше закончим или, наоборот, больше времени понадобится, я позвоню.

— Хорошо, — покладисто кивнул клиент.

В самом офисе играла тихая музыка, пахло кофе и почему-то свежей выпечкой.

— О, Игорь Андреич, вы с гостями? А я как раз булочек домашних принесла! — с улыбкой сказала добродушная полная дама в летнем платье с цветами. — Только-только испекла! Ох, правда, мы уже всё съели...

Игорь Андреевич явно хотел возмутиться: какие такие булочки и почему сотрудница ими занимается, а не работой?! Но вдруг разулыбался и сказал:

— Как жаль, а так вкусно пахнет! А давайте в кафе сходим — мне теперь есть хочется!

Все радостно загомонили, засобирались и вскоре ушли, не обратив на незнакомых людей больше никакого внимания.

Бьёрн прошёлся по заставленному столами и стульями офису.

— Тут и знаки не нужны, — заявил он. — Видишь существо?

Руслан огляделся. Ничего. Тогда он тоже прошёлся мимо столов: вот тот, что использовали в качестве обеденного, — на нём стояли кружки, блюдца, большое блюдо, сахарница и вазочки с конфетами и вареньем, вокруг валялись чайные ложки, фантики, шелуха от семечек. Да и вообще по всему офису тут и там лежали небрежно брошенные вещи: папки с бумагами, ручки и маркеры, початые пачки стикеров, чей-то шарфик, газеты...

Левее обеденного стоял стол с тремя яркими клубками возле выключенного компьютера — видимо, вяжущей Ники. За ним дверь во внутренний кабинет: там, наверное, читает детективы их клиент.

На столе, расположенном в двух шагах от двери, Руслан и увидел существо. Маленькое, фиолетовое, покрытое густой шёрсткой, оно напоминало какого-то покемона. Существо безмятежно спало, улёгшись на свинью-копилку. Керамическая свинья растянулась на блюдце, полном ненастоящих монеток и радостно ухмылялась. Существо лежало поверх свиньи, положив лапки с крошечными коготками поверх свиных ног.

“Покемон” зевнул и тоненько захрапел.

— Это ленивчик, — сказал Бьёрн. — Пока он пищит или храпит, люди вокруг не могут сосредоточиться на делах. Развлечения, хобби, отдых — пожалуйста. А работа встаёт. Он в квартирах, кстати, часто заводится. Очень тогда становится лень посуду мыть и всё такое.

— А жизненную энергию он из людей не пьёт? — поинтересовался Руслан.

Ленивчик выглядел безобидным, совсем игрушечно-мультяшным, но кто его знает на самом деле?

— Не-а. Вот ленивень, его собрат, тот да: вгоняет людей в апатию. В принципе и убить может. А этот так, ерунда. Надо его разбудить.

Бьёрн опустил ладонь на стол рядом с копилкой и принялся выстукивать пальцами бодрую мелодию.

Ленивчик дёрнул маленьким округлым ухом. Потом шевельнул кончиком короткого хвоста. Зевнул. И наконец открыл глаза. Он потянулся, плюхнулся с копилки на стол и побрёл в сторону компьютера. Наткнулся на забытое блюдце с крошками и принялся их поедать. Опять зевнул. Огляделся и наконец заметил внимательно следящих за ним людей. Круглые глаза существа распахнулись, став больше раза в три, он тоненько пискнул, побежал к краю стола, спрыгнул и умчался с фантастической прытью.

— И куда он теперь? — спросил Руслан.

Ленивчик добежал до стены и с небольшим усилием просочился сквозь неё, улизнув в соседнее помещение. Кажется, в сувенирный магазин.

— Надо его там поймать, а то опять уснёт, и в том магазине работа встанет, — Руслан шагнул в сторону выхода.

— Да не, — махнул рукой Бьёрн. — На самом деле ленивчик редко засыпает. Обычно “пасётся” где-нибудь на крошках и огрызках несколько дней, иногда — недель, а под большую уборку убегает.

— А почему он тут спал?

— Хороший вопрос. Кто-то его усыпил и подложил свинью этой конторе, — Бьёрн покосился на копилку. — То есть создал, так сказать, артефакт, прекрасно понимая, к чему это может привести. Интересненько. Счас позвоним клиенту и узнаем, чей это стол и свин.

И то, и другое принадлежало, по словам клиента, Алевтине Геннадьевне. Бьёрн велел прислать её в офис, и через десять минут полная дама в “цветочном” платье устроилась на стуле у заставленного посудой стола.

Бьёрн поставил на стол копилку.

— Это ваше?

Дама почему-то покраснела и принялась теребить ремешок сумки, хотя ничего стыдного во владении копилкой вроде бы не было.

— Ваше? — повторил Бьёрн строже.

— Да! Извините! Я нечаянно! — женщина почти рыдала.

Бьёрн удивлённо хмыкнул, подождал, пока Алевтина Геннадьевна немного успокоится, и сказал:

— Рассказывайте, откуда у вас это штука.

Дама всхлипнула, вынула из сумки пачку бумажных платочков, вытерла глаза и призналась, что стащила свинью с подоконника этажом ниже. Ну раз она там стояла, значит же никому не нужна?

Алевтина Геннадьевна каждый день в обеденный перерыв убегала к подруге, работающей в офисе этажом ниже. Пила чай, общалась, как-то забрала с подоконника на том этаже забытый всеми кактус в треснувшем пластиковом горшке.

— Вон он, теперь на столе у Оксаночки стоит, красивый, большой, а был-то чахлый, съёженный.

Кактус и впрямь выглядел солидно. Керамический бочонок, из которого он теперь рос, тоже.

А тридцатого мая Алевтина Геннадьевна обнаружила на подоконнике чудесную свинку. Не бросать же её там?

— Так, вы сидите здесь, — велел Бьёрн, — а мы пойдём порасспрашиваем насчёт этой свиньи. Свинью, кстати, забираю. В каком кабинете ваша подруга обитает?

— В четыреста пятом...

— А зовут её как?

— Валя. Валентина Петровна Усова.

В коридоре Бьёрн предупредил:

— На всякий случай будь осторожен. А то мало ли что там. Вдруг “ведьма” доморощеная? Бывают такие видящие, у которых способностей немало, а картина мира кривая от слова “совсем”.

В четыреста пятом кабинете работали за компьютерами две женщины. Одна, постарше, что-то сосредоточенно печатала, вторая, помоложе, читала с экрана. Третий стол пустовал, но накинутый на спинку стула розовый пиджак означал, что третья сотрудница вышла.

Руслан бросил взгляд по сторонам: никаких знаков, никаких существ — ничего подозрительного.

— День добрый! Мне нужна Валентина Петровна Усова, — объявил Бьёрн.

Печатающая женщина оторвалась от работы и сказала:

— Это я. Вы по поводу семнадцатого заказа? Привезут после полудня...

— Не, — перебил Бьёрн, — я по поводу свиньи.

Он подкинул свинью, поймал и поставил на стол читающей девушки. Девушка ойкнула и покосилась на Валентину Петровну.

Та спокойно спросила:

— А что это за свинья?

Если бы пальцы женщины не выстукивали нервную дробь по коврику для мышки, можно было бы подумать, что она действительно не знает, что не так с копилкой.

Дверь открылась.

— Валентина, Оля, там надо... ой, вы не одни! Ой, свинья!..

Вошедшая блондинка средних лет закрыла ладонью рот, но отвести взгляд от копилки не сумела.

Валентина Петровна пристально посмотрела на Бьёрна и медленно произнесла:

— Так, что вам нужно? Это безвредная вещь!

— Но мы же к ведьме ездили... — пискнула девушка за компьютером.

— Оля!.. — прикрикнула Валентина Петровна.

Блондинка продолжала стоять статуей у двери, таращась на копилку.

— Эта штука, — вставил Бьёрн, — на месяц остановила работу в конторе. Спецотдел за такие нарушения штрафует жёстко.

Он повернулся к девушке и спросил:

— Что за ведьма?

Блондинка наконец отмерла и прошептала:

— Ой, я знала, что это не к добру... ой... ну расскажите вы, Валентина! А то нас всех же оштрафуют! Никто не умер хоть?

— Вот если бы умер, — хмыкнул Бьёрн, — вы бы соучастниками убийства стали. И это вам не штраф!

— Ой! — женщина опустилась на ближайший стул. — Мы не виноваты! Просто надоело, что Алевтина у нас всё таскает!

— Жанна! — нахмурилась Валентина Петровна.

— А что Жанна?! Скажете, не таскает? Каждый день приходит и сидит у нас, чай пьёт, болтает, ну это ладно, но она же то ручку утащит, то скрепки, то календарик! Мне не жалко: если надо, ты попроси — я тебе и ручку дам, и скрепку, всё что хочешь, но тащить внаглую! Как сорока!

Валентина Петровна вздохнула, как бы признавая такой грех за подругой.

Вконец рассерженные сорочьими повадками Алевтины Генадьевны дамы из четыреста пятого офиса решили её приструнить. Юля предложила обратиться к ведьме, чтобы та наколдовала назойливой гостье слабость, хворость или лень — в общем что-то, что помешало бы той постоянно спускаться в чужой кабинет.

Ведьму нашли быстро, по объявлению в газете. Насылать болезни та категорически отказалась, и, поспорив с полчаса, заказчицы и исполнительница пришли к соглашению: лень.

Ведьма за три дня соорудила им магическую копилку и велела выставить на приметное место, чтобы “сорока” обязательно её увидела. Взяла за изготовление копилки целых десять тысяч, но, надо признать, не обманула: Алевтина Петровна, утащив свинку, и правда перестала показываться в четыреста пятом.

Бьёрн порекомендовал заговорщицам быть поосторожнее с ведьмовской помощью, взял адрес и номер телефона ведьмы и, захватив свинью, вышел.

— А видящим можно вот так создавать артефакты при помощи существ? — спросил Руслан, едва они оказались за дверью.

— Ну, там правила есть, стандарты всякие, дополнения-приложения, но вообще да. Если лицензию получить в спецотделе, то разрешённые артефакты по одобренным рецептам делать можно. Только вот это штука не похожа на одобренную.

Бьёрн позвонил в спецотдел, объяснил ситуацию и обещал переслать координаты нарушительницы. Потом связался с клиентом, рассказал, что дело было в сверхъестественном создании, которое уже изгнано, и разрешил вернуться в офис.

Видящие и сами поднялись в бывшую опочивальню ленивчика.

Игорь Андреевич встретил их радостно и заверил, что прямо чувствует, как улучшилась атмосфера на рабочем месте.

Со стола уже убрали посуду, да и валяющихся тут и там вещей заметно поубавилось.

— Вот ваш гонорар, — клиент сосредоточено потыкал в телефон.

У Бьёрна тут же звякнула оповещение. Он посмотрел на экран и кивнул.

— Спасибо! — Игорь Андреевич пожал руки обоим видящим. — Обязательно вас порекомендую знакомым.

Бьёрн поставил свинью на стол Алевтины Геннадьевны, но та замахала руками:

— Заберите, пожалуйста! Ничего больше с подоконника не возьму!

Бьёрн хмыкнул, но копилку забрал.

Когда они вышли из ТЦ, Руслан сказал:

— Выкинь ты её. Какая-то она подозрительная.

Наставник рассмеялся и похлопал свинью по керамическому боку:

— Да брось! Хорошая свинья — можно сказать, трофей!

Никому не говори. Часть 1

10 июля

Поздно вечером позвонила Регина.

— Привет! — обрадовался Руслан. — Как ты там?

— Я в порядке. Извини, что так поздно, — голос у неё был напряжённый, и Руслан подобрался. — Хотела попросить вас с Бьёрном помочь...

— Конечно! Не вопрос! У тебя всё хорошо?

— У меня — вроде бы да. Дело вот в чём...

Регина рассказала, что уже пару лет дружит с преподавательницей из своего вуза на почве оккультизма и эзотерики. Ну, то есть не то чтобы действительно дружит, но они общаются и в неучебное время. И вот у этой-то преподавательницы, Нины Александровны, и случилось нечто странное.

Её сын, одиннадцатилетний Ваня, в прошлую субботу нашёлся в чужом дворе в пижаме. Напуганный мальчик не знал, что он там делает и как там очутился. Ребёнка осмотрели и не нашли ни следов насилия, ни следов алкоголя или наркотиков. Предположений у надзорных органов два: либо лунатизм, либо детская шалость, в которой мальчик не хочет признаваться. А Нина Александровна уверена, что здесь не обошлось без сверхъестественного вмешательства.

— Я ходила в тот двор, — продолжала Регина, — ничего, правда, не почувствовала. Но ведь бывают существа, которые очень хорошо прячутся.

— Так, а кто-то из спецотдела мальчика проверял?

— Наверное, да. Нина Александровна не видящая, так что перед ней не отчитывались. Но, насколько я знаю, в делах с детьми всегда представитель спецотдела присутствует. Ты уточни у Бьёрна, пожалуйста.

— Хорошо. Но ты уверена, что мальчик не к друзьям, например, приходил?

— В пижаме?

Ну да, это странно.

— И потом, — добавила Регина, — в этом дворе уже находили детей. Таких же растерянных, но вроде бы не пострадавших, то есть на маньяка как бы не похоже.

Вот это уже интересно!

— Нина Александровна сказала, что в чате Ваниного класса обсуждали историю о девочке. Ей десять, её там же нашли в июне. А в сети Нине Александровне попадалась информация о другом мальчике, Ванином ровеснике. Его в прошлом году нашли. Она считает, это проклятье. Но проклятья не так работают, насколько я знаю.

Она помолчала и сказала:

— Я сначала попросила Сергея посмотреть, а он предложил заплатить кому-то из местных видящих. То есть нанять кого-нибудь, раз мне так хочется, и выкинуть это дело из головы. Я почему-то не могу так. Извини, что напрягаю...

— Ну ты что, Регина! Не напрягаешь вовсе! У нас сейчас дел нет — самое то разобраться. А вдруг там и правда кто-то завёлся?

— Спасибо...

— Не за что, — улыбнулся Руслан. — Я утром съезжу. Скинь адрес того двора, где детей находят, и контакты Нины Александровны. С ней же можно будет переговорить, если что?

— Да, я её предупрежу. Спасибо, Руслан!

Он ещё раз заверил её, что благодарить его не за что, и сказал, что рад был её услышать.

Перед сном он подумал, что реакция Сергея в этой ситуации ему не нравится, хотя не совсем понятно, почему. В конце концов Сергей же не отказался помогать своей девушке, просто предложил нанять специалистов. А что? Человек не обязан сам чинить трубы или чистить комп от вирусов, например. Для всего этого есть специалисты. Ты им платишь, они делают ремонт или комп спасают. Почему же предложение Сергея казалось ему, Руслану, неправильным? Да и Регина, кажется, была не в восторге.

Руслан вздохнул и решил, что с оцениванием Сергея разберётся в другой раз. Он проверил сообщения: ага, улица Фрунзе, дом 24. Он глянул на карте, куда завтра ехать: на троллейбусе почти до конечной. Ладно, а пока надо спать.

11 июля

Утром он написал Бьёрну, что задержится, и поехал на Фрунзе.

Двор кирпичного пятиэтажного дома номер 24 выглядел совсем обычным. Детская площадка, кусты сирени, высокий тополь, сразу за ним серые коробки гаражей. Тут и там стояли припаркованные автомобили. На скамейке у первого подъезда дремал дедушка, а рядом с ним шапкой свернулся полупрозрачный кот.

Руслан огляделся. Существ тут было немного, но все были спокойны. Хорошо, значит какого-то огромного и злого монстра тут точно нет.

Он прошёлся по узкому тротуару вдоль подъездов, вглядываясь в окна, в двери, кусты и проёмы полуподвалов. Ничего. Начертил украдкой несколько распознающих знаков — снова ничего. Знаки медленно гасли, как им и положено, если рядом нет крупных и сильных существ.

Что ж, надо будет ещё и вечером сюда заглянуть.

Руслан отправился в их “офис”. Хотел написать Регине, но решил: потом, когда будет, что рассказать. По пути он поискал в сети информацию о детях, найденных этим летом в городе при загадочных обстоятельствах.

Наставник явно скучал, без интереса листая большую книгу.

— О, ученик, привет!

— Привет. Бьёрн, скажи, когда находят ребёнка, который не понимает, где находится и всё такое, его осматривают люди из спецотдела?

— Да, в обязательном порядке. А что стряслось? — он отложил книгу и уставился на Руслана.

— Да пока не знаю. Вчера звонила Регина, рассказала интересную историю...

Наставник внимательно слушал, а когда Руслан закончил, сказал:

— Очень любопытно! Надо по темноте туда наведаться. А пока давай-ка съездим к этой Нине Александровне. Надо на мальчишку посмотреть самим, ну и послушаем, что мать скажет.

Руслан написал Регине в ватсаппе: “Едем к Н.А. пообщаться”. Ответ пришёл тут же: “Хорошо. Я её предупредила. Спасибо!”

— Позвони, узнай, дома ли она.

Руслан в первую секунду удивился: как это, он будет звонить? Всегда ведь с клиентами общается Бьёрн. Но тут же понял: это его дело, потому что Регина позвонила не наставнику, а ему, Руслану.

— Здравствуйте, Нина Александровна. Меня зовут Руслан. Регина сказала, что вам нужна... м-м-м... помощь особого характера. Из-за Вани.

Тут же мысленно отругал себя за получившуюся грубость. Но собеседница не обиделась.

— Здравствуйте, Руслан. Буду рада познакомиться со специалистом. Когда вы сможете приехать?

— Сегодня. Сейчас... ну, то есть не прямо сейчас, а минут через сорок. Нормально?

— Да, вполне.

— Нас, кстати, двое.

— Регина предупредила. Жду вас.

Она отключилась. Руслан, почему-то вспотевший сверх меры, спрятал телефон в карман, а Бьёрн усмехнулся:

— Ну вот видишь, совсем не страшно с клиентами разговаривать.

Нина Александровна жила в высоченной новостройке, выходящей окнами на реку. Нужная квартира оказалась аж на двенадцатом этаже. Хорошо, что лифт работал.

Бьёрн постучал в дверь, и она тут же открылась.

— Здравствуйте, проходите, пожалуйста, — сказала стройная женщина лет сорока с ярко-рыжими кудрявыми волосами. — Вы ведь Регинины друзья?

— Ага, — отозвался Бьёрн, проходя в квартиру.

Руслан поздоровался и тоже вошёл.

Тесная прихожая с красивыми фотообоями — будто в стене проход в уютный летний дворик. Сандали, туфли и тапочки аккуратно составлены в обувнице. На вешалке только летняя одежда — женская и детская, никаких забытых с осени пуховиков и шерстяных шарфов.

— Проходите прямо в обуви, — предложила хозяйка. — Я всё равно сегодня буду уборку делать.

Видящие проследовали за женщиной на кухню.

— Чаю? Кофе? Какао?

На кухню сунулся рыжий мальчишка и спросил:

— А мне какао можно? Здрасте!

— Здорово, — Бьёрн протянул ему руку. — Ты Иван?

— Да, — мальчик важно поздоровался сначала с Бьёрном, потом с Русланом. — А вы кто?

— Я Бьёрн. А это мой ученик.

— А, вы, как мама, в университете работаете, да?

Бьёрн хмыкнул, а Нина Александровна сказала:

— Ваня, я сейчас сделаю тебе какао, и ты пока в своей комнате посидишь, хорошо?

— Ладно...

Бьёрн уселся так, чтобы Ваня оказался спиной к Руслану, и взялся расспрашивать мальчика о всякой ерунде. Руслан не сразу осознал, что наставник отвлекает ребёнка, чтобы он, ученик, начинал работать. Едва сообразил — тут же начертил три знака. Нет, никаких существ на мальчике не пряталось. Щупалец, лиан, веток и прочих следов присутствия паразитов тоже видно не было. Хотя это, конечно, ещё ничего не значит.

Мальчик с кружкой какао ушёл в свою комнату, и Нина Александровна, глядя ему вслед, спросила:

— С ним всё в порядке?

Руслан ждал, что ответит наставник, но тот молчал. Тогда Руслан кашлянул и сказал:

— На первый взгляд, да. Скажите, как он себя ведёт? Как спит? Что-то изменилось с... с того дня?

Женщина медленно покачала головой:

— Спит Ваня тревожно, но это понятно после пережитого. То есть бессоницы нет, от кошмаров не просыпается: я его теперь ночами сторожу. Не могу успокоиться. Ест с аппетитом. Играет, с друзьями общается. Вот только мне порой кажется, что его что-то тяготит. Как будто он о чём-то молчит...

— Ну, дети часто не всё рассказывают родителям, — пожал плечами Бьёрн, пристально глядя на хозяйку квартиры.

— Нет, у Вани от меня секретов нет. Я, смею надеяться, так его воспитала, что он понимает: мама — его друг. Маме можно доверять. Он всегда мне всё рассказывает. И как однажды на спор украл шоколадку в “Домовом”, и как курить пробовал. Знает, что я не буду ругаться.

Бьёрн хмыкнул, но спорить не стал. Вместо этого сказал:

— Расскажите в деталях, что было в день перед тем, как его нашли на Фрунзе.

Нина Александровна рассказала. Оказывается, накануне Ваня приехал из лагеря. В лагере ему очень понравилось, он был оживлённым, весело рассказывал маме и старшей сестре, с кем познакомился, во что играли и прочее-прочее. С удовольствием съел испечённый к его приезду пирог с клубникой, поболтал с друзьями и мирно лёг спать часов в девять. Квартира у них двухкомнатная: в одной детская Вани, в другой живёт мама и ночует приезжающая на каникулы сестра-студентка.

Утром Нину Александровну разбудил телефонный звонок. Незнакомый строгий мужчина сказал, что её сын Иван найден во дворе дома по улице Фрунзе и доставлен в больницу.

— Я чуть с ума не сошла, — вздохнула женщина. — Узнала номер больницы и побежала как была, прямо в тапочках и халате. Тут недалеко.

К счастью, Ваня был цел. Только очень напуган. Увидев маму, он обнял её и разревелся. Строгий мужчина допрашивал её два часа и смотрел как на преступницу. Впрочем, она его прекрасно понимала. Сама бы так смотрела на мать, чадо которой обнаружилось в другом квартале в пижаме и в слезах.

Ваня заверил маму, что он вообще ничего не помнит с того момента, как уснул. Проснулся он в незнакомом дворе. Какой-то дворник тряс его за плечо и спрашивал, где он живёт. Потом дворник вызвал медиков и полицейских. Ване было очень страшно и холодно. Он сразу попросил позвать маму, но его сначала привезли в больницу и долго разглядывали, спрашивали про семью, про здоровье и всё такое.

А Нина Александровна только тогда вспомнила прошлогоднюю новость: тогда тоже нашли мальчика в пижаме, не помнящего, как он очутился возле чужого дома. Мальчик был ровесником Вани, поэтому новость неприятно запомнилась. Кажется, это был тот же двор.

— Если бы это была глупая шутка, Ваня мне бы сказал. А он поклялся, что не знает, как туда попал. А потом как будто что-то хотел сказать, но не стал. Я не знаю, что и думать. В нашем чате ещё и про девочку рассказывали. Её тоже нашли в этом дворе в прошлом месяце. Она живёт в одном подъезде с тётей Ваниного одноклассника. Вы разберётесь, что случилось?

Женщина встревоженно посмотрела сначала на одного видящего, потом на другого.

Бьёрн сказал:

— Мы постараемся. Счас нам надо наедине с Ваней поговорить. Вы его позовите, а сами посидите в своей комнате. Когда закончим, я дам знать.

Руслан подумал, что надо бы, наверное, добавить “не волнуйтесь”, но язык не повернулся. Ведь пока совершенно неясно, что с мальчиком. Может быть, волноваться надо и даже очень.

— Иван, — начал Бьёрн, когда мальчик вошёл на кухню и уселся за стол, — расскажи-ка, что ты в лагере видел?

Ваня покосился на дверь, потом потыкал пальцем сахарницу, подвинул вазочку с конфетами и наконец ответил:

— Ничего.

— Обманывать нехорошо

— Я знаю, — с несчастным видом сказал Ваня. — Но я обещал, что взрослым не скажу. Даже маме.

— О, ну тогда я выйду, а ты скажи моему ученику. Он не взрослый. Вот твоей сестре сколько лет?

— Двадцать один! Она почти что старая.

— А ему девятнадцать. Ещё не старый! — усмехнулся Бьёрн и вышел.

Руслан растерялся, плохо представляя, как разговаривать с ребёнком.

— Ты правда не взрослый? — настороженно спросил мальчик.

— Моложе Бьёрна и твоей мамы. И даже твоей сестры. Значит, не очень взрослый, получаюсь.

— Ладно, — вздохнул Ваня. — Тогда, наверное, можно...

Он снова подвигал вазочку, снял крышку с сахарницы и покатал её по клетчатой клеёнке.

— Мы там, в лагере, видели покойника.

Руслану стало не по себе.

— Прямо в здании?

— Не, там, где старые яблони, мёртвые. Он там живёт.

— Страшный?

— Очень, — Ваня невольно поёжился. — Он меня поймал и Дюшу. Пощупал вот так, за лицо.

Мальчик схватил сахарницу за округлые бока и принялся водить по ней скрюченными пальцами.

— Он, наверное, слепой. Я не знаю, не смотрел. Я очень испугался... — у Вани задрожали губы. — Я трус, да?

— Нет, ты не трус, — заверил его Руслан. — Просто мертвецы бывают очень страшные. Я однажды видел ледяного почти мертвеца — тоже очень испугался. Чуть не убежал.

— Я бы убежал, но он так крепко меня схватил, а Макар и Ленка убежали, бросили меня! Мы думали, что это понарошку, что живые мертвецы только в кино. А он настоящий!

Мальчик посмотрел на Руслана, и у того сжалось сердце: в глазах ребёнка стояла такая тоска, что вынести её было нельзя.

— Он сказал: “Это не ты!” и ушёл. Я от страха идти не мог. Тут Дюша пришёл, он мой друг. Сказал, что видел Макара и Ленку и что они гады, раз убежали. Я так обрадовался. А потом...

Мальчик заплакал.

— Потом из-за дерева выскочил мертвец и Дюшу схватил. И стал щупать, как меня, а я... я... я сидел и трясся! Я трус!

— Ты не убежал, не бросил друга.

— Всё равно!

— Ваня, Ваня, посмотри на меня. Молодец! Ваня, все боятся. Трус — это тот, кто не может даже думать про то, что его напугало. А ты рассказываешь мне. И мы с наставником съездим туда и разберёмся. Ты не трус. Ты просто испугался. Так бывает.

Мальчик неуверенно кивнул и спросил:

— Вы точно разберётесь?

— Конечно! Бьёрн, он кого угодно победит! Он крутой!

— А мы с Дюшей... мы не умрём? Ленка сказала, что мертвец нас проклял... и мы с Дюшей решили никому взрослым не говорить. А то наругают за то, что ночью выходили из корпуса. А маме я не рассказывал, чтобы она не волновалась, что я скоро умру.

— Нет, — твёрдо сказал Руслан. — Вы не умрёте. Я проверил: на тебе нету проклятий.

— А ты как проверил?

— Не могу показать. Это, — Руслан слабо улыбнулся, — это магия.

Ваня кивнул, как будто так и надо. Пошмыгал носом, потом выудил из вазочки конфету, хотел развернуть, но не стал — протянул Руслану. А себе достал другую и уж её-то съел.

— Вы с ним разберитесь! Он, говорят, там давно живёт.

— Что ты про него ещё знаешь? И как он выглядит?

— Он страшный!

— Большой?

— С меня ростом.

Вот тут Руслан удивился.

— Живёт в мёртвых яблонях, — продолжил Ваня. — И у него кожа такая жуткая, в пятнах. И глаза белые. Фу!

— Ладно, мы с ним разберёмся. У тебя телефон есть? Дашь свой номер? Вдруг нам надо будет что-то спросить?

Ваня кивнул и быстро продиктовал одиннадцать цифр. Руслан забил номер в свой телефон. Потом протянул руку:

— Ты молодец, Ваня. Рад знакомству!

Когда они вышли во двор, Бьёрн выслушал отчёт ученика, потом сказал:

— Сейчас в лагерь поедем, а вечером на Фрунзе.

Руслан по пути покопался в сети и выяснил, что место, куда они с Бьёрном едут, раньше было домом отдыха. В девяностые он закрылся и медленно ветшал лет двадцать. Только в прошлом году на этом месте открыли детский лагерь “Новая смена”. Отзывы у лагеря были в основном положительные. У детей изымали телефоны, зато предлагали много спортивных игр.

Лагерь располагался удобно — в местечке Заречье. С одной стороны, за городом, среди леса, а с другой — всего в получасе езды на машине от центра города. На автобусе ехать дольше, но тоже вполне терпимо.

Бьёрн и Руслан вышли на остановке “Заречье” и не спеша пошли по направлению к “Новой смене”: идти минут пятнадцать.

У центральных ворот Бьёрн останавливаться не стал. Сказал:

— Пошли в обход. Смотри, где там мёртвые яблони.

К счастью, забор не был сплошным — металлические прутья. Жуткие чёрные силуэты раскидистых деревьев они нашли не сразу. Пришлось обойти по периметру всю немаленькую территорию лагеря. И в противоположном от немногочисленных корпусов углу видящие заметили в просветах живых, шелестящих густой листвой яблонь мёртвые стволы с изломанными голыми ветками.

Бр-р-р! Такие деревья и без всяких покойников выглядят страшно...

Бьёрн остановился и начертил несколько знаков. Знаки слабо мерцали, быстро таяли, но долго не исчезали полностью. Как будто что-то тут было, но непонятно что и неизвестно где именно.

Бьёрн довольно усмехнулся:

— О, видишь, какой интересный заказ тебе достался?

— Кстати, если это заказ, то я должен был насчёт оплаты с Ниной Александровной договориться, а я совсем забыл...

— Ничё, на первый раз я договорился. Потом привыкнешь. А теперь полезли-ка через забор к этим яблоням!

— А если нас из корпуса увидят?

— Не паникуй, не увидят. Тут далеко, и потом за деревьями же не видно.

Руслан всё равно полагал, что залезать на территорию детского учреждения средь бела дня — плохая идея. Хотя, если подумать, то, возможно, лезть к детям ночью — идея ещё хуже.

Пока Руслан раздумывал, Бьёрн уже перемахнул через забор.

— Шевелись, ученик!

Наставник развернулся и зашагал к мёртвым яблоням, так что Руслану пришлось поторопиться. Год назад ему пришлось бы изрядно попотеть, одолевая двухметровый забор, а сейчас ничего, справился. Не зря наставник его уже полгода основательно гоняет, когда единолично, когда с Демоном на пару.

Неподалёку от деревьев лежали сваленные в кучу старые качели, турники и металлические остовы стульев. Груда металлолома поросла травой и, наверное, ржавела тут ещё с прошлого века.

Всюду густо росла полынь, вымахавшая местами в рост Руслана. И ни одного существа вокруг.

Мёртвые яблони окружали большую бетонную плиту с двумя люками. Крышек на люках не было, и, осторожно заглянув внутрь, Руслан увидел плотный слой палой листвы на глубине полутора метров и две параллельные здоровые трубы, пересекающие пространство под люками.

Бьёрн снова начертил несколько знаков. Они засветились ярче, но опять начали медленно таять. Значит, кто-то живёт именно тут, но сейчас этого кого-то, видимо, нет дома.

— Так, я счас гляну, что это за нора. Ты тут стой.

Бьёрн спрыгнул в люк, присел на корточки и некоторое время разглядывал что-то в невидном Руслану пространстве вокруг себя.

— Вот, что мы имеем, — сказал Бьёрн, снова очутившись на земле, — там, значит, между этих труб дыра. Ну, зазор то есть. Примерно вот такой.

Он обрисовал в воздухе треугольник, в который определённо ни сам Бьёрн, ни его ученик поместиться не могли.

— И кто-то в этот зазор шастает. Глянь сам.

Руслан с некоторой опаской спрыгнул на ковёр из спресованной временем и дождями палой листвы и осмотрелся. Между труб и правда был зазор, узкий и чистый, будто его постоянно протирали. Руслан невольно представил, как туда втискивается существо с белыми глазами, и поёжился.

— Вылезай, чего ты там застыл? Вот молодец! Придём сюда после полуночи. Будем надеяться, он не только к детям выходит.

— А кто это, Бьёрн?

— Понятия не имею, — радостно ухмыльнулся наставник. — Вот и увидим!

У ворот центрального входа стояла “скорая”. Едва Руслан и Бьёрн её заметили, машина, мигая синими огнями, понеслась в сторону города.

Видящие переглянулись.

— Интересно, это из-за того неведомого монстра?

— А ты позвони клиентке и попроси её найти кого-то, у кого ребёнок сейчас тут отдыхает. Пусть разузнают, что к чему.

Уговаривать Нину Александровну не пришлось. Выслушав Руслана, она сказала:

— Надо узнать, почему тут была “скорая” и кого она увезла? Я поняла. Хорошо, я сейчас позвоню Наде и Жене, потом Ольге Михайловне... Извините, вам это неинтересно. Как только что-то узнаю, я вам сообщу.

Она отключилась, а Бьёрн, слышавший разговор, поздравил Руслана с адекватной клиенткой.

Руслан поинтересовался:

— А что, часто неадекватные встречаются?

— Гораздо чаще, чем хотелось бы, — хмыкнул Бьёрн. — Увидишь ещё.

Они немного постояли, глядя на закрытые ворота лагеря, но никакой суеты за ними не наблюдалось.

Пришлось идти на остановку, чтобы не вызывать подозрений.

В город вернулись без приключений. Бьёрн настоял на том, чтобы сходить до “тюльпанов” и поесть. Руслан есть не хотел, он хотел новостей от клиентки, но признал, что питаться время от времени надо.

В любимой шашлычной Бьёрна народу было много. Все ели, пили, болтали, громко играла музыка. У Руслана окончательно пропал аппетит, а вот наставник с видимым удовольствием поел за двоих.

— Зря не ешь. Чую, силы нам понадобятся.

— Я тогда батончик сгрызу. Сейчас кусок в горло не лезет.

Бьёрн проворчал что-то вроде “какие мы нежные”, но отстал. Когда он доел вторую порцию шашлыка с терпко пахнущим соусом, Руслану позвонила Нина Александровна. Сказала, что в лагере мальчику с астмой стало плохо, и его увезли в городскую больницу номер три. Дочка её подруги по секрету рассказала маме, что этот мальчик вместе с приятелями ходил ночью смотреть на мертвеца у старых яблонь.

Руслан поблагодарил женщину и отключился.

— Слышал?

— Ага, — отозвался наставник. — Вот я и говорю: интересно!

— Как думаешь: монстр напал на ребёнка?

— Не факт. Возможно, у пацана реально астма, и от страха у него случился приступ — так бывает.

Бьёрн сунул несколько купюр под тарелку, сделал знак официанту и сказал:

— Ладно, поехали ко мне. Надо кое-что взять.

В знакомой квартире ничего не изменилось. Руслан уселся на диван, на котором много раз ночевал зимой, и улыбнулся: кажется, это было так давно!

— Итак, что берём? — спросил Бьёрн.

— Э, в смысле: “что берём”? — удивился Руслан. — Ты хотел что-то взять — вот и бери.

— Не, это ж твой заказ, ученик, ты и отвечай за сборы.

Руслан задумался. Потом начал рассуждать вслух:

— Так, чтобы знать, что брать, надо понять, с кем или с чем мы имеем дело. Известно нам мало: знаки реагируют, но слабо, значит, это существо, живёт в люке... О, подожди, если на трубах видны следы его присутствия, то это не совсем существо: оно-то нематериально.

Он вопросительно посмотрел на наставника. Тот сказал:

— Какие есть варианты?

— Так. Может, существо вселилось в кого-то? Как гадючья мать?

Бьёрн кивнул: мол, может, а ещё?

— Или договорилось с человеком... как тот как бы демон в Арсении.

— То есть в любом случае, — подытожил наставник, — есть материальное тело и, собственно, само существо, так?

— Ага. Значит, надо будет изгонять существо из ребёнка. Там же такая дыра, что только ребёнок пролезет. Ну и Ваня говорил, что “покойник” был с него ростом.

Бьёрн снова кивнул.

— Значит, надо всё, что полагается для изгнания, — продолжал Руслан. — Только я не знаю, что... кстати, помню, как ты мальчика спасал от ледовика — тогда Сторож помог. Думаешь, и сейчас его помощь понадобится?

— Всё возможно, — пожал плечами Бьёрн. — Там разберёмся. Так что может пригодиться для изгнания?

— Знаки. Ножи, чтобы их чертить. Не знаю, может, верёвка? Вдруг он попытается убежать? Так, ещё побольше мела, соль, чтобы по земле круги чертить. Кстати, ты покажешь, какой круг чертил, когда демона в Арсении ловил? И защитные знаки ещё...

Когда закончили собираться, за окном начало темнеть.

Бьёрн вызвал машину, и знакомый усатый таксист живо домчал их до нужного дома на Фрунзе.

Во дворе родители загоняли по домам припозднившихся детей. Пожилой мужчина выгуливал деятельного пекинеса. Притормозила у второго подъезда тёмная машина, из которой оглушительно грохотала музыка. Когда машина увезла шумную компанию, всё стихло.

Совсем стемнело. Ещё не поздно — всего-то десять двадцать, но небо затянуло тучами. Ветер тревожно шуршал в кроне тополя и шевелил кусты.

Около часа ничего особенного не происходило. Тут и там зажигался и гас свет в окнах. Торопились, ёжась под порывами ветра, редкие прохожие.

А потом вдруг порскнул в сторону рой светящихся мотыльков, порхавших у прожектора над первым подъездом. Ускакал в темноту сорвавшийся со скамейки ненастоящий кот.

Руслан почувствовал, как хищно напрягся стоящий рядом Бьёрн, и сам выудил из кармана нож, сосредоточился, пристально глядя в темноту у подъезда.

— Не туда смотришь, — шепнул наставник. — Вон, у тополя.

Руслан повернул голову и увидел: из-за солидного ствола выглядывал тощий мальчик лет десяти. В трусах, босой, растрёпанный. И почему-то необъяснимо жуткий.

Он сделал шаг, другой, вытянул руку и вдруг побежал.

Сбоку, со стороны Бьёрна, вспыхнуло, и огромный знак, разбрасывая искры, врезался в ребёнка. Тот рухнул на землю и затих. Руслан бросился к мальчишке. Живой. Хорошо.

Запищал домофон: кто-то юркнул в первый подъезд.

— Видел пацана? — поинтересовался подошедший Бьёрн.

— Я на него и смотрю. Одержимый?

— Не, я про другого. Того, который в подъезд заскочил.

Руслан помотал головой и сказал:

— Надо скорую вызвать. Эй, мальчик...

Мальчишка вдруг встрепенулся, сел, открыл глаза и испуганно прошептал:

— Вы кто? Где мама?

— Тихо-тихо, — Бьёрн уселся рядом с ребёнком и укрыл его своей курткой. — Мамин номер помнишь? Давай ей позвоним.

Мальчик с ужасом огляделся и судорожно задышал, прижал руку к груди. Просипел:

— Астма... надо...

Бьёрн выругался и подхватил его на руки.

— Вон там аптека на углу. Звони в скорую.

Наставник бросился к аптеке со светящейся вывеской “Круглосуточно”, а Руслан набрал номер и почти закричал:

— У ребёнка приступ астмы! Лекарства нет. Скорее приезжайте. Фрунзе, 24, первый подъезд! Мы во дворе, не в квартире. Скорее!

Медики примчались быстро. Заслышав сирену, Бьёрн с мальчиком на руках вышел навстречу машине с красным крестом. Хмурый мужчина тут же перехватил ребёнка и затащил в машину, а усталая женщина, приехавшая с ним, спросила:

— Вы отец?

Объясняться пришлось долго. С медиками, с полицией, с родителями ребёнка. К счастью, мальчик выжил.

С полицейскими приехал спецотделовец.

Он отвёл видящих в сторонку и сказал:

— Так, вот скажите мне, что вы просто проходили мимо, а? Что это просто мелкий хулиган, сбежавший из больницы.

— Нет, — возразил Бьёрн, — в пацане что-то было.

— Никаких следов присутствия существ я не вижу.

— Были следы. Точнее отметины, — ответил Бьёрн. — Что-то типа печати. У вас похожие случаи были?

— Нет, — отвёл глаза спецотделовец. — Похожих случаев тут не было. Вообще не было.

То, что он врёт, было видно, наверное, и с расстояния в два квартала.

Руслан отвернулся от неприятного человека и посмотрел на дом. В окне второго этажа колыхнулась штора. Руслан готов был поклясться, что там только что стоял наблюдающий за двором ребёнок.

— И повторяю, — добавил спецотделовец, — я никаких следов существ не вижу. Так что это не по нашей части. Свободны, молодые люди. Разводят тут суету на пустом месте.

Бьёрн нахмурился и, кажется, собрался врезать недобросовестному сотруднику. Руслан ухватил его за руку и сказал:

— Пойдём, Бьёрн. Оно того не стоит.

Спецотделовец зыркнул на них и торопливо отошёл к полицейским.

— Тут дети по ночам шастают, а он — “не по нашей части”, — тяжело глядя вслед мужчине, проговорил Бьёрн.

— Мы и сами разберёмся, — отозвался Руслан. — Поехали в лагерь.

— Ладно, — плечо Бьёрна расслабилось. — Поехали. Раскрутим это дело, а потом этот урод и работу потеряет, и на свободе не останется.

Никому не говори. Часть 2

12 июля

Знакомый таксист безропотно приехал в полчетвёртого утра и увёз видящих обратно к лагерю.

Бьёрн договорился, что таксист подождёт. Правильно, а вдруг ребёнка после изгнания существа надо будет срочно везти куда-нибудь? В больницу, например. Или к Сторожу.

В предрассветных сумерках мёртвые яблони казались ещё страшнее. Ветер шевелил их ломаные ветки, и они жутко скрипели. Точь-в-точь как в фильме ужасов или кошмарном сне.

Бьёрн начертил перед собой знак поиска. Тот ярко засветился и полетел куда-то левее плиты с люками. Завис в воздухе и вспыхнул.

— Он там! — крикнул Бьёрн. — Ставь защиту!

Сам наставник кинулся к люкам, видимо, желая отрезать монстру путь к отступлению.

Руслан начертил три защитных знака и на секунду пожалел, что рядом нет Змей. Вот бы всем вместе ...

Встряхнулся и вгляделся в темноту между деревьев.

Невысокий силуэт он разглядел почти сразу. Неестественной шаркающей походкой “покойник” вышел из-за дерева. Потом вдруг ускорился и попытался обогнуть Бьёрна. Тот встретил его знаком.

Монстр хрипло зашипел и шарахнулся в сторону. Замер, притаившись за одной из мёртвых яблонь.

Руслан ощущал, как сердце колотится где-то в горле. Ладони стали липкими. По спине под курткой тёк пот. Во рту пересохло.

Существо повернуло голову в его сторону, и Руслан с ужасом увидел белёсые вздутия вместо глаз.

Бьёрн шарахнул в сторону монстра несколькими знаками. Тот застыл на пару секунд, а потом перебежал за соседнее дерево.

— Ученик, сюда! Швыряй в него знаками!

Руслан тут же домчался до наставника. Встал на плиту, напряжённый и еле живой от страха. Где же монстр? Не видно! Где он?!

Бьёрн прыгнул в люк. Руслан огляделся. Где. Этот. Монстр. Где он?

И что за странный шум? До него не сразу дошло, что он слышит собственное дыхание.

Совсем рядом вдруг прохрипело:

— Стой...

Руслан стремительно развернулся. Монстр, прикрывая жуткое лицо руками, стоял метрах в трёх от бетонной плиты.

Видящий еле сдержался, чтобы не метнуть знак изгнания. Почти законченный символ мерцал на кончике ножа. Это рука, в которой зажат нож, дрожит или воздух дрожит от напряжения?

Монстр вздрогнул и снова захрипел:

— Помоги...

Из люка высунулся Бьёрн.

— Надо же, оно разговаривает! — восхитился он.

Наставник выбрался наружу и сказал:

— Как раз ловушку на скорую руку закончил. Так, ты, ужас яблоневого сада, прыгай-ка в свою нору. Я тебя могу и сам сунуть, но если ты решил заговорить, то прояви-ка добрую волю.

Бьёрн ткнул пальцем в сторону люка.

Монстр слушал, склонив уродливую голову к плечу. Потом медленно поплёлся к своему убежищу. У люка он замер и по-прежнему невнятно повторил:

— Помоги...

— Прыгай! — велел Бьёрн.

Существо тяжело спустилось в “нору”.

— Хорошо. Счас мы тебя изгнанием обработаем. Будет больно.

Руслану показалось, что монстр кивнул.

— Давай вместе, — неожиданно предложил наставник.

Со второй попытки двойное изгнание получилось. Переплетённые знаки высверкнули и ударили монстра. Тот пошатнулся, но устоял.

— Так, так, — сказал Бьёрн. — Не сработало. Не хочешь вылезать из ребёнка?

Монстр тяжело помотал головой:

— Хочу... помоги...

— Так выметайся!

— Нет... не могу...

Каждый звук давался ему с явным трудом.

— Надо же, — пробормотал Бьёрн.

Потом громко спросил:

— А кто ты, знаешь?

Монстр задвигал руками, словно силясь объяснить что-то недоступное словам. Потом опустил руки, постоял, покачиваясь, и наконец выдавил:

— Туман... страх...

Бьёрн несколько секунд думал, сосредоточенно хмурясь, потом щёлкнул пальцами и воскликнул:

— Подземный туман!

Существо кивнуло.

— Эй, ты должен быть дымкой и пугать детишек! Совсем по-другому пугать! Как так?

Монстр обнял себя за плечи, сгорбился и прохрипел:

— Умер... внутри... не выйти!

— В тебя попал ребёнок и умер?

— Да... долго-долго умирал...

— Так, а что на Фрунзе?

— Бросил! Ищу... не могу уйти... ищу... пусть придёт... прощу... покой...

Существо опустилось на дно своего логова, словно обессилев.

— Так, значит, там живёт пацан, который бросил другого пацанёнка умирать в этом люке. И эта тварь пытается найти живого, — пробормотал Бьёрн. — Последнее желание?

— Да... не могу уйти... помоги...

— Из-за смерти ребёнка они с подземным туманом слились, и туман теперь запечатан в теле. Ему нужно выполнить посмертное желание, чтобы освободиться, — пояснил наставник.

Бьёрн снова обратился к монстру:

— Что хочешь от того пацана, который на Фрунзе живёт?

— Хотел мстить... Давно... Теперь устал... Простить... Устал...

— Что будем делать? — сумел наконец выжать из себя вопрос Руслан.

— Счас эту тварь выпустим в её нору, а то утром тут все со страху перемрут. Этого красавца же и людям видно. А потом поедем на Фрунзе и будем думать, как с пацаном поболтать.

— А дети, которых он ловил? С ними всё хорошо?

— Что ты делал с детьми?

Монстр прохрипел:

— Метка... себя дал.. искать... нет следа...

Руслан ничего не понял, но Бьёрн кивнул.

Потом наставник бесстрашно прыгнул в люк. Руслан облился холодным потом, но ничего страшного не произошло: Бьёрн стёр несколько знаков — монстр упал на прелую листву и пугающе прытко ввинтился в зазор между трубами.

— Так что он сделал с детьми? — спросил Руслан, когда они перелезли через забор и пошли к такси.

— Подземный туман может ненадолго вселяться в человека. И разделяться может. Ну, то есть вот он, туман, а вот его части вселились в трёх человек, и те друг друга боятся до истерики. Тут он, судя по всему, перетекал частично в тех детей, которых ловил, и заставлял их ночью идти в тот двор. Нашёл адресата, передал послание — и свободен. Ну, или если помешали посланцу, тогда он тоже освобождается от влияния тумана. Кстати, и Ваня, и этот, с астмой, в первую же ночь после приезда из лагеря шли к тому дому. Значит, он так далеко от логова долго существовать не может.

Таксист довёз их до дома Бьёрна. Серое мрачное утро сулило хмурый день.

Наставник поджарил четыре стейка, вынул из холодильника незнакомый соус, настрогал овощей и велел ученику есть.

Глядя на обжаренный кусок мяса, Руслан вдруг понял, что очень голоден. Некоторое время видящим было не до разговоров.

Наконец, уже проваливающийся в сытую истому Руслан отодвинул тарелку и сказал:

— Спасибо! Так, и какой у нас план?

— Ты мне скажи, — отозвался Бьёрн.

Поднялся, потянулся и добавил:

— Нужен кофе. Я варю, а ты рассказывай, какой у нас план.

Руслану пришлось сосредоточиться изо всех сил, чтобы не задремать прямо за столом. Потом поспишь, а сейчас надо думать.

— Ладно. Так, нам нужно поговорить с тем мальчиком из первого подъезда и выяснить, что случилось в лагере. Если всё так, как сказал тот... хм, туман, то надо уговорить мальчика съездить к этому люку и попросить прощения, так?

— Ага.

— А этот туман не обманывает? Вдруг он хочет убить пацана?

— Вряд ли. Для вранья эта тварь слишком примитивна. А даже если попытается, у него не выйдет.

— Кстати, а его можно как-то уничтожить?

— В принципе да. Огнём.

— Значит, возьмём на всякий случай “бензинку”. У тебя же есть?

— Есть, — односложно ответил наставник, следя за джезвой.

— Хорошо. И, кстати, надо ещё определиться с тем, как поговорить с мальчиком.

Тут Руслан задумался: у них ведь нет полномочий, чтобы его допрашивать.

— Ну-у, — неуверенно протянул он, — можно просто подстеречь пацана на улице и расспросить. Если он там приятеля бросил, то наверняка его совесть мучает. Есть шанс, что он во всём сознается.

— А если не сознается? Или сознается, но не захочет с нами ехать? Силой его волочь предлагаешь?

— Нет, конечно.

— Уже хорошо. Какие ещё варианты?

— Так, можно попытаться зайти к нему в квартиру под видом журналистов: типа у вас тут детей находят... Или как будто мы соцопрос проводим! Соцопросы очень разные бывают, кстати, — можно любую подходящую тему взять: летние лагеря, инциденты с детьми, безопасность района...

— Неплохо, но и журналистам, и социологам пацан или его родители могут отказать.

— Так, волонтёры тогда? Те, которые людей ищут. У меня номер Регининого знакомого есть — можем попросить помочь. С добровольцами из такой организации люди, мне кажется, охотнее говорить будут.

— Хм, возможно, — Бьёрн поставил перед учеником кружку чёрного кофе. — Но они редко людей по квартирам опрашивают.

— Ну да... — Руслан невольно принюхался: потрясающий аромат! — Тогда давай Антону Иванычу позвоним! Люди из спецотдела наверняка могут официально даже с детьми общаться. И родителей его уговорят, если надо...

— Ну уж нет! — фыркнул Бьёрн. — Видели мы сегодня тот спецотдел!

— Ну не все же такие...

— Не все. Но кого Иваныч пришлёт — фиг его знает. А ему самому этим всем заниматься некогда. Нет. Я им это дело не отдам.

Наставник был настроен решительно, и Руслан попытался найти компромисс:

— Я недавно пересекался с их стажёром. Он вроде нормальный парень. Давай я попробую его найти и уговорить сходить с нами? У него и корочка есть, и полномочия, но он будет с нами как бы неофициально. А если он откажется, тогда с волонтёрами как-нибудь попробуем.

Бьёрн пару минут молча пил кофе. Потом сказал:

— Ладно, это твоё дело, так что тебе решать.

Было заметно, что наставник не в восторге, но Руслан был благодарен ему за то, что тот признал право ученика выбирать способ действий.

Руслан позвонил в спецотдел и попросил дать ему координаты стажёра Кошкина, который беседовал с ним в июне по поводу Рябиновки. Номер ему не дали, но обещали передать запрос самому Кошкину в начале рабочего дня, то есть в восемь ноль-ноль.

Видящие перетрясли рюкзаки, чтобы точно не забыть ничего нужного, привели себя в порядок. А в четверть девятого позвонил Кошкин. Услышав, в чём дело, он обещал приехать на Фрунзе в девять и помочь по мере сил.

В нужный двор все прибыли ровно без опозданий.

— Нам нужно узнать, — не здороваясь начал Бьёрн, — знает ли что-то пацан по поводу люков в лагере “Новая смена” и их содержимого.

— Я понял, — кивнул Кошкин. — Давайте попробуем. Доброе утро, кстати!

После обмена рукопожатиями все трое двинулись к первому подъезду.

— Почему вы лично ко мне обратились? — поинтересовался стажёр, когда они подошли к входной двери.

— Нужна помощь честного спецотделовца, — признался Руслан.

— О, даже так? Польщён, — улыбнулся Кошкин.

Из подъезда вышла бабуля с таксой, и видящие проскользнули в дом.

— Так, нам на второй этаж, — сказал Руслан.

Прикинул, куда какие окна выходят. На площадке четыре квартиры. Мальчик смотрел из окна слева от подъездной двери. Значит, его квартира пятая.

— В пятую квартиру.

Дверь открыл светловолосый мужчина с настороженным взглядом.

Не дав ему заговорить, стажёр махнул корочками и строго сказал:

— Специальный сотрудник Кошкин. Ваш сын дома? У нас к вам несколько вопросов.

Мужчина покосился на соседскую дверь и буркнул:

— Заходите.

— Папа, кто там? — послышалось из глубины квартиры.

— Выйди на минутку, — отозвался мужчина.

Повернулся к незваным гостям:

— Пройдите в комнату, пожалуйста.

Он махнул рукой в сторону ближайшей двери, и видящие зашли в гостиную. Хозяин квартиры проследовал за ним. Отодвинул стул у письменного стола. Сел на край. Бьёрн опустился на диван, Руслан устроился рядом, а стажёр остался стоять.

— Чего, пап? Это кто?

Мальчишка оказался тощим и бледным, но не больным, а скорее невыспавшимся. Светловолосый, голубоглазый, неулыбчивый — весь в отца. Пёстрая футболка, джинсовые шорты, тапки с гоночными машинками. Ребёнок как ребёнок.

— Кирилл, ты опять с Колей спички кидал с балкона? — строго, но беззлобно, спросил отец.

Мальчик замотал головой.

— Нет, мы по другому вопросу, — вклинился Кошкин. — Во-первых, по поводу странных происшествий с детьми в вашем дворе. Кирилл, что ты об этом знаешь?

Мальчик покосился на отца, потом нехотя выдал:

— Ничего...

— Ты видел кого-то из потерявшихся детей?

Кирилл помотал головой: нет, мол, не видел.

— А я знаю, что вчера ты был во дворе, когда там нашли мальчика.

— Не был! То есть я просто домой шёл. Задержался у Кольки. Я ничего не знаю!

Мальчика вдруг затрясло. Отец встал со стула, подошёл к сыну, обнял.

— Кирилл, всё хорошо. Ты что-то знаешь про этих детей?

— Нет, папа...

— Это может быть опасно, — заявил Кошкин. — Вам лучше всё рассказать — мы разберёмся.

— Вы мне не поверите! Никто не поверит! — заплакал ребёнок. — Они подходят... говорят: “Это ты!”... а я... я... я не знаю... кто это... почему... не знаю!

Мальчик захлебнулся рыданиями и прижался к отцу.

Кошкин покосился на Руслана. Тот кивнул.

— То есть, — подключился Бьёрн, — ты видел детей, которые говорят тебе: “Это ты”?

— Да... мне страшно... я...

— Кирилл, почему ты мне не сказал? — мужчина мягко отстранился и слегка встряхнул заплаканного сына.

— Я не знал, что это... не знал, как сказать...

Мальчик всё плакал и плакал. Признаваться оказалось страшно, но молчать было ещё страшнее. В его рыданиях Руслану слышался пережитый ужас и одновременно облегчение.

Через полчаса Кирилл сумел связно поведать о странных визитёрах. Оказалось, что он четыре раза видел незнакомых жутких детей в этом году и дважды в прошлом. Но тогда, прошлым летом, он решил, что ему показалось. Не могла же на самом деле в его дворе среди ночи стоять девочка в пижаме и таращиться в его окно. Наверное, ужастиков пересмотрел. Во второй раз он, возвращаясь поздно вечером от приятеля, заметил, что “скорая” увозит совсем мелкого пацана, завёрнутого в одеяло. Кирилл не обратил на это внимания, но позже понял, что мальчишка был не местный и, кажется, родителей рядом с ним не было.

А в этом году он дважды видел детей в окно. Они смотрели прямо в его комнату и тыкали пальцем в его сторону. Что-то шептали.

Потом кошмарный пацан с закатившимися глазами подкараулил его у дома и, так же выставив палец, прошептал:

— Это ты!

И упал без чувств. Будто выключился. Кирилл малодушно убежал, но видел в окно, что мальчишку нашла соседка, возвращавшаяся с прогулки с собакой.

Об этих детях много говорили его приятели во дворе. Одни считали, что это жертвы извращенца. Другие твердили, что странные дети — лунатики. Третьи полагали, что те ребята одержимы. Но все видели тех детей только издали. Никто с “этими лунатиками” не разговаривал. Ни в кого они не тыкали пальцами и никому не говорили: “Это ты!”

И Кирилл решил не быть особенным. Решил никому не говорить о том, что “эти лунатики” ищут его. Вдруг, если пораньше возвращаться домой и пореже смотреть в окно, всё как-нибудь само наладится? В прошлом году же сработало...

— У следствия есть ниточка, — сказал Кошкин, когда мальчик замолчал. — Она ведёт к лагерю “Новая смена”. Ты там был, Кирилл?

— Нет, — помотал головой мальчик.

— А в прошлом году?

— Я вообще никогда в лагерь не ездил. Скажи им, пап!

Руслан перевёл взгляд на отца и замер. Мужчина страшно побледнел, осунулся и будто постарел лет на десять.

— Хорошо, тогда мы поговорим с твоим папой, — сказал стажёр, бросив взгляд на хозяина квартиры. — Кстати, Кирилл, ты мне покажешь, где у вас ванная?

Кошкин кивнул Руслану и вышел вместе с мальчиком.

Отец, казалось, не заметил, что сын ушёл. Сидел и смотрел в никуда, неподвижный, как статуя.

Бьёрн встал с дивана и подошёл к мужчине.

— Так это ваш приятель остался в люке возле “Новой смены”? — негромко спросил видящий.

Мужчина вздрогнул и деревянно кивнул. Потом проскрипел:

— Да... это Юрка... он не понял, что я вырос... Юрка...

Потом он вдруг встряхнулся и уставился на Бьёрна дикими глазами.

— Кирилл! Мой сын! Юрка его не тронет?!

— Нет, — покачал головой Бьёрн. — Расскажите, что случилось.

— Я не хотел... — мужчина сгорбился и опустил голову. — Мы тогда договорились в заброшенный санаторий съездить. Хотели привидений ловить. Мне отец запрещал на заброшки ходить и всякой такой ерундой заниматься, но интересно же. В детстве всё интересно, а если опасное, то прям совсем хорошо.

Он тяжело вздохнул и продолжил:

— Мы с Юркой тогда пошли вдвоём. Вовка заболел, Димку к бабке увезли, Саньку на огород загнали. А мы решили, что не струсим и вдвоём поехать. Уехали в Заречье. Лазали там по закрытым корпусам. Бегали между яблонь. А потом...

Мужчина судорожно вздохнул и заговорил быстрее и тише:

— Потом мы поссорились из-за какой-то ерунды. Слово за слово — и я на него замахнулся. Юрка язык показал и отскочил, а там люк... господи! Там был люк, а нём вода. Кипяток! И я убежал. Уехал домой и никому ничего не сказал: Юрка всё равно не жилец, а меня отец отлупил бы за то, что играл где не надо. Он пил тогда и бил и меня, и мать... мне было десять — я испугался! Юрка... господи...

Плечи мужчины затряслись. Он плакал без слёз, и Руслан отвернулся, потому что смотреть на него было стыдно и страшно. Он пытался не думать о словах существа о том, что мальчик случайно упавший в подземный туман, умирал долго.

— Вы должны поехать с нами, — Бьёрн помог мужчине подняться. — Юра хочет, чтоб вы попросили прощения. Тогда он сможет успокоиться. Едем.

Благодаря корочкам Максима Кошкина перелезать через забор не пришлось. Видящие в сопровождении понуро бредущего мужчины прошли через центральные ворота и долго шли к мёртвым яблоням.

Стажёр остался беседовать с администрацией лагеря. Обещал дождаться их, а потом доложить начальству о результатах расследования и о поведении того коллеги, который так взбесил Бьёрна накануне.

На фоне пасмурного дня чёрные стволы деревьев выглядели мрачно и торжественно.

— Он услышит? — негромко спросил Руслан.

Наставник молча кивнул в ответ.

Мужчина, пришедший с ними, подошёл к люку и прошептал:

— Юрка, прости меня... Юрка, мне так жаль... двадцать лет прошло. Я вырос. Женился. У меня сын, Юра. Ты его пугал, не меня. Не надо, Юра. Меня забери или что там нужно. Что хочешь со мной сделай, а Кирилла не трогай. Я прошу тебя.

Из люка послышался шорох.

Мужчина вскрикнул и попятился, глядя, как из-под земли вылезает жуткое существо.

При дневном свете оно выглядело ещё хуже. Руслан твёрдо решил не разглядывать его лицо и сосредоточено смотрел в грудь монстра, следя, чтобы тот не кинулся на человека. Грязная футболка с уже неразличимым рисунком облепила тощее тело.

Странно, что тело мальчика не раздулось, пришло в голову Руслану. Он ведь умер в воде. А может, не было никакой воды? Да и кипятка в канализации заброшенного санатория быть не могло. Наверное, это морок тумана.

“Юрка” встал во весь небольшой рост и прохрипел:

— Гена...

Его бывший приятель споткнулся о корень, грузно рухнул на спину. Приподнялся, сел и прошептал:

— Юрка... прости меня...

Существо двинулось в его сторону. Бьёрн преградил ему дорогу:

— Он извинился. Уходи.

— Не вижу... хочу знать... Генка...

Монстр вытянул руку и слепо пошарил в воздухе.

Бьёрн повернулся к мужчине:

— Ему нужно потрогать вас. Убедиться, что вы — это вы. Терпите.

“Юрка” медленно приблизился к приятелю, пережившему его на двадцать лет. Вытянутая рука с потемневшими пальцами и обломанными ногтями коснулась чужого лица.

Мужчина замер, с ужасом глядя на невозможного, не живого, но и не мёртвого мальчика.

Пальцы монстра мучительно долго ощупывали человеческое лицо. Руслан боялся, что “Юрка” вцепится в того, кто бросил его умирать. Если так, то нужно успеть остановить существо. Нельзя оставить Кирилла без отца.

Но монстр не нападал. Он словно пытался понять, действительно ли перед ним Гена. Силился представить, как бывший приятель выглядит теперь. Хотел вместить двадцать лет, чужую жизнь и свою смерть в несколько прикосновений к тому, кого наконец нашёл.

— Это ты...

“Юрка” отошёл на шаг, рухнул на землю и съёжился, истлел до костей, обтянутых кожей.

Над останками появилась мерцающая серая дымка. Повисела в воздухе перед человеком и медленно опустилась в люк.

— Он услышал, — подал голос Бьёрн. — Он вас простил.

Мужчина обмяк и уткнулся лицом в ладони.

Вечером Руслан позвонил Ване:

— Мы разобрались с тем покойником.

— Ура! Вы его убили?

— Не совсем. Он искал друга, который бросил его много лет назад. Нашёл и упокоился. Больше он не будет никого пугать.

— Это хорошо! А друзей бросать нельзя.

— Ты прав, Ваня. Друзей бросать нельзя.

Руслан попрощался и набрал номер Регины.