Обычная магия-2

Каникулы

9 января

Первые дни наступившего года были безмятежно-сказочными: Руслан много и с удовольствием гулял с Региной, сходил с родителями в городской парк и в театр. Вернувшийся из деревни Славик затащил его в кафе с живой музыкой. И это всё за неделю! Впечатлений было так много, что Руслан не успевал их переживать. Надеялся, что потом можно будет посидеть в тишине и перебрать в памяти запахи, звуки и картинки.

В пятницу Регина предложила пойти посмотреть на ледяные фигуры на городской площади. Руслан несколько раз проходил и проезжал мимо ледяного городка, но времени разглядеть его как следует всё не было, и он охотно согласился.

День выдался солнечный, тёплый, удивительно уютный. На площади кричали и смеялись дети, катаясь с ледяных горок. Негромко гомонили, переговариваясь, их родители. То и дело чья-нибудь мама требовала у сына или дочки улыбнуться, чтобы сделать фото на телефон.

Существ было мало. Наверное, потому, что совсем рядом — правительственные здания, а там наверняка полным-полно людей из спецотдела.

На одетую в чёрное Регину посматривали косо, но замечаний никто не делал, а разглядев перевязанную руку её спутника, люди и вовсе успокаивались. Видимо, если девушка заботится о пострадавшем, то может выглядеть как хочет.

— Смотри, там тигр!

Они прошли через толпу мимо солидных фигур Деда Мороза и Снегурочки, пары снеговиков и упряжки лошадей.

Ледяной тигр мордой очень походил на кота из какого-то мультика, и они долго пытались вспомнить, из какого именно. Смеялись и перебирали всех известных котов: Леопольд? Нет. Кот из “Шрека”? Нет. Матроскин? Чешир? Котёнок по имени Гав? Снова нет!

Почему-то говорить о ерунде и смотреть, как Регина смеётся, отвергая очередного хвостатого, было очень радостно.

Пока Регина не заметила что-то у него за спиной и не замолчала, нахмурившись.

— Ты что тут делаешь? — спросил недовольный мужской голос.

Руслан обернулся — перед ним стоял смутно знакомый парень. На вид примерно его ровесник, худощавый, неприветливый, к тёмному пуховику зачем-то пришпилено на булавку несколько камешков-подвесок из сувенирного магазина. Амулеты? Да в них же нет никакой силы.

Парень смотрел на Регину.

— Здравствуй, Саша, — неохотно сказала она.

Точно! Это же Санёк, которого осенью чуть не сожрал техноспрут.

— Это кто? — Санёк ткнул пальцем в незнакомца, не глядя в его сторону.

Руслан шагнул между ними, прикрывая Регину.

— Я Руслан, — протянул левую руку. — Нормально поздороваться не могу — пострадал вот на охоте за монстрами!

Он улыбнулся, но тут же понял, что зря так пошутил.

Санёк прищурился, став ещё мрачней, и процедил:

— А, так он из них... понятно...

— Не начинай, Саша. Потом поговорим, — от радостного настроения Регины не осталось и следа.

— Нет, мне с тобой разговаривать не о чем. Мне всё ясно!

Руслан хотел одёрнуть парня, но тот развернулся и, толкнув плечом прохожего, умчался прочь.

— Регина, ты как?

— Нормально. Извини, что он так себя ведёт.

— Ты-то почему извиняешься? Давай вон в кафе пойдём. Кофе выпьем, перекусим, хочешь?

Регина молча кивнула, и они пошли к кафе-кондитерской напротив ледяного городка. Руслан оглянулся на всякий случай, но Санька нигде не было видно. Всё так же галдели дети и их родители, только весело уже не было.

Взгляд зацепился за незнакомого парня, стоящего рядом со здоровенной Снегурочкой. Парень, задрав голову, смотрел на внучку Деда Мороза. Не пытался её сфотографировать, не оглядывался по сторонам, как если бы ждал кого-то. Просто стоял и смотрел. Странный какой-то...

В кафе Регина постепенно забыла о неприятной встрече. Руслан тормошил её, как мог, рассказывал смешные истории, описывал пёстрых “рыбок”, вьющихся между посетителями, и дремлющего на подоконнике прозрачного кота. Заказал набор мини-пирожных: с зелёным чаем, с беконом, с лепестками розы и ещё чем-то, столь же необычным, — и отвлекал девушку дегустацией.

Они просидели в кафе два часа, наелись сладостей, напились кофе. Наконец Регина снова стала улыбаться, и они отправились ещё погулять.

В ранних зимних сумерках красиво светились огоньки на городской ёлке, на фонарных столбах вокруг площади, на солидных зданиях, окружавших ледяной городок.

Руслан глянул на площадь: не торчит ли там этот Санёк — неприятный всё-таки тип. Санька там не было. Зато парень, что таращился на Снегурочку, по-прежнему стоял на том же месте. Два часа? Вокруг прогуливались парочки, родители пытались уговорить расшалившихся детей пойти домой, дети постарше катались с горок. А парень всё стоял.

— Регина, давай вернёмся на площадь. Там, кажется, что-то странное.

Они подошли к парню. Руслан поднял голову, пытаясь понять, что там такого в этой Снегурке, — и увидел в груди ледяной фигуры, за большой вырезанной изо льда пуговицей, нечто похожее на маленькую светящуюся веточку. Гибкая “веточка” пульсировала нереальным бледно-зеленоватым сиянием и явно не имела никакого отношения к праздничной подсветке. Опасной она не выглядела, но Руслан знал, что не всегда стоит доверять тому, что видишь.

— Эй, — окликнул он парня, — ты в порядке?

Тот не шевельнулся. Всё стоял и смотрел прямо на эту “веточку”. Шея у него наверняка ужасно затекла, да и вообще выглядел он нездоровым: бледный, с тёмными кругами под глазами.

— Эй! — повторил Руслан и осторожно тронул парня за плечо.

Тот медленно моргнул, слегка вздрогнул, будто просыпаясь, и с трудом опустил голову.

— Д-да, всё хорошо.

— Ты тут уже часа два стоишь. Или больше. Тебе домой не надо?

— Нет, — он говорил тихо и хрипло, приходилось прислушиваться, чтобы понять его. — То есть да. Надо идти.

Он медленно побрёл к остановке, почти незаметно пошатываясь.

Руслан проводил Регину домой. Посидел у неё, пока она разогревала жаркое: всё-таки после сладостей хотелось съесть что-нибудь основательное. Потом они поужинали, поболтали, и Руслан собрался домой к родителям.

Но, выйдя на улицу, вместо того, чтобы пойти на остановку, он зачем-то пошёл на площадь — от дома Регины всего километр-полтора. Если идти быстро, то даже замёрзнуть не успеешь, тем более январь выдался на редкость тёплым.

Тот парень снова стоял возле Снегурочки. Народу на площади в это время было всё ещё немало: взвизгивали девчонки, стоя катаясь с горок, держались за руки парочки, оживлённо болтали парни. Руслан, огибая веселящихся, подошёл к странному парню и встряхнул его:

— Эй, ты опять тут?

На этот раз он “ожил” почти сразу.

— А, да...

— Давай-ка пойдём домой.

Руслан вывел парня из толпы. Они остановились у закрывшегося киоска с шаурмой, и Руслан спросил:

— Адрес свой помнишь?

Тот кивнул и назвал улицу и дом. Руслан вызвал такси. Потом спросил у парня:

— На что ты там так смотрел?

Тот вяло кивнул:

— Там... внутри... светится...

Руслан позвонил Бьёрну.

— Привет! Тут в ледяной фигуре какая-то светящаяся “веточка”.

— Ну и?

— И один парень всё смотрит на неё и смотрит. Днём два часа на месте простоял. Мы с Региной его домой отправили, а сейчас он снова тут. Стоит и смотрит. А она вроде маленькая и неопасная.

— На коралл похожа, так?

— В целом да.

— Светло-зелёная и мерцает?

— Точно!

— А, это топляк, или “тоска зелёная”, если по-простому. Точнее его кусочек. Он в открытой воде сотнями таких “веточек” плавает, как ковёр из водорослей. Ну и если встречает человека в печали, топит его. Внушает, что жизнь — отстой, заманивает на глубину, а там оплетает и питается жизненными силами, пока человек тонет. Видимо, недоглядели, когда воду для фигур брали. Ладно, мне пора.

— Подожди! А как с топляком бороться? Он же человека захватил!

— Ну, утопить человека в ледяной фигуре точно не выйдет! — хмыкнул Бьёрн.

— Замёрзнет он. Похолодание в городе обещают на следующей неделе...

— Да понял-понял. Надо знак начертить на льду — я фотку скину, какой — и всё. Топляк обезвредить легко. Пока.

Бьёрн отключился. Телефон тут же тренькнул, принимая оповещение от службы заказа такси.

Руслан посадил парня в такси, расплатился с водителем и попросил его убедиться, что пассажир зашёл в подъезд. А сам вернулся к Снегурочке.

Топляк загадочно мерцал метрах в трёх над землёй. Залезть на фигуру с одной рукой не выйдет. Взобраться на какой-нибудь ящик и начертить знак тоже не получится — высоко. Нужно, чтоб кто-то его, Руслана, подсадил.

Телефон снова тренькнул. Ага, фото от Бьёрна. Хорошо, хоть знак совсем простой.

Руслан поразмыслил и позвонил Демону. Тот ответил сразу, но, увы, он сейчас не в городе: они с Оксаной уехали на зимние праздники куда-то на турбазу.

Руслан пожелал им приятного отдыха и задумался. Можно позвонить Регине и спросить чей-нибудь номер. Да и у Демона можно было поинтересоваться. Но с другой стороны, это всего лишь кусочек топляка — неужели он своими силами не справится? Точнее, силами своих собственных знакомых.

Он набрал номер Славика. Славик лёгкий на подъём и вряд ли будет возражать против визита на площадь в десять вечера. Он достаточно крепкий, чтоб подсадить Руслана. И теперь он, что называется, “в теме”.

— Привет! Можешь мне помочь кое с чем?

— Ага, а что делать?

— Приезжай на площадь Славы.

— О да, это моя площадь! Я её люблю! — засмеялся Славик. — С собой что брать?

— Да ничего. Оденься потеплее. Возможно, до ночи придётся тут пробыть.

— Ого, как интересно! Ну, я еду!

Славик приехал минут через двадцать. Народу на площади стало совсем мало: многие спешили успеть на последние маршрутки.

— Привет! Ну что тут? Где монстр?

Славик огляделся. Судя по всему, ему было очень любопытно и немного страшно.

— Пойдём вон в то кафе, — Руслан махнул здоровой рукой в сторону заведения рядом с кондитерской, где они днём сидели с Региной.

В кафе они выбрали место у окна, и Руслан вкратце рассказал, что нужно делать. Славик долго и пристально смотрел на Снегурочку, но, конечно, ничего не увидел. Потом попросил показать фотку знака и спросил:

— Ты знак чертить чем будешь?

— Ножом. Я и левой рукой могу — Бьёрн учил.

Славик выразительно посмотрел на столовые приборы, которые им принесли к заказу, и жестами показал, как прячет их в рюкзак Руслана.

— Нет, у меня нож с собой.

— А ты не думал, что это странно будет выглядеть? Подозрительный чел пытается зарезать снегурку!

Да, и правда...

— А можно чем-то другим? Ну, чем-то, что можно легко спрятать в случае чего? Гвоздём каким-нибудь?

Руслан задумался: а почему нет? Металл же. Кивнул. Потом написал Бьёрну: “У тебя есть гвозди? Где? Очень нужно для знака!”

Если наставник не ответит, то придётся взять у папы, но Руслан не хотел лишний раз волновать родителей. К счастью, Бьёрн ответил почти сразу: “В стенном шкафу. Нижняя секция справа. Не рассыпь там всё!”

Руслан написал: “Понял. Можно Славик у тебя переночует?”

“Ок”.

Потом Руслан позвонил родителям и сказал, что сегодня ночует у друзей со Славиком. Приятель громко и весело сказал:

— Привет, тётя Надя, дядя Коля!

Заслышав голос Славика, родители заметно успокоились. Руслану стало немного стыдно: как бы и не врёт родителям, а всё равно, получается, обманывает.

Съездили за гвоздём. Расплатившись с очередным таксистом, Руслан заметил, что денег у него осталось совсем мало. Скорей бы заказ какой-нибудь подвернулся!

Когда вернулись на площадь, она уже опустела. Где-то со стороны кафешек шумели гуляющие компании да последняя парочка отчаянно целовалась возле ледяного тигра. А, чучело-мяучело! Вот на кого он мордой похож. Надо будет сказать Регине. Руслан невольно улыбнулся, вспомнив о подруге, но тут же одёрнул себя: так, не отвлекаться!

— Ну как? — спросил Руслан у Славика. — Готов?

— Ага. Давай, я тебя подниму под коленки.

Руслан посмотрел на приятеля с сомнением, и тот пояснил:

— Ну смотри: забраться на подол снегурки, чтоб я тебя под зад подсадил, ты из-за руки не можешь, так? Так. Если ты мне на шею хочешь сесть, то мне придётся с корточек подниматься, а ты уже вон какой здоровенный вырос. Значит, остаётся только под коленки.

Что ж, он прав.

Руслан достал гвоздь, положил рюкзак на утоптанный снег у ледяного валенка Снегурочки и решительно кивнул.

Славик вдохнул-выдохнул. Расстегнул пуховик. Присел и обхватил ноги Руслана. Напрягся. С шумом выдохнул — и поднял приятеля.

Фонари, ёлки, здания вокруг — всё закачалось. Руслан испугался, что Славик упадёт, сам ушибётся и его уронит. Попытался ухватиться за ледяную шубку Снегурки, но пальцы лишь скользнули по холодной чуть шершавой поверхности. Едва гвоздь не выронил.

Славик потоптался ещё немножко и застыл.

— Давай, — натужно выдохнул он.

Руслан ухватил гвоздь покрепче и принялся чертить знак, сплетённый из двух совсем простых значков.

Лёд поддавался неохотно. Славик внизу то и дело двигался и покачивался. Совсем немного, но Руслан каждый раз успевал облиться потом, не выпуская, впрочем, гвоздя.

Так, один готов. Теперь ещё один...

— Что это вы тут делаете, молодые люди?

Ещё чуть-чуть!

— Счас... — пропыхтел Славик. — Всё расскажем.

Готово! Знак вспыхнул синим — и тут же погас. “Веточка” тоже перестала светиться.

— Всё, — выдохнул Руслан, роняя гвоздь в рукав.

Взмокший Славик аккуратно опустил друга на снег, встряхнулся и повернулся к подозрительно глядящему на них пожилому мужчине. В двух шагах стояла пожилая дама — видимо, супруга бдительного гражданина.

— Неужели вы не знаете, — доверительно начал Славик, — что эта статуя исполняет желания? Если потереть вон ту пуговицу Снегурочки, в наступившем году обязательно встретишь свою любовь! А моему другу очень надо!

Славик сначала прижал руки к сердцу, а потом драматично вытянул их в сторону Руслана. Тому ничего не оставалось кроме как неловко изобразить полупоклон.

— Только магия Снегурочки поможет! — проникновенно завершил Славик.

Пожилая дама с интересом прислушивалась к его короткой, но пылкой речи. Она подошла к своему мужу и сказала:

— Видишь, милые ребята — не хулиганят. В чудеса верят, — дама улыбнулась и взяла переставшего хмуриться мужчину под руку.

— Ладно, чудеса так чудеса, — он махнул рукой и нежно взглянул на супругу.

Они неспешно пошли в сторону проспекта, продолжая прерванную беседу.

— Здорово, наверное, вот так в старости, — задумчиво произнёс Славик, глядя им вслед.

Руслан кивнул, но смотрел он не туда, а на Снегурочку. Теперь на ней светились только блики от разноцветных гирлянд.

— А у нас с тобой впереди целая ночь! — многозначительно произнёс Славик. — И вот теперь-то ты не отвертишься и всё мне расскажешь!

— Ещё слушать устанешь! — рассмеялся Руслан.

Уютное место

13 января

С понедельника похолодало. Руслан чуть не отморозил пальцы и нос, пока добирался до университета. Но что поделаешь — сессия.

Бьёрн вернулся как раз с началом морозов. Непривычно весёлый, полный сил. Привёз кучу презентов вроде странноватого солёного чая, крутых амулетов из кожи и вкусных пряников со съедобными фотографиями Байкала.

Руслан сейчас жил у родителей. Всё-таки наставник привык жить один. Да и личная жизнь у наставника есть.

— Как хочешь, — пожал плечами Бьёрн. — Но, если что, приезжай обратно.

Руслан решился спросить:

— А твои родители знали, что ты видящий?

— А мне повезло — меня самый лучший дед вырастил! — Бьёрн усмехнулся, но Руслану показалось, что усмешка была невесёлой.

Эх, обещал же себе не лезть наставнику под шкуру! Может, родители от Бьёрна отказались? Или просто не воспитывали сына? Или умерли, как и предполагал Руслан? Наверное, не стоит уточнять.

Вместо лишних расспросов он рассказал, как они со Славиком от топляка избавлялись. Бьёрна история позабавила.

17 января

Потом учёба захватила Руслана на несколько дней подряд. Он сдал два зачёта, написал реферат, получил задания по английскому — и вдруг понял, что уже четверг, а он не видел и не слышал наставника с понедельника. Непорядок! Позвонил Бьёрну. Тот сразу ответил:

— Как учёба, студент?

— Хорошо! До вторника свободен. Только кое-что написать надо будет, но это ерунда. Ты в офисе? Я заеду?

— Ага. Лёха звонил: счас подъедет.

— Бабушкин? Из полиции?

— Он самый. Говорит, кое-что проверить надо.

Руслан помчался из универа на остановку. Пронзительный ветер норовил забраться под шапку, проникнуть под пуховик, выстудить тёплые перчатки. Холодно!

Ждать автобус пришлось всего минут пять, но Руслан успел почувствовать себя ледышкой. Как же в автобусе хорошо: тепло, ветра нет — красота!

Когда он заскочил в “офис”, Алексей Бабушкин был уже там. Поздоровались — и Лёха продолжил прерванный разговор:

— Так вот, не знаю, по вашей ли это части, но мне на днях знакомый патанатом звонил: говорит, нечисто дело. Третий год ему жмуриков с одного и того же места привозят. Замёрзших насмерть.

— А что за место? — со слабым интересом спросил Бьёрн.

— Недострой возле остановки автобусной, “Пятый километр”. Два года назад подросток. В прошлом году — алкаш, а в этом девчонка. Из приличных. В начале недели привезли, как холода ударили.

Лёха помолчал, скорбно покачав головой. Потом добавил:

— Я копии отчётов глянул: и впрямь странное. Мороз на улице, дубак, а что мальчишка, что алкаш, что эта вот девчонка — без курток, без шапок-шарфиков. С алкашом-то всякое могло быть, а у мальчишки и девушки верхняя одежда при себе была, и шапки были, и перчатки. Всё рядом нашли.

— Умерли от чего? — теперь Бьёрн выглядел по-настоящему заинтригованным.

— От переохлаждения и умерли. Никаких признаков криминала. Глянешь на это место? Вот чую я: неспроста. То ли маньяк какой хитрый объявился, то ли что-то по вашему профилю.

— Гляну, — кивнул Бьёрн. — А ты, ученик, со мной?

— Конечно!

— Вот и ладно, — с облегчением вздохнул лейтенант. — Позвони потом, ладно? А мне на работу надо — перерыв-то уже кончился.

— Копии отчётов скинешь? — спросил Бьёрн.

Бабушкин остановился в дверях.

— Не стоило бы... а, ладно, скину! Только ты никому — хорошо? И ты, — он повернулся к Руслану.

— Да не боись, — хмыкнул Бьёрн. — Прочтём — и забудем.

Лёха кивнул и ушёл работать.

— Поехали! — велел Бьёрн.

До нужной остановки ехать пришлось с пересадкой. Сначала на трамвае до вокзала, потом на маршрутке к городским окраинам.

В синих зимних сумерках остановка выглядела печально и чуток жутковато. Кругом высились сосны, а сугробы вдоль дороги кое-где были Руслану по пояс. Он поёжился.

Бьёрн дождался, пока вышедшая с ними старушка бодро утопает по еле заметной тропинке в лес. Если присмотреться, то там, вдалеке, мигали огоньки и светились окна одноэтажных домиков — частный сектор. Здесь же только покосившийся навес над остановкой да одинокий фонарь напоминали о существовании цивилизации. Руслан невольно задумался о том, каково это — выживать зимой в дикой природе. И снова поёжился.

— Так, — сказал Бьёрн, — недострой вижу.

Руслан развернулся. На другой стороне дороги темнела громада недостроя — не то большой дом, не то гостиница.

— Пошли.

Они перешли дорогу. Как ни странно, ничего сверхъестественного Руслан не заметил. Бьёрн, судя по всему, тоже: наставник внимательно вглядывался в сами развалины, в лес вокруг, но, кажется, ничего подозрительного не видел.

Надо подойти поближе.

— Погоди.

Руслан замер на полушаге. Бьёрн вытащил нож и начертил в воздухе несколько знаков. Они вспыхнули белым, голубым и синеватым, но тут же погасли. Бьёрн начертил новый знак — тот завис, разбрасывая белые искры.

— Интересно, — пробормотал наставник.

Руслан вглядывался в знак до рези в глазах, но не сумел его опознать. Вокруг по-прежнему было тихо. Совсем не так, как в городе. Почему-то от этой тишины стало не по себе.

— Хм, — Бьёрн спрятал нож и повернулся к ученику, — очень интересно: по всем косвенным признаком тут должна быть тварь и притом огромная. Но я её не вижу. И знаки не показывают, где она. Ты что-нибудь заметил?

Руслан помотал головой.

— Ладно, тогда вернёмся завтра. Я как раз кое-что нужное найду. Ну и порасспрашиваю знающих людей.

Домой Руслан вернулся поздно. На кухне ждал тёплый ужин и записка от родителей, а сами они ушли в гости.

Неудобный гипс неделю назад заменили на эластичный ортез, и Руслан с нетерпением ждал того дня, когда его рука совсем освободится. Каждый день делать упражнения и обходиться в быту одной левой он уже почти привык, но вернуться к нормальной жизни хотелось невероятно.

Руслан поужинал и лёг спать. Перед сном долго размышлял о том, кто же или что убивает людей в том заброшенном здании, но ничего так и не придумал.

18 января

Следующим вечером они с Бьёрном приехали на Пятый километр часов в девять. На остановке было ещё холоднее, чем вчера. На скамейке под навесом сидели три человека: пара нетрезвых парней и недовольная женщина в длинной норковой шубе.

Руслан огляделся, зябко переступая с ноги на ногу, и сразу же заметил неяркий свет с той стороны, где стояла заброшка. Странно. Руслан встряхнулся, зажмурился и снова посмотрел в ту сторону.

— Видишь? — шепнул Бьёрн.

— Ага.

Один из парней поднялся со скамейки и, слегка растягивая слова, сказал приятелю:

— Пошли туда, слышь. Там кафешка. Греться будем. А то я смёрзся!

Второй проворчал:

— А тут автобус придёт.

— Нету автобуса. Нету! — парень смачно выругался.

Женщина неприязненно покосилась на них и отошла. Глянула в сторону светящейся заброшки и решительно зашагала туда.

Руслан и Бьёрн тут же пошли следом. Парни остались препираться на остановке.

Вместо заброшки уютно светило огромными окнами-витринами кафе. В витринах виднелись стеллажи с заманчивыми тортами, кексами, круассанами и пирожными.

Руслан принюхался: в воздухе отчётливо пахло кофе и пряностями.

Играла негромкая музыка, мерцали гирляндами нарядные витрины. От одного вида этого кафе становилось теплее.

Женщина впереди зашагала быстрее, почти побежала.

— Смотри в оба! — велел Бьёрн.

Руслану тоже хотелось бежать в тепло. Сесть вон за тот столик, заказать кофе с миндальным сиропом и огромный кусок шоколадного торта. Нет, сначала снять надоевший пуховик, колючий шарф, шапку, под которой потеет голова, неудобные варежки, а уже потом сесть за столик и всё прочее.

Но в то же время он видел, что на вывеске над входом в кафе нет названия, в окно виден прилавок, но за ним никого нет, а сладости на подносах и блюдцах выглядят слишком одинаковыми, словно нарисованные...

Женщина зашла в кафе, торопливо сняла шубу, бросила её на столик. Шуба пушистой грудой скользнула на пол. Туда же полетел шерстяной палантин, меховая шапка и перчатки. Их владелица не обратила на это никакого внимания. Поправила белокурые волосы и повернулась к прилавку. Без шубы она оказалась совсем молодой — наверное, моложе Бьёрна — и очень симпатичной.

Она подошла к прилавку, протянула изящную руку и как будто что-то взяла. Поставила перед собой. Потом снова вытянула руку и снова что-то взяла. А, ей кажется, что она берёт пирожные!

Наконец она вернулась к своему столику, неся перед собой невидимый поднос. Села и принялась пить кофе из несуществующей чашки и есть несуществующие сладости.

Руслан поёжился, и вовсе не от холода.

— Что видишь? — послышался голос наставника.

Руслан уже знал: когда Бьёрн спрашивает так, нужно смотреть особенно внимательно. Не на то, что видно сразу, а на то, что сложно заметить.

Он с трудом отвёл взгляд от девушки и осмотрел здание. Сосредоточься. Так, что у нас тут: если вглядываться, видно, как через игрушечное кафе проступают очертания заброшки. А если присмотреться ещё пристальнее, то можно заметить кое-что, чего вчера не было.

Сначала Руслану показалось, что по стенам ползают какие-то тёмные существа. Но скоро до него дошло: это не существа, это двигается само здание. На стенах вздуваются и опадают бугры. Словно кто-то пытается прорваться наружу.

— Что это? — прошептал Руслан.

— Вроде бы придорожень. Огромный паразит. Раньше их много было: прорастали в стены трактиров и постоялых дворов. Создавали иллюзии и высасывали силу. Он зимняя тварь — по теплу уходит под землю. А так вдоль дорог может ползать. Самых тупых и наглых давно видящие извели, а этот, видно, спал, пока тут стройку не начали. Как раз где-то четыре года назад.

— А почему мы его вчера не видели?

— Он как змея: пожрёт, потом спит несколько дней, пока сытый. Лёха же говорил: девчонку тут несколько дней назад нашли.

С дороги послышался шум: приехал автобус.

— Счас я тут кое-что начерчу, а потом дамочку вытащим и устроим там большой пожар. Придорожня только огнём извести можно. Жди здесь.

Бьёрн вытащил два ножа и несколько колышков. Сунул рюкзак ученику и пошёл к “кафе”.

Бьёрн вонзил по два колышка справа и слева от двери. Потом взял по ножу в каждую руку и принялся медленно обходить здание, чертя знаки обеими руками, причём его правая рука выводила один набор знаков, а левая — другой. Вот бы так научиться!

Знаки, сияя бело-голубым, зависали в воздухе. Иллюзия кондитерской сползала с заброшки, обнажая опутанный непрестанно подрагивающими то ли корнями, то ли щупальцами бетон.

Руслан вдруг ощутил холод. Стылый январский воздух заморозил щёки и нос. Пальцев Руслан вообще не чувствовал. Пуховик, казалось, застыл ледяным доспехом. Так и окоченеть можно!

Бьёрн тем временем обошёл всё здание, окружив его светящимся защитным кругом. Вернулся к ученику.

— Теперь тащи сюда дамочку.

Руслан уставился на наставника. Бьёрн усмехнулся:

— А мне тут ещё защиту держать. Или ты думаешь, придорожень запросто отдаст свой ужин?

Он раскинул руки с ножами, будто захотел обнять ученика, и рявкнул:

— Пошёл!

Руслан побежал к заброшке. По пути оглянулся: лезвия в руках Бьёрна засветились бело-голубым — и тонкие пульсирующие светом нити раскинулись от них к знакам и колышкам у поглощённого придорожнем здания.

Руслан припустил быстрее и проскользнул в тёмный разлом, заменивший дверь. Выхватил из рюкзака фонарь и тут же высветил молодую женщину, неподвижно сидящую на полу. Рядом валялись её вещи. Руслан схватил промёрзшую шубу, накинул хозяйке на плечи и принялся тормошить.

— Эй, очнитесь! Эй! Нам надо идти!

Но она идти никуда не хотела. Вяло попыталась оттолкнуть его, но тут же уронила руку и чуть не упала.

Пол под ногами Руслана шевельнулся. Он опустил голову и увидел под ногами сплетение корней-щупалец. Они вздрагивали, будто хотели оторваться от пола.

Так, надо скорее уходить. Неизвестно, сколько Бьёрн сможет сдерживать многовековое, недавно отъевшееся чудовище.

— Эй, вставайте!

Руслан еле-еле заставил девушку подняться, невежливо дёргая её левой рукой.

— Надо идти!

Ему пришлось обхватить её за талию, и девушка навалилась на него, как пьяная. Руслан охнул и потащил её к выходу.

Пол под ногами дрожал уже весь. Приходилось ступать осторожно: ещё не хватало оступиться, рухнуть и потерять спутницу. Или она сейчас груз?

От стены оторвалось тонкое щупальце и стегнуло Руслана, метя по глазам. Отшатнуться нельзя — он зажмурился и наклонился, подставляя шапку. Щупальце неожиданно больно обожгло ухо и скользнуло по плечу.

Пол задрожал ещё сильнее.

Надо идти! Быстрее!

Девушка совсем повисла на Руслане, и он чуть не упал. Нет. Он вытащит эту дамочку.

До выхода три шага. Три очень длинных шага по полу, который дыбится, как море на картинах Айвазовского.

Два очень сложных шага с непомерной тяжестью на левом плече.

Один очень...

Руслан оступился — и лодыжку будто спицей проткнули. Он вскрикнул и из последних сил вытолкнул свой груз в проём. Наверняка она ушибётся, но это такая мелочь.

Со стены рухнуло здоровенное щупальце и со всей дури огрело его по голове. Другое лупануло по ортезу — и ещё не совсем зажившее запястье будто ножом полоснули.

Руслан закричал и шарахнулся в сторону, в тёмную глубину, подальше от обезумевших щупалец.

— Куда?! — рявкнул кто-то и вцепился ему в здоровую руку.

Руслана дёрнуло, развернуло и швырнуло в сугроб.

— Цел? — над ним склонился наставник.

Руслан еле-еле сумел кивнуть.

— Тогда вставай — нечего валяться. Замёрзнешь.

Немилосердный наставник вздёрнул его на ноги и встряхнул. А потом зашвырнул в зловещую заброшку невесть откуда взявшуюся в его руках большую тёмную бутылку.

Слышно было, как она разбилась внутри, вспыхнули окружающие монстра знаки — и в следующий миг ревущий столб пламени охватил отчётливо корчащееся здание.

— Надо спецотделу сообщить, что это наших рук дело. И дамочку эту в больничку отвезти.

Бьёрн ещё что-то говорил, потом куда-то звонил, но Руслан уже не слышал, бездумно глядя в огонь.

В себя он пришёл только в такси, когда знакомый усатый таксист вёз их к Бьёрну. Руслан хотел спросить, что с девушкой, но внезапно обнаружил, что наставник спит. Лицо у него было бледное и изнурённое, будто после тяжёлой болезни.

— Не буди, — негромко сказал таксист. — Устал человек.

Безумная пятница

21 января

Спасённая от придорожня девушка, Маргарита, повадилась заезжать к ним каждый день. Привозила то китайскую еду в коробочках, то пиццу, то роллы, то пончики, а как-то притащила огромного запечённого гуся — захотелось и всё тут.

Каждый раз — новый наряд, новая сумочка, новая причёска. От неё приятно пахло духами, и даже Руслан понимал, что дорогими. Красивая, но вздорная и капризная, Марго ему не очень нравилась. Ничего плохого она, однако, не делала, так что он держал своё мнение при себе.

Вот и сегодня Марго снова заявилась и опять заняла его место. Но Руслан едва на неё глянул. Потому что на стуле напротив Бьёрна восседал незнакомый крепкий мужчина лет пятидесяти, а из спины у него торчали чёрные отростки и полупрозрачные ломаные перья. Справа от мужчины стоял рослый парень, но на него Руслан даже не посмотрел: отростки и перья интересовали его куда больше.

— А это мой помощник, Руслан, — сказал Бьёрн. — Знакомься, этот отец Марго, Виктор Семёнович Подольский.

Неужели тот самый? Да, точно: и в газетах его фотографии появлялись, и по телевидению он выступал. Подольский — владелец постоянно расширяющейся сети магазинов и, кажется, какой-то городкой политик.

Руслан хотел поздороваться, но мужчина отмахнулся не глядя и уточнил:

— Так что, точно едешь?

— Еду, — кивнул Бьёрн. — И Руслан со мной.

— Да чёрт с ним, пусть едет. Лишь бы дочке не мешал. Завтра в шесть вас заберу.

Он тяжело поднялся. Руслан продолжал сверлить взглядом его спину: теперь между отростков ему мерещилось какое-то движение. Он прищурился и с изумлением разглядел букву “я”, отчётливо прорисовавшуюся на чёрном месиве. Буква тут же исчезла, а чернота зашевелилась как болотная жижа, густо и неприятно.

— Марго, пошли. Толик, за мной!

Мужчина развернулся и, не удостоив Руслана ни взглядом, ни жестом, вышел. Рослый парень, вежливо и, кажется, немного виновато кивнув Руслану, тенью проследовал за Подольским.

Марго встала со стула и капризно сказала:

— А раньше папа меня баловал. А в последнее время дурит. И вот сейчас — как собачке: “пошли!” Фу! Но я очень рада, что ты едешь, Бьёрн! Ой, Русланчик, привет, кстати!

Дверь приоткрылась, и в проёме показался парень, сопровождавший Подольского:

— Извините, Маргарита Викторовна, Виктор Семёнович ждёт...

— Да иду я!

Едва дверь за Марго закрылась, Руслан спросил:

— Что это было? На спине у Подольского? Почему на этой штуке буквы?

Бьёрн хищно потянулся и сказал:

— О, уже буквы видны? Самое время изгонять эту тварь. Это чёрная инсания. Её изводить надо обязательно. Она подселяется в человека с характером, волевой чтоб был, решительный, смелый, потом питается сильными эмоциями: злостью там, завистью, множит их и сама растёт. А как вырастет, так и трындец человеку. И всем вокруг заодно. Инсания заставляет человека убивать.

Руслан поёжился.

— Но ты же знаешь, как её изгнать?

Бьёрн кивнул:

— Знаю. Только времени надо много. И чтоб свидетелей не было. Так что турбаза за городом как раз подойдёт.

— Турбаза? Это туда мы едем?

— Ага, Подольский нас пригласил. Ну, меня то есть. Мол, все уши дочка прожужжала: Бьёрн то, Бьёрн сё, вот и решил познакомиться. Дурь, конечно. Но инсанию упускать — плохая идея.

— А откуда эта инсания берётся? И почему название такое странное?

— Это “безумие” по латыни, — хмыкнул Бьёрн. — А берётся откуда — вопрос хороший. В наших краях она не водится. Кто-то привёз этому Виктору Семёнычу подарок из Европы. Она в Италии водится, в Греции. Ладно, надо собираться. Я за инструментами. Ты мне нужен будешь, понял? Так что едешь.

— Конечно!

Вот не везёт Маргарите, подумалось Руслану, сначала придорожень, теперь эта инсания.

22 января

...Подольский оказался пунктуальным: на следующий день его человек зашёл в офис ровно в 18.00 и сообщил, что Виктор Семёнович ждёт их. Когда они вышли, на парковке стоял чёрный “мерседес”, дорогой и пафосный, как в кино. Рядом — маленький красный “фиат” со смешными круглыми фарами. У “фиата” красовалась в коротенькой шубке Марго, которая заявила, что парни поедут с ней.

Подольский вылез из “мерса” и буркнул:

— Чёрт с вами, езжайте. Я тут задержусь.

Руслан с ужасом уставился на мужчину: из его спины теперь не перья торчали, а высовывалось нечто огромное, полуметровое. Ломаные линии никак не складывались в единое целое, так что Руслан даже описать это нечто не мог. Будто кто-то нарисовал карандашом существо, а потом этим же карандашом сильно-сильно заштриховал. И теперь видны были только тёмные линии, по которым то и дело пробегала дрожь.

Руслан моргнул, и движение на линии сложилось в слова.

“Ты никому не нужен. Ты не справишься. Ты совсем один”.

Он тряхнул головой — видение исчезло. Никаких букв, просто монстр, растущий из спины человека.

— Толик, — велел Подольский, — купи-ка сигарет.

— Папа, ты же бросаешь!

— Закрой рот!

Марго вздёрнула подбородок и, хлопнув дверцей, села в свою машину.

— Садитесь живо, а то будет моя дурочка ныть всю дорогу.

Руслана резанули и слова, и тон Подольского: неужели этот человек всегда так говорит о дочери? Хотя Марго вчера упомянула, что он изменился. Наверное, это инсания так влияет.

Бьёрн сел рядом с всё ещё сердитой Марго, а Руслан устроился позади наставника. Марго оживлённо болтала: то ворчала на отца, то предвкушала, как классно они с Бьёрном отдохнут. Руслан надел наушники, и оставшиеся три часа наслаждался музыкой.

“Мерседес” остановился у ворот, за которыми виднелось приземистое длинное двухэтажное здание, выкрашенное в голубой цвет. Толик вышел из “мерса”, открыл дверцу Подольскому и тут же направился к “фиату” — помочь Марго.

— Я всю базу снял, — сказал бизнесмен, — чтоб нам не мешали. А то поговорить крепко надо, согласен?

Бьёрн кивнул, и все кроме Толика, оставшегося перегонять машины, направились к турбазе.

В здании их встретила улыбчивая пожилая женщина, объявившая, что всё готово: номера ждут постояльцев, ужин в столовой, в сауну можно будет пойти в десять.

Во время ужина Руслан никак не мог сосредоточиться на еде: инсания интересовала его куда больше котлет и жаркого. Тварь вылезла из человека уже на полтора метра и начала его обволакивать. Теперь можно было рассмотреть её длинные когтистые руки, которые она положила на плечи жертвы, медленно раскрывающиеся драные крылья со сломанными перьями и уродливую шишковатую голову. И руки, и крылья, и голова, и туловище — всё было собрано из тысяч подвижных букв, то и дело складывающихся в неприятные фразы.

“Ты ничего не сможешь. Ты один. Никто не любит тебя. Ты разочарование”.

Интересно, а наставник видит то же самое?

Подольский, покончив с ужином, встал из-за стола и сказал:

— В общем, я всё решил. Бьёрн, женишься на моей дурочке, поживёте, пока не надоест, а там разбежитесь. С меня машина, квартира новая. А, ну и работу тебе найдём, а то ты ерундой какой-то по жизни маешься.

Марго принялась возмущаться, а Бьёрн спокойно кивнул. Довольный Подольский удалился. С ним ушёл и чем-то явно расстроенный Толик.

Марго схватила сидящего рядом Бьёрна за руку:

— Папа, конечно, свински себя ведёт, ну я с ним потом поговорю! А свадьбу я хочу на островах! Чтобы цветы вокруг, и море шумит, и солнце! Ах, я буду такая красивая!

— Марго, послушай, свадьба на островах — это здорово, но мы тут не за этим.

— Мы тут, чтоб познакомиться поближе, но мне кажется, что я тебя сто лет знаю. Ты мой рыцарь, мой спаситель! Мы поженимся! — глупая улыбка не сходила с лица Марго. — Давай цвет свадьбы будет лиловый!

— Марго, твой отец в опасности. Мы с Русланом приехали изгнать из него тварь.

Девушка моргнула, с недоумением глядя на Бьёрна:

— Тварь? Как та, которая меня там, в лесу, чуть не убила? Но тут же не лес...

— Включи голову! — нахмурился Бьёрн. — Леса тут нет, а тварь есть. И её надо уничтожить.

Марго отпустила его руку, медленно встала и спросила:

— Значит, свадьбы не будет?

— Нет. Но будет спасение твоего отца. Марго, не глупи...

— Ах, я ещё и дура?! — она влепила Бьёрну пощёчину и закричала:

— Идиот! Ненавижу тебя!

И вылетела из столовой.

— Мда, — сказал Бьёрн, — видимо, на неё инсания сильнее подействовала, чем я думал. Ладно, сами справимся. Идём.

В рюкзаке у наставника на этот раз оказались восемь спиц, два дополнительных ножа, мел, растрёпанная записная книжка и маленькая фляжка, покрытая выгравированными знаками.

— Так, с инсанией всё хитро. В одиночку не справиться, а на группу она безумие насылает. То есть чем больше у неё врагов, тем она сильнее. Значит, драться с ней буду я, а ты черти знаки. Все защитные, какие помнишь. Ясно? — наставник сунул ученику мешочек с мелом.

Руслан кивнул. Потом спросил:

— А Марго сейчас его не спровоцирует?

Вместо ответа откуда-то издалека послышался отчаянный женский крик.

— Вот ведь! — выругался Бьёрн, скидывая вещи обратно в рюкзак. — Бежим!

Они помчались по коридору, потом по лестнице в подвал. Снова по коридору. Сюда! Только бы не опоздать...

Они влетели в бильярдную комнату.

В углу, сжавшись в комочек, сидела Марго. Над ней стоял Толик, а в двух шагах от него, стряхивая обломки кия, поднимался Подольский. Уродливая тварь слилась с ним, и теперь казалось, будто человек натянул мерзкий костюм для Хэллоуина: вместо лица бугристая маска с затянутыми бельмами глазами и огромной зубастой пастью, чёрные шевелящиеся пятна коже, кривые крылья за спиной. Когтистая лапа нашарила и схватила валяющийся рядом черно-красный топор — видимо, Подольский чуть раньше сдёрнул его с противопожарного стенда.

Бьёрн бросил рюкзак на пол, свистнул, и тварь обернулась к нему. Наставник запустил ножом в существо, метя повыше головы Подольского. Инсания увернулась, дёрнула крыльями и завизжала так, что у Руслана тут же заложило уши. Толик вздрогнул, но устоял, Марго задрожала и, кажется, заплакала.

— Знаки! — крикнул Бьёрн, когда тварь прыгнула на него.

Руслан развернулся к ближайшей стене и принялся торопливо чертить базовые защитные знаки. Самые простые. Б — для Бьёрна, М — для Марго, Т — для Толика, Р — для себя. Ещё. Ещё. И ещё.

На стене, на полу, на спинке подвернувшегося стула.

Позади него Бьёрн дрался с монстром: что-то громыхало, раскалывалось, гремело.

Руслан чертил как сумасшедший, пока мел не раскрошился. Потом вытряхнул ещё кусочек — и снова принялся рисовать знаки.

За спиной послышался многоголосый шёпот. Голоса перебивали друг друга, нарастали, ввинчивались в уши, в мозг, в тело. Голову сдавило так, что Руслану показалось: сейчас череп лопнет. Он застонал и сжал виски руками.

Нет, надо чертить!

Бормотание сложилось в отчётливые слова: “Не сможешь!”, “Уходи”, “Страшно”, “Ты один”, “Хватит”, “Будет больно”. Слова начали множиться, появляться на стене перед Русланом поверх знаков, всплывать в воздухе, расти и опутывать его. “Не надо!” обвилось вокруг руки. “Уходи” бросилось под ноги. “Страшно” трещинами расползлось во всю стену. Остальные, хлопая буквами, ринулись ему в лицо.

Он вскинул руки, прикрывая лицо. Браслет на левой руке обжёг запястье и разлетелся мелкими кусочками по полу. Стало легче. Руслан встряхнулся. Подарок от родителей — как жалко!

На лице какая-то сырость: под носом, вокруг рта. А ещё возле уха. Он поднял руку — кровь.

С трудом встряхнулся, огляделся по сторонам.

Бьёрн повалил инсанию на бильярдный стол, и та неистово дёргалась, пытаясь вывернуться. Лицо у Бьёрна в крови, но не похоже, что ему больно. Скорее наставник зол.

— Знаки! — рявкнул он.

Руслан нашарил упавший кусок мела и снова начал выводить защитные символы.

Краем глаза он заметил, что инсания вдруг обмякла, и комната тут же наполнилась шёпотом и бормотанием.

— Хороший мальчик. Слушайся. Хороший мальчик. Служи. Подчинись. Знай своё место.

Руслан успел удивиться смене репертуара, но понял, что это не к нему. Толик застыл на месте: взгляд пустой, из уха тянется струйка крови.

— Сюда. Сюда. Хороший мальчик. Ко мне. Помогай. Служи. Хороший мальчик.

Если этот парень вмешается — плохо дело. Что же делать? Рисовать дальше? Или попытаться помешать Анатолию.

— Сюда. Помогай. Хороший мальчик! Служи! Ко мне!

Руслан посмотрел на Толика. Тот медленно, через силу, повернул голову и посмотрел на Марго. Та плакала, глядя на отца.

Толик, чеканя шаг, пошёл к Подольскому и Бьёрну.

— Молодец. Хороший мальчик. Ко мне. Молодец!

— Простите, Виктор Семёнович, — сказал он, подойдя, ухватил хозяина за руки и прижимал к столу.

Инсания завизжала на грани ультразвука.

— Держи крепко, — велел Бьёрн.

Закрыл глаза, припечатал ладонь к груди Подольского и начал что-то говорить на незнакомом Руслану гортанном языке.

Инсания раскинула крылья — во все стороны полетели буквы и обрывки слов. Но Бьёрн и Толик стояли как горы. До Марго буквы не долетали — её надёжно прикрывала широкая спина Толика. Руслан, стиснув зубы, продолжал чертить знаки.

Бьёрн, продолжая говорить, отошёл от стола, нашёл рюкзак и вынул спицы. По одной вонзил в крылья, не переставая читать неведомое Руслану заклинание. Потом вынул колья и фляжку, положил её на грудь Подольского. Размахнулся колом и ударил плашмя по фляжке.

Вспыхнуло белым — и бесконечная тишина поглотила комнату. Руслан потерял возможность видеть, слышать, говорить, чувствовать своё тело.

А потом из тишины вышел довольно усмехающийся Бьёрн и сказал:

— Сделали!

...Подольский, заботливо уложенный на диван, очнулся примерно через час.

За это время Марго успела выплакаться, умыться и снова накраситься. Толик с чувством выругался, пока девушка ходила приводить себя в порядок, и спросил, что это было. Не у Бьёрна с Русланом, нет. Скорее у Вселенной.

Видящие стёрли кровь, собрали спицы, колья, зачистили знаки. Наставник проверил всех присутствующих на предмет остатков инсании — всё чисто.

— Ох, неужели упился так с непривычки, а? — Подольский оглядел разгромленную бильярдную. — Да-а-а, “белочка” пришла... вот ведь...

Его взгляд упал на испуганную Марго, и он попытался вскочить:

— Доча, ты как? Я тебя не обидел?

Она помотала головой и спряталась за Толика.

Подольский беспомощно покачал головой и посмотрел на Бьёрна с Русланом:

— Вы уж простите, ребята. Сам не знаю, что на меня нашло! Зачем-то вас сюда притащил. Да ещё и напугал. Ох, старею, видимо...

Марго подскочила к отцу, обняла его и в который раз за вечер заплакала, бормоча “папа, папа”. Он нежно обнял дочку и прижал к груди.

Бьёрн повернулся к Толику и спросил:

— Отвезёшь нас в город?

— Если Виктор Семёнович не возражает.

— Не возражаю. Счас только кое-что уладим. Доча, милая, погоди-ка.

Подольский встал, пошатнулся. Толик тут же подхватил его под руку.

— Ох, точно, старость. Езжайте, ребята, а мне тут доча расскажет, каких дров я наломал. Компенсацию я вам выплачу. Не спорьте даже. Нет и нет. Ваше время потратил, так хоть деньгами верну.

Они попрощались с Подольским, и Толик повёл их на улицу, к машинам.

У гаража их догнала Марго.

— Бьёрн, ты прости, но я, наверное, больше к вам не приеду...

— Никаких проблем, Марго. Будь счастлива.

— Буду, — она улыбнулась и посмотрела на Толика, выводящего “мерседес” из гаража.

Ритуал

к30 января

Перед Бьёрном сидел парень-гот, которого Руслан точно видел на Лысой горе, а вот имя посетителя напрочь вылетело из головы.

— Я видел следы ритуала на старом кладбище. Кажется, того самого, — парень выделил голосом “кажется”. — Как будто кто-то распечатал там... ну, сам знаешь что.

— Так, а в спецотдел звонил? — настороженно поинтересовался наставник.

— Нет, я же говорю: мне кажется... Я ночью в Сады ездил на заказ, а там чуть дальше старое кладбище, знаешь?

Бьёрн кивнул.

— Так вот, я после ритуала люблю прогуляться. Всю ночь провозился и на рассвете решил туда сходить: люблю, знаешь, бродить среди могил... так вот, а там знаки, свечи, плита расколота... и кровью пахнет. Я сразу к тебе. Ты же лучше меня видишь, Бьёрн, и знаешь больше — съезди, посмотри. Не хочу панику на пустом месте разводить — вдруг просто придурки балуются? Я, знаешь, не люблю смешно выглядеть.

— Ладно, Дэмьен, съезжу.

Точно, Дэмьен!

Бьёрн поднялся и велел ученику собираться. Посетитель явно повеселел, скинув ответственность, попрощался с обоими видящими и удалился.

— Бьёрн, а кого распечатали?

— Надеюсь, что никого, — хмуро отозвался наставник. — Счас такси вызову и проверим.

По дороге к Садам Руслан думал о завтрашнем дне — дне своего рождения. Самый-самый конец января. День, в который он всегда чувствовал своё одиночество. В раннем детстве праздник для него организовывали родители, позже его поздравляли немногочисленные родственники, Славик и его мама, иногда одноклассники. Но друзей у него никогда не было.

А теперь друзья появились, и Руслан не знал, как их позвать на свой праздник. Он хотел собрать самых близких: Бьёрна, Регину и Славика, заказать на всех пиццы и рассказать каждому из них, как много они сделали для него. Поблагодарить за то, что следующий год его жизни начинается так правильно.

Но почему-то не решался. Руслан откладывал и откладывал разговор, а теперь уже не до того. Придётся прямо завтра и сказать. И будь что будет.

Незнакомый таксист довёз их до окраины Садов. По дороге Руслан невольно искал глазами коттедж, рядом с которым синявка осенью случайно убила двенадцать человек, но машина ехала по другой улице.

Бьёрн расплатился и не сказал таксисту ждать их. Значит, рассчитывает надолго тут остаться. Ну, торопиться Руслану всё равно некуда. Экзамены, к счастью, сданы: на одни трояки, правда, но главное, что отчисление не грозит и даже пересдавать не надо.

Наставник быстро зашагал в сторону рощицы, застывшей примерно в полукилометре от последних домов дачного посёлка. Руслан пошёл следом, размышляя, что же всё-таки там распечатали.

Уже на подходе к роще Руслан ощутил, что здесь что-то нечисто. Глухая, давящая тишина. Даже собственные шаги слышались как через вату. И странное напряжение, разлитое в воздухе. Как летом, в грозу, за миг до громового раската, но только тут никаких раскатов не было, и напряжение копилось, росло и становилось гуще и страшнее.

За рощицей действительно обнаружилось старое кладбище. Торчали из снега покосившиеся кресты и тёмные округлые силуэты надгробий. Кое-где виднелись оградки, заметённые снегом. Солнечный свет пятнами ложился на кресты и плиты, и от деревьев тут и там тянулись ломаные тени.

Ни одного существа здесь не было. Руслан было подумал, что это нормально для брошенных кладбищ, но тут наставник, громко выругавшись, побежал куда-то вперёд и влево, петляя между надгробий.

— Ничего не трогай! — остерёг он на бегу.

Раз сказал “не трогай”, а не “стой на месте”, значит, подойти можно. Руслан поспешил за наставником.

— Какой идиот... а, неважно! — Бьёрн уже остановился и выудил из кармана телефон. — Звоню в спецотдел. Ничего не трогай!

— Я понял, — отозвался Руслан.

Сделал шаг в сторону, обходя наставника. И увидел. Кто-то стащил мраморные плиты и выставил их кругом. Каждая плита изрисована незнакомыми Руслану знаками. На каждом надгробии стояла обгоревшая чёрная свеча.

В центре круга — огромная расколотая гранитная плита. Без надписей, без фотографии и без знаков.

Бьёрн с трубкой у уха принялся аккуратно обходить круг. Руслан подался за ним. Внутри всё было вытоптано, а вокруг — сугробы. Судя по следам, Дэмьен только подошёл к месту ритуала, а смотреть, что там, с другой стороны, не стал.

С другой стороны у подножия расколотой плиты лежал человек. Руслан сразу понял, что он мёртв. Крови видно не было, но человек не шевелился. Да и лежал он неестественно, мучительно скрючившись.

— Антон Иваныч, присылай своих на заброшенное кладбище за Садами! Тут Мёртвого Сторожа распечатали. Точно! Нет, не знаю, кто. Да, мы подождём.

Бьёрн спрятал телефон и мрачно сказал:

— Вот только этого не хватало.

— Подожди, а это Сторож как тот, который нам помог из мальчика изгнать ледовика?

— Только мёртвый, — кивнул Бьёрн.

И живой-то Сторож произвёл на Руслана неоднозначное впечатление. Он был сильным и жутким. Положа руку на сердце, Руслан испугался его больше, чем многих опасных тварей, хотя Сторож очень помог им и не сделал ничего угрожающего.

Солнце вдруг затянули серые тучи, поднялся стылый ветер. Руслану стало совсем не по себе, хотя прогноз погоды обещал переменную облачность и порывистый ветер, так что ничего противоестественного не произошло.

— А зачем кому-то... хотя нет, не то спрашиваю... получается, Сторожа можно убить?

— На самом деле нет. Сторож — не человек. Точнее не совсем человек. Это сущность, которая воплощается в человека. Ну, или как-то так, — Бьёрн пожал плечами. — Я не вникал особо в то, как он появляется. Мне важнее знать, как с ним обращаться. Но как смогу, объясню.

Наставник ненадолго задумался, потом сказал:

— Он сторожит дверь между миром мёртвых и обычным, нашим миром. Сторож отвечает за несколько кладбищ. Когда на его кладбищах перестают хоронить, он... ну, типа дичает. А когда на эти кладбища даже поплакать на могилки не приходят, Сторож становится Мёртвым. И убить его нельзя. Можно только запечатать.

Руслан поёжился и спросил, покосившись на труп:

— Его этот человек распечатал?

Наставник покачал головой:

— Нет. Это жертва. Ритуал проводил кто-то другой. И Мёртвый Сторож наверняка занял тело того человека.

— И что будет делать?

— Сначала может отблагодарить человека за услугу. Но очень по-своему. А потом будет делать то, что нужно ему. То есть собирать вокруг себя монстров, чтобы бросить вызов нынешнему Сторожу. Но даже если победит и займёт кладбище, ничего хорошего из этого не выйдет. Мёртвый обратно живым не станет.

Руслан ощутил, как по спине пробежал холодок, хотя пока он не очень представлял, на что способен Мёртвый Сторож.

Послышался шум приближающихся машин, и вскоре на кладбище закипела работа спецотдела. Кто-то обследовал обломки гранита, кто-то перерисовывал знаки с плит, кто-то аккуратно складывал свечи в мешочки, изрисованные защитными знаками. Кто-то паковал в чёрный мешок труп парня. На вид он казался ровесником Руслана или чуть моложе. Заострившиеся черты бледного лица выглядели жутко, и Руслан отвернулся.

К ним подошёл Антон Иваныч. Пожал им руки, спросил, откуда узнали о ритуале.

— Дэмьен заходил, — сказал Бьёрн. — Не был уверен, что именно тут случилось: у него дар не самый сильный. Просил посмотреть.

— Дэмьен... Дэмьен... — задумчиво проговорил Антон Иванович. — А, который Демченко Виталий?

Бьёрн кивнул.

— Ладно, мы с ним поговорим.

— Да не он это.

— Может, и не он, а всё равно поговорить надо. Вдруг что интересное вспомнит?

Руслан слушал Антона Ивановича вполуха, а сам смотрел, как слаженно работает команда спецотдела. Чертят в воздухе знаки, снимают отпечатки, пакуют улики. И всё это без лишних слов и суеты. Каждый знает, что делать и как именно.

Молодой человек в перчатках, разглядывавший что-то за надгробием в двух шагах от Руслана, наклонился и поднял нечто маленькое. Аккуратно опустил в прозрачный мешочек для улик. Руслан вгляделся: небольшой оранжево-полосатый камушек, какие продают в сувенирных отделах. Вроде бы тигровый глаз. Кажется, где-то он видел такой и даже не один. Руслан задумался, но так и не смог вспомнить.

— ...искать, конечно, будем, — Антон Иваныч между тем продолжал говорить с Бьёрном. — Но, сам понимаешь, Сторожа так просто не схватить. А у нас ещё, как назло, пол-отдела в столицу вызвали: вроде как куда-то в бывшие союзные республики отправят. Ну, обстановочка такая, ничего не поделаешь. В основном как раз силовиков забрали да заклинателей.

Подвески из сувенирного магазина. Связка подвесок из сувенирного магазина. На булавке. Булавка на чьей-то куртке. Санёк!

— Извините, — Руслан шагнул к человеку, упаковавшему камушек, — можно посмотреть?

Тот глянул на Антона Иваныча и протянул мешочек.

Руслан наклонился, не трогая улику. Скругленная пирамидка, оранжево-коричневая. В оранжевой вершинке виднеется дырка для цепочки. Точно, такой камень был на куртке Сани в тот день, когда они с Региной встретили его у ледового городка.

— Что-то знакомое, сынок? — поинтересовался из-за спины начальник “людей в чёрном”.

— Вроде бы. Похожие камни я видел у Санька на куртке. Вместо амулетов, видимо...

— Санёк?

— Регинин приятель. Как его фамилия, не знаю. Счас Регине позвоню, — Бьёрн вытащил телефон.

Руслан повернулся к наставнику, ожидая, что сейчас Регина ответит. Однако секунды шли одна за другой, а она не отвечала. Руслан почувствовал, как заныло сердце. Что, если Мёртвого Сторожа действительно вызвал Санёк? Что он задумал?

— Занята, видимо. Ты, Иваныч, на Лысой горе поспрашивай. Этот тип там постоянно торчит.

— Непременно поспрашиваю. А у этого Санька есть причины такой ритуал проводить?

— Да он из этих, из ищущих, — хмуро сказал Бьёрн. — Вечно ищет, кому бы душу продать за силу.

Антон Иваныч кивнул и тут же подозвал к себе двоих сотрудников. Недолго переговорил с ними, потом вернулся.

— Так, мы сейчас тут очищение проведём. А вы пока по домам езжайте. Только будьте на связи, ладно?

Едва они отошли от кладбища в рощу, Руслан сказал:

— Бьёрн, поехали к Регине. Если это Санёк, то...

Закончить фразу он не смог, суеверно испугавшись, что сглазит Регину. Бьёрн понял и так. Кивнул — и через четверть часа очередной таксист вёз их в сторону Регининого дома.

Потом они долго и безответно звонили в дверь. На звонки девушка по-прежнему не отвечала. Руслан про себе молил все высшие силы, какие есть: пусть Регина просто ушла к друзьям и забыла телефон дома. Пусть с ней всё будет хорошо. Пожалуйста.

— Так, не кисни, — велел Бьёрн. — Может, она у друзей.

Он позвонил кому-то и спросил, нет ли Регины на Лысой горе. Увы, её там не видели пару дней. Тогда Бьёрн взялся выяснять номер Санька: его собеседница переадресовала его к другому человеку, а тот, выслушав, что им нужно, передал трубку какой-то девушке. Та обещала переслать нужный номер, если Бьёрн сходит с ней на свидание. Наставник с лёгкостью согласился. Но, увы, Санёк тоже не отвечал.

— Так, надо навестить Сторожа. Спецотдел наверняка у него уже был, но мы свои вопросы зададим. К тому же Иваныч Сторожа недолюбливает и общаться с ним не умеет.

Они вышли из подъезда, и Бьёрн сказал:

— В полдень Сторож точно не выйдет, так что пока пошли поедим. Не смотри на меня так. Я тоже хочу Регину найти. И Санька. Но жрать надо. Силы нам, чую, понадобятся.

Руслан неохотно поплёлся за наставником в ближайшее кафе. Через силу затолкал в себя половину чизбургера и несколько ломтиков картошки фри. Бьёрн пообедал основательно, за двоих.

Когда они выходили из кафе, у Руслана зазвонил телефон. Он выхватил его из кармана и тут же принял вызов. Номер незнакомый, но вдруг это Антон Иваныч или кто-то из его людей с новостями?

Но звонил не Антон Иваныч. Голос был смутно знакомым, но непривычно насмешливым и одновременно холодным:

— Руслан? Привет.

— Кто это?

— Не узнал? — хмыкнул голос.

— Санёк, это ты?

— Я тебе не Санёк, я тебе Александр Андреевич. Понял меня?

— Где Регина?

— Я спрашиваю, щенок: ты понял?!

Руслан стиснул зубы и выдавил:

— Да, я понял.

— Скажи: “Понял, Александр Андреевич!”, — издевательски усмехнулся голос, мало похожий на нервный тенор Санька.

— Не скажу, пока не узнаю, с тобой ли Регина.

— Не со мной, дружочек. Не со мной. Но я знаю, где она. А ты не знаешь. И Бьёрн твой ненаглядный не знает! И никто не знает! Только я! Я знаю! Я! — Санёк, или кто он там теперь, оглушительно расхохотался.

Руслан отодвинул трубку от уха. Поднял глаза на Бьёрна. Тот кивнул: мол, слышу.

А Санёк продолжал кричать “Я!” и хохотать. Будто ему невероятно нравилось повторять “я”. Потом он резко замолчал и сказал:

— Отойди от Бьёрна. Я знаю, что он где-то рядом.

Руслан глянул на наставника и отошёл.

— Ещё дальше. Не то Регину ты в следующий раз увидишь слепой в буквальном смысле!

Еле сдерживая ярость и страх за Регину, Руслан отошёл ещё дальше.

— Он меня не слышит.

— Хорошо. Теперь скажи: “Я всё понял, Александр Андреевич!”

— Я всё понял... Александр Андреевич.

— Как-то ты без души сказал, — нарочито недовольно протянул Санёк (или то, что в нём сидело).

— Где Регина?!

— Ну-ну, не горячись. Всё узнаешь. Сегодня ночью. Придёшь один. Если увижу или почую Бьёрна, то Регину я искалечу. Нет, убивать не буду. Пусть живёт, слепая и безногая, например. Но сначала я, конечно, возьму то, что мне причитается. Она всё-таки моя девушка, — он мерзко причмокнул и, кажется, облизнулся.

Руслан почувствовал, как красно-чёрная ярость заполняет его с ног до головы, и еле сдержался, чтоб не швырнуть телефон в какую-нибудь стену, давая выход бессильной злости.

— Не смей. Не трогай её. Я приду. Куда?

— Потом напишу. И ни слова Бьёрну или ещё кому. Ты придёшь один — и мы с тобой раз и навсегда выясним, кто чего стоит.

— Я приду, — повторил Руслан, до боли сжимая телефон.

— Конечно, куда ж ты денешься, рыцарь.

Санёк отключился.

Руслан постоял, глядя в никуда. Не слышал шума проезжающих машин и гомона людей вокруг. Не видел ни прохожих, ни голубей, ни бесхозные тени у киоска. Не чувствовал, как мёрзнут на январском ветру нос и щёки.

Кто-то положил ему руку на плечо, и Руслан медленно, через силу повернул голову. Бьёрн.

— Что сказал этот... Санёк?

— Он украл Регину, — слова, тяжёлые, ненужные, складывались с трудом. Ещё сложнее было вытолкнуть их наружу, произнести.

Но Руслан знал, что это нужно сделать, и продолжал:

— Я должен с ним встретиться вечером. Иду один, иначе он... он покалечит Регину.

Взгляд Бьёрна стал холодным и одновременно обжигающим.

— Скажешь, где вы встречаетесь?

Руслан покачал головой:

— Нет. Пока не знаю, но и потом не скажу. Он сказал, что может тебя почуять. Он изувечит её.

Наставник кивнул.

— Ладно, делай то, что должен. А я буду делать то, что должен я. Пока едем ко мне: не нужно, чтоб родители тебя сейчас видели.

Руслан пожал плечами: всё равно, где ждать, но, наверное, можно и у Бьёрна. Там, по крайней мере, тепло.

Когда они пришли к наставнику, тот принялся ходить по квартире, то и дело швыряя что-то в рюкзак. Руслан не вглядывался. Впервые в жизни ему было всё равно, что делает Бьёрн. Руслан сидел на диване и смотрел на свой телефон.

— Я ухожу, слышишь, Руслан? Дождись меня. Обязательно дождись. Не уходи, пока я не вернусь, ты понял?

Руслан кивнул, не сводя глаз с телефона.

30-31 января

Звонок раздался через три часа после ухода наставника. За это время Руслан успел убедить себя в том, что всё будет хорошо, снова взвинтить себя, и только он начал успокаиваться, как позвонил Санёк.

— Соскучился?

— Где Регина?

— Всё там же. Пока что. А ты сейчас пойдёшь по адресу, который я продиктую...

— Ты сказал, что мы встретимся ночью!

— А какая тебе разница? Или ты что-то задумал? Планы коварные строишь? — злобно прошипел Санёк. — Надеешься на свою силу, щенок? Вот только она тебе не поможет! У меня теперь сила! У меня!

Казалось, он снова начнёт дико хохотать, но нет.

— Ты идёшь, куда я скажу, и там ждёшь следующего звонка. Идёшь, на Садовую, 8. Понял?

— Дай трубку Регине! Я должен знать, что... что с ней всё в порядке.

— Не дам! — издевательски хохотнул собеседник. — Но доказательство пришлю, не боись.

Он отключился. Руслану вспомнилось: в кино похитители присылают родственникам жертв отрубленные пальцы похищенных. Если этот урод только тронет её!..

Телефон тренькнул, принимая сообщение. Фото в мессенджере.

У Руслана пересохло во рту. Надо посмотреть, что там. Надо. Давай.

Он стиснул зубы и открыл фотографию, панически боясь, что увидит там нечто непоправимое.

На фото была Регина. В чёрном, длинном пальто, с распущенными волосами. Бледная. Испуганная. Регина неестественно прямо сидела на стуле, положив руки в кружевных перчатках на колени, и смотрела в камеру широко раскрытыми глазами. Руслан несколько секунд не мог понять, что с ней, потом догадался, что её держит какое-то существо.

Она жива. Это главное.

Руслан торопливо оделся. Схватил рюкзак и выскочил за дверь. Бьёрн велел его дождаться, но медлить нельзя.

Надеюсь, мы ещё увидимся, наставник!

Руслан захлопнул дверь и помчался на остановку. Так, Садовая — частный сектор недалеко от центра города, там ещё полно старых-старых домиков, которым, наверное, целый век. Значит, надо сесть на маршрутку №34.

Автобус пришёл быстро, минут через пять. Руслан успел подмёрзнуть, но не замёрз вконец. Интересно, что там, по этому адресу? Хотя какая разница? Не поехать Руслан не мог.

До Садовой маршрутка ехала почти полчаса, виляя по узким улочкам. За то время окончательно сгустились сумерки, окутав город зловещей темнотой.

Пришлось совсем немного поплутать — и он вышел к дому номер шесть. Следующий дом еле просматривался сквозь густые припорошенные снегом кусты. Восьмой.

Калитка не заперта. Руслан зашагал по узкой дорожке, вытоптанной в снегу, к маленькому дому с закрытыми ставнями окнами. Поднялся на невысокое крыльцо. Толкнул дверь — и тут не заперто.

Он зашёл внутрь. Темно. Затхлый запах нежилого помещения. Вроде бы пусто.

Руслан провёл рукой по стене в поисках выключателя. Рука наткнулась на что-то скользкое. Он отшатнулся, но тут же велел себе не паниковать.

Скинул с плеч рюкзак и достал фонарь.

В пятне света на стене оказалось слизневидное существо: вытянутое, прозрачно-зелёное, похожее на здоровенную, с дыню, гусеницу — таких он раньше не видел.

Руслан огляделся: оказалось, что таких созданий тут полным-полно. Они медленно ползали по стенам и потолку. Одна заползла на дверь.

Руслан разглядел в пятне света от фонаря выключатель, покрытый слизью. Щёлкнул раз, другой — света нет.

Резко зазвонил телефон — Руслан вздрогнул.

— Приехал? Молодец. Вот тут и жди. Выходить не смей! Захочешь в сортир — там ведро есть. Понял? Эти малышки не дадут Бьёрну и другим видящим тебя найти. Вечером расскажу, где мы встретимся. Чао!

Руслан внезапно проголодался. Съел один из трёх хранящихся в рюкзаке батончиков.

Холодно. Он огляделся в поисках обогревателя или ещё какого-нибудь источника тепла. Нашёл только печь с разломанной стенкой. Придётся прыгать на месте и делать зарядку.

Дважды звонил Бьёрн, но Руслан не стал отвечать.

Мысли беспорядочно перескакивали с одного на другое: как сейчас Регина? Чем занимается Бьёрн? Нет, не надо думать о наставнике. Глупо надеяться, что он всегда будет спасать бестолкового ученика.

О, надо предупредить родителей, что он сегодня дома не ночует. Он отправил сообщение: мол, сегодня не ждите.

Руслан спрятал телефон и задумался: а откуда Санёк узнал детали ритуала, если даже практикующий видящий не был уверен в том, что там всё правильно? У Санька нет наставника, который мог бы рассказать о ритуале, да и в книги, хранящиеся в специальном отделе библиотеки, Регинин бывший заглянуть не мог.

И ещё тот мёртвый парень. Руслан поёжился. Бьёрн сказал, что это жертва. То есть, получается, Санёк убил его...

Руслану стало совсем холодно и тошно. Одно дело, когда людей убивают злые существа или какие-то совершенно посторонние бандиты, но совсем другое, когда это делает человек, которого ты знаешь. Руслан не взялся бы объяснять, в чём разница, но чувствовал, что она есть.

Санёк обезумел ещё до того, как в него вселился Мёртвый Сторож. Он сошёл с ума тогда, когда решил убить человека ради своих целей. Теперь его ничто не остановит.

Только бы с Региной ничего не случилось! Пусть с ней всё будет хорошо.

Руслан понял, что сам сойдёт с ума, если не прекратит об этом думать. Надо отвлечься.

Он трижды сосчитал “гусениц” (их было тридцать восемь), повторил таблицу умножения в обратном порядке, уйму раз присел и повторил разминку, чувствуя, что неотвратимо замерзает и дуреет от ожидания.

Потому, когда позвонил Санёк, Руслан почти обрадовался.

— Значит так: берёшь одну бесследку и садишь в сумку или что у тебя там. Потом идёшь на остановку и едешь до Центрального рынка, там пересядешь на второй троллейбус. Потом поговорим.

Руслан взял “гусеницу” — та отклеилась с еле слышным чавкающим звуком, сунул в рюкзак и пошёл на остановку.

Когда Руслан вышел за забор, ему показалось, что кто-то смотрит в спину. Он оглянулся — никого. Наверное, Санёк послал какое-то существо следить за ним. Ну и пусть.

А вот и он!

— Выходи на конечной. Увидишь табачный киоск — обойди его и иди прямо, мимо гаражей.

— А потом куда?

— А потом увидишь, — хохотнул одержимый и отключился.

Руслан вышел из троллейбуса. Темно. Холодно. Страшно. Он не знал, чего ожидать от Санька и Мёртвого Сторожа. И хотел только одного — чтобы Регина спаслась.

Обошёл табачный киоск с разбитой витриной. Вот и гаражи. Единственный фонарь мигнул и погас, когда Руслан проходил мимо. На секунду захотелось бросить всё, убежать и спрятаться дома. Но надо идти.

Руслан торопливо пошёл вдоль гаражей, чувствуя, как где-то в висках и в горле колотится сердце.

Тренькнул телефон. Потом ещё раз. Ещё. И ещё. Руслан остановился, поспешно вытащил его, поглядел на экран. Там красовалась куча стикеров и смайликов от Славика. Торт, салюты, весёлый пёс с пиццей в зубах.

“С днём рождения! Уже 00.01! Наступило 31 число! Поздравляю! Удачи!!!”

Руслан криво усмехнулся: удача не помешает, Славик, — и сунул телефон обратно во внутренний карман пуховика. Скоро он столкнётся с Саньком. Руслан сам не знал, что будет делать. Он понимал только одно: нельзя отступать.

Гаражи внезапно кончились — и перед Русланом оказался пустырь. Он вдруг ощутил то тяжёлое напряжение, которое чувствовал днём на старом кладбище.

Надо идти дальше. Вон к тем деревьям на границе пустыря.

Деревья скрывали шевелящуюся тьму. Руслан отшатнулся и еле удержался то того, чтобы убежать.

Сугробов не было видно: их покрывали существа всех форм и размеров. Одни парили в воздухе. Другие копошились на стволах и ветках деревьев, покрывая их в два-три слоя. Третьи облепили кресты... Кресты? Значит, это заброшенное кладбище.

Были тут и знакомые Руслану создания, и незнакомые — от разбуженных чьей-то волей “мушек” до гигантских человекоподобных тварей с зубастыми пастями на животах. Тени, “пауки”, “деревца”, коты. “Рыбки”, чьи-то щупальца, лапы и крылья. Мелькнул кто-то, похожий на страшника.

Общим было одно — все существа были тёмными. Никто не блестел голубым и белым, не искрился золотым, не отливал зеленоватым или лиловым. Только чёрные, тёмно-серые, серые как сумерки. Наверное, были и другие оттенки, но в полумраке снежной ночи Руслан различал только три. Только где-то впереди и правее мерцал свет, немного похожий на отблески костра.

Жуткая масса созданий беспрестанно двигалась, слоилась, перетекала, перемешивалась.

По монстрам прошла волна — и они чуть расступились, образуя узкую тропинку.

Руслан вдохнул-выдохнул и пошёл по тропе.

Так много существ он не видел никогда. Отмеченные тьмой создания жутко шуршали, чем-то перестукивались, зловеще вздыхали и, кажется, тихонько стонали. Будто сами не рады были здесь оказаться.

Руслан шёл, ощущая чужую силу. Она плавила воздух. Мешала дышать. Держала всех этих существ, пропитывая их тела.

Тропинка свернула вправо — и Руслан увидел Регину. Она сидела на стуле прямо здесь, среди кладбища на расчищенном от снега пятачке земли. Её тело опутали чёрные, сверкающие тьмой щупальца. Кажется, это подземный огнехват — он видел таких в одной из Бьёрновых книг. Что ж, Регине хотя бы не грозит обморожение: эти существа ловят людей и животных в подземельях — и долго-долго питаются их соками, сохраняя в жертвах тепло.

Вокруг горели сотни свечей, озаряя пространство дрожащими огоньками.

— Эй, на меня смотри! — раздалось откуда-то сбоку.

Руслан с трудом оторвал взгляд от Регины и повернул голову.

Санёк изменился. На первый взгляд, он выглядел выше, старше и опаснее. Но стоило присмотреться, становилось понятно, что сквозь тело Санька прорастает другой человек (человек ли?).

— Отпусти её.

— О нет. Регина должна понять, на какое ничтожество меня променяла.

— Она всё понимает. Ты крутой. Отпусти её.

Лицо Санька исказилось от ярости. Он взмахнул рукой — и Руслана швырнуло в сторону, впечатало в плиту.

— Молчать! Молчать! — заорал одержимый. — Не указывай мне! Я всё решаю! Я!

Он совсем спятил. Совсем.

Руслан попытался подняться, но не сумел даже руку приподнять. Его словно придавило чем-то огромным и неподъёмно тяжёлым. Послышались шаги, и над ним нависло жутко двоящееся лицо — Санька и незнакомца с пустыми глазами.

— Смотри, Регина, кто тут сильный? Кто?! Я!

Одержимый с размаху пнул Руслана в бок — внутренности отозвались острой болью.

— Я! — снова проорал Санёк и ещё раз впечатал ботинок в тело Руслана. — А ты дура! Дура! Променяла меня! Дура!

Он явно хотел сказать что-то ещё, но проявляющийся сквозь него мужчина вдруг стал отчётливее самого Санька. Мёртвый Сторож сказал:

— Не до тебя сейчас. Уймись.

Тихий, спокойный голос заставил волосы на затылке Руслана зашевелиться.

Что-то изменилось в окружающей атмосфере. Воздух загустел. Замерли видимые Руслану существа.

— Рановато, — недовольно проговорил Мёртвый Сторож, глядя куда-то в сторону.

На миг опустил глаза, взглянув на лежащего перед ним человека — Руслан почувствовал, как немеет лицо под тяжёлым взглядом. Казалось, если существо продолжит смотреть — кожа закаменеет, а потом растрескается и рассыплется в пыль.

Мёртвый Сторож отошёл. Руслан осознал, что не дышит, втянул морозный воздух и раскашлялся. Нещадно болело что-то отбитое внутри. Ныла невесть когда ушибленная рука. Почему-то слезились глаза.

Руслан попробовал пошевелиться. Получилось! Медленно-медленно, держась за покрытую мелкими созданиями плиту, он поднялся.

Огляделся: Регина сидела на месте, всё также оплетённая чёрными щупальцами.

А метрах в десяти от неё стояли напротив друг друга Сторожа. На плече у нынешнего хранителя кладбищ висел мешок, похожий на мешок из-под картошки.

Мёртвый Сторож, в котором теперь не было ничего от Санька, поднял руки — и десятки, сотни тёмных созданий потекли, поползли, полетели к нему, сливаясь в единое целое.

Руслан ощутил, как невозможная тяжесть опустилась ему на плечи. Захотелось лечь, вжаться в землю и зажмуриться.

Живой Сторож опустил мешок, щёлкнул пальцами — и множество созданий, не успевших приблизиться к одержимому, вновь обрели цвет. Бело-жёлто-зелёно-голубая искрящаяся и святящаяся масса созданий хлынула прочь со старого кладбища. Улетали “мушки” и “рыбки”, ускользали тени, убегали коты. Сиреневая “стрекоза” задела Руслана, стукнув по носу.

Мёртвый Сторож зарычал и обрушил волну тёмных созданий на живого. Дрогнула земля. Задрожали надгробия и кресты.

Нынешний Сторож усмехнулся и начал рвать стремительно опутывающую его тьму голыми руками.

Пусть Сторожа выясняют свои отношения сами. А ему нужно спасти Регину.

Руслан достал из валяющегося рядом рюкзака нож и мешочек с солью и, чуть прихрамывая, подошёл к девушке.

Щупальца по-прежнему держали её и по-прежнему были тёмными. Руслан начертил в воздухе между собой и Региной букву “Р” и несколько защитных знаков.

Увы, ничего не изменилось. Так, видимо, нужно изгнание.

Руслан снова принялся чертить знаки. Земля под ногами вдруг снова задрожала, но гораздо сильнее — он едва не упал. Оглянулся: Сторожа стояли на тех же местах. Только воздух вокруг них словно промёрз и покрылся морозными узорами, искажающими пространство.

Руслан повернулся к Регине и начертил серию знаков изгнания. Светящиеся знаки на миг зависли в воздухе, а затем рухнули на существо, держащее девушку.

Щупальца задрожали и начали отлепляться от Регины. Руслан обрадовался, но рано. Едва последнее щупальце оторвалось от Регининого пальто, как из-под земли, опрокинув стул с пленницей, вырвалось существо.

Само создание, напоминающее осьминога, было всего-то с арбуз, а вот его щупальца — не восемь, а не меньше десятка — вытягивались метра на три.

“Осьминог” ударил Руслана тремя щупальцами — если бы не защита на куртке, опутал бы и опрокинул. А так огнехват лишь зашипел и отдёрнул щупальца.

Так, это существо боится солёной воды.

Руслан развязал мешочек, косясь на огнехвата. Если тот стегнёт по лицу — мало не покажется. Зажав нож и мешочек в одной руке, Руслан сделал шаг назад, отступая с голой земли, наклонился и набрал горсть снега. Сыпанул туда соли и, сунув нож в карман пуховика, принялся греть снег обеими руками. Ну же, тай!

Увернулся от новой атаки огнехвата, едва не споткнувшись о повалившуюся наземь плиту, засыпанную снегом.

Пальцы замёрзли так, что кончики Руслан уже не чувствовал, а суставы ныли и с трудом разгибались.

Но снег таял.

Руслан пригнулся, пропуская над головой очередную пару щупалец, и прыгнул к телу огнехвата. Прижал к нему ладони, размазывая солёную воду пополам с подтаявшим в кашицу снегом. Существо зашипело, рухнуло на землю и начало быстро закапываться.

Руслан бросился к Регине. Девушка была без сознания, но дышала. Он попытался поднять её, но резкая боль в правом боку остановила его. Так, отдышаться и попытаться снова. Давай.

— Эй, парень! — окликнул кто-то.

Руслан поднял голову. В двух шагах от него стояла крупная овчарка, а за ней — человек в камуфляже. Тимофей и Игорь!

— Пойдём отсюда, — сказал Тимофей и кивнул своему человеку.

Игорь подошёл и бережно взял на руки Регину.

— Идти можешь? — поинтересовался пёс.

Руслан кивнул:

— Ага. Только рюкзак заберу.

— Я сам, — фыркнул Тимофей, с сомнением осмотрев человека, — а ты давай след в след за Игорем.

Тимофей принёс рюкзак в зубах, снова оглядел Руслана и пошёл первым. По пути он пару раз глухо рыкнул на каких-то созданий — те шарахнулись в сторону. Руслану, шедшему за Игорем, показалось, что пёс в эти мгновенья становился больше, а воздух вокруг — горячее.

Вышли они не с той стороны, откуда пришёл Руслан. Кругом стояли “люди в чёрном”, внимательно глядя в сторону кладбища. А чуть в стороне общался с Антоном Ивановичем Бьёрн. Увидев ученика, он тут же подошёл.

— Живой? Молодец. Как Регина?

Игорь передал девушку каким-то людям.

— Наши медики о ней позаботятся, — сказал приблизившийся Антон Иванович.

Потом посмотрел на Руслана и добавил:

— О тебе тоже.

Руслан устало помотал головой.

Позади вдруг завыло и заревело. Он вздрогнул, развернулся и успел заметить, как над кладбищем на секунду вырос купол из тьмы гораздо чернее ночи.

С территории кладбища спокойно вышел Сторож с мешком на плече.

— Можете расходиться, — обронил он, проходя мимо.

— А Мёртвый там запечатан теперь? — поинтересовался Антон Иваныч. — Надо же ритуалы провести соответствующие...

— А что с парнем, который его вызвал? — спросил Бьёрн.

Сторож усмехнулся. Остановился, опустил мешок и вытащил из него кусок гранитной плиты.

— Парень там. А Мёртвый теперь тут, — он погладил гладкую каменную поверхность. — Заберу с собой. Для коллекции.

Руслан озадаченно покосился на наставника, а когда снова перевёл взгляд на Сторожа, тот уже исчез.

— Девушку забираем? — спросил кто-то.

— Нет, она с нами, — отозвался Бьёрн.

К ним подошёл мужчина с Региной на руках и передал её Бьёрну.

— Мы её подлечили. Теперь ей бы поспать часов восемнадцать-двадцать — и всё будет хорошо.

Руслан сказал:

— Спасибо.

Наставник молча кивнул медику.

Вскоре сотрудники спецотдела вывели с кладбища Санька. Тот шёл, механически переставляя ноги, и бессмысленно пялился в пустоту.

Сопровождающий его мужчина покачал головой в ответ на вопросительный взгляд Бьёрна. Тот сказал ученику:

— То, что осталось от Санька, заберут в спецотдел. Рассказать он уже ничего не сможет. Мёртвый Сторож уничтожил его личность.

— Но спецотдел же узнает, откуда у него информация о ритуале?

— Будем работать, — вставил Антон Иваныч, — будем работать.

С этими словами он развернулся и удалился вслед за подчинёнными. Бьёрн проводил его взглядом, потом сказал:

— Вынь ты эту гадость из рюкзака. Бесследку выкинь, говорю.

Руслан понял, что Бьёрн обращается к нему. А где же рюкзак?

— Вот, — Тимофей носом подтолкнул рюкзак к ногам Руслана. — Очень плохо пахнет.

Руслан вытащил бесследку.

— Куда её?

— Да брось тут. Съест кто-нибудь.

Руслан подумал и сунул существо обратно: она же не виновата, что так получилось.

— И зачем она тебе? Что, обратно решил отнести, к её родственникам? Эх ты, зоозащитник! — беззлобно хмыкнул Бьёрн. — Ну, бесследка всё равно Мёртвому не помогла: о Тимофее-то он не знал. А Тимофей её чует чуть ли не лучше, чем тебя. Я сразу им с Игорем позвонил, когда тебя дома не обнаружил.

Пёс кивнул и сказал:

— Ладно, нам уже пора.

— Все вместе и поедем по домам. Я такси уже вызвал.

В машину к знакомому усатому таксисту и правда поместились все. Молчаливый Игорь сел рядом с водителем, здоровущий Тимофей с трудом забрался на пол перед своим человеком и положил морду ему на колени. Сзади между Бьёрном и измотанным Русланом посадили только начинающую приходить в себя Регину. Она прижалась к плечу своего друга и тут же задремала, пробормотав: “Спасибо...”

Руслан смотрел в светлеющее на востоке небо и думал, что вот такой финал этой истории — лучший подарок ко дню рождения.

Мороз по коже

5 февраля

Молодой мужчина в очках поёжился, покосился сначала вправо, потом влево, словно опасался обнаружить что-то опасное в “офисе” видящих. Потом вздохнул и сказал:

— Вы только не подумайте: я не сумасшедший.

— Отлично, — кивнул Бьёрн.

— Я совершенно нормальный человек! Меня зовут Анатолий. Я инженер-технолог, почётный донор, приличный член общества, — мужчина снова вздохнул. — Извините. В общем, странно об этом говорить, но... но я чувствую, что у меня в уборной завелась какая-то нечистая сила!

Руслан еле удержался от улыбки: ничего смешного в словах посетителя, конечно, не было, но контраст между началом монолога и завершением не мог не позабавить. Да и идея о монстре, предпочитающем ловить своих жертв в туалете, показалась Руслану странноватой. Хотя, если подумать, он ещё так мало знает о существах и их особенностях — вполне может быть, что и такие бывают.

Бьёрн тем временем продолжал разговор:

— В чём проявляется присутствие нечистой силы?

Потенциальный клиент помассировал виски, потом встряхнулся и сказал:

— Знаете, я часто чувствую то, что недоступно другим. Ощущаю чью-то скорую болезнь или смерть, например. Или вот бывает, заходишь в квартиру или в магазин, а там жутко и холодно. И очень опасно. Я всегда стараюсь уйти побыстрее. Как-то после моего ухода с дня рождения знакомого все присутствующие потравились и чуть не умерли. В другой раз был большой пожар. Ещё как-то у одного из гостей крыша поехала, и он с ножом на хозяйку напал. В общем-то всё это как бы и само по себе бывает, но я всегда уходил заранее. То есть я правда всегда предчувствую. Нет, я не сумасшедший: никаких видений, никаких голосов. Просто предчувствие. И холодок.

Мужчина внимательно посмотрел сначала на Бьёрна, потом на Руслана, словно пытаясь понять, верят они ему или нет.

С одной стороны, всё сказанное может быть проделками существ. С другой — потенциальный клиент ничего не видел, так что, возможно, это совпадения. Но тут Руслану вспомнилась Регина: она ведь тоже не видит существ, но остро чувствует их присутствие. И кстати, ощущает при этом холодок.

— Так, а что у вас в сортире? — спокойно поинтересовался Бьёрн.

— Там жутко. Прямо мороз по коже, как зайду. Будто то ли смотрит на меня что-то сверхъестественное, то ли просто стоит где-то рядом... Но это ладно, это можно объяснить общей усталостью и всё такое... Но... у нас вчера сосед умер. Он этажом выше живёт... жил. Как раз надо мной.

Анатолий скорбно покачал головой и поджал губы, стараясь справиться с эмоциями.

— Тут дело нечисто... — прошептал он.

— Ладно, едем к вам. Там посмотрим, — решил наставник.

— Хорошо! — заметно приободрился потенциальный клиент. —Только не едем, а идём: тут близко.

Начало февраля выдалось ветреным, а сегодня ветер был особенно холодным и злым, так что видящие и их клиент дошли до нужного дома быстро, почти добежали.

Жил Анатолий действительно рядом с “офисом”: через три дома от сувенирного магазина, в пятиэтажке, построенной, судя по всему, ещё до рождения Руслановых родителей.

На первый взгляд пятиэтажка Анатолия казалась совершенно обычной: блочный многоквартирник с серыми стенами, пять подъездов, возле каждого скамейка.

Клиент открыл дверь первого и поднялся на четвёртый этаж. В подъезде было прохладно, что неудивительно в феврале.

Анатолий впустил видящих в небольшую опрятную квартиру и сказал:

— Туалет прямо по коридору. Можете не разуваться. Там пахнет жутко, но это не я. Это из-за монстра, наверное...

Раздельный санузел. Крохотная ванная и совсем маленькая уборная. Пахло тут действительно невыносимо. Бьёрн и Руслан, стараясь не морщиться, начертили несколько знаков поиска и опознания: ученик в тесном смрадном туалете, наставник в коридоре и в ванной.

Опознание сразу угасло, а знаки поиска таяли медленно-медленно. Значит, сейчас здесь нет никаких монстров, но слабый след незнакомого существа имеется.

Видящие прошли по квартире, проверяя другие комнаты. Ничего сверхъестственного.

Анатолий, спросив разрешения, ходил за ними и внимательно смотрел, что они делают.

Вернувшись к ванной, Бьёрн спросил у остановившегося в полуметре от него хозяина квартиры:

— От чего умер ваш сосед сверху?

— Замёрз насмерть. Полиция вроде как решила, что это несчастный случай. Забухал, мол, отрубился и замёрз. Они с женой накануне поругались: орали на весь подъезд, и она, видимо, его прогнала из дома. А он на чердаке часто квасит... квасил.

Анатолий осёкся и поёжился.

— Он курил? — вдруг спросил Бьёрн.

Собеседник кивнул и опять поёжился.

— Вот снова стало не по себе, — сказал он почти жалобно. — А вы ничего не чувствуете?

Бьёрн уже начертил поиск. Знак, ярко искрясь, влетел сквозь прикрытую дверь в туалет и завис над унитазом.

— Вроде бы прошло... — неуверенно пробормотал клиент.

Этажом ниже послышался женский визг.

— Бегом! — рявкнул Бьёрн.

Видящие выскочили из квартиры. На третьем этаже на лестничной площадке кричала женщина.

— Помогите! Коле плохо! Помогите!

Бьёрн, оттолкнув женщину, ринулся в квартиру. Руслан, постаравшись не задеть напуганную женщину, следом.

У открытой двери туалета, скрючившись, лежал мужчина. Всё его тело, включая растянутую майку, спортивные штаны и даже тапочки, было покрыто чем-то белым.

Из санузла несло тем же омерзительным “ароматом” и немного сигаретным дымом. Руслан отметил это — и тут же выкинул из головы, с ужасом глядя на неподвижное тело с искажённым белым лицом. Вблизи стало понятно, что мужчина покрыт инеем: весь в тонкой корочке пушистого снега. Выглядело это даже жутче, чем мальчик-”зомби”, захваченный ледовиком.

— Изгнание! Живо! — прорычал наставник.

Руслан встряхнулся и начертил нужный знак.

Где-то рядом Анатолий успокаивал напуганную женщину, но некогда было вслушиваться в слова.

Ещё один знак. Рядом вспыхивали знаки Бьёрна, более сложные и замысловатые. Ещё раз. Повторить.

Ледяной “узор”, покрывавший и лицо, и тело, и одежду мужчины, дрогнул и начал сползать с жертвы. Здорово! Наверное, сейчас мужчина “оттает” и... Но человек не ожил. Продолжал лежать, застывший, скрюченный, с гримасой ужаса на бескровном лице.

Снежное существо белой волной утекло в сортир, словно ожившая лужа кефира, и поползло по стене. Нет, скорее как странный коврик. Надо же, какой прыткий!

Бьёрн выругался сквозь зубы, наклонился проверить пульс, потом добавил:

— Мужик оттает. Женщина, не надо плакать. Счас вызову скорую.

Существо всосалось в узкое вентиляционное отверстие.

— Я знаю эту тварь, — сказал наставник. — Надо его ловить. Давай в квартиру выше.

— А скорая? — всхлипнула жена по-прежнему неподвижного мужчины.

— Всё будет, — Бьёрн на ходу вынул телефон и сказал кому-то, кто ответил на его звонок:

— Тут куржак на мужика напал! Пока живой.

Он продиктовал адрес, уже взбегая по ступенькам.

Однако в квартире Анатолия никаких монстров не было.

— На крышу мчится, гад! Эй, у вас ключ от чердака есть?

Клиент покачал головой. Потом встрепенулся:

— У Олеси должны быть. Ну, у соседки сверху. Она у нас старшая по подъезду. И от чердака ключ у неё, и от крыши, и от подвала...

Бьёрн, не дослушав, помчался наверх, поясняя спешащему следом ученику:

— Куржак просыпается зимой и заводится в вентиляции. Он так-то горное существо, живёт в расщелинах, — наставник остановился у двери рядом с чердачной лестницей и начал звонить, продолжая пояснения.

— Обычно его тактика такая: нырнуть в снег и затаиться. Знаками его в снегу не найти никак. Отсидится — и в другой дом заползёт. В нашу пользу два момента: он видящих побаивается и с перепугу всегда наверх лезет.

Наконец дверь квартиры открылась. Недовольная полная женщина в выцветшем синем халате проворчала:

— Чего ломишься? Похороны Пашкины не тут. В ритуальном зале на Смо...

— Ключи от чердака! — велел Бьёрн таким тоном, что тётка замолчала на полуслове и, сунув руку в карман, швырнула связку ключей в протянутую ладонь.

— Чтоб вернул потом! — и захлопнула дверь.

Руслан мельком поразился: неужели ей настолько неинтересно, кому и зачем понабодились её ключи? Потом сообразил: наверное, она сочла Бьёрна полицейским или ещё кем-то, кто занимается делом её покойного мужа. Или если человек замёрз насмерть сам, дело не заводят? Этого Руслан не знал. Возможно, и эта тётка не знала.

Железная лестница, ведущая на чердак, была выкрашена в тот же тёмно-зелёный цвет, что и перила в подъезде. Бьёрн живо забрался по ней, отпер люк и сказал ученику:

— Осторожнее: там лютый дубак! И берегись куржака! Тронет — заморозит.

С этими словами наставник подтянулся и скрылся на чердаке. Руслан за ним.

На чердаке действительно было холодно. Очень-очень холодно. И пахло тут так же отвратительно, как в сортире Анатолия и его соседей снизу. Полумрак разбавлял скудный свет, проникающий через щели в крыше и лежащий пятнами возле дверец, закрывающих выходы на крышу.

Повсюду изрядно засиженные птицами балки и перекрытия. Провода — видимо, интернет-кабели. Замусоренный пол. Тут и там виднелись белые пятна инея.

— Вот отсюда он вылезает, — Бьёрн показал на бетонную конструкцию с рядом квадратных отверстий примерно в полуметре от пола.

И сама конструкция, и пол вокруг были покрыты толстым слоем льда.

— Ищем, — велел наставник. — Смотри в оба. И руки к нему не суй. Его бы в идеале знаками прижать на полминутки, а там изгнание особое начертить — и готово!

Руслан кивнул.

— Я с этой стороны смотрю, ты — с той.

Бьёрн вынул нож и осторожно двинулся вдоль ряда опор, то и дело наклоняясь под балки.

Так, значит, надо идти вот здесь. Руслан тоже вынул нож и пошёл по другой стороне.

Как же холодно! Казалось, что тут ещё хуже, чем на улице. Мороз расползался по коже, проникая под одежду, и приходилось то и дело проверять, не вляпался ли он в этого самого куржака. А ещё Руслан постоянно цеплялся рюкзаком за балки и чуть не порвал интернет-кабель.

Лежашее справа под дверцей на крышу пятно инея вдруг вздрогнуло. Совсем чуть-чуть, но Руслан заметил. Остановился и присмотрелся. Да, так и есть: края пятна слегка трепетали, словно куржак дрожал от испуга.

Руслан отступил на шаг и крикнул:

— Нашёл!

Куржак дёрнулся и налип на ближайшую балку. Быстро-быстро пополз по ней и втянулся в щель.

— Где он?!

— Ушёл на крышу.

Бьёрн выругался. Потом сказал:

— Я за ним. Стой здесь.

Он скинул рюкзак, достал потрёпанную записную книжку, сунул её за пазуху, спрятал нож и вытащил связку ключей. Живо справился с замком и выбрался на крышу. Руслан даже изнутри слышал, как там воет ветер.

Но оставаться тут он не собирался. Раз Бьёрн достал записную книжку, значит, знак против куржака он не помнит наизусть. А этого куржака ещё и придержать на какое-то время надо. В общем, наставнику одному не справиться. Он просто бережёт ученика, пытаясь всё сделать в одиночку. Но разве Руслан зря уже почти полгода учится бороться с монстрами?

Продолжая подбадривать себя, он скинул рюкзак и полез на крышу.

Стоило выбраться на скользкую заснеженную кровлю, как порывы ледяного ветра тут же выдули все мысли из головы и всё тепло из тела.

Руслан поёжился и огляделся в поисках наставника. К счастью, тот нашёлся сразу. Метрах в пяти от ученика Бьёрн чертил знаки, глядя в записную книжку. Вот наставник сделал шаг в сторону, оступился — и чуть не упал. Ухватился за хлипкое на вид ограждение и уронил записную книжку под ноги.

Руслан кинулся на помощь, но и сам тут же поскользнулся. Ноги разъехались, и тело потеряло опору. Руслана потянуло вниз и назад. Он замахал руками, с ужасом представляя падение с крыши, и через секунду врезался бедром в ограждение.

Оно противно заскрипело и, кажется, подалось под весом его тела. Руслан одновременно вцепился в перила и постарался отодвинуться от них.

— Не наваливайся на опору! — крикнул Бьёрн. — Сядь на крышу!

Легко сказать! Руслан с трудом заставил себя оторваться от ограждения и опуститься на кровлю.

— Ты что тут делаешь? — громко спросил наставник перекрывая свист ветра.

— Помогаю! — отозвался Руслан, понимая, что звучит это очень жалко.

Наставник, кажется, проворчал под нос что-то непечатное. Потом повысил голос:

— Иди обратно!

Руслан молча помотал головой. Да, тут страшно и холодно — даже хуже, чем он представлял. Но он не уйдёт.

Бьёрн наклонился, поднял записную книжку. Потом быстро, но осторожно добрался до ученика.

Оглядел его и сказал:

— Ладно, помощник, ищи монстра. Найдёшь — гони ко мне знаками! И осторожнее давай! Иди пригнувшись. А лучше на коленках ползи. Я не шучу. Страховки нет, ограждения — смех. А ты мне ещё пригодишься.

Руслан слабо улыбнулся и собрался с силами. Вдохнул. Выдохнул. Главное — не смотреть вниз.

Так, где там этот куржак?

Руслан сделал шаг вдоль ограждения. Ещё один. Надо умудриться не поскользнуться и выследить монстра. Снежного на снегу. Вот ведь задачка.

Ветер взвыл, набросившись на дерзкого человека, забравшегося так высоко, и Руслан замер, пережидая резкий порыв.

Так, думай, как найти монстра.

Если он чует и опасается видящих, то можно попробовать спугнуть его магией.

Руслан достал из кармана маленький нож, подаренный Славиком, и стал чертить знаки, направляя их на крышу. Себе под ноги. Рядом с дымоходами. Возле антенн. Идти, пригнувшись, медленно и осторожно. Чертить знаки. Снова под ноги. В сторону. К антенне. Левее.

Тут куржак не выдержал. Потёк вверх по дымоходу, хотел ввинтиться внутрь, но Руслан не дал: три символа один за другим ударили в белое тело монстра, и тот сполз в снег.

Ещё знаки. Ещё!

Все, какие в голову пришли. Изгнание. Поиск. Опознание. Поиск. Уничтожение. Очищение. Поиск. Изгнание. И так раз за разом.

Ломаные линии сверкали, искрились, летели в снег. Гнали куржака к Бьёрну.

Наставник уже ждал. Перед ним висела в воздухе сложная связка знаков, и, едва куржак оказался на расстоянии трёх метров, сплетение символов обрушилось на монстра, разметав его снежной пургой.

Бьёрн, держась за поручень, подошёл к ученику и усмехнулся:

— Молодец!

А Руслан только теперь почувствовал, как затекли мышцы от непривычной нагрузки, как он замёрз и устал. Будто знаки, только вычерченные им в стылом февральском воздухе, вытянули из него все силы.

— Эй, осторожнее!

Бьёрн ухватил начавшего оседать ученика за плечо.

— Так, соберись! Сначала уберёмся с крыши, а потом можешь падать без сил.

Руслан кивнул — в который уже раз за сегодня. Бьёрн помог ему забраться в тесный чердачный вход. Это же не дверца даже, а скорее окошко.

Наставник пролез следом за учеником, поднял свой рюкзак, заставил Руслана надеть его рюкзак и велел:

— Голову береги.

Через пару минут видящие вернули ключи недовольной собой и миром старшей по подъезду и спустились к клиенту.

Тот ждал их. Распахнул дверь ещё до того, как Бьёрн нажал на кнопку звонка, и спросил:

— Ну как оно? Справились?

— Ага. Монстра развеяли. Теперь жутко вам не будет. Да, и позвоните в свою управляшку: пусть вентиляцию почистят. А то куржак там всё забил, вот и воняет по стояку.

— Вы заходите! — спохватился Анатолий. — Чаю горячего?

Видящие с удовольствием согласились.

— А вы расскажете, какой он, этот монстр? — спросил клиент, когда гости уже сидели на кухне и грели руки о кружки с чаем.

— Как зловредное снежное пятно, — хмыкнул Бьёрн.

— Оно убило Олесиного мужа?

— Наверняка. И не обратись вы к нам, убило бы и нижнего соседа, и ещё кого-нибудь, кто курит в туалете. Большого огня он боится, а вот мелкий огонёк, типа сигаретного, его злит. А злой он на людей нападает, — наставник отпил из кружки. — Куржак, если завёлся, ползает по стояку. Вентиляцию забивает инеем и снегом, шуршит временами. В сортире из-за него холодно и смрадно. И людей иногда убивает, ага.

Анатолий покачал головой, словно сам не верил, что его предчувствия оказались настолько реальны. И долго ещё распрашивал видящих о их работе.

Говорил в основном Бьёрн. Руслан и сам с интересом его слушал, хрустел вафлями, предложенными благодарным клиентом к чаю, и всё пытался понять, проще жить чувствующим — таким как Анатолий и Регина — или сложнее.

Дела сердечные

14 февраля

Бьёрн и Руслан всю ночь ловили юркую тварь, повадившуюся пугать прохожих в городском парке. Тварь поймали и развеяли, и теперь Бьёрн мечтал о завтраке. Руслан больше хотел добраться до постели, но поесть — это тоже неплохо.

— О, вон там неплохая забегаловка есть, — наставник махнул рукой в сторону стоящего за сквером торгового центра с гордым названием “Планета”. — Надеюсь, открылись уже.

Они свернули налево, к скверу. Февральское утро отчётливо пахло весной: воздух был тёплым, а небо высоким и ярко-голубым. А ведь только середина месяца, 14 февраля.

Вчера звонил Славик, предлагал в День Всех Влюблённых устроить двойное свидание: он с новой подружкой и Руслан с Региной. Руслан отказался. Об истории с Саньком и ритуалом Славику не рассказали, так что приятель не в курсе, что свиданиями Регину сейчас только пугать. По крайней мере Руслан был в этом уверен.

— Ого, вот это толпа! Там что, распродажа с утра? — хмыкнул Бьёрн.

У мусорных контейнеров позади ТЦ толпилось человек пятнадцать.

Руслан и Бьёрн переглянулись и поспешили туда. Люди снимали что-то на телефоны и встревоженно переговаривались.

— Страх какой!

— Во дела!

— Террористы...

— Какие террористы?! У него ж сердце вырвали! Сатанисты это!

— Ох, что делается-то, что делается...

Руслан смотрел на то, на что уставились все собравшиеся, и чувствовал, как к горлу поднимается едкий комок тошноты из пустого желудка.

У облицованной кирпичом стены торгового центра сидел человек с развороченной грудной клеткой. Руслан старался не вглядываться, но не мог не видеть белые осколки рёбер и сизые внутренности. На снегу вокруг запеклась кровь. Рядом с трупом валялся рюкзак.

Мертвец опирался о стену спиной, вытянув ноги в чёрных джинсах и высоких берцах и опустив коротко стриженную голову. А в полуметре над трупом висело что-то омерзительно кровавое, прибитое здоровенным гвоздём к кирпичной кладке торгового центра.

— Надо же, маньяк завёлся, — слегка удивился Бьёрн. — Но не по нашей части. Так что пошли отсюда. Нечего на труп таращиться.

Руслан и не таращился. Он старательно смотрел в сторону. Вот мятая пластиковая бутылка. Вот машины, припорошенные снегом. Вот стайка бодрых воробьёв. Вот бесхозная тень на снегу.

Метрах в трёх от толпы стояли двое: высокий крепкий парень в сером пуховике и кудрявая девушка в зелёно-белой форме сетевого универсама “Домовой”. Девушка что-то втолковывала парню, заламывая руки. Парень смотрел в сторону. Единственные, кто не обращал внимания на труп — даже странно. Хотя, наверное, ссора с любимым человеком для некоторых важнее.

— Идём, говорю, — Бьёрн тронул ученика за плечо.

Руслан бездумно пошёл за наставником: всё равно куда, лишь бы подальше от мертвеца с чудовищной раной в груди.

Бьёрн затащил ученика в кафе и заказал бизнес-ланч. От запаха еды Руслана замутило, и он с трудом заставил себя сесть за столик. Попытался отвлечься, разглядывая сердечки и лебедей на тематическом меню, затем уставился в окно. Из-за киоска с газетами вышел высокий парень в сером пуховике и посмотрел прямо на Руслана.

— Бьёрн, я его видел там, рядом с трупом.

— Кого? — поинтересовался Бьёрн, не отрываясь от картошки фри и супа.

— Вон того парня. В сером пуховике.

Стоило Бьёрну посмотреть в окно, незнакомец развернулся и быстро зашагал прочь.

— Я его запомнил. А ты поешь. Ну, хотя бы кофе выпей.

Руслан покачал головой: ни есть, ни пить не хотелось. Хотелось домой. Забраться в постель и проспать сутки, а то и больше. Сколько нужно спать, чтобы забыть то, что он сегодня видел?

По пути на остановку нужно было снова пройти мимо гомонящей толпы. Главное — идти быстро, не останавливаться, не смотреть в ту сторону.

Ещё метров сорок — и остановка.

— Бьёрн! Здорово!

К ним, вынырнув из разросшейся толпы у ТЦ, подошёл давний знакомый, лейтенант полиции Алексей Бабушкин.

— Привет, Лёха! Что у вас там?

— Труп.

— Это мы видели. Проходили тут с полчаса назад.

— По вашей части всё чисто? — обеспокоенно поинтересовался Лёха.

Бьёрн кивнул.

— Давайте-ка отойдём в сторонку.

Они втроём ушли с тротуара и встали за тумбой с афишами и объявлениями в паре метров от остановки.

— У нас тут, — вполголоса начал Лёха, — серия, видимо. За две недели третий труп с развороченной грудной клеткой. Только у первых двух сердца не нашли.

— Так, может, разные убийцы? — приподнял бровь Бьёрн.

— Не, жертвы похожи и одеты почти одинаково: кожаная куртка, тёмные джинсы, берцы. Как у тебя.

— Покойник вообще на Бьёрна похож, — выдавил из себя Руслан.

— Да ну, — дёрнул плечом наставник.

Бабушкин оглядел его и сказал:

— Ну да, похож. Я б и твой труп теми же словами мог описать: мужчина, возраст около тридцати, рост метр восемьдесят пять, крепкого телосложения, волосы тёмные, глаза...

Руслан поёжился, Бьёрн хмыкнул.

— Метр восемьдесят восемь, если уж точно описывать.

— Скоро из столицы и наши, и ваши прибудут, — сказал Лёха. — Серия, как есть серия! Ваши смотрели — говорят: человек.

Руслан судорожно вздохнул и отвернулся. Лёха продолжал что-то говорить, но Руслан не хотел слушать о распотрошённых телах.

У торгового центра мелькнула высокая фигура в сером пуховике.

— Лёха! Бабушкин! — донеслось со стороны места преступления.

— Мне пора.

Лёха поспешил к своим.

— Мне кажется, там опять был тот тип. Не нравится мне это. Бьёрн, давай попробуем его найти. Он с девушкой разговаривал, а на ней униформа “Домового”, — Руслану почему-то казалось очень важным убедить наставника, потому он сыпал словами без остановки, боясь, что Бьёрн отмахнётся от его опасений. — “Домовой” точно есть в торговом центре. Наверное, она там работает. Давай спросим у неё, что это за парень и чего он за нами ходит.

— Ого, самый длинный монолог в твоём исполнении! — хмыкнул Бьёрн. — Ладно, уговорил. Пошли.

В супермаркете было почти пусто. Два-три покупателя и одна работающая касса, над которой висели розовые шарики в виде сердечек. Кассиром была пышная дама неопределённых лет: ничего общего с той кудрявой блондинкой.

— Ой, Костя, а Алина домой ушла! — раздалось за спиной.

Бьёрн обернулся.

— Ой, простите, думала: вы Костя, — рассмеялась пожилая женщина в униформе “Домового”. — Совсем старая стала: ничего не вижу.

— А Алина давно ушла? — непринуждённо поинтересовался Бьёрн.

— Ой, да минут десять назад. Конечно, в шоке девочка: она ж труп нашла! Хотя вот не ходила бы курить... ой, а вам зачем, молодой человек, вы же не Костя?

Бьёрн загадочно улыбнулся и зашагал к выходу. Руслан за ним.

— Так, — начал Бьёрн, едва они вышли из супермаркета, — спросим у Лёхи: пусть поищет адрес этой девушки. Возможно, ты прав и тут есть что-то интересное.

Лёха отправил стажёра в магазин узнать адрес Алины и сказал Бьёрну:

— Я твоей чуйке доверяю. Ты позвони только, если что узнаешь, ладно? Мы всех присутствовавших допросим, конечно, но пока ещё дело до этой гражданки дойдёт...

Запыхавшийся стажёр принёс адрес — на том и разошлись.

Жила Алина сравнительно недалеко: в двух кварталах от торгового центра. На автобусе за пять минут можно доехать.

Стандартная типовая пятиэтажка, кирпичная, с детской площадкой во дворе. Второй подъезд, третий этаж. Обычная тёмная металлическая дверь.

Бьёрн постучал.

— Кто? — послышался напряжённый женский голос.

— Алина Даниленко? Пара вопросов по поводу сегодняшнего инцидента.

— Я же всё уже сказала...

— Новые вопросы появились, гражданочка, — в голосе Бьёрна прорезались “полицейские” нотки.

Алина шумно вздохнула:

— Хорошо, заходите.

Дверь приоткрылась, и в проёме показалась хозяйка квартиры — невысокая симпатичная блондинка в бледно-розовом шёлковом халате.

Она посторонилась, пропуская гостей, и удивлённо посмотрела на Бьёрна, с порога начавшего чертить в воздухе знаки.

— Что он делает? — тихонько спросила она Руслана.

— Хм, проверяет кое-что...

Руслан украдкой огляделся: знаков вокруг оконных и дверных проёмов нет — похоже, она не видящая. Ничего подозрительного, только еле уловимый запах сырости, неуместный в этой аккуратной квартирке.

— Что проверяет? Вы вообще кто? Вы из полиции, да?

Девушка нервно теребила шнурок, на котором вместо какого-нибудь симпатичного кулона висел неопрятного вида мешочек, совершенно не подходящий к розовому халату и к изящным кудряшкам.

— Надо поговорить о трупе, — развернулся к Алине Бьёрн. — Вы ведь кое-что знаете?

Девушка всплеснула руками:

— Нет-нет, ничего не знаю! Я просто его нашла! Я ничего не знаю! Ни-че-го!

Она торопливо пошла на кухню. Бьёрн и Руслан за ней. Маленькая кухня тоже еле заметно пахла сыростью. В остальном — почти кукольный домик: золотистые шторы в оборках, салфетки и полотенца в тон кремовой скатерти. На одной стене — крючки с кухонными инструментами вроде венчика и большой двузубой вилки. На другой стене — магнитная лента с чёрными ножами: такой набор Руслан видел у Славиковой мамы. Здесь не хватало самого большого предмета — топорика для мяса.

— Давайте сейчас чай заварим, — бормотала Алина, звякая чашками.

— Вы ведь тут ритуал проводили, — негромко сказал Бьёрн, внимательно глядя на девушку.

Она ойкнула и уронила жестяную коробочку с заваркой. Чай рассыпался по полу, а Алина опустилась на стул.

— Я думала: всё будет хорошо...

— Кто вам рассказал про ритуал?

Девушка судорожно вздохнула и вцепилась в мешочек на шее:

— Мне от прабабушки досталась книга с рецептами. Вон она, на холодильнике.

Руслан повернулся к невысокому холодильнику и достал пухлый блокнот в кожаном переплёте. Внутри обнаружились рецепты варенья и пирогов с красивыми рисунками от руки, а между строк рецептов слабо светились буквы, написанные невидимыми для обычных людей чернилами. ”Землю с кладбища смешать с...”

Руслан протянул блокнот наставнику. Тот просмотрел несколько страниц и спросил у девушки:

— Что именно вы сделали?

Она заплакала:

— Костя... Мой Костя попал в аварию... я не могу без него! Костя...

— На какой странице ритуал?

Девушка дрожащей рукой пролистала блокнот до середины и ткнула пальцем в рецепт королевской ватрушки.

Бьёрн глянул на написанное между строк и выругался.

— Голем! Из кладбищенской земли! Так, Алина, успокойтесь! Мне нужно знать всё!

Руслан налил в кружку воды и протянул девушке. Та торопливо начала пить, закашлялась. Потом поставила кружку на стол и сказала:

— Костя попал в аварию... в больнице сказали, что... он три дня в реанимации лежал, а потом... — она снова вцепилась в шнурок от мешочка и прикусила губу.

Потом продолжила:

— Он... он умер... а я так не могу. Я люблю его, понимаете? Без Кости нельзя... В этой книге написано, что можно оживить, я ещё в детстве читала... земля с кладбища... сердце покойника... кровь и пепел...

Алина всхлипнула, но взяла себя в руки и проговорила:

— Я дала денег санитару в морге, чтобы он меня оставил с Костей... попрощаться... там от вскрытия разрез... я... вытащила сердце Кости. Дома сожгла его со своими волосами — всё, как там написано. Пепел поделила на две части и ссыпала в мешочки с кровью покойника. Слепила вот тут, — она опустила руку, — на полу, фигуру из земли.

— Откуда земля?

— Из садового магазина, — она тускло улыбнулась, — с бесплатной доставкой. Замешала туда землю с кладбища и воду со своей кровью. Положила внутрь второй мешочек. Нарисовала эти значки из блокнота. А утром он ожил!

Алина засмеялась, потом заплакала.

— Только это не Костя... холодный... молчит...

— Он приносил вам человеческие сердца?

Девушка заплакала ещё горше и судорожно закивала.

— Он не понимает, что так нельзя... но он же не виноват... Костя...

— Своего сердца нет, вот он и дарит чужие. Более-менее похожих внешне мужиков, — пояснил Бьёрн.

— А тот труп у торгового центра? — спросил Руслан.

— А это, видимо, подарок на День Влюблённых! — невесело усмехнулся наставник — и вдруг вскинулся, словно что-то услышал, схватил табурет и развернулся к двери.

— Костя! — вскрикнула Алина.

В комнату ввалился высокий парень в сером пуховике. Вид у него был как у маньяка из кино: пустые мёртвые глаза, топорик для мяса из Алининого набора в правой руке, левая испачкана чем-то тёмным.

Запах сырости усилился, стал навязчивым и тревожным.

Голем кинулся на Бьёрна, размахивая топориком. Топорик, покрытый тёмными разводами, завяз в подставленном Бьёрном табурете. Видящий отшвырнул нападавшего в коридор, оттесняя от ученика и девушки.

— Костя! — снова крикнула девушка.

Голем оскалился и набросился на противника. Бьёрн увернулся от удара в голову и заломил голему руку, прижимая его к стене.

— Вы можете его успокоить? — на всякий случай поинтересовался Руслан, не сводя глаз с наставника.

— Нет... там написано, что он должен меня слушаться, но я не хотела, чтобы он был как робот. Я хотела, чтоб он был самим собой, Костей. Я хотела, чтоб он вернулся!

Голем дёрнулся раз, другой — и начал разворачиваться, ломая зажатую противником руку.

Бьёрн выругался и оттолкнул “Костю”, опрокидывая на пол. Тот медленно начал подниматься. Бьёрн обрушил табурет на голову голема. Что-то отвратительно хрустнуло — по лицу “Кости” потекла кровь.

— Не смей! — взвизгнула Алина. — Не трогай Костю!

Девушка вскочила и кинулась к стене с ножами. Руслан схватил её, прижимая руки к бокам. Алина вырывалась, как бешеная, повторяя:

— Не смей! Не смей! Не смей!

Руслан сжал девушку сильнее, но понял, что не удержит. Ярость придавала хрупкой Алине свирепую мощь.

Голем в коридоре впечатал Бьёрна головой в стену. Руслану показалось, что на обоях появилась вмятина. Наставник высвободился из рук голема, сделал подсечку и снова уложил “Костю”.

— Надо голову рубить.

Алина завизжала. Голем тут же подскочил, вцепился в Бьёрна, кажется, зубами. Наставник выругался, пытаясь отодрать от себя монстра.

Руслан попытался перехватить бьющуюся Алину понадёжнее — и его пальцы наткнулись на мешочек. Надо попробовать! Он дёрнул изо всех сил. Шнурок порвался — и мешочек очутился в руках Руслана. Он отпустил девушку, бросил амулет на пол и наступил. Внутри что-то лопнуло, и в ту же секунду голем в коридоре рухнул на пол, рассыпавшись комьями земли и грязи.

— Костя! А-а-а!

Алина упала на колени и захлебнулась криком.

Куча земли в грязных джинсах и забрызганном тёмными пятнами пуховике напоминала человека очень смутно, но почему-то смотреть на неё было даже страшнее, чем на размахивающего топором “Костю”.

Бьёрн зажимал рану от укуса на шее и, ругаясь вполголоса, звонил в спецотдел.

“Люди в чёрном” забрали блокнот с “рецептами” и увезли рыдающую Алину в клинику с нервным срывом.

После многочасовых допросов Руслана отпустили домой. Стоя на остановке, он зацепился взглядом за очередное рекламное сердечко на плакате и поёжился: пожалуй, он больше никогда не сможет спокойно относиться к валентинкам.

Защитники

23 февраля

Руслан, затаив дыхание, следил за жертвой. В перекрестье прицела отчётливо виднелась макушка притаившегося за деревянным укрытием человека. Давай, давай, высовывайся! Тебе же нужно оглядеться. Давай!

Словно услышав мысли Руслана, человек начал медленно подниматься. Вот так! Пусть ещё чуток приподнимется над своим жалким убежищем. Давай, давай! В голову с непривычки можно и не попасть, а в широкую грудь в камуфляже Руслан точно попадёт. Вот сейчас...

Но выстрелить он не успел. В правое плечо и в спину ощутимо толкнуло — раз, другой, третий. Руслан тут же рухнул на землю, проверяя, сильно ли ранило.

— Убит, — прозвучал совсем рядом насмешливый голос.

Где-то справа и сверху. Руслан поднял голову: на крыше стоящего неподалёку сарая пусто, но он готов был поклясться, что Кобра только что была там.

...Вчера наставник сказал, что они с приятелями на 23 февраля каждый год ездят играть в пейнтбол и шашлыки жарить. Ибо все хоть чуть-чуть, но защитники. Ученику велено было в полседьмого утра прибыть на площадь Славы и быть выспавшимся, удобно одетым и готовым к приключениям.

На площади собралось человек десять: наставник, Демон и несколько незнакомых мужчин. Все старше Бьёрна, двое даже старше Русланова отца. Пока все здоровались, Руслан завороженно разглядывал чужие куртки с вышитыми знаками, рюкзаки и джинсы. У одного из видящих даже на берцах красовались выбитые мелкими шипами защитные знаки. Круто!

Руслан честно пытался запомнить их имена, но быстро запутался. Понял только, что двое незнакомцев — приятели Демона, а остальные — видящие из соседнего городка.

— Что, Бьёрн, ученика завёл?

— Ага. Хороший парень. Главное — везучий! За полгода и крысиную вдову видел, и синявку, и Мёртвого Сторожа — и живой.

Видящие зашумели, принялись расспрашивать.

— Только Шпиля нету? Я без его шашлыков не согласный! — пробасил один из иногородних видящих — плечистый здоровяк по кличке Бык.

— Да вот же он идёт! — отозвался Демон. — А кто с ним?

Подошли двое: крепкий пожилой мужчина с рукой на перевязи и большой сумкой в свободной руке и красивая девушка с пирсингом в правой брови.

— Я нынче не боец, — извиняющимся тоном произнёс пожилой, — руку сломал. Ещё две недели вот так ходить.

— На кого охотился? — хмыкнул Бьёрн.

— Поскользнулся, — вздохнул видящий. — Но вместо меня племянница моя поиграет. Она в общем-то получше меня в этом деле будет. Ребят, это Кобра. Кобра, знакомься тут со всеми.

Кобра кивнула, поздоровалась и пожала руки всем присутствующим. Рука у неё была тёплая и сильная. Руслан почему-то смутился под взглядом слегка прищурённых тёмных глаз с удивительно длинными ресницами. Еле промямлил приветствие и ощутил себя дураком.

— На новый полигон поехали, — предложил Бык. — Как раз между вами и нами открылся, за Верхней Петровкой.

Остальные поспорили немного, но в итоге согласились.

Расселись по машинам. Руслан с наставником к знакомому усатому таксисту, терпеливо поджидавшему их у соседнего магазина — видимо, Бьёрн договорился с ним ещё с ночи. Кобра, которую Руслан невольно проводил взглядом, и пришедший с нею Шпиль тоже сели в такси. Остальные разместились в двух джипах.

Пока доехали, рассвело. Воздух пах сырым снегом и был пропитан весной. Здесь, за городом, зима ещё сохраняла власть, но и тут высокое, чистое небо обещало скорое тепло.

Когда приехали, оказалось, что база открывалась только через два часа, но их пустили. То ли сторож испугался их подозрительной компании, то ли впечатлился тягой к пейнтболу, заставившей эту компанию приехать в восемь утра. А может, ему просто денег дали.

— Тут три локации, — объявил Бык. — Давайте начнём с открытой — новичков пристреляем. Потом в зал, а напоследок в перелесок, там страйкбольная зона.

— Только сначала надо мелочь распугать, — подал голос Демон.

Никто не спорил: почему-то по полигону бегало, прыгало и ползало море мелких и средних существ. Ничего опасного, но играть помешать могут.

Когда разобрались с существами, для новичков — Руслана и видящего, которого взяли с собой “чужие”, чтоб уравнять команды, — провели инструктаж. Объяснили, как пользоваться маркерами — так, оказывается, называлось пейнтбольное оружие, дали пострелять, прошлись по правилам. Зелёные — наши, жёлтые — иногородцы. Цвет — по цвету шариков в маркерах и повязок на рукавах.

Шпиль остался колдовать над едой и болтать со сторожем, а остальные — деловитые, сосредоточеные, с маркерами в руках и рюкзаками на плечах — разошлись по базам. Зелёные — на северную, жёлтые — на южную.

— Погнали!

Демон с одним из приятелей отвлекал противников, перебегая от укрытия к укрытию и поливая “чужих” огнём. Второй приятель и Бьёрн переглянулись и перебежали к широкому деревянному щиту. Затем Бьёрн закинул маркер за спину и быстро взобрался на дерево, а второй игрок затаился за укрытием.

Между укрытиями высились башни из покрышек, четыре строения вроде сарайчиков и три больших дерева.

Руслану было велено не подставляться под “пули” и пока что присматриваться. Он сидеть в сторонке не захотел. Сменил дислокацию, перебежав сначала за большое дерево, потом за башню из покрышек. Наконец засел за деревянным щитом и только выследил противника, притаившегося за другим щитом метрах в пяти левее, — его “сняла” Кобра.

Идя по полигону с поднятым маркером — так обозначает себя “убитый”, Руслан должен был бы думать о мести, но он думал совсем о другом.

Пока разгоняли светящуюся мелочь, Руслан успел внимательно разглядеть Кобру. Она, наверное, на пару лет его старше, хотя с девушками не всегда поймёшь, сколько им на самом деле. У неё выбрит правый висок, тёмные волосы на макушке коротко стрижены, а на затылке длинный хвост. Три серёжки-колечка в левом ухе. Светлая кожа. Тёмные глаза. Потрясающе длинные ресницы. И вообще она красивая. То, как приподнимает левую бровь, слушая собеседника, — красиво. То, как она насмешливо щурится, — красиво. То, как она улыбается...

— Эй, парень! Ты далеко собрался?

Оказывается, Руслан уже дошёл до беседки с мангалами, где они оставили Шпиля, и почти прошёл мимо, задумавшись о своём. Вокруг упоительно пахло чем-то вкусным. В беседке кто-то негромко разговаривал. Окликнувший его Бык курил у входа. Он оглядел Руслана и спросил:

— Тебя кто слил?

— Кобра.

— О, хороша! Мы с ней Вита чётко так в угол взяли — вон он сидит, грустный такой, — хохотнул Бык. — Ну ещё бы: привык лучшим быть, а вот нет!

Вит беззлобно ругнулся в ответ, наполняя тарелку салатом.

Руслану налили чаю с травами и усадили ждать остальных.

Снег искрился на солнце. Аромат разогретых пирожков и терпкий крепкий чай опьяняли. Хотелось глупо улыбаться, включить музыку без наушников и подпевать любимым трекам.

Вскоре появился разгорячённый и раздосадованный Демон. Он сразу начал жаловаться на Кобру и её напарника, потрясая маркером и вскидывая руки к небу, но видно было, что ему скорее весело, чем по-настоящему досадно. Почти сразу подошёл его приятель. Грустно покачал головой и потребовал шашлыков.

Через пару минут подошёл видящий из “вражеской” команды, и оказалось, что на полигоне остались только Бьёрн и Кобра.

Они пришли минут через десять: Кобра с поднятым маркером, Бьёрн с закинутым на плечо. Глядя, как они весело болтают, Руслан ощутил непонятное раздражение. Должен же радоваться победе своих: Бьёрн выследил и “подстрелил” противницу.

Кобра поймала его взгляд и подмигнула. Лукаво так, с хитринкой — и сразу расхотелось дуться непонятно на что.

Потом обе команды подкрепились Оксаниными пирожками и собрались на второй заход — теперь в зал.

В зале тут и там высились горы металлолома: остовы машин, обломки деталей, ржавые трубы, фрагменты аккумуляторов, обрывки проводов, а между ними стояли ярко-оранжевые надувные укрытия. Руслану они показались смешными, несерьёзными, но остальные и не думали смеяться.

— Да уж, про технику безопасности тут вообще не слышали, — хмыкнул Бьёрн, разглядывая торчащую из кучи металла арматурину.

— Начинаем! — крикнул кто-то из другой команды.

Раз-два — и разбежались по базам.

Руслан прыгнул за оранжевый треугольник следом за наставником и настороженно огляделся.

Заметил, как Бык свернул к груде металла и принялся махать руками, сигналя своим. Видимо, просил прикрыть. Интересно: он что, забраться туда вздумал?

Быка прикрыли. Он начал ловко карабкаться по металлическим останкам. Руслан прицелился, но выстрелить не успел: видящий вдруг дёрнулся и неловко свалился примерно с высоты своего роста.

— Пауза! — крикнула вынырнувшая из-за какого-то укрытия Кобра, подбегая к упавшему.

Тот, к счастью, уже приподнялся и сел. Руслан выдохнул с облегчением: ему сначала показалось, что кто-то и правда выстрелил в видящего.

— Нормально всё! На штырь напоролся, — он помахал рукой, но тут же поморщился и прижал её к себе.

— Ждите, — подала голос Кобра, роясь в рюкзаке, — надо кровь остановить.

— Эх, нога застряла... Вот зар-р-раза!

Пол внезапно вздрогнул — Руслан чуть не упал. Из груды металла жуткой огромной плетью выстрелило щупальце, разворачиваясь на лету. Затем ещё одно.

— Техноспрут, мать его! Отступаем! — заорал кто-то.

Бьёрн ухватил ученика за локоть и потащил за собой. Руслан пытался упираться:

— Там же люди!

Наставник рявкнул:

— Отходим, а не бежим прочь! Ну!

Отошли они всего метра на три, когда кто-то закричал:

— Бык не вылез! И Кобра!

Бьёрн выругался и, отпустив ученика, развернулся.

— Беги на улицу, — велел он. — Шпилю скажи вызывать спецотдел.

К ним подскочил Демон.

— Давай его завалим, Бьёрн! Спрутяра же небольшой совсем!

Этот техноспрут и правда был гораздо меньше того, который в своё время зацапал Санька. Но всё равно впечатлял.

Три щупальца уже развернулись, а из груды металла стремительно вылетали новые, меньше первых, но подвижнее. Щупальца метались по залу. Оплетали укрытия, прорастали в железный лом. Руслану казалось, что самые тонкие пытались заползти за спины — наверное, хотели вонзиться в затылок, как тогда с Саньком. Те, что побольше, норовили сбить с ног или рухнуть на голову.

Видящие скинули маски, побросали маркеры и достали ножи. В воздухе засияли знаки. Одни остались висеть перед начертившими их видящими, образуя подобие защитного купола. Другие разрастались и, вспыхивая, лопались. Третьи летели к “спруту”.

— Там Кобра и Бык! Надо их выручать! — пропыхтел один из иногородних, слегка задыхаясь от стремительной пробежки по залу.

— У кого что на такой случай есть? — спросил Бьёрн.

Видящие, хоть и собирались отдыхать, запаслись неслабо: зажигательные смеси (или, как сказал Демон, “бензинка”), кинжалы с лезвиями, сплошь покрытыми вырезанными знаками, гром-нож.

Командование взял на себя седой мужчина, до того почти всё время молчавший.

— Бьёрн, Сокол, вы отвлекаете. Демон, Шерхан, идёте к точке роста. Гром-нож туда метнуть — и готов спрутёныш. Вит, на тебе бензинка. Я прикрываю Вита. Новичок и Грек идут вытаскивать наших. Пошли!

Бьёрн и Сокол выскочили из-под купола первыми. Монстр в ярости замолотил щупальцами, пытаясь смять наглых людишек.

Следом метнулись Демон и Шерхан, на ходу творя защиту.

Из-за спины седого в техноспрута полетели бутылки с бензинкой. Врезаясь в тушу шестерёнок и проводов, они взрывались и опаляли его зеленоватым пламенем.

Руслану его напарник — плотный мужчина со шрамом на правом виске — подал знак бежать за ним. Они выскочили из зала и помчались в обход.

Грек на ходу бросил:

— Там в окно влезем. До наших пара метров.

Когда они оказались внутри, Руслан увидел Кобру — и только тут понял, что теперь может нормально дышать: живая! Он увернулся от очередного пучка тонких проводков, поскользнулся и чуть не упал. — Берегись! — крикнул Грек.

Руслан инстинктивно пригнулся и ушёл вправо. На место, где он только что стоял, обрушилось здоровенное щупальце.

Руслан подался вперёд, к Кобре с Быком. Видящие ещё держали защиту, но мельтешащие отростки, то и дело пробивающиеся сквозь бледный купол, не давали Быку высвободить ногу. Да и рука у него, судя по всему, по-прежнему кровоточила.

Крупное щупальце, проломив защиту, огрело Быка по голове, рассекло бровь шестерёнкой. Кобра прыгнула к нему, впечатывая нож и знак в полупрозрачную плоть. А позади неё взметнулось три тонких щупальца и полетели к девушке, метя в затылок. Пробить голову, впиться в мозг, завладеть человеком!

Нет! Руслан бросился наперерез, подставил плечо — щупальца прошли сквозь защитный комбинезон, резкой болью обожгли кожу. Он стиснул зубы и взмахнул ножом, отсекая заразу.

Руслан крутился туда-сюда, обрезая мелкие щупальца и уклоняясь от тех, что покрупнее. Наспех чертил защитные знаки и худо-бедно держал оборону.

Что-то вспыхнуло так ярко, что Руслан не только ослеп, но и оглох на несколько секунд. А когда проморгался, увидел, как по монстру пробегают цепочки молний, словно сковывая тушу. Видимо, гром-нож вонзили в нужное место. Ослабшие щупальца рухнули на пол зала и лежали неподвижными сплетениями проводов и, кажется, колючей проволоки.

Подошёл Бьёрн, оглядел ученика, кивнул и сказал:

— Счас в спецотдел позвоним. Пусть тут всё зачистят.

Со всех сторон подтягивались остальные видящие. Одному из приятелей Демона крепко досталось: он морщился, держась за плечо, и сильно хромал. Седого тварь огрела по голове: из рассечённой брови натекло немало крови, но выглядел он совершенно спокойным. Демона швырнуло об стену, он морщился и сетовал, что будет у него синяк во всю спину, — Оксанка распереживается.

Быку помогли перевязать руку, а ногу он и сам вытащил: порвал комбинезон, но конечность не пострадала.

— А теперь идём шашлыки жарить! — заявил он. — Никакая тварь меня от них не отвадит!

Шпиль вызвал спецотдел: телефоны всех, кто был рядом с техноспрутом, вышли из строя. Довольных собой видящих в потных и местами драных комбинезонах он оглядел с сомнением и велел переодеваться, пока он с шашлыками возиться будет.

А потом видящие угощались салатами, пирожками, соленьями из Демоновой сумки. Шпиль колдовал над шашлыками. И постепенно в аппетитных запахах, в смехе и разговорах растворялось напряжение.

Пытались угощать и приехавший спецотдел, но “люди в чёрном” вежливо отказались. Осмотрели раненых, сходили к месту упокоение “спрута”, побеседовали с местным сторожем. Вместо Антона Ивановича всем заправлял его заместитель, худощавый мужчина в очках. Он-то и рассказал видящим о прошлом полигона: завод в советское время, место бандитских разборок в девяностые — и посулил нынешнему владельцу большие неприятности за то, что тот перед открытием не получил разрешение противопожарной службы.

— А причём тут противопожарная служба? — удивился Руслан.

— Там наше подразделение: вместе с “пожарниками” на сверхъестественное проверяют. Эх, а если бы эта тварь на обычных людей выскочила, а? — негодовал зам. — Штрафы надо увеличивать за такие нарушения! В десять раз!

На прощание к Руслану подошла Кобра.

— Спасибо, что спас меня. Думал: я не видела? За мной должок. Давай я тебя кофе угощу, как в вашем городе буду, согласен?

Руслан глупо улыбнулся и кивнул.

С огоньком

6 марта

В начале марта “офис” пустовал. Никто не приходил, не звонил, не писал сообщений — словно никаких сверхъестественных существ и не было. Потому воскресного визитёра Бьёрн и Руслан встретили как долгожданного гостя.

Визитёр оказался плечистым мужчиной лет тридцати в дорогом, но плохо сидящем костюме.

— Вы... это... — неуверенно произнёс он, став посреди комнаты, — всякое видите?

Бьёрн слегка приподнял бровь и уточнил:

— Какое “всякое” вас интересует?

— Ну... такое! Необычное! — мужчина махнул рукой, подошёл к креслу для посетителей и сел. — Паранормальное!

— Да, — кивнул Бьёрн.

Визитёр с явным облегчением выдохнул и сказал:

— Тогда, это, помогите.

Напуганным он не выглядел, и Руслану стало очень любопытно, что же заставило этого человека искать видящих.

Наставник вопросительно хмыкнул, и визитёр продолжил:

— Ну, это... у меня какая-то х... фигня завелась. Прокляли, видать. Я, это, в новый дом въехал. Такой, ну который дуплекс. В этом, в Олимпе. А там чайник сгорел! И в камине такие эти.. вспышки! И в бойлере кипяток. Эти там работали, ну, отделочники... у них тоже, это, всё время чайники горели. Я этих, электриков которые, пять раз вызывал. Они такие: всё нормально. А как нормально-то, когда там вот так, а? И Бася на чайник шипит.

Пришлось задать сотню уточняющих вопросов, чтобы картина прояснилась. Клиент купил у застройщика квартиру в новом посёлке, нанял бригаду отделочников, чтобы красоту навести. Но у рабочих то приборы сбоили, то сгорали чайники и плитки, то какая-то чертовщина им мерещилась, так что к концу ремонта он сменил три бригады.

Когда мужчина въехал в своё новое жилище, проблемы начались и у него. Раскалялся бойлер — и дома становилось невыносимо жарко, хотя он каждое утро задавал приятную ему температуру +19. Огонь в камине вспыхивал огромными языками, словно пытаясь утянуть хозяина дома в свою жаркую пасть. Микроволновка на минимуме нагревала еду до кипения. “Добил” визитёра чайник, который за пару секунд нагрелся, закипел и тут же расплавился под завывания Баси. Кота, насколько понял Руслан.

Это точно что-то паранормальное! Клиент пошарил в интернете и узнал, что Олимп построен на месте вымершей деревни, а прямо там, где стоит его дуплекс, было пожарище. Сгорел дом со всякими сараями и, вроде как, с людьми.

— Точно вам говорю, — с жаром закончил визитёр, — проклятье! А то стал бы Бася так, это... орать. Я и в дом-то когда его первым пустил, он, это, не хотел заходить. Наружу рвался. Надо было его типа слушать. Они же, это, чуют такое всякое. А счас-то уже там всё моё, всё под меня сделано. Можно же, это, как-то того, ну почистить место, а? Я, это, заплачу!

— Ладно, поехали, — Бьёрн поднялся из-за стола. — Посмотрим, что у вас там завелось.

В машине клиента восседал огромный полосатый кот с презрительной мордой. Оставлять Басю в проклятом доме хозяин не хотел, так что кот катался с человекоом. В большой корзинке с мягкой подстилкой усатый пассажир сидеть не желал. Долго и вдумчиво разглядывал и обнюхивал Руслана, потом потрогал лапой, решил: сойдёт! — и забрался к нему на колени.

— О, ты типа Басе понравился! Он так-то чужих не это, не любит.

Бьёрн, севший рядом с водителем, хмыкнул, но промолчал. Руслан осторожно погладил кота, тот ответил негромким басовитым мурчанием.

До Олимпа доехали быстро. Закрытая территория с КПП, симпатичные домики с двумя входами, маленькие аккуратные участки, широкие улицы. Олимп выглядел декорацией американского фильма, а не российским пригородом. Что же, интересно, тут завелось?

Чёрный BMW довёз их до последнего дуплекса на крайней справа улице.

— Вот тут, это, я типа живу, — сказал клиент. — Я, кстати, Лёня.

— Бьёрн.

— О, типа, круто!

— Руслан.

— Нормально. Бася пусть, это, в машине посидит.

Лёня пожал руки видящим и пригласил их во двор со своей стороны дома. Пока он загонял машину в гараж, Руслан огляделся. Стильный коричнево-чёрный дом с большими окнами: два этажа и жилая мансарда. Во дворе Леонида — мангал, у соседей — заботливо очищенные от снега детские качели.

В доме было тепло. Даже жарко. И душно. Почти темно из-за плотных штор, но угол комнаты красиво подсвечивали полупрозрачные “мушки”, забравшиеся сюда на зимовку, а Леонид сразу включил светильник в виде уличного фонаря, висевший рядом с входной дверью. Обстановка оказалась неожиданно уютной: тёмная низкая мебель, чёрные с золотом обои, небольшой камин, всюду — на диване, на ковре, на креслах — большие кофейного цвета подушки.

— Ну — вот, — Леонид махнул рукой, приглашая видящих осмотреться. — Чувствуете, духотища! Ща проветривание открою.

Он подошёл к окну, потом вернулся к видящим:

— Чай-кофе? Чё покрепче, может?

— Нет, — отказался Бьёрн. — Надо проверить, что тут у вас.

Он вытащил нож и начертил в воздухе знак. Леонид уставился на него, вытаращив глаза, и тихонько спросил у Руслана:

— Это он чего, а?

— Работает, — так же тихо отозвался Руслан.

Леонид проникся уважением. Постоял, качая головой, потом почти беззвучно отошёл к камину и там уселся в кресло, не отрывая взгляда от Бьёрна.

Тот хмыкнул, начертил новый знак и велел ученику:

— Смотри по сторонам!

Руслан готов был поклясться, что за ними наблюдает ещё кто-то кроме хозяина дома, но никак не мог понять, кто этот наблюдатель и где он. За тяжёлой чёрной портьерой никого. В тёмных недрах камина пусто. Под столом никто не сидит.

Руслан резко обернулся, но и за спиной никого не обнаружил. А это что такое?! Чуть левее, на светильнике-фонаре, сидела ярко-жёлтая, светящаяся “лисица” размером с большую кошку. Зверюшка обвила фонарь и, склонив голову, с любопытством разглядывала Бьёрна чёрными глазами-угольками.

— Кто это? — шёпотом спросил Руслан.

— Огневица. Не часто её вот так в доме встретишь.

Наставник подошёл ближе, но тут огневица подпрыгнула в воздухе и яркой лентой утекла в фонарь.

— Чего там? — опасливо поинтересовался клиент.

— У вас тут огневица. Она любит тепло, а если ей мало, греет электроприборы всякие, батареи, воду. Бегает по проводам, прыгает с одного тёплого места на другое. Пожары устраивает.

— И чего?

— Надо ловить и запечатывать, — пожал плечами Бьёрн. — Дело в общем-то нехитрое. Перекрыть знаками все выходы: камин вон, духовку и всё такое. И ещё нужен фонарь, чтоб огневицу туда заманить, вот вроде этого. Берём?

Леонид кивнул.

— Знаки на нём нужно начертить и вырезать, — продолжил видящий. — Ну, это по нашей части. А вам надо с соседями договориться, чтобы там тоже ей выходы перекрыть. Она же по всему дому шастает. Руслан с вами пойдёт и всё, что нужно, нарисует.

Отгоняющие знаки Руслан уже выучил, потому молча кивнул. Леонид нахмурился, вздохнул и сказал:

— Ну, они, это, не очень такие. Ну пойдём.

Соседи Леониду не обрадовались. Дверь открыл сердитый мужчина в очках и заявил:

— Опять ты! В прошлый раз из-за твоих электриков только хуже стало!

— Не, ща это не электрики, а это... ну...

— Кто? — из-за спины хозяина дома высунулась супруга в пушистом голубом халате.

— Ну это... специалисты! Они тут типа тварь одну ловят. Ну, которая всё греет...

Женщина закатила глаза и простонала:

— Нет, это невозможно! Пойдём, Игорь, закрой дверь!

Мужчина в очках возмущённо фыркнул и захлопнул дверь, чуть не зацепив мальчишку лет двенадцати, выглянувшего посмотреть, на кого это ругаются родители.

— Ну вот типа так, — развёл руками Леонид. — Они во всякое паранормальное не верят. И, это, думают, что я тупой и злой.

Они вернулись к Бьёрну и отчитались: с соседями договориться не получится.

— Мда, — сказал Бьёрн, отрываясь от вычерчивания знаков на снятом со стены светильнике-фонаре. — Проблемка. Ускачет она к соседям и там отсидится.

Все присутствующие задумались. Потом Руслан спросил:

— А, может, спецотдел привлечь? Всё-таки эта огневица может пожар вызвать — люди пострадают...

— Вот в многоэтажке огневица — это точно по их части. А тут — не уверен. Да и с кадрами там счас напряжёнка. Ладно, попробуй им позвонить.

Наставник подождал, пока Руслан вытащит телефон, и продиктовал номер.

Ответили тут же. Приятный женский голос произнёс:

— Добрый день, Руслан Николаевич! Чем могу вам помочь?

Больше всего хотелось спросить: откуда вы знаете, что это я? Но важно было другое, поэтому Руслан сказал:

— Тут огневица завелась в Олимпе — разберитесь, пожалуйста!

— Олимп... Олимп... — задумалась девушка. — Коттеджный посёлок?

— Да.

— Если не многоэтажка, значит — не горит. Ой, прошу прощения за каламбур! Я поставлю вашу заявку в очередь, специалист подъедет, скажем, через неделю.

— Через неделю будет поздно! Она же тут пожар устроит!

— Простите, но это всё, что я могу сделать, — ответила девушка. — Обстановка сейчас сложная, все заняты. Записывать вашу заявку?

Руслан вопросительно глянул на наставника, тот покачал головой.

— Нет, спасибо, девушка.

Она попрощалась и отключилась.

— Бьёрн, а откуда там узнали, кто звонит?

— Хм, ну ты же номер оставлял, когда нас из-за голема опрашивали. А у них там база общая.

— Понял. Что будем с огневицей делать?

Огневица между тем устроилась на конвекторе под окном и дремала там, свернувшись как кошка и свесив пушистый хвост. Руслану не верилось, что такое милое на вид существо может вызывать пожары.

— И откуда она тут взялась?

— Спала в земле, а после того пожара проснулась, видимо. Так-то они в лесах любят жить. Лесные пожары устраивают. Не со зла, конечно, но каждый год уйму леса и зверья губят.

Огневица дёрнула треугольным ухом и удобнее уложила мордочку.

— А в фонаре она не погибнет?

Бьёрн фыркнул:

— И эту жалеешь? Нет, не погибнет. Будет спать, пока фонарь в огонь не бросят. Или в жерло вулкана: это вроде как их родина.

— Может, это, — подал голос Леонид, — типа скажем, что Бьёрн из пожарной охраны? Ну, типа проверить чего-то надо...

— А если они документы посмотреть захотят? — возразил Бьёрн.

— Может, пролезть к ним домой, когда никого не будет? — нерешительно предложил Руслан. — Я знаю, что так нельзя, но...

Бьёрн вдруг тихо поднялся и бесшумно прокрался к окну. Резко отдёрнул портьеру и сказал:

— Так. Это кто у нас тут?

— Здрасьте! — за окном стоял соседский мальчишка и с интересом разглядывал Бьёрна, Руслана и хозяина дома. — Я Максим.

— Уши греешь?

— Ага! А вы к нам залезть собрались?

К окну подошёл Леонид:

— Заходи, Макс. Чё это, как дурак там, а?

— Окошко откройте — я залезу. А то если в дверь пойду, мама-папа увидят, будут ругаться.

Мальчишка забрался в гостиную, и Руслан готов был поклясться, что он покосился на дремлющую огневицу.

— Дядя Лёня, а это паранормальные агенты? Как в кино?

— Ну типа это... да...

— Ух ты! А смотрите, что у меня есть!

Мальчишка сунул руку в карман наброшенной на плечи куртки и вытащил спичечный коробок.

— Что тут? — он приоткрыл коробок и сунул Бьёрну под нос.

— Ничего, — мрачно отозвался тот.

— Ой, хорошо! А тут? — он сунул видящему второй коробок.

— Чернокрыльник. Жук с пятью лапами.

Максим подпрыгнул на месте и радостно сказал:

— Вот молодец! Правильно!

Руслан еле сдержал неуместный смешок: кажется, Бьёрна только что похвалил ребёнок.

— А вот вы знаете, что самый большой обычный жук — это дровосек-титан? Он может достигать двадцати одного сантиметра в длину! Точнее — она, потому что у этих жуков самки больше самцов. А невидимые жуки и поздоровее бывают!

— Умный малый! — с гордостью отметил Леонид.

А Бьёрн спросил:

— Ты что, проверял меня пятилапым жуком?

— Ну да! А то откуда я узнаю, что вы не мошенники? Вдруг вы дядю Лёню уже обманули, а теперь хотите маму-папу обмануть? — он виновато улыбнулся и добавил:

— Кстати, вы знаете, что одним из самых известных мошенников считается Виктор Люстиг, который продал Эйфелеву башню, которая в Париже? Целых два раза продал! А в том, что проводка искрит, виновата эта лиса?

Он показал пальцем на огневицу.

— Она самая. Ты нам поможешь её поймать? — спросил Руслан.

— Вам надо к нам домой? Ладно. Мама-папа с Машкой скоро поедут по магазинам в город, а я дома останусь. Я вас позову. А вы знаете, какой торговый центр самый большой в мире? Это...

— Знаю, — сказал Бьёрн. — Дубай Молл.

— Точно.

Мальчишка посмотрел на Бьёрна со смесью восхищения и лёгкой обиды и умчался также, как пришёл, — через окно.

— Хороший парень, хоть и трындит всё время. А Машка — это сестра. Там, во дворе, типа её качели стоят. Ой, Басю кормить пора!

Леонид торопливо вышел и скоро вернулся с котом на руках. Кот взъерошился и зашипел на огневицу, но та зевнула, потянулась и, запрыгнув в камин, исчезла.

Максим объявился через час. За это время Леонид покормил Басю, поиграл с ним, созвонился со своим замом и сказал, что на работу сегодня не придёт. Бьёрн закончил возиться с фонарём, сказав, что потом часть знаков выгравирует, а пока и так нормально.

— Мама-папа уехали! Идёмте к нам! Только вы мне всё покажите и расскажите, а ещё дайте свои номера: вдруг я что-нибудь такое прям ваще увижу?

Бьёрн номер дал. Отправил ученика с Максимом, а сам остался расчерчивать на полу ловушку для огневицы.

Руслан тоже дал мальчишке номер и его номер себе записал, на всякий случай.

Надо же, планировка тут такая же, как у Леонида, а квартира совсем другая: много белого и голубого, всюду валяются плюшевые звери, на окнах — тюлевые занавески с бумажными бабочками.

Руслан мелом начертил отгоняющие знаки вокруг камина, на конвекторах, на выключателях, на дверце духового шкафа, микроволновки, на чайнике, тостере, на кофеварке.

— Холодильник не забудь! — сказал Максим. — Он же сзади греется.

— Точно! Я бы и не сообразил!

— Ничего страшного: люди часто тупят.

Руслан кашлянул:

— Ладно. Знаки потом стереть не забудь.

— Ага, а это что за знаки, кстати? Они как называются?

Ответы Максим внимательно слушал, а сами знаки сфотографировал на телефон. Руслану этот мальчишка казался удивительным: видящий, себе подобных вроде бы не знает, а при этом такой открытый. Он, Руслан, был совсем другим в свои двенадцать.

— А твои родители знают, что ты видишь разных существ?

— Не-а, не хочу в дурдом, как дядя Толя. Он всякое видел. Зато мама-папа много знают про природу и всякую историю. Я за этим слежу. А то они же состарятся скоро, а надо, чтобы мозги работали. Ты знаешь, что самому старому человеку в мире было сто двадцать два года? Точнее самой старой. Вообще из ста проверенных долгожителей только семь — мужчины. Так что у нас с тобой мало шансов.

Непохоже было, что это его расстраивает: Максим тут же взялся расспрашивать Руслана про другие знаки, про лисицу-огневицу, про “мушек”, зимующих у них на чердаке, и про всё на свете.

Огневицу поймали почти сразу. Она попыталась отсидеться на отключённом от сети, но ещё горячем чайнике, но оттуда Бьёрн её спугнул. Огневица покрутилась туда-сюда и запрыгнула в любезно оставленный фонарь — дверца захлопнулась. Внутри фонаря вспыхнуло ослепительно-жёлтым, а потом он засиял ровным уютным светом, видимым даже Леониду, и Бьёрн сказал, что всё готово. Больше никаких вспышек и перегревов. И Бася больше волноваться не будет.

Леонид на радостях заплатил им больше, чем договаривались, предлагал остаться и как следует отметить изгнание “проклятья”, но видящие отказались, забрали фонарь и ушли.

Максим догнал их у ворот и сказал:

— Вы крутые! Ещё увидимся! Вот точно знаю! Пока!