Обычная магия-1

Первая встреча

До универа всего три остановки или пять треков в плейлисте. Кроме людей, в троллейбусе сегодня ехали три тени без хозяина и два слабо светящихся кота. Над головами пассажиров беззвучно роились мелкие полупрозрачные “жучки” и “мушки”, перемигиваясь золотистыми и голубоватыми огоньками.

Руслан уставился в окно. Эти штуки вроде безвредные. А вот если на них пялиться, люди решат, что он сумасшедший: было уже такое. А он не псих, нет. Просто видит этих созданий, сколько себя помнит.

Троллейбус тряхнуло на выбоине. Женщина, сидящая перед Русланом, уронила телефон и выругалась сквозь зубы, шарясь под сиденьями.

Рой под потолком замерцал ярче и чаще. Одна “мушка” спикировала и впилась в шею недовольной женщины. Та еле заметно вздрогнула и зябко поёжилась, хотя в прогретом сентябрьским солнцем салоне было по-летнему жарко.

Руслан готов был поклясться, что эта “мушка” высасывает что-то из ничего не подозревающей жертвы. Не кровь, конечно, а... энергию? Силу? Жизнь? И чем это кончится, неясно. Может, у женщины просто испортится настроение. Может, заболит голова. А может, она начнёт терять силы и умрёт...

Жаль, не у кого спросить. Вот в кино у героя с особым даром всегда есть наставник. На худой конец — дневник таинственно исчезнувшего отца. Русланов отец, к счастью, никуда не исчезал: ходил себе каждый будний день на работу — совершенно обычный научный сотрудник. А мама — “кадровик” в небольшой фирме. И никаких сверхъестественных сущностей они в упор не видели.

Руслан всё смотрел на “мушку”, раздувшуюся до размеров крупной сливы.

Какое тебе дело? Мало ли настоящих и не очень настоящих насекомых ежедневно кого-нибудь кусает? Не лезь куда не просят!

Надо отвернуться и ехать в универ. Как-никак первые лекции, первый курс. Руслан всё утро выбирал между строгой рубашкой и ярко-жёлтой футболкой. Рубашка больше годилась для университета, зато футболка точно защищала от “мушек” и прозрачных рыбок, которые всегда появляются в толпе.

Выбрал футболку и пару браслетов не забыл: плетёный, подаренный одноклассницей в начальной школе, и металлический, купленный родителями на совершеннолетие. Эти штуки почему-то тоже отгоняли некоторых невидимых для нормальных людей существ.

Женщина с “мушкой” на шее сунула телефон в сумочку и принялась тереть виски.

Нет, так нельзя. Надо хоть попытаться помочь.

Он поднялся с места, слегка взмахнул рукой, стараясь незаметно задеть браслетами сверхъестественную тварь. Та отвалилась, как наевшийся клоп, и замерла. Руслан наклонился, сделав вид, что уронил что-то. Ухватил “мушку” за крыло кончиками пальцев, выпрямился и выскочил из троллейбуса.

Выкинул паразита в урну вместе с мятым билетом. Достал из сумки тканевый мешочек с солью и, воровато оглянувшись, сыпанул щепотку на “муху”.

О пользе соли в борьбе со сверхъестественными вредителями писали в интернете. Соль использовали знаменитые братья-охотники из сериала. И, надо сказать, иногда она действительно помогала, потому Руслан постоянно таскал с собой “волшебное средство”. “Муха” незаметно для окружающих задымилась и растаяла. Всегда бы так!

До универа надо было ещё остановку проехать. Ладно, день солнечный, приятный — можно и пройтись. Время есть: Руслан всегда выходил пораньше, ведь никогда не знаешь, что именно тебе встретится по пути.

В пятом классе по дороге в школу он увидел гигантскую тень, накрывшую целый дом и грязными потоками стекающую на асфальт.

Он тогда очень испугался, а никто из прохожих не обратил на тёмную сущность никакого внимания. И пятиклассник Руслан опоздал на уроки, обходя мегатень по другой улице. С тех пор он старался выходить заранее, хотя бы с получасовым запасом.

До универа добрался без приключений.

Вокруг одногруппников, столпившихся у входа в учебный корпус, как всегда, сновали рыбки и “мушки”.

— Здорово! — это Славик из соседнего дома: они с Русланом знакомы с детства, а теперь и учатся вместе.

Руслан поздоровался и принялся одаривать рукопожатиями парней и “приветами” девчонок. Вот братья Орловы, красавица Ленка Павлова, Алина, Дэн, Юля...

Руслан замер, уставившись на невысокую рыженькую Юлю. На её плечах лежала, свившись кольцами, бледно-серая змея. Он сначала решил, что это оригинальный шарф, но когда он поздоровался, “шарф” приподнял безглазую голову и распахнул пасть, полную мелких острых зубов.

— Эй, Рус, ты чего? Юлька понравилась? — громко шепнул Славик, тыча приятеля в бок.

А Руслан не мог оторвать глаз от “змеи”, впившейся в ухо девушки.

— Юлька, ты не думай: он обычно нормальный! — хохотнул кто-то. — Это всё твоя красота!

Девчонка фыркнула, не глядя на Руслана, и отвернулась к подругам.

“Змеиные” кольца шевельнулись, и показалась ещё одна безглазая голова. Она медленно повернулась в сторону Руслана, и он ощутил тяжёлый пристальный взгляд, хотя смотреть “змее” было нечем. Она оскалилась и принялась медленно покачиваться.

Такой твари он ещё никогда не видел.

Народ вокруг продолжал общаться. Кто-то смеялся, кто-то ворчал. “Змея” продолжала сверлить Руслана слепым взглядом.

Славка снова пихнул приятеля в бок и в самое ухо прошептал:

— Хватит на неё пялиться! Ты чё, маньячина? Даже мне страшно уже.

Руслан с трудом отвёл взгляд от жуткой штуки на девичьих плечах.

Когда он в следующий раз посмотрел на Юльку, “змея” на её плечах ощетинилась семью головами. Две впились в уши девушки, другие пять размеренно покачивались, глядя по сторонам. Стоило Руслану глянуть в их сторону, безглазые морды разом повернулись к нему.

“Наверняка эта штука жутко опасная! Надо что-то делать!”

Руслан, не дослушав Славика, двинулся к Юльке.

Как же дотронуться браслетом до этой твари? Руслан оглядел Юльку и брякнул первое, что в голову пришло:

— Слушай, у тебя серёжки красивые! Можно посмотреть поближе?

Девушка обернулась, приподняла тонкие брови и сердито сказала:

— Нет! Отстань от меня.

Её подруги зашептались, захихикали, бросая на вспыхнувшего Руслана ехидные взгляды.

— Рус, идём в сто седьмую!

Три пары и два перерыва Руслан только и делал, что старался не смотреть на многоголовую тварь. Получалось плохо.

— Давайте в пиццерию, народ!

— А я суши хочу...

— Может, по пиву?

— Фу, давайте лучше в “Баристу” — там красиво!

Одногруппники вышли из учебного корпуса, шумно обсуждая, куда пойти отмечать начало учебного года.

Юлька поначалу шла со всеми в сторону бульвара Победы, где пестрели яркими вывесками и пиццерия, и кофейня, и суши-бар, и даже заведение с дурацким названием “Шаурмячная-Хомячная”.

У светофора девушка вытащила трезвонящий телефон и, быстро переговорив с кем-то, торопливо попрощалась. Развернулась и пошла в сторону городского парка. “Змеиные” головы колыхались в такт её шагам.

Руслан, чувствуя себя полным идиотом, бросил “До завтра!” Славику и припустил за ней.

“Вот догоню я её — и что?! Скажу: Юлия, у вас на шее ужасный монстр, давайте я его браслетом потрогаю. Или посолю!”

Но нельзя же ничего не делать, когда кого-то жрёт неведомая тварюга. Потому Руслан шёл за Юлей.

Вот её стройный силуэт мелькнул между киосками и пропал в парковых воротах. Руслан плюнул на то, что подумают окружающие, и побежал.

Шелестели тронутые золотом тополя и берёзы. Пестрели астрами и мелкими розовыми цветочками клумбы. Гуляли школьники с портфелями, мамы с малышами и весёлые братья-студенты. А Юли не было.

Руслан огляделся ещё раз. Вот она! Уходит в рощицу за фонтаном. Бегом за ней!

Вихрем промчался мимо болтающей молодёжи, недовольной старушки и двух девочек с пуделем. Влетел в рощицу.

Как тихо! Странно: только что парк смеялся и гомонил десятками голосов, лаял, каркал, шелестел листвой. С улицы доносился шум машин и мерный грохот трамваев. А здесь и сейчас тихо-тихо. Ни шороха, ни возгласа — ничего. Словно с разбегу попал из городского парка в лесную чащу.

Юля, прямая и напряжённая, сидела на сломанной скамейке. Смотрела в сторону. Растрепавшиеся волосы закрывали от Руслана её лицо, и оттого казалось, что это не она, не Юля. Какое-то жуткое существо из дрянного ужастика с обманчиво знакомыми рыжими волосами, в Юлиных блузке и джинсах, с её сумкой. С невозможной “змеёй” на плечах.

Руслан судорожно сглотнул, сунул руку в сумку и достал мешочек с солью. Лучше, чем ничего.

Наверное.

Медленно-медленно двинулся в сторону одинокой девичьей фигурки, мечтая, чтобы она повернула голову и посмотрела на него, и одновременно боясь этого.

Тени вокруг Юли сгустились и задёргались. Почему рядом с ней целых пять.. шесть.. семь теней? Семь рваных силуэтов, сплетающихся в безумный хоровод.

Руслан вдруг подумал, что мама очень расстроится, если он больше никогда не вернётся домой. А кажется, так оно и будет. Браслеты на правом запястье обнимали руку теплом, но оно было слабым-слабым, а от чёрного хоровода вокруг Юли веяло лютым холодом.

До него всего четыре шага.

Папа тоже будет переживать, но маме будет хуже... или когда теряют сына, нельзя сказать, кому хуже?

Три шага.

Интересно, его просто убьют или он исчезнет? А Юля? Если они оба исчезнут, то Славка и остальные, наверное, подумают, что они с Юлькой сбежали. Какая глупость!

Два шага.

Зря он сюда пришёл. Герой недоделанный.

Последний ша...

— С дороги, дубина!

Кто-то больно схватил его за плечо и с силой отшвырнул в сторону, подальше от хоровода теней.

Руслан упал на траву, рассыпал соль, ушиб колено. Ошалело глянул в сторону Юльки и увидел, как рослый незнакомец втыкает в тени у её ног какие-то колышки.

Незнакомец поднял голову, не прекращая всаживать в землю деревяшки, и рявкнул:

— Стой, где стоишь!

Руслан не сразу понял, что человек обращается к нему. Незнакомец вынул откуда-то нож с длинным узким лезвием и замахнулся на Юльку.

Он псих?! маньяк?!

Руслан вскочил, сжимая бесполезный мешочек с остатками соли.

Нет, этот парень видел тени. Он ведь пригвоздил их к земле: пронзённые колышками, они недовольно дёргались, но не кружились.

Наверное, он хочет убить монстра.

Лезвие отчётливо замерцало — и человек начал выводить в воздухе замысловатые узоры, чуть похожие на ломаные буквы. Три знака, светясь, зависли в воздухе, а нож маленькой молнией упало на плечо Юльки. Она всхлипнула, но Руслан видел, что незнакомец отсёк одну из безглазых голов, не задев Юлю. Она, кажется, вообще не понимала, что происходит.

Незнакомец отшвырнул голову в сторону. Жуткая башка упала совсем рядом с Русланом, в трёх шагах. Через секунду туда же полетела вторая. Затем в полуметре от первых двух очутилась третья. Какие точные движения! Резкие, безошибочные — так, наверное, работает хирург в операционной.

Ещё дальше шлёпнулась четвёртая. Пятая.

Руслан смотрел и смотрел на того, кто знал, что нужно делать, когда какая-та тварь угрожает человеку. Это было как в кино — только круче. Гораздо круче!

Кто он? Откуда взялся в этом странном уголке парка? Что ещё он умеет?

Краем глаза он заметил, что первые две безглазые головы сползлись и, кажется, начали срастаться. Руслан шагнул ближе и высыпал на головы остатки соли.

— Ну, это вряд ли поможет, — усмехнулся незнакомец, уже оставивший Юльку, — но попытка засчитана.

Он начертил ножом над шевелящимися головами знак. Знак вспыхнул в воздухе слепяще-белым, рухнул на головы — и от них даже пыли не осталось.

— Вот ведь вымахала тварь! Я и трёхголовых давно не видел, а тут семь! — таинственный спаситель принялся выдёргивать из земли колышки и складывать в объёмный рюкзак. — Хорошо, бабулька вовремя сообразила.

Он улыбнулся, явно довольный собой, потом стал серьёзным и сказал:

— Эта змеёвка под заказ: мне за неё заплатили. А тебя наставник не учил не лезть под руку? Ещё и без защиты совсем! Кто, кстати, тебя учит?

Руслан с трудом собрался с мыслями и с запинкой сказал:

— Я... я не знаю, о чём вы... Вы кто?

Незнакомец внимательно оглядел Руслана, удивлённо присвистнул и ответил:

— Галлюцинация. И я, и та штука. Забудь! Так всем проще будет. Разбуди девчонку!

Незнакомец зашагал прочь так небрежно, будто прогуливался тут, а не жизнь человеку спасал только что. Руслан хотел кинуться следом, задать сто вопросов, напроситься в ученики, но бледная Юлька неподвижно лежала на траве у скамейки.

Он проводил взглядом незнакомца и присел рядом с одногруппницей. Похлопал её по плечу, Юля глубоко вздохнула и открыла глаза.

— Юль, ты как?

— Нормально вроде. Опять вырубилась? Весь август накрывает, а врачи говорят: здорова, — вздохнула девушка.

Он кивнул.

— Что ж такое-то? А ты бабушку мою не видел? Она мне звонила, сказала, что надо срочно сюда идти, вроде, ей плохо.

Руслан покачал головой, совершенно не представляя, что ещё сказать. Помог девушке подняться.

Из-за деревьев вынырнула невысокая старушка в смешной шляпе с огромными розовыми цветами и воскликнула:

— Юля, девочка моя, так ты с кавалером!

Пришлось объяснять, что он не кавалер, а одногруппник, которому было по дороге, а Юле стало нехорошо.

Бабушка кивала, благостно улыбаясь, но думала явно о чём-то другом, во все глаза глядя на внучку.

Руслан неловко попрощался. Юлька почти дружелюбно сказала: “Пока”, а бабушка хитро подмигнула и пригласила на пироги с яблоками.

До дома Руслан добрался быстро, умял пару бутербродов, пролистал сообщения в беседе студгруппы в ватсаппе, глянул ленту новостей. Но ни на чём не мог сосредоточиться: всё думал о том человеке, который спас Юльку. Кто он? Как его найти?

Надо подумать.

Итак, он сказал, что убил “змею” по заказу и что бабулька вовремя его позвала. Значит, его вызвала Юлина бабушка. Старушка тоже видела змею? Или просто забеспокоилась из-за того, что внучка стала терять сознание, и обратилась к специалисту по сверхъестественному?

Получается, что бабушка знает, кто таков этот незнакомец и как с ним связаться.

Руслан нашёл в ватсаппе номер Юли. Надо ей написать. Но как сказать симпатичной девушке, что тебе нужен номер её бабушки? Звучит очень по-извращенски. Нет, надо по-другому.

“Привет! Как ты?”

“Привет, нормально”.

Стикер с котиком, держащим в лапах табличку “Спасибо!”

Стикер с весёлым псом: всегда готов, обращайся, если что. “Слушай, а как твою ба зовут? Кажется, я её где-то видел раньше” задумчивый смайлик.

“Ольга Викторовна. Ты ей тоже понравился!”

Три хохочущих смайлика и один с высунутым языком.

“И фамилия как у тебя, да?”

Вдруг получится найти её в соцсетях? Если нет, придётся напрашиваться на пироги, а это как-то совсем глупо.

“Ага, Казанцева. Эта папина мама”.

Казанцевых О.В. оказалось немало, но Руслан легко нашёл нужную в “Одноклассниках” и в ВК по фотографии в шляпке с цветами. Современная бабушка! Город подходит, возраст тоже. Что ж.

“Здравствуйте, Ольга Викторовна! Это Руслан, одногруппник Юли”.

“Здравствуй, дорогой!”

“У меня к вам странный вопрос” Как же сказать? “Вы вызвали того человека, который спас Юлю от существа?”

Пауза длилась так долго, что Руслан успел раз десять назвать себя идиотом, а идею расспросить Юлину бабушку — супертупой.

“Да”.

Ура!

И тут же: “У тебя тоже по этой части проблемы?”

“Да, мне очень нужно с ним связаться!”

Ольга Викторовна написала номер телефона и имя — Бьёрн.

Идти до конца

Руслан всё смотрел и смотрел на номер телефона и короткое имя.

“Что написать? Хочу, чтоб вы меня учили? Как к нему вообще обращаться? “Ты”? “Вы”? Спросить о существах? Об этих знаках?”

Нет, о таком не спросишь в ватсаппе или по телефону.

Значит, надо назначить встречу!

“Добрый вечер. Мне нужна помощь сверхъестественного характера. Мы можем встретиться?”

Ответ пришёл через пару минут.

“Завтра в 15, городской парк, на тюльпанах”.

“Тюльпаны” — это фонтан. Причудливая конструкция на цветы ни разу не похожа, но называется “Три тюльпана и вечность”.

Он проверил расписание: пары закончатся в два. Час можно пошататься по парку, перекусить. А потом... потом у него появится учитель!

Руслан догадывался, что не он один видит неправильные тени, светящихся мошек, живые трещины на стенах, кошкоптиц и прочих созданий, но одно дело — догадываться, и совсем другое — точно знать.

Интересно, у таких, как он, своя организация? Как Охотники в “Сверхъестественном”? Или в сериале “Гримм”? Или как в дозорах Лукьяненко? Или как в аниме?

Вечер, ночь, утро — сплошное ожидание!

Занятия тянулись медленно-медленно.

Юлька, кстати, на пары пришла. Бледная, с кругами под глазами, но без всяких “змей”. Вяло поздоровалась, но выглядела так, будто выздоравливает после долгой болезни, а не так, будто её вот-вот кто-то доест.

Наконец последняя пара закончилась, но тут на Руслана насел Славик:

— Слушай, Рус, ты чё такой грустный? Тебя Юлька вчера отшила? Да ты не переживай: тоже мне, подумаешь, нашлась красотка! Мы тебе другую найдём! Вон, глянь, Алина из параллельной группы. Или Эля, она с филологического, но Ленка Баранова...

Дальше Рус не слушал: всё-таки Славик бывает очень утомительным. При этом Руслан понимал, что проблема в нём самом, а не в Славике: он, Руслан, не может нормально с людьми общаться, а Славик может. Понятно, кто тут странный.

— ...ну так что, идём?

Руслан непонимающе уставился на Славика, и тот пихнул его в бок.

— Нет, ты меня вообще не слушаешь?! Я говорю: пора забыть Юльку, так что мы идём с девчонками за мороженым!

Часы над входом в аудиторию показывали 14.12. Как же не вовремя Славик со своими предложениями!

Славкин телефон завибрировал, приятель глянул на экран и слегка нахмурился.

— Извини, это мать. Как на больничный вышла, совсем одичала. Да, мам...

Поговорил Славик быстро: только отошёл — и вот уже вернулся.

— Эх, извиняй, Рус, сегодня не получится. Хочет маменька авокадо и уборку на кухне. И чтоб прям счас. Вот когда она на работу ходила, она меня только по выходным доставала! Как так жить?!

Славик картинно закатил глаза и убежал. Руслан мысленно поблагодарил Вселенную и неспешно направился в сторону парка.

Вокруг фонтана с оглушительным визгом гонялись друг за другом дети. Рядом бродили их мамаши, занятые кто разговорами, кто телефонами. Грелся на солнышке старичок, крошил булку голубям. Шелестели жёлто-зелёными листьями тополя. Порхали светящиеся “мушки” и рыбки, шуршали в траве непонятные штуки, похожие на колючих ящериц. Обычный солнечный сентябрьский денёк.

Бьёрн появился незаметно. Вот только что не было его, а вот он стоит у чаши фонтана и смотрит на снующих между струями воды прозрачных шестикрылых бабочек — и как Руслан их не заметил?

Несколько долгих секунд Руслан изучал Бьёрна взглядом — вчера ведь и не разглядел толком: загадочный амулет на шнурке, чёрная куртка, покрытая сотнями мелких значков, наверняка невидимых обычному человеку, тёмно-синие джинсы, берцы, рюкзак, в котором что-то, кажется, шевелится. У Бьёрна тёмные коротко стриженные волосы, чёрные глаза и небольшой шрам на правом виске.

Всё, сколько можно пялиться? Пора!

Руслан подошёл ближе и сказал:

— Здравствуйте. Это я вам писал вчера... вы меня помните?

Бьёрн повернул голову, оглядел Руслана с ног до головы и буркнул:

— Ну?

— Кхм... может, поговорим где-нибудь подальше от людей?

Бьёрн молча развернулся и зашагал в сторону кафешек. Руслан поспешил следом.

Через пару минут они сидели в шашлычной: Бьёрн заказал шашлык, острый соус, чёрный чай и картошку на гриле. Руслан, изнывая от нетерпения, ждал, пока медлительный официант запишет заказ, уточнит, чего хочет Руслан (ничего, спасибо!) и оставит их одних.

Наконец он удалился, и Руслан выпалил:

— Я хочу стать вашим учеником!

Бьёрн только зевнул, прикрыв рот кулаком. Руслан почувствовал себя ужасно глупо.

— Это вряд ли, — вот и всё, что сказал Бьёрн.

— Почему?!

Так обидно Руслану не было никогда. Оказывается, он уже успел привыкнуть к мысли, что сегодняшняя встреча изменит его жизнь.

— Не хочу, — пожал плечами Бьёрн. — Мне этот головняк с учениками ни к чему.

— Но я хочу знать... и уметь... я...

— А я хочу пожрать. С утра вьюссу гонял, чтоб ей пусто было! Так и не поймал: придётся завтра снова выслеживать. Тут, кстати, шашлычок зачётный: не лучший в городе, но где-то близко — зря не заказал.

Руслан почувствовал, как задрожали губы. Вот так, значит, пожрать он хочет... и всё?! Захотелось швырнуть в Бьёрна солонку, салфетницу, сумку, а потом надеть ему на голову соусник. Он вскочил, больно стукнувшись коленкой о стол, и почти побежал к выходу.

Ну и не надо! Ну и пусть! Он, Руслан, другого охотника найдёт! Круче этого Бьёрна! Теперь-то он знает, что те, кто видит, есть, значит, надо просто искать.

Он надел наушники, врубил музыку погромче — и пошёл домой пешком.

...как всё-таки обидно…

На следующий день Антоха из параллели пригласил весь поток на день рождения.

— О, — сказал Славик, — мы идём! Даже не возражай: а то ты совсем одичаешь. Да и мне надо развеяться.

Выглядел Славик неважно: какой-то помятый, встрёпанный. На немой вопрос неохотно пояснил:

— Спал плохо. Всё какая-то гадость снилась. Ещё с мамкой поссорился... Да ну её! Давай веселиться!

Руслан хотел отказаться, но потом подумал: если с новыми людьми не встречаться, то как он найдёт учителя?

Он всю жизнь избегал людей: в детстве над ним смеялись и обзывали выдумщиком — раз, другой, третий — и стало ясно, что лучше просто ни с кем не сходиться. Тогда и больно не будет. Но теперь-то всё по-другому, теперь нужно искать наставника.

Договорились встретиться у супермаркета между пятиэтажкой Руслана и высоткой Славика и пойти вместе.

Славик припоздал на десять минут.

— Всё, идём! Я...

Его прервал телефонный звонок.

— Вот ведь... опять мать! Ну договорились же! Я счас... да, мам...

Руслан запрокинул голову, глядя на мерцающую паутину над стоянкой у супермаркета: диодные ленты сплетались с подвижными светящимися созданиями, образуя причудливые узоры.

— Рус, давай ко мне заскочим на секунду?

Славик выглядел взъерошенным и виноватым.

— Конечно, без проблем.

Лифт поднял их на пятнадцатый этаж и, надсадно гудя, выпустил на тёмную лестничную площадку.

— Выключатель опять сдох, что ли?

Славик громко топнул — и пролёт залил тусклый желтоватый свет.

— О, есть контакт! Счас, Рус, мы мигом!

Он собрался отпереть дверь, но створка медленно открылась, и в проёме показалась женщина.

— Мам, ну ты чего? Тебе же лежать надо!

Славик проскользнул мимо матери в квартиру.

— Что достать надо, мам?

Руслан не мог заставить себя сказать хоть слово. Мама Славика, которую он знал лет с пяти, смотрела на него алыми глазами и улыбалась, высунув раздвоенный чёрный язык.

Что это?! Что?!

— Надо же, ты меня видишь? — просипело существо и протянуло руку, покрытую крупной чешуёй. — Как интересно!

И усмехнулось так, что у Руслана заледенел воздух в лёгких. Он шарахнулся прочь и понёсся вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Уже в самом низу он принялся звонить Бьёрну.

“Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети”.

Написал: “Тут какая-то тварь! Нужна помощь”

Сообщение, как и следовало ожидать, не ушло.

Тогда он позвонил Славику. Тот ответил сразу:

— Я не пойду: у маман истерика. Веселись за двоих. Ладно, пока!

Веселиться Руслану не хотелось абсолютно.

Он побродил вокруг дома. В квартире приятеля горел свет. Никаких жутких звуков оттуда не доносилось. Хотя квартира на пятнадцатом этаже: реально ли услышать снизу?

На сообщение Славик ответил, хоть и не сразу. Мол, успокаиваю мать, занят пока. И грустный стикер с унылым псом.

Резко сгустились сумерки — сразу похолодало. Руслан в минуту продрог до костей. Ещё раз позвонил Бьёрну. Аппарат по-прежнему выключен.

Что же делать?

Свет в окне Славика погас, и Руслан обмер от ужаса. Но спустя полминуты прилетело сообщение: мол, требую фоток с днюхи, особенно с девчонками! В духе Славика — значит, живой. В конце концов, тварь давно могла бы его съесть, если бы хотела.

Что же делать?!

Пальцы, нос и уши заледенели. Надо идти домой.

Руслан бросил последний взгляд на окна Славиковой квартиры. Ему показалось, что жуткая тварь стоит у окна и смотрит на него.

Весь вечер Руслан корил себя за малодушие: бросил приятеля, а ведь собирался как Бьёрн побеждать всяких потусторонних монстров!

Безуспешно звонил Бьёрну. Писал Славику: тот дважды ответил, потом, около полуночи, прислал стикер с дрыхнущим псом и отвечать перестал. Лёг спать? Или...?

На рассвете Руслан забылся тяжёлым коротким кошмаром.

Еле соскрёб себя с кровати по сигналу будильника.

— Сынок, может, дома сегодня останешься? — в маминых глазах тревога. — Вчера на день рождения не пошёл, сегодня бледный какой-то. Ты заболел?

Руслан отмахнулся и поплёлся в универ. А Славик на пары не пришёл.

Отсидев два занятия, Руслан понял, что всё, больше ждать он не может.

По пути написал длинное сообщение Бьёрну, старательно описав монстра. Вдохнул. Выдохнул. Нашарил мешочек с солью и решительно вошёл в подъезд.

Внутренний голос шептал: дождись, пока ответит Бьёрн, он взрослый, он сильный, он разберётся!

И Руслан отвечал сам себе: а если Бьёрн занёс его, Руслана, номер в чёрный список, чтоб не доставал? А если он правда занят и освободится через пару дней, когда от Славика и косточек не останется? А если он не захочет помогать?

Внутренний голос говорил: а что ты сделаешь с этим монстром? Как ты поможешь? Да Славик тебе даже не друг, так — приятель! Зачем ты лезешь?!

Руслан продолжал спорить с собой и поднимался всё выше и выше. Лифт вызывать не стал: гудит он, грязный, тесный и вообще... слишком быстро едет. Стыдно признаваться, но хочется оттянуть момент встречи с монстром. Поэтому лучше тихонечко, по ступенькам...

Когда-то однажды он не стал вмешиваться, и всё кончилось очень плохо. Но тогда ему было пять, а теперь — восемнадцать. Он больше не ребёнок. И если Бьёрн не хочет его учить, он справится сам. Потому что больше некому.

Вот и квартира.

Руслан постоял, пытаясь унять дыхание.

Дверь медленно отворилась, маня темнотой внутри. Он шагнул внутрь: будь что будет!

Тренькнул телефон, присылая уведомление, и тут же разразился звонком.

Бьёрн!

— Алло...

— Не входи туда!

— Я уже...

— Твою ж... адрес, живо!

— Кирова, восемь...

Телефон отключился. Нет! Он не успел сказать номер квартиры! Бьёрн не найдёт его: в этом доме квартир триста! Пять подъездов по двадцать этажей...

Дверь захлопнулась. В темноте квартиры засветились алые глаза.

— Надо же, пришёл, — сиплый голос существа сегодня звучал опаснее и резче. — Хорошо. Ты проходи, не стесняйся!

— Где Слава? — голос Руслана дрогнул.

— Слава спит, — усмехнулось жуткое создание. — Он пока нужен мне живым. А ты — нет!

Оно прыгнуло, и Руслан еле успел увернуться, швырнув в монстра телефоном. Заскочил в ванную и заперся изнутри.

Руки дрожали, кровь билась в висках и почему-то где-то в печёнке.

— Выходи... — проскрипело существо. — Выходи сам, а не то хуже будет.

В этом Руслан не сомневался. Высыпал соль на порог тонкой линией. Может, всё-таки получится дождаться помощи?..

— Выходи. А не то я покусаю Славочку. Он мне нужен живым, — усмехнулся монстр. — Но необязательно целым!

Руслан готов был биться головой о стену: рушилась надежда отсидеться, пока Бьёрн ищет его.

А ты уверен, что он тебя ищет? Кто ты ему? Никто.

— Ты не станешь!

Существо в ответ захихикало и забулькало. Утопало куда-то вглубь квартиры, но тут же вернулось, волоча что-то тяжёлое. Славика?

— Почему это я не стану его есть? — прошептало оно. — Хотя бы понадкусаю. А потом верну его мамочку. Представляешь, как она “обрадуется”, когда поймёт, что загрызла сына.

Монстр снова захихикал.

— Не надо никого есть! — повысил голос Руслан.

— Хотя ладно, сиди там, — передумал монстр. — Будешь слушать, как я обедаю.

Руслан удобнее перехватал ремень сумки, сыпанул остатки соли на сумку сверху, щёлкнул засовом и резко распахнул дверь. Монстр недовольно заскрипел — и тут же получил сумкой по голове. Зашипел, отпрыгнул в темень коридора.

Руслан ощупал Славика, ругаясь на темноту. Пульс есть. Вроде бы дышит. Надо уходить!

И тут монстр вернулся. Руслан не услышал его — просто ощутил, как железные клещи обхватили горло и неведомая сила вздёрнула его под потолок, прижимая к стене.

— Сначала выем твои глаза, — прошипело чудовище, уже совсем не похожее на знакомую женщину.

Длинный чёрный язык оцарапал щеку. Руслан пнул монстра, но когтистые пальцы сжались сильнее, и всё, что осталось — пытаться дышать. Воздуха не было. Совсем. Ни глотка. Так страшно, что боль в груди и в висках казалась ерундой, не стоящей внимания. Дышать. Дыша…

Раздался грохот. Какой-то шум. Вспышка. Руслан упал на обувную полку, ударился плечом. Закашлялся. Дышать так больно. Где-то вдали что-то грохотало и рушилось, но это было далеко, а потому неважно.

Он кашлял и кашлял до головокружения и тошноты, пока наконец дыхание не перестало быть мучительным.

Славик! Где он? Как он? Он вытянул руки, обшаривая пол вокруг.

— Живой? О, да ты даже почти бодрый!

Кто-то тронул его за плечо. Потом снова нестерпимо вспыхнуло — Руслан зажмурился.

— Счас полегчает. Тебя как зовут?

— Руслан...

— Ага, значит, “Р”. Погоди-ка.

Ещё одна вспышка, которую он почувствовал, не открывая глаз — и правда полегчало. Руслан попробовал пошевелить руками, повертел головой, глубоко вздохнул — хорошо!

Распахнул глаза и уставился на Бьёрна.

— С...спасибо...

— Не за что, — усмехнулся тот. — Я-то был уверен, что ты уже дохлый. А ты ничего, парень крепкий. И нос суёшь, куда не просят.

— Славик… где?

Бьёрн посмотрел вниз.

— Видимо, вот он.

Почти без усилий поднял Славика, вскинул на плечо и отнёс куда-то прочь.

Руслан не сразу сумел подняться. Осторожно двинулся следом, но Бьёрн уже вышел из недр квартиры.

— Всё, Славика твоего уложил спать.

— Как он? С ним всё будет нормально?

— Ага. Немного магии и всё такое.

Бьёрн пристально посмотрел на Руслана и добавил:

— Ты молодец: она бы сегодня его доконала. А так всё будет.

— А его мама...

— И с ней всё будет нормально, не боись. А вот нам пора линять отсюда, пока соседи на шум полицию не вызвали.

Когда они вышли из подъезда, из Руслана посыпались вопросы. Один за другим: кто это был? А он не вернётся? А что ты с ним сделал? А как ты меня нашёл? А...

Бьёрн посмотрел почти сочувственно и хмыкнул:

— Это нервное. Успокойся, парень. Всё, монстр побеждён. Счас тебе надо спать залечь часов на десять. И обязательно пряник съешь. Или шоколадку. А кто это, что с ним делать и всё такое, я тебе потом расскажу. Скажем, завтра в пять там же, у тюльпанов.

Куда не звали

На встречу у "тюльпанов" Руслан почти бежал.

Огибал равнодушных прохожих, разгонял суетливых голубей и стайки светящейся мошкары. Вспугнул полупрозрачное переливающееся существо размером с футбольный мяч, притаившееся на краешке скамейки. Существо недовольно замерцало фиолетовыми сполохами и уплыло в кусты.

В прошлый раз он был уверен, что Бьёрн с радостью согласится на его предложение, но всё равно волновался.

Сегодня он не был уверен ни в чем, но на душе почему-то было легко и радостно. Всё-таки осень, воздух свежий и вкусный, и он, Руслан, дышит этим воздухом. И Славка жив, хоть и не пришел сегодня в универ, но сообщения пишет вполне жизнерадостные. И Славкина мама поправляется. И пусть они никогда не узнают, кто и от какой опасности их спас – разве это на самом деле важно?

Задумавшись, Руслан едва не налетел на Бьёрна.

— Да ты, я смотрю, совсем балбес! Смотреть надо, куда прёшь, — проворчал Бьёрн.

— Извините! Я...

— И не “выкай” мне! Я тебе что, старикан?!

Руслан замотал головой, и Бьёрн одобрительно кивнул:

— То-то же. Ну что, пойдём.

Телефон Бьёрна завибрировал.

— Кто там ещё? Да... А, Регина... Привет!.. Так, помедленнее!... Понял... ага... ладно, посмотрю... сейчас?.. вы где?... а, ну хорошо — ждите.

Бьёрн спрятал телефон в нагрудный карман куртки и посмотрел на Руслана:

— Так, счас сходим до оперного. Погляжу там на одного придурка, а там Регина пусть сама разбирается.

— А Регина, она тоже...?

— Видящая? Не, не совсем. Чувствует многое, но видеть ничего не видит. Слабенький дар.

Они неспешно направились к проспекту: надо пересечь его, потом выйти на площадь Славы, а там напротив мэрии оперный театр, который год закрытый на реконструкцию.

— Значит, мы называемся видящие, так?

— Ну, по-разному называемся, но мне так нравится.

— А нас много?

Бьёрн пожал плечами:

— Хватает. Ох и навязался ты на мою голову! Вот зачем полез, куда не просят, а? Я тебя на выходных отвезу на Лысую гору. Посмотришь там на народ, — Бьёрн почему-то хмыкнул так, словно вспомнил что-то очень смешное. — Там и видящих хватает, и чувствующих — как Регина, и жаждущих — это те, которые не видят, но очень бы хотели. И придурков, конечно. Их больше всего!

Руслан помолчал, переваривая информацию, но вопросов накопилось так много, что не задавать их он просто не мог.

— А вы... ты давно охотишься на... кстати, как называются все эти существа?

— Как животные. В смысле, у каждого своё название. Особенно, само собой, у опасных тварей. А всякая мелочь, вроде этой, — Бьёрн кивнул в сторону роящихся неподалёку светящихся “мушек”, — и вовсе без названия живёт. Мошка и есть.

— А есть книги? Ну, какие-то тайные знания... библиотеки там или...

— Осторожно! Куда через дорогу ломанулся?!

Бьёрн ухватил Руслана за плечо, а перед ним, громко сигналя, пронеслась иномарка.

— Вот тебе первый урок: всегда будь настороже. Всегда. А то недолго твоё ученичество продлится, — фыркнул Бьёрн.

— Выгонишь?

— Не, автобус тебя собьёт, — с широкой ухмылкой заявил наставник. — Или отравишься чем-нибудь. Ну, или монстр сожрёт, но на самом деле люди гораздо чаще сами по себе гибнут, чем от “этих существ”.

Слышать такое было немного обидно, но, если подумать, Бьёрн прав: надо быть внимательным.

— А то существо, которое на маму Славика напало, оно как называется?

Наставник слегка нахмурился:

— Это гадючья мать. И не напала, скорее, вселилась.

— Почему?

— Она вселяется в одиноких заболевших женщин с сыновьями, если эти женщины носят тёмно-серое и в глубине души не хотят, чтобы их дети взрослели. Так, мы пришли.

Регина оказалась стройной девушкой в чёрном длинном платье. Чёрные волосы, подведённые чёрным глаза, чёрная сумочка. Алые губы на снежно-белом лице. Руслан невежливо глазел на неё, пытаясь понять, чем они отличается от Юльки и других обычных девчонок.

Регина протянула Руслану руку и долго всматривалась в его лицо. Наконец кивнула и сказала Бьёрну:

— Хороший выбор.

Бьёрн только фыркнул в ответ.

— Так, и где этот на всю голову искатель приключений?

Регина вытянула тонкую руку в чёрной перчатке:

— Саня вон там, на скамейке.

Бьёрн и Руслан дружно повернулись. На скамейке у входа в театр сгорбившись сидел молодой человек, на вид — Русланов ровесник.

Худощавый, тёмно-русый, увешанный амулетами, оберегами, подвесками на цепочках, шнурках и веревочках. В остальном — обычный. Если не считать тянущейся от затылка ломаной линии, уходящей куда-то далеко-далеко. Изумлённый Руслан присмотрелся: линия оказалась чем-то вроде тёмно-красного, почти бурого щупальца, покрытого шестерёнками вместо присосок. Некоторые из них медленно-медленно вращались, будто перегоняя что-то то ли от парня, то ли к нему. Щупальце уходило назад и немного вверх, а метра через четыре таяло в воздухе.

Парень никак не отреагировал на чужие взгляды и голоса. Сидел неподвижно и смотрел на лежащий у ног рюкзак, испачканный чем-то кислотно-жёлтым и ярко-розовым.

Бьёрн присвистнул:

— И где он такую радость раздобыл?

— Я не знаю, — девушка вздохнула. — Знаю только, что он сделал это. Провёл ритуал.

Слово “ритуал” прозвучало трагично и в то же время торжественно. Руслан живо представил старое кладбище, трепещущие на ветру чёрные свечи и человека в тёмной мантии, держащего старую книгу.

— Тот, с курицей? — фыркнул Бьёрн. — Это же ерунда, а не ритуал. Ты и сама знаешь.

— Но с ним что-то случилось... — Регина опустила голову. — Не вижу, что именно, но чувствую: что-то не так. Что с ним, Бьёрн?

— Паразит паучьего типа. Энергию выкачивает.

Девушка посмотрела на Руслана:

— Ты видишь?

— Да.

— Как оно выглядит?

— Как... щупальце, — с заминкой ответил Руслан. — Щупальце с шестерёнками.

Странное ощущение: будто пытаешься описать причудливый механизм слепому.

Девушка кивнула, повернула голову к своему другу и долго молча всматривалась в неподвижную фигуру. Потом сказала:

— Бьёрн, помоги. Пожалуйста. Ему ведь недолго осталось, да?

Бьёрн не ответил. Подошёл к парню, оглядел его со всех сторон, аккуратно потрогал “щупальце”, не заботясь о том, что подумают посторонние.

Вернулся к Регине.

— Я постараюсь. Но, сама понимаешь, не факт, что успею найти паразита.

— Спасибо...

— Не за что спасибать, — перебил её Бьёрн. — Руслан, пошли.

Небо нахмурилось, холодный ветер хлестнул жёлтые облака тополей, нагнал свинцовых туч и разогнал прохожих.

Когда они отошли от Регины, Руслан спросил:

— Бьёрн, а что за ритуал вызывает такое?

— Да фигня же, а не ритуал! Этот Саня вечно пытается вызвать какого-нибудь демона — кстати, чтоб ты знал, демонов не бывает, но бывают твари, охотно выдающие себя за демонов!

— А зачем ему демон?

— У него способностей нет. Но он верит, что есть что-то, недоступное ему, и очень комплексует от того, что не может прикоснуться к сверхъестественному. И ему кажется, что стоит продать кому-нибудь душу, как увидит всё, что скрыто от простых смертных.

Бьёрн раздражённо взмахнул рукой, вспугнув рой мерцающих пылинок. Пылинки ринулись к нему, но тут же свернули в сторону и улетели, тоненько звеня.

— Так, вот ты где бы стал проводить ритуалы по вызову всякой нечисти?

Руслан не задумываясь ответил:

— На кладбище.

— Логично. Но вряд ли. Там охрана такая, ого-го! Со Сторожем шутки плохи. Думай: где ещё можно ритуалы проводить? Места недобрые и всё такое.

— Ну, в центре дом купца есть: там, говорят, призрак живёт, но туда незаметно не пробраться... кстати, а призраки — такие, как в кино, — бывают?

— Неа, дальше думай: что ещё?

На остановке было пусто и холодно. Ветер трепал плохо приклеенную афишу, поверх которой кто-то нарисовал зелёную гориллу, недовольную собой и миром.

— Заброшенный мост на левом берегу. Потом сгоревший дом на Железке. Старый завод на Восточном. Больше не знаю... может, места аварий? Когда я маленький был, за мостом автобус перевернулся — там десять человек разбились... а, ещё древнее кладбище есть, но оно за городом, в Зверосовхозе.

— Древность не годится. Мост не годится — там свои проблемы. Про пожарище на Железке знаю: в прошлом году там дикую вый ловили — нет там такого паразита. А что с заводом?

— Там какая-то трагедия была, а потом он закрылся. Ещё в девяностые. То ли взорвалось что-то, то ли сгорело, но там пять человек погибло. А сейчас там неформалы тусуются, — Руслан снова посмотрел на гориллу, — Вот в позапрошлом году там граффити-фест был. Кстати, да, Саня точно оттуда пришёл! У него на рюкзаке полоски пёстрые, как от краски. Розовое и жёлтое — так же не красят скамейки или всякие подъезды, а вот граффити — вполне! Там после фестиваля постоянно новые рисуют.

— Хорошо. Едем туда… На какой автобус надо?

— На пятёрку. Только не пять а и не пять к, а просто пятый.

Бьёрн всю дорогу писал кому-то, читал ответные сообщения и снова писал. Когда они вышли из автобуса, он сказал:

— Знающие люди говорят: на этом заводе нечисто. Но до сих пор никто оттуда не лез.

— А почему раньше нельзя было уничтожить то, что там есть?

Бьёрн пожал плечами:

— Слишком большая тварь, чтобы сделать это на раз-два, и слишком спокойная, чтобы кто-то специально этим заморочился. Видимо, дрыхла там, пока этот идиот её не разбудил. Вот что бывает, когда лезут, куда не просят, ещё и кровью капают. Неужели правда курицу зарезал?…

Руслан перестал слушать: да и как не отвлечься, когда над крышей здания метрах в двухстах впереди возвышаются огромные то ли щупальца, то ли тонкие переплетённые изломанные трубы. Торчат, словно детали великанского конструктора. Если приглядеться, еле заметно подрагивают.

— Вот ведь громадина! — присвистнул Бьёрн. — Сколько видишь тонких отростков? Ну, вроде того, что из башки Сани торчал?

Руслан с трудом взял себя в руки и прищурился, вглядываясь в монстра. Сначала не видел никаких отростков, но спустя полминуты напряжённого изучения заметил тянущиеся в сторону города щупальца-провода. Один. Второй. Третий...

— Четыре!

— Пять — надо же, целых четыре неудачника тут после ритуала прошлись. Это техноспрут. Я уже вызвал “людей в чёрном”, ну, ребят из спецотдела, — потом объясню! — только теперь Руслан заметил телефон в руке Бьёрна. — Вот, звонилку мою держи. Эта тварь технику любит, а у меня в телефоне памятные фото и номера девушек красивых. Я пойду отвлеку эту скотинушку, пока она Санька не сожрала, а то Регина плакать будет. А ты жди подкрепления.

Бьёрн сунул телефон Руслану и зашагал к старому заводу.

— Эй, подожди, я с тобой!

— Не хватало на тебя ещё отвлекаться, — не останавливаясь, заявил наставник. — Жди.

Бьёрн на ходу скинул рюкзак, вынул из него бутылку из тёмного стекла, небольшой свёрток и нож с коротким лезвием. Бросил рюкзак на землю и прибавил шагу.

Руслан хотел кинуться за ним, но его телефон завибрировал. Мама. Пришлось ответить, что он с друзьями; когда освободится, не знает; молока купит; да, всё хорошо.

Интересно, а у Бьёрна есть семья? Что его родители знают о его жизни?

Надо ли идти за ним? Или нет? С одной стороны, Бьёрн внятно сказал: жди здесь. С другой, ему может понадобиться помощь. И если всё время стоять в сторонке, то как он, Руслан, чему-то научится?

Сунул оба телефона в сумку, спрятал сумку между обломками бетонной плиты и осторожно пошёл к заводу.

Стены пестрели ломанными и округлыми буквами. Тут и там виднелись человеческие и нечеловеческие лица. Вот красивая девушка с лисьим хвостом, вот известный в городе политик верхом на макаронном монстре. Вот Микки Маус с топором. Синие божьи коровки.

Из здания не доносилось ни звука, и от этого было очень не по себе.

Руслан не стал соваться в дверь: ещё не хватало отвлечь Бьёрна. Прошёл вдоль стены к окну. Пыльное, маленькое, неудобно-высокое, оно всё же позволяло заглянуть внутрь здания.

Наставник стоял спиной к окну и, задрав голову, смотрел на что-то в глубине цеха.

И Руслан увидел. Чудовищная мешанина из проводов, труб, валов и зубчатых колёс. В провалы крыши уходили движущиеся конвейерные ленты, опутанные лианами проволоки.

Старое заводское оборудование, ржавое и ветхое, служило техноспруту основой. Словно какой-то безумный гений решил проапгрейдить оборудование и увлёкся.

Задвижки и дверцы — словно чешуя. Коленчатые валы, трубки и трубы — словно щупальца. Впаянные в призрачную плоть болты, шурупы, гайки и гвозди.

Бьёрн на фоне этой твари казался самонадеянным рыцарем, бросившим вызов гигантскому дракону.

Наставник прошёлся перед монстром туда-сюда. Откупорил бутылку, понюхал, чихнул. Всунул пробку обратно. Затем размахнулся и зашвырнул бутылку в гущу подвижных деталей.

Клубы дыма. Шипение. Кажется, Бьёрн что-то крикнул спруту. Сверху обрушилось шупальце, но Бьёрн ловко увернулся и скрылся из виду.

По цеху зазмеились провода — и наставник то появлялся в поле зрения Руслана, то исчезал за пределами видимости. Нож в его руке плясал, оставляя в воздухе сверкающие белым знаки. Тонкие провода стремились захлестнуть руку или ногу человека. Мощные щупальца рушились на голову. А одно, покрытое присосками-шестерёнками, всё норовило подобраться сзади и вонзиться в затылок.

Бьёрн уворачивался, пригибался и уходил от ударов. Взлетал, перепрыгивая через щупальца на полу. Перекатывался. Он словно видел всё, что творится не только перед ним, но и позади, справа, слева, внизу — всюду.

Руслан заметил белозубый оскал наставника. Кажется, он смеялся.

Вспыхивали знаки, выжигая дыры в больших щупальцах и испепеляя те, что поменьше. Скалился, словно безумный Бьёрн. Но проводов всё больше и больше. Техноспрут не устанет, ему, наверное, даже не больно. А Бьёрн — человек. И тварь загоняет его в угол.

Что делать?! Разбить окно и отвлечь спрута? Не очень-то это поможет Бьёрну.

Ну когда же, когда он будет не обузой, а напарником? Сможет помогать Бьёрну бороться с монстрами, а не стоять в сторонке?

На территорию завода стремительно влетели три чёрных джипа с заляпанными грязью номерами. Оттуда быстро вышли деловитые люди в тёмных костюмах: трое мужчин и две женщины — и тут же разошлись вокруг завода.

Дверца хлопнула, и из последнего, третьего джипа, выбрался невысокий коренастый мужчина с внимательными чёрными глазами. Глянул на техноспрута. Подошёл к Руслану.

— Бьёрн там?

— Да.

— Я Антон Иваныч, будем знакомы.

— Руслан.

Рукопожатие у Антона Ивановича оказалось крепким, а рука — сухой и горячей.

— Опять же полез, куда не просили, — вздохнул мужчина, явно имея в виду Бьёрна. — Вот любит он повыделываться: никогда мимо здоровенного объекта не пройдёт. Вы как на него вышли-то?

Руслан рассказал в общих чертах: всё-таки Бьёрн сам их вызвал, значит, доверять им можно.

Кто-то громко окликнул Бьёрна и велел ему убираться из здания. Почти сразу земля дрогнула — Руслан чуть не упал, а затем что-то ослепительно вспыхнуло.

Когда Руслан проморгался, встрёпанный, но довольный Бьёрн уже стоял рядом. Антон Иваныч пытался что-то ему втолковывать, но Бьёрн не слушал, деловито засовывая вещи в рюкзак.

Вскинул рюкзак на плечи и сказал:

— Если никуда не лезть, Антон Иваныч, я точно очень скоро помру. От скуки.

Бьёрн покосился на Руслана и добавил:

— Но это только меня касается. Тебе так нельзя.

Он развернулся и, не дожидаясь возражений, пошёл на остановку.

Тёмная вода

Сентябрь пролетел вихрем. Бьёрн рассказывал, какое существо чем можно отогнать или приманить, учил рисовать знаки, похожие на ломаные буквы, и смешивать невидимые для обычных людей чернила из сока трёх видов призрачных трав.

А ещё надо было успевать общаться со Славиком и другими одногруппниками, писать лекции и готовиться к семинарам. Руслан каким-то чудом успевал.

Первая пятница октября выдалась промозглой и холодной — Руслан промёрз, пока ждал Бьёрна у “тюльпанов”. Ветер злыми порывами швырял в никуда темнеющие листья, а стылый воздух пах грядущей зимой.

Наставник появился, когда Руслан уже прикидывал, где смёрзнуться до состояния парковой статуи: у не работающего уже фонтана или под фонарём у аллеи.

— Мёрзнешь? Завязывай! Пошли, покажу кое-что.

Оглушительно загремела музыка — Руслан чуть не подпрыгнул. Бьёрн поморщился, вытащил из нагрудного кармана куртки телефон.

— Ну!.. А, Лёха, здорово!.. Срочно? Могу... Я в горсаду. Не один... через десять минут? Мда, ладно-ладно.

Он сунул телефон обратно в карман и внимательно посмотрел на Руслана:

— Вот и заказ подвернулся.

— Прямо настоящий монстр?!

Бьёрн пожал плечами:

— Монстр. Или не монстр. Или вообще ничего. Не узнаю, пока не посмотрю. Что ты пыришься на меня, как верхоглаз на чернику? Идём к центральному входу — Лёха там нас встретит.

Руслан спросил:

— А Лёха — это кто?

На Лысую гору они так и не съездили: то Бьёрн был занят, то Руса родители привлекали к домашним делам, так что из себе подобных Руслан по-прежнему знал только наставника и Регину.

— Знакомый, — отмахнулся Бьёрн. — Из полиции. Так, слушай внимательно: счас поедем на место преступления. Ничего не трогай, ни с кем не разговаривай, от меня не отходи. Понял?

— Понял. Он как Антон Иваныч? Из “людей в чёрном”? — после разборок с техноспрутом Бьёрн объяснил, что “люди в чёрном” — это спецотдел, который курирует армию, тюрьмы и всякие государственные учреждения от школ до заводов “Росатома”.

— Не, Лёха из обычных. Поэтому повторяю: ни слова.

Руслан кивнул. Вот это да! Настоящее полицейское дело! Интересно, что случилось? Тут настроение у Руслана испортилось: ведь что бы ни произошло, если их вызвала полиция, значит, кто-то умер или пропал. Вряд ли монстры обокрали квартиру или попались на взятке.

У центрального входа к ним подошёл невзрачный лысеющий мужчина в сером полупальто и чёрных пыльных брюках.

— Здорово!

Они с Бьёрном обменялись рукопожатиями, затем наставник кивнул в сторону Руслана:

— Он со мной.

“Знакомый из полиции” глянул на Руслана, но руки не подал. Коротко кивнул, словно не зная, стоит ли. Бьёрн хмыкнул:

— Человек он, человек. Пошли уже!

И зашагал в сторону проспекта.

— Машина там, за автобусной остановкой, — махнул рукой направо новоприбывший.

Руслан покосился на Бьёрна: интересно, а “ни с кем не разговаривай” распространялось и на этого Лёху? На всякий случай будем думать, что да.

Машина оказалась изрядно забрызганной осенней грязью “тойотой”, когда-то белой, а сейчас полосато-пятнистой почти до самой крыши.

— На Сады поедем, — сказал Лёха, садясь в машину.

Сады — дачный посёлок минутах в двадцати езды от центра города. Огромные яблони, пруды и закаты в полнеба летом — когда Руслан был маленьким, родители снимали там дачу.

Бьёрн сел рядом с водителем, Руслан — позади Бьёрна. В салоне сильно пахло куревом и искусственным кокосом. Вокруг пластинки ароматизатора вился большой прозрачно-синий “комар”. На полу валялась пустая бутылка из-под минералки, на заднем сидении, застеленном клетчатым пледом, покрытым въевшимися пятнами, — помятый кожаный портфель, две пластиковые папки зелёного цвета и журнал с инопланетянином на обложке.

— Что там? — спросил Бьёрн, когда машина свернула с проспекта Победы на улицу Жукова.

— То ли массовое убийство, то ли несчастный случай, — мрачно ответил полицейский. — Двенадцать трупов. Я такого никогда не видел.

Он покачал головой. Бьёрн повернул голову и выжидательно уставился на знакомого.

Тот продолжил:

— Там ещё... это... ну...

Поймал в зеркале взгляд Руслана и спросил:

— Вы совершеннолетний, молодой человек?

Руслан кивнул. Почему-то захотелось прижать к себе сумку с тетрадями, ручками и мешочком с солью.

— В общем, незадолго до смерти покойные занимались сексом. Все, судя по всему. Все со всеми!

Бьёрн присвистнул.

— А что ваши говорят?

— Что пьяные купаться полезли. Нет, бутылок там изрядно валяется, но на двенадцать гуляющих не так чтобы много. Ну и чтоб все разом купаться в такую холодину полезли, а потом утонули — не верю! Потому тебе и позвонил.

— Молодец! — кивнул Бьёрн и молчал до самых Садов.

Алексей тоже молчал. Только когда “тойота” остановилась у высокого красного забора, сказал:

— Я тебя представлю как эксперта со стажёром.

Потянулся назад, протягивая руку:

— Я, кстати, Алексей Бабушкин.

Руслан пожал руку и представился в ответ:

— Руслан Чужих.

Место преступления — пруд за коттеджем. Золотые ивы по берегам, два переносных мангала, потухший костёр, три плетёных кресла и четыре опрокинутых стула. Двенадцать чёрных мешков.

— Это кто такие?

— Я эксперта привёз, помните говорил?

— А, было дело! А мальчишка?

— Стажёр.

Люди во дворе были заняты делами: кто-то фотографировал воду, мебель, раскиданные тут и там вещи, кто-то внимательно разглядывал стаканы и бутылки, кто-то маленькой кисточкой отряхивал чёрную пыль со столика.

Ни единого существа вокруг.

— Там труповозка приехала, — прогудел кто-то.

— Впускай их. Пусть увозят.

Первый стал возражать, но Руслан не слушал. Смотрел на двенадцать больших мешков и никак не мог поверить, что в каждом — человек. Мёртвый человек.

К горлу горько-кислой волной подкатила тошнота. Руслан стиснул ремень сумки.

Из-за спины раздался голос Бьёрна:

— Что видишь?

— Н... ничего...

— Неправильный ответ! Что видишь?

— Мешки... воду. Ивы. Стулья...

— Ещё!

— Бутылки. Сумка. Стаканы. Кресла. Шарф на траве. Листья. Джинсы. Красные туфли. Белые туфли. Кроссовки. Яблоко. Вилка. Пластиковые тарелки...

Слова сыпались из Руслана почти помимо его воли. Говорить оказалось легче, чем молча смотреть на чёрные мешки.

— А чего не видишь? — перебил Бьёрн.

— Существ не вижу... никого нет, кроме людей.

— Ну, почти никого. А почему?

Во двор въехала машина, оттуда выскочили двое мужчин и принялись грузить тела.

— Вторая бригада через десять минут будет.

— Я не знаю, — Руслан ещё раз огляделся.

От пруда повеяло недобрым, но над тёмной поверхностью воды никто не показался.

Подошёл Алексей:

— Ну как? — глянул на Бьёрна, на Руслана, снова на Бьёрна. — Есть тут что? Нашим не опасно?

— Сейчас никого, — помедлив, отозвался Бьёрн. — В воду только не суйтесь. И, Лёха, мне на трупы посмотреть надо. Иначе я ничего не скажу.

Алексей кивнул, попросил подождать и отошёл к оставшимся мешкам. Коротко переговорил с коренастым мужчиной в очках и жестом позвал Бьёрна.

Руслан, сам не зная зачем, пошёл следом. Внутренний голос предупреждал, что ничем хорошим это не кончится. Нечего пялиться на трупы. Не надо.

Алексей сам расстегнул мешок. Бьёрн наклонился над телом, и Руслан не удержался. Подошёл на шаг и посмотрел на то, что лежало в мешке.

Молодой мужчина. Тёмные волосы, глаза закрыты. Лицо отекло и выглядело одновременно фальшивым, ненастоящим, как грим в плохом кино, и в то же время до головокружения реальным.

— Что видишь, Лёха?

— Кхм, тело мужчины со следами утопления. Приблизительно двадцати пяти-тридцати лет. Явных следов повреждений нет. Кожные покровы...

А Руслан видел то же, что и Бьёрн: синюшный след длиннопалой ладони на плече покойного. Жуткий отпечаток. Нечеловеческий.

— Так, всё, я увидел то, что нужно. Давай-ка ты нас ко мне подбросишь, а то мой стажёр уже зелёный.

Руслан не сразу понял, что Бьёрн говорит о нём, а поняв, хотел сказать, что вовсе он не зелёный. Но не смог.

Лёха пообещал своим, что скоро вернётся, и повёз Бьёрна с Русланом в город.

— Это точно по нашей части, — заговорил Бьёрн, едва машина тронулась. — Отпечаток на трупе отчётливей некуда. Я такую тварь не припомню. Может, из воды вылезла? Когда ваши уедут — проверим.

— Нашим-то точно ничего не грозит?

— Нет, сейчас на тех прудах никого. Надо спецотделу сообщить, Лёха.

— Это пусть генерал решает. Точнее, его зам. Генерал-то в отпуске. А я тут ничего сделать не могу: не уполномочен.

— Да я сам позвоню, — пожал плечами Бьёрн.

— Не надо, будь другом. Пусть начальство разбирается, а?

Они заспорили, но Руслан больше не мог просто сидеть и слушать. Достал телефон и открыл поисковик. Вдруг это не первый случай, если в окрестных прудах водится тварь, способная разом убить двенадцать человек? Он набрал “Трагедия на воде...”, добавил название области, “жертвы” и нажал “Найти”.

Первые четыре ссылки ни о чём. А вот пятая вела на сайт небольшого городка в области. Одиннадцать лет назад десять одноклассников погибли, утонув в озере за городом. В прошлом году по случаю десятилетия трагедии один из выживших опубликовал в своём блоге серию материалов о случившемся. Фотографии пятнадцатилетних подростков. Интервью с членами семей и ребятами, которые не смогли поехать отмечать день рождения старосты класса.

— Я до сих пор не верю, что полкласса за раз... извините, я не могу...

— Они хорошие ребята, и все эти слухи об оргии, о пьянке — это ерунда полная! Бесстыдное враньё! И не потому, что там был мой сын!

— Я каждый год езжу туда, на озеро... поминаю ребят...

— Конечно, я помню всех своих учеников! Оля Колесникова — отличница, умница, Паша Зырьянов — спортсмен, а пел как! Ежова Женя такие сочинения писала! Емельянов Витя — хулиган, но такая улыбка у него была... а Слава и Дима...

Плачущие женщины. Хмурые мужчины. Фото школы. Озера. Пустых кабинетов. Общее фото класса, на котором утонувшие отмечены чёрной обводкой.

Машина остановилась, и Руслан отвлёкся от телефона: приехали? Оказалось, нет.

— Да, хорошо... Какой адрес? Новомосковская, двадцать пять? Я тут недалеко, сам съезжу. Всё, до связи.

Алексей бросил телефон на приборную панель.

— Наши начали фото с места происшествия смотреть. Так вот там тринадцать человек было. Корпоратив компании “Праздник каждый день”. Всем коллективом, получается, выехали, а трупа бухгалтера нет. Кононенко Ольга Андреевна, 1995 года рождения. На телефонные звонки не отвечает. Надо заехать по адресу, проверить, дома ли она. Может, пропала, а может, знает что. Как раз и ты на неё посмотришь, ладно?

Бьёрн согласился. Руслан снова уткнулся в телефон, пытаясь найти ещё что-то о массовых смертях у воды и на воде.

До Новомосковской доехали быстро. Алексей сказал:

— Руслан, ты, может, нас тут подождёшь?

Намекает, что кое-кто плохо выглядит после увиденного?

— Нет, я с вами.

Вдруг получится заметить что-то важное? Не всё же кататься просто за компанию с наставником.

Возможная свидетельница долго-долго не открывала. Алексей пять раз позвонил, прежде чем чёрная дверь с ручкой в виде морского конька открылась. На пороге стояла утомлённая, но очень красивая женщина в длинном шёлковом халате и с полотенцем на голове.

— Извините, я ванну принимала. Не сразу услышала. Чем могу помочь?

— Вы Кононенко Ольга Андреевна?

Алексей раскрыл удостоверение и показал женщине. Та не обратила внимания на документ, испуганно глядя ему в глаза:

— Да. А вы кто?

— Лейтенант полиции Бабушкин.

— Проходите, пожалуйста.

Женщина посторонилась, пропуская их в уютную прихожую: светлые обои, лианы в подвесных горшках, на шкаф наклеены пёстрые рыбки из мультика, на стене напротив — панно из фотографий.

— Вы ездили с коллегами на корпоратив за город?

Женщина побледнела и без сил опустилась на табурет.

— Что... что случилось?

— Так вы были вчера на корпоративе?

— Да... но я… мне дурно стало. Съела что-то не то, видимо... и я уехала.

— Во сколько?

— Я точно не помню... я...

— Вам нехорошо?

— У меня сердце слабое... так что случилось, товарищ... гражданин… я, простите, я забыла, как вас зовут...

— Бабушкин, Алексей Викторович. Ваши коллеги, к сожалению, мертвы.

Женщина побледнела ещё сильнее, став белее, чем обои за её спиной. Резко вскочила и метнулась в ванную. Кажется, её стошнило.

Зашумела вода, хозяйка квартиры крикнула:

— Простите! Я сейчас!

Алексей отозвался:

— Конечно, ничего страшного, — и вполголоса Бьёрну. — Ну, что там?

— Вроде всё чисто. Но некоторых не разглядишь без подготовки.

Руслан разглядывал фотографии: вот Ольга Андреевна с двумя маленькими девочками, с пожилой женщиной, с какими-то улыбающимися людьми — наверное, коллегами. На другом фото — девочки постарше. Ольга Андреевна в красивом платье на пляже. Снова нежно обнимает девочек. С виду совершенно обычная женщина.

Шум воды затих, и Ольга Андреевна вернулась к незваным гостям.

— Что случилось?

— Когда вы уезжали, всё было в порядке?

— Господи, да! Точнее... я не помню!

Она беспомощно оглянулась, и Руслану стало не по себе: таким растерянным был её взгляд.

— Ничего не помню...

Женщина снова опустилась на табурет и заплакала.

— Вам есть, кому позвонить?

Она покачала головой и сказала сквозь слёзы:

— Мама с девочками, а друзья... они все были там... на корпоративе...

Руслану было невыносимо смотреть на её слёзы, и он заставил себя вернуться к фотографиям. Старшая девочка на одном из последних снимков ужасно напомнила ему кое-кого. Он торопливо достал телефон и открыл нужную вкладку: так и есть! Те же тёмные миндалевидные глаза, те же чуть вьющиеся волосы, то же строгое, красивое лицо — вся в маму.

Он повернулся, тронул женщину за плечо и спросил:

— Что случилось с вашими одноклассниками одиннадцать лет назад?

Женщина вздрогнула всем телом и зарыдала ещё отчаяннее.

— Не... не помню... н-н-ничего не помню...

Алексей сходил на кухню и принёс ей воды. Ольга Андреевна махом осушила стакан и опустила голову.

— Мне всего пятнадцать было... — хриплым от слёз голосом сказала она. — Я просто хотела отдохнуть с друзьями...

***

Мама всегда говорила Оле: приличные девочки не пьют, не курят, с мальчиками не общаются и думают только об учёбе. И смотрела так, что становилось ясно: Оля должна быть приличной девочкой — других вариантов нет.

Так что на день рождения Пашки Зырьянова можно было даже не отпрашиваться. Не пустит. А одноклассники собрались на дачу к Пашке: будут жарить шашлыки, танцевать, купаться, веселиться, радоваться майским денькам. Пашка гитару привезёт и будет петь так, что в груди станет тесно и жарко. Димка будет байки травить. Алинка будет училок передразнивать — у неё так похоже выходит!

Но маме не объяснишь. Раз на дачу, да ещё на выходные, с ночёвкой, то всё — разврат и позор. А ведь Оле уже пятнадцать! Не пять, не десять — что, вот так и просидит “хорошей девочкой” возле матери всю жизнь?! Нет-нет-нет, так не пойдёт! Надо идти.

В пятницу Оля незаметно собрала рюкзачок, спрятала в недра шкафа и ни словом о Пашкином дне рождения не обмолвилась. Часов в восемь начала зевать и потягиваться, поцеловала маму на ночь и ушла к себе.

Оделась для поездки: водолазка, узкие джинсы, яркие носки с рыбками, — забралась под одеяло и сделала вид, что спит. В девять мать осторожно заглянула в комнату, прислушалась и тихонько ушла в свою спальню.

Оля выждала ещё полчаса и выскользнула из дома. Благо Женька Ежова обещала, что её старший брат заберёт всех опоздавших и увезёт на дачу, если все расскажут Ежовым-старшим, что он отдыхал с ними, а вовсе не поехал тусить с рейсерами.

По дороге Оля успела причесаться и накрасить глаза — красавица! Пашке не устоять! Женька одобрила, и настроение у Оли было боевое. И пусть мама потом лишит её звания приличной девочки — всё равно!

На даче уже начали гулять. Ароматно пахло шашлыком. Девчонки настрогали салатов. Кто-то привёз лаваш и домашние пироги с яблоками и вишней. Оля пила терпкий вишнёвый сок — и без всякого алкоголя кружилась голова и хотелось глупо улыбаться.

Пашка пел, Димка рассказывал какие-то уморительные глупости, Женька показывала мастер-класс по танцам. И воздух полнился ароматом цветущих яблонь, смехом, гитарными переливами и Пашкиным голосом.

А потом кто-то, кажется, сам именинник, плеснул ей красного вина. Она сначала отказывалась: в голове всплывал образ матери, которая, сверля дочь горящим взглядом, повторяла: “Никакого алкоголя! Ни капли! Оля, ни капли, никогда!”

Ведь и без вина весело. Но Пашка так смотрел на неё и так обворожительно улыбался, протягивая бокал, что Оля не выдержала. Не умрёт же она от этого! Взяла бокал, коснувшись Пашкиных пальцев, и смело влила в себя всю кисло-сладкую жидкость.

...что было потом, она не помнит. Что-то страшное. Что-то горячее. Что-то, что нельзя вспоминать.

Пришла в себя она уже дома. А через три часа пришли полицейские и сказали, что все, кто был на даче, мертвы. Мать заверила полицейских, что Оля была дома, благо большую часть фоток и селфи делали ещё днём, а на меньшую она не попала.

Когда полицейские ушли, мать впервые в жизни отвесила ей пощёчину.

— Дура!

И больше не разговаривала с Олей. Долгих три месяца, пока не попала под машину, и Оля выхаживала её почти полгода, а потом, через девять месяцев после дня рождения покойного Пашки, у Оли родилась дочь.

***

Руслан слушал Ольгу Андреевну и не знал, что думать. Это она убила своих одноклассников, а потом коллег? Она убийца? Или жертва?

Отпечаток на плече покойника в чёрном мешке был нечеловеческим, а Ольга Андреевна не казалась монстром. Никаких потусторонних сущностей, никаких признаков одержимости.

Может быть, кто-то вселяется в неё каждые десять лет? Или... нет, никаких “или” Руслан не придумал и посмотрел на наставника.

Бьёрн, прищурясь, разглядывал стену с фотографиями.

— Ольга Андреевна, — негромко сказал Алексей, — вам придётся проехать в отделение.

Женщина судорожно кивнула.

— Мне нужно переодеться...

— Конечно, мы подождём.

Бьёрн вдруг спросил:

— А вторая дочь у вас как появилась?

Ольга Андреевна замерла в дверях.

— Мы с её отцом не общаемся... это была ошибка... я... мне нужно переодеться!

Она быстро вышла в коридор.

— В чём дело? — спросил Алексей. — Она нечеловек? Подозрительная особа. Надо бы с ней пойти, а нельзя: тут сотрудник женского пола требуется.

Бьёрн пожал плечами.

— Вроде человек, но надо проверить.

Он вынул из кармана складной нож, выдвинул лезвие и начертил в воздухе несколько знаков. Они засветились белым и медленно погасли.

Руслан покосился на Алексея и подумал, что обычному человеку всё, что делает Бьёрн, должно казаться диким. Алексей ошарашенным не выглядел: всматривался в движения Бьёрна и ждал ответа. Интересно, как они познакомились?

— Нет, так не видно ничего, но вот чую: с ней не всё в порядке. Надо съездить за кой-какими штуками и обряд провести. Тогда точно увидим, насколько она человек.

— Это надолго?

— Нет, вези её в отделение и задержи часа на четыре. Я сгоняю до дома, захвачу нужное, потом обряд проведу прям в машине у вашей конторы. Там главное, чтобы до объекта не больше трёхсот метров было — получится?

Алексей задумался, видимо, прикидывая расстояния. Кивнул, но сказать ничего не успел: появилась Ольга Андреевна.

Руслану показалось, что одета она как-то не для допросов, в тёмно-синее короткое платье с глубоким вырезом. Волосы уложены, глаза и губы накрашены.

Женщина оглядела их и чуть улыбнулась. У Руслана слегка закружилась голова. Какая всё-таки Ольга Андреевна красивая! Интересно, а можно называть её просто Оля?

Она подошла к Алексею, погладила его по щеке — он улыбнулся и приосанился. Ольга шагнула в сторону, к Бьёрну, приобняла его и мягко вынула из его руки нож. Руслану стало обидно, что его она обделила вниманием, и он подошёл ближе. Женщина многозначительно улыбнулась и шепнула:

— Хороший мальчик.

От неё изумительно пахло свежестью, прибрежным ветром и какими-то духами. Очень сильно и очень приятно.

— А поехали купаться! — позвала Оля, накинула курточку, сунула стройные ноги в туфли на каблуках.

Бьёрн, Алексей и Руслан двинулись следом за ней. Алексей шёл первым, неловко переставляя ноги, как зомби в кино. Руслан хотел обогнать его, чтобы оказаться ближе к прекрасной Оле, но Бьёрн ухватил его железными пальцами за плечо и прошипел на ухо:

— Держись за мной!

Руслан почувствовал раздражение: с чего это наставник решил, что больше достоин её внимания?! Но обойти Бьёрна не вышло — и Руслан поплёлся следом, любуясь грациозной походкой Оли из-за спины Бьёрна.

Алексей сел за руль, Ольга рядом. Руслану не удалось занять место за Ольгой, и он прижался к спинке водительского сиденья, чтобы любоваться чудесным профилем Оли, жалея, что не может коснуться её волос.

“Комар”, вившийся вокруг пластинки ароматизатора, метнулся назад, чуть не задел Руслана и, смешно распластавшись, проскочил сквозь стекло. Кажется, пока они шли от подъезда, в стороны разлетались “мушки”, искорки и ненастоящие пёстрые птички, но это всё ерунда. Всё неважно, важна только Оля!

Бьёрн всё копошился на своём месте, вертелся и дёргал клетчатый плед, но Руслану было не до него.

Ольга велела ехать к старому мосту. Мелькнула мысль: холодновато для купания, — но тут же пропала. Если Оля так хочет, то надо, непременно надо.

Бьёрн вдруг приобнял Руслана и прижал к себе, свободной рукой продолжая дёргать старый плед. Кажется, Алексей говорил, что бывшие коллеги Оли устроили оргию. Интересно, а им тоже придётся?... Руслан покосился на Бьёрна, и тот почти опрокинул ученика себе на колени.

— Иди сюда.

Ольга оглянулась и игриво подмигнула. Руслан почувствовал, как из-под него вытягивают плед, но не придал этому значения: Оля такая красивая, а Бьёрн... ну тоже ничего.

Наставник посадил его обратно, но слегка приобнял. Так и доехали до старого моста.

“Тойота” развернулась направо, съехала по насыпи и замерла, когда Ольга царственным жестом велела Алексею остановиться.

— Выходим, мальчики! — улыбнулась Ольга. — Будем купаться и шалить!

Руслану вмиг стало жарко-жарко. Захотелось сорвать с себя одежду и бежать к воде с Олей, чтобы там сделать всё, что она захочет.

Алексей начал раздеваться прямо в салоне.

Ольга засмеялась:

— Подожди, всё успеем!

И тут Бьёрн набросил на неё плед. Ольга забилась, приглушённо закричала. Бьёрн резко врезал локтем Руслану под дых. Он задохнулся от боли и обиды, а чокнутый наставник потянулся и съездил Алексею в челюсть. Затем схватил за одежду и приложил головой о руль.

— Руслан, это тварь! Смотри внимательно! Ну!

Когда Руслан смог отдышаться, разогнуться всё равно не получилось. Но поднять голову и посмотреть на Ольгу под пледом он сумел. Сначала ничего сверхъестественного он не заметил, но взгляд упал на кисть её руки, вцепившуюся в рукав Бьёрновой куртки. Ладонь была тонкой, голубовато-белой, с длинными-длинными пальцами.

Руслана замутило.

Он с трудом отвёл взгляд. Тёмный речной поток шумел метрах в двадцати впереди машины. Пожелтевшие ивы дрожали под порывами ветра и роняли узкие листья в воду.

— Видишь?

Руслан еле заметно кивнул. Покосился на Алексея: тот тряс головой, сжимая виски. То ли от удара Бьёрна отходил, то ли от влияния... Ольги.

— Кто это? — выдавил из себя Руслан.

— Синявка. Ну по уму их ундины халь называют.

— Как?

Ольга перестала дёргаться и заплакала.

— Ундина-полукровка. Но тут все свои — можно по-простому, — продолжил Бьёрн, крепко держа женщину. — Способности у них от алкоголя включаются, поэтому и синявки. А, ну ещё утопленники после их затей синие.

Оля перестала плакать и негромко сказала:

— Лёша, не слушай его. Лёша, нам будет хорошо!

Алексей вздрогнул, но не попытался помочь синявке.

— Вот-вот, — хмыкнул Бьёрн, — спастись можно только так: если не видеть её и не давать ей себя видеть. К счастью, редкие твари. Еле-еле вспомнил про таких, мне...

— Это вы виноваты! — закричала женщина голосом, похожим на гул водопада. — У меня дети! Оставьте меня! Просто умрите! Ну же!

Руслана окатило горячей волной. На секунду захотелось ударить Бьёрна, освободить Олю — и будь что будет!

Она принялась биться и дёргаться так, словно хотела порвать плед.

— Выпустите меня! А-а-а!

Бьёрн выругался, потом повысил голос, перекрывая крики синявки.

— Лёха, Руслан, давайте ремни! Упакуем её, пока не протрезвеет окончательно или пока спецотдел не приедет.

— Нет, не надо! Выпустите меня! Выпустите! Умрите!

Ольга яростно задёргалась, но Бьёрн не пускал. Она рокотала водопадом, шуршала прибоем, журчала и звенела ручьём. И оттого что её лица не было видно, было вдвойне жутко. Казалось, там, под пледом, настоящая стихия.

Руслан справился с ремнём и протянул его наставнику.

— Я тут занят! Вяжи сам! — рявкнул тот.

Не без помощи Алексея, всё ещё вялого и оглоушенного, Ольгу удалось связать. Кричать она перестала. Биться тоже. Сгорбилась на сидении, чуть поводя жуткими длинными пальцами.

— А откуда она появилась? — тихо спросил Руслан.

— От мамы с папой! — фыркнул Бьёрн. — Синявки рождаются у синявок от человеческих мужиков.

— То есть её дети, они тоже...? — Руслан отчётливо вспомнил строгие красивые лица девочек на фото.

— Ага. Но с этим пусть “спецотдел” разбирается.

Бьёрн взялся за телефон и позвонил Антону Иванычу.

— Я не хотела... — прожурчало из-под пледа. — Тогда, в школе, я правда не знала. Мама не рассказывала, что мы такое. Снимите эту тряпку. Мы сможем договориться.

— А сейчас ты тоже не знала, что топить нас везёшь?! — Руслан ещё не видел наставника таким злым. — Что выпила, чтоб включиться, пока переодевалась? Духи?

— У меня не было выбора...

— Был.

Бьёрн велел всем выйти из машины, чтобы синявка осталась внутри одна.

— Что с ней будет? — спросил Руслан.

Он так и не понял, злится он на ундину, жалеет её или испытывает какое-то другое чувство.

— Изолируют, — пожал плечами Бьёрн.

— А дети? — подал голос Алексей.

— Попадут в специальный интернат. Им там хотя бы расскажут, кто они и как себя под контролем держать.

Синявка вдруг ударилась головой о стекло. Затем ещё раз.

Бьёрн открыл дверь:

— Уймись. Убиться ты так не сможешь.

— Я хотела сказать... простите меня.

Руслану сделалось тошно и горько. Перед глазами всё стояли чёрные мешки. И девочки с фотографий.

— Что случилось с вашими коллегами? — спросил он.

Не был уверен, что она ответит, но она тут же сказала:

— Это чья-то шутка. Понимаете? Шутка! — она засмеялась, затем всхлипнула, судорожно вздохнула и продолжила. — На работе все знали, что я не пью, вот и решили пошутить: налили в сок вина. А я и ехать-то не хотела! Четыре года работаю... работала там — и ни разу не была на корпоративе. А тут решила, что всё хорошо будет. Права была мать: дура я. Дура.

Она опустила голову и заплакала.

— А вторая всё-таки дочь откуда? — вмешался Бьёрн.

— Один знакомый хотел меня подпоить и изнасиловать…

Руслан отошёл в сторону и смотрел на тёмную неспокойную воду, пока не приехали “люди в чёрном”. Допросили Алексея и Бьёрна, осмотрели Руслана со всех сторон и увезли ундину-синявку.

Надо было ехать домой, но сесть в машину, где недавно плакала Ольга, Руслан не мог. Спустился к самой воде и снова бездумно уставился на холодные волны. Неслышно подошёл Бьёрн и молча встал рядом. Вздыхая, прибрёл Лёха, прижимая фляжку к челюсти. Постоял, пнул камушек и с досадой невнятно буркнул:

— Вот все беды от баб! Все!

— Дурак ты, Лёха.

Листопад

Девушка на фото беззаботно улыбалась в букет разноцветных осенних листьев.

Усталая женщина погасила телефонный экран и бесцветным голосом произнесла:

— Это я. Неделю назад.

Руслан изумлённо уставился на посетительницу: девушка на фото выглядела её дочкой. Бьёрн хмыкнул:

— Ну, рассказывайте.

Женщина вздохнула, спрятала телефон в сумку и сказала:

— По ночам мне снится осень. Будто я иду, а вокруг бесконечный листопад. И листья падают и падают. И я тоже хочу упасть и уснуть. Там, в этом сне, так пусто, так одиноко и так… правильно.

Она подняла тусклые серые глаза на Бьёрна:

— Я бы и к вам не пошла, но подруге обещала. Она чего-то беспокоится, всё мельтешит. Не смогла разбудить вчера ни будильником, ни криками, говорит, только стакан воды помог. А зачем просыпаться?

Женщина замолчала, безучастно глядя куда-то в стену сквозь Бьёрна.

Руслан готов был поклясться, что в сверхъестественном плане с ней всё в порядке. Никаких щупалец, призрачных проводов, тёмного тумана или ещё какой пакости — ничего. Он покосился на Бьёрна.

Наставник задумчиво изучал посетительницу взглядом. Взял со стола канцелярский нож, начертил в воздухе знак. Тот еле мигнул сиянием и тут же растаял.

Бьёрн поднялся, обошёл стол и тряхнул женщину за плечо:

— Эй, давно это с вами?

Она не отреагировала. Бьёрн фыркнул недовольно и приложил ко лбу женщины амулет, болтающийся на одном из его браслетов. Посетительница часто заморгала и с недоумением огляделась, словно не понимая, где находится.

— Эй, — Бьёрн щёлкнул пальцами перед её носом, — давно вам снится листопад?

— Неделю…

— А что было неделю назад?

Руслан ждал, что посетительница снова впадёт в полусон, но она ответила:

— Мы с подругой ходили в сквер “Юность”. Букеты из листьев собирали, фотографировались. Всё.

— Что-то странное в сквере происходило? Может быть, что-то померещилось или встретили кого-то необычного?

— Нет, — покачала головой посетительница. — Очень хорошо погуляли, потом посидели в кофейне. Той ночью мне в первый раз приснился листопад. А на следующий день дома завяли все цветы. А я их накануне поливала. И герань, которую бабушка дарила, и хлорофитум, и лианы на кухне.

Бьёрн и Руслан переглянулись: разом погибшие цветы — верный признак чужеродного влияния.

— Вчера даже кактус засох и почернел. Дольше всех держался.

Женщина попыталась зевнуть, но Бьёрн не дал:

— Так, едем к вам. Я сейчас ничего странного не вижу, но, возможно, дело в вашей квартире. С подругой всё нормально?

— Да, она бодрая. Даже слишком.

Женщина медленно поднялась со стула. Сумка соскользнула с колен и упала на пол, но жертва неведомого существа безразлично перешагнула через неё и пошла к выходу. Руслан подхватил сумку, запер комнатку, которую на случай встреч с потенциальными клиентами снимал Бьёрн, и поспешил за наставником.

Клиентка жила в обычной пятиэтажке скучного серого цвета. В небольшой двухкомнатной квартире было опрятно, не считая горшков с засохшими в пыль растениями, и... странно. Нет, никто не зыркал с потолка, не свешивался из навесных шкафов, не прятался под столом или за креслами. Но в этой квартире Руслану определённо было не по себе.

Бьёрн чертил ножом знаки на стенах, не касаясь их. Знаки то мерцали, то переливались, то гасли без следа.

Клиентка равнодушно смотрела в окно, усевшись там, где ей под ноги попался табурет.

Бьёрн закончил осмотр дома через час. Сунул нос в каждый горшок с сохлыми останками растений. Заглянул в каждую комнату. Особенно тщательно осмотрел подушки, зубную щётку и кружки. Наставник хмурился: видимо, ничего подозрительного в квартире не нашлось.

— Так, звоните подруге. Эй! Гражданочка! Девушка! Как вас там… смотрел же её документы… — он на секунду закрыл глаза:

— Алёна!

Женщина не реагировала. Бьёрн чертыхнулся, достал из сумки её телефон и принялся искать контакты подруги.

— Хорошо, хоть заблокировано только на отпечаток, — ворчал он. — Так, больше всего звонков от какой-то Нины… Алло, Нина? Вы можете подъехать к своей подруге Алёне? Да, немедленно. Нет, я не врач, но вы отправили её ко мне на приём. Да, Бьёрн. Ждём.

Он сунул телефон обратно в сумку Алёны.

— Так, поручим её подруге, а сами — в сквер. Здесь всё чисто, хотя ясно, что нечисто.

Нина приехала быстро — пятнадцати минут не прошло. Ворвалась в квартиру запыхавшимся ураганом, забросала Бьёрна вопросами, помчалась ставить чайник и теребить Алёну.

Бьёрн расспросил про поход в сквер, с которого всё предположительно началось. Не услышал ничего нового и велел ждать его звонка, следить за состоянием подруги и не позволять ей спать дольше двух часов подряд.

В парке красиво. Шуршали сугробы золотых и бурых листьев с редкими крапинками красного и оранжевого. Стрекотали сороки, настоящие и не очень. Голуби качались на ветках, склёвывая алые ягоды. «Рыбки» мельтешили над группками студентов и оживлённо болтающих мамаш с колясками.

Совершенно обычный погожий октябрьский денёк. Из обычности выбивались только Бьёрн с Русланом. Они внимательно осматривали всё, что хотя бы теоретически могло быть подозрительным: чашу старого фонтана, полумёртвое дерево, зловещий пень, статую с раскрошившимся лицом (Бьёрн сказал, что статуи с целыми лицами совершенно безопасны, а вот такие, «истлевшие», без глаз, рта и носа, частенько становились прибежищем опасных тварей). Но тщетно.

— Так, давай-ка пойдём по следам клиентки: она букет собирала — и мы будем. Всё равно других идей нет.

Руслан кивнул. Надо — значит надо.

Зелёно-золотой, пяток чисто золотых, оранжевый с алыми прожилками, коричневатый, ещё золотой. О, а вон под тем кустом с алыми листьями притаился огромный красный лист — просто создан для красивого осеннего букета!

Руслан сунулся под куст — и его окатило дождём из мелких веточек, сухих листочков и прочего сора. Сор забился за шиворот, нападал в капюшон, кажется, даже в карманы попал. Руслан недовольно встряхнулся и ухватил намеченный лист. Готово.

Бьёрн свой букет выкинул, а Руслан вспомнил, как в детстве они с мамой собирали осенние букеты, и решил отнести охапку пёстрых листьев домой.

Букет маме очень понравился. Папе тоже, хотя он редко участвовал в их с мамой детских осенних забавах.

...А ночью Руслану приснился листопад. Листья всех размеров и всех осенних цветов падали с бесконечно высоких деревьев, покрывая всё вокруг бескрайним ковром. Хотелось зарыться в эти листья и уснуть. Навсегда. Или хотя бы до весны.

Утром Руслан проспал будильник. Мама еле разбудила его.

— Ты не болен?

Он покачал головой, вяло жалея, что нельзя упасть обратно в тёплую кровать.

— Тогда собирайся. В универ опоздаешь.

В универ Руслан не пришёл, а притащился. Двигаться не хотелось, но память о том, что идти нужно, не давала снова заснуть. Оделся, не глядя взяв первые попавшиеся под руку вещи, сполоснул лицо вместо нормального утреннего душа. Завтракать не стал. Брать наушники и браслеты — тоже.

Ни с кем не общался, не записывал лекции. Еле вспомнил, что нужно встретиться с Бьёрном после занятий.

На дорогу ушло не полчаса, как вчера, а часа два: Руслан то зависал у скучных в общем-то витрин, то усаживался на скамейку и сидел, глядя в пространство.

— Я тебя потерял, читал тут умные книжки, пока... — с порога хмыкнул Бьёрн, но, едва разглядев ученика, перестал усмехаться и рявкнул:

— Листопад видел ночью?!

— Ага…

— Родители как?

— Нормально…

— Тогда раздевайся. Живо-живо. По всему видать, это какой-то паразит. Живо, я сказал.

Руслан пожал плечами, скинул сумку, потом ветровку. Стянул футболку.

— Хватит пока, — Бьёрн подошёл и принялся вертеть ученика туда-сюда.

Осматривал руки, щупал спину вдоль позвоночника. Заглянул в глаза, в уши и даже в рот. Запустил пальцы в волосы.

— Вот! Вот оно! Так, теперь сядь.

Бьёрн подопнул к ученику стул.

— Терпи! Будет больно.

И рванул что-то в районе затылка.

Руслану словно спицу в затылок вонзили. Раскалённую спицу с двойным или тройным остриём. Первую секунду он не мог не то что говорить, а даже дышать. А потом вернулся голос – и он заорал.

— Тихо, тихо! — Бьёрн похлопал его по плечу. — Уже всё. Зато смотри, какая штука интересная.

Руслану всё ещё хотелось и бить Бьёрна чем придётся, и бежать куда-нибудь прочь. Но не глянуть на интересное он просто не мог.

Бьёрн зажал в пальцах крошечное зёрнышко, похожее на крупинку гречки, с тремя длинными и тонкими — меньше волоса — то ли усиками, то ли корешками.

— Редкий гость в городе. Медвежий сонник. Растение-паразит: по осени раскидывает семена по живым существам. В идеале — по тем, что в спячку впадают, а потом носитель, значит, спит себе, а сонник прорастает. Чем больше спит носитель, тем активнее зреет семечко.

— И что, медведь умирает к весне? — боль наконец отпустила, и Руслан заинтересовался судьбой несчастных мишек.

— Да нет, сонник силы набирается и к весне отделяется и прорастает в деревце, а медведь просыпается и живёт своей жизнью. А вот с человеком так не получается, человек – существо хрупкое и не такое сонное, — хмыкнул Бьёрн. — Едем.

Клиентка походила даже не на зомби, а на тень зомби той девушки, которую они видели на фотографиях. Встревоженная подруга ответственно не давала Алёне спать, но казалось, та видит ненастоящий листопад уже и наяву.

Бьёрн велел подруге выйти из комнаты, усадил безвольную Алёну на стул у окна и принялся откидывать русые пряди в поисках паразита. Женщина не проявляла никакого интереса к происходящему.

— Так-так-так, где же этот маленький паразит?… иди сюда… счас мы тебя вытащим... Ага, вот он! Руслан, иди сюда. Придержи её, а то мало ли.

Руслан кивнул, приблизился к клиентке вплотную, наклонился и осторожно обнял-обхватил её.

— Начинаю! — Бьёрн, видимо, ухватил семечко и потянул.

По телу женщины прошла судорожная волна. Клиентка затряслась и беззвучно заплакала. Вырваться не пыталась, но плечи и спину свело: Руслан ощущал её чудовищное напряжение.

— Хватит! Она не выдержит!

— Мда, сам вижу.

Бьёрн отошёл, а его ученик продолжил обнимать женщину. Трястись она перестала, но по лицу без остановки текли слёзы.

— Почему не получается?

— В ней за эти восемь дней сонник пророс гораздо глубже, чем в тебе. Возможно, проник во все органы. В мозг — вот точно.

Бьёрн извлёк из нагрудного кармана небольшую записную книжку в чёрном кожаном переплёте, открыл на заложенной странице и двумя сложенными пальцами начертил в воздухе серию знаков, видимо, сверяясь с рисунком. Тело Алёны словно обрело параллельную кровеносную систему: всюду виднелись тонкие ниточки, отсвечивающие зелёным. Ниточки сплетались, разделялись, пульсировали и пронизывали её с головы до ног.

— Что будем делать? — Руслан очень надеялся, что у наставника найдётся что-то и на такой тяжёлый случай.

Но Бьёрн выглядел раздосадованным.

— Сонник её достанет, где бы она ни была. Надо как-то изводить эту пакость. Вообще его некоторые жуки едят. Не настоящие, само собой, — Бьёрн оживился. — Наловим чернокрыльников или синих мушек — и пусть себе жрут эту гадость. Прямо в клиентку пусть ползут и обедают.

— Бр-р-р! А ей это не повредит?

— Неа, им люди не интересны. Им только растительных паразитов подавай. Хотя... — Бьёрн нахмурился, — счас они тоже в спячке! А спящие, они невидимы. Мда.

Руслан взволнованно прошёлся вдоль стены:

— И что, мы просто дадим ей… просто сдадимся?

Наставник встряхнулся:

— Нет, ни за что! Кто же нам за заказ заплатит, если клиент уйдёт в спячку? Я поспрашиваю наших: может, кто выращивает зелень в масштабе хотя бы теплицы.

В комнату заглянула Нина и несмело спросила:

— А вам какие-то особенные растения нужны?

Бьёрн глянул на неё так, словно забыл, что в квартире есть кто-то кроме них с учеником.

— Нет, любые, лишь бы достаточно много.

— Тогда, может, вам поискать… лекарство в Ботаническом саду? Вы извините: я не подслушивала нарочно, но тут даже соседей слышно. Если поможет Алёнку вылечить, то хоть жуки невидимые, хоть рог единорога — пусть! Вы можете, я знаю: мне вас тётя посоветовала — вы не помните, наверное, но вы её спасли, когда она ослепла.

— Врать не буду — не помню. Но главное сейчас то, что вы мне верите. Следите, чтобы она не засыпала, – велел Бьёрн. — Можете поливать, щипать, кубиков льда наделайте. Счас я ещё кое-что тут нарисую. Вот так. Всё, мы по вашей наводке пока сходим.

В Ботанический пускали только группами от семи человек. Бьёрн хотел купить семь билетов, но возмущённая до глубины души таким предложением пожилая дама в кассовом окошке чуть не выгнала вон их обоих.

Ругаясь сквозь зубы, Бьёрн принялся обзванивать знакомых. Регина, Лёха, хозяин съёмной комнатки для встреч, какие-то Демоны, Акаши, Носферату и более привычные Серый, Демьяныч, Соня. Кто-то говорил, что приедет сейчас же, как только такси примчится. Кто-то сетовал, что занят, но обещал прислать знакомых.

В результате через сорок минут в Ботаническом образовалось четыре группы.

Галдящую толпу пропустили туда, где за оранжерейными стёклами царило вечное лето целого мира. Кто-то честно слушал экскурсовода, кто-то фотался на фоне пальм, пихт, бамбука и японских клёнов. Кто-то негромко обсуждал ползающих, порхающих и прыгающих вокруг зелени и пестроцветия существ.

Бьёрн вынул из рюкзака блокнот и быстро нацарапал в нём большого пятилапого жука с надписью на панцире «чёрный».

— Ищи!

Повезло. Руслан только сунулся посмотреть на бело-зелёные листья незнакомого куста, как увидел у корней жука с пятью лапами. Жук оказался прытким и тут же решил спрятаться за ближайшим стволом.

Руслан упал на колени, потянулся за беглецом. Тот отпрыгнул в сторону.

Послышался возмущённый голос экскурсовода: почтенную женщину наверняка не привело в восторг ползание вокруг зелёного питомца. На разные голоса её принялись уверять, что молодой человек просто уронил то ли монетку, то ли телефон, то ли кольцо, памятный подарок любимой бабушки — показания разнились, но Руслан не слушал.

Дважды пальцы скользнули по шершавому, словно камень, жучиному панцирю. На третий раз Руслан уже ухватил жучару, но тот неожиданно впился в указательный палец — и обрёл свободу. Вот гад!

Тут жук решил, что с него хватит, раскрыл стрекозиные крылья и вознамерился улететь. Это зря — Руслан сцапал его в воздухе, порезался о крыло, оказавшееся острым, как срез бумажного листа, и сунул в протянутую кем-то шкатулку.

Оставив разношёрстную компанию изучать Ботсад, Бьёрн и Руслан с перевязанной ладонью поехали к Алёне. Бьёрн выпроводил слабо упирающуюся подругу, разрешив прийти через пару часов, и выпустил жука.

После длительной и, признаться, мерзкой на вид процедуры, Алёна стала похожа на уставшую, невыспавшуюся себя с фотографий, а не на призрака.

Жука снова заперли в шкатулку — Бьёрн обещал вернуть его в Ботсад. Алёна напоила спасателей крепким кофе с засохшим печеньем, а вернувшаяся Нина ревела от радости и обнимала всех по очереди.

— Вот ради этого и стоит брать заказы! — улыбнулся Руслан, когда они уже вышли из квартиры Алёны.

— Ты только не привыкай, — Бьёрн поёжился от налетевшего порыва ветра. — Неприятности, они героев чаще находят, чем награды.

Крысы

— Пляшут, вот те крест, пляшут крысы-то! — старичок замахал руками, пытаясь изобразить, как пляшут крысы. Получалось жутко.

— Угу, — кивнул Бьёрн, — что ещё делают?

— Ходют кругами. А то гуськом иногда, штук по десять-двенадцать. Еду прут! И колбаску, значица, и печенье, и сыр. Но эт-то ладно: крысы, они завсегда бегают да жрут.

Старичок сделал паузу, явно готовясь рассказать нечто из ряда вон выходящее. Руслан покосился на Бьёрна: наставник как ни в чём не бывало слушал посетителя.

Тот продолжил:

— А вот в воскресенье они дьявола вызывали! — старичок посмотрел сначала на Бьёрна, потом на Руслана, чтобы убедиться, что они прониклись значимостью момента.

— И как, успешно? — Руслану показалось, что наставник сдерживает смешок, но клясться в этом он бы не стал.

— Нет, слава Богу! А то б я тут не сидел! Знаки ихние поганые я потёр, свечки потушил и в пакет спрятал. Выкинуть хотел, но, думаю, вдруг пригодятся для экспертов?

С этими словами посетитель поднял с пола безразмерную хозяйственную сумку и принялся в ней копаться.

— Нет, не это... и не то... где ж он? — бормотал старичок. — Мне про вас Ольга Викторовна рассказала. Мы в соседних подъездах живём, значица. Хорошая женщина... о, вот квитанция за отопление, а думал: потерял! Так вот, Ольга Викторовна, она шубутная малость, но это ладно. Сын у ней непутёвый был, зато внучка хорошая… а, вот, нашёл!

Старичок выудил из сумки свёрток и торжественно положил на стол перед Бьёрном. Тот быстро, но аккуратно развернул потёртый пакет и вытащил свечной огарок сантиметра в три-четыре, не больше.

— Вот их там восемь штук. Крысы-то, наверное, тринадцать поставить хотели, да я не дал!

— Смотри.

Руслан подошёл к столу.

На мягком воске отчётливо виднелись отпечатки лапок. Как будто крыса несла свечу: отпечатки были на одинаковой высоте с двух сторон. На других огарках оказались точно такие же следы.

— Видите! И пляшут, и бегают, и жрут, и свечки ставят на знаки какие-то жуткие! Вы разберётесь с этими крысюками, товарищи?

— У вас в доме мусоропровод работает?

Старичок моргнул, слегка озадаченный столь резким переходом, но тут же ответил:

— Вроде и работает, а то и дело засоряется. И смердит, прости господи, отвратительно, и валяется там всякое. Тьфу!

— А подвал у вас чем занят?

— А ничем. Раньше там были такие, знаете, чуланчики, где кто картошку хранил, кто санки-самокаты всякие, кто барахло какое. А как управляющая компания поменялась — ремонт затеяли, а потом заперли и забыли. Но ключ у меня есть, если что.

— Ясно. Так, уважаемый...

— Тимофей Валерьянович!

— Уважаемый Тимофей Валерьянович, по большому счёту ясно, что там у вас. Ритуал проводить будем ночью. Будьте дома — часов в девять мой помощник подойдёт, — Бьёрн кивнул в сторону Руслана. — Он защитные знаки нарисует — вы их не стирайте до утра. И ключ от подвала ему дайте. Хорошо?

— Понял-понял, хорошо.

Старичок распрощался, вспомнив, что ему ещё на почту надо, в аптеку и к Петровичу.

Едва дверь арендованной комнатки за магазином благовоний, шкатулок и прочих восточных сувениров закрылась за Тимофеем Валерьяновичем, Руслан засыпал наставника вопросами:

— Так что это? И почему только я? Ты совсем ночью придёшь? Мне квартиру надо будет подготовить? А какие знаки и чем рисовать?

Бьёрн поднял ладонь:

— Тихо ты. У клиента в подъезде, точнее, в подвале под ним завёлся крысиный король. Точнее — заводится. Вот-вот собирается стать материальным и навести шороху, — хмыкнул Бьёрн, — чтоб он начал зарождаться, всего-то надо много мусора, много вони, много крыс, забытая любимая игрушка, одежда с каплей крови и хоть мало-мальский способный видящий, брякнувший сдуру проклятье. Кто-то из жильцов или сантехник ругнулся в подвале — вот вам и крыса с тремя головами.

Руслан слушал, затаив дыхание. Обычно Бьёрну не до рассказов: то клиенты звонят, то какие-то друзья-знакомые зовут с собой, то у него свидания. Тем ценнее каждое слово о монстрах и способах борьбы с ними.

— Знаки нарисуешь вот такие, — Бьёрн вырвал лист из ежедневника и принялся чертить. — В каждой комнате, на каждой двери — дверцы шкафов тоже считаются. На каждой! Перепроверь, понял?

Руслан кивнул.

— Чем чертить — неважно?

— Можно мелом. Стирать проще будет. Потом пойдёшь в подвал. На двери изнутри нужен вот этот знак.

Бьёрн нарисовал ещё один значок и дважды обвёл его ручкой.

— Дверь прикроешь — и стой возле неё. Вонять там будет страшно — терпи. Подождёшь, пока не запахнет приятно: может, булочками, может, цветочками какими или вот благовониями, там у каждого своё. После этого спокойно иди к клиенту, отчитывайся о проделанной работе, напомни про оплату — и шуруй домой. Пока крысиный король не оформился, с ним управиться легко. Ты сможешь. А я занят буду.

У Бьёрна зазвонил телефон, и пока он говорил, Руслан записал всё услышанное о крысином короле в толстую синюю тетрадь. Её он купил недавно специально для заметок о монстрах и существах. А чтобы родители, если вдруг найдут и прочитают, не решили, что сын сошёл с ума, написал на первой странице: “Сценарий”. Глупо, но как будто всё объясняет.

Кстати, интересно, Ольга Викторовна — это бабушка Юльки?

Идти одному на задание было, признаться, страшновато. Середина октября — темнеет рано. Вот и сейчас мрачные сумерки уже затянули низкое небо, почти скрыв изрядно поредевшие верхушки тополей.

Нужный дом Руслан нашёл сразу — спасибо гугл-картам.

— Помощник? — уточнил голос Тимофея Валерьяновича из домофона.

— Ага.

— Ну, заходи! Третий этаж.

В подъезде и правда ужасно воняло кислой капустой, чем-то дохлым и рыбным, грязными носками и засорившимся сортиром. Фу! Руслан задержал дыхание и влетел на третий этаж, не дожидаясь лифта.

Квартира Тимофея Валерьяновича оказалась тесной, как мебельный склад, но удивительно чистой — ни пылинки, ни крошки, ни забытой газеты, ни небрежно брошенной одежды.

— Вы, молодой человек, тоже, стало быть, колдун?

— Кхм, ну да, — кивнул Руслан.

— А лет вам сколько?

— Восемнадцать.

— О, как Юленьке. Это внучка Ольги Викторовны. Она на социолога в институте учится.

Точно — Юлькина бабушка! Как тесен мир.

— Вот тут, смотрите, прям на коврике начертили свои поганые значки и свечки поставили. Вон пятно. Вот ещё одно!

Руслан осмотрел пятна на испорченном ковре. Затем обошёл квартиру, считая двери. Две комнаты, кухня, ванная, туалет. И десятки дверец и дверок кухонного шкафа, книжного, платяных в прихожей и в спальне. Ещё тумбочка, шкафчик в ванной и холодильник. Духовой шкаф! А дверца стиральной машинки считается? Наверное, да.

Он вынул из сумки тетрадь с вложенным листом, на котором Бьёрн начертил нужные знаки, вытащил из бокового кармана мел и принялся рисовать.

Магичить одному сначала казалось ужасно глупым, но на пятой дверце он отвлёкся от посторонних мыслей: знаков было всего три, но последний вырисовываться правильно никак не хотел — приходилось стирать его и перерисовывать.

Отметить все двери удалось только в половине двенадцатого. Руслан устал и проголодался. От бесконечного рисования свело указательный палец и какую-то жилку в глубине ладони. Всё, скорее начертить знак на двери подвала, потом вызвать такси — и домой! Родителям он сказал, что пойдёт на день рождения одногруппника и вернётся поздно.

Руслан разбудил задремавшего у телевизора нанимателя и предупредил, что пойдёт доделывать ритуал. Старичок заверил, что дождётся и уставился в экран.

Дверь, ведущая в подвал, открывалась внутрь, а не наружу, как во всех нормальных подвалах. И смердело оттуда так, что запахи в подъезде показались почти приятными. Руслан толкнул дверь, поёжился, замотал нос шарфом и шагнул в густую темноту.

Споткнулся о какие-то сваленные в кучу трубы, ругнулся сквозь зубы. Достал телефон: снаружи свет сюда не просачивался, хотя ближайший фонарь был в паре метров от подъезда.

Рисовать знак, подсвечивая телефоном, оказалось неудобно: и в тетрадь заглядывай, и свети, и мел не урони. Знак новый, не из тех, что он во множестве начертил в доме заказчика — по памяти не нарисуешь.

Наконец Руслан закончил. С трудом открыл непонятно отчего потяжелевшую дверь, быстро выскочил и захлопнул: ну и вонища! Интересно, когда запахнет булочками или цветочками?

За дверью раздался топот множества лапок. Шуршащая, попискивающая волна ударила в металл, заскреблась — Руслан почувствовал, как зашевелились волосы на затылке.

Омерзительный смрад никуда не исчез — странно. Что-то пошло не так?

Звуки в темноте подвала стихли, и изрядно промёрзший на октябрьском ветру Руслан решил заглянуть туда. В глубину подвала он, конечно, не полезет, просто проверит знак. Бьёрн сказал, что изгнать зарождающегося крысиного короля легко, значит, Руслан просто обязан справиться!

Дверь поддалась легко, Руслан включил фонарик на телефоне и увидел, что знак наполовину стёрт. Вот гады! Ну что ж, сейчас Руслан его обновит, дождётся ароматов и поедет домой. Точка.

Он перерисовал знак выше полустёртого. Сунул телефон с подсветкой в карман, спрятал туда же мел и только собрался выйти, зажав под мышкой тетрадь, как что-то ударило Руслана под коленку, от неожиданности он оступился, еле удержал равновесие, но уронил тетрадь. Наклонился, протянул руку и уткнулся в упругое меховое море.

Руслан отшатнулся, врезался в стену, выхватил телефон, и, едва в подвале появился свет, море крыс отхлынуло в темноту, унося тетрадь с бесценными записями.

Связи нет. Чёрт, и заряда всего пять процентов! Дверь? Руслан подёргал ручку, потянул изо всех сил — бесполезно. Как крысы её заперли? Что теперь будет?

“Так, не паниковать! Бьёрн знает, где я... Но он не хватится меня до утра! Здесь тепло — до утра дотяну... Здесь крысы! И что? Они убежали. Может, сами боятся...”

Вдали послышался топоток и тихое попискивание. Ближе. Ещё ближе.

Паника захлестнула с головой. Захотелось кричать и биться в запертую дверь. Вот вам и герой. Ничего не можешь без наставника, да?

Руслан сунул руку в сумку, нащупал мешочек с солью. Как попало насыпал неровный круг. Хотел найти мел и начертить пару-другую защитных знаков, но волна крыс подступила к границе круга.

Крысы метались, пищали всё громче — заложило уши, разболелась голова. Руслан посветил на них: кажется, те, что добегали до круга, пытались развернуться и порскнуть назад, но прибывающие твари злились и расступаться не хотели. Тут и там завязывались драки. Писк сменялся визгом.

— Пошли вон!

Крысы не обратили внимания на окрик. Они продолжали возиться, пищать, выяснять отношения. Кажется, их становилось всё больше: вон там крысиное море уже достигло высоты в две крысы, а вот там — в три.

Что будет, если крыс станет ещё больше? Если крысиная армия поднимется под потолок? Нет, столько их в одном подвале просто быть не может.

Вонь, к которой он, оказывается, уже привык, вдруг усилилась. Смрадные волны стали настолько густыми, что Руслан почти задохнулся. Крысы заволновались сильнее, их писк стал оглушительным, переходя в ультразвук. Мгновение — и они расступились, образовав живой коридор.

И по этому коридору, тяжело переваливаясь с лапы на лапу, шла огромная, невозможная крыса. Полметра в холке, светящиеся холодным голубым светом глаза. Голова у неё была одна, вопреки описанию Бьёрна, зато за спиной вились и стегали воздух пять кольчатых хвостов, похожих на червей-переростков.

Крыса-гигант разинула пасть и заверещала. Остальные подхватили её вопль — и Руслану показалось, что его голова сейчас треснет. Разлетится на сотни кусочков по всему подвалу. Боль нарастала, а вместе с ней росла уверенность в том, что это конец. Ему не выбраться отсюда. Крысы сожрут его плоть и разнесут косточки по подвальным подземельям. Чем быстрее это кончится, тем лучше. Надо просто сесть и закрыть глаза...

Ещё не хватало! Это что, суперкрыса его гипнотизирует?

В конце концов, пусть она и огромная, он, Руслан, всё равно гораздо больше!

Где-то здесь валялись какие-то трубы. Руслан присел, сыпанул остатки соли на крыс и даже успел нашарить какой-то обломок, и тут экран телефона погас, погрузив подвал в темноту, полную горящих мертвенным голубым светом глаз. Сотни маленьких и пара больших.

Руслан рванул обломок трубы к себе, раскидывая крыс. Попытался включить экран, но тщетно: села батарея.

Большие светящиеся глаза прищурились — и гигантская крыса прыгнула. Руслан бросил бесполезный телефон и, неумело замахнувшись, встретил врага ударом трубы. Крыса заверещала и рухнула на соляной круг. Её серое воинство с писком и криками прорвалось к человеку, но прокусить покрытую защитными знаками одежду и обувь не сумел никто.

Руслан мысленно пылко поблагодарил наставника, поудобнее перехватывая трубу, но тут в запястье впились острые мелкие зубы. На коже защитных знаков не было. Руслан яростно тряхнул рукой. Крыса разжала челюсти и упала куда-то в бездну своих собратьев.

Руслан замахал трубой, стараясь не подпустить других, столь же сообразительных противников к кистям и лицу.

И где же большая крыса?

Взгляд Руслана метался, выискивая среди сотен маленьких блестящих глаз пару огромных. Вот она!

Крыса-гигант снова прыгнула, и он не успел сбить её. Тварь вцепилась в полу куртки — ткань затрещала. Под весом монстра Руслан чуть не упал: спасло то, что сантиметрах в двадцати за спиной стена. Ударился так, что дыхание вышибло. Крысы, воодушевлённые своим полководцем, снова пошли в атаку. Самая резвая запрыгнула на плечо и впилась Руслану в ухо. Он заорал, сбросил зверя, чувствуя, как по шее струится кровь.

Перехватил трубу и врезал по гиганту, продолжавшему терзать куртку. Ещё раз, ещё, ещё!

Крысы верещали так, что Руслан оглох. Ничего не видел. Не чувствовал, как вспарывают кожу десятки мелких, острых зубов. Лишь ощущал вес обломка трубы в своих руках. И знал, что надо бить, пока жив. Чтобы оставаться живым. Вот тебе! Вот! На!

Внезапно всё кончилось. Руслан ещё раз взмахнул трубой, но почувствовал, что крыс нет.

Из приоткрывшейся двери тянуло стылым октябрьским ветром.

Он вышел на улицу, и его затрясло.

Сверкнула фарами машина, въезжающая во двор. Руслан всё стоял и трясся, не в силах уйти или хотя бы сделать пару шагов и сесть на скамейку у подъезда.

Машина остановилась. Хлопнула дверь — из авто вылез встрёпанный недовольный Бьёрн. В два прыжка очутился рядом. Молча ощупал и оглядел во всех сторон.

— Правильно мне Валерьяныч позвонил. Поехали в больницу.

Руслан помотал головой: мол, всё в порядке.

— Надо. Ты в кровище весь. Магия — это круто, но от бешенства не спасает.

Запихал ученика в машину, бросил нелюбопытному водителю:

— В больницу. В пятую.

А потом слегка встряхнул Руслана за плечо.

— Ты как?

— Т…там к…крыса была. Пять х-хвостов.

Наставник кивнул:

— Крысиная вдова. Самка, беременная от крысиного короля, сожрала останки “супруга”, которого, видимо, извёл кто-то из наших. Такое раз в сто лет бывает. Везёт тебе на редких тварей, ученик. Аж завидно! Всё, больше тебя одного никуда не пущу.

И уже у самой больницы добавил:

— Ты справился. Ты молодец.