Объятия тьмы

Глава 1

Снова наступил новый обычный и скучный день. Снова появилась эта пустота и раздражительность внутри меня. Мне не хотелось покидать свою теплую и уютную кровать, хотелось закрыть глаза и провалиться в сон дальше, видеть приятные сны и жить в них. Просто хотелось спать всю жизнь. К сожалению вставать все же пришлось. Мой отец уже ждал меня внизу за завтраком, как обычно. Мы почти не разговариваем за едой, ибо он занят своими телефонными разговорами. Мы всегда ели молча, но меня это никак не напрягало, к этому я уже привыкла. На столе располагалось много разных блюд, которые готовил наш повар. Отец решил нанять персонал, чтобы не тратить много времени на домашние дела и готовку в том числе. Леонид был прекрасным человеком и поваром тоже. Он безумно вкусно готовил и я с удовольствием наслаждалась его едой, правда ела не так много. Какие изысканные блюда я не особо любила. Нет, они не были невкусными, скорее я не любила такое. На завтрак я предпочитала овсянку с фруктами, омлет и что-нибудь сытное. Леонид каждое утро ставил на мое место свежевыжатый апельсиновый сок, который я любила. Он входил в число моих любимых напитков. Завтраки я не пропускала, ведь они дают нам основные силы на день, но я так же их и не любила. Отец стал просто невыносим и это иногда раздражало меня, бывало расстраивало.

С того момента, как мама бросила нас, он отдалился от меня, а мне его так не хватало в те моменты. Когда мама ушла, он стал чаще проводить времени на работе, я даже толком не видела его, а так хотела. Мне хотелось ощутить эту заботу на себе, хоть раз. Мне просто нужен был папа, нужна была его защита и поддержка, которую я так и не дождалась. Сейчас мне не так важно это, может небольшая доля важности отцовской заботы присутствовала во мне, но ее легко было победить и заставить утихнуть надолго. Меня очень раздражала его некая попытка замены себе или поиски кандидата на роль моего ненаглядного принца. Он много раз подсовывал мне каких-то парней, чтобы я нашла свою любовь и жила долго и счастливо. Только его избранники любили не меня, они любили деньги богатого папаши и личико его доченьки. Кто-то со временем разглядывал красоту моей внешности, кто-то давно. Кто-то вообще был готов полюбить не видя, только из-за суммы. Тошнота сама подступала ко мне, когда очередной паренек предлагал мне встречаться, говорил что-то про любовь, что обычно пишут на сайтах в интернете и нелепо пытался подкатить. Только вот все эти подкаты были выучены заранее, думают, что произведут впечатление на меня. Будто я прямо щас запрыгаю от радости и удивления, что ко мне так круто подкатили. Хотя я терпеть не могла различные подкаты, ибо казалось это глупостью. Это даже со стороны выглядит так, будто они строят из себя крутых мальчиков и это всегда смешно и глупо. На все эти подкаты и предложения встречаться я отвечала отказом. Не стеснялась и говорила прямо, что они мне не нравятся и выглядит смешно, когда говорят самые крутые подкаты с сайтов, в кавычках. Вот только папа не сдавал концы. Стал более тщательно выбирать парней. Даже проводил тесты, как я узнала от одного из его избранников. Тот тип явно был забавным и выдал мне парочку секретов за дополнительную сумму, а в конце добавил, что я ему вовсе и не нравилась, просто хороший заработок. Прикольно. Только не все парни были такие. Некоторые были действительно нормальные и были влюблены в меня, только мне никто не нравился. Такому типу я отказывала более мягко, чем подопечным отца. В университете я была предметом обаяния, многим парням нравилась. Девочки особо со мной не общались, лишь перекидывались парочкой слов. Ванесса ненавидела меня, наверное, как только увидела. Вечно пыталась задеть словесно, только у нее этого не получалось, ведь мне было все-равно на то, что она выкинет в очередной раз. Физическую силу она не применяла, ведь знала моего отца и на что он способен. Хотя, если бы не папа и она действительно напала на меня, я бы смогла ответить. 3,5 года рукопашного боя сыграли бы свое. Мне нравилось, только отец считал это опасным и вскоре я ушла. Некоторые тренировки я все еще делала, поддерживала форму. Моя подруга Бриттани тоже ходила со мной на рукопашку, только ушла через 2 года. Получила травму и решила уйти, хотя тоже не хотела.

Бриттани была моей единственной подругой, или больше, чем подругой. Она была мне как сестра, самая близкая. Только ей я доверила себя, свои чувства и секреты. Она была рядом со мной, когда мама уходила, не дала отчаянию поглотить меня целиком. Вытащила из этого вязкого болота эмоций. С ней я чувствую себя не пустой оболочкой и живым человеком, действительно живым. Она всегда понимала меня без слов и меня это даже поражало. Только Брит знает меня настоящую, чувствует меня и знает кто я. Только она может видеть во мне не слой льда, от которого веет холодом за километры, а яркий лучик солнца. То тепло, что так скрывается за льдом. Чувствует, что мое сердце бьется, что оно есть. Я частенько пропадала у Брит на ночевках, мы занимались различной ерундой, но чаще всего баловались раскладами на картах таро. О да, мы как типичные фанатки эзотерики увлекались картами, у нас даже получалось трактовать. Правда моему отцу не очень нравилось, когда я часто была на ночевках у подруги. Он всегда говорил мне, что я могу скатиться по учебе, ведь должна больше заниматься. Вот только не знал о том, какая у меня была хорошая успеваемость. Оценки всегда были хорошие и писала работы я тоже хорошо. Мы с Бриттани были одними из лучших. Хотя толком учебники не зубрила. Просто запоминала материал, который рассказывал преподаватель и на следующую пару спокойно отвечала на все вопросы, да и записей в тетрадях было достаточно. К такой жизни я уже привыкла, за моей безопасностью следили люди отца, а не он сам. Своими переживаниями делилась только с подругой, а не с отцом. В общем, мне было уже все-равно, я привыкла к тому, что имею на данный момент.

За завтраком отец пробыл не так долго, буквально минут 15, после он встал и вышел, разговаривая с кем-то по телефону. В столовой остались только мы с Леонидом.

— Не хочешь позавтракать со мной?

— Нет нет, я не голоден. — опешил Леонид

— Отец ушел почти сразу, как я пришла. Составь мне компанию за завтраком.

— Ну хорошо, если ты так настаиваешь. — Леня сел напротив меня и мы принялись завтракать. С ним было есть намного приятней, чем с отцом.

— Не обижайся на своего отца, он занятой человек, ты сама это понимаешь. Он старается для тебя, чтобы ты ни в чем не нуждалась

— Однако у него не до конца это получилось

— Валери, он действительно старается для тебя. Просто так нужно

— А мне не нужны эти старания. Давай закроем эту тему и продолжим нормально есть, я не хочу портить себе настроение прямо с утра

— Да, конечно. — он уткнулся в свою тарелку и продолжил есть, иногда поглядывая на меня.

После завтрака я стала собираться в универ. Сегодня было мало пар и нас обещали отпустить пораньше. Это время мы с Брит планировали провести в нашем любимом кафе. Настроение сегодня было значительно лучше, как раз для чего-то яркого и позитивного. Выбор пал на светлое серое платье, что идеально подчеркивало мои широкие в меру бедра. Рукава платья были длинные и чуть закрывали кисть руки. Ноги облепили капроновые колготки черного цвета. Мои стройные ноги выглядели чрезвычайно шикарно, что я не могла оторвать взгляд. Любовь к себе у меня была, но не с самого детства. Раньше мне казалось, что я была не слишком красивой, подстроенной под стандарты красоты. Зато сейчас я действительно понимала, что я была хороша собой, тем, чего не было у других, мои изюминки. К такому платью подошли бы каблуки, но я была непредсказуемо нестандартной. Поэтому мои ножки украсили черные ботинки с небольшой платформой. С волосами ничего делать я не хотела, поэтому быстренько сделала легкие локоны, которые рассыпались по моим плечам. Свое личико нагружать макияжем не хотелось, обошлась тушью помадкой и легким румянцем. В общей сложности я собралась довольно быстро.

Взяв сумку с нужными вещами, я выбежала из дома в направлении машины Брит. Она частенько забирала меня и мы вместе добирались до колледжа. Бриттани гоняла на Ferrari Portofino. Красивая и мощная машинка. На эту красотку подруга копила достаточно долго, с недостающей частью денег ей помогла ее семья. Свою девочку она любила и относилась очень бережно. Да и мне нравилась машинка Брит, удобная, классная, красивая и мощная. Мы встретились с Брит и я быстренько запрыгнула в машину.

— Привет, родная, — одарила я подругу широкой улыбкой

— Привет, Вали! Как твое настроение на сегодняшний день?

— Знаешь, довольно хорошее

— Я уже заметила по твоему внешнему виду, дорогая. — Брит оглядела меня с ног до головы и улыбнулась, явно была рада моему хорошему настроению

— Поехали? Не хотелось бы опоздать

— Конечно, а то филя будет злой. — Брит завела машину и мы уже направлялись в колледж.

Глава 2

Сегодня в колледже было необычайно спокойно, обычной пятничной суеты как след простыл. Хотя с одной стороны это было круто. Никто не толкался, не было громких криков, которые буквально резали уши. Даже сплетники колледжа сегодня притихли, словно все сплетни исчезли. Мы с Брит уверено прошли по коридору, мелком оглядывая его, пытаясь понять, что происходит. Краем глаза я успела заметить Ванессу с каким-то парнем. Они так яростно беседовали друг с другом, пока другие девчонки осматривали их, словно они звезды Голливуда, которые приехали в наше захолустье.

Парнишка явно был не с нашего колледжа, я видела его тут впервые. И как только я заметила эту чудесную картину, шушуканья ребят моментально заполнили коридор. Эти сплетники явно обсуждали то, что я увидела. Думали, что это произвело на меня огромное впечатление, может даже и ревность в никуда. В один момент мне стало смешно со всего этого. Брит подловила мой смешок и улыбнулась происходящему. Подругу тоже забавила эта авантюра.

— Тебе не кажется, что они подумали не о том? — повернувшись ко мне спросила подруга.

— Нет, это не они подумали не о том, а Ванесса. Додуматься до того, чтобы как то показать себя перед другими таким способом, глупость какая-то.

— Зато есть с кого посмеяться.

— Точно подметила, Брит, — усмехнулась я, положив руку на плечо Бриттани.

— Валери, мне сегодня нужно съездить в один ресторан для разъяснений небольших нюансов. Сможешь составить мне компанию?

— Без проблем. Во сколько ты собираешься поехать?

— Знаешь, ближе к шести часам. Хочу успеть пройтись по всем критериям идеального праздника. — Брит весело улыбнулась.

— Хорошо, Брит, я с удовольствием составлю тебе компанию.

— Спасибо, родная, — мы коротко обнялись и помчались в наш кабинет.

Слава богу, что мы успели до начала занятия. Как назло, в последний учебный день первая пара у нас стояла у фили. Это был наш преподаватель по философии. Филип Даглас. По своей натуре строгий и требовательный человек. Свой предмет уважал больше, чем себя самого, как нам казалось. Терпеть не мог опоздания. Незнания своего предмета считал за неуважение к нему и его труду. Он тщательно объяснял нам темы и расписывал доску, чтобы подробнее объяснить тему в действии и прочини детали. За это его ценили. Только все боялись, ведь его тяжелый взгляд заставлял пульс учащаться, а страх брал вверх. Да и его грозность нагоняла вопиющий ужас на студентов, будто он был кощеем бессмертным или самым страшным и ужасным злодеем русских сказок. Единственное за что можно было его проклясть, его методы учения. Филип Даглассчитал, что сниженный балл является хорошей мотивацией для дальнейшей работы и успеваемости студентов, чтобы впредь старался. Даже мне пару раз снижал, гад. Только меня это не останавливало. Филя со временем понял, что я достаточно умна и разбираюсь хорошо в его несчастном предмете, чтобы снижать баллы. Поэтому сейчас с философией дела обстоят у меня прекрасно, правда привычка придираться у него осталась. В кабинет вошел филя и сразу же окинул нас недовольным взглядом. Мы с Брит быстро убрали ненужное с парт и разместились в подходящей позе, уткнувшись своими глазенками на доску, где уже виднелось название сегодняшнего занятия.

Пара тянулась медленно и нудно, сонливость пылко пыталась меня одолеть, так и намеривала окутать меня своим волшебным сном. Однако я внимательно слушала филю и делала все необходимые записи в тетради. В отличии от меня, Брит никакие записи не делала. Молча сидела и прожигала доску, в надежде улавливать все слова Дагласа. Вот только ее испепеляющий взгляд не смог словить все его умные словосочетания и термины. Поэтому Брит частенько просила у меня мои конспекты, на что я улыбавшись отдавала их подруге, заранее зная, что они ей все же пригодятся. Как только пара закончилась, мы собрали свои вещи в сумку и направились в следующий кабинет. Мне повезло, потому что следующая была пара по гражданскому праву, которое я не только любила, но и отлично его знала. Безусловно, это была одна из моих любимых пар в колледже. Отец много рассказывал мне о правах человека, где они начинаются и где заканчиваются. Да и родственники по его линии представляли из себя различных юристов и адвокатов. Бабушка упоминала, что у нас даже есть дальний родственник, который работает в суде, его много кто уважает и много кто боится. Один из лучший в своем деле ведь.

Учебный день наконец-то подошел к концу и мы с подругой собирались ехать домой. Нам предстояло еще управиться с некоторыми делами по поводу празднования дня рождения Брит и тогда можно было со спокойной душой отдыхать от всех сюрпризов на этой недели. Вот только настоящий отдых для меня – мой мотоцикл. Рассекать ночные дороги города под гул мотора расслабляли мое напряженное тело, а легкий прохладный ночной ветерок охлаждал затуманенные мысли в голове. Бабушка, узнав чем я увлекаюсь, поначалу была обеспокоена за меня. Боялась, что может случиться что-то страшное. Но она всегда мне говорила, что увлечения должны приносить радость, быть отдыхом для морального и физического состояния человека и дарить только позитивные эмоции. Перед каждым отъездом подбегала ко мне и лепетала своим теплым голосочком, чтобы я была аккуратной. На последок она любила целовать меня в щечку, выражая свою заботу и любовь к своей внучке. Так жаль, что теперь она больше не позаботится обо мне, как раньше.

Домой я приехала ближе к восьми часам вечера. Все дела по поводу ресторана мы сделали стремительно быстро. Разобрались с меню, сняли помещение на день празднования и определились с украшениями в зале. На наше удивление, работники ресторана согласились украсить помещение яркими шарами. Пока подруга с кем-то задорно разговаривала по телефону, я смогла договориться с управляющим об одном маленьком одолжении для Брит. Я подготовила ей скромный сюрприз, который будет ждать ее в конце праздника. Мысленно похвалив себя за старания, нашла Бриттани, чтобы отправиться домой.

Так как домой я вернулась только вечером, соответсвенно, на улице было уже прохладно, поэтому на ноги я натянула свои кожаные штаны, сиявшие черным отблеском. Они облепили мои ноги, словно вторая кожа, придавая им свою изящность и стройность. Темно-синий свитер с простым, но красивым принтом, который был одним из моих любимых свитеров, свободно лег на мое стройное тельце, чуть болтаясь на мне. Поверх свитера легла кожаная куртка, как бы дополняя образ дерзкой и надменной гонщицы. Порой казалось, что я профессиональная участница каких-то нелегальных гонок. Выглядело гармонично и дерзко. Свои длинные темные волосы пришлось собрать в низкий хвостик. Редко оставляя их виться по своим женственным плечам, ведь тонкие пряди шелковистых волос порой мешали мне. Мой образ завершили высокие черные ботинки на шнурках. Мой мальчик уже ждал меня в гараже, в предвкушении новой поездки.

Огоньки ночного города мелькали перед моими глазами, скрытыми за защитным стеклом шлема. Дорога расплывалась от большой скорости, но мне это безумно нравилось. Мы с моей кавой чувствовали друг друга, как никто другой. Связанныескоростью и адреналином. Kawasaki ninja 1000 XS был идеальным для меня вариантом мотоцикла, словно любовь с первого взгляда. Этого малыша я приобрела еще полгода назад. В то временя, когда я только начала копить, у меня особо не было мыслей о том, на что же я буду собирать деньги. Дождливой осенью мое внимание перехватило видео обзор на мотоциклы от красивой и властной женщины. Она является многомиллионным блогером, как я позже узнала, снимающим различные обзоры на разные модели мотоциклов. Не знаю, что меня так привлекло, но мир железных двухколесных коней поглотил меня полностью. Пересмотрев много подобных видео, начитавшись разных статей, мне вдруг захотелось овладеть своим железным конем. Права у меня уже имелись, получила как было время. Именно тогда пришло осознание, на что пойдут мои накопления. К своей цели я шла стремительно, много работала и училась управлять мотоциклом со своим знакомым, где-то смотрела видео уроки. У отца просить денег не позволяла гордость, я в силах заработать сама, не глупая же.

Небо постепенно темнело, становилось темно синего цвета. Звездочки стали усыпать его, словно золотое мерцание. Глубокое и темное небо манило меня своей загадочностью и необыкновенной красотой. С детства я с восхищением разглядывала его и поражалась изумительной красоте ночной магии. Такое простое голубое небо с пушистыми, как мех, облаками было чем-то приятно прекрасным. А ночное звездное небо, такое темное и мрачное, было таким поразительным и загадочным явлением с множеством созвездий.

Только моя душа наполнилась теплом и порхающем чувством, как всю эту идиллию разрушил какой-то богатенький придурок на черном бмв, как я успела разглядеть. Незнакомый мне человек подъехал ко мне и приоткрыв окно своей машины, стал что-то выкрикивать. Явно хотел познакомиться. Меня ненароком раздражали такие парни, которые портили эти восхитительные моменты, когда я в компании своего одиночества и звука мотора наслаждалась красотой неба и звезд. Тип все так же выкрикивал мне какие-то слова, то и дела ускоряясь, чтобы не оторваться от меня. Мне настолько наскучил этот придурок, что я быстро выскочила вперед, немного подрезая его задним колесом, напустив таким образом пыли. Тот мигом стал отмахиваться от порыва пыли в его сторону, выкрикивая мне уже с недовольным выражением лица. Пусть знает, что мне нет необходимости в его компании.

Только я успела оторваться от этого мажора, как в зеркале блеснул темный силуэт парня на мотоцикле. Сегодня все было против меня. Нагнав меня он иногда поглядывал в моюсторону, будто выжидал какой-то момент. Мой взгляд мельком кинулся в его сторону. С виду был спортивный паренек на хорошем новеньком байке, но явно такой же назойливый, как мажор. В очередной раз взглянув в его сторону, перед моими глазами показался экран телефона, в котором на белом ярком фоне было написано «дай номерок». Его наглость поражала меня, но одновременно поедало любопытство. Стало интересно, что ему надо. Какой разумный человек будет кататься по городу, в поисках подружки. Может он как все мажоры на ночной трассе, в голове ветер, зато на уме одни знакомства с красивыми девчонками. Сбавив скорость и вырулив на обочину, я затормозила. Буквально через пять минут показался черный байк, тот самый. Теперь мне удалось лучше разглядеть этого идиота.

— Я думал, что мне придется ехать за тобой прямиком до дома. — Произнес парень, глуша мотор мотоцикла.

— Я тоже так думала, — съязвила я. — Просто стало любопытно, что нужно чудику с телефоном.

— Эх, я думал ты уже хотела дать мне свой номер.

— Прости, в отличии от тебя я не пишу свой номер на листочке, в поисках таких идиотов, как ты.

— Значит номер не получу? — Проговорил тот, слегла наклонив голову набок.

Тут мне стало интересно, что представляет из себя этот тип, какой он на деле. Конечно, номер этому идиоту я давать не собиралась. Но раз уж мой вечер испортили, хотя бы повеселюсь.

— Хм, если обгонишь меня, то получишь номер. — Чуть приподняв голову вверх в знак своей надменности, вымолвила я.

— И где же будет наш финиш? Или ты предпочитаешь ехать до конца?

— Финиш около ближайшего кафе. — К слову, до него как раз оставалось около щестикилометров.

— По рукам, мадам.

— Знаешь, я даже готова дать тебе фору в пять секунд.

— Вы очень любезны, — парень медленно стал двигаться вперед, помогая себе ногами, отталкиваясь ими от холодной серой дороги, на которую падал тусклый свет луны и фонарей.

— Что ты делаешь? — Изумилась я.

— Пользуюсь твоей форой.

— Боже мой, — закатив глаза, стала заводить свой мотоцикл. — У тебя был уникальный шанс, парень.

— Я благодарен за это, пользуюсь как могу.

Шум мотора наполнил вечернюю пустоту, мой мотоцикл сдвинулся с места и устремился вперед, оставляя придурка на линии старта.

Мне было очень любопытно наблюдать за этими гонками. Неужели какой-то любитель сможет обогнать человека, который пересмотрел все возможные видео уроки и упорно занимался. Да нет, не сможет, я более чем уверенна в этом. Оглянувшись назад, в поле зрение попал силуэт парнишки, который пытался не отставать от меня. Забавно. Плотно надавив на газ, расстояние между нами стало сокращаться, спустя пару минут силуэт исчез. Легкая ухмылка скользнула на лице. Оглянувшись в очередной раз, я никого не заметила. – Я думала он будет не настолько плох, видимо очередной мажор, пф. До кафе оставалось не так много и как только моя голова устремилась на дорогу, из-за поворота выехал байк, перегородивший мне дорогу. В состоянии шока мои руки резко нажали на тормоза. Скрип от спонтанно резкого торможения ударил в уши. Только когда мотоцикл полностью остановился, я узнала этого паренька, реально идиот.

— Какого ты творишь?! — выкрикнула я. — Ты вообще адекватный?

— Предоставил тебе возможность быть главной на дороге.

— Ты реально псих!

— Простите, мадам. Горел желанием получить ваш номер.

— Чокнутый.

— Ах, да. Пока я ждал вас, успел записать ваш номер. Рад был покататься с вами. — Произнес парень, заводя свой байк. После развернулся и оставил меня одну, с моими мыслями.

Гнев заполнял тело, какого творит этот ненормальный? Кого он строит из себя. Сегодняшний день явно был подпорчен, с плохим настроение я возвращалась домой впервые, все из-за психа и мажора на бмв.

Глава 3

На утро следующего дня меня ждал сюрприз, который я вовсе не ждала увидеть.

Солнце блеснуло своими яркими лучами, которые ворвались ко мне в комнату и нахально разбудили меня, покоясь на моем лице. Игривые лучики света слепили мои темные глаза, придавая им янтарный оттенок. Окончательно проснувшись, я сладко потянулась и приподнялась с кровати. Легкая прохлада обдала меня и по телу пробежали мурашки. С утра всегда было прохладно, поэтому пришлось накинуть на себя домашний халатик нежного лилового цвета. Комната была похожа на царство света и тепла, только мне по прежнему было прохладно. Белоснежные шторы слегла развивались от теплого ветерка. Погода стояла замечательная, было довольно тепло, даже жарко. Ветерок придавал баланс, поэтому жары не чувствовалось. С улицы доносились приятные щебетания птичек.

Леня, как обычно, радовал меня утренними ароматами его страшно вкусных творений. С кухни доносились приятные запахи только что приготовленной еды, они окутали меня волшебством идеального утра, как я думала.

В столовой меня уже ожидал отец, заполнявший какие-то бумаги и Леня, он накрывал стол для завтрака. Заметив меня, тот слегла улыбнулся, кивая на стул, где обычно я сижу, давая понять, чтобы я садилась есть.

— Доброе утро, дочь, — сурово произнес отец, даже не смотря на меня.

— Как спалось?

— Доброе, спалось прекрасно.

— Отлично. У меня есть для тебя новости, Валери. — Отец приподнял голову.

— Какие?

— Сегодня к нам придет наш новый сосед, который недавно переехал к нам в штат.

— Очень этому рада. — С иронией пробормотала девушка.

— Валери, ты должна подружиться с ним. Я улетаю в Германию по делам бизнеса и пока меня не будет, он будет присматривать за тобой.

— Я похожа на человека, за которым нужно присматривать, папа? Наверное, мне скоро 20 лет и я могу позаботиться о себе сама. Мне не нужен какой-то сосед, которого я знать не знаю.

– Уже все решено, — нахмурившись, отец скрестил руки на груди.

— Ты как всегда не спросил моего мнения, папа.

— Хватит, Валери. Завтракай и иди к себе в комнату, приведи себя в порядок. Ты должна хорошо выглядеть.

— Как скажешь. – Я отступила, ибо не хотела портить себе настроение с самого утра, продолжая поедать завтрак.

Я проводила отца холодным взглядом, обжигая его спину. Он никогда не интересовался мной и моими чувствами, опять не спросив мое мнение об этом, ставя перед фактом. Чувствовала себя пойманной в ловушке. Мысли прервало появление Леонида в столовой, направлявшийся ко мне.

— Все хорошо, Валери? — Тихо произнес он, почти прошептал.

— Да, все хорошо.

— Ты опять поругалась с отцом? — Его взгляд потускнел.

— Лень, он не спросил меня, решил все сам. Почему он так поступает?

— Он хочет как лучше, Валери. Ему кажется, что он поступает правильно, оберегая тебя. Я знаю, что ему нужно было посоветоваться с тобой, но он такой человек. Валери, он действительно тебя любит.

— Только я не чувствую этого, не чувствую его любви.

— Думаю, вам стоит поговорить друг с другом.

— Это плохой вариант, Леня. У нас не получится поговорить нормально, он не поймет меня и мои чувства.

— Все же попробуй, Валери. — Леня вышел из столовой, оставляя меня одну.

После завтрака и утренней новости отца, девушка покинула столовую, уходя в комнату. Ей действительно нужно было привести себя в порядок и одеться, не встречать же гостей в таком виде. Распахнув дверцы белоснежного большого шкафа, перед девицей открылся мир моды и девчачьего королевства.

Валери была своего рода снежной королевой по натуре, но при этом в ее шкафу было полно ярких и необычных вещей, свойственных, по мнению общества, только милым и ванильным девочкам. Было глупо делить цвета по натуре и характеру человека, выставляя тем самым границы людям.

В данный момент мне хотелось поговорить с подругой, человеком, который всегда поймет ее и поддержит в любой момент. У Бриттани был необычайный дар. Рядом с ней вся эта ледяная крепость спадала, чувствовалась свобода и радость жизни, чувствовались всевозможные позитивные эмоции. Детство Валери оставило глубокие шрамы на ее крохотном сознании, будучи маленькой девочкой. Я схватила телефон, лежавший на пушистом пледе, устилавший двуспальную кровать. Набрав номер Брит, в телефоне послышались гудки, подруга взяла трубку почти моментально.

— Привет, дорогая! — Прозвучал радостный голос Брит.

— Привет, Бриттани. У тебя есть свободная минутка?

— Конечно. Что-то случилось, Валери? — Я почувствовала страх и беспокойство Брит

— Мой отец сегодня накормил меня сытной новостью.

— Что за новости? Давай рассказывай, что на этот раз учудил.

— У него намечается работка в Германии, опять бизнес. Только у нас появился какой-то сосед, он придет сегодня к нам. Отец сказал, что этот сосед будет присматривать за мной. Он опять все решил за меня, Брит, опять, – мой голос стал напряженным и слегла дрожал. Это больная для меня тема. — Мне правда неприятно.

— Твой отец странный и сложный человек, Валери. Лучшим вариантом нужно было поговорить с ним и обсудить все, что тебе не нравится и что тебя тревожит. Но я понимаю, это не тот случай, где я могу посоветовать такой вариант, — подруга притихла, ей явно стало грустно. Грустно от того, что она не может мне помочь наладить отношения с отцом. – Валери, не обращай внимания на этого соседа. Знаешь, если это красивый молодой парень... — Бри не успела договорить, как я моментально перебила ее сумасшедшие фантазии.

— Бриттани, что ты несешь?

— Я даже не успела сказать! — Вскрикнула девушка.

— Но мы обе понимаем, что ты имела ввиду.

— Подруга, ты какая-то странная. Если паренек действительно ничего и характером не козел с поляны, то почему бы и нет?

— Брит, ты сейчас серьезно или шутишь так?

— Я серьезно. Я хочу, чтобы ты нашла свое счастье, дорогая. Ты как никто другой заслуживаешь его.

— Мне приятно, что ты переживаешь за меня, но мне не нужны никакие парни и отношения. Я хочу заняться своей работой и найти дядю. Сейчас для меня это важнее всего.

— Ладно, это твое право и я всегда буду на твоей стороне. — В голосе подруги чувствовалась забота и тепло. Она всегда поддерживала меня везде и во всем.

— Спасибо, Брит. Ты мне очень помогла, люблю тебя!

— Я всегда свободна для тебя, милая. Сосед тебе не помеха, я это точно знаю, а с отцом все будет хорошо, я в этом уверена. Тоже люблю тебя. — Попрощавшись с Брит, я сбросила вызов.

После разговора с Бриттани на душе стало теплее, словно солнце взошло и осветило мою темную холодную душу, птички защебетали веселыми песнями. С таким приподнятым Брит настроением я начала готовиться к знакомству с соседом. Вспомнив про шкаф, я мигом вернулась к выбору одежды. Настроение было сегодня среднее, не хорошее и не плохое. Потратив около часа на сборы, что было удивительно, ведь обычно я тратила намного больше времени, я все же успела собраться.

Подойдя к зеркалу с кристально белой рамкой, стоявшее рядом с кроватью, в его отражении показалась высокая хрупкая девушка. Прилегающее черное мини платье отлично очерчивала все изгибы Валери, подчеркивая ее стройное и женственное тельце. В этом платье она смотрелась так изящно и превосходно, оно также выражало ее настойчивый, иногда порывистый, находчивый и уверенный характер. Темные шелковистые пряди длинных волос рассыпались по ее хрупким женским плечикам, подчеркивая правильные черты нежного личика девицы. Кофейный цвет глаз Валери блистал уверенностью и непокорностью, она была настоящей untouchable woman для парней. Стройные ножки манили своей нежностью и невинностью, а давно погасшая улыбка символизировала только скрытое отчаяние и боль, безжалостно разрывая девушку на части. Сердце, полное яда и страха все еще билось, билось как цветущий весной подснежник.

Длинные бархатные, пылкие реснички казались еще длиннее из-за слоя туши на них, теперь они казались еще воздушней, готовые сейчас вспорхнуть ввысь. Валери не была ярой фанаткой макияжа. Они всегда была легкими и естественными. Такая простота всегда дополняла ее стиль снежной королевы.

Я любовалась собой и наслаждалась тем, что видела в отражении своего зеркала. Да, такой фасон платья определенно был мне к лицу, словно довольная и хитрая черная кошка с блестящими, как изумруд, зелеными глазами. Из прихожей доносился звонкий дверной звонок. «Сосед пришел» – подумала я и стала спускаться вниз. Вот только то, что я увидела в прихожей, повергло меня в шок. Подумать только, на пороге моего дома стоял не просто наш новый сосед, это был тот чокнутый идиот. Не могу поверить, что новым соседом оказался он – безрассудный тип с хорошим байком.

Пройдя в прихожую к нашему соседу, я приблизилась к парню, протягивая вперед правую руку. Подняв голову, он пожал мою руку, слегла наклонив голову, дабы разглядеть мое лицо. Я была удивлена, ведь ни одна мускула на его лице не содрогнулась. Что с ним вообще не так?

— Здравствуйте, — деловым тоном сказал отец, протягивая свою руку парню.

— Здравствуйте.

— Прошу представиться, я Роберт Вилар, а это моя дочь, — отец окинул меня взглядом. — Валери Вилар.

— Приятно познакомиться, мистер Роберт и мисс Валери, — юноша слегка улыбнулся нам, в знак уважения к нашей семье.

— Имею честь представиться, мое имя Грегори Фостер.

— Пройдемте за стол, — велел папа.

— Благодарю, Роберт.

Мы все вместе прошли в столовую, где нас ждал красиво накрытый стол с различной едой, разных кухонь. Леонид сегодня отлично постарался, впрочем, как всегда.

— Мы рады приветствовать вас в нашем штате, что привело вас? — Отец задавал вопросы, дабы получше узнать о Грегори.

— Честно говоря, решил вернуться домой после долгого отъезда, — вещал Фостер, поедая консоме. — Я был в долгом отъезде за границей и примерно около месяца назад вернулся в город.

— Почему были в отъезде? — Решила я задать вопрос этому идиоту.

— По работе пришлось, так сказать.

— Приятно, что у нас такие замечательные соседи, Грегори. Надеюсь, что мы подружимся, — улыбнувшись нашему соседу, отец сделал глоток воды из своего бокала, расположившегося по левую руку.

— Я тоже на это надеюсь, мистер Вилар.

Трапеза в честь знакомства с соседями длилась около часа. Отец деловито болтал с идиотом, который постоянно поглядывал на меня каким-то странным взглядом. Порой меня охватывало чувство того, что он знал о нашей встрече. Либо же он являлся хорошим актером. Наш гость уже собирался уходить, вот только отец подозвал его к себя, уходя в отдельную комнату, явно для разговора. Только это коварное чувство, любопытство, поедало меня всю. Да, было любопытно, почему они ушли в отдельную комнату, что отец вообще задумал? Вот это было действительно загадочно и мне непонятно.

***

Я уже собирался покидать дом своих новых знакомых, точнее новой. С отцом Валери я был уже знаком, сотрудничал с ним для его компании. Приятный на вид мужчина, строгий стиль и аккуратная прическа, точно стандарты успешного бизнесмена. Человек занятой, но своей дочкой очень дорожит, его драгоценный камень. Роберт много болтал о Валери, чуть не проел мне уши. Много чего интересного я узнал про эту девчонку. Только, у ее отца намечался крупный контракт с одним из крупнейших спонсоров, он никак не мог упустить эту возможность для дальнейшего развития своего дела, слишком долго шел к этой цели, как я понял из его рассказов. Из-за отъезда в Германию Роберт стал переживать за безопасность Валери, это вынудило его обратиться ко мне. Во время отъезда и улаживания деловых соглашений на счет контракта, мне придется присмотреть за ней. Вот уж не думал, что докачусь до такого унижения, но выбора особого не было. Мне нужна была хоть какая-то связь с этой семьей, у меня была своя игра. Если получится разговорить девчонку, есть шанс закончить начатое дело намного быстрее, в чем я сомневаюсь.

У входа ко мне подскочил Роберт, уводя в отдельную комнату, походу, не хотел, чтобы его дочь слышала что-то из нашего разговора. Зайдя в ближайшую комнатку, тот закрыл дверь за собой, перед этом убедился, что рядом никого не будет. Осторожный. Медленно повернувшись ко мне, мистер Роб подошел ближе ко мне, словно крадясь как кошка.

— Грегори, я надеюсь на тебя.

— Будьте уверены, что я не подведу вас, Роб, — возгласил я, чуть улыбаясь.

— Доверяю тебе свою дочь, друг мой. Проследи за ней, чтобы не вляпалась в неприятности. Она любитель этого дела.

— Я профессионал своего дела, за это можете не переживать.

— Лучше всего подружись с ней, у нее мало друзей, в университете толком ни с кем не общается, кроме своей подруги, — томный взгляд Роба, словно гипноз, давил на меня со всей силой своей магии.

— Странно, что у такой девушки как Валери нет друзей.

— У нее сложный характер. Я пытался найти для нее и парня, и друга. Она всегда злилась этому, говорила, что я постоянно решаю за нее, не даю ей право выбора и влезаю в ее личную жизнь. Мне действительно хотелось, чтобы она была счастлива. Я дорожу ей, ты знаешь об этом, Грегори. Она единственно, что у меня есть, что дарит мне смысл в этом огромном мире. Моя дочь.

— Можете не волноваться, я обещаю вам, что все будет хорошо.

— Спасибо большое, Грегори. Ты единственный человек, которому я смогу доверить дочь. Только прошу, не говори ей об этом. Зная ее, она сильно рассердится и возненавидит меня, — блеск в его зелёных глазах заметно потускнел, осталось лишь переживание.

— Ей повезло, мистер Роб, — я задорно улыбнулся, кладя свою руку на его крепкое мужское плечо. Мне было жаль его, бизнес лишил его общения с близкими и дочерью, а так нельзя.

Вскоре мы обо устремились в прихожую, в дверном проёме которого виднелась Валери, явно удивлённая нашему тайному разговору.

— Спасибо большое за такой теплый прием, ваш повар превосходно готовит. Было приятно провести время в такой компании. До свидания. — Лёгкий ветерок взъерошил мои темные каштановые волосы, развивая пряди в воздухе. Я напоследок окинул взглядом этот дом и устремился прочь.

***

Меня все также волновал этот разговор отца и идиота. Было страшно интересно, о чем эти двое могли разговаривать между собой. Чему я была действительно рада, так что этот чокнутый покинул наш дом. Но факт того, что теперь мы соседи меня злил, даже беспокоил. Кто знает, какой фокус он вытянет в другой раз?

Мне нужно было отвлечься, поэтому я направилась на второй этаж за своим телефоном, чтобы позвонить подруге и рассказать, как прошел обед с нашем соседом. Телефон все так же лежал на пушистом пледе. Схватив мобильный, я быстренько набрала номер Брит. В телефоне раздались гудки, которые быстро прекратились, Брит взяла трубку.

— Приветик!

— Привет, Бри.

— Что-то случилось, дорогая?

— Да, случилось. Наш сосед — тот самый чокнутый тип, который перегородил мне дорогу в тот вечер.

— Что? Серьезно что-ли? — Она чуть ли не кричала от такого шока. Ещё тем вечером я рассказала ей о том, что мажор и идиот испортили мне весь день.

— Серьезно. Но по его выражению лица не было видно, что он был удивлен нашей встречи. Знаешь, подруга, у меня возникает чувство, что он будто знал об этом.

— Может он такой человек, Валери. Серьезный и грубый тип.

— Ты забыла ещё пару прилагательных, подруга, — процедила я сквозь чуть сомкнутые зубы. Уж как мне не нравился этот паренёк.

— Так, Валери. Предлагаю просто понаблюдать за ним и узнать, что за тип.

— Думаешь мы узнаем что-нибудь интересное?

— Почему нет? Тебе же находится с ним в одном поле зрения, а не мне.

— Ты права, нужно убедиться, что он не сильно тронут умом, для своей же безопасности.

— Мы бы могли сходить и отдохнуть на выходных, неделя была тяжёлой.

— Согласна, хороший отдых точно не помешает нам.

— Завтра в клубе намечается вечеринка, мои знакомые уже были на одной из таких вечеринок. Говорят, что им очень понравилось, хороший клуб. — Подруга так и подначивала меня согласиться. Ведь я не особый любитель такого отдыха.

— Даже не знаю, Бри. Ты же знаешь, что это не совсем мое, — пыталась я соскочить с ее уловки.

— Дорогая, ты итак как овощ сидишь дома, тебе нужно выйти и развееться, — приказным тоном заявила подруга, надеясь на мое одобрение.

— Ну ладно, ладно. От тебя не отлипнуть.

— Супер, завтра я заеду за тобой.

— Ох, буду ждать.

— До встречи!

— Пока, пока. — Вызов был завершён.

О черт, я только что согласилась поехать в клуб? Нет, нет, это точно не я, меня подменили инопланетяне. Как Бри смогла уговорить меня посетить такое место, как клуб? В таких местах обычно тусуются парни мажоры, которые хотят развлечься с крутыми девчонками. А легкомысленные красотки пытаются подцепить смазливых мальчиков своим милым личиком и пухлыми губешками. Как меня тошнило от таких развлечений. Такой страшное и убогое место, казалось мне. С одной стороны, подруга тоже не любит такие грязные и громкие тусовки, если ей понравилось это место, может, оно не такое плохое? Я надеялась лишь на то, что завтрашний день выбросит из моей головы весь негатив, что оставил мне наш «любимый» сосед.

Глава 4

В воскресное утро настроение было у меня плохим. Не сказать, что оно было настолько ужасным, чтобы я ненавидела этот мир до тла, но особого желания проживать очередной день не было, хотелось провалиться в сон и спать вечность, чтобы никто тебя не посмел тронуть.

Подруга уже успела разбудить меня своими радостными сообщениями. Она сияла, словно золото на солнце. «Доброе утро, дорогая!» — прилетело сообщение от Брит. «С добрым утром. Ты не дала мне поспать, Бриттани», «Прости, прости. Я хотела убедиться, что ты никуда не сбежишь», «От тебя даже мертвый не сбежит, подруга, куда уж мне» — пришел ей мой шутливый ответ с любимым смайликом на конце. «Ха-ха, я приеду в шесть, успей собраться, Валери» — отправив последнее сообщение, Брит вышла из сети. Вспомнив о вчерашнем разговоре с подругой, я тут же встрепенулась. В голове до сих пор не откладывалось, какого черта я вообще согласилась? «Идиота мне не хватило» — пробормотала я про себя, слегка почесывая голову после сна.

Видно, я была похожа на зануду, которая постоянно сидит дома, лениво читает свою любимую классику под звук дождя и боится носить красивые вещи, стесняясь своего тела. Боится себя, своих мыслей и весь этот огромный мир. Может, внутри я действительно такая скучная и зажатая? Но, почему я подвергаюсь людским стандартам? Все люди пытаются соответствовать требованиям этого гребного мира. Только для того, чтобы их не вытиснуло общество одержимых. Но ведь таким образом они теряют свою индивидуальность, теряют себя.

В нашем современном мире многие подверглись этому человеческому осуждению, всему этому необоснованному негативу, словно сущей тьме, укрывающей всех без исключения. Мир сгнил и продолжает сгнивать каждую секунду его существования. Крутыми ребятами считают только тех, кто в силах уничтожить слабого, унизив его в глазах других людей. Но разве это есть сила? Есть причина уважения и восхищения? Только слабые способны на это. Способны подниматься вверх, по их мнению, за счёт других людей, за счет слабости беззащитных. За счёт тех, кто не сможет встать с колен и опрокинуть твою смелость и упорство. Проще толкнуть маленького, чем большого, ведь маленький упадет без особых усилий. Такие люди просто загнаны в тупик собственной судьбы.

Время, словно предатель, шло очень быстро. Оставалось не так много до приезда Бри, а мой внешний вид больше был похож на костюм для детского садика, который мне так старательно выбирал папа. Эх, щас бы крестную фею, чтобы взмахнула волшебной палочкой и меня облепил ее волшебный, сверкающий костюм. Вот только фея останется лишь пределом человеческих фантазий.

Заморачиваться над образом мне не хотелось, выбрала белоснежный топ, грудь которого изящно обрамляли нежные кружева, придавая ему воздушность, лёгкость. К белоснежной ткани топа гармонично подошли широкие и черные, точно нефть, джинсы, которые удерживал блестящий ремень, не давая сползти с тонкой, хрупкой девичей талии. Идеальное комбо.

Копна темно-шоколадных волос рассыпалась по хрупким плечам, блестая на ярком свете. Черные небольшие стрелки ярко подчеркнули мой кошачий взгляд, готовый к охоте. Пухлые губки как леденец сияли от любимого блеска.

Пока я рассматривала свое прекрасное отражения в зеркале, телефон внезапно завибрировал, комнату наполнила тихая мелодия звонка. Подбежав к кровати, я схватила телефон, который разрывался от звонка. На экране мобильного показалось имя подруги, видимо та уже приехала и теперь звонит, чтобы поругать меня за опоздание, которые ее ненароком раздражали.

— Привет, Бри!

— Привет, привет. Дорогая, я жду тебя уже двадцать минут! Я же писала, что буду в шесть у тебя. — Бриттани, как я и ожидала, ругала меня за опоздания. Она частенько так делает, когда я задерживаюсь, ведь ждать она не любит.

— Прости, Бри. Я не уследила за временем, — конечно, я соврала подруге, ведь знаю отношение Брит к опозданиям.

— Ты частенько за ним не успеваешь, подруга. Даже очень часто. Быстрей бери себя в руки и выходи, я жду тебя, — прозвучал серьезный голос подруги.

— Уже бегу, жди!

— Жду, жду. — Бриттани отключилась.

Поняв, что я уже опаздываю, схватила первую попавшуюся сумочку и выскочила в гостиную. Думать над тем, какую обувь можно подобрать под мой ослепительный образ не было времени, ведь на улице меня ждала разъяренная Бриттани. Взгляд устремился на белоснежные кроссовки, стоявшие рядом с полочкой для обуви. «Чем они хуже? Идеально впишутся в образ, так ещё и комфортные» — подумалось мне.

Буквально выбежав из дома, я чуть не споткнулась о собственные ноги и не полетела на асфальт, который покрывал почти всю территорию дома. Вот было бы весело, если бы я оказалась сейчас на асфальте, вся грязная и с разбитой коленкой. Подруга нервно выхаживала круги рядом со своей машиной. Увидев меня, та сменила выражения лица и быстрой шагом направилась в мою сторону. Словно готова была казнить бедную меня.

— Бог ты мой! Тебе пора будильники ставить, Валери! — Выкрикивала подруга, разводя руками в сторону и бушуя как ураган.

— Прости, Брит, я действительно не уследила за временем.

— Ладно, поехали уже, мой знакомый ждёт нас.

— Ты уверена, что это хорошая затея? Лучше бы на пикник съездили или по аллее погуляли, на нашем месте, — уверяла я Брит, слегка сжимая руки в кулаках.

— Подруга, ты отдалилась от людей, это не есть хорошо. К тому же, у тебя нет поводов для переживания. Валери, это клуб моего хорошего знакомого и его вечеринки всегда приходят хорошо и без сюрпризов, если ты переживаешь за это. Парни у него приличные и воспитанные. Да и его друзья следят за порядком. Тебе нужно отдохнуть, не одной, а в компании. — Зелёные глаза Бриттани заблестели.

— Хорошо. Я верю тебе. Но если мне не понравится, мы больше не будем ходить на такие мероприятия.

— Окей, я тебя поняла. Давай садись.

— Уже сажусь, — открыв дверь машины, я удобно расположилась на переднем сиденье, рядом с подругой. Салон машинки был очень приятен глазам. Бежевые и белые оттенки панелей и самих сидений придавали роскоши и делали ее более богатой особой, среди других машин.

— Пристегнись, а то платить штраф у меня в планах не было, — весело улыбнулась подруга.

— Да, конечно, — я послушно пристегнулась.

Уже подъезжая к месту назначения, в ушах тихо раздалась музыка, такая веселая и зажигательная. Перед глазами вырисовывалось красивое, яркое здание, светящиеся от неоновых вывесок и надписей. По виду сразу было понятно, что это клуб. Подъехав ближе, музыка стала еще громче, слова стали более четкими и понятными, но не до конца. На парковке Бриттани аккуратно припарковала свою малышку и мы вылезли из машины, словно Голливудские знаменитости, приехавшие на очередное мероприятие. В отличии от других зданий клуба, этот был более роскошным и строгим. Я бы сказала, что это какое-то приличное заведение, где любят посидеть важные шишки, конечно, если бы не знала. Я даже подумала, что Бриттани так меня разыгрывает, но нет.

— Как тебе?

— Красиво. И не скажешь, что это клуб, — ответила я, разглядывая здание.

— Рада, что тебе нравится, пошли? Мой знакомый должен нас встретить. — Подруга схватила меня под руку и мы направились вперёд, ко входу, который тоже был красиво украшен.

— Хей, Бри-и! — Около входа стоял высокий темноволосый парень, задорно улыбаясь нам.

— Привет, Саймон! Как поживаешь?

— Прекрасно, Бри, прекрасно. Сама то как?

— Тоже хорошо.

— Эй, а кто это с тобой? — Брюнет перевел свой взгляд на Валери, стоящую рядом.

— Это моя лучшая подруга, Валери. Мы вместе пришли.

— Твоя подруга очень красивая. Мы рады таким красавицам. Прошу, проходите, девочки, — улыбнувшись нам в очередной раз, тот пропустил меня и Брит в здание.

***

После вчерашнего ужина мне хотелось пойти и повеселиться куда-нибудь. Как хорошо, что на такие случаи у меня был один отличный знакомый, Саймон. Этот парень любитель вечеринок, сам король праздников и шума. Ни одна крутая вечеринка не проходит без Сая. В его клубе такие вечеринки проходят каждый месяц и каждая из них крутая.

Черт, когда я последний раз отдыхал? Все мое время уходит лишь на работу и расследования, которые буквально не двигаются с места, словно мертвый камень, закопанный глубоко в земле. Иногда стоит отдыхать, чтобы мысли встали на нужные места и дело шло полным ходом.

Четыре года назад я пообещал себе, я найду человека, чьи руки окутаны грехом лжи, на чьей совести лежит гибель моего деда. Жизнь имеет смысл только тогда, пока у тебя есть цели, что нужно достичь. Моя жизнь повязана на этом, другого смысла в ней больше нет и не будет. Радуга в моих глазах потухла в тот дождливый, мрачный день, принесший горечь и страдания, что терзают сердце. В этом огромном лживом мире я остался совершенно один.

Думать об этом дне мне не хотелось, хотелось только забыть его и никогда не вспоминать лица в черных одеяниях, мокрые от горьких слез. Вечеринка Саймона, вот что мне щас нужно. В одежде заморачиваться смысла я не видел, простая незамысловатая одежда и прекрасный одеколон. Не представляю себе жизнь девушек, сплошная зависимость одеждой и различной косметикой. В особенности мне жаль длинноволосых красавиц. Нередко слышу, как те мучаются, дабы добиться идеальных волос, даже страшно становится в моментах.

Подъехав на такси к зданию, я неспешно огляделся, хотелось насладиться атмосферой угасающего вечера. Сай, как обычно, уже тёрся около входа, одаривал всех своей широкой улыбкой. Оптимистичный паренёк.

— Эй, дружище! — выкинул Саймон, увидевший меня издалека.

— И тебе привет, — поприветствовал того, подходя ко входу.

— Какими судьбами? Отдохнуть решил?

— Скорее расслабиться после тяжёлой работы.

— Ты выбрал правильное место, друг. — Брюнет рассыпался в широкой улыбке, не переставая светиться.

— Вижу, у тебя сегодня настроение хорошее?

— Оно у меня всегда на высоте. Чего грустить, когда вокруг полно прекрасных вещей, чтобы порадоваться.

— Что ж, пропустишь поглядеть на твои вечеринки?

— Конечно, Грег, проходи, — Саймон приоткрыл дверь, пропуская меня внутрь.

— Надеюсь, ты оправдаешь мои большие ожидания.

— Не сомневайся!

***

— Подруга, ты чего такая хмурая? Мы сюда веселиться приехали, вообще-то.

— Бриттани, я пытаюсь адаптироваться, непривычно видеть столько людей.

— Бог ты мой, такая снежная королева и величественная сердцеедка Валери Вилар адаптируется к клубной среде. Это на тебя не похоже, — озадачилась подруга.

— Ты знаешь, что я не люблю людей и людные места. Стараюсь не испортить кому-то настроение.

— Себе ты щас его точно испортишь. Я схожу на напитками, чтобы ты хоть немного расслабилась. — Бриттани схватила свою кофейную сумочку, что подходила к ее нежно коричневому костюму и лёгкому топу кремового цвета, дополняющий весь этот изысканный вид и быстро упорхнула, скрывшись в толпе.

Ее не было уже около десяти минут, что смутило меня. Где она может ходить столько времени? Неужто соблазняет бармена, чтобы продал ей коктейли подешевле. И вот перед моими глазами появилась Брит, мчавшаяся в мою сторону, словно за ней кто-то гонится, а в руках она держала два стаканчика с напитками. Легка на помине.

— Просто, Валери, там очередь ужас! — запыхавшимся голосом болтала подруга, ставя стаканчики на столик рядом с нами.

— Я думала, что ты соблазняешь бармена.

— Времени бы не хватило. — Бриттани весело улыбнулась и рассмеялась, убирая светлую прядь волос за ухо. Мне внезапно стало весело и я быстро подхватила ее смех, составляя ей компанию.

— Что за напитки?

— Обычное шампанское, не стала брать что-то крепкое.

Примкнув губами к стеклянному бокалу и сделав небольшой глоток алкоголя, я почувствовала, как холодный напиток разливается по моему организму и становится горячее. Вкус был очень даже неплохой, чувствовался привкус клубники. — Мм, неплохое шампанское, мне нравится.

— Рада, что тебе понравилось.

Тревожность и колкость постепенно растворяло шампанское, окрыляющее мой организм. Скованность недоверчивых и колючих цепей спадала и я чувствовала себя более облегчено. Энергичная музыка окутывала мое разгоряченное тело и как гипноз заставляла выводить различные движения своими гибкими руками, следуя такту, подобному тёплому, летнему ветерку. Я сомневалась в своей адекватности, ведь мне нравилась обстановка и раскаляющая дух музыка.

Я уверена, бабушка сейчас улыбается, смотря на меня. Но даже в такие моменты я не распылалась в широкой улыбке, как Бриттани, которой явно было весело. Широкой лучезарной улыбкой светятся лишь счастливые люди, чья душа ощущает счастье, заполняющие пустоту боли и страха. Моя колба счастья и тепла треснула и опустела в день смерти бабушки. Ее сердце не справилось, проиграло в борьбе за жизнь. Проиграло и остановилось. И мое крохотное счастье умерло вместе с бабушкой, я похоронила их двоих. Навсегда.. навечно, без возможности вернуться.

— Валери? Все хорошо. — Взволнованные глаза Брит забегали, искры испарились.

— Конечно, задумалась просто, не обращай внимания, Брит.

— Не пугай меня так, ладно? — Беспокойство ушло, а глаза подруги перестали бегать, словно выглядывая ответы на моем лице.

— Хорошо.

***

Расположившись на кожаном диванчике, я внимательно разглядывал толпу людей, веселящихся и энергично танцующих под бодрую музыку. Мою атмосферу прервал Саймон, который подкрался ко мне сзади. Тот бодро встряхнул меня за плечи и весело запрыгнул на мой диванчик, вторгаясь в мое пространство.

— Приве-ет, дружище! Тебе не скучно тут одному сидеть? - бурчал тот, набивая рот различной едой.

— Дьявол! — вырвалось у меня. — Ты напугал меня, специально нужно было дёргать за плечи? Что ты вообще тут забыл? — Сай, конечно, весёлый паренёк, но раздражающий до безумия своими выходками.

— Решил составить тебе компанию и разбить кислую обстановку одиночества, Грег.

— Пожалуй откажусь. Предпочитаю отдыхать в одиночку, — строгий взгляд глубоких металлических глаз недобро окинул Саймона.

— Воу, понял, друг. Уже ухожу. — Брюнет ритмично поднялся с поднятыми вверх руками и удалился.

Я ещё долго разгадывал толпу незнакомых мне людей и в один момент взгляд задержался на компании двух девушек, те сидели недалеко от моего столика. Одна из них была в кофейном костюмчике, светленькая веселая девчонка и на мой взгляд высокая. Вторая же выделялась своим белоснежным топом, будто лунный свет в тёмной ночи, темные длинные волосы прикрывали ее изящные девичьи плечи. Когда темноволосая направила свой острый взгляд в мою сторону, я смог разглядеть ее. Это была Валери.

И что же наша принцесса тут делает? Мне вдруг стало смешно. Надо же, Вилар оказалась плохой девочкой? Не знаю откуда во мне появилось желание пригласить ее на танец и разжечь пламя ненависти, которое вспыхнет при виде меня. Буду уверен, эта встреча ей не сильно понравится. Только, нужен был эффект неожиданности. В таких делах Саймон мог мне помочь, только нужно было найти его.

Долго искать мне не пришлось, брюнет развлекал своих гостей своими странными шуточками, а те и смеялись с них.

— Саймон, отойдем?

Брюнет отряшенно встал с места и попрощавшись с гостями, которых развлекал своими шуточками, подошёл ко мне, все такой же весёлый и бодрый.

— Ого, Грег. Надоело сидеть в одиночестве?

— Нашел захватывающее развлечение до конца вечера. Нужна твоя помощь.

— Конечно, дружище, как скажешь. Чем могу помочь?

— Видишь вон тех девушек? — я указал на столик, за которым расположилась Вилар с подружкой. — Хочу темненькую пригласить на танец, только так, чтобы она меня не узнала.

— О, это же Бриттани со своей подругой, Валери, вроде. Она ничего, симпатичная. А смотрит как волчица! — Восклицал Саймон.

— Знаю, что симпатичная. Так поможешь?

— Тебе повезло, друг! У меня с костюмированных вечеринок осталось пару масок.

— Замечательно.

***

Я была уже полностью расслаблена и оживлённо болтала с Бриттани. Одного бокала игристого мне явно было мало, поэтому подруга купила ещё один.

Наш воодушевленный разговор неожиданно прервал высокий темноволосый парень в маске, что скрывала его загадочное лицо. Его тёмный наряд ещё больше растворял незнакомца во тьме клуба. Черная рубашка, плотно облепившая его тело и широкие, мускулистые плечи, черные джинсы и черная маска. Само воплощение ночи.

— Вы что-то хотели? — Начала Брит.

— О да, безумно хотел.

Мы удивлено переглянулись между собой, явно не понимая, что сейчас происходит.

— Мы вас слушаем. — Все так же продолжала подруга, которая, казалось, была недовольна вторжением парня.

— Я бы хотел пригласить вашу очаровательную подругу на танец, если она не против. — Заявил брюнет.

Раздражение Брит как рукой сняло, та засияла словно ночная звёздочка в небе.

— Ого. Она не против.

— Что? — Изумилась я ответом Бриттани.

— Хватит сидеть на одном месте и выпивать шампанское, иди потанцуй лучше.

— А если я не хочу танцевать?

— Валери, ты серьезно? Тебе жалко потанцевать пару минут?

— Ладно, хорошо. Идем. — Невольно поднявшись я вложила свою ладонь в его крепкую мужскую руку и оставила подругу одну.

— Рад, что ты согласилась. Валери? — Спросил незнакомец, глядя на меня своими тёмными глазами, как мне казалось.

— Да, верно. А как твое имя?

— Узнаешь по ходу танца, Валери. — Невольная ухмылка проскользнула на его лице.

— Ладно.

— Позволишь? — Прошептал парень.

— Да, конечно.

Я почувствовала горячие руки на своем теле, которое непривычно для меня стало гореть от его прикосновений. Будто огонь.

В этот момент музыка сменилась и заиграла знакомая мне Shameless, я узнала ее. Эта песня частенько играла в машине Бриттани, по дороге в универ, в те моменты, как мне казалось, я знала ее наизусть. Потом она стала одной из моих любимых песен, я люблю включать ее вечером, сидя на балконе и наблюдая за прекрасным небом, за пушистыми и удивительными белоснежными облаками, выискивая в них знакомые мне формы. Вся эта атмосфера придавала ещё большей свободы моему телу, а шампанское раскаляло ритм, нагревая кровь в венах.

Мужские теплые руки покоялись на моей тонкой талии все так же обжигая меня. Я не понимала, что со мной происходит, почему я так реагирую? Неужели это воздействие алкоголя так будоражит меня. Заставляет пылать. В моменте наши взгляды встретились и я разглядела его серые, точно сталь, глаза, заблестевшие в свете притухших фонарей. В этом туманном взоре можно было потеряться, но только не мне. Миг и они потерялись. Испарились словно дым.

Брюнет медленно стал перемещается за мою спину, выводя пальцами линию своего перемещения на моей ключице, потом на спине, оставив горячий след. Замкнутый круг сковал меня. Горячее дыхание вдается в мою шею, оставляя приятные ощущения. Я чувствую, как его губы медленно тянутся к моему уху. Шепот. Мягкий, приятный шепот раздается позади меня.

— Мне нравится чувствовать твоё тепло, Валери, — медленно шепчет брюнет, обжигая на этот раз мое ухо.

— Алкоголь хорошо справляется со своей работой.

— Ты уверена, что это алкоголь разжигает в тебе пожар? — Усмехнулся тот. Я чувствую его взгляд на своей шее, чувствую его ухмылку.

— Абсолютно, я выпила два бокала.

— Можешь оправдываться, сделаю вид, что верю тебе.

— Что ты хочешь сказать этим?

— Я хочу сказать, что принцесса Валери совсем не принцесса.

— Что? — удивлено шепнула я, не понимая его.

— Валери снежная королева. Я бы сказал ледяная. Пытаешься высвободить свой внутренний жар, но лёд мешает тебе, не даёт сделать этого. Мне нравится.

— Что ты...

— Тш. — Не успев договорить, как меня перебивает брюнет, не давая повернуться к нему лицом, будто скрывает свое лико за словами. Странными словами. — Я не закончил, Валери.

— Я тебя не понимаю.

— Я тебя тоже, Вилар. Ты такая отстраненная, грубая и холодная. Но сейчас ты совсем другая. Хочешь быть собой, но боишься, забавно.

— Откуда ты знаешь мою фамилию? — Я насторожилась.

— Догадайся, Вилар. Или тебе нужен реванш в гонке? — Ухмылка стала ещё самодовольней, все шире. Я чувствовала ее. И я поняла, поняла, кто стоял позади меня. — Фостер, — послышался тяжёлый девичий шепот Валери.

— Какая умница, Вилар. — Фостер развернул меня к себе лицом, давая лицезреть падение его маски.

— И что это все было? — Кровь закипела, сильная злость напряженно подступала к горлу, но мое лицо оставалось спокойным и строгим.

— Мне было тоскливо, Вилар, я решил развлечься.

— Надеюсь тебе было весело, ведь я способна испортить тебе твое красочное веселье и эту дурацкую ухмылку, придурок.

— Твой папа столько рассказывал о тебе, какая ты хорошая и спокойная девочка. Парнями не увлечена, вся в учебе, прям золото. А сейчас ты сидишь в клубе с подружками. Неужели наша Валери — плохая девочка? — В серых глазах блеснула ядовитая ртуть, ему явно было весело.

— Какая тебе разница, Фостер? Интересуешься мной?

— Очень, Валери.

— Я похлопаю тебе, Фостер. Молодец! Ты смог продвинуться дальше остальных. Может и денег получил за это больше других? Ты, конечно, полный придурок, но я не думала, что все так плохо. Для чего ты пытаешься угодить отцу? Денег мало?

— Деньги? — Придурок смутился и его веселое нахальство испарилось с лица. Теперь на нем вырисовывался гнев и недопонимание. — Ты в своем уме? Думаешь, что я за какие-то деньги стану обманывать свои чувства, чтобы ты была счастлива? Какого ты мнения о людях и о себе. Не все хотят угождать вам, ваше высочество, ты не такая особенная, Валери. Я всего лишь помогаю твоему отцу, присматривая за тобой. Мало ли, каких дел способна натворить такая девушка, как ты.

— Какой ты святой! — прорезался звонкий голос злости. — Мне не нужен твой присмотр. Я не маленькая девочка и уж поверь, имею голову на плечах. А если тебе интересно, то мне плевать на людей, мне не нужны их лживые интересы ко мне и вся эта купленная любовь. Можешь считать меня кем угодно, мне все-равно. Но точно не маленьким ребенком и продажной девицей. — Демонстративно развернувшись, я тряхнула темными волосами и испарилась. Оставила придурка одного.

Брит сидела на диване и разговаривала со своим знакомым. Саймон, вроде. Заметив меня, она распрощалась с собеседником и радостно подскочила ко мне.

— Ну как? Как потанцевали?

— Никак.

— Что случилось, Валери? Рассказывай, — требовала Бриттани.

— Этот незнакомец совершенно не незнакомец. Это Фостер, Брит. Решил поиздеваться надо мной.

— Что? Тот самый сосед? — Подруга была ошарашена услышаным.

— Да. Я больше не хочу тут оставаться, настроение пропало. Поехали домой, Бриттани.

— Хорошо, поехали.

Мы покинули задание клуба и направились к машине Бри, домой хотелось безумно. Особенно после испорченного отдыха. Второй раз этот придурок портит мне веселье.

Глава 5

Наступление понедельника означало одно — ленивые, нудные лекции в универе и самодовольная физиономия Картер. Ванесса отличалась особым умением раздражать меня своим лицом, которое буквально могло быть лицом обложки самого дешевого и скучного хоррора.

Бриттани судорожно перебирала содержимое своей черной сумки в поисках тетради по философии, стоявшей последней парой на сегодня. Видимо, подруга забыла ее дома, когда торопилась.

— Блин, филя убьет меня на глазах у всех за невыполненную домашнюю работу.

— Я думала, что наш вчерашний «отдых» плохо сказался только на мне.

— Валери! Я тебе серьезно говорю. — Зеленые глаза блестнули, отражая свет лампы.

— В конце концов, не я же тебя туда потащила, не давая сделать домашнюю вовремя.

— Между прочим, я старалась для тебя, если ты не заметила.

— Merci, — демонстративно выполнив реверанс, я удалилась в сторону окна, где обычно отдыхали студенты.

На подоконнике широкого белого окна расположилась Ванесса и вся ее ненаглядная компания. Рядом я заметила того самого парнишку, которого видела еще в пятницу, опять же в окружении Картер. Затянутый в разговор паренек то и дело улыбался краешком губ, сверкая своей лучезарной улыбкой.

Стремительный взор Картер пал в мою сторону и ехидная ухмылочка спала с ее довольного лица. Мое присутствие ее уж точно не порадовало.

— Надо же, кого я вижу, — спрыгнув с подоконника, Ванесса подлетела ко мне.

— Оставила своих муравьев? Как некрасиво.

— Оу, не беспокойся о моих друзьях. Лучше беспокойся о том, что у тебя их вообще нет, в связи с твоим-то характером. Какого быть такой меркантильной стервой, Вилар?

— Занятно, что тебя это интересует.

— Меня это веселит. Смешно наблюдать за твоей слабость и жалостью. А еще смешнее наблюдать за тем, как тебя презирают люди.

— Я бы могла сказать, что мне жаль тебя, но не стану. Таким людям, как ты, Картер, свойственно родиться гнилым. Даже твоя красивая обложка не спасет ситуацию.

— Забавно, Вилар, забавно. Ведь к тебе парней притягивают денежки твоего папочки. Твоя душа никому неинтересна. — Тошнотворная улыбка расползлась по лицу Ванессы. Ей доставляет удовольствие тот факт, что большинство парней действительно проявляют ко мне интересен по приказу отца за хорошую сумму.

— Я бы советовала тебе уже придумать другие темы для наших разговоров. Понимаешь, я уже устала слушать одно и тоже. Хотя, в твоей ситуации я бы тоже думала только об этом, но ты не растраивайся, может, удача клюнет на твое смазливое личико, — в моих темных глазах заиграли искры от ехидной ухмылки на лице.

— Иди к черту, Вилар. — Тряхнув золотистыми волосами, Ванесса упорхнула прочь, оставляя в воздухе нотки своего гнева.

Пара по теории государства и права протекала быстро и не так нудно, как ожидалось. Профессор расхаживал по аудитории и воодушевленно повествовал материал, сложив руки на груди. Брит лениво листала ленту и лишь иногда делала какие-то пометки в тетради. В отличии от меня, ей эта пара казалась скучной и не особо интересной. Мне казалось, что она до сих пор обижена на меня за утренний инцидент.

Чуть ниже нашего с Брит места сидела Ванесса и перешёптывалась со своей подругой. Яркие, точно смола, волосы были завиты в легкие кудри, свисающие на плечах. Глубокие голубые глаза сверкали при свете фонарей в аудитории. Лекция профессора их точно не интересовала, их шушуканья были слышны даже на нашем ряду. Черноволосая пассия была не лучше Картер. Милое лицо никогда не скроет черноту, таящуюся внутри. Еще на первом курсе университета свита Картер и ее подружка стали распускать грязные слухи. На меня обрушились косые взгляды ребят. Казалось, точно они готовы поглотить меня. Не понимая, что происходит я медленно шагала вперед. Раздражение начало накипать. Лишь от Бри я узнала, что происходит. Первый курс обернулся для меня настоящим адом, но это было лишь его начало. Компания Ванессы невзлюбила меня также, как сама Картер. Ее пожирало наличие денег у моего отца. Она как ненормальная кричала, что я не заслуживаю ничего из того, что я имею. Была бы она ведьмой, навела смертельную порчу. Свита Картер включала в себя старшекурсников, пару парней из нашей группы и ее темноволосую подругу. Остальные ребята либо учились в других вузах, либо уже закончили их и дополняли компанию Картер, для поддержания ее статуса среди других.

Осенняя погода в нашем штате на протяжении девяти дней стояла тоскливо-мрачная, точно пустота. Листья колыхались от ветра, дороги сделались еще темнее от надоедливого дождя. К отношению ребят я уже привыкла и мне было на это все-равно. Они не любили меня, но мне этого и не надо. Мир потерял свои краски. Родной и близкий мне человек, любивший меня по-настоящему, который подпускал к себе и согревал своим теплом, защищал от жестокости суровой реальности умер. Его больше нет. Это удар, заставивший меня перевернуть все, что я смогла и не могла. В один из таких дождливых дней Картер решила действовать во всю свою силу. Пару парней из ее компании, явно не учившехся в нашем университете избили меня. Их жестокие лица были наполнены радостью в те минуты. После этого случая мы с Брит смогли опровергнуть некоторые слухи, ранее гулявшие в стенах учебного заведения. Только, того это точно не стоило.

***

Сегодня нас отпустили раньше обычного и это заметно обрадовало меня. Свободное время уходило на занятия боевыми искусствами и изучение различных статей и судебных дел нашего города, которые я собирала для получения дополнительных навыков. По большей части все было одинаков, да и количество информации точно не обрадовало бы будущих специалистов. Но это был единственный путь хоть как-то двигаться. Родители Бриттани недавно уехали в очередную командировку по важным делам и весь дом остался на подругу, поэтому сегодня мы шли врозь. Было обидно остаться без такого попутчика, но что поделать.

Погода стояла не самая лучшая. Пасмурный день, подобный черно-белому фильму, медленно замораживал время, нагоняя унылость и тоску. Серые, хмурые тучи, предвещающие прохладный дождь. В такое время на лекциях сидеть то еще удовольствие. Ленивые зевки и огромное желание провалиться в крепкий сон. Проспав всю эту несносную погоду, переборов осеннюю хандру.

Навстречу радостно порхала Картер в окружении незнакомых мне парней, те явно были не из нашего универа, среди старшекурсников я их не видела у нас. Если бы и увидела, точно запомнила бы таких громил. Слева от Ванессы величаво шагал довольно высокий блондин с золотыми, подобно пшенице, волосами. Широкий разворот плеч выдавала слегка обтягивающая белая футболка. Черные классические джинсы гармонично сочетались с верхом. Парень справа, на вид, был около ста семидесяти пяти сантиметров. Чуть выше Ванессы. Короткая стрижка с минимальным количеством волос. Издалека показалось, что паренек был лысым. Настоящий книжный хулиган. Спортивный костюм серого цвета еще больше подчеркивал его прическу. Выглядело необычно среди местного населения.

Вампирская улыбка вырисовывалась на лице Картер, увидевшей меня. Словно была рада нашей встрече. Гориллы рядом с ней вынули руки из карманов и еще быстрее шагали в мою сторону.

— Какие люди.

— Ты потерялась, Картер. Или своих друзей провожаешь? — Провозгласила я, желчно фыркнув. Раньше я не видела, чтобы Ванесса расхаживала этой дорогой. Ее дом находился в противоположной стороне. Забавно получилось.

— Дочь богатого папочки, какая прелесть. Так еще и одна. Как же так, Вилар? — Картер вздернула нос и элегантно придвинулась ближе ко мне, словно навождение. Воздух разрезал гнев, исходящий от Ванессы, в глазах не хватало лазеров для большей иронии. Казалось, будто она сейчас достанет кинжал и вонзит мне его в хрупкое тело, все глубже и глубже вдавливая острие холодного оружия. — Здесь таких не любят, — выдержав небольшую паузу, Картер добавила. — Ненавидят. Такие выскочки как ты, Вилар, долго не живут в нашем обществе. Не подумай, это не угрозы, просто напоминание жестокой реальности, в которой мы все живем.

— Как мило с твоей стороны. Позволь напомнить, что твои напоминания мне ни к чему. А теперь мне нужно идти. Не хочется тратить на тебя свое время, ничего полезного и стоящего точно не услышу.

— Правда? Мальчики, объясните ей более подробно, что я имела ввиду. — На меня двинулся светловолосый громила, закрывая собой путь. Радости в его выражении уже не было, скорее презрение и ненависть. Второй остался на месте, слегка прикрывая Ванессу собой. Только, в отличии от блондина, тот радостно улыбался, в предвкушении представления, сложив руки на груди.

Темные глаза округлись, уставившись на громилу. Тело сковало и я застыла на месте, подобно статуе. Упорные тренировки и владение рукопашным боем мне помочь были не в силах. Естественно, по сравнению с этими парнями я слабая семнадцатилетняя студентка, которая меньше почти в два раза. О супер женщинах в фильме я могла только мечтать. Это реальность, жестокая и суровая. Никакой крутой парень не выскочит из-за угла и не спасет меня, победив этих хулиганов. Я хотела уже бежать, только не могла. Проклинала себя в этот момент за свою слабость и беспомощность. Наверное, сейчас в глазах Картер я была ярким представлением сопливой и испуганной девицы. Пульс стал учащаться. Я чувствовала, как на лбу выступает как на лбу выступают холодные капли пота. Дрожь под кожей становилась сильней. Легкий страх перед таким противником слегла присутствовала. Я не смогу одолеть его и не буду пытаться. Если мне суждено принять удар, я приму его. Отчаянно биться — не выход, не решение проблемы. Лишь потеряю нужные мне силы.

Скованность медленно спадала, я чувствовала, как движутся пальцы моих тонких рук. Я могу убежать, могу. Но разве это выход? Нет. Единственный выход — не отступать, принять удар противника. Если сейчас я смогу убежать, то в другой раз уже нет. Валери не бегает от проблем. Не станет укрываться в тени, согнувшись вдвое, лишь бы ее не нашли. Я выросла. Детство закончилось, а я стала сильнее. Морально и физически. Я не боюсь Картер, нет. Это она должна бояться меня.

— Что случилось, Вилар? Боишься? Это свойственно тебе, дорогая —бояться меня.

— Бояться тебя глупо, ты никто без своих друзей, Картер. У тебя бы не хватило сил, была бы ты сейчас одна, — отстояла я.

Блондин гневно шагнул ко мне. Мои слова ему точно не понравились, ведь Ванессу я явно задела. Подчиненных можно оскорбить, оскорбив их вожака. Сжав ворот черной атласной рубашки, сминая ткань, тот со всей силы швырнул меня на холодный твердый асфальт, изрядно мокрый после очередного дождя. Твердая поверхность моментально сдирает верхний слой кожи, оставляя ссадины на ногах. Руки неприятно зудят от боли свежей раны. Темная струя, словно гейзер, хлынула из раны, пачкая одежду. Я лишь взглянула презренным взглядом на блондина, довольным своей работой. Будто вкусил сладкий фрукт, доставляя потеху. До сегодняшнего дня я даже не подозревала, на сколько могут быть жестокими люди. Лишь представляла, как они могут выглядить. И Картер точно не соответствовала моему воображению.

Несколько изрядно сильных ударов прилетело прямиком в бок, ноющий от острой и сильной боли. Смех Картер резал уши, точно звук битых бокалов. Такой звонкий и противный. К горлу подступила обида и гнев. Хотелось плеснуть в лицо Картер яд, чтобы от ее милого и одновременно противного личика не осталось ничего, кроме ее настоящего гнилого лица. Еще в конце старшей школы она начала портить мне жизнь, делая ее еще более ядовитой и отравленной детскими воспоминаниями.

— Что такое, Вилар? Твои родители тебя никогда не били? Ну ничего, привыкай.

— Закрой рот, Картер, — вспылила я, поднимая на Ванессу свой стеклянный от ненависти взгляд, выглядывая исподлобья. Челюсть сжималась, а зубы скалились, нарываясь впиться в гнилую плоть.

— Ты еще можешь говорить? Как же так. — Звучный шлепок от пощечины повис в воздухе, кожа моментально приобрела ярко алый оттенок. На щеке стал проявляться бледный отпечаток костлявый руки Ванессы. Из носа потекла темно-красная струя крови. Во рту почувствовался токсичный привкус металла, окрасив мои зубы.

— Идем, мальчики, на сегодня хватит с нее. Разминочный прошел хорошо, — вампирская улыбка вновь вырисовалась на лице Картер. Окинув меня оценочным взглядом в последний раз, она устремилась вперед, оставляя меня на асфальте, который сейчас был укрыт кровавыми пятнами от ран и моих ссадин, утащив своих друзей.

Отец, как обычно, был погружен в работу и постоянно торчал у себя в кабинете. Этот день остался незамеченным в нашей «семье». Да и говорить об этом не хотела. В универе я не появлялась всю следующую неделю, Бриттани помогла мне с оправданием и учебой, потому я не отстала от программы. До последнего не хотелось втягивать подругу в это, но будучи слишком упрямой и при виде мои ран допрашивала три дня, пока не добилась своего. Наверняка чувствовала себя героем, победив в допросе. После услышанного подруга пришла в ужас и частенько навещала меня. Обещала, что я обязательно отомщу Ванессе и та пожалеет, что решила пойти на такие меры. Поддержка подруги помогла мне в этот момент. Может, она и поспособствовала скорому выздоровлению.

В один день, после универа, я по счастливой случайность опять наткнулась на Ванессу. О, как же мне повезло. Картер была без сопровождения своих дружков, в полном одиночестве. Как я и думала, одна она ничего не представляет, слабое звено. После нашей очередной перепалки она чудом ушла домой без сломанной руки и крови на лице. Хотя, моей ярости хватило бы на большие изменения ее лица и костей. Вот только, я отличалась от Картер человечностью. И разбитого носа вполне хватило, чтобы она оставила меня в покое, теперь лишь словесные перепалки заполняли нашу ярость и ненависть друг к другу. Я, ненавидела ее за грязные слухи обо мне, за ее жестокость к другим людям. За то, что воспользовалась своими дружками, чтобы избить меня. Ненавидела за ее бесчеловечную оболочку и за унижение слабых. Она любила только себя. За что она ненавидела меня, я могла лишь догадываться.

После этого случая у нас объявилась война с Картер и ее свитой.

***

Ванесса резко повернулась назад и оскалилась, глядя на меня. Я, в свою очередь, плеснула в нее свою ироничную улыбочку, которая так и нарывалась выпустить клыки и покусать кого-нибудь. Заметив наши переглядки, профессор привстал со стола, на который часто усаживался во время долгих лекций и сделал громкое замечание Картер. Оскалившись в последний раз, та повернулась назад и злобно уткнулась в свою тетрадь. Ее явно не радовало, что замечание сделали только ей, а не нам двоим. Злорадство мигом вспыхнуло в крови и я довольная собой принялась дальше писать конспект.

Последняя пара у фили закончилась и все спешно стали собирать свои вещи, выбегая из аудитории. Бриттани крупно повезло, ведь старик совершенно забыл про домашнюю работу с этим забитым графиком на этой неделе. Поэтому из аудитории она упорхнула, точно бабочка с цветка. К слову, я последняя вышла из аудитории, неспешно шагая по просторному коридору. В университете уже почти никого не было, все спешили домой.

— Эй, Валери! Подожди! — За спиной послышался чей-то мужской крик.

— М? — Спешно обернувшись, передо мной вырисовался силуэт парнишки, которого ранее я видела в компании Картер. — Ты что-то хотел?

— Хотел познакомиться с тобой, Валери. Честно говоря, я давно наблюдаю за тобой и ты мне показалась очень милой и классной девушкой. — На вид парень был симпатичный. Темные рыжие волосы, слегла закрученные в локоны. Яркий ореховый взгляд. Точный прототип лисы.

— Не нуждаюсь. Это все?

— Не думал, что мне откажет такая девушка.

— Тогда подумай. Если сможешь, — огрызнувшись, я и уже собиралась удалиться, только парень схватил мою руку, слегла сжимая ее в своей ладони.

— Мне нравится, что ты такая резкая, — уголки губ вздымнули вверх.

«Пытаешься высвободить свой внутренний жар, но лёд мешает тебе, не даёт сделать этого. Мне нравится» — Раздалась фраза Фостера в моей голове. Не знаю, почему она внезапно вспомнилась мне.

— Что из моих сказанных слов тебе непонятны? Или вам нужно повторять дважды, молодой человек?

— Послушай, ты неправильно меня поняла, — начал рыжеволосый. — Я слышал разговоры Ванессы и ее друзей. Я правда не понимаю почему она так ненавидит тебя. Все это время я подмечал только лучшие твои качества. Захотел поближе узнать тебя. Ванесса говорила, что ты почти ни с кем не общаешься. В какой-то степени мне стало жаль.

— Я не нуждаюсь в друзьях, еще раз повторяю. Думаю, Картер изложила достаточно подробную биографию обо мне.

— Тогда хочу пригласить тебя на встречу. Может, ты все же передумаешь. С нетерпением буду ждать тебя, Валери. — Всучив листок мне в руки, парень весело улыбнулся, сверкнув лисьими глазами и удалился вперед к выходу.

На листе, что дал мне парнишка был указан номер телефона, адрес и время встречи. По адресу, что был написан на листке, располагался небольшой парк. Раньше я часто гуляла по дорожкам парка, наблюдая как плавно плыли облака по небу, переливаясь солнечными друзьями. Зеленые живые деревья дышали, точно живые люди, покачиваясь от напора ветра. Воспоминания вновь хлынули и во мне закралось ядовитое чувство. Я скучала. Посетить парк снова мне очень хотело, хотелось вновь почувствовать тепло, что сохранилось в пределах парка.

Я была неидеальным человеком и никогда не хотела быть идеальной. Стараться быть совершенством, это лишь грязная обусловленность, в которой варятся толпы людей. Меня могли бы сравнить с Ванессой, назвать такой же стервой, опорочить душу, очерняя ее грязью. Я боролась за себя, жила с ядом, отравляющим раненное сердце. Я справлялась с болью, пыталась встать на колени, не обращая внимания на разбитое около меня стекло. Картер шла по головам, она была готова на все, чтобы подняться выше других. Ей важна власть над всеми, важна любовь других, даже если она не нужна ей. Картер использовала чувства парней, любящих ее, дабы выделяться на фоне других. У всех есть выбор. Только правильного нет, есть лишь последствия выбора, последствия пути, по которому мы идем.

Благодаря хорошему знакомому Бриттани, я смогла получить доступ к старому архиву закрытых дел. В основном — это были убийства особо важных людей, высоких по статусу. Такие дела меня не увлекали, словно в них не было тех тайн и опасности, которая кружила голову. Хотелось быть похожим на дядю, быть таким же проницательным и воодушевленным своим делом. Он шел к мечте, падал и вставал, но он шел. Я была вдохновлена им и хотела быть такой же. Такой же сильной. Я решила посетить библиотеку для полного уединения и погружения в работу, что мне предстояла. Идеальное место, чтобы отдохнуть от бесконечного времени, не следя за ним и изучить архивы, погружаясь сполна. Покопаться в закрытой информации, которую не дадут в обычных статьях или по телевизору.

Ходить в современные библиотеки то еще удовольствие. Несомненно, мне нравилась вся эта дизайнерская роскошь и запах деревянных книжных стеллажей. Высокие невероятные окна и высокие белоснежные потолки. Кажется, что они могут достать до солнца. Все же, атмосфера старинных библиотек была мне ближе. Я часто сидела в нашей библиотеке среди старых полок, на которых располагались книги по древней литературе и различные энциклопедии. Круглые деревянные столики, размещенные среди стеллажей. Тусклый солнечный свет из небольших окон падал на мое рабочее место. На столе беспорядочно были раскинуты пустые листы для заметок, парочку карандашей и мой телефон с архивом. Яркие лучи, освещавшие книжные стеллажи, выдавали слой пыли на книгах. Эта библиотека была почти пустой, все уходили работать в новые и современные. Древняя литература и энциклопедии уже никого не удивляли и не интересовали. Среди посетителей подростков было очень мало, в основном люди в возрасте. Скрипучие полы, наверное, было единственное, что могло раздражать меня в старых зданиях, не исключая пыль, которая щекотала нос.

Рассиживая на кожаном, малость потрепанном, диване шоколадного оттенка, листала заголовки статей. Глаза сосредоточенно бегала по буквам, цепляясь за каждое слово. От продолжительного чтения я начала вяло зевать, инстинктивно прикрывая рот рукой. Время шло, за окном начало стремительно темнеть, погружая все в сумрак. Шум сверчков разрезал вечернюю тишину. Яркое солнце постепенно погружалось за горизонт, окрашиваясь в ядреный оранжевый цвет, разливая краски по небосводу. Страницы стали листаться заметно быстрее от усталости. Палец безнадежно тыкал по экрану телефону и в моменте мои глаза остановились. Крупный заголовок привлек мое внимания, пробуждая от интереса. Устроившись поудобнее я зорко уставилась в экран.

«Внезапная гибель известного генерала Тома потрясла всех его близких и друзей. Найденный в своем собственном доме мужчина был без сознания. По данным было оглашено — Том был мертв уже около двух дней. На протяжении трех месяцев генерал считался погибшим собственной смертью, следов насилия, орудие убийства на месте найдены не были. В ходе биологических расследований выяснилось, что причиной смерти послужило отмирание клеток мозга. Неожиданная смерть генерала, вскоре после оглашения, привлекла внимание органов. Раследование длилось долгий период, за этот период удалось выяснить — у Тома имелся единственный наследник, внук генерала. Другие родственники Тома скончались, погибли при военных действиях. Точную фамилию мужчины установить не удалось, все документы удостоверяющие личность были не найдены. По данным последних расследований поступила информация об убийстве генерала. Отличительных улик так и не было найдено. Единственная зацепка при раследовании — кружка мужчины. В настоящее время расследование закрыто, убийца не найден» — гласила найденная мною статья.

Пальцы судорожно скрипели от прочитанного, темные, шоколадные глаза мерцали от интереса. Найденная статья завлекла девушку, вызывая бурные эмоции от неожиданности. Потянувшись за листом бумаги и карандашом, я начала вырисовывать схему, что была у меня в голове, делая нужные пометки. Сейчас нужно было узнать больше информации о погибшем, цепляясь за каждое слово, за каждую букву и цифру. Обширного представления я не имела, была не столько хороша, как мой дядя, но я должна пытаться, стараться быть лучшей для себя. Если генерал достаточно известен и почтителен, информации в интернете о нем должно найтись достаточно. Но как же я ошиблась.

Каких либо данных было чрезвычайно мало. Выяснить удалось только возраст мужчины и часть его жизни до убийства. Генерал был родом из Германии, города Берлин. После окончания службы тот решил забрать внука с собой и переехать в штат Вашингтон. Причины переезда нигде не было указано. Про внука информации было еще меньше. Единственное, что обнаружилось среди малого количества данных, это его месторождения. Мальчик тоже был родом из Германии, как его дедушка. Оказалось, Том умер в возрасте семидесяти девяти лет, почти в свой же день рождения, который должен был быть через две недели. Жаль. Однако, теперь я понимала, почему его смерть не привлекали к расследованию. Решили, мол умер от старости.

Начало расследования положено. Схема становилась все больше, изрисовывая пустой лист бумаги. Мне нужно было найти внука Тома. Возможно, парень что-то знал об убийстве дедушки. Гарантии на успех у меня нет, но я должна была попытаться сделать всевозможное. Если бы рядом был дядя, он дал бы мне совет, помог не сойти с пути. Мне нужно больше улик, больше зацепок. Все улики находятся только в доме погибшего, адрес которого я не знаю. В голове все перевернулось, будто это замкнутый круг. Тупик. Руки уже было опустились. Пазл никак не хотел складываться, но разве это повод отступать? Мне нужна была помощь человека, имеющего большей информации. Тщательно продумав план действий, я начала потихоньку собирать вещи. Вялость легко ощущалось телом, будто оно становилось ватой.

Выходя из здания библиотеки, я лениво перебирала ногами, которые ели двигались по дороге. Мятная прохлада озноблено ощущалась на коже, вечерний ветерок вызывал приятную дрожь тела, мурашки пробежали по рукам. На горизонте едва виднелись отблески заката, который я так любила, вспоминая теплую улыбку бабушки. Небесные краски красиво расплылись по синему небу, причудливые облака приобрели слегла розоватый оттенок. Кофейные длинные локоны волос красиво развивались по моим плечам. Ступив на порог дома, в моих глазах блеснул яркий свет из окон нашего дома. «У нас гости?» — прозвучал вопрос в моей голове.

Пройдя домой, передо мной на кремовом мягком диванчике по хозяйски расселся Фостер. Металлические глаза искрились озорством. Закинув ногу на ногу, парень старательно пережевывал еду, расположенную на журнальном столике рядом с ним. Я чуть не ахнула от удивления. Никак не хотела видеть этого самодовольного нахала, после вчерашнего случая, произошедшего в клубе Саймона. Горечь подступила к горлу, вспухнув приступом ненависти. Сонливость брала вверх надо мной и высказывать всю степень своего возмущения я не могла. Я хотела просто провалиться в глубокий сон, утопая в мягкой подушке. Но я все же решила узнать, что этот придурок делает у нас в гостиной.

— Потерялся, Фостер? — Выпалила я, проходя в ярко освещенную комнату.

— И тебе привет, Валери.

— Прости, нет желания приветствовать тебя.

— Ничего страшного, тебе свойственно такое явление. И нет, не потерялся. Твой отец просил зайти к нему.

— Тогда ты явно потерялся. Кабинет отца находится в другой стороне. Может, проводить?

— Мило, но откажусь. Он занят сейчас, — уголки губ поднялись вверх и на лице заискрилась дьявольская ухмылка. Ему нравилось выводить меня из себя.

— Дай угадаю, тебе не хватило тех эмоций, что ты испытал накануне и пришел за второй партией? Извини, Фостер, ты пришел точно не по тому адресу.

— Что ты, никак нет. Мне все-равно, кто будет веселить меня. Будь это ты или кто-то другой. Ты слишком скучная, Валери, понимаешь? — Парень привстал с дивана и перед моими глазами выросла большая мужская фигура, заслоняя вид. Передо мной стояла лишь его нахальная ухмылка и туманные глаза, пронзающие меня насквозь. — Было бы гораздо интереснее, если бы ты пылала, как пожар, уничтожая все на своем пути. Но от тебя лишь веет диким холодом, нет никаких ярких эмоций.

— Какая тебе вообще разница? Я не нанималась на роль твоего постоянного развлечения. Как я хочу, так и веду себя, Фостер. Если тебе скучно и интересно, то мне глубоко плевать. — У Грегори был необыкновенный дар выводить меня на самые сильные вспышки гнева.

— Когда ты злишься, ты становишься более интересной.

— У тебя просто с рождения дар. Раздражать людей. — Опрокинув раздраженным взглядом парня, я скрылась из виду, направляясь в комнату.

Переодевшись в свою черную атласную пижаму, я бессильно легла на кровать, укутываясь мягким одеялом. Только моя голова соприкоснулась с подушкой, я медленно стала утопать в ней. Сон одолел меня очень скоро. Завтра я должна была поговорить с Бри по поводу найденного мной в библиотеке. Из головы также не выходил тот подозрительно странный парень, который мило болтал с Картер в пятницу. Подумать только, как он мог наблюдать за мной, если я заметила его совершенно недавно. Он заметно напрягал меня, но лисий образ не покидал голову, такой необычный и привлекательный, словно выполз из фантастических страниц книг.

Глава 6

Шагая вдоль длинного, как мне казалось, белого коридора, думала о дороге в рай. Белоснежные стены напоминали мне что-то блаженное, небесную похвалу. Будучи атеистом, я не верила в существование рай и ада. Казалось, будто в один момент мы уснем и больше не проснемся, ни в раю, ни в аду.

Но сейчас, идя по бесконечному коридору, я думала об обратном. Неужели, рай и ад существуют? Обретая человеческий покой, мы живем небесной необъяснимой жизнью? Я не понимала, что происходит в данный момент, куда я иду и как я оказалась в этом месте. Столько вопросов и ни единого ответа на них.

Свет в конце коридора становился все ярче, врезаясь в глаза, заставляя меня щуриться. Яркое свечение буквально действовало как гипноз, становясь менее ярким. Приоткрыв глаза, медленно убирая руку от лица, я замечала слабо выраженный силуэт. Можно подумать, что это ангел, сошедший с небес, который пришел забрать меня с собой. Я умерла?

Рай — мир, в котором живут ангелы с большими белыми, как вата, крыльями. По принятым у христиан обычаям, в рай попадают только добрые люди, со светлой душой и чистым сердцем. Мое сердце отравлено безжалостным человеческим миром, разбито на тысячи осколков, излитых кровью и болью. Моя душа была темнее самой ночи, она не излучала тепло, согревающее других, не порхала, словно бабочка. В ней не осталось любви и заботы, она окаменела и стала тяжелой ношей, которую я ощущаю каждый день. Могла ли я быть человеком, достойным рая? Достойной мира, в котором царит любовь и тепло милых улыбок, залечивающих твои раны? Сказать я не могла.

Все ближе подходя к месту, где сиял самый яркий свет, затмевающий мрак, фигура становилась насыщеннее, я могла все больше вырисовывать у себя в голове ее черты, понимая, на что они похожи. Гробовую тишину, что висела в воздухе, нарушил мягкий, до боли знакомый, голос.

— Валери. — Манящий голос был таким воздушным и теплым, что я поддалась его чарам.

Мне казалось, что я утопаю в стенах бесконечно белого коридора, будто от сюда нет выхода, нет спасения. Голос, подобный компасу, вел меня вперед, не давая заблудиться. Он был так близко, но в тоже время так далеко. До сих пор не понимая, где я нахожусь и, продолжая идти вперед, я вглядывалась в черную фигуру.

Жуткая атмосфера яркого свечения от белых стен нагнал на меня воспоминания прошлого, частички, согревающая дрожащее тело. Убивая все страшные тени, которых так боялись все маленькие дети, вжимаясь своими тельцами в ткани одеял. Моя бабушка часто забирала меня к себе, кормила вкусными пирожками и читала мои любимые сказки. Теплые вечера казались чем-то невообразим, в те моменты я чувствовала себя самой счастливой девочкой в мире. Казалось, что я выиграла лотерею. Щенячьи глаза ярко блестели, точно солнечные лучи. Бабушка была единственным близким человеком мне, которого я называла своей семьей. Она заботилась обо мне все детство, когда отец позволял ей забрать меня к себе. Я долго плакала по ночам, когда бабушке запрещали забирать меня. Горькие детские слезы, медленно стекавшие по моим щекам, попадали в рот. Тогда я ощущала, насколько они были солеными, насколько я была разбита.

Дом — это не место, в котором ты живешь. Это место, в котором ты счастлив.

Яркие отблески конечного света пропали. Тьма. Я слышу лишь голоса, пробуждающие мое сознание. Я сплю? Умерла? Мои глаза широко распахнулись, словно насыщались красками после черного пятна. Как только они адаптировались к яркому освещению, я разглядела человека, стоявшего около мягкого дивана, апельсинового света, я ужаснулась.

— Бабушка? — Шептал мой дрожащий голос. Кофейные глаза округлились, таращась на живую бабушку, стоявшую рядом. Я не верила в это. Не верила в происходящее.

— Ви, я так скучала по тебе, моя девочка. — Ви... Я вспоминала душе греющие моменты, когда бабушка называла меня так. Говорила, что Валери имя для взрослой девочки, вставшей на ноги. Красавицы, покорившей мужские сердца, выстроив их перед собой. А для маленькой девочки это слишком большое имя, имеющее огромный смысл в мои годы. Поэтому, будучи маленьким ребенком, я была в ее глазах маленькой Ви. Девочкой, которая хотела не прекрасного принца на белом коне, а стальной меч и большого черного дракона. Ставь воинственной девушкой, как греческая богиня Афина.

— Бабушка, ты жива?

— Я никогда не умирала для тебя, милая. Я жива в твоем сердце.

— Я скучала. — Кристальные капли невольно хлынули из глаз, делая их слегка мокрыми. — Мне тебя очень не хватало.

— Я всегда была рядом с тобой, наблюдала с пушистых розовых облачков, радовалась твоей улыбке. Но свет твоих глаз угас, дорогая. Они больше не отдают солнечный оттенок. Они полностью пустые.

— Что? — Я опешила, слегка отстраняясь от бабушки. Ее слова пугали меня.

— В твоем сердце больше нет ничего светлого и теплого, это лед. Душа, точно камень, тяжелая и грубая. Она больше не излучает тепло и любовь, твои глаза отражают лишь ее тяжесть. Что с тобой происходит, Ви? — Голос из мелодичной симфонии превращался в острые лезвия, которые резали меня всю. Все, что еще жило. Мне было больно.

— Бабушка, что ты такое говоришь, я не понимаю тебя.

— Ты не моя Ви. Ты — Валери. Ты не огонь, ты лед. Не свет, а тьма. Твое сердце больше не бьется счастливой мелодией, оно играет минор. Угасающий и тихий, неживой.

— Что происходит? — Вместо бабушки я начала видеть лишь зомбированного человека. Она говорила монотонно, безжизненно.

— Он твой ключ, Валери, не потеряй его. Ненависть не всегда порождение зла.

— Пожалуйста, прекрати! — Уже кричала я, выдавливая через голос боль и слезы.

— Ты видишь свою бабушку. Видишь ее лицо и слышишь ее голос. Но она умерла, ее больше нет. Нет рядом с тобой, нет в сердце, полное мрака. Нет!

— Хватит!

— Она мертва, Валери.

— Прекрати! — Я закрыла уши руками и, согнувшись, села на корточки. Голос разрывал меня на части, боль била с такой силой, что оставляла вмятины на теле. Я будто оказалась в объятиях тьмы. Ощущая на себе всю желчь и страх. Мой крик раздавался в помещении, как эхо, повиснув в воздухе. Хотелось убежать. Но куда?

— Ты тоже умерла. Давно умерла. — Раздавшийся голос врезался в уши, оставляя горький осадок. Я стояла в смятении, вглядываясь в бабушку. Или… нет?

Тень сладкой фантазии и детских мечтаний медленно спадала, вместо моей бабушки я начала отчетливо видеть образа демона. Самого настоящего дьявола наяву. Кровь закипела, а виски застучали громче, заглушая окружающие звуки. Меня выбил из мысли внезапный удар металлического клинка. Безжалостное острие проткнуло меня, заставляя задыхаться собственной кровью. Глотая воздух, я глотала металл. Чувство тошноты, подступившее к горлу, усиливало эффект. Мерзкий привкус крови и тошноты напоминал мне только вкус смерти. Словно вкусил плод из рук верховного дьявола, правившего адом и всем безжалостным.

Тень, что постепенно начала накрывать глаза, заставляла демона лишь мелькать отрывками в них, сознание превращалось в туман, густой серый туман. Глухо. Только жуткий тембр не давал провалиться в бездну. Острая боль отдавалась по телу, я видела темные пятна крови на моей груди, видела кровавый пол, на котором я лежала, будучи, упав на него. Только щас я разглядела острые, как клинок, зубы. Оскаленная улыбка смотрела на меня, смотрела и потешалась увиденным. Страха не было, была только злость и обида, разочарование. Бабушки нет и не было здесь, он лишь играл на чувствах, насыщаясь ими. Оставшийся воздух испарялся, не позволяя глотать новый. Пьянящее чувство головокружения отдавало чем-то острым и ноющим. Конец близок? Мне хотелось пошевелиться, хотелось жадно глотать воздух, которого уже не осталось.

Мне всегда было интересно, что чувствует человек умирая. Думает ли он об этом? Какие эмоции мы испытываем, когда умираем? Точного ответа я не знала, но знала, что сейчас я испытываю лишь гнев, злость.

Дорога в рай оказалась дорогой в ад, а сладкий голос оказался смертью, зовущей к себе. Смерть на вкус как гнилое яблоко. Вкушая наливной, ярко-красный фрукт, на самом деле, ты вкушаешь гниль. Я повелась на блаженство иллюзии. Утопая в мыслях, тело я больше не ощущала. Боль пропала, тьма повисла передо мной. Я умерла. Умерла. Умерла…

Глава 7

Чувство пустоты окутало меня, проникая в каждую часть тела. Черная пелена постепенно светлела, будто разрушалась под ярким действием солнечных лучей, пробивающих зловещую тьму. Оледеневшие кончики пальцев начали тихо шевелиться и покалывать от прохлады. Теперь я ощущала приятную мягкую ткань. Что со мной происходит? Зловещее лицо демона мельком всплывало у меня в сознании, улыбаясь кровожадной улыбкой. Она словно высасывала из меня энергию, оставляя после себя лишь большие шрамы. Страх пробежался дрожью под кожей и заставил меня вскочить, точно по команде. Рот приоткрылся, жадно хватая воздух, которого мне не хватало несколько минут назад. Я точно испуганный ребенок, которому приснился серый волк, в попытках укусить тебя. На секунду мне снова захотелось прижаться к бабушке, что успокоит своими убаюкивающими речами, прижимая мое крошечное тельце к себе, будто напитывая энергией и защитой.

Оглядев комнату, в которой я находилась в данный момент, не сразу узнала свою просторную, светлую спальню. Солнечные лучи пробивались в слегка тусклое помещение, освещая его. Пение птиц едва было слышно через закрытое окно, но легкие ноты все же окутали комнату, наполняя ее спокойствием. Слабый ветерок незаметно шелестел листу деревьев, манящими движениями. Такими свободными и легкими. По-настоящему летняя погода перед концом универа. Который я начала ждать еще в начале учебного года.

Сглотнув, я медленно начала приходить в себя, оглядывая светлые стены своей комнаты. Они точно бы могли свести любого с ума, убрав бы от сюда всю мебель и яркие предметы интерьера. Прохладный пот стекал по бледной коже. Зловещее лицо все еще мелькало отрывками передо мной, точно не хотело, чтобы я забыла о нем.

Сколько бы ни умерло родственников в нашей семье, я никогда не видела их в своих снах. Запоминала их счастливые лица на фотографиях памятника. Я никогда не задумывалась о том, что чувствуют люди перед смертью. Им плохо? Хорошо? Или они испытывают облегчение от одной лишь мысли? У кого-то смерть — единственный выход, надежда на обретение покоя. Кто-то отчаянно борется, хватается за всевозможные нити, способные вытянуть его из рук самой смерти. Но что такое настоящая смерть? Сегодня она пришла ко мне в лице самого ужасного существа, но она дала мне возможность впервые увидеть свою бабушку. Пусть, она больше никогда не придет во сне, больше не обнимет и не назовет самым теплым и ласковым именем, чей голос греет мою холодную, словно лед, душу, трогает мое разбитое сердце, заставляя стучать и биться от нежности и яркого света, от любви близкого мне человека, словно оно целое. Но что могли значить ее слова? Что она хотела сказать?

«Он твой ключ, Валери, не потеряй его. Ненависть не всегда порождение зла» — Вспыли бабушкины слова в моей голове. — Он твой ключ? Кто он и какой ключ? От чего?

В своих раздумьях я даже не заметила, как добралась до ванной. Нужно было собираться в университет и все рассказать Брит. Естественно, о своем тревожном сне я умолчу, ведь лишние проблемы подруге не нужны, да и зачем тревожить ее каким-то сном? Уверенна, у Бриттани много своих более важных и серьезных проблем и мой сон ничего серьезного не значит.

Холодная вода стекала по моему все еще бледному лицу, стекая в раковину. На минуту мне показалось, что в отражении зеркала вместо своего лица, я рассматриваю устрашающее лицо демона. Наклонив голову набок, будто ему все это приносит радость и потеху, он продолжает внимательно изучать черты моего лица, вглядываясь в мое лицо, словно прижигает его насквозь своим мерзким взглядом. Отведя глаза от зеркала, я переключилась на свои руки, сжимающие раковину так крепко, словно пол сейчас рухнет и я упаду в низ, буду падать в… ад.

Вместо привычной холодной воды по рукам стекали густые капли алой крови. Она текла не из ран. По крайней мере, не из физических. Из душевных. Из тех, что не разглядеть простому смертному. Хотелось кричать во все горло, хотелось бежать прочь, лишь бы не сталкиваться с кошмаром наяву. Но он не отпускал меня. Или хотел, чтобы я не бежала от него? Не забывала. Помнила.

Резко отпрянув от раковины, я прикрыла глаза в попытках убрать весь тот ужас, который я видела. Успокоиться и просто забыть, что он меня пугает. Его улыбка, что впилась в сознание, словно пиявка в кожу. Хотелось взять и выкинуть этот кошмар. Все, кроме моей бабушки. Когда глаза приоткрылись, в зеркале снова застыло мое взволованное лицо, а вместо крови по лицу стекала вода вперемешку с потом, выступившим совершенно недавно. Я вглядывалась в собственное отражение, словно опять ожидала увидеть в нем демона. Увидеть его холодный и пустой взгляд, изучающий мое лицо, который проникает в самые сокровенные уголки моих воспоминаний. Страх вновь отозвался легкой дрожью, поэтому я резко пришла в себя, проясняя свое сознание. Встрепенувшись, я закончила свои дела в ванной и быстро собралась на учебу.

Черные, чуть широкие джинсы, гармонично сочетались с кремовым топом, который украшала черная надпись Ailes Libres. Сверху топа легка черная шелковая рубашка, добавляющая в этот образ дерзости и роскоши. Серебряные сережки украшали уши, разбавляя простоту образа, а мое любимое ожерелье шло отличным дополнением к сережкам, добавляя изюминку и романтику. Шелковистые пряди грациозно раскинулись по моим плечам, слегка завиваясь. Последним штрихом стала тушь по моих густых длинных ресницах и любимые духи Acqua di Parma. Аромат пиона пропитал мои волосы и одежду, отдавая легкий шлейф аромата духов, такой приятный и невесомый.

Филя нервно расхаживал по аудитории, переводя свой строгий взгляд то на студентов, то на пейзажи, что находятся за окном. Словно он не спешил сообщить нам какую-то важную новость, лишь диктовал сегодняшний материал, точно повторял его несколько раз подряд перед парой. Но что он так не решался произнести во весь голос?

Скучающая рядом Бриттани лишь лениво постукивала пальцами о стол, следя глазами за рассаживаниями Фили, который метался из стороны в сторону.

— Он выглядит нервным, — начала Брит.

— Мне показалось, или он хочет нам что-то сообщить, но не решается?

— Скорее всего, ты права. Только что же он такое хочет сказать, что собирается почти все лекцию? — Обернувшись ко мне, спросила подруга.

— Даже не могу предположить. Слушай, Брит, я вчера кое-что узнала из архива, — я чуть замялась, подумав, что сейчас не самый подходящий момент рассказать о смерти Тома, но потом все же продолжила. — Наткнулась на одно интересное дело.

— Ух-ты! — Бриттани заинтересовано подперла голову рукой и смотрела на меня своими блестящими зелеными глазами, в предвкушении чего-то интересного. — Рассказывай.

— В статье пишут, что дело генерала Тома было давно закрыто вследствие недостатка улик, указывающих на его убийство.

— Сколько ему было лет на момент смерти?

— Семьдесят девять. Не дожил две недели до своего восьмидесятилетия, — голос наполнился грустью.

— Валери, ты думаешь это убийство? Он же старый! — Шепотом воскликнула подруга, чтобы не мешать лекции Фили.

— Я изучила всевозможные статьи про него и на здоровье старик не жаловался. Кто-то даже писал, что генерал посещал зал перед смертью. Не уверенна, что это обычная смерть, Брит.

— То есть, — помедлила подруга с ответом. — Ты хочешь взяться за это дело? Валери, ты серьезно?

— Более чем. Мне удалось выяснить, что из родных у него есть внук. Они вместе с ним переехали в штат Вашингтон по окончании службы генерала.

— И когда же они сюда переехали? Кто его внук? А фамилия у него какая? — Бриттани, словно зверь, накинулась на меня с вопросами, ответы на которые я сама не знала.

— Я не знаю.

— Прекрасно, подруга. Толком ничего не знаешь и решаешься взять это дело? Тебе потребуются годы, что доказать хоть что-то и все это может быть зря, — не отставала Брит.

— Мне всего лишь нужен более опытный помощник, чтобы раздобыть больше информации. Информации, путь к которой мне сейчас закрыт.

— Даже если тебе будет помогать более опытный человек, что это изменит?

— Ты пытаешься отговорить меня, Брит?

— Я пытаюсь сохранить твое время, чтобы ты не потратила его зря. Сколько тебе нужно будет времени? У тебя даже нет гарантии, что оно даст плоды.

— Я уверена, что это убийство, Бриттани, и я докажу это.

— Кхе, — Филя нервно прочистил горло и наконец-то остановился посреди аудитории. — Я хотел вам кое-что сообщить, пока вы не покинули мою лекцию. — Студенты увлеченно уставились на Дагласа, ожидая, когда он закончит начатое. — Недавно нам сообщили, что в городе появились люди, подсыпающие студентам в напитки наркотические средства или еще какую-то дрянь. В связи с окончанием учебного года, случаи заметно участились. К сожалению, моя племянница с этим столкнулась и на данным момент находится в больнице. — Выражение лица Дагласа заметно потускнело, когда речь зашла о его племяннице, которая находилась сейчас в больнице. Прежде я никогда не видела преподавателя таким огорченным и ранимым, словно его каменная броня спала в один момент.

— Прошу вас не ходить по клубам и не пить что-то из незнакомых рук. А лучше сидите дома. — Закончил наконец-то он и скрылся из аудитории. Все тут же принялись обсуждать услышанное, а мы с Брит лишь собирались свои вещи, разложенные на столе, дабы покинуть аудиторию вслед за Дагласом.

— Зачем он сказал нам?

— Мы в универе, Брит, это лишь его работа. Думаю, на собрании нам объявят тоже самое, — произнесла я, рассекая коридоры университета.

— Мне показалось это странным.

— В том случае, что он никогда не был таким нервным, — добавила я.

— Ладно подруга, родители ждут меня сегодня на ужине, но если хочешь, я могу подвести тебя.

— Нет, не нужно. У меня есть еще дела. — Вспомнив о недавнем приглашении того странного парня, я поторопила подругу. Не до конца была уверена в своем решении, но попробовать стоит. Кто не рискует, тот не пьет шампанского.

Покинув здание универа, я проводила подругу глазами и уверенно направилась в парк, в котором должна была состояться встреча.

Зеленые листья тихо шелестели, словно играли собственную музыку, излучая столько света и добра, что будь здесь дьявол, давно бы уже задохнулся от всего этого. Воспоминания резко врезались в голову, заставив уголки губ невольно приподняться.

Бабушка бы сейчас взяла меня под руку и повела, словно принцессу, вдоль деревянных гигантов, поющих о чем-то добром, точно сопровождают нас. Она всегда приводила меня в парк, чтобы показать всю красоту природы, насколько она величественная и всемогущая. Лежа на пледе я внимательно наблюдала, как по небу, точно по морю, плывут облака. Такие пушистые и приятные с виду. Завораживающие фигуры мелькали перед глазами и наполняли меня уютом. Хотела бы я долететь до одного облачка и хотя бы на минуту очутиться в его объятиях и забыть обо всем на свете.

В своих раздумьях я не заметила, как уже добралась до места встречи, где около небольшого фонтанчика весело бегали птички, вероятно, опять пришли просить еды у посетителей парка. Присев на скамейку, я принялась ждать своего собеседника, который, видимо, не сильно и спешил на встречу. Кому, в конце концов, это нужно?

Черная сумка свисала на моих ногах, почти касаясь асфальта. Ветер ласково трепал локоны шоколадного оттенка, точно играл с ними, заставляя их закручиваться еще больше. Неподалеку на скамейке расположилась молодая пара, мило воркующая друг с другом. Краем глаза я с интересом стала поглядывать на светловолосую красавицу. Ее глаза, точно самое яркое созвездие, сверкали так, что мне казалось, будто я сейчас ослепну, если не отвернусь. Столько искр, говорящих о чистой и хрустальной любви. Словно весь мир замер в ожидании света, проливающегося на него огромной волной.

Безусловно, любовь — главное украшение вселенной. Она делает ее хрупкой и порхающей, точно бабочка. Но все мы порой забываем, что любовь имеет и холодные оттенки в своей нескончаемо яркой палитре. Их так мало, что мы забываем о них. Рисуем будущее лишь яркими цветами, приносящие счастье и любовь. Но стоит нам добавить лишь каплю черного, как картина начинает увядать, точно цветок в пустыне. Мы боимся творить дальше, боимся испортить картину черной краской и в конечном итоге замазываем холст, закрашивая все яркие цвета, все ту прелесть, которую рисовали годами. Закрашиваем все.

Но ведь не все люди умею рисовать. Не умеют добавлять разнообразия своему искусству и просто не берутся за кисть, манящую взять в руку и окунуть в краску. Может, я просто не вижу ярких цветов? Они кажутся мне такими загадочными, что в любой момент краска приобретет тоскливо черный цвет, уничтожая все то, что было выведено ловкой рукой художника. Или же я просто не имею рисовать? Боюсь брать инструмент в руки и творить. Я боюсь своего холста. Такого белого, безжизненного и холодного. Одна тоска и ничего позитивного. Я не полюбила свой холст, я лишь научилась быть равнодушной к нему. Пытаюсь проглядеть в нем хоть что-то, но даже если я и увижу на нем свет, другие будут видеть пустоту.

Чья-то рука одернула мое плечо, заставив меня дернуться и оглянуться назад.

— Прости за опоздание, — виновато, почти шепотом, произнес парень. Обойдя скамейку, бесшумно уселся рядом, заглядывая в мои кофейные глаза, будто сознавался в грехах. Мне, конечно, не нравятся опоздания, но, может, на то была веская причина?

— В следующий раз напиши, что ты приходишь спустя тридцать минут назначенного времени, — съязвила я.

— Хочешь сказать, что ты не против еще одной встречи?

— Хочу уберечь других людей.

— Прости, я действительно спешил.

— Что ты так хотел мне сказать, что решил назначить встречу, на которую умудрился опоздать?

— Валери, ты, наверное, считаешь меня каким-то странным…

— Именно. Но я бы добавила еще пару прилагательных, знаешь, — перебила я его, не дав договорить.

— Да, ты права, — не став того отрицать проговорил он. — Но я действительно хотел бы узнать тебя поближе. Ты мне понравилась как человек.

— Если ты имеешь особо близкие отношения с Картер, то тебе не стоит тратить на меня время, парень.

— Почему тебя так беспокоят мои отношения с Ванессой? — Его лицо вдруг стало серьезным.

— А почему не должны? Ты хочешь узнать меня ближе, при этом общаясь с той, что готова убить меня собственными руками, не будь бы за это потом последствий. Я не доверяю каждому третьему.

— Прости, должен был подумать об этом.

— Ты постоянно будешь извиняться?

— Если я не прав, то почему нет? Я привык к вежливости, Валери.

— Так что на счет Картер? — повторилась я, чуть сжимая сумку, словно ожидала подвоха.

— Мы с ней не особо общаемся, если ты хотела знать это. Она пригласила меня в универ и когда ты появлялась в поле ее зрения, лепетала как птичка весной. А потом вновь отправляла меня на задний план, словно меня и нет. Тогда и я понял, что дело в тебе и решил узнать у нее, что происходит между вами, только она ничего особо и не сказала. С того момента я прекратил попытки наладить с ней общение. А жаль, на вид она не плохая девушка.

— Это только на вид, — усмехнувшись над его наивностью, выпалила девушка.

— Точно.

— Как тебя зовут? Ты так и не представился, а что-то говорил про вежливость, — на равнодушном лице проскользнула едва заметная ухмылка.

— Ах да, я Киллиан.

— Необычное имя.

— Родители моей матери родом из Ирландии. Бабушка очень хотела, чтобы мое имя сохранило часть нашего рода.

— Мне всегда казалось, что у нас мало кто встречается с национальными, если можно так сказать, именами.

— Мой отец родом из США, поэтому бабушка и настаивала оставить Ирландское имя. Моя мама переехала еще за два года до моего рождения.

— Это все, конечно, интересно, но мне пора, Киллиан. — Привстав со своего места, я начала слегка разминать мышцы, пока вдалеке не увидела до боли знакомый силуэт… Фостер. Мой вечный дьявол.

Внезапно, меня накрыло темной волной ужаса и страха. Вокруг все вдруг стало красным, словно кровь. Деревья мелькали сожженными стволами, безжизненными и устрашающими. Вместо солнца над головой появлялось лишь темное небо, кроваво-красного оттенка, подобно адскому. Обернувшись на силуэт Фостера, я видела его. Пустой. Ядовитый. Он.

Казалось, будто земля ушла из под ног и я стремительно падала вниз. К нему. Красные глаза светились ярким красным светом, пробивая наступающую темноту. Оглянувшись на Киллиана я застала лишь оболочку, такую же как дьявол. В отличии от него, она не выражала ни единой эмоции. Пустая оболочка.

Пульс застучал в висках. Воздух начал ускользать, а тень демона плавно подступала ко мне. Хотелось бежать, бежать куда глаза глядит, лишь бы подальше от него. Я уже было рванула, как только цепкие руки Киллиана схватили меня за руку, утягивая на себя. Мне было страшно. «Это всего лишь сон. Кошмар» — твердила я себе, в попытках прогнать морок.

Демон был все ближе и ближе. А изощренная улыбка постепенно натягивалось на устрашающее лицо. Земля резко пропала, пропал и дьявол. Красное небо в последний раз блеснуло, прежде чем провалиться во мрак вместе со мной. Последнее, что я слышала, были мужские голоса.

Темно. Страшно. Что это?

Глава 8

Проваливаясь глубоко в сон и падая в бездну отчаяния, страха и в бесконечную пустоту, ты уже не понимаешь, где реальность, а где обман твоего воображения. Иногда мир, в котором ты живешь, искажается так сильно, что ты идешь кривой дорогой, думая, что она прямая, верная.

Ничего. Лишь мрачная и холодная темнота поглощает тело, точно зыбучие пески, утягивающие человека на самое дно. Словно пол уходит из под ног. Медленно и плавно. Рассеивается, как пыльца на ветру, подобно золотому гонцу. Очертание темного и устрашающего силуэта стала вырисовываться, словно сама ночь создавала дьявола по частям. Мурашки резво пробежали по телу, пока я вглядывалась в тень, надвигающуюся ко мне.

— Валери… — из тени вышла бабушка. Точно это была она. Рядом и так близко, но я знала, что ее уже не вернуть, ее нет со мной. Это не она. Это он.

— Прекрати скрывать свой истинный вид. Моя бабушка уже давно покинула меня, ты не она. Ты — дьявол.

— Ты примешь это, Валери, ты поймешь. Еще слишком поздно. — Яркий цвет голубых глаз тускнел в ослепительно красном цвете, проваливаясь под ним. Зловещее очертание лица потихоньку проявлялось, растворяя наивный облик моей бабушки.

— Что тебе нужно от меня? Почему ты снишься мне?

— Ответы… Тебе нужны ответы — прошипел дьявол.

— Какие ответы? О чем ты вообще говоришь? Хватит сниться мне, просто оставь меня в покое!

— Тебе. Нужны. Ответы. Ты поймешь это. — Шипение становилось тише, угасая с каждым словом. Мрачные тени, селящие страх, подавляли проблески света. Демон молчал и внимательно смотрел на меня, словно изучая, что я буду делать дальше. Словно знал, что будет дальше, что я вернусь. За ответами.

Когда туман наваждения наконец-то спал, девушка почти резко вскочила, приняв сидячее положение. Слегка глотая воздух, пытаясь насытиться кислородом и прийти в себя, она не сразу заметила пристальный взгляд Фостера, сидящего на неприлично близком расстоянии.

Взволнованный Киллиан медленно опустился на колени, вглядываясь в большие шоколадные глаза Валери. Наверняка, парень беспокоился за девушку, пока та находилась без сознания. Не каждый же день на его глазах люди теряют сознание.

— Не ожидал, что девушки начнут падать в обморок от моего вида, — начал Грег.

Именно в этот проклятый момент Валери заметила, что этот придурок, словно хозяин, чуть нависал над хрупким телом девушки, издевательски сверля ее взглядом. Теплая и крепкая мужская рука едва касалась ноги Валери, будто боялся касаться ее, обжечь своей теплотой. Лишь серые глаза были холодные, точно металл.

— Излучаешь противную энергию, Фостер. Тебе бы от людей подальше держаться, вдруг скоро мужчины падать начнут, — съязвила девушка, отстраняясь от парня. Словно освобождаясь от заточения злодея из сказок.

— Видимо только ты ощущаешь мою энергию.

— Не принимай на счёт, это не комплимент.

— Как скажешь, Вилар. Запишу его в тетрадь лучший комплиментов от девушек на первое место. Могу в рамочку повесить, что скажешь? — на лице появилась привычная девушке ухмылка, вызывающая лишь неприязнь. Эмоциональный вампир, который вытягивал из нее почти все хорошие и нейтральные эмоции, оставляя лишь гнев, неприязнь и раздражение. Неужели существует такие люди, которых ты начинаешь ненавидеть с каждым днём всё больше и больше. Он не сделал ничего ужасного, но лишь одно его присутствие вгоняет тебя в плен твоего гнева.

— Слушай, парень, — тревожность Киллиана моментально испарилась, будто той и не было. — Я не знаю, кто ты, но не мог бы ты быть вежливее по отношению к девушкам? Или не видишь, что ей плохо? Проблемы со зрением?

— Ух-ты, да ты прям джентльмен, как я погляжу. Похвально.

— Обычные манеры, не более.

Обстановка медленно начинала накаляться. Напряжение, что исходило от парней, ощущала сама Валери.

— Рад, что мама правильно тебя воспитала. — Мужская рука опустилась на плечо Киллиана, слегка похлопывая его, от чего тот небрежно повел им, убирая руку Фостера, точно мусор на пиджаке.

— Не могу сказать того же.

— Замолчите оба. От вашего гула голова раскалывается. — Раздавшийся женский голос моментально привлек внимание парней, которые вот-вот набросились бы друг на друга, точно на последний кусок мяса.

— Простите, мисс Вилар. Не смею больше беспокоить вас, — криво улыбнувшись, Фостер окинул Киллиана холодным взглядом и ушел прочь, оставляя этих двоих наедине.

— Валери, прости пожалуйста. Ты как? Что с тобой произошло?

— Все нормально, просто переутомилась, ничего серьезного, — соврав парню, девушка уже хотела было собирать свои вещи, что упали на асфальт при падении. Не говорить же незнакомому прямо в лоб о том, что тебе мерещится дьявол, который снится каждый раз, когда твоя голова касается подушки, а тело медленно расслабляется после тяжёлого дня, впадая в глубокий сон. Посчитает психопаткой.

— Я могу проводить тебя.

— Не нужно, Киллиан. Я же сказала, это простое переутомление, не более.

— Ладно, как скажешь. Только напиши мне, когда вернёшься домой, чтобы я знал, что ты цела и невредима добралась домой.

— Тогда отстанешь? — выгнув бровь, поинтересовалась Валери.

— Отстану.

Добравшись до дома, мне не терпелось позвонить Брит и рассказать об очередной выходке Фостера, поделиться свежей информацией по делу генерала. Единственное, о чем я хотела молчать — о своих кошмарных снах и бредовых словах умершей бабушки, скрывающая истинный облик дьявола.

Дома, как обычно, висела гробовая тишина. Можно было услышать малейший шепот ветра. Шорох, доносящийся где-то со второго этажа нашего дома.

Набрав Бриттани, я опустилась на мягкий бежевый диванчик, расположившийся почти в центре нашей уютной гостиной, в ожидании ответа подруги.

— Привет, родная. — Послышался знакомый голос на том конце трубки.

— Привет, Брит.

— Ну, рассказывай, что случилось. — «Как чувствовала» — подумалось мне.

— У меня есть пару новостей на счёт дела генерала, — произнесла я, решив умолчать о выходке нахала Фостера. Бриттани по-любому не отделалась бы одним рассказом, потребовала бы подробностей, которые я не могу пока ей рассказать.

— Опять твой генерал X?

— Бриттани, у меня уже есть хоть какая-то зацепка. Я движусь в правильном направлении.

— Ох, ладно, рассказывай, что за новости.

— Мне чудом удалось узнать, что внук Томаса покинул Германию через полгода после смерти деда.

— И что ты хочешь этим сказать? Пойдешь и проведешь опрос?

В какой-то степени Брит была права. К студента юридического факультета не было почти никаких шансов раскрыть это чёртово дело. Если уж соответствующие органы не в силах справиться с данным убийством, то что говорить о мне?

Наивная Валери, которая цепляется за малейшую ниточку в шляпе, думая, что она выведет на что-то большее. Не окажется обрывком ткань, отделившимся от остальных.

Слепая надежда выйти на уровень дяди. Быть хоть как-то ближе к нему. Думать, что ты сильная, чтобы стать тем, кем ты мечтал всю прожитую жизнь и тем, кем мечтаешь стать в будущем.

— Знаешь, Брит, — притихла я, прокручивая свои мысли вновь, точно старую заевшую пластинку. — Думаю, ты была права.

— Что?

— Мне на секунду показалось, что я, обычная студентка, смогу раскрыть дело об убийстве генерала, когда его не смогли раскрыть люди, работающие в этой сфере не один год. Думала, что смогу приблизиться к своему дяде, быть похожей на него. Но ты права, Брит, я трачу время в пустую. — Губы невольно дрожали, а злость и обида нахлынули, словно струя горячей воды, ошпарив все тело. Такая слабая и наивная. Тошно от себя самой.

— Родная, ты чего? У меня никогда не было цели заставить тебя своими словами думать, что ты не в силах справиться с этим, найти нужную дорогу к решению проблемв. Я лишь хочу, чтобы ты не выстраивала для себя неприступно высокие стены.

— О каких стенах может идти речь, когда у меня нет никаких сил на элементарный шаг вперёд. Я слаба, Брит.

— Подруга, в человеке главное не количество его сил, умений и связей, а то, насколько велико его желание их обрести. И для меня ты уже стала копией своего дяди.

Внутри меня словно что-то замкнулось.

— Ты ведь шутишь? — Единственное, что я смогла сказать, черт возьми.

— А ты ждёшь, что я скажу да? Можешь мне не верить, Валери, но я уверена, что дядя видит в тебе себя. Видит человека, который когда-то заслужено займет его место. Если для тебя важно довести это дело до конца, значит у тебя это получится и я буду верить в тебя, даже когда ты будешь ощущать себя на грани провала. — Даже через телефон я ощутила, насколько счастлива была Бриттани, произнося все эти слова, выражая их с чистой нежностью и заботы. Будь я маленьким ребенком, разревелась бы прямо щас.

— Бриттани... Спасибо тебе за все. Мне было важно знать, что хотя бы один близкий мне человек верит в меня.

— Ты ведь знаешь, я люблю тебя и хочу, чтобы ты обрела то, что желаешь. Но видеть то, как ты сходишь с ума из-за этого дело не есть приятно, — обеспокоено, почти шёпотом, проговорила подруга.

В какой-то степени я понимала ее беспокойства и суть, что она хотела донести до меня. Но ведь не каждый шаг должен быть простым? Не каждая трещина будет маленькой, чтобы перешагнуть ее, не стараясь прыгнуть как можно дальше.

— Я понимаю тебе, Бри. Обещаю тебе, что буду отдыхать.

— Я рада. Так что ты будешь делать с этой информацией, Валери? Она ведь действительно как вода через пальцы. Вроде есть, а сделать ничего нельзя.

— Мне нужен человек, который может быть знаком с семьёй генерала или иметь хоть какое-то отношение к его внуку. Нужно только ухватиться за нужную верёвку.

— Ты хочешь выйти на внука Томаса?

— Да, — уверено и без колебаний ответила я. Он — моя главная красная линия, ведущая к нужной мне нити. — Что-то мне подсказывает, что он ключ от сундука, полного тайн. Нужно лишь открыть его, а дальше дело за малым... Искать.

— Значит, сейчас важно найти человека, знающего хоть что-то о внуке генерала.

— Завтра обязательно займусь этим, а сейчас я бы хотела отдохнуть. День сегодня не самый удачный, — вспомнилась мне сегодняшняя сцена в парке.

— Вот и хорошо. Сил тебе нужно много, Валери. До завтра!

— Пока, Брит. — Вызов завершён.

Поднимаясь по ступенькам, я думала лишь о том, когда я наконец-то коснусь мягкой подушки, утопая в теплых объятиях одеяла. Сегодняшний день не оставил во мне абсолютно никаких сил, хотелось только спать. Больше ничего

Немалую радость приносила найденная мною информация и сразу четыре новых пункта в развитии расследования генерала. Насколько бы не была коротка веревка, но она есть. Нужно просто правильно за нее ухватиться.

Утро следующего дня выдалось не самым приятным, точно смерч прошелся. Прямиком в моей комнате.

Локоны безобразно лежали на тонких плечах, переплетаясь между собой. Легкая бардовая блузка сегодня была не такой яркой и эффектной, а мои шоколадные волосы смотрелись странно в сочетании с этой кофтой. Чертово утро. Именно в такие моменты оно всегда не прочь поиздеваться над женщинами, увеличивая им время на сборы ровно до того момента, пока ты не переберешь весь свой гардероб, не отыщешь кофту, про которую забыла на 5 лет. Пока не решишь пойти на минимуме, потому что у тебя нет сил делать хоть что-то. Утро женщины — самое непредсказуемое явление в природе.

В такие моменты я начинаю завидовать парням. Какого черта им достаточно пшикнуть свой чертов одеколон всего один раз, чтобы уже быть сыном миллиардера. Найти духи женщине, как мне кажется, еще сложнее, чем собраться утром.

По окончании утренних мучений, дело наконец-то дошло до завтрака, на который теперь у меня было меньше времени. Ароматные нотки свежеприготовленного кофе уже бродили по первому этажу нашего дома. Точно сирены, они манили меня прямиком на кухню, где уже трудился Леонид. Непривычный для глаз бежевый свитер, создающий домашнюю атмосферу на кухне. Эта картина напомнила мне фрагменты из фильмов, когда твой любящий отец просыпается утром и старательно готовит что-то у плиты тебе на завтрак. То, чему я всегда завидовала, пока не перестала во внимании отца, смирившись с тем, что работа и бизнес всегда будут смещать меня. Теперь меня волнует лишь одно — карьера. Желание стать той, ради которой я сейчас стараюсь.

Аккуратно пройдя на кухню, я удобно расположилась за столом, поприветствовав Леонида:

— Доброе утро.

— Валери, ты уже проснулась? Как спалось сегодня? — Взяв в руки чашку ароматного кофе, Леонид направился к столу, протянув ее мне.

— Спасибо, — подвинув кофе ближе к себе, пухлые губы коснулись слегка теплой чашки, сделав небольшой глоток. Организм моментально ощутил эту секундную теплоту от горячего напитка.

— Ты сегодня поздно пришла завтракать, сэндвичи уже остыли, но есть яблоки. Будешь?

— Нет, спасибо, я уже опаздываю в университет. Бриттани скоро приедет. Кофе было восхитительным, благодарю.

Схватив свою сумку с дивана, я помчалась в гостиную обуваться и бежать к Бри, которая уже начинает проклинать меня за мои вечные опоздания. Черные ботфорты гармонично дополнили мой слегка игривый и деловой аутфит, придав ему особый шарм. Точно игривая кошечка.

Около ворот уже блистала красненькая Ferrari Брит. С каждым шагом, что я становилась ближе к подруге, я предвкушала, какие слова на этот раз вырвутся из ее уст.

— Ничего нового, Валери, — воскликнула Брит, обходя машину.

— Прости, подруга, утро не задалось.

— Так уж и быть, поверю тебе. — На лице появилась родная мне улыбка.

— Слушай, Бри, мне нужна твоя помощь сегодня после универа. Знакомый обещал помочь пробить еще что-то по делу Томаса, если хоть какие-то важные нам детали сохранились в архивах.

— Очень надеюсь на то, что там действительно осталось хоть что-то. По крайней мере, будем цеплять за его внука. Мне кажется, что он до сих пор у нас в штате. Либо уехал на родину.

— Думаешь он тоже пытается отрыть какие-то улики? Насколько я помню, это дело закрыли три года назад, без попытки возобновления.

— Подруга, если ты взялась за него, то его внук сто процентов делает сейчас тоже самое. Было намного лучше и проще, если б мы нашли его и объединились. Так бы мы точно нашли что-то быстрее. Может даже и приблизились бы к разгадке.

Разгадка точно была где-то рядом, просто я ее упустила. Только где?

Дядя всегда говорил, что самое важное всегда будет рядом, если ты будешь в этом нуждаться, просто люди не всегда понимают этого.

— Раз у нас скоро практика, я попробую упросить Филиппа дать мне работать с этим делом. Не буду тратить время и силы лишний раз.

— Ты думаешь он разрешит тебе заниматься этим? — Брови девушки выгнулись.

— Уверена в этом. Ему только за радость, когда студенты сами выбирают себе то, с чем они хотят работать. Так и результата, и толка будет гораздо больше. — В салоне раздался характерный щелчок от ремня.

— Тут ты права, Валери. — Ремень Бриттани щелкнул вслед. — Поехали, а то опоздать мне не очень хочется.

***

— Друг, ты какой-то странный последнее время. Что у тебя случилось?

— Ничего особенного, Эван. — Пробубнил Фостер в трубку мобильного, перекидывая ногу на ногу.

— Та-ак, дай-ка угадаю, — мужской голос слегка притих. — Ты снова решился взяться за дело своего дедушки?

— Эван, ты знаешь, что это важно для меня. Спустя столько лет после того случая я хочу узнать, что произошло с дедушкой на самом деле.

— Пониманию тебя, Грег. Но один ты не справишься, ты же понимаешь это?

— Знаю, но что ты предлагаешь мне делать? Пойти и предложить возобновить дело? — Хруст костяшек раздался на другом конце трубки. Парень частенько любил хрустеть пальцами, когда был раздражен или находился в состоянии безысходности.

— Ты как-то упоминал одну девчонку. Как ее…

— Валери. — Монотонно пробубнил парень.

— Вот, да! Валери. Насколько мне помнится, она учится на юриста?

— Адвоката, — поправил парень.

— Ну адвоката, — проворчал Эван, закатывая глаза.

— И что ты хочешь?

— Не проще было бы понаблюдать за ней и подкинуть ей это дело в дальнейшем? Если она такая крутая в своем деле, то у тебя есть уже какой-то шанс, Грег.

— Ты правда думаешь, что я горю желанием работать с ней? Эван, звучит даже смешно. Тем более посвящать ее в это я точно не хочу.

— Не понимаю я тебя.

— Там и понимать нечего, Эв.

— Ладно, ладно. Кто ж знал, что у тебя там с этой Валери происходит. Но все-таки обрати на нее внимание, мало ли. — Юноша поправил свои кудрявые волосы, зачесав их назад.

— Подумаю над этим. Мне уже пора идти, дела появились.

— Правда? — Из трубки раздался ехидный смех Ньюмана.

— Видимо, тебе слишком весело, Эван.

— Не то чтобы весело… просто в хорошем настроении.

— Сейчас оно будет у тебя не таким хорошим. — Процедил Фостер, параллельно хрустя костяшками.

— Ладно, Грег, не сердись.

— Все, Эван, мне действительно пора.

— Хорошо, удачи, Грегори. — Звонок был завершен.

Нервно потирая лоб пальцами, я думал над предложением Эвана. Настолько ли хороша эта девчонка, чтобы доверять ей дело о смерти своего деда. Вопрос так и крутился в голове. Вопрос, ответ на который я просто не хотел знать. Или боялся его?

Связываться с этой семейкой сейчас мне хотелось меньше всего, но что мне еще оставалось делать?

— Я знаю, что смерть дедушки была не случайностью и рано или поздно, я найду тебя. Того, кто забрал его у меня, у семьи и у всех нас. Обещаю, свое ты точно получишь, пусть и ценой жизни своих близких. — Столешница, что была рядом, звонко дрогнула, прогнувшись под мощным ударом кулака. Место удара на руке слегка завибрировало от легкой боли. — Ты бы не хотел этого, дедушка, но этого хочу я, ради тебя и меня не остановит никто. Если будет нужно, эта девчонка получит то, чего она заслужила на самом деле, пусть ты и писал совершенно другое. У тебя было слишком большое и доброе сердце, дедушка. Слишком большое… Если ты правда так хороша, Вилар, то докажи мне это. Покажи, на что способна, ради чего живешь на самом деле.

***

— На этом наше занятие подошло к концу, но не спешите так быстро покидать аудиторию, — выйдя из-за своего стола, Даглас медленно разместился на краю стола, скрещивая руки на груди. Студенты, что собиралась покинуть аудиторию, удивленно взглянули на преподавателя, усаживаясь на свои места. В связи с последними новостями ожидать можно было все, что угодно. — Я думаю вы уже в курсе того, что на следующей неделе вам будет предоставлена возможность выбрать себе дело и сотрудничать с органами правопорядка. Если вы уверены в себе, то можете работать в одиночку.

Студенты сразу начали пришёптываться между собой, обсуждая полученную информацию. Некоторые из них уже были в курсе того, что нам предстоит со следующей недели, а некоторые были только что ошарашены данной новостью. Экзамены были уже близки и это только первый шаг к его сдаче, дальше будет труднее. Но ведь каждый человек проходит через это. Сильнейший выживает, слабейший умирает. Закон природы, ничего более. Я была готова на все, готова жертвовать всем, чтобы быть хоть рядом с дядей. Вера в себя была со мной на протяжении всего времени, как только я поняла, чего хочу от жизни. Кем я вижу себя в этом мире. И пока она со мной, я буду идти до конца.

— Простите, — послышался до чертиков раздражающий голос Картер, которая сидела неподалеку от нас. — Каждый студент берет себе индивидуальное дело или можно объединяться с другими ребятами?

— Объединяться не запрещено, так что можете объединяться в небольшую группу и работать над одним делом, так будет и проще, и в какой-то степени быстрее.

— Хорошо, мы вас услышали.

— Может, стоит поговорить с Дагласом наедине? Мне кажется, нам не нужны лишние уши по отношению к делу. — Бриттани медленно крутила ручку в своих тонких пальчиках, иногда постукивая ногтями по ней.

— Да, ты права. Чем меньше посторонних, тем проще будет найти хоть что-то.

— Что по поводу твоего знакомого? — прошептала та.

— После этой пары едем по адресу, что он пришлет. Говорит, у него есть, что мне передать лично.

— Отлично. Очень надеюсь, что это что-то стоящее.

— Я тоже, Бри.

Как только аудитория начала стремительно опустошаться от студентов, я вскочила со своего места и направилась к профессору, который уже не спеша начал собирать свои вещи.

— Извините, Филипп Даглас.

— Да? Слушаю тебя, Валери.

— Я бы хотела поговорить с вами на счет нашей практики и работы в дальнейшем.

— У тебя с этими какие-то проблемы? — брови профессора выгнулись, а лоб слегка наморщился, выражая недопонимание.

— Нет, у меня с этим все хорошо. Просто у меня уже имеется дело, над которым я сейчас усердно работаю и если это возможно, я хочу взять на практику именно его.

— Хм, любопытно. Какое же дело ты решила вести? — недавнее недопонимание теперь сменилось на легкий интерес. Ожидал от меня чего-то необычного?

— Это дело было закрыто еще три года назад, но я решила возобновить его и довести до конца. И я уверенна, что я уже на правильном пути. Практика даст мне больше времени посвятить себя этому.

— Похвально, что ты решилась возобновить закрытое дело, Валери, но уверена ли ты в том, что у тебя получится?

— Вполне, сэр. Улики есть везде и всегда, их просто нужно уметь искать и складывать в единый пазл.

— Впечатляющая речь, Валери, приятно слышать такое от студентов юридического вуза. Можешь продолжать свою работу дальше.

— Спасибо, профессор, — забрав с собой сумку, я поспешила покинуть аудиторию.

Около шкафчиков уже стояла Бриттани, ждавшая меня после разговора с Дагласом.

— Ну что там?

— Все получилось, Брит. Теперь у меня будет больше времени на все.

— Отлично, тогда едем?

— Да, он уже ждет нас на месте, давай поспешим.

— Как скажешь, подруга. Кста-ати, — протянула девушка. — Саймон пригласил нас на одну вечеринку, которая пройдет в эту субботу. Мы же пойдем?

— Бриттани, ты серьезно? Мне сейчас не до вечеринок и ты это знаешь.

— Я все понимаю, Валери, но ты почти не отдыхаешь в последнее время, это не есть хорошо. Ты сейчас увлечена этим, но чтобы у тебя все получилось, тебе нужны силы. Позволь себе отдохнуть. — Рука Бриттани осторожно легла на плечо Валери. Кто как не лучшая подруга будет о тебе беспокоить и говорить о том, что тебе уже пора остановиться. Тормоз должен быть всегда и порой он может многое решить, даже спасти.

— Бриттани, я ценю твою заботу, правда, — тяжелый вздох вырвался из моих губ. — Но ты сама прекрасно понимаешь, чем закончилась наша последняя встреча. Расследованием для меня сейчас на первом месте и мне не хочется тратить время впустую. В нашем деле дорога каждая минута, Брит.

— Подруга, объясни мне уже, что у тебя происходит с этим парнем, что вы ведете себя как кошка с собакой? Я понимаю, что он не похож на прекрасных мужчин из книг, но все же, Валери.

— Все очень сложно, Брит. Я расскажу, когда буду готова.

— Хорошо, — ответила та. — Надеюсь, это произойдет в скором времени, а на счет мероприятия я советую тебе подумать. Это ведь не обычная вечеринка в клубе, подруга. Это мероприятие, на котором будут присутствовать уважаемые люди и гости. Уверена, твоего сумасшедшего там и в помине не будет.

— Ладно, я подумаю, но ничего не обещаю, — бросила я.

— Чудесно, надеюсь на положительный ответ, подруга, — устроившись на сиденье, Бриттани повернула ключи, заводя машину. — Ну что, поехали?

— Да, — кивнула я в ответ подруге, поворачиваясь к окну. Машина наконец-то тронулась.

Глава 9

Часами проводя за расследованиями в поисках единой зацепки, что могла бы навести меня на правильный путь, я совсем забыла, что такое счастливая жизнь, полная любови, радости, близких тебе людей и самое главное — свободы.

Нет, я никогда не жаловалась на происходящее в моей жизни, ведь это было глупо с моей стороны, ведь я не знаю, что это такое. Ощущать любовь человека, которого ты безумно любишь, улыбаться любым мелочам, даже маленьким капелькам дождя, тихо шумящих за окном. Сидеть с кружкой горячего какао, укутанной в теплый и мягкий плед, но тепло исходит не от самого пледа, а от мамы, сидящей рядом, что обнимает тебя с нежностью и любовью. Бесспорно, любовь отца — немаловажная часть настоящей счастливой семьи из диснеевских мультсериалов, но ее недостаточно без любви матери.

Я люблю своего отца, он единственный человек, которого я сейчас могу назвать своей семьей. Но сейчас «семья» звучит как просто обыденное слово, которое не имеет глубокого смысла, в нем не заложено никаких воспоминаний, берущих тебя за душу, эмоций, что вызывают в тебе чувство безопасности и ощущения любви, нет ничего… Для меня оно пустое.

С момента смерти бабушки слово «семья» опустело. Сосуд треснул и все содержимое утекло в никуда… Вместе с ней с тот день, вместе с холодным и жгучем дождем, режущем уже разбитое сердце.

Попытки придти к логической цепочке были тщетны, сколько бы я не складывала пазл воедино. Будто между концами был один большой провал, не позволяющий видеть больше, чем есть.

Я была словно мышь, загнанная в угол, не понимающая, куда мне бежать на этот раз, чтобы выжить. Сейчас бы мне не помешала помощь любого человека, имеющего хоть какую-то то связь с Томом. Один большой клубок нити и бесконечная паутина, в которой я увязла.

***

— Знаешь… ты был прав, Эван, — раздался сдавленный голос парня в трубку телефона.

— О да-а. Напомни только , насчет чего?

— Стало интересно понаблюдать за Валери и ее попытками вести это дело в одиночку. Знаешь, Эван, это правда оказалось забавно. Такая маленькая и хрупкая девушка занимается таким серьезным делом, владеет навыками рукопашного боя и неплохо метает ножи. Она не такая уж и простая, какой кажется.

— И что же ты в итоге решил? Хочешь подкинуть ей свое дело? — спросил Эван, выпуская табачный дым изо рта.

— Намного лучше… Я помогу ей в расследовании. У меня есть нужная ей информация, а у нее нужные мне навыки. Эван, она полезна мне и я не упущу шанс воспользоваться этой возможностью. Не зря дед оставил эту чертову записку перед гибелью.

— Друг, только не увлеклись, играя в двойную игру, — послышался насторожительный голос товарища.

— О какой двойной игре идет речь, Эван?

— Ты прекрасно понял, о какой. Создаешь иллюзию того, что помогаешь , а на самом деле используешь ее как вещь, что приведет тебя прямиком к убийце. Знаешь что, друг… Я понимаю каково тебе, но если она догадается обо всем, ты знаешь какие тебя ждут последствия? А если она узнает что…

— Не узнает, — резкий мужской голос оборвал Эвана, не дав договорить начатое. — Она. не. узнает. — Точно эхо в голове прозвучали последние слова Грегори. Страх, что тайна будет раскрыта внезапно перекрыл приступ агрессии, что отозвался комом в горле , пытающимся вырваться наружу.

— Спокойно, Грегори, я просто переживаю за тебя, ты ведь мой лучший друг.

— Я на это надеюсь. И на твой язык, что должен быть за твоим зубами, Эван.

— Не переживай, от меня и слова не вылетит по этому поводу.

***

Сегодня мой законный выходной. Выходной. Так я стала называть дни, когда я могу забыть про расследование и побыть в реальном мире, а не изучать бумажные истории и жить ими. Спать и видеть , как ниточка ускользает из моих рук. Надежды. Единственное слово, что звучит у меня в голове, что дергает меня, точно марионетку. Я будто утонула во всем этом, но это единственный мой выход из всего того, что происходит во круг. Способ забыться.

Погода сегодня точно шептала, заманивала ощутить прикосновение ветерка, тепло солнечных лучей и вдохнуть запах цветов. Приятная мелодия птиц была похожа на гипноз, которому я поддалась. Намного легче будет сосредоточиться в такой атмосфере, не забивая голову.

Легкие шоколадные локоны упали на мои плечи, закрывая спину. Закрыв входную дверь за собой я поспешила в парк, шелестя бумажными документами, что были в моей черной небольшой сумке, которую украшал подареный бабушкой брелок. Нежный белый пион.

Пионы были моими любимыми цветами, они всегда имели для меня больше значение. Каждый раз, когда ты вдыхаешь запах пионов, ты ощущаешь свободу, точно за твоей спиной выросли крылья и ты вот-вот оторвешься от твердой земли и окажешься в небе. Рядом с ней…

Удобно устроившись за свободным местом на веранде своего любимого кафе, я разместила документы на столе, ожидая свой заказ. Легкий ветер поддувал листы и те шелестели в такт природе, будто гармония природы и реального мира ощущалась сквозь это обычное движение бумаги, лежащей на столе.

— Добрый день, ваш апельсиновый сок. Приятного аппетита и хорошего вам дня! — Стакан с соком оказался у меня на столе и официант, что принес его мне, поспешил удалиться дальше выполнять свою работу. На вид приятный молодой человек. И как же на его лице сияла широкая улыбка. То, чему я действительно завидовала, умению улыбаться.

— Благодарю, вам тоже хорошего дня, — поблагодарила я мужчину и принялась за работу, что лежала передо мной.

— Не устала? — До боли знакомый голос раздался в ушах. Черт тебя побрал.

— Что ты забыл здесь? Столики перепутал? — сказала я, убирая документы ближе к себе.

— Ну если ты тут сидишь и попиваешь… — Мужчина прищурил глаза , всматриваясь в мой стакан с оранжевой жидкостью, пытаясь понять, что я пью. — Апельсиновый сок? Значит я не ошибся, Валери.

— И что же тебе нужно? Придумал очередной способ, как развлечь себя и решил перейти к практике?

— Ты слишком плохого обо мне мнения, пион. — Взгляд юноши упал на мою сумку, где висел брелок с белым пионом, что сверкал на солнце.

— Что? Пион? — Бровь характерно выгнулась.

— Да. Тебя что-то не устраивает? — Тело парня заметно приблизилось ко мне и я резко отстранилась.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Ах, да, прости, — откинувшись назад произнес тот. — Я тут мимо проходил и вот же удача! Какое знакомое лицо сидело в моем любимом кафе. Я думал ты отдыхаешь, а ты возишься с каким-то бумажками. Мне стала интересно и я краем глаза заметил, что ты решила возобновить дело о смерти Тома?

— Какое тебе дело?

— А целом никакого, просто… — замялся парень.

— Просто что?

— Моя семья была знакома с генералом, мой отец вместе с ним проходил службу в Италии. Его смерть стала для нас большой загадкой. Человек радовался жизни, был здоров как бык и внезапно умер, не странно ли? Отец рассказывал , что внук генерала после смерти деда переехал, дабы начать новую жизнь. Мне даже удалось как-то поговорить с ним, еще до смерти Тома.

— Ты… Знаешь внука генерала? — Вот он… Ключ! Фостер и был моим ключем от заветной двери, той самой ниточкой, что ускользала от меня.

— Не прям знаю, но знаком лично.

— И что же тебе еще такого известно?

— На самом деле много. «Даже больше, чем ты думаешь».

— Очень интересно получается.

— Ты права. Вот только знаешь… От информации нет толка, когда не знаешь, как правильно ее использовать. Меня мучал этот факт с момента закрытия дела.

— Ты не передал никакой информации соответствующим органам? — поинтересовалась я.

— Передал. Передал все, что только можно и нельзя. Но, как видишь, она никак не повлияла на ход событий.

— И что же тебе еще известно?

— Ты ведь умная девочка и знаешь, что такое не разглашают на каждом шагу. — Снова эта противная ухмылка на его лице.

— И что ты хочешь взамен? — Руки моментально вспотели в предвкушении всего самого ужасного.

— Ничего особенного. Взамен мне нужна от тебя лишь помощь по твоей специальности. Ты ведь на адвоката учишься, верно?

— Допустим.

— Отлично. Все очень просто - я делюсь необходимой тебе информацией, а ты помогаешь мне вести расследование. По рукам? — Рука Фостера оказалась передо мной в ожидании рукопожатия, в знак союза.

— По рукам, — пожав руку выпалила я.

— Славно, я очень рад, что ты приняла правильное решение, Валери.

— Ну и что же тебе еще известно, что не знаю я?

— Достаточно много.

— Раз уж мы заключили союз, не желаешь поделиться знаниями? Не это ли является частью нашего договора, Фостер? — мои глаза прищурились, внимательно наблюдая за парнем, сидящем напротив меня.

— Что именно ты хочешь знать?

К горлу подступил ком от осознания того, что сейчас я нахожусь намного ближе, чем до этого.

Пролистывая в голове цепочку, что я выстроила в ходе расследования, мозг начал анализировать недостающие мне детали.

Спустя минуты молчания я наконец-то смогла выдавить из себя хоть что-то:

— Что известно про внука Тома? Как вы с ним познакомились и где ты видел его в последний раз? О чем вы говорили?

— Ух-ты. Столько вопросов.

— Отвечай, — перебила я.

— Что ж. Про внука Тома мне известно не так много, как ты хотела бы.

— Говори, что знаешь и не тяни время.

— Познакомились мы на одном из мероприятий, куда были приглашены наши семьи. Я с ним особо не общался. Лишь так, формальности. Последний раз видел его после смерти деда. Мой отец тогда помогал их семье с похоронами. Мы с ним тогда не соизволили пообщаться. Последнее, что я помню, парень хотел переехать куда подальше и начать новую жизнь. Это все, что мне известно про внука генерала.

— Что за мероприятие?

— Обычное скучное мероприятие для важных людей общества. Ничего такого, что могло бы тебе помочь.

— Ты помнишь каких-либо людей с того мероприятия?

— Пару человек точно, а что?

— Насколько близко они были знакомы с генералом?

— Этого я не знаю. Может деловые отношения у них были, не больше.

— Ты был у генерала в день его смерти?

— Был, — на лбу выступили небольшие извилины.

— И что подозрительного ты заметил? Вещи не на своих местах, какие-то улики? Что угодно, не характерное обыденному.

— Ты думаешь, что я был постоянным гостем их жилища? — Конечно был. Я жил там. Но есть информация, которую говорить я не могу.

— Хорошо. Но все же? — Настаивала я.

— Стакан, — вкрадчиво пробормотал парень.

— Что?

— Носовой платок, — не переставал тот бормотать, точно находился в дымке своих мыслей.

— Ты меня слышишь? Какой стакан? Какой платок?

— На столе стоял стакан в тот день. Никогда раньше не видел у них подобных стаканов. И носовой платок. Чисты до безобразия.

— Это подозрительно? — поинтересовалась я, двигаясь чуть ближе к столу и параллельно записывая все в свой личный блокнот, что бубнит юноша.

— Разумеется. Насколько мне известно, у него был только один носовой платок. Кажется, какой-то подарок родственников. Частенько видел его у него в руках. Особенно запомнил то пятно крови на нем, но откуда оно было там я не знаю. А тут чистый платок? Не странно ли, Валери?

— Хорошо, это весомая зацепка. Разберемся с ней позже.

— Ну и какой у тебя вообще план? — Серые, точно стекло, глаза пристально уставились на меня, прожигая взглядом. Легкий ветер лохматил до того лохматые черные пряди Грегори, будто играл с ними, накручивая на невидимый палец.

— Нам нужно найти внука генерала. Это главная моя цель с начала расследования.

— Спешу огорчить тебя. С гибели тома прошло уже 3 года. Его внук переехал неизвестно куда и кто знает, как сейчас он выглядит и где его искать?

— Неужели нет ни единой зацепки?

— Нет, — томно сказал Фостер, опуская глаза в пол.

— Черт, — выругалась я.

— Что у тебя шло вторым пунктом?

— Близкие.

— Бесполезно, старые раны. Да и кто станет разглашать такую информацию нам? Людям, которые даже неофициально ведут дело.

— На этот случай у меня была помощь соответствующих людей.

— Валери, очнись. Это дело уже давно закрыто и никому не захочется сидеть и копаться в этом всем. Пойми, что надежда только на нас. Больше это никому неинтересно.

— Ты думаешь, что я не понимаю этого, Фостер? Я до последнего цепляюсь за любую нить, в надежде ухватиться покрепче. Часами сижу и плету паутины, в которых сама тону. Пытаюсь из любой зацепки сделать ключ и открыть этот сундук сплошных тайн и загадок. Если ты привык работать в одиночку, то в моей сфере деятельности так не работает.

— Я привык полагаться на себя в первую очередь, а потом уже обращаться за сторонней помощью. По-другому никак, Валери. Запомни.

— Поверь, Фостер. — Ком подступил к горлу. — Я всю жизнь то и делаю, что полагаюсь только на себя.

— Забавно, пион. Даже сейчас ты вызываешь у меня самые жгучие ощущения. Ты как спичка, разжигающая этот внутренний пожар.

— Я не держу тебя, Грегори. Ты можешь идти и искать себе нового союзника.

— Не желаю тратить свое время. Тем более, когда у нас есть уже какая-то зацепка.

— Идиот, — все, на что меня хватило в данный момент. Идиот.

— Давно не слышал от тебя таких приятных комплиментов, — противная ухмылка расползлась по лицу парня.

— Реабилитируюсь.

***

Время летит настолько быстро, что мы не успеваем следить за ним.

Кто бы мог подумать, что когда-то в жизни я буду заниматься общим делом с человеком, который пробуждает во мне самые отвратительные чувствую, заставляя ощутить их неприятный привкус телом. Так, что все эти миллион мурашек дергают тебя от колкой злости.

Однако, на роль доктора Ватсона подходит идеально.

Очередной день, проведенный в архивах, найденных старых документах и в этой чертовой паутине неясности и одних загадок.

— Кофе будешь?

— Что? — Задрав голову вверх, тем самым отвлекаясь от очередных бумаг, я неуверенно переспросила.

— Я говорю, кофе будешь? — Ответил парень, акцентируя голос на ранее задаваемом вопросе.

— С каких пор ты стал таким добрым, Фостер? Или компенсируешь им свое ничегонеделание?

— Очень любезно с твоей стороны, Вилар, но нет. Пока ты с утра до ночи копаешься в своих никому ненужных бумагах, я ищу информацию в мире, где есть уши и глаза. А представь себе, ее даже потом переваривать в голове не надо, чтобы докопаться до истины.

— Ты большой молодец. Только твою информацию найти гораздо сложнее. В таком случае сидеть в бумагах намного полезнее, чем бегать просто так, не так ли?

— За что мне досталась такая как ты, — выругался тот.

— Ты сам пришел ко мне и предложил работать вместе, а сейчас жалуешься на меня? Где твоя логика, Фостер?

— Не ожидал, что с тобой будет настолько невыносимо, Вилар. Но ты ведь понимаешь, что наши ссоры отрицательно воздействуют на нашу работу? Если хочешь получить результат, то перестань язвить мне просто так.

— Обещаю подумать.

— Замечательно. Только хорошо подумай, Вилар. Тебе ведь по какой-то причине тоже важно докопаться до правды. — Дверь в комнату тихо захлопнулась. Последнее, что я видела, это уходящий силуэт парня. Он прав, мне важно докопаться до правды и довести дело до конца. И эта причина — мой дядя.

Глава 10

— Ты еще многого не знаешь, девочка моя. — Все звуки вокруг меня стихли, в голове был только этот шепот, заполняющий мой разум. Противный. Снова дурманил и загонял меня в собственную клетку страха. — Ты хочешь знать, почему я снюсь тебе, Валери? — Во тьме мелькнул образ бабушки.

— Что ты такое?

— Не стоит бояться собственных мыслей, девочка моя. Ты прошла огромный путь, не сдалась. Ты не боялась падать на колени, покрытые ссадинами. Не боялась ощутить кровавыми руками холодный асфальт. Ты приняла боль и прожила ее, чего же ты боишься сейчас?

— Ты хочешь знать чего я боюсь до сих пор? Тогда скажи - что ты?

— Время придет и ты сама все поймешь, Валери. Время придет… Поймешь… Валери… Многого не знаешь…

Тьма. Пусто. Я вновь попадаю в свой кошмар и снова слышу одно и тоже.

***

— Ты чего так дергаешься? — Снова шепот, снова противный. Другой шепот. Тот, от которого внутри зарождается источник бурлящей лавы, которая вот вот выплеснет из меня наружу.

Резко отпрянув, я взглянула слегла испуганными глазами на парня, стоявшего рядом. Не сон. Я не сплю. А рядом Фостер, не он.

— Неужели снилось, что твои драгоценные бумажки сгорают до тла?

— Как смешно, не угадал. Снилось, как я наконец-то познакомила твою физиономию с чем-то вроде чугунной сковородки, — выплеснула я.

— А дергалась ты, когда пыталась подобрать подходящую позу для удара? — Едкая ухмылка сверкнула на лице парня, пожирающего меня взглядом.

— Подбирала движения для победного танца.

— Мне казалось, что ты танцуешь намного лучше, разве нет?

— Знала бы, кто мой партнер по танцам - отдавила бы все ноги. Еще бы и по второму кругу прошла. Из вежливости могла бы оставить один палец целым, что скажешь?

— Скажу, что у меня есть небольшая зацепка. — Фостер резко перевел тему со словесной перепалки на более стоящую и важную тему, садясь напротив меня. Расположившись на диване, тот медленно подвинул мне кружку кофе.

Напряжение вмиг покинуло тело. Новая зацепка, новый шаг на пути к финишу.

— Я даже польщена, что ты вообще можешь что-то делать, а не только противно пищать на ухо.

— Стараюсь. Помнишь тот стакан?

— Допустим.

— Я узнал, откуда он взялся там. В тот день.

— Подробнее, — произнесла я, прижимаясь ближе к парню.

— Я долго думал над твоими словами и чем-то необычном, о чем-то странном в тот день. Тот стакан… На нем была гравировка, я вспомнил это.

— Что за гравировка?

— По виду была похожа на профессиональную и дорогую резьбу, редко где встречал такие в Германии.

— Хочешь сказать, что ее делал человек, живущий за границей? — Подвела я итог мыслей Фостера и произнесла их вслух.

— Именно. Только, порывшись в интернете я выяснил, что такие чаще всего делает лишь один человек. Раньше он жил в Марселе, имел свой бизнес по резьбе по стеклу и дереву. После смерти отца переехал в США и щас работает барменом в одном из местных клубов.

— Хоть что-то. Нужно будет навестить нашего товарища.

— Вот так просто? Даже не повеселимся?

— Если ты так хочешь веселиться - веселись, без меня. Я еду туда выполнять свою работу, а не веселиться. Тем более с тобой, — съязвила я.

— Очень жаль, ну ладно.

***

Зацепка. Толщина нити стала чуть больше, чтобы удержаться еще дольше. Осталось лишь медленно двигаться и не спешить, дабы не соскочить.

От такой новости я решила набрать подругу и поделиться успехами в расследовании.

— Валери! Привет! — Послышался звонкий голос подруги на той стороне телефона. Брит всегда была неким солнцем в царящей тьме, что окружала меня. Слышать ее звонкий голос было чем-то очень приятным.

— Привет, как ты?

— Замечательно, сижу и наслаждаюсь своим вкуснейшим десертом. А ты как, дорогая? Чего решила позвонить?

— Ты не поверишь, у нас появилась зацепка. Достаточно весомая. Удивительно, что Фостер способен шевелить мозгами и хоть что-то делать.

— Подробнее, подруга. Какую зацепку вы нашли? — Бриттани отложила тарелку с десертом поодаль от себя, с интересом слушая девушку.

— Фостер вспомнил одну незначительную деталь в день смерти Томаса.

— Что за деталь? Ну же, Валери, не тяни!

— Гравировка на стакане в доме генерала. Грегори сказал, что такую гравировку в Германии никто нигде не делает. Следовательно, сам стакан вместе с этой гравировкой был заказан за границей. Либо у конкретного человека. И не исключено, что в данный момент времени он может быть где-то рядом. Мне нужна информация, Брит.

— Хм, действительно хорошая зацепка. Попробую найти больше информации. Может, у тебя есть что-то еще?

— Есть сведения, что нужная нам информации находится в одном местечке, куда мы собиралась наведаться на днях. Этот человек явно что-то знает про эту странную гравировку. Нужно лишь все собрать в одну картину, Брит. Поэтому мне и нужна твоя помощь

— Хорошо, я обязательно посмотрю и сделаю все, что требуется от меня, Валери.

— Спасибо.

Расследование занимает столько времени, что я иногда забываю о том, что вокруг меня находятся другие люди. Ты путаешься во всем этом, в этих вечных тайнах и загадках, точно муха в паутине голодного паука.

В детстве, слушая рассказы моей бабушки, я представляла себе эту профессию как сказочный мир эльфов, полный тайн и загадок. Мои глаза горели, точно светлячки в ночной тишине, освещающие путь домой. Все было так беззаботно, будто бы это действительно сказка, а не жестокая реальность, которая в любой момент воткнет в тебя нож так глубоко, что дыхание замирает и ноги начинают дрожать от боли. Тебя ломает, точно ты ничего не стоишь в этом мире, словно ты пыль.

Я так скучаю по тебе, бабушка. С тобой можно было не бояться этих внезапных ударов. Воздух был таким чистым, что ты черпаешь его ртом, лишь бы насладиться этим моментом и сохранить его внутри себя. Мне не хватает этого чувства. Не хватает ребенка внутри меня.

***

— Может тебе плеснуть целебного эликсира, дружище? — Взяв в руки бутылку свежего бурбона, Эван демонстративно взмахнул бутылкой.

— Знаешь, не откажусь от такого заманчивого предложения.

— Чего такой напряженный? На тебе все мышцы дрожат.

— Устал просто.

— Может об этом кто-то позаботился? — Пошутил парень, выдавливая улыбку на своем лице.

— Как смешно, Эван. Стендап сцена плачет по тебе, дружище.

— Да ладно тебе, я же беспокоюсь за тебя, Грегори.

— Да, я заметил, Эван. — Опустошив бокал бурбона, парень расположился в кресле друга, откинув голову назад. Комната накрылась тишиной, в которой можно было уловить любой вздох раздражения Фостера, валявшегося в кресле.

— Знаешь, дружище, — разбавил тишину Эван. — Ты сейчас просто все усложняешь. Ищешь сложные варианты, чтобы выйти на прямую полосу, обходя самые очевидные и легкие пути.

— О чем ты, Эван? — Полностью поглотив напрягающую тишину, Фостер привстал с кресла, внимательно слушая друга, который снова говорил загадками. Единственное, что могло раздражать Грегори в друге, это загадки. Их ему уж точно достаточно.

— Не глупи, Грегори. Нет ничего проще, чем управлять доверием и чувствами людей. Да, это не совсем красочный поступок в твою биографию, но однако - самый лучший инструмент в мире тайн и загадок, в которых ты повяз и тонешь, как в болоте.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты не догоняешь или просто решил хорошенько поиздеваться надо мной?

— Хочу конкретики.

— Ты пытаешься найти нужную тебе информацию в ходе расследования, в надежде, что на этом уровне откроют нужные тебе двери. Найдешь все, что тебе нужно и не хватает для полной картины понимания. Но друг, тебя впустят не на столько далеко, как ты того хотел. Кто ты такой вообще? На большее ты можешь не рассчитывать, если тебе не повезет. А как мы уже поняли, такого удовольствия тебя лишили.

— Я все равно не понимаю, что ты хочешь от меня, Эван.

— Получи ее доверие. Играй на нем.

— Играть на нем? Ты ребусов начитался?

— Дай мне сил, Господи, — пробубнил парень себе под нос. — Просто возьми и надави на нужные точки. На чувства, на любовь. Нет ничего лучше, чем доверие к любимому человеку. Ровно так же, как и нет ничего хуже.

— Предлагаешь играть грязными фишками?

— Предлагаю не усложнять до того сложный мир и ситуацию. Если, конечно, ты горишь желанием выложить все карты на ее стол. Хотя, иногда мне кажется, что на ее стол у тебя планы куда веселее, чем картами бросать и кулаками стучать. — Уголки губ Эвана невольно поднялись наверх, вырисовываю ехидную улыбку, которая бесила его друга.

— Придурок, — прошипел Фостер.

— Мне кажется, у нее вполне себе красивый и прочный стол, а тебе, дружище? — Твою мать, Эван. У тебя нездоровый интерес к чужим столам. Если ты сейчас же не заткнешься, испытаешь один на прочность прямо сейчас.

— Ладно, ладно. Я уже заткнулся.

***

Все мысли были заняты той странной гравировкой на стакане Томаса. Это была маленькая, но значимая зацепка — подсказка, способная привести к чему-то действительно важному. Мне лишь нужно больше времени, чтобы выйти на верный след, открыть уже эту чертову дверь тайн и наконец-то распутать все нити в своей голове. Но стоит ли пытаться разобраться в этом? Что если мы тратим время на вещи, которого этого вовсе не стоит? Вдруг мы снова теряем наше время и только больше тонем в этом болоте тайн и загадок.

Ответ неочевидный, но иногда именно мелочи открывают путь к разгадке. Нужно лишь правильно их понять, повернуть под нужным углом и в конце выйти на верный путь.

— Тук тук. — Из-за двери показлася силуэт Грегори, входящего в комнату. — Представь себе, я пришел не с пустыми руками и принес то, что тебе явно понравится.

— Вау. Очень интересно, что же ты смог найти такого, что могло бы мне понравится, ведь за все это время, что мы работаем вместе, прогресс особо и не двигался.

— Ммм, — промычал парень. — Какая ты все же злая, Вилар.

— Правда? Возможно, в прошлой жизни я сожалею об этом и каюсь своим поступкам, ненавидя характер. Но и ты не славишься любезностями и ласковыми словечками, Фостер.

— Ох, ну зачем ты так, Валери. Ты себе даже и представить не можешь, сколько я могу прошептать ласковых слов прекрасным девушкам, от которых они тают прямо подо мной, дорогая. — Парень начал медленно приближаться к девушке, слегла вдавливая ее в стол, что стоял позади нее. Атмосфера в комнате начала накаляться, словно все было против Вилар. — Знаешь, если б люди могли проникать в мои мысли, в том числе и ты... — Дыхание юноши обжигало кожу Валери, точно лезвие, скользящее по тонкой, бархатной коже. Он вдыхал ее всю, вдыхал и не боялся оказаться настолько близко, что его дыхание обожжет ее нежную кожу. Не боялся находиться опасно близко. Смеет играть со мной? Игра с огнем кажется веселой до тех пор, пока не обожжешься о языки его пламени. — Ты бы и представить себе не могла, что кроется там, глубоко в моей голове. Какие фантазии меня посещают и насколько они яркие. Не страшно ли тебе, пион, стоять настолько близко к тому, кто порождает в тебе все твои яркие эмоции и чувства. Ненависть, например.

— Какого черта? — Тело медленно вжимается в стол до покраснения на коже.

— Что с тобой случилось, пион? Наивная и маленькая девочка, которая скрывается в собственных страхах своего сознания.

— Какого хрена ты делаешь, Фостер?

— Играюсь, — прошептал его бархатный голос. — Мне нравится играть в такие игры, Валери. В игры, где кровь начинает кипеть, вены набухать, а дыхание учащается, обжигая нежную кожу. Это заводит, провоцирует интерес, не так ли? — Парень был настолько близко, что тепло его кожи ощущалось Валери настолько ярко, что ей самой становилось жарко, будто бы в аду. А рядом его правитель. Сам дьявол. — Перестань бояться меня, покажи себя. Прекрати уже прятаться, Валери, хватит.

— Ты чокнутый придурок! — Мой голос начал дрожать, а тело бросалось в легкую дрожь. Нет, я не боялась его. Я боялась себя, боялась того, что происходит внутри меня.

— Твои комплименты всегда будут самыми сладкими, мой любимый десерт с этого дня. Наконец-то смог распробовать его как следует. — Крепкие руки резко оказались по обои стороны от меня, располагаясь на столе. Тем самым, закрывая мне проход. — Ты говорила, что я не блещу комплиментами? Обидно, пион, я столько комплиментов знаю, задохнуться ими можно.

— Попробуй, — отрезала я.

— Попробовать? — Руки сильнее сжали столешницу, давая понять его намерения. — Ты правда этого хочешь? — А ты привык лишь языком трепать, Фостер? Душил своим враньем и словесным ядом? Как мило с твоей стороны.

— Мне кажется, ты не в том положении, дорогая.

— Правда? Ты же хотел играть на равных, чтобы я была смелее. Что же не так?

— Какая же ты все таки послушная. — Фостер становился еще ближе. Так, если я продолжу впиваться в стол, сломаю себе позвоночник. — Иногда мне хочется заткнуть твой сладостный ротик. Но потом я вспоминаю, что без него будет скучно, а ты как думаешь?

— Я думаю, что если и затыкать чей то рот, то только твой. Знаешь, без твоих речей будет куда спокойнее, ничего на мозг не давит.

— Будет скучно. Согласись, даилог всегда интереснее монолога. Никогда не знаешь, что будет дальше, какой поворот тебя будет ждать.

Казалось, что сейчас трещит все. Стол, стены, потолок, я. Загнанная в ловушку наивная лань. Руки потели от накаляющей атмосферы и опасно близ находящегося Фостера. Какого черта вообще происходит.

— Мне никогда скучно не бывает. От тишины уж точно не умру.

— Наивная. Маленькая. Беззащитная. Но такая резкая и смелая девочка. Острый и ровный тон, мягкий и мелодичный голос, как у серены. Шоколадные волосы, чей запах приводит в безумство, дурманит как наркотик. А глаза, в чьем вгляде теряются многие. Сплошной апокалипсис. Хочется просто вдохнуть тебя разом, Валери. Ты настолько умело дергаешь за все ненужные ниточки, что я не могу остановиться в порыве ненависти к твоему апокалипсису. Меня это бесит. Не я владею собой, а ты. Ты кукловод и сама того не стесняешься. Нравится просто вся эта игра, ведь это правда забавно.

— О нет, Фостер. Ты совсем забыл о себе. Игнорируешь себя, закрывая свои изъяны моими, формируя из этого нужную тебе ситуацию. Хочешь манипулировать людьми, подчинить себе все и всех. Привык получать все так быстро, что даже особо не стараешься скрываться. Думаешь, что можешь сейчас здесь стоять и делать то, что хочешь? Думаешь, что загнав в угл можешь слепить все, что тебе нужно, пользуясь нужными точками? Ты говоришь, что я дергаю за ниточки, управляя тобой, что ты не контролируешь себя, хотя ты сам сейчас делаешь аналогичное. Я не глупая, Грегори, прекрати этот цирк.

— Браво. Ты большая молодец, Валери. Такая умная девочка. Но почему я просто не могу взять и делать то, что мне угодно в данный момент. Почему я не могу делать то, чего жажду? Мне нравится тонуть в твоих глазах, ощущать тебя сейчас и всю твою смелость. Неужели это не прекрасно? Меня просто забавляет это все.

— Ты не можещь позволить себе того, чего не хотят другие.

— А ты не хочешь? — Я медленно залезла на стол от напора Фостера, продолжающего надвигаться на меня. — Может я уже вовсе не играю? Может я делаю то, чего хотели бы мы оба?

Мужское тело сокращало расстояние между нами, не давая никакой надежды на свободу. Не давал вдохнуть полной грудью воздух, которого мне уже категорически не хватало. Дыхание было сдавленным. Хотелось взять и убежать от всего, что щас происходит. Ведь терпение это вещь, с которой играть опасно.

— Прекрати этот цирк, Фостер. Ты переходишь черты дозволенного.

— Правда? И где же заканчивается эта... Черта? И на каком... Моменте я перейду ее... Полностью?

Это действительно был ад. Его линчый. А передо мной сейчас стоял сам дьявол. Искуситель.

— Где же у мисс Вилар заканчивается черта моего дозволения? Возможно, я уже ее переступил. — Его руки медленно двигались ко мне. Они уже не удерживали столешницу, а тело стало еще ближе. Настолько, что я ощущала всего его собственным телом. Ощущала каждой клеточкой весь его жар и порыв яда, пропитывающего кожу.

— Что ты этим добиваешься? Хочешься напугать меня? Так вот, я не боюсь тебя, больной придурок.

Казалось, что пол испарился под ногами, тонкие пальцы дрожали, как и сама я под его дьявольским напором. Словно заключена в объятиях тьмы.

Тело снова начало щипать от приятных ожогов, находясь рядом с ним. Я была заложницей пыток психопата.

— Мне просто нравится играть с тобой в кошки мышки. Это забавляет.

— Я ударю тебя, если ты сейчас же не отпустишь меня, — пригрозила я, невольно сжимая ткань своей кофты.

— Бей! Смеелее! Не лишай себя удовольствия, милая.

Разжав руки, освобождая тем самым уже помятую ткань, я влепила звонкую пощечину. Голова мужчины тут же резко отвернулась отвернулась в сторону, сопровождаясь моим ударом.

Тонкая струя алой крови ринула из его нижней губы. Медленно стекая по подбородку, пачкая ткань его черной рубашки падающими каплями.

— Неплохо, — прошептал он, слизывая кровь с губы, дабы испробовать красную жидкость на вкус. Псих.

Мужские руки медленно начали освобождать мне проход и пользуясь моментом я молниеносно соскочила со стола, отпрыгнув в сторону от него.

Убрав кровь с губы, парень засунул испачканый в жидкости палец в рот. Жадно впитывая ее, словно настоящий вампир, жаждущий крови в своем организме.

Суровый взгляд тут же метнулся в мою сторону. Теперь он поедал меня им. Поедал, как голодный дикий зверь.

— Ты действительно хороша, Вилар. — Мелкая струйка крови вновь начала течь из раны, ранее оставленной мной, на что парень не обратил внимания. Его томный взгляд пронизывал меня, не давая сделать даже лишнего шага. Невидимые оковы сдерживали мое тело.

— Не будь глупцом, Фостер. Неужели ты думал, что я не способна на это? Не способна ударить и приукрасить твою мордашку? Не думал ли ты, что я не осмелюсь прикоснуться к твоему лицу и оставить после себя багровые следы возмездия? Не заблуждайся на мой счет. Я не трусливая девочка и постоять за себя я уж точно смогу.

— Не сердись, пион, — ухмылка мельком проскользнула на его лице. — Я просто забавляюсь. Я сюда приходил по делу вообще. Поэтому держи, разберешься без меня, — парень кинул на стол бумагу, запокованную в файл. Напоследок обдав меня взглядом, ушел прочь, закрыв за собой дверь. Напряжение, которое царило предыдущие минуты в миг исчезло. Ушло вместо с ним.

— Ненавижу тебя, Фостер. — Слова, что врезались в голову, отлетали от зубов, точно клятва. Теперь эту комнату наполняла фраза, сказанная мной. Ненавижу за все, что ты делаешь.

***

Рана на губе слегка ныла, напоминая о том, что было в кабинете пару минут назад. Ныла от ее удара и яда, оставленного вместе с ударом. Метка, которая будет со мной. Напоминание, что это была наивная маленькая девочка. Она действительна хороша.

«Неужели ты думал, что я не способна на это? Не способна ударить и приукрасить твою мордашку?»

— Ох, милая. Ты способна на многое, Валери Вилар.

«Не думал ли ты, что я не осмелюсь прикоснуться к твоему лицу и оставить после себя багровые следы возмездия?»

— Ты оставила метку, пион. Это не твое возмездие, это моя чертова метка.

«Не заблуждайся на мой счет. Я не трусливая девочка и постоять за себя я уж точно смогу.»

— Почему именно ты взялась за это дело. Какого хрена я должен играть с тобой в эти детские игры. Ты моя головная боль, Вилар. Причина, по которой я должен обмениваться любезностями, а не прикончить тебя на месте. Приставить нож к твоей сладкой шее и наслаждаться каждым хныком, твоим страхом, твоей кровью, стекающей по лезвию. Я хочу пропитаться твоей болью, стонами и ненавистью, что течет в тебе. Но вместо этого я трачу время на это чушь. Смешно! — Вены набухли, копя в себе весь пыл и гнев. Ресницы дергались от злости, выплескивающей из меня. Безумие. — Ни одна девушка не сравнится с ней. С той, чей яд разливается прямо сейчас по моим венам, течет в моей крови, отравляя ее и меня. Ни одна девушка не похожа на ту, что способна вызывать бурю и ураган внутри меня. Твою мать, это просто бред. Гори все в аду.

Ветер лукаво играл моими спуанными локанами, завивая их в легкие кудри.

Мое тело трясло как дрянь от напряжения. Каждая мышцы чертовски дергалась. Нужно было просто расслабиться. Послать все куда подальше и потеряться на пару дней в себе. Замкнуться внутри и забыть о существовании этого мира. Просто остаться одному с алкоголем. Единственное средство, приносящее радость и туман в разум, которому хотелось отключиться. Нужно было увидеться с Эваном. У него всегда найдется освежающий напиток радость и головной боли на следующее утро. Хотя это было и не самым обидным эффектом после приема такого. Обиднее всего было то, что эффект радости это всего лишь иллюзия. Не реальность, в которой ты снова будешь ходить, точно живой труп.

Самая, пожалуй, нелюбимая часть данного мероприятия была — пьяный друг. Этот парень никогда не обладал свойством держать язык за зубами. Из его рта льется все, что есть в его голове. Жутко раздражает, но без этого Эван был бы не Эваном.

Я очетливо помню момент нашего первого знакомства. Как я впервые поделился с ним тем, что прятал так долго, что ноги подкашивались от этого груза на душе. Помню, что он был рядом, когда мне это было нужно, он не бросал меня и помогал всем, чем мог. Эван хороший друг, я многим обязан ему, но он придурок. Редкостный и последний. Но за это я и люблю его.

Пару глотков чего-нибудь крепкого мне бы сейчас точно не помешало. У Эвана явно найдется такое удовольствие. Иногда, сидя за столом, поглащая дым сигарет, он любил запить свои покалеченные мысли крепким бурбоном или неплохим виски.

Этот парень напоминал мне юного аристократа, потирающий лоб со стаканом виски в другой руке. Раны, что он прячет где-то глубоко в душе, оставляя их в запахе сигарет, который наполняет его комнату, отравляя ее воспоминаниями и болью, льющуюся прямиком из израненного сердца.

Ту боль, которую он скрывает за улыбкой, что режет невинное лицо, пропитанное угнетением прошлого. На сердцах всех нас пролита кровь нашей боли. Осколки, что застряли глубоко в нас, однажды выберутся наружу, чтобы изранить наше тело, душу и сердце.

Томные капли холодного дождя стекали по черным, как смола, волосам. Стекали по моему лицу, обжигая недавнюю рану, оставленную ей.

Звонкий стук в дверь, разбавленный каплями дождя, что стучали по крыше дома.

— Грегори? Что ты здесь делаешь так поздно?

— У тебя есть выпить?

— Воу. Что случилось, друг?

— Хочу выпить, Эван. У тебя найдется?

— Конечно, друг. Проходи, — Эван развел руками, приглашая меня войти в дом.

— Что это у тебя с губой? — Произнес Эван, обращая внимания на рану, из которой до сих пор медленно текла кровь.

— Маленькая неприятность.

— Ты безнадежен, Грегори. Уйти от девушки с разбитой губой можешь только ты. Твое обаяние явно работает против тебя, — усмехнулся он.

— Заткнись, Эван.

— Сам Грегори Фостер — покориль женских сердец. Мне смешно, друг.

— Я к тебе сюда не для этого пришел, Эван. Просто спокойно налей мне выпить и все.

— Как скажешь. Виски, бурбон?

— Что покрепче, чтобы голова кипела и выжгла лишние мысли.

— Мысли о Валери Вилар тоже хочешь выжечь или запечатать себе в голове? На удачу в будущем.

— Она тебе покоя не дает, Эван? Какого хрена наш разговор постоянно сводится к ней?

— А почему не должен? Мне кажется, тебе есть что сказать.

— Например что?

— Мы столько лет знакомы, Грегори. Я столько тебя знаю и ты думаешь, что я не вижу ничего?

— Что же ты увидел?

— Что тебя связывает с ней, Грегори?

— О чем ты?

— Хватит вопросов. Я не глупый и понимаю, что тебя и Валери связывает не просто стечение обстоятельств. Не то, что именно она решила возобновить дело. Тебе что-то нужно от нее, верно? То, что построено на тайнах, на семейных тайнах, Грег. Ты не доверяешь мне?

— Эван, дело вовсе не в этом. Не в доверии...

— А мне кажется в этом, — перебил тот.

— Эван. — Голос понизился, медленно превращаясь в шепот. Я чувствовал себя виноватым перед другом, который был рядом со мной в моменты, когда боль подбиралась к горлу, прорезая звонкость в голосе. Я не хотел рушить до того сломленные части. — Ты мой единственный друг. Человек, который разделяет со мной многое. Я всегда доверял тебе. Доверил тебе все, что мог. Открыл тебе то, что болело. Но я хочу проблем, которые я могу принести тебе, Эван. Пусть сейчас ты думаешь иначе.

— Я просто хочу понять, кем ты становишься рядом с ней. Ты меняешься и меня это пугает.

— Эв, прошу, давай закончим этот разгвовор и не будем возвращаться к нему. Не будем возвращаться к ней.

— Хорошо, я тебя понял. Но, дружище. Я всегда был и буду твоим другом, всегда буду тебе помогать.

— Поражаюсь твоему вечному оптимизму. Ты прячешь столько тьмы под этим светом, что меня это иногда раздражает, — улыбка проскочила на моем лице, разбавляя атмосферу нашего разговора.

— Люблю раздражать людей своим оптимизмом, — подхватил тот. — Это приносит мне особую форму удовольствия.

— Ты безнадежен.

Алкоголь заполнял тело, мысли, душу. Он разливался жаром и опустошал все внутри меня. Постепенно я забывался, забывал все. Но не ее. Не ее удар и не ее руки, которые сжимали ткань ее бардовой кофты, подавляя ее внутренний жар. Я чувствую ее тепло, исходящее от тех мест, которых касалось мое тело, моя кожа. Ненавижу ее. Ненавижу все, что связывает меня с ней.

Душу будто кошки терзали, впиваясь своими острыми когтями все глубже и глубже.

***

Кусочки пазла постепенно складывались в единое, заполняя пустоту неясности в моей голове. Нужно было лишь копнуть еще глубже. Опуститься еще ниже, чтобы коснуться этой нити, чтобы удержаться.

Мысли путались, голова разрывалась, а я все так же тонула во всем этом. Держаться на плаву становилось все труднее, но в то же время я видела землю. Землю впереди меня.

— Валери? — В дверном проеме показался силуэт Бриттани. — К тебе можно?

— Брит? Да, конечно. Входи, — пальцы судорожно перебирали бумажные листы, разбросанные на столе.

— Ого, что это, Валери?

— Бумаги, которые принес Фостер. Сказал, что нашел что-то интересное.

— И как, действительно есть что-то интересное?

— Есть весомая зацепка, ведущая нас к нужному человеку. Бриттани, я наконец-то цепляюсь хоть за что-то, чем пустота и вечные вопросы в голове.

— Я тоже не с пустыми руками, нашла одну интерсную статейку и чуть порывшись в ней, долисталась до одной важной информации. Возможно, она может тебе чем-то помочь.

— Показывай.

Бриттани вынула из своей сумки небольшую флешку, вручив ее мне.

— Держи, я скачала необходимую информацию сюда.

— Ты просто чудо, Брит.

— Кто бы сомневался во мне, крошка. Шерлок Холмс и доктор Ватсон явно завидуют нам сейчас, удивляясь нашим способностям распутывать такие заварушки.

— Шерлок и Ватсон плачут от нашей безнадежности и смеются с наших попыток продвинуться вперед хоть как то.

— Да ладно тебе, Валери. Нужно во всем искать что-то забавное и смеясь собственному ребячеству, продвигаться дальше. Быть оптимистом трудно. Не каждый способен найти в себе силы видеть этот мир ярким. Находить другие решения, когда прежнее не увенчались успехом. Это трудно, правда. Но без этого дальше своего занудства и вечного недовольства ты не уедешь.

— Когда ты успела выписать себе на листок такую изящную реплику? Иногда твои высказывания начинают меня пугать.

— Стараюсь хоть как-то поднять твое упавшее настроение и разбавить усталость, — улыбнулась Бриттани.

— Тебе нет равных, Брит.

— Ох. Как приятно слышать такое от тебя. Это звучит намного слаще, чем от парней. Я так люблю твои комплименты, подруга. Жаль, что говоришь ты их редко, — девушка театрально выдавила грусть на лице, сценически шмыгая носом.

— Если бы я говорила их тебе чаще, чем ты хотела бы слышать, давно бы зазналась, подруга, — похлопала я ту по плечу.

— Не правда. Зазнаются лишь самовлюбленные люди. А я, — сделав паузу произнесла она, — Пусть и люблю себя, но не настолько, чтобы зазнаваться. Это делает человека таким отстраненным. Полная противоположность моей светлой и доброй энергетике.

— Ты права, Брит. Тебе такое качество точно не соответствует.

— Мы заболтались вообще не о том, забыли про флешку совсем.

— Точно, флешка.

Взяв флешку, что дала мне Бриттани, я вставила ее в свой ноутбук. На экране сразу же высветилось данное устройство, предлагающее его открыть. Кликнув на нужный знак, я открыла флешку. Из содержимого была лишь одна папка — «Том».

— Что это, Брит? — В папке находилось пару фото неизвестного мне здания, выделяющегося яркой вывеской. Было похоже на клуб или ночной бар.

— Эти фотографии были в той статье, где я нашла интересную информацию. Писалось, что данное заведение является торговой точкой какой-то уникальной продукции. Редкие экземпляры, которых нет даже в Германии. Да и тираж у них ограниченный. Не каждый может себе позволить такое удовольствие.

— Что за продукция?

— Как раз то, о чем ты говорила со мной по телефону. Всякая дорогая посудка с гравировками ручной работы на заказ. Основная деятельность направлена на изготовление холодного оружия на заказ, но гравировки идут как дополнительный заработок.

— Господи, Брит, ты большая молодец.

— Да да, я знаю.

— В бумагах, что принес Фостер было достаточно информации про это место. Оказалось, что само здание раньше было оборудовано под старую небольшую клинику, которую основал Оливер Келлер. Информации на Оливера так же мало, как и информации на Томаса. Единственное, что удалось найти, у него есть дочь. Его семья родом из Германии, жила на одной земле с семьей Томаса Хартманна. Возможно, что это может являться значимой деталью всего дела. Неплохо было бы найти чуть больше информации о семье Келлера и поговорить с его дочерью, либо же, — остановилась я, обратив внимание на дату основания здания, — С его внучкой. Ведь, вероятнее всего именно она имела какие-то связи с внуком Томаса.

— Мне послышалось? Томаса Хартманна? Ты успела найти что-то про его фамилию?

— Да. Я немного порылась в старых архивах, которы были прикреплены к его делу и наткнулась на данную фразу: «Семья Хартманна переживает большое горе в связи с недавней неожиданной трагедией»

— Мы стали на шаг ближе к финишу, пусть даже до него еще и далеко.

— Сейчас нужно лишь поговорить с людьми, которые работают в этой торговой точке и узнать какую-либо информацию о Оливере Келлере, его семье и возможной связью с семьей Хартманна.

— Как обстоят ваши дела в совместном расследовании с Грегори? — Неожиданно спросила Бриттани.

— Что? — Удивленно ответила я вопросом на вопрос, тревожно переминая пальцы рук, вспоминая недавний инцидент с Фостером.

— Что у вас с Грегори?

— Ничего, Бриттани. Этот больной придурок переходит все черты дозволенного, высасывая из меня все, что только можно. Словно я в его личном аду, Брит.

— Мне кажется, или ты какая-то нерваная сейчас. У тебя что-то случилось, Валери?

— Нет, все хорошо, Брит, не переживай.

— Точно? Валери, ты знаешь, что мне можно рассказать все, я твоя подруга и хочу помочь тебе. — Теплые руки Бриттани бережно легли на мои плечи. Зеленые глаза сверкали от падающего на них света.

Бриттани была похожа на ангела с озорными зелеными глазами. Ее улыбка могла осветить любую тьму, поглащая все плохое. Она была моим светом, который вытянул меня из мрака, упавшего на меня после смерти бабушки. Я многим обязана своей подруге и за многое благодарна.

— Да, все хорошо.

— Хорошо. Мне уже пора ехать, Валери. Если тебе будет нужна еще моя помощь, звони.

— Обязательно, — улыбнулась я.

— Удачи, Валери, — Бриттани обняла меня на прощание, нежно примкнув ко мне. От нее пахло ее любимыми духами: легкий аромат пряности и моря, идеально подходящий ей.

— Спасибо, Брит. Пока, — ответила я, обняв Брит в ответ.

— Пока, дорогая.

В комнате остался легкий шлейф ее духов, после ухода подруги. Кусочков от пазла становилось все больше и пустота постепенно заполнялась.

Глава 11

Что мы ощущаем, находясь рядом с тем, к кому наше сердце испытывет ненависть. Что мы должны испытывать на самом деле?

Я задаюсь этим вопросом уже пару дней, с того самого момента. Во мне смешалось все чувства и эмоции. Ты находишься в плену своего же разума, пытаешься бежать от прошлого, но оно бежит за тобой вслед. И оно никогда не перестанет бежать за мной.

***

5 лет назад. Счастье в страхе.

— Валери, ты же не забыла, что завтра ты должна уже быть у отца? — Мягкий голос бабушки раздался из соседней комнаты.

— Почему я не могу задержаться еще на несколько дней, ба? Ты ведь знаешь, что я не особо люблю находиться там. В месте, где никогда не пахло семьей и любовью?

— Валери, милая, — ее глаза наполнились тоской. Той, с которой она каждый раз отпускала меня туда, где я медленно гасла. — Мы обе понимаем, что у нас нет другого выбора и ты должна проводить время с отцом. Ты его дочь.

— Ему плевать на меня, ба. Они с мамой все детство не замечали меня, занимаясь своими делами. Я каждый раз убегала из дома и приходила к тебе, чтобы побыть со своей настоящей семьей.

— Мне хотелось бы проводить с тобой больше времени, но я не могу противостоять решениям твоего.

— Ты боишься его? Почему ты ведешь себя так, словно вы чужие люди друг другу.

— Валери, есть вещи, которые я не могу рассказать тебе сейчас. Но обещаю, как только придет время, ты все поймешь.

— Я просто хочу жить там, где нет вечных ссор, страха, скандалов, боли. Не хочу по ночам лежать на кровати и думать о том, как мне страшно, страшно вылезать из под него и бродить ночью по темным коридорам дома, опасаясь каждого шороха.

— Милая, тебе правда уже пора. Отец будет ругаться.

— Но ты ведь заберешь меня? Я же не останусь там?

— Конечно, Валери. Я заберу тебя, как только смогу снова.

— Хорошо, — я обняла бабушку так, словно время было на исходе. У меня его не оставалось. — Не оставляй меня там долго. Прошу.

4 года назад. Вкус страха и отчаяния.

— Ну давай, подруга, рассказывай. Как обстоят дела с Блейком?

— Брит, почему ты спрашиваешь?

— В последнее время вы словно отдалились друг от друга. Что случилось между тобой и Блейком?

— Все хорошо, Брит, просто нам нужно время отдохнуть друг от друга. Это сложно объяснить, просто сейчас я чувствую себя так, будто у меня заканчивается время и я должна быть там, где я действительно нужна.

— Но ты же понимаешь, что Блейк должен знать все? Что ты должна просто поговорить с ним?

— Брит, если мне нужно будет с ним поговорить, я обязательно сделаю это, просто сейчас не время для этого. — Тело бросило в дрожь, а пальцы задрожали, словно меня окатило холодной водой с ног до головы. Мне было страшно, как тогда в детстве, когда мне было 5 лет.

— Валери?

Тело словно перестало меня слушаться, меня бросало в дрожь, задевая каждую часть тела. Я проваливалась в темноту, как в детстве. Ощущала, как все рушилось прямо под ногами.

— Валери, ты меня слышишь? Не пугай меня прошу.

Снова и снова. Каждый раз я возвращалась в свой кошмар, который не хотел отпускать меня так просто. Он поглощал меня вновь и вновь, питаясь моими хорошими воспоминаниями и всем, что я люблю.

— Что происходит, Валери? Ответь, с тобой все хорошо?

Дрожь медленно спадала, оставляя после себя бесчисленное количество мурашек. Я освобождалась от темноты, поглощавшей меня всю, освобождалась от этих наручников.

— Все хорошо, Брит. Все хорошо.

— Я в этом не совсем уверенна. Тебя шатает, как осиновый лист. Что с тобой происходит, Валери?

— Все хорошо. Правда, Брит. Просто дурно стало и голова закружилась.

— Может тебе стоит пойти домой, у нас уроки ерунда остались, не страшно будет их пропустить. Позвони Блейку, Вал, поговори уже с ним.

— Брит, спасибо за совет, но я сама решу, звонить ему или нет. Я поговорю, как только буду сама готова. Вот и все.

Разговоры о Блейке сводили меня с ума. Словно весь мой мир теперь повернулся в его сторону. Эти чертовы бабочки убивали меня, не давая вздохнуть. Меня душила любовь к нему, но она же и оставляла меня на плаву после смерти бабушки.

Я боялась тянуться к нему. Боялась быть рядом и утонуть во всем, что чувствовала. Но Бриттани была права, мне нужно было поговорить с Блейком.

Темный мрак густых туч полностью окутал город. Ветер небрежно трепал листья деревьев, раскачивая тонкие сучки. Я, как обычно, сидела на подоконнике, укутавшись в плед. Мысли продолжали медленно уничтожать меня. Я боялась. Боялась себя.

Из мыслей меня вывел неожиданный звонок. Блейк.

Он позвонил мне? Зачем? Брать трубку и говорить с Блейком было страшно. Я не была готова говорить с ним, не была готова снова слышать его голос и поддаваться его чарам. Но что он подумает, если я сейчас не отвечу на звонок. Видимо, мне нужно было переступить через свой страх, отбросить все, что так меня терзало и поговорить с ним. Ты ведь не можешь вечно бежать, Ви, не можешь...

Взяв трубку, я нервно заговорила:

— Привет.

— Привет, Валери. Прости меня, что звоню так поздно, я просто хотел... — Короткое молчание, заставляющее меня нервно сглотнуть. — Хотел поговорить насчет всего, что происходит вокруг нас и с нами.

— Что происходит с нами?

— Валери, я знаю, что ты не хочешь сейчас говорить со мной об этом и я понимаю тебя. Тебе просто нужно больше времени, но я уже не могу терпеть и ничего не делать. Мне кажется, что я поступаю неправильно, но уже не могу тянуть. Мне хочется услышать твой голос.

— Блейк, все хорошо. Я должна была поговорить с тобой, должна была разобраться в себе, а не заставлять тебя мучиться. Прости меня. Я так долго избегала тебя и любую возможность поговорить, я просто боялась всего этого.

— Валери, то, что происходит между нами. Я не знаю, хочешь ли ты знать это или слышать, но я знаю, что должен тебе сказать.

— Блейк. Я хочу услышать это. Просто скажи мне. — Я нервно поджала губы, ожидая ответа от Блейка.

— Каждый раз, когда ты рядом со мной, когда ты смотришь на меня, я просто проваливаюсь, Вал. Ты просто вызываешь во мне все мои самые глубокие чувства и я ощущаю все по-другому, словно нахожусь в эйфории. Мой мир переворачивается рядом с тобой, Вал.

На моим глазах выступили слезы, стекающие по лицу которые я аккуратно слизывала, дабы избавиться от влаги на лице.

Мой голос дрожит: — Блейк, я...

— Пожалуйста, — шепчет он, — Мне нужно было, чтобы ты услышала это. Нужно было, чтобы я сказал это сейчас.

— Я бегала от тебя, не потому, что я не люблю тебя, Блейк. Мне была страшно ощущать эту любовь, было страшно окунаться в нее. Я боялась потеряться в себе и своих чувствах.

— Я буду рядом, Валери, я помогу тебе. Но просто ответь мне. Любишь ли ты меня и кто я для тебя

Я все еще боюсь, все еще не хочу, чтобы эта любовь превратилась в боль. Больше не хочу задыхаться от страха.

— Блейк, — голос отдает легкой дрожью, — Ты не безразличен мне. И ты тот, кто снова вернул любовь в мой мир. Я люблю тебя.

3.5 года назад. Любовь под пистолетом.

— Блейк, привет.

— Вал, я сейчас немного занят, давай мы позже встретимся?

— Что случилось?

— Валери, мне правда пора.

Чмокнув меня в губы, Блейк ушел так же быстро, как и пришел. Что-то внутри меня сжалось, словно происходило что-то не то.

Стук в дверь.

На пороге дома показался Роберт Вилар. Отец Валери.

Как полагается человеку с влиятельным окружением и многочисленными связями, Роберт был одет в белую рубашку, которая была растегнута на одну верхнюю пуговицу.Черные классические брюки дополняли деловой образ.

— Здравствуйте, мистер Вилар.

— Блейк, какая приятная встреча. Проходи. — Приоткрыв дверь, чтобы Блейк мог пройти, мужчина отошел в сторону, приглашая этим жестом парня.

— Благодарю.

Пройдя в дом, Блейк аккуратно присел на диван. Парень волновался из-за предстоящего разговора с отцом Валери.

Он был влиятельным человеком, безусловно. Человек, которого уважают многие люди. Могущество Роберта Вилара в одно время могло восхищать, а в другое пугать. Казалось, что люди с таким статусом непредсказуемы. Что они делают со всем этим и как распоряжаются? Как они не сходят с ума от всей этой власти.

Блейк знал, что отношения Валери с ее отцом не были хорошими. В них не было ни любви, ни тепла ни заботы. Это казалось чужды другим, как и парню.

Семья Блейка была родом из Чикаго. Небольшой живописный городок со своей историей. Его семья переехала в штат около двух лет назад. Отца Блейка перевели, поэтому им пришлось переехать ближе к его новой работе.

— Вы хотели видеть меня, мистер Вилар?

— Да, Блейк, нам нужно поговорить. О Валери.

— Валери?

— Да. Ты ведь ее, — он слегка помялся, прежде чем продолжить, — парень?

— Можно и так сказать.

— Блейк. Пусть наши отношения с Валери не походят на отношения любящей семьи, но я ее отец и я люблю свою дочь. Я всегда буду любить ее и защищать свою дочь

— Но что вы хотите от меня?

— Хочу, чтобы ты бросил ее. Оставил в покое и дать ей спокойно пережить недавнее горе. Неужели ты не видишь, как ваши отношения убивают ее внутри?

— Это был полностью ее выбор, мистер Вилар. Если бы она этого не хотела, она бы ответила мне в ту ночь «нет». Я понимаю, что вы переживаете за свою дочь, но вы должны уважать ее выбор.

— Я знал, что ты так просто не отступишь, Блейк. Ты слишком упрямый парень. И мне не нравится это

Роберт был напряжен. Его вены на руках заметно вздулись. Казалось, что он вот вот потеряет контроль.

— Не понимаю, чему вы так удивляетесь. Если вы знаете, что такое любовь, вы не станете лишать ее свою дочь. Особенно в такой момент ее жизни. Ей нужен близкий человек рядом, который будет дарить ей любовь и тепло, раз это не получается у вас. Не поймите меня неправильно, мистер Вилар, но ведь разве вы не хотите счастье твоей дочери?

— Хах, — Роберт издал короткий смешок, поправляя рукава рубашки. — Ты правда смышлен. Но ты не понимаешь меня, парень. Ваши любовь это не способ выжить, это верный путь, ведящий к боли. Ты просто убиваешь ее, как ты этого понять не можешь? Каждый день, когда я прихожу домой я слышу ее тихий плач. Слышу, как ей больно. Чувствую ее тоску по бабушке. Ты так сильно напоминаешь ей ее, что она видет в тебе не любимого человека, а свою метрвую бабушку. А самое главное, я ничего не могу с этим сделать. Я не могу забрать ее боль и помочь ей. Мне приходится молча слушать, как разрывается ее сердце и просто наблюдать за тем, как она мучается, стараясь создавать иллюзию хорошей жизни в окружении любви, которую ей дарила ей она. Но ты не сможешь заменить ей того, с кем она провела все детство. Того, кто помогал ей каждый раз, когда она падала, рассекая свои колени в кровь. Моя мама любила ее особенной любовью, была близа настолько, насколько не был я. И я жалею о том, что у меня не было возможности быть рядом всегда, а сейчас она просто отталкивает меня, Блейк.

— Она не говорила мне об этом. Ничего. Не говорила, что ей все еще тяжело и больно из-за смерти бабушки. Она всегда говорит, что у нее все хорошо, чтобы я не переживал.

— Как же так. Человеку, который рядом с ней для того, чтобы подарить ей любовь и тепло, которого ей теперь не хватает. Неужели ты, — сделал акцент мистер Роберт, — Человек, которого она так любит, не видит всей этой лжи про «все хорошо»? Так кто из нас не знает, что такое любовь?

Блейк почувствовал вину за то, что он не видел того, что происходит на самом деле. Не видел, как он ломает свою девочку снова и снова. Он считал себя предателем. Предал Валери и ее чувства. Идиот.

Не смог быть тем, кто по итогу снова заставит ее улыбаться, дышать полной грудью и радоваться жизни. Не сможет спасти ее и снова согреть ее любовью, которую он заслуживает. Их...Любовью...

Выходит, он не тот человек, который должен быть рядом с ней.

«Он не тот».

Ухом отзывалось у него в голове это снова и снова.

— Блейк, ты ведь умный парень. Думаю, ты прекрасно понимаешь, что так будет лучше для моей дочери. Оставь ее в покое.

— Я понимаю, мистер Вилар. Уверяю вас, что я сделаю все, чтобы ей больше не приходилось испытывать все это снова и снова.

— Рад этому, Блейк. Рад, что ты меня понял.

— Я могу идти?

— Да, Блейк, можешь идти. Спасибо за твое понимание. Надеюсь, что мы поняли друг друга и все, что касасется моей дочери будет исключительно моей заботой.

— До свидания, мистер Вилар.

Раздавленный собственной беспомощностью. Убит своей любовью. Блейк находился в ступоре, после разговора с мистером Виларом.

Казалось, что сейчас все вокруг него остановилось и находилось в неподвижном состоянии. Словно времени больше не существовало. Его сердце медленно распадалось на маленькие трещины.

Она делает нас сильнее, окрашивает наш мир яркими цветами, но она же и рушит нас.

3.5 года назад. В объятиях тьмы.

Некоторое время спустя.

— Ну же, черт возьми. Возьми трубку, Блейк. Или я убью тебя своими же руками, — выругалась сама себе Валери, нервно ожидая ответа.

Бесконечные гудки.

— Да что происходит, твою мать?

Девушка напряглась в долгом ожидании ответа от Блейка. Что-то внутри подсказывало, словно случится что-то плохое. Чувство, которое раздирает внутри от волнения.

— К черту все, поеду к нему. Раз он не хочет больше меня видеть, не хочет разговаривать со мной, то пусть скажет меня это лично. Скажет это глядя в глаза.

Всю дорогу я не переставала ощущать чувство тревоги внутри меня. Нет, мне не было обидно, что он бросил меня, что он игнорирует мои звонки и избегает меня. Меня убивало его молчание. Он просто ушел без следа, ничего не сказав мне. Оставил меня наедине с этой проклятой надеждой и своими мыслями.

Меня разрывала эта обида, обида за его молчание. Я проклинала себя, его, всех. Хотелось разреветься прямо сейчас, но я не могла.

Вся горечь слез вышла со мной в день, когда умерла бабушка. Я помню каждый день проведенный в заточении собственной боли. Помню, как я сутками гнила в кровати. Каждую минуту, когда меня пронзали миллионы острых клинков насквозь. Каждую минуту, что я молча терпела всю эту боль. Каждую...

Все казалось мне кошмаром, в котором я просто заблудилась. Мне хотелось проснуться и закричать так громко, насколько больно мне было. Но я не могла.

Остановившись у дома Блейка я впервые задумалась. Стоило ли вообще ехать к нему? Что я собираюсь ему вообще сказать сейчас. Отсчитать за его выбор? Это глупо, Валери, очень глупо.

Но ведь еще глупее будет просто уехать, так и услышав от него правды. Оставить надежду на лучшее, когда понимаешь, что этого «лучшее» никогда не будет. Я не мазохистка и не себя убивать этим. Не хочу делать себе больно снова и снова.

— Блейк, — тихо произнесла я стоя у входной двери, ожидая реакции на мой стук.

Тишина. Никакой реакции.

Я стояла под его дверью как щенок, ожидавший, пока хозяин впустит его, но он этого не делал. Видимо был слишком занят.

— На что я надеялась, приехав к тебе? Думала, что ты откроешь мне дверь и поговоришь со мной, когда бросил школу и кинул меня в игнор? Я дура, Блейк. — Нос неприятно защипал от накатывающих слез. — Но я дура, которая люблю тебя и буду любить.если сейчас ты стоишь прямо за дверью и слушаешь все то, что я говорю, то ты полный придурок. Ты бросил меня, не сказав ни слова. Что ты за человек такой?

Я продолжала свой монолог, изливая все свои чувства, переполняющие меня, пока мелкие капли дождя не коснулись моих горячих щек.

Щипало так, словно пощечина. Избита своими же чувствами, забавно.

Я собралась с мыслями и хотела медленно уходить к машине, пока не услышала грохот в доме.

— Блейк? Твою мать, открой мне дверь, Блейк, хватит издеваться надо мной! — я нервно дергала ручку его двери, в надежде, что она вот-вот откроется. Беспощадно колотила эту чертову дверь. Преграду, разделяющую нас, когда мы так близко..

Руки пощипывали, слегка пульсирую от боли, но я не сдавалась.

— Прошу... Блейк, я умоляю тебя! Открой мне дверь, я не уеду.

Попытки не венчались успехом.

Вспомнив про то, что в последнюю нашу встречу, Блейк оставил мне дубликат своих ключей, в случае чего.

Я молниеносно бросилась к машине, дабы отыскать их в бардачке.

— Умоляю, будьте тут.

Куча ненужного хлама, который я давно хотела выбросить и так не выбросила. Проклятье.

Пальцы словно не слушались меня и сами искали то, что нужно. Меня трясло так, словно на счету была каждая секунда...

— Есть! Боже, спасибо вам, что вы здесь.

Бросившись обратно к двери, я пыталась вставить ключ в замочную скважину, но чем больше я думала об этом, тем сильнее тряслись руки, пытаясь попасть в скважину.

— Господи, ну давай же, вставляйся уже!

Глубокий вдох. Выдох.

Щелчок.

— Наконец-то!

Быстро осмотрев комнаты на первом этаже, я помчалась на кухню, где мне застала жуткая картина:

Блейк сидел на полу с пистолетом в руках. Слезы медленно стекали по его лицу, капая на футболку. Оставляя, тем самым, мокрые слезы от слез. Его верхняя губа была разбита. Из его свежей раны стекали небольшие капли крови, падающие на паркет кухни.

Он выглядел ужасно, словно это был не Блейк. Не мой Блейк. Ни единой живой частички в его разбитых глазах.

— Блейк, боже мой! — закричала я, собиравшись обнять его.

— Не подходи. Стой на месте, Валери. — Пистолет в его руке дрогнул.

— Блейк, пожалуйста. Опусти пистолет. Что ты делаешь? Ты хочешь убить меня?

— Убить? Тебя? Нет, Валери я не хочу делать тебе больно снова и снова.

— Что ты такое говоришь, Блейк? Что все это значит?

— Это значит, что я не смогу дать тебе то, что по-настоящему нужно тебе, Валери. Это значит, что я больше не буду тем, кто будет ломать тебя, пока ты страдаешь, утопая в слезах. Я не вынесу этого, Вал. — Он медленно поднес пистолет к виску, подняв на меня свой пустой взгляд.

Тогда я поняла:

— Ты не мой Блейк... Ты не он. Не тот парень, которого я полюбила. Ты не тот, кто вызывал во мне все те чувства, которые утопали в боли. Не тот, кого я увидела в коридоре школы и впервые влюбилась. Ты не мой милый Блейк, — на моих глазах выступали слезы. Горькие. Соленые. — Верни мне моего...— Фраза, прозвучавшая, как мольба. Мольба на лучшее, которое не существовало.

— Ты права, Валери. Я не тот Блейк. Его больше не существует — он погиб.

Каждое его слово отдавалось внутри меня, царапая мои чувства, которые медленно трескались.

— Опусти пистолет, Блейк, умоляю тебя. Чтобы ты сейчас не говорил, это не выход. Все будет хорошо.

Человек, которого она так любит, не видит всей этой лжи про «все хорошо»?

Удар.

Так кто из нас не знает, что такое любовь?

Еще удар.

«Он не тот».

Снова удар.

Боль пронизывает каждую клеточку, заставляя сердце сжиматься.

— Нет!

Я отпрянула от неожиданного крика Блейка.

— Хватит, Валери. Хватит врать мне и себе. Хватит всего этого. Неужели ты не видишь, как я снова и снова делаю тебе больно. Неужели не видишь как моя любовь душит тебя? Я больше не хочу видеть твоих страданий и осознавать, что эти страдания — это я.

Его дрожащие, бледные пальцы крепко обхватили пистолет, слегка надавливая на курок. Словно он давал мне время достучаться до него.

— А разве ты не видишь, что я смеюсь?

Его пустые глаза встретились с моими.

Словно он не понимал, о чем я говорю сейчас, ожидая продолжения.

— За все время, что я провела, словно в коме, я наконец-то смогла почувствовать, что такое радость, смех, любовь, забота. А самое главное, — медленно подсаживаюсь к нему, дабы забрать пистолет из его рук, — Я снова почувствовала, что такое близкий человек. Благодаря тебе, Блейк... Одному тебе.

— Я понимаю, почему я раньше не заметил твоей лжи. Ты говоришь ту ложь, в которую люди хотели бы верить. И они верят. Но я больше не хочу верить во «все хорошо».

Его голос дрожал вместе с моим.

— Нет, Блейк, я не вру. И никогда не врала тебе. Ни в чем. Все мои чувства к тебе — единственное, что делает меня живым человеком сейчас, не трупом.

— Прости меня, Вал. Прости за все.

Он зажмурил глаза, ожидая конца.

Выстрел.

Пистолет с грохотом повалился на паркет, а тело Блейка упало на мои колени.

По моим щекам тут же покатились горячие слезы, обжигавшие лицо.

— Не-е-ет! Блейк! Боже мой. Очнись, Блейк! Нет нет нет...

Я дрожала, пока его тело мякло в моим руках. Я разбивалась снова и снова. Чувствовала, как жгло внутри, как жгла боль.

Мой мир рухнул.

Боль, что охватила меня в этот момент, была невыносимой. Я чувствовала, как сердце разрывается на части, а душа кричит от отчаяния.

Слезы текли по моим щекам, капая на еще теплое тело Блейка.

— ОЧНИСЬ! Нет, Блейк, боже мой. Ты не оставил меня... СЛЫШИШЬ? НЕ ОСТАВИЛ.

Соленые слезы капали на бездыханное тело, лежавшее на моих рука.

— Я ненавижу тебя за это. Не-на-ви-жу! Ты оставил меня одну? Оставил?

Больно. Очень больно. Словно меня резали живьем.

Я нервно перебила его чуть кудрявые волосы, сминая их в руках, дабы пропитать свое тело его запахом. Сохранить хоть что-то.

— Нет, Блейк...Нет нет нет...Нет... Ты не мог этого сделать. Не мог оставить меня после всего, что ты говорил мне, что обещал. Я не верю, что ты это сделал, не верю... Не верю.

Соленные слезы продолжали вытекать из моих глаз, лишая меня зрения.

Мне хотелось выть, точно волк на луну. Убежать куда подальше и кричать от боли, переполняющей меня внутри. Но я не могла. Снова.

Он умер. На моих глазах. Руках.

Умер.

Сколько еще мне придется потерять близких мне людей? Сколько еще раз я должна буду проходить через это снова и снова?

Я не знала. Но знала, что сегодняшний день убил во мне все, что до этого лишь тонуло в горе и боли.

Он не просто убил, он уничтожил радость, любовь, тепло, заботу. Отобрал навсегда то, чего мне всегда не хватало.

— Я обещаю, Блейк, что вместе с твоим телом я похороню свое сердце. Похороню все, что мне оставила бабушка. Мне хотелось сохранить это, хотелось когда-то выбраться из круговорота своих грез и снова быть собой. Но поняла, что рано или поздно меня это погубит.

Его тело медленно начало остывать, руки начали синеть, а губы блекнуть. В глазах потухла единственная искра, которая когда-то заставила меня полюбить его.

Быть любимой им и ощущать все эти прекрасные чувства, что ощущала я впервые после смерти бабушки было самым прекрасным и волшебным.

— Я люблю тебя, Блейк. Прости меня за то, что наша любовь не спасла ни одного из нас. Прости за то, что она оказалась под дулом этого чертового пистолета. Я не смогла спасти ни тебя, ни бабушку, ни саму себя. Не спасла ни одного человека, которого я любила, не спасла себя, оставляя тонуть в озере из своей боли и слез. — я всхлипывала, давясь собственными слюнями. Жадно глотая воздух, пыталась придти в себя, чтобы сбросить с себя слепоту от слез. — Я знаю, ты не мог бы просто так оставить меня одну и я выясню, что заставило тебя пойти на это. Или кто. Я стану такой же, как мой дядя, Блейк. Я буду бороться за честность и справедливость. И рано или поздно, я добьюсь своего.

Поклявшись себе, что я добьюсь справедливость, я заверила себе, что я стану такой же, как мой дядя, стану его копией.

Он боролся за правду и боль, я буду бороться за правду и месть.

— Обещаю тебе, — прохрипела я

Медленно склонившись к его блеклым губам, я в последний раз поцеловала его. С любовью, что убила нас, сделав заложниками собственных грез и страданий.

Этот поцелуй был со вкусом моих слез, его крови и нашей смерти. Со вкусом отчаяния и тяжести душевных ран.

Мне так не хватало его теплых рук на моем теле, его заботы, его присутствия, чтобы укрыть от всего этого кошмара. Но теперь я находилась лишь в одних объятиях.

В объятиях тьмы.

Наше время.

— Боже, выглядишь так, словно не спала несколько суток.

В дверном проходе стоял Грегори.

— Какого черта ты здесь делаешь?

— Я думал сегодня нас ждет увлекательная дорога в потрясающее местечко. Забыла?

— И ты специально пришел сюда, чтобы сказать это мне лично, нежели чем позвонить или написать сообщение?

— Да, именно так. Сомневаюсь, что я получил бы плешивое «прочитано» или ответ на мой звонок.

— Даже удивительно, что ты прав. Да, я бы не ответила на звонок от тебя и ни одно сообщение не было бы прочитано мной.

— О чем я и говорил. Поэтому шевелись и поехали. Мне не доставляет удовольствие в ожидании ваших часовых сборов. Будь добра, милая, не заставляй ждать слишком долго.

Парень растворился в дверях.

В комнате повисла приятная тишина, не раздражающая мой слух.

Сейчас во мне словно смешались все чувства. Прошлое, настоящее и будущее. Каждый из борется за существование и дергает за самые крепкие ниточки моего сознания.

У каждого из нас есть переломный момент прошлого, который ломает навсегда, воспитывая тебя другим человеком.

Задаваясь вопросом «почему я ненавижу его» я не могу ответить себе на это, но если я спрошу себя «зачем я ненавижу его», я молча отвечу «потому что так проще скрывать шрамы и прятать боль».

Блейк был не первым, кого я любила и не последним... Кого полюблю?

Я часто думаю о нем, думаю о нас и о том, как бы сложилась моя жизнь дальше. Поступила бы я сюда, была ли я сейчас адвокатом.

В конце концов, пыталась ли я найти ключ к разгадке этой странной смерти и пытаться разобраться во всех этих загадках.

Грегори просто играет со мной, развлекается и проводит время в свое удовольствие.

Я же тону в прошлом и изливаюсь кровью собственных шрамов, которые никак не зажили. Утопаю в собственном страхе и боюсь того, что меня ждет, если я начну спасаться и в итоге окажусь на суше.

Возможно, где-то глубоко в душе мне не хватает маленькой Ви, которая радовалась рассвету, наблюдая за солнцем из окна бабушкного дома.

Ви, которая мечта о принце и собственной сказке со своими «долго и счастливо».

Ви, что верила в чудеса, любовь, сказки, волшебство и в этот мир. Она верила в то, над чем другие смеялись. И она была сильной девочкой с собственной верой в чудо, а не сломленной девушкой с ранами и шрамами. Не той, что похоронила маленькую себя с тем, кого любила и из-за продолжала пытаться верить в чудеса.

Мне не хватает сейчас ее рядом со мной.

Не хватает ее совета. Ви знала, как оставаться собой в мире, который всячески пытается тебя изменить и убить в тебе все живое.

Достав из шкафа первую попавшуюся кофту я быстро натянула ее на свое тело, поправляя шоколадные волнистые локоны волос.

На ноги я просто натянула джинсы, что висели на спинке стула. Дабы не заставлять парня ждать, я быстро поправила одежду, взяла все самое необходимое и вышла в коридор дома, где меня уже ждал Грегори, стоявший у окна.

— Почему так долго?

— К твоему сведению, я накинула первое, что попало под мою руку из одежды, — прошипела я.

— Слишком долго тебе что-то в руки попадалось. У нас на этот день много дел, будь добра не задерживать нас.

— Это ты будь добр не торопить меня, если не хочешь, чтобы я, например, забыла что- то важное.

Его серые глаза блестнули сталью, явно не ожидая такого ответа. Чем дольше я смотрела ему в глаза, тем больше я терялась в этом тумане, блуждая в неизвестности его глаз.

Не выдержав, я отвела взгяд, направляясь к входной двери.

— Что такое, пион?

— Не ты ли говорил, что у нас времени на лишние действия?

Он лишь хищно улыбнулся, задерживая некоторое время взгляд на мне, после чего направился к своей машине.

Я лишь молча последовала за ним.

— Откуда у тебя эти бумаги? Где ты вообще нашел данную информацию? — разбавила я тишину, повисевнувшая в салоне его Audi Q7 60.

— Разве это важно? — отмахнулся он.

— Тебе есть что скрывать, малыш?

«Малыш?»

— Что ты сказала? — опешил парень.

— Спросила, откуда у тебя эти бумаги. А что, у тебя уши закладывать начинает уже?

— Повтори. Что ты. Сказала, Валери, — проговорил он каждое слово, параллельно прибавляя скорость автомобиля.

— Может сбавишь скорость?

Он молча проигнорировал мою просьбу, лишь сильнее надавив на педель газа.

— Ты больной?, — спросила я, вдавливаясь в сиденье автомобиля.

— А что? Тебе страшно?

— Сбавь скорость, Грегори.

— Повтори, что ты сказала и я сбавлю.

Я все сильнее вдавливалась в сиденье, ощущая огромную скорость, на которой мы ехали. Силуэты размывались на глазах.

Умирать так рано из-за этого идиота я точно не хочу.

— Малыш, — выкрикнула я, сжимая руки. — Доволен?

— Не знал, что твой язык способен на такие слова по отношению ко мне, но мне приятно, Валери.

На его лице появилась самодовольная ухмылка.

Стрелки спидометра перестали зашкаливать и скорость наконец-то начала снижаться.

«Чтобы я еще раз села в его машину» — подумала я про себя.

— Мы почти приехали, — произнес он хрипловатым голосом, внимательно следя за дорогой, словно отрезал.

— Удивительно.

Машина наконец-то остановилась.

Мы на месте.

Перед нами было на вид старое и заброшенное здание. Кирпичи выдохлись, стали пористыми, как пчелиные соты. Крошились от одного лишь прикосновения.

Небольшие трещины в некоторых местах напоминали морщины, которое говорили прямо о состоянии здания.

Воздух словно стал тяжелым, от одного лишь вида.

В груди мелькнуло ощущение тревоги, заставляющее стоять на месте, не двигаясь. Словно оно предупреждало о чем-то плохом.

— Идем? — его хриплый голос прорезал воздух, заставив меня покинуть свои мысли.

— Здание выглядит заброшенным.

— Хороший способ избавиться от любопытных глаз. Как мы.

— Ладно, пошли. Мы сюда по делу приехали.

Внутри здание казалось не таким уж и заброшенным, наоборот, приглушенный свет с теплым оттенком освещения нагонял мрак, связывая тело, невидимой нитью.

В основном зале было тихо, словно в склепе. Пахло кожей и деревом, из которого была сделана почти вся мебель — сладко и тяжело.

Стены укрывала каменная кладка, где на некоторых кирпичиках виднелись едва заметные багровые пятна.

Жуть.

— Расслабься, милая.

Я тихонько вздрогнула, когда голос Грегори пронесься перед моим ухом. Кожа вмиг покрылась мурашками, что щекотали девечью кожу.

— Что? — переспросила я.

— Вижу, что ты напряженна. Даже мурашками покрылась.

Его взгляд окинул мою фигуру, цепляясь за оголенные руки, покрытые мурашками.

— Прохладно стало.

Тряхнув шоколадными волосами, девушка скользнула вперед по коридору, выдохнув, Грегори пошел за ней.

— Не боишься одна ходить? Такие неприятные коридоры, одна жуть.

— Жуть — это ходить рядом с тобой. Остальное меня устраивает.

— Ты полна комплиментов сегодня, пион.

— Настолько все плохо, что ты колкости решил считать за комплименты. Сдаешь позиции, Фостер.

— От тебя любое слово комплимент, Валери. Слышать твой тоненький сладкий голос уже комплимент.

— Прямо сейчас мне хочется прижать твое лицо к стене, чтобы твой рот никогда не открывался.

— А мне хочется прижать к стене не только твое лицо.

На миг мое лицо покрылось легким руменцем. Будто бы я испытывала стыд, как маленькая девочка, провинившаяся перед родителями.

— Прекрати нести этот бред.

— Тебе не нравится? Валери... Если у тебя никогда не было настоящего мужчины, то просто попроси меня. Я покажу тебе, что это такое.

Мужское тело двигалось на хрупкую девушку, словно хищник, который пытается заполучить свою добычу.

Я не боялась его, но мое тело начало непроизвольно сжиматься от надвигающей фигуры Грегори.

Тяжелый воздух заполнял мои легкие, заставляя задыхаться собственной беспомощностью.

Он казался густым, как старая патока — его приходилось не вдыхать, а проглатывать.

Тусклые лампы под потолком сочились желтым, больным светом, накидывая плащ тени на наши лица.

— Хватит играть со мной, Грегори, — сладкий голос, словно лаунж, расплывался, переплетаясь с тишиной каменных стен.

Моя спина столкнулась с холодным камнем, прижимаясь к нему вплотную, словно пытаясь вжаться в него целиком.

Его лицо стремительно приближалось к моему, как бы нависая, словно мрак. Наше дыхание смешивалось воедино, приглушая мертвую тишину.

Словно маленький цветок в руках злощастного дьвола, я вдавливалась телом в стену.

Дьяволы питаются твоим страхом, твоей слабостью, они просто высасывают сладость этих чувств, оставляя лишь горький привкус. А он питался моим сбитым дыханием, учащенным сердцебиением и моей ненавистью к нему.

Дергая за нитточки, играл так, как хотелось ему. Загоняя меня в тупики, сковывая руки и ноги.

Будь ты проклят, Фостер.

Жар окатил мое тело, точно вода.

— Ты боишься?

— Бояться тебя? Нет, Грегори. Я боюсь не тебя.

Кофейные глаза блестнули в лучах болезненого света, придавая им яркости в глухом коридоре.

Грегори поймал мой взгляд, удерживая наш зрительный контакт как можно дольше.

Проклятье.

— Твои глаза, — прошептал он.

— Что?

— Они блестят.

— Горят адским пламенем. Мы теряем время, пока стоим здесь как идиоты. — Женская рука замахнулась в попытке удара.

— Ты уверена?

Он резко перехватил мою руку, не дав коснуться его щеки, дабы опалить ее звонкой пощечиной.

— Отпусти мою руку.

— Ты еще не поняла, Валери. Я не просто играю с тобой, я развлекаюсь. Моя жизни не полна учебы, друзей, любви или радости. Для все в этом мире сплошное развлечение, включая тебя. Если я хочу — буду играть с тобой, вызывать в тебе то, что мне хочется и наслаждаться этим. Пора перестать видеть мир таким ярким и волшебным.

«Пора перестать видеть мир таким ярким и волшебным.»

Боль.

Снова.

Мои шрамы вновь открылись, вновь втыкала в меня лезвия, проникая в мертвое тело, которое все еще было частью меня.

Я похоронила ту маленькую Ви, что верила в победу добра и светлый, яркий мир. Девочку, которая напоминала яркое весенне солнце и парящие лепестки пиона, кружащие в своем особенном танце.

Она умерла.

— Перестать видеть мир ярким и волшебным? Просто развлечение? Нет, Грегори. Для меня волшебный мир лежит в земле на глубине двух метров, лежит и не дышит. Я лишь оболочка того тела. Хочешь развлечений? Получай.

Легким маневром я высвободила свою опаленную жаром руку и влепила звонкую пощечину.

Руку неприятно жгло от удара.

— Ах, — он медленно развернулся ко мне, попадая под тень тусклого освещения, покрывая его лицо, точно дьявольская маска, наводя еще больше ужаса. Алые капли на его губе выступили из свежей раны.

Ехидная улыбка, сводящая меня с ума снова заиграла на его лице, которое, как казалось, не способно выражать никаких ярких эмоций.

Меня ударило будто бы током.

— Снова это делаешь. Снова касаешься меня.

— Тебе не нравится? Я огорчена, Фостер.

— Ты хочешь продолжить, пион? Хорошо.

Он сделал шаг навстречу ко мне, наступая как цунами, наравящее укутать все живое в свои объятия.

— Уже не так весело?

— Ошибаешься, я умею развлекаться не хуже твоего.

Приняв нужное положение, легким движением ноги я демонстративно откинула парня прочь от себя, не давая сократить до того маленькое расстояние между нами.

— Хочешь продолжить? — бросила я, поправляя растрепанные локоны волос.

— Забавно, хочешь драться со мной?

— Почему нет? Или ты испугался, что перед тобой девушка? Думаешь, что все просто?

— Считаешь, что я боюсь драться с тобой? Это же смешно, Валери. Глупо.

— Глупо, это играть в игры, называя это своим «развлечением». Что ты скрываешь, от чего бежишь, Грегори? — ее голос звучал твердо, но внутри она чувствовала, как сердце сжимается от напряжения. Она знала, что за этой маской скрывается что-то большее, что-то, что он отчаянно пытается забыть.

«Что ты скрываешь, от чего бежишь, Грегори?»

Грегори замер, его глаза потеряли свою привычную холодность.

Его словно током ударило, от произнесенных ею слов. Они прилетели в него так, будто стрела, выпущенная опытным лучником прямиком в сердце, застрявшее в прошлом.

7 лет назад. Заложник судьбы.

— Дурной мальчишка! — властный голос приемного отца раздался по всему дому, точно радио. — Какого хрена ты делаешь весь день? От тебя никакого толка нет! Зачем я только согласился тебя приютить. От тебя одни проблемы.

— Тогда что я здесь еще делаю, раз от меня одни проблемы? Боишься, что с тобой может сделать моя семья?

— Как ты смеешь так выражаться, сукин сын!

— Тебе вечно что-то не устраивает, папаша, может это твои проблемы?

— Щенок, — прорычал мужчина, захлебываясь собственной злостью. Его челюсть задвигалась так, что казалось — еще чуть-чуть и она сдвинется с места. — Ты такой же, как твоя мамаша. Непонятно чем занимаешься и только можешь, что шляться где попало!

— Закрой свой рот, — угрожающе прошептал парень, сжимая руки в кулаки, не обращая внимание на боль впивавшихся в кожу ногтей.

Злоба взростала в нем, точно саженец, просящийся наружу. Кровь закипала, развиваясь по венам, отдаваясь в мозг.

Как этот упырь посмел говорить о его матери?

Никто не смеет говорить о ней.

Ни в таком ключе.

Я убью его.

Голос в его голове проникал глубоко внутрь сознания, запутывая мысли клубком темных желаний, от которых кружилась голова и туманилось сознание.

Казалось, будто невидимый собеседник вторгается прямо в мозг, заполняя разум мраком.

— А то что? Что ты можешь, щенок? Она была никчемной женщиной, ничего не добившейся в жизни! — плюнул тот, точно ядом ужалив.

Холод прокрался в грудь, как морозный ветер в осеннем саду.

Внутри поднялась волна огня, жадно пожирающая остатки всего светлого, что жило где-то внутри меня.

Каждое слово этого ублюдка вонзалось острым ножом в самое сердце, разрезая душу на куски, убивая во мне того ребенка с детства, который засыпал на коленях матери, слушая сказки про волшебников и рыцарей.

Ее объятия были такими теплыми, уютными, как маленькое солнце, согревающее меня даже в самую холодную ночь.

Ее нежный пряный запах с нотками лаванды напоминал мне летний ветер, трепящий мои волнистые волосы, приятно лаская лицо.

Голос успокаивал, будто ночная колыбельная а лучезарная улыбка грела мое сердце.

Боль и ненависть боролись друг с другом, порождая мрачную силу, готовую вырваться наружу.

Он ответил за свои слова.

Клянусь.

— Ублюдок.

Парень делает решительный шаг навстречу отчиму, полный ненависти и боли.

Первый удар приходится по слегла колючему от щетины лицу, отбрасывая того назад. Грегори стремительно наступает, намериваясь нанести следующий.

Глаза мужчины наполняются страхом, перемешанным со злобой, направленной на мальчишку, затмевающие зрение невидимой пеленой.

— Ах ты щенок, — шипит мужчина, медленно поднимаясь на ноги, после сокрушительного удара. — Ты пожалеешь, что вообще на свет родился!

Мощный боковой удар ноги сопровождается острой болью в районе печени Грегори. Его лицо скривилось от наступающей боли, но парень не поддался ей. Напротив — становится в стойку, наносяся еще один удар по лицу очима.

Еще. Еще. Еще.

Багровые пятна небрежно украшают пол, свидетельствую о сокрушительной драке между юношей и мужчиной.

— Ты будешь захлебываться в собственной крови за свои поганные слова.

После слов последовал еще один удар. Мужчина непроизвольно вздрогнул от накрывающей боли.

— Ни одна живая тварь не имеет право говорить что либо про мою покойную мать, — кричит он, утопая в собственной ненависти.

Удар.

— Пока жив ее сын, ее честь будет чиста.

Удар.

— Я убью тебя собственными голыми руками и буду наслаждаться этим. Буду ликовать над твоим бездыханным телом.

Парень уже собирался нынести очередной удар, как вдруг его остановил звонкий женский крик:

— Грегори, нет! — Рыжеволосая девушка, с изумрудными глазами, сверкающими на свете, будто сафиты в темноте. Нежное платье фисташкового цвета напоминало взбитые сливки. Такое же легкое и воздушное. На груди свисала золотая цепочка, переливающаяся с ее воздушным платьем. — Ты же убьешь его, что ты делаешь?

— Айви? Что ты здесь делаешь? — мои глаза округлились, увидев здесь ее. Айви.

— Проходила мимо , когда услышала грохот и крики в вашем дома. Что ты вообще творишь? — ее мягкий и мелодичный голос сейчас походил на сталь, наполняющий мое сердце. В каждом ее слове я слышал лишь ненависть ко мне. Она ненавидела меня за это. Ненавидела мою злость, мою жестокость по отношению к другим людям. Ненавидела насилие, когда я был его олицетворением.

— Айви, ты не понимаешь.

— Не понимаю? Тогда объясни мне, Грегори, чего я не понимаю. Ты избиваешь своего отчима и самое ужасное, что ты получаешь от этого удовольствие.

— Да, Айви, ты права. Я получаю от этого удовольствие, мне нравится это. Ты же это хотела услышать, да?

Мою щеку опалил жар от звонкой пощечины Айви. Аккуратный маникюр девушки задел мою нижнюю губу, оставив после себя лишь металлический привкус во рту от стекающих капель слегла вязкой жидкости.

— Нет, Грегори, не это я хотела услышать. Если ты не можешь измениться и переступить через самого себя, то уходи, — шептала она, но каждое слово, прошептанное ей, отзывалось в груди болью, сжимающей ее. — Тебе не место здесь, среди нас, среди меня... Твоя жестокость пугает меня, Грегори, я боюсь тебя.

Руки Айви невольно сжимали подол ее фисташкового платья.

Она боялась меня? Я пугал ее...

— Хорошо.

Она права.

Права, что мне не место здесь. Не место рядом с ней.

— Уходи, Грегори. Уходи, прошу.

— Айви, я... — в горле стал ком, — Ты права, но, Айви. Если в тебе осталось хоть немного тех нежных и светлых чувств ко мне, я готов бороться с собой, готов быть тем, кого хочешь видеть ты.

— Проблема не в этом, Грегори. Дело не в том, что осталось во мне, не в том, кого я хочу в тебе видеть. Дело в тебе.

Ее зеленые глаза были полны разочарования.

— Ты хочешь меняться не ради себя, а ради меня. Ты зависишь от кого-то, Грег, не от себя, а от меня. Не будь меня рядом, что будет с тобой? Что ты сделаешь? Я не этого хочу. А теперь уходи, прошу... — ее голос дражал, казалось, что она скоро заплачет.

Нет, все, что угодно, только не слезы Айви.

— Прощай, Айви.

— Прощай.

Последнее, что осталось между нами в тот день, лишь полное ненависти и печали «прощай».

6 лет назад. Сумрак судьбы.

— Эй, Грегори, тебя командир зовет. Советую бежать прямо сейчас, он не терпит опозданий.

— Мг, — пробубнил я себе почти под нос.

Уже прошел год, как я уехал из Гамбурга, оставив там часть себя, часть своей жизни и Айви.

Я скучаю по этой рыжеволосой принцессе, искрящая ярким света любви и волшебства. Айви была не просто девушка, не просто подруга моего дества, которую я дразнил с начальной школы. Она была моей светлой стороной, моим чистым миром и моей совестью.

Айви была милая и застенчивая девушка, настолька чиста, словно ее защищал невидимый щит от любого небольшого пятнышка.

Я готов был меняться ради нее, лишь бы не чувствовать ее презрение ко мне, ее боль в изумрудных глазах, которые словно рентген излучали все мое тело, но вместо переломов и трещин в костях она видела черноту в моей дуще и дыры в сердце. Хотелось спрятаться, укрыть тот сумрак, живший во мне.

Многие мальчишки считали ее красивой и милой девушкой, я в том числе. А сколько раз Айви приходилось отказывать надоедливым парням? Я мог сбиться со счета.

Теперь, когда нас разделяет полоса насилия и беспощадности, я не имел права мечтать о ней.

Я не имею права любить Айви.

Моя любовь к ней делает меня бесчувственным и свирепым зверем, готовый напасть на первого встречного и вцепиться в мягкую плоть до помутнения в глазах. До тошноты.

Находясь здесь, я навсегда заточил того парнишку с каштановыми волосами, что вились в безобразные кудри. А яркие серые глаза, походящие на весенне небо перед теплым дождиком, отражали мир, полный любви и нежности.

Но я больше не он. Не тот парень, дергающий рыжие косички Айви за партой.

Черные, точно смола волосы отражают внутренность моей души, а глаза больше не походят на весенне небо. Вместо этого, в них лишь холодная сталь, выражающая безразличие и равнодушие.

Я скрываю в себе прошлое того дня, что изменил меня навсегда. Бегу от любви к девушкам и желания меняться ради них. Я бегу от себя.

— Грегори, проходи.

Тусклый свет настольной лампы умело скрывал нахмуренное лицо командира, сидящего за своим столом. Слегла пепельные волосы и слабая щетина придавала ему властности и стойкости.

— Вы хотели меня видеть?

— Да, садись, — жестом указал он на стул, стоящий рядом с его рабочим местом, — разговор будет долгим.

Я молча послушался, удобно устроившись на стуле.

— Вилишь ли, Грегори. Наще заведение расчитано на достаточно низкий уровень подготовки молодых бойцов, все это детский сад. Но мы не заморачиваемся с этим вопросом с начальником. Парни стараются, но в них нет будущего, искры, стремления. Они здесь, потому что надо, Грегори. Но ты — с тобой все иначе. Ты здесь не потому, что тебя закинули в эту дыру на исправление или чтобы наказать за проступки. Ты здесь по своей воле и ты пришел за конкретной целью, парень. Но здесь ты не достигнешь ее.

— Что вы хотите этим сказать? — я был заинтересован, но мое лицо не выражало не единой эмоции, лишь равнодушие.

— Я готов помочь тебе выбиться на высший уровень, подняться на ступень выше. Но если ты здесь по той же причине как и все, я не буду тратить твое и свое время, Грегори.

Я задумался.

В голове все еще что-то пыталось меня остановить, не дать провалиться на кривую дорогу, он кричал: «остановись».

Кричал и молил не делать этого. Он знал, что это навсегда сломает меня и все, что любила во мне она... Айви.

Но где-то здесь я понимал, что это лучшее, что я могу сделать для себя. Лучше, чем снова и снова ощущать ее презрение и боль. Чем видеть все те истинные чувства ко мне в ее глазах и винить себя за то, что она пытается найти во мне что-то светлое, пытаясь разглядеть в этой черноте хоть каплю чистого белого.

Прости меня, Айви.

Прости за то, что я заставлял тебя искать мне оправдания. Цепляясь за что угодно, лишь бы не возненавидеть меня.

Прости и прощай.

Прощай, как в тот день, когда ты наконец-то перестала пытаться.

— Я хочу этого, сэр. Я пришел не потому, что так надо, а потому что это часть меня, часть того, кем я являюсь на самом деле. И если у меня есть шанс идти дальше, я готов.

— Замечательно, Грегори. Я знал, что ты не уйдешь от сюда с отказом. Я помогу тебе, но запомни лишь одно. Настоящий боец не умеет сожалеть и прощать. Он не человек — он машина без чувств. Если ты готов...

— Готов, — переберил я, не дав закончить командиру фразу. Я был готов к этому. Я желал этого. Сейчас это все, что мне нужно было — забыть, что такое чувство, сожаление и вина...

— Очень хорошо, парень. Не сомневался в тебе ни на секунду.

Мне хотелось убежать от всего, что заставляло вспоминать ее и забыться в собствнных ранах и боли, оставленной прошлым.

После смерти мамы теперь меня обнимали не ее теплые и нежные руки, которые крепко прижимали меня к ее груди, не давая меня в обиду. Теперь меня обнимала тьма.

Объятия тьмы.

Наше время.

Плечи Грегори слегла подрагивают.

Он смотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то, что я не могла определить — боль, сожаление, или, возможно, страх.

Грегори молчал, и в этой тишине я почувствовала, как его прошлое, как и мое собственное, давит на нас обоих.

Он бежал от собственной тени, плетущейся за ним по пятам, как и я.

Мы оба были в заложниках, оба находились в объятиях тьмы.

— Ты задумался, — тихо сказала я, заметив, как его лицо на мгновение смягчилось. — Думал о том, что произошло в прошлом, не так ли? Твой груз и твоя боль — это твое прошлое.

Грегори отвернулся, его плечи напряглись.

Передо мной стоял совершенно другой человек. Холодный, безжалостный, а в глазах была лишь одна боль и злость. На себя?

Я видела, как его прошлое, как и мое собственное, тянуло нас назад, не давая двигаться дальше.

На секунду мое сердце болезненно сжалось, будто бы пропустив через себя его боль. Мне показалось, что передо мной стоит Блейк. Израненный, измученный, с ранами на душе.

Нет.

Он не Блейк, Валери.

Однажды я захлебнулась в своих чувствах, утонула в любви и потеряла того, кого боялась — настоящую, живую себя и Блейка. Потеряла бабушку, семью. Я потеряла все.

Смахнув образ покойного Блейка я распахнула глаза, убедившись, что я здесь, в настоящем.

— Мы оба бежим, — сказал он, не поворачиваясь лицом. — Но от себя не убежишь, не так ли, Валери?

Его голос звучал хрипло, наполненный болью и усталостью. Они звучали настолько искренними, что казалось, будто впервые прозвучали его настоящие слова, сказанные им. Без его дурного нрава и идиотских колкостей, выходок и загадок.

Я не ответила.

Боялась заговорить, когда мои шрамы снова воспалились внутри, снова истекали кровью прошлого. Я боялась сказать лишнего, поэтому молча пошла вперед, оставляя Грегори позади.

Внутри что-то дрогнуло, больно сжимаясь в груди.

В этот момент с нами что-то произошло. Странное чувство, которое царапало душу, выворачивая ее наизнанку.

Теперь нас связывало не просто наша ненависть друг к другу, нет. Нас связывало общее понимание: ни от кого нельзя убежать, особенно от себя самого, от своих чувств и собственных ран души.