Объятия смерти

Глава 1 Рокад

— Меня зовут Рокад ив Анисс, — громко и чётко произнёс я. — В этом году я буду преподавать вам монстрологию. А именно: сначала мы пройдём вампиров, затем оборотней и, если успеем, русалок.

Я оглядел аудиторию. Бледные встревоженные лица с напряжённым любопытством смотрели на меня. Первокурсники такие первокурсники. Они ещё не познали тягот ночных бдений над фолиантами, «прелестей» бесконечных эссе и докладов, ни одной сделанной курсовой работы — всё впереди. Помещение, где располагалась аудитория, выглядело слегка экстравагантно. Впрочем, все уже привыкли, ведь мой класс не менялся очень давно. Если бы я сказал «лет сто», не слишком бы промахнулся в датах. Давно отпала нужда в самоутверждении за счёт пышных декораций, которые так любят знатные и не очень семьи, так что оформление аудитории было сдержанным. Разве что доставил себе удовольствие и когда-то украсил стены не модными тогда ткаными обоями, а хорошими деревянными панелями с резьбой из различных чудовищ. Ни о чём не жалею, ведь даже заскучавший ученик, разглядывая изображения, нет-нет да и запомнит, что за зверь и что он есть, например. Хотя смею надеяться, мои лекции не настолько скучные, чтобы появлялись настолько нерадивые ученики. Само по себе помещение было непримечательным: полукруглая лекционная с амфитеатром, поднимающимся с каждым рядом всё выше и выше. Но была в этом лектории и выделяющаяся часть, из-за которой её и считали одним из самых причудливых классов. Между рядами, словно экспонаты музея, застыли разнообразные чучела и магические макеты монстров. Они были поставлены так, чтобы не мешать проходу к местам, и каждый студент мог на перемене подойти, рассмотреть и пощупать чешую, клыки или когти вблизи.

— Простите, профессор... — меня робко перебили.

Я внутренне вздохнул. Ох уж эти первокурсники. Первый день учёбы, и у всех всё непонятно, всем всё срочно нужно. И обязательно перебить ещё до начала лекции.

— Прошу поднять руку и встать, — я сделал паузу, лениво обводя взглядом зал в ожидании, когда же неизвестная особа соизволит себя представить.

— Лунная Аннет, — девушка со среднего ряда наконец вспомнила о приличиях. Пунцовая краска залила её щеки, и она запоздало подняла руку и встала, незаметно стряхнув с синей форменной юбки пару невидимых пылинок. — Будем ли мы изучать техники монстров?

— Для начала запомните правило: сначала рука, потом моё разрешение, затем встаёте с места и только затем голос. В течение лекции не перебивайте и не задавайте вопросов. Ответ на ваш вопрос, скорее всего, будет озвучен по ходу подачи материала, — я говорил спокойно и уверенно. За сотни лет я выучил материал наизусть, а сопротивляться гипнозу вампиров я буду учить их лишь в конце семестра. И то не каждого этому можно научить. — Лунная Аннет. Простое имя, характерное для выходцев из трущоб. Однако вы здесь, значит, владеете магией. Скажите, Аннет, вы хоть что-то знаете о теории магических основ?

— Нет, — ответила девушка. Во взгляде её зелёных глаз мелькнула явная, хорошо замаскированная ненависть к собственному положению. Никто не любит чувствовать себя глупым, особенно на людях, особенно когда ты из небогатой семьи, а тебя окружают благородные, которые сейчас едва слышно хихикали над опростоволосившейся на первом занятии простолюдинкой.

— Тогда вам нужно слушать внимательнее и не перебивать преподавателя. Вы меня поняли? — я, не мигая, смотрел ей прямо в глаза.

— Да, — брюнетка покорно опустила голову и села обратно на своё место, её буквально трясло от собственного бессилия.

— Итак, открываем учебник. Страница три, смотрим на вампира. Дальше, страница двести десять — русалка. Страница триста девяносто четыре — оборотни. Кто первый сможет определить, к какому виду принадлежу я, получит «отлично» за сегодняшнее занятие.

На самом деле почти все старожилы академии знали, кто я. Но было одно «но». Это первое занятие у первокурсников, они и друг друга, не то что преподавателей, толком не знают. У нас преподают представители всех рас, но вампир — я один.

Прошло пять минут. В зале повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь шелестом перелистываемых учебников и нервным скрипом перьев. Никто не решался высказаться первым. Студенты переглядывались, словно ожидая, что кто-то другой возьмёт на себя смелость ошибиться первым. Ох уж эти аристократы, даже молодые боятся опозориться на первом уроке.

Я усмехнулся про себя. Классическая, предсказуемая реакция. Боязнь показать некомпетентность и отсутствие знаний сильнее, чем желание узнать ответ.

— Неужели это так сложно? — мой голос эхом разнёсся по залу, заставляя нескольких самых робких студентов вздрогнуть.

Неуверенно поднялись руки некоторых студентов. Среди них и рука Аннет. Она сидела прямо и с лёгким вызовом смотрела прямо на меня. Хочешь ответить? Ну, посмотрим, — я мысленно покачал головой.

— Хорошо, давайте вы, — я кивнул парню, который, судя по тонкому шлейфу мускусного запаха и хищной грации, был оборотнем из рода кошачьих. Он расслабленно встал, но я прекрасно видел, что мышцы молодого оборотня напряжены, инстинкты зверя не выключались по мановению руки. Юноша скрестил руки на груди и кивнул своим мыслям.

— Могу точно сказать, что вы не оборотень и не русалка, — его голос звучал очень уверенно. — Запах не тот. А на вампира вы не похожи. Скорее всего, ваш вопрос — ловушка, и правильного ответа нет!

Мне понравился этот парень. Чуткий нос, смелые заявления, готовность спорить с преподавателем. Если сумеет управлять своим характером, далеко пойдёт.

— Как зовут?

— Лео ран Кош.

Благородный из кошачьего рода, славно. Если память не изменяет, это богатая семья. Я кивнул.

— Лео, будьте так любезны, пересядьте рядом с Аннет. За сегодняшнее занятие ставлю вам «отлично». Если сумеете подтянуть основы магии вашей теперешней соседке, то получите ещё одно «отлично» на следующем занятии.

Кто-то грустно опустил руки, кто-то радостно зашептался. Лео грациозно перетёк на место рядом с Аннет, даже не удостоив её взглядом, слишком был доволен тем, что сумел отличиться.

— Однако верного ответа господин Кош не назвал, — я усмехнулся, и в зале снова повисла тяжёлая тишина.

В этот раз Аннет взметнула руку первой. Я не смог её игнорировать: слишком уж она тянулась, да и других желающих после выступления оборотня не наблюдалось.

— Думаю, вы вампир.

— И что же меня выдало? — с искренним интересом спросил я.

— В учебнике написано, что вампиры не терпят серебра, — её голос всё ещё дрожал, но в нём звенела решимость доказать, что она не так глупа, как кажется. — В кабинете нет ничего серебряного, хотя внешнее убранство академии серебряное.

Я приподнял бровь. Наблюдательная, смелая, хотя и немного несдержанная. Благородные впитывают многие знания с молоком матери, их тренируют лучшие учителя с самого раннего детства, а она как-то умудрилась выучиться сама. Это стоило уважения.

— Почти правильно, — я медленно встал из-за кафедры. — На самом деле стоило лишь обратить внимание на цвет глаз.

Я сделал паузу, обводя взглядом зал. Студенты замерли, чувствуя, что сейчас произойдёт что-то важное.

— Да, я ношу линзы. Они не защищают от магического зрения, но те, кто магией не владеет, или же тот, кто не использует магическое зрение на постоянной основе, как я, например, тот увидит обычные карие глаза.

Я медленно, демонстративно снял линзы. Воздух в классе, казалось, стал густым и тяжёлым, будто надвигалась гроза. Все увидели мои глаза — ярко-алые, горящие внутренним огнём, глаза высшего хищника.

Первые ряды вжались в спинки кресел. Кто-то, громко икнув от страха, уронил перо, и оно с громким стуком покатилось по полу. Трусишка не осмелился шевельнуться, чтобы поднять свою письменную принадлежность. В глазах молодых магов читались незамутнённые страх и ужас. В целом их можно было понять: хищник внезапно снял маску. Я позволил им поужасаться ещё несколько секунд. Пусть запомнят, страх перед ночным хищником важнее любой лекции.

— Первый курс, записываем и запоминаем, — мой голос прозвучал тихо, но в появившейся после демонстрации тишине никто не мог бы сказать, что он не услышал. — Вампиры — одни из самых опасных и сильнейших существ нашего мира. Кто-нибудь может сказать почему?

Студенты хмурились, переглядывались, но молчали. Руки больше никто не тянул. Даже Лео, который минуту назад был таким уверенным, теперь сидел тихо, вжавшись в кресло. Аннет и вовсе побледнела, она нервно сжимала краешек учебника; как и у многих обычных людей, шансов увидеть вампира хоть на картинке у неё было немного, не то что вживую. Никто не поднял руку. Страх отлично улучшает дисциплину на лекциях, но плохо стимулирует давать ответы. Я усмехнулся про себя. Любимый приём — приветствие, как всегда, сработал безотказно и взбодрил излишне самоуверенных благородных детишек... А то стоит выпасть из-под присмотра родителей и гувернёров, как все тотчас забывают, зачем пришли в академию.

— Мы живём в мире, где фактически не существует иной магии, кроме магии воды, — начал я, медленно обходя кафедру. Мои шаги были бесшумными, и, судя по тому, как испуганно косились на мои туфли первые ряды, это теперь бросалось в глаза. — Управление остальными стихиями было почти утрачено в результате Великого Катаклизма. За триста лет до моего рождения.

По залу пробежал взволнованный шёпот. Я сделал вид, что не замечаю. Молодёжь всегда удивляется моему возрасту, обычно так долго никто не живёт.

— В результате выжили лишь маги воды и несколько десятков носителей других стихий, которые довольно быстро растеряли как способности управлять своими силами, так и знания, которые стало некому передавать, — продолжил я. — Периодически рождаются склонные к такой магии, но это исключительная редкость. — Сделал паузу, обводя взглядом зал. — Вампиры, впрочем, владеют магией крови.

Тишина вдруг сгустилась, будто патока, на задних рядах снова кто-то тревожно икнул.

— И вот тут, — я остановился, — запомните главное. Магия крови подвластна только вампирам. И очень, крайне редко полукровкам. Магия крови — это не та магия, которой можно баловаться, магия вообще не для баловства.

Я посмотрел прямо в глаза ближайшему студенту, парню с русалочьими чертами и чешуйками на бледных щеках; от моего взгляда бедолага буквально вжался в спинку кресла и быстро закивал, не смея опускать глаз.

— Используя эту магию без подготовки, вы не только погубите своё тело. Вы можете навеки запечатать или, что ещё хуже, уничтожить собственную душу. Поэтому — ни при каких обстоятельствах — не пытайтесь повторить то, что делают вампиры. Вы меня поняли?

— Да, профессор, — хором, но тихо ответили студенты.

Хорошо. Надеюсь, хоть при таком стимуле они это запомнят, а то не проходит и десятка лет, как какой-нибудь излишне самоуверенный болван начинает считать себя выше законов природы.

Раздался мелодичный магический перезвон, означавший окончание занятия. Я внутренне вздохнул. Как всегда, одиночная вводная лекция заканчивается слишком быстро. Стоит только начать, как время заканчивается.

— Домашнее задание: выучить, чем конкретно опасна магия крови и каковы её отличия от водной. На следующем занятии — опрос. Кто не сможет ответить, тот будет мыть клетки в зверинце без магии.

Студенты зашевелились, начали собирать пергаменты. Не думаю, что кто-то из них столь не ценит свою репутацию, чтобы облажаться прямо с первым домашним заданием. Я уже направился к выходу, обдумывая, как бы поскорее добраться до кабинета и наконец-то выпить нормальной крови — вчерашняя порция была какой-то совсем невкусной, — как меня догнал тихий голос:

— Профессор, я хотела уточнить…

Аннет?

Она торопливо поравнялась со мной, её пальцы потянулись к моему рукаву — видимо, хотела остановить. И в этот момент её рука скользнула по моей.

Случайно. Мимолётно. Как дуновение ветра. Но для меня это было похоже на удар молнии.

Мир вдруг потерял краски и сузился до одной точки. До её крохотных пальчиков на моей коже. До её запаха, нежного, чуть сладковатого, как кровь, с нотками каких-то полевых трав. Окружающий мир ужался до чародейки, держащей меня за рукав, и пульса — уж не знаю, её или моего, — который я вдруг начал слышать так отчётливо, словно это был барабанный бой.

Все мои мысли, чувства, каждая капелька моего существа — сфокусировались на ней.

Я, в общем-то, не слышал, что она хотела уточнить. И, сказать честно, не хотел спрашивать, что ей было нужно. Я просто… потерялся в этом клубке эмоций, что, будто кувалда, обрушились на мою голову.

Нет! Неправильно! Соберись! Ты, Рокад ив Анисс. Ты пережил всех, кого можно пережить, кучу войн и не раз подвергался заклятиям, влияющим на разум. Ты — не какой-то там юнец, который…

Но тело, увы, не слушалось. Ноги на мгновение стали ватными. Голова закружилась. Из глубины души поднималось нечто огромное, древнее и голодное, и в то же время оно было трепетно-нежное и несколько болезненное.

Жажда обладания давила на разум, требуя странного. Одновременно хотелось обнять, защитить, спрятать от всего мира и сделать своей, не отдавать никому, только моей.

Эта последняя мысль включила холодный разум древнего вампирского лорда, который живо составил в рядок все причины, по которым это невозможно.

Сделать своей! Ха! Раскатал губу, развалина! Главная причина, почему не стоит этого делать, Рокад, ты, демоны тебя задери, женат, и у тебя есть маленький сын. Пусть жена и нелюбимая, но принципы верности, которые я пронёс с честью сквозь годы жизни, не позволят мне просто избавиться от неё как от старой пары перчаток. От ребёнка, которого я люблю, тем более. Ему всего три года, и как минимум ближайшие лет тридцать мне в эту сторону вообще лучше не думать.

Я медленно, излишне медленно отвёл руку. Аннет заморгала, будто тоже только что очнулась, смущённо отвела взгляд, и её руки поспешно убрались за спину.

— Простите, профессор, — пробормотала она и чуть запунцовела от переизбытка эмоций. — Я не хотела вас задерживать.

— Ничего страшного, — я постарался придать голосу спокойную уверенность, как будто не было этой секундной слабости, во время которой я размышлял о том, о чём не стоило бы помышлять. — Что вы хотели уточнить?

— Я… — она замялась. — Я не поняла про полукровок. Почему им редко, но доступна магия крови?

Отличный вопрос, дай мне время собраться с мыслями, а то боюсь, не произойдёт ничего хорошего.

— Потому что полукровки наследуют часть нашей природы, — ответил я, стараясь не смотреть на девушку. — Хотя по большому счёту это почти лотерея: большинство получает лишь жутковатую внешность и долголетие. Некоторые, кому удача улыбнулась сильнее, — силу. Счастливчики одарены магией.

— А полноценные вампиры? — она спешно замолкла, видимо решив, что вопрос слишком личный.

— А я, как настоящий вампир, имею все возможные для вампира силы, — усмехнулся я.

Она несмело улыбнулась, благодарно кивнула и прижала свою учебную сумку к груди.

— Спасибо, профессор.

— Идите, мисс Лунная. Следующее занятие — через неделю. Подготовьтесь.

Она развернулась и быстро пошла к выходу. Я бессильно смотрел ей в спину, стараясь запечатлеть в памяти волнистые волосы цвета воронова крыла и тонкую талию в синей форменной мантии. С суеверным ужасом я понимал, что, кажется, попал.

Проклятье, как же не вовремя я оказался женат. Трехлетний долгожданный сын в целом тоже не вовремя, но от него я бы никогда не отказался в отличие от жены. Я взял Викторию в жёны не по любви, скорее это был голый расчёт и потребность в удовлетворении плотских потребностей. Можно было бы заметить: «Рокад, так сходи в публичный дом», ну так я, собственно, и сходил, а потом у мадам Виктории характерно надулся живот. Она, конечно, пыталась проблеять что-то про «сама разберусь», но мы оба знали правду: ребёнка-полукровку нельзя убить в утробе, магические аборты в таких случаях невозможны. Вампиры живучие твари, даже если они полукровки и даже если ещё не появились на свет.

Так что теперь я стою в коридоре, смотрю в спину удаляющейся первокурснице, и моё сердце, то самое, которое, как говорят, у вампиров не бьётся, предательски колотится где-то у самого горла.

Повсеместно принято считать, что вампиры не могут найти свою истинную пару, ибо слишком близки к мёртвым, а истинные есть только у живых. Частично это правда. За свои долгие годы я так никого и не встретил. Ту, что была бы продолжением меня, что понимала бы с полуслова. Я много раз любил, ну или думал, что любил. Подозреваю, прекрасные особы встречались с чудищем из детских сказок только ради безлимитных денег и статуса. Я был не против — взаимовыгодные отношения всегда были и будут.

Но если Аннет — моя истинная… То я ведь просто не успею избавиться от своих обязательств. Да и неправильно это. Магия даёт шанс, но ты должен сам им воспользоваться. Известно, что она может принадлежать мне. Но ей может принадлежать и кто-то другой. В нашем мире случалось и такое.

Кажется, я обречён. Обречён на вечное одиночество. Ведь если Аннет — моя истинная, то она проживёт максимум лет триста. При условии, что вообще решит ждать меня с моими обязательствами. В то время как моя собственная жизнь не ограничена никакими сроками.

Я устало провёл рукой по лицу. Линзы уже были на месте, убирать их при студентах, если это не первое занятие, я считал дурным тоном. Сейчас, стоя в одиночестве в пустом коридоре, я позволил себе на секунду избавиться от маскировки, посмотреть на мир своими глазами и, вздохнув, погрузиться в тягучую меланхолию. Затем послышался шум голосов, и мягкая водяная иллюзия вновь, вместе с линзами, скользнула на моё лицо.

Оставалось продержаться всего несколько часов до того, как я смогу лечь спать. Несколько часов, которые нужно как-то прожить, не думая о зелёных глазах первокурсницы из трущоб. Я оттолкнулся от стены и пошёл к себе в кабинет. Телепорт сейчас был бы… слишком быстрым, а торопиться не хотелось, поэтому шёл пешком. Шёл неторопливо, лишив себя возможности сбежать от собственных мыслей.

А мысли, как назло, отставать не собирались. Может, организовать кружок, что-то вроде «Теории происхождения волшебных видов»? Но будет ли она в него ходить? Что-то одна мысль сумасброднее другой. Перемена, увы, была не бесконечной, и пришлось вернуться в лекторий. Пора узнать у второкурсников, сохранилось ли в их головах хоть что-то с прошлого года.

Я усмехнулся сам себе. Второкурсники, простые, понятные, всё ещё умеющие до прискорбия мало, но уже не такие безалаберные, как были прежде. Можно просто, не задумываясь, читать лекцию, и не нужно притворяться, что твоё сердце не колотится, как у испуганного юнца.

Впервые за семьсот лет.

Глава 2 Рокад

Прошла неделя.

Семь дней пролетели так же тягуче-долго, будто каждая минута — это смола. Я жил и дышал ожиданием понедельника. Сегодня я снова увижу Аннет. Сегодня вечером второе занятие у первокурсников. Первое после той ночи и первое по расписанию, что радовало и огорчало одновременно. Первокурсников щадят и дают им занятия только до вечера. Все остальные курсы учатся ночью. Традиционно считается, что подобное расписание улучшает дисциплину, готовность в любое время встать по тревоге и идти в бой. Это, конечно, повышает боеготовность будущих магов, но не любовь к учёбе у студентов. Хотя несколько взрослых магов потом возвращались ко мне и выражали благодарность: ночные налёты монстров на границах не редкость, и автоматизм в заклинаниях спасает жизни. А точнее — привычка колдовать в любом состоянии.

Я стоял у доски и мелом выводил задание. Руки от ожидания пытались предательски дрожать, но хватало воли не позволять им своевольничать. Мысли в голове метались как перепуганные летучие мыши. Аннет. Здесь Аннет. Счастлив! Соберись, Рокад, ты не мальчишка, ты уже настроил себя перед сегодняшним занятием, прояви волю и выдержку, достойную твоего возраста и статуса.

— Итак, у вас десять минут. Приступайте.

Я позволил телу раствориться в тени и, незаметно обратившись в крупную летучую мышь, уселся под самым потолком в густой тени, внимательно следя за учащимися. Через некоторое время нахождение в мышиной форме наскучило, да и смотреть на Аннет, в смысле на студентов, своими глазами было интереснее. Так что я просто присел на потолок, благо он был высокий, а студенты-первокурсники невнимательны, и я контролировал, да контролировал то, что они делают.

Студенты, стоило мне исчезнуть, тут же излишне расслабились. Кое-кто, конечно, пытался что-то писать, но большинство благородных отложили перья в сторонку. Начались шёпотки, смешки, записки. Даже моя милая Аннет и то лениво перекатывала пёрышко по пергаменту, явно намереваясь набросать ответ на в общем-то несложный вопрос за пару минут, когда преподаватель вернётся. Какая прелесть! Я позволил себе усмехнуться, чуть блеснув клыками.

— Время вышло.

Голос прозвучал прямо над их головами. Под испуганные ойки я оттолкнулся от потолка и бесшумно приземлился перед кафедрой. Кто-то на заднем ряду снова уронил перо и громко икнул, кажется, в этом классе зарисовывается своя традиция. Кто-то тихо выругался на зверином наречии. Студенты испуганно притихли.

— Похоже, все присутствующие дружно решили, что можно не делать домашнее задание? — спросил я нарочито холодно. — Сдайте работы.

Тишина стала почти осязаемой, а концентрация стыда почти материальной. Позорище. За неделю-то можно было притупить свою гордыню и осознать: то, что они освоили в тёплых поместьях пару фокусов, ещё не даёт им права звать себя магами. И что мало обладать силой — ею ещё неплохо было бы управлять лучше, чем это делают сельские недоучки, а им, как студентам академии, стоит уметь и того больше.

— Записывайте всё.

Класс дружно зашуршал перьями. Я медленно обошёл кафедру: старшекурсники довольно быстро учились зачаровывать свои чернила и обходиться без перьев, но первокурсникам, даже если они и умели, было запрещено использовать магию в кабинете без разрешения преподавателя. Учитывая, как они сейчас облажались, рисковать никто не смел.

— Итак, магия крови. Первая и одна из самых важных тем этого курса. Магия крови подвластна только вампирам. И очень редко — полукровкам. Запомните это. Запомните так, чтобы даже мысли не было пользоваться магией крови и кровавыми ритуалами. Используя эту магию, вы не только погубите своё тело — вы можете навеки запечатать или, что ещё хуже, уничтожить собственную душу.

Я сделал паузу и обвёл взглядом зал. Аннет, пунцовая от смущения, старательно писала, не поднимая на меня своих восхитительно зелёных глаз.

— Как думаете, каким полукровкам она будет подвластна?

Не поднимая руки, с задней парты выкрикнул юноша:

— Те, которые пьют кровь!

Наглый. Не желает подчиняться правилам. Запомню.

— Ваше имя и имя вашей семьи.

— Корнелиус ден Веннигтон.

Веннигтон. Я незаметно поморщился. Его прадед был полукровкой, пившим кровь и способным творить кровавые ритуалы. А потом он заявил, что слышит голос бога, провёл пару ритуалов с массовыми жертвоприношениями... и больше о нём никто и никогда не слышал. Я тогда был на месте ритуала спустя два часа. Зрелище, скажу вам, не для слабонервных. Даже у меня, видавшего многое, тогда перехватило горло.

— Итак, Корнелиус. Вам «отлично» за ответ и «неудовлетворительно» за ответ без поднятия руки. Если вы не в состоянии запомнить такое простое правило поведения в этом классе, то скоро последуют более серьёзные наказания. И поверьте, они будут куда неприятнее отрицательной оценки в журнале.

Пока я говорил, мой взгляд против воли снова и снова возвращался к Аннет. Я зачарованно смотрел на её волнистые волосы цвета воронова крыла, на её изумрудные глаза, алые губы… Её внешность можно было бы описать как ведьмовскую — сказочно прекрасная, а потому мужчины толпами ложатся к её ногам. Остановись, Рокад. Ты женатый преподаватель, она — студентка. С одной стороны, клише, но где я и где клише? Это уже как-то неестественно: чего меня так сильно к ней тянет? Причём началось всё после прикосновения. Нужно разобраться! Но позже, сейчас надо закончить урок.

— Почему так важно знать про отличия магии крови и магии воды? — продолжил я, старательно отводя взгляд от искушающе выглядящей девушки. Может, это зелье? Да нет, я бы опознал! Не первый раз пытаются отравить и задурить. Размышления стоили мне небольшой запинки, но я продолжил. — Почему нужно всегда помнить про запрет на магию крови?

Я продолжил лекцию, рассказав о том, что магия крови — это магия управления кровавыми ритуалами, магия, которая позволяет управлять самой ценной жидкостью на планете — кровью живых существ. А значит, ритуал будет наполнен огромным количеством энергии жизни, которую ни одно живое существо, кроме вампира, не может одномоментно пропустить через своё тело. И, конечно, рассказал предметно, что получается в результате попыток применить живыми магию крови, и вообще о том, что на данный момент неизвестно положительно закончившихся ритуалов. Пришло время немного отвлечься от писанины и помучить учащихся вопросами. Мы хором повторили фразу, что нельзя никогда и ни при каких обстоятельствах использовать магию крови и кровавые ритуалы, но думаю, особо всерьёз это никто не принял. Ну да и демоны с ними, я свою работу по предупреждению выполнил.

— Лунная Аннет, сколько уровней магии вы знаете?

Девушка чуть неловко вскочила с кресла. Сидящий рядом Лео чуть подбодрил её кивком, будто сказал: «Без паники, ты это знаешь».

— Известно три существующих уровня магии, — кашлянув в кулачок, начала Аннет, и голос её поначалу чуть дрожал от волнения, но с каждым новым словом становился увереннее. — Низший позволяет управлять слабым потоком воды. Средний — более большим потоком, чем низший, открывая доступ к таким заклинаниям, как бытовая магия. А именно: используемый объём воды легко помогает в быту — посуду помыть, полы… Высший уровень магии бывает двух типов. Почти всегда это массовый — возможность управлять гигантскими объёмами воды. И тонкий — возможность управлять тонкой струйкой, настолько тонкой, что её и не видно. Например, сделать тонкую водяную нить или управлять водой в телах существ, но это очень сложно.

Пристойно. Недельные занятия теории она освоила, и, судя по кивку соседа по парте, он тоже приложил свою руку к её готовности к занятиям. Неплохо.

— Молодец, Аннет. Молодец, Лео. Обоим «отлично» за сегодняшнее занятие.

Я обвёл взглядом зал.

— Все принадлежащие к благородным родам, поднимите руки.

Поднялось человек десять. Кто-то из простолюдинов недовольно зашептался.

— За оставшиеся пару минут до конца лекции я разобью вас на пары: каждый благородный должен за счёт своих знаний восполнять пробелы в знаниях «простолюдинов». То, что знатная особа может и не знать основ, меня не касается; постараетесь за двоих, а о том, что будете филонить, узнаю — и накажу обоих.

Несправедливо? Возможно. Но у большей части благородных, сидящих в классе, есть всё — включая личных учителей и обширные библиотеки. Обычно в эту академию приходят, чтобы учиться управляться с магией в группе или как минимум попарно. Наш мир очень опасен, и взаимодействие магов очень и очень важно. А попадётся ли тебе в дальнейшем в пару бедняк или король — тут уж как повезёт. Как показывает история, королей куда меньше, чем простых смертных. Да и делить учеников подобным образом — старая практика: ребята или подружатся, или вконец рассорятся, чтобы в конце концов всё равно помириться. Ведь я буду давать задания, чтобы сплотить их.

Пропустив всех студентов и убрав журнал в шкаф, я двинулся следом за их уходящим рядом. Я делал вид, что иду по своим делам, но сам потихоньку любовался Аннет. На её волосах играли блики от волшебных огней, и они меня завораживали.

Что мне, демоны меня задери, делать с этими нездоровыми желаниями? С другой стороны, уже очень и очень давно я не делал чего-либо так страстно. А точнее — никогда. Разве что когда был юным вампиром и во мне кипела страсть к испитию крови. Я так засмотрелся на юную девушку, что едва не врезался в кого-то. Мэлис? Неожиданно!

— Рокад, какими судьбами в нашем крыле? — игриво спросила дроу, преграждая мне путь.

Я внутренне вздохнул. Мэлис ден Ур, преподавательница пентаграмологии. Какое-то время мы с ней были близки. Но дроу, в отличие от вампиров и полукровок, хоть и обладают способностью найти истинную пару, никогда не переживают по этому поводу. Найдут — хорошо, нет — так нет. И просто стараются брать от жизни всё.

— Дорогая Мэлис! — я сделал вид, что рад встрече. — Я всего лишь прогуливаюсь. Хотя я давно не покидал свой уголок академии, не думаю, что мимо меня прошла бы новость о том, что преподаватели теперь не должны покидать вверенную им территорию.

— Рокад, ты, как всегда, не можешь не сострить, — дроу слегка поморщилась. Её внимательные глаза оценивающе прищурились. — Ты выглядишь каким-то рассеянным.

— Просто устал, — отмахнулся я. — Сама знаешь, первокурсники ещё не дрессированы, и нужен постоянный контроль.

— М-м-м, — не особо поверила она. — Ладно, не буду допытываться. Но если что — ты знаешь, где меня найти.

Раздался звонок. Мы коротко распрощались, и она растворилась в коридоре, оставляя за собой шлейф тяжёлых духов. Странно. Раньше её духи мне нравились. А сегодня они мне почти отвратительны.

Дни потянулись. Я стал чаще гулять по коридорам, вызывая удивлённые взгляды как учителей, так и учеников. Аннет становилась навязчивой идеей. Её лицо, её тело… И, что самое главное, я не понимал, в чём дело. Ведь так сложно поверить в истинную любовь… В каждой черноволосой девушке я видел её. Форма у всех одинаковая — тёмно-синяя. Оттого и чудилась мне моя ненаглядная на каждом шагу.

Вон моя милая о чём-то горячо спорит с Лео. Волосы растрепались, глаза горят, щёки пылают. И тут я понял, что тоже… Пылаю. Мысли спутались и в голове завертелось лишь одно — ревность. Яркая, горячая…

Быстрым шагом я вернулся к себе в кабинет и заперся на ключ. Что же это такое? Я весь горю от вожделения. Самому и тошно, и смешно. Древняя, старая развалина загорелась как спичка только от одного вида юной девы. Я сполз спиной по стене, чувствуя себя беззубым юнцом.

Да и что я мог сделать? Я был женат. Я не имел права нарушать слово. Я любил своего сына и делал для него только лучшее.

Но то, что происходило…

Аннет. Милая. Любимая Аннет.

Соберись. Соберись. Соберись!

Как давно я не был на профосмотре? Наверное, лет сто. С тех самых пор, как сумасшедшие студенты попытались меня убить. Глупышки творили всякие пакости весь год, пока ректор их не исключил. Может, и зря исключил, что они могли мне сделать? Но в медкорпус меня гоняли регулярно.

Похоже, пришло время снова его посетить.

Я закрыл глаза и увидел только её лицо.

Когда у меня там ближайший выходной?

До медкорпуса я так и не добрался, хотя коллеги по работе регулярно спрашивали, что со мной.

В итоге в воскресенье меня вызвал к себе ректор Аарон дель ван Фей. Холеный светловолосый вечно молодой мужчина встретил меня взволнованно, паря над своим столом. Я в очередной раз демонстративно не заметил его суету. Феи — существа крайне суетливые, даже если они ректоры академии волшебства.

— Рокад, ответь на один несложный вопрос: что с тобой происходит? — Он был весьма недоволен и достаточно грозен, даже белые маленькие крылышки, нужные феям не столько для полёта, сколько для красоты, взволнованно трепетали, осыпая стол сияющей пыльцой.

— Сам не знаю, наваждение какое-то. Но думаю, я сумею справиться и сам. — Я, во всяком случае, на это надеялся. Я поморщился от резкого запаха: на ректорском столе из тёмного дерева стояла новая ладанка и дымила чем-то до одури противным.

— Наваждение? — Аарон к запаху был привычен и выглядел сильно озадаченным моими словами. Он поправил съехавшие на кончик носа очки-прямоугольнички и снова навис надо мной, вопросительно приподняв брови. — Разве на вашего брата оно действует?

— Мы живём в мире магии. В чём можно быть уверенным наверняка? — парировал я, ну не мог же я прямо сходу сказать, что заглядываюсь на первокурсницу и что, кажется, магия тут ни при чём.

— Иди, — выдохнул он и, стряхнув волшебную пыльцу с лацкана своего белого фрака, мягко приземлился в своё высокое кресло. — И не затягивай с решением проблемы. Другие профессора чувствуют себя… неуютно.

Я вежливо, согласно кивнул и вышел из кабинета. Задумчиво я побрёл к себе. Благо на сегодня оставалось лишь подкрепиться кровью и лечь спать. Но даже пока ужинал, не переставал думать. Сам не знаю почему, но слова ректора меня зацепили. В них была какая-то неправильность. Какая — я пока понять не мог, но интуиция тревожно звенела. Ещё это странное предупреждение насчёт остальных профессоров: моя защита… что, она ослабевает? Аура страха прорывается и распространяется? Вроде по ученикам не заметно…

Так или иначе, но фей был прав. Моё состояние было нездоровым. Как бы ни были увлекательны новые чувства и эмоции, я создал кровавый защитный круг вокруг своей спальни. Если дело в магии или зелье, то к утру всё пройдёт.

По правде сказать, такой, как я, никогда не стремился разобраться с чем-то новым сразу, даже если оно приносит дискомфорт. Любые перемены — к лучшему, ведь я уже столько всего повидал. Одних только мировых войн шесть штук, междоусобных не счесть, хотя многие из них легко было прекратить личным присутствием, но всё же.

Хоть мне бессмертие и не надоело, оно накладывает свой отпечаток. В какой-то момент видишь цикличность развития жизни, видишь её повторы. И единственные, кто легко вырывались из этого порочного круга, — это те, кто находил истинную любовь.

Как бы я хотел верить, что Аннет та самая. Даже если мы пробудем вместе всего сотню лет, это будет самое счастливое время. Но даже если она не истинная, стоит поискать того, кто меня развлечёт. Ведь, как я и сказал, бессмертие и могущество, а я достаточно искусен в магии, — всё это накладывает сильный отпечаток. И этот отпечаток — закостенелость и чрезмерная уверенность в собственных силах. Поэтому, если хотя бы раз в тридцать-сорок лет происходит что-то интересное, не стоит с этим так быстро расставаться.

Но я прекратил эту игру, ведь она стала опасной не только для меня, но и для всех окружающих. Выхода за рамки дозволенного я теперь не допускал. Всё же я давно борюсь за право спокойно жить среди других существ. Многие вампиры пытаются, но также многие сходят с дистанции, потому что это очень и очень сложно. Мало того что донорская кровь и вполовину не такая вкусная, как кровь живых, так ещё и собратья тебя презирают, а прежде чем ты сможешь за себя постоять, пройдёт много времени, потому что кровь донора даёт во много раз меньше сил.

Вечером, проснувшись перед занятиями, я ощутил себя почти свободным. Аннет всё ещё мелькала в моих мыслях, но это уже не было настолько навязчивым. Интересно, что это было? Так и не найдя правдоподобной версии, я решил, что, возможно, у меня слишком давно не было близости и на выходные стоит отправиться домой к жене, немного расслабиться, отдать супружеский долг, так сказать. Хотя взрослым жителям академии строго запрещено покидать Академию чаще, чем раз в месяц, это как раз и будет мой законный раз. Конечно, можно и сбегать, кто ж меня остановит, но это придётся обходить магический договор, а это хлопотно. Ученикам повезло меньше: им можно покидать стены академии лишь дважды в год, на зимних и летних каникулах. Всё остальное время они обязаны трудиться.

Пришло время перекусить. Спустился в столовую и попросил прислугу принести двойную порцию крови. Если обслуживающая преподавательский стол горничная и удивилась просьбе, то виду не подала: я так делал, но не часто.

Как обычно, сидел в самом тёмном углу и неторопливо пил кровь из бокала. Мне не привыкать есть одному, как вдруг раздался приятный женский голос:

— Здравствуйте, господин Анисс, можно я присяду?

Я поднял взгляд. Обладательницей нежного голоса оказалась Северная Венди, снежная эльфийка, в очень коротком лазурном платьице и длинной мантии, скрывающей всё это великолепие, что смотрелось немного чудно.

— Да, конечно, — вежливо кивнул я, разглядывая Венди. И чего это она решила ко мне подсесть? Преподавательница зельеварения, не новичок в академии, но общих тем у нас было мало. Вежливость коллеги? Непонятно.

Прошло совсем немного времени, я почти закончил, когда девушка снова попыталась со мной заговорить:

— Вы всегда такой молчаливый?

— А вы всегда пристаёте с вопросами за едой? — фыркнул я. Я не любитель пустых разговоров, и что нужно от меня этой леди, было непонятно, так как она изобразила обиду и отвернулась от меня, поглощая свой салатик, зло стуча по фарфору серебристой вилочкой.

Глава 3 Рокад

Наконец-то насытившись, отправился на занятия с третьим курсом. У них было спаренное занятие: две теории и одна практика. А изучали демонов. Все виды, подвиды, их магию и способности. Всё, что было нам известно о демонах, а это очень и очень много.

Демоны были редкими гостями в нашем мире, но иногда попадались. Обычно это были страшные создания, сеющие лишь хаос и разрушения, но иногда встречались странные, очень мощные — гораздо мощнее предыдущих, — но их цель так и не была понятна. Они приходили, что-то делали в мире и уходили. Спустя сотни лет наши учёные так и не смогли понять зачем?

Потом были четверокурсники. Они изучают всех водных тварей, что нечасто встретишь на суше, но от того не менее опасных. Программу составлял я, и по здравому размышлению монстров изучали по частоте встречаемости. Шанс встретить вампира очень высок, русалку и оборотня тоже. С оборотнями всё сложно, а с русалками и вампирами легко. Всех, кроме меня, можно смело уничтожить при встрече.

Я спокойно мог размышлять и диктовать лекцию, ведь я всё это прекрасно знал. В конце предмета я позволял ученикам задавать вопросы: иногда встречались интересные, иногда нет.

Например, сегодня порадовал вопрос о способностях:

— Чем отличаются способности демонов от их магии? — спросила Маасли асс Вашщ, принадлежащая редкому виду разумных наг. Девушка так разволновалась, что, когда встала, чуть не снесла пару соседних столов и чучело оборотня своим мощным изумрудным хвостом.

— В целом особо не отличаются от способностей и магии прочих разумных рас, разве что они мощнее и часто несут с собой негативную энергию. Но в остальном как и везде: запрет на их магию ты можешь наложить другой магией. Запретить использование способности демона так же сложно, как и вашу способность парализовать взглядом. Поэтому нужно сначала узнать, что за способность, и ритуал настраивать именно на неё. Всё понятно?

— Да, спасибо, профессор.

Вот и пятница. Отвёл сегодняшнее занятие на автопилоте и отправился домой к сынишке и жене.

Из академии телепортировался сразу домой, в нашу с женой спальню.

— Дорогая, это я.

Виктория в темноте слегка вздрогнула, но принимала ласки как должное. Сначала мои руки просто скользили по её телу, касаясь чувствительных точек, потом я начал целовать её, полусонную, опускаясь всё ниже, пока не добрался до самого интимного места. Продолжая орудовать языком и руками, я заставил её взлететь на пик блаженства, а потом вошёл в неё, получив своё, и продолжил ласки. Мягко и с любовью, чтобы моя жена получала максимум удовольствия. Не выходя из неё и двигаясь медленно и ритмично, я заставлял её стонать. Многие годы сделали меня очень искусным в деле любви, а несколько лет жизни с одной и той же женщиной позволяли доставлять ей максимум того, на что было способно её тело. И она стонала. А потом снова взлетела на пик, и я присоединился к ней несколькими быстрыми и мощными толчками.

Как и положено порядочному мужу, я шептал ей слова любви, а она их принимала. А потом я ушёл. Потому что не мог спать в обычной спальне, а заставлять жену всё время спать в темноте, в гробу, я считал жестоким. Поэтому уединился в своём подвале и уснул.

Проснулся, когда солнце ещё не зашло. Родной гроб без скрипа отворил крышку, а свечи, зачарованные на моё пробуждение, послушно осветили мягким светом богатое убранство моей спальни. Однозначно стоит добавить сюда пару статуй, а то пустовато, или перевести сюда запасы вина? Подумаю. Проведя все положенные после пробуждения гигиенические процедуры, поднялся наверх. Как же приятно, когда не надо никуда спешить, хотя бы всего два дня. Потянулся и, немного помедлив, пошёл к семье.

Семья как раз начинала ужин. Я подошёл к Виктории и налил ей вина. Моя голова была наконец свободна от мыслей об Аннет впервые с начала учебного года. Сыну подлил сока.

— Спасибо, папа.

Я собрался уже вздохнуть спокойно, ведь Виктория, которая вроде бы выглядела довольной, как она внезапно произнесла:

— Явился наконец-то.

— Виктория, — я говорил как можно мягче. — Я же только что поднялся. Солнце ещё не зашло, я едва ли мог прийти раньше. Если ты имеешь в виду мою службу, то как только получается вырваться, я сразу к вам, ты же знаешь.

Она не посмотрела на меня.

— Всё дело в тебе. Ты вроде бы есть, но тебя нет.

Я нахмурился, ставя бокал на стол. Слишком громкий звон стекла эхом разнёсся по столовой. Сын вздрогнул и испуганно посмотрел на нас, но я сделал лёгкий жест рукой, успокаивая его.

— Виктория, я стараюсь изо всех сил. Не могу же я бросить работу только ради тебя? На что ты собираешься жить? А ты ведь привыкла к красивой жизни…

— Знаешь, я думала, что получу любовь, а не бездушную нежить.

Я судорожно сглотнул. Вот это было обидно. Ладно если от кого-то…, но от родного человека… Я молчал. Что я ещё мог сделать? Хотя вообще да, чего ты ожидала! Как вампир, я и так даю ей больше, чем она могла получить с любым другим мужчиной.

Тем не менее её слова ударили точнее, чем любой серебряный клинок. Я хотел возразить, хотел сказать, что считаю заботу о ней и сыне высшим проявлением любви, что сплю в подвале только потому, что не желаю пугать её своим истинным обликом и заставлять её саму превращаться в нежить. Но она не дала мне открыть рот.

— Посмотри на него, — она кивнула в сторону сына. — Он растёт. У него появляются новые зубы, он учится новому, он меняется каждый день. А ты… ты застыл. Для тебя он всегда будет тем же малышом. А я… я живу тут как в клетке, Рокад. Я чувствую время. Каждый день, когда тебя нет, я проживаю его без тебя. Я устала от такой жизни. Устала от тебя и твоего отсутствия.

В столовой повисла тяжёлая тишина. Сын, почувствовав напряжение, тихо сполз со стула и, бросив на нас виноватый взгляд, убежал в гостиную.

Она встала из-за стола и начала собирать посуду. Движения её были механическими, привычными. Сегодня она, видимо, отпустила прислугу, чтобы поругаться со мной без лишних свидетелей. Ну хоть на это мозгов хватило, не хватало, чтобы весь город судачил, что у меня в семье не всё ладно. Я-то переживу, а сыну ещё расти в этом городе.

— Сегодня ночью, когда ты был со мной… — она не оборачивалась, но я слышал, как дрожит её голос. — Твои руки были идеальными. Ты делал всё так, как я люблю. Ты шептал правильные слова, и я ценю это. Но я так больше не могу.

Остатки выходных прошли в молчаливом напряжении. Я играл с сыном, рассказывал ему про магию и её суть, как её сдерживать.

— Папа, а ты очень сильный? — спросил сынишка с интересом.

— Очень, — ответил я и поцеловал сына в макушку.

— Ты всегда меня защитишь? — продолжил спрашивать ребёнок.

— Конечно, сынок, всегда. — А про себя подумал, что, если потребуется, отдам за него жизнь. На самом деле явления полувампиров не было редкостью. Но лично у меня это был первый и любимый ребёнок. Долгожданный. Хоть я и не мог проводить всё своё время с ним, я его очень и очень любил.

Пусть он маленький, но он запомнит мои слова. А Виктория… Она слишком привыкла красиво жить, вот и не знает, чем себя занять, когда я рядом. Думаю, если бы не страх перед карой, она давно завела бы себе табун любовников, но, к её разочарованию, ей приходилось вести приличную, благопристойную жизнь.

Прибыл в академию даже с некоторым облегчением и полным осознанием, что оставляю за спиной большую проблему, которую, как решить, пока не знаю. Я бывал несколько раз в браке, и каждый раз всё было хорошо; правда, у нас не было детей, но мои спутницы, как правило, были довольны и содержанием, и свободой, что я им предоставлял, ведь я никогда ни в чём не ограничивал своих возлюбленных.

Сегодня не спал и оттого чувствовал себя немного рассеянным и уставшим. Идя по знакомым коридорам, то и дело приходилось здороваться как с учениками, так и с учителями. У меня ещё было немного времени до начала занятия, поэтому я пришёл в кабинет и немного отдохнул.

Очнулся аккурат к началу урока и, тяжело вздохнув, отправился преподавательствовать.

Видимо, усталость как-то сказалась на моём внешнем виде, потому что едва я зашёл в аудиторию, как с парт, стоящих полукругом, послышались осторожные шёпотки. Кто-то откровенно отодвигался подальше, кто-то прятал глаза.

Мне ли не привыкать к такому? В целом как вампиру мне постоянно приходится терпеть угрозы, косые взгляды, шёпот за спиной. Что уж теперь, я принимал свою суть, а мнение остальных мне было безразлично. Так я старался себя убедить.

Мельком взглянул на Аннет и понял: мои чувства к ней никуда не делись. Они лишь немного приглушились после выходных, но остались на том же высоком, пугающем уровне. Она снова стала заполнять мои мысли, вытесняя всё остальное. Что же с этим поделать? Или, пока мы не станем вместе, я так и буду о ней грезить, как безумный юнец?

— Сегодняшняя лекция будет о слабостях вампиров, — мой голос эхом разнёсся по залу, заставляя студентов выпрямить спины. — Думаю, многие знают, что вампиры боятся серебра. Вы заметили, что снаружи академии серебра много, а внутри нет? И всюду висят убедительные просьбы избегать ношения серебряных украшений в стенах академии. Всё потому, что серебро вызывает сильнейшую аллергию и паралич тела, если в кровь попадёт более пяти граммов металла, или, скажем, если проткнуть меня серебряным кинжалом. Если попадёте в сердце, средний по силе вампир проживёт с десяток минут, но паралич наступит почти сразу. Я один из сильнейших вампиров и, несмотря на паралич, смогу достаточно долго находиться в сознании. Что для моих врагов, прямо скажем, подарок.

Я пожал плечами и на секунду замолчал, обводя взглядом аудиторию. Все старательно записывали лекцию, перья скрипели по бумаге, лишь иногда кто-то поднимал глаза, чтобы украдкой взглянуть на меня.

— Если сможете отрубить вампиру голову… — я усмехнулся, — но тут нужно постараться. Вампиры очень и очень быстрые.

Чтобы продемонстрировать скорость, я мгновенно переместился по аудитории. Раз — стою у окна. Два — за спиной у Лео. Три — на потолке. И, не останавливаясь, продолжил читать лекцию, начав ходить по стенам и потолку. Некоторые ученики смотрели на меня, выпучив глаза, кто-то уронил перо, кто-то побледнел.

— Поэтому охота на вампиров проходит, как правило, днём. Вычисляется их гнездо, и происходит нападение. Всё потому, что сон вампира достаточно крепкий, разбудить их сложновато. Прямо как богатыря из одной всем известной сказки.

Несколько человек подняли руки. Не люблю, когда прерывают, ну ладно.

— Слушаю тебя, Финеолис.

Остальные опустили руки.

— Убиваются все, включая детей? — голос юноши дрожал. — А если это дружественные вампиры?

Я медленно спустился с потолка, приземляясь бесшумно, как тень.

— Когда очень давно было уничтожено гнездо вампиров, выжил лишь один маленький мальчик. Мальчик не знал, что его родня только что уничтожила целую деревню, выпила жителей насухо, оставив после себя лишь обескровленные тела и пепелище.

Ученики внимали, раскрыв рты. Видимо, ярко представляли себе происходящее.

— Мальчик был вынужден питаться кровью мелких животных: крыс, собак, бродячих кошек. Постепенно он всё дичал и дичал, теряя остатки человечности. И однажды вырос. Стал взрослым мужчиной, жаждущим крови всех существ, ведь он жаждал отомстить им всем. Ведь они лишили его крова и семьи. Пока однажды на его пути не встретилась пара. Когда он ворвался в их дом, они сразу поняли, что им не устоять, и попросили лишь, чтобы он убил обоих, ибо нет им жизни друг без друга.

Я сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

— Что-то щёлкнуло в голове вампира. До тех пор его путь был устлан трупами. Но он сумел измениться.

— Надеюсь, вопрос насчёт детей исчерпан? — мой голос стал жёстким. — Пока вы на войне, пока вы на границе, никому никогда никакой пощады, потому что вас там никто не пощадит.

Все дружественные вампиры приходят днём и регистрируются, но их очень и очень мало. Вампиры предпочитают убивать существ, а не служить им.

— Кроме серебра, солнца и обезглавливания, у вампиров почти нет слабостей, — продолжил я, исправляя сам себя. — Чеснок, мистическая святая вода, просто вода, осиновый кол — всё это задержит вампира, но не убьёт. Поэтому вне стен академии всегда носите серебряную цепочку и что-то колюще-режущее из серебра. Ах да, есть ещё магия света. Несколько артефактов, но их слишком мало, чтобы можно было на них надеяться. И магия света. Очень и очень редко встречается у светлых рас. Например, я слышал, что в нашей академии есть такая эльфийка, и она пытается освоить эту магию. Я по понятным причинам не жажду с ней встречаться.

Ученики понимающе заулыбались.

— На сегодня можете быть свободны. Задание на следующее занятие: прочитать о слабостях вампиров, сделать конспект, описать, почему вампиры боятся солнца.

Я обвёл зал взглядом.

— Аннет, задержитесь, пожалуйста.

Аннет осталась, когда остальные учащиеся покинули аудиторию, и встала перед моим столом, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Её пальцы нервно теребили край мантии.

— Аннет, как продвигаются ваши занятия с Лео?

— Вроде неплохо, но времени у нас особо нет. И ему, и мне надо учить домашние задания, — девушка стала увереннее, так словно она ожидала какого-то другого вопроса. Это странно.

— Я мог бы позаниматься с тобой... индивидуально, — я говорил равнодушно, но, демон меня забери, моя старая душа затрепетала в ожидании ответа.

— Индивидуально? — в её голосе явно звучали и радость, и неуверенность.

Неуверенность я могу понять, но радость? С чего ей радоваться дополнительным занятиям? Со страшной нежитью?

Моя рука лежала на столе, и Аннет внезапно решила до неё дотронуться. Если бы я только знал, чем это закончится, конечно, помешал бы этому сразу, с самого начала. Но я не знал. И произошло то, что произошло. А именно... Я просто смотрел, как её рука уверенно касается моей руки, как на её лице появляется торжествующая улыбка, но...

Мир сузился до одной точки. Её тёплая рука на моей руке. Мне показалось, что время остановилось на этот миг, крайне долгий миг. А потом сердце понеслось в скачку, мне казалось, что нет ничего прекраснее, чем это одно-единственное прикосновение. С её прикосновением разумная часть меня просто-напросто выключилась. Мне бы задуматься, но я не мог. Всё покрылось слоем тумана, мысли куда-то улетучились, а тело стало действовать само по себе. Я всё видел, всё чувствовал, но был бессилен это прекратить. Её пальцы были тёплыми, живыми, и это тепло прошло по моей коже, как электрический разряд, отключая все тормоза, все века самоконтроля.

Быстро переместившись за спину Аннет, я подхватил её на руки — она была такой лёгкой, хрупкой — и переместился к себе в кабинет.

Запер все двери магическим замком и впился в её алые губы. Так жадно, словно она была единственным источником жизни. Как бы я хотел сказать «воды», но нет, вампиры воду не пьют, только кровь.

Мои руки скользили по её телу, срывая мантию, раздумывая, расстегнуть или порвать пуговицы... Она была такой тёплой, такой живой под моими холодными пальцами. Её кожа горела, её дыхание сбивалось.

Внезапно мой взгляд задержался на её жилке на горле. Она пульсировала, так быстро, так заманчиво. Какие-то мгновения я зачарованно смотрел на неё, казалось, что, если я сейчас её убью, то сумею избежать множества проблем в будущем. Никаких мук совести, никаких запретов, никакой этой невыносимой тяги.

Но тут включилась воля, которую я тренировал все эти годы. Не пить крови из живых людей. Не убивать. Ограничился поцелуем в шею, оставляя на её коже следы своих зубов, но не пронзая её.

Я изо всех сил сдерживал свою ауру и, к своему удивлению, понял, что Аннет очень даже не против пойти дальше. Жадно целовал её в губы, всё ещё решая, как поступить с одеждой. Мои руки вольно скользили по её телу, всё сильнее распаляя меня. Аннет не проявляла инициативы, но и не сопротивлялась, лишь на поцелуй отвечала.

Не знаю, куда это могло завести, когда в дверь моего кабинета постучалась Мэлис. Сначала деликатно и выжидательно.

И моя голова как-то пришла в порядок. Я по-прежнему желал Аннет, но понял, что вполне могу остановиться и, как собирался, дождаться свободы от своих обязательств.

— Рокад, открывай, я знаю, ты не спишь, нужно поговорить. — Снова громкие удары по двери, уже более нетерпеливые.

Я застыл, но Аннет стала целовать меня и пыталась стянуть мантию, однако последними усилиями воли я отбросил наваждение, телепортировал её в свой лекторский зал, внушил, что рассказывал ей более подробно сегодняшнюю тему, и вернулся к себе.

А тут Мэлис уже буквально пыталась выломать мою дверь. Будь она обычной, давно бы пала перед настырной дроу. И чего это она удумала?

Открыл дверь и, глядя на соблазнительное тело дроу, понял: Аннет-то отпустил, а вот вожделение, которое она мне внушила, совершенно никуда не делось.

— Рокад, что с тобой происходит? — Она плавным движением вплыла в мой кабинет мимо меня и остановилась в середине, оглядывая всё полу-хозяйским взглядом. Я закрыл за ней дверь, понимая, что точно сорвусь сейчас.

Я смотрел на Мэлис, пытаясь не выплеснуть то, что накопилось, пытаясь остаться верным принципам и своей чести. И чувствовал, что этот бой позорно проигрываю.

— Лучше уходи, Мэлис.

— А то что? — игриво спросила она, глядя мне в лицо. Похоже, её вера в меня достаточно высока. Дроу подошла и взяла за руку, которая ощутимо тряслась в попытках удержаться. — Ты дрожишь?

В ответ я жадно её поцеловал.

— Ладно, после поговорим, — выдохнула мне в губы дроу и ответила на поцелуй. Она стянула с меня мантию и стала расстегивать пуговицы рубашки. Одним словом — типичная дроу.

Она отвечала на мой напор страстью, я даже не думал, что у неё остались ко мне какие-то чувства. Но это была последняя здравая мысль, остальные потонули в нескольких часах любви, оставшихся до рассвета.

Именно с рассветом я почувствовал, насколько же сильно устал. Хотя Мэлис, казалось, могла бы продолжить, но что-то её остановило, возможно, моя резко упавшая активность. Глаза стали плавно закрываться.

— Я, вообще-то, не за этим к тебе приходила, — меня мягко ткнули в бок, и я лениво открыл глаза. — Хотела узнать, как ты.

— Могло быть и лучше, — тихо ответил ей. — Но я разберусь. Обязательно.

— Хорошо… я тебе верю. — Она мягко меня поцеловала и ушла.

В этом она была вся. Сам справишься — справишься. И ничего личного, просто секс…

На всякий случай проверил все замки, на которые запер кабинет. Вроде всё в порядке. Значит, можно спокойно ложиться.

Едва я открыл глаза, как осознал, что все мои мысли заняты Аннет. Как же сильно я её люблю. Мне хотелось кричать об этом на каждом этаже, но боюсь, ни профессора, ни учащиеся меня не поймут. Решив, что в таком состоянии идти на занятия — полный идиотизм, я для начала сотворил ритуал защиты крови и добавил похожий ритуал из магии воды. Ритуалы совсем немного отличаются по воздействию и защите, и именно это позволяло использовать их вместе, иначе бы второй просто не сработал.

Надо подумать. Предыдущий ритуал не сработал, но их же много. Одно плохо: ритуалы нельзя использовать одновременно все. Только по очереди. Может, нужен артефакт ментальной защиты? Так для нежити таких никогда не делали.

Куда ни кинь — всюду клин. Совсем не хочется в бега или умирать. Меня вполне устраивает моя текущая жизнь, несмотря на все её сложности.

Стало немного легче. Хотя бы мысли об Аннет не вытесняют все остальные. Немного опоздал на занятия, чем поверг своих учащихся в шок, ведь раньше я никогда не опаздывал. Потянулись учебные минуты и часы. Уже становится дурной привычкой вести предмет на автоматизме, это плохо, очень и очень плохо. Теряется связь с реальностью, становишься рассеяннее, и можно легко допустить ошибку.

Вообще, с начала семестра я сам не свой, словно подменил кто. Стал каким-то расхлябанным и недисциплинированным, а ведь раньше был образцом. Но словно что-то влезло мне в голову, и я не могу это выгнать. Хотя почему «что-то»? Не «что-то», а вполне даже «кто-то». Истинная. Что-то и правда мозги мои слегка отупели. Какие ритуалы ментальной защиты?

Истинная — это зов сердца, вторая половинка. Та, что всегда тебя поймёт и примет, кем бы ты ни оказался. Вот только не мог я сейчас бросить жену и сына. Значит, одиночество?

Нет, сначала в библиотеку. Как закончатся занятия, так сразу займусь поисками литературы об истинных. Как-то раньше мне незачем было её читать.

Уже перед рассветом пришёл в библиотеку и запросил у терминала книги об истинных и стал читать.

«Если встретил истинную, не медли, а признайся. Как правило, пары образуются сами собой, и ничто их не разобьёт. Но бывают и исключения. Иногда истинная выбирает кого-то другого, по разным причинам, и тогда вы обречены — вы больше никогда и никого не полюбите».

В целом я и до этих строк знал эту информацию, но теплилась слабая надежда, что всё же я ошибаюсь. Но нет. Не ошибаюсь.

Мои размышления прервал голос, в котором я безошибочно узнал Аннет:

— Ну давай, ну целуй... — послышались соответствующие звуки с лёгким придыханием.

Я потихоньку распалялся. Во мне начинала расти ревность таких размеров, которую я никогда доселе не испытывал.

— Чего же ты медлишь, входи уже...

Я не смог больше терпеть и телепортировался в глухие земли и выплеснул всю ярость, что поднялась во мне. Я кричал как никогда, казалось, я и правда сошёл с ума. Но боль немного привела меня в чувство, не давая разгуляться. Я вернулся к себе в кабинет, слегка дымясь, и облокотился на стену. Эта девчонка сведёт меня с ума. Но в моей голове и мысли не возникло, что такое поведение в библиотеке, да и в целом вне своих комнат, наказуемо в академии…

Не знаю, сколько я так просидел, но внезапно ко мне в кабинет вошёл ректор. Он единственный, у кого есть ключи от всех дверей. Аарон был феем, с него сыпалась серебристая пыльца, как с любой феи. Невысокий, но я прекрасно знал, как ловко он орудует водной магией и холодным оружием.

— Что случилось? — спросил ректор, стоя напротив меня своим бархатистым голосом. Конечно, он знал, что я нарушил запрет. Не каждый может лишний раз сбежать из академии.

— Я встретил свою истинную, и это сводит меня с ума, — честно признался я и сразу же наткнулся на непонимающий взгляд ректора.

— Влюбился и потерял над собой контроль?

— Это не просто любовь. Я думаю о ней постоянно. Всё как в книгах... — мой голос звучал жалко, ко всему прочему я снова чувствовал себя уставшим из-за двух дальних телепортов.

— Да? И кто же она?

— Студентка с первого курса, они ходят ко мне по понедельникам.

— Что ж, посмотрю, что можно сделать. Для начала выпей это. — Аарон протянул мне странный пузырёк с перламутровой жидкостью.

Глава 4 Рокад

— Успокоительное для нежити? — скептически протянул я, разглядывая склянку с густой, перламутровой жидкостью.

— Да, тебе стоит отдохнуть, а седативное для транспортировки ценной нежити тебе подойдет лучше чем такое же для смертных, — невозмутимо ответил ректор потирая свои прямоугольные очки белым шелковым платочком. — Просто выпей и поспи. Я объявлю учащимся, что сегодня твоих занятий не будет. А завтра… завтра ты дежуришь в зверинце, не забыл? Это отменить не могу, уж извини.

— Зачем вы мне помогаете?

Аарон вернул очки на законное место, откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок и хмуро сверкнул взглядом.

— Наверное, ты не заметил, но в Академии ты нечто вроде нерушимого идола. На тебя ровняются. Но ты так зациклился на том, что ты самодостаточный мертвец, что внушил себе, то что помощи тебе ждать неоткуда и ты никому не нужен. Мы знакомы уже больше сотни лет Рокад. Просто чтобы кто-то тебе помог, сначала нужно этого кого-то позвать.

— И придет охотник с серебряным ножом.

— Не буду лукавить, так тоже вполне может быть, — ответил ректор с каменным лицом, но в уголках его глаз плясали чертенята легкой усмешки. — Не попробуешь — не узнаешь. И да, еще кое-что. Если это не поможет, или за пару недель твое состояние не изменится, тебе придется взять как неоплачиваемый отпуск на неопределенный срок.

Ректор лучась довольством о хорошо проделанной работе, улетел из моего кабинета рассыпая по полу эту противную светящуюся пыльцу. Уж лучше бы для приватного разговора к себе пригласил нежели мусорить в моем кабинете этой белой дрянью. Тяжелая дубовая дверь мягко закрылась за феем, уверен, теперь абсолютно все преподаватели будут сплетничать за моей спиной и следить что я делаю вне кабинета. Как это понимать вообще? Ничего же такого не произошло. Да немного почудил, но не больше чем обычно, да и все уже прошло.

Эта его угроза-предупреждение в конце его фразы свела на нет все те слова поддержки, что он говорил. Обычно если преподаватель не в себе его просто выгонят из Академии, чтобы знатные детишки были в безопасности. Даже разбираться никто не будет и бует прав. Рехнувшиеся маги та еще беда. Ректорского договора о его обязоннастях я не читал, и может, Аарон уже идет на его нарушение, ведь он дал мне целых две недели на то чтобы собрать мозги в кучку.

Прежде чем выпить зелье, решил записать то на какие вопросы нужно ответить.

Во-первых почему на меня так влияют прикосновение Аннет? Как то проверить истинная она или нет.

Во-вторых уточнить почему кровь кажется безвкусной.

В-третьих...

Тут мои мысли слегка поплыли, но я силой воли заставил себя сосредоточиться.

В-третьих Аарон. Почему вызвал в свой кабинет? Почему принес зелье? Как вообще узнал что оно мне нужно?

В-четвертых мои силы. Большинство книг про вампиров написал я сам. Похоже пришло время изучить чужие тексты более внимательно и выяснить что не так с моими силами.

И в пятых... В голову пришла сумасбродная мысль что я стал тупее. Но тут же отмел ее, такого не может быть.

В очередной раз пообещав себе заняться этими важными вопросами я засунул листок в карман мантии.

Одним залпом выпил зелье ректора, уже почти забыв о странностях в его поведении. По вкусу будто откушал пепла из камина и запил мятным лимонадом. Проспал я до глубокой ночи. Видимо, подозревая какое именно действие окажет зелье пары и отменил. Очнувшись, я принялся рыться в собственных мыслях и чувствах. Вроде все нормально, никаких посторонних вторжений. Однако чувствовал себя как-то вяло, словно из меня выкачали половину крови.

Осознав, что перестал поддерживать иллюзию собственного человеческого облика, я тяжело повздыхал — по-человечески, с надрывом и решил сегодня никуда не ходить. Даже в буфет за порцией крови не пошел. Хотя надо бы. Вечером схожу, может, немного приду в себя. Странное ощущение, может зелье плохо сварено?

Я провел полный анализ собственных сил и к своему удивлению выяснил странную вещь. Порядочное их количество куда-то делось. То есть… Телепорт, конечно, дело затратное, и ритуалы тоже, но для сравнения: половина моих обычных сил — это затопить полгорода. Сейчас же я чувствовал себя опустошенным. Да и телепортами я пользуюсь постоянно. То есть последние лет двести когда осознал что телепорт для меня это вообще не проблема, я мог совершить до сотни одиночных телепортов и джае не заметить потери сил. Что изменилось?

Что происходит?

Как в прошлый раз, когда я был с Аннет, в голову залезла мысль: нужно бежать из академии, здесь опасно. Но это наваждение длилось всего пару секунд, оставив неприятное послевкусие. Не то чтобы я боялся. Чего вообще может боятся такой как я? только оказалось что есть одна вещь.

Истинная.

Благословение или проклятье? Во всех легендах однозначно благословение, но раньше вампиры и не встречались с таким.

Долго размышлять я не смог и снова отключился, проваливаясь в темноту.

Когда проснулся вечером, все в том же вялом состоянии, первым делом отправился подкрепиться.

Я сидел за своим столом и гипнотизировал бокал с кровью. Отсутствие какого либо желания что-либо делать никуда не делось.

— Неважно выглядишь профессор. — ко мне подошел и сел на свободный стул повар Герн.Обычно эти ребята не мелькают в зале где подают пищу и обитают на своей кухне, но Герн иногда составлял компанию преподавателям так как раньше был студетном академии, хоть и закончил ее со скрипом. - плохо спишь?

— Стоило бы все же в свое время посещать мои лекции почаще Герн. — ответил я беззлобно и отпил из стакана. Привычного металлического вкуса не почувствовал. — Вампиры не спят плохо или хорошо. Мы либо спим либо нет. И если не спим то плохо себя чувствуем.

— Буду знать, — Усмехнулся повар.- Но видок у тебя словно по тебе стадо копытных прошлось.

— Вампиры спят крепко… Может так оно и было? — ответил полушутя. Отпил еще. Вкус не изменился, вернее его отсутствие. — Мне кажется я перестал ощущать вкус.

Гном смотрел на меня долгим взглядом, а я одним глотком допил кровь. Поднялся из-за стола.

— Я уберу. — ответил Герн на немой вопрос. И продолжил, — Знаешь профессор, может тебе пора сменить рацион?

Я молча ушел. Интересно когда-нибудь эти шутки про рацион закончатся? В большинстве своем они безобидны, но когда из года в год слышишь одно и тоже… Надоедает.

Какая-то неведомая сила тянула меня в крыло светлой магии, и я не стал ей противиться. Может, здесь есть что-то, что облегчит мои страдания? Хотя светлые меня скорее прибьют, чем помогут.

Давненько я не был в коридорах этого крыла. Эдакая резервация редкой магии, которая все еще сохранилась в мире. Не многое изменилось. Все тот же белоснежный мрамор, мягкое сияние водных ритуалов на стенах, запах озона и свежих цветов.

Конечно, чистой светлой магии в нашем мире давно не было, точно так же, как темной, магии жизни или смерти. Вот, кстати, тому, что магов смерти или некромантов давным-давно не существует, чему я был только рад. Говорят, они могли управлять любой нежитью. Любой. То есть я мог бы оказаться в опасном положении…, а то и в рабстве. Не хотелось бы.

И вот, идя глубокой ночью или ранним утром, кому как угодно меня внезапно взяли на таран. Я-то думал, в такой час только вампиры гуляют. Ан нет. Прекрасное существо, похожее на светлую эльфийку, встретившись с моим сложно сдвигаемым с места телом, упала. Фыркая и ругаясь на эльфийском, она недовольно смотрела на меня из-за густого водопада золотистых волос.

Когда я нагнулся, чтобы помочь ей встать, она лишь буркнула:

— Спасибо. Ненужно. — И принялась собирать разлетевшиеся по коридору пергаменты и тетради.

Я плавно повел рукой, и, повинуясь вампирской магии, все листы взмыли в воздух, чтобы затем упасть аккуратной стопочкой прямо в руки девушки.

Я, довольный собой, взглянул ей в глаза, и на секунду сердце, которому давно не нужно биться, пропустило удар. Очень красивая. Голубоглазая. Захотелось срочно ее поцеловать. В ее адрес не было агрессии, как с Аннет, хотелось просто быть рядом.

Внезапно одна-единственная мысль об Аннет вытеснила все остальные. Аннет… Аннет, Аннет, Аннет.Она пульсировала в моей голове, как нарыв. Я схватился за виски. Вот что за напасть? Сколько же можно?!

— Рокад, пойдем! Скорее. — поторопила девушка.

Голос девушки… Хотя говорить «девушка» по отношению к эльфийке странно, но голос был прекрасен. На самом деле я точно знал: в академии нет никого старше пятидесяти лет, а значит, эльфийка еще юна. Во всяком случае, по сравнению со мной. А по сравнению с Аннет она достаточно стара, снова влезла непрошеная мысль. Она острой иглой пронзила мой мозг.

— Рокад, ну же иди!

Я повиновился. Сам не знаю почему что-то заставило меня ей доверится и я покорно следовал за незнакомкой. Хотя странно, она то мое имя знает, значит мы как минимум встречались, но я не предал этому значения. Почему? Наверное потому что она светлая, а их я всегда избегал так как уж очень недобро они на меня смотрели.

Куда она меня тащит? Что она вообще делает в такой час в коридоре? Караулит вампиров-идиотов? Я шел так быстро, как мог, но мою голову медленно заполняла только одна мысль: Аннет.

Не знаю, куда мы пришли, но едва за нами закрылась тяжелая дверь, как наваждение исчезло. Исчезла и усталость. Я стал… самим собой?

— Где это я? — спросил я с интересом, разглядывая помещение, больше похожее на карцер. Любопытно откуда и зачем оно есть в стенах академии. Я устало облокотился на мягкую стену. Как бы узнать что со мной? Ведь раньше не было вампиров долгожителей, точнее были, но они как-то все больше сами по себе, с другими разумными знатся не желали. Все что я умел и знал из вампирской магии это все мои личные опыты. Может я уже и не вампир никакой, хотя не. Серебра, солнца боюсь, кровь пью — значит вампир.

— Прости, ты в камере из водяных энергий, напитанных единственным источником магии света. Им нельзя управлять напрямую, но можно напитать воду и получить ее свойства. Как ты себя чувствуешь?

— Впервые за последнее время — хорошо. Простите, не помню вашего имени? — О легком покалывании от светлых потоков я промолчал, ничтожная плата как по мне.

— Меня зовут Сильвилиэль. Изучаю основы магии света.

— А это? — Я изучающе осматривал место, в котором оказался. Два на два метра. Ни посидеть, ни поесть. Кажется, камера для проклятых. Интересно. Мне всегда казалось, что брать воду из Источника запрещено. А тут стены ею выложены.

Я прикоснулся к влажной поверхности больно. Любопытно. Телепортировался внутри камеры очень легко, значит нежить вроде меня в такой камере не удержать, требуются доработки.

— И зачем я здесь? — Спросил я холодно. Все-таки я вампир, надо держать марку, а то совсем расслабился, словно в мозг ударили гормоны, как обычному человеческому подростку.

— Ответить на вопрос. — Эльфийка нервничала. Ее лицо раскраснелось, она стесняется своих действий? Хотя глаза вон как блестят, в окошечко видно. Может, я ей нравлюсь? Хотя это вряд ли.

— Что за вопрос? — Я скрестил руки на груди, потому что молчание затягивалось, а рассвет приближался. Пора уже узнать, чем закончится это небольшое приключение.

— Я читала о тебе. Рокад — единственный дружественный вампир, которому более семисот лет. Почему ты до сих пор дружишь с живыми существами? Почему не захватил власть? Ведь твоя мощь огромна! Говорят, ты можешь легко смыть пару городов, если захочешь.

Я устало сел на холодный пол. Что за глупые вопросы. Хотя это для меня глупые, я уже давно выработал собственную картину мира, и собственные законы чести. Которым старался следовать всегда, как бы больно не было.

— Жизни живых принадлежат живым. Было бы прекрасно, если бы живые помнили об этом. Однако приходится помнить мне. Власть, поклонение, почитание… Все это выглядит заманчиво, но лишь для лентяев. Для тех, кто вообще не понимает, зачем живет. И ради чего.

— А ты что понимаешь?! — внезапно зло выкрикнула Сильвилиэль.

— Я причинил тебе боль? Или твоим родственникам? — Спросил недоуменно.

— Ты не живой! И тебе все верят! Отвечай, пока ты здесь, я вижу, когда ты соврешь. Во всяком случае пока ты в камере.

— Врать. Зачем? Это мне даже как-то не пристало. Мне не нужны ни власть, ни богатство. И то, и другое как-то само появлялось с годами, когда становился мудрее и древнее. Когда осознал, что можно и просто жить, наслаждаться жизнью и не мешать жить другим. Невыполнимое условие для многих, особенно для тех кто любит силы и власть. Вы, кажется, меня к таким причисляете? Что же касается могущества… — Я телепортировался ей за спину и на ушко шепнул: — Они правы. Могу продемонстрировать.

Слегка поклонился потрясенной девушке. Наши разговоры затянулись, а солнце уже встало, пора и честь знать.

— Прекрасного вам дня, леди. Я вернусь в эту комнату на днях. Будете меня ждать?

— Убирайтесь!

И откуда в ней столько злобы?

Вернувшись в кабинет, я осмысливал все, что произошло. Мысленно вертел имя Аннет, но ничего такого не происходило. Ни тяги, ни странных мыслей. Изменить это могли два из возможных событий:

Первое: Сильвилиэль владеет магией света и случайно очистила мою ауру. Второе: Камера света сделала то же самое. Оба варианта так себе ибо означают, что кто-то меня проклял. Удивительно!

Давно известно, что существует множество источников. Так, например, магию воды можно свободно использовать рядом с источником воды: реки, озера, моря. Известны источники и других стихий, но пользоваться, например, источником смерти даже нежить не может все просто-напросто перестают не жить и деградируют в полноценный труп. А вот источник света иногда позволяет проделать подобные фокусы. Есть даже артефакты для живых, чтобы исцелять, но я бы не стал ими пользоваться.

Сильвилиэль. Красивое имя. Нежное и мягкое. Оборвал себя. Что, снова здорово?

Но чем дальше я размышлял, пытался добиться такой же зависимости ничего. Имя эльфийки трогало некие струны в душе, и на этом все. Что ж, постараюсь разобраться, чем же я ее так разозлил. Может, получится исправиться? Хотя она светлая, ее могли воспитать так, что даже простой разговор со мной уже равен смертному греху. Но коль она посадила меня в клетку, пусть и на мои вопросы поотвечает. Кстати кто знает может она не планировала меня выпускать? превратила в пепел да развеяла по ветру. Куда делся никто не знает! Магические визоры вещь очень редкая и очень дорогая, не думаю что в этой камере стоит что-то подобное.

Всё, спать! Всего пара часов, а потом суточное дежурство и чистка зверинца. Помещение где где живут разнообразные магические и не очень существа, требовалось время от времени приводить в надлежащий вид. Преподаватели ходят на это неприятное задание парами, а провинившиеся ученики по пять-шесть человек с курса. Должны чистить клетки и выгуливать животных. Преподаватели больше занимаются тем что примтаривают за разумными и неразумными и если нужно утихомиривали монстров.

Надо было списки глянуть.

Ну конечно, как я мог подумать, что мой недоброжелатель и тут не подсуетится. Даже почти не удивился, что когда я пришел в зоопарк, там уже ждали: Карлос, профессор повадок магических и не очень существ. Аннет, Лео и трое неизвестных мне пятикурсников. Аннет с Лео чем провинились то? Остальную троицу я знаю, редкостные шалопаи.

Что может пойти не так при таком наборе учеников? Кого я обманываю… Меня одного достаточно.

Может, зря я во всем виню окружающих? Ну какие проклятья, вампиром быть и так проклятье, сильнее уже некуда. Может, просто семьсот лет — это предел жизни вампиров, и я болею чем-то старческим? Сделалось как-то совсем печально. Но было одно «но». Почему та комната света и Сиэль (немного сократил имя) помогли мне? Вот смотрю сейчас на Аннет и не испытываю ничего такого. Даже странно. Может, сработал последний ритуал? Или все же проклятье и впрямь было и мне не стоит расслаблятся.

Зверинец представлял собой довольно-таки обширное здание, стоящее поодаль от основного корпуса. Надо, кстати, отметить, что многие учащиеся пытаются удрать отсюда на летающих существах, но это глупые затеи. Во-первых, наши звери не все добрые. Во-вторых, если их хорошо кормить, они не летают, как ни проси. Вот поохотиться на тебя могут запросто, а летать с полным желудком — нет.

Внутри заповедник намного больше, чем кажется снаружи. Ну и запах… соответствующий: смесь мокрой шерсти, озона, навоза и магических трав. Поэтому добровольно сюда можно загнать лишь истинных любителей животных.

Поскольку моя функция дежурного заключалась лишь в том, чтобы следить за тем, чтобы учащиеся не пострадали, я переместился на потолок. Уж там-то она меня точно не тронет. Потолки здесь пяти-шести метровые.

Заметил одну странность: Аннет сделала странное движение, как будто и правда хотела меня коснутся или что-то шепнуть, но резко вернулась назад, делая вид, что все в порядке. Схватила Лео за руку. Я ничего не почувствовал. Ни малейшего отголоска той одержимости.

Карлос рассказывал первокурсникам, что им предстоит делать. Я же стоял на потолке, нагло игнорируя законы природы, потому что даже моя одежда их игнорировала. Карлос недовольно на меня поглядывал, но ничего поделать не мог. Думаю потом выскажет мне претензии по поводу следов обуви на отделке, но не при студентах.

Пятикурсники наглядно показывали первокурсникам, что и как делать, какие клетки пока нужно обходить стороной, а в какие пойдут ночью. Всех животных держат на особых зельях, чтобы они не бросались на учащихся. Конечно, убирать за ними можно было бы и с помощью магии, но все, абсолютно все ученики нашей академии должны уметь ухаживать за животными. Поэтому раз в неделю они с различными профессорами занимаются уборкой. Мне такое удовольствие выпадает раз в месяц, а то и в два, поскольку я дневное время переношу очень плохо. В основном если надо кого-то подменить по каким-то причинам.

Я внимательно наблюдал за всеми. В данном случае взгляд зацепился за Аннет, и я упрямо перевел его на Лео.

Он чистил клетку с мантикорой, которая очень грозно на него поглядывала, но не предпринимала никаких враждебных действий. Мантикоры весьма вредные и страшные создания, хотя в чем-то даже прекрасные. Их блестящий, искрящийся мех оттенков красного на золотой шкуре, кожистые черные крылья и самое смертоносное оружие жало. Если нет антидота, то умрешь через пару часов. На себе не проверял. Как я уже говорил, вампиры считаются достаточно живучими сами по себе, чтобы еще для них тратиться на обереги да зелья. А сами мы себе не можем ничего такого изготовить, что-то все время идет не так. Да и не любят «дикие вампиры» тех, кто за дружбу. Отлавливают и жестоко убивают. Даже не знаю, каким чудом я умудрился стать достаточно сильным, чтобы давать отпор.

Вот один из пятикурсников убирает за единорогом. Конечно же, гладит, уворачивается от разряда молнии. А что такого? Вот не любят единороги, когда их без спроса гладят. Вообще не любят, когда кто-то к ним прикасается, если они не хотят. А погладить животное всегда хочется — это часть их магии. Как правило, стукнув разок незадачливого трогателя молнией, они успокаиваются. Даже если заряд летит мимо, вот как сейчас.

Прошло несколько часов. Карлос громко где-то хвалил, где-то ругался. Пару раз мне пришлось вмешаться, чтобы злобоглазы не разбежались. Так-то они не опасны. По сути, это один большой глаз со множеством глаз-отростков, которые когда-то были способны проклинать благодаря природной темной магии, не зря же их злобоглазами назвали, но со временем почти лишились этого свойства и представляют угрозу разве что для детей. Обычно их ловят ради слез которые добавляют в зелья улучшающих зрение, злобоглазы плохо переносят неволю уж очень любят волю, свободу. Нам особи нужны для изучения повадок.