Обстоятельства моих смертей

Глава 1

Причиной моих неприятностей стала девчонка. Тонкая как тростиночка девчонка лет десяти, дочка усопшего. Всем известно: в пограничье могут попасть лишь дети да пьяницы, так что я, если честно, свалял дурака. Кого-то она мне напомнила своими глазищами, кого-то очень дорогого. Или ненавистного до глубины души.

Усопший долго болел лёгкими, харкал кровью и таял на глазах. Я приходил к нему уже в четвёртый раз, но предыдущие три раза ему как-то удавалось отвадить смерть, и это было достойно уважения. Учитывая, что практиком мужчина не являлся, и ни о какой духовной силе говорить не приходилось. А уж тем более – о золотом ядре. Что его так держало в этом мире, я не знал. Возможно, дети.

Смерть и сегодня долго витала над циновкой мужчины, не спеша приступать к привычному ритуалу. Мне даже подумалось, что опять придётся уходить ни с чем. Но, сделав напоследок три тяжёлых витка, смерть всё же обрушилась на бедолагу, вгоняя в его солнечное сплетение одну иглу за другой.

Умирание живых существ, а уж тем более людей – зрелище невероятное. Даже не знаю, что могло бы сравниться с ним по красоте. Волшебное создание, сотканное из золотых нитей, опускается на умирающего мерцающим погребальным саваном, обнимает крыльями, обволакивает коконом, убаюкивает и утешает. Дарит жертве последнее сновидение, светлое и радостное, а после раздирает его энергетические центры, обнажая перепуганную душонку.

Усопший ничем не отличался от обычных моих клиентов, сидел на растрескавшейся земле пограничья и глуповато озирался по сторонам. Требовалось время, чтобы попривыкнуть, и я его не торопил. Посмертные действия, конечно, инстинкт, знания, заложенные в нас природой. Но это дело такое... Птенцы могут пару раз шлёпнуться, прежде чем впервые полетят. Новорождённые берутся за грудь лишь после того, как хорошенько проорутся. А усопшие хлестанут себя по щеке, проверяя – не сон ли. Или начнут торговаться с низким тёмным небом, лишённым солнца и звёзд. Или замечутся в поисках тропинки, что отвела бы их назад. Всегда одно и то же. Ничего интересного. Именно поэтому я и отвлёкся на девчушку, которая так горько рыдала над телом отца.

– Эй... – Я скользнул из угла комнаты, встал за её спиной. – Где твоя мама?

У девчонки были мама, старшая сестра лет двадцати и родной дядя. Видимо, последние дни около больного они дежурили по очереди.

– Н-на рынке, – взахлёб ответила девчонка, оборачиваясь. – Продают оставшихся кур. Нам не хватает на ритуальные деньги.

Кажется, мне она совсем не удивилась. Не дом, а проходной двор...

– Что за глупость, – фыркнул я, присаживаясь рядом. – Зачем ему этот мусор?

– Чтобы тело свиньям не отдали. – Девчонка утёрлась замызганным подолом, поморгала и уставилась на меня. – Папу нельзя свиньям... он такого не заслужил. Он был очень хороший!

– Конечно же нельзя, – улыбнулся я. – Никто его тело на корм не отдаст, не переживай.

– Вы поможете? – В голосе девчонки появилась такая отчаянная надежда, что меня мороз по коже пробрал. – Вы же посмертный дух? Да?

Смышлёная...

– Помогу, если перестанешь плакать. – Я потрепал её по макушке. – Папу твои слёзы очень расстраивают. Да и мне веселья не добавляют. Усопшие вообще не любят слёзы, от них очень сыро и холодно.

Она задержала дыхание на рваном вдохе, вся подобралась и отчаянно закивала головой. Вот и хорошо. Я поднялся, расправляя подол ханьфу. Несколько минут мы провели в полном молчании. Девчонка сидела, как истукан, боясь пошевелиться, а уж тем более – заплакать. Пожирала меня своими чёрными глазищами. А я всё смотрел на неё и не мог понять, кого же она мне напоминает. Потом за хлябистой дверью послышались шаги и тихие голоса. Я приложил палец к губам и юркнул обратно в тёмный угол, переходя в пограничье. Девчонка на прощание неуверенно махнула рукой.

Мужчина всё ещё сидел на земле, смотря в размытый горизонт потерянным взглядом. Под мужчиной сияли мелкие переливчатые камни. Кажется, у него не возникало вопросов, где он, и что вообще происходит. Ритуальные деньги чадили в низкое небо, от белесого дыма слезились глаза. Я закашлялся.

– Никогда меня не слушала, – вздохнул мужчина, заметив меня. – Вот к чему мне эти бумажки? Последних кур продала, поди. – И пояснил, словно я в этом нуждался: – Ин Ли, жена моя. Эх...

Усопший перевёл взгляд на пропасть, что раскинулась по левую сторону от нас. Сразу за ней тёмно-серое небо разгоралось богатой, глубокой синевой. На краю пропасти сновали падальщики. Их глазища горели в темноте красными точками. Вопреки предрассудкам, мертвецы не особо интересуют небожителей. Они могут получить силу лишь с живых, от мёртвых им проку нет. А демоны и призраки просто не найдут посмертное место души. Так что провожатыми в последний путь бывают лишь такие вот надоедливые мелкие бесы. Ну и моя братия, если повезёт.

– Вы дух? Что они вам пообещали? – спросил мужчина, поднимаясь.

– Ничего, – ответил я, сухо улыбнувшись. – Посмертные духи заключают сделки с мертвецами.

Я почти не врал. Говорил не всю правду? Возможно. Даже у посмертных духов бывают секреты. Мужчина отряхнул старенькие штаны и уточнил:

– Мне нужен... мост?

– У тебя три дня. За это время ты должен успеть собрать свой мост через пропасть. Для перехода в загробный мир. – Я указал на россыпь мелких белесых камешков под ногами мужчины. – Или застрянешь здесь.

– Три дня, значит, да?

Мужчина опустил взгляд, разворошил босой ногой мерцающие камешки. Я тоже посмотрел вниз и усмехнулся. Потому что под верхним слоем камней – хоть и сияющим, но предательски тонким – шли чёрные щербатые голыши. А усопший не так то прост... и в юности его вряд ли можно было назвать образцом добродетели. Что ж, мне же лучше.

– Быть кормом – не самое плохое дело, – вздохнул мужчина. – Какая-никакая польза. Подозреваю, мои камни не особо подходят для строительства. – Он почти весело хохотнул. – Никогда не слышал о чёрных посмертных мостах.

– Это так.

– И в чём же суть сделки? Как вы поможете?

– Я разрешу тебе пройти по моему мосту. А ты отдашь мне свои камни.

– Что посмертные духи делают с чужими камнями?

– По-разному.

Я ждал немедленного ответа, но мужчина молчал. Он вообще вёл себя странно. Щурился, рассматривая падальщиков, потирал ладони о штанины и кусал губы. Я хотел сказать ему, что на той стороне нет никакого страшного суда, что расплата настигает усопшего при переходе. "Выдержит ли мост?" – это всё, что должно было его волновать.

– Не нужно думать, что загробный мир – это награда. И что ты его недостоин, – сказал я негромко. И по вспыхнувшему взгляду усопшего понял, что попал в точку. – Там тоже дел хватает. К тому же, оттуда ты сможешь помогать своим близким. Так что не отказывайся.

Мужчина смотрел на меня так пристально, как смотрят лишь прожжённые жизнью. И давно отмеченные смертью. Бывший воин? Я вздохнул.

– Ты был примерным семьянином, но благодетельным человеком тебя не назовёшь. Обычное дело. Можешь и дальше сидеть тут, сокрушаться и корить себя. Тогда ты умрёшь окончательно. Или станешь призраком, на худой конец. Будет ли от этого хоть кому-то прок, кроме свиней, – очень сомневаюсь. Можешь попробовать построить мост. Не уверен, что ты на нём удержишься, но чудеса иногда случаются. И можешь пойти дальше уже сегодня. Просто скажи, что выбираешь. У меня ещё много дел.

– Вы... довольно безжалостны.

– Поэтому и даю тебе шанс. Слушай... – я доверительно понизил голос, – твоя дочь сейчас рыдает над твоим телом. Похоронные деньги проблемы не решат, ты прав. Это бумажки, на которых зарабатывают всякие мошенники. Если не пройдёшь по мосту, через три дня твоё мёртвое тело будет считаться отвергнутым, оно так и не начнёт разлагаться и покроется слизью. Видел такое когда-нибудь?

– Нет. Зачем вы всё это говорите?

– Отвергнутые тела способны восставать. А ещё они не горят. И это вполне оправданно – то, что их отдают на съедение зверью. От таких тел не должно оставаться ни кусочка.

– Я знаю...

– Не знаешь. Если сам не видел, то ты не знаешь, насколько живыми они кажутся. Словно человек... просто заснул. А теперь подумай о том, каково будет твоей дочери наблюдать, как её горячо любимого отца рубят на части и кидают в загон к свиньям. Не о себе подумай, о ней. Поверь, у тебя ещё будет время, чтобы исправить свои ошибки. Позволь семье проводить тебя достойно.

Мужчина изменился в лице, кажется, его наконец пробрало, потом цокнул языком и кивнул.

– Ну, хорошо. Я согласен.

Скажу без ложной скромности: мой мост великолепен. Он простирается над пропастью широкой хрустальной дугой, упираясь в горизонт. Пока идёшь по мосту, можешь увидеть внизу кусочек адского мира, из которого в пограничье и выбираются демоны разных мастей и сортов.

– Ого... – Мужчина прищурился и долго рассматривал прозрачные глыбы в основании моста. – Это ваши добродетели? Что же такого нужно было совершить...

– Не только мои, – отрезал я и жестом поторопил его, давая понять, что не настроен на личные беседы.

Он снова кивнул, но уже не так уверенно, осторожно ступил на мерцающую поверхность. Сделал два шага и обернулся, посмотрел на меня растерянно:

– Это словно... императорский мост. Мне как-то...

– Иди уже!

– Если я когда-нибудь... смогу чем-нибудь...

– Почту за честь, – улыбнулся я, отвешивая шутливый поклон.

Мужчина расхохотался. И пошёл дальше, шаги его стали быстрее и легче.

Никто не любит оставаться в долгу. Но принимать помощь, даже не обещая будущей ответной услуги, нормальные люди не любят тем более. А ненормальных я почти и не встречал.

Камни добродетелей я оставил тут же, укрепил ими свой мост, наблюдая, как их яркое свечение постепенно сходит на "нет", растворяется в хрустальной глубине. В призрачном мире они совершенно бесполезны. То ли дело чёрные камни: неблаговидные поступки, грешные мысли, грязные намерения и откровенные преступления. В пограничье они на вес золота.

Мост тихо и мелодично затрещал, разрастаясь. Холм, в который упиралось основание, заухал в ответ. Иногда мне кажется, что он тоже растёт, вместе с мостом. Словно призрачный мир сопротивляется неуместной здесь святости.

Я положил чёрные камни в свой бездонный мешочек шенбу, огляделся по сторонам. Небо медленно темнело, отмеряя очередной призрачный день, до открытия базарчиков ещё оставалось немного времени. И дёрнул же меня чёрт в тот миг проверить напоследок девчонку.

– Что за глупости? – раздражённо пыхтела дородная женщина, обтирая влажной тряпкой лицо усопшего. Уголки её губ недовольно топорщились вниз. – Ритуальные деньги могут возместить недостающие добродетели. Все об этом знают.

– Но отец был против...

– Ясное дело, против! Баловал вас, паршивок таких! Горбатился, от помощи отказывался. А вы и рады отлынивать от работы! Лишний раз не попроси...

– Матушка, вы преувеличиваете, – закатила глаза старшая дочь.

Она стояла слева от женщины, прикрыв нос длинным рукавом. Ритуальные деньги горели ярко, дым просачивался с улицы в комнату, стелился вдоль потолка. Я смотрел из тёмного угла и недовольно хмурился. Почему-то мне совершенно не нравилась эта семейка. Наверно, я уже тогда подспудно чувствовал, что она доставит мне хлопот.

– Посмертный дух тоже сказал, что от ритуальных денег толку никакого! – упорствовала девчушка. – А стоят так дорого...

– Что? – Женщина вздрогнула, отложила тряпку в таз и уставилась на младшую дочь. – Ты видела здесь посмертного духа?

– Да!

– Он красивый был? – оживилась старшая дочь, присаживаясь рядом с сестрой на корточки. – В смысле, дух.

– Ну... да... вроде...

Меня покоробило. Какое им вообще дело до моей внешности?

– Так! – поднялась женщина. – Нам надо кое-что обсудить. Позовите-ка дядю!

Дальше я слушать не стал. Перешёл в пограничье и направился к ближайшему призрачному базарчику.

Наивно полагать, что потусторонние базары – это что-то экзотичное и крайне интересное. У демонов, как и у застрявших тут после смерти призраков, довольно стандартные запросы. Абсолютно мирские и однообразные. Еда, много еды, горы, если быть точнее. И, конечно же, продажное подобие любви и заботы. Ну и немного красивых вещей.

Те усопшие, что при жизни частенько грешили, а после смерти умудрились не попасть в лапы падальщиков, пируют тут, пока могут, жрут от пуза, прелюбодействуют круглыми сутками, расплачиваясь с демонами-торговцами своими чёрными камнями. А как истратят все нажитые пороки, отправляются восвояси, толкутся вокруг базарчиков, не рискуя сунуться туда без денег. Никто не хочет впасть в немилость. Иногда им удаётся подзаработать, выполняя для демонов какую-то несложную работу. Или оказывая услуги посмертным духам.

Сегодня ночь опускалась на пограничье долго и с неохотой. Серое небо уже подсвечивалось красными пузатыми фонариками, парящими в воздухе, но сумрак был негустым и позволял мне рассмотреть дорогу на мили вперёд. Призраки выглядывали из-за дальних валунов, замечали посмертного духа и радостно бежали навстречу, но потом понимали, что это я, и пугливо отскакивали с дороги, съёживались, забиваясь обратно в укрытия.

Я чуть сбавил шаг, давая понять, что бояться меня не следует. Во всяком случае, сегодня. Но репутация – палка о двух концах, как говорится.

Базарчик привычно пестрел яркой одеждой, светился новенькими мечами из лучшей стали и пах просто божественно. Таких блюд, как в пограничье, нет, наверное, даже в святых землях небожителей. Еда – отдельный вид соблазнения. И кому, как не демонам, знать в этом толк?

Я набрал разных блюд у первого же продавца, присовокупил к ним двадцать глиняных горшочков с отменным вином и щедро высыпал на прилавок сразу восемь больших чёрных камней.

– Господин сегодня особенно великодушен! – поклонился мне демон, жадно блеснув краснющими глазами.

У всех демонов глаза красного цвета. Но самые яркие, конечно же, у торговцев. До сих пор не знаю, с чем это связано.

– Мне нужно кое-что ещё, – признался я. – Информация.

– И какая же? – посмурнел демон.

Он был уже в возрасте, лет за триста, с обрюзгшим животиком и жидкими сальными волосами. Механически, словно это было привычкой, он тёр свои широкие ладони о замызганный передник и смотрел на меня в прищуре, подозрительно и недобро. Обычно демоны любят посмертных духов, ведь у последних всегда при себе есть чёрные камни. Но со мной предпочитают не связываться без нужды.

– Ночь сегодня светлая, не находите? – улыбнулся я.

– Разве? – почти искренне удивился демон.

– Определённо.

– Хм... – он нехотя посмотрел вверх, – пожалуй, вы правы. Сегодня довольно светло.

И молча уставился на меня. Захотелось сгрести половину камней обратно, но я сдержался. Кивнул продавцу и неспешно последовал дальше.

Базарчики – одно из немногих развлечений как для демонов, так и для духов. Иногда здесь даже устраиваются целые представления, разыгрываются комедии и трагедии, особенно в "дни мёртвых", когда грань между мирами истончается до предела. А потом живые выпивохи, что в пьяном угаре забрели на эту сторону, весь год рассказывают друзьям и родственникам, что побывали в волшебном месте, ярком и праздничном, но никто им, конечно, не верит.

Сегодня день выдался самым обычным, будничным, и ничего примечательного в нём не было, кроме запоздалых сумерек. Представления не планировались, немногие покупатели степенно расхаживали вдоль прилавков, а торговцы срывали глотки, привлекая к себе внимание. Но стоило мне пойти мимо них – голоса привычно становились тише, улыбки сползали с лиц и морд, а глаза начинали бегать по сторонам, лишь бы не задержаться ненароком на моей скромной персоне. Мда...

Однако, у самого выхода мне всё же повезло. Меня нагнал сухонький жилистый призрак, с которым мы были знакомы не первый год.

– Господин! – Он низко поклонился мне и вежливо продолжил, потупив взгляд: – Не будет ли у вас какой-нибудь работы для меня?

Я коротко кивнул и махнул в сторону пустоши, приглашая составить мне компанию.

– Как дела? – спросил я, когда мы отошли на приличное расстояние.

– Хорошо, – широко улыбнулся призрак, которого при жизни звали Цанем. Многие обращались к нему так и теперь. – Дни пошли на убыль, работы стало больше. Платят тоже неплохо.

– Никто не обижает?

– Нет конечно!

Фразы были скорее ритуальными, для привычного завязывания разговора. Я и так знал, что Цань очень работящий, обслуживает на базарчике не одного торговца: кому мясо порубить, кому помочь разложить товар. Или блюдо там конкурентам незаметно пересолить. Цань брался за любое предложенное дело. И никто его на базарчике не обижал, даже если и ловил с поличным. Лишь пытался перекупить.

– Светло сегодня, да? Скоро привыкать начнём к таким коротким ночам, – начал призрак издалека, совершенно бессовестно подставляя мне ладонь.

– Действительно, – согласился я, отсыпая ему несколько мелких чёрных камней. Подумал и протянул следом аппетитную куриную ножку, с пылу с жару, с хрустящей корочкой.

Цань благодарно крякнул, сунул камни за пазуху и жадно накинулся на лакомство, зачавкал, продолжая:

– Говорят, последнее время на тот свет отправляется очень много молодых светлых душ. Сегодня только две было, может, поэтому темнеет так поздно? Кого ни ткни – все сплошь целомудренные святоши, хоть сейчас к небожителям забирай.

– Но не забирают? – нахмурился я, засунув руки в рукава и неспешно вышагивая по мощёной дороге.

– Уж что-что, а звёздную дорогу я бы заметил, – хохотнул Цань. – Ух... какая же вкуснятина!

Он обглодал ножку, широко раззявил рот, превращая его в настоящую пасть, и кинул в него кость, весело захрустев. Смотрелось это жутковато.

Мощёная дорога пошла левее, я забрал вправо, ступая на едва приметную тропинку, Цань не отставал.

– Есть ещё кое-что, – сказал он серьезно и даже забежал немного вперед. – Кто-то ищет вас, духов. Кто-то со связями. Не сам лично, у него целая сеть агентуры. Рыскают везде, вынюхивают. Не к добру это, думаю.

– Хм... – я чуть замедлил шаг, – интересно... ищут кого-то конкретного?

– Не знаю.

Цань по-детски беззаботно пожал худыми плечами. На вид ему было лет семнадцать, но реальный возраст призрака был уже намного, намного больше. Мы попрощались посреди лужайки, которая подсвечивалась чахлыми ночными цветами пограничья, что росли прямо из сухих трещин. Кто-то говорил, что у них невероятно длинные корни. Другие же утверждали, что цветы питаются демонической кровью. Как они ловили своих жертв, рассказчики не уточняли. Мне же нравилось думать, что ночные цветы – это душа пограничья, единственная сущность, что родилась здесь, а не прибилась из мира живых или демонов. Да, я сентиментален, всегда таким был, насколько себя помню. Существо, склонное к одиночеству, просто обречено быть сентиментальным.

Сразу за лужайкой начинался своеобразный лес. Толстенные корявые стволы торчали из земли мёртвыми остовами, некоторые из них можно было обхватить, только если приказать десятку-другому человек взяться по кругу за руки. Зачастую внутри они были полыми, в одном из таких стволов я и жил.

Дверью мне служил здоровый кусок коры, аккуратно вырезанный местным демоническим умельцем. Настолько аккуратно, что закрой дверь, присмотрись – и даже среза не увидишь. Чуть выше уровня головы на стволе имелось большое дупло. Демон приладил мне внутри площадку и лесенку, так что получился вполне себе балкон. Под лесенкой я кинул всякого тряпья и циновку сверху. Больше мне ничего и не требовалось.

Посмертным духам не нужен сон, но мне нравилось дремать или просто валяться на своей циновке, пить вино и ни о чём не думать, наслаждаясь тишиной. Иногда на такое вот безделье я тратил недели, а то и месяцы. Нутро жилища заполнялось пустыми глиняными кувшинчиками и объедками, время от времени ко мне наведывались мелкие бесы или знакомые призраки, предлагая услуги. Вычищали мой дом, приносили ещё провизии. Я расплачивался с ними и бездельничал дальше, пока мой собственный запас камней не иссякал.

Я планировал поступить так и в этот раз, но уже на четвёртые сутки моё праздное существование было прервано, причём довольно дерзко и неуважительно.

– Дух! – громко прилетело с улицы, казалось, что незваный гость стоит прямо перед дверью. – Эй!

Дальше послышался протяжный свист.

С меня мигом слетела приятная дремота. Недовольно цокнув языком, я медленно поднялся и, поправив одежду, выглянул с балкончика. Гость действительно стоял метрах в трёх от двери, покачивался, опираясь на дорогущий меч, воткнутый в землю. Богатый наряд приглушённого лилового оттенка, длинные волосы, убранные в высокий хвост, драгоценная заколка. И еле различимое золотое свечение в районе груди. Мда...

– Не связываюсь с бессмертными, – громко сказал я, выйдя на балкон.

Гость закинул голову, пытаясь сфокусировать на мне взгляд, лицо у него оказалось очень молодым и приятным.

– Дух! – сказал он увереннее. И замолчал.

Очередной вечер перетекал в ночь, цветы окрашивали местность в синеватый цвет, далекие красные огоньки задорно скакали вдоль земли и становились всё ближе. Я вздохнул.

– Уходите.

Бессмертный топнул ногой и нахмурился, но чуть не потерял из-за этого равновесие и сильнее вцепился в меч. Сколько же он вылакал-то? Удивительно, что вообще дорогу до меня осилил, в таком-то состоянии. Да и как нашёл? Глупо полагать, что спросил у демонов или призраков. Если только...

Ох, святые небожители... я покачал головой.

Девчонка. Ну конечно же меня выследила та глазастая девчонка!

– У меня дело! – выпалил бессмертный. – Очень-очень.

– ... важное? – продолжил я и невольно улыбнулся.

Связываться с бессмертными – худшая идея, однако... забавно...

– Я заплачу!

Ну это совсем уже...

– Знаете ли вы, уважаемый заклинатель, что посмертные духи берут в качестве оплаты? – усмехнулся я, приподняв брови. – Для того, чтобы расплатиться со мной должным образом, вам надо неистово грешить ближайшие пару лет, а потом умереть. Так что встретимся через годик-два и...

– Я знаю! – крикнул заклинатель, перебивая. – Знаю, что ты берёшь и деньги! Ты единственный посмертный дух, которого интересуют... оох... – И он болезненно икнул, зажав рот ладонью.

Вот чёрт... Я сложил руки на груди и побарабанил пальцами по предплечью.

– И сколько же золотых вы мне заплатите?

– Сто!

– ...хм, щедро...

Красные огоньки заплясали на подступах, вдоль земли уже стелился еле слышимый визгливый смешок. Мелкие бесы скакали вокруг незваного гостя размытыми тенями, не торопясь воплощаться до конца. В отличие от бесполезных добродетелей, на золотом ядре, вырезанном из заклинателя, можно было хорошо поживиться. Правда, существовала вероятность и нехило огрести от этого самого заклинателя, даже от пьяного вдрызг. Так что никто не спешил.

– Вы ведь понимаете, уважаемый, что алкоголь защищает здесь только обычных смертных, с которых нечего взять? – поинтересовался я. – Настоятельно рекомендую вам удалиться. И как можно скорее.

Заклинатель не стал меня уговаривать, а просто вытащил из-за пазухи увесистый мешочек и побряцал им. Не буду врать, я с удовольствием взялся бы за любое предложенное дело, будь мой наниматель обычным смертным. Да хоть демоном. Но бессмертный...

– Черти меня не пугают, – заявил гость.

Надо отдать ему должное, держался заклинатель неплохо. И трезвел, что называется, на глазах. Правда, и нехорошо зеленел.

– Кажется, твой гость собирается блевать, – сообщили бесы, повизгивая. – Святоши совершенно не умеют пить!

– Ой, смотри-смотри, меч поднимает! Сейчас сражаться с нами будет!

– Только не блюй на меня! Вон на него блюй!

Бесы веселились, отплясывая вокруг моего гостя, хватали его за одежду и отскакивали, словно мячики. Заклинатель беззлобно смотрел по сторонам, вертел меч в руке, зеленоватое лицо его было спокойным. Хорош экземпляр... да и разборки около жилища мне абсолютно ни к чему.

– Ладно, – сдался я, кивнув бессмертному. – Заходите. Проспитесь, потом поговорим.

Спустившись вниз, я постоял, недоумённо глядя на дверь. Заклинатель – не обычный человек, неужели он до сих пор не понял, где именно вход? Настолько пьян? Я открыл и хохотнул. Гость покачивался, свесив голову, и выписывал в воздухе свободной рукой какие-то замысловатые пассы.

– Первый раз в пограничье, да? – спросил я, помогая ему зайти. – Ваши заклинательские штучки тут не работают, не старайтесь. Магический фон не тот.

Он что-то буркнул, оттолкнул мою руку и ввалился внутрь, тут же согнувшись в три погибели. Я вздохнул и присел рядом, развернул гостя лицом к стене, где тень была гуще, открыл небольшой проход. Вот только блевотины чужой мне тут не хватало. Надеюсь, это всё не вывалится с другой стороны кому-нибудь на голову.

Заклинатель вытер рот рукавом и тяжело откинулся на стенку, переводя дух. Зеленый цвет его лица медленно менялся на розоватый. Я протянул ему кувшин с водой.

– Пейте. Это поможет быстрее прийти в себя. Вы должны бы уже знать, что в пограничье все человеческие чувства обостряются. Еда кажется вкуснее, влечение – навязчивее. И с опьянением тут тоже некоторые проблемы. Неподготовленного человека может свалить с пары глотков. Будьте в следующий раз осторожнее.

– Спасибо, – пробубнил заклинатель. – И... извините за беспокойство.

Я дал ему ещё воды, проследил, чтобы он всё выпил, и уложил спать на своей циновке, клятвенно пообещав, что выслушаю всё, как только гость придет в себя. Подхватил парочку кувшинов с вином, выбрался на балкон. Бесы при виде меня снова оживились, расселись на соседних деревьях и завели неспешную беседу:

– Вечер сегодня очень хорош, не находите?

– Нахожу. В воздухе такая благодать разлита, хоть топор вешай. Думаю, всё дело в этом.

– Несомненно!

– А всё потому, что у нашего уважаемого посмертного духа необычный гость!

– Да что вы говорите!

– Точно-точно, я тоже видел. Молоденький заклинатель. А может даже девчонка, я не разглядел.

– Да не-е, точно пацан. Слышишь, как храпит? Девчонки так не умеют.

– И то правда! Храпит отменно.

– Молодой организм, что вы хотели...

– Наш уважаемый посмертный дух не любит людей. Даже странно, что он пустил мальчишку. Наверно, их что-то связывает.

– Ой, не наговаривайте на приличного духа! Зачем ему мальчишка?

– Может, для утех?

Бесы захихикали, кидая на меня колкие, но осторожные взгляды. Я никак не реагировал. Всем известно – у бесов язык без костей. И очень много свободного времени.

– Уважаемый дух мог бы отдать мальчишку нам.

– Нам мальчишка нужнее. Мы дали бы за него много-много камней.

– Мы бы рассказали духу последние сплетни.

– Мы бы предупредили духа об опасности.

– Духу грозит опасность.

Ну конечно... Я закрыл глаза. Посмертным духам всегда грозит опасность. Особенно если они играют не по правилам.

Бесы ещё долго что-то предлагали мне, льстили и уговаривали. А потом откровенно запугивали. Тоже знакомая история. Снизу, из чрева ствола, до меня доносился размеренный храп. И в какой-то момент я понял, что снова задремал.

Второй раз меня разбудили уже под утро, так же громко, но намного почтительнее. Метрах в пяти от моего жилища стояли две нетрезвые разряженные фигуры. Низенькая плотная женщина – мать черноглазой девчушки. И высокий сухопарый мужчина – её дядя по линии отца. Они монотонно распевали "песню свахи" и осторожно кланялись, стараясь при этом удержаться на ногах. Я закрыл лицо ладонями.

– Кажется, к уважаемому духу пришли свататься, – заявили бесы.

– Люди теперь стараются выдать детишек за нечисть. Глупость какая.

– Люди очень странные существа.

– Люди думают, что посмертный дух потом пропустит всё семейство на тот свет.

– Какие мелочные.

– У... уважаемый дух! – громко заявила женщина, подавив мучительную икоту. – Мы пришли к вам, ч... чтобы выразить своё почтение! И попросить вас рассмотреть мою старшую дочь, как...

– Ваша дочь нам тут без надобности! – перебили её бесы. – Духу нравятся молоденькие заклинатели.

– Да-да. У духа и сейчас в гостях мальчишка.

– Они всю ночь занимались двойным самосовершенствованием, мы всё слышали. Вот этими ушками.

Бесы расхохотались на всю округу. Я вздохнул и поднялся, расправляя подол. Так и придётся теперь искать себе новое жильё... О репутации уже даже не заикаюсь.

– Ваше предложение меня действительно не интересует, – сказал я незваным гостям. – Уходите.

Женщина растерянно замотала головой, смотря то на одного беса, то на другого. Сейчас она тут наслушается... А мужчина нахмурился и сплюнул себе под ноги. Но промахнулся и попал на сапог. Нахмурился ещё сильнее, принялся оттирать носок сапога об штанину второй ноги и упал.

Я был уверен, что ничего плохого бесы моим гостям не сделают, разве что попугают для профилактики, чтобы впредь не шлялись где попало. А потому я больше не стал задерживаться на балконе, спустился вниз и тихонько пнул заклинателя в бок. Бессмертный что-то недовольно пробурчал и открыл глаза.

– Идёмте, – сказал я, отступив в тёмный угол.

Создал проход и нетерпеливо поманил заклинателя за собой.

Глава 2

Трактир "Синий лотос" стоял на самом отшибе городка, около реки. День и ночь к небольшой пристани причаливали лодки рыбаков и торговцев, снабжая заведение всем необходимым. Рабочие шли с полей и фабрики, заглядывая сюда и оставляя хозяину часть суточного заработка. В общем, трактир не то, чтобы процветал, но устойчиво держался на плаву, принося стабильную прибыль. Некоторую часть денег он получал и от меня: за еду, вино и ещё кое-какие услуги.

Вынырнув из тьмы просторной, но лишённой окон прихожей, которая освещалась лишь тусклым огоньком единственного фонарика, я направился в общий зал трактира, что располагался на первом этаже. Заклинатель последовал за мной, как ни в чём не бывало.

– А вы куда? – остановил его я. – Из пограничья я вас вытащил, дальше давайте сами.

– Разве мы не договорились? – оторопел заклинатель. Молодое лицо удивленно вытянулось.

– Я же уже сказал, что не связываюсь с бессмертными.

– Но ты обещал выслушать меня! – запротестовал заклинатель.

Я прищурился. А, точно... что-то такое я ляпнул, пока укладывал мальчишку спать. Ну ладно...

– Хорошо, идёмте, – я открыл массивную дверь, – но только выслушать!

Внутри было намного светлее, белые фонари крепились тремя рядами под самым потолком, размазывая тени до еле различимой дымки. Я не любил первый этаж, как не любил и солнечных дней, а потому, не задерживаясь, проследовал к витой лестнице. С мансарды открывался красивый вид на речку и бесконечные поля. К тому же, фонарей здесь практически не было, дальние углы утопали в тени.

Я прошёл мимо официанта, который тщательно протирал столики, поздоровался. Тот кивнул мне в ответ, кинул быстрый, оценивающий взгляд на моего спутника.

– Мне как всегда, – заказал я. – А ему вот – ваше фирменное.

Официант еле заметно улыбнулся и пошёл на первый этаж, за заказом.

Было раннее утро, солнце только недавно показалось из-за горизонта, окрашивая поля в золотисто-розовый цвет и удлиняя тени. Я сел за столик у края мансарды, подпёр голову рукой, разглядывая бескрайние просторы. Заклинатель устроился напротив и спросил:

– А что такое "ваше фирменное"?

– Сейчас увидите.

Заклинатель недовольно буркнул, но развивать тему не стал, вместо этого запоздало представился:

– Кстати, меня зовут Лу Сан, я – средний ученик ордена Тяньлун. А как я могу обращаться к тебе?

– Как хотите, – пожал я плечами.

– ...

– Я не помню своего имени.

– Но как-то же к тебе обращаются? Или только "посмертный дух"?

– Обычно – "уважаемый посмертный дух", – усмехнулся я, переводя взгляд на заклинателя. – Иногда – "Безымянный".

– У духов вообще нет имён?

– У других есть. Они помнят свою жизнь. И смерть.

– А почему ты не помнишь?

– Возможно, она была слишком ужасна.

– Жизнь или смерть?

– Хочется думать, что только смерть, – хмыкнул я невесело.

– Ясно... А долго ты... – Лу Сан замялся.

– Что?

– Ну... это...

Взмахом руки он описал вокруг меня что-то вроде овала.

– Это тело стабильно. ... в достаточной степени.

– Поразительно...

– Посмертные духи мало отличаются от призраков, – пояснил я. – Просто у нас воля сильнее, поэтому в момент умирания мы не позволяем смерти разорвать наши энергетические центры. Вот только полноценно вернуться в мир живых мы не в состоянии, потому что наше физическое тело уже мертво, и ничего с этим не поделаешь.

Лу Сан внимательно выслушал меня, потом опустил взгляд на поверхность стола и буркнул:

– Как доходчиво...

– Прошу меня извинить. Вы, конечно же, знае...

– Я просто удивлен, что тебя тут не отличишь от живого человека! – выпалил он. – Вот и всё!

Я прищурился, рассматривая Лу Сана. Мальчишка был горяч и строптив, как любой желторотик, лишь недавно взрастивший своё золотое ядро. И если он уже не младший, а средний ученик ордена, то значит способности у него неплохие. Однако, было в нём ещё что-то. Очень правильное, а потому опасное. И как бы так от него отвязаться?

Вернулся официант, поставил передо мной чайничек и чашку, а перед Лу Саном – тарелку супа. Пока заклинатель принюхивался к своему супу, я сунул в руку официанта два золотых и получил от него записку, которую тут же незаметно убрал за пазуху.

– Это что такое? – спросил Лу Сан. – Почему так странно пахнет?

– Это похмельный суп, – ответил официант, поклонившись.

– ...а.

Лу Сан несколько секунд молча смотрел на официанта, а потом густо покраснел.

– И вовсе мне это не нужно! – Он отодвинул исходящую паром тарелку.

– Уважаемый заклинатель употребил спиртное лишь для того, чтобы попасть в пограничье и найти меня, – успокоил я Лу Сана. – Ни я, ни, тем более, работники данного заведения не считают, что уважаемый заклинатель имеет склонность к выпивке. Такого просто не может быть. Особенно, если уважаемый заклинатель принадлежит к славному ордену Тяньлун.

Официант кивнул, низко поклонился и оставил нас одних, пожелав хорошего дня.

– Не упрямьтесь, – я придвинул тарелку обратно к заклинателю, – алкоголь плохо сказывается на организме практика, особенно с непривычки. Этот суп не только усмирит головную боль и снимет тошноту, но и прочистит ваши центры, повреждённые возлиянием. Ешьте.

Лу Сан нахмурился, но всё же взял ложку и попробовал.

– Странный вкус. Что это?

– Понятия не имею.

Я налил себе чаю и с удовольствием сделал первый глоток. Демоны, конечно, знают толк в выпивке, еде и сладостях, но почему-то совершенно не любят чай.

– Так вот, – сказал Лу Сан непринужденно, словно возвращаясь к только что прерванной беседе. – Моему ордену поручили расследовать цепочку странных смертей. – Заклинатель съел ещё несколько ложек супа, кажется, эффект ему понравился. – Умирают молоденькие девушки, не старше двадцати лет. Все незамужние и невинные. Из хороших семей. Крепкие здоровьем.

Он замолчал. Доел суп и уставился на меня.

– ... и это всё, что вам удалось узнать? – улыбнулся я.

– Конечно же, не всё, – фыркнул Лу Сан. – Но остальное я сообщу тебе только в том случае, если согласишься помочь.

Мне хотелось ещё посидеть тут, потягивая отменный чай, но вводная часть заклинателя оказалась на удивление короткой. И теперь он пристально глазел на меня, ожидая ответа.

– Что ж... – Я сделал пару глотков, поднялся из-за стола. – Я выслушал вас, как и обещал, так что разрешите откланяться, всего вам хо...

– Постой! – Лу Сан подскочил, хватая меня за запястье. – Умирают невинные люди! Неужели тебя это совершенно не тревожит?

– А с чего бы мне переживать по этому поводу? – деланно удивился я, аккуратно высвобождая свою руку. – К тому же, я совершенно не понимаю, чем могу вам помочь. Ищейка из меня никудышная.

– Ты отведёшь меня на места их смерти! В пограничье! – выпалил Лу Сан, преграждая мне путь. – И я допрошу их души!

– О как! Но вы же должны понимать, что душа находится в пограничье всего три дня.

– Да, я это знаю.

– К тому же, пока душа не ушла в загробный мир, бессмертные вполне могут допросить её и из мира живых. Разве не так? У вас же есть специальное заклинание допроса мёртвых.

Лу Сан покусал губы.

– Да, так и есть.

Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга. Потом я спросил:

– Вы не смогли с ними связаться, да?

– ...

– Так значит, зацепок никаких, – констатировал я, пытаясь обойти бессмертного.

– Ты всё равно должен отвести меня!

– С чего вы взяли, что посмертные места вам хоть чем-то помогут? Что вы хотите там найти?

– Не знаю... – вдруг растерялся мальчишка. – Ну... хоть что-то...

– Вы действуете в одиночку, не так ли? Это дело поручили совсем не вам, а вашим старшим. А вы хотите выслужиться...

– А вот это тебя уже не касается!

Лу Сан выглядел уязвленным. Насупился весь, словно я оскорбил его последними словами. Но всё равно продолжал стоять у меня на пути. А тёмные углы мансарды были в той же стороне, что и выход.

– Так я прав? – Я широко улыбнулся, чтоб уж наверняка разозлить заклинателя и сбить его с толку, а потом уставился в пол, сразу за правой ногой мальчишки, и вскинул брови: – О! Гляньте-ка! Не вы обронили?

Тот машинально обернулся назад. Я присел на корточки и юркнул в тень под столом, проваливаясь в пограничье. Плюхнулся на сухую землю, посидел немного, вздохнул и растянулся, устроив руки на животе.

Тёмное утреннее небо наливалось призрачной серостью, на большее тут можно было не надеяться. Скоро утро перейдёт в такой же безрадостный, пасмурный день, сумрачный и душный. А потом наступит унылый вечер, который мало чем отличается от череды таких же вечеров... И чем бы мне заняться?

А может... Я машинально сел. А может, вечер наступит не так скоро, и снова будет сопротивляться подступающей тьме? Так значит, это правда, Цань не соврал? Умирает много молодых, светлых душ. Разве не то же самое сказал мне заклинатель? Хм... интересно. С чего вдруг праведникам умирать? Ещё и в таком количестве?

Я поднялся и направился к дому, но на полпути вспомнил, что хотел поискать себе новое жильё, остановился. В принципе, доморощенные свахи – не проблема, как и вечно позорящие меня мелкие бесы. Но вот разговорчики последних... помнится, пару раз они уже предупреждали меня о реальной опасности. За ответную услугу, конечно, но всё же... А что, если кто-то действительно ищет посмертных духов? И не с благими намерениями? Ещё и эти усопшие праведники... странно всё это. Надо бы поостеречься, лишним не будет. Может даже в мире живых побыть немного... вряд ли меня станут искать там.

Я вытащил из-за пазухи записку, которую передал мне официант, прочитал адрес, выведенный аккуратным почерком. Что ж... неплохая идея. В моём доме-стволе всё равно нет ничего ценного, лишь тряпьё, старая циновка да десяток грязных кувшинов. И у меня есть человек, который может оплатить мне золотом месяц-другой. А может, и полгода, если особо не тратиться. Почему бы не воспользоваться случаем?

Дом потенциального клиента находился в центре того же городка, был огорожен высоким каменным забором и впечатление производил неплохое. Со стороны могло показаться, что в доме этом живёт какая-нибудь почтенная пара стариков. Или мелкий торговец. Однако дверь мне открыла стройная, миловидная женщина средних лет. Она была одета в повседневный неброский халат и держала в руке длинную курительную трубку.

– Добрый день, – сказал я негромко, вытащил и протянул ей бумажку с адресом.

– А вы быстро... – улыбнулась женщина, кинув на неё беглый взгляд. – Не ожидала...

Она плавно пошла вглубь дома, я последовал за ней. Внутреннее убранство было простеньким, лишь самое необходимое, но изысканным. Пройдя в дальнюю комнату, она усадила меня за низкий столик и предложила чаю. Я, конечно же, согласился.

– Вы не против цветочного букета? Лаванда и жасмин, – спросила она из соседней кухни.

– Оригинально... Но я не против.

Женщина вернулась уже в другом наряде – тёмно-синем кимоно, подвязанном широким расшитым поясом. Волосы у неё тоже лежали по-другому. Она церемонно поставила на столик чайник и чашки, присела и начала торжественно разливать чай.

– Мне сказали, что за свои услуги вы берёте золото. Двадцать монет.

– Да, это так, – ответил я.

– Выдаёте какую-то расписку?

Женщина озорно стрельнула глазами.

– Нет. Я оставляю на человеке свою метку.

– Как интересно!

Женщина явно знала толк в обольщении, да и внешность имела приятную, хоть и давно растеряла юношескую прелесть. Я не спеша пил чай, который тоже оказался чудо, как хорош, и думал о том, что хозяйку дома можно назвать даже красивой...

– Тут что-то возбуждающее? – Я заглянул в чашечку.

– А вы наблюдательны... – усмехнулась женщина. – Или у вас настолько тонкий нюх? Не может быть, чтобы вещество уже подействовало.

Настоящее тело и не должно было понять. Но моё было настоящим с большой оговоркой. Как ни крути, воссозданный мною дубликат был хрупким и крайне чувствительным. Быстро распознавал яды и скрытые примеси и развоплощался от любого достаточно сильного воздействия.

– Список моих услуг крайне ограничен, – сухо улыбнулся я. – Сожалею, но физическая близость в него не входит.

Женщина расхохоталась. Потом вздохнула и подперла голову рукой, игриво взглянув на меня из-под длинных ресниц.

– В кои-то веки ко мне зашёл такой привлекательный мужчина – и тот ненастоящий... Хорошо. – Она отодвинула чайничек в сторону, достала увесистый мешочек и положила его на стол. Мешочек заманчиво бряцнул. – Вот оплата. Какую часть предпочитаете для нанесения метки?

– На ваше усмотрение, – ответил я. – Её все равно не будет видно.

Женщина развязала пояс, спустила рукав, оголяя плечо. Я пальцем начертил на её коже свой знак, отодвинулся, взял со стола мешочек и сунул его за пазуху.

– И это всё-ё? – разочарованно протянула женщина. – Похоже, вы меня обманываете...

– Могу и так. – Женщина вскрикнула, схватилась за плечо. – Но очень сомневаюсь, что такое напоминание вам понравится. – И я снял с неё болевое воздействие.

– Тц... – недовольно выдала хозяйка дома, когда её кожу перестало жечь. – А вы довольно безжалостны...

– Поэтому и даю вам шанс. – Я поднялся и низко поклонился. – Благодарю за гостеприимство и чай. Увидимся после вашей смерти.

Женщина коротко, но испуганно хохотнула. Укуталась в кимоно и потупила взгляд. Так и проводила меня до самых дверей, не поднимая глаз.

Солнце уже добралось до верхушек деревьев, новый день обещал быть ясным и тёплым. Хорошо, что начало осени. Не люблю холод, впрочем, как и жару. Понятия не имею, на что было способно моё тело при жизни, но сейчас оно остро чувствовало любой дискомфорт внешнего мира. Поэтому, если я и выходил в реальность, то совсем ненадолго.

Я поправил одежду и успел сделать несколько шагов, как в спину прилетело:

– Так значит, слухи не врут. Ты действительно заключаешь сделки с живыми.

Я цокнул языком и медленно обернулся. Лу Сан стоял за углом, прижавшись плечом к каменному забору и сложив руки на груди. Выглядел он крайне довольным.

– Вы прицепили ко мне жучок?

– Никогда не действую так грубо и по-дилетантски, – фыркнул Лу Сан. – Просто у меня неплохо развито периферическое зрение. И я очень сомневаюсь, что чай и суп стоили бы целых двух золотых.

– Вы смогли прочитать адрес на сложенной вчетверо бумажке? – улыбнулся я. – О таком зрении можно лишь мечтать.

– Ну... плюс небольшое заклинание, – признался Лу Сан, отлепившись от стены.

– Какое хорошее заклинание. С ним, наверно, удобно списывать на экзаменах.

Бессмертный подошёл ко мне, протянул руку, на раскрытой ладони блеснули три начищенных медяка.

– Это за суп. Такая цена указана в меню.

Какой дотошный... точно надо делать ноги. Я взял деньги, отвернулся и быстро пошёл в сторону центра.

– Ох, я бы на твоём месте так не спешил, – крикнул мне вдогонку Лу Сан. – Если мы не поговорим, в ближайшее время во дворец императора полетит мой донос. Угадай, на кого?

Я резко остановился. Лу Сан чуть не врезался мне в бок, отскочил и заявил:

– Если со мной что-то случится, донос полетит ещё быстрее.

– И что же вы хотите ему доложить? Что кто-то забирает у людей грехи? Боюсь вас огорчать, но император в курсе того, чем заняты посмертные духи.

– А он в курсе, что ты договариваешься и с живыми? – Лу Сан подбоченился. – Если бы мне оказали подобную услугу, я принялся бы грешить направо и налево, абсолютно не переживая за последствия. Думаю, императора это всё же заинтересует.

– Не знал, что в школах духовных практик начали преподавать искусство шантажа.

Бессмертный скривил лицо.

– Зачем тебе вообще деньги живых? А, дух? Ты проворачиваешь тут какие-то тёмные делишки?

– Ладно, – сдался я. – Талисман перемещения у вас хоть есть?

– Талисман?

– Не люблю передвигаться на своих двоих. А лошади от меня шарахаются.

– Неудивительно, – хохотнул Лу Сан. Достал из своего мешочка шенбу небольшой металлический предмет. – Есть. Работает, правда, в пределах десяти-пятнадцати миль.

– Маловато... – я порылся во внутренних карманах и протянул заклинателю серебряный колокольчик, – держите.

– Что это?

– Колокольчик.

– Это я вижу. Для чего он?

– Позвоните в него, как будете на месте. И я вас мигом отыщу.

– Ты хочешь перемещаться через тени?

– Да. Моё физическое тело не такое крепкое, как у вас. Боюсь, через пять-шесть переходов оно полностью развоплотится. Работай ваш талисман хотя бы на сотню миль...

– Тогда я буду ходить с тобой! У меня и саке есть ещё, полбутылки где-то...

Он снова полез за мешочком шенбу, я остановил его и вздохнул.

– Послушайте... спиртное может обезопасить лишь обычных смертных, я же уже говорил. И вообще-то мне приходится прикладывать немало усилий, чтобы таскать кого-то живого вслед за собой. Ещё и кого-то с золотым ядром. Давайте обойдёмся лишь самым необходимым. Я проведу вас в пограничье, но только на посмертные места жертв. А уж до тел этих самых жертв добирайтесь сами.

– Нам нужны их тела? – нахмурился Лу Сан. – Разве не места их гибели?

– Лучше тела.

– Сомневаюсь, что родственники разрешат эксгумацию.

– Значит, мы их не спросим.

– Но это незаконно!

– Что-то мне подсказывает, что связываться с посмертными духами тож...

– Хорошо! – перебил меня заклинатель. – Тогда я... я, наверно, дождусь сумерек и отправлюсь на кладбище. Мы посмотрим всех?

– Когда умерла последняя жертва?

– Четыре дня назад.

– Хм...

– Слишком поздно?

– Ну... души на посмертном месте уже нет, это точно. Допрашивать некого. Но мы хотя бы взглянем на её мост.

– Он всё ещё там?

– Мосты разрушаются не сразу. Обычно на это уходит несколько дней.

– Не знал. – Лу Сан нахмурился. – Так это что же... когда душа уйдёт, её мостом может воспользоваться кто-то другой?

Его глаза оживлённо блеснули.

– Неплохая догадка, – похвалил я. Отошёл с дороги и присел на низкую деревянную скамью. Лу Сан встал передо мной. Я подвинул его, закрываясь от солнца. Как же быстро устаёт это тело... – Но я попросил бы уважаемого заклинателя поумерить радость. Найти посмертное место души не так-то просто. К тому же, использованные мосты абсолютно бесполезны. Их основа, что соединяет мост с землёй пограничья, разрушается сразу же после перехода. А остальные части... как бы сказать? Мост разрушается неравномерно, части висят в воздухе, и использовать их для нового перехода не получится.

– Мда... – Лу Сан как-то разом погрустнел. – Ну ладно. Тогда всё равно... начнем с последней жертвы. Предпоследняя умерла две с лишним недели назад. Смотреть на такое тело...

– Приятного мало, – улыбнулся я. Посидел ещё немного, потом медленно поднялся. – Что ж. Тогда жду вашего сообщения. Только не доставайте гроб раньше времени, хорошо? Дождитесь меня.

Мои "тёмные делишки", требующие оплаты золотом, творились в небольшой деревне к западу от столицы. Домов тут было всего три десятка, жители зарабатывали тем, что выращивали рис. Многочисленные рукотворные каналы гнали воду с ближайшей реки, подтопляя всё вокруг, кроме узкой дороги. По вечерам тут было очень красиво и, закончив с делами, я любил сидеть где-нибудь на возвышенности, созерцать зеркальную поверхность полей. Когда солнце касалось горизонта, и его цветные лучи начинали скользить по воде, картинка получалась совсем нереальной, и было уже не понять, где небо, а где всё ещё земля. Запоздалые работники мелькали точками внизу, словно гуляющие по облакам небожители.

Травник жил на окраине деревни, недалеко от дороги. Домик у него был совсем стареньким, с ветхой соломенной крышей и глиняным полом. Во дворе, под отдельным деревянным навесом располагалась печь, на которой стоял огромный котёл. Травник постоянно что-то в нём варил.

Увидев травника впервые, я подумал, что имею дело с шарлатаном, слишком уж он был молод. Но местные заверили меня, что мальчишка очень искусен в деле врачевания, а уж какие действенные отвары создаёт... то ли душу демону продал, то ли спустился в деревушку прямо с небес. Я бы, скорее, остановился на первом.

У травника были узенькие, вечно бегающие глазки, и он совершенно не любил смотреть на собеседника. Это настораживало. Поначалу я с сомнением и опаской относился к каждому его слову. Хотя, если быть совсем уж честным, до конца я не верил ему и сейчас. Но больше полагаться мне было не на кого.

– Рановато вы сегодня, уважаемый дух, – сказал травник, встречая меня у низенького плетёного забора.

Он неспешно вытирал руки грубым полотенцем и щурился на солнце так, что глаза превратились в две щёлочки.

– Добрый день, – поклонился я. – К сожалению, этот вечер занят у меня другими делами.

– Что ж, проходите. – Он отошёл в сторону и добавил мне вслед: – Садитесь во дворе, сегодня тепло.

Я кивнул и направился к грубо вытесанному из дерева уличному столу, рядом с которым стояло два не менее грубых табурета. Обычно я приходил во второй половине дня, ближе к закату, и теперь подумал, что в доме травника могут быть другие посетители. И на всякий случай спросил:

– Я не мешаю?

– Нет... – травник мельком глянул в сторону дома, – нет, конечно. Присаживайтесь. Я сейчас всё принесу.

Он ушёл, в доме послышалась возня и приглушённые голоса. Потом из покосившейся двери выскочила молодая женщина, она зыркнула на меня недобро, что-то пробубнила себе под нос и скрылась за забором. Чуть позже из дома появился и травник, в вытянутых руках он держал большой поднос, на котором стояли две пиалы.

– Надо было сказать, что вы заняты, – укорил я его, помогая с подносом.

– О, не стоит беспокоиться, – отмахнулся травник. – Я всё равно ничем не могу помочь этой женщине. Я не умею привораживать мужчин.

– Хм...

– Любовь – штука тонкая и абсолютно нам неподвластная. – Травник сел напротив меня, одну пиалу взял себе, другую протянул мне. – Повлиять на это чувство не могут ни люди, ни демоны, ни даже небожители. Пейте.

Я склонился над пиалой и принюхался. Зелье пахло горными травами и чем-то ещё, непонятным и кислым. Но на вкус оказалось как всегда превосходным.

– Мне кажется, на днях я кое-что вспомнил, – сказал я, сделав несколько глотков.

– О, правда? – оживился травник. – И что же?

– Ребёнка. Скорее всего, девочку. С большими, просто огромными глазами.

– Вы что-то делали? В смысле, это было воспоминание о каком-то событии?

– Нет... нет. Скорее, это было неясное ощущение.

– О... – в голосе травника послышалось лёгкое разочарование, – и как же выглядела эта девочка?

– Не знаю. Я помню только глаза. Хотя нет, даже не так. – Я покусал губы, подбирая слова. – Это... тоже было ощущение. Чувство, как внутри меня всё теплеет, когда я смотрю в глаза этого ребёнка. А может, не теплеет, может, скручивается от боли...

Травник вздохнул, пригубил из своей пиалы.

– Тогда это не моё зелье, а ваша собственная чувственная память. Мы ведь забываем только события, людей. Но никак не свои чувства. – Он склонил голову набок и грустно улыбнулся. – Они отпечатываются в наших душах навсегда.

– Как поэтично... – ответил я. – Но это скорее плохая новость, чем хорошая. Значит, мне всё ещё не удалось вспомнить ничего.

Я допил зелье, выложил на стол десять золотых монет – оговорённую плату. Травник задумчиво потыкал монеты пальцем и спросил:

– Вы знаете притчу о потерянной невесте?

– Ммм... не припоминаю.

– Этой истории уже лет пятьсот. Некоторые верят, что она случилась на самом деле. – Травник сел прямо, словно приготовился к долгому рассказу. И продолжил: – Когда-то один молодой заклинатель, лишь недавно получивший своё золотое ядро, влюбился в прекрасную девушку, дочку известного торговца. Девушка тоже полюбила заклинателя, и они даже получили от её родителей разрешение на брак. Молодой человек планировал уйти из ордена и, поселившись с будущей женой в городе, вести абсолютно мирскую жизнь. Но планам этим не дано было реализоваться, иначе какая же это была бы история? Девушка погибла от нелепого несчастного случая, поскользнувшись на промёрзлой дороге и ударившись затылком об камень. Когда заклинатель добрался до её дома, душа девушки уже почти сутки, как отошла в мир пограничья. Молодой человек не смог смириться со свой утратой и выбрал сознательную смерть, остановив в теле все процессы, чтобы уйти вслед за любимой. В пограничье девушки уже не было, и заклинатель начал строить свой мост в загробный мир. Думаю, вам известно, что золотое ядро создается из первых добродетелей. Когда заклинатель располагает достаточным их числом, он может переплавить добродетели в основу ядра. А после смерти ядро превращается в лестницу на небеса. Но наш герой совершенно не стремился к небожителям. Его убивала сама мысль, что любимая будет перерождаться снова и снова, а он сможет лишь наблюдать за девушкой с небес, не имея больше возможности прикоснуться к ней. И тогда он выплавил из ядра не лестницу в небо, а обычный мост в загробье. Но когда он перешёл на другую сторону, то увидел, что его мост остается целым и даже не думает разрушаться. Заклинатель решил, что сможет вернуться вместе с любимой в мир живых. – Травник сделал паузу и мельком посмотрел на меня. Это был очень внимательный и острый взгляд, который, правда, сразу же привычно сместился мне за плечо. – Заклинатель искал любимую несколько дней, и когда они вместе вернулись к мосту, у него уже не было сил на обратный переход. Он подтолкнул любимую вперёд, пообещав, что скоро её догонит. Девушка перешла в пограничье, а оттуда – в мир живых, обратно в своё тело. Но заклинатель её так и не догнал. Торговец и его жена не могли поверить своему счастью, однако радость их была недолгой. Когда девушка пришла в себя, оказалось, что она ничего не помнит. Не помогли ни лекари, ни знахарки. Она стала чистым листом. Погоревав немного, родители смирились и окружили дочь прежней заботой. Но настроение девушки ухудшалось с каждым днём. Она постоянно чего-то хотела, но не понимала, чего. Искала какого-то человека, но не знала, кого же ищет. Внутри у неё была тоска по любимому, которую не могла заглушить даже потерянная память. Однажды вечером девушка начала плакать от этой тоски. Она плакала и утром, и днём, и на следующий вечер. Слезы не останавливались, девушка перестала есть и вставать с постели и очень скоро умерла от истощения. Такая вот история, – травник вздохнул, – наши чувства никуда не уходят. И стоит встретить кого-то похожего ли попасть в схожу ситуацию, как что-то в душе просыпается и напоминает о себе.

Я долго молчал, травник тоже ничего не говорил, продолжая смотреть поверх моего плеча. Прошло, наверное, минут десять. А может даже больше. Потом я спросил:

– А эта девушка... ваши зелья помогли бы ей вспомнить?

– Хм... никогда не думал об этом, – признался травник. – Наверно, нет. Не знаю, так ли это на самом деле, ведь вся история – просто легенда.

– Но если это правда?

– Мои зелья восстанавливают память, которую человек теряет из-за сильного потрясения или травмы. Или из-за проклятья. Тут я могу гарантировать результат. Но посмертный мост... – Он снисходительно улыбнулся. – Да бросьте! Вы же посмертный дух! Неужели вы верите в подобную чепуху?

– Почему бы этому не быть правдой?

– Потому что я никогда не слышал о несокрушимых посмертных мостах! – расхохотался травник. – Кому, как не вам знать, что услуги посмертного духа – натуральный обман! Так скажите мне: можно ли построить такой мост, который свяжет пограничье и загробный мир навсегда?

– Не знаю, – соврал я. – Но если... как в истории...

– Что? Заложить в основание золотое ядро? – Травник засмеялся ещё громче. – Покажите мне того дурака, что лишится своего пропуска на небеса, лишь бы выстроить посмертный мост! Это же абсолютная нелепица! Все равно, что променять пару крыльев на костыли! Ох... простите...

Травник отхохотался, смахнул с глаз выступившие слёзы.

– А если бессмертный кого-то полюбит? Так сильно, что отдаст ради него золотое ядро?

– Боюсь... – травник наигранно вздохнул, всё ещё улыбаясь, – боюсь, что влюблённые бессмертные бывают только в легендах. Как и нерушимые посмертные мосты. У них совершенно другие приоритеты.

– Вы правы, – согласился я. – Это нелепица.

Мы почти одновременно поднялись из-за стола, поклонились друг другу.

– Когда мне ждать вас теперь? Как всегда?

– Да, – кивнул я.

Покидая дом травника, я остро почувствовал, что хочу есть. В пограничье голод был мне неведом, как и усталость, я ел и дремал только ради удовольствия, а вот в реальном мире тело всегда раздражало меня своей капризностью и зависимостью от целого ряда вещей. Так что ещё два золотых я потратил, выбрав в небольшом тихом городке опрятную и вполне уютную гостиницу и отобедав на её первом этаже. Номер располагался на самом верхнем, мансардном этаже, и соседей у меня не имелось. Кроме постели я получил стол, несколько стульев, кучку подушек и маленькую ванну за цветастой ширмой. В принципе, на пару недель сойдёт. А дальше – посмотрим.

Когда небо начало темнеть, я поужинал и уселся рядом с единственным окном, которое выходило на центр города. Внизу горели вечерние фонари, куда-то спешили немногочисленные прохожие. Пахло жареным мясом. Я посмотрел выше. Сразу за городом начинались холмы, а за холмами выбрасывало в небо последние лучи малиновое солнце. Неплохо... даже красиво. Не так красиво, как вечерние затопленные поля, но всё же...

Я подумал о том, что можно прогуляться до полей, благо, скоро будет совсем темно, а значит и добраться до них получится быстрее и легче. Но живое тело напомнило о том, как я люблю лениться. И если в пограничье это было скорее состояние души, то в реальном мире я испытывал ленную негу даже физически. Приятная усталость мышц, слипающиеся веки, на внутренней стороне которых так причудливо рисуются всякие картинки... В какой-то момент я понял, что смотрю на свой посмертный мост.

В пограничье я никогда не видел сновидений, моя дрёма походила там на приятное падение в пустоту. В реальном мире я засыпал всего раз пять или шесть. Но и тут мои сны были пустыми и мёртвыми, в них появлялись лишь мелкие бесы да тёмная поверхность под ногами, покрытая сетью трещин.

Такое со мной было впервые.

Я подошёл к основанию моста, уставился на хрустальную поверхность. Интересно, если здесь есть золотое ядро, его можно как-то рассмотреть? Словно откликаясь на мои мысли, поверхность моста завибрировала, и мне показалось, что внутри разлилось еле видимое золотое свечение. А потом я почувствовал, что с противоположной стороны моста кто-то стоит и смотрит на меня. Я поднял взгляд. Там был человек, одетый в длинное похоронное платье белого цвета. Размытая фигура напоминала одновременно и мужчину, и женщину, и ребёнка. Черные волосы красиво спадали на плечи и грудь, лицо было в тени, но я отчетливо различил два ярких красных глаза.

Какой интересный сон... всё такое реальное. Словно я и правда в пограничье, у своего моста.

И эти смазанные звуки, что медленно затихают, истончаются, превращаясь в далекий мелодичный звон колокольчика...

Ох, святые небожители! Я открыл глаза и сел ровно.

Очень не хотелось идти навстречу звуку, хотелось и дальше сидеть на удобном стуле, упираясь в подоконник, и грезить чем-то едва уловимым, но удивительно знакомым. Казалось, сделай ещё шажок, потянись к призрачной фигуре... Звон усилился.

Я представил, как в мой номер вламываются имперские агенты, переворачивают всё вверх дном и хватают меня под руки. Вряд ли, конечно, они работают с такой скоростью, но проверять их профессионализм мне абсолютно не хотелось. А потому я поднялся со стула, размял ноги и провалился в ближайшую тень.

Глава 3

Кладбище, на которое меня привёл звук, располагалось у подножия холма. С одной стороны могилки подпирала естественная каменная стена, с трёх остальных кладбище было огорожено высокими деревьями. Выглядело всё чистеньким и ухоженным. А главное – было хорошо укрыто от посторонних глаз. Практически полная луна давала хорошее освещение, и две непонятные фигуры среди захоронений могли вызвать вопросы.

– Это место принадлежит состоятельным семьям, – пояснил Лу Сан, встречая меня на главной тропинке. – Тут даже склеп для урн и охранник имеются.

– И где же он? – спросил я, оглядываясь по сторонам. – Охранник.

– Спит.

– Оу...

– Нормально с ним всё! – приглушенно рявкнул Лу Сан. – Просто спит!

– А когда мы только встретились, вы показались мне таким правильным... – усмехнулся я. Лу Сан ничего не ответил, отвернулся и повёл меня вглубь. – Могила жертвы цела?

– Чего бы ей не быть целой? – буркнул заклинатель, не оборачиваясь. – Разве светлые души восстают?

– Всё когда-то бывает впервые, – ответил я, вышагивая за Лу Саном след в след. – Ваше странное дело, думается мне, тоже выглядит из ряда вон.

– Не могу не согласиться, – неожиданно примирительно вздохнул Лу Сан.

– Будут ещё какие-то факты?

– Совсем немного.

Мы остановились у свежей могилы. Сразу чувствовалось, что тело захоронили на днях: всё ещё пахло землёй и скошенной травой, и почти физически ощущалось чужое горе.

– Девушки умерли внезапно. Они ничем не болели, ни на что не жаловались. Правда, кое-что родные за ними всё же заметили: перед смертью жертвы вели себя... несколько отчуждённо. Их мало что интересовало. Почти ничего не радовало и не печалило. Такое странное, подвешенное состояние. Но лекари не нашли никаких отклонений. Психическое и душевное здоровье у них тоже было в полном порядке.

– А энергетические центры? Может, кто-то цедил из них жизненную энергию?

Лу Сан в ответ сложил руки на груди и картинно закатил глаза. Всем своим видом давая понять, что в его ордене не дураки сидят. И уж что-что, а информацию про центры они проверили в первую очередь.

– Среди девушек были заклинательницы?

– Одна. Не эта.

– С золотым ядром?

– Нет. Она начала практиковаться года четыре назад. И способности у неё были не ахти, как я слышал. Но...

Лу Сан вытащил из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист, развернул его и протянул мне. На листе были нарисованы пять женских портретов. Ткнул пальцем в изображение самой неброской девушки с носом-картошкой.

– Вот она практиковала.

– Хм... разве на ней не одежды вашего ордена? Кто ещё носит этот цвет? Да и фасон воротника...

– Так и есть.

– Дайте-ка угадаю. Она была первой жертвой? Поэтому для вашего клана это дело чести?

– Ну... в какой-то мере. – Лу Сан сложил листок и убрал его обратно за пазуху. – Её родители до сих пор не дают нам покоя.

– Когда она умерла?

– Пять месяцев назад.

Я постоял немного, потом указал взглядом на могилу.

– Как доставать будем? Лопаты принесли?

Лу Сан посмотрел на меня так, словно я нанёс ему смертельное оскорбление. Он вытянул руки в стороны, направил указательные пальцы на два ближайших дерева. Земля дрогнула, из глубины послышался еле различимый гул.

– Ого, – присвистнул я. – А разве уважаемый заклинатель не слишком молод для подобных штучек?

– Всего-то управление жизненными процессами, – небрежно фыркнул Лу Сан.

Но по напряженным пальцам я видел, что силы заклинатель прикладывает немалые. Неужели так хочет меня впечатлить? Или же... хм...

Средний ученик, значит, да? А силёнок-то не так уж и много. Да и техника управления жизненными процессами не так проста, на её освоение требуется время. С возрастом все младшие ученики переходят на среднюю ступень, независимо от таланта и природных способностей. Так сколько же ему лет?

Земля на могилке вздыбилась, полетела в стороны комьями. Гроб поднялся на толстых корнях, чуть покачнулся. Лу Сан дрогнул на миг, но удержал его, рвано выдохнул. Новые корни показались из-под земли, подхватили гроб снизу, создавая устойчивую платформу. И осторожно стащили крышку. Трупный запах еле слышался, но всё равно заставил меня задержать дыхание.

Несмотря на то, что я посмертный дух, с разложением мне приходилось сталкиваться не так уж часто. Не было оно для меня чем-то естественным и привычным. А вот заклинатель держался молодцом. Легко вскочил на край гроба и даже носом не повёл.

– Ну? Смотреть будешь? – нетерпеливо спросил он меня. – Или как ты там всё это делаешь?

Я прикрылся рукавом и тоже заглянул в гроб.

– Видишь? Нормальное тело, не отвергнутое. Никакой слизи. Говорю же, все жертвы были невинными.

– Иногда публичная жизнь – лишь видимость, – не согласился я, сделав пару шагов назад. Махнул заклинателю, мол, слезайте уже. – Был у меня случай... вроде бы невинная девушка оказалась не такой уж невинной. И накануне свадьбы она наложила на себя руки. А всё потому, что отчим... скажем так...

– Ой, не продолжай, прошу тебя! – скривился Лу Сан, спрыгивая с гроба. – Каких только уродов на свете не бывает...

– Согласен. Родные девушки узнали про данное обстоятельство, но решили не придавать его огласке. Жечь ритуальные деньги они тоже побоялись, ведь могли появиться вопросы.

– И правда, – усмехнулся Лу Сан. – Зачем же ритуальные подношения праведной душе?

– Вот-вот. – Я сел на землю, подманил заклинателя ближе. – Родственники выдержали тело три дня на виду, как и полагается, но каждую ночь тайком обрабатывали его очень дорогим зельем. Так что... на четвёртый день тело было нормальным. И хотя жених девушки настаивал на кремации, родственники уговорили его на стандартное захоронение, потому что знали, что праведный огонь не возьмёт её тело.

Лу Сан остановился около меня, не понимая, что ему нужно делать. Я мотнул головой, посмотрел на луну и чуть подвинулся, полностью скрываясь в тени заклинателя, и продолжил:

– Через три года родственники девушки погибли, а жених, всё ещё убивавшийся из-за своей потери, решил нарушить слово и откопал труп. Когда гроб девушки открыли, она вся была в слизи. Тут-то всё и вскрылось.

Лу Сан достал саке, откупорил и поднёс к губам.

– Алкоголь больше нужен для перехода. В трезвом уме вы просто не найдёте грань между мирами, даже если вас к ней подведут. Но я – другое дело. Я вас туда не подведу, а затащу.

Заклинатель послушно убрал бутылку обратно.

– Ты наблюдал её смерть?

Я кивнул.

– Почему же не предложил ей свой мост?

– Предложил. Но женская обида – страшная вещь.

– Она стала призраком по собственному желанию? – удивился заклинатель.

– Она была довольно сильна. А годы страданий взрастили в ней жажду мести. Она ждала долгих три года в пограничье, вынашивала план. И лучше тебе не знать, как умерли её родственники.

– Ты же... всё это выдумал сейчас, да?

– С чего бы?

Лу Сан изменился в лице. Я усмехнулся, взял заклинателя за руку и потянул за собой, проваливаясь в его тень.

В пограничье было намного темнее, чем в реальном мире, и первые несколько секунд я часто моргал, привыкая к новому освещению. Потом поднялся и огляделся. Странно. Слишком темно. Лишь адская расщелина отсвечивала бардовым по левую сторону от нас.

– Ого... Это что, та самая дверь в мир демонов?

Рядом вытянулось вверх размытое пятно.

– Ага.

– А где... ты же говорил, что мост пропадает не сразу?

– Говорил... – Я прищурился, рассматривая заклинателя. – Тут должно было остаться хоть что-то.

– Не ошибся ли ты местом?

– Я не мог ошибиться... что-то... не так.

– Ошибся.

– От тела к посмертному месту всегда идёт тонкая нить. Дальше она тянется за душой и через три дня обрывается, независимо от того, куда эта душа подалась. Может оборваться и раньше, если душу, например, развоплотили или сожрали. Но между телом и местом эта связь остаётся.

– А что там за красные огоньки движутся?

– Падальщики.

– Как-то их много...

– Не беспокойтесь, это бесы низшего порядка. Почти как животные. Они редко выбираются за пределы расщелины. И нападают, только если душа совсем слабая. Или если она свалится со своего моста.

Я ещё раз огляделся. Место явно было тем самым, но мостом тут даже не пахло, словно его и не создавали. Я присел, погладил ровную поверхность земли.

– Достаньте-ка свой меч.

– Зачем?

Голос у Лу Сана был недовольным, но я услышал, как следом лязгнуло оружие, покидающее ножны.

– Ваши приёмчики тут не действуют, но вот меч – вполне себе. Поднимите-ка верхний слой земли. Нужно кое-что проверить.

Лу Сан принялся вгонять меч в землю, из-под лезвия полетели толстые пласты.

– И долго мне... что ты хочешь найти?

– Камни.

– Какие именно? Добродетели? Или грехи?

– И те, и те. – Я присел, всматриваясь в чёрную дыру. Меч уже входил на половину своей длины. – Хватит. Они не могли опуститься глубже, учитывая, что с момента смерти прошло всего четыре дня.

– Да кто-нибудь просто стащил их и всё, – сказал Лу Сан, переводя дыхание.

– Нет. Никто не способен забрать камни без ведома их хозяина и без его разрешения. Если человек становится призраком, то распоряжается камнями сам. Или его съедают падальщики, и камни уходят под землю. Но тут их нет. Да и... мы же видели тело. Оно начало разлагаться. Нелепица какая-то...

– Есть ещё один вариант.

Лу Сан присел рядом. Мои глаза достаточно привыкли к темноте, и я уже неплохо различал его лицо.

– И какой же?

– Девушке помог такой как ты, конечно же.

– Нет, точно нет, – улыбнулся я.

– Почему это?

– Потому что... Вы знаете про три правила посмертных духов?

– Что за правила?

– Первое: не причинять вреда живым. Второе: не пропускать в загробный мир недостойных. И это не просто слова. Живые думают, что дело в благородстве, кодексе чести, но это не так. Мы физически не можем пропустить недостойных. Ведь услуги посмертного духа – просто обман.

– Как это?

– Посмертными духами становятся те, кто не готов идти дальше. Или кого держит какое-то незавершённое земное дело. Да, это правда, что использованный мост сразу же начинает разрушаться. Но неиспользованный может сохраняться годами. Посмертный дух просто разрешает кому-то пройти по своему мосту, а взамен берёт добродетели и выстраивает новый мост.

– Но добродетелей должно быть достаточно, – закончил за меня Лу Сан. – Иначе мост не выстроишь?

– Именно. Так что, если девушка воспользовалась услугами посмертного духа, тут всё равно должны быть остатки моста.

Заклинатель помолчал, потом высказал ещё одну догадку:

– А может, тело девушки тоже чем-то обрабатывали? Поэтому мы и не увидели слизи? Может, она ещё появится?

– Вряд ли. Я отчетливо ощущал трупный запах. Разложение уже началось. Странно...

Я поднялся, посмотрел в ту сторону, где на горизонте разгоралось оранжево-красное зарево. Это зажигались ночные фонари. Лу Сан посмотрел туда же и предложил:

– Думаю, имеет смысл прогуляться по окрестностям. Поспрашивать, не видел ли кто-нибудь нашу подругу.

– Ага. Удачи.

– О чём ты? – усмехнулся заклинатель и тоже поднялся, отправил меч обратно в ножны. – Ты пойдёшь со мной. Очень сомневаюсь, что местные настроены на беседы с бессмертным. А вот тебе хоть что-то, да скажут.

– Ммм... я бы рекомендовал вам воздержаться от этой затеи. Вы собираетесь в место, которое кишмя кишит демонами. На мою защиту можете не полагаться, а собирать вас потом по кусочкам – так себе развлечение.

– Не нужна мне твоя защита!

Я протянул к нему руку.

– Если ты сейчас выкинешь меня отсюда, я буду звонить в твой дурацкий колокольчик, пока не рехнёшься!

Лу Сан отскочил от меня и угрожающе выставил вперёд ножны.

– В принципе... я могу выкинуть вас в любой момент. Особенно если вам будет угрожать опасность. Но я всё ещё не понимаю, какая мне выгода от прогулок с вами. Мы договаривались только о посещении посмертных мест. И свою часть я выполнил...

– Я удвою твоё вознаграждение!

– Хм... что ж, пойдёмте.

Видимо, заклинатель не ожидал, что я сдамся так легко. Он нагнал меня и какое-то время молча шёл рядом. Между нами ощущалось напряжение, словно Лу Сан заготовил ещё парочку способов для моего переубеждения и теперь не знал, куда деть запал.

– А какое третье правило? – наконец спросил он. Наверно, хотел-таки разрядить обстановку.

– М?

– Ты говорил, что у посмертных духов три правила. Какое третье?

– Не связываться с такими, как вы, – хохотнул я.

– Я серьезно.

– Я тоже.

– Почему вам нельзя связываться с бессмертными?

– Потому что только вы способны нас убить.

После этого заявления мы долго шли молча. Небо впереди разгоралось всё сильнее, стали видны отдельные точки фонарей. Незаметная тропинка росла в ширину, превращаясь в полноценную дорогу. О чём думал Лу Сан, я не знал. Но, судя по его хмурому лицу, думы эти были не самыми весёлыми. Мне же не давала покоя одна простая мысль: а может ли кто-то пройти по моему прекрасному мосту без моего ведома? Почувствую ли я чужака? Да, мосты посмертных духов надёжно скрыты от посторонних глаз, но что, если кто-то нашёл способ?

Или же... существует ещё один нерушимый мост? Тогда всё встает на свои места. Посмертный дух пропустил светлую душу по своему нерушимому мосту, а камни забрал себе. Поэтому и нет теперь ни души, ни моста, ни камней.

Я резко остановился, словно налетел на преграду. Вот только чьи же камни светили в тот день почти до полуночи? Что-то всё же не сходится. Да и Цань говорил о двух светлых душах, а не одной.

– Что?

Лу Сан обернулся, вздохнул недовольно, вернулся и встал рядом.

– ...что?

Делиться своими догадками с бессмертным – не лучшая затея, согласен. Но кто ещё мог ответить на некоторые мои вопросы? Стоило рискнуть.

Я долго собирался с мыслями, не зная, как облечь в вопрос то, что вертелось у меня в голове. Лу Сан не торопил, нутром, видимо, чувствуя, что я ухватился за какую-то ниточку.

– Знаете, как выглядит переход на небеса? – спросил я наконец.

– Ммм... мастер просто останавливает в теле все жизненные процессы и уходит. Как ещё это должно выглядеть?

– Не думал, что в мире живых всё так неказисто, – хохотнул я. – В пограничье становление нового небожителя – настоящее событие. Небо озаряется ярким светом, словно это день в реальности. От горизонта к горизонту простирается небесная дорога, сотканная из звёзд. Это если мастер вознесся при жизни. Но бывает, что он возносится уже после смерти. И тогда зрелище завораживает ещё сильнее, потому что звёздная дорога создаётся прямо отсюда, из пограничья. Однако, даже в этом случае дорога недосягаема для наблюдателя. Вы можете видеть её прямо перед собой, но никогда до неё не доберётесь. А посмертные мосты... демоны и призраки не способны найти их. Я же вижу мосты и камни, только если присутствую рядом с умирающим. Или могу найти остатки моста по тонкому следу, нити, если будет доступ к телу усопшего.

– К чему ты клонишь? Я не понимаю.

– Призраками обычно становятся те души, которые не могут выстроить полноценный мост. Из-за нехватки белых камней. Но они хотя бы начинают его строить. Крайне редко – но такие случаи всё же бывают – душа решает податься в призраки осознанно. Но если она забирает с посмертного места чёрные камни, а белые оставляет, они тут же уходят под землю.

– И?

– Если умирает человек со светлой душой, то вокруг него в пограничье всегда россыпь добродетелей. Вы знали, что вознестись можно, даже не имея золотого ядра? Было бы достаточно белых камней. Дорогу в небо видят все, это мы уже выяснили. Мосты могут видеть непосредственно усопшие и посмертные духи... при определённых условиях. Но я могу сказать вам с полной уверенностью: когда мост создаётся, камни уже не сверкают так ярко, они становятся почти прозрачными. Так когда же небо может долго гореть? Кроме случаев вознесения?

– Когда добродетели не используются?

– Именно!

– К чему ты клонишь? При чём тут горящее небо?

– Четыре дня назад, когда умерла ваша девушка, небо светилось очень долго, вплоть до полуночи.

– Но тогда камни должны были уйти под землю, так? А мы видели – под землёй ничего нет. Ты точно перепутал место!

– Нет, не перепутал. Скажите, та девушка, она была достойна вознесения? Насколько светлой душой она была?

– Хм... не думаю, что она годилась на роль небожителя... – мотнул головой Лу Сан.

– Её смерть и отсутствие моста с добродетелями – всё ещё загадка, но... – я вздохнул, – но сейчас у нас есть вопрос посерьёзней. В тот же день умер ещё кто-то. И у этого кого-то была настолько светлая душа, что её добродетели освещали пограничье почти до полуночи. Этот случай у вас задокументирован?

– Не знаю. Надо проверить.

– Если моя догадка верна, и свет исходил от добродетелей, которые никто не использовал, то... картинка складывается довольно пугающая, не находите? Потенциальный небожитель умирает, но, оказавшись в пограничье, он не выстраивает дорогу в небо, не выстраивает мост в загробный мир, а... просто исчезает, оставляя все свои добродетели без присмотра.

– Я правильно понимаю, что ты не можешь найти чужой посмертный мост, не видя тела?

– Да.

– И правильно ли я понял, что ты не найдёшь дорогу к чьим-то добродетелям, даже если увидишь их свет?

– Абсолютно верно.

– То есть... ты хочешь, чтобы я вернулся в орден, поднял отчеты о смертях, которые произошли четыре дня назад, и нашёл того потенциального небожителя?.. Знаешь, я ведь просто расследую непонятные смерти девушек. – Лу Сан покачал головой и медленно двинулся вперёд. Но от меня не ускользнуло то, как живо блеснули интересом его глаза. – Ты только ещё больше меня запутываешь... Как это связано вообще?!

– Да никак. Просто один вопрос подтолкнул меня к другому, вот и всё, – признался я. – Хотя, возможно, они и связаны, просто я пока не понимаю, как. Уже несколько лет периодически бывают светлые вечера. Если свет идёт от неиспользованных добродетелей, то умирают или потенциальные небожители, или большое количество светлых душ. Причём делают это очень странно.

– Ну... это ты загнул! – Лу Сан засмеялся, но как-то натянуто и неубедительно. – Ладно, если всё это происходит последнее время, но несколько лет... Это бы точно кто-то заметил! Кто-то из мастеров! И откуда нам вообще знать, что свет идёт от добродетелей? Может, это какое-то местное атмосферное явление?

– Может быть, – пожал я плечами. – Это ведь только предположение, основанное на слухах.

Мы шли дальше, дорога под ногами постепенно выравнивалась, покрывалась щербатой плиткой. Лу Сан думал о чём-то своем, лицо его, однако, повеселело. А потом он и вовсе хохотнул, смерив меня озорным взглядом.

– Так получается, ты вдвойне обманщик? Ай-ай-ай! Как не стыдно!

– Вы как-то слишком критичны по отношению к духу, у которого просите помощи, – ответил я. – Хотя мне не совсем понятно...

– Люди, живые, с которыми ты незаконно заключаешь сделки. Получается, ты их обманываешь! Ты же не сможешь предоставить им посмертный мост, у них не хватит добродетелей! Второе правило!

Я чуть не запнулся о дорожную плитку. И дёрнул меня чёрт так откровенничать с бессмертным, а! Почти попался... Надо быть осторожнее с этим пацаном. Но и молчать нельзя, слишком подозрительно.

– Значит, не такой уж я злодей.

– Значит. Как ты вообще находишь себе клиентов?

– К сожалению, у меня не имеется какой-то "книги смертных", или как вы это называете? Я понятия не имею, кто и когда отправится в последний путь. Это больше похоже на охоту.

– Ты рыскаешь по теням в поисках подходящей кандидатуры? А не проще ли гулять тут... ну... вдоль той пропасти? Как я понимаю, мост в загробный мир должен проходить через пропасть, нет?

– Не так все просто... посмертное место души – очень личная штука, скрытая от посторонних глаз, я же говорю. Вы плохо слушаете? Пограничье вообще довольно запутанный мир, кратчайшая дорога тут не всегда прямая. Так что... приходится работать из мира живых. Иногда мне везёт наткнуться на несчастный случай. Но чаще всего я отслеживаю смертельно больных. Жду, когда настанет их последний день. Если они мне подходят, конечно.

– Твоя работа сложнее, чем я думал... Слууушай! – Глаза Лу Сана азартно загорелись. – Так ты можешь стать отличным шпионом! Ведь через тень можно пробраться куда угодно!

– Это не так, – снисходительно улыбнулся я. – Многие важные места, например императорский дворец, надёжно защищены сложнейшими заклинаниями. Могу поспорить, что ваш орден тоже защищён. Хотя не проверял.

– А дворец императора?

– М?

– Его дворец, значит, проверял?

– Было дело.

– С какой целью?

– Да просто так, от скуки.

Я подумал ещё и решил, что было бы неплохо расположить бессмертного к себе. Можно же сообщить ему какую-то несущественную личную информацию? Чтобы установить более доверительную связь. Вдруг пригодится в будущем? Главное – следить за языком и не вдаваться в подробности.

– Я... скажем так, я осознал себя много-много лет назад. Сейчас и не подсчитаю уже... да это и неважно. Просто в какой-то момент пришёл в себя и увидел иссохшую землю, тёмно-серое небо, адскую расщелину и прозрачный мост через неё. Рядом никого не было, и никто мне ничего не объяснил. День сменялся ночью и снова днём, а я всё сидел и пытался хоть что-то вспомнить. Потом мне это надоело.

– И ты принялся исследовать местность?

– Ну, это громко сказано. Скорее – просто слонялся туда-сюда без цели. Ничто не вызывало во мне интереса, и желаний особых не было. Призраки ведь могут жить в пограничье вечно, им не нужна еда. Просто без людских привычек они со временем совсем теряют человеческий облик и превращаются в размытую тень. Но меня это не пугало, я вообще не понимал, что такое страх. Однако как-то мне посчастливилось наткнуться на демонический базарчик. Там торгаш-демон вывернул мои карманы и нашёл в них пять чёрных камней. Он дал мне за них много вкуснейшей еды. А ещё вино. Он сказал, что я не простой призрак, ведь мои энергетические центры целы. Он назвал меня "посмертным духом" и объяснил, что я могу заключать сделки с усопшими. – Я сделал паузу и посмотрел на Лу Сана. Тот шёл молча, сложив руки за спиной в замок. Слушал он меня очень внимательно, судя по выражению лица. – А через какое-то время я понял, что и тело моё отличается от тел призраков. Оно более плотное, я даже могу выходить с ним реальный мир, правда, ненадолго. Вот тогда во мне и пробудился интерес. Я исследовал всё, до чего мог дотянуться, тратил на это всё свое время. Пока не пресытился.

Я замолчал.

– И на что же похоже это пресыщение? – спросил Лу Сан.

– На уверенность в том, что ничто не имеет значения, – усмехнулся я.

– Как-то грустно. И неправильно.

– Как есть.

– А твои воспоминания? Ты пытался найти какую-то информацию о себе?

– Конечно. Просматривал все чёрные камни, которые попадались мне в руки. После такого, знаете... реальный мир кажется тем ещё адом.

– А добродетели?

– Добродетели прочитать невозможно, к сожалению.

– Значит, правду говорят, что это что-то личное, что доступно только самому человеку и Богу?

Я улыбнулся.

– Тебе не позавидуешь.

– Иногда... – я вздохнул, – иногда я жалею, что отдал тогда свои чёрные камни торгашу. Может, это были мои личные грехи?

– Ты не смотрел их?

– Нет. Тогда я даже не знал, что их можно посмотреть. Что демоны принимают их в качестве платы, потому что очень любят наблюдать за человеческими пороками. Для них это как спектакль, представление.

– Мда... обидно. И ты никогда больше не видел того демона?

– Никогда. Хотя искал. Возможно, он с тех пор и не выбирался из ада.

– А почему...

– Что?

– Когда ты очнулся тут впервые, почему не пошёл по своему мосту? Зачем остался?

– ... – Я усмехнулся. Потом вздохнул. – Понятия не имею, если честно. Видимо, что-то меня здесь держит, как и любого посмертного духа.

Небо впереди всё сильнее разгоралось красным, уличные фонари теперь парили вдоль дороги. Сначала они встречались редко, но чем ближе мы подходили к базарчику, тем больше их становилось.

– Тут есть города? Какие-то селения? – спросил Лу Сан.

– Нет, насколько я знаю. Только базары. Демоны выбираются сюда ради торговли. Пограничье – пустой мир, без магии, без зверья. И даже без растительности. Что им тут делать? Лишь собирать с призраков да духов чёрные камни.

– Не проще ли их отнять?

– Я же говорю, камни невозможно отнять. Только выторговать. А вот вы... довольно кровожадны. И слишком любите всё упрощать.

Заклинатель беззлобно хохотнул.

Далеко впереди показалась странная процессия. Подсвеченная красным толпа призраков шла по дороге нам навстречу, мерно покачиваясь. Я прищурился.

– Что там?

Я сбавил шаг, потом совсем остановился, схватил Лу Сана за руку и потянул с дороги.

– Да что?! – возмутился он.

– Кажется, это призрачная церемония, – пояснил я. – Не будем мешать.

И повёл бессмертного подальше от дороги, туда, где громоздились высокие валуны. Усадил его на один из округлых камней, присел рядом на землю и выглянул, чтобы видеть призраков.

– Что за церемония?

– Призраки не только жрут и прелюбодействуют. Бывает так, что человек осознаёт свою неправильную жизнь, но делает это лишь на пороге смерти. У него не хватает добродетелей для полноценного перехода в загробный мир, но он всё же...

– Не оскотинивается? – фыркнул Лу Сан.

– Я сказал бы не так категорично... но да. Иногда призраки очень трудолюбивы, а некоторые даже чтят человеческие традиции, соблюдают правила и сохраняют хоть какую-то честь.

– И это как-то помогает? Так что, можно заработать добродетели? Здесь?

– Конечно же нет.

– Тогда зачем они это делают? С какой целью?

– Да без цели. И это достойно уважения. Большинство призраков ударяются в человеческие пороки, чтобы продолжать чувствовать себя человеком. А эти...

Процессия подошла ближе. Теперь было хорошо видно, что все призраки одеты в чёрно-красные ханьфу, к поясам которых прикреплены длинные розовые ленты. Призраков было много, десятка три-четыре. Встречались тут и мужчины, и женщины. И даже два подростка имелось. Я нахмурился.

– Они странно одеты, – заметил Лу Сан. – Разве чёрный и красный – не демоническое сочетание цветов? И что это за ленты?

– Да, – ответил я неохотно, – демонические. А ленты – это, видимо, слизь. Других ассоциаций у меня нет.

– Это что за праздник такой?

– Один из главных адских праздников. "Вознесение из бездны". Я... поспешил, когда решил обелить их в ваших глазах. Некоторые призраки с удовольствием поклоняются демонам.

– Что за вознесение такое? – усмехнулся бессмертный. – Никогда не слышал о таком празднике.

– Конечно же слышали. Просто у людей это совсем не праздник. Это "Мёртвое бедствие".

Лу Сан молниеносно изменился в лице. Только что он сидел с презрительной улыбочкой, а в следующую секунду его губы вытянулись тонкой жёсткой линией, взгляд пугающе заострился. Он подскочил с валуна и направился прямо к процессии. Я вздохнул и поплелся следом.

– Эй, вы! – громко окрикнул бессмертный церемонию. Призраки замедлили шаг и начали оборачиваться на голос. – Вы что тут устроили?! Совсем стыд потеряли?!

Призраки зашипели и попятились с дороги. Я нагнал Лу Сана, шепнул ему на ухо:

– Послушайте, это бесполезно...

– Ладно, вы тут всякими непотребствами занимаетесь вместо того, чтобы помогать своему роду из загробного мира! – распалялся бессмертный, не обращая на меня никакого внимания. – Да хоть перетрахайтесь все и обожритесь так, чтоб пузо лопнуло! Дело ваше! Но как вы можете желать зла живым? Вы же сами были людьми, у вас же там любимые наверняка остались! Ты! – Он ткнул пальцем в одну из женских фигур. – Ты что, готова воскреснуть и разорвать своего же ребенка? Или мужа? Или родителей?! Да в вас хоть что-то человеческое осталось?

Тонюсенький женский призрак, в которого Лу Сан ткнул пальцем, раздулся, словно мыльный пузырь, раззявил пасть, усыпанную острыми иглами-зубами. Её мертвые друзья зашипели громче и тоже начали трансформироваться, принимая самые уродливые формы. Конечно, они ничем не могли навредить живому, ещё и бессмертному, и пытались его запугать. Среди этой причудливой толпы остался лишь один нормальный призрак – мальчик лет десяти-двенадцати. Он молча стоял почти в серединке и не сводил с нас взгляда. Лу Сан заметил его, поманил пальцем и спросил:

– Ну а ты? Неужели и твоя душа успела испортиться? Как ты можешь верить этим мерзавцам?

Призраки поутихли, теперь всё внимание было обращено к мальчишке. Тот сначала оторопел, а потом мотнул головой и тихо ответил:

– Я давно уже не выгляжу на свой посмертный возраст, уважаемый заклинатель. Вознесение из бездны произошло ещё при моей жизни. Мой старший брат... вернулся почти через год после похорон. Он был как живой. И даже говорил некоторые несложные слова. Мы жили очень бедно, отец постоянно болел. Брат начал помогать ему по работе. А потом пришли солдаты императора и убили его второй раз. За что? Что плохого он им сделал?

Лу Сан медленно, чтобы не пугать призраков, подошёл ближе, наклонился вперёд, уперев ладони в колени. Так он был почти на уровне мальчишки.

– Как долго он прожил второй раз? – тихо и спокойно спросил бессмертный.

– Три месяца.

– Тогда ты настоящий везунчик. Задержись солдаты хоть на пару дней – твой любимый старший брат растерзал бы и тебя, и твоего больного отца, и всех, до кого успел бы добраться.

Белесые глаза мальчишки широко распахнулись, губы дрогнули.

– Ну конечно...

– Увы, это правда. Все воскрешения заканчиваются одинаково.

– Брата уничтожили на глазах у отца! – неожиданно громко и звучно крикнул мальчишка, лицо его исказилось то ли от злости, то ли от боли. – Разорвали в клочья! Как думаете, долго он, больной, после этого протянул? А я до сих пор выгляжу на одиннадцать, так дожил ли я до глубокой старости? А, бессмертный? Или окочурился от голода, когда остался совершенно один? Так что да, имперские солдаты определённо нас спасли!

Кажется, Лу Сан растерялся. Он неторопливо выпрямился, постоял молча, а потом схватился за ножны, и в следующую же секунду призраки бросились врассыпную. Я хохотнул.

– Вот так представление...

Лу Сан буркнул в ответ что-то неразборчивое и вернулся на дорогу. Я нагнал его, пристроился к большим, торопливым шагам бессмертного.

– Для вас это что-то личное?

– Не твоё дело!

– Чего вы вообще начали учить их жизни? Могли бы просто развеять, если уж они вас так выбесили.

– Никто меня не выбесил!

– Ладно, не огрызайтесь. Я на вашей стороне, – сказал я примирительно, хлопнув его по плечу. – Потому что наблюдал "Мёртвое бедствие" собственными глазами. И это был самый жуткий кошмар из всех, которые вообще можно представить.

Глава 4

Больше по дороге нам никто не попадался. Скоро к оранжево-красному свету парящих фонарей примешались голубоватые отсветы ночных цветов, которые распускались слева и справа от нас. А впереди выросло яркое пятно базара. И, кажется, оттуда доносились не только зазывальные крики, но и ритмичные, вполне мелодичные звуки.

– Видимо, там тоже празднуют, – предположил я.

– Разве сегодня та самая дата? – хмуро поинтересовался Лу Сан.

– Демоны не так привязаны к датам, как люди. Они могут отмечать "Вознесение из бездны" хоть всю осень, было бы желание.

– Просто отлично...

За ночь мы могли бы посетить и два, и три базарчика. Но Лу Сан всё ещё был на взводе, а мне совершенно не хотелось, чтобы он контактировал с празднующими демонами в подобном расположении духа. Тут любая искра в общении могла быстро перерасти в настоящий ураган. И тогда не то, что помощи не получим, тогда я вообще больше могу не соваться к торгашам. А это было бы крайне обидно.

– Слушайте... может, я один туда схожу? Подождёте меня здесь. Не волнуйтесь, если что узнаю – утаивать от вас не буду.

– Я пойду с тобой, – отрезал Лу Сан.

– Напоминаю ещё раз: вы идёте в место, где полным-полно демонов. Веселящихся демонов, прошу заметить. А у вас не самое весёлое лицо. Они почтут это за оскорбление.

– Я могу постоять за себя, не переживай.

– Уверены, что я переживаю за вас?

– Разве они могут навредить тебе?

– Мне нет, моей репутации – очень даже. Где я буду закупать всё необходимое, если демоны откажутся сотрудничать со мной?

– Хм...

Лу Сан остановился, осмотрелся. Я, грешным делом, уже порадовался, что бессмертный сейчас подберёт себе валун поудобнее, а ещё лучше – отправится пока в мир живых. Но он достал из мешочка шенбу бутылку саке и сделал несколько торопливых глотков.

– ... моей репутации точно конец.

– Зато теперь я смогу улыбаться, – возразил бессмертный. – Сейчас... подействует только.

– Ага... и делать всякие глупости.

– Я очень вежлив, когда пьян.

– Ну конечно! – хохотнул я. – Только не свистите там новым знакомым и не блюйте.

– В тот раз я просто выпил слишком много, чтобы уж наверняка.

– Зачем вы мне теперь вообще, а? Вы в таком состоянии и запомнить-то ничего толком не сможете.

– А вот это... ох... – Лу Сан подбоченился, – это неправда. Моя память всегда работает отлично. Я могу тебе сказать точное количество шагов от дома той девчонки, что привела меня в пограничье, до твоего... хм... жилища. Мелких бесов в тот вечер было семнадцать. Пересказать тебе, что они говорили? Ну... пока я не уснул.

– Лишите меня, пожалуйста, этого удовольствия... – ответил я. – Но всё равно... в чём сакральный смысл вашей задумки?

– Ты поведёшь меня на базар, как товар.

– Ха... – я не поверил своим ушам, – ха-ха. Ах-ха-ха!

– Праздничный лот, разве плохая идея? – Лу Сан улыбнулся. Неожиданно широко и весело. – Заломишь за меня несусветную цену.

– Очень заманчиво... Вы ведь понимаете, что мне заплатят? Золотое ядро – настоящее сокровище для демонов. За него последние штаны отдать не жалко.

– Неужели?

– Ядро – это же чистейшая магическая энергия, которой здесь нет. Да и в мире демонов её крайне мало. Из ядра можно создать что угодно. И какую же цену они посчитают неприемлемо высокой? Я даже таких чисел не знаю... – Я запнулся. – Однако...

– Ты что-то придумал?

– Есть одна идея... демоны не очень-то любят связываться со мной. Как и призраки. В прошлом у нас были некоторые разногласия, так скажем. Они, конечно, продают мне свои товары, но информацией делиться не спешат. А вот если на горизонте нашего с ними сотрудничества замаячит возможность получить золотое ядро... можно попробовать! Ладно, пойдёмте. Только сначала...

Я забрал у Лу Сана листочек с портретами пропавших девушек, положил его себе за пазуху, достал из своего мешочка шенбу верёвку и связал бессмертному руки. Он следил за моими действиями и тихо хихикал.

– Вот так и продолжайте, – поддержал я. – Делайте вид, что вдрызг пьяны. Иначе какого чёрта вы попались какому-то захудалому духу?

Базарчик встретил нас сотнями разноцветных "волшебных фонариков", которые взмыли в небо плотной пеленой, как только мы переступили рубеж. Снаружи базарчик выглядел ярким пятном, но стоило зайти внутрь – и мы оказались в буйстве красок, звуков, запахов, радостных лиц и рыл. Продавцы тут сегодня были такими же весёлыми и хмельными, как и покупатели, и я вдруг понял, что задумка бессмертного действительно неплоха. Обычно подозрительные и скупые на разговоры со мной торгаши сегодня отличались сдержанным благодушием.

Я подошёл к тому прилавку, хозяин которого показался мне самым весёлым, выложил три мелких чёрных камня.

– Чего-нибудь поесть. Лучше мясного. И десять кувшинов с вином.

Продавец молча кивнул, вынес из-за высокой ширмы, что была растянута за его спиной, несколько горшочков и десять кувшинов. Выставил их передо мной. Я убрал всё это в свой мешок. Лу Сан за моим правым плечом что-то бубнил и приплясывал, а потом вдруг оказался ближе, нагнулся и ткнулся лбом мне в плечо.

– Это что, бессмертный? – хохотнул торгаш. – Откуда?

– Шатался, вот, недалеко от моего дома. Пришёл развлечься, говорит. Думал, алкоголь его защитит.

– Продаёшь?

– Продаю.

– И почем же?

– За услугу.

– От услуги, оказанной вам, уважаемый посмертный дух, можно запросто и копыта откинуть, – цокнул длинным языком продавец.

Выглядел он вполне по-человечески, но я машинально опустил взгляд ниже и заметил, что из-под прилавка торчат натуральные копыта.

– Это верно. Можно и откинуть. А можно очень хорошо заработать.

Продавец прищурился.

– Есть у меня один знакомый... я ему не чета. Так вот он... вполне платёжеспособен в подобных случаях. Свести вас?

– Сколько?

– Двадцать камней. Больших.

– Дороговато. Двадцать средних камней. И ответишь на пару вопросов.

– Торгуетесь вы так себе, уважаемый дух.

– Ночь длинная, саке у меня ещё много. Этот дурень, – я кивнул на Лу Сана, – пьёт его с удовольствием. А впереди у нас ещё как минимум три базара.

Продавец снова поцокал языком, потом всё же вышел из-за прилавка, протянул руки раскрытыми ладонями вверх и заявил:

– Но камни вперёд!

– Хорошо.

Я отсыпал ему оговорённое количество камней, продавец спрятал их куда-то внутрь кожаной жилетки, напомнил:

– Только два вопроса.

– Первый, – я чуть притормозил, формулируя его как можно точнее, – откуда демоны знают, сколько душ попадает в пограничье каждый день?

– Некоторые сильные демоны это умеют, – ответил продавец лаконично.

– Коротковато.

– Хорошо, – усмехнулся торгаш, – буду снисходителен. Они слышат появление души. Как хлопок. Если душа тёмная – хлопок грубый, неприятный. Если светлая – звонкий и мелодичный. Такие демоны очень любят слушать становление нового небожителя. Для них это словно симфония. Второй вопрос.

– Светлые вечера как-то связаны с добродетелями усопших? Или это результат чего-то другого?

– Эй! – возмутился Лу Сан. Отлепился от меня и закачался рядом, вцепившись в моё предплечье. – Ты не спросил про девушку! Мы так не договаривари... рились!

– Какую девушку? – насторожился продавец.

– Не обращайте внимания, – сказал я тише, отмахиваясь от бессмертного. – Я пообещал ему кого-нибудь для утех. Молодой цветущий организм, сами понимаете. Ещё и аскеза...

– Э-эй!

Лу Сан принялся хлопать себя по бокам связанными руками, попытался залезть во внутренние карманы, видимо забыв, что отдал листок с портретами мне. Обиженно фыркнул, сел на корточки и начал раскачиваться вперёд-назад, сетуя на жизнь:

– Потеря-а-ал... старшие братья опять будут руга-аться...

– Что он там потерял? – Торгаш все ещё нехорошо щурился.

– Совесть, видимо, – ответил я, доставая саке. Приложил горлышко к губам бессмертного, поднял его подбородок, запрокидывая голову для глотка. – Пейте вот. Скоро пойдём искать вам девушку. С делами только разберёмся. – Я перевёл взгляд на продавца. – Так что насчёт второго вопроса?

– Я не могу на него ответить. Давайте другой вопрос.

– Другие меня не интересуют.

– Тогда я верну вам четверть камней. И разойдёмся на этом.

– Странные у вас расценки. Ну да ладно, – сдался я. Достал из-за пазухи сложенный лист, развернул и указал на один из портретов. – Хорошо. Другой вопрос. Вот эту девушку тут на днях не видели?

– У вашего бессмертного довольно специфичные вкусы в вопросе утех, – усмехнулся продавец. Потом отвернулся, перегнулся через прилавок и крикнул за ширму: – Анника!

Из-за цветастого края показалась тёмная головка, на меня уставились два огромных красных глаза. И от этого внимательного взгляда снова нехорошо заныло в груди. А ещё я вдруг подумал о том, что у ребёнка из моих размытых чувственных воспоминаний тоже были такие вот красные глаза. Именно красные, и никакие другие.

– Чем могу помочь? – улыбнулась девчушка, выходя из-за ширмы, ростом она была мне по пояс и еле выглядывала из-за прилавка.

– Подойди-ка сюда, посмотри.

Девочка подошла к нам, посмотрела на листок, который я держал в руке.

– Видела вот эту девушку? – Продавец ткнул пальцем в нужный портрет.

– Неа. Эту не видела, – мотнула головой Анника. Указала пальчиком на портрет неказистой девушки-практика с носом-картошкой. – Эту видела.

– Эту? – уточнил я. – И где же?

– Да ходила у нас некоторое время назад. Искала своего суженого.

– Где это "у нас"?

– Где-где... – картинно закатила глаза девчонка. – В аду, конечно же.

– Ты что-то путаешь...

– Да ничего я не путаю, – выпятила губы Анника. – Она бродила по улицам и приставала ко всем, выспрашивала, где найти своего жениха. Говорила, что он позвал её за собой в следующую жизнь. И даже создал для неё мост! Огромный-огромный! Широкий и сверкающий, словно хрусталь! Вот такой всесильный!

Я дёрнулся от этих слов, продавец заметил это и осклабился. Кажется, он получал удовольствие от того, что его дочурка могла повергнуть в шок самого посмертного духа.

– Когда эта горе-невеста оказалась на мосту, то с высоты увидела жениха в адском мире. И тогда она не раздумывая прыгнула вниз. Она долго бродила, рассказывая всем, что её суженый высокий, статный, очень красивый молодой человек. А ещё он настоящий маг, способный творить чудеса!

– И кто же это может быть? – хмыкнул я. – Такого и в мире живых-то особо не найдёшь.

– Как кто? – опешила Анника. – Тёмный князь, конечно же! Кто ж ещё это может быть?

– Тёмный князь? – снисходительно улыбнулся я. – Никогда о таком не слышал.

– Говорят... – девчушка доверительно подалась вперёд, я машинально присел, оказываясь с ней лицом к лицу, – что Тёмный князь – из падших.

– Одна новость лучше другой... – процедил я, оглядываясь через плечо.

Но Лу Сан уже мирно спал, свернувшись калачиком прямо на земле.

– А что же девушка? Так и не нашла его?

– Не знаю, потом она просто исчезла и больше не появлялась. Может, и нашла.

Я поднялся, отвесил девочке поклон, достал свой мешочек, порылся в нём. Совершенно не хотелось дарить ей камень, даже если она потом использует его, как деньги. И я протянул Аннике красивую переливчатую заколку в форме дракона.

– Ого! – воскликнула девочка, даже не пытаясь скрыть восхищения и радости. – Это же работа нижних мастеров! Штучный экземпляр! Спасибо!

Она тоже поклонилась мне.

– Глаз-то намётан, – гордо вставил продавец, кивнув в её сторону. Я улыбнулся. – Ну что ж, поднимай своего пьянчужку, пойдём.

– Подожди, – окликнул я Аннику, которая уже успела упорхнуть за прилавок. – А когда это было? Когда она искала своего жениха?

– Ммм... года три назад. Может, чуть больше.

– ... это точно? Ты ничего не путаешь?

– Конечно точно! У меня отличная память!

Отличная память... я вздохнул, посмотрел на бессмертного. У всех тут отличная память, надо же... только вот факты противоречат друг другу всё больше и больше... мда...

Я подхватил Лу Сана, поставил его на ноги и легонько похлопал по щекам. Тот помычал, отмахиваясь, продрал глаза. Посмотрел на меня, огляделся по сторонам.

– Нам нужно идти, – сказал я. И указал на продавца. – За ним пойдём.

– А... куда?

– Тут недалеко, – хохотнул торгаш.

– А ты в курсе, что у него копыта? Это нормально? – уточнил Лу Сан, навалившись на моё плечо.

– Для здешних мест – вполне, – ответил я. – Не липните, а.

Лу Сан отшатнулся, примирительно выставив руки, но не удержал равновесие и растянулся на спине. Вокруг него сразу запрыгали довольные пьяные черти. Я присел на корточки и тихо сказал:

– Вы переигрываете. Вставайте.

– А почему у меня руки связаны?

– Ох, святые небожители...

Лу Сан вывернул шею, осматриваясь. Черти водили вокруг нас беспорядочный хоровод, то огрызаясь, то истерично хохоча. Я знал, что они пытаются сбить бессмертного с толку, чтобы улучшить момент и напасть. Но Лу Сану это действо определённо нравилось. Он медленно сел, покачиваясь, принялся ритмично отбивать связанными руками по коленям. Даже что-то тихо напевал, кажется, но за общим шумом было не разобрать. Потом он и вовсе вскочил, чуть не снёс по пути пару-тройку бесов, и натурально пустился в пляс. Черти озадаченно рассыпали в стороны. Я хохотнул. А пацан-то действительно хорош...

Торгаш недовольно нахмурился, понимая, что довести бессмертного до нужного места – та ещё задачка. И растворился в толпе, видимо решив, что легче привести своего знакомого сюда. Отлично.

Черти немного попривыкли к выкрутасам бессмертного и снова потянулись поближе к нему, осторожно смыкаясь вокруг непреодолимой преградой. Волшебные фонари парили над нашими головами, ярко освещая их довольные рожи. Я посмотрел на землю. Мда... Тени-то почти и нет.

Я могу прыгать из любой точки пограничья, в любое время суток, ведь тут постоянно тьма или полумрак. Да и на базарах найти плотную тень не проблема. Но когда вокруг тебя вот так скачут... попробуй ухвати...

Лу Сан закинул голову и веселился практически с закрытыми глазами, тяжело, шатко ступая то влево, то вправо. Могло показаться, что он совсем потерял осторожность. Но я видел в его пьяных, неуклюжих движениях чёткую логику. Он прощупывал противника, искал главаря. Размашисто шагал из стороны в сторону, тряс руками над головой, а сам кидал быстрые, внимательные взгляды сквозь сощуренные веки. Мне даже стало интересно, как он планирует действовать дальше. И чёрт бы с ней, с этой репутацией...

– А ну кыш! – вдруг прилетело из-за спин бесов.

Голос был таким громким и зычным, каких у людей не бывает. Это правда, что в адском мире практически нет магии, но у демонов другая сильная черта – они просто волшебники в вопросе преображения своих тел. Нужна тебе морда вместо лица? Или хвост необходим? Так отрасти, ничего сложного. А подался в торгаши – поработай над голосовыми связками. И так покупателей зазывать начнёшь – на другом краю пограничья услышат.

Черти медленно расступились, и я увидел нашего торговца, рядом с которым стоял настолько колоритный демон, что невольно захотелось присвистнуть. Лу Сан тоже заметил его, остановился, хохотнул и отвесил низкий поклон. Ну... как мог.

– Этот, что ли? – спросил демон, лениво почёсывая живот.

Он был почти в два раза выше бессмертного и смотрел на него сейчас, как на мелочь, что путается под ногами. Длинный кожаный плащ демона был просторным и мешковатым, однако мощь его тела чувствовалась даже так. Кисти рук покрывала длинная чёрная шерсть, пальцы заканчивались крючковатыми когтями. А вот лицо осталось почти человеческим.

– Этот, – ответил торгаш, чуть отступив назад, выказывая таким образом уважение.

Кроме торгаша и колоритного демона пришли ещё двое. По виду они казались классическими "бойцами охраны". Да и вели себя соответственно: молча стояли около хозяина и цепко рассматривали всех собравшихся. В их вроде бы расслабленных позах сквозило напряжение. Случись что неожиданное – и они сорвутся с места, ликвидируя угрозу.

Демон перевёл всё внимание на меня.

– Ты, что ли, продаёшь?

– Уже не продаю.

Демон перестал чесать живот, выпрямился и вгляделся в меня чуть пристальнее.

– Уважаемый посмертный дух, что значит это ваше "уже не продаю"? – раздражённо фыркнул торгаш.

Ясное дело, что основную плату он собирался получить не с меня, а со своего знакомого, и новый расклад торгаша абсолютно не устраивал.

– Ну смотрите, какой он забавный, – улыбнулся я. – Пусть повеселит меня ещё.

– Вы на нашей территории, прошу заметить! – распалился торгаш. – Так что обязаны соблюдать правила!

– И что же я нарушил?

– Условия сделки!

– Какой? – Я поднялся, расправил одежду, сложил руки замком и продолжил: – У меня была сделка с тобой, это правда. Но я выполнил свою часть, разве нет? Я тебе камни, а ты мне – два ответа и знакомство с нужным демоном. Соглашаться ли на новую сделку – это уже дело моё, не так ли? Повторю вопрос: что же я нарушил?

Колоритный демон громко расхохотался. Хмельные черти, что молча, но с большим интересом следили за всем происходящим, снова запрыгали вокруг нас, заулюлюкали. Лу Сан приложил ладони лодочкой ко рту и тоже выдал что-то похожее.

Отхохотавшись, демон двинулся в мою сторону. Ступал он громко и тяжело, что было неудивительно при его-то массе, медленно нависая надо мной здоровенной горой. Мне совершенно не хотелось глазеть на него снизу вверх, и я принялся рассматривать перехлёст ремней, что маячил на уровне моих глаз. Поведение демона было до ужаса странным, ведь нечисть свято чтила личные границы и никогда не подпускала незнакомцев слишком близко. Он хотел сказать мне что-то, что не должны были слышать остальные?

Демон согнулся в три погибели, здоровенная голова почти легла мне на плечо, и я еле разобрал очень тихое:

– Вам ли говорить о правилах, уважаемый бессмертный Ян?

Не успел я опомниться, а демон уже резво отскочил назад, вынул что-то круглое и прозрачное из внутренностей плаща, кинул оземь. Я зажмурился, потому что вокруг разлился нестерпимо яркий свет. Ох ты ж чёрт...

– Его. Живо! – приказал демон.

Мои глаза были на порядок хуже, чем у нечисти, и не умели быстро подстраиваться под новые условия. Прошло несколько долгих секунд, пока они, наконец, не привыкли к бьющему отовсюду свету. Так что я сначала услышал, а потом уже увидел, как сошлись в бою Лу Сан и демоны-охранники.

Последние славились не только своими навыками, но ещё и повышенной регенерацией. А также быстрой трансформацией. По-хорошему, им даже оружие не требовалось, всё их тело было оружием. Наши друзья ринулись в бой уже изменёнными, молниеносно превратив обычные руки в подвижные костяные хлысты, состоящие из сотен зазубренных звеньев. Я уже видел подобное раньше и мысленно попрощался с Лу Саном, потому что знал, что молоденькому заклинателю никогда не справиться даже с парой таких хлыстов, что уж говорить о четырёх.

Но Лу Сан оказался настоящей коробкой с сюрпризами, из которой на меня постоянно выпрыгивало то одно чудо, то другое. Он пьяно свалился демонам в ноги, подгрёб под себя связанные руки, в следующее же мгновение перевернулся на спину – уже свободный от пут – и сделал что-то такое, что мои глаза поняли не сразу. Он бил демонам по обратной стороне колен, по самому уязвимому месту, вот только... откуда у него-то взялся хлыст?

Лишь хорошенько приглядевшись, я понял, что Лу Сан орудует верёвкой, к концу которой за рукоятку привязан меч. Хм... нужна была неординарная физическая сила, чтобы сообщать по веревке достаточный импульс, но заклинателю это как-то удавалось. В ловкости он тоже не уступал противнику, а парочка болезненных попаданий по ногам и вовсе дезориентировала охранников, скорость их атак существенно снизилась.

Колоритный демон расхохотался ещё громче, отшвырнул своих слуг и сорвал с себя плащ, обнажая мощное тело. На нём были только штаны из грубой серой ткани, грудь и плечи вместо одежды покрывала густая шерсть. Красные глазища демона разгорелись азартом, и я его отлично понимал. При таких габаритах найти достойного соперника не очень-то просто.

Лу Сан степенно поднялся, словно готовился к спаррингу с каким-нибудь младшим братом по ордену, а не исполином из адского мира, отряхнулся. Отвязал от меча веревку. При этом он ни разу не удостоил демона взглядом, и я невольно испытал за него гордость. Правда, в следующее мгновение на лице Лу Сана появилось недоумение, а взгляд его резко переместился вниз. Я тоже посмотрел туда и в ярком свете заметил, что носок сапога бессмертного оплетают тонкие женские пальчики с длинными ногтями. Через секунду они сжались, заклинатель вцепился в рукоятку меча, готовый отразить и эту атаку, но предпринять ничего не успел. Он ушёл под землю так быстро и легко, словно был бестелесным духом, а не живым человеком. От увиденного растерялись даже черти и демоны. Они застыли, озадаченно рассматривая то место, где совсем недавно стояла их жертва. Я вскользь подумал, что никогда прежде не видел ничего подобного, а потом почувствовал давление на пальцы ног, посмотрел вниз. Женская рука уже сжимала носок моей обуви, и это было довольно ощутимо, даже больно.

В следующий миг пограничье ухнуло вверх, сменяясь непроглядной, плотной тьмой.

Глава 5

Первое, что я увидел, когда пришёл в себя, – миловидное женское лицо, обрамлённое густыми волосами. Причёска девушки была необычна как для человека, так и для демона: чёрные "рваные" локоны торчали в красивом беспорядке и едва доставали ей до плеч. В мире живых такие прически носили лишь прислужки. Или бунтарки.

Одета девушка тоже была совсем не по-женски: кожаные штаны, длинные, выше колена сапоги на грубой подошве и толстая, небрежно скроенная рубаха.

Заметив, что я очухался, девушка облегчённо выдохнула, улыбнулась и протянула мне тонкую изящную ручку с уже знакомым маникюром.

– Вы как? – Она потрогала мой лоб. – Простите, тени вокруг вас почти не было, пришлось воспользоваться чёрным пятном под вашей обувью. А протискиваться через такое крошечное пятно – то ещё удовольствие.

Я зачем-то кивнул, сел и огляделся. Недалеко от меня в такой же прострации сидел Лу Сан. Рядом с ним заботливо скакал невысокий худющий бес.

Сначала мне показалось, что нас вытащили в реальный мир, потому что вокруг была самая настоящая жилая комната, что-то вроде закрытых приёмных покоев: окон нет, у двери висят два ажурных фонарика, ширма в полстены, низенький столик, десятка два разноцветных подушек вокруг него и здоровенный, до потолка, шкаф, забитый книгами и свитками. Однако наличие беса в комнате немного смущало... всем известно, что нечисть не может выходить в мир живых. Если, конечно, не разобьёт сложнейшее охранное заклинание. И не победит бессмертных-стражей, примчавшихся на сигнал тревоги. Тощий бес на подобные подвиги никак не тянул.

– Вы же говорили, что в пограничье не бывает селений? – укоризненно глянул на меня Лу Сан, поднимаясь. Деловито отряхнулся, убрал меч в ножны. – Или это что... демонические угодья?

– Наш уважаемый Безымянный – настоящий мизантроп, – весело хохотнула девушка. – Откуда ж ему знать про селения? Он любую живую душу за километр обходит. Если может.

– Твои энергетические центры целы, – заметил Лу Сан, прищурившись. – Ты тоже посмертный дух?

– Вы абсолютно правы.

Девушка прытко подскочила с земли, развернулась к бессмертному, отвешивая низкий поклон. Добавила чуть громче:

– Разрешите представиться. Меня зовут Джун. А это вот, – она кивнула на беса, – Нана.

Ох, так это ещё и девочка... я присмотрелся к бесу внимательнее. Вернее, к молоденькой демонице. Как и Джун, она имела весьма специфический, мужеподобный вид. Короткая причёска, практически ёжик на голове, никаких украшений. Комбинезон непонятной грязной расцветки, на босых ногах самодельные сандалии. Тонкие острые рожки среди волос и юркий хвост за спиной, который не останавливался ни на секунду, то подметая пол, то обвиваясь вокруг её голой икры с красиво очерченными мышцами.

Я тоже поднялся. Оказалось, что девушки ниже почти на две головы. Обе миниатюрные, вот только дьяволица тощая и невыразительная, а вот дух... хм... фигурка у неё была что надо.

– И чьё же это селение? – спросил Лу Сан, направляясь к двери. – Посмертных духов? Призраков? Демонов?

– Всех понемногу, – ответила Джун.

– Кстати, ваша помощь... – бессмертный остановился около выхода, взялся за массивную ручку и посмотрел на девушку, – спасибо, конечно, но это было лишним. Я бы справился.

– Очень в этом сомневаюсь, – вставила дьяволица. Голосок у неё был тоненьким и мелодичным. – Яму не зря вас ослепил. За кольцом бесов собрались три десятка бойцов. Яму просто хотел наиграться, а потом отдал бы вас им на растерзание, уважаемый бессмертный.

– ...

– И что же вы хотите за помощь? – тихо осведомился я.

– Ничего, – пожала плечами Джун. – Разве мы не можем просто помогать друг другу?

Лу Сан навалился на дверь, подпёр её ногой, словно ожидал атаки извне. Кажется, он тоже не поверил в бескорыстность наших спасительниц. Джун вскинула брови.

– Мужчины всегда такие подозрительные... а ещё имеют привычку недооценивать нас. Думаете, мы приманка?

Девушки переглянулись и весело расхохотались.

– Ох, видели бы вы своё лицо, уважаемый бессмертный! – выдавила сквозь смех Нана. Юркий хвост замолотил по полу. – Заклинатели действительно очень забавны, ты права!

Лу Сан недовольно скривил лицо, отвернулся и потянул за ручку, выглянул наружу.

– Ого! – Он посмотрел на меня, кивнул в сторону коридора. – Иди-ка глянь!

Я машинально кинул взгляд на ширму, здесь она была единственным предметом, что давал достаточную тень.

– Не стоит так нервничать, – улыбнулась Джун, ловко подхватив меня под правый локоть и увлекая вперёд. – Знаю, вы не любите, когда вокруг много народу. Даже на базарчики без нужды не приходите. Но здесь вас никто лишний раз не побеспокоит, обещаю.

– Вы откуда его знаете вообще? – усмехнулся Лу Сан, открывая дверь шире, чуть отошёл в сторону, пропуская нас.

– Шутите? – ответила Джун игриво. – Он настоящая легенда. Остальные духи хоть как-то контачат между собой. А Безымянный – ходячая загадка. Посудите сами: любую близость пресекает, ничего не помнит, призраки его боятся до одури, демоны – терпеть не могут. Как тут устоять?

Коридор протянулся в обе стороны, шириной он был чуть больше метра. Вернее даже не коридор, а балкон, на который выходили двери комнат. Девушки подвели меня к грубым железным перилам, я посмотрел вниз. Под балконом был добрый десяток метров. Здесь было не так светло, как в комнате, открытые фонари горели только внизу. И почему-то синим пламенем, а не оранжевым. Лишь хорошенько приглядевшись, я понял, что этот холодный свет идёт не от огня, а от ночных цветов. Они росли прямо по курсу, оплетали ствол мёртвого дерева и еле заметно покачивались, создавая иллюзию пламени. Джун указала на тёмный потолок:

– Вы уже, наверно, поняли, что мы находимся под землёй? До адского мира отсюда рукой подать, так что цветам есть, чем поживиться. Вы же знаете, что у них очень длинные корни?

Джун отошла, уступая место Лу Сану, бессмертный встал рядом со мной, покрутил головой, спросил:

– Тут пять этажей? Много комнат... это точно пограничье?

– Конечно, – ответила из-за наших спин демоница. – Это убежище.

– Убежище от кого?

– От новых порядков.

Мы с Лу Саном переглянулись.

– Вы разве не слышали? – удивилась Джун. – В адском мире теперь очень неспокойно.

Слева и справа коридор заворачивал под прямым углом, убегая куда-то за мёртвое дерево. Кажется, это место имело форму квадрата. Пять этажей балконов вокруг дерева, на каждую сторону этажа выходит по... по тридцать дверей. Или около того. Шестьсот комнат. Большое убежище...

– Ты мне не рассказывал, – буркнул Лу Сан.

– Вот ведь удивительное дело... – вздохнул я.

– Неужели уважаемый Безымянный не любит сплетен? – шутливо покачала головой демоница, подойдя к перилам. – Чем ещё развлекать себя в пограничье, если не сплетнями?

– Или его боятся даже сплетники? – подхватила Джун. – Могу их понять.

– Наш император недавно скончался, – призналась Нана. – Прямого наследника он не оставил, так что старшие демоны заняты теперь делёжкой. А те, что послабее, бегут в пограничье, чтобы не попасть под чью-нибудь горячую руку.

Было что-то странное в моём состоянии, непривычное. Такое, чему я не сразу подобрал название. Дезориентация? Пожалуй. Кажется, впервые за многие-многие годы я был выбит из колеи. И совершенно растерян. Незнакомые эмоции переполняли мою грудь, заставляя нервничать. Никто не нападал на меня, не угрожал. Даже наоборот – обе девушки смотрели тепло и с участием. Так почему же... почему мне было так неуютно и тревожно?

Я присмотрелся. По балконам второго и четвертого этажей ходили мелкие черти и субтильные призраки. Они с опаской посматривали в нашу сторону и шарахались, когда перехватывали мой взгляд. Действительно, рыбёшка тут мелкая...

– Нам нужно уходить, – шепнул я, склонившись в сторону Лу Сана.

– О чём ты? – удивился тот.

– Вы уже покидаете нас? – спросила Джун.

– Боюсь, что нам пора, – натянуто улыбнулся я.

– Эй! – возмутился заклинатель.

Я взял его за предплечье, легонько сжал пальцы.

– Ночь сегодня особенно светлая, ясная. Почти полнолуние. – Я красноречиво стрельнул в Лу Сана глазами. – И мы ещё хотели прогуляться.

Но, кажется, заклинатель плохо читал намеки. Или я был недостаточно в них хорош. Лу Сан нахмурился, потянул свою руку, не понимая, что вдруг на меня нашло.

– Прогулки – это хорошо! – широко улыбнулась Джун. – Не будем задерживать. Просто знайте, что вам тут всегда рады. – Она перевела взгляд с меня на Лу Сана. – ... вам не очень. Но тоже можете заходить.

– Какие ещё прогулки? – не унимался заклинатель.

– Человеческий сон так непредсказуем...

– Ты что нес... – Лу Сан осёкся. Наконец-то вспомнив и про развороченную могилу, и про спящего охранника.

Я поклонился девушкам, потянул заклинателя за собой, провалился в тень коридора и вынырнул под деревьями, что густо росли вокруг кладбища.

Луна заливала округу ровным беловатым светом, тихо щебетали ночные птицы. Больше никаких звуков не было. Кажется, наш охранник всё ещё мирно спал. Я пошёл к нужной могиле.

– Ты чего так резко сорвался, а? – недовольно спросил Лу Сан, догоняя меня. – Такая возможность была, а ты... Смотри, тут всё спокойно.

– Они спасли нас не просто так, им нужна наша помощь, – буркнул я, не оборачиваясь. – Останься мы ещё ненадолго – и пришлось бы отвечать услугой на услугу.

– Что за глупости? Они же сказали, что ничего не нужно.

– Как же плохо вы знаете женщин... Они не просят, они отрицают саму вероятность просьбы. Но бегите от женщин, у которых есть проблемы. Иначе вы вдруг обнаружите, что делаете именно то, что им нужно. Причём по собственной воле.

Я до сих пор чувствовал тревогу, и отделаться от неё никак не получалось. Дело было не в убежище, не в помощи, не в возможной просьбе... я сам не понимал, на что же так... хотя нет, постойте-ка! Кажется, я понимал...

Джун. Что-то было не так именно с ней.

Лёгкое ощущение дежавю, непонятные, словно чужие эмоции, всплывающие откуда-то против моей воли. Джун затронула что-то внутри меня, чего я не знал. Или не помнил. Мы были знакомы? Почему же она сделала вид, что нет?

Впереди уже был виден гроб, покоящийся на переплетении корней. Даже показалось на миг, что я снова слышу трупный запах.

– О какой помощи ты вообще говоришь?

– Что? – Я непонимающе уставился на Лу Сана. – А. Да. Если они сказали правду, и в адском мире началась делёжка, то очень скоро старшие демоны могут нагрянуть и в пограничье, чтобы набрать себе солдат.

– Они думают, что ты защитишь их от старших демонов? – хохотнул заклинатель. – Ух ты! А девочки знают толк в лести...

– Вряд ли я на такое способен. Да и желания не имею.

– Ясно, защитник из тебя никудышный.

Лу Сан шутливо поцокал языком, размял плечи. Взялся за торчащие корни, и те натужно загудели, прячась обратно под землю. Гроб аккуратно опустился в могилу.

– ... так, – сказал Лу Сан, подбоченясь. Осмотрелся по сторонам.

– Вы не подумали, как вернуть землю обратно в яму, да? – вздохнул я.

Заклинатель не ответил.

– Идите к сторожу. У него должны быть лопаты.

Пока Лу Сан отсутствовал, я стоял над разрытой могилой, заложив руки за спину, вглядывался в крышку гроба и думал о том, что никогда раньше не слышал фамилию Ян. Этот род был настолько древним? Бесславным? Или наоборот?

Я провёл в пограничье сто с лишним лет, за это время небольшой род вполне мог сойти на "нет", а фамилия затереться в людской памяти. С другой стороны... мои энергетические центры были целы, а значит, при жизни я имел большой запас духовной силы, возможно даже практиковал. А практики не заводят семей. И тот демон... он назвал меня бессмертным.

И кстати, как удачно нас вытащили. Стоило мне услышать хоть что-то о своём прошлом, как...

Ох, святые небожители. Кажется, я становлюсь параноиком.

– Держи!

Я так задумался, что не заметил подошедшего Лу Сана, неловко перехватил лопату, которую он мне кинул. Заклинатель довольно хохотнул.

Земля была мягкой и рыхлой, мы встали по разные стороны могилы и принялись за работу. Мелкие комки барабанили по крышке гроба, и несколько минут это было единственным звуком, разбавлявшим ночную тишину. Потом Лу Сану надоело молчать, и он спросил:

– Так что тебе сказали на базаре?

Спал ли он там? Или просто делал вид? Проверяет меня сейчас? Или действительно не знает? А вот это уже точно похоже на паранойю...

Я решил ничего не утаивать, как и обещал. Рассказал всё, что узнал от торговца и его дочери, опустив лишь парочку деталей. Лу Сан задумчиво хмыкнул, вогнал остриё лопаты в землю, поставил локоть на широкую ручку и посмотрел вдаль.

– Так значит, ты думаешь, что какой-то сильный практик стал падшим и баламутит теперь воду в адском мире?

– Ничего такого я не думаю. Кстати, на земельные работы я не нанимался. Так что с вас ещё десять золотых.

Лу Сан пропустил мои слова мимо ушей, выпрямился, покачал черенок лопаты туда-сюда. Продолжил:

– Насколько я знаю, Сяо Ин действительно была падка на красивых мужчин. Хотя сама красотой не отличалась. Но самоуверенности ей было не занимать. Вполне могу представить, как она спускается в ад ради смазливой мордашки.

– Меня больше волнуют сроки. Вы сказали, что девушка-практик умерла пять месяцев назад. Но со слов девочки...

– Она могла ошибиться, – отмахнулся Лу Сан.

– А если нет?

– Или по аду ходил кто-то похожий на Сяо Ин.

– А если она?

– То есть ты хочешь сказать, что Сяо Ин влюбилась в какого-то демона, немного... хм... умерла, отправилась в ад на его поиски, не нашла, вернулась в своё тело и прожила ещё три года?

– Посмертный мост – это не реальный мир, не пограничье и не ад, по которым человек может разгуливать в своем физическом теле. Так что да, тут вы правы. Чтобы взойти на посмертный мост, даже чужой, ей в любом случае пришлось бы умереть. Могла ли она как-то подготовить своё физическое тело? У вас есть заклинания... хм... – я попытался подобрать нужные слова.

– Нетления? – подсказал Лу Сан. – Это очень сложный вопрос. Ты слышал легенду о потерянной невесте?

"Буквально на днях", – подумал я. А вслух сказал:

– Да. Можете не пересказывать.

– Мне всегда казалось странным, что невеста смогла вернуться в своё тело, ведь она даже не была практиком. Вот ты. Ты почему не вернулся? Ведь твои центры целехонькие... Ладно, пример неудачный. Но смысл ты уловил.

Признаться, я не задумывался над этой частью легенды. И обратил внимание лишь на ту часть, которую считал важной лично для меня. А ведь и правда...

– У вас есть объяснение?

– Думаю, такое заклинание действительно существует. Как минимум, его должен знать наш император Гао. Но когда и с кем он делился своими знаниями? – Лу Сан невесело хохотнул.

– Император?

Бессмертный посмотрел на меня с удивлением.

– Ты сколько вообще проторчал в пограничье, а? Разве не слышал про трагичную судьбу нашего любимого императора?

– Не очень, если честно.

– Его близких убили незадолго до того, как он взошёл на престол. Сначала умер старый император, но тот по естественным причинам, он был обычным смертным. Потом кто-то совершил покушение на молодого императора Гао, его мачеху и учителя. И все они были практиками, заметь. И обладали золотыми ядрами.

– Разве практики, особенно бессмертные, обзаводятся семьями?

– Обычно нет. За редким исключением. Крайне редким. Наш император Гао не собирался заводить семью. Он вообще не планировал надолго оставаться в мире смертных. Как и его учитель. Все ждали, что они в скором времени взойдут на небеса, вознесутся при жизни. А мачеха... она была довольно известным практиком и приглянулась старому императору. Вряд ли она прям горела желанием... Так что... вот. – Лу Сан нехотя вернулся к работе. – Из всех, на кого было совершено покушение, выжил только император Гао Хан. Он долго отказывался хоронить своих близких и как-то поддерживал их тела в нетленном виде. Но для этого, сам понимаешь, нужны не только знания, но и личная сила. А наш император – человек исключительной силы. Уникум. Говорят, в те времена он так горевал, что никто не мог подойти к нему ближе, чем на три метра. Теряли сознание. Когда же император прогуливался по саду, бедные зверушки и птицы падали бездыханными тушками.

– Какая трагедия...

– А по твоему голосу не скажешь, – хохотнул Лу Сан. – Понимаю. Трудно не стать бездушным скептиком, если постоянно имеешь дело с чёрными камнями.

– И кто же совершил то покушение?

– Ох... это тёмная история. Сейчас все ордены имеют практически одинаковые полномочия, но раньше всё было не так. Главным считался орден Фагуанг.

– "Светоносный", – кивнул я. – Слышал. Этому ордену не одна сотня лет.

– Да. Это были личные слуги старого императора, выполняющие любую его прихоть. Конечно, остальным орденам это не нравилось. И дело не только во власти. Старый император, как я уже сказал, был обычным человеком, с обычными, приземлёнными желаниями.

– Я уже понял по его жене-практику.

– Это только сплетни, но... – Лу Сан стал говорить чуть тише, – возможно, покушение совершил какой-то орден, метивший на место при дворе. Или кто-то из Фагуанг решил пойти против наследника и его учителя. Сам понимаешь, пока Гао Хан не взошёл на престол, всё могло решиться силой. В ордене светоносных в то время были в основном отпрыски знатных семей, которые в исключительных случаях претендовали бы на корону. И ещё говорят, что старый император планировал отдать престол кому-то другому, не сыну, ведь тот собирался вознестись, так что эта версия не лишена смысла. А может, кто-то решил, что отпрыск смертного императора не достоин звания небожителя. Короче, сплетничают много и о разном. В итоге... для ордена светоносных всё кончилось тоже... довольно трагично.

Лу Сан вздохнул.

– Значит, заклинание нетления все же существует, – подытожил я.

– Вполне возможно. Но всё равно... это выглядит как-то дико. Эти нерушимые мосты, демоны-соблазнители... Хм... – Лу Сан разделался со своей кучей земли, выпрямился и постучал ногой по лопате. – Как вообще демон мог выбраться в мир живых? Сяо Ин же где-то встретила его?

– Не мог. Это исключено. Они могли встретиться только в пограничье. А значит, она...

– Выпила? – хохотнул Лу Сан. – Вот это точно невозможно! Последний год она находилась в ордене и никуда не отлучалась. Сам знаешь, с алкоголем у нас очень строго.

– А три года назад? Где она была?

Лу Сан закатил глаза.

– Ошиблась твоя чертовка, я же говорю! Не может такого быть!

– Где её тело?

– Сяо Ин?

– Ага.

– В склепе ордена!

Я готов был начать спорить, но осёкся. В склепах орденов хранились лишь урны с прахом. А отвергнутые тела не горят, кремировать их невозможно. Так что... получается, Лу Сан прав? Девчонка ошиблась?

– Можете ли вы перечислить имена всех ваших учителей? – спросил я.

– Хочешь проверить, насколько хороша моя память? – хохотнул заклинатель. – Я могу сказать, как зовут всех моих братьев по ордену, не только учителей. Название городов и мелких селений, откуда они родом, имена родственников, клички собак. Моя память действительно хороша.

– Надо же... впечатлён.

– Родители хотели, чтобы я подался в чиновники, с такими-то природными данными.

– Почему же вы решили стать практиком? Неужели долгая жизнь в аскезе лучше, чем пятьдесят-шестьдесят лет в полном достатке да при дворце?

– С чего ты взял, что меня волнуют деньги или долголетие? – обиженно фыркнул Лу Сан.

– Так вы из идейных...

– Ой, иди к чёрту!

Заклинатель стряхнул ладонью остатки земли с лопаты, махнул мне, я кинул ему свою. Вернув лопаты всё ещё спящему сторожу, он достал из мешочка шенбу бутылку, откупорил и поднёс к губам. Задрал голову, но саке в ней было всего на два глотка. Лу Сан недовольно буркнул.

– Последнее время вы как-то слишком непринужденно нарушаете свои аскезы.

– Тебя не спросил...

Я тоже достал мешочек, выудил горшочек с вином, протянул бессмертному.

– Я точно не отношусь к идейным, поэтому с удовольствием закрою глаза на ваши излишества. Даже составлю компанию. Ночка сегодня выдалась та ещё...

Лу Сан хмыкнул, забрал горшочек.

– Только предлагаю выбрать другое место для праздных возлияний. И, может, заглянуть в "Лотос". Завтра утром вам понадобится их фирменный суп.

Конечно, владелец трактира заявлял, что его заведение открыто для посещения круглые сутки. На деле же работники "Синего лотоса" спроваживали всех сразу после полуночи и с чистой совестью отправлялись в небольшую пристройку, в которой у каждого была отдельная кровать. И когда мы постучали в запертую дверь, ответили нам лишь минут через пять. Заспанный официант глянул на нас через слуховое окошко, снова смерил Лу Сана внимательным взглядом и, кажется, немного повеселел. А когда я попросил собрать нам с собой порцию похмельного супа – и вовсе расплылся в улыбке. Два уличных фонаря почти не освещали двор трактира, луна скрывалась за деревянным боком здания, но мне показалось в тёплой полумгле, что заклинатель густо покраснел от этой улыбки.

Сам не знаю, почему, но я потащил Лу Сана на вершину своего любимого холма, чтобы любоваться затопленными полями. Луна рисовала на гладкой поверхности почти ровную дорожку, по обе стороны от неё ярко отражались крупные звезды. Было не так, как по вечерам, во время заката, но тоже неплохо.

– Красиво... – сказал Лу Сан, присаживаясь на землю.

Он откупорил свой кувшинчик, сделал большой глоток и молча уставился вдаль. Я тоже достал вино, отпил и с удивлением обнаружил, что в реальности оно действует на меня гораздо сильнее, чем в пограничье. Надо же...

– Когда солнце садится – ещё красивее.

– Могу представить.

Приятное тепло разливалось по мышцам негой, делая их воздушными, практически невесомыми. Я даже подумал, что ещё один глоток – и моё тело развоплотится. Но это меня совершенно не пугало.

– Я услышал эту историю от пра-пра-пра-пра-прадеда, вайгу Зеана, – неожиданно заявил Лу Сан. – Как понимаешь, он был бессмертным. Но семью имел. Короче... так. Он стал практиком только лет в пятьдесят, а до этого у него были жена, четыре сына и обожаемая дочь. Мей. Он души в ней не чаял... – Лу Сан вздохнул, сделал ещё несколько глотков и продолжил: – В семнадцать лет она влюбилась, почти сразу же тяжело заболела, а в двадцать умерла. Возможно, из-за этого вайгу Зеан и оставил семью, подавшись в ближайший орден. Но он не стал рвать все связи, навещал родственников, иногда даже помогал. Через пару поколений один из его внуков женился, и на свет появилась изумительной красоты малышка. Вайгу Зеан с первого же взгляда заявил, что она является реинкарнацией его любимой дочери, а родители малышки так почитали бессмертного предка, что назвали дочку Мей, не побоявшись, что она может повторить судьбу оригинала. – Лу Сан отставил горшочек, растянулся на земле, подложив руки под голову. – Так всё и вышло. Ну... почти. Мей успела выйти замуж, но умерла при родах, подарив своему мужу сына. Ты, наверно, уже понял...

– Она воскресла?

– Да. Никто в те времена не выставлял тела усопших на всеобщее обозрение, ведь тогда не знали, что иногда они способны восставать. Но семья Мей была в курсе, что спустя три дня тело её так и не начало разлагаться. Для семьи это было большое горе, однако вайгу Зеан сказал, что Мей отказалась уходить в загробный мир, потому что не увидела своего новорождённого ребёнка. Он собирался отправиться в пограничье, найти её и уговорить не противиться судьбе... Но тут началось "Мёртво бедствие". – Лу Сан помолчал. Потом нехотя продолжил: – Когда она вернулась, муж и родители с обеих сторон были в шоке. Но она вернулась не одна, восставали и другие. И все решили, что это такой подарок от небожителей, что они вернули тех, кто оказался в призраках по ошибке. Они верили в это все три месяца. Вайгу Зеан рассказывал, что первым делом они отмыли Мей от слизи, и она стала почти как живая, даже сердце забилось. Редко-редко. Она не могла говорить, но всё понимала. Она днями напролёт сидела возле кроватки своего ребёнка и что-то ему мычала. Мальчик не очень любил, когда Мей брала его на руки, ведь она была холодной и вряд ли приятной для него, но девушка не расстраивалась. Ей хватало и того, что она может видеть своего сына. Через пару месяцев все так привыкли к ней, что даже оставляли её наедине с ребёнком...

Вот теперь Лу Сан замолчал надолго. Он лежал, рассматривая звезды, и хмурился. Похоже, он никак не мог справиться с эмоциями. Я припал к своему горшочку с вином, заклинатель скосил на меня взгляд, сел и последовал моему примеру.

– Кого ещё она успела забрать? – спросил я негромко. – Кроме ребёнка?

– Мужа, его родителей. Свою мать. И сильно покусала вайгу. Он её и упокоил, но не сразу. Никак не мог решиться на это, даже после всего того, что она сделала. Он мне шрамы показывал, специально сохранил их, как память. Мне вот что кажется... бессмертные действительно не нуждаются в паре. Не влюбляются, не заводят семьи. Но если у бессмертного есть ребёнок... то не найти человека, что любил бы сильнее... эй. – Он легонько толкнул меня плечом. – Ты чего это?

– М?

– Так тронул мой рассказ? – Лу Сан натянуто хохотнул, однако взгляд его был очень внимательным. – Или ты что-то вспомнил?

Не знаю, в чем было дело. То ли в вине, то ли в грустной истории, но я почему-то сказал:

– Я помню ребёнка лет десяти. С красными глазами.

– Демона?

– Нет... мне кажется, это было здесь, ещё при моей жизни.

– У тебя был ребёнок?

– У меня был ребёнок... – повторил я, пробуя слова на вкус, прислушиваясь, чем они отзовутся внутри.

– Тогда... твой ребёнок был полукровкой? – Лу Сан смешно вскинул брови. – Ого! Так ты, значит, с демонессами шашни крутил? Как ещё в этот мир мог попасть ребёнок с красными глазами? – Он помотал головой. – Уму непостижимо... ты практиковал и путался с демонами! Веселенькая же жизнь у тебя была! Может даже хорошо, что ты ничего не помнишь!

– Может, и так... – не стал спорить я.

Мы растянулись на земле и молча уставились на звёзды.

Глава 6

Уже и не помню, как именно нам пришла в голову эта "потрясающая" идея. Просто вот мы лежали под звёздами, практически засыпали, а потом я вдруг понял, что иду рядом с Лу Саном, осторожно пригибаюсь, чтобы очередная ветка не прилетела в лицо.

Я давно привык в полутьме, трудно не привыкнуть, если живёшь в пограничье, но этот сумрак был совершенно иного качества. В пограничье земля ровная и мёртвая, невозможно споткнуться о какой-нибудь корень, в пограничье нет настырных веток, что так и норовят отхлестать тебя. И, конечно, там нет мелкого зверья, которое постоянно бросается тебе под ноги.

Приятная легкость тела всё ещё не покинула меня, но здесь она была совсем некстати. Я чувствовал себя воздушным шариком, казалось, что руки и ноги раздуты, а потому неповоротливы. И что-то случилось с моими глазами, они тоже чудили, размывая картинку. Так это и есть настоящее опьянение?

Лу Сан нетвёрдо вышагивал чуть впереди и что-то бубнил, иногда останавливался и ждал меня. Или возвращался, тянул за собой, чтобы я двигался быстрее. Мы шли так довольно долго, пока впереди не разлилось бледное синеватое мерцание.

– ...мы... – Ох, а с языком-то что случилось? Я остановился, вцепившись в запястье Лу Сана, помотал головой и попробовал ещё раз: – Мы... где вообще?

Заклинатель сдавленно захихикал.

– Только не кричи! – громко шепнул он мне на ухо. – А то поймают!

– Кто? Что за... лес?

– Это не лес. Это дикий сад ордена Тяньлун!

– ...

– Мы идём в главный архив.

– А... зачем? – От перспективы быть пойманным нехорошо свело в животе, я завалился на бок.

Лу Сан ловко перехватил меня, встряхнул.

– Ты же сам говорил, что нам нужно найти твоего мёртвого небожителя! Сейчас и поищем.

– Вряд ли я имел в виду, что хочу и сам в этом уч... ай!

Я таки получил веткой по лбу и осел на землю. Лу Сан опустился рядом, зачем-то схватил меня за руки, видимо для большей убедительности, и затараторил:

– Слушай! Может, ты и прав. Может, всё это как-то связано. Надо проверить!

Глаза его нехорошо горели, я впервые видел заклинателя в таком нервном возбуждении. Лу Сан дернул меня вверх, пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не свалиться тут же, позорно уткнувшись носом в землю.

– Эй... помедлен...

– Скоро смена караула, нам нельзя опаздывать. Другой возможности не будет.

– Давайте, я вас тут подож...

– Ты нужен мне там! Ты вытащишь нас через тень, если что-то пойдёт не так.

– Хороша же ваша память... – хохотнул я. – Только клички собак запоминать... Я же говорил... ох! Да помедленнее! Я говорил, что не могу пробраться на территорию вашего ордена. Охранные заклинания...

– Ты и выйти не сможешь? – Лу Сан всё же притормозил, уставился на меня. – Ты...

– Какая разница? Заприте меня снаружи или внутри. Замок-то один и тот же.

– Хм...

Я думал, что теперь-то он бросит меня где-нибудь здесь, под деревьями, но Лу Сан дёрнул мою руку и, кажется, пошёл быстрее. Словно на что-то решился.

– Эй! Вы там слышите вообще?..

– Я покажу тебе заклинание-ключ.

– ...что?

– Покажу ключ, говорю! – сдавленно рявкнул заклинатель.

Ого! Неужели он и на это готов?

– Почему вы так... стараетесь?

Лу Сан не ответил, лишь сильнее сжал моё запястье. Мы вышли к синеватому свечению, остановились на краю дикого сада. Оказалось, что свет идёт от лампадок, развешанных на высокой каменной стене. Ясное дело, огонь в них был не обычным, возможно, он являлся первой ступенью защиты. Я прищурился, рассматривая щербатые белые камни, из которых была выложена стена.

– Нам что... придётся лезть?

– Изначально я так и хотел, – признался Лу Сан, доставая мешочек шенбу. – Но планы изменились, похоже.

Я представил, как по отвесной стене ползут два пьяных тела, сдавленно хохотнул. Лу Сан посмотрел на меня недовольно, приложил палец к губам и шикнул. Потом достал из мешочка ещё один мешочек, поменьше, развязал его и высыпал на ладонь немного серебристого песка.

– Это что? – шепнул я.

– Обманка.

– Вы собираетесь...

Лу Сан глубоко вдохнул и поднёс ладонь к губам. Я тихонько толкнул его в бок.

– Хотите, чтобы сюда прибежали все охранники?

– Ну... да. Нам же надо, чтобы...

– Чтобы что? Какая-то часть стены оказалась без присмотра? Ох... – Я сел на землю, зажмурился и похлопал себя по щекам. – Если меняете план, меняйте и средства.

Лу Сан ещё немного постоял, таращась на меня, потом всё же сообразил, что занимается глупостями, принялся высыпать песок обратно в мешочек.

– Это все саке, не иначе... или вино твоё... – бубнил он, покачиваясь. Песок непослушно летел мимо мешочка, красиво рассыпаясь по земле. – Да чёрт!

– Не сомневаюсь. Точно вино, – вздохнул я, уперевшись руками в землю за спиной. Откинул голову назад и прикрыл глаза. – Скажете, короче, как закон...

– Эй, а ну не спи! – растолкал меня Лу Сан носком сапога. – Давай вставай! Смотри. Второй раз показывать не буду.

Он поднёс руки к моему лицу, ловко сложил из пальцев три печати, одну за другой. Конечно же, я ничего не понял, рассмотрел-то с трудом.

– Запомнил?

– Практически, – хохотнул я, потерев глаза.

– Повтори.

– Мм... сейчас.

Я думал, мои жалкие попытки разозлят бессмертного, но Лу Сан терпеливо наблюдал, как пальцы неловко цепляются друг за друга, стараясь выписать в воздухе что-то неведомое, а потом тихо рассмеялся.

– А мне ещё говорили, что я... хахах... безнадёжен...

– Давайте... – ответил я, тяжело поднимаясь с земли, – потешайтесь над бедным пьяным духом. Чего уж...

Лу Сан неожиданно подхватил меня сбоку и зашептал на ухо быстро-быстро. Ладони его мягко засветились, он положил их под мои руки, зажал мизинец, средний и безымянный, а большой отставил в сторону. Мои пальцы повторили его движения, словно кто-то другой управлял ими, легко и непринужденно.

– И надолго этот эффект? – спросил я. Пальцы складывали печать за печатью и практически не отставали от движений Лу Сана. – Только не делайте ничего странного, пока не развеется.

– Конечно, – весело фыркнул заклинатель.

– ... очень смешно. – Я сунул указательные пальцы в нос и хмуро посмотрел на такого же нелепого заклинателя с пальцами в ноздрях. – Знаете, все эти ваши выкрутасы... меч на верёвке, управление жизненными процессами... для такого необходима впечатляющая сила, неординарные природные способности. Или опыт. Я был уверен, что имею дело с желторотиком, но теперь... Никак не пойму, вы действительно семнадцатилетний пацан или глубокий старик, впадающий в маразм?

– У бессмертных не бывает маразма. Но ты отчасти прав. Я начал практиковать почти с рождения, наслушавшись историй вайгу. И золотое ядро получил уже в восемнадцать. Но это было десять с лишним лет назад.

– Так это кризис среднего возраста? Тогда понятно...

– Да, наверно, – легко согласился Лу Сан. Он сладко потянулся, размял плечи, словно готовился к чему-то, что потребует некоторых усилий. – Иногда природные способности – настоящее проклятье. И мои не исключение. С первого дня в ордене я только и слышал, как неразумно делать боевого мага из человека с такой потрясающей памятью. Какой это непростительно глупый расход ресурсов... Глава почти сразу определил меня, как своего собственного чиновника. А скорее даже помощника. Мелкие поручения там, ведение отчётов, всякие переговоры... ничего интересного. Особыми талантами в практике бессмертных я не блистал, брал скорее настырностью, так что...

– А тут вдруг такой шанс отличиться?

– Скорее... заняться хоть чем-то интересным. – Он встал позади меня, положил ладони поверх моих рук. – А теперь ключ.

Пальцы задвигались против моей воли, нас поглотила яркая синеватая вспышка, деревья сменились дорогой мебелью. Лу Сан не стал терять времени даром, тяжело пошёл в сторону длинного стеллажа, заполненного свитками. Я же ещё несколько секунд стоял на месте, растирал виски, пытаясь справиться с внезапным головокружением.

– Расслабься, скоро пройдёт, – успокоил меня заклинатель. – С непривычки всегда так. Давай-ка глянем.

Он присел на корточки, создал рядом маленький осветительный шар и принялся рассматривать свитки с нижней полки. Разворачивал один за другим и что-то бурчал себе под нос. Я прищурился, осторожно двинулся в его сторону.

– В моём ордене, как и во многих других, ведётся учёт населения. Рождение-смерть, положение в обществе, родовые линии. Могу тебя заверить, что наш архив ничуть не хуже императорского. Смотри. – Лу Сан развернул на полу очередной свиток, кивнул на ровные строчки символов. – В тот день в империи умерло восемьсот двадцать три человека. Хм... те, что нам подходят... где-то тут... – Он перебрал содержимое небольшой ячейки стеллажа в самом низу, развернул поверх первого свитка ещё один: длинный, заполненный убористыми мелкими значками. Несколько минут изучал его, потом заявил: – Так. Судя по описаниям, практиков среди них не было. Что уж говорить о... – Лу Сан нахмурился.

– Что?

– Надо искать среди неопознанных.

Он полез выше, разворошил совсем крошечную ячейку.

– Почему вы думаете, что наш друг должен быть среди неопознанных? – спросил я.

– Потому что смерть такого человека – слишком уж заметное событие, разве нет? Потенциальный небожитель – это либо практик с золотым ядром, а мы у императора все на строгом счету, либо благодетель, неустанно помогающий простым смертным. А значит, тоже личность довольно известная. Да в тот же день начали бы судачить... и в списках никого похожего нет. Во всяком случае, бессмертных нет точно. Я бы сразу заметил. Их имена...

– ... вы тоже отлично помните, – кивнул я. – Похоже, вы правы, наш друг до сих пор не опознан.

Лу Сан развернул совсем небольшой свиток, пробежался по нему глазами, посмурнел ещё сильнее.

– А там что?

– Описание тел, приметы, возраст. Если это возможно определить, конечно же. Место обнаружения. Как-то... не особо нам помогает, да?

– Сколько?

– Сто семнадцать случаев.

– Мда...

Признаться, я и не думал, что всё будет просто, но перебрать столько могил... да и почую ли я вообще, насколько чистыми были души этих усопших? Чтобы пройти по всем посмертным местам, понадобится несколько дней, а выхлопа может и не быть, от слова совсем.

Я сел на пол, вытянул ноги вперёд, достал вино.

– Ты уже сдаёшься? – усмехнулся Лу Сан. – Не рановато ли?

– Не то, чтобы сдаюсь, просто... – я вздохнул, – вы же не предоставите мне дубликат этого свитка, да? Значит, будете слоняться со мной, от тела к телу.

– Опять собираешься клянчить золото за переработку?

– Фу, как вульгарно...

Я сделал несколько больших глотков, вытер рот рукавом, посмотрел вниз и заметил, что несколько красных капелек попало на одежду, поцокал языком.

– Всего-то второй день в обществе бессмертного, а я уже в таком непотребном виде...

– Существуют ещё какие-то способы? – спросил Лу Сан, пропустив моё замечание мимо ушей. – Чтобы найти нашего друга?

– Вычислить.

– А?

– Вычислить, говорю. Можно... просмотреть списки всех благодетельных семей, потом связаться с ними и узнать, не пропадал ли кто в последние дни. Или, может, отправился в уединение?

– Хм...

– Кстати, то же самое я проделал бы и с бессмертными. Возможно, наш друг не просто не опознан, но ещё и не обнаружен.

Лу Сан поднялся, обошёл три письменных стола, открыл створки шкафа, который стоял в самом углу просторной комнаты. Магический шар метнулся вслед за ним, завис около лица. Я тоже попытался встать, но организм мне в этом категорически оказал.

– А ты прав... это... быть... – бубнил заклинатель, я еле слышал его, но отдельные слова до меня всё же долетали.

– М?

– Говорю, неплохая мысль, – пояснил Лу Сан громче, оборачиваясь. – Иди-ка сюда.

– Кажется, у меня с этим некоторые проблемы...

Бессмертный хохотнул, помог мне подняться и довёл до шкафа, усадил рядом, отобрал мой кувшин с вином. Выпил сам добрую половину и продолжил:

– Но даже так... это потребует большого количества времени. Как минимум, несколько дней. И эта ниточка может никуда не привести.

– Разве не так выглядит расследование? Разве это не методичная проверка всех слухов и подозрений?

– Да, но... ох. – Он присел напротив, потер виски. – Я вот тут сейчас подумал... может, отложим это немного на потом? И сначала проверим девушек? Вернёмся к этому через пару дней. Возможно, к тому времени что-то уже и так будет известно. Найдут тело там...

– Знаете... – Я посмотрел прямо на заклинателя, прищурился, чтобы его фигура не двоилась в глазах. – Боюсь, что тело так и не найдут. Не пойму, в чем дело, но... во всем этом есть какая-то система. Я чувствую.

Лу Сан поцокал языком и разделался с остатками вина, кинул пустой кувшинчик в свой мешок шенбу. Сложил руки на груди и тоже долго смотрел на меня. Потом спросил:

– Так что тебе сказал тот демон?

– М?

– Демон. На рынке. Здоровенный такой.

Я покусал нижнюю губу.

– Ладно. Раз уж мы сидим в архиве. Он назвал меня Яном.

– Вот как... – брови Лу Сана взлетели вверх, – так кто-то тебя всё же знает... Ну, давай глянем.

Он поленился вставать и махнул рукой, призывая к себе здоровенную папку из сшитых между собой толстых листов. Раскрыл её, полистал и углубился в чтение. Между бровей бессмертного пролегла сосредоточенная вертикальная морщинка.

Я смотрел на заклинателя и думал о том, что внешность иногда действительно обманчива. То, что я принял поначалу за юношеский запал и азарт, оказалось сознательным порывом зрелого человека, который наконец-то вышел за собственные границы. Его лёгкое, порою даже глупое поведение было хорошо отыгранной маской, за которой скрывался внимательный наблюдатель, способный делать разумные выводы. Лу Сан не действовал на эмоциях, скорее... он выпускал их, возможно – впервые в жизни, и смотрел, получится ли извлечь из них выгоду. Он был намного, намного более уравновешенным и осознанным, чем мне показалось вначале. А значит...

– Что?

Наверно, Лу Сан почувствовал на себе мой взгляд и посмотрел в ответ.

– Вы кому-нибудь доверяете? Так, чтобы до конца, безоговорочно? – спросил я негромко.

– Хм... дай-ка подумать. Чтобы на все сто – точно нет. Есть пара человек, им я доверяю процентов на восемьдесят.

– Чего-то подобного я от вас и ожидал. Это хороший ответ.

– Неужели? – усмехнулся Лу Сан. – И почему же?

– Просто он мне импонирует. Вы нашли?

– В архиве ничего нет, а по памяти... я знаю лишь одного человека с такой фамилией. Боюсь только, что ты с ним никак не связан.

– Что за человек?

– Да он уже давно и не человек вовсе... он стал небожителем лет этак шестьсот назад. Насколько знаю, на нём род и прервался. – Лу Сан задумчиво прищурился. – Хотя погоди...

Он поднялся, вытащил из шкафа толстую книгу в кожаном переплёте.

– Что это?

– Трактат Небес.

– Я так понимаю...

– Да, это имена всех небожителей, которые нам известны. Их родовые линии, потомки. Давай-ка глянем. – Он осторожно раскрыл книгу, поискал и зачитал вслух: – "Небожитель Ян Бэй. Вознёсся на двести семьдесят пятый год династии Тан. При жизни был полководцем, участвовал в первой и второй военной кампании против демонов". Ого! Это действительно круто! Слышал, они были самыми ожесточёнными и кровопролитными! Так... "Один из сильнейших боевых магов ордена Фагуанг. Долгое время являлся прямым советником императора Тан Сю. Статус после вознесения: бог войны". Ну, кто бы сомневался... – Лу Сан хмыкнул и перевернул страницу. – "Известные родственники: двоюродный брат, Ян Лунь. Смертный, лекарь".

Он молча пробежался глазами до конца страницы, состроил гримасу.

– Это, в принципе, всё. Знаешь, Ян Лунь вполне мог иметь семью. Странно, что тут ничего про неё не говорится, но... Если он умер до того, как родился его ребёнок, например... да разные случаи бывают. – Лу Сан посмотрел на меня. – Думаешь, ты потомок того лекаря?

– Возможно.

Я подумал о том, что это действительно может быть правдой. Есть куча способов утратить свою родовую фамилию. Во времена династии Тан частенько бушевали страшные эпидемии, и лекари гибли в огромных количествах, потому что были вынуждены контактировать с заражёнными. А дальше под удар попадали их домашние. Детей берегли, конечно, отсылали подальше. Даже младенцев. Как тут не потерять связь?

– Обалдеть! – тихо хохотнул Лу Сан, закрывая Трактат.

– М?

– Ты – практически прямой потомок небожителя! К тому же, сам практиковал при жизни. Любил демоницу и даже заполучил от неё ребёнка-полукровку. Ты намного интереснее, чем мне казалось!

– Да уж...

– Может, ты хотел вырастить Верховного?

– М? – Я проморгался, чтобы видеть всё отчётливее. – О чём это вы?

– Ты и этого не знаешь? – искренне удивился Лу Сан. Он подполз ближе, сел слева от меня. – Есть древнее предсказание, что самый сильный небожитель будет полукровкой. Наполовину человек, наполовину демон. Он познает сильные стороны обеих рас. И преодолеет их слабости. Он наконец-то объединит заклятых врагов. И сделает наше дальнейшее развитие гармоничным и дружественным. Он вознесётся и станет Верховным небожителем, который будет управлять всеми тремя мирами: небесным, человеческим и подземным, демоническим. Неужели ты никогда этого не слышал?

– Призраки не особо-то верят людским предсказаниям, – пожал я плечами. – А демоны... сами видели. Была бы их воля – не встречались со мной вовсе. Где же я мог это услышать?

– Ты вроде говорил, что раньше частенько подглядывал за людьми? – парировал Лу Сан.

– Люди верят предсказаниям ещё меньше.

– А вот тут ты не прав, – мотнул головой заклинатель. – Люди охотно верят в любое чудо. Им лишь нужен толчок. Стоит кому-то одному заявить о спасителе, как десятеро закричат, что это обман чистейшей воды. А сотня отправится преклонить перед ним колено. Так уж мы устроены.

– Это рассказы вайгу? Или ваши собственные наблюдения?

– Есть разница?

– А как же. Так в какой группе были бы вы? Сомневаюсь, что преклоняли бы колено. Не такой вы человек. Вы скорее скептик.

– Это вот такое впечатление я произвожу? – усмехнулся Лу Сан.

– Нет. Вы производите впечатление юноши, который лишь недавно взрастил своё золотое ядро. Яркий, импульсивный, открытый правдолюбец.

– Но на самом деле я не такой?

– Не такой.

– И что же меня выдаёт?

– Опыт. Вы уже не бросаетесь сломя голову поперёк поля, а выискиваете тропинку. Вот я например – тропинка. Разве нет?

– Хм... – Лу Сан скосил на меня взгляд, прищурился. – Так кем бы я был?

– Вы похожи на человека, который не побоялся бы взять на себя ответственность.

– Какую?

– Ответственность заявить, что в наш мир пришёл спаситель.

Заклинатель опустил голову и тихо хохотнул. Потом вздохнул и лениво растер лицо руками.

– Или заявить, что мир стоит на краю гибели, – добавил я. Лу Сан замер. Так и сидел несколько секунд, уткнувшись лицом в ладони. – Уж простите, но я не поверю, что вас заинтересовало дело о странных смертях девушек. Будь вы действительно тем, кем хотите казаться, – тогда да. Но вы знаете что-то ещё, не так ли? Или чувствуете.

Лу Сан положил руки на колени, откинулся назад, прислонившись спиной к стене, прикрыл глаза и ответил:

– В детстве я очень любил читать. Отец подсовывал мне всякие скучные книги, по которым учатся при дворе будущие чиновники. Он говорил, что мне не нужно их понимать, моя память сохранит их на будущее, пойму потом. Я ненавидел их... А вот вайгу давал мне совершенно другие книги. Исторические романы про войну, небожителей и демонов. Про кровавые битвы и временные перемирия. Про завоевания нашей империи и её поражения. Половина этих историй была вымыслом, конечно, да это и неважно. Одна особенность прослеживалась в них чётко: когда дела в империи шли не очень хорошо, с небес всегда спускался кто-то из небожителей. Один, два, пять... сколько нужно было, чтобы поправить ситуацию, столько и спускалось. Мы с ними всегда были... хм... не знаю, как объяснить...

– Одним организмом? – подсказал я.

– Да. Но с определённой поры они перестали спускаться, перестали помогать нам. Даже с "Мёртвым бедствием" нам пришлось справляться своими силами.

– Может, это потому, что людям должно было хватить собственных сил? Поэтому и не вмешались?

– А может, на небе что-то случилось?

– Да что там могло случиться? – усмехнулся я. – Времена сейчас благополучные, не то, что раньше. По всем магическим границам навешано охранных заклинаний столько, что ни один чёрт не проскочит. Эпидемии не бушевали уже лет эдак двести. Люди плодятся и довольно неплохо живут, разве нет? Имперские войска хорошо справляются с беспорядками, школы открыты даже для бедняков. И в них обучают не только основным предметам, но и этике. Светлая энергия должна течь на небеса бурным потоком. И она течёт, будьте уверены.

– Откуда тебе знать?

– Потому что белых камней меньше не стало. И они по-прежнему пустые.

– О чём ты?

Я немного подумал и ответил:

– Представьте, что вас пригласили на торжественный вечер. Вход стоит десять золотых. Человек, что пригласил вас, потребовал деньги сразу, а взамен дал вам слово, что пропустит в день торжества. Или всучил вам какой-нибудь жетон. С небожителями так же. Они существуют не благодаря вашим молитвам или жертвоприношениям, а благодаря светлой энергии, которую получают от людей. Белые камни-добродетели невозможно прочесть. Но не потому, что это нечто сакральное, а потому, что они давно пусты. Это жетоны для прохода в загробный мир, только и всего.

– Это собственные наблюдения? – скривил губы Лу Сан.

– Именно.

– А чёрные камни? Почему они полные? Почему демоны не забирают тёмную энергию ещё при жизни человека?

– С чего вы взяли, что им нужна эта энергия? Демоны просто любят смотреть на людские пороки и гордо думать о том, насколько они нас превосходят. Вот и всё.

– Неожиданный взгляд... – задумчиво протянул Лу Сан. – Впервые слышу такое.

– Так что же вас насторожило в деле этих несчастных девушек? – вернул я беседу в прежнее русло. – Почему вы решили проявить себя именно сейчас? Не от скуки же?

– Мне кажется, что все мы поломались.

– ... это как?

– Поломались, – повторил Лу Сан. – Что-то в людях... уже не так. Может от того, что мы давно не общались со своими небожителями, а может ещё по какой причине. Живём слишком хорошо, – он хохотнул, – но мы как будто теряем силы, просто, на ровном месте. Отказываемся жить. Чистые души всегда первыми реагируют на опасность, вот и...

– Хм... – я покусал нижнюю губу, – а это не лишено смысла... Так что же вы ищете тогда?

– Скорее я хочу убедиться, что у их смертей нет никаких других причин. – Лу Сан помолчал, потом хлопнул себя по коленям. – Ладно! Нам пора выбираться.

Опираясь на стену, он поднялся, разложил вещи по полкам шкафов и стеллажей, погасил магический шар, помог подняться мне. Встал чуть позади, сунул ладони под мои руки и принялся складывать печати. Мне было довольно непросто держаться в вертикальном положении, мышцы перестали быть воздушными, налились тяжестью и всё норовили пригвоздить меня обратно к полу. Я машинально подумал о том, как хочу сейчас оказаться в теплой постели, и провалился вместе с заклинателем в темноту. Через пару мгновений из этой темноты начали проступать очертания гостиничного номера.

– ... где это мы?

– Считайте, что вы у меня в гостях.

Я практически упал на низенькую узкую кровать, поворочался, устаиваясь удобнее, закрыл глаза.

– Эй!

– Там в углу есть подушки. Накидайте себе.

– Очень гостеприимно.

– Можете вернуться в орден.

– Да я как бы и не собирался из него уходить. Хотел лишь тебя выпустить. Думаешь, я не смог бы пробраться в свою комнату?

Я раскрыл глаза и уставился в потолок. А действительно. С какого дуру вообще я потащил бессмертного за собой?

– Ну, я хотя бы знаю теперь, где и как ты живёшь.

Я скосил глаза, наблюдая за бессмертным. Лу Сан набрал подушек, кинул их около кровати, довольно крякнул и исчез из поля зрения. Перекатившись на бок, я посмотрел вниз. Лу Сан лежал на спине, закинув руки за голову и прикрыв глаза.

– Решили остаться?

– У тебя больше нет вина?

– Есть, но вам не дам. Хватит.

– Обидно. Кажется, оно совсем перестало действовать. Такая тяжесть в теле.

– Поешьте супа, станет легче.

– Это на утро. После него неплохой прилив сил, не хочется растратить его сейчас впустую.

– Как знаете.

Я лёг обратно и почти сразу же заснул.

Мне снился конец дня, закат и бескрайние затопленные поля. Я медленно спускался с холма и шёл к воде, разглядывая сверкающую гладь. В ней отражались золотисто-розовые полосы неба и первые звёзды. Я пристально смотрел на них и в какой-то момент понял, что кого-то ищу. Кто-то должен был гулять по этой водной глади вместе со мной. Да! Именно так всё и было...

Солнце окончательно утонуло за горизонтом, потащило за собой краски, ночь превратила затопленные поля в старое чёрное зеркало, усеянное щербинками-звёздами. Я стоял у кромки этого зеркала и чувствовал внутри такую тоску от своего одиночества, что горло перехватывало болезненным спазмом.

Утро началось не только с тяжёлого похмелья, но и воспитанного стука в раму раскрытого окна. Я кое-как разлепил веки и посмотрел на серую канцелярскую птицу, что сидела на подоконнике.

– Чего тебе? – тихо спросил я пересохшими губами.

Птица промолчала. Я вздохнул и перекатился на живот, растолкал спящего заклинателя:

– Эй, уважаемый! Кажется, это вас ищут.

Лу Сан приоткрыл один глаз, что-то пробурчал и отвернулся. Полежал так несколько секунд, потом вскочил, словно ошпаренный, и выкрикнул:

– Чёрт!

Птица смотрела на него немигающими чёрными глазками, ожидая разрешения говорить.

– Я... – пробубнил Лу Сан, кидая на меня быстрые и почему-то виноватые взгляды, – я это... не нарочно.

– О чём вы? – спросил я лениво, распластавшись на кровати.

– Ох... говори.

– Ваше заявление принято, – затараторила птица. – Заявлению присвоен номер семь тысяч триста сорок три. Срок рассмотрения – от десяти дней. О дальнейшей судьбе заявления будет сообщено дополнительно. Задавайте вопросы.

– ... что за заявление? – вздохнув, спросил я, хотя уже знал ответ.

– О... тебе. Оно должно было отправиться, если я не вернусь в свою комнату к установленному сроку.

– Вы правда думали, что я могу что-то с вами сделать?

– ...

– И вы забыли о нём, да?

– Не то, чтобы забыл, скорее отвлёкся. Всё вино твоё!

– Ну да, на вашу память грех жаловаться. Это скорее проблемы интеллекта. Вам точно тридцать?

– Ой, замолкни... – Лу Сан поднялся, покачиваясь, расправил свой костюм. – Императору каждый день приходят тысячи писем. Ничего страшного. Сейчас пошлю отзыв заявления – до него и добраться не успеют. Нормально всё. – И добавил, уже для канцелярской птицы: – Вопросов нет.

Птица развоплотилась, упала на пол маленьким дымным шариком-пустышкой. Я сел в кровати и молча наблюдал за тем, как шарик расползается вдоль половых досок, всасывается в толстые щели. Какая-то мысль проскользнула на задворках, но так и не добралась до похмельного сознания. Я дотянулся до кувшина с водой, что стоял около кровати, сделал несколько жадных глотков.

Лу Сан уже вовсю колдовал, создавая свою птицу. Получалась она, конечно, не такой идеальной, как императорская, но выглядела неплохо. А вот пустышка у заклинателя вышла отлично. Мерцающий шарик света послушно выслушал все пожелания Лу Сана и вселился в птицу. Выпустив её через окно, заклинатель развернулся, осмотрел меня придирчивым взглядом, словно это я был виноват в сложившейся ситуации. На миг мне даже показалось, что сейчас он начнёт отчитывать меня за всё, что приключилось накануне, особенно за попойку и незаконное проникновение в архив ордена. Но он сдержался, только спросил:

– Надеюсь, мне не нужно объяснять, что всё произошедшее вчера должно остаться между нами?

От его серьёзного тона я невольно заулыбался, кивнул.

– Отлично, – продолжил он. – Договоримся так. Я вернусь в орден и просмотрю всех по списку. Если что-то найду, то сообщу. Если будут ещё жертвы среди девушек – тоже сообщу.

– Хорошо.

Лу Сан постоял ещё немного, неуверенно кивнул и вышел из номера. Я закрыл глаза и снова заснул. На этот раз без сновидений.

Глава 7

Во вселенной много-много света. Это тьма конечна, а у света конца нет…

С потолка пещеры капало. Аоюнь провёл рукой по лбу, уставился на дрожащие пальцы. Его бил озноб, и было непонятно уже: то ли от холода, то ли от панического ужаса. Слабый огонёк в бумажном фонаре плясал, освещая лишь небольшой участок, стены пещеры тонули в густой темноте. Приходилось напрягать мышцы, чтобы держать его, от этого напряжения руки тряслись ещё сильнее.

Я ощущал его эмоции, читал мысли словно свои, настолько они были очевидны. Сидел неподалёку от мальчишки, выглядывал из пограничья и молча наблюдал, чем же всё закончится на этот раз. Золотое облако медленно охватывало Аоюня, сегодня смерть взялась за него основательно, я понимал, что поблажек с её стороны больше не будет.

Начался прилив, вода просачивалась в пещеру и подступала медленно, но неотвратимо. Прошло меньше часа, а он уже был в воде по пояс. Существовала, конечно, надежда, что обвал затормозит процесс, но Аоюнь рассматривал свои шансы более, чем трезво. Он отлично знал, что на ночь море заливает пещеру под самый потолок.

У него сложились свои отношения со страхом. Голова Аоюня в критических ситуациях оставалась ясной, и только тело не могло справиться с испугом, пропуская его сквозь себя, словно разряды молнии.

Когда-то давно, в далёком детстве, у него частенько случались приступы панического ужаса. Иногда по два-три раза за день. Лишь спустя пятнадцать лет он узнал, что этим странным заболеванием страдают и другие, особенно молодые мужчины. А тогда он чувствовал себя одиноким. Бесконечно одиноким. Ужас накатывал на него чёрной удушающей волной, обрубал все связи с миром, сжимал в комок. Аоюню было страшно даже смотреть по сторонам, слышать, что происходит вокруг, и он зажимал уши и фокусировал на чём-нибудь взгляд.

От этих приступов было лишь одно средство – когда мама брала его на колени, ласково гладила по рукам, опускала их на свои плечи и тихо говорила в самое ухо:

– Если зажмуриться, будет так же темно, как в подвале, как в безлунную ночь. Тьма везде одинакова. Свет солнца ярче, чем костёр. А костёр ярче, чем огонёк свечи. Но посмотри в небо. Эти маленькие точки – звёзды, такие же, как наше солнце. И некоторые из них крупнее солнца, просто они очень далеко, поэтому и кажутся крохотными. Это тьма конечна, а у света конца нет. Во вселенной много-много света…

Он врал маме. Говорил, что чего-то испугался. Он был настоящим мужчиной уже тогда. Зачем ей лишние переживания? Да и мама сажала его на колени крайне редко, когда совсем уж невмоготу становилось. Обычно же Аоюнь прятался и просто ждал, когда приступ пройдёт сам собой.

Тогда он не понимал, за что ему такие испытания, но со временем мамина присказка стала секретом его успеха. В деревне все знали его как бесстрашного парня, а он, по сути, был самым большим трусом. Просто пользовался этим с умом. В ситуациях, когда остальные цепенели, не смея сделать и шага вперёд, Аоюнь позволял страху завладеть своим телом, разлиться по венам, и погружался в какое-то особое состояние возбуждённости. И страх не бил ему в голову, а заставлял мышцы работать эффективнее.

Вот только сейчас эффективность эту приложить было некуда. Единственный проход в пещеру завалило так основательно, что хоть неделю откапывайся без остановки, а всё равно не выберешься. Поначалу Аоюнь действительно копал, смог даже убрать первый слой. Но потом пошли валуны ростом с него, тут нужна была взрывчатка. И Аоюнь отложил лопату, резонно решив, что если утром завал разберут с той стороны, то хотя бы получат целёхонькую лопату. И это уже немало, каждый инструмент в семье был на вес золота.

Лекарь сразу говорил, что Аоюнь – слабое семя, он родился недоношенным и худеньким. Кожа, кости и огромные глаза. Отец и три старших брата думали даже избавиться от него, чтобы не кормить лишний рот, но мать не дала им этого сделать.

Я наблюдал за ним почти с самого рождения. Много лет назад, прогуливаясь по вечернему городу, я наткнулся на немолодую уже женщину, что медленно брела с рынка, неся в руках два мешка продуктов. Она сильно горбилась и часто останавливалась, чтобы отдохнуть. Неудивительно, что над головой этой женщины настойчиво кружило золотистое облако смерти.

Я вызвался помочь ей, взял мешки и проводил до дома – низенькой лачужки уже за краем деревни. Навстречу нам выбежали мальчишки-подростки. Они недобро зыркнули на меня и почти отняли мешки, сразу же скрывшись в доме. Женщина извинилась и поблагодарила меня. Я поклонился ей и только тут понял, что перевязь на её спине шевелится. Там определённо был грудной ребёнок.

Я хорошо понимал, что дни этого ребёнка сочтены, и практически дежурил в тени лачуги, ожидая, когда он отправится на тот свет. Смерть постоянно витала неподалёку, но прошёл день, два, неделя... а мальчик и не думал умирать. И это разожгло моё любопытство.

Я следил за жизнью мальчишки, частенько заглядывал к нему, проведывал невидимой тенью, взглядом из самого дальнего угла комнаты. Он был как хорошая книга. Жаль, но сегодня нам, видимо, придётся попрощаться. Даже интересные истории когда-нибудь подходят к концу.

Конечно, Аоюнь не верил на все сто, что вот всё, сейчас он умрёт. Да, он в пещере, да, в ловушке, и вряд ли братья с отцом придут его спасать, даже когда заметят, что младшенький сильно задерживается. Вода подбиралась к груди, теперь приходилось напрягать и без того уставшую руку ещё сильнее, чтобы держать фонарик выше.

Аоюнь закинул голову, рассматривая низкий потолок пещеры, испещрённый малахитом. Когда они с братьями нашли это место, то так радовались... кто бы знал, что всё обернётся таким образом. Да... Ладно, хоть фонарь ещё горит. Маленькая иллюзия света…

В принципе, он был доволен своей жизнью. Это чувствовалось, это было написано на его лице, если хорошенько присмотреться. Аоюнь и не подумал бы жаловаться на что-то, но и благодарности особой ни к кому не испытывал. А кому быть благодарным? Он всего всегда добивался сам, без посторонней помощи. Разве не так должен вести себя настоящий мужчина?

Однажды он даже повздорил с отцом, что явилось для меня, посмертного духа, полной неожиданностью. На месте отца я бы однозначно гордился таким сыном, но родитель посматривал на Аоюня недовольно и хмуро и как-то раз облачил своё недовольство в не очень приятный разговор.

Был поздний вечер, Аоюнь с братьями исследовал очередные пещеры, а отец развёл костёр на улице и готовил ужин. Он нервничал, потому что сыновья всё не возвращались, и в какой-то момент не выдержал, пошёл им навстречу. Оказалось, что старшего завалило оползнем, сдавило правую ногу, и теперь Аоюнь тащил его на спине. Всю обратную дорогу отец выслушивал от старших сыновей хвалебные речи, посвященные младшенькому, но хмуриться не переставал. Когда же все дети были согреты, накормлены и уложены вокруг костра, он отозвал Аоюня в сторону и сказал:

– Ты бы завязывал с этим...

– О чём вы? – не понял тот.

– О штучках твоих. Не делай вид, что не понимаешь! У тебя сейчас так глаза блестят... мне аж страшно становится.

– Это отблески костра, отец, – натянуто улыбнулся Аоюнь.

– Ты как неживой в такие моменты, – неожиданно выдал отец, отворачиваясь. – Знаешь... человек должен переживать все эмоции, не только страх. Даже если он всецело управляет этим страхом. Подумай об этом.

– Я правда не понимаю...

– Когда ты умрёшь, тебе понадобятся добродетели. А это не только и не столько хорошие поступки. Но и то, что у тебя вот здесь, – отец ткнул Аоюня пальцем в грудь, – твои чувства. Позволяй себе и слабости хоть иногда, не нужно постоянно быть самым сильным и храбрым.

Фонарь моргнул, дышать становилось всё тяжелее. Аоюнь упирался головой в потолок пещеры, вода доходила до середины его груди. Согреться больше не получалось, тело предательски расслабилось, готовое отключиться. Аоюнь сделал глубокий вдох и засмеялся в голос, отгоняя навязчивые пугающие мысли. Во вселенной много-много света…

И похоронят его, наверно, с почестями. И речь красивую скажут. Блин, услышать бы… Фонарь моргнул ещё раз. А потом зарябил. Скоро он намокнет и совсем погаснет. Это тоже ничего. Пусть гаснет. Он же точно знает, что на поверхности день, солнце, а выше, дальше – ещё очень-очень-очень много звёзд.

И, может, у него будет следующая жизнь, и он их снова увидит…

Чёрт! Фонарь все-таки погас. Аоюнь ещё недолго подержал его в дрожащей руке, словно надеялся на какое-то чудо, а потом оттолкнул от себя.

Вселенная света. Вселенная света… Холодно. Кап-кап. Кап-кап. До чего же холодно. И сыро. Почему в темноте всё чувствуется острее?

Аоюнь размял под водой ноги, растёр плечи ледяными руками.

Холодно. И страшно.

Ну, это дело привычное. Это мы сейчас… Как пришёл, так и уйдёт.

Вот только со страхом в тело начала вползать тьма. И ей было всё равно, конечная она или нет. Аоюнь тряхнул головой, пытаясь прогнать наваждение. Совсем как в детстве. Полная изоляция. Совсем как… потом… в критические моменты. Когда он черпал силу в страхе.

Что-то кольнуло его там, в глубине, в самом потаённом уголке, куда и себя-то не всегда пускают. А черпал ли он её ещё откуда-нибудь? Или отец был прав?

– Вселенная света... вселенная света... – запричитал Аоюнь, судорожно растирая ладони. – Кто-нибудь! Эй! Кто-нибудь! Помогите!

И тут над головой раздался далёкий взрыв.

Он пришёл в себя на жёсткой, пахнущей соломой кровати. Ещё не открыв глаза, услышал чей-то незнакомый шёпот:

– Простите, тут я бессилен. Он слишком долго находился в холодной воде.

Потом рядом тихо выругался отец.

Аоюнь еле чувствовал своё тело. Хотя, судя по тяжести, поверх него было уложено несколько толстых одеял.

А тепла нет… Все так же холодно… холодно… Он судорожно вздохнул.

– Эй, ты как? – спросил отец. Голос у него странно вибрировал.

Аоюнь с трудом разлепил веки, прищурился. Он хотел ответить, но получался только хрип.

– Всё будет хорошо. Держись.

У Аоюня вдруг перехватило дыхание. Он почувствовал что-то очень важное, бесконечно значимое… Миру было не всё равно. Мир его слышал. Это он, Аоюнь, был глухим, это он видел только свой страх. А теперь он приподнял завесу, выглянул из своего тёмного уголка, и мир ему ответил. Потому что за ним вернулись, его вытащили. Потому что отец и братья сейчас рядом. Даже лекаря позвали, а это очень дорого. Эх, жалко, мама не дожила. Она всегда считала мужа и старшеньких слишком чёрствыми. Видела бы их сейчас.

Аоюнь через силу улыбнулся. Господи! Как же хорошо!

– Ничего-ничего. Мы ещё на свадьбе твоей погуляем! – сказал отец, присев на кровать.

До чего же приятно он врёт! Хотя, почему врёт? Всё ещё будет. Ещё будет.

Во вселенной много-много света…

Как же спокойно на душе!

Мальчишка сидел на земле пограничья и улыбался, а вокруг него творилось что-то несусветное. Белые камни появлялись прямо из воздуха, с тихим стуком падали к его ногам. Было ощущение, что ничего кроме страха он за всю жизнь и не испытывал, а на пороге смерти его прорвало. Радость и благодарность лились из Аоюня нескончаемым потоком, превращаясь в добродетели. Это завораживало.

Я не решился подходить и нарушать его уединение, наблюдал издалека. Что вообще я мог ему предложить?

Лишь коснувшись земли, белые камни медленно поднимались обратно в воздух и летели в сторону адской расщелины, выкладывая основу посмертного моста. Я облегчённо выдохнул. И только тут понял, почему до сих пор стою здесь, наблюдая за процессом. Мне важно было знать, что у Аоюня всё хорошо, что мост будет выстроен, и мальчишка пойдёт дальше, а не пропадёт, оставив грехи и добродетели без присмотра.

Обычно покойники уходили в первый же день, в первые часы, стараясь не задерживаться в пограничье. Подолгу здесь бывали лишь те, кому не хватало белых камней. Такие судорожно всё перепроверяли, копались в своих чёрных голышах, стараясь отыскать случайные добродетели, забегали на недостроенный мост, который обрывался аккурат над пропастью, истошно кричали и ругались. Иногда молились. Потом большинство смирялось с новым положением вещей и отправлялось восвояси, прихватив чёрные камни. Огрызки мостов висели несколько дней, а потом растворялись, оставляя после себя лишь едва различимое свечение.

Но бывали и такие, что боролись до конца. Они бесконечно разбирали-собирали свой мост, превращая его в узкую, шаткую тропинку. Им приходилось прыгать с камня на камень и уворачиваться от падальщиков, которые ловко просачивались сквозь дыры в тропе. Иногда даже случались чудеса.

Мне казалось, что Аоюня ждёт похожая участь. Зная мальчишку, я был уверен, что он не накопит достаточное количество камней, но после смерти будет пробовать отстроить мост снова и снова. И, вполне возможно, доберётся до противоположной стороны. Однако то, что я увидел... хм...

Добротный хрустальный мост перекинулся через адскую расщелину, падальщики внизу засуетились, завыли, понимая, что на этот раз останутся без добычи. Я рассеянно смотрел, как Аоюнь удаляется, растворяется в далёкой синеве, и думал о том, что мир, всё таки, загадочная штука. Одни добровольно отказываются от удовольствий и комфорта, посвящают всю свою жизнь погоне за отблеском света, за призрачным лучиком. Они уверены, что свет проливается лишь на избранных, лучших из лучших, заслуживших это право. Поэтому зачастую так и не достигают желаемого результата. А вторые живут, как живётся, но в последний момент успевают увидеть, осмыслить нечто очень важное...

Во вселенной действительно много-много света. Хватит на всех.

Аоюнь ушёл, а я всё стоял у остатков его моста и разглядывал горизонт. А потом развернул чуть выше свой нерушимый мост. Широкая прозрачная дуга привычно раскинулась над пропастью, упираясь в синее небо. Я отошёл подальше, сел за валунами, подтянул колени к груди и обхватил их руками. Буду сидеть здесь, пока Лу Сан не позовёт, всё равно заняться нечем. Заодно проверю, не пользуется ли кто-то моей собственностью, пока меня нет поблизости.

Сидел я очень долго, сутки, не меньше. Даже успел задремать пару раз. Но никого так и не заметил. Начинался новый день, когда я поднялся с земли, потянулся и размял мышцы. "Это всё паранойя, – уверял я сам себя. – Обычная паранойя". Никто не мог знать про мой нерушимый мост, не мог найти его и использовать. Но... только если это действительно был мой мост. Если это я когда-то создал его, вырвав из груди золотое ядро. А если нет?

Я прошёлся вдоль пропасти, разглядывая широкое основание моста. Багровые отсветы адского мира красиво преломлялись в хрустальной поверхности, яркие блики гуляли по острым краям. Что же такого случилось в моей жизни, если я до сих пор торчу здесь и никак не решаюсь уйти, хотя вот она, возможность, всегда под рукой? Если я что-то вспомню, это поможет мне? Или добьёт окончательно? Я остановился и глянул вниз, туда, где скакали с выступа на выступ падальщики. Потом медленно поднялся на прозрачное основание и дошёл почти до середины моста. Перегнулся через высокие перила, так, что они уткнулись мне в грудь, и пригляделся.

Не могу сказать, что адский мир был как на ладони, но что-то с моего моста всё же просматривалось. Прямо подо мной была степь, покрытая красной травой, чуть дальше виднелся город. Прямые улицы, по которым степенно выхаживали точки демонов, круглая площадь с каким-то постаментом в центре, парочка небольших дворцов. Архитектура демонов была приземистой и неказистой, они почему-то не уделяли своим жилищам достаточного внимания и предпочитали спартанские условия. Хотя умели делать красивые вещи, особенно оружие. Возможно, в этом был какой-то смысл. Насколько я знал, демоны растили своё потомство в постоянных ограничениях. Это мало чем отличалось от человеческих орденов для практикующей молодёжи. Война между нашими расами давно прекратилась, но к ней всё равно готовились, на всякий случай. Я подпёр голову рукой и рассеял взгляд.

Интересно, если в адском мире и правда появился падший, он смог сохранить своё золотое ядро? Верится с трудом, однако... Звание "Тёмного князя" не получают просто так. Падший заклинатель должен быть очень-очень сильным. Настолько, что старшие демоны предпочитают не связываться с ним. Даже сейчас, после смерти адского императора, когда пошла делёжка. Так кем же являлся этот человек? И как умудрился стать падшим? Он упал со своего моста? Глупость какая... Должно быть, кто-то проклял его ещё при жизни. Или он совершил какое-то непростительное преступление.

Я спустился на землю пограничья, спрятал мост от посторонних глаз, заложил руки за спину и не спеша двинулся в неизвестном направлении. Мне хотелось прогуляться и хорошенько размять затёкшие ноги.

Через несколько часов, когда день пошёл на убыль, я вырулил к базарчику и подумал о том, что неплохо было бы запастись провизией, мы с Лу Саном накануне подъели остатки моих запасов. Но на полпути меня перехватил Цань, который как раз выходил с базарчика. Он замахал руками, призывая меня остановиться, а когда поравнялся со мной, то потащил с дороги.

– Я бы на вашем месте пока туда не ходил. Черти злые на вас, даже не знаю, в чём тут дело. Никаких сплетен про вас до меня не долетало.

Я верил Цаню, потому что отлично знал – он никогда не будет что-то от меня утаивать, ему выгоднее выменять очередную сплетню на пару чёрных камней или что-то вкусное. Он сразу намекал на вознаграждение, а иногда даже открыто говорил, чего именно хочет. И если уж признавался, что чего-то не знает, то можно быть уверенным – он действительно не в курсе.

– Мы с ними... немного повздорили.

– Со всеми сразу? – весело хохотнул Цань.

– Я не отдал им заклинателя с золотым ядром. Хотя, вроде как, обещал.

– Ого! Тогда могу понять... Слушайте, вас тут кое-кто искал.

– Именно меня? – вскинул я брови. – Или посмертного духа?

– Именно вас. – Цань вытащил из-за пазухи красноватую монетку и протянул мне. – Вот, просили передать. Какая-то девчонка, низенькая, с короткой стрижкой. Симпатичная.

Джун.

Я задумчиво хмыкнул и забрал монетку, взамен дал Цаню чёрный камень.

– Она сказала, что вы всегда можете с ней связаться, надо только потереть монетку, – добавил призрак. И тут же засобирался. – Ну... мне пора, дел ещё много.

– Конечно, – кивнул я. – Спасибо.

Проводив Цаня взглядом до самого базарчика, я развернулся и пошёл наугад, пока оранжевые огоньки фонарей не скрылись за горизонтом. Остановился посреди мёртвой пустыни, рассмотрел монетку внимательнее. Она была старой, даже старинной, такие были в обиходе у людей лет двести назад. Красноватая, наверно медная, с рельефным изображением человека в императорской короне. Подвески короны полностью скрывали лицо императора, можно было рассмотреть лишь длинную бороду. На обратной стороне монеты рисунок был испорчен, кто-то нацарапал поверх него две буквы: М и Ш. Буквы ни о чём мне не говорили. Я покрутил монетку в пальцах, осторожно потёр.

– Ты и правда позвал меня! – почти сразу же прилетело из-за спины.

Я обернулся. Джун стояла рядом, всё в той же нелепой грубой рубашке, явно с чужого плеча. Она широко улыбалась.

– Подумал, что... да просто проверить, зачем оставила это Цаню, – ответил я сбивчиво, совершенно не представляя, что ещё сказать. И зачем я вообще потёр эту монету?

– Так ты... – Джун чуть опустила голову и прищурилась, – не вспомнил меня? Обидно. Я уж думала...

– Вспомнил? – нахмурился я. – Мы знакомы?

– Ты прошлый раз так смотрел, было не понять, узнал или нет, – хохотнула дух. – Конечно мы знакомы, но я не удивлюсь, если ты меня не помнишь. Мы встречались очень-очень давно, и ты тогда был... не в самом лучшем расположении духа. Поначалу я даже была уверена, что ты того... – она покрутила пальцем у виска, – умом поехал.

– Я что-то натворил?

– Ну как натворил... ты пытался перевести несколько призраков через мост. Сама не видела, но ты очень красочно рассказывал. Говорил, что парочка развоплотилась в процессе. – Джун громко расхохоталась. – Мы когда гуляли, призраки шарахались от тебя, как от чумного. Так что я тебе верила.

– Не помню... кх... – я нервно прочистил горло, – ничего такого.

– Слушай... – она осмотрелась, – тут как-то совсем неуютно. Может, заглянем куда-нибудь? Выпьем и поболтаем?

Она увела меня под землю, в невероятно просторное помещение с куполообразным стеклянным потолком, сквозь который хмурилось серое небо пограничья. В этом месте, так же, как и в убежище, было несколько уровней-этажей и множество коридоров, отходящих от центрального помещения. Мы долго плутали по этим коридорам, пока не вышли к подобию трактира. Три субтильных беса юрко носились между столиков, я насчитал одиннадцать посетителей, в основном это были свеженькие призраки, ещё не успевшие истратить свои камни, и посмертные духи. Присутствующие кивали Джун, а вот на меня смотрели с явным недоверием и опаской. Я невольно напрягся.

Джун потащила меня мимо столиков, обогнула барную стойку со старым, потрёпанным барменом. Мы оказались в очередном узком коридоре с бесчисленным количеством дверей. Джун толкнула одну, открыла наугад. За дверью оказалась комнатка, освещённая синими бумажными фонарями. В комнатке были низкий стол, подушки и здоровенное окно в одну из стен. За окном совершенно неожиданно разлилась вечерняя река, усеянная дрожащими розовыми крапинками заходящего солнца.

– О... – сказала Джун, усаживая меня лицом к окну. – Да. Такого ты ещё, кажется, не видел?

– Разве магические стёкла здесь работают?

– Работают, – хохотнула дух, – если они выплавлены из золотого ядра. – Ты садись, садись. Я сейчас.

Джун захлопотала, словно это был не трактир, а её дом, сама сбегала на кухню, принесла два здоровенных подноса с глубокими тарелками, исходящими паром. Следом донесла вино и чай. Всё это время она непринуждённо болтала о чём-то несущественном, от чего обстановка в комнатке стала приятной и действительно по-домашнему уютной.

– Ты не переживай, хозяин – мой старинный друг, – заверила Джун, наконец усаживаясь напротив меня. – Нас никто не побеспокоит.

– Я и не переживаю, – буркнул я.

– Да? Это у тебя всегда теперь такое лицо? Ты хоть иногда улыбаешься? Раньше улыбался, – Джун хохотнула. – Правда, твоя улыбка скорее пугала...

Я пытался выглядеть спокойным и расслабленным, но внутри ощущал растущую тревогу. Что ещё я ей рассказывал? И когда? Почему ничего не помню? У меня в прошлом было какое-то буйное помешательство, которое повредило мою память? Или я слетел с катушек, потому что лишился воспоминаний? А главное – рассказывал ли я Джун про свой нерушимый мост?

– Попробуй вот это, – она подхватила палочками кусочек чего-то склизкого, сунула мне под нос, – довольно вкусно.

Я отодвинулся, прочистил горло и спросил:

– Как долго... кх... мы общались?

– Не знаю, – Джун пожала плечами, сунула кусочек себе в рот, – пару месяцев?

– Почему я тебя совсем не помню?

– Может, потому что тогда ты был нестабилен? Ну, знаешь... то сутками сидел и смотрел в одну точку, игнорируя всё, что происходит вокруг, то кидался на призраков. – Она вздохнула. – Наверно, твоя смерть была очень мучительной, вот ты и повредился немного рассудком. Но теперь-то всё хорошо, да?

"Нет, не похоже, что она знает про мост, – подумал я. – Сколько прошло времени? Её знания уже как-то проявились бы, разве нет?"

– Как давно это было? – уточнил я на всякий случай.

– Ммм... – Джун вскинула голову, прищурилась, глядя в потолок, прожевала кусочек до конца и ответила: – Лет сто двадцать назад... не скажу точно. Около того, думаю.

– Давно...

Приблизительно в то время я осознал себя впервые. Выходит, Джун и правда встретила меня в крайне нестабильном состоянии.

Вздохнув, я уставился через её плечо, за окно. Речка натурально рябила, и если бы я не знал, что это магический морок на поверхности стекла, то принял бы её за настоящую. Джун тоже кинула взгляд через левое плечо, повернулась боком к окну и кивнула.

– Дьявольские умельцы ещё и не такое могут. Я несколько раз спускалась в ад, так, ради интереса. Такого насмотрелась... Всё, конечно, за счёт золотых ядер. – Она усмехнулась. – Когда-то мы отняли у них этот мир, и вот плата... знаешь, сколько всего можно сделать из одного-единственного ядра? Тебе не скоро простят того бессмертного.

– В смысле – отняли? – нахмурился я.

– Когда-то пограничье было цветущим садом, полным чудес, – Джун развернулась обратно, поставила локти на стол, – полным магической силы. Много тысячелетий назад демоны выбирались сюда из своего адского мира, потому что только здесь могли колдовать. Их родной мир слишком хрупок, поэтому демоны вынуждены ограничивать себя во всём, и особенно в магии. Слышала, они даже хотели устроить настоящую экспансию. Но потом здесь появились люди. Не умершие, живые. – Джун сложила кисти, переплела пальцы и устроила сверху подбородок. – Люди смогли выкачать из этого мира всё волшебство, унесли его в свои земли, оставив демонов ни с чем. Ты ведь не думаешь, что демоны пошли на нас войной просто так? На самом деле мы те ещё паразиты. – Она вздохнула. – Жадные, ненасытные твари, думающие лишь о себе.

– Люди уверены, что на свете есть конечное количество благ. И на всех их не хватит. Поэтому готовы бороться за каждый кусок, – вставил я. – Особенно за чужой.

– Это точно! – расхохоталась Джун. – Лучше и не скажешь.

Она пододвинула мне одну из маленьких фарфоровых чашечек, налила в неё чаю.

– Пей. Помню, ты любишь чай. Демоны его не выращивают, а вот мы, духи, иногда таскаем его из мира людей. Если захочешь почаёвничать, не обязательно подниматься наверх, можешь заглянуть сюда, я предупрежу хозяина.

– А вот за это спасибо, – сдержанно улыбнулся я.

– Вот теперь у тебя хорошая улыбка, – весело фыркнула Джун. – Нормальная, человеческая.

Она тоже налила себе чаю, и несколько минут мы сидели в тишине, наслаждаясь напитком. Потом Джун спросила:

– Как думаешь... если люди получат, что хотят, и даже больше... если они присвоят себе всё... они насытятся? Их жадность пройдёт? Проходит же голод, когда человек наедается до отвала?

– Какой интересный вопрос, – усмехнулся я. – Думаю, жадность не связана с нашими желаниями, она живёт сама по себе. Это как... дыра в животе. Её никогда не наполнишь.

– Звучит не очень хорошо. – Джун как-то мигом погрустнела, словно мой ответ относился лично к ней. – Значит... он обречён?

– Кто?

Она на секунду смутилась.

– ... человек.

Я пожал плечами, сделал ещё несколько глотков чая и добавил:

– Мне кажется, этот мир полон изобилия. И здесь хватает всего, для каждого. Но люди не любят брать просто так, нам больше нравится отбирать, бороться, добиваться. В этом и проблема.

– Возможно.

– Частично я понимаю, о чём ты говоришь. Я помню... наверно, я тогда был пьян... помню смутно, словно через дымовую завесу, что когда-то давно я уговаривал знакомого призрака уйти через мой мост в загробье. Это было какое-то помутнение рассудка, не иначе. Но он отказался.

– Ты так хотел остаться без моста? – поцокала языком Джун. – Впрочем, каждого из нас посещают подобные мысли, чего уж греха таить... Посмертные духи знают, что на той стороне бесконечное море света, и этим светом одаривается каждый. Но давай будем честными: это свет пугает нас. Что уж говорить о призраках.

Я понимающе улыбнулся.

– Солнце заботливо греет каждый маленький росточек, – продолжила Джун. – Даёт ему всё, что нужно для развития. Но если росток отказывается развиваться, то же заботливое солнце нещадно испепеляет его. Таков закон этого мира.

– Люди не ростки, у человека есть свобода выбора. Он волен выбирать: идти к свету или оставаться во тьме. А ещё нам дано время, чтобы осознать, чего же мы хотим.

– Неужели? – усмехнулась Джун.

– Во вселенной много-много света, который готов согреть каждого человека. Который готов осветить каждый путь. Но беда людей в том, что этот свет нужен не всем, – закончил я.

– Именно. – Джун подняла свою чашечку, словно хотела чокнуться со мной. – Так выпьем же за это! Допьём чай и перейдём, наконец, к вину.

Глава 8

После долгих уговоров я остался ночевать прямо там, под землёй. Хозяин выделил мне просторную спальню с оранжевыми фонариками, широким матрасом-футоном и магическим окном, за которым виднелись далёкие горы с заснеженными верхушками.

Я лёг, укрылся тонким одеялом и почти час смотрел на горы, перебирая в памяти всё, о чём говорил с Джун. Внутри у меня было тёплое, приятное ощущение. Непривычное, даже немного пугающее. Я чувствовал, что это был не первый наш подобный разговор. Мы уже болтали вот так раньше, очень-очень давно, и я любил наши беседы. Как я мог их забыть? Как так получилось, что от дружбы остались лишь неясные ощущения и ни одного чёткого воспоминания?

Я отвернулся от окна и закрыл глаза, но сон всё не шёл. Промучившись ещё с полчаса, я не выдержал, подскочил с футона, затушил все фонарики, чтобы комната погрузилась в темноту. И сбежал на поверхность, в свой небольшой номер, который снял на золотые.

Давно перевалило за полночь, в открытые ставни лил мягкий лунный свет. Я устроился на узенькой кровати, которая явно проигрывала в удобстве подземному футону. Но здесь я чувствовал себя намного спокойнее и увереннее.

Сморило меня практически сразу, цветные видения расплескались по внутренней стороне века, создавая размытые картинки. Потом над моей головой раскинулось яркое голубое небо. Высоченные белые облака, словно взбитая пена, медленно ползли по глазури, меняя свои причудливые формы. Я внимательно и почему-то радостно смотрел вверх, но совсем не на облака, я искал что-то другое. Что-то лёгкое, яркое, пестрящее на ветру. Что-то вроде... воздушного змея?

Лавина ощущений накрыла меня с головой. Уют и небольшая сонливость от мягкого света ночных фонариков, затёкшие ноги и уставшие руки, глаза чешутся от того, что слишком долго смотрели на что-то мелкое, хрупкое. Я собирал этого змея сам? А ещё удовольствие от того, что кто-то рядом. Значит, собирал не один.

Острое чувство прошлось по телу разрядом. Смесь радости и гордости, удовлетворения и больших надежд. Желание, чтобы он был сильнее, умнее, лучше меня... я громко рассмеялся.

Это был мальчик. Всё таки мальчик. К дочерям такого не испытывают, только к сыновьям.

Я осмотрелся. Вокруг простирались пустынные земли. Небо как на поверхности, в мире людей, но я был уверен, что нахожусь в пограничье. Та же сухая поверхность, покрытая трещинами, мёртвые остовы деревьев на горизонте и закрытые бутоны адских цветов. А ещё кто-то снова смотрел мне в спину. Я развернулся.

Мой мост странно вибрировал, почти дрожал, в его хрустальной глубине, словно в бутылке, плескалось жидкое золото. На противоположной стороне опять стояла фигура в дорогом похоронном одеянии белого цвета. Я ступил на мост и пошёл навстречу фигуре, она тоже двинулась вперёд.

Мои нервы натянулись, как струны, всё внутри замолкло, застыло в ожидании. Я делал шаг за шагом, не отрывая взгляда от фигуры, на которой появлялось всё больше и больше деталей. Теперь мне было видно, что это точно мужчина. Высокий, выше среднего роста, не меньше меня. Широкоплечий, но при этом очень стройный, даже грациозный. Длинные чёрные волосы спадали тяжёлыми волнами по плечам мужчины, на голове не было никаких заколок или украшений. Обувь тёмная, неброская, как у большинства послушников какого-нибудь средненького ордена.

Вот только лица мужчины я рассмотреть не мог, его черты постоянно менялись, словно моя память пыталась перебрать всё, что было в зоне её досягаемости. Лишь глаза... они горели двумя красными точками.

Я не знал, что скажу или сделаю, когда мы поравняемся. Однако этого так и не случилось. Мост завибрировал сильнее, а потом обвалился аккурат под ногами мужчины. Я побежал.

Крупные обломки падали вниз, скрываясь в розоватой дымке, адский мир куда-то исчез, как и фигура в белом одеянии. Я рухнул на колени и присмотрелся. В этот момент кто-то поймал меня за щиколотку, я вскочил и развернулся, еле удержавшись на ногах. Оказалось, что позади меня моста тоже не было, я стоял на отдельном участке, а мужчина свисал с него, держась лишь за мою ногу. Его лицо ходило ходуном, рисуя ярость и отчаяние, черты горбились, создавая нахмуренные брови, распахнутые в ужасе пустые глаза с красными точками зрачков и перекошенный рот.

Мост подо мной зазвенел, рассыпаясь, я полетел вниз...

И понял, что звон заполняет мою комнатку. Это определённо был колокольчик.

Я поднялся с кровати, пошатываясь, всё ещё отходя от тяжёлого сна, растёр лицо ладонями. Постоял немного и устало бахнулся на пол, в тень, выкатился клубком под какой-то высокий забор, практически ткнувшись в него лбом.

– Ай! Черти тебя дери...

– Спасибо, конечно, за пожелание. Но тут я выдержу аскезу, – улыбнулся Лу Сан, присев рядом на корточки.

Ночь только начала переходить в утро, рассвет наметился у горизонта тонкой светлой линией. Я сидел перед большим загородным домом, который расположился на пологом холме. Вниз убегали бескрайние поля, между ними и горизонтом темнел редкий лес. Забор, в который я упёрся, был выложен из крупных белых камней, искусно обтёсанных практически до одного размера. В доме явно жил кто-то богатый.

– И зачем мы здесь? – спросил я, поднимаясь и отряхиваясь.

– Дочь здешнего хозяина утром впала в состояние полной апатии. Давай-ка её постережём?

– Ваш орден отслеживает все подозрительные случаи?

– А как же.

Лу Сан тоже поднялся и встал рядом со мной, в руках от вертел какой-то свиток.

– А это что?

– Это моё отозванное заявление. Видишь? – от развернул бумагу и ткнул в дату. – Я отозвал его в тот же день. Как и обещал.

– Не сомневаюсь, – сухо ответил я, хотя, признаться, мне было приятно.

– Твоего потенциального небожителя, к сожалению, не нашёл. В отчётах ничего подозрительного. О пропаже людей тоже никто не заявлял.

– Понятно. Ваши люди там уже есть? – указал я кивком на забор.

– Есть, – ответил Лу Сан, убирая свиток в мешочек шенбу. – И не только наши. Там представители четырёх орденов. Притащили лучших лекарей, но никаких отклонений не нашли, как и раньше. Слышал, они хотят устроить расспрос души, как только девчонка умрёт. Сейчас она отказывается говорить.

– Как её родители?

– У неё только отец, мать умерла лет десять назад. Держится молодцом. Во всяком случае, пытается так выглядеть. Мне сказали всё задокументировать, а потом отпустили на отдых. Вот я и...

Он рукой описал вокруг меня какие-то неведомые кренделя.

– Ага, понятно, – кивнул я. – Позвали меня. Предлагаете спрятаться в тени и подождать?

– Ого! А так можно?

– Можно. Я проведу нас в пограничье, выберем себе уголочек и проделаем в комнату девочки... хм... окошко. Только сначала мне нужно туда попасть. Вы вот что... идите... вы можете встать в караул?

– Конечно, мы дежурим по очереди. Могу подменить того, кто сейчас в комнате.

– Отлично! Вот оттуда мне и позвоните ещё раз.

Ждать пришлось совсем недолго, я даже не успел обойти дом по периметру. Однако и на том отрезке, который прошёл, не встретил ни одного охранника. Да и Лу Сан не допустил бы подобной глупости. А значит, дом охранялся магическим куполом, и заклинатель протащил меня сразу под него. Здешний хозяин явно был не только богат, но и связи неплохие имел. Или родственников в каком-нибудь ордене.

Колокольчик зазвенел, и я перешёл в пограничье, а оттуда – в просторную спальню. Она находилась на верхнем этаже, из огромных арочных окон открывался потрясающий вид. Под высоким потолком горели бесчисленные фонарики, и я не рискнул покидать свой тёмный угол.

Девушка сидела на высокой кровати, заправленной толстым бархатным одеялом бардового цвета, и играла на гуцине. Ну как играла... перебирала две струны, слушая монотонные звуки инструмента, и безучастно смотрела в стену. Я видел её почти в профиль. Лу Сан стоял недалеко от неё, заложив руки за спину и широко расставив ноги.

Странно, но золотого облака смерти я над девушкой не наблюдал. Похоже, она проживёт ещё не один день.

Я вернулся в пограничье и некоторое время плутал по мёртвым полям, подыскивая подходящее место. Потом подумал: а не проверить ли мне свой старый дом? Моё дерево было на прежнем месте, внутри не завёлся никто посторонний. Отлично.

Я выкинул весь мусор, открыл дверь настежь и хорошенько проветрил тесное помещение. Закончив с уборкой, растянулся на циновке, создал окошко в комнату девушки. Лёг на бок, положил руку под голову и принялся наблюдать.

Признаться, на девушку я почти не смотрел, всё моё внимание почему-то сконцентрировалось на заклинателе. Я с интересом рассматривал его бесстрастное лицо, на котором за всё время караула не проскочило ни одной эмоции. Казалось, он даже не дышал и не моргал. Неплохая выдержка.

Мне вдруг подумалось, что я снова оцениваю Лу Сана с какой-то профессиональной точки зрения, словно когда-то для меня было привычным делом вот так цепляться взглядом за молодые мужские тела, выискивая недостатки. Забавное наблюдение...

Когда его караул закончился, и Лу Сан вышел из комнаты, я осторожно последовал за ним через тень вдоль стен и втянул заклинателя на сторону пограничья, как только он остался один.

– Знакомое местечко, – заметил Лу Сан, оглядевшись. Кивнул на дверь. – Надеюсь, чертей там нет?

– Вообще-то, прошлый раз их привели вы.

– Это какая-то претензия? – Лу Сан плюхнулся на циновку и посмотрел в окошечко, на нашу подопечную. – Как удобно! Частенько ты так?

– За людьми не особо интересно следить. И да, это претензия, мне пришлось покинуть свой дом после вашего визита.

– А за демонами?

– Что?

– Следишь за демонами?

– Не пробовал. Вряд ли я смогу дотянуться до ада.

– Жаль.

Лу Сан вытащил из-за пазухи мешочек, покопался в нём, достал большой кувшин и две чашки.

– Опять нарушать планируете? – уточнил я.

– Фу, какого ты обо мне мнения, – буркнул заклинатель. – Вообще-то я принёс тебе чай. Заметил прошлый раз, что ты его любишь.

Он порылся в мешочке ещё, достал маленький поднос, кинул его слева о себя на циновку, сверху поставил чашки, откупорил кувшин. И всё это время он краем глаза следил за играющей на гуцине девушкой.

– Давай, присаживайся, – он похлопал ладонью слева от себя, чуть дальше подноса. – Думаю, ещё немного времени у нас есть.

Я сел на циновку, потянулся и сделал окошко больше, теперь оно занимало пространство от пола до уровня головы. Девушка была видна так, словно мы сидели с ней в одной комнате. Лу Сан разлил чай по бокалам.

– Вайгу Зеан рассказывал, что раньше заклинатели частенько спускались в ад, – заявил он, протягивая мне бокал. – И никто из демонов не смел даже приблизиться к ним. Правда, это было задолго до его рождения.

– Вполне может быть. – Я отхлебнул из бокала. – Хм... неплохо. А где сейчас твой предок? Он вознёсся?

– Я не знаю. Пять лет назад он пропал, никого не предупредив. Но матушка уверена, что он оправился искать свою Мей.

– Достойно уважения.

– А теперь мы не спускаемся даже сюда, в пограничье... – досадливо цокнул языком Лу Сан. – И входа без спиртного найти не можем. Позорище...

– Думаю, это следствие охранных заклинаний, – поспешил я успокоить бессмертного, – которые люди понапихали в своём мире по всем магическим разломам. Да, они надёжно защищают от непрошенных гостей, но и в обратную сторону тоже работают... в какой-то степени.

– Я читал в одной книге, что в древние времена ордены заключали с демонами сделки. Люди устраивали с ними фиктивные одноразовые браки, чтобы зачать полукровок. Но теперь такое не практикуется.

– А иногда демоны соблазняли людей без всяких договоров, – добавил я, отпивая из бокала. – Так появились легенды об инкубах и суккубах.

– Ты заключал договор? Или это было соблазнение?

Я подавился чаем и закашлялся.

– Никогда не привыкну, что вы, бессмертные, так до грубости откровенны.

– Что? – удивился Лу Сан. – Это обычный вопрос. Знаю, ты потерял память, но вдруг... демоница нашла тебя после твоей смерти, например? Решила вспомнить былое. Где может быть этот ребёнок? Как думаешь?

– Почему это вас так интересует?

– Ой! – Лу Сан закатил глаза. – Просто вопрос. Не хочешь – не отвечай.

– Даже не собирался.

– Ну и всё!

Было бы логично предположить, что после этого бессмертный будет дуться на меня и надолго замолчит, но Лу Сан хохотнул и продолжил:

– А ещё в одной книге, это была новелла, так вот... герой-заклинатель женился на демонессе, чтобы получить сына-полукровку. Но жена рожала ему одних девочек. Те могли трансформировать свои тела как угодно, но в мальчиков, увы, не превращались. Тогда герой создал свой собственный орден, из дочек. И на поле боя им не было равных. Хорошая была новелла... интересная. Я читал её взахлёб. Правда, в конце все умерли.

– Прелесть какая.

– Знаешь... – Лу Сан откинулся спиной на стенку, – в детстве я прочитал бесчисленное количество книг, особенно новелл. И вывел некоторую схему, по которой все они пишутся.

– Дайте-ка угадаю. Замухрышка-герой оказывается внебрачным сыном императора, побеждает всех, кто его когда-то обижал, и получает в жёны самую красивую девушку?

– Смейся, смейся, – беззлобно фыркнул Лу Сан. – Но я о другом. Все сюжеты сводятся лишь к двум вариантам. Первый: герой противостоит тьме извне, не даёт ей проникнуть в душу и спасает того, кого должен спасти.

– Хм... неожиданно глубоко. Каков же второй вариант?

– Герой понимает, что эта тьма – часть его самого. И спасает тех, кого должен спасти, примиряясь с худшей частью себя.

– Это немного интереснее, чем затасканный сын императора, – улыбнулся я. – И какие герои нравились вам больше?

– А сам как думаешь?

– Первые слишком скучные и унылые в своей правильности и непогрешимости, – ответил я без тени сомнения. – Так что, думаю, вторые. Внутренние метания, ненависть к себе, но, в конечном итоге, полное приятие. Читая, человек невольно примеряет на себя образ главного героя, мечется вместе с ним и духовно растёт. Разве не в этом смысл любой хорошей литературы?

– А вот и не угадал! – заявил Лу Сан. – Мне больше нравились первые.

– Неужели? – я удивлённо вскинул брови. – И чем же они вам так приглянулись?

– Они были как... даже не знаю, с чем сравнить.

Лу Сан замолчал.

– Небожители?

– Нет, – он мотнул головой, – не так. Небожители тоже живут по правилам, у них просто больше силы. А эти... они сами были силой, понимаешь? Как ураган, как гроза. Или цунами.

– Мне кажется, вы не случайно упомянули только разрушительные стихии.

– Изменения – всегда разрушение. И разве мы живём не ради того, чтобы измениться?

– Мда... – я поставил бокал на поднос и тоже откинулся на стенку, – такой образ на себя не примеришь.

– Почему же? Вот тебе он бы как раз подошёл.

– Считаете, что я похож на стихию? – улыбнулся я.

– Ты – сила удачи, разве нет? Ты приходишь к человеку и предлагаешь более лёгкий путь. А иногда и настоящее спасение. И обманываешь, как любая удача.

Я тихо рассмеялся. Этот мальчишка определённо нравился мне всё больше и больше.

– И какие же цели я преследую?

– Никаких, – пожал плечами Лу Сан, – просто развлекаешься, как и любое существо, наделённое подобной силой.

– Так вы считаете, что я непогрешим?

– ...спросил посмертный дух, продающий свои услуги не только мёртвым, но и живым, – хохотнул заклинатель. – Это ты сказал, что такие герои непогрешимы и скучны.

– Так в них всё же есть тьма?

– Это не тьма. Это целостность.

Мои брови снова поползли вверх.

– Вот теперь вы удивили меня по-настоящему, – признался я.

– Знаешь, ты...

Но договорить Лу Сан не успел. Наша подопечная перестала играть на гуцине и как-то обмякла, медленно заваливаясь на кровать. Бессмертный ученик, что стоял в карауле, бросился к ней, а я схватился за ниточку, что протянулась от девушки сюда, на сторону пограничья. Подскочил, чуть не перевернув поднос, дёрнул Лу Сана за руку:

– Идёмте, скорее. Что-то не так.

– Что именно? – насторожился он, вытаскивая меч.

– Её нить слишком тонкая.

– Соединяющая душу и тело?

– Ага.

Я увлек бессмертного в абсолютную темноту. Он вцепился мне в руку. Адская расщелина разгорелась красным прямо по курсу, на её фоне нить потерялась, я прищурился, отыскивая девушку.

– Вон она, – сказал Лу Сан, развернул меня в нужном направлении.

Девушка сидела шагах в десяти от нас и смотрела в землю, не замечая ничего вокруг. Камней вокруг неё не было, ни чёрных, ни белых.

– Как странно...

Я присел рядом с девушкой, приподнял её голову и заглянул в глаза. Верне, в бездонные чёрные провалы. Глаз у девушки не было.

– Так и должно быть? – спросил Лу Сан, встав за моей спиной.

– Нет. Так быть не должно. Это... я не знаю, что это. Но души здесь нет.

Я поднялся, а Лу Сан ткнул девушку мечом, так быстро и неожиданно, что я не успел среагировать.

– Эй! Что вы...

Девушка разлетелась белесым дымом, нам под ноги прыгнуло что-то маленькое и мутное. Лу Сан нагнулся, подбирая, и хохотнул.

– Смотри-ка... это пустышка.

Он протянул мне шарик-заклинание, положил на ладонь. Я пригляделся. Шарик рассеивался на моих глазах, просачиваясь сквозь пальцы дымными струйками.

– Хотите сказать... что кто-то может управлять человеком через такое вот заклинание?

– И не одним человеком, заметь, – Лу Сан поцокал языком. – Мы знаем как минимум о шести.

– Невероятно...

– А где же камни?

– Понятия не имею.

– И что же тогда горело у тебя тут аж до полуночи?

– Дайте-ка меч.

– Зачем?

Я вздохнул, сжимая пустую ладонь, снова раскрыл её и нетерпеливо подвигал пальцами, мол, побыстрее. Лу Сан кинул мне меч, я ловко поймал его, крутанул в руке, беря обратным хватом, и всадил в землю.

– Ого. Неплохо управляешься с оружием.

– Разве?

Я раскачал меч, дёрнул на себя, в стороны полетели комья твёрдой, спрессованной земли.

– Точно тебе говорю. Голова забыла, а руки помнят.

Признаться честно, я не очень обратил внимание на его слова, меня больше заботило другое. Мне нужно было сразу присмотреться к девчонке, ещё в её доме, возможно, я и нить бы заметил.

Меч был отменным, резал землю, словно масло, и совсем скоро на дне тёмной ямы появилось слабое свечение, бьющее из-под земли.

– Это то, о чём я думаю?

– Оно самое. Это её добродетели. Я ушёл вглубь почти на метр, а значит, девушка умерла не сегодня. Как минимум – несколько месяцев назад.

– И всё это время в её теле сидела пустышка?

– Выходит, так.

– Но она была живая, разве нет? Не было похоже, что восстало мёртвое тело, – нахмурился Лу Сан. – Как можно заменить живую душу каким-то заклинанием?

– Хороший вопрос... – ответил я, кидая ему меч. – Но... в одном вы можете быть уверены: люди не сломались. Это чей-то злой умысел. Надеюсь, вам от этого легче.

– Да уж...

Мы больше не задерживались в пограничье, я вернул Лу Сана в дом усопшей девушки, пока его не хватились старше братья. А сам добрался до своего номера, запер ставни на окне, чтобы солнечный свет не мешал моему сну, и растянулся на кровати.

Я знал, что так будет: чем дольше торчишь в мире живых, тем слабее становишься, мне постоянно нужны были сон и еда. Ещё больше сна и еды. Но это ничего, главное, что здесь память работала с утроенной силой, пытаясь выловить из своих глубин давно забытые лица и события.

Стоило лишь прикрыть глаза – и сон утащил меня в непроглядную тьму. На этот раз не было ни моего моста, ни человека в похоронном платье, ни лазури над головой. А если точнее, не было вообще ничего. Я щурился, пытаясь рассмотреть хоть что-то, но тьма облепляла меня густой душной субстанцией.

Осознание того, что это сон, успокаивало. Ничего страшного не случилось, всё скоро закончится. Тьма рассеется, и я проснусь. Надо просто немного потерпеть. Я расслабился, закрыл глаза и подумал о Лу Сане. Было бы неплохо продолжать наше общение и дальше. Как-никак, мальчишка скрашивал моё одиночество, которое я, как оказалось, не так уж и люблю. Всё-таки привычка и любовь – вещи немного разные.

Потом мне пришла в голову отчётливая мысль: Лу Сан просто затронул во мне то, что когда-то было для меня очень важным. Пока я был жив, рядом со мной постоянно кто-то находился, даря мне ощущение счастья, уюта и необходимости. Это был тот самый мальчик?

Тьма задрожала, словно её потревожили извне, и я услышал голос. Тонкий мальчишеский голос, постоянно меняющий громкость и тон. Память пыталась воссоздать что-то подходящее, добавляла хрипотцы, разбавляла звонким смехом, лишь бы я смог уловить нужный образ. Я напрягся, пытаясь вытащить из головы то, что никак не желало проявляться. В голосе послышались нотки тревоги. А потом мальчишка истошно закричал.

Я заметался. Тьма сгустилась ещё сильнее, подминая меня, расплющивая, вгоняя в панику. "Свет... свет... – повторял я, зажимая ладонями рот, чтобы тьма не смогла пробраться внутрь. – Во вселенной много-много света..."

Где-то в реальном мире было высокое небо, усеянное звездами. И, вполне возможно, они светили гораздо сильнее, чем солнце. А солнце было в миллионы раз ярче костра. Но мне сейчас хватило бы и свечи.

Тьма сдавила мои руки, раздробила костяшки, ворвалась в рот и затопила горло. Лёгкие и желудок заполнились леденящим холодом. Барабанные перепонки лопнули от громкого мальчишеского крика.

Во вселенной много-много света...

Только где этот свет, когда он так нужен?

Глава 9

Лу Сан встретил меня на первом этаже "Синего лотоса". Была уже ночь, работники таверны собирались отправиться на отдых. Бессменный официант лениво разгонял засидевшихся посетителей и на нас поначалу взглянул совсем недобро. Но заметил бессмертного и учтиво поклонился, пряча улыбку. А потом великодушно позволил нам посидеть на мансардном этаже, при условии, что мы не будем сильно шуметь.

– Вы уже рассказали старшим братьям? – спросил я, поднимаясь вслед за Лу Саном по лестнице.

– Ага, – хохотнул тот. – Начал прям с того, как напился вдрызг и уговорил одну девчонку, чтобы отвела меня в пограничье, к преступнику-духу.

– И как же вы планируете действовать дальше? Без поддержки ордена.

– Как-нибудь справлюсь.

– Очень самонадеянно.

– Мне просто надо придумать, как это всё преподнести. Чтобы не возникло лишних вопросов. – Лу Сан остановился на верхней ступеньке, резко развернулся, метнув в мою сторону что-то увесистое. – Держи.

Я автоматически выкинул руку вперёд, поймав его меч.

– Значит, лопату поймать не можешь, но мечи – пожалуйста, – фыркнул Лу Сан. – Видимо, при жизни ты не особо утруждал себя физической работой. А вот с оружием дело явно имел.

– Это что ещё за допрос?

Я прошёл мимо бессмертного, сунул меч ему в руку и огляделся. Мансарда была пустой. Отлично. Выбрав столик у края, я отодвинул стул, сел и откинулся на спинку.

– Разве я задаю вопросы? – усмехнулся Лу Сан, садясь напротив меня. – Просто говорю о том, что заметил.

Официант не стал спрашивать, чего мы хотим – всё равно повар давно ушёл спать – просто принёс нам то, что осталось на кухне. Три горшочка с супом, четыре – с тушёной говядиной. Чайник, чашки, свежие булочки в корзинке, пирог и немного вина. Лу Сан хотел отказаться как минимум от половины, но я расплатился за всё и сгрёб на свою половину стола.

– За себя говорите. – Подумал и отдал бессмертному один из горшочков, который остыл больше других. – Благодаря кое-кому, я теперь не могу закупаться на демонических базарчиках. Так что это мне явно пригодится.

– Да брось, весело же было, – заявил Лу Сан, наблюдая, как я убираю еду в мешочек шенбу. – Хотя ничего конкретного мы так и не узнали.

– А вот тут вы не правы, – возразил я, прищурившись. – Кое-что узнали. И теперь это отлично вписывается в общую картинку.

– Сяо Ин! – воскликнул Лу Сан. – Ну точно же!

Официант, что поднимался к нам с тряпками и метлой, пугающе вытаращил глаза и громко зашипел в приложенный к губам палец.

– Теперь всё встаёт на свои места, – согласился я, извиняясь перед официантом кивком головы. – Она действительно умерла три года назад. И отправилась в ад искать своего жениха, как и сказала дочка торговца. А всё последнее время в её покинутом теле жила пустышка.

– Поэтому мои старшие и не могли расспросить их души через заклинание сразу после похорон, – добавил Лу Сан. – Ведь душ на посмертном месте давно не было.

– Именно. – Я разлил по бокалам чай. – Девушка умирала, в её теле оставалась пустышка. Но так как душа уходила в пограничье, вместе с ней проявлялись и камни. Их никто не трогал, и со временем камни уходили под землю. А пока не ушли – горели во всю силу, ведь их не использовали в строительстве моста.

– Один вопрос, – поднял руку Лу Сан, словно примерный ученик. – Куда делись души?

– Вопрос вопросов... – вздохнул я. – Покроется ли тело слизью, если душа покинула его и стала призраком, но её место заняла пустышка?

Бессмертный задумчиво оттопырил вниз уголки губ. Официант протирал столики недалеко от нас и усиленно делал вид, что его наши разговоры никак не касаются.

– Они должны были уйти в загробье, – наконец сказал бессмертный, придвинув к себе бокал с чаем.

– Почему вы так уверены?

– Чтобы не создавать лишних проблем. Кто бы ни лишил их жизни, он должен был понимать, что светлая душа – это не обычный человек. А уж тем более – практик. Сяо Ин вон вообще до ада добралась.

– А вы правы... – согласился я.

– Если же этому кому-то удалось убить потенциального небожителя, то задачка усложняется в разы, – добавил Лу Сан. – Такая душа вполне могла вернуться в мир живых, шастать тут, вот как ты сейчас, и делиться своими подозрениями. А может даже она пошла бы напрямую к императору? С доносом на собственного убийцу.

– Значит, кто-то провожал светлые души до самого загробья, – сказал я, залпом выпив давно остывший чай. Налил себе ещё. – И как же это можно сделать, не используя белые камни жертвы?

– А почему они вообще не были использованы? – вставил Лу Сан. – Почему преступник не забрал их? Почему не выстраивал мосты для своих жертв? Как-то всё это сложно для моего понимания...

– Возможно, это запустило бы в живом ещё теле необратимые процессы, – ответил я.

– Выстроишь мост – и живое тело жертвы начнёт разлагаться? Даже несмотря на пустышку?

– Или покроется слизью. Если просто тронешь эти камни без спроса. А этого наш злоумышленник допустить никак не мог.

– Не лишено смысла... – покивал Лу Сан с важным видом. – Так что же, я был прав? В этом всём участвовал посмертный дух? И, видимо, с нерушимым мостом?

Как бы мне ни хотелось обойти данную тему, теперь это было невозможно. Картинка складывалась сама собой, её мозаичному узору не хватало лишь одной детали. И этой деталью мог быть только нерушимый мост.

– Но Сяо Ин... – вставил Лу Сан, нахмурившись. – Она же практически подалась в призраки. Почему её тело не покрылось слизью? А оно точно не покрылось, я сам видел, как его сжигали.

– Она прыгнула с моста, если верить дочке торговца, – мотнул я головой, – а не забрела в ад после долгих скитаний по пограничью. Значит, наш злодей спустился в ад вслед за девушкой. И увёл её в загробье, пока не истекли три дня, отпущенные душе для перехода. Тогда всё складывается.

– Ну?

Лу Сан вдруг так требовательно посмотрел на меня, что я опешил.

– Что?

– И в прошлый раз, и в этот ты упускаешь одну существенную деталь, – заявил бессмертный. – И я никак не могу понять, делаешь ты это осознанно или просто забываешь мелочи.

– Не понимаю...

– Дочка торговца сказала, что мост, созданный для Сяо Ин, был широким и сверкающим, как горный хрусталь.

– Так вы не спали.

– Очень подходит под описание нерушимого моста.

– Возможно.

Лу Сан прищурился и долго смотрел на меня молча. Я не отводил взгляда.

– Ну хорошо, – сдался бессмертный. – Слова той девчонки можно трактовать по-разному, согласен. Не будем заострять на этом внимание. Меня ещё вот что интересует... – он выбил пальцами дробь по поверхности стола, – как дальше распределяются светлые души, если они уходят раньше времени? Ты знаешь?

– Понятия не имею, если честно, – признался я. – Знаю лишь, что из загробья можно поддерживать свой род. Обычно через вещие сны. С другими аспектами загробного мира я как-то не особо соприкасался.

– Думаю, светлые души всегда нарасхват. И они довольно быстро уходят в новое воплощение, чтобы поддерживать в мире живых нужный баланс. Может, это дело рук небожителей?

– Не вижу логики.

– Раньше они всегда спускались с неба, чтобы помочь нам в трудную минуту, – пояснил Лу Сан. – Но только помочь. Они были вдохновителями, предводителями, генералами. Однако основную работу выполняли люди. Может... небожители забирают светлые души туда, где они сейчас нужнее?

– Всё ещё думаете, что на небе проблемы? – усмехнулся я. – Мне кажется, небожители не стали бы действовать так изощрённо. Есть способы гораздо проще. Война, например. И мы говорим всего о шести душах...

– Ты утверждал, что светлые ночи в пограничье случаются уже несколько лет.

– Так вы мне верите?

– Приходится. Слишком уж гладко всё складывается.

– А значит... – я покусал нижнюю губу, – по земле сейчас ходят сотни пустышек?

– Если не тысячи. И некоторые из них вполне могут быть потенциальными небожителями. Или бессмертными.

– Хм... какой же силы должен быть наш злодей...

– Императору явно есть, о чём переживать, – кивнул Лу Сан. Он откинулся на спинку своего стула и задумчиво посмотрел вдаль, на темнеющие поля. Потом сделал из своего бокала несколько глотков и хохотнул. – Хорошо, что ты оболваниваешь своих живых клиентов. Иначе у нас была бы ещё одна проблема.

– О чём вы? – насторожился я.

– Если в загробный мир уйдёт душа, недостойная перехода, то она застрянет там очень надолго, если не навсегда. Ведь такая душа не бралась в расчёт, а значит, для неё не существует дальнейших сценариев и энергии. А большое количество таких душ создаст настоящий затор.

Я почувствовал, как по спине пробежался неприятный холодок. Прочистил горло и ответил со сдержанной улыбкой:

– Действительно хорошо. – Я принялся считать про себя, чтобы унять нарастающую тревогу, обо всём этом я подумаю потом, когда буду один. И тут в моей голове всплыла давно забытая мысль. – Кстати... ещё кое-что. Если очень светлая душа ушла в загробье, оставив все свои белые камни в пограничье, значит... небеса лишились очередного небожителя.

– Хм... – Лу Сан залпом допил чай. – Всё-таки баланс сил нарушен. И некоторые проблемы на небесах имеются.

– Выходит, так. Даже если светлая энергия идёт туда непрерывным потоком, на небе недостаточное количество тех, кто должен её принимать. А это серьёзная проблема.

Мы замолчали на какое-то время, переваривая всё, что наговорили друг другу. Первым это молчание нарушил Лу Сан, вновь заявив:

– И всё же я уверен, что тут замешан посмертный дух с нерушимым мостом. Знаю, ты не особо общителен, и вряд ли в курсе подобных вещей... Может, нам обратиться за помощью к Джун? Она, вроде как, любит поговорить. У неё должно быть много знакомых и друзей. А значит – информаторов.

– Хорошо, я поговорю с ней, – не стал спорить я.

– Почему же эти девушки уходили за духом в пограничье? – добавил Лу Сан, раскачиваясь на стуле. – Чем он их подкупал?

– Ясное дело, чем, – негромко сказал официант. Я вздрогнул от неожиданности. Он как-то совершенно незаметно оказался совсем рядом с нами. – Ну... – официант окинул Лу Сана скептическим взглядом, – вам, может, и не ясно. Дух их соблазнял.

Лу Сан закатил глаза.

– И не ломайте, пожалуйста, стул, – добавил официант.

– Он прав, – согласился я. – Думаю, со всеми девушками он действовал по одной и той же схеме, как с Сяо Ин. Меня больше интересует, чем таким он мог завлечь тех, кто готовился взойти на небеса.

– Завлечь – ничем, – уверенно заявил официант.

Он взял один из свободных стульев, развернул его спинкой вперёд и уселся, окончательно вклиниваясь в нашу беседу.

– Зато мог приказать, – понимающе кивнул я.

– Да. Мог приказать.

– А ничего, что он тут уши греет? – поинтересовался у меня Лу Сан.

– Уважаемый заклинатель должен представлять, какое количество человек проходит каждый день через моё заведение, – вежливо улыбнулся официант. – Учитывая, что "Синий лотос" стоит на главной дороге, ведущей в город. И основным продуктом здесь является совсем не еда, поверьте мне, а информация. Однако, как и пища, она должна быть свежей, и что важнее – поставщик должен дать добро на её продажу. И, конечно же, иметь с этого основной процент. Если бы я позволил себе хоть одну утечку, меня давно уже вздёрнули где-нибудь в лесу.

– Вполне логично, – продолжил я, стараясь не терять нить разговора. – Куда стремится зло? Оно стремится управлять, захватывать, ему нужна власть. Так где нам искать нашего злодея?

– В императорском дворце? – скептически усмехнулся Лу Сан.

– Возможно, не прямо там... – мотнул я головой. – Это слишком опасно. Хотя свои плюсы от такого местоположения, конечно, есть. Но я склоняюсь к какому-нибудь крупному ордену.

– У вас вот в ордене ничего подозрительного не происходит? – вставил официант, игриво стрельнув глазами в сторону заклинателя.

– Ничего у нас не происходит! – огрызнулся тот. Перевёл взгляд на меня. – Но твои слова не лишены смысла. Подозрительно то, как плохо закончил самый древний и прославленный орден. Фагуанг не просто распустили, он был практически уничтожен. Родовые линии, которые входили в него из века в век, давно отлучены и от власти, и от императорского дворца. А особенно плохо их дела пошли после "Мёртвого бедствия", ведь именно на светоносных тогда повесили всю ответственность. Словно кто-то мстил этому ордену... интересно, за что.

– Или просто убирал их с дороги, – возразил я. – Вряд ли в игре такого масштаба замешаны чьи-то эмоции. Скорее уж – холодный расчёт.

– Значит, подводя итог... – Лу Сан сложил руки на груди, прищурился, рассматривая столешницу, – мы имеем злодея, который – предположительно – является главой или важным членом какого-то ордена. Этот злодей обладает колоссальной силой, и ещё у него то ли в напарниках, то ли просто в услужении имеется посмертный дух с нерушимым мостом. Наш злодей как-то заставляет светлые души покидать тела, оставляя в них пустышки. Поэтому точное время смерти установить невозможно. Также невозможно определённо сказать, является ли какой-нибудь человек перед нами настоящим, или же это пустышка. Но, учитывая то, что уже несколько лет в пограничье бывают светлые ночи, – таких недолюдей в империи на данный момент много. Но что хуже, оставляя эти самые камни, душа уходит в загробный мир, хотя вполне могла бы претендовать на небеса, а значит, там мы имеем недобор по новым небожителям. Так значит, всё это делается для того, чтобы подорвать небеса?

– Больше похоже на дискредитацию императора, – шустро ответил официант. – Что? Посудите сами: за время его правления благосостояние империи увеличилось в несколько раз, даже у нас, простых работяг, дела сейчас идут намного лучше, чем у наших вайгу. Разве нет? А тут такое...

– Действительно, – согласился я. – Сюда же хорошо вписывается и падение ордена Фагуанг. Вы говорили, светоносные являлись личными слугами императора, его опорой. И эту опору выбили. Идёт медленная, планомерная работа по подрыву императорской власти. Из ваших рассказов следует, что император Гао – человек исключительной силы. А значит, наш злодей должен действовать очень осторожно, изощрённо. И не вступать с ним в прямую конфронтацию. – Я покусал губы и пристально посмотрел на Лу Сана, добавив: – Есть ещё кое-что.

– Ох, как интригует! – оживился официант. Поставил локти на спинку стула, подпёр голову руками, уделяя мне всё своё внимание. – Ну давайте же! Продолжайте скорее!

Лу Сан в который уже раз закатил глаза.

– Это лишь предположение, – предупредил я. – Мои личные догадки. И они могут оказаться абсолютной ерундой.

– Да говори уже! – наигранно вздохнул Лу Сан.

– Я наблюдал "Мёртвое бедствие", как вы уже знаете. Тысячи и тысячи призраков потянулись в мир живых... Даже не так, это не было их личным решением. Их что-то заставило покинуть пограничье. Некоторые даже прибежали тогда ко мне за защитой, потому что думали, что на поверхности их сразу убьют. А сопротивляться этой силе они не могли. И после исхода, или как говорят в пограничье – "Вознесения из бездны", призраков не было три месяца. Некоторые возвращались, конечно, убитые повторно. Но основная волна случилась именно на четвёртый месяц. – Я посмотрел на Лу Сана, он слушал меня очень внимательно. Всё же "Мёртвое бедствие" затронуло лично его род, и отмахиваться даже от подозрений и сплетен на эту тему он никак не мог. – Некоторые успели причинить вред своим живым домочадцам, и, вернувшись, судорожно метались по пограничью в их поисках. Или извели себя чувством вины так, что истончились до размытой тени, уже не обладающей сознанием. Но самое страшное в другом. – Я сделал паузу. Лу Сан вопросительно поднял брови. – Из пограничья ушли тысячи призраков. А вернулась – от силы половина.

Несколько секунд над столом царило гробовое молчание. Потом Лу Сан, прочистив горло, неуверенно спросил:

– Хочешь сказать... что всё это время среди живых разгуливают... восставшие? Причём они могут накинуться на людей в любой момент?

Официант ничего не спросил, лишь подвинул свой стул ближе. Казалось, ещё немного – и он упрётся мне носом в лицо.

– Возможно, они развеялись, так и не вернувшись. А может, они всё ещё в мире живых. Я много размышлял об этом, пытался что-то выяснить на поверхности, но все мои попытки не увенчались успехом. Я думаю, что первое нападение восставших было спровоцировано, они действовали неосознанно, подчиняясь чьему-то приказу. Что, если таким образом наш злодей убрал с дороги не только светоносных? Если покопаться в случаях "Мёртвого бедствия", лишь малая часть пришлась на бедные кварталы. В основном пострадали влиятельные семьи.

– Это правда, – кивнул Лу Сан. Вид у него был очень серьёзный, даже немного пугающий. Когда он делал паузы между словами, я отчетливо видел, как гуляют его напряжённые желваки. – Но следователи тогда списали это на чистое стечение обстоятельств. Хотя, если подумать, преступников, а значит и потенциальных призраков должно быть больше как раз в бедных районах.

– Эти восставшие много лет содержатся в каком-то тайном месте. И если всё это время их ещё и тренировали, то дело совсем плохо, – продолжил я. – Восставшие не чувствуют голода, холода и боли, они не хотят спать и не устают. Это универсальные солдаты, чьим сознанием, мне думается, довольно легко управлять. А теперь представьте, что такое вот войско однажды нападёт на дворец. Да, у императора много охраны. И армия тоже имеется, но они не идут ни в какое сравнение со светоносными.

Мы опять замолчали. Теперь первым подал голос официант, гнусаво протянув:

– Мдааа... хорошенькое дельце получается. Пожалуй, стоит укрепить наши подвалы.

– Лишним не будет, – кивнул я.

– А если эта мёртвая орава нападёт на дворец, то мы даже не знаем, кто придёт на помощь императору, – сказал Лу Сан странным глухим голосом. Кажется, он забеспокоился. – Я имею в виду заклинателей. Откуда нам знать, сколько среди них пустышек?

Я впервые осознал всю масштабность ситуации, а потому проглотил заготовленную уже успокаивающую фразу и уставился на Лу Сана. А ведь и правда. Ситуация складывалась так себе. Подточенная власть императора уже не казалась мне такой уж прочной и крепкой. А что хуже всего...

– И не кажется ли вам, – спросил я, – что эти шесть смертей можно назвать форс мажором? Возможно, у силы злодея существует предел, к которому он и подошёл. Он больше не может удержать все пустышки, вот некоторые и начали "отваливаться". Да, сейчас их мало, злодей скинул со счетов самых слабых и бесполезных, но...

– Но скорость нарастает, – перебил меня Лу Сан. – Между первой и второй смертью прошло целых три месяца, но потом этот отрезок постоянно уменьшался. А между последними случаями что? И недели нет...

– Это должно спровоцировать злодея на активные действия. – Мы все переглянулись. Воздух над столом был таким плотным и тревожным, что мне невольно захотелось разрядить обстановку. Я скупо улыбнулся и добавил: – Но всё это может быть лишь плодом моего воображения, догадками. Совпадениями, которые не ведут ни к каким жутким последствиям. Так что предлагаю сейчас немного расслабиться.

– Как же... – буркнул Лу Сан, доставая мешочек шенбу, – расслабишься тут.

– Что вы делаете? – поинтересовался официант.

– Хочу запросить аудиенцию у императора.

– Вы шутите? – растерянно хохотнул я. – И как же вы всё это ему преподнесёте? У вас никаких доказательств, лишь догадки и сделка с нечистым на руку посмертным духом. Да вас там засмеют в лучшем случае.

– Такие запросы обрабатываются почти неделю, – ответил Лу Сан, ловко создавая пустышку и канцелярскую птицу. – За это время мы придумаем, как всё преподнести. Но медлить нельзя.

– Как знаете...

Лу Сан выпустил птицу и спросил у официанта:

– У вас тут есть оружие?

– Думаете, злодей начнёт действовать прям поутру? – усмехнулся тот.

– Мне нужен меч. Любой. Сейчас.

– Чувствую, планируются забавы, – хохотнул официант. Он поднялся со стула, аккуратно задвинул его под соседний стол и поклонился Лу Сану. – Идёмте, я покажу всё, что у нас имеется.

Лу Сан фыркнул от такой наигранной вежливости, но за официантом пошёл. Когда они спустились на первый этаж, я глубоко вздохнул, уставился на размытую во тьме линию горизонта и попытался привести мысли в порядок.

Какую же роль во всей этой истории играл я? Был ли я просто эгоистичным обманщиком, преступающим закон ради себя и своего благополучия? Или мои действия имели ещё какую-то причину? Откуда у меня нерушимый мост? Мой ли он? И только ли я пользовался им всё это время? Существует ли ещё один подобный мост? Кем я был при жизни? Почему ничего не помню? Мог ли кто-то привести меня из загробья по своему нерушимому мосту, лишив таким образом памяти? Заставив меня охранять этот самый мост?

Вопросов много... и совершенно непонятно, где искать ответы.

– Вставай! – громогласно заявил Лу Сан, вернувшись на мансарду.

Заклинатель уверенно шагал ко мне, в левой руке он держал свой духовный меч, красиво мерцающий в лучах фонарей, а в правой – ещё один: простенький, незамысловатый, который явно использовался только в качестве холодного оружия. Официант семенил следом, глаза его горели азартом и совершенно нескрываемым интересом.

– Опять какая-то проверка? – вздохнул я, нехотя поднимаясь.

– Она самая, – Лу Сан протянул мне второй меч, свой же переложил из левой руки в правую, – хочу посмотреть, что ещё помнит твоё тело.

– Моё тело хорошо помнит, что запросто может отдать концы от духовного оружия бессмертного, – буркнул я, примеряясь к рукоятке меча.

Почему-то подумалось, что он слишком лёгкий, да и вес распределён неправильно. Ерунда, я не оружие. Я поднял его, покрутил перед лицом, разглядывая. И совершенно не представляя, что делать дальше. Не нападать же с этой ерундой на заклинателя, право слово. Да и боевой стойки я ни одной не...

– А знаешь... ладно. Хорошо, – развёл руками Лу Сан. – Давай-ка поменяемся.

Он поднёс свой меч к губам и зашептал что-то прямо в эфес.

– Что вы делаете? – озадаченно спросил я.

– Это именное духовное оружие, – пояснил Лу Сан. – Оно не слушается никого, кроме меня. Я наложил на него заклинание отмены. Держи. – Он поменял наше оружие. – Теперь ты сможешь не только ловить его или копать им землю, но и использовать по прямому назначению.

– Ого... – потрясённо выдавил официант. – Так! А давайте-ка вы продолжите где-нибудь на улице? Километрах эдак в пяти-десяти отсюда?

– Что? – хохотнул Лу Сан. – Ты не веришь в своего старого друга?

– Да он одним неловким движением мне тут полкрыши снесёт!

– Ой, не нагнетай, – отмахнулся заклинатель. И обратился ко мне. – Чувствуешь тепло в руках? – Я кивнул. – Отлично. Конечно, управлять духовным оружием при помощи золотого ядра намного проще, но у тебя тоже получится. Если энергетические центры достаточно натренированы. – Лу Сан прошёлся передо мной, словно зачитывал лекцию. – Возьмись за рукоять обеими руками и сделай вот так.

Он принял позу, подняв меч вертикально на уровень груди и чуть отведя его в правую сторону. Ноги он расставил на ширину плеч. Я повторил его движения и машинально посмотрел вниз, проверяя, правильно ли стою. В этот момент Лу Сан ринулся вперёд, а дальше произошло то, чего я объяснить не мог.

Тело среагировало само, выбрасывая меч навстречу заклинателю, руки описали в воздухе полукруг, создавая мерцающую сферу. Лу Сан остановился, смерил меня долгим оценивающим взглядом и довольно крякнул, повернувшись к официанту:

– Видишь? Твой друг вполне вменяем. Вместо того, чтобы паниковать или бросаться на меня в ответ, он создал защитное поле. И неплохое, надо сказать... Откуда ты знаешь, как использовать силу меча?

Последнее было адресовано уже мне. Я ошалело пожал плечами и тихо ответил:

– Даже не представляю, о чём вы сейчас говорите.

– Одно дело – сражаться при помощи оружия, используя его духовную составляющую как дополнительный силовой рычаг. Тут особого умения не требуется. И совершенно другое – отделять от меча его духовную силу и при помощи пассов творить нечто иное, например, защитное поле. Тут нужны серьёзные умения и долгая практика. А значит, ты не просто практиковал при жизни, но входил в какой-то орден, где и получил эти знания. – Лу Сан прищурился. – Ты больше ничего не хочешь мне рассказать? Может, есть что-то ещё? Догадки? Смутные воспоминания?

"Хочу, – подумал я. – Очень хочу. Мне так надоело плутать в этих сомнениях и догадках одному. Но, боюсь, после признания я буду первым вашим подозреваемым". Я мотнул головой. Инстинкт самосохранения – вещь крайне непростая. Желание жить не исчезает у людей даже после смерти.

– Хорошо, – кивнул Лу Сан, опуская меч. – Тогда покажи-ка мне свой посмертный мост.

– ...что? – Я почувствовал, как внутри меня что-то оборвалось. – Вы...

– Да, – сказал заклинатель громче и резче. – Я хочу увидеть твой мост. С этим же нет никаких проблем?

– Нет, с этим нет проблем, – как можно спокойнее ответил я. – Можем отправиться прямо сейчас.

Ну вот, пожалуй, и всё. Это определённо конец.

Когда-то это должно было случиться, но мне почему-то казалось, что к тому моменту я уже буду готов. Наивная человеческая уверенность, что всё как-то само сложится, решится, что в критический момент произойдёт чудо, чья-то всесильная рука отведёт от меня опасность, спасёт и укажет, как действовать дальше...

Я отдал Лу Сану духовный меч, шагнул к тёмному углу, намереваясь создать проход в загробье, и совершенно потрясённо уставился на свои руки.

– Эм...

– Что ещё? – холодно уточнил бессмертный за моей спиной.

– Я... не могу.

– Хватит пудрить мне мозги! Давай...

– Я серьёзно! – Я почти запаниковал, такое на моей памяти случалось впервые. – Что-то не даёт мне...

Со стороны лестницы послышались шаги. Тяжёлые, уверенные, к нам поднималось несколько человек. Мы с Лу Саном развернулись, а официант отскочил в сторону, словно не хотел быть на пути у непрошенных гостей.

– Судя по всему, это люди императора. Никто другой не смог бы в такой час зайти сюда без моего разрешения, – сказал он тихо в мою сторону. – Вам бы убраться, пока можете.

– Да я пытаюсь! – почти истерично заверил его я.

Лу Сан же, кажется, растерялся. Он несколько секунд смотрел по сторонам, потом поспешно убрал своё оружие в ножны, второй меч сунул в руки официанта. И вытянулся по струнке.

Агентов было четверо. Все как под копирку: высокие и массивные, в дорогих форменных костюмах тёмно-серого цвета. И с белыми магическими масками на лице. Тот, что шёл первым, остановился метрах в трех от нас, заложил руки за спину и сказал:

– Советую оставаться на местах. Все теневые выходы с этажа перекрыты. Любая попытка бегства будет караться немедленной смертью или окончательным развоплощением.

Он замолчал, оценивая эффект от своих слов, потом развернулся и кивнул одному из сопровождающих, тому, что стоял к нему ближе остальных. Тот вытащил из-за пазухи небольшой свиток, развернул его и громко зачитал:

– Согласно заявлению под номером семь тысяч триста сорок три, бессмертному Лу Сану, среднему ученику ордена Тяньлун, надлежит срочно проследовать во дворец императора.

– Вас это тоже касается, уважаемый посмертных дух, не имеющий имени, – добавил главный, повернувшись ко мне своей маской-лицом.

Глава 10

Поначалу я даже подумал, что мне несказанно повезло. Немедленное разоблачение откладывалось, да и Лу Сан, вышагивающий слева от меня, выглядел не лучшим образом. За то время, что нас вели из трактира и переправляли через портал, он извинился передо мной раз, пожалуй, двести. И его чувство вины было мне сейчас определённо на руку.

Портал привёл нас к главным воротам императорского дворца. Массивные красные двери, обитые золотом, медленно распахнулись перед нами, открывая взору просторный внутренний двор, выложенный белым камнем. По левую и правую стороны, параллельно друг другу, бежали две искусственные реки, через которые было перекинуто бесчисленное количество мраморных мостиков. На поверхности воды плавали огромные белые лотосы, по мостикам прогуливались разодетые придворные. Детишки бегали вдоль речек, кидали в воду хлебные крошки и заливисто смеялись, когда из глубины выскакивали холёные золотые карпы.

Мы шли по мощёной дороге, которая упиралась в длинную белокаменную лестницу. Лестница вела на два верхних этажа дворца. У нижней ступеньки агенты остановились, и двое отошли в сторону. Дальше нас повел главный, он вышагивал впереди, а за нами следовал его помощник.

На первой ступеньке я подумал: "Тридцать три". И принялся вести обратный отсчёт, чтобы не поддаваться тревоге. Всем известно, что главная лестница императорского дворца имеет тридцать три ступени, символизирующие славу и процветание.

Ничего плохого случиться не может. Двадцать девять. Правда, совершенно непонятно, как заявление Лу Сана попалось на глаза императору, видимо, такое я везучее создание. Двадцать четыре. Однако, у посмертных духов существует правило, согласно которому я просто не способен переправлять в загробный мир недостойных. И это правило однажды меня уже спасло, спасёт и сейчас. Восемнадцать. А больше ничего криминального за мной и не числится. Переживать не о чем. Надо успокоиться и правильно отвечать на вопросы. Двенадцать. Лу Сан отозвал своё заявление, он может назвать его ошибочным, и нас отпустят. Семь. Вот только...

Я споткнулся и раскинул руки в стороны, пытаясь удержать равновесие. Лу Сан подхватил меня под локоть и ободряюще кивнул.

Вот только он отозвал заявление на следующий день после подачи, я сам видел документ, ошибки быть не может. Его заявление должны были немедленно уничтожить, так как же оно попало к императору спустя почти неделю? А если император увидел заявление в первый же день, то зачем ждал столько времени? Почему его люди явились за нами аккурат в тот момент, как у нас с Лу Саном сложилась в голове более-менее логичная картинка происходящего?

По спине прошёлся холодок, мне даже показалось, что кто-то внимательно наблюдает, как мы поднимаемся по главной лестнице, буравит мне взглядом затылок. У меня имелся соглядатай – это было единственным разумным объяснением. Лу Сан исключался, официант тоже, в этих двоих я не сомневался ни секунды. Да и не было у них такой возможности – постоянно наблюдать за мной.

И с чего вообще такое пристальное внимание к моей скромной персоне?

Мы прошли под своды дворца. Агент, что вышагивал впереди, указал рукой влево и повёл нас по длинному коридору, магические окна которого выходили во внутренний двор. Золотистые мерцающие волны гуляли в глубине стёкол, разбрасывая по стенам и потолку мягкие блики. Пол тоже тёк, струился под ногами, ощущения от этого были просто нереальными. Я словно плыл в бескрайнем море живого золота. Это восхищало. Несмотря на всю мою нервозность, зрелище меня определённо захватило.

Лу Сан тоже вертел головой по сторонам, но старался сохранить серьёзный вид. Однако стоило нам пройти по коридору пару метров, как бессмертный остановился, а лицо его испуганно исказилось. Я посмотрел в одно из ответвлений коридора – туда же, куда уставился он. Навстречу нам быстро шёл, практически бежал стройный мужчина лет тридцати. Одет он был в тёмно-фиолетовые одежды ордена Тяньлун, вот только, судя по широкому поясу и украшениям, человек этот был по сану явно выше, чем Лу Сан.

– Пусть небо пошлёт тебе наконец кару, несносный ты сопляк! – громко бубнил мужчина, спеша к нам. – Сколько же можно подставлять меня, а? Что ты опять натворил?!

– Учитель! – воскликнул Лу Сан не своим голосом, кидаясь в ноги мужчины. – Это какая-то ошибка, учитель Лин! Это недоразумение!

– Никакой ошибки, – чеканно вставил имперский агент. – Ваш средний ученик подал заявление на имя императора. Его величество нашло это заявление крайне любопытным и приказало нам провести по данному случаю проверку.

Учитель Лин нервно дрыгнул ногой, отпугивая Лу Сана, который явно намеревался вцепиться в его одеяния. Прочистил горло и спросил спокойнее:

– И что же показала ваша проверка?

– Средний ученик Лу Сан принял большое количество спиртного и уговорил одну вдову, чтобы её дочь проводила его до жилища безымянного посмертного духа. Используя подкуп и шантаж, он заставил этого самого духа работать на себя.

– Святые небожители... – схватился за голову учитель Лин. – Скажи честно, – он пнул своего ученика под рёбра, – кто-то имеет на меня зуб? Кто-то приказал тебе опозорить наш орден? Я просто не вижу других разумных объяснений...

– Я действовал из благих намерений! – громко заявил Лу Сан, не отрывая лба от пола. – И только из них!

– Вряд ли мой инфаркт можно назвать всеобщим благом! – выкрикнул учитель Лин. Вздохнул, перевёл взгляд на агента. – Что-то ещё?

– Об остальном я говорить не уполномочен. Могу только предупредить вас, что в данный момент средний ученик Лу Сан находится здесь без своего духовного меча, что является грубым нарушением дворцового этикета.

– Ты! – Учитель Лин пнул ученика сильнее.

– Ай! – подскочил тот, растёр бок и затараторил, уставившись в пол: – Это не соответствует действительности, уважаемый агент императора ошибся. Меч при мне.

И он продемонстрировал своё оружие, вытащив его из ножен на несколько сантиметров.

– Да, – парировал агент, и мне на секунду показалось, что маска скрывает его довольную усмешку, – меч при нём, однако на него наложено заклинание отмены. А это всё равно, что явиться во дворец вовсе без меча.

– Ты действительно наложил заклинание? – уточнил учитель. – И к кому же ты его привязал?

– Думаю, что к этому вот посмертному духу, – ответил вместо Лу Сана агент.

– Т-ты что?! – взревел учитель Лин, схватив ученика за грудки. – Ты привязал смертельное оружие к практически незнакомому человеку?! Ещё и духу?! На которого сам же накатал заявление с обвинениями?! Да что, чёрт возьми, творится в твоей башке?!

Лу Сан не отрывал взгляда от пола, не отвечал, видимо понимая, что ничем сейчас не сможет оправдать свои действия. Он насупился и молча ждал, когда гнев учителя изживёт себя.

– Так как ученики кланов могут отвечать перед императором лишь в присутствии своих учителей, я прошу вас проследовать с нами, – добавил агент, поклонившись и указав рукой вперёд. – Мне велено проводить вас до переговорного зала.

Учитель Лин встряхнул Лу Сана, поставил его на ноги и отвесил звонкий подзатыльник, обещая непутёвому ученику все кары небесные, как только они вернутся в орден. После чего заложил руки за спину и степенно проследовал за агентом. Мы тоже продолжили путь.

– Ну... вроде неплохо прошло, – перевёл дух Лу Сан, пристраиваясь рядом со мной.

– Конечно неплохо... – ответил я, цокнув языком. – Люди императора, оказывается, почти неделю выясняли всю нашу подноготную. Видимо, его величество вызвало нас аж во дворец лишь для того, чтобы сказать, какие же мы молодцы...

– Зато у нас будет аудиенция! – громким шёпотом заявил Лу Сан. – Разве не к этому мы стремились?

– Ну я-то точно нет...

– Ой, брось строить из себя одиночку-мизантропа. Ты ведь не такой на самом деле. – Заклинатель бросил за спину короткий взгляд, оценивая расстояние, которое отделяло нас от второго агента, сказал тише: – Но всё же странно... почему император обратил внимание на моё заявление? Я слышал, ему сначала зачитывают имена всех заявителей, все темы, а потом уже идёт работа по каждому письму. Моего имени он точно не знает. Может, он что-то знает про безымянного посмертного духа?

"Если бы он что-то знал обо мне, то давно бы уже развоплотил", – подумал я. Но ситуация действительно выглядела странно...

– Прошу сюда, – сказал агент, взмахом руки приглашая нас в просторное помещение с высокими потолками, пробивающими два этажа. – Располагайтесь. Император скоро почтит вас своим присутствием.

Между полом и потолком было метров десять, не меньше. Комната имела овальную форму, напротив входа широким полукругом шёл балкон с мраморными лестницами по бокам. Под балконом было несколько дверей. Сам же балкон уходил вглубь белыми колоннами и арочными проходами, которые были закрыты тяжёлыми бардовыми занавесями с золотой оторочкой. Я огляделся. Стены переговорного зала украшали цветные фрески, повествующие о славной жизни императорского рода. Зарисовки сражений, охоты, изысканных праздников и балов. Учитель Лин и Лу Сан продолжали выяснять отношения на пониженных тонах, мальчишка судорожно снимал с меча все лишние заклинания и оправдывался, глядя в пол, на меня внимания никто не обращал.

Я принялся рассматривать рисунок на полу – переплетение геометрических фигур. И меня накрыло странной, совершенно необъяснимой волной узнавания. Словно я действительно бывал здесь раньше, вот только многое поменялось с тех пор. Рисунки на стенах, например, были другими... если вообще были.

Заложив руки за спину, я пошёл вдоль стены, рассматривая фрески. И невольно остановился около одной. На ней было изображено двое молодых людей, стоящих практически спиной к спине. Один – высокий и статный, с очень красивым, "породистым" лицом – был облачён в дорогой костюм. На лбу его красовалась тонкая золотая диадема – знак преемственности. В империи было запрещено изображать императоров с открытым лицом, да и на людях они появлялись только в коронах, драгоценные нити которых служили защитной вуалью. Но я сразу понял, что передо мной принц Гао Хан. Фреска отражала то время, когда он ещё на взошёл на престол. А вот второй молодой человек... рассматривая его, я вдруг почувствовал, как всё внутри меня связалось узлом. Такой же высокий и статный, как и принц. Вот только тёмные одежды не такие дорогие, знаков отличия нет. И лицо... мягкое, округлое, практически как у девушки. С пухлыми чувственными губами и огромными вишнёвыми глазищами. В детстве его, должно быть, частенько путали с девчонкой.

Так вот каким ты вырос...

Мальчишка в моей голове заливисто рассмеялся, и смех этот слышался всё громче. Он становился старше, ниже по тону, грубел, но оставался всё таким же весёлым и заливистым... Я так любил, когда ты смеялся! Так баловал, лишь бы чаще слышать этот смех... Узел внутри меня завибрировал, ощетинился иглами и рванул вверх, застряв в горле болезненным комком.

Боже! Как же я тебя любил...

– Это Мо Шен, – сказали за спиной. – Мой названный брат.

Только теперь я понял, что уже какое-то время не слышу ни Лу Сана, ни его учителя. В переговорном зале царила мёртвая тишина. Я медленно развернулся.

– Не думал, что история моего рода пробьёт вас на такие эмоции, уважаемый посмертный дух, – усмехнулся император Гао.

Он стоял непозволительно близко, всего в какой-то паре метров, с открытым лицом, да ещё и без охраны. Трое помощников нервно мялись под балконом, но им, видимо, отдали приказ не мешаться под ногами.

Я прикоснулся к лицу и понял, что плачу. Но это не имело значения. Ничто не имело значения, кроме переполняющего меня чувства уверенности: Он где-то рядом. Мой чудный мальчик, мой сын, он где-то здесь... где-то...

До меня, наконец, дошло, кто стоит передо мной, и я грохнулся на колени, низко склонив голову, практически ткнувшись лбом в пол.

– Однако, – хохотнул сверху император Гао. – Все посмертные духи такие забавные? Да поднимись ты уже. И вы поднимайтесь.

Выждав ещё пару секунд, я осторожно поднялся, продолжая смотреть в пол. Лу Сан и учитель Лин подошли ближе, встали по правую руку от меня.

– Итак, – продолжил император. – Обвинения, которые тебе вменяют... святые небожители! Хватит пялиться в мой пол!

Мы трое неуверенно подняли головы. Его величество определённо вёл себя странно, принимая нас не в тронном зале, а в переговорной, с открытым лицом, ещё и требуя зрительного контакта.

– Итак. Обвинения очень серьёзные, ты это понимаешь?

Я молча кивнул, чем вызвал у императора усмешку. Он коротким взмахом руки сотворил себе широкое кресло, степенно опустился в него, закинув ногу на ногу. Полы тёмно-синего платья разошлись, открывая нашему взору чёрные кожаные штаны и ботинки для охоты на высокой подошве. Император смотрел прямо на нас, и взгляд этот не отражал абсолютно ничего. Ну, разве только скуку. Лицо у него было очень молодым, без намёка на морщины. Вот только, в сравнении с фреской, черты заострились, да волосы припорошило небольшим количеством седины. Как-никак, императору давно перевалило за сто.

– Ваше величество, – тихо вставил Лу Сан, воспользовавшись паузой. – Позвольте мне держать слово. Мы думаем, вам грозит серьёзная опасность. Вам и всей империи...

Учитель Лин громко зашипел на своего ученика, но император успокоил его, подняв правую руку.

– И какая же? – спокойно уточнил он, почесав бровь. – На дворец нападут мертвецы? А меня и защитить-то некому?

Лу Сан раскрыл рот. Мда... такого поворота событий мы точно не ожидали.

– Думаете, я не в курсе подобных вещей? – лениво усмехнулся император. – Я знаю всё, что творится в моей стране, – он глянул на меня, – и за её пределами тоже. Если вы так переживаете о мертвецах, то можете быть спокойны. Они содержатся в надёжном месте и полностью подвластны мне.

– Так вы...

– Мой дорогой учитель, – вдруг поменял тему император, – прожил на этом свете почти тысячу лет. Его призывали на небеса три раза, можете представить? Но он хотел вознестись только со мной, он искал меня несколько столетий, ждал, а потом строго воспитывал. Именно он создал орден Фагуанг. И долгое время был его лидером. В ряды светоносных брались лучшие из лучших, сливки духовного общества... А потом они предали моего учителя, предали нас всех: меня, матушку, моего горячо любимого названного брата. – Император сделал паузу, глаза его странно полыхнули, словно даже прошедшие сто с лишним лет не смогли вытравить из его души остатки боли. – Конечно, предателями оказались не все, но на зачистку ордена ушло почти полвека. "Мёртвое бедствие" было их последним ударом, очень болезненным, надо сказать. Но я вынес из него свои уроки. Я сам приказал отловить хотя бы половину мертвецов. И после их подготовки я обзавёлся неплохой армией. Так что я не боюсь новых ударов, я к ним готов.

Он замолчал, и зал переговоров снова погрузился в мёртвую тишину. Император продолжал смотреть на нас абсолютно бесстрастно, его помощники застыли под балконом, словно статуи.

– Ваше величество! – громко выкрикнул в этой тишине Лу Сан. – Есть ещё кое-что... ай!

Учитель Лин с силой пнул его по ноге и низко поклонился императору, а тот неожиданно хохотнул и лениво потянулся в кресле, сказав:

– Перестаньте, пожалуйста, калечить своего ученика. Мой учитель любил повторять, что по-настоящему опереться можно лишь на того, кто смеет давать тебе отпор. Так что я вполне снисходителен к подобным... хм... экземплярам. Пусть выскажется.

– Нижайше благодарю вас, ваше величество! – поклонился Лу Сан. – Мы выяснили ещё одно тревожное обстоятельство: кто-то убивает людей со светлыми душами и подсаживает в их тела пустышки. Есть подозрения, что таких недолюдей уже очень много...

– Разве светлые души отвергают тела? И разве отвергнутые тела не идут на корм? – спокойно уточнил император.

– В том-то и дело, что тела остаются живыми.

– Но это невозможно, – заверил его величество. – Как ты себе это представляешь? Каков механизм?

Лу Сан смутился, опустил голову и долго собирался с мыслями. Потом тихо предположил:

– Я понимаю, душа покидает тело, когда ему нанесён невосполнимый урон. Очень сложно лишить человека жизни и при этом сохранить тело целым и невредимым. Но вдруг это всё-таки возможно? Практикой, заклинанием, воздействием на энергетические центры...

– Такое воздействие всегда оставляет долгосрочный отпечаток, тебе ли не знать? – возразил император. – К тому же, моего любимого названного брата убили именно так.

От этих слов я вздрогнул, утихшее, было, чувство невосполнимой утраты снова овладело мной, руки затряслись, и мне пришлось сжать их в кулаки.

– Мо Шену раскололи золотое ядро, а потом нанесли сильнейший магический удар. И тело его, прошу заметить, физическое тело осталось целёхоньким. Телам матушки и учителя досталось больше, но мне тогда казалось, что существует шанс... Я поддерживал их в нетленном состоянии, пытаясь разыскать и вернуть души. Вы должны знать, что три дня после смерти от тела к душе тянется тонкая ниточка. Старая глупая легенда про невесту не врёт, пока существует эта нить, душу можно вернуть. Даже из загробного мира. Однако... нити всех троих были оборваны, а души – потеряны. – Император замолчал, прищурился и долго смотрел в одну точку где-то за нашими спинами. Потом тихо добавил: – В минуту слабости я тоже думал о чём-то подобном. Но в теле брата не прижилась ни одна пустышка. Это невозможно. Человеку такое не подвластно.

– Но мы видели собственными глазами... – робко вставил Лу Сан.

– Тогда это сделал не человек, – сурово отрезал император. – Демон, причём старший, возможно дух. Вот ты... ты хорошо знаешь своего нового друга?

Лу Сан посмотрел в мою сторону и ничего не ответил. Император понимающе покивал, взмахнул рукой. В воздухе появилась стопка исписанных листов, подвязанная чёрной лентой.

– Взгляни-ка вот на это.

Лу Сан поймал посланную в его сторону стопку, уставился на первый лист.

– Что это за имена?

– Это все недостойные, которых твой новый друг пропустил в загробный мир. Всего – шесть тысяч триста восемьдесят четыре человека, – пояснил император, подперев голову рукой и смотря в сторону. На меня он даже не взглянул.

А на что я, собственно, надеялся? Когда это со мной случались действительно хорошие вещи? Разве провидение отводило от меня опасность? Разве кто-то указывал мне кратчайший и самый лёгкий путь? Не припомню такого. Так с чего же я взял, что на этот раз мне повезло?

Признаваться нужно сразу, не вынашивать секреты, не думать, что всё разрешится как-нибудь само. Правда – неприятная вещь. Ещё и потому, что открывается в самый неподходящий момент. И самым неприглядным образом.

– Разве... это возможно?.. – тихо пролепетал Лу Сан, пробежавшись глазами по всем листам. – А как же правило...

– Возможно, – ответил император. – Потому что у твоего друга имеется нерушимый мост.

Император широко улыбнулся, довольный эффектом, который произвели на бессмертных его слова. И продолжил, всё так же игнорируя моё присутствие:

– Он ведь не показал его тебе, да? Как подозрительно... Ты доверился ему так сильно, что даже наложил на свой меч заклинание отказа. Какие равноценные... хм... дружеские отношения.

Я стоял, не смея даже шелохнуться, и чувствовал, как Лу Сан прожигает меня своим взглядом. Что я мог ему сказать? Как оправдаться?

– За эти сто с лишним лет, благодаря действиям безымянного посмертного духа, баланс в загробном мире был серьёзно нарушен. Кто знает, может, именно это и стало причиной тех событий, о которых ты мне сейчас рассказываешь? Или же дух уводит теперь и светлые души, заменяя их пустышками? Думаю, это звучит вполне разумно. Что скажешь, дух? – спросил император, продолжая смотреть в сторону.

– У меня действительно имеется нерушимый посмертный мост, – честно ответил я. А какие ещё были варианты? – И это правда, что за сто с лишним лет я пропустил в загробный мир очень много недостойных душ. Но я не трогал светлые души. Даю слово.

– Слово посмертного духа... – хохотнул император, – ещё и преступника... ну как же не поверить ему? Как ты, кстати, создал этот мост? Ты был бессмертным?

– Я не помню, ваше величество. Я потерял память.

– Надо же, как удобно.

– Я не вру.

– Что ж, врёшь ты или нет – значения уже не имеет. – Император, наконец, посмотрел на меня. И этот взгляд не предвещал ничего хорошего. – Ты будешь немедленно развоплощён.

А вот теперь точно всё... Я вздохнул. Не такая уж и плохая была жизнь... даже после смерти. И если сейчас душа моя развеется, то и метаться перестанет. Перестанет искать того, кого так болезненно когда-то потеряла. Успокоение – это тоже неплохо. Вот только у меня осталось ещё одно важное дело. Даже не дело, всего несколько слов... Я повернулся к Лу Сану и сказал:

– Я прошу прощения за то, что не признался сразу. Да, за мной имеются грехи, много грехов. И я готов за них отвечать. Но поверьте, я не имею отношения к пропавшим светлым душам, к мёртвым девушкам и пустышкам. А ещё я благодарен за то, что вы мне доверились. Пожалуйста, поверьте мне и сейчас. Хотя бы на восемьдесят один процент.

Конечно же, Лу Сан ничего мне не ответил, так и стоял с кипой листов, смотрел на меня и молчал. Учитель Лин рядом с ним был белее полотна, кажется, он даже не дышал.

– Что ж... – Император степенно поднялся.

– Постойте! – выкрикнул Лу Сан.

Лицо императора вытянулось, и он тихо, но очень грозно заявил:

– Молодой человек, не переходите границы. Я и так позволил вам больше, чем вы заслуживаете...

– Вы не можете его развоплотить! Не имеете права! Развоплощению подлежат лишь души, преступления которых были вынесены на всеобщий суд у...учитель!

Лу Сан бросился к оседающему учителю Лину. Кажется, благородный муж от ордена Тяньлун не выдержал-таки нервной нагрузки и грохнулся в обморок. Быстро пробежавшись пальцами по жизненным точкам учителя, Лу Сан облегчённо выдохнул, подскочил с пола и продолжил тираду:

– Статья двести семь дробь четыре! "Законы империи не распространяются на призраков и посмертных духов. А также на демонов любого ранга. Демоны подлежат немедленному уничтожению, даже если вина их не будет доказана. Дела же призраков и посмертных духов должны быть вынесены на суд орденов. Сроки рассмотрения дела – от двух недель до месяца. По прошествии..."

– Хватит, хватит, – небрежно махнул рукой император. Он развернулся к своим помощникам и спросил: – Насколько этот уважаемый ученик близок к тексту?

– Н-на... на сто процентов, – промямлил один из помощников, в руках его была увесистая раскрытая книга. – Он повторил статью слово в-в слово...

– Ну надо же... – усмехнулся император. – Мне бы пригодилась при дворе такая ясная голова. Ну хорошо, пойду тебе навстречу. Суд так суд. Однако обезопасить себя мы просто обязаны. Мне нужны гарантии, что безымянный посмертный дух не воспользуется больше своей силой.

Император протянул вперёд правую руку, раскрыл ладонь.

– Что вы хотите... – только и успел вставить Лу Сан.

– Ясное дело, что, – хохотнул император. На его ладони разгорелось голубоватое пламя. – Я собираюсь спалить его энергетические центры.

Меня обдало нестерпимым жаром, а потом тело пронзило острой болью. На миг показалось, что все мои внутренние органы лопнули, разлетелись ошмётками по грудной клетке и животу. Я закричал и упал на колени. Цветастый пол с геометрическим рисунком сменился тёмной потрескавшейся землёй. Стало очень темно.

Меня долго крутило, тело распадалось на куски, выжженные энергетические центры больше не могли удерживать плоть в стабильном состоянии. Я перевернулся на спину, сдавил руками горло и закашлялся, выплёвывая кровавые куски лёгких. А потом истерично рассмеялся.

Так и лежал на мёртвой земле пограничья, окончательно сбрасывая с себя физическое тело, истончаясь до обычного призрака, громко смеялся и никак не мог остановиться.

Глава 11

В пограничье не бывает облаков. Небо здесь монотонно серое, и днём оно светлеет не отдельными пятнами, а всей своей глубиной. Ночью нет ни луны, ни звёзд. И никакие твари по нему не летают. Короче, взгляду зацепиться не за что. И если долго лежать под этим небом, то начинает казаться, что ты ослеп.

Мёртвые земли, удалённые от базарчиков и полей с ночными цветами, не изобилуют ни звуками, ни запахами. А ещё призраки не чувствуют жары или холода. Боль им тоже неведома, да и тактильные ощущения практически отсутствуют.

Одним словом, на третьи сутки я почти уверился в том, что император убил меня, а всё, что происходит сейчас, – лишь серая картинка моего угасающего сознания. Верить в это было приятно и необходимо, это притупляло внутреннюю боль. Я просто полежу вот так ещё пару недель, подожду, пока за мной явятся, чтобы отвести на суд. Только бы не сойти с ума за это время...

Мысли о мальчике с красными глазами не оставляли меня ни на секунду. Душевные терзания, о которых я даже не догадывался, затопили всё моё существо, выплеснулись наружу призрачными слезами, и они никак не хотели иссякать. Теперь я знал хотя бы кусочек правды, видел маленький осколок своего прошлого. Вот только этот осколок торчал в сердце, причиняя невыносимые страдания.

Мо Шен. Тебя звали Мо Шен. Красивый юноша с мягкими чертами лица и звонким, заразительным смехом. Ты умер от рук предателей. Сначала они разбили твоё золотое ядро, а потом нанесли смертельный магический удар. А значит, ты как минимум лишился своей звёздной дороги, что отвела бы тебя на небеса и сделала заслуженным небожителем. Возможно, ты не смог попасть и в загробный мир. Добродетели наживаются очень медленно и трудно, даже если ты заклинатель. К тому же, все первоначальные добродетели ушли на выплавку твоего золотого ядра. Обычно требуется лет десять-пятнадцать, чтобы накопить достаточное количество камней сверх тех, что уже израсходованы на ядро. Сколько тебе было на момент смерти? Успел ли ты их накопить? Император сказал, что твоя нить оказалась оборванной. Значит, душа развеялась окончательно? Или ещё есть надежда?

А может, я ушёл за тобой сюда, в пограничье? Вырвал из груди собственное золотое ядро, чтобы выстроить для тебя посмертный мост? Но почему не дорогу на небеса? Ты думал, что недостоин взойти туда по чужой дороге? Вполне может быть. Вот только... разве не должен был я последовать за тобой? Зачем остался?

Всё это могло объяснить, откуда взялся мой нерушимый мост, но какой от этого прок, если я лишился и его? Я потерял всю свою силу и не мог больше ни выйти в мир живых, ни найти свой мост, ни – тем более – переправиться по нему в загробный мир, чтобы избежать суда и наказания.

Я сел и уставился вдаль, туда, где еле угадывалась линия горизонта. Таращился в серую муть, потом подобрал щербатый камень с острым краем, провёл им по руке, от ладони к локтю. Я нажимал на него со всей силы, но не чувствовал ровным счётом ничего.

Как бы мне хотелось сейчас разодрать руки в кровь, располосовать их до мышц, до костей, взвыть от боли... но хоть на секунду заглушить ту боль, что выворачивала на изнанку душу. Я кинул камень за спину и громко закричал. Согнулся в три погибели, обхватив руками живот, и кричал так долго, как мог.

Надо признать, на пятые сутки мне стало легче. Человек может смириться с чем угодно, если дать ему достаточно времени. Но теперь я хотел не только смирения и покоя, я хотел правды. Люди способны принять любую ситуацию, если осознают её смысл. Кажется, это называется "успокоение в причине". На пятые сутки я понял, что мне нужна именно такая разновидность внутреннего покоя. И на поиски этой правды у меня оставалась ещё как минимум неделя.

Я поднялся с земли и пошёл в сторону ближайшего базарчика, не думая, что именно хочу там найти, кого попрошу о помощи и как вообще уговорю этого "кого-то" мне помочь. Просто надеяться на чужую помощь здесь, в мёртвой пустыне, было совсем уж глупо.

Вечерние фонарики разгорелись впереди, осветили широкую тропу, плавно переходящую в мощёную дорогу. Я ступил на неё и уверенно пошёл вперёд, не обращая внимания на призраков, что постоянно высовывали головы из-за валунов. Завидев меня, они выскакивали из своих укрытий, перешёптывались и провожали взглядом. Сейчас мы с ними были в равных условиях, и меня не стоило бояться, но подойти ближе никто из призраков так и не решился.

Базарчик тоже встретил меня удивлённой тишиной. Торгаши и покупатели затихали, стоило мне попасть в их поле зрения, вот только сегодня их взгляды были... довольными? Удовлетворёнными? Пожалуй, так.

Я остановился посреди базара, вытащил из-за пазухи свой мешочек шенбу и проверил содержимое. Немного еды с поверхности, десять больших чёрных камней, три маленьких. И монетка Джун. Я достал булочки и пирог, подошёл к забавным демонятам, которые играли на центральной площадке базара, свободной от прилавков. Наклонился и протянул им угощения. Они резво отскочили от меня, только один несмело потянулся за едой. Тут же послышался грозный окрик, и малыш отдёрнул руку, словно её ошпарили. К нам подбежала молодая чертовка в алом сарафане, шлёпнула своё чадо пониже спины и что-то затараторила на демоническом языке. Потом зло посмотрела на меня, ударила по моим ладоням, булочки и пирог полетели на землю.

Я выпрямился, осматриваясь. Все взоры были устремлены на меня: полные ненависти, неприкрытого злорадства и презрения. Демоны и раньше меня не любили, но хотя бы боялись. Теперь же, когда я лишился своей силы, они больше не считали нужным относиться ко мне с опаской и уважением. Они были вольны топтать мои вещи, плевать в мою сторону, да хоть выгнать пинками с базара. И я ничего не мог им противопоставить.

Через пару минут обо мне уже забыли, видимо решив, что лучшим отношением к моей персоне будет полное игнорирование. Демоны проходили мимо, даже не думая огибать меня, а частенько и специально задевая плечом. Призраки, что слонялись по базарчику в поисках работы, быстро растащили с земли все мои угощения.

Я постоял ещё немного, не обращая внимания на толчки и обидные выкрики, достал монетку Джун, повертел её в руке и удивлённо вскинул брови. На обратной стороне были нацарапаны М и Ш. И теперь эти буквы мне кое-что говорили. Могли ли они обозначать "Мо Шен"? Почему я так самозабвенно отдался своим страданиям и даже не подумал о Джун? А ведь мне было, к кому обратиться за помощью. И, кажется, она знала обо мне гораздо больше, чем сказала.

Я сжал монетку в ладони. С твёрдым намерением позвать духа, как только выберусь с базарчика. Нужно отойти на пару километров, чтобы нам не мешали призраки, и...

В толпе мелькнуло знакомое лицо. Очень колоритное лицо розового цвета с маленькими красными глазками и крючковатым носом. Если бы у меня всё ещё было сердце, оно бы точно пропустило удар.

– Эй! – Я побежал вперёд, стараясь не терять лицо из вида, расталкивая демонов локтями и не обращая внимания на ответные толчки. – Эй, ты! В синем балахоне! Стой!

Коренастый, немолодой уже демон обернулся, безучастно посмотрел на меня и продолжил свой путь. Конечно же, он даже не подумал останавливаться. Ладно хоть, скорости не прибавил.

Я нагнал его за пределами базара, благодарный уже за то, что демон не юркнул через тень, не натравил на меня своих собратьев. Я забежал вперёд, низко поклонился ему, быстро достал из мешочка все чёрные камни и протянул на раскрытых ладонях. Демон нахмурился, обогнул меня, но всё же остановился. Крякнул, кутаясь в балахон, сгорбился. И спросил дребезжащим голосом:

– Вам что-то угодно?

Кажется, у него были проблемы со зрением.

– Мне всего лишь нужен ответ на один вопрос, уважаемый, – заверил я демона, пихая камни в его широкую лапу. – Большего, к сожалению, дать не могу. Это всё, что у меня есть.

– Какой вопрос?

– Сто двадцать лет назад я забрёл на такой вот базар, – затараторил я. – Вы остановили меня и сказали, что я не простой призрак, а посмертный дух. Вы нашли у меня в карманах пять чёрных камней и продали мне за них много очень вкусной еды. Куда делись эти камни?

– А... – демон прищурился, разглядывая меня, – понятия не имею. Столько лет прошло...

– Вы смотрели их? Простите, это уже второй вопрос. Но помогите мне, пожалуйста!

Демон снова крякнул, убрал мои камни за пазуху, погладил волосатой лапой свой линялый синий балахон и ответил:

– Не имею привычки смотреть на вашу грязь. Так что прости, помочь не могу. Сходи к Яму, я тогда работал на него, и все камни, соответственно, относил тоже ему.

Яму, значит. Так вот как он узнал моё имя.

Я ещё раз низко поклонился демону, рассыпавшись в благодарностях, выпрямился и побежал прочь от базара, остановился, когда свет фонарей остался далеко позади, вытащил монетку Джун и энергично потёр её, готовый попросить духа о помощи. Огляделся по сторонам. Джун не было. Я потёр монетку сильнее.

Дух не появилась ни через минуту, ни через пять. Дело было в том, что я теперь призрак? Поэтому монетка не работала? Или Джун тоже игнорировала меня?

Я убрал монетку в мешочек, постоял немного, вспоминая – на каком именно базарчике мы встретили Яму? И прыгнул через тень к самому входу.

Здешняя компания встретила меня всё теми же злобными взглядами, но я не обращал на них внимания. Я постарался обойти того продавца, с которым повздорил в прошлый раз. Ещё один скандал мне был совсем не нужен. Долго бродил в поисках Яму, но так его и не нашёл. Странно... если демон занимается тем, что курирует работу продавцов, он должен быть здесь. Или... тот тограш привёл его с какого-то другого базара?

Можно, конечно, обойти их все, но сколько это займёт времени? Я поцокал языком от досады, но всё же решил попытать удачи. Однако, даже спустя три часа, обойдя все известные мне базары, я не нашёл и следа Яму. Только наслушался в свой адрес всякого нелестного и грубого.

Делать было нечего, покружив ещё немного около нужного базарчика, я отыскал знакомого торгаша, отца Анники, и молча встал напротив его прилавка. Торгаш развешивал на ширме длинные нитки бус и заметил меня не сразу.

– Ох ты ж дьявол... – выдал он в сердцах, когда обернулся и наткнулся на меня взглядом. Шагнул вперёд, прищурился. – Помотало же тебя, родимый... Не зря говорят, что вашему брату противопоказано иметь дела с бессмертными. – Беззлобно хохотнул. – Чего пришёл? Поунижать меня ещё?

– Хочу попросить прощения, – ответил я. – За недостойное поведение, которое позволил себе прошлый раз. Это было недопустимо.

– Надо же, как мы заговорили... А хотел чего? Не поверю, что пришёл лишь ради извинений.

– Проводите меня к Яму. Пожалуйста.

Торгаш весело фыркнул, облокотился на прилавок и подманил меня пальцем. Я подошёл.

– И сколько ты мне за это заплатишь?

– К сожалению, у меня нет камней. У меня больше ничего нет. Но я готов работать.

– Тогда поставлю тебя вот тут, около прилавка, – усмехнулся торгаш. – И буду брать по большому камню за каждый плевок. Думаю, ты меня озолотишь. Согласен?

Он рассмеялся в голос. Я молча стоял напротив и ждал, когда он снизойдёт до нормального ответа.

– Знаешь, я ведь не такой уж принципиальный, – заявил торгаш, отхохотавшись. – Я делец. Однако и у меня есть гордость. И ты не просто попрал её, а хорошенько так, с удовольствием на ней потоптался. А теперь даже заплатить мне не можешь. – Он вздохнул. – Убирайся-ка отсюда, пока я добрый.

Я продолжал стоять. Кто-то глухо рассмеялся за спиной, я почувствовал удар между лопаток – кажется, в меня запульнули чем-то увесистым – машинально сделал шаг вперёд, чтобы удержать равновесие. Торгаш поцокал языком.

Конечно же, ему всё происходящее доставляло удовольствие. Сейчас он мог приказать – и с десяток чертей радостно вцепятся в меня, потащат прочь, в мёртвые земли. А может и сразу к адской расщелине, на корм падальщикам. Но мне всё равно. Я буду стоять здесь, пока существует хотя бы малейшая вероятность...

– Папа, ну хватит. Что ты устроил? – громко заявила Анника, высунув голову из-за ширмы. – Ты ведь учил меня, что надо помогать тем, кто просит помощи. Разве нет?

– Мелкая ещё, чтобы отца поучать! – рявкнул торгаш. – Всё, чему я тебя учил, относится к демонам! А никак не к людям! Людям помогать нельзя, особенно таким, как этот!

– И почему же? – спросила Анника, выходя к прилавку.

– Всё тебе знать надо! Вот умру – поймёшь.

– Тогда я вообще не буду вступать в наследование! – неожиданно дерзко ответила девчушка. – Не хочу становиться такой же!

– Да как ты смеешь, малявка?! – взъярился торгаш.

– Тёмный князь тоже говорит, что мы должны быть выше этого! – продолжала Анника. Вокруг прилавка начали собираться зеваки. – Это люди всегда относились к нам, как к низшему сорту! Если мы начнём поступать так же, чем мы будем лучше их?

Торгаш не ответил. Стоял молча, смотрел на дочь и играл желваками. Зеваки тихо шушукались. Кажется, имя Тёмного князя оказывало на демонов сильное воздействие.

– Хорошо! – ответил торгаш, наконец, громко припечатав ладонью по прилавку. – Ладно! Можешь проводить его!

Он отвернулся, продолжая что-то бубнить на своём языке. Анника просияла, подскочила ко мне и цапнула за руку, потащив сквозь собравшуюся толпу.

Я думал, она выведет меня за пределы базарчика, а потом мы вместе прыгнем в нужное место, но Анника всё продолжала тащить меня вперёд.

– Куда мы? На другой базар?

– Нет, – ответила девчушка. – Яму сидит в пустоши, а не на базаре, тут недалеко. Но его шатёр просто так не найдёшь. Он скрыт сложным заговором.

– Что за ерунда? В пограничье заговоры не работают.

– Работают. Если наложены на осколок золотого ядра.

– Хм...

Видимо, Джун была права, – демоны научились делать любую вещь, любое заклинание, даже такое, которое сработает здесь, в пограничье. И всё это – благодаря золотым ядрам. Не будь в мире людей надёжной защиты – адские умельцы давно бы уже перетаскали к себе всех бессмертных, как сырьё.

– Спасибо тебе, – запоздало поблагодарил я, аккуратно вынимая свою ладонь из руки Анники. Мне было не особо комфортно идти с ней вот так, тем более учитывая, что демоны свято чтут своё личное пространство. – Я правда очень благодарен.

– Ой, брось, – хохотнула девчонка, легко отпуская мою руку. – Это не составляет особого труда. К тому же, отец дал мне муторное задание – перебрать семь тысяч бусин. И вдруг такая возможность слинять.

– Не боишься вот так выходить с незнакомыми на открытую местность?

– Так мы знакомы, – дёрнула плечами Анника. – И никакой угрозы ты теперь не представляешь.

– Действительно. А вдруг мне сказали выманить тебя?

– Тебе правда так сказали?

Я усмехнулся.

– Тёмный князь говорит, что мы должны больше доверять друг другу. Мы все – одна семья. А в семьях принято помогать, слушать и любить.

– У вас очень уважают этого Тёмного князя, да? – спросил я.

– Конечно! – ответила Анника. – Ведь он думает обо всех нас, любит, как своих детей.

– Ого.

– Поговаривают, что он упал к нам прямо с небес!

– Такого не бывает, – улыбнулся я.

Девочки любят всё приукрашать. Особенно если немного влюблены.

– А вот и может! У Тёмного князя очень древнее золотое ядро, ему почти тысяча лет! Я сама видела, правда издалека.

– Ух ты! – Я постарался подавить улыбку. Всем известно, что с небес упасть невозможно. Да и таких древних ядер не встретишь. Но зачем мне сейчас кого-то в этом убеждать? Особенно влюблённую девочку. И я постарался сменить тему. – А что ты имела в виду, когда сказала, что не примешь наследство от отца?

– Не наследство, – закатила глаза Анника. – Наследование. Это вы, люди, воплощаетесь поодиночке. Мы же несём в себе родовую память, души наших предков. Когда мой отец умрёт, его душа перейдёт в моё тело, присоединится к моей душе. А когда умру я, наши с отцом души перейдут в моего ребёнка. Поэтому у нас отсутствие детей считается настоящим горем, проклятием рода.

– Вот как... – растерянно промямлил я. – Так вы поэтому... никого к себе не подпускаете?

– Мы должны беречь свои тела, потому что они принадлежат не только нам, – кивнула девчушка. – Вон, смотри. Видишь тот валун? Круглый такой. Это отметка. Значит мы уже рядом.

Я посмотрел туда, куда указывала Анника. Похожий валун впереди действительно имелся.

– Скажи, – я перевёл взгляд на девочку, – а почему же у вас в аду неспокойно? Разве душа императора не перешла в преемника?

– О чём ты? Я не понимаю. Почему не спокойно?

– Ну... я слышал, что после смерти старого императора старшие демоны начали борьбу за власть. Разве после императора не осталось наследника?

Анника вдруг насупилась, словно я её чем-то обидел. Потом хохотнула и ответила:

– Это уже не имеет значения! Скоро Тёмный князь устроит нам второе вознесение!

Она рассмеялась и побежала прочь, а я стоял, смотрел ей вслед и чувствовал, как тревога растекается по моему призрачному телу колючими волнами, поднимая из глубин что-то пугающее, жуткое, с таким старанием забытое...

– Упрямая, чертовка! – басовито хохотнули за спиной. – Ох и намучается Амон с такой дочкой... давно ему говорю.

Яму сидел на круглом валуне, скрестив ноги. Когда он успел туда забраться? И почему я не услышал?

– И с чего же такая важная персона решила почтить меня своим присутствием? – широко оскалился Яму. Вполне человеческий рот растянулся почти до ушей, обнажая ряд крупных белых зубов. – Неужто в неприятности попал? Ай-ай-ай! Надо было сразу отдавать того бессмертного щенка.

– Сто двадцать лет назад вы забрали у одного из торговцев мои чёрные камни. Пять штук, – сразу перешёл я к делу. – Вы из них узнали моё имя?

Лицо демона удивлённо вытянулось, выглядело это противоестественно и даже немного пугающе, но всё же забавно. А потом он очень громко рассмеялся и принялся лупить себя по коленям.

– Ты что же... вот так и жил все эти сто двадцать лет?! Уму непостижимо! Нет, ну вы гляньте! – Он резво соскочил с валуна. – Ты разыгрываешь меня?

– Я... не понимаю...

Он загрёб меня лапищей и потащил за валун, всё ещё смеясь, принялся монотонно что-то зачитывать себе под нос. Тирада на дьявольском языке оказалась заклинанием-ключом, под нашими ногами проявилась яркая цветастая печать диаметром метров в десять. Пространство вокруг обросло покатыми тряпичными стенками бардового цвета, шатёр разделился ширмой на две части. С нашей стороны оказались два мягких бесформенных кресла-подушки и низенький столик, а за ширмой послышались приглушённые голоса охраны.

– Впечатляет... – признался я, осматриваясь. – В мире людей я такого не встречал.

Яму высокомерно фыркнул в ответ и медленно опустился в своё кресло, разрешив мне занять второе. Мы оказались лицом к лицу. Демон развалился, раскинул лапищи в стороны, кресло услужливо создало для них мягкие подлокотники. Мне же сидеть в таком кресле было не очень удобно. Казалось, стоит расслабиться, – и оно засосёт меня, утащит в своё нутро.

– Так ты... – начал Яму, растягивая слова и делая многозначительные паузы. – Всё это время... жил в полном... неведении? Хах! Ха-ха! Невероятно...

– Я всё ещё не...

– Хотя, оно и понятно, – буркнул Яму тише. – Демоны очень послушные. И чтят наказы своих Императоров.

– Можно, мы вернёмся к моим камням?

– Да не было в них ничего важного, – отмахнулся Яму. – Они и твоими-то не являлись. Они принадлежали девушке-проститутке, которую задушил один из клиентов. – Он глянул на меня и снова расхохотался. – Кто-то подшутил над тобой, мда...

– Откуда же вы меня знаете?

– Оттуда же, откуда и любой демон, имеющий в своём теле более-менее длинную родовую линию. Мы тебя помним.

– Как это? – нахмурился я. – Я бывал в пограничье при жизни?

Яму вздохнул, побарабанил толстыми пальцами по мягким подлокотникам.

– А ты никогда не задумывался, уважаемый бессмертный Ян, за что же демоны тебя так люто ненавидят? Слышал, когда-то давно ты развоплотил парочку призраков, поэтому неудивительно, что их братия до сих пор шарахается от тебя. Но демоны? Да, поначалу у вас были разногласия, но их отношение не похоже на страх или обычное недовольство, разве не так?

– Пожалуй, – согласился я. – Я как-то обидел вашу расу при жизни?

– Обидел... – Яму оттопырил вниз уголки губ. На его слишком подвижном лице это выглядело гротескно и комично, как и любое проявление эмоций. – Обидел. Слово-то какое... невинное. – Он хохотнул. – Знаешь, мы ведь очень разные. Мы: люди и демоны. Мы приходим в свой мир родовыми линиями, а вы рождаетесь, даже не задумываясь о подобном. Мы поддерживаем свою родню, потому что слишком зависим друг от друга. А вы с лёгкостью покидаете родительское гнездо. Вы всегда сами по себе. Наш мир очень хрупок, мы просто не выживем поодиночке. А ваш мир изначально был стабильным и богатым. Но вы всё равно решили обокрасть нас.

– Вы говорите про пограничье? – осторожно уточнил я.

– Он всегда был миром перехода! – повысил голос Яму. – Он задумывался именно так! Волшебное место, полное изобилия, пристанище для душ. После смерти наши предки уходили сюда, ждали, когда воплотится последний представитель их линии, когда он умрёт. Чтобы уйти в загробье всем родом, как и положено. Чтобы снова воплотиться одной большой семьёй. И так было тысячелетиями. – Яму посмотрел на меня. – В древние времена люди верили в духов стихий, духов-хранителей. А что теперь? Вы поклоняетесь им?

– Последний дух умер полторы тысячи лет назад, – ответил я. – Это все знают.

– Неправда, – мотнул головой Яму. – Духи не могли умереть. Они вообще не принадлежали вашему миру. Они были душами наших предков и обитали здесь, в изобилующем пограничье. Да, иногда они выбирались в ваш мир, чтобы помочь, оградить, направить. Не потому что вы им нравились, просто тогда мы, демоны, жили именно так. И именно так вели себя после смерти. Вы же появлялись в пограничье лишь на три дня, чтобы подготовиться к переходу в загробный мир. Но однажды... – Он замолчал.

– Однажды тут появились живые, – закончил я.

– Да. Сюда пришли ваши живые. Они увидели грань и научились пересекать её. Они начали тащить волшебство пограничья в свой мир, лишая духов дома. Души наших предков были вынуждены вернуться в ад.

– Так и появилось ваше наследование?

– Именно так, – кивнул Яму. – Мы пошли на крайние меры и создали адскую расщелину, сделав наш родной мир ещё нестабильнее. Нам казалось, что теперь-то с людьми покончено. Вы больше не сможете попасть в загробье, ваши души за сотню лет превратятся в безобидных призраков, и человечество выродится само собой. Да, это было жестоко, но другого выхода мы не видели. Однако вы приспособились и здесь, ввели у себя дополнительную селекцию через грехи и добродетели. А магию этого мира потратили на то, чтобы выстроить свои небеса, поместив туда лучших из лучших. Представляешь? Мы тянем каждого слабачка, воспитываем негодяев, потому что знаем, что все мы взаимосвязаны. А вы так легко отказываетесь от них, кидаете их отвергнутые тела свиньям. И знаете, что души этих несчастных обречены скитаться по пограничью до скончания веков. Это в лучшем случае. В худшем их сожрут наши падальщики. Вот где удивительная жестокость... – Яму вздохнул. – Поэтому и мы перестали вас жалеть.

Я сидел, разглядывая пол и стараясь осмыслить всё, что услышал. Невероятно, немыслимо, слишком жутко... но так похоже на правду.

Яму хлопнул лапищами, из-за ширмы высунулась хорошенькая женская головка с кипой огненных волос. Кивнула и пропала, а уже через минуту молодая стройная демонесса вынесла нам высокий графин с красным вином и два фужера. Поставила всё на столик, разлила вино и, поклонившись, удалилась обратно.

– Тебе повезло, что Анника ещё не прошла обряд наследования. А то бы она вполне могла вцепиться тебе в горло за твой вопрос. – Несмотря на свою массивную грузность, Яму довольно грациозно отпил из своего фужера. – Амон – делец, его не особо заботит честь. А вот девчонка... ха-ха! Хотел бы я не это взглянуть...

– Что я сделал?

– Пей давай! У нас не принято отказываться от хозяйского угощения.

Я через силу сделал несколько глотков. Демоническое вино было как всегда превосходным, но сейчас мне кусок в горло не лез.

– Когда ты умер и появился в пограничье, демоны были готовы разорвать тебя в клочья, уничтожить твою душу, чтобы такие, как ты больше не рождались. Но Император Омо запретил нам делать это. Он объявил тебя неприкосновенной фигурой, и это чуть не привело к бунту. Ведь когда-то ты вырезал всю семью нашего Императора, а его самого намеренно искалечил сложным заклинанием, чтобы он не смог ни принять в себя родовую линию, ни заиметь собственное потомство.

Мне показалось, что в какой-то момент разговора я заснул, и всё, что происходит, – лишь плод моего измученного воображения. Яму говорил такие страшные вещи, что я просто не мог воспринимать их всерьёз.

– Мы не понимали, почему Император так благоволит тебе. Не мог же он бояться кары ваших небожителей. – Яму презрительно фыркнул. – Небожители относились к тебе чуть лучше, чем мы. Всё же, ты не раз отвергал их, чем приводил небеса в настоящее бешенство. Так что... мы порядком удивились и разозлились. Но Император Омо сказал, что ты преподнёс ему бесценный подарок, который перекрывает всё то зло, что ты и твои люди причинили нашей расе. Вот мы и... смирились.

– Мои люди? – спросил я одними губами.

– Твой проклятый орден светоносных. – Яму выплюнул эти слова, будто какую-то гадость, которую нечаянно хлебнул. – Чёртовы ублюдки...

Он добавил что-то на демоническом языке, явно ругательное.

– Правда, вы кое-чему нас научили. Помнишь ту световую бомбу на базаре? И эта вот печать, – он топнул ногой по цветастому рисунку на полу, – всё это ваши уроки. Да, сотни лет назад мы бились насмерть. Мы пробивались наверх, в мир живых, опустошая ваши города. А вы спускались сюда, в ад, выжигая всё на своём пути. Но эту войну начали именно вы, люди! Только представь... – Он поставил фужер на стол и подался вперёд, уперевшись лапищами в кресло. Навис надо мной. – Яркий-яркий свет, уничтожающий любую тень. От этого света не спрятаться, не скрыться. Не убежать.

Как в плохом сне, Яму медленно опустил голову, прижался лбом к моему лбу. А я не мог ни пошевелиться, ни увернуться.

– Смотри, – сказал он тихо и закрыл глаза.

Я хотел сопротивляться, я думал, что стоит оставить глаза открытыми, и он не заставит... Но что-то ощутимо толкнуло меня в голову, и вместо широкой переносицы демона я увидел бескрайний город, залитый неестественно ярким светом. Короткие прямые улицы, приземистые дома, а посреди города – величественный дворец из красного камня, с длинной лестницей и запертыми массивными воротами, обитыми медью. Казалось, что я стою на какой-то возвышенности, рассматриваю город в причудливый инструмент, который может приближать отдельные участки. И внутри у меня такое отчаяние, что желудок невольно сводит болезненными спазмами.

Далёкие крики были полны ужаса, мужчины-демоны выскакивали на улицы с оружием в руках, пытаясь отбиться от захватчиков, пришедших сверху. Демоницы с детьми метались в поисках хоть какой-то тени, но золотые ядра в груди светоносных убийц не оставили им ни шанса на спасение.

Я хотел отвернуться, но Яму вцепился лапищами мне в голову и рявкнул:

– Смотри!

Тяжёлые ворота императорского дворца раскрылись, и к лестнице вышел человек в длинных белых одеяниях, запачканных тёмной демонической кровью. Его ядро горело ярче остальных, а на бесстрастном лице не было ни одной эмоции... Неужели у меня правда может быть такое лицо?

Я медленно шёл к лестнице, сжимая в правой руке окровавленный меч. А в левой нёс за волосы отрубленную женскую голову в золотой диадеме Императрицы...

Яму ослабил хватку, и я вырвался, завалившись вперёд. Упал перед ним на колени, схватился за горло, пытаясь справиться с рвотными спазмами. Восхитительное демоническое вино пошло горлом, выплеснулось на пол. Яму сверху довольно хохотнул.

Если зажмуриться, будет так же темно, как в подвале, как в безлунную ночь. Тьма везде одинакова.

Свет солнца ярче, чем костёр. А костёр ярче, чем огонёк свечи. Однако во вселенной существуют звёзды, которые намного больше солнца.

Это тьма конечна, а у света конца нет.

Вино в моём призрачном подобии желудка давно закончилось, но рвотные спазмы никак не прекращались. Тело дрожало, билось с конвульсиях, пытаясь исторгнуть из себя то, что увидело.

Во вселенной много-много света…

Но иногда он хуже тьмы.

Глава 12

Говорят, в шоковом состоянии сознание отключается само собой. Подтирает, где нужно, память и делает всё, чтобы психика сохранила свою устойчивость. Думаю, это недалеко от истины, ведь после откровений Яму у меня случился самый настоящий временной провал. Вот я корчился на цветастом полу его шатра, пытаясь исторгнуть из себя болезненные куски прошлого, а вот уже сижу на самом краю адской расщелины, готовый свалиться вниз, на радость падальщикам. И совершенно непонятно, приволокли ли меня сюда демоны, или я сам добрёл до края пограничья, ведомый ужасом и чувством вины.

Над адским миром сгустились багряные тучи, надёжно скрывая и город, и поля, и даже падальщиков. Их ярко-красные точки глаз мелькали по выступам далеко внизу, пропадали в тёмном тумане, снова появлялись, но наверх совсем не спешили. Кажется, меня игнорировали даже они.

Как будто весь мир отвернулся от меня, услужливо показав напоследок: в твоей причине нет успокоения, в ней только сожаления и боль. И теперь я был почти уверен, что моя потеря памяти – не чьё-то наказание, а благо, защитная стена, за которую я спрятался по собственной воле. Продолжи разбирать эту стену по кирпичику – и смоет чёрной волной, унесёт в безумие.

Так уж мы устроены – с лёгкостью причиняем вред тому, что не считаем своим. С самого детства рисуем грань между тем, что называем собой, и остальным миром. Взрослея, мы постоянно отодвигаем эту черту, включая в свой мир любимых, дом, страну. Это мы готовы защищать, на это мы не покусимся никогда. Потому что причинять вред себе – глупо и больно.

Когда-то я считал своим миром человеческую реальность и был готов истребить всё, что угрожало ей хоть чем-то. Но за последние сто двадцать лет моя грань пролегла здесь, охватила всё пограничье. Мы с демонами не любили друг друга, но они давно перешли мою черту, обосновались на этой стороне. Я вспоминал ребятишек, что резвились на базарчике, и не мог представить, что когда-то с лёгкостью сносил им головы. От этого мой живот снова крутило спазмами.

Я долго сидел на краю расщелины, разглядывая бурую муть внизу, пытаясь зацепиться взглядом хоть за какую-то деталь. Не припомню, чтобы раньше тучи закрывали адский мир так основательно. Там что-то происходит? Хотя... какое мне до этого дело? Я всё равно не мог больше ни на что повлиять. Даже подумать нормально об этом не мог. Мысли текли по краю сознания, никак не хотели пробиваться сквозь бурлящие эмоции, оформляться до конца.

Существование в форме призрака – то ещё испытание. Лучшее средство, чтобы прочувствовать собственное бессилие. Шатайся по пограничью до конца времён, смотри на бескрайнюю пустоту да теряй потихоньку рассудок. Ладно хоть зрение и слух есть, хотя в мёртвых землях рассматривать и выслушивать нечего. Вкус ещё... но что мне до этого вкуса, если в мешочке шенбу не осталось ни одного камня?

Думая о еде, я вдруг почувствовал, что очень хочу чая. И это отрезвило меня, вытянуло из болота самобичевания. Одна лишь чашечка – и мне точно станет лучше, я соберусь с мыслями и решу, что делать дальше. Интересно, хозяин подземного трактира примет в качестве оплаты монетку Джун?

Я достал монетку и ещё раз потёр, проверяя – не заработала ли? Поднялся, расправляя одежду, постоял на краю расщелины и направился в трактир.

В пограничье наступил вечер, а значит, в трактире я должен был столкнуться с большим количеством посетителей. Но, поплутав в бесчисленных коридорах и не встретив никого по пути, я вышел в пустой зал. По стенкам были развешаны горшочки с ночными цветами, которые освещали пространство мертвенным синим светом, отбрасывая блики на отполированные деревянные столешницы и глянцевый пол. Кажется, магические стёкла на сегодня отключили. В таких местах бывают выходные?

– Вы что-то хотели? – послышалось сбоку.

Я дёрнулся от неожиданности, повернулся и лишь теперь заметил за барной стойкой знакомого уже призрака.

– Я не вовремя? – уточнил я на всякий случай, подходя ближе.

– Определённо, – негромко хохотнул призрак.

Он был очень старым – по меркам пограничья – и явно провёл здесь два-три столетия. Волосы, глаза, кожа, губы, одежда... всё одного цвета, всё белёсое, словно множество раз застиранное. Если бы не вполне человеческое занятие изо дня в день, хозяин таверны давно бы уже превратился в размытую тень, дымку.

– Почему здесь никого нет? – спросил я.

– А что? Ищете кого-то?

– Не могу найти Джун. Вы ведь знаете её?

– Знаю, конечно. Она сбежала первой. Наверно, почувствовала неладное. У неё всегда было отменное чутьё.

– От кого сбежала?

– От прихвостней Тёмного князя, от кого ж ещё? – вздохнул призрак. – Они переловили всех посмертных духов за последний месяц. Говорят, князь ищет нерушимый мост. Не к добру всё это...

Ну конечно. Я снова думал лишь о себе, даже мысли не допустив, что у Джун тоже могут быть неприятности. А ведь о том, что кто-то преследует посмертных духов, Цань предупреждал меня ещё несколько недель назад.

– А... – я прочистил горло, – остальные? Помнится, прошлый раз тут были демоны, призраки...

– За демонами пришли старшие. Тёмный князь приказал собрать в аду всех. А призраки... призраки разбежались, как всегда.

Он хохотнул.

– Почему же вы остались?

– Это не было моим желанием, – признался хозяин трактира, отодвинувшись назад. Подманил меня пальцем и указал вниз. Ног у призрака больше не было. Начиная с бёдер, тело врастало в деревянный бок стойки. – Вот ведь какая ирония... при жизни я был, что называется, перекати-поле. Нигде не задерживался подолгу, никого подолгу не любил. Мда...

Ну, теперь хотя бы ясно, почему Джун прошлый раз сама скакала тут с подносами. Кажется, на чай мне можно не рассчитывать.

– Так понимаю, кухонные работники тоже сбежали? – всё-таки спросил я, лелея надежду.

– Все как один, – фыркнул призрак. – Но еды немного осталось. Чего хотите?

– Чай.

– Ох, – расстроился призрак. – Тут помочь не могу. Всю заварку извели, а носить её нам теперь никто не вызывается, сами понимаете. Обидно... я тоже очень люблю чай. Был бы не прочь сейчас... знаете ли, вкус сохраняется у нас, призраков, дольше всего. Зрение садится, слух подводит. И только благодаря вкусу понимаешь, что ещё существуешь... мда.

Я понимал. От этого чая хотелось ещё больше, почти до ломки в теле.

– В любом случае, спасибо, – кивнул я. – Если вдруг смогу достать заварку, обязательно занесу вам.

Не знаю, зачем я это сказал, просто хотелось хоть как-то поддержать хозяина таверны. Должно быть, это очень страшно – угасать вот так, в полном одиночестве, не имея возможности выйти. Врагу не пожелаешь.

– И вам спасибо, – как-то очень пронзительно ответил призрак. – Заходите ещё. Пожалуйста.

Я снова бесцельно бродил по пограничью, как и десятки лет назад, абсолютно не представляя, что делать дальше. И нужно ли вообще что-то делать. Похоже, Тёмный князь собирается устроить второе вознесение, вот только теперь в мир живых прорвутся не призраки, а демоны. Возможно ли это? А почему нет?

Пока наши расы воевали, демоны без труда поднимались на поверхность, развенчивая миф о том, что нечисть боится солнечного света. Она не боялась, просто не любила, опасалась, ведь для перехода необходима тень. Да, сейчас мир живых охраняется большим количеством магических печатей, но разве не ту же печать я видел под шатром Яму? Уж если демоны научились создавать такое, то и с защитой людей способны справиться. Остаётся один вопрос – зачем им тела с пустышками?

Я хорошо понимал, что не обладаю больше силой посмертного духа, а значит и помощник из меня никудышный. К тому же, если в мире живых случится катастрофа, о моём суде и наказании можно забыть. Я продолжу хоть какое-то существование. Так что мне это даже выгодно. Я перестану смотреть на живых, перестану смотреть на демонов. Я уже знаю, что такое пресыщение, не пора ли вернуться в то волшебное состояние? В котором ничто не имеет значения... Ведь в этом очень легко утопить свою боль и чувство вины...

Фонарики впереди мерцали, словно в них забыли подлить масла. Базарчик выплыл из-за пригорка пёстрым, но молчаливым пятном. Я прибавил скорость.

Демоны ушли, даже не потрудившись собрать вещи. Одежда и украшения, еда, оружие... набивай карманы и мешки, уноси, что хочешь. Я остановился перед прилавком, на котором были разложены изумительной красоты мечи.

Когда-то давно я слышал, что дьявольские императоры установили на еду, оружие и вещи свою цену, и торговцы не имели права завышать её. Поэтому и бежали сюда, в пограничье, тащили на местные базарчики всё лучшее, и без зазрения совести выставляли на это лучшее собственные цены. Я погладил отполированную поверхность мечей, взял один из них, покрутил в руке, примеряясь. Хорошее качество. Вряд ли кто-то вернётся сюда за ним, и я сунул меч в свой мешочек шенбу. А вдруг пригодится?

Больше мне здесь делать было нечего. Чай у демонов не водился, голода я не испытывал, одежду сменить не планировал. Мне бы сейчас хоть какую-то подсказку, ниточку, что отвела бы на поверхность, в мир живых. Приближается что-то неотвратимое, жуткое. Я должен предупредить Лу Сана.

Чудеса иногда случаются, особенно если они необходимы. Я решил, что если уж бессмертный и выйдет со мной на связь, то будет искать в моём старом дереве-доме. Эту дорогу он хотя бы знает. А потому я заберусь на балкон, сяду и буду его ждать. Всё лучше, чем метаться по пограничью, ища дорогу наверх. Мне даже показалось, что вот приду сейчас – а Лу Сан уже ждёт меня, сложив руки на груди, хмурясь и нетерпеливо притопывая ногой.

Однако до дома я добраться не успел. Звук нагнал меня в голубых полях, усеянных ночными цветами. Странный, дребезжащий звук, то ли колокольчик, то ли что-то похожее.

Открывая теневые порталы, я видел дыры, провалы, которые вели меня в нужное место. Пространство плавилось, темнело и словно заворачивалось само в себя, создавая тропу. Сейчас оно тоже забурлило, картинка перед глазами дёргалась, ночные цветы чернели и дрожали, воздух уплотнился.

Призраки могут выбираться на поверхность только в определённые дни, когда грань между миром живых и пограничьем истончается. Например, в "День мёртвых". Призраки начинают видеть ту сторону, свой дом, родных, и идут по этим ориентирам. Моим же ориентиром стал звук.

Он привёл меня в довольно тесное, тёмное помещение с единственным окном, занавешенным плотными шторами. Больше всего комната походила на какую-то подсобку. Кухонная утварь на полках, раскладные лестницы, вёдра, мётлы. Посреди комнаты, согнувшись в три погибели, спинами ко мне сидели два человека, между ними еле теплился огонёк свечи. И этот дуэт, надо сказать, был для меня крайне неожиданным.

– У тебя руки не из того места растут! – тихо шипел Лу Сан, что-то разбирая. – Ты его доломал!

– Не стоит так нервничать, уважаемый бессмертный, – спокойно отвечал официант. – Вам это не идёт.

– Твой язычок слишком большой, вот звук и получается ужасным. Не мог найти что-то подходящее?

– Уж извините, в окрестностях "Синего лотоса" не продают призрачных колокольчиков. Надо было за этим лучше следить.

– За языком своим следи!

Я облегчённо выдохнул.

Официант заметил меня первый, хлопнул заклинателя по плечу и улыбнулся во все тридцать два зуба, заявив:

– Ну и у кого тут руки не из того места растут? Получите, распишитесь.

Лу Сан развернулся, уставился на меня, словно не верил до конца, что их затея сработала. В руках он держал мой колокольчик, правда, в разобранном виде.

– Как вы умудрились его сломать? – ляпнул я первое, что пришло в голову.

– Не я, – буркнул Лу Сан. – Учитель Лин перерыл все мои вещи и нашёл. Вырвал язычок и пообещал, что если я попробую связаться с тобой – он оторвёт мне кое-что ещё.

– Не будем же рисковать вашим прекрасным телом, – хохотнул официант, сунув разобранный колокольчик за пазуху бессмертному.

– Ты как вообще? – спросил Лу Сан, пресекая излишние посягательства. Поднялся с пола. – Выглядишь хуже некуда.

– Чувствую себя приблизительно так же, – сухо улыбнулся я. – А вы тут... как... таким составом?

– Я уговорил одного из братьев сменить поставщика рыбы, – ответил Лу Сан. – Теперь мы сотрудничаем с "Лотосом".

– Неплохо придумано, – признал я. В моих оправданиях не было никакого смысла, да и ничего нового я добавить не мог, а потому сразу перешёл к делу: – В аду творится что-то странное. Кажется, Тёмный князь действительно существует. И он к чему-то готовится. Над расщелиной густой багровый туман, ничего не разглядеть, все демоны из пограничья ушли. А посмертных духов переловили. Джун я найти не смог.

Официант перестал улыбаться, Лу Сан тоже посмурнел, затушил свечу, поманил меня пальцем и указал на окно:

– У нас тут тоже... странное.

Я пробрался вдоль стены, бессмертный услужливо отодвинул край шторы. На улице смеркалось, солнце бежало к горизонту где-то за низкими облаками. Я смотрел на внутренний дворик, по которому степенно прохаживались четыре учителя ордена Тяньлун. Они о чём-то перешёптывались, постоянно склоняясь друг к другу. Но не это привлекло моё внимание. Сразу за высоким забором дворика, на пригорке, виднелись две застывшие фигуры. Они стояли рядом и были облачены в форму имперских солдат, к поясам их крепились ножны. Руки были опущены вдоль тела, пальцы скрюченные, словно фигуры держали в руках что-то невидимое, колени чуть согнуты. Странные позы... но ещё подозрительнее было то, что эти люди, кажется, не моргали.

– Мёртвые? – уточнил я. – Те, про которых рассказывал император Гао?

– Они самые, – ответил Лу Сан, прикрывая штору. – Стоят тут со вчерашнего вечера. Кажется, император тоже к чему-то готовится.

Лу Сан вновь зажёг свечу и уселся на полу. Я тоже сел в своём темном уголке. Официант продолжал смотреть на улицу сквозь щёлочку штор.

– Анника, дочка торговца, заявила, что Тёмный князь планирует устроить им второе вознесение, – сказал я. – Не знаю, насколько серьёзно можно относиться к словам ребёнка, но демоны покинули свои базарчики, даже не собрав вещей.

– Они планируют захватить тела с пустышками? – спросил Лу Сан.

– Хм... об этом я не подумал. Но вообще... это какой-то странный способ. Я ходил к Яму, помните такого? Здоровенный демон, друг нашего торговца. – Лу Сан кивнул. – Так вот его шатёр стоит на не базаре, как я предполагал, а в пустоши. И стоит на печати. Они научились делать печати, накладывают их на осколки золотых ядер. Так что и наши охранные заклинания прочитать вполне способны. А значит, им проще выйти в мир живых в собственных телах, знакомыми тропами. Зачем всё усложнять?

– Ты ходил к Яму? – нахмурился Лу Сан.

Действительно... выглядело это странно, особенно в свете последних событий.

– Я узнал, что сто двадцать лет назад мои чёрные камни отошли именно ему. Вот и пошёл... проверить.

– И что же ты выяснил?

– Это... довольно большая тема.

– Теперь мне точно хочется услышать, – заявил Лу Сан.

Официант тоже оторвался от созерцания дворика, с интересом уставился на меня.

– Похоже, при жизни я входил в орден Фагуанг, – ответил я уклончиво, не вдаваясь в детали. – Он показал мне, как орден светоносных спускался в ад и выжигал всё на своём пути. Поэтому демоны меня и не любят.

– Ты... хочешь сказать, ты спускался вместе с ними? Но это невозможно, – мотнул головой Лу Сан. – Последний такой поход состоялся почти семьсот лет назад. Ты что-то путаешь.

– Я видел себя. Вот как вас сейчас.

– Демоны умеют создавать отличные иллюзии, – настаивал на своём заклинатель. – Или... ты бродишь по пограничью не одну сотню лет? От этого и лишился памяти?

– Я не знаю.

– Стой-ка... – Лу Сан прищурился. – Но твой предок жил шестьсот лет назад, ты что же... родился раньше своего вайгу? Что за нелепость?

– Это всё было лишь нашими предположениями, домыслами, – не согласился я. – А не установленным фактом. Но это сейчас и не важно. Услышьте то, что я пытаюсь сказать вам: кто-то научил демонов создавать и читать печати. Ни на какие мысли не наводит?

– Падший... – переключился Лу Сан. – Наш падший, так ты думаешь... злодей сидит не в каком-то ордене, а в аду?

– Похоже на то.

– Но как он уводил из мира живых светлые души? – встрял в разговор официант. – И опять же... зачем?

Мы замолчали, потому что этого ответа ни у кого из нас не было.

– Мда... – протянул Лу Сан. – Ты хочешь рассказать что-то ещё? Или это всё, что ты узнал?

– Тёмный князь отловил почти всех посмертных духов, – добавил я. – Говорят, он ищет нерушимый посмертный мост.

Бессмертный нахмурился ещё сильнее.

– Но тогда вся наша картинка рассыпается до основания. Значит, это не он уводит светлые души. Не он наш злодей. У злодея точно есть нерушимый посмертный мост!

– Ваш злодей должен быть из мира живых ещё по одной причине, – добавил официант. – Или, как минимум, он должен являться посмертным духом.

– Потому что демон никак не мог выбраться в мир живых, не сняв печать, а это бы тотчас заметили, – понял я его мысль. – А злодей контактировал со светлыми душами в этом мире, не в аду и не в пограничье. Но мы не должны забывать, что у демона-злодея вполне могут быть агенты-люди.

– И посмертный мост, возможно, у него давно имеется, – согласно кивнул Лу Сан, – и он просто хочет убрать с дороги всех конкурентов с такими же мостами.

– И мы опять не пришли ни к чему конкретному, – вздохнул я.

– Нам остаётся только ждать, – сказал Лу Сан.

– И быть готовыми ко всему, по возможности, – добавил официант.

Мы помолчали.

– Есть ещё кое-какая информация. Для тебя, – обратился ко мне Лу Сан после небольшой паузы. – Я тут покопался в архивах...

Мне показалось, что пол под ногами качнулся.

– О чём вы?

Неужели...

– Ты уже понял. Я говорю о твоём сыне, Мо Шене. Прости, узнал не так много, информации почти нет.

– ...И?

– Он родился и рос в небольшой деревушке с отчимом. Мать умерла через год после родов. Биологическим отцом Мо Шена был демон. В архиве не написано, когда и как произошло зачатие, тут мы можем только гадать. Когда мальчику исполнилось десять, в деревню пришли люди императора, они искали и забирали всех полукровок. Забрали и его. Так что... ты потерял его, когда Мо Шену было десять, поэтому он и вспоминается тебе мальчишкой. И если ты действительно был связан с ним при жизни, если пытаешься вспомнить именно его, то сто тридцать лет назад ты был ещё жив.

– Хм... А... вам что-то известно о его дальнейшей судьбе?

– Дальше она складывалась вполне благополучно. Мальчик понравился придворным учителям. А потом он даже подружился с принцем, Гао Ханом, ведь они были приблизительно одного возраста. В двенадцать Мо Шена зачислили в орден Фагуанг, как младшего брата. Это всё.

– Спасибо, – сказал я тихо.

Лу Сан кивнул.

Чего-то похожего я и ожидал, вот только... в десять мы с ним не расстались, а впервые встретились, первое впечатление – всегда самое сильное. Именно оно способно запасть в душу. Я не был ему ни отцом, ни отчимом. Теперь я был полностью в этом уверен. Оставался один вопрос – почему меня не узнал сам император Гао? Или узнал? А ещё мне в голову вдруг пришла одна ну очень запоздалая мысль...

– А можно ли посмотреть по вашим архивам, семьи каких орденов пострадали от "Мёртвого бедствия" больше всего?

– С какой целью? – оживился Лу Сан. – Ты думаешь...

– Да. Мне кажется, что самый большой урон получили именно светоносные. Не в репутации, нет. Я о другом.

– На чём основаны ваши подозрения? – спросил официант.

– На моих наблюдениях.

– Но это же был именно их удар... – возразил бессмертный. – Хочешь сказать, император лжёт?

– Ну почему же лжёт... просто говорит не всю правду. На самом деле всё гораздо сложнее и запутаннее.

Лу Сан прищурился, рассматривая стену за моей спиной. Официант задёрнул шторы плотнее, уселся слева от него, так близко, что заклинатель машинально отодвинулся.

– Значит, информация о Мо Шене тоже может быть... неточной, – заключил Лу Сан, переводя взгляд на меня. – И его нить не была оборвана сразу после смерти. Ты это надеешься услышать?

– Или он в аду, – вставил официант, обнимая колени и устраивая на них голову.

– Что, прости?

– Вам что, детских страшилок не рассказывали? – неуверенно усмехнулся официант. – Про то, что у падших обрываются все связи с миром людей? И даже посмертная нить. Вы же сейчас про неё говорите?

– Для обычного официанта ты знаешь слишком много, – буркнул Лу Сан. Посмотрел на меня. – Точно безопасно оставлять его в живых?

За дверью послышались шаги и приглушённые тревожные голоса. Мы замолчали. Несколько минут просидели в полной тишине, стараясь даже не шевелиться. Потом Лу Сан прошептал:

– Пойду-ка проверю, как обстановка.

– Постойте, – остановил его я. – Можете достать мне немного заварки?

– Что? – сдавленно хохотнул Лу Сан. – Это действительно то, что беспокоит тебя? Сейчас?

– Я пытаюсь наладить новые связи.

– Это с кем же? Разве пограничье не опустело?

– С такими, как я. Которые не могут его покинуть, даже если очень захотят.

– Ну хорошо.

Он тихо юркнул за дверь, мы с официантом проводили его взглядом и посмотрели друг на друга.

– Предваряя следующий вопрос – да. Вы не единственный посмертный дух, с которым я общаюсь, – громко шепнул официант. – Вернее, общался. Мы давненько уже не виделись.

– Вы и ему оказывали услуги?

– О, нет. Совершенно наоборот. Это он был моим шпионом. Золотые времена...

– И что с ним случилось?

– Однажды он просто не вышел на связь. Это было года два назад. И больше не появлялся.

– Чем вы ему платили?

– Ничем, – пожал плечами официант. – Слушал иногда его истории. Это было очень, очень выгодное для меня сотрудничество.

– Да уж... – я тихо хохотнул, – от него и узнали про нити?

– Ага.

– Может, расскажете ещё что-то интересное? Я готов послушать.

– О, я не настолько одинок.

– К сожалению, заплатить мне нечем.

– Ладно, – официант чуть наклонился ко мне, – скажу ещё кое-что. В знак уважения к нашей дружбе. Ничего полезного, просто сплетня. Но вам она понравится, уверен.

Я неосознанно подался вперёд, чуть не выпав из тени.

– Ого! – хохотнул официант. – А вы охочи до сплетен, кто бы мог подумать. Короче... наш уважаемый Лу Сан на лицо – копия бессмертный предок. И такой же взбалмошный.

– Стойте... – я не поверил ушам, – вы что же... знаете его вайгу Зеана?

– Видел пару раз. Очень давно, лет пятнадцать назад. Ой, нет, меньше... тринадцать? Когда там наш мальчик получил золотое ядро? Но это не самое интересное.

– Что же может быть интереснее? – усмехнулся я. – Ну разве только вы сейчас скажете мне, куда этот уважаемый Зеан делся пять лет назад.

– Скажу, – расплылся в улыбке официант. – Он стал теневым небожителем.

– Тене... что?

– Это из разряда предположений. Среди людей, конечно же. Но я могу говорить с полной уверенностью. У меня очень надёжные источники. Так вот... вы же знаете, что возносятся не только при жизни, но и после смерти, из пограничья? Правда, такие случаи крайне редки.

– Да, знаю.

– Если бессмертный вознёсся при жизни – это общеизвестный факт, такое сразу документируется, имя нового небожителя вносится в Трактат Небес. Но есть тёмные лошадки, которые создают звёздную дорогу из добродетелей или золотого ядра, но забирают их уже из пограничья, чтобы имя такого небожителя нигде не светилось.

– И с какой же целью?

– Чтобы контролировать тут всё, конечно же. Зачем ещё? Ведь прекрасные небесные люди спускаются к нам только в легендах и новеллах. А на самом деле они всегда среди нас. Уважаемый бессмертный Лу Зеан ещё при жизни был для небес лакомым кусочком. Вы в курсе, что у него абсолютная память?

– Так это семейное...

– Что? – насторожился официант. – У Лу Сана тоже?

– Да.

– Ой... – Официант сел прямо, прикрыл рот ладонью и забавно округлил глаза. – Так он что же... будет помнить все наши перепалки? – И тут же разулыбался до ушей. – Надо было следить за языком.

– Так что с Лу Зеаном?

– Он был просто помешан на своей дочери, Мей. Пытался выправить её судьбу и постоянно задерживался на земле, не торопясь умирать. Но после "Мёртвого бедствия" случилось практически непоправимое. Отягощённая чувством вины – за убийство родных и собственного ребёнка – душа Мей начала развоплощаться. И тогда Лу Зеан пошёл с небесами на сделку: он станет их теневым братом, а они помогут ему с Мей.

– Они помогли?

– Результат вы можете оценить сами.

– ...не понял?

– Святые небожители, – вздохнул официант. – Да вы с этим результатом уже недели три носитесь!

– Лу Сан?!

Получилось слишком громко, официант шикнул и продолжил почти шёпотом:

– Лу Сан. Не знаю, что была за проблема, в этом я не силён, но душа Мей никак не могла выстроить нормальные отношения, завести семью. Как только появлялась такая возможность, за ней сразу же являлась смерть. Лу Зеан отыскал в пограничье истерзанную душу дочери, отдал её небожителям и попросил в следующий раз сделать Мей мальчиком. А когда Лу Сан родился, вайгу с детства увлёк его практиками. И пошёл наперекор воле биологических родителей Сана, отдав его не в школу чиновников, а в небольшой орден. Чтобы у того даже мысли об отношениях не возникло.

– Как... откуда... – Сказать, что я был поражён, значит вообще ничего не сказать. – Лу Сан прав, вы действительно знаете слишком много.

Официант сдавленно расхохотался, а отсмеявшись, ответил с довольной миной на лице:

– Просто я обожаю сплетни, знаю, у кого что можно спросить. И умею сопоставлять факты, выкладывая общую картинку.

– Нам надо было привлекать вас к расследованию с самого начала.

– Заманчиво. Вы всё ещё можете это сделать.

– По таким вопросам – точно не ко мне. От меня теперь мало пользы, – вздохнул я. – Вы... приглядывайте тут за ним.

Официант серьёзно посмотрел на меня и кивнул.

В коридоре послышались осторожные шаги. Мы одновременно обернулись. Лу Сан тихо зашёл, прикрыл за собой дверь и сказал, кидая мне увесистую пачку заварки:

– Держи. Иди налаживай там, чего хотел. Мы ещё раз попробуем починить твой колокольчик и будем на связи.

– А что с обстановкой? – уточнил я, поймав заварку.

– Прилетела канцелярская птица с приказом. Главы всех орденов должны явиться во дворец императора Гао до завтрашнего полудня... – Лу Сан нахмурился. – Вы... чего на меня так внимательно смотрите?

Глава 13

Чувство вины – крайне болезненная вещь, даже если человек совершил преступление неумышленно. Или по чужому приказу. Или в прошлой жизни.

Перед моими глазами всё стояла картинка ночной поляны, силуэт Лу Сана в траве и его хмурое лицо. Долгая пауза в рассказе о "Мёртвом бедствии". Тогда мне показалось, что это лишь переживания за любимого вайгу, но на самом деле боль Лу Сана была намного, намного глубже и масштабнее, ведь его душа помнила всё. Как говорил травник: забываются события, люди, но чувства остаются с нами навсегда.

И та встреча с процессией по пути на базарчик... Ведь первое, что Лу Сан сказал, ткнув пальцем в женского призрака: "Готова ли ты вернуться в мир живых и растерзать собственного ребёнка?" Конечно, он выпалил это совершенно неосознанно, но мне стоило задуматься уже тогда. Уделить этому хоть немного внимания...

Я свернул в очередной подземный коридор, разглядел впереди нужные ориентиры и снова отдался мысленному потоку. Официант ошибся, когда заявил, что его сплетня не принесёт мне никакой пользы, ведь вновь открывшиеся обстоятельства меняли для меня очень многое. Не бывает потерянных душ, если только сами эти души не примут решение развеяться окончательно. Никто не обречён. У каждого есть возможность всё изменить. Солнце выжигает ненужный росток только с его собственного согласия, а вовремя передумает – лучи перестанут палить и снова обогреют. Теперь я знал это точно.

Теперь передо мной был пример настоящего возрождения. Почти развеянная душа получила второй шанс, и, надо сказать, воспользовалась им в наилучшем виде. Лу Сан и сам светился, как маленькое солнышко, в его компании всегда было очень тепло и уютно. Даже мне, давно почившему созданию. Мир определённо потерял бы нечто ценное, развейся душа мальчишки окончательно. Я улыбнулся.

Так может, и у меня есть шанс? Может, и у меня когда-то получится светить вот так? Стоит лишь переродиться, забыть все свои ошибки, хотя бы сознанием... Не это ли я попытался сделать сто двадцать лет назад? Вот только без перерождения.

Что-то всё ещё держало меня в прошлом воплощении. Но если это была не память, то что? Какой-то план? Я усмехнулся. Хорош план – бродить тут сто двадцать лет да... Я остановился, уставился вперёд невидящим взглядом.

Почему я пропускал недостойных? Только из-за того, что в их закромах было на порядок больше чёрных камней? А значит, мне не требовалось охотиться слишком часто? Всё дело в моей лени? И что такого я сделал императору демонов, какой подарок ему преподнёс, если он забыл свои прошлые обиды и даже наложил запрет на моё убийство? Было ли это как-то связано? Являлся ли я шестерёнкой в чужом злом умысле, сам того не осознавая?

Однако было ещё кое-что, и я просто не мог не брать этого в расчёт. Моя выборочность. Да, я пропускал недостойных, но обстоятельства почти всех их смертей были очень схожи. Переход на грани. Последний шанс. Чудо. У всех моих умерших имелась возможность проскочить, отпетых негодяев среди них практически не встречалось.

Я не всегда приходил к ним в первый же день, бывало, что я сутками наблюдал за чужими метаниями и предлагал свою помощь лишь под самый конец. Почему? Мне так нравилось смотреть на их отчаяние? Или я хотел быть уверенным, что они пойдут до конца? До конца чего?

Подземный трактир был всё так же пуст, хозяин облокотился на стойку и, кажется, дремал. Я решил не тревожить его, достал из мешочка пачку заварки, осторожно положил рядом с его локтём и уже собирался уйти, как призрак открыл глаза. Не проснулся, не вздрогнул, не потянулся, а просто открыл свои белёсые глаза и уставился на меня.

– Я обещал вам чай, если найду. Вот, – сказал я тихо.

Призрак медленно выпрямился, убрал руки со стойки, посмотрел на пачку, снова на меня. И спросил:

– Вы кто?

– А вы не помните? Я заходил пару часов назад, спрашивал вас о Джун. А вы...

– Джун? Она там.

Призрак махнул себе за спину и снова устроил локти на барной стойке. Я даже опешил от неожиданности.

– Вы же говорили, что она сбежала. Что всех разогнали старшие демоны.

– А? – Призрак огляделся по сторонам. – Где все? А... точно.

– Так где Джун?

– В дальней комнате. Пьёт вино. Кажется, у неё что-то случилось. Давненько не видел её в таком ужасном настроении.

Я посмотрел за спину призрака. Освещённый фонариками коридор, уходящий вглубь, имел множество дверей. Так мне нужна самая дальняя?

– Вы ещё обещали мне вино. Я заплатил вам двумя большими камнями. Помните?

– Конечно, – кивнул призрак. Нырнул под прилавок, достал здоровенный кувшин, протянул. – Вот, как договаривались.

Ох, святые небожители...

Я пихнул кувшин обратно в его руки. Мда... и как он тут до сих пор не разорился? С такой-то памятью. Неужели всё держится на добросовестных посетителях?

Джун и правда оказалась за самой дальней дверью. Она сидела в ворохе маленьких разноцветных подушек, за низким столом, заваленным остатками еды и грязной посудой. На полу краснели засохшие разводы от вина. Я огляделся. Магическое окно рябило, рисуя вечерний пейзаж с нескончаемым закатом, высокими перистыми облаками и далёкими горными хребтами, чьи верхушки были покрыты белым снегом. На стене слева багровело отменное пятно, под ним пол был усыпан черепками разбитого кувшина.

– Твоё настроение действительно ужасно, – сказал я тихо, обойдя стол. Встал у магического окна. Джун подняла на меня осоловелые глаза. – Хм... даже не думал, что здешним вином можно так напиться.

– Я начала... ещё на поверхности, – призналась дух, пытаясь сесть прямо.

– Так вот где ты пряталась.

Я хотел сесть, но Джун вдруг подскочила, запричитала:

– О-ой, нет! Погоди, погоди! Сейчас... сядь-ка лучше вот тут. Тут почище будет.

Пошатываясь, она перешла-переползла ближе к окну, освободив мне своё место, одним движением смахнула со стола всё лишнее. Мне было неловко от такого гостеприимства, но не отказываться же. Я сел на её подушки. Джун прищурилась, рассматривая меня.

– Что с твоими энергетическими центрами? – спросила она, доставая из мешочка шенбу ещё три кувшина с вином и два глиняных стакана.

– Выжгли, – ответил я.

– Твой бессмертный дружок? – хохотнула Джун. – Что он ещё натворил?

– Нет, не он. Император.

– О-о-о... Так натворил ты...

Она налила нам вино и выпила из своего бокала за один присест, вытерла рот рукавом рубахи, уставилась в поверхность стола, словно забыв о моём присутствии. Я тоже сделал несколько глотков. Пауза затянулась.

Джун теперь сидела спиной к окну, магические стёкла мягко подсвечивали её силуэт, растрёпанные волосы. А вот на лицо легла тень, и было совершенно не разглядеть, какое у него выражение. Лишь пару минут спустя, заметив, как плечи духа вздрагивают, я понял, что она плачет.

– Что с тобой случилось?

– Он забрал Нану, – ответила Джун сквозь всхлипы. – Забрал мою На-ану-у!

Ах ну да... была же ещё молодая демоница. Совершенно о ней забыл. Видимо, старшие собрали в аду действительно всех. Интересно, каким образом? Силой?

– Это всё, что у меня было! Единственная подруга, единственная радость... он забрал и её!

Я нахмурился. Складывалось впечатление, что Джун говорит о ком-то конкретном.

– Ты о ком? – спросил я осторожно.

Джун налила нам ещё, выпила, шумно вздохнула, словно готовилась к долгому рассказу.

– Ты слышал притчу о потерянной невесте? – начала она, немного успокоившись.

Я чуть не расхохотался в голос. И что всем так далась эта притча?

– Да.

– Он всегда любил её слушать... просил по вечерам, вместо сказки.

– Кто? Твой сын?

– Меня выдали замуж против воли, – продолжала Джун, не обращая внимания на мои слова. – Нет, ты не подумай, муж холил и лелеял меня, осыпал дорогими подарками, благо, был на это способен. Но... знаешь, что самое ужасное в золотой клетке?

– Что ты несвободен?

– Нет. Ты начинаешь ненавидеть золото. И любишь то, что за пределами решётки. Даже если там одна лишь грязь.

Мы выпили, помолчали. Я не торопил Джун, не задавал личных вопросов, понимая, что ей сначала нужно выговориться.

– У моего мужа был сын лет пяти. И я... никогда ни до, ни после... не встречала настолько чистого ребёнка. Ангел во плоти. Не смейся! Я вижу, ты улыбаешься. Я серьёзно...

– Извини. Больше не буду. Продолжай.

– Это был золотой мальчик, которого любили все без исключения. Но что важнее – мальчик любил этих всех не меньше, а даже больше. Настоящее совершенство. – Она вздохнула. – Но даже такое совершенство очень сложно полюбить, если тебе его навязывают.

– Хм... пожалуй, соглашусь.

– А потом в доме моего мужа появился он, мой ханси.

Я насторожился. По-настоящему демонического языка я не знал до сих пор, но после ста с лишним лет в пограничье мне были хорошо знакомы отдельные слова. Например это. Ханси – полукровка. Презрительное словечко, которым демоны называли безродных детишек. И теперь-то я понимал, какое значение они вкладывали в понятие "род". Однако в исполнении Джун это слово приобрело совершенно другой окрас.

– После смерти я не раз спускалась в ад, многое повидала. Ты знал, что у демонов существуют целые тренировочные лагеря, в которых воспитываются полукровки?

Я помотал головой.

– Молодые красивые демоницы выбираются в пограничье на "День мёртвых", выслеживают нетрезвых мужчин, что иногда нечаянно забредают на эту сторону, и завлекают их в свои постели. А получившихся ханси сдают в такие лагеря за высокую плату. Демоны до сих пор надеются вывести идеального воина, который уничтожит людей и преподнесёт им наш мир на блюдечке. Да-да! Это мы, люди, верим, что полукровка станет Верховным владыкой и объединит все земли. Но демоны не такие наивные. Они прагматики.

Мы выпили ещё. Джун сидела, покачиваясь, я не видел, куда устремлён её взгляд. Но мне казалось, что она сейчас смотрит прямо в прошлое.

– Мальчик был нелюдимым, диковатым. Он рос в деревушке с родителями-бедняками. И там его частенько обижали. Муж забрал его, потому что тоже имел это странное амбициозное увлечение... в смысле, у него был тренировочный лагерь для полукровок. Совсем как у демонов. И... смотря на этого ребёнка, я почувствовала что-то родное, своё. Понимаешь?

Я понимал. И не только понимал, я почему-то ощущал её слова, будто когда-то бывал в схожей ситуации.

– Мой ханси был глубоко несчастным, потому что всё происходило с ним против его воли. Но он родился настоящим борцом, он сопротивлялся. Даже если не мог показать этого напрямую... я видела по его глазам. И это придавало мне сил. Будто в мою золотую клетку подбросили перепуганную, но дерзкую пичужку... – Джун хохотнула. – Я попросила мужа поселить мальчика отдельно от остальных, сказала, что вижу в нём большой потенциал. Муж согласился, он вообще никогда не мог мне отказать. Я пробиралась к ханси каждый вечер, пела ему колыбельные песни, рассказывала сказки. И притча про потерянную невесту нравилась ему больше всего... Я... я ведь думала, что ему интересна история любви, подвиг молодого заклинателя, а может преданность девушки... но однажды он задал мне вопрос, от которого у меня по коже пошли мурашки. Он спросил: "А это правда, что вернувшиеся по чужому посмертному мосту лишаются памяти? Они действительно становятся чистыми листами?" Я ответила, что это просто красивая легенда, а он посмотрел на меня так расстроено и сказал: "Жаль. Было бы интересно лишить человека памяти. Мне кажется, таким человеком будет очень легко управлять".

Джун опять замолчала, опустила голову, короткие волосы упали ей на лицо. Потом сказала еле слышно:

– Из меня вышла ужасная мать.

Мне хотелось приободрить её, и я сказал:

– Ты не виновата. Люди есть люди, даже полукровки. А тем более – чужие дети. Я вообще не уверен, что чужого ребёнка можно воспитать.

– А раньше ты говорил по-другому, – усмехнулась Джун.

– О чём это ты?

– Я ведь когда-то уже жаловалась тебе на своего ханси, – она вздохнула, – очень-очень давно. А ты тоже на кого-то жаловался... или мне кажется? Столько времени прошло... всего и не упомнишь, извини. Но ты говорил, что нельзя оставлять попыток. Да. Так и сказал: если по-настоящему любишь кого-то – нельзя оставлять попыток...

Джун всхлипнула, вытерла лицо рукавом.

– Что это за монета? – спросил я, достав из мешка монетку. Я не был уверен в том, что подходящий момент для вопроса уже наступил, но если уж речь зашла о моём прошлом, то почему бы не развить эту тему? – Это я тебе её дал? Ты знаешь, что это за буквы? Что они означают?

Она пожала плечами.

– Ты и тогда не объяснил, что это за буквы. Просто дал мне её, сказал, что на удачу. Мне кажется, она причиняла тебе боль. Именно тем, что ты не мог вспомнить. Вот и забрала. А что?

– Ладно, – отмахнулся я. – Это неважно. Не обращай внимания.

Мы уговорили один из кувшинов, Джун откупорила второй. Движения её замедлились, кажется, духа клонило в сон. Я подумал, что надо потихоньку уйти, дав ей возможность отдохнуть, и было уже поднялся, но Джун вцепилась в моё запястье, словно боялась потерять навсегда.

– Не уходи, – попросила она. – Не сейчас. Побудь со мной ещё немного.

Я сел обратно. Всё равно податься мне было некуда.

– Как думаешь, – спросила Джун после небольшой паузы, убедившись, что я никуда больше не собираюсь, – мне стоит прекратить попытки? Ведь всё становится только хуже... Я обещала, что всегда поддержу его, всегда буду на его стороне, но... Ты прав, это как бездонная дыра, которая никогда не закроется, в которую засасывает всё. Может, пора остановиться?

Кажется, я понимал, о чём она говорит.

– Ты поэтому осталась тут? Отказалась от перерождения? Из-за этого ребёнка?

Она кивнула.

– Я знаю одного молодого человека. – На этот раз я был уверен в том, что должен сказать. Это ведь так просто... Вот только слова нужные подберу, у меня с этим всегда были проблемы. – Две жизни назад он родился у довольно могущественного мужчины. Вернее, родилась. Тогда он был девочкой. Мужчина любил дочку всем сердцем, холил и лелеял её, баловал, как мог. Но она подросла и заболела, а потом умерла. Мужчина решил посвятить оставшуюся жизнь практикам. И кажется, теперь я понимаю, зачем. Он ждал свою девочку, он был готов выправить её новую судьбу, если понадобится. А когда она снова появилась в роду, то даже дал ей то же имя. Я думаю, он прикладывал все свои силы, чтобы создать для неё лучшее будущее, но что-то снова пошло не так. Девушка вышла замуж, но умерла при родах. Или сразу после, я уже не припомню точно. А потом вернулась во время "Мёртвого бедствия" и растерзала собственного ребёнка. И заодно несколько родственников. Наверно... тогда этот мужчина понял, что у каждого из нас есть своя собственная судьба, против которой идти – лишь себе вредить. И любимым. Он сдался... хм... можно и так сказать. Да, сдался. Он перестал потакать своим желаниям, перестал навязывать девочке хорошую судьбу. Он наоборот попросил ограничить её во многом. И на свет появился прекрасный молодой человек. Который счастлив и, кажется, даже не догадывается о своих ограничениях. Потому что их не навязали. Скорее... его ими вдохновили. Прости... я как-то путано всё...

– Нет-нет, – замотала головой Джун. – Я поняла.

– Попыток оставлять нельзя, – добавил я. – Просто надо отдавать себе отчёт – попыток чего? Потакания? Или действительно помощи? Наверно так. Если уж берёшь на себя такую ответственность.

Джун хохотнула. Потом засмеялась громче. А после и вовсе расхохоталась в голос. Закинула голову, и в свете окна я заметил, что она снова плачет.

– А ты... – сказала она сквозь смех и слёзы, – довольно безжалостен.

– Думаю, только безжалостные могут давать настоящий шанс, – улыбнулся я.

– Ты всегда таким был... безжалостным. – Её голос вдруг заледенел. – Но никогда не давал второго шанса. Так что не ври. В том, что он такой, есть и твоя вина. Очень много твоей вины. И ответственности.

Я растерялся. Я хотел сказать, что не понимаю, о чём она. Но вдруг – совершенно запоздало – сообразил, что ханси, про которого рассказывала Джун, давно не ребёнок, лет эдак сто двадцать уже. Что дух практиковала при жизни, ведь у неё целы энергетические центры, а значит, её "богатый муж" вполне может быть старым императором. Лу Сан же говорил, что старый император женился на известной бессмертной, да ещё и против её воли.

А ещё понял, что вижу лицо Джун очень чётко, словно кто-то за спиной открыл дверь, и свет льёт из коридора. Я подскочил.

– Простите, что нарушаю вашу – уверен – крайне интересную беседу, – сказали позади. Голос был очень знакомым. И... я словно слышал его недавно, буквально на днях... – О, нет-нет. Задержитесь-ка ненадолго.

Две подушки подпрыгнули в воздух, разлетелись на тысячи ниток, за пару секунд нитки сплелись в верёвки и опутали меня с ног до головы. Я рухнул обратно, завалился вперёд, уперевшись животом в столик. Перевязь была настолько тугой, что ни двинуться, ни вздохнуть, ни головы нормально поднять. Слева медленно прошла фигура в длинном чёрном одеянии, что-то мелодично звякнуло.

– Здравствуйте, матушка. Рад вас снова видеть.

Фигура наклонилась, кажется, человек планировал чмокнуть Джун в макушку. Оказалось, что на голове мужчины – корона императора с драгоценными нитями, скрывающими лицо. Эти нити и издавали мелодичный звон. А ещё у него что-то мягко горело в районе груди. Неужели золотое ядро?

Так это и есть тот самый Тёмный князь? Может ли быть, что это...

– Ты обещал, – прошипела Джун, отшатнувшись от фигуры. Сейчас она выглядела словно кошка, вставшая на дыбы. – Ты обещал, не забывай!

– Конечно, – презрительно хохотнул человек, выпрямляясь. – Я всегда держу своё слово, в отличие от некоторых. Уведите её!

Пара коренастых демонов в военных латах проследовали мимо, подхватили Джун под руки и увели. Мужчина постоял немного где-то сбоку от меня, потом сел напротив и махнул рукой. Верёвки ослабли, я осторожно пошевелился, сел ровно. И уставился на мужчину во все глаза.

Потому что в его груди действительно горело золотое ядро. Древнее, почти тысячелетнее. А ещё... оно было моим. Я чувствовал, я был в этом полностью уверен.

– Мне всегда нравилось удивлять тебя, – холодно заявил мужчина, снимая корону.

– ...

– Что? Так и будешь сидеть? Ничего не скажешь?

– ... Ваше... величество?

Мой язык не хотел шевелиться, а глаза отказывались верить. Потому что передо мной сидел император Гао Хан, собственной персоной.

– Ты всё-таки узнал меня, как приятно, – фыркнул мужчина, зло сверкнув красными, абсолютно демоническими глазами. – Ну здравствуй, учитель.

Глава 14

Передо мной должен был сидеть Мо Шен. Падший, Тёмный князь, полукровка, потенциальный Верховный, любимый сын, названый брат. Надежда на объединение всех миров.

Признаюсь, у меня в голове уже почти сложилась вполне логичная картинка: сто двадцать лет назад во дворце случился бунт, который разделил орден Фагуанг на две части. Одни поддерживали принца Гао Хана, а вторые – Мо Шена. Скорее всего, старый император отошёл в мир иной, так и не решив, кому именно передать трон.

Если Джун говорит правду, и император даже имел при дворце тренировочный лагерь для полукровок, то он ставил на Мо Шена. Ведь соблазн вырастить под своим крылом будущего Верховного был так велик. Даже если все мы собирались вознестись, одно дело – быть рядовым небожителем. И совершенно другое – взойти на небеса хозяином всего сущего. Мог ли Гао Хан поддаться зависти? Конечно мог. Мог ли он убить мачеху и учителя? Ведь мы тоже были на стороне Мо Шена. Мог ли расколоть названому брату ядро, чтобы тот не вознёсся ни при каких обстоятельствах? Зачистка неугодных родовых линий ордена Фагуанг закончилась полным разгромом светоносных. А значит, и там предпочтение было отдано Мо Шену.

Но куда делось моё собственное золотое ядро? Я отдал его сыну? Чтобы он вознёсся?

Так почему он не вознёсся? Почему я потерял память? И, чёрт возьми, почему сейчас передо мной сидит не Мо Шен, а Гао Хан? Ещё и с моим ядром. Кто же тогда остался в теле императора? Пустышка?

– Думаю, у тебя сейчас много вопросов, – сухо улыбнулся Гао Хан, создавая себе несколько больших удобных подушек. – Яму уверял, что ты ничего не помнишь. Поразительно. Всё это время я так злился на тебя, считал, что именно ты организатор. А ты всего лишь пешка. Ха! Они провели даже тебя. Невероятно...

Он развалился на подушках и тихо засмеялся.

– Как получилось, что вы стали падшим? – спросил я.

– Ох, неужели? Это что, вежливость? Я думал, ты сразу засыплешь меня вопросами о своём любимом сыночке. Его же ты помнишь?

Я неуверенно кивнул.

– "Я посадил семечко, – вдруг запел Гао Хан. – И наконец-то вырос ты. Сорву звёзды и подарю тебе. Достану луну и подарю тебе. Свеча сама загорается, чтобы светить для тебя..." Ты пел нам эту детскую песенку каждый вечер. Но казалось, что меня ты совсем не замечаешь. И поёшь лишь для него. Я был твоей обязанностью, и только. Придворные шептались, я был молод, но не глуп, всё слышал, понимал. Просто думал... что в этом плохого, если у вас такие крепкие отношения? Совсем как кровные. Я слишком любил вас обоих, чтобы мыслить критически. – Он помолчал. Прищурился. – А помнишь другую песенку? "Раз, два, три, четыре, пять. Лезем в гору, с тигром воевать".

Песня-считалочка не нашла внутри меня никакого отклика, и я мотнул головой.

– Это было наше наказание. Каждый раз, когда я или Шен в чём-то ошибались, ты пел эту песенку и... помнишь, что ты делал?

– ...

– Я до одури боялся провиниться, всё что угодно, но не наказание. Самое жуткое ощущение, которое я испытывал при жизни. Абсолютное бессилие. – Гао Хан опустил взгляд на столешницу, на скулах его проявились желваки. – А вот Шен... уже тогда был бесстрашным. Иногда он специально бедокурил, лишь бы ты его наказал. Потому что так умел наказывать только ты. Это был твой коронный удар, на него требовалось колоссальное количество энергии. Для твоего золотого ядра это, конечно, проблемой не являлось, но... Ты ведь даже не заметил, когда Шен перенял твой удар, когда научился, да? – Он усмехнулся. – Вот и я... не заметил...

– Вас убил Шен?

– Не убил, – Гао Хан посмотрел на меня очень внимательно, – намного хуже. Ты назвал это "Ударом призрака". От него душа вылетала из тела абсолютно... хм... нагой. После смерти мы можем рассчитывать на добродетели и золотое ядро. Но после "Удара призрака" у жертвы не остаётся ничего. Потому что смерти не было, как таковой, тело продолжает жить, вот только без души. Душа болтается где-то рядом, привязанная к телу посмертной нитью.

– Но этого было мало, – сказал я. – И он отправил вас прямо в ад. И посмертная нить оборвалась.

– Да, нить оборвалась, – кивнул Гао Хан.

– Но где Шен взял силы для такого удара?

– Он разбил своё золотое ядро.

После этого заявления мы молча уставились друг на друга. Разрозненные факты начали складываться в моей голове в новую картинку. Так значит, "император" был неправ, и такое возможно... при определённых обстоятельствах. Выбить душу, превратить её в призрака, а в тело поместить пустышку.

– Он разбил своё ядро, чтобы забрать из него всю магическую силу? – я усмехнулся. – Что ж, умно... значит, теперь у него ещё и ваше ядро? Вместе с телом? Но как?

– Не просто разбил, – ответил Гао Хан. – После "Удара призрака" он себя убил. Нанёс себе мощнейший магический удар.

– Сам? Но зачем?

– Потому что его план был куда грандиознее, – хохотнул император. – И если ты ничего не помнишь, значит он втянул тебя в этот план насильно. А вот матушка, думаю, согласилась на него добровольно, когда увидела, что её любимый названый сынок лежит мёртвенький, ещё и с расколотым ядром. Матери... – Он вздохнул и развёл руками.

– Она пошла вслед за ним, чтобы помочь, – сказал я.

– Да, пошла. После того спектакля, что Шен разыграл перед ней, матушка уверилась, что её чадо было зверски убито. Она не сомневалась ни секунды, остановила все жизненные процессы в теле и последовала за ним в пограничье. А вот как они обыграли тебя... это мне до сих пор непонятно. Или ты всё таки заодно с ними?

Я пожал плечами.

– Хотя вряд ли, – цокнул языком Гао Хан. – Иначе зачем было лишать тебя памяти?

Кажется, он немного смягчился, перестал прожигать меня взглядом. И улыбка стала не такой злорадной. Я покрутил головой, разминая шею. Гао Хан сжалился надо мной, распустил верёвки. Однако следом кинул в воздух несколько магических шаров, которые зависли фонариками с тёплым, приглушённым светом. Парочка нырнула под стол, четыре штуки разлетелись по углам, уничтожая любую тень, которую я мог бы использовать для побега.

Я сел удобнее и огляделся. У открытой двери стояли два демона. И ещё три в коридоре, сразу за дверью. Все в военной форме и латах, но главное – они являлись старшими. Если рассматривать с позиции адской иерархии, эти пятеро были намного выше того же Яму. И на порядок сильнее, хотя и выглядели довольно скромно. Но начни проверять – от тебя мокрого места не останется. Такие способны убить одним лишь взглядом, движением пальца. И эти монстры на услужении Тёмного князя? Впечатляет...

Как же ему удалось подчинить их? Как так вышло, что старшие бросили грызню и делёжку и дружно встали под знамёна хоть и падшего, но всё же человека? Он научил старших людской магии? Он пообещал им захватить верхний мир? Или тут было что-то ещё? Например, последняя воля почившего императора Омо?

– Тебя когда-нибудь пытались сожрать падальщики? – спросил Гао Хан, заглянув под крышку кувшинчика, что остался на столе. – Ах точно, какие падальщики? При тебе же остались твои энергетические центры. А вот я таким похвастаться не мог. После падения мне пришлось отбиваться от этих тварей несколько часов. Потом... я увидел в адских небесах тебя.

Он долил мне вина, остатки же выпил прямо из кувшина, кинув пустую посуду через плечо. Кувшин радостно влетел в окно, магическое стекло звякнуло и пошло трещинами. Смотрелось это жутковато и символично: Тёмный князь на фоне разбитых гор и синего неба в бардовых пятнах.

– Ты шёл высоко над головой, – продолжил Гао Хан, – по широкому хрустальному мосту. Я, дурак, подумал, что ты пришёл спасти меня, я полез наверх, цепляясь за выступы, которые, знаешь ли, очень острые и горячие. Да, призраки почти не чувствуют боли, но урон их телам всё же наносится. Тебе ли теперь не знать. – Он хохотнул. – Падальщики не отставали, они рвали меня на части. До сих пор удивляюсь, как мне вообще удалось выбраться из расщелины, это было настоящим чудом. Так вот... я пополз к тебе, уверенный, что ты спасёшь, поможешь... но ты не помог. Ты отшвырнул меня с дороги, как какую-то шавку, как мусор. Не сказав мне при этом ни слова. Но это не всё. – Гао Хан побарабанил пальцами по столешнице, приказал демонам принести ещё вина. – Ты, – продолжил он, смотря в сторону, – вырвал своё золотое ядро. Можешь представить? Ты наверно уже в курсе, что здесь, как и в адском мире, из ядра можно сделать что угодно. Хоть оружие, хоть печать. Хоть украшение, сияние которого не погаснет никогда... Ты сделал стрелу. И метнул её в меня, пригвождая к адской земле. До конца времён.

К нам подошёл демон, поклонился и поставил на стол два кувшина. Гао Хан кивнул ему, отпуская, посмотрел на мой нетронутый бокал и придвинул ко мне один из кувшинов.

– Плюсы тоже были, чего скрывать, – сказал он, откинувшись на подушки. – Теперь падальщики не могли подойти ко мне, они боялись твоей стрелы. Почти сутки я лежал в адской пустоши и наблюдал, как растворяется в вышине хрустальный мост. Я ни разу его больше не видел, за все сто двадцать лет... Пока однажды до меня не дошли слухи, что душа какой-то девицы бродит по аду и ищет меня, уверяя, что является моей невестой. Удивительное совпадение, не правда ли? Кто-то в мире людей, похожий на меня, словно близнец, признался этой девушке в любви. И обманом завлёк её на нерушимый посмертный мост. Именно тот... мост. Кто же это мог быть, как думаешь?

– Человек, который распоряжается вашим физическим телом, – ответил я.

– Верно. И как удобно, что ни один подданный, кроме самых приближённых, не знает своего императора на лицо.

– И вы начали искать посмертного духа, которому принадлежит нерушимый мост.

– Нет, не духа, – фыркнул Гао Хан презрительно, словно я назвал его глупцом. – Тебя. И Джун. Ведь такое мог провернуть только один из вас. Но оказалось, что сделать это не так то просто. Джун почти всегда находилась на поверхности, помогая своему названому сынку. А ты... тебя кто-то прятал.

– Прятал? – нахмурился я. – Не понимаю, о чём вы.

– Пограничье – удивительное место, – пояснил Гао Хан, – тут не бывает прямых дорог. Можно дойти куда-то, если только ты твёрдо знаешь, какова твоя конечная цель. Но даже в этом случае... дороги плутают, замыкаются в кольцо, обрываются, подчиняясь воле разумных существ. Особенно тех, кто считает этот мир своим домом.

– Призраки? – усмехнулся я. – Чушь какая...

– Духи-хранители.

– Духов не существует. Уже очень давно.

– Неужели? Когда-то в детстве я не поверил, что бывают птицы, неспособные летать. И ты показал мне большую энциклопедию южных земель. В ней были красочные иллюстрации. В том числе картинки с пингвинами. Ты сказал, что в мире существует огромное количество животных, которых я никогда не видел и, возможно, не увижу. И им наплевать, верю я в них или нет. Они просто есть.

– Яму рассказал мне про родовые линии. Духи теперь живут не в пограничье, а в телах демонов.

– Яму такой же, как ты. Видит далеко не всё. Тебя охраняет какой-то дух. Или теневой небожитель. Что? Так неприятно осознавать, что кто-то помогал тебе всё это время?

– Как же вы нашли меня сейчас? Они перестали помогать?

– Ну ты же не настолько глуп, не разочаровывай...

– Меня сдала Джун.

– Да. Тебя сдала Джун. Как ты стал призраком, кстати? Не император ли выжег твои энергетические центры?

– Император.

– Ты начал о чём-то догадываться, и он решил не рисковать. Почему он просто не убил тебя? Не развоплотил на месте?

Ну конечно... всё это время ответ лежал на поверхности и не раз приходил мне в голову. Если у вас паранойя, это ещё не значит, что за вами не следят. Моим соглядатаем была Джун. Она не спускала с меня глаз и вмешивалась по мере необходимости. Меня и правда легче было бы просто убить, но помешал Лу Сан. Я невольно улыбнулся и ответил:

– Потому что у меня, кажется, появились друзья среди живых.

Я выпил. Гао Хан тоже приложился к кувшину. Потом неожиданно вернулся к своей изначальной истории:

– Вот и у меня появились друзья, только среди демонов. Ну как друзья... – он хохотнул, – на второй день меня нашли три демона-сеятеля. Они шли возделывать поля, а тут падший, ещё и с золотой стрелой в груди. Демоны попытались вытащить стрелу и забрать себе, добив меня, однако ни у одного это так и не получилось. На третий день они привели императора. – Гао Хан улыбнулся. Очень тепло, словно вспоминал что-то хорошее. – Омо сразу понял, кто перед ним. Думаю, он и стрелу узнал. Он... смеялся как ненормальный. Несколько часов подряд. А потом просто ушёл. Следующим утром он вернулся с небольшим отрядом, я подумал, что планируется показательная казнь, но Омо приказал разбить недалеко от меня шатёр и отправил своих воинов на охоту. Он поставил рядом со мной раскладное кресло, уселся, сложил руки на животе и начал говорить. Демоны – особенно знать – очень схожи с нашими бессмертными. Они могут жить столетиями, перед тем как войти в родовую линию и запечатать душу внутри потомка. Омо был уже немолод, ему перевалило за восемьсот. Но выглядел он очень крепким и сильным. Невысокий, коренастый, в простой походной одежде. И со шрамом через всё лицо. Омо сказал, что этот шрам ему оставил ты. – Гао Хан выпил ещё, поставил локоть на стол и подпёр голову рукой. – Он приходил ко мне вот так несколько лет, кормил меня, чтобы я не забыл, как это – быть человеком. Рассказывал всякие истории. Просто забавные, просто трагичные. Выдуманные и нет. Я узнал, как развивался их мир с самого первого дня творения, выучил традиции, поверил в то, во что верят они. – Гао Хан посмотрел на меня рассеянным грустным взглядом. – Никто и никогда не говорил со мной вот так... особенно ты. А когда прошло почти десять лет, Омо пришёл ко мне с мечом. Я снова подумал, что настал мой последний день. Что дьявольский император потешил напоследок своё самолюбие, а теперь планирует избавиться от меня. Но я ошибся и на этот раз. Омо начал меня обучать. Он приказал своим бойцам проводить спарринги, а я лежал и впитывал всю их военную науку. Это было очень интересное время. И, пожалуй, самое счастливое...

Гао Хан замолчал, смотря куда-то за пределы комнаты. Я закрыл глаза.

Силы, которые вмешиваются в нашу жизнь и ставят всё с ног на голову, никогда не спрашивают, готовы ли мы к грядущим переменам. Иногда потрясения бывают такими масштабными, что сознание не выдерживает, сбегает от новой реальности. Моё однажды уже попыталось, затуманилось, притупляя сходящую с ума совесть. Но сейчас голова была кристально чистой. Наверно, даже у чувства вины существует какой-то предел.

Так значит, вот о каком подарке говорил Яму. Да, я прервал родовую линию Омо, но взамен преподнёс ему на блюдечке целого наследника Гао, последнего из рода, светлейшую из душ, если верить Джун. Не буду спорить о равноценности моих поступков, но... часть вины перед Омо это с меня снимало, не так ли?

Вот только чем же мне не угодил сам Гао Хан? Почему я поступил с ним так жестоко? Неужели я правда расчищал таким образом дорогу для Мо Шена?

Неужели я был таким человеком?

– Омо обучал меня почти тридцать лет, – услышал я голос Хана. – Он рассказал мне о каждой детали, каждом приёме, о дьявольской тактике и стратегии. А потом он снова исчез. Я остался совершенно один. И провёл так без малого два года. Ко мне приходили только его слуги, чтобы накормить или исполнить ещё какие-то просьбы. – Гао Хан замолчал. Магические стёкла потрескивали, их свет гулял по внутренней стороне моих век дёргаными бликами. – У меня было время подумать, очень много времени. О людях и демонах, о своём отце, о тебе и Шене, о матушке. И Омо. О том, что легче было бы умереть. Короче... обо всём подряд. Я начал меняться, плавиться во что-то новое. Через два года Омо навестил меня, чтобы задать лишь один вопрос: что я чувствую к тебе, своему учителю? Я, конечно же, ответил, что ненавижу тебя всей душой. Я был уверен, что это правильный ответ. Но Омо вздохнул, покачал головой и пропал ещё на два года.

– Разве он не хотел сделать из вас универсальное оружие? – спросил я, открывая глаза.

– Ваши подходы оказались противоположными даже в этом, – ответил Хан. И широко улыбнулся, видимо, ему понравилось моё выражение лица. – Когда он снова спросил, что я чувствую к своему учителю, я ответил, что ничего. Мне нет дела до своего бывшего учителя. Омо присел рядом со мной на корточки и сказал: "Подумай вот о чём. В твоей груди торчит ценнейшая вещь, которую не может достать никто, даже я. Неужели ты не хочешь забрать её себе?" Я ответил, что не имею представления, как это сделать. А Омо только посмеялся и заявил, что я, конечно же, знаю, что нужно делать, просто сопротивляюсь этому, как могу. "Ты же без проблем управляешь своей рукой. Или ногой", – добавил он. И снова ушёл. Однако на этот раз Омо предупредил, что больше не вернётся. И слуг своих посылать ко мне не будет. Если я захочу увидеться с ним – я должен отыскать его сам.

– Как же вам это удалось?

– Смысл его слов я понял не сразу. Вернее... я сопротивлялся даже тому, чтобы взглянуть на всё это объективно, без чувств, без эмоций. Омо был прав, можно подчинить даже чужое золотое ядро, если признать его частью самого себя. Но как признать своей частью нож, который воткнул тебе в спину самый любимый из людей? Как не обращать внимания на душевную рану, которая до сих пор кровоточит и даже не думает зарастать? Как примириться с предательством? Примириться по-настоящему, а не только на словах?

Его вопросы повисли в воздухе. Конечно же, у меня не было ответа ни на один из них.

– Я провёл десятки лет, вспоминая всё хорошее, что было между нами. Надеясь, что это поможет как-то сбалансировать мои чувства, вывести их хотя бы в ноль. Но знаешь... это не работает. Совершенно. Любые хорошие воспоминания можно перечеркнуть одним злым делом. Тогда я попытался найти в твоих действиях какой-то глубокий смысл, оправдать тебя. Но так можно додуматься до совсем уж жутких вещей. Например, что ты решил пойти против небес. Хотя... сейчас даже эти идеи не кажутся мне ужасными. А тебе?

Я пожал плечами. Последние сто двадцать лет я был далёк и от людей, и от демонов, и – тем более – от небожителей. Но больше всего я отдалился от себя прошлого. В каком-то смысле, я тоже переплавился во что-то новое.

Новое...

– Гао Хан так и не смог меня простить, – сказал я. – Даже его идеальной и добродушной личности такое было не под силу. Вам нужно было полностью переродиться.

– Ха! – У Гао Хана засверкали глаза. – Ты всегда смотрел в самую суть! Ха-ха! Да, так и было! Ахха-ха! – Отсмеявшись, он продолжил: – Когда я переплавился в нечто новое, лишенное старых привязанностей и эмоций, золотое ядро признало меня своим хозяином. И я пошёл к императору Омо. Я добрался до его дворца, и нигде по пути не встретил никакого сопротивления. Стражи пропускали меня без вопросов, несмотря на то, что я человек. А когда я остановился у покоев Омо, его помощник постучался в двери и сказал: "Мой господин, пришёл ваш сын".

Вот, значит, как... Омо не лепил себе марионетку, не затачивал из принца оружие. Он продолжал свою родовую линию, которую прервал я. Только и всего... Старый император поручил мне своего дражайшего сына и со спокойной душой отошёл в лучший мир, а я вместо заботы отдал мальчишку на откуп своему злейшему врагу. Я должен был стать защитником Гао Хана, его опорой. Хреновая вышла опора...

– Увидев Омо, я спросил, как он может доверять мне, человеку? Как он может считать меня своим сыном? Он подвёл меня к зеркалу и сказал: "Ну какой же ты человек, сынок? Разве у людей бывают такие красные глаза?"

Гао Хан замолчал, видимо, его рассказ подошёл к концу. Я смотрел на него и думал, что даже после падения и своего длительного, крайне болезненного перерождения мальчишка не озлобился, не обиделся на весь мир. У него ведь даже не возникло мысли прийти во дворец к Омо и спалить там всё к чёртовой матери, захватив власть, с моим ядром он вполне мог это сделать. Гао Хан был благодарен адскому императору. А благодарность – живая канарейка в шахте. Показатель того, что душа не перешла последнюю черту.

И если поступать по справедливости, то теперь – самое время для возмездия. Предатели не должны остаться безнаказанными.

– Чего же вы хотите от меня? Моей смерти? – спросил я.

– О, ты не отделаешься так легко! – рассмеялся Гао Хан. – Сейчас я понимаю Омо, как никогда. Смеяться над нелепостью врага – действительно удовольствие, которое хочется растянуть. Так что посиди-ка пока здесь. – Он степенно поднялся, прихватил со стола корону и добавил: – Я бы переправил тебя в ад, для надёжности, но в теле призрака... ты вряд ли протянешь там долго. Да и смысл? Скоро миры сольются, ад вознесётся, а небеса рухнут на землю. Если переживёшь – мы обязательно поболтаем ещё.

Гао Хан махнул демонам, выпроваживая их из комнаты, и вышел сам, хлопнув дверью. Я вздохнул и растянулся на подушках. Ладно, ждать осталось недолго. Так или иначе, всё скоро закончится. Я просто полежу тут.

Глава 15

Когда судьба идёт тебе навстречу и начинает давать ответы на вопросы, что мучили тебя долгие-долгие годы, ты понимаешь со всей ясностью: незнание – счастье. Можно найти смысл в старой душевной ране и успокоиться, осознав, что всё плохое случилось с тобой вот по такой и такой причине, вот для этого. Но как успокоиться в злодеяниях? Если у человека есть совесть, он не может просто сказать себе: так, мы больше не думаем об этом, это нас не касается, было и было. Маленькая пружинка постоянно выталкивает на поверхность всю грязь, напоминает: "Посмотри вот на это, и на это. Что ты там делаешь? Ищешь смысл? Причину? Для чего? Чтобы оправдаться? Со мной этот трюк не пройдёт".

Успокоение в причине доступно только жертвам.

Магическое окно потрескивало, рябило, готовое обвалиться на пол осколками. Световые шары неподвижно висели в воздухе, резво отскакивали, когда я пытался пнуть их под столом. И разгорались ярче, намекая, что сбежать не получится. Хотя мне и бежать-то было некуда...

По ту сторону двери кто-то переговаривался, потом голоса стихли, я услышал звуки удаляющихся шагов. Подошёл к двери и дёрнул за ручку. Конечно же она была заперта. Я плюхнулся обратно на подушки.

Интересно, смогу ли я пережить надвигающийся апокалипсис? Увижу ли, чем всё закончится? Надеюсь, Лу Сан не пострадает.

Мысли о бессмертном были приятными, они успокаивали, вымещали из сознания тревогу и вину. Я повертелся, лёг удобнее. В принципе, не самые плохие последние часы жизни. Тепло, светло, вино, опять же, имеется. Всё лучше, чем быть развеянным перед кучей народу, что смотрит на тебя с ненавистью и осуждением. Я закрыл глаза и расслабился.

Но так уж устроен мир – стоит смириться с неизбежным, отдаться на волю случая, как этот самый случай выплюнет тебя, пережевав. И вот ты снова вынужден принимать решения, делать выбор. Даже если он ни на что не повлияет.

Звук появился слева от магического окна, я не сразу понял, что слышу его, равномерные глухие удары терялись на фоне трескотни. Мне это кажется, кажется... а если и не кажется, меня это точно не касается.

Стена дрогнула, обвалилась крупным куском, обнажив довольно широкий лаз. Лу Сан вывалился в комнатку, смешно взмахнув мечом, подскочил на ноги и тут же упал, словно подкошенный, чертыхнулся в пол.

– Святые небожители... – вздохнул я. – Вы-то что тут забыли?

Лу Сан сел, деловито приглаживая растрёпанные волосы, заметил на столе кувшин.

– О!

– Даже не думайте, – буркнул я, подхватив кувшин и вылив остатки вина на пол. – Как вы вообще сюда попали?

Лу Сан разочарованно чмокнул губами, осторожно поднялся, пошатываясь, убрал меч и достал мой колокольчик.

– Заклинание хозяина, – сказал он, подходя ближе. – Наложил его на твою вещицу. Она и привела. Ты... что-нибудь узнал? Наверху настоящий переполох. Во дворец призваны не только главы орденов, но и ещё много кто. Всего – шесть с лишним тысяч человек. Оох... – Лу Сан мучительно икнул и плюхнулся на подушки. – Тебе ни о чём... кх-хкх... это количество не говорит?

– Пустышки?

– Похоже на то. Иии... – Бессмертный достал из мешочка шенбу глиняную бутылку, сделал несколько жадных глотков. – Да вода это, просто вода! Сейчас... надо немного... прийти в себя.

Он плеснул на лицо, растёрся рукавом, мотнул головой и спросил:

– И сколько там было твоих недостойных? Не похоже на обычное совпадение. Император что-то знает...

– Император сейчас здесь, в пограничье, – ответил я, рассматривая потолок. – Хотя, возможно, он уже спустился обратно в ад.

– Ты о чём?

Я скосил взгляд на Лу Сана, размышляя, что именно рассказать, а что лучше утаить. К чему мальчишке знать всё?

– В теле императора сидит совершенно другая личность, а именно – Мо Шен. Все эти сто двадцать лет. А настоящий Гао Хан – и есть наш падший, Тёмный князь.

– Тебе чего тут в вино подмешали? – фыркнул бессмертный, заглядывая в пустой кувшин.

– После кончины старого императора что-то случилось, – продолжил я. – А может, незадолго до. Что-то было... что-то, послужившее спусковым механизмом. Возможно, старый император отдал-таки предпочтение родному сыну. Или... я не знаю. Но Мо Шен решил действовать.

– Состязания.

– Что?

– Вайгу рассказывал, что незадолго до кончины старого императора во дворце состоялись состязания, в которых приняли участия все, даже принц. Несколько небожителей, которые входят в небесный Совет, спустились, чтобы посмотреть на будущего наследника империи.

– Вот как...

Это многое объясняло. Вероятно, небожители увидели тьму в душе Мо Шена и отказались признавать его.

– Если верить вайгу – а причин не верить у меня нет – в тот день небожители спускались последний раз. Больше их на земле не видели. – Лу Сан усмехнулся. – В императоре чужая личность... охренеть! А он неплохо справляется, надо сказать...

– Неплохо, – пробурчал я, садясь. – Значит, Мо Шен решил действовать по-своему. После смерти старого императора он применил к Гао Хану мощный удар, который выбивает душу из тела. Только душу, без грехов и добродетелей, без золотого ядра и энергетических центров. А потом отправил его в ад, отчего посмертная нить разорвалась. К тому моменту сам Мо Шен был уже мёртв. Он расколол своё ядро, выкачал из него всю силу и наложил на себя руки. А когда увидел, что нить Гао Хана порвалась, он просто...

– Привязал к ней свою душу? Это возможно?

– Я не знаю, я... Или всё было наоборот. Сначала привязал, а потом разорвал.

– Хм... какой же силы должен быть удар, чтобы вот так выбивать души? Да и... что за техника? Никогда о таком не слышал. – Он посмотрел на меня, я постарался не отводить взгляда и пожал плечами. – И ты думаешь, что он как-то заставил тебя отправлять в загробье грешников? Но зачем? Для чего?

Лу Сан потёр глаза и ещё раз умылся. Громко фыркнул, разбрызгивая воду. Заглянул под стол и хохотнул.

– А это что? Зачем тебе тут свет?

– Гао Хан оставил. Уничтожают тень, чтобы я не сбежал.

– Какие забавные... и вёрткие, хрен поймаешь! Ай! – Лу Сан стукнулся затылком об столешницу, вылез наружу. – В смысле... Гао Хан? Ты видел его?

– Вот как вас сейчас.

– Что он тебе сказал?

– Да много всего... – напряжённо хохотнул я. – Не особо лестного...

– Ну, это неудивительно. Ты же был на стороне своего ребёнка. Откуда он, кстати, тебя знает? Ты приходил во дворец, пока был жив?

Я удивлённо посмотрел на Лу Сана. Ах, точно... он же думает, что я был отчимом Мо Шена. Наверно, всё лучше так и оставить. Мне нравится панибратское отношение бессмертного. Думаю, оно сильно изменится, как только Лу Сан узнает, кто я на самом деле.

– Это уже не имеет значения, – ответил я. – Важно то, что у Мо Шена есть шесть с лишним тысяч тел с пустышками. И среди них, возможно, немало обладателей золотых ядер. А ещё у него такое же количество недостойных душ, которые торчат в загробье и не могут пойти дальше. Они с радостью хлынут обратно на землю, если им открыть мост и предоставить живые тела.

– Но это же будет хаос. Зачем он императору?

– Контролируемый хаос. Тот нерушимый посмертный мост... он не мой. Теперь я в этом уверен. Думаю, он принадлежит Джун.

– А она-то здесь при чём?

– Это императрица. Жена старого императора. Мачеха Гао Хана и Мо Шена.

Лу Сан аж икнул от такой новости.

– Так её душа не пропала... значит, и учитель наследного принца может быть где-то здесь... Мы должны его найти! Говорят, это был очень могущественный старик! Он поможет!

– Ну... не то, чтобы совсем старик... Но он уже не поможет, поверьте мне. Он оказался намного глупее и бесполезнее, чем вы можете себе представить.

– Эй! А ну-ка не...

– Так вот, – перебил я бессмертного, закрывая тему. – Если недостойные вернутся по нерушимому мосту, они лишатся памяти. И это очень серьёзно. Потому что человеком, у которого нет прошлого, очень легко управлять.

Я надеялся, что такое громкое заявление отвлечёт Лу Сана, но тот даже не думал забывать про всемогущего учителя.

– Тогда нам тем более нужно найти...

– Вы не слышите меня? Времени на поиски уже нет. Император готовится к чему-то. Тёмный князь – тоже. Совсем скоро...

Я осёкся. Потом хохотнул.

– Что? – нахмурился Лу Сан.

– Реванш. Вот что нас ждёт. Тёмный князь хочет подняться в императорский дворец. Хочет забрать свой трон обратно. Зло против зла. Весёленькая ситуация...

– Тогда у него должны быть свои люди во дворце. Чтобы помочь с охранными печатями.

– Вы всё таки не слушаете... – разочарованно мотнул я головой. – Тёмный князь – это Гао Хан. Зачем ему помощники?

– ...он и сам отлично знает любую печать... – пролепетал Лу Сан. – Святые небожители... Да там же бойня начнётся... почему... почему тогда император отослал всех своих мертвецов? Он же должен был оставить их во дворце?

– Чтобы никто не вмешался. Мертвецы не зря охраняют имения орденов. И не зря император вызвал всех глав. Потому что Мо Шену этот удар по дворцу нужен даже больше, чем Гао Хану.

– Пустышки.

– Да, пустышки. Как только начнётся заваруха, Мо Шен пустит в тела души недостойных. И получит шесть с лишним тысяч послушных кукол. Им даже с демонами Гао Хана сражаться необязательно. Так... – я задумчиво уставился в разбитое магическое окно, – так вот для чего он собрал всех в одном месте. Хм... умно...

– Раздать приказы, – на лету схватил Лу Сан.

– Именно. А потом недостойные, возможно, убьют себя сами. Обладатели золотых ядер вознесутся и устроят на небесах ещё одну бойню. Хотя... не знаю. Неужели небожители с ними не справятся? Да и тела, в которых просто были светлые души... зачем они Мо Шену?

– Может, он на них тренировался? Ладно, – оживился Лу Сан. – Мы ещё многого не знаем, однако времени и правда почти не осталось. Идём.

Он резво подскочил, направился к лазу, но на полпути остановился, поняв, что я продолжаю сидеть на подушках и даже не думаю следовать за ним.

– Эй! Ты чего?

– Уверен, вы справитесь и без меня, – улыбнулся я. – Так что я, пожалуй, останусь здесь.

– С ума сошёл? А ну-ка вставай! – Лу Сан вернулся и дёрнул меня за руку. – С минуты на минуту разразится конец света, а ты решил отлежаться! Не стыдно?

– У меня нет ни сил, ни знаний, вообще ничего, – вздохнул я, нехотя поднимаясь. Шарики света вынырнули из-под стола и поспешили за мной. – Я буду вам только мешать.

– Для начала... – Лу Сан попытался сбить один из шариков рукой, но тот ретиво шмыгнул мне за спину. – Ай, черти вас дери! Для начала мы выберемся наверх. И ты поможешь мне вернуться в мир живых.

– Ну, во-первых... – я заглянул в тёмный лаз, – прыгать через тень я теперь могу только в пределах пограничья. Я больше не способен найти дорогу к живым. Если только по колокольчику, который вы так дальновидно взяли с собой. И во вторых... – Три световых шара юркнули в лаз, осветив дорогу, три остались висеть над моей головой. – Во вторых, тень у меня теперь в большом дефиците.

– Так что же делать? – нахмурился Лу Сан.

– Не знаю, ждите, когда алкоголь отпустит вас до конца. Тогда найти грань миров будет намного легче. Пограничье любит только человеческих детей. Да пьяных. Остальных услужливо выпроваживает.

– Ой, ладно, – отмахнулся Лу Сан, подталкивая меня в лаз. – Давай для начала выберемся, а там уже решим, что делать.

Я вздохнул. Дальше препираться не имело смысла. Забрался в вырытый бессмертным туннель и пополз. Надо признать, работу Лу Сан выполнил колоссальную, ведь мне даже ни разу не пришлось распластаться на животе. По тоннелю вполне можно было передвигаться на четвереньках. Через пару минут мы выбрались в один из коридоров, отряхнулись и побежали в сторону выхода. Световые шарики носились над нашими головами.

Дверь в подземный трактир была спрятана меж высоких валунов, и когда мы выбрались, то оказались в довольно просторном "колодце". Я подумал, что тут безопасно, и сел на землю.

– Ты опять за своё? – буркнул Лу Сан.

– Мы не знаем, что у демонов на уме, не так ли? К тому же, вы для них всё ещё желанная добыча. Давайте-ка посидим тут, подождём, пока вы протрезвеете. Подумаем заод... э-эй!

Бессмертный дёрнул меня за руку и потащил вперёд. Безопасный колодец из валунов очень скоро остался позади, прямо по курсу раскинулась бескрайняя пустошь. Горизонт слева разгорался красным, и вряд ли этот свет шёл с базарчика. Скорее всего, светилась адская расщелина. Что же там творится?

Лу Сан довольно долго тащил меня по пустоши, параллельно этому свету, и не говорил ни слова. Наверно, он просто действовал ради действия, чтобы не сидеть, сложа руки. Ведь никакой пользы от нашего путешествия не было, как не было в нём и смысла.

– Всё, стойте! – наконец взбунтовался я. – Чего вы хотите? Куда мы идём?

– Алкоголь скорее выветрится из организма, если я буду двигаться.

– Ну так и прыгали бы себе там, между валунов. Меня-то зачем напрягаете? – Я дернул своё запястье из пальцев бессмертного и плюхнулся на землю. – Хватит. Я никуда больше не пойду.

Лу Сан чертыхнулся, подбоченился и огляделся по сторонам. Я смотрел на него и думал о том, что в пограничье у заклинателя будет гораздо больше шансов выжить, если начнётся какая-то заваруха. Спрятать бы его где-нибудь здесь...

– Что же делать, что же делать... – напряжённо бубнил Лу Сан, крутясь на одном месте.

– А что в таких случаях делали герои ваших любимых новелл? – спросил я в шутку, улыбнувшись.

Лу Сан посмотрел на меня, дёрнул плечами.

– Там всё намного проще. В безвыходной ситуации появляется осведомлённый второстепенный персонаж, этакая рука автора, что влезает в мир книги.

Я тихо рассмеялся. Сейчас я хорошо понимал уважаемого Лу Зеана, который из жизни в жизнь следовал за своим потомком, отдавая ему если не всего себя, то точно большую часть. Лу Сана было невозможно не любить. Я должен что-то придумать, как-то удержать его здесь, в пограничье. Надо было дать ему выпить то вино, эх...

Я вдруг понял, что Лу Сан не шевелится, стоит как истукан и смотрит в сторону адской расщелины. Началось? Я прищурился, но не заметил там никаких изменений. А вот шары над моей головой вели себя странно. Они перестали мерцать, а тот, что ближе остальных, даже свалился на землю, когда я дотянулся до него и толкнул ладонью.

Что происходит?

– Ты прав, братец, – сказали за спиной. – Есть такие души, за которыми хочется следовать. Которые хочется оберегать.

Я резко развернулся. Позади была всё та же пустошь, подсвеченная красным. И по этой пустоши в мою сторону вышагивал... травник?

– Но мы лишь вредим им излишней опекой, не так ли? Берём за них начальную ответственность, заботимся, думая, что вот-вот отпустим их в свободный полёт, и не замечаем, как они становятся нашей личной ответственностью. А так быть не должно.

Он медленно шёл ко мне, заложив руки за спину. И я понял, почему травник постоянно отводил глаза при общении с клиентами, почему не любил прямого взгляда.

– Мальчик должен нарабатывать потенциал, бросаться в бой, жертвовать собой, а не отсиживаться здесь. Только так Лу Сан укрепит свою душу.

Глаза травника не были глазами обычного человека, стоило перехватить его взгляд, задержаться в нём, и я почувствовал чудовищную внутреннюю силу, что плескалась за тщедушной оболочкой. Травник стоял теперь, нависал надо мной, припечатывая этим взглядом, словно каменной глыбой.

– Но такие души тоже нужны. – Он отвернулся и сделал шаг к Лу Сану. – Они – наше личное испытание. И у меня был такой человек, очень-очень давно, ещё при жизни.

Травник осторожно ткнул Лу Сана указательным пальцем в грудь, и бессмертный растворился в воздухе. Травник хохотнул.

– Ты даже сейчас надеешься, что я отправил его куда-нибудь в безопасное место, подальше от дворца. Не волнуйся, он будет в самой гуще событий, это его личный выбор. Кто я такой, чтобы этому мешать? Свобода воли, сам понимаешь.

Он взял один из светящихся шаров, кинул его на землю. Шар врезался в мёртвую поверхность прямо у моих ног, ярко вспыхнул. Через секунду передо мной появился низкий столик.

– Вы останавливаете время? – спросил я тихо, наблюдая, как травник степенно садится напротив, разглаживая подол. – Вы теневой небожитель?

– Он самый. Будут ещё какие-то дополнения, братец?

– Я должен вас помнить? Мы были знакомы при жизни?

– О да! Мы общались очень-очень тесно. В основном ругались, правда, как и любые родственники.

– Вы... Ян Лунь? Мой двоюродный брат?

– В точку.

– Гао Хан сказал, что мне кто-то помогал все сто двадцать лет. Это были вы? Те отвары, что вы мне давали... что это?

– Обычный чай, – рассмеялся Лунь. – При жизни ты любил мои травяные чаи. Можно сказать, я был причиной этой твоей привычки чаёвничать. Помогал же тебе не я, а тот, кто знает пограничье, как свои пять пальцев. Или свои девять хвостов.

– Эээ...

– Хочешь чаю? – перебил меня Лунь. – Ты ведь так его и не попил. Эй, официант! Чаю нам, пожалуйста!

– Сию секунду! – громко ответили справа. Я невольно вздрогнул. – Извольте!

Официант плюхнулся за столик, невероятным движением руки приземлил на его поверхность большой поднос, на котором стоял чайничек и три чашки, полные чая. При этом он умудрился не расплескать ни капли.

– Вопрос практики, ничего сложного, – заявил официант. – Всё-таки я на этой должности уже тысячу лет.

– Познакомься, кстати, – добавил Лунь. – Это уважаемый Кумихо, древний дух-хранитель. Один из лучших информаторов небес.

Официант широко улыбнулся и веером раскинул за спиной девять здоровенных огненно-красных хвостов. Я смотрел то на него, то на Луня, и не мог сказать ни слова. Слишком много событий для одного дня...

– Пей же! – Лунь подвинул мне одну из чашек. – Я могу останавливать время лишь на час. У тебя впереди ещё много дел.

Я машинально взял чашку и сделал несколько больших глотков. Лунь довольно кивнул, достал из-за пазухи и положил на столик три серых камня. По прямой, от себя ко мне.

– Что это? – спросил я.

– Людей интересуют лишь грехи и добродетели, обычных воспоминаний вы и не замечаете. Вот таких, например.

– Это мои воспоминания?

– Нет, они мои. Пройтись по мосту Джун было и твоей идеей, ты отлично знал, что лишишься памяти. И восстановить её будет невозможно. Но ты пошёл на это, даже не раздумывая. Личная ответственность – страшная штука.

Лунь хохотнул. Кумихо сидел по правую руку от меня, облокотившись на стол, и слушал нас с большим интересом, глаза его блестели. Не зря говорят, что лисы – самые любопытные существа. Роль информатора подходила ему на все сто процентов. Вот уж действительно... человек призвания.

– О чём эти воспоминания? – спросил я, взяв первый камешек.

– О тебе, конечно же, – улыбнулся Лунь. – Не знаю, станут ли они для тебя успокоением, но причину ты точно поймёшь.

– Причину чего?

– Смотри.

Я прижал камешек ко лбу, закрыл глаза. Пространство вокруг обросло высокими белыми стенами. Над головой раскинулась сводчатая крыша. "Я" сидел в тронном зале, за столиком, который ломился от изысканной еды. Рядом со "мной" находились Кумихо и ещё какой-то небожитель. Он был очень важным, утончённым и величественным. Справа, на возвышенности, стоял трон, на котором восседал император. На вид ему было лет сорок – сорок пять. С одной стороны от трона сидела императрица, с другой – ближе к нам – бессмертный в длинном белоснежном одеянии. В этом бессмертном я узнал себя, Ян Бэя.

На приёме у императора был генерал с помощником, они стояли напротив трона, склонив головы.

– Тан Сю был моим личным протеже, – недовольно бубнил утончённый небожитель. – А теперь гляньте-ка, Бэй прибрал к рукам и его. Ещё немного, и он самолично усядется на трон. Неслыханная дерзость...

"Я" усмехнулся.

– И что же тут смешного, Лунь? – фыркнул небожитель. – Ещё один отказ Бэя вознестись – и я поменяю твоё имя на его в Трактате Небес.

– Как угодно, – весело хохотнул "я". – Когда наш род делил между собой таланты и личные качества, братец Бэй забрал себе всё тщеславие.

– Пошути мне тут...

– Уважаемый Ким Луан прав, – вставил Кумихо, выглянув из-за небожителя и широко улыбнувшись. – Твой братец бьёт все рекорды по наглости и самомнению.

– Может, подпишем коллективное письмо? – предложил небожитель, отворачиваясь к лису. – Попросим Совет небес принять меры...

– Вы рехнулись? – заулыбался Кумихо ещё шире. – Духи обожают Ян Бэя! Это же любимая тема наших сплетен! Не лишайте нас удовольствия, уважаемый.

Ким Луан громко фыркнул.

– О, смотрите, – добавил лис, наклонившись в нашу сторону. – Принесли ответ.

Невысокий юркий человек торопливым шагом подошёл к генералу, шепнул ему что-то на ухо, после чего низко поклонился императору и быстро ретировался из зала. Генерал сделал шаг вперёд и сказал:

– Ваше величество, северные земли могут выделить десять тысяч человек. Но мы должны быть уверены, что их работа окупится, иначе...

– О, вы не так меня поняли, – громко заявил Ян Бэй. – Оплаты не будет.

– Ч-что? – Голос генерала дрогнул. – Как вы себе это представляете? Наёмное войско...

– Никаких наёмных войск, – отрезал Ян Бэй, буравя военных взглядом. – Те, что пойдут со мной в дикие земли, не получат никакой награды, никаких званий.

– Вы предлагаете моим людям... сгинуть ни за что?

– Почему же ни за что? За идею. Мне нужны только те, кто пойдёт за мной по велению сердца. Даже если их будет всего пятеро. – Ян Бэй небрежно махнул рукой. – Вы свободны.

Император согласно кивнул, давая своё разрешение, генерал с помощником ещё раз поклонились ему и покинули зал. Ян Бэй склонился в сторону Тан Сю и что-то сказал ему.

– Не потрудитесь ли посвятить в свой план и нас, уважаемый бессмертный генерал? – нарочито вежливо спросил Ким Луан. – Уж кого-кого, а вас я в особой идейности не уличал.

– Уважаемые небожители могут не волноваться, – усмехнулся Ян Бэй. – Идейность в данном случае – всего лишь показатель человеческой преданности. Если воин готов отстаивать нематериальные ценности, он добьётся многого. Во всяком случае, под моим крылом. Тот, кто проявит себя в этом походе, станет моим приближённым. А там уже и о наёмном войске для него поговорим.

"Я" весело хохотнул, кинув на Ким Луана довольный взгляд. Тот скривил в ответ мину. Добавил в воздух:

– Ваши средства кажутся мне дилетантскими, уж простите. А иногда и опасными. Не так ли вы выбрали себе скандального генерала Юна?

– Именно так, – ответил Ян Бэй. – Генерал Юн частенько спорит со мной, и я позволяю ему такое отношение. Потому что по-настоящему опереться можно лишь на того, кто не боится давать тебе отпор. Кто не лебезит, а честно критикует, если видит огрехи в твоих решениях. Но это касается лишь мирного времени. На поле боя генерал Юн является продолжением моего тела.

– Что ж, – фыркнул Ким Луан, поднимаясь из-за своего столика. – Мы видим, что император находится в надёжных руках. Засим разрешите откланяться.

"Я" тоже поднялся, потому что Ким Луан был выше по небесному сану, и "я" не мог ослушаться его приказов.

Мы распрощались с императором и его приближёнными, соблюдая дворцовый этикет, вышли в длинный коридор. Ким Луан заложил руки за спину и степенно пошёл вперёд. Мы с Кумихо привычно пристроились по его бокам.

– Стоило решить проблему с демонами, как люди полезли в дикие земли, ища себе приключений на пятую точку, – вздохнул Ким Луан.

– Такова уж их природа, – ответил "я". – Человеку необходимо соперничество.

– Твой брат переходит все границы. Что он пытается сделать со своим этим орденом? Хочет создать альтернативу небесам?

– Бэй просто развлекается, – поспешил "я" успокоить начальство. – Будьте уверены, через сотню-другую лет ему это надоест.

– Или у него кончатся деньги, – вставил Кумихо. – Содержание такого большое ордена – дело не из дешёвых. А Бэй совершенный профан по части финансов. Знаете, сколько он задолжал Луню ещё при жизни? Я бы кстати уже начал требовать назад проценты.

– И каким это образом? – хохотнул "я".

– Впарил бы ему какое-нибудь чудодейственное зелье, например.

– Вот! – недовольно фыркнул Ким Луан. – Вот! Вы даже не допускаете мысли, что в течение этих двухсот лет он примкнёт к нам на небесах! Он совсем отбился от рук!

– Не утрируйте.

– Надо дать ему какое-нибудь ответственное задание, – предложил Кумихо. – Может, поручим Бэю воспитание полукровки?

– До рождения Верховного ещё лет шестьсот-семьсот, – запротестовал "я". – Не рановато?

– Пусть тренируется, – фыркнул Ким Луан. – Может, зрелости хоть немного прибавится.

Воспоминание закончилось, картинку заволокло белесой дымкой, я открыл глаза и положил камешек на стол. Лунь смотрел на меня очень внимательно, а Кумихо сунул мне в руку второй камешек, пресекая любые вопросы. Добавил:

– Смотри дальше.

Следующее воспоминание было не таким старинным, как первое. Потому что мы с Лунем обсуждали Мо Шена. Вернее, Лунь спокойно сидел в плетёном кресле, потягивая чай, а я метался по комнате и что-то зло бурчал себе под нос.

– Успокойся уже, братец, – сказал "я". – Побереги нервы. Ты же знаешь, что решения Совета не обсуждаются.

– Как они могли сказать ему такое?! – почти кричал Ян Бэй. – Разве не они приказали мне искать полукровку? И что же? Теперь они отшвыривают его, как вшивую собачонку!

– Тише.

– И что за нелепость? Зачем Верховному становиться земным императором?

– Ну... это неплохой опыт, согласись.

– Мы собирались вознестись! Все вместе! К чему эти проволочки?

– Небесам виднее. Послушай, не так уж всё страшно...

– Не страшно? После состязаний они заявили, что ноги их на земле не будет, если Мо Шен станет императором! И это ты называешь "не страшно"?!

– А не подумал ли ты, дорогой братец, – повысил "я" голос, – что это тоже может быть испытанием? И за кого ты сейчас должен нести ответственность? Напомнить?

– Да нормально с ним всё!

– И почему же ты сделал такой вывод? Только потому, что Гао Хан не прибежал к тебе жаловаться? Потому что продолжает ходить по дворцу и улыбаться? – "Я" поднялся к кресла, подошёл к брату почти вплотную, сказал тише: – Знаю, тебе очень нравится, что Мо Шен дерзкий и несгибаемый, что он не пляшет под чужую дудку, даже под твою. Но не забывай, иногда отпор – это всего лишь отпор. Разновидность отрицания. Прекрати ему потакать.

– Вы не знаете его так, как знаю я, – ответил Ян Бэй спокойнее.

– А ты? Хорошо ли ты знаешь своих учеников?

– Достаточно. Они оба – достойные молодые люди. И меня очень расстраивает, что Совет относится к ним так по-разному.

"Я" положил руку на плечо брата, улыбнулся и признался:

– После состязаний Гао Хану было сказано то же самое, что и Мо Шену. Слово в слово.

Вторая картинка выцвела, рассеялась белесой дымкой. Я не стал смотреть на небожителей, а уж тем более что-то спрашивать. Взял последний серый камешек, прижал ко лбу. И невольно вздрогнул.

Передо мной лежали мёртвые тела Мо Шена и Джун. Я помнил, что императрица остановила все жизненные процессы, следуя за названным сыном. Однако сейчас на её шее красовалась глубокая рваная рана. Под широким столом, на котором были уложены тела, собралась большая лужа крови. Я понимал, что эту рану оставил ей Мо Шен. Ядро молодого человека было расколото, у Джун оно отсутствовало вовсе. Видимо, их план уже вступил в силу.

Около стола стоял Гао Хан. Вернее, Мо Шен в его теле. Он замер с вытянутыми руками, в которых держал пиалу с терпко пахнущим зельем.

– А я предупреждал... – тихо сказал "я", рассматривая тела. Повернулся к Бэю, который сидел на полу позади меня. Вид у него был не самый лучший. – Но твой план... звучит ещё безумнее, чем их задумка. Не находишь? Слишком много факторов, слишком большой отрезок времени. Всё слишком... запутано.

– Верные дороги – не всегда прямые, – глухо ответил Бэй, рассматривая пол. – Не ты ли учил меня этому?

– Это было в далёком детстве. Тогда от наших дорог не зависело будущее человечества, – вздохнул "я". – Но... можно попробовать.

Внутри у "меня" было ощущение сопереживания, чужой боли. "Я" не радовался своей правоте, а страдал вместе с братом. Хоть и пытался всячески это скрыть.

– Сколько душ им понадобится?

– Не знаю... – "Я" подсчитал в уме. – Тысяч пять-шесть, думаю.

Бэй поднялся, подошёл к столу и запустил руку в верхние одежды Мо Шена, вытащил монетку, повертел её в пальцах и убрал за пазуху. Потом склонился, поцеловал его в лоб. От такой картины у "меня" невольно перехватило дыхание. И "я" отвернулся, прочищая горло, уставился за замершего Гао Хана. Спросил:

– Ты ведь понимаешь, что мы не можем его терять? Это воплощение крайне важно для нас.

– Понимаю, – ответили за спиной.

– У наследника очень сильная душа, даже без добродетелей и ядра. Он способен продержаться там несколько дней, но проблема не в этом.

– Проблема в том, что Мо Шен обязательно спустится в ад, как появится возможность. И добьёт его.

– Да, добьёт. – "Я" понюхал зелье в руках наследника. – Гадость какая. Мы... должны что-то сделать. Ты должен. Ведь ты несёшь за него ответственность.

– Я отдам ему своё золотое ядро. Тогда никто не посмеет тронуть его, даже Мо Шен.

– Ты... что? С ума сошёл?

– Для нашей затеи оно всё равно не понадобится.

– И как же ты объяснишь такую помощь своему любимому сыночку? "Я, конечно, на твоей стороне, и всячески поддерживаю, но своё ядро отдам твоему главному сопернику, которого ты скинул в ад".

– Я что-нибудь придумаю. Чтобы это не выглядело, как предательство.

– Придумает он...

Бэй тоже подошёл к Гао Хану, осторожно взял наследника за шею, прикоснулся лбом к его виску. Постоял так несколько минут в полной тишине, "я" не торопил его, время ещё было. Пусть попрощается.

– Думаю, тебе пойдёт на пользу небольшой отдых, – сказал "я" наконец. – Может, взглянешь на вещи по-новому...

"Я" хотел поднять ему настроение хоть немного, но Бэй даже не шелохнулся, так и стоял, уткнувшись лбом в Гао Хана. Потом тихо спросил:

– Считаешь, это моя вина?

– В таких случаях не бывает вины лишь одного человека. Мо Шена поглощает тьма, это так. А тьма – это наш страх. Мы не верим, что достойны всего лучшего, мы начинаем бояться, что недополучим. Отсюда и все проблемы.

– Я слишком давил на него, да?

– Беда не в этом, – вздохнул "я". – На других ты давил не меньше. Беда в том, что именно в тех местах, в которых был необходим отпор... Мо Шен прогибался. Только и всего. Научись уже разделять свою личную и его ответственность.

Воспоминание закончилось, подёрнулось дымкой, я положил камешек на стол.

– Давай-ка... выпьем ещё чаю, – предложил Кумихо.

Глава 16

В одном Лунь оказался прав: сто двадцать лет беспамятства – достаточный срок, чтобы изжить свои старые привычки и начать реагировать на мир по-новому. Чтобы переплавиться в совершенно иную личность. Думаю, у каждой сравнительно зрелой души имеется предел, после которого все былые подвиги и заслуги кажутся чем-то незначительным. И это в лучшем случае. В худшем они тяготят душу и вызывают полное отторжение. Моё прошлое было ярким, бурным и скандальным. Возможно, я подошёл к своему пределу ещё при жизни. Но переступил его только теперь. Человек из воспоминаний Луня был мне чужд и непонятен. И неприятен так сильно, что попроси брат заглянуть в его камни ещё раз – я разбил бы их об стол.

– Не относись к себе так критично, – улыбнулся Лунь, убирая камни. – Какие времена – такие и решения. Действуй ты по-другому – не достиг бы подобных высот. Тихие люди, что постоянно оглядываются на чужое мнение и нравятся всем без исключения, редко совершают подвиги.

– Яму показывал мне эти подвиги, – ответил я, буравя стол взглядом. – Гордиться особо нечем.

– Неужели? Две расы столкнулись на общей территории. Какие ещё были варианты, кроме войны?

– И между прочим, полностью захватить пограничье планировали именно демоны, – вставил Кумихо, смотря на меня очень внимательно, без тени улыбки. – Наш мир хрупок, это правда. Но таким его сделали именно мы. Слишком много экспериментов с живой природой. Слишком быстрое магическое и технократическое развитие. И... родовая порука, как ни странно. Ответственность рода перекрывала личную ответственность. Впахивали одни и те же, из воплощения в воплощение. Сильные единицы. А остальные родственники тянулись за ними балластом. Я тысячи раз уходил в пограничье, помогал своей родовой линии, как дух-хранитель. И нас таких было... ммм... сто? Двести? Может, чуть больше. Наши потомки молились нам, просили о помощи. И мы помогали. А потом мы увидели мир людей. Жестокое место, где каждый был сам за себя. Дикая конкуренция, слабые там просто не выживали. Потому что им почти никто не помогал. Но духовное развитие шло у вас семимильными шагами, а мы варились в своём маленьком котелке. Захвати демоны пограничье – его ждала бы участь нашего родного мира. И... человеку, даже мёртвому, места в нём не оставалось.

– Выход был один – объединиться, – кивнул Лунь. – Духи-хранители сами пришли к нам много столетий назад. Мы забрали из пограничья всю магию, это правда. Но мы сделали это вместе. – Он разлил остатки чая, пододвинул мне бокал. – Было бы здорово просто объединить людей и демонов, но так, к сожалению, не бывает. Если расы слишком отличаются друг от друга, без притирки не обойтись. Война всегда была естественным уравнителем, подготовкой к глобальным изменениям. Только в страданиях души приобретают нужную пластичность. Или... в долгом, упорном духовном труде, на который пойдёт не каждый.

Я медленно цедил чай, рассматривая поверхность стола. Конечно, они говорили абсолютно правильные вещи, вот только легче мне от них не становилось. Неприятно осознавать, что ты был чьим-то кнутом, причём не одно столетие. Неужели когда-то мне навилась такая жизнь? Причём так сильно, что я даже не думал возноситься на небеса?

– Дело не в том, нравилась тебе такая жизнь или нет, – сказал Лунь. – Ты всегда был слишком горделивым, дотошным максималистом, уверенным в своей правоте. И только в ней, прошу заметить. Духи-хранители души в тебе не чаяли, потому что вы очень походили друг на друга своей фанатичной ответственностью. Но ты был ещё и зубодробительным, я не шучу. Ты давил, навязывал свою волю и всерьёз полагал, что стоит тебе отправиться на небеса – и в мире людей разразится глобальная катастрофа. Но посмотри: ты проторчал в пограничье сто двадцать лет, а мир как стоял, так и стоит.

– А можно пожалуйста не читать мои мысли? – пробурчал я.

Лунь тихо рассмеялся в кулак. Добавил:

– Однако главного ты так и не увидел. Правота ослепила тебя, жаль... Но Совет небес никогда на тебя по-крупному и не ставил, особенно в таком деле, как воспитание Верховного. Так что это лишь мои сожаления.

– А ведь он вам жизненно необходим, да? – спросил я. – Верховный. Вы планируете объединить расы именно под его началом.

– Да, это так, – согласился Лунь. – Но это не наша прихоть. Предсказание о Верховном действительно существует. Древние провидцы были намного сильнее нынешних, они видели судьбу обоих миров на тысячелетия вперёд. Они оставили даже приблизительные сроки. И Мо Шен появился слишком рано. Лет эдак на сто. Так что... всерьёз его никто не воспринимал. А вот для твоей гордыни он оказался лучшим лекарством, не так ли?

– Разве? Не понимаю, о чём вы.

– Боль и страдание – очень примитивные средства воспитания, но самые действенные. Особенно для гордецов. Пока ты давил на других, тебе было плевать, ты не чувствовал боли. Потому что другие находились по ту сторону твоих границ. Но с любимыми дела обстоят совершенно иначе. Мо Шен начал давать тебе необходимую обратную связь. Очень болезненную, да, но до тебя наконец-то начали доходить базовые вещи. – Лунь хохотнул. – Знаешь, в детстве мы часто гуляли в лесу. И если забредали слишком далеко, именно ты искал обратную дорогу. До сих пор удивляюсь, как мы остались в живых. Потому что даже в подобных вещах ты показывал свой ужасный характер. Ты искал самую короткую, безопасную, прямую и светлую дорогу, категорически отказываясь от моих предложений.

– Но верные дороги не всегда прямые... – вставил я.

– Именно. Надеюсь, пограничье хоть немного отложило эту истину в твоей голове.

– Да уж... Но что же насчёт Верховного? Вы его нашли?

– Он родился не так давно, – кивнул Лунь. – Около тридцати лет назад. Всё это время мы следили за ним, но старались не вмешиваться. Мальчик прекрасно справлялся со всем без нашего участия, знаешь ли. Ему осталось пройти последнее испытание.

Я зачем-то кивнул. Наверно, я чувствовал облегчение. Было очень странно осознавать, что склонный к одиночеству мизантроп, живущий в стволе мёртвого дерева, когда-то был каждой бочке затычка. Но Лунь, наверно, сказал бы, что меня кинуло из крайности в крайность, и это нормально.

Я посмотрел на брата, тот широко улыбался.

– Чего же вы хотите от меня теперь? – спросил я.

– Чтобы ты разобрался со своими делами, чувствами. Со своим прошлым и будущим. Мы постоянно ругались при жизни, это правда. Но я всегда любил тебя, братец. Ты тоже был моей личной ответственностью. И мне важно увидеть, как ты поставишь во всём этом точку. В том числе для себя.

– Хм...

– Уважаемый Лу Зеан пошёл с небесами на сделку, как ты уже знаешь, – добавил Кумихо, разглаживая огненную шерсть на одном из хвостов. – Он попросил небольшую отсрочку, лет в десять, чтобы привить будущему потомку страсть к бессмертию и духовным практикам. Потом он попросил ещё лет пять, чтобы удостовериться, что Сан вступил в какой-нибудь орден. Потом ещё три года – чтобы отпраздновать с ним обретение золотого ядра. Но вот Лу Сану стукнуло уже двадцать восемь, а уважаемый Зеан всё тянул и тянул, пока небеса не спустились за ним лично. – Кумихо расхохотался. – За тобой никто не явится, не переживай. Ты пришёл к естественному финалу любого гордеца: дети тебя терпеть не могут, враги презирают, но больше не боятся, бывшие друзья научились обходиться без тебя. Ты наконец-то видишь себя настоящего. Возможно, небеса и призовут тебя в последний, четвёртый раз, но точно не через вознесение. Скорее, как низшего из братьев, а может даже личного помощника какого-нибудь небожителя. Пойдёшь ко мне? Или к Луню? В любом случае, большинство небожителей ещё долго будут злорадствовать по этому поводу. Так что крепись.

Лунь поднялся из-за стола, не спеша собрал все светящиеся шары, зависшие в воздухе. Слепил их в один большой сияющий комок. Протянул его мне и сказал:

– Тебе понадобится оружие. А ещё позволь дать совет, пока у тебя есть время. Посмотри на всё случившееся глазами своего ребёнка.

Я уставился на брата, совершенно не понимая, что он имеет в виду. Кумихо хохотнул, резво подскочил, превращая столик в такой же светящийся комок, подкинул его в воздух, ловко поймал и тоже отдал мне.

– Уважаемый Ян Лунь хочет сказать, что тебе неплохо было бы прогуляться до нерушимого моста.

– Но как я... я же больше не могу его найти, – возразил я, убирая осколок золотого ядра в мешочек шенбу.

– Не волнуйся, тебя проводят, – улыбнулся Лунь. И кивнул за мою спину, словно приглашал кого-то.

Я почувствовал, как чужие пальцы прикоснулись к моей правой ладони, сжались. Повернулся и увидел Джун. На меня она не смотрела, впрочем, как и на небожителей. Её рассеянный взгляд гулял где-то за горизонтом. Кажется, она была в прострации.

– Удачи, – сказал Кумихо.

Я кивнул.

– И помни, – добавил Лунь, – даже в пограничье есть место для святости.

Я удивлённо вскинул брови, хотел уточнить, что имеется в виду на этот раз, но небожители растворились в воздухе.

– Идём, – тихо сказала Джун. И потянула меня вперёд и вправо.

Шли мы молча, дух крепко сжимала мою ладонь, словно боялась, что кто-то из нас внезапно передумает и повернёт назад. Пространство закручивалось, сокращая нашу дорогу, впереди пылала адская расщелина. Я понятия не имел, что происходит там, внизу, но складывалось впечатление, что пограничье буквально трещит от напряжения. Хрустальный мост появился внезапно, разгорелся, налился кровавым огнём, преломляя адские лучи. Смотрелось это жутко и торжественно. Словно весь мир готовился к своему скорому падению.

Джун завела меня на пологий чёрный холм, в который упиралось основание моста. Отпустила мою руку и повернулась ко мне лицом, но взгляд её блуждал где-то под нашими ногами.

– Я действительно была плохой матерью, – сказала она тихо. – А сейчас я хочу сделать настоящую подлость, недостойную вещь для любого родителя. Я собираюсь бросить своего ребёнка, отказаться от него. Потому что осознаю, что теперь это единственно верное решение. – Она шумно втянула носом воздух, будто пыталась задушить в зародыше подступающую истерику. Посмотрела на синеющее вдалеке небо. – Ты ведь уже понял, что это мой мост, да? На той стороне я запущу процесс разрушения. Мост огромен, Шену придётся очень постараться, чтобы его удержать. А ещё это заставит его действовать. Он почти готов, но всё же существует маленькая вероятность... – Джун перевела взгляд на меня, – что всё пойдёт не по плану. У тебя будет шанс.

– Шанс для чего?

– Раньше ты не задавал настолько глупых вопросов, – горько усмехнулась дух. – Разве не понимаешь, что ты единственный, кого Шен подпустит к себе? Не заставляй меня предавать его и в этом! Не заставляй... – Она вдруг резко и очень крепко обняла меня, практически вцепилась. – Удачи!

Я неуверенно кивнул.

Не сразу, но Джун отпустила меня, отвернулась и быстро пошла на ту сторону. Я долго смотрел ей вслед, одинокая фигура затерялась на широких просторах алого моста, превратилась в размытую точку. Мне показалось, что основание моста ухнуло, послышался треск. Похоже, процесс разрушения запустился. Я подошёл к самому краю расщелины и осторожно посмотрел вниз. Над багровым полотном густого тумана были заметны ярко-красные застывшие огоньки. Но они были гораздо больше глаз падальщиков, да и шли не парами. Огоньков я насчитал очень много, они виднелись и справа, и слева. Кажется, из ада выбиралась большая группа демонов.

Холм, на котором я стоял, громко ухнул, я посмотрел под ноги и... расхохотался в голос. Так вот что имел в виду Лунь! Когда-то я думал, что этот холм растёт вслед за мостом, словно пытаясь противостоять неуместной здесь святости. Но ведь это не так, да? Именно здесь умер Мо Шен, это его посмертное место, сюда же вслед за ним пришла Джун, чтобы отстроить мост. Как только душа Шена отделилась от тела, с ней же проявились и его грехи, воплотились здесь чёрными камнями. Но Шен вернулся в мир живых. Так где же продолжают воплощаться его злодеяния? Размеры чёрного холма никак не связаны с мостом, они имеют совершенно другую причину.

Я сел у подножия и принялся рыть сухую спрессованную землю руками. Грехи Шена не успели уйти на глубину, совсем скоро они залоснились внизу чёрными покатыми боками. Я схватил первый попавшийся камень и с силой прижал его ко лбу. И увидел прямо перед собой Гао Хана в дорогом золотистом халате. Большое зеркало отражало его и просторные покои императора, с потолка лился мягкий магический свет.

Я теперь сама пустота. Выеденная изнутри скорлупа. Я давно мёртв, почему же до сих пор дышу? Разве пустота умеет дышать? Мне страшно смотреть себе в глаза, потому что я начинаю видеть эту дыру, эту исполинскую воронку, которая засасывает в себя всё, до чего может дотянуться. Но и не смотреть я не могу. Да и какая разница, если этот страх не задержится во мне надолго? Воронка сожрёт его, перемолет, уничтожит. Я теперь - ходячая чёрная дыра. Я не плохой и не хороший. Я пожираю звёзды и пространство, мир закручивается и падает в меня. Я - ничто. И всё вокруг скоро тоже станет ничем. Я - прореха в этом мире, посторонний элемент, которого не должно было появиться. Почему я ничего не чувствую? Мне же должно быть хотя бы больно. Хочу почувствовать боль. Много боли. Боль запустит моё сердце, оно снова заколотится. Боль... боль...

"Я" опустил взгляд, рассматривая в зеркале "свои" руки. Закатанные рукава, от локтей до запястий – длинные борозды порезов. Кровь сочилась, стекала на пол струйкой, но это не самоубийство. Это попытка привести себя в чувство. Тело затягивало раны, тело давно научилось восстанавливать себя без "моего" спроса. "Я" сжал в правой ладони нож, наблюдая, как исчезают порезы, и занёс руку, чтобы оставить себе новые.

Мне нужно увидеть его, нужно увидеть. Нельзя было избавляться от него, это была такая глупость! Дурак! Идиот! Чёрт! Не поддавайся, это всё испортит! Он единственный причинил боль. Хочу, чтобы было больно. Хочу чувствовать. Нельзя, нельзя, это будет конец. Нужно было развеять его, пока был шанс.

"Мои" мысли путались, противоречили друг другу, рука так сильно сжимала нож, что пальцы ныли от напряжения. Лезвие летало вверх-вниз, вверх-вниз, вспарывая затянувшуюся кожу.

Тень в одном из углов колыхнулась, "я" посмотрел на неё через зеркало, развернулся. Джун вывалилась в покои императора, сжалась на полу комком. Кажется, она плакала. "Я" подошёл, присел рядом на корточки и приподнял её голову за подбородок, пачкая кровью. Нет, Джун не плакала, она беззвучно кричала, её лицо перекосило от боли.

Боль... боль... Смотри на меня, хочу видеть. Хочу, чтобы было больно.

– Ты опять меня расстраиваешь, матушка. Разве я не говорил, чтобы ты ни к кому не привязывалась?

– Она... не представляла... никакой опасности... – через силу выдавила Джун, отводя глаза.

Смотри на меня! Мне нужна твоя боль. Чёрт... Ничего не чувствую...

– Мы не можем доверять демонам, ты же понимаешь, – ответил "я", поднимаясь. – К тому же, мне нужно было испытать нашу липучку. Мы же не хотим и правда отдать трон Хану?

"Я" дошёл до зеркала, махнул рукой, убирая с пола кровавые лужи, посмотрел на отражение Джун. Спросил негромко:

– Ты уже встречалась с ним?

– Бэй тоже не представляет для нас никакой опасности, – процедила дух. Она продолжала отводить взгляд. – Если мы сдадим его Хану, тот его убьёт. Ты же понимаешь это?

– Ну и что?

Джун всё же посмотрела в "мою" сторону.

– А если Хан убьёт и меня? – усмехнулась она.

– Не убьёт. Думаю, для тебя он приготовил что-то поинтереснее. – "Я" развернулся. – Чего ты ждёшь? Отправляйся сейчас же! У нас не так много времени, нужно убрать с пути все препятствия. Всё, что может нам помешать.

Видение закончилось. Я отложил камень в сторону, взял следующий. Так значит, Шен готов к прорыву охранных заклинаний. Более того, он оснастил каждые запечатанные врата заклинанием-липучкой, которое внедрится в тело демона и сработает как взрывчатка, когда придёт время. Умно...

Я прижал ко лбу второй камешек и увидел напротив бледное лицо с серыми выцветшими глазами. Мертвец безучастно смотрел на "меня", ожидая приказа. Это было какое-то подземное помещение с низкими потолками и скудным освещением. Мертвецы выстроились в несколько рядов, "я" прохаживался перед ними, иногда останавливался и разглядывал – очень придирчиво, как вещи, в которые вложил много времени и сил.

Вот кто теперь моя семья, моя родня. Вот с кем мы похожи. Встань я между ними - и не отличишь. Какая ирония...

– Ты действительно пытался убить его? – спросила Джун.

Оказывается, всё это время она находилась позади "меня".

– Ну не убил же, – отмахнулся "я".

– Бэй всегда был тебе, как отец. Теперь ты покусился и на него?

– Не твоё дело.

– Как раз моё! – повысила голос Джун. Она дёрнула "меня" за руку, разворачивая к себе лицом. – Есть вещи, на которые покушаться нельзя! Ни при каких обстоятельствах! Например, отец...

– Мой отец был демоном! – рявкнул "я", нависая над духом. – Ублюдским демоном, который даже нормальной родовой линии не имел! Он изнасиловал мою мать в надежде, что та родит ему Верховного! Он бросил меня и объявился лишь тогда, когда я попал во дворец! Я давно придушил его собственными руками! Так о чём мы вообще говорим?

Джун отшатнулась от "меня", кажется, для неё всё услышанное оказалось полным откровением.

– Бэй опасен. Я больше не могу доверять ему наш мост.

"Я" пригляделся к очередному мертвецу. Что-то было в его глазах, что-то очень осмысленное.

Жаль, что они почти не разговаривают. Кажется, этот мог бы поведать мне много интересного. Как тебе там живётся, в этой клетке? Наши недожизни очень похожи, не правда ли, братец?

"Я" потрепал мертвеца по голове, заложил руки за спину и пошёл дальше.

– Ты что-то почувствовал, да? – тихо спросила Джун позади. – Когда увидел его. Что это было? Радость? Злость? Ярость?

"Я" остановился.

Да. Она права. Бэй всё ещё имеет надо мной власть. Подумать только... глупость какая! Мы теперь на совершенно разных уровнях. Так почему же я постоянно оглядываюсь назад, на него? Надо было его убить, развеять на месте. Хочу... хочу его увидеть.

– Отправляйся в ад, пусти слух, что император Гао неважно себя чувствует. Нам нужен удар по дворцу.

Второе видение тоже подошло к концу, я положил камень рядом с первым, просмотренным. Принялся раскапывать камни, добираясь до глубинных, скрытых временем грехов. Взял наугад и прижал ко лбу.

– Его кто-то покрывает, – сказала Джун. – Это невозможно, но... ему не может так везти, понимаешь? Тёмный князь не дурак, его подручные уже отыскали и притащили в ад всех посмертных духов.

– Не называй его так, – презрительно фыркнул "я". – Что ещё за князь? Он недостоин даже этого звания.

Джун сидела на подушках напротив меня. Маленькая комнатка не имела окон, свет тут исходил от стен, равномерно заполнял всё пространство.

– Эти твари отказались иметь со мной дело, – сказал "я". – И за все сто с лишним лет ни разу не вышли со мной на связь. Я возродил империю, я увеличил население в полтора раза. Я отстроил окраины, выучил сотни лекарей, укрепил армию. А они всё равно считают меня мусором. Что ж... это их выбор. Я сам приду к ним. Хотя нет... велика важность! Я обрушу небеса, они падут к нашим ногам. Вот как я поступлю. Всё, что мы сделали, было нашей страховкой. Но мы превратим её в оружие.

Джун усмехнулась и мотнула головой. Сказала:

– На твоё усмотрение. Но прекрати врать себе, пожалуйста. Тебя бесит не безмолвие небес, а то, что они оберегают Бэя. Не так ли?

"Я" вскрикнул, неожиданно даже для "себя" самого, ударил кулаком пол. Ярость накрыла удушливой волной, в висках запульсировало.

Он мой! Мой! Это я могу делать с ним всё, что захочу! Могу убить, могу вернуть в мир живых! Никто больше не имеет на это права!

– Они позволяют нам следить за ним, но стоит тебе протянуть к нему руки – даже чужие – и они прячут Бэя. Разве ты не видишь этого?

"Я" глубоко вздохнул. Ярость осела на дне, закрутилась воронкой и устремилась в пробоину, покидая тело. Пустота пожирала всё, что ей преподносили, она была ненасытна. Она росла и каждый день делала "меня" чуть более мёртвым.

Кажется, совсем скоро она поглотит меня всего, выжрет изнутри. Почувствую ли я тогда хоть что-то?

Видение померкло. Я отбросил камешек и огляделся. Воздух вибрировал, мост трещал, но для остального мира время ещё не запустилось. Я зарылся глубже, подхватил очередной чёрный камень. И дыхание моё невольно прервалось на вдохе. Я увидел тело Мо Шена. Оно лежало на полу той самой комнатки. Под телом была расстелена циновка. "Я" сидел на коленках слева от тела. Ресницы Мо Шена дрожали, кажется, он дышал.

– Ну, давай же... – сказал "я".

Мо Шен открыл глаза.

– Привет, – улыбнулся "я".

Мо Шен глубоко задышал, испуганно вытаращился.

– Тише, тише, всё нормально! Просто ты в живом теле. Ты меня не знаешь, не удивляйся. Я воскресил тебя, только и всего. Дыши глубже. Ну... вот так. Так. Хорошо.

"Я" погладил Шена по руке.

– Видишь ли, не так давно я нанёс себе сильнейший магический удар, чтобы вызвать у этого тела шок, оглушить его. Можно сказать, что я ненадолго умер. Но я планировал вернуться! Однако планы изменились. И я занял другое тело. – "Я" громко хлопнул в ладоши, Мо Шен вздрогнул. – А ты – мой эксперимент. Вполне удачный, прошу заметить!

"Я" рассмеялся. Очень громко и странно. Кажется, "я" был немного не в себе. Всё ещё смеясь, "я" выхватил нож и всадил его в грудь Мо Шена. Тот вскрикнул.

– Прости, но тут мы попрощаемся. К сожалению, этого тела достоин лишь один человек – я сам.

"Я" всё бил и бил трепещущее тело ножом, пока крик не перешёл в клокотание, пока на месте груди не осталось бесформенное кровавое месиво с торчащими обрубками рёбер. И "я" продолжал смеяться. Пустота радостно всосала безудержную радость и потребовала ещё.

Я отложил камень и зажал ладонями рот, глубоко задышал, успокаивая бунтующий желудок. Очень непросто смотреть, как убивают твоего ребенка, как его тело буквально рвут на части. Но ещё хуже от мысли, что твой ребёнок повредился рассудком.

Прошло минут пять, прежде чем я собрался с духом и взял следующий чёрный камень. На этот раз "я" гулял по великолепному вечернему саду, который окружал императорский дворец с трёх сторон. Солнце почти село, деревья утопали в сумерках. "Я" шёл по одной из второстепенных тропинок, слева от меня вышагивала Джун.

– Может, ты прекратишь уже живодёрить? Где мои любимые соловьи?

– Я не виноват, что твои пичуги такие слабенькие, – усмехнулся "я". – Это просто тренировки.

– Будь осторожнее. – Джун хмурилась. – Слышала, служанки начали падать в обморок, даже не доходя до твоей постели.

– Ой, брось. Не о чем волноваться. Во дворце думают, что я так сильно скорблю по родителям, учителю и названому братцу, что с трудом контролирую свои силы. Так что всё в порядке.

– Ты редкостный лицемер.

– У меня была великолепная наставница, – тихо рассмеялся "я". – Ей долгие годы удавалось строить из себя любящую жену и мачеху.

– Ты совершенно отбился от рук и перестал следить за языком, – вздохнула Джун. Она остановилась, посмотрела вниз. Прямо у её ног лежала мёртвая белка. – Неужели тебе совершенно не жаль зверушек?

"Я" пожал плечами.

Во мне больше нет жалости, дорогая матушка. Сначала меня покинул страх, а следом за ним моя пробоина засосала и жалость. Я больше не могу испытывать ни того, ни другого.

– Как ты поступишь со светоносными? Небожители не изменят своё решение, а может даже... – Джун нервно дёрнула головой, вздохнула. – Может, со временем они выступят против тебя, когда разберутся и поймут, что тут произошло. И тогда светоносные вряд ли останутся на твоей стороне.

– Тут ты права... – согласился "я". – Надо как-то нейтрализовать эту угрозу. Жаль, что мы перестали воевать с демонами. Война – отличный способ списать опасных людей... Но я подумаю, что можно сделать.

Видение померкло. Я зарылся ещё глубже, прижал ко лбу очередной камень. И опять увидел стол с мёртвыми телами Мо Шена и Джун.

"Я" лихорадочно копался в одежде Шена и что-то искал, взгляд мой бегал туда-сюда. Руки тряслись.

– Так ты с самого начала не собирался меня возвращать, да? – сказали позади.

Это была Джун. И в её голосе слышалась неприкрытая злость. "Я" развернулся, окинул оценивающим взглядом тело посмертного духа, восстановленное за счёт энергетических центров. Да, с прежним ему было не сравниться, но всё же... неплохая работа...

– Это случилось нечаянно, – ответил "я", возвращаясь к поискам.

– Кого ты пытаешься обмануть, щенок? – Джун встала около своего мёртвого тела, провела пальцами по глубокой ране на шее. – Это была твоя страховка, да? Если вдруг Бэй сможет переубедить меня, настроить против тебя. Что ж... – она хохотнула, – ты просчитал всё...

– Это случайность, говорю же... Разве смогла бы ты подвести меня? – "Я" пристально посмотрел на Джун. Кажется, она вздрогнула. – Только не ты, матушка. Прости, что так получилось с телом. Это моя вина.

– Что ты делаешь?

– Ищу монету.

– Какую монету?

– Ту самую.

– Очевидно, обронил где-то...

– Нет! – отрезал "я". – Она была тут, во внутреннем кармане! Она не могла... её забрали!

– Кому она нужна?

"Я" заметался по комнате, запричитал:

– Это плохо... это очень плохо... если её забрал учитель, он может что-то подозревать. Он бы не забрал её просто так. Он будто прощался...

– Глупости, – мотнула головой Джун. – Как бы он догадался? Успокойся.

Я приложил ко лбу следующий камень, картинка почти не изменилась, вот только теперь вместо Джун в комнате был разъярённый Ян Бэй.

– Учитель! – верещал "я", отбиваясь от его атак. – Учитель! Это я! Шен! Я!

Ян Бэй замер с занесённой рукой.

– Это я! Вы дали мне монетку много лет назад. И сказали, что это моё будущее, помните? Что я стану таким же императором, как на обороте той монетки! Только небесным!

– Я... – глухо ответил Ян Бэй, – никогда...

– Вы никогда никому этого не рассказывали, я тоже! Это я! Шен!

– Что тут... произошло?

– Это случайность! Трагичная случайность! Пока вы были в отъезде, мы с Ханом повздорили, и он... – "я" осёкся.

– Это ты называешь "повздорили"?! – заорал Бэй. – Он разбил твоё ядро!

– Случайно! А я так испугался, что... – "я" опустил взгляд, – что нечаянно выбил его из тела...

– Ты что?!

– Я сам не понял, как это вышло! Это непроизвольно, от испуга... А потом... я как-то... сам не знаю, как я попал в это тело! Клянусь! А когда пришёл в себя, то... увидел матушку...

Ян Бэй несколько секунд пристально смотрел на "меня", потом осел на пол. Обхватил голову руками.

– Я всё исправлю, всё исправлю... – затараторил "я". – Нужно сделать зелье, которое сохранит тела. Я найду Хана и верну его в это тело. Я пойду за матушкой. Я приведу её из загробья. Всё получится. Я могу всё исправить...

"Я" метался около стола, гладил Джун по волосам. И думал о том, что неплохо бы подпортить ей тело, как только учитель уйдёт. Бэй глухо хохотнул. Сказал:

– Тебе нельзя сейчас отлучаться из дворца. Люди напуганы, они в смятении. Может разразиться настоящий бунт, ты понимаешь? За Джун пойду я.

– А Хан?

– И ты ещё думаешь о нём? – взревел Бэй. – После того, что он с тобой сделал?!

"Меня" переполнила радость. Бурная, как горный поток, совершенно неукротимая.

Ничего. Нестрашно. Я могу чувствовать всё, что захочу. Я достиг баланса. Все мои эмоции провалятся, исчезнут в воронке. И это хорошо.

Мост трещал всё громче, кажется, времени у меня почти не осталось. Я судорожно схватил ещё один камень, раскрыл видение.

И оказался в пограничье. Нерушимый мост – правда, куда меньших размеров, чем сейчас, – перекинулся через адскую расщелину.

– Ты спятил... точно спятил... ох, святые небожители! Как ты мог скинуть его в самое пекло?! Он же наследник!

– Это вышло нечаянно! – оправдывался "я" перед Джун. – Он первый на меня напал! Он мне завидовал!

– Врёшь! – закричала Джун сквозь слёзы. – Ты врёшь! Он не смог бы! Он любил тебя! Это всё ты! Ты!

– Именно так ты подумала, когда увидела моё тело с разбитым ядром, да?! – крикнул "я" в ответ.

– Я подумала, что тебя убили его люди! Или кто-то из светоносных убил вас обоих! Ты же знаешь, сколько заговоров во дворце против вас!

– Ладно, – неожиданно спокойно ответил "я". – Хорошо. Всё это моя вина, ты права. И спасибо тебе, что пошла за мной, даже не задумываясь. Я очень это ценю. Но теперь...

Джун подлетела ко "мне" и влепила пощёчину. "Я" усмехнулся.

– Ты же понимаешь, что здесь я почти ничего не чувствую? Можешь избить меня, если это поможет тебе выпустить пар. А потом мы подумаем, что делать дальше. Особенно с учителем.

– О чём ты?

– Мы теперь подельники. И как бы ты ни злилась... ты ведь не хочешь моей окончательной смерти?

– ...

– Ты слишком меня любишь. Учитель тоже любит, но он перешагнёт через эту любовь и развеет меня, не сомневайся. А может, и тебя.

– Что... ты предлагаешь?

– Учитель должен лишиться памяти. Стать чистым листом. Ты понимаешь? По-другому мы не сможем его победить. Никаким образом.

– Давай просто уйдём, начнём всё с начала! У нас же есть мост!

– Нет! Я не буду убегать. И если ты сейчас предашь меня, я отрекусь от тебя. Даю слово.

Я откинул чёрный камешек, зарылся глубже.

Душно, душно... Внутри всё горит. Что-то выжигает меня, это невыносимо! Я умираю! Я вот-вот сгорю!

"Я" метался по кровати, карябал горло, задыхаясь. Животный ужас поедал "меня" изнутри, паника скручивала внутренние органы.

Когда же закончится этот приступ? Всё хорошо... дыши... дыши...

Вдруг где-то внизу лопнуло от перенапряжения, показалось, что внутренний огонь прожёг во "мне" маленькую дырочку, и страх начал покидать "моё" тело, затягиваться в это маленькое отверстие. Через несколько минут дыхание выровнялось, "я" успокоился и уснул.

Я приложил ко лбу следующий камень. Кажется, я уже потерял им счёт.

Высокий небожитель как-то нехорошо улыбнулся, положил руку "мне" на плечо и сказал:

– Ноги моей здесь не будет, если ты усядешься на трон. Это наше общее мнение.

"Меня" обожгло изнутри, обдало жаром так сильно, что перехватило дыхание.

Я зарылся в чёрные камни так глубоко, как мог. Времени почти не осталось.

– Смотри, я написал тут "М" и "Ш". Твои символы. А вот тут – твоё будущее на небесах.

Учитель перевернул монетку, и "я" увидел изображение императора. Мальчишечье сердце забилось так часто, "меня" охватил восторг. И совсем немного – страх. Но это даже хорошо. Немного бояться – это нормально. "Я" улыбнулся.

– Возьми, – сказал учитель. И сунул монетку "мне" в ладонь.

Ещё камень...

Вечер медленно гасил полосу заката, заливая небо глубокой синевой. "Я" скакал по воде, что покрывала местные поля по щиколотку, разбивал босыми ногами розовые отсветы. Учитель стоял неподалёку и смотрел на "меня", улыбаясь. "Я" был счастлив!

– Учитель! Учитель! Смотрите, что я нашёл!

Гао Хан подскочил к учителю, протянул к нему руки. Он что-то принёс. Учитель склонился, рассматривая, улыбка его стала шире.

"Я" остановился.

Ты не должен так улыбаться другим, только мне! Ты мой! Не смотри на него! У тебя теперь есть я! Он тебе больше не нужен!

"Моё" дыхание болезненно перехватило.

А что, если учитель разлюбит меня? Если разочаруется? Гао Хану хорошо, он принц. Его учитель будет любить при любых обстоятельствах...

Я отшвырнул камень, словно он был горячим углём, растёр лицо ладонями. Неужели при жизни я был так глуп? Неужели не понимал, что происходит с моим ребёнком? Это ведь так очевидно... Лунь прав, я был ослеплён собой и своей правотой. Мда...

Мост затрещал громче, я вздохнул, собираясь с силами. Осталось совсем намного. Я принялся копать и вдруг заметил под чёрными камнями свет. Добродетель.

Она была всего одна. И она была полной. Вот это действительно... чудеса. Мало того, что малец не истратил её на золотое ядро, так ещё и небесам не отдал. Он дорожил ей так сильно, что спрятал ото всех. Так имею ли я право?..

Я осторожно, очень бережно взял сверкающий камень и поднёс его ко лбу, закрывая глаза.

Глава 17

Я никогда не видел, чтобы в одном месте собиралось за раз столько людей. Впрочем, ничего удивительного, ведь я вырос в маленькой деревушке. Даже на базаре в соседнем городке, куда отчим брал меня по праздникам, было не так многолюдно.

Солнце катилось к закату, жара спала, но над тренировочной площадкой марило, было отчётливо видно, как воздух дрожит, вибрирует, словно живой. Это звучало нелепо, конечно, но казалось, что жар идёт от разогретых тел бойцов.

– Как глупо выпускать нас под самый конец, – пожаловался рослый рыжий мальчишка, лицо которого украшали яркие веснушки. И глаза у него были не столько красные, сколько оранжевые. Многие в казармах вообще сомневались в том, что он полукровка. – Весь запал спадёт, пока ждём.

Рыжий никогда меня не интересовал, я даже имя его узнать не удосужился. А вот мой сосед по койкам, Ло Хо, знал тут всех. Потому что был старостой в казармах дворца уже четвёртый год.

– Смотрел бы внимательнее, придурок, – хохотнул он беззлобно, отвесив рыжему шутливый подзатыльник. – Да впитывал. Вон какой приём интересный. Сможешь так?

Рыжий фыркнул и отошёл от нас, скрылся в тени навеса.

У решётки вообще осталось немного мальчишек, за пять часов устали все. Но мы с Ло Хо продолжали внимательно следить за каждым поединком.

– Когда придёт император? – спросил я, смотря на старосту снизу вверх. Он был почти на голову выше меня.

– А что? Хочется поглазеть на его дорогущую одежду? Или красавицу-жену? Она, кстати, тоже практик. Но не всегда посещает наши поединки.

– Мне хочется знать, кто тут принимает решения.

– Поглядите-ка, какие мы важные... – усмехнулся Ло Хо. – Сегодня можешь ничего не ждать. Учителя просто посмотрят новичков и распределят их по уровням. – Чёрт, как же жрать хочется...

– Что за уровни?

– Сам-то как думаешь? Перспективные, середнячок и слабаки. Слабаков завтра же отправят по домам. Середнячков, конечно, потренируют какое-то время, но из сотни выберут одного-двух. Остальных обычно тоже выпроваживают, но некоторых общительных оставляют при дворе, вот как меня. В роли помощников.

– А что насчёт перспективных?

– Этих будут тренировать всерьёз. – Ло Хо почесал затылок. – Вот только и они в конце концов отправляются в какой-нибудь орден. Но это всё лучше, чем закончить жизнь у чёрта на куличках, да? Ты ведь тоже из какой-нибудь деревушки? Меня вот с детства закидывали камнями из-за цвета глаз. Только когда попал в столицу, понял, что это как лотерейный билет. Мой, правда, оказался пустым.

Ло Хо звонко расхохотался. Он был очень простым, бесхитростным, за это мне и нравился.

– И как давно у императора этот тренировочный лагерь?

– Понятия не имею. Кажется, у предыдущего тоже такой был.

– И что же... за всё это время не было ни одного полукровки, достойного стать Верховным?

Ло Хо пожал плечами, потом вдруг оживился, принялся тыкать пальцем в гущу отдыхающих бойцов.

– Смотри. Видишь вон того громилу с поломанным ухом? Это Годо. На данный момент он сильнейший боец в казармах. Говорят, император лично взял его на контроль.

Я пригляделся к высокому коренастому парню, который сидел на длинной скамье справа от площадки. По обеим сторонам от него было ещё как минимум по одному свободному месту. Выглядело странно, учитывая, что бойцов на скамье отдыхало много, некоторые даже стояли. Очевидно, таким образом ему выказывалось уважение. Годо, значит...

Я посчитал всех бойцов. Вместе с теми, что дрались сейчас на площадке, выходило двадцать семь. А новых мальчишек, включая меня, триста одиннадцать. Отсев будет действительно большим. Не то, чтобы я так уж рвался в Верховные... но и возвращаться к отчиму в халупу мне совершенно не хотелось.

Три учителя сидели на скамье слева, за боями они почти не следили, тихо переговариваясь о чём-то своём. Их скамья была широкой и удобной, с резной спинкой, которая упиралась в решётку. За решёткой шли ряды скамеек попроще, на них расположились зрители. Впереди же, на небольшом возвышении пустовали четыре массивных деревянных кресла, обитых кожей.

– Эй! – позвал нас рыжий. Мы с Ло Хо оглянулись. – Идите сюда! Принесли кашу и хлеб!

– Ого! – воскликнул какой-то мальчишка, что следил за боями слева от нас. – Я уж думал, придётся ждать до ужина.

– Это и есть ужин, – усмехнулся Ло Хо, отлипая от решётки. – Решили покормить нас заранее. Значит, проторчим тут до полуночи.

Данное заявление быстро сбило с мальчишки весь радостный запал, рыжий тоже раздражённо фыркнул. Длинная вереница потекла на задний двор, мы плелись в самом её конце и когда дошли до широких дубовых столов, все места уже были заняты. Но для старосты и парочки его друзей мальчишки подвинулись.

Еду разносили три старших брата, они тоже хорошо знали Ло Хо. На его вопрос "с чего вдруг такие изменения в расписании?" негромко ответили, склонившись над столом:

– Говорят, во дворец вернулся Великий Учитель. Он хочет взглянуть на новичков.

– Так что советуем вам хорошенько подкрепиться и выложиться на полную.

Мальчишки принялись тихонько переговариваться, новость молниеносно распространилась вдоль всех столов.

– А что в нём такого, в этом Учителе? – спросил я у Ло Хо.

– Ну... помнишь, ты спрашивал, кто тут принимает решения? – хохотнул староста. – Так вот это он.

– И много у него учеников?

– Пока только один. Принц. Теперь ощущаешь всю степень ответственности? Вы действительно должны очень постараться.

Разговоры над столами быстро прекратились, мальчишки принялись уплетать кашу.

– Так! – прикрикнул один из старших братьев. – А ну-ка перестали спешить! Спешка что?

– Спешка – твой враг, – нестройным унисоном затянули мальчишки. – Эмоции – твой враг. Будь в тишине и покое. Будь в балансе. И ты достигнешь высот.

Я ел не спеша. И внимательно разглядывал своих будущих соперников. Ло Хо сказал, что император собирает полукровок каждый год, как только им исполняется десять. А значит, все мы тут одногодки. Кто-то совсем хлюпик, кто-то покрупнее. Меня первые дни вообще считали девчонкой, пока я не надавал одному "ухажёру" по шее. Но всё это не то... Невозможно обратить на себя внимание влиятельного человека, сражаясь с равными. Тут нужно что-то неординарное.

– А как распределяются соперники? – шепнул я Ло Хо.

– Обычно жеребьёвкой, – тихо ответил тот. – Но ты можешь выбрать соперника сам. При условии, что он будет сильнее тебя.

– И часто так делают?

– Наглецов всегда хватает. Зрители такое обожают, сам понимаешь.

– А этот ваш Учитель? Мне ведь его нужно впечатлить, не зрителей.

– Ммм, скажем так. – Ло Хо ради важности момента даже отложил ложку. – Учитель, конечно, обратит на такого бойца внимание. Но он не терпит лицемерие и обман. Если уж заявишь такой бой, то будь готов подохнуть там. Или совершить невозможное.

Мальчишки, сидящие вокруг, тихо рассмеялись.

– У тебя, Шен, есть ещё один козырь, – фыркнул рыжий. – Ты смазливый. Вдруг Великий Учитель... ай!

Старший брат отвесил рыжему отменный подзатыльник. Рявкнул:

– Следи за языком! За такое можно не просто вылететь отсюда, но и с жизнью попрощаться.

Рыжий испуганно замолчал, уставился в свою тарелку.

– Уважаемый брат прав, – кивнул Ло Хо. – Великий Учитель – человек очень старый и могущественный. Ходят слухи, что в древности он был знаменитым воином, полководцем. Потом он ушёл на покой и долго путешествовал, укрепляя положение империи. Его настоящее имя знают лишь самые приближённые. А ещё говорят, что его не единожды призывали небеса. Мост выстраивался три раза! Ещё при жизни, за одни лишь заслуги. Можете себе представить?

Над столами снова пополз тихий ропот.

– Это правда, – кивнул старший брат. Он склонился к моему уху и еле слышно добавил: – А теперь, красавица, подумай, чем же можно впечатлить человека, который лично спускался в ад и трижды плевал на приглашение небес?

Я машинально отдёрнул голову, брат усмехнулся. Но он был прав: чтобы впечатлить такого человека, необходимо что-то за гранью наглости. За гранью здравого смысла.

Закончив с ужином, мы поплелись обратно. Мальчишки впереди шли медленно, весело переговариваясь, но потом вдруг умолкли и прибавили шаг.

– Что там? – спросил Ло Хо.

– Кажется, Великий Учитель уже здесь! – ответил кто-то впереди.

Мы тоже пошли быстрее.

Три из четырёх кресел на возвышении больше не пустовали. Самое больше, стоящее по центру, занимал сейчас невысокий плотный человек в дорогом тёмно-синем платье, на голове его была корона, драгоценные нити скрывали лицо. Без сомнения, это был сам император. По правую сторону от него сидел мальчишка такой же комплекции, как и я. Приятный лицом и неожиданно улыбчивый.

Я осмотрел этих двоих бегло, вскользь. А вот третий человек, сидящий по левую сторону от императора, поглотил моё внимание без остатка. От него исходила очень тяжёлая, подавляющая аура. Казалось, что все, даже император, должны ходить перед ним по струнке. А ещё он был подозрительно молод.

– Это и есть Великий Учитель? – спросил я у Ло Хо с сомнением. – Разве он не должен быть старцем?

– С чего бы? – фыркнул тот. – Он же бессмертный!

– Да, но... я думал, они просто стареют медленнее.

– Всё зависит от силы золотого ядра, – пояснил Ло Хо, прижимаясь к решёткам. Все теперь хотели посмотреть на площадку, у решёток было настоящее столпотворение. – Если ты однажды достаточно разовьёшь энергетические центры, то научишься их видеть, при должной концентрации. Это как свечение в районе груди. Некоторые по этому свечению даже могут определить, какой у бессмертного реальный возраст. Ну... плюс-минус.

– И какой же у него? – кивнул я в сторону Великого Учителя.

– Да ты мне льстишь, – рассмеялся Ло Хо, – если думаешь, что мои центры настолько развиты. Но говорят, что ему уже за семьсот.

– Ничего себе...

Нас начали вызывать по списку, один новичок выходил на площадку, жеребьёвка выбирала ему противника. Получалось не очень честно, ведь иногда весовые категории совершенно не совпадали, но никому до этого дела не было.

Что по поводу поединков думает император, оставалось тайной, он сидел в своём кресле словно истукан, лишь иногда склоняясь в сторону Великого Учителя и тихо говоря ему что-то. Принц ёрзал на своём месте и рассматривал нас с большим интересом, словно приятелей, с которыми ему, возможно, когда-нибудь разрешат поиграть. Складывалось впечатление, что он ещё дитя дитём.

А вот Великий Учитель следил за новичками очень пристально, прожигал каждого взглядом. Должно быть, он с ходу видел все наши достоинства и недостатки. На что он обращал внимание? Что было для него основным критерием? Физическая сила? Вряд ли. Настойчивость, с которой поверженный новичок вскакивал на ноги? Возможно.

Я так задумался, что не сразу заметил, что Ло Хо трясёт меня за плечо.

– А?

– Тебя зовут! Не слышишь? Твоя очередь!

Он подтолкнул меня к проходу в решётке. Ноги мои тут же налились свинцом, а сердце застучало так быстро и гулко, что к горлу подкатил удушливый комок. Стараясь не показывать страха, я твёрдым шагом направился на площадку.

– Твой противник... – громко заявил один из учителей слева, сунув руку в кубышку.

– Я сам выберу противника!

Голоса вокруг притихли, все уставились на меня. Сегодня это был первый случай, когда новичок делал собственный выбор.

– Ты знаешь правила? – бесстрастно спросил учитель, убирая руку из кубышки. – Нельзя выбирать того, кто заведомо слабее.

– Да, я знаю.

– И кто же будет твоим противником?

– Он.

Я указал на Великого Учителя.

Вот теперь вокруг меня повисла настоящая гробовая тишина, в которой был слышен единственный звук – бешеный стук моего сердца.

– Дитя, возможно, ты не так понял...

– Ахха-ха! – неожиданно расхохотался Великий Учитель. – Мой дорогой генерал Юн, неужто ты переродился?

Он легко соскочил со своего кресла и возвышения, на котором оно стояло. Практически спорхнул, словно пушинка. И так быстро оказался рядом, что я глазом не успел моргнуть.

– Считаешь, что дорос до противников такого масштаба? – спросил Великий Учитель, рассматривая меня сверху, словно пылинку.

Он был очень высоким и каким-то основательным. Казалось, что я смотрю не на человека, а на застывший ураган, который может смять меня, разорвать в любую секунду. И даже не заметит этого.

– Считаю, что сначала должен убедиться в ваших навыках, как учителя, – выпалил я, пугаясь собственных слов. – Если я действительно потенциальный Верховный, у меня должен быть лучший учитель.

Тишина, что последовала за моими словами, больше не казалась мёртвой. Она была очень напряжённой, почти истеричной. Даже император забеспокоился в своём кресле. Словно все ожидали, что Великий Учитель ответит на моё смертельное оскорбление и сию же секунду сотрёт в порошок и меня, и дворец, и всех свидетелей.

Но на лице бессмертного не дрогнул ни один мускул. Он степенно заложил руки за спину, наклонился ко мне и тихо сказал:

– Ну хорошо, пичужка. Ты поймала тигра за лапу. А что планируешь делать дальше?

Я молчал. Кажется, меня парализовало от его внимательного взгляда.

– Я слышу, как колотится твоё маленькое сердечко, пичужка, – насмешливо улыбнулся Великий Учитель. – Ты ведь не помрёшь от испуга прямо здесь, у тигра в лапе? Тигр ещё не решил, что делать с тобой дальше. Тигр сыт и вполне снисходителен.

– Значит я, как минимум, умею выбрать правильный момент, – процедил я.

– Ценное качество, – кивнул Великий Учитель. – Как и хорошо подвешенный язык. Можно накачать мускулы, можно прокачать энергетические центры. А вот язык и удача, к сожалению, не прокачиваются никакими тренировками. – Он выпрямился. – Поймать тигра за лапу – полдела. Нужно точно знать, как действовать дальше. Кто твой враг?

– Эмоции, – заученно ответил я.

– А что мы делаем с врагом?

– Уничтожаем.

– Ответ неверный.

– Побеждаем?

– Что такое победа?

Я растерялся и пожал плечами. Предположил:

– Захват территорий и ресурсов?

– Победа – это контроль. Сегодня ты поймал свой страх за лапу. Потому что был удачный момент. Подумай: как слабая пичужка может контролировать тигра? Это моё тебе задание. Тренировки начинаются завтра в шесть утра. Здесь. Не опаздывай.

Великий Учитель отвернулся и пошёл к своему креслу. А я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Я вдруг стал пушинкой, пёрышком. Невероятное чувство – очень глубокое и яркое – поглотило меня, растворило в себе без остатка.

Мир вокруг зашумел, закричал и почему-то закачался. Мир дрожал, шёл кувырком. Но это не имело значения. Что-то вечное, незыблемое смотрело на меня с небес, тянуло ко мне руки...

* * *

Я открыл глаза и понял, что земля действительно дрожит, поднялся на ноги и огляделся. Из адской расщелины в мою сторону полз густой багровый туман. Он поднялся довольно высоко, почти спрятав в своих недрах мост. На виду остались лишь покатые перила. То тут, то там туман прорывали красные светящиеся точки, они взмывали в тёмно-серое небо, летели по широкой дуге и приземлялись на противоположной от расщелины стороне, далеко за моей спиной.

По хрустальным перилам гуляли синеватые всполохи, сверху в них то и дело били бесшумные молнии. После разрядов в воздухе оставались тонкие следы, словно серебряные нити. Кто-то творил их в несметном количестве и пытался подвесить на эти нити разрушающийся мост. Кажется, времени у меня совсем не осталось...

Но это не страшно, главное – я узнал, что хотел. Теперь я был уверен, в чём именно мне предстоит поставить точку.

Мой бесстрашный Мо Шен боялся в своей жизни лишь одного – что я отвернусь от него, разочаруюсь. А я воспринимал его, как продолжение себя, обманывался этим ощущением и не замечал очевидных вещей. За границей нашего с ним мирка постоянно ходил тигр, и Шен был уверен, что я без жалости вытолкну его, отдам на съедение, если он сделает что-то не так. Я вдохновлял и поддерживал Шена, учил, как побеждать. Но совершенно не научил его проигрывать. Не объяснил, что моё отсутствие жалости – совсем не жестокость. Что я никогда, ни при каких обстоятельствах не вытолкну его за границу.

И в какой-то момент Шен почувствовал себя абсолютно одиноким. Он сам вышел за пределы нашего мира, но не стал приручать тигра, а позвал охотника. Охотник убил зверя, который изводил Шена, однако со временем стал требовать всё новых и новых тигров.

Я вздохнул и убрал белый камень за пазуху. Какой смысл переживать обо всём этом теперь? Багровый туман дополз до меня, лизнул ноги. Красные точки в небесах поредели, а вскоре и совсем перестали выскакивать из адской расщелины. Демоны не нападали на мост, не сразу, но я сообразил, что нечисть его просто не видит. А вот меня Гао Хан, думаю, найдёт, если постарается. Он ведь знает, что я приду сюда при первой же возможности.

Туман рванул вперёд, накрывая меня с головой. Позади послышались отчётливые шаги.

– Твои шары света, – улыбнулся я, разворачиваясь. – Ну конечно. Ты отследил меня по ним.

– Не думал, что ты справишься с моими игрушками, – криво усмехнулся Гао Хан, проявляясь из багрового марева. – Всё ещё способен меня удивить.

За ним туман концентрировался, темнел и приобретал объём. Я боялся даже подумать, какое количество демонов скрывается там сейчас. Учитывая, что это небожители переплавили световые шары обратно в осколок ядра, напрашивался вывод: они знали, что Гао Хан последует за мной и отыщет мост. Они хотели этого. Думали, что я не разберусь с Мо Шеном сам?

– Теперь ты видишь? – спросил Гао Хан. – Видишь, что он не был достоин? А сейчас не достоин тем более. Идём со мной, Великий Учитель. Я заберу тебя с собой, ты станешь моей правой рукой. Ведь так и должно было случиться. Вернём всё на законные места. Даже если небеса будут против.

"Небеса-то как раз не против", – подумал я, вздыхая. Кажется, они решили выжечь вас обоих. Зло уничтожит зло, а прекрасные небожители сохранят свои руки чистыми.

Яркая вспышка озарила пограничье, потом ещё одна. Я обернулся, посмотрел на мост. Разряды молний стали сильнее, но били они всё так же бесшумно. Каждая новая вспышка высвечивала из тумана очертания моста, и я различил на нём одинокий тёмный силуэт.

Он пришёл.

– Учитель! – позвал Гао Хан громко и очень пронзительно. Он уже понял, что потеряет меня. – Я не держу на вас зла! Только останьтесь со мной, будьте на моей стороне! Вы всё ещё необходимы мне!

Знаю. Невозможно переплавиться в новую личность, испытывая ненависть и презрение. Или погружаясь в абсолютное равнодушие. По-настоящему нас переплавляет только любовь. Это понимают даже демоны. Ведь свет, как и тьма, одинаков везде. А вот я, идиот такой, понял это слишком поздно. Так что у нас тут борьба не зла со злом, всё намного интереснее.

Будь я умнее, смотри я в мир хоть чуть-чуть внимательнее – сообразил бы, кто ты. Ещё тогда. Небеса делали правильно, что не ставили на меня, как на учителя. Мой злейший враг оказался для тебя куда лучшим учителем. Ты не нуждаешься во мне, падший принц, Тёмный князь и единственный законный наследник. Причём уже очень давно.

Я достал из мешочка светящийся комок, подкинул, превращая его в ячеистую сеть, развёл руки в стороны, расправил её от края до края, насколько хватало взгляда. Надолго её, конечно, не хватит. Но минут на пять она задержит кого угодно.

– Да что в нём такого, что ты так носишься с ним?! – взревел Гао Хан.

Я не стал отвечать, отвернулся и пошёл к мосту.

Беда в том, что над любовью не имеют власти ни люди, ни демоны, ни даже небожители. Возможно, мы испытываем любовь к тем, кого обидели в прошлой жизни, кому нанесли вред. Это наше покаяние, попытка всё исправить, переплавиться и научиться жить с чистого листа. Потому что даже потеря памяти не освобождает нас от боли.

– А знаешь, к чёрту! – крикнул мне вдогонку Гао Хан. – Поступай, как хочешь!

Я не обернулся, ничего не сказал ему в ответ и не сбавил шага. Я смотрел только вперёд. Разряды освещали хрустальную поверхность, в багровом мареве горели два красных глаза. Я улыбнулся, вспоминая слова одного из своих клиентов. А мост-то действительно оказался императорским. Кто бы мог подумать... и ты. Кто же ты? Павший от моей руки воин? Затаивший обиду брат по ордену? Родственник убитого врага? Или сам враг?

А может, в тебе переродилась душа демонической императрицы, чью родовую линию я прервал так бесславно?

Шен стоял на мосту не один. Далеко за его спиной угадывались силуэты недостойных душ.

Посмертный мост – одно из немногих мест, где срываются все наши маски. Так что я наконец-то увидел твоё настоящее лицо. Бледное, осунувшееся, под глазами тёмные круги.

Твоя месть готова и красиво разложена по тарелкам. Так почему же на твоём лице одна лишь усталость?

Красные точки вспыхнули над нашими головами, они поднимались всё выше и выше, пропадали в темноте. Кажется, Гао Хан с демонами решили отправиться на поверхность. Что ж... их ждёт неприятный сюрприз.

– Сначала меня предала матушка, а теперь и ты? – глухо спросил Шен.

– О чём это ты? – не понял я.

– В твоём мешке оружие.

Ааа... меч, который я прихватил с базара? Для тебя же это не страшнее игрушки. Впрочем, мост огромен, на его удержание уходят почти все твои силы, да? Джун знала, на чём тебя подловить.

Я достал мешочек шенбу и швырнул его в адскую расщелину. На лице Шена не проскользнуло и тени эмоции, однако в голосе послышалось удивление:

– Чего же ты хочешь?

Чего я хочу? Быть рядом с тобой. Всегда. Вот, пожалуй, и всё.

Тёмная масса за спиной Шена двинулась вперёд, понеслась лавиной. Недостойные бежали в пограничье, огибали нас, не задерживаясь. Моя сеть пару минут сдерживала их, но потом лопнула с громким звуком, разлетелась золотистыми ошмётками, разгоняя туман.

– А ты не торопишься останавливать их, – заметил Шен. – Неужто ты всё ещё на моей стороне?

– Я всегда был на твоей стороне, – ответил я. – Но не на стороне твоего страха. А это именно он.

Вот теперь лицо Шена ожило, губы задрожали.

– Значит, тебе придётся-таки меня убить, – прошипел он. – Сможешь?

Я отрицательно мотнул головой.

Когда-то я сказал Лу Сану, что в игре такого масштаба нет места эмоциям, в ней только холодный расчёт. Но я ошибся и тут, кто бы мог подумать. Ведь вся эта грандиозная авантюра была построена на одном лишь твоём испуге.

Новые точки появились над нашими головами – недостойные души прорывались наверх, в живые тела. Не удивлюсь, если Мо Шен оставил во дворце парочку человек, чтобы передать новоприбывшим его приказы. Однако в пограничье тоже происходило что-то странное. Небо начало светлеть, снизу вверх потянулись широкие мерцающие полосы. Звёздные дороги... одна, две, пять, десять, двадцать три... я потерял им счёт. Так вот для чего тебе нужны были светлые души. Недостойные откапывали их добродетели и строили дорогу на небеса отсюда, из пограничья.

А сколько звёздных мостов создавалось сейчас из золотых ядер там, на поверхности? Вот в чём был твой план. Выстроить тысячи звёздных дорог за раз. От такой нагрузки рухнут даже небеса.

– Шен...

– Что? Думаешь, сможешь переубедить меня? – усмехнулся он. – Скажешь мне какую-нибудь заумную муть – и я раскаюсь? Остановлюсь?

Я посмотрел на него, вздохнул. Конечно же нет. Я так не думаю.

Ты не готов слушать, уж точно не сейчас. Возможно, тебе хватит одной жизни, чтобы подготовиться к нашему разговору. А может, их понадобится не меньше ста. Они будут наполнены лишениями и страданиями, страхом, болью и отчаянием. Но в них будет и радость. Надежда. Может даже счастье.

Главное – в них больше не должно быть охотника. Тебе необходимо научиться самому укрощать своих тигров. И если когда-нибудь у тебя это получится – вот тогда ты меня и услышишь. Тогда наш разговор будет иметь смысл. А сейчас я скажу тебе кое-что другое.

– В моей голове крутится бредовая идея. Все эти сто двадцать лет, – улыбнулся я. – Если ты идёшь вдоль пропасти и видишь двух несчастных – один почти выбрался, но силы покинули его у самого края, а второй бездействует далеко внизу – то спасать надо именно первого.

Шен нахмурился. Он не понимал, к чему я клоню.

– Второй подумает, что его спасло само провидение. А значит, он достоин чудес, он исключительный. Такой человек лишь возгордится. А вот первый поймёт, что ему просто оказали небольшую помощь. И будет за это благодарен.

Сотни глаз горели сейчас у Шена за спиной. Почти достойные стояли, ожидая моей просьбы. Никто не любит оставаться в долгу. Однако принимать помощь, даже не обещая будущей ответной услуги, нормальные люди не любят тем более. А ненормальных на краю обрыва я почти и не встречал.

– Отыскать первых было непросто, но теперь я понимаю, почему так фанатично их искал. Почему обстоятельства всех моих смертей были так важны. Ты прав, все эти души станут чистым листом, как только сойдут с твоего моста. Только сейчас они ещё при памяти. И среди них есть те, для кого благодарность – не пустой звук, а дело принципа.

Глаза Шена широко распахнулись, он резко обернулся, но было поздно. Сотни рук потянулись к нему, подхватили. Джун была права – к себе ты подпустил бы лишь меня. Потому что я ничем тебе не угрожал. Ты тратил все силы на поддержание моста, но всё же не был слаб.

Однако такого удара со спины ты не ожидал.

– Какого чёрта! – закричал Шен. – Прикажи им...

Он поймал мой взгляд и осёкся. Он понял, что я не поменяю своего решения, даже если кто-то пригрозит сейчас убить меня окончательно.

– Я отвёл бы тебя сам, но ведь ты не отправишься туда добровольно, не так ли? – сказал я громко. – Ты совсем как я: готов исчезнуть, развеяться, но не свернёшь, пойдёшь до конца. Всё или ничего. Надеюсь, провидение будет к нам снисходительно. И мы ещё встретимся.

– Да будь ты проклят! – выпалил Шен, барахтаясь в чужих руках. Он метал вокруг себя молнии, отдельные души падали, исчезали внизу. Но на месте упавшего появлялся новый конвоир. – Никогда больше не попадайся мне на глаза! Слышишь?! Иди к чёрту!

Он продолжал кричать и проклинать меня, потом безудержно расхохотался. Души тащили его в загробье, мост дрожал, тонкие серебряные нити лопались. У моих ног пролегла глубокая трещина. Она быстро разрасталась, раскалывая мост надвое. Те недостойные, что не успели затормозить, падали в расщелину, скрывались в багровой дымке. Я развернулся и пошёл в сторону пограничья.

Туман почти рассеялся, осел на мёртвую землю пушистым ковром. Сотни звёздных дорог медленно росли, стремились вверх. А в небесах начали проявляться дороги, сотканные в мире живых. Они шли на недосягаемой высоте почти параллельными сверкающими полосами. Кто бы мог подумать, что конец света будет так до безумия красив...

Возможно, демоны в эту минуту тоже смотрят вверх, а ещё слушают. Ведь для некоторых это не просто звёздные дороги, но и симфонии. Вот бы тоже послушать.

Интересно, как это будет? Небеса уничтожат всё, на что упадут? Или хоть что-то уцелеет? И что будет с адским миром? Станет ли он убежищем? И почему, чёрт возьми, небожители так спокойны? Они настолько верят в своего Верховного?

За спиной громко затрещало, земля толкнула в ноги так сильно, что я чуть не потерял равновесие. Вот и всё. Нерушимый мост пал. Следом накатила волна душной, горячей тишины, словно адский мир колыхнуло от упавших осколков, выплеснуло наружу. Я лёг и закинул руки за голову. Интересно, как там сейчас Лу Сан? Всё ли с ним хорошо?

Я не научил Шена проигрывать, потому что и сам этого не умел. Я всегда шёл напролом, не оглядываясь и не сожалея. Не думая о запасных вариантах. Стоит ли удивляться, что Шен вырос моей точной копией? Он даже уничтожил своё родное тело, словно сжёг мосты перед наступлением. Он извёл целый орден, причём сильнейший, чтобы не мешался на пути. Он не побоялся замахнуться на небеса.

Лу Зеан оказался очень мудрым человеком, в отличие от меня. Всю трагедию любимой дочери он преподнёс Лу Сану, как рассказ о постороннем человеке. Он с детства приучал мальчишку, что бывают не только победы, но и поражения. И даже вещи похуже.

Выпади мне ещё один шанс, я бы сочинил для тебя отличную сказку со злодеем-императором. Я рассказывал бы тебе перед сном, как сотни звёздных дорог прорастали из пограничья и мира живых, чтобы вспороть небеса. Я бы качал головой, рассуждая о том, как недальновидны и несчастны злодеи. Наверно у них были плохие учителя...

Я вдруг понял, что звёздные дороги в небе перестали расти, прищурился, рассматривая их внимательнее. Хм... действительно. Кажется, они даже немного поблекли. И что бы это значило? Я сел.

Метрах в тридцати от меня проявился силуэт. Человек пошатывался, а потом упал. Я вздохнул и пошёл ему навстречу. Остовы звёздных дорог меркли на горизонте, превращались в хрустальные обрубки. А те, что пролегали на высоте, начали распадаться на крупные ажурные куски и таять, словно огромные снежинки. Кажется, конец света откладывался.

Гао Хан лежал на спине, раскинув руки в стороны. Я подошёл, огляделся и тихо спросил:

– И что же натворила твоя весёлая компания?

– Что должна была, то и натворила, – буркнул Гао Хан.

– А где твоё-моё золотое ядро?

– Где надо, там и где.

Я хохотнул. Гао Хан перевернулся на живот, кое-как встал на четвереньки. Но полноценно подняться у него не получалось, спустя несколько попыток он чертыхнулся и сел.

– Отдохни, – посоветовал я. – Дай себе время. Просто вылететь из тела и умереть – вещи всё же разные. – Мы помолчали. Потом я спросил: – Кажется, ты не дал марионеткам Шена довести дело до конца. Я прав? Разве ты не за троном туда пошёл?

– Царствовать на руинах – так себе удовольствие.

– Ну, теперь-то ты в шоколаде!

– Ой, да к чёрту всё! – Гао Хан снова растянулся на земле. Посмотрел на меня серьёзно. – А где... ты убил его?

– Нет, не убил. Попросил знакомых забрать его в загробье. На принудительное перерождение.

– А почему сам с ним не пошёл?

– Почему надо, потому и почему, – передразнил я. Гао Хан улыбнулся. – Знаешь, за эти сто двадцать лет он выучил кучу бранных слов! Не так я представлял свой последний путь, уж прости.

Конечно же, причина была в другом. Утащить Мо Шена в загробье – всего лишь полдела. Оставалось решить ещё одну проблему: создать для него новую судьбу, чтобы он не застрял между мирами, как недостойный.

Я присел рядом с Гао Ханом на корточки, спросил:

– Что планируешь делать дальше? – Он молчал. – Вернее не так. Ты готов к тому, что будет дальше?

– Никогда не любил твои дурацкие загадки.

– Ты родился человеком. Но около тридцати лет назад переродился в полноценного демона. По-хорошему, тебя даже полукровкой не назовёшь. Ты какая-то... двойная полнокровка.

Гао Хан уставился на меня, неуверенно хохотнул.

– Ты ведь не хочешь сказать, что...

– Именно это я и говорю.

– Так ты... для этого... своё ядро?

– Не льсти мне, я не настолько дальновиден.

Я посмотрел в небо, прищурился. Между тающих снежинок-осколков разгоралась белая точка.

– Смотри-ка. Кажется, это за тобой.

Точка росла, вращалась, разворачивалась спиралью. Яркие бусинки скатывались с её рукавов, плавились с широкие ступени. С каждой стороны ступеньки вставало по одному небожителю. Были тут и люди, и древние духи: лисы, байху, фениксы. Почти у самой земли я заметил Луня и Кумихо. Как и остальные, они разоделись в дорогие наряды.

Думаю, это был первый в истории случай, когда звёздная дорога творилась сверху вниз, а не наоборот. Я помог Гао Хану подняться, негоже встречать таких важных гостей, валяясь на земле.

К нам медленно и величественно спускались два небожителя, оба утончённые, грациозные, как лани. В одном я признал Ким Луана. Второй был духом-хранителем. Вернее, вторая. Очень красивая высокая женщина в серебристом одеянии и с белым хвостом за спиной.

Спустившись на землю, они оба встали на колени и низко поклонились, почти в унисон сказав:

– Приветствуем тебя, Верховный! Светлоликий и благостный! Твои верные слуги спустились, чтобы проводить тебя в небесные чертоги!

Ким Луан повернул голову, посмотрел на меня, глаза его требовательно сверкнули. Я спохватился и тоже упал на колени, кланяясь Гао Хану.

– Идём со мной, – сказал он.

Я улыбнулся в землю и покачал головой. Кажется, сейчас начнётся...

– Позвольте держать слово, мой повелитель, – вставил Ким Луан.

– Говори.

– Судьбу Ян Бэя должен решать Совет небес. За ним числится слишком много преступлений.

– То есть, моё слово ничего не значит?

Похоже, встречающие немного растерялись. Я поднял голову и тоже обратился к Верховному:

– Повелитель, прислушайтесь к словам ничтожного учителя. Вы возноситесь на небеса, чтобы править справедливо, почитая законы и Совет.

– Ваш бывший учитель – довольно мудрый человек, – добавила женщина-дух, выпрямившись. – Хоть и заноза в заднице, уж простите мою прямолинейность. Вам стоит послушать его, мой повелитель.

Гао Хан покусал от досады губы, но всё же кивнул.

– Позвольте мне проводить вас, повелитель, – предложила женщина-дух.

Она поднялась, направилась к звёздной лестнице. Мы с Ким Луаном тоже встали. Гао Хан сгрёб меня в охапку и несколько секунд стоял, крепко прижимая к себе. А я так растерялся, что лишь беспомощно развёл руками. Ким Луан закатил глаза.

– Не беспокойтесь, мой повелитель. – Я похлопал Гао Хана по спине. – Я никуда не денусь. Вы всегда сможете увидеть меня, кинув взгляд на свои владения.

Гао Хан отступил на шаг. Мы кивнули друг другу, и он пошёл за женщиной-духом. Звёздная лестница разъехалась в стороны, стала шире в несколько раз. Небожители, что стояли на её ступенях, провожали Верховного взглядом, кланялись и шли следом за ним. Свободная ступенька незамедлительно растворялась в воздухе. Только Кумихо и Лунь не последовали за повелителем, а спрыгнули на мёртвую землю, шутливо раскланялись передо мной. Ким Луан закатил глаза ещё сильнее, чуть не хлопнувшись в обморок от такого перенапряжения на своём прекрасном лице.

– Итак, с кем же ты пойдёшь, уважаемый Ян Бэй? – спросил Кумихо. Все девять хвостов лиса весело отплясывали в воздухе. – Ты же не выберешь своего зануду-братца?

– Пожалуй, я откажу вам обоим, – ответил я.

– Говорил же, он слишком гордый, чтобы идти кому-то в помощники, – заявил Лунь. – Так что же, ты решил дождаться решения Совета?

– Я отдохну тут ещё немного, если вы не возражаете.

– Скоро начнётся объединение миров, – громко заявил Ким Луан. – Многие души получат второй шанс, например твои помощники. Однако шанс всегда даётся за какое-то благое дело. Не думай, что Совет обнулит все твои преступления лишь за то, что Мо Шен отправился на принудительное перерождение. Кстати, ты уже озаботился его дальнейшей судьбой?

– Как раз хотел просить вас о этом, – кивнул я.

– О, время переговоров, нечистых сделок и шантажа! – всплеснул руками Кумихо. – Так Ян Бэй просто набивал себе цену для более выгодной позиции, да?

– Я посмотрю, что можно сделать, – согласился Ким Луан. – Но твой протеже не застрянет в загробье, даю слово. А ты сегодня же отправишься на небеса. И не как чей-то помощник, о нет! Как мальчик на побегушках.

Я лишь смиренно опустил голову. Мальчик так мальчик.

Ким Луан отвернулся, готовый вознестись обратно на небеса, но Кумихо схватил его за рукав.

– Не спешите, уважаемый. Недавно в мире живых произошло кое-что интересное. Думаю, это вас удивит. Хотя скорее всего – удивит неприятно.

– И что же? – буркнул Ким Луан, остановившись.

– Сейчас. Подождите немного.

Мы простояли минуты две-три, молча и не двигаясь. Но ничего не происходило.

– Шуточки ваши... – всплеснул наконец руками Ким Луан. – Можете торчать здесь, сколько вашей душе угодно. А я пошёл.

– Вы же помните Лу Сана? – громко спросил Кумихо.

– ... и?

– Конечно помните. Вы ведь так ждёте его вознесения! Ещё бы, второй небожитель с абсолютной памятью.

– И что же он натворил? – поинтересовался Лунь. Кажется, он тоже не понимал, что тут вообще происходит.

– Он разослал письма родственникам недостойных, которых Ян Бэй переправил в загробный мир. Поставил их в известность, так сказать. Хотите знать, какой среди них процент благодарности? Ну же, уважаемый Ким Луан. Вы ведь так любите всевозможные отчёты.

– Где он взял их имена? – нахмурился тот.

– Из списков императора, полагаю. – Я улыбнулся и покачал головой. – Надо же... неужели его память настолько хороша? Он ведь только мельком взглянул на них.

– И это не всё, – добавил Кумихо. – Когда во дворце началась заваруха, именно Лу Сан вывел из ловушки глав всех орденов. Им он тоже рассказал о помощи со стороны Бэя.

– Выходит, он действительно не побоялся стать человеком, заявляющим о важных вещах, – улыбнулся Лунь. – Не о спасителе, конечно, но...

– У меня ещё одна просьба, – обратился я к Ким Луану. – Можно он перестанет постоянно следить за мной?

Я ткнул пальцем в Луня, тот смешно фыркнул, изображая замешательство. Кумихо принялся хихикать и отплясывать вокруг меня.

– И этот тоже, пожа...

Договорить я не смог. Земля дрогнула, и я чуть не прикусил язык. Посмотрел вниз. Трещина у моих ног стала разрастаться, в её глубинах мелькнуло что-то яркое. Кумихо радостно захлопал в ладоши. Словно ребёнок, дождавшийся на рынке праздничного выступления.

Земля задрожала сильнее, небожители зависли над поверхностью, а мне пришлось раскинуть руки в стороны, чтобы удержать равновесие. Однако, и это не помогло, я плюхнулся на пятую точку.

Из-под земли начали проявляться добродетели, и через несколько минут я уже сидел на бескрайнем поле белых камней.

– Да вы издеваетесь... – процедил Ким Луан, осторожно приземляясь обратно. – И как тебе удаётся постоянно уходить от возмездия, а?

– Кое-что не прокачаешь обычными тренировками, – наигранно пожал плечами Кумихо. – Видимо, нам придётся смириться с новым небесным братом, полноценно вступающим в свои права.

Белые камни поднялись в воздух, начали плавиться, сливаться, разгораясь ярче и веселее. Кажется, одна звёздная дорога сегодня всё же дорастёт до небес.

– Что ж, теперь ты сам можешь придумать Мо Шену судьбу, – задумчиво сказал Лунь, склонив голову набок.

– Боюсь, в подобных вопросах я всё ещё слишком пристрастен, – возразил я. – И вам доверяю больше, чем себе.

– Мудрые слова... не ожидал. Меняешься, братец. – Лунь хохотнул. – Или врёшь. Тебе же просто хочется идти рядом с ним, да? А не наблюдать сверху.

Я оттянул вниз уголки губ. Покивал.

– Со мной он пойдёт быстрее.

– Очень самонадеянно. – Лунь заложил руки за спину, развернулся ко мне всем корпусом и спросил: – Так что же ты нашёл в этом чахлом ростке?

– Есть у него одно очень ценное качество... – улыбнулся я. – Не удачливость. И не подвешенный язык.

– Что может быть ценнее хорошо подвешенного языка? – шутливо возмутился Кумихо.

Ким Луан больше не лез в наши разговоры. Он отвернулся и терпеливо ждал, когда моя звёздная дорога упрётся в небеса.

– Он заставил меня светить, – ответил я очень серьёзно. – Я никогда не был для других солнцем, даже костром быть не получалось. Но какая-никакая свеча из меня всё же вышла.

Хрустальные ступеньки зазвенели, моя дорога была готова. Мы с небожителями одновременно повернулись к её основанию. Помолчали. Потом Лунь вздохнул, махнул рукой и заявил:

– Ладно. Это, конечно, даже тупее, чем поступок жениха из притчи, но... ладно!

– О чём это вы? – удивленно спросил Ким Луан. А Кумихо весело рассмеялся.

Моя дорога затрещала, завибрировала и упала с небес, перекинулась через адскую расщелину, уткнулась противоположной стороной в синеву.

– Ты... вы... – изумлённо выдавил Ким Луан. – Да ты вообще страх потерял?! Ты что творишь?! – заорал он на меня. – Это тебе что, игрушки какие-то? Это, мать его, звёздная дорога!

– Очень пренебрежительно, – вздохнул Кумихо, покачивая головой. На губах его продолжала гулять довольная улыбка.

– Крайнее неуважение... – посетовал Лунь. – Впрочем... ну а чего мы ещё ожидали?

– Я сейчас же доложу Совету, что... – грозно начал Ким Луан.

– С другой стороны, – перебил его Кумихо, повысив голос, – а кто займётся воспитанием Мо Шена, когда он снова родится? Не приставишь же к нему целого небожителя, это уже перебор. А силищи и опыта он за эту жизнь поднабрался – будь здоров.

– Согласен, – кивнул Лунь. – Мальчишка отчаянный, мы с ним ещё хлебнём. Наверно, нужно уже сейчас расписать дежурство, кто и когда будет приглядывать...

– Ай, чёрт с тобой! – махнул рукой Ким Луан. – Хочешь идти – иди! Только никаких потаканий на этот раз! И без фокусов там! Как только перейдёшь – уничтожишь свою эту переправу, чтоб другие не шастали туда-сюда. Понял?

Я низко поклонился ему, кивнул Луню и Кумихо. И пошёл к своей дороге. Ступеньки плавились, разглаживались, звёздная дорога превращалась в посмертный мост.

– Не могу пообещать, что не буду приглядывать там за вами, – крикнул вдогонку Кумихо.

– Даже не сомневался... – сказал я себе под нос, ступил на хрустальную поверхность.

Итак, я отказывал небесам уже в четвёртый раз. Но совершенно об этом не жалел. К чему мне небеса, если тебя не будет рядом? Мы взойдём на них вместе, как и планировалось. Я ждал тебя несколько столетий, подожду ещё немного.

Я достал монетку с инициалами, покрутил её, рассматривая напоследок, и медленно пошёл вперёд. Металл приятно холодил кожу, адские отсветы играли на потёртых гранях. Моё благословение, ставшее для тебя настоящим проклятием. Наверно, так оно и бывает: любой дар тяготит, если человек к нему не готов. И тем более - если он хочет от тебя совершенно другой дар.

Лунь, конечно, прав. Твои ошибки - твоя ответственность. Но то направление, которое привело к ним, - ответственность уже моя. Это должен исправить я. И, видимо, это решение я принял уже давно. В тот момент, когда прозрел от своей правоты.

Синева впереди разгорелась, приобретая объём. Монетка в руке стала совсем невесомой.

Если нам повезёт снова встретиться – уж надеюсь, что там, наверху, об этом позаботятся – я сразу узнаю тебя. Ведь мы забываем события, лица, но никак не свои чувства.

Возможно, ты оттолкнёшь меня. Скорее всего, так и будет. Но я настойчив. Я буду возвращаться к тебе снова и снова.

Я раздвину твои личные границы и включу в них как можно больше людей. Я буду рядом, пока твоё отрицание не перейдёт хотя бы в отпор. Я докажу тебе, что ты не посторонний элемент, не ошибка, у тебя есть законное место. Я научу тебя идти вперёд, не думая о победах и поражениях. И я обязательно скажу о том, как сильно тебя люблю.

А если когда-нибудь ты спросишь меня, что такое любовь, я не буду врать. Любовь – это сила, над которой не властен ни человек, ни демон, ни даже небожитель. Любовь – единственная уздечка, которая удерживает наших личных хищников. Любовь не добро и не зло. Любовь рождает звёзды, но она же гасит их, превращает в чёрные дыры. Любовь созидает, создаёт страны и государства. Но она же разрушает, стирает их в пыль, превращает в руины и песок. Любовь слепит тебя, а потом уничтожит, чтобы сделать по-новой, лучше и совершеннее. Но если ты однажды впустишь её в сердце, если позволишь кому-то разжечь тебя, как свечу или костёр, то поймёшь, что больше не боишься этого бесконечного процесса, ты увидишь его красоту. Как понял и увидел это я, повстречав тебя. Потому что любовь – это отсутствие страха, это прозрение. Она может ранить тебя, убить, перемолоть. Но никогда не вытолкнет за свои границы.

Ведь этих границ не существует.

Во вселенной много-много любви. Бесконечный океан.

Хватит на всех.